Счастная Елена

Жена напоказ - 2

Глава 1

— Мне срочно нужен сильный маг-заклятийник, — я хлопнула сумочкой о стол в кабинете Жеаны Астер, к которой прорвалась немалыми усилиями.

Да ещё и под ненавидящим взглядом клиентки, что как раз дожидалась своей очереди в приёмной. Судя по дорогой ткани и замысловатой отделке платья, женщина та довольно состоятельная. Но у меня сегодня планировался настолько напряжённый день, что пришлось поступиться со своей совестью и немного — вежливостью, чтобы просочиться к Жеане вперёд неё.

Лекарка приподняла слегка подрисованные брови. Встала и, дойдя до двери, выглянула в приёмную.

— Простите, мадам дю Шантор. Дело очень срочное. Острые боли.

— Ничего страшного! — с готовностью отозвалась пациентка. — Раз так, я подожду.

Ох, знай, какие “боли” меня мучают уже почти двое суток, она немало посмеялась бы. А вот мне было не до смеха. Я вообще не знала, как к этому относиться — но совершенно точно от таких эффектов стоило бы избавиться поскорее.

Жеана мило улыбнулась мадам дю Шантор и вернулась ко мне, не забыв повернуть ключ в замке, закрывая нас изнутри.

— Почему ты решила обратиться ко мне? У тебя в падчерицах целый декан факультета Заклятий! Она уж точно сведёт тебя с самым компетентным магом…

Она откинулась на спинку своего весьма комфортного кресла, но при этом что-то пометила в записной книжке, что лежала перед ней.

— Это же Дениза! — я подалась вперёд, понижая голос. — Мы с ней не слишком хорошо ладим. И к тому же… Моя проблема весьма деликатна. Не хотелось бы обсуждать её с приспешниками местрисс д’Амран…

— Деликатная? Насколько? — Жеана заинтригованно округлила глаза.

— Кажется, то заклятие привязки, о котором ты говорила... Оно начало активизироваться. Не совсем, конечно. Но понимаешь... — я вздохнула, даже и не зная, что сказать. — Мне снятся сны.

— Это нормально, — заметила лекарка с весьма ехидной улыбкой на губах. — Почти всем людям снятся сны.

— Вот только не делай такое лицо, словно не понимаешь, о чём я говорю! Это не совсем нормальные сны. И я не хочу их видеть.

Да, стоило озаботиться избавлением от заклятия ещё чуть раньше. Но, как часто бывает, более насущные дела начисто выбили у меня из головы эту проблему. К тому же обычно мы не вспоминаем о том, что нас не беспокоит. Так вот это спящее заклятие и не беспокоило меня. Ровно до прошлой ночи.

А там, как говорится, понеслось… Сначала я просто увидела повторение того злосчастного поцелуя с Ренельдом де Ламьером. Чтоб ему жгучая многоножка в штаны заползла! Ведь я не только увидела, но и ощутила всё так, как будто всё это случилось снова.

И это ещё полбеды! Потому что та подлая часть разума, что отвечает за сновидения, продолжила развитие событий явно не в мою пользу. От полнейшей воображаемой капитуляции в жарких руках месье дознавателя меня спасло только резкое пробуждение.

И я готова была списать всё это на обилие неоднозначных впечатлений от прошедших накануне встреч. Однако весь день после этого меня ощутимо давила какая-то иррациональная тоска. А в следующую ночь сновидение повторилось. Правда, немного в других обстоятельствах.

Поутру соседней подушке, на которой мог бы спать мой супруг, ну или на худой конец любовник, немало досталось. После Аби пришлось убирать перья, что разлетелись из неё во все стороны — служанка немало поворчала, я слышала. Но что же поделать! У всех есть право встать с постели в плохом настроении.

— Значит, ты считаешь, что дело в проснувшейся привязке? — Жеана покрутила в пальцах хитро устроенную ручку, наполненную чернилами. — Но для этого должны быть причины.

— Они есть! — я кивнула. — Поцелуй.

— И только? — кажется, лекарка была немного разочарована. — Хотя… ты права, даже поцелуй может спровоцировать некоторые реакции. Если он был… Хм, сама понимаешь. Достаточно прочувствованным.

О-о! Он был очень прочувствованным! До сих пор поражаюсь, как я вообще позволила месье я-обалденно-целуюсь дознавателю всё то, что он проделал. Надо было огреть его чем потяжелее чуть раньше. Может, сейчас не маялась бы по ночам от фривольных картинок в моей голове.

— Перестань. Ты же лекарь! У тебя наверняка есть подходящие связи. Ведь причины болезней могут быть совершенно разными. Вот считай, что я точно больна!

А как это ещё назвать? Когда мысли никак покидает мужчина, который перевернул мою жизнь с ног на голову, а дальше ещё и собирается хорошенько в ней потоптаться? Который всё сделал для того, чтобы поставить меня в безвыходное положение. Потому что его доводы, вопреки моему нежеланию в них верить, выглядели вполне разумными. И чем больше я над тем размышляла, тем прочнее в том уверялась.

Перспективы у меня теперь грандиозные! Стать женой Ренельда де Ламьера! Напоказ. На время — но всё же. Да любая молодая аристократка королевства отгрызла бы мне голову, помоги ей это оказаться на моём месте!

Но, к сожалению, на моём месте только я.

Жеана покривила губами и сделала ещё какую-то пометку на листе. Выглядело это весьма зловеще.

— Я бы назвала твоё состояние по-другому. Но пусть так, — она загадочно замолчала, быстро записывая в книжку строчку за строчкой. Затем вырвала листок и протянула мне. Но едва я хотела его забрать, как она отдёрнула руку. — Не скажешь, кто он? Тот, кто лишил тебя спокойствия. Кто целуется настолько потрясающе, что сумел разбудить заклятие. М?

Порой хорошо, когда семейный доктор ещё и твоя подруга. К ней можно заехать на чай — обсудить маленькие и безобидные женские вопросы. Но в такие моменты, как сегодня, мне категорически не хватало сухого делового общения.

— Думаю, ты скоро и так узнаешь, — я всё же выхватила у неё листок с именем и адресом подходящего мага.

— Ну что ж, буду надеяться, — лекарка пожала плечами. — А пока… Выпишу тебе хорошее снотворное. Но не просто снотворное, конечно. Тебе придётся заехать к особому аптекарю.

Она положила перед собой бланк рецепта — с вензелями её кабинета и пропечатанными строчками для заполнения.

— У меня нет нарушения сна. Я просто не хочу видеть… это, — пришлось напомнить ей на всякий случай.

— Вот для этого тебе и понадобится такой порошок. Как принимать, тут написано. Лишает сновидений начисто. Это поможет тебе пережить время до избавления от заклятия спокойнее.

Вооружившись рецептом, я вполне довольная тем, как прошла встреча с Жеаной, покинула её приёмную. Правда, напоследок пришлось ещё раз извиниться перед мадам, которая терпеливо дожидалась своей очереди.

Что ж, пришло время избавиться от месье дознавателя в моей голове радикальными способами!

Ренельд

— Вот, этот! — Ренельд взял двумя пальцами сложно огранённый в овал камень насыщенно рубинового цвета. — Посмотри. По-моему, он идеальный.

Ювелир, который деликатно стоял в стороне, чтобы не мешать клиенту с выбором, даже шею вытянул. Но от того, чтобы потереть ладонями друг о друга, удержался. Хотя Ренельд мог бы поклясться, что его руки слегка дрогнули. Всё потому что этот рубин был одним из самых дорогих в коллекции мастера Поля Рейона. Остальные же попросту казались слишком крупными для изящных пальчиков Мариэтты.

А этот камень достаточно насыщенный, чтобы не теряться на фоне её внешности. И когда внутри него вспыхивает свет, оттенком он даже походит на губы графинюшки. Ровно в тот миг, как прервался их с Ренельдом поцелуй. Яркие, пылающие — словно по ним тонким слоем растеклась капля гранатового сока.

Шинакорн, что сидел рядом прямо на обитом дорогой кожей диване, критически принюхался к рубину.

“Я бы взял лабьет”, — он обиженно фыркнул и отвернулся.

— Ну кто бы сомневался, — Ренельд покачал головой. — Только чёрный камень вряд ли годится для помолвочного кольца невесты, правда?

“Судя по тому, как твоя невестушка едва не снесла дверь с петель, чтобы от тебя сбежать, она не отказалась бы от чёрного камня. В знак траура!”

— А я, гляжу, ты уже полностью на её стороне, — Ренельд осторожно опустил рубин на бархатную салфетку. — Может, переедешь в Эйл? Будешь её охранять. Да и я побуду в тишине.

“Первый же соскучишься и придёшь в слезах просить, чтобы я вернулся. А так… Может, я и не против. У её повара отличный вкус на мясную вырезку”.

Конечно! Мясную вырезку лопать, это тебе не скучать, пока напарник перебирает бесполезные камни, которые интересны только людям.

— Я возьму этот! — Ренельд поднял взгляд на ювелира — и тот степенно подошёл, храня учтивую невозмутимость на лице.

— О! “Слеза зари”! — воскликнул он, выказывая чуть наигранное удивление. — Прекрасный выбор, ваша светлость. Во что прикажете оправить?

— Во что посоветуете?

Мастер задумался.

Признаться, Ренельд мало разбирался в таких вопросах. Он покупал кольцо, да и вообще украшение для девушки первый раз в жизни. Возможно, это стыдно — не иметь подобного опыта. В то время как многие из знакомых ему женщин наверняка рассчитывали на подарки и делали для этого многое… очень многое.

Но Мариэтта отличилась и тут: поцелуем, кажется, не прониклась. Пощёчину влепила такую, что искры из глаз. И откуда только в такой хрупкой вдовушке столько разрушительной силы?

— Золото с платиной, — наконец проговорил Поль. — Будет безупречное сочетание с таким оттенком камня.

— Только, прошу, без вычурности.

— Мадемуазель не оценит? — слегка усмехнулся ювелир.

“Надеюсь Конфетка вообще не вышвырнет это кольцо в окно”, — вздохнул Лабьет, спрыгивая с дивана.

— Она не любит помпезность. Вы правы.

— Я всё понял! — убедительно кивнул мастер.

Он уселся напротив, аккуратно упаковал рубин в отдельную коробочку и принялся заполнять договор о покупке. Столь дорогой камень так просто в карман не сунешь.

— Как долго будет изготавливаться кольцо? — уточнил Ренельд, наблюдая за шинакорном, который деловито прогуливался по лавке.

Лишь бы не зацепил чего своим хвостом или боком — ещё не хватало оплачивать разбитую витрину.

— Всё зависит от того, насколько вам срочно, ваша светлость, — Поль посмотрел на него поверх пенсне. — Но… сами понимаете, особо короткие сроки изготовления я могу обеспечить вам лишь за оплату сверх суммы, прописанной в договоре.

— Как можно скорее, — Ренельд указал на бумагу взглядом. — Впишите нужные пункты.

“Что, не терпится окольцевать Конфетку? Я всё же подозреваю, что где-то его величество успел прижечь тебе зад раскалённой кочергой. Или тебя уязвило её рукоприкладство?”

— Ты, кажется, должен быть рад. Всем перечисленным обстоятельствам.

“Я буду рад, когда у неё пройдёт желание тебя грохнуть. А у тебя — постоянно делать такой вид, будто тебе всё нипочём. Это же надо было такое придумать! Назвать женщину невестой и забыть перед этим предупредить её, что она невеста”.

—  Я посмотрел бы на тебя, когда она снова вильнула бы хвостом и исчезла. А теперь ей некуда деваться. К тому же заклятие привязки не даст позабыть о важном. И более содержательный наш разговор состоится гораздо раньше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌

“Вот за это я лично готов хватануть тебя сам знаешь, за что”.

— Что, все похабные слова позабыл? — Ренельд мысленно улыбнулся. — Ничего страшного с вдовушкой не случится. К тому же, пусть лучше заклятие замкнётся на мне, чем на том, кто действительно его навёл.

“Что-то подсказывает мне, что мадам Конфетка быстро избавится от заклятия. И твоё злорадство будет недолгим”.

— Если оно войдёт в активную фазу, заклятийник который им займётся, гораздо лучше вычислит формулу. А по ней можно будет попробовать отыскать “хозяина”. К тому же… Графиня хотя бы временно почувствует себя на моём месте. Или на месте того, кого она собиралась опоить зельем. Может, впредь сто раз подумает, чем баловаться.

“Я уже говорил тебе, — прорычал Лабьет. — И скажу ещё раз — ты порой такой говн…”

— Всё готово, ваша светлость! — бодрый голос ювелира заглушил его слова. — Подпишите.

Ренельд подтянул к себе договор и начал читать. Как бы он ни доверял мастеру Рейону, а проверить никогда не лишне. Поначалу всё было нормально — но в какой-то миг строчки перед глазами начали расплываться, пока окончательно не стали неразборчивыми. Соринка, что ли, в глаз попала? Ренельд потёр веки и вернулся к началу раздела. Но пара мгновений —  и ровные буквы снова размылись, будто на них капнули водой.

“Рен! Эй, Рен! — озабоченно окликнул его Лабьет. — У тебя какие-то нарушения в ауре! Ты слышишь?”

Он приблизился и положил ему морду на плечо. Однако легче не стало. Где-то внутри словно бы вспыхивали горячие искры — в совершенно непредсказуемых местах. Ренельд ещё попытался вернуть зрению резкость — неведомо каким усилием — но получилось плохо.

Зато вместо привычных слов на благородно кремовом листе вдруг проступили знаки, которые в первый миг показались бессмыслицей. Они появлялись совершенно беспорядочно, будто брызги чернил. И тут же пропадали. Ренельд даже не успевал толком их рассмотреть.

“Что ты видишь? — снова вмешался шинакорн, чуть помогая сосредоточиться. — Я только чувствую, что твоя аура словно стала дырявой”.

— Что значит, дырявой? — возмутился Ренельд. Впрочем, пока неважно. — Я вижу знаки. Только не понимаю…

Он вгляделся ещё внимательнее, пытаясь уловить закономерность, но символы уже становились бледнее. Появлялись всё реже — время уходило. И тут стало ясно: это те самые знаки, из которых состояли ловушки аур. Вот один из тех, что записала Мариэтта! А вот второй — и тоже исчез. Остальные не желали пока упорядочиваться. Уже не теряя времени даром, Ренельд схватил стоящую рядом в держателе ручку, Лабьет подвинул к нему чистый лист — и прежде чем буквы древнемагического языка перестали всплывать перед глазами, он успел записать ещё несколько.

Моргнул — и перед ним уже вновь был обычный договор покупки рубина.

— Ваша светлость? — чуть испуганно пролепетал ювелир. — Вас что-то не устраивает?

— Нет, всё хорошо. Просто вспомнил по службе… — Ренельд быстрым росчерком подписал договор и встал, сворачивая листок с записанными знаками. — Жду изготовления кольца в срок. Приеду лично.

Пьер сам проводил его до двери.

— Мадемуазель будет довольна, — проговорил он напоследок.

Выйдя на улицу, я взглянула на башенные часы: до начала суда над Переттом ещё как раз успею заглянуть к этому — пришлось свериться с запиской Жеаны — Марьену Сортьежу. Магу-заклятийнику. Живёт он как раз недалеко. Может быть, для него это дело покажется вообще незначительным, и он быстро успеет избавить меня от мерзкого заклятия. А то и без него голова кругом.

Но оказалось, что месье Сортьеж уже два дня как уехал в небольшой отпуск вместе с женой и младшей дочерью. О чём мне весьма вежливо сообщил молодой и весьма самодовольный мажордом.

— Проклятье! — тихо выругалась я, спускаясь с крыльца к своему экипажу.

Возвращение умелого заклятийника не планировалось ближайшие пару недель. И если мне не поможет волшебный порошок, прописанный Жеаной, то за это время я просто сойду с ума. Или, что ещё хуже, окажусь в постели месье дознавателя, чтобы хоть как-то облегчить свою жизнь.

Или, напротив, усложнить. С его светлостью всегда всё сложно!

Что ж, возможно, придётся озадачиться поиском и другого специалиста. Вопрос — как? Чтобы он не оказался вдруг знаком с Денизой достаточно близко. Иначе она быстро обо всём прознает — а это последнее, чего бы мне хотелось. Чем меньше “падчерица” знает о моих, пусть даже и временных, слабостях — тем лучше.

Потому я заторопилась в аптеку по совету лекарки. Та, как ни странно, оказалась почти на самой окраине Жардина и выглядела даже слегка жутковато.

Получив рецепт, аптекарь весьма неторопливо прошёлся вдоль полок, то и дело поглядывая в него. Один за другим он выбирал пузырьки с весьма настораживающим содержанием и ставил на высокую, чуть затёртую стойку — передо мной. Но оказалось, что всё это пить не придётся. Закончив сбор нужных ингредиентов, этот молчаливый невысокий мужичок принялся их смешивать.

Я едва не рехнулась в ожидании, когда он взвесит каждый на точных весах, отмеряя крупинку за крупинкой, и наконец ссыплет всё в одну миску. И лишь затем уже через крохотную воронку — в пузатый флакон, за который мне пришлось заплатить весьма удивительную сумму. Не в самом положительном смысле этого слова.

Теперь это снадобье просто обязано мне помочь!

Я вновь села в свой экипаж, и теперь уж направилась к Жардинскому суду: скоро начнётся заседание по делу обвинения Перетта. Вряд ли его будут рассматривать слишком долго. Там даже рассуждать особо не о чем. Тем более, если у защитника моего управляющего уже есть все документы, что доказывали бы его невиновность.

У здания суда, где располагалась и прокуратура, как всегда было людно. Кто-то добивался встречи с прокурорами своих округов, кто-то — рассмотрения интересующего дела. Помимо Перетта, сегодня судить будут ещё и других “нарушителей”. И всех — запятнавших себя неподобающим использовании магии.

Я спустилась с подножки к пыльному крыльцу и огляделась: Ивлина, которую я высадила у Санктура утром, должна быть где-то здесь. Она обещала прийти и поддержать меня. К тому же, из любопытства ей хотелось увидеть управляющего моей винодельней. Хотя вряд ли у Перетта для этого сейчас достаточно подходящий вид.

К счастью, нужный состав для обработки поливочного пруда и почвы вокруг лоз Ивлина уже приготовила. И вчера вечером мы даже успели им воспользоваться: осталось дождаться результата. Теперь же она хотела выяснить какие-то лишь ей ведомые подробности о том, кого она подозревала в причастности к этому скверному случаю.

Но Ивлины пока нигде не было видно. Потому я прошла внутрь: может, она уже успела спрятаться в тени? Пришлось проталкиваться через весьма неприятную прослойку мужчин в серых фраках, что стояли прямо у входа, как будто им больше негде было встать. И дальше — в глубины здания. Амбре тут стояло, надо сказать, нешуточное. Охлаждающие артефакты не помогали — лишь слабые прохладные потоки исходили от стен, куда они были вмонтированы, но воздух от зноя и обилия людей вокруг нагревался гораздо быстрее.

— Мадам д’Амран! — вдруг окликнул меня адвокат Вобер.

Пытаясь протолкнуться ближе, махнул рукой, а затем указал на дверь какого-то бокового кабинета. Я с немалым трудом проскочила туда и, когда мужчина закрыл за нами дверь, присела на отодвинутый для меня стул.

— Добрый день, месье Вобер, — я приготовилась слушать. — Как у вас настрой? Надеюсь, решительный.

Адвокат, присаживаясь за стол напротив меня, отчего-то замялся. Глянул на дверь и наклонился ко мне.

— Те документы… Что мне передавали недавно. По исследованию ауры месье Орма… Я не знаю, как это случилось, мадам и кто мог об этом знать… Но они пропали. Я проверял сегодня утром, положил их в портфель. А сейчас… Они просто исчезли!

Он осёкся, разведя руками. У всегда уверенного в своих силах и умениях адвоката вдруг стал такой растерянный и виноватый вид, что я испытала просто невероятное по своей силе желание просто придушить мерзкого червяка Фабриса. Наверняка его проделки!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он осёкся, разведя руками. У всегда уверенного в своих силах и умениях адвоката вдруг стал такой растерянный и виноватый вид, что я испытала просто невероятное по своей силе желание придушить мерзкого червяка Фабриса. Наверняка его проделки!

— Как исчезли?! — переспросила я. — Вас ограбили? Или подкупили?

Адвокат, похоже, немало обиделся. Выпрямил спину и дёрнул лацканы фрака вниз. Но мне было уже всё равно, насколько велико его негодование. Ведь даже там, где я рассчитывала на долгожданную удачу, её могло не случиться! И ладно я! Но Перетт за что должен страдать?

— Простите, конечно, миледи, — деловито возразил месье Вобер, — но вы платите мне столько, что меня это полностью устраивает. Полностью! И к тому же я дорожу своей репутацией и дружбой с фамилией д’Амран!

— Фабрис тоже носит такую фамилию, — проворчала я чуть тише, уже вовсю соображая, что же делать и откуда в кратчайший срок взять новые документы.

Мои копии лежат в имении, в несгораемом шкафу. Хоть их ценность, надо признать, не так велика, как у оригиналов.

— Конечно, предусмотрительно я сделал копии, — вторил моим мыслям адвокат. — Но, боюсь, судью они устроят не в полной мере. Без магических печатей лаборатории, что выдала заключение, без возможности развернуть слепок ауры и продемонстрировать остальным. Копии, это просто голословные бумажки! Я отправил помощника в ту лабораторию, откуда эти документы. Но, боюсь, вернуться он не успеет.

Вот это и плохо… А насколько отсюда далеко до Марбра? Не ближе, чем до лаборатории.

Я неосознанно посмотрела в окно, словно через него можно было увидеть тяжёлые башни королевской резиденции. Попасть туда без особого приглашения даже графине непросто. Стража доймёт расспросами, волокитой и подобными весьма раздражающими моментами. Правда, на этот случай у меня в сумочке лежит извещение без даты о встрече с Ренельдом де Ламьером. Хоть какой-то прок от этой бумажки!

Другое дело, что до заседания времени уже в обрез. Не успеть!

Я закрыла лицо руками, но быстро совладала с собой.

— Попробуем опираться на копии документов. Может быть, они всё же будут достаточно веским аргументом? А позже я привезу оригиналы. В этот же день! Или ваш помощник сумеет их раздобыть. Ведь вы снабдили его сопроводительным письмом?

— Естественно!

Ну что ж, если он не окажется достаточно быстрым... Придётся пойти к месье моя-помощь-неоценима дознавателю. Чуть раньше, чем я хотела бы его видеть.

— В случае чего… Я попробую уговорить суд. Возможно, перенести слушание, — месье Вобер покачал головой.

Перенос слушания, это, в любом случае, плохо. Это снова дни ожидания, страдания Перетта в камере, и повод Фабрису придумать ещё какую-нибудь гадость.

В кабинет деликатно постучали, и внутрь заглянул один из помощников судьи.

— Слушание сейчас начнётся. Прошу вас пройти в зал.

Мы с адвокатом переглянулись и последовали за ним. Даже удивительно, как много желающих послушать дело Перетта сыскалось!

Я опустилась на своё место и огляделась. Вот Фабрис, который о чём-то тихонько разговаривает с обвинителем. Вот его жена — на лавке позади. Как всегда с необоснованно надменным лицом. Платье на ней по последней моде, ещё не ношенное, но из довольно дешёвых тканей. А значит, она просто пытается сделать вид, что с бюджетом их семьи всё хорошо. Она посмотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Думаю, если бы у неё была возможность без меры тратить наследство мужа, в её глазах сейчас было бы больше радости.

Двери зала снова открылись — все на миг смолкли, и в тишине раздались размеренные шаги. Я даже не обернулась, но через пару мгновений, когда шёпот и гул вокруг резко стали уливлённо-восхищёнными, рядом со мной сел Ксавье де Ламьер.

— Что вы здесь делаете?! — возмутилась я, чуть склонившись к его плечу.

— Я не мог не прийти поддержать вас.

— Это очень мило с вашей стороны, милорд, но…

Договорить я не успела. И даже, признаться, этому обрадовалась. Потому что своим появлением Ксавье, скорей всего, хотел подтолкнуть меня к более скорому ответу на его предложение. И судя по тому, как он сегодня спокоен, о решении братца ему пока не известно.

На сей раз открылись боковые двери — и в зал ввели Перетта. Адвокат уже ждал его за отдельным столом и тут же поднялся на ноги, встречая своего подзащитного. Месье Орм огляделся, мгновенно нашёл меня — и по его губам тут же расплылась облегчённая улыбка.

Я махнула ему рукой. Но в груди стало так горько, хоть плачь! Что если судья окажется слишком суровым, чтобы поверить моему обещанию привезти документы? Вдруг он тоже подкуплен? Или предпочитает встать на сторону несправедливо обделённого наследника графа Эйского?

Заметив мою тревогу, Ксавье накрыл мои сложенные на коленях руки ладонью. Я вздрогнула и высвободилась как можно более плавным жестом. Но маркиз, кажется, всё равно вспыхнул обидой.

Последними в зал суда вошёл сам судья, мужчина довольно молодой, суховатый на лицо, с острым и ужасно холодным взглядом. Честное слово, даже дамы перестали обмахиваться веерами, когда он осмотрелся, садясь в высокое кресло посередине тяжёлого резного стола. Рядом с ним присели ещё двое мужчин. Префект центрального округа Жардина и судейский секретарь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Слушание началось. Первым выступал обвинитель — его я уже встречала раньше, пока обивала пороги самого разного рода кабинетов, пытаясь встретиться с самыми влиятельными людьми, кто мог изменить ход дела. Он мне сразу не понравился. Несмотря на вполне добродушный вид толстяка с вполне симпатичным — если бы не двойной подбородок и чуть обвислые щёки — лицом. Его голос был убедительным, слова — достаточно пылкими, чтобы разжалобить всех вокруг.

Бедный, бедный Фабрис! Он до сих пор не восстановился после злостного нападения с применением магии. И только недавно с его шеи сошли страшные следы гнева месье Орма.

Всё время его речи мне хотелось встать и прервать этот поток страшного бреда. Зато Фабрис вполне умело изобразил вид страдающего, сокрушённого невзгодами и хворью человека. Вот же позёр каких поискать!

Перетт становился всё мрачнее, то и дело поглядывал то на адвоката, который, к его чести, хранил полнейшую невозмутимость, то на меня. А мне нечем было его обнадёжить.

Но вот наконец в центр зала вышел месье Вобер. И даже при знании того, что в его бумагах не хватает оригиналов едва ли не самых важных документов, я не могла не проникнуться его профессионализмом. Нет, всё же не зря Эдгар поддерживал с ним хорошие отношения!

Но первая заминка случилась в тот миг, когда пришло время переходить к самому главному аргументу в деле защиты. Месье Вобер слегка потянул время, перебирая бумаги и раскладывая их так, чтобы судье якобы было более понятно содержание этих замысловатых бумажек. Я, наблюдая за ним, так нещадно мяла ткань юбки, что Ксавье начал поглядывать на меня с удивлённым недоумением.

Увлечённый делом адвокат даже вздрогнул, как и половина людей в зале, когда двери снова распахнулись. По полу пронёсся вихрь принесённой с улицы пыли. Стражники кивнули, подтверждая, что всё в порядке, когда к ним обратился вопросительный взгляд судьи. И в тот же миг в зал вошёл Ренельд ле Ламьер. А за ним вальяжной рысцой вбежал и Лабьет. Пёс походя глянул на кого-то из зрителей — и тот заметно отпрянул.

А вот все дамы, что были здесь, кажется, резко стали близкими к восхищённому экстазу. В меня сразу вонзилось несколько неодобрительных взглядов, как будто это я позвала герцога да ещё и успела его прилюдно присвоить!

Месье дознаватель степенно прошествовал между рядами скамей, держа под мышкой не слишком толстую кожаную папку. Остановился перед судьёй и уважительно наклонил голову. Лабьет плюхнулся задом на пол и повёл носом. После чего повернулся к Фабрису и глухо зарычал, обнажая невероятно внушительные клыки.

— Ваша честь, — проговорил Ренельд — и пёс тут же смолк. — Разрешите присоединиться к слушанию.

— Ваша светлость, — слегка озадаченно ответил тот. — А какое вы имеете к тому отношение? Вы свидетель?

— Скорее независимый эксперт.

— Независимый… — скептически хмыкнул кто-то у меня за спиной. — Ну как же.

Я подавила желание обернуться и выяснить, кто же это такой прозорливый и начисто лишённый чувства самосохранения! Я ведь и порчу могу навести. Если захочу.

— Я предоставил некоторые документы к этому делу. Но хотел бы высказаться лично, — продолжил месье сегодня-я-особенно-неотразим дознаватель. — Вот, прошу вас ознакомиться.

— Вы видели эти документы, месье Вобер? Понимаете, о чём говорит его светлость? — судья подвинул папку к себе ближе.

— Естественно, ваша честь! — с заметным облегчением на лице подтвердил адвокат. — Это документы по исследованию ауры месье Орма. Которые подтверждают, что им не использовались вредоносные заклинания в тот день, когда, по словам месье д’Амрана, тот на него напал.

— Прошу прикрепить к делу, — громко провозгласил судья. — Если на этом подача документов со стороны ответчика окончена, суд переходит к опросу свидетелей.

Ренельд ещё раз кивнул и таким же размеренным шагом прошествовал к соответствующему ряду скамей. Как все, кто там сидел не разбежались в стороны от шинакорна — неизвестно. Но они заёрзали, заохали, спешно расчищая место для герцога и его мохнатого напарника. Но возня быстро стихла, и через миг Ренельд сел позади. Тихо ответив на довольно холодное приветствие брата, он склонился к моему плечу с противоположной от него стороны.

— Эта шляпка вам невероятно идёт, миледи, — его дыхание шевельнуло локон за ухом. — Но, боюсь, она заслоняет обзор той даме в третьем ряду.

Вот уж полнейшая ложь! Сегодня я нарочно выбрала как можно более сдержанный фасон. Но всё равно от шёпота герцога во мне всё так и подпрыгнуло. Нутро рассыпалось на ворох горячих искр и покалыванием разнеслось до самых кончиков пальцев.

Так, Мари! Это просто заклинание привязки даёт о себе знать!

— Та дама в третьем ряду сейчас всё равно смотрит исключительно на вас. Весьма плотоядно. Так что моя шляпка вряд ли ей мешает, — ответила я, чуть повернув к нему голову.

Но лицо герцога оказалось так вопиюще близко, что щекой я едва не ткнулась в его губы.

Клянусь, если он скажет ещё хоть слово, я за себя не отвечаю!

Но если Ренельд и хотел что-то сказать, то не успел, потому что вместо его головы перед моими глазами вдруг появилась огромная чёрная морда Лабьета. Он совершенно по-свойски отпихнул напарника и уставился на меня ужасающе осмысленно, если не сказать — въедливо. Даже почудилось лёгкое напряжение в висках, как будто он попытался пробиться ко мне в мысли.

А вдруг и правда умеет их читать? Это была бы большая неловкость.

— Прости, — буркнула я, — знала бы, что ты придёшь, захватила бы с собой баранью ногу.

Но, похоже, шинакорну было нужно вовсе не то. Он возмущённо фыркнул, подался вперёд и вдруг шумно обнюхал мои волосы, коснулся мокрым носом уха. Но прежде чем я успела вскинуть руку, чтобы оттолкнуть нахальную пёсью морду, он отстранился сам с вполне невинным видом.

— Лабьет, — укоризненно одёрнул его Ренельд. — Вряд ли мадам д’Амран будет рада умыванию твоим языком.

Я только дёрнула плечом и отвернулась. Но чувство, что Лабьет не просто решил проявить ко мне особое расположение, но при этом ещё и что-то выяснить, меня не оставило. И вообще — поведение шинакорна немало взбудоражило зевак в зале. Они тихо забубнили, загомонили, посмеиваясь — до меня даже донеслось несколько предположений насчёт того, когда же Лабьет успел так меня полюбить.

Сказала бы я им, да станет только хуже.

— Похоже, вы способны свести с ума любого мужчину, даже если он не человек, — с усмешкой на губах заметил Ксавье.

— Кто вас, мужчин, поймёт, — я поправила и без того идеально обтягивающие руки перчатки.

Судья ударил молотком — и резкий стук вмиг заставил всех умолкнуть.

Начался опрос свидетелей.

Первыми один за другим выходили свидетели обвинения — и только оставалось удивляться, откуда их вообще столько взялось. Ведь в тот миг, как Перетт слегка  придушил Фабриса, поблизости были только двое охранников, которые, впрочем предпочли не выступать ни на одной из сторон. Зато те, кто и в глаза ничего не видел — со всем пылом рассказывали о неоднократных конфликтах месье д’Амрана и управляющего винодельней.

И мне становилось всё гаже и гаже на душе от этой страшной несправедливости.

Да убереги меня Первородные ещё хоть раз столкнуться с судом! До конца жизни не отмоешься.

Но наконец весь этот скверный спектакль закончился, и дело дошло до свидетелей защиты. Тут всё прошло гораздо быстрее — я и глазом не успела моргнуть, как вызвали меня.

Месье Вобер задавал очень правильные вопросы, которые мы не раз обсуждали раньше. И даже пристрастный разговор с обвинителем следом за этим я вынесла весьма спокойно. Хоть некоторые вопросы не слишком деликатно намекали на то, что меня с Переттом могли связывать отношения не только рабочего плана.

Но вот и меня отпустили — немало измотанная, я направилась обратно. А навстречу мне уже шёл Ренельд. Я заметила, какой тяжёлый взгляд поднял на него Ксавье. И как лицо Фабриса из довольно-розоватого вдруг стало пепельно-серым. Герцог махнул рукой, веля Лабьету остаться на месте. А, проходя мимо меня, он лишь приподнял подбородок чуть выше, словно и вовсе не заметил.

Подлое заклятие царапнуло внутри, словно засевший под кожей крючок. На мгновение мне захотелось хотя бы ответного взгляда месье дознавателя. Но не оборачиваться же ему вслед!

Ренельд сел на изрядно помятый другими свидетелями стул и с лёгким снисхождением посмотрел на обвинителя, который как раз что-то тихо говорил Фабрису.

Месье Вобер с воодушевлением начал опрос, то и дело обращаясь к копиям документов с исследованиями ауры Перетта. Судья тоже переворачивал лежащие перед ним листки, время от времени поглядывая в затылок месье дознавателя, словно пытался распознать, насколько искренни его слова.

Весьма довольный прошедшим разговором, адвокат вернулся к подзащитному, а к Ренельду подошёл обвинитель. Но он, кажется, остался не совсем довольным прошедшим разговором. Месье дознавателя так просто не возьмёшь!

На том его опрос было решено закончить. Всех распустили до вынесения судьёй решения — и люди повалили в холл, гудя и обсуждая дело, которое обещало быть весьма скучным, а на самом деле оказалось весьма занимательным.

Ксавье шёл впереди меня, прямой, как палка. Ренельд — чуть позади, а Лабьет бежал рядом, словно хотел меня поддержать. Но наконец маркиз не выдержал и повернулся к брату. А я вдруг оказалась между ними с чувством, словно на меня надвигаются два валуна.

— Не здесь, — первым бросил герцог и указал взглядом на дверь того кабинета, где ещё недавно мы разговаривали с месье Вобером.

И отчего-то я сразу поняла, что с ними мне пока лучше не ходить.

Но, показалось, братья только ушли: я даже не успела представить, как пройдёт их разговор — как вдруг Ксавье вылетел обратно. Багровый от ярости, с совершенно бездумным взглядом. Он быстрым шагом прошёл через холл и покинул здание суда. На меня даже не взглянул.

Пришлось выждать миг, когда любопытство всех, кто видел это, немного стихнет, когда они перестанут коситься в сторону распахнутых дверей. Затем я неспешно, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, зашла в комнату, где до сих пор оставался месье рублю-с-плеча дознаватель.

В первый миг мне показалось, что он о чём-то говорит с Лабьетом — безмолвно — потому как они очень уж внимательно смотрели друг на друга. И пёс был чем-то недоволен, судя по тому, как раздражённо дёргался его хвост.

— Что вы ему сказали?! — я довольно громко захлопнула дверь.

Герцог поднял на меня зеленущий взгляд — и мои колени дрогнули, словно желе, которое встряхнули на тарелке. Скажите на милость, и долго я ещё буду страдать от этих премерзких эффектов привязки?

— Я только сказал, что претендую на вашу руку и… возможно, вторую руку тоже. Ведь целая невеста приятнее половины.

Глава 2

— Вот, значит, как, — графинюшка так и прожгла Ренельда горячим янтарём глаз. — Может, и мне определиться, какие части вашего светлейшего тела принесут мне наибольшую пользу?

— Готов предоставить перечень на выбор, если это поможет нам договориться.

“Ты смотри, она ведь определится, потом не досчитаешься печени. Ведьмочки, они такие...” — радостно предупредил шинакорн, так и вертя носом по воздуху, словно учуял вдруг нечто крайне вкусное.

Графинюшка прошла чуть дальше, не сводя с Ренельда удивительно внимательного взгляда. Будто смотрела на него по-новому. Он ни разу раньше не видел, как действует заклятие привязки — но это было очевидно. Словно что-то вело её вперёд на чистых инстинктах. А в миг осознания — саму же и злило то, что с ней происходит.

«— Даже не знаю, что вам в себе наименее дорого», — произнесла вдовушка, слегка поразмыслив. — При вашем-то самолюбии.

— Тогда берите целиком, не прогадаете.

Мариэтта вскинула изогнутые плавными дугами брови.

— Боюсь не утащить столько “счастья” разом, — покачала головой без тени улыбки на лице. — Так всё же. Что вы сказали его сиятельству?

— Больше я ничего не успел сказать. Хотя мог бы пояснить ситуацию гораздо подробнее, — Ренельд присел на край стола и вытянул ноги, закинув одну на другую. Вдовушка скользнула по ним взглядом так, что на миг даже стало неловко. — Однако, думаю, ему, как и вам, просто нужно немного остыть. Но считайте, я облегчил вам жизнь.

“Скорее, усложнил, — проворчал Лабьет. — Ксавье может и на ней отыграться. Женское коварство, соблазнила двух братьев сразу… И всё такое прочее. Он ведь даже слушать тебя не стал!”

— Значит, поедешь сегодня с мадам д’Амран для охраны. Тем более, поводов больше, чем достаточно.

“Всё же считаешь, что с той рыжей аспиранточкой что-то случилось?”

— Это нужно выяснить. Но здесь она тоже не появилась, как видишь.

— Каким же образом, позвольте узнать, вы облегчили мне жизнь? — вдовушка подошла чуть ближе. — В свете того, что уже случилось, это вовсе не очевидно.

“Проклятье, Рен! — шинакорн страстно принюхался и утробно заурчал. — Она просто сумасшедше пахнет. И явно пытается тебя соблазнить. Если ты вдруг не заметил”.

Ренельд заметил: мысли уже собирались в бодрый хоровод исключительно вокруг изящной фигурки графини. Она была сегодня просто потрясающе хороша. В этом по-деловому сдержанном платье из синего хлопка и шёлка, в шляпке, украшенной только парой коротких перьев и брошью в виде птички с сапфировыми глазами.

Лабьет, совершенно сражённый волной женской притягательности и медово-сладкой ауры Мариэтты, словно блаженный, тут же вывалил из пасти язык. И завилял не то что хвостом, а всем задом.

— Теперь к разговору с вами, где вы откажете ему окончательно, он будет уже готов, — пояснил Ренельд. — А я, возможно, ещё рискую получить в глаз. Возможно. Но я буду сопротивляться.

Мариэтта остановилась напротив, но чуть в стороне, словно сама себя заставила сохранить безопасное расстояние между ними.

— И вас всё это ничуть не беспокоит? — она указала взмахом руки на дверь. — Что Ксавье теперь злится на вас. И, возможно, ненавидит меня.

Ксавье может — по горячности напридумывать себе великую обиду. Ситуация не из простых. Но Ренельд всё же рассчитывал, что сумеет обсудить её с братом более спокойно. Когда тот хоть что-то способен будет осознать.

— Уж простите, что я не бьюсь в истерике и приступе самобичевания, — ответ вышел чуть более резким, чем нужно. — Но я знаю своего брата гораздо лучше вас, хоть вы в какой-то миг, возможно, и собирались за него замуж. Может, по-прежнему собираетесь? Ведь то зелье, существование которого вы до сих пор отрицаете, было предназначено ему?

— Вы решили и мне устроить суд? Чтобы два раза не бегать? — огрызнулась Мариэтта.

— Мы, возможно, скоро станем супругами. И потому мне хотелось бы знать, чего можно ожидать от вас дальше.

— Смотрите, как бы я не начала задавать вам ещё более неудобные вопросы. Сдаётся мне, в вашем прошлом тоже немало ошибок, — вдовушка приблизилась так опасно, что её слегка приоткрытые губы почти коснулись подбородка Ренельда.

Он опустил на них взгляд. Вдовушка что, издевается? Или и правда не осознаёт собственные порывы, раз они вызваны заклятием?

“Неловкость… — пискнул в голове Лабьет, отходя чуть дальше. — Вот же гадство, и сбежать некуда”.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍2.2

— Порой важно просто признать свои ошибки, — Ренельд качнулся назад — от беды подальше. Янтарноглазой, разозлённой беды по имени Мариэтта д’Амран. — И что бы ни было раньше, сейчас я не считаю себя неправым. Ксавье поймёт, рано или поздно, что так было лучше. Вряд ли вы представляете, как много мы ссорились с ним раньше. Как били друг другу лица из-за поводов, гораздо более незначительных, чем хорошенькая женщина.

“Вот комплименты — вообще не твой конёк”, — Лабьет демонстративно зевнул, оставив мысли о побеге.

Да и Мариэтта, кажется, наконец поняла, что едва не случилось. Отвернулась, кусая губу, а затем, чуть совладав с собой, вновь посмотрела на Ренельда.

— Возможно, я ошиблась, когда решила, что смогу переиграть больших мальчиков. Ведь никакое зелье не сможет задавить то, что ворочается внутри каждого из вас и называется эгом, — она ткнула кончиком пальца Ренельду в грудь. — Меньше всего я хотела быть причиной вашего раздора с маркизом. Я вам не найденная на чердаке кукла, которую вы с братом из любопытства не смогли поделить. Один хочет раздеть, а другой — открутить голову и посмотреть, что внутри. С любой стороны перспективы нерадостные, — вдовушка поджала губы, зло вздохнув.

“Вот знаешь, а я её понимаю, — Лабьет подался мордой вперёд и поддел руку Мариэтты. Она улыбнулась, опуская на него взгляд, погладила по красноватым рожкам. — Так что, если ты или твой братец обидите мою Конфету, я вас обоих укорочу на неважные органы”.

Ренельд усмехнулся, наблюдая за ними. Уж соперничать с шинакорном он точно не собирался.

— Вы не кукла, это верно, — ответил он вдовушке. — И я не собираюсь ни вредить вам, ни — тем более — раздевать. Дело у нас с вами весьма и весьма серьёзное. И касается, как вы помните, обеих сторон.

Мариэтта вздёрнула аккуратный носик, явно собираясь немедленно продемонстрировать ещё неизведанную Ренельдом грань своего упрямства.

— Сейчас я не настроена решать такие вопросы, — процедила она. — Мой управляющий, возможно, окажется под стражей на несколько месяцев. И мне хотелось бы завершить хотя бы это дело. Прежде чем взяться за обдумывание следующих.

— Сдаётся мне, тут решать нечего.

— Вы за этим сюда приехали? — сверкнула глазами графинюшка. — Чтобы указать мне на моё место?

— Нет, я приехал взглянуть на то, как проходит суд. Даже, видите, документы прихватил. Очень кстати. А ещё я рассчитывал найти здесь вашу помощницу по виноградному делу. Ивлину дю Пойр. Она позавчера прислала мне письмо и попросила о встрече. Однако не явилась на неё.

— Странно, — сразу нахмурилась Мариэтта. — Сегодня мы вместе приехали в Жардин. Она отправилась по делам, но сказала, что на суд успеет. Но…

“Не пришла, — договорил за неё Лабьет. — Это скверно попахивает Рен. Рыжую нужно найти”.

Но подробнее вопрос поисков мадемуазель дю Пойр они обсудить не успели, только обменялись встревоженными взглядами. Графиня так и вовсе побледнела, словно уже догадалась, в чём может быть причина пропажи аспирантки.

Но в кабинет заглянул судейский секретарь.

— Его честь готов вынести вердикт, — сухо бросил он и удалился.

Пришлось спешно следовать за ним в зал суда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Кажется, зрителей там стало ещё больше. Но, похоже, привлекало их не столько дело Перетта Орма солько весьма значительные личности, что принимали в нём участие.

“По-моему, они вообще пришли поглазеть на нас с тобой, — ворчливо заметил Лабьет. И добавил, чуть поразмыслив: — Хотя нет, больше всё-таки на меня”.

И словно бы в подтверждение его самодовольного предположения, кто-то из зевак весьма открыто ткнул в него пальцем. Но наконец все разместились на скамьях и замерли в ожидании.

Теперь Ренельд сел рядом с Мариэттой, загораживая её собой от любопытствующих взглядов собравшихся вокруг горожан. Пусть треплются после, о чём хотят. Уже никакие слухи о нём и графинюшке не будут достаточно вредными.

Но вот привели взволнованного, совершенно измотанного всем этим процессом Перетта. Но управляющий весьма прибодрился, наконец встретившись с графиней взглядом.

“Могу поклясться,  — Лабьет внимательно, но без осуждения присмотрелся к нему, — многие самые смелые его мечты связаны с мадам Конфеткой. Но она же его в упор не видит. Смотрит на него, улыбается — и не видит. Вот же не повезло этому месье”.

— Хочу заметить, что и на меня удача в её лице не свалилась, — мысленно усмехнулся Ренельд. — Мадам д’Амран способна жизнь любого мужчины раскрасить весьма неожиданными красками.

“Ты придираешься. Тебе весело”.

— Да. Если ты вдруг увидишь на моих щеках слёзы, то знай, что они от смеха.

Шинакорн недовольно рыкнул, а в голове Ренельда вдруг мелькнула довольно тревожная мысль о том, что пристрастие напарника к вдовушке принимает неприятный оборот. Он никогда не задумывался раньше, что будет при частом взаимодействии сотканного из первозданной тёмной ауры существа с таким выжигающим светом, как у Мариэтты? Насколько это вообще для него опасно? Надо бы хорошенько покопаться в структуре ауры Лабьета. Как бы там не обнаружилось каких-нибудь нарушений.

Но это чуть позже. Потому как на сегодняшний день внезапно образовалась парочка не менее важных дел.

Наконец в зал вернулся и судья. Откинув полу своей мантии, он с достоинством сел в своё кресло, не сводя взгляда с документа, что держал перед собой.

— Прошу тишины в зале! — неожиданно проговорил он, помолчал, сделал ещё какую-то пометку в листе и вновь встал. Вокруг стало невероятно безмолвно, даже ничья одежда не шуршала. — По всем пунктам обвинения в нанесении вреда здоровью месье Фабрису д’Амрану месье Орм признаётся невиновным. По пункту обвинения в оскорблении личности и унижении достоинства месье д’Амрана месье Орм признаётся виновным. Исходя из этого, руководствуясь статьями двести пять, триста двадцать один и триста тридцать восемь Магкодекса Гриффанружа, месье Орм обязуется выплатить месье Фабрису д’Амрану компенсацию в размере пяти тысяч аргентов в течение месяца с момента назначения.

Ещё миг осознания —  и управляющий подпрыгнул на месте, расплываясь в ошарашенно-радостной улыбке. Адвокат улыбнулся тоже, но чуть криво — наверное,  от боли, когда Перетт вцепился в его локоть.

— Как?! — возмущённый возглас Фабриса перекрыл даже взбудораженной гомон зрителей. — Всего пять тысяч…

Остальное всё же потонуло в нарастающем шуме. Судейская группа вновь поднялась со своих мест и удалилась. Стража потеряла интерес к месье Орму, но ещё продолжила следить за порядком в зале — на всякий случай. Хотя бы потому что недавний пострадавший пришёл в крайне взбудораженное состояние. Он что-то доказывал собирающему в папку бумаги прокурору. Но и тот, кажется, почти его не слушал.

— Ваша светлость! — выдохнула Мариэтта, повернувшись к Ренельду. — Это просто прекрасно! Свет Первородных! Признаться, я боялась…

Она осеклась, заметив, что обеими ладошками обхватила его руку. Показалось, что сейчас отстранится, но вдруг резко всем телом налетела на него. От неожиданности Ренельд даже покачнулся. И пришлось обхватить вдовушку за талию, чтобы она не упала окончательно.

— Простите… — буркнула она, хватаясь за шляпку. — Кто-то меня толкнул.

“Пардон, — ехидно бросил этот “кто-то”, обходя её сбоку. — Даже не знаю, как это вышло”.

Ещё мгновение Ренельд обнимал графиню, но затем отпустил, потому как за её спиной возникло чуть лоснящееся от испарины, совершенно по-идиотски счастливое лицо месье Орма.

— Миледи! — выпалил он, подходя ближе. —  Спасибо вам!

И, кажется, уже раскрыл объятия, чтобы заключить в них графиню — но передумал. Всего лишь взял её руку в свои и пылко прильнул к ней губами с таким видом, словно мечтал об этом всю жизнь.

— Благодарить нужно месье де Ламьера, — сдержанно улыбнулась вдовушка. — Благодаря его исследованиям нам удалось так уверенно вас оправдать.

— Спасибо, ваша светлость, — Перетт протянул ему довольно широкую и удивительно сильную ладонь.

Пожалуй, он не так безобиден, как кажется. Ренельд пожал ему руку, чуть наклонив голову в ответ.

“Я бы тоже не стал с ним обниматься, — шинакорн брезгливо принюхался к управляющему. — Похоже, этого бедолагу держали здесь в весьма скверных условиях”.

— Конечно! Фабрис сделал всё, чтобы отравить ему жизнь как можно больше, — Ренельд вновь оглянулся на младшего графского сына. — Другой вопрос, как при его никчёмности он сумел это провернуть? И добиться того, что Перетта и правда едва не осудили по всем пунктам?

“Мне видится здесь чья-то довольно мохнатая лапа,” — с самым серьёзным видом согласился Лабьет.

— И как бы эта лапа не приложилась и к виноградникам мадам д’Амран. Кажется, Фабриса стоит встряхнуть.

“Таких встряхивать очень неприятно. Вони будет много, — пёс цыкнул. — Но, видимо, надо”.

— Для начала нужно отыскать мадемуазель де Пойр, — заключил Ренельд, наконец дождавшись, как Фабрис, почувствовав его взгляд, ответит на него. А затем окликнул Мариэтту: — Миледи, предлагаю месье Орма отправить домой в вашем экипаже.

Графинюшка повернулась к нему, и с её губ тут же сползла улыбка.

— А как же вы? — озадаченно уточнил управляющий.

— У нас с графиней ещё есть оно очень важное и, видимо, совместное дело. Мы поедем в моём экипаже.

— Поезжайте, Перетт, — Мариэтта сразу всё поняла и мягко пожала плечо мужчины, отчего тот, кажется, даже дыхание затаил. — Завтра у вас один день на восстановление после всего этого ужаса и несправедливости. А затем я жду вас в самом рабочем режиме на винодельне. Нам очень многое нужно будет обсудить.

— Как же теперь те лозы, мадам д’Амран? — не забыл о деле месье Орм.

— Надеюсь, совсем скоро с ними всё будет в порядке. Они уже цветут, но болезнь так и не добралась до соцветий.

— Это хорошо, — облегчённо вздохнул управляющий.

И хотел было поправить шейный платок, но его на нём не оказалось. Уж неизвестно, что вообще творилось с ним в эти дни в камере, что он даже некоторой одежды лишился. Зато привычным жестом управляющий пригладил довольно несвежие волосы.

— Нам нужно торопиться, — Мариэтта осторожно взяла Ренельда под локоть и потащила прочь из зала суда. — Я боюсь, как бы с Ивлиной не случилось чего скверного.

— Поясните по дороге.

“Вот и как только эти дамы умудряются влазить в такие неприятности! — возмутился Лабьет, рысцой следуя за графинюшкой. Сейчас он был похож на пажа, который готов нести в зубах её подол. — Их совершенно нельзя оставлять одних!”

Ренельд помог Мариэтте подняться в карету и сел напротив. Кучер гикнул, распугивая толпящихся кругом людей, и экипаж покатил вдоль улицы.

— Так почему вы решили, что с мадемуазель дю Пойр могла случиться неприятность? — вновь вернулся Ренельд к оставленному разговору.

Мариэтта стянула перчатки, о чём-то размышляя. Ренельд невольно опустил взгляд на её изящные ручки, но вновь вернулся к лицу, попутно отметив, как же всё-таки интригующе это идеально скроенное платье подчёркивает все изгибы её фигурки. Кажется, ничего особо выдающегося — и в то же время полнейшая гармония.

“Рен, ты помнишь собственный вопрос?” — Лабьет поднял голову.

Тот и отвечать не стал на очередной укол напарника.

— Ивлина очень многое выяснила. пока искала способ излечить лозы. Даже определила причину, — задумчиво пояснила Мариэтта. — И она предположила, кто может за всем этим стоять. Как будто почерк показался ей знакомым… Кажется, это кто-то из её давних знакомых.

“Ну разве можно ходить к давним знакомым, у которых скверная репутация, в одиночку?! — Лабьет гневно заурчал. — Тотно этим мамзелям нужно прописать терпевтическое покусывание за места, что отвечают за приключения”.

— И куда она отправилась утром?

— Первым делом она собиралась в Санктур. Что-то о нём выяснить.

Проще искать оттуда, где начался её путь — долгий или короткий, неизвестно. А значит, в Санктур и отправились.

В разгар дня быстро передвигаться по улице было не так-то легко. Потому кучеру пришлось придержать коней, и карета покатила чуть медленнее. Мариэтта, явно страдая от неловкости и давящего на неё заклятия, сосредоточенно уставилась в окно. Можно только представить, как тяжело ей находиться с Ренельдом в одном экипаже! Но она держалась с похвальной стойкостью.

Лабьет тоже держался — но не так стойко, как графинюшка. Лёжа на сидении рядом с ней, он постепенно подбирался ближе и ближе, пока наконец не положил свою огромную башку ей на колени.

— Хитрый какой, с ума сойти! — с улыбкой проговорила Мариэтта, гладя его по шее и чуть встопорщенному от удовольствия шерстяному гребню вдоль спины.

— Вы не знакомы даже с десятой долей его хитрости, — предупредил её Ренельд, уже догадываясь, зачем Лабьет строит из себя комнатную собачку. Хоть при его размерах это вообще смешно.

— Пока мне достаточно того, что он перестал меня пугать, — вдовушка вдруг рассмеялась. — Честно говоря, когда я увидела его в первый раз, подумала, что он меня слопает на завтрак.

“Неправда, — поиграл бровями шинакорн, переводя взгляд с лица графини на Ренельда и обратно. — Она слишком худая, чтобы я наелся. И слишком сладкая, чтобы мне не было её жалко”.

— Он на многих производит такое впечатление. В первый миг. Но женщин Лабьет не кусает принципиально.

“Да ну. Я просто не кусаюсь без причины, что ты! Помнишь ту профурсетку, что хотела обчистить твой бумажник однажды утром? Вот её я куснул с удовольствием. Она мне сразу не понравилась”.

— Наверное, поэтому у вас такие сложные отношения с женщинами, — вдруг выдала вдовушка. — Их пугаете не только вы, но и ваш напарник. Я не припомню ни одного слуха о том, чтобы у вас была хотя бы предположительная невеста.

— Вы не правы, — усмехнулся Ренельд, внимательно разглядывая заострившееся от любопытства лицо Мариэтты. — Отношения с женщинами у меня большей частью довольно простые. А насчёт невесты… Всё бывает в первый раз. И вообще… Как бы маги долго ни жили, а я не молодею. Нужно попробовать и это.

“Вот ты кокетка старая, — расхохотался шинакорн. — Набиваешься на комплимент? А не дождёшься”.

Ренельд и сам это знал. Но красноречивый взгляд, что бросила на него Мариэтта украдкой, говорил яснее любых слов.

— Я думала, что в жизни вы предпочитаете более острые впечатления, чем женитьба, — иронично прищурилась она.

— Так это смотря на ком.

Графинюшка мгновенно вспыхнула румянцем и чуть сильнее сжала губы, как будто попыталась удержаться от очередной колкости.

Все немного помолчали. Ренельд вдруг вспомнил о том листке со знаками, что так и лежал у него в нагрудном кармане с утра. Само по себе это случиться не могло — вдруг. Как подарок судьбы. И отчего-то казалось, что такой странный эффект обязательно должен быть связан с Мариэттой.

Ренельд тихо вздохнул, чуть ослабляя контур ауры. Протянул лёгкие потоки силы к графинюшке — найти хоть какой-то след, что навёл бы на правильные мысли. В голову ударило пьяной волной заклятия, что опутывало её всю. Пронизывало, кажется, каждую частичку её тела. Это, признаться, значительно усложняло исследование.

“Рен, — заговорщически буркнул шинакорн. — Я тут уже пошуршал… Помнишь, я говорил, что твоя аура как будто стала “дырявой”? Там, в лавке ювелира. Так вот это как раз были следы ауры мадам Конфетки. И знаки, которые ты видел...”

— Это её память. Тёмная энергия, собранная в части заклинания, оставила отпечатки на её ауре. А она передала их мне, обернув в свою силу, — закончил мысль Ренельд. — В момент поцелуя.

“Знаешь, раньше я думал, что это бесполезное лизание. Все эти ваши поцелуи, — едко проговорил шинакорн.  — А теперь понимаю, что и от них есть толк”.

— Сегодня у вас с мадам д’Амран прямо день открытий, — сухо резюмировал Ренельд.

Потому как воспоминания о почти невинной близости с несносной вдовушкой, которая ещё и сидит так близко напротив — это, оказывается, то ещё испытание.

К счастью, дорога через плотно забитый центр города закончилась — и за окном рыжиной на солнце сверкнули стены главного корпуса Санктура.

— Как вы думаете, куда она могла пойти? — выйдя из кареты, Мариэтта подняла взгляд к его шпилю.

— Думаю, стоит начать с её кафедры.

Вместе они вошли в чуть промозглое нутро Академии. Кажется, эти толстые стены вообще никогда до конца не прогревались. Дальше Ренельд провёл графинюшку до кафедры Магической ботаники — кто-то ведь должен там быть?

Оказалось — лишь секретарь декана в совершенно пустом кабинете перебирал какие-то бумаги и раскладывал их по папкам. И это вдумчивое занятие так увлекло его, что он даже не заметил, что кто-то вошёл. И потому вздрогнул, когда прямо перед ним возникла любопытная морда Лабьета. А затем уже поднял взгляд на Ренельда и Мари, что держалась чуть позади, за его плечом.

— Добрый день, месье!

— Ваша светлость, — мужчина выпрямился, забыв положить в папку лист, что держал в руках. — Чему обязан?

— Нет, вы лично мне не нужны, — Ренельд улыбнулся. — Но подскажите, сегодня здесь появлялась ваша аспирантка Ивлина дю Пойр?

— Да, — секретарь пожал плечами. — Заходила утром. Ещё по такому странному поводу...

И он хотел было рассказать дальше, но осёкся, видно, не решив, стоит ли.

— По какому? — тут же подогнала его графиня.

— Она искала документы одного адепта. Его отчислили на последнем курсе. За весьма неоднозначные делишки, — мужчина скривился.

Стукнул корешком завязанной папки о стол и отложил её в сторону.

— И что же — нашла? — Ренельд огляделся.

— Нашла, — протянул секретарь. — Развела мне тут такой бардак. И сбежала.

— Как его зовут?

Мужчина вздохнул, явно недовольный таким разговором. Но он, похоже, был довольно сообразителен, чтобы понимать, что с королевским дознавателем лучше не пререкаться. И ничего от него не утаивать.

— Рауль Донжон, — проговорил он с гримасой презрения на лице. — Но я скорее удивлюсь, если он ещё жив.

— Почему это? — нахмурилась вдовушка.

Мужчина коротко закатил глаза, взял перо из чернильницы, что стояла на краю стола, и быстро записал что-то на листке.

— Потому что он связался с весьма грязными делами — ещё во времена учёбы. Ну и компания ему подобралась соответствующая. Полнейший сброд. Среди таких, конечно, встречаются талантливые маги, но им порой не хватает средств, чтобы получить достойное образование. Потому они и находят своим силам не самое лучшее применение, — он просушил чернила и протянул лист Ренельду. — Когда ректором был граф д’Амран, он раз в год устраивал отбор среди таких вот одарённых и обделённых. Многих брал учиться за счёт собственного Фонда...

— Да, я знаю, — задумчиво проговорила Мариэтта, уже сунув нос в записку, которую как раз изучал Ренельд. — Но ещё до его смерти эта практика прекратилась. После того, как произошёл немалый скандал с непонятной растратой средств Фонда, что были выделены именно на эти цели.

“Значит, деньги дали, а новых адептов не нашли… — задумчиво проговорил Лабьет. — А может, всё же нашли, но…”

— Просто не довели до ворот Санктура… — по привычке закончил его фразу Ренельд.

И, похоже, сказал он это вслух, потому как и секретарь, и вдовушка тут же уставились на него с лёгким недоумением.

— Спасибо, месье! — Ренельд встряхнул листком, на котором помощник декана записал адрес того Рауля Донжона.

— Здесь он жил в то время, когда учился, — счёл нужным пояснить мужчина. — Но где он сейчас… Вряд ли там.

— Мы проверим! — кивнула Мариэтта.

“Ты посмотри! Кажется, меня хотят сместить с почётной должности твоего напарника”, — притворно обиделся шинакорн.

Вдовушка и правда сейчас выглядела слегка забавно: с этим азартным блеском в глазах и твёрдо сжатыми губами. Заметив взгляд Ренельда искоса, она только вздёрнула подбородок и, небрежным взмахом руки поправив шляпку, пошла прочь.

— Всего доброго, месье, — попрощалась она с секретарём. — Ваша светлость, вы идёте?

Мужчина, который ещё миг назад был занят очень важными делами, проводил её зачарованным взглядом. Стопка папок справа от него покосилась и начала падать.

— Потрясающая женщина, правда? — усмехнулся Ренельд, придержав её.

— Да уж, — проговорил секретарь, но спохватился. — То есть нет, ваша светлость! То есть да, конечно…

Он досадливо нахмурился, вновь принимая серьёзный вид. Ренельд попрощался с ним и быстро нагнал Мариэтту и Лабьета, который не отставал от неё ни на шаг, как будто и правда решил охранять.

— Вы не считаете, что вам нужно вернуться домой? — Ренельд убрал листок во внутренний карман фрака. — Это может затянуться.

— Нет, пока я не выясню, что с Ивлиной… — графинюшка тряхнула головой, быстро мрачнея. — Если она попала в неприятности, это из-за меня.

— Какие глупости! — хмыкнул Ренельд.

— Глупости?! — мгновенно вспылила вдовушка.

“Береги голову, — предупредил Лабьет. — А то до конца дней глупости будешь говорить ты. А может, даже нечто нечленораздельное”.

—  Вы в этом точно не виноваты, — спокойно продолжил тот. — Мадемуазель дю Пойр надо было сначала поговорить со мной. Но, похоже, её с однокурсником связывали весьма близкие отношения, раз она не побоялась пойти к нему одна. Предупредить или выведать что-то самостоятельно — и тем развеять свои неприятные подозрения.

Только романтические чувства, пусть даже и оставленные в прошлом, способны толкнуть девицу — весьма, надо сказать, разумную — на столь неосмотрительный шаг.

— Думаете, что всё же пошла? — чуть сникла Мариэтта.

И правда ведь, корит себя.

— Я почти уверен. Сентиментальность в таких случаях только во вред.

“Надо же, жизнь всё же научила тебя этой простой истине! — если бы у шинакорна были руки, он сейчас обязательно поаплодировал бы. — А помнится, с Оли ты готов был наломать дров. Я думал тогда, у тебя мозг совсем скис”.

— Это было давно. Ты сам видел, что теперь всё иначе.

“Я рад, что ваша последняя встреча прошла достаточно холодно. Но, боюсь, тебе она рассказала не всё, что могла”.

— Над этим мне ещё стоит подумать. А пока нам надо найти мадемуазель дю Пойр.

Ренельд велел кучеру ехать по указанному секретарём адресу. Этот район Жардина был одним из самых старых. Можно сказать, исторических. Правда, не в самом лучшем смысле этого слова.

Раньше здесь жили большей частью работники стекольной фабрики. Но затем её перенесли за пределы города, в более удобное место к руслу реки и песчаным карьерам. Многие переехали, некоторые лишились работы — потому с тех пор эта часть столицы считалась не самой благополучной. Но и не страшнее некоторых.

Зато здесь всегда можно было посмотреть на образчики старой архитектуры Жардина, жилых домов и фабричных зданий, где теперь зачастую располагались конторы мелких предпринимателей.

“Похоже, этот Рауль был не из самой обеспеченной семьи”, — заметил Лабьет, оглядывая улицу через окно.

— Надеюсь, его родители что-то о нём знают.

“Порой о некоторых отпрысках родители предпочитают вовсе ничего не знать. Так безопаснее”.

Экипаж повернул на очередном ответвлении улицы, и вдруг Лабьет насторожился. Повёл носом по ветру.

“Я что-то чую!”

— Стой! — тут же крикнул Ренельд.

Карета замедлилась настолько неожиданно, что Мариэтта подалась вперёд, едва не клюнув носом. И, чтобы не упасть, опёрлась ладонью на его колено.

— Что случилось? — она поправила упавшую на глаза вуальку.

— Лабьет что-то почуял. Нужно проверить, — Ренельд осторожно снял ладошку вдовушки со своего бедра, куда та весьма волнующе съехала — да так и осталась.

Мариэтта резко высвободила запястье из его пальцев, как будто это он всё подстроил — и мгновенно придала своему лицу надлежащую невозмутимость. Плеснула даже капельку негодования. Хоть щёки её и полыхали, словно подрумяненные солнцем яблоки. Нет, всё же заклятие привязки — весьма забавная штука. Если бы ещё собственное тело не отзывалось на неосознанные призывы вдовушки так остро.

Лабьет первым вылетел из кареты и сразу неспешной рысцой потрусил вдоль почти пустой улицы, вертя головой и обнюхивая всё, что попадалось ему на пути.

“Где-то тут следы недавно использованного заклинания, — пробурчал он рассеянно. — Тёмная аура”.

Ренельд попытался настроиться на считывание следов тоже, хоть взбудораженная Мариэтта то и дело сбивала ему всё чутьё. Она взволнованно дышала, стучала каблучками по мостовой слишком громко да нет-нет — плескала дурманно-пряной аурой во все стороны. Всё-таки напарник из неё неважный — с таким пропустишь всё на свете, если будешь постоянно на неё отвлекаться.

“Там!” — выдохнул Лабьет, припуская быстрее.

И скоро его шипастый хвост мелькнул в одном из переулков и скрылся. Звонко вскрикнула какая-то женщина — и через миг выскочила из полумрака развилки с круглыми от ужаса глазами.

— Там… — пролепетала она. — Ужас какой!

Она ткнула пальцем в сторону тенистого прохода между домами.

— Мадам, не волнуйтесь! — Ренельд взмахнул рукой. — Он с нами.

И горожанка лишь глянула им вслед, прижимая к груди набитую чем-то котомку. Ренельд быстро шёл по шлейфу заклинания, который теперь тоже чувствовал гораздо отчётливее — чем ближе они становились к месту, где оно и было использовано. Да, Лабьет был прав: тёмная аура в нём преобладала. И, судя по структуре, напоминало оно действие какого-то отравляющего зелья. Только облечённого в слова.

— Мне что-то нехорошо, — вдруг пропыхтела графинюшка и приложила ладонь ко лбу.

Другая бы схватилась за локоть спутника, но эта — нет. Верно, и в обморок лучше рухнет, чем обопрётся на мужской локоть. Или тут дело исключительно в том, чей он?

— Это тёмная аура, к тому же призванная сотворить вред кому-то, — пояснил Ренельд. — Очень густой след. Потому ваша светлая аура так остро на неё реагирует.

“Я нашёл!” — донёсся до разума далёкий оклик Лабьета.

Ренельд повернул в одну из подворотен — очень похожую на ту, где однажды обнаружил магистра Ливра. И первое, что заметил — разметавшиеся по грязной земле рыжие локоны. Невероятно яркие в этом затхлом полумраке.

— Нет, нет, нет! — зло заголосила Мариэтта, вырываясь вперёд. — Иви!

— Стойте! — Ренельд схватил её поперёк талии, развернул спиной к месту происшествия и прижал к себе, не давая вырваться. — Там может быть ловушка.

Он склонился к плечу вдовушки, чувствуя, как мелко подрагивает её спина. Графиня дёрнулась ещё раз и затихла.

“Отпусти Конфетку! Здесь нет ловушки! — хмуро буркнул шинакорн. — А девушка жива. Ещё. Но времени у нас, кажется, мало”.

Ренельд присел перед Ивлиной на корточки и склонился к её лицу — и правда, дышит. Но её кожа отдавала в нехорошую зелень, веки дрожали, а на лбу выступили крупные капли пота. Такой эффект дают некоторые растительные яды.

— Её нужно скорее к врачу! — вновь заговорила Мариэтта. — Я знаю, кто нас примет.

Время терять было совсем нельзя. Ренельд лишь привычным жестом вынул из-за пазухи диск фиксирущего артефакта. Благо сейчас след был очень чётким. Останется только снять его и сличить со структурой ауры подозреваемого. Когда он отыщется, разумеется. А прежде — с аурами тех магов, кто уже бывал под следствием в подобных делах.

Все они хранятся в архиве жандармерии.

Покончив с этой краткой необходимостью, Ренельд поднял мадемуазель дю Пойр на руки и понёс обратно к карете.

“Я ещё осмотрюсь”, — озадаченно буркнул шинакорн, оставаясь в подворотне.

Но скоро и он вернулся, запрыгнул в экипаж и на сей раз улёгся рядом с Ренельдом, потому как сейчас колени Мариэтты были заняты. Она держала на них голову распластавшейся по сидению Ивлины.

— Трогай! — рявкнул Ренельд.

И кучер, явно сообразив, что дело нешуточное, сразу покатил по адресу, который назвала графинюшка.

К счастью, её знакомая — довольно известная в столице Жеана Астер — ещё была в своём кабинете. Появление взбудораженной толпы посетителей с шинакорном во главе навело немало суматохи в её небольшой, но весьма дорого отделанной приёмной. Лекарка оказалась и правда толковой, расторопной и удивительно немногословной — видимо, от сосредоточенности. Она подтвердила, что дело в отравляющем заклинании — такое под силу лишь очень умелым магам — правда, с обращённой во тьму аурой.

— Вот, всё это нужно купить у аптекаря. Здесь недалеко. Там ещё открыто, — чётко пояснила женщина. — Я сделала ей укол универсального нейтрализатора. Этого хватит, чтобы довести её до постели. А дальше — только то, что я написала в рецепте. И полный покой до выздоровления.

Напоследок лекарка всё же покосилась на Ренельда с любопытством во взгляде. Но расспрашивать Мариэтту ни о чём не стала.

До имения Эйл добрались уже поздним вечером. Под конец пути вдовушка даже начала клевать носом — но постоянно спохватывалась и принималась быстро моргать, делая вид, что всё в порядке.

Лабьет же бессовестно дремал — и Ренельду приходилось толкать его в бок, когда он начинал храпеть.

Неизвестно, как экономка мадам Хибоу узнала, что к дому кто-то подъезжает — но уже встречала всех на крыльце. Кто знает, может, стояла тут уже не один час, взволнованная задержкой графини. Такую любовь и преданность хозяйке не каждый раз встретишь.

Сначала она удивилась, когда первым из кареты вышел Ренельд, уставилась на него с настороженной вопросительностью, но не забыла присесть в книксене. Затем она испугалась, когда тот вынес из экипажа Ивлину, которая так пока и не пришла в себя.

— Гнев Первородных! — переполошилась и бросилась навстречу.

— Зовите слуг, — велел Ренельд, уворачиваясь от рук экономки, как будто та хотела забрать у него девушку. — Пусть отнесут мадемуазель дю Пойр в комнату. Ей нужен полный покой.

— Миледи! — воскликнула женщина, когда с ним поравнялась Мариэтта в компании сонно перебирающего лапами Лабьета. — Что случилось?

Графиня только махнула рукой.

— Я всё объясню вам позже. Сейчас Ивлине нужен уход.

Едва только Ренельд ступил в прихожую, к нему подоспел здоровенный слуга — похоже, из охраны дома. Принял у него девушку и легко понёс по лестнице наверх. Экономка суетливо, словно вспугнутая с насеста квочка, поднялась следом, держа в руках рецепт от лекарки и бумажный пакет со всеми необходимыми снадобьями.

— Останетесь на ужин? — Мариэтта повернулась к Ренельду, когда в прихожей стало наконец тихо.

— Думаю, вам сейчас не до ужина в моей компании, миледи, — тот криво усмехнулся. — Мне нужно вернуться в Марбр. Многое обдумать. А завтра я займусь наведением справок об этом Рауле Донжоне. Если он и раньше промышлял скверными делами, то наверняка хоть раз попался. А значит, какое-то досье на него отыщется.

“Рен, ты испугался ужина? Серьёзно?” — Лабьет задрал к нему морду.

— Вы уверены? — графиня скомкала перчатки в кулачке. — У меня есть комната для гостей. Как раз подойдёт вам. Она большая.

По её бледным губам скользнула улыбка. Даже в миг страшной усталости в ней говорило заклятие, заставляя оставить рядом того, с кем её связало.

— Не стоит утруждать слуг. У них и так много хлопот. С вами останется Лабьет.

“Отличное решение, Рен! — фыркнул шинакорн. — К алтарю, думается, тоже я мадам Конфетку поведу? Нет, я не против… Но люди не поймут”.

— На день? — Мариэтта опустила взгляд на исходящего ментальным ядом пса.

— На сколько понадобится.

“Рен. Выясни об этом ублюдке всё, что можешь, — мрачно проворчал шинакорн. — Конфетка под надёжным присмотром”.

— Я знаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 3

Нет! К этому совершенно невозможно привыкнуть!

Проснувшись утром, я повернулась на бок — и упёрлась коленями в нечто твёрдое и шевелящееся. Оно вздохнуло, зашуршало, выпутываясь из одеяла — и вся кровать так и задрожала, будто бы в страхе, что сейчас развалится под этой тушей.

Лабьет никак не хотел оставлять меня одну на ночь. И ладно бы спал на полу у постели. Даже обитой дорогим жаккардом кушетки для этого чёрного монстра мне не было бы жаль. Но шинакорн, не принимая ровным счётом никаких возражений, каждый раз просто забирался ко мне в постель. И я опасалась двух вещей: что он меня ненароком раздавит или что столкнёт с края кровати. А она высокая — и падать больно.

— Лабьет! — взмолилась я, ещё не открывая глаз. — Подвинься! Вот же ты морда рогатая!

Я беспощадно толкнула нагревшийся на солнце бок шинакорна кулаком — на что тот громко чихнул, забрызгав мне руку… я даже думать не хотела, чем. Просто вытерла её о покрывало.

Похоже месье страшно-заботливый дознаватель снова решил надо мной посмеяться. Ну кроме попытки защитить, разумеется. Благо теперь я не видела его во снах: порошок, прописанный Жеаной, оказался весьма действенным.

Но теперь у меня появилась гораздо более весомая причина вспомнить о герцоге. Потому что вынести рядом с собой громко сопящую, громящую всё вокруг и опустошающую мясные запасы моего повара тушу один день — это полбеды. Но пошёл второй. И я с содроганием предвкушала, как Лабьет поедет со мной на виноградники. Если он и там будет передвигаться с тем же изяществом — лучше бы мои лозы погибли от болезни!

Просто какой-то таран на четырёх лапах!

— Ну что? — я наконец открыла глаза — и тут же наткнулась на внимательный взгляд Лабьета. — Мадам Хибоу, горничные и повар ещё не возненавидели тебя окончательно. Так что, думаю, у тебя сегодня будет продуктивный день?

Пёс закатил глаза и уронил голову на перину. Тяжко вздохнул, но при этом тихонько заколотил хвостом по покрывалу. Я села на постели, глядя в залитое солнцем окно, а Лабьет тут же соскочил на пол и умчался через приоткрытую дверь прочь — на прогулку. О том, в какой именно части сада он носится, можно было легко догадаться по шлейфу ругательств, которые извергали обычно тихие и покладистые слуги, что попадались ему на пути.

Но к тому мигу, как я собралась спускаться, Лабьет вернулся — чтобы сопроводить, как и положено строгому охраннику.

И первым делом я вновь зашла к Ивлине. Служанка, что ухаживала за ней, сразу же встала из кресла и поклонилась.

— Как она? — я подошла ближе к постели аспирантки.

— Всё так же, — с сожалением пожала плечами её сиделка. — Приходит в себя, но ненадолго. Я даю ей все прописанные снадобья, но они не помогают! Ей ни капельки не становится лучше!

Выслушав горничную, Лабьет тихой рысцой — умеет же! — приблизился к постели девушки и осторожно обнюхал её лицо. Посмотрел на меня, затем снова на неё. И его глаза вдруг наполнились сожалением: больше он ничем не мог помочь. Спасибо хотя бы за то, что отыскал Ивлину, иначе она так и погибла бы там, в подворотне.

Тех мгновений, когда она приходила в себя или выплывала из наведённого снадобьями сна, не хватало, чтобы хоть о чём-то её расспросить. Да мне и не хотелось мучить девушку лишними разговорами. Похоже, снова придётся вызвать Жеану. Пусть посмотрит! Ведь что-то с Иви по-прежнему не так, раз ей не становится легче. Может, это заклинание имеет столь продолжительное действие?

— Следи, чтобы она хоть что-то ела. И давай побольше питья! — ещё раз предупредила я служанку.

Та рьяно закивала.

— Конечно, ваше сиятельство!

Но едва я вышла из комнаты Ивлины, как навстречу мне попалась мадам Хибоу.

— Там месье Орм приехал… — проговорила она без особого удовольствия.

Ухаживания управляющего всегда казались ей чем-то для меня уничижительным.

— Я как раз спускаюсь.

Перетт сидел в гостиной, держа на коленях пышный букет люпинов — самых разнообразных оттенков. Похоже, над ними управляющий немало потрудился накануне. Потому как раздобыть их сейчас не так-то просто.

— Доброе утро, месье Орм! — громко поздоровалась я, спускаясь по лестнице. Перетт подскочил на месте, быстрым жестом поправил ворот и пригладил волосы у виска. — Кажется, мы с вами договорились встретиться на винодельне? Что же привело вас сюда?

— Я уже был на винодельне, ваше сиятельство, — мужчина повернулся ко мне и протянул руку для традиционного пожатия. — И вот решил заехать. Чтобы встретиться с той девушкой, что сумела побороть ту болезнь. Это просто потрясающе! Я никогда не видел столь сложной работы по нейтрализации заклятий!

В его голосе послышалось неподдельное восхищение — с лёгким придыханием, словно он открывал мне нечто сокровенное. Ну и Перетт! Значит, на сей раз цветы не мне — и это очень хорошо! Жаль только, Ивлина пока не способна оценить его старания.

— Боюсь, пока что это невозможно. На мадемуазель дю Пойр напали позавчера. Отравили как будто растительным ядом. Но в то же время это заклинание с похожим эффектом. Она очень слаба. Почти не приходит в себя. Но как только это случится, я обязательно передам ей, что вы приезжали.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Растительный яд? — спокойно и заинтересованно переспросил Перетт. — Я могу взглянуть?

Его деловитый тон заставил меня нахмуриться. Сейчас вообще-то не время для любопытства!

— С какой целью?

— Знаете… хотя нет. Не знаете — откуда, — управляющий усмехнулся. — В своё время я немало интересовался этими вопросами. Не из желания кого-то отравить, что вы! Просто изучал свойства самых разных растений. В том числе и ядовитых. Создавал противоядия, комбинировал…

Да-да. Все эти процессы были мне прекрасно знакомы. Эдгар тоже любил эксперименты — самого разного рода. А вот Перетт, похоже, свою тягу к комбинациям теперь применял при создании вин.

— Вы считаете, что сможете помочь?

— Я не уверен, конечно. Но хотел бы.

Лабьет, что всё это время стоял чуть позади меня, совершенно невозмутимо обошёл Перетта вокруг, осматривая, принюхиваясь и так явственно о чём-то размышляя, что у него даже уши шевелились. Тот безропотно позволил себя осмотреть.

— Это пёс его светлости? — всё же уточнил он, словно у кого-то ещё мог быть ровно такой же пёс.

— Всё верно, — я улыбнулась. — Похоже, вы показались ему вполне безобидными. Я так думаю. Раз он до сих пор ничего вам не откусил.

Перетт натянуто улыбнулся и с явной опаской покосился на шинакорна, который уселся на ковёр рядом и теперь переводил взгляд с него на меня и обратно.

— Это радует, — мужчина на всякий случай отошёл чуть в сторону.

— Раз так, то пройдёмте, — я махнула рукой в сторону лестницы. — Кто знает, может, вам и правда откроется то, что не заметила Жеана Астер.

Перетт почти на цыпочках вошёл в спальню Ивлины, будто боялся её разбудить. Служанка с недоумением уставилась на меня, затем на него, затем ещё и на Лабьета, который явно собирался очень пристально за всем следить. Прямо дуэнья мохнатая!

И меня снова одолело ощущение, что некоторым образом он всё передаст своему напарнику. Сроду я не видела таких сосредоточенно-вдумчивых псов. Порой даже забываешь, что он не человек.

Почти сразу за нами вошла и мадам Хибоу — с несколькими плошками на подносе, небольшим чайничком и толстостенной кружкой, в которой парил какой-то травяной отвар. Перетт сразу повернул голову в её сторону и принюхался, отчего даже стал слегка похож на Лабьета. И судя по одобрительному молчанию, ему всё сразу стало понятно. Вот сколько лет знала управляющего, а о подобных его талантах и не подозревала.

— Позволите? — он вопросительно взглянул на меня. — Я осмотрю.

И с видом заправского врача сполоснул руки из кувшина для умывания. Прежде заботливо опустив принесённый букет люпинов в вазу.

— Что значит, осмотрю! — возмутилась экономка с грохотом ставя поднос на стол. — С каких это пор месье Орм стал доктором?

— Пока мне достаточно, что месье Орм хорошо разбирается в растениях, — слегка осадила я женщину. — И сможет что-то понять.

Ивлина приоткрыла мутные глаза и облизнула сухие губы. Похоже, она вообще мало понимала, что тут происходит.

— Я ещё не растение, — буркнула она вдруг и нахмурилась, когда Перетт приблизился к ней.

— Ваше сиятельство, — снова предупреждающе буркнула Селина. — Какой стыд!

Она страдальчески закатила глаза, а я махнула на неё рукой, веля замолчать. Управляющий осторожно обхватил ладонями лицо Ивлины, приблизился, всматриваясь в глаза. Отвёл от виска волосы, ощупал голову сначала за одним ухом, затем за другим. И спустился ниже.

— Вы где-нибудь чувствуете боль? — тихо спросил у аспирантки, которая настороженно наблюдала за его движениями, но не пыталась противиться.

Может, у неё на это просто не было сил.

— У меня почти всё болит, — просипела она.

— А где-то особенно?

Она покачала головой.

— Простите, мадемуазель, — Перетт осторожно взял её руку и поднял. Провёл ладонью по груди, где обычно находится край ворота платья. А затем ощупал шею.

Мадам Хибоу гневно засопела.

— Ваше сиятельство! — она подошла ко мне ближе. — Разве это прилично? Неженатый мужчина, не врач — и везде её щупает.

— Не везде, — резковато отозвался Перетт. — Если нужно будет везде, я попрошу вас. Или позовём врача.

— Что вы ищете? — всё же спросила я.

— Действие яда похоже на Лилак Спинум. Лиловая бездная колючка. Весьма ядовитое растение, которое очень тяжело достать. Оно изредка растёт там, где через землю просачивается сила Бездны. Расщелины, разломы в самых старых скалах… — он вдруг осёкся, сосредоточенно свёл брови и протянул руку в сторону.  — У вас есть пинцет?

— Пинцет! Быстро! — скомандовала я.

Служанка подобралась, подбежала к небольшому трюмо и уверенно нашла на нём пинцет. Перетт забрал его и, склонившись совсем близко к лицу Ивлины, отвёл рыжие пряди от её шеи.

Аспирантка пискнула и зажмурилась. А через миг Перетт выпрямился, торжественно держа перед собой тонкий, но весьма солидный по размеру шип.

— Вот! — он протянул его мне. — Как я и говорил. Лилак Спинум. Врач мог распознать симптомы отравления по общему виду и состоянию. Но я так полагаю, что помимо этого был удар заклинанием. Да и вы торопились — и потому на детальный осмотр у неё не было времени.

Да, всё так и было. Мы налетели на Жеану, как сумасшедшие, требуя срочно чем-нибудь помочь Ивлине. Где уж тут ощупывать её в укромных местах!

— Теперь снадобья будут действовать как надо? — уточнила я, приглядываясь к весьма скверной на вид колючке.

— Должны, — Перетт пожал плечами.

Но снадобье выпить Ивлина уже не успела — после почти интимных манипуляций месье Орма, она мгновенно уснула. И теперь мне казалось, что ей и правда полегчало.

Лабьет подошёл тоже и страстно обнюхал слегка испачканный в крови шип. Дёрнул ушами, огляделся в комнате и вдруг ринулся к столу. Через миг вернулся, держа в зубах чистый лист бумаги. Мы не сразу поняли, чего он хочет. Но шинакорн указал взглядом на орудие отравления аспирантки, затем настойчиво тряхнул листом.

— Он предлагает его завернуть! — облегчённо воскликнула я. — Да, пожалуй, этот шип нужно показать месье де Ламьеру.

Перетт, который как раз уже складывал из бумаги небольшой конверт, вдруг помрачнел. Глянул на меня искоса, и на его щеках явственно дёрнулись желваки. Вот только ревности его мне не хватало!

Я предложила ему присоединиться ко мне и Оли за завтраком, но он внезапно отказался, сославшись на то, что ещё немного понаблюдает за мадемуазель дю Пойр. Но и сестра, которая ещё гостила в Эйле, не составила мне компанию. Когда я вошла в столовую вместе с Лабьетом, она как раз уходила. Уже собранная для выхода в люди.

— Что у вас там за страсти творятся? — поинтересовалась она. — Ходите толпой.

Шинакорн, обойдя её сбоку, глухо проурчал, будто высказал недовольство. Оли заметно отшатнулась от него.

— Мы пытались спасти Ивлину. Теперь, думаю, всё будет хорошо. А ты куда-то собралась?

Я села на свой стул во главе стола и с неудовольствием отметила, что моя газета уже чуть помята. Не люблю, когда её читают вперёд меня!

— Да, — Оли натянула перчатку и беспечно махнула рукой. — Я собираюсь в Жардин. Мне нужно заехать в книжную лавку. Торговец обещал раздобыть для меня несколько весьма полезных и довольно редких книг. Нужно подготовиться к осени. Ари вернётся с родителями из путешествия — и мы продолжим занятия.

Что ж, для весьма образованной бывшей магиссы работа гувернанкой в состоятельном доме — не так уж плохо. К тому же, как я успела узнать, в городке Хотпрейр, где она как раз и жила: недалеко от дома отца — у неё уже довольно давно есть некая пассия. С довольно славными перспективами для замужества. Впрочем, сестра насчёт своих увлечений всегда была немногословна.

От воспоминаний о её рассказах про месье роковой-мужчина дознавателя у меня сразу испортилось настроение. Только представить, что их связывало! Нет лучше не представлять: в горле сразу становится мерзко. А треклятое заклятие привязки начинает выжигать мне всё в груди.

— Ты ведь дашь мне экипаж? — больше для вида спросила Оли.

Наверняка уже распорядилась его подавать, сославшись на моё согласие. Я только утвердительно промычала в ответ, читая первую полосу газеты. Оли убежала, а Лабьет, проводив её взглядом, ещё и к окну подбежал, чтобы пронаблюдать, как она садится в экипаж и покидает двор.

— Что, к напарнику своему хочешь? — я покосилась на него и вернулась к чтению. — Знаешь, я тоже этого хочу.

Лабьет уставился на меня, явственно приподняв брови, а затем вдруг разулыбался — именно так я расценила тот миг, когда он вывалил язык из пасти и жарко задышал.

— Не обольщайся, это я про тебя, — пришлось уточнить. Пёс чуть сник. — Что-то не торопится месье дознаватель тебя забирать. Конечно! Я бы на его месте тоже отправила тебя в чужой дом, чтобы там тебя кормили. Одно разорение!

Лабьет тихо обиженно фыркнул. Подбежал — сунул всю свою немаленькую морду в газету, словно что-то мог там разобрать. Его нос оставил на бумаге влажное пятно.

— Вот и везде тебе нужно влезть! — я увернулась от его настойчивых поползновений.

Но когда посмотрела на тот заголовок, куда тыкался шинакорн, так и осела на стуле.

Ренельд

Прекрасно! Просто прекрасно! Ренельд бросил на стол газету, которую Тибер принёс ему ещё утром, но до которой руки и глаза дошли только к полудню. А вот не зря у помощника был такой загадочный и разгильдяйский вид! Похоже, ознакомиться со свежими новостями он успел раньше. Вот теперь стала предельно понятна эта его фраза:

— Если ещё нужно что-то сделать по расследованию, ваша светлость… Куда-то съездить, то я готов. Вам теперь, наверное, теперь некогда будет этим заниматься.

“Некогда заниматься”! Вот за глумление стоит отправить Тибера в жандармейский архив. Пусть ищет там всё что сможет на Рауля Донжона и его знакомых, которые могли бы вывести на его след. Занятие как раз для успокоения нервов и снижения уровня весёлости в крови.

Ренельд снова взял газету в руки и перечитал заголовок.

“Новая страсть герцога Энессийского? Или будущая супруга?

Возможного преемника короля теперь часто видят вместе с вдовой графа д’Амрана… Пара выказывает крайнюю заинтересованность друг другом… Герцог оказывает графине всяческое содействие… Их видели вместе… Напарник королевского дознавателя явственно выражает самую искреннюю привязанность к молодой вдове”.

И продолжение рассуждений в этом же духе. И это в издании, принадлежащем если и не короне, то одному из приближенных короля! Очень смахивает на очередной толчок от его величества: решайте поскорее!

И ко всему этому прилагается довольно умелый и приятный портрет Ренельда и Мариэтты в зале суда.

Кажется, ничего оскорбительного — автор статьи подбирал самые осторожные выражения да и отобразил в ней, в общем-то, правду. Однако Ренельда всё равно не покидало ощущение, что кто-то тряхнул перед толпой его исподним. А молве только и дай пищу посвежее. Глазом не успеешь моргнуть, как сплетни превратят невинное совместное времяпрепровождение двух взрослых людей в прилюдную интрижку и выражение страсти.

Похоже, репутации почтенной мадам Конфетки грозит если не крах, то весьма болезненное падение. А ведь всё должно было быть представлено самым чинным образом. Официальная помолвка, разосланные на торжество приглашения...

Хотя чему тут удивляться, если с Мариэттой любые планы то и дело летят кувырком. Теперь придётся принимать ещё более быстрые решения. Пока все эти слухи не обрели  опасного масштаба.

— Тибер! — рявкнул Ренельд, выходя из кабинета и на ходу накидывая фрак. — Я отлучусь. Ненадолго. На сегодня у меня не запланировано встреч. Так что я по-прежнему жду от тебя самого подробного отчёта о поездке в Стеклянный угол.

— Да, я как раз готовлю, — заметно помрачнев, ответил Тибер. — Но скажу сразу: там мне почти ничего не удалось разведать. По тому адресу живёт…

— Всё потом. Когда вернусь.

Конечно, все эти сведения очень важны: если по адресу, где когда-то обитал Рауль Донжон, до сих пор живут его родственники или хотя бы знакомые, то даже самые скупые сведения могут значительно продвинуть поиски.

Сейчас Ренельд собирался наведаться в лавку ювелира Поля Рейона — надо бы уточнить, сумеет ли он изготовить кольцо ещё быстрее указанного в договоре срока. А затем можно отправить главному редактору газеты “Жарди Мето” пылкое послание с предупреждением и рекомендацией спрашивать разрешения, прежде чем публиковать столь провокационные материалы.

Поль Рейон оказался весьма рад видеть Ренельда, проводил на уже знакомый кожаный диван и с интригующим выражением лица скрылся за дверью мастерской.

— Я уже собирался отправлять вам послание, ваша светлость. Завтра, — приглушённо раздался его голос. — Хотел дать кольцу полежать, чтобы свежим взглядом, так сказать, оценить его и, может, отшлифовать линии… Но оно готово.

— Очень быстро. Удивительно, — рассеянно ответил Ренельд, всё пытаясь сфокусировать собственное внимание на какой-то одной мысли.

Либо о расследовании, либо о том, как он в скором времени поедет к Мариэтте с самым официальным предложением. Вывести её в сад, что ли — во избежание возможных травм?

— Это всё вдохновение! — мастер вернулся, держа в ладони строгую коробочку.

Протянул её Ренельду и замер в ожидании.

— Вдохновение, говорите, — тот покачал головой, приподнимая крышечку.

Солидная сумма в чеке, верно, может вдохновить кого угодно.

— Просто… — ювелир слегка замялся, как будто решал, стоит ли об этом говорить. — Я как увидел вашу избранницу… Меня просто оглушило! И невозможно было заставить выйти из-за стола, пока я всё не доделал. Она…

Ренельд поднёс благородно посверкивающее кольцо ближе к глазам.

— Да, она именно такая, — улыбнулся невольно.

И кольцо идеально ей подходило. Простые чёткие линии, тёплый, но не жёлтый оттенок сплава. И лишь сдержанный орнамент охватывал камень, слегка закручиваясь спиралью вокруг него. Свет утопал в глубине сочного рубина и переливался в нём вишнёвыми бликами.

— Вам нравится, ваша светлость? — трепетно уточнил мастер.

— Да, конечно! — Ренельд захлопнул крышечку. — Но прошу вас. О ваших измышлениях насчёт моей “избранницы” не распространяться. Что бы ни писали в газетах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Разумеется, ваша светлость! — округлил глаза Поль.

Поездка к ювелиру слегка помогла упорядочить мысли. Что бы ни говорила теперь Мариэтта, как бы ни злилась от новостей, которые наверняка тоже прочитала утром, а обратного пути у них, кажется, нет.

Ренельд вернулся в Марбр и, сжимая в ладони резную коробочку с кольцом, поднялся в свой кабинет. Тибер сидел подозрительно притихший, но как только увидел его, сразу приподнялся со своего места.

— Ваша светлость… Вас ожидают…

Ренельд огляделся в приёмной — пусто.

— Кто?

— Там, — помощник ткнул пером в сторону двери. — Очень настойчивая мадемуазель. Она была тут недавно. Оли Паграйс. Сказала, что вы ждёте.

— И ты поверил? — тихо рыкнул Ренельд. — Пожалуйста, в следующий раз применяй голову по назначению! Если дама говорит, что она моя хорошая знакомая, это вообще ничего не значит.

Помощник сник, но спорить не стал. Впрочем, его можно было понять. Оли Паграйс могла кого угодно убедить в чём угодно. А уж особенно — заставить мужчину думать, что он особенный — и это щекотание самолюбия тоже использовать в личных целях. Даже если это не так. Даже если он далеко не первый в её списке предпочтений. И похоже, лишившись магии, она развила в себе это умение до совершенно нового уровня.

Оли и правда была внутри. Стояла у окна и смотрела вниз, где по двору в жарком мареве сонно прохаживались придворные и гости Марбра.

— Добрый день, мадемуазель Паграйс, — Ренельд прошёл к несгораемому шкафу и, набрав на магически защищённом замке код, убрал в него кольцо.

Так безопаснее.

— Мадемуазель Паграйс, — хмыкнула Оли. — Знаешь, а я готова поверить в то, что ты низвёл меня до уровня дальней знакомой.

— Так и есть. Мы не виделись несколько лет.

— Это верно. Но я поняла… после нашей недавней встречи, — она слегка повернула голову, отчего свет ясно очертил её профиль. — Поняла, что снова не могу выбросить тебя из мыслей.

Ренельд, обходя стол, остановился, прислушиваясь к звучанию её слов. Тон спокойный. Без надрыва и подступающей истерики — некоторые дамы порой любят давить именно на это. Чтобы мужчина сразу впал в растерянность. В её голосе не было даже капли мольбы — словно она просто высказала сложившийся факт.

— Убедить себя можно в чём угодно… — ответил он, передумав садиться в кресло. — Если очень хочется.

Оли криво улыбнулась и подошла чуть ближе — но остановилась, разглядывая его издалека.

— Это ты про себя говоришь? — она дёрнула бровью. — Мариэтта… Зачем ты связался со вдовой? Да ещё и собираешься на ней жениться. Даже купил кольцо — ведь в той коробочке кольцо для неё, верно? Ты можешь поманить любую магиссу пальцем, и она бросит всё, чтобы только встать рядом с тобой. Ну или лечь — кому что больше нравится.

— О, неужели ты считаешь, что все рассуждают так же, как ты? — Ренельд чуть наклонился вперёд. — Тебя тоже поманили пальцем, когда ты решила, что рядом с принцем теплее, чем рядом со мной? Что тебя вообще ещё держало в наших отношениях, когда ты вовсю крутила роман с  Лорреном?

— Мы всё выяснили, — Оли пожала плечами. — Да, я оказалась в трудном положении. И не могла понять, что чувствую на самом деле.

— Ты не могла понять, что лучше: стать возможной женой маркиза или любовницей принца? И правда, тяжёлый выбор!

— Любовницей… — хмыкнула девушка.

— А кем же ещё? — Ренельд развёл руками. — Или ты думала, что Лоррен женится на тебе? На девушке, которая не имеет достаточно высокого титула, чтобы претендовать на это?

— Он поддержал меня, когда я лишилась магии! — повысила голос Оли. —  В отличие от тебя!

— Да! Потому что ты бросилась искать утешения у него. А меня обвинила в том, что я просто таков, каким родился. Не с твоей ли руки по Санктуру пошли именно эти слухи?

— Сколько раз повторять! Я не имею к этому отношения! Тем более, если бы я начала пускать как ты выразился, слухи твой отец стёр бы меня в порошок.

— У тебя был неплохой защитник, — прервал её Ренельд. — Но Лоррен погиб. Наверное, тебе очень жаль.

Он усмехнулся, чувствуя, как неохотно внутри стихает волна гнева. Проклятье! Зачем она снова явилась и начала всё это ворошить? Казалось бы, давно уже прошло, а сейчас вся эта смесь чувств — ярких и отравляющих одновременно, вновь всколыхнулась в памяти, будто всё случилось вчера.

Наверное, он до сих пор многое не мог понять. Отследить тот момент, когда всё свернуло не туда.

— А тебе? Хоть немного было жаль, что всё так закончилось? — Оли всё продолжала распаляться. Как будто воспоминания до сих пор задевали и её тоже. — Может, прояви ты чуть больше участия…

— Я не хотел того, что ты затеяла. И предупреждал тебя, что с тёмной аурой шутки плохи — особенно при ограниченном резерве светлой энергии. Я сам толком не умел управлять потоками… — Ренельд усилием заставил себя прерваться. — Зачем мы вообще снова об этом говорим? Что ещё ты не выяснила тогда? Я только отчасти виноват в том, что случилось. Виноват в том, что не был достаточно настойчив, чтобы тебя переубедить.

— Ты виноват в том, что я любила тебя слишком сильно, чтобы остановиться. Не попытаться изменить баланс твоей ауры. Ведь так тебе было бы лучше… — Оли всё же потупилась. Подошла к столу и налила себе воды в стакан.

Выпила резким движением и замерла, почти касаясь локтем руки Ренельда.

— Это ты так решила, что мне будет лучше. Но, поверь, что и с тёмной аурой я живу неплохо. И нашёл себя.

— Да? — Оли посмотрела на него искоса. — Если бы ты оставил прошлое за спиной, то не решил бы жениться на Мари. Разве не потому ты с ней, что она напоминает меня?

Было бы обманом не признавать, что поначалу Мариэта и правда напоминала Ренельду её сестру. Он много раз ловил себя на этой мысли, на ощущении дежавю — в отдельных жестах графини, словах, наклоне головы или тому, как она улыбается. Но со временем это прошло.

— Вы совсем разные.

— Ты так хорошо успел её узнать? Вы знакомы меньше месяца! — воскликнула Оли. — Она стала женой графа д’Амрана. Как? А теперь… у неё есть всё. Она словно я несколько лет назад — идёт той дорогой, которую избрала, и не видит препятствий. Как будто движется по моему списку стремлений. Она даже с тобой встретилась. И сумела то, что не смогли многие другие женщины.

Оли осторожно провела ладонью по предплечью Ренельда вверх — на грудь и остановилась, юркнув кончиками пальца под ворот жилета. Её плавные движения даже как-то завораживали. Заставляя ожидать, что будет дальше, как далеко она решит зайти.

Да, Оли это не Мари, которая пугается собственных порывов, чувств и эмоций, каждый раз выпуская колючки в тот миг, когда перестаёт себя понимать. Оли осознаёт, что делает — и её желания ясно написаны на лице.

— Ты ничего не знаешь. И лучше тебе в это не влезать, если ты и правда просто проходила мимо. Просто приезжала в гости к сестре. И просто останавливалась у неё на пару дней. Та часть жизни, что нас связывала, давно прошла. Теперь ты просто сестра той, кого я хочу защитить.

— Я не могу это принять. Иначе не была бы здесь.

Ренельд прислушался к шагам и приглушённым голосам, что раздались за дверью. Повернул к ней голову — и упустил тот миг, когда Оли потянулась вверх и прижалась губами к его губам. Поймала его лицо в ладони — и на какое-то мгновение в голове ударило вспышкой разом возникших перед внутренним взором эпизодов. Самых разных — связанных с ней. Удивительно, как память может бережно хранить всё это — чтобы подбросить в нужный миг.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Ренельд поймал запястья Оли и толкнул, пытаясь отстраниться, но она изогнулась, прижимаясь лишь теснее — всего одна короткая заминка перед тем, как оторвать её от себя. Лишний вдох.

— Ваша светлость, — проскрежетал войт на столе. — К вам…

Дверь едва не грохнула, отворившись так резко, что по кабинету пронёсся сквозняк.

— Я сам доложу, — хриплый голос Ксавье ударил в спину.

Поцелуй уже прервался, оставив на губах лёгкую горечь дыхания Оли. Девушка теперь стояла в стороне  — и мало кто мог бы сказать, что ещё мгновение назад она была к Ренельду так вопиюще близко.

— Знаешь, а заставать тебя в провокационных ситуациях с женщинами становится моей привычкой, — похоже, Ксавье всё же успел что-то увидеть. — Однако, если вспомнить, что ты уже сделал предложение другой - моей женщине! — всё это выглядит весьма паршиво.

По кабинету поплыл резковатый хмельной душок.

— Разгар дня, а ты напился? — Ренельд подошёл к брату, приглядываясь и пытаясь понять, насколько всё серьёзно.

— Что ты! — тот вытаращил глаза. — Это я ещё не протрезвел.

— Так пойди и проспись, пока спьяну не увидел здесь того, чего нет, — Ренельд попытался подхватить его под локоть, но тот вырывался. —  Зачем ты вообще пришёл в таком состоянии?

В конце концов, боевые маги под хмелем могут быть опасны не только для окружающих, но и для самих себя. Но беспокоило ещё и не это. А то, что Ксавье вообще столько выпил: он никогда не славился тягой к хмельному. Сейчас же он выглядел так, словно не отрывался от бутылки уже несколько дней кряду.

— Я в отличном состоянии! Как раз для разговора с тобой обо всём, что ты сделал. И, кажется, ещё собираешься сделать!

Ксавье обогнул его по неверной дуге. Окинул притихшую Оли подозрительным взглядом. Та всем своим видом теперь выражала чистейшую невинность.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты пьян, — уточнил Ренельд.

— А придётся!

Братец повернулся к нему и с короткого замаха неожиданно ударил. Но хмель давал о себе знать. Движение вышло не слишком точным и быстрым. Ренельд успел отклонить его кулак, качнулся назад, усилием сдерживая напор разозлённого боевика.

Оли тихо взвизгнула и бросилась прочь. Но она никогда не была пугливой — значит, просто хочет сбежать.

Ренельд оттолкнул Ксавье, собираясь догнать её, остановить и хотя бы попытаться убедить ничего не говорить Мариэтте о том, что здесь произошло. Но брат схватил его за плечо — и Оли скрылась за дверью.

Ксавье рванул Ренельда назад. Угрожающе затрещала одежда. Тёмная аура вскинулась опасным всплеском, в глазах потемнело от гнева и какого-то бессилия. Ведь Ксавье  сейчас сложно что-то втолковать. Он ничего не поймёт, не захочет — просто потому, что упивается своей горечью и злостью.

Ещё один удар кулака — уже более точный — метнулся в лицо. Усиленное магией сокрушительное движение размылось — кажется, от него не уйти.

Успев высвободиться из захвата, Ренельд шагнул вбок — касание вышло вскользь. Но вслед за ним плашмя сразу на всё тело обрушилась упругая воздушная волна, вынуждая сделать шаг назад. Со стола слетели все бумаги, тяжёлое кресло качнулось, но устояло.

— Стой! — Ренельд выставил вперёд руку.

Ещё не хватало разнести на камни эту часть Марбра. Король будет в бешенстве и расколет на черепки головы виновникам веселья.

Пытаясь найти равновесие, Ренельд ухватился за выступ под окном. И тут в кабинет заглянул Тибер. Быстрым взглядом окинул разруху кругом.

— Ваша светлость! — шагнул было дальше, но привлёк к себе внимание Ксавье.

Ещё один умелый магический удар — и дверь, захлопываясь, отшвырнула помощника назад. Он взмахнул руками — створка с огромной силой ударила ему по предплечью. Тибер взвыл и слепо отшатнулся обратно в приёмную.

— Не вмешивайся! — бросил ему вдогонку Ренельд.

Проклятье! Придётся обеспечить ему хорошего лекаря. Самого лучшего. Рука, возможно, сломана.

Но заминки хватило, чтобы перевести дух после промявшей грудную клетку — так показалось! — магической атаки.

И когда Ксавье вновь повернулся к Ренельду, тот уже был готов.

— Успокойся, — предупредил он.

Но братец ударил вновь — ещё более яростно. Туго сбитые воздушные вихри видимыми сгустками бросились вперёд. При удачном попадании противник будет оглушён надолго. Если вообще останется цел.

Но вихри замедлились: Ренельд поднял руку, выпуская перед собой плотный щит тёмной энергии. Созданные заклинанием снаряды ослабли и растворились в нейтрализующем потоке. И это, похоже, привело Ксавье в крайнее бешенство.

И он ударил огнём.

Это самый последний приём — потому как выжигает всё. Порой в золу: зависит от силы мага. А брат был очень силён. Таких во время сражений противники пытаются убить первыми. Так и случилось когда-то с принцем Лорреном. Слишком мощной была атака, что обрушилась на тот корабль, где он был. Многих тел не нашли.

А сейчас в глазах Ксавье стояла совершенно бездумная ярость. Ренельд не стал больше щадить его. Шагнул навстречу поднимая обе руки к груди, и резко выдвинул перед собой раскрытые ладони. Голубоватое пламя разлетелось на рваные всполохи. Пришлось ловить их в поглощающий кокон, чтобы не подожгли обшитые деревом стены кабинета. Ренельд сжал кулак — и повисшие в воздухе языки огня погасли.

— Выродок, — процедил Ксавье.

Но он сейчас не владеет собой — лучше пропустить это слово мимо ушей. Ещё один сумеречный вток выпущенной на волю, словно плеть, магии — и Ксавье покачнулся, охваченный заклинанием поглощения. Его ощетинившаяся сотнями невидимых горячих клинков аура начала сжиматься, гаснуть и холодеть, пронзённая жгутами противоположной — тёмной — силы.

— Проспись, — уронил Ренельд.

И мгновенно потерявший силы брат кулём свалился на пол.

Стало тихо. Руки подрагивали от усилия не допустить разрушительного всплеска тёмной энергии, что так и рвалась наружу. Но обучение в Санктуре, как ни крути, прошло не зря. За это время удалось научиться не применять её во вред. Для обороны она тоже подходила неплохо — нейтрализовала заклинания, рождённые светлыми аурами. Хотя сейчас Ксавье был на грани. Ещё немного — и тёмная часть его магической сущности взяла бы верх.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Ренельд быстрым шагом подошёл к несгораемому шкафу и вынул оттуда коробочку с кольцом. Едва оглядев одежду и убедившись, что она не порвана и не испачкана — вышел в приёмную.

Тибер сидел на своём месте, нахохлившись и держался за ушибленную руку, но не уходил.

— Цела? — уточнил Ренельд.

— Вроде, — буркнул помощник. — Где его сиятельство?

— Его сиятельство временно не сияет. Будет спать довольно долго. Позови слуг или стражу, пусть отнесут Ксавье в его комнату и не выпускают, пока я не вернусь.

— Хорошо, — сердито проворчал Тибер.

— Сам иди к лекарю. Мало ли.

Ренельд сам велел подавать ему экипаж. Видок у него сейчас, конечно, потрёпанный и даже взмыленный. Оли уже отбыла в Эйл, а значит, успеет поговорить с Мари. Что расскажет? Вот бы знать точно. Но вдовушка вспыльчива, а от заклятия привязки особенно восприимчива к неверности того, к кому её влечёт. Как бы не вышло беды. И как бы всё это не рухнуло в пропасть, из которой уже не выберется.

С мадам Конфеткой ни в чём нельзя быть уверенным — но это будоражит настолько, что хочется сбиться на бег, чтобы успеть. Увидеть её, объясниться наконец и разрешить эту двусмысленную, выводящую из себя ситуацию.

Уже сидя в карете, покачиваясь на неровностях дороги, Ренельд не раз доставал из внутреннего кармана фрака коробочку открывал и смотрел на переливы гранатовых бликов внутри рубина.

Откуда это страшное волнение? Или даже страх — что откажет. Какое-то безумие! Ведь он совсем этого не хотел — ни женитьбы, ни вдовушки, ни вечерних поездок за город — чтобы, как распоследний влюблённый, преподнести избраннице кольцо.

Но необъяснимая тревога только нарастала вместе с тем, как Ренельд ближе подъезжал к имению Эйл. От поцелуя Оли осталась только злость — и жгучая горечь оттого, что это недоразумение может всё испортить.

Глава 4

Ренельд

До дверей имения добраться не удалось. Ренельд вышел из экипажа у крыльца — и сразу попал под наблюдение вездесущей мадам Хибоу. Она дежурно улыбнулась — однако уже с большей приветливостью, чем раньше. И даже, можно сказать, лёгкой хитринкой, что залегла в неглубоких ямочках на её щеках. Что-то знает — если не всё. Что ж, женщина она образованная, газеты читать умеет. Главное — охрану вызвать не грозится — это обнадёживает.

Но не успела ещё мадам Хибоу и слова сказать, как их обоих сразу насторожил приглушённый шум. Взволнованные женские голоса, перекликаясь, становились то громче, то тише. Проклятье, неужели Мари так разгневана тем, что рассказала ей Оли? Вот прямо настолько — чтобы до ссоры, неприятия, отрицания или что там сейчас обуревало её обострённые заклятием чувства.

— Ваша светлость… — начала было экономка озадаченно. — Пройдёте?

Она махнула рукой на приоткрытую дверь. То ли не хотела, чтобы он слышал склоку, то ли — напротив — сомневалась, а не стоит ли ему вмешаться.

— Что там происходит? — Ренельд качнул головой в ту сторону, где из сада доносились совсем не мирные звуки.

— Приехала мадам д’Амран. А чуть раньше её сестра… Они пошли прогуляться.

— Я посмотрю, если позволите.

Ренельд кивнул заметно взволнованной экономке — и та не стала его останавливать.

“Стер-рва!” — скоро донеслось до разума знакомое ворчание.

И Ренельд прибавил шаг, высматривая среди густых мандариновых зарослей беседку, скамейку или хоть какое-то укрытие, откуда доносился этот вороний гвалт. Полнейшая неразбериха из рычания Лабьета и возмущённого клёкота женщин.

— Пусти! — всхлипнула Оли. Точно она.

— Лабьет! — угрожающе низко рявкнула Мари. Как истинная хозяйка дома, которая не допустит на своей территории никакого беспорядка. — Что с тобой? Отойди! Кыш, ну?

“Кому это “кыш”? Эх, Конфетонька, жаль, что ты меня не слышишь, — мученически вздохнул шинакорн. — Как же сложно-то! Эй! Ну не сумочкой же! Конфета! Цыц! У тебя там что, камни?!”

Лабьет чёрной махиной, спешно перебирая лапами, вывалился на тропу прямо перед Ренельдом. Едва не снёс того с ног, но вовремя остановился, гневно дыша и явственно хмурясь. По-своему, по-шинакорьи.

“Рен! Проклятье, Рен! Ты здесь, — Лабьет бросился к нему, но уже аккуратнее. Боднул толстенным лбом в живот. — Забери меня отсюда!”

— Ты же сказал, что я буду плакать и просить тебя вернуться, — Ренельд сложил руки на груди, нарочно не утешая пса. Ещё прислушиваясь к тихим причитаниям женщин где-то за стеной из остриженного в форме шаров кустарника.

“А ты не за этим приехал? — озадачился Лабьет. — Постой… Уж не в связи ли с тем бредом, что несла Оли только что? Все уши мадам Конфетке изъездила”.

Кто бы сомневался, что так будет. Наверное, ещё и поджидала её прямо у крыльца, чтобы сразу выложить всё, что случилось.

— Бредом?

“Ну, да… — шинакорн шлёпнулся задом в траву, опасливо поглядывая в ту сторону, откуда прибежал. — Что-то про неутихающие чувства. “Я запуталась, не могу забыть. Хотела поговорить с ним…” И про поцелуй тоже было. Скажи, что это неправда!”

— Это правда. Про поцелуй. Про остальное — лирические измышления самой Оли.

“Что?! — шинакорн подскочил. — Ты в своём уме?”

Лабьет страдальчески зарычал и, если бы был человеком, наверняка, шлёпнул бы себя ладонью по лбу.

Ренельд направился дальше, собираясь вмешаться, пока сестра Мари не развела страшную драму вокруг дневного происшествия. За поворотом тропы и правда стояла хитро выкованная скамья, на которой валялись зонтик от солнца и ридикюль Мари. А ещё бумажный свёрток, похоже, с несколькими книгами внутри.

Оли стояла спиной к Ренельду — а плотный подол её платья зиял здоровенной дырой. Через неё было бы видно довольно многое, если бы она не была заслонена головой Мариэтты, что склонилась над пострадавшими тылами сестры.

— Больно? — участливо спросила она графиня. — И чего он на тебя кинулся?

— Потому что он бешеное исчадие Бездны! — чуть плаксиво ответила Оли. — И только прикидывается милым пёсиком.

“Сама ты исчадие, — обидчиво буркнул шинкорн, следуя за Ренельдом. — Это она ещё мало получила. Хотя твои штаны, Рен, тоже напрашиваются на пару дыр”.

Графиня вздрогнула, услышав шаги. Выпрямилась — а Оли, подхватив обрывки ткани, прикрылась ими, как могла. Однако, Лабьет неплохо потрудился! Теперь придётся потрудиться швее, что будет латать это платье. Вот только пострадавшую от нападения шинакорна гордость Оли залатать было некому.

— Ваша светлость, — сдержанно кивнула вдовушка. — Позвольте узнать, что вы здесь делаете? Прибежали защитить своего озверевшего напарника? Знаете, я думала, что вы оба благоразумнее. Оба. Хотя и сомневалась в этом.

— Ренельд… — чуть испуганно и как будто даже смущённо вздохнула Оли.

И по её многозначительному виду Мариэтта могла бы додумать много лишнего. Если бы смотрела на сестру, а не на Ренельда — в упор, совершенно уничтожающе. Её аура обтекала его обжигающими потоками, словно решала, какую часть тела прижечь первой.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Добрый вечер, дамы, — чуть резковато ответил тот. — Думаю, я имею право на невинный визит в этот дом. В связи с некоторыми обстоятельствами.

Мариэтта горько усмехнулась, а Оли приподняла бровь, явно недоумевая, откуда в нём взялась такая холодная уверенность. Но сейчас он не намерен был давать ей возможность перетянуть инициативу на себя. С Оли они поговорили достаточно, им больше нечего было решать — всё ясно. А вот с вдовушкой — не помешает.

— Не столь невинные встречи для вас на сегодня закончены, я так полагаю? — можно было поклясться, что от тона вдовушки прихватило морозом листья на ближайших кустах.

— Я хотел бы с вами поговорить, — Ренельд подошёл ещё чуть ближе, явственно ощущая твёрдость коробочки с кольцом, что острым углом вжималась в грудь. — Без посторонних.

Он красноречиво посмотрел на Оли — и та сжала зубы.

— Посторонних?! — Мариэтта вскинула брови. — Правда? У вас очень странные представления о…

— Прошу вас. Мадемуазель Паграйс. Оставьте нас.

Оли громко фыркнула и прошла прочь, стараясь ещё сохранить достоинство при том, что при каждом шаге  через прореху на её юбке мелькал кусочек нижнего белья.

“У Конфетки ножки лучше, — заметил шинакорн, провожая её взглядом.

— Я не хочу с вами разговаривать, — проговорила Мариэтта, когда её сестра удалилась. — Но вас это не интересует, наверное.

Она отвернулась, явно стараясь скрыть то разочарование, что сейчас всё отчётливее проступало на её личике.

— Я просто хочу, чтобы вы выслушали и меня тоже. Вам не кажется, что это было бы справедливо?

— Справедливо?! — повысила голос Мариэтта. — Справедливо называть меня своей невестой, пускать слух в газету о… нас с вами. А потом целовать мою сестру в своём кабинете, потому что между вами “что-то ещё осталось”? — она вдруг резко смолкла, хмуро оглядывая Ренельда. — Почему вы вообще в таком виде? У вас платок съехал. И вот тут порвано.

Вдовушка махнула сумочкой так резко, что показалось, будто сейчас бросит её ему в голову.

— Вселенская справедливость меня потрепала, — Ренельд усмехнулся. — Поможете?

Он поддел распущенный конец шейного платка.

“Это нечестно рен. Запрещённый приём! — напомнил Лабьет. Впрочем, весьма довольным тоном. — Ты знаешь вообще, как ей сейчас хочется тебя коснуться?”

Ренельд на это надеялся. Но вдовушка явно не была намерена оправдывать хоть какие-то его надежды.

— Справитесь сами! — она вскинула подбородок. — А лучше уезжайте! И напарника своего, вредителя, заберите! Он едва не покусал Оли!

“Жаль, что я её не покусал! — мстительно воскликнул тот. — В этих толстых юбках зубы вязнут. И привкус во рту потом противный!”

— Дело ваше, конечно, — Ренельд пожал плечами. — Но если вы меня не послушаете, мне придётся вас похитить. Знаете, в некоторых странах есть такой обычай… Невесту на плечо — и в горы.

— У вас в предках есть горцы? — Мариэтта скривила губы, критически оглядывая Ренельда. — Надеюсь, песни петь не будете, как они? Мне кажется, у вас плохой слух. Или очень удобная патология: называется, избирательная глухота.

“О! — радостно поддакнул Лабьет. — Я уже который год бьюсь над твоим диагнозом, Рен. А мадам Конфетка раскусила тебя быстрее”.

Ренельд усмехнулся, покачав головой. Кто бы говорил! Да вдовушка сама порой слышит только себя — когда ей это удобно, когда не хочет принимать очевидное. Но сейчас она хотя бы перестала его прогонять, а острое негодование в её медовых глазах сменилось раздражённой заинтересованностью: и хочется спросить, и гордость не позволяет.

— Обещаю выслушать всё, что вы пожелаете сказать мне в ответ. Но после того, как выслушаете меня.

Мариэтта оглянулась в сторону дома, хмурясь и покусывая губу. А затем вдруг протянула ему руку. Какие у неё всё же маленькие изящные ладошки, особенно в тонких атласных перчатках. Как она вообще этими ручками ворочает такие дела и при том ещё осталась в здравом уме?

— Хорошо, — запальчиво проговорила графиня, чуть подавшись вперёд. — Всё до последнего слова. Даже бранного.

— Вы не бранитесь, — недоверчиво сощурился Ренельд, едва удерживаясь, чтобы немедленно не схватить её ладонь в свою.

— О-о, вы плохо меня знаете, ваша светлость!

“Да, Рен, ты плохо её знаешь, — лениво подтвердил Лабьет, слегка толкая Ренельда боком. — Когда я уронил на неё ширму, она выдала мне часть своего тайного лексикона”.

— По рукам! — тот пожал руку вдовушки — как мог, осторожно. — Постараюсь не упасть в обморок.

Они ещё некоторое время мерялись взглядами, не отпуская друг друга. А затем Мариэтта всё же выдернула свою руку из пальцев Ренельда и пошла дальше по тропинке вглубь сада.

“Ну, не стой столбом, Рен!” — Лабьет едва не пританцовывая отправился за ней.

Вот же мохнатый перебежчик! И бабник, каких поискать. Ещё пару минут назад ругал Мариэтту и просился домой, а теперь вновь готов слюнявить ей руку.

Скоро они вышли к террасе, что примыкала к западной части солидного графского дома. Этой короткой прогулкой Мариэтта явно хотела дать себе время обдумать всё, что услышала — и может, чуть успокоиться.

Она расположилась в высоком плетёном кресле, вытянула ноги так, что запыленные туфельки чуть показались из-под подола. Пока Ренельд поднимался по ступеням за ней, вдовушка сбросила их и, склонившись, легонько размяла лодыжку. Зрелище вышло каким-то удивительно интригующим.

Лабьет покрутился у её ног и лёг рядом, позволив графине упереться ступнями в его бок.

— И давно вы практикуете такие нежности? — озираясь на террасе, поинтересовался у него Ренельд.

“С сегодняшнего дня, — буркнул тот. — Вообще мы и правда зверски устали, пока обошли все эти виноградники. Её управляющий, этот месье Орм, чокнутый! Кажется, он каждой лозе дал отдельное имя, поглоти меня пламя Бездны, если я вру! Впрочем, я могу уступить место тебе. Будешь смотреться экзотично”.

— Не стоит.

Ренельд опустился в соседнее кресло — весьма, надо сказать, удобное. Вид с террасы открывался приятный: густая зелень, над кронами мандаринов — полоса неба, уже едва заметно тронутого вечерней медью.

— Ну, можете начинать свой душещипательный рассказ о том, как вас охмурила девушка, которая даже магией не владеет, — Мариэтта сняла перчатки. — Жаклин, принеси нам чай, будь добра!

Бесшумно вышедшая на террасу девушка присела в книксене и тут же удалилась.

— Никакого душещипательного рассказа не будет, — Ренельд посмотрел в сад. — Потому что я не собираюсь оправдываться. В какой-то миг я  и правда засомневался, что всё осталось в прошлом. И поддался на её провокацию.

— Ну так может, оно и не осталось? В прошлом.

Мариэтта до сих пор явственно злилась. Хмурилась так сосредоточенно и всеми силами старалась не смотреть на собеседника. Возможно, дело в заклятии. Иначе она реагировала бы не так остро.

— Теперь я в этом уверен. Хоть несколько лет после того, как мы расстались, я не знал точно. Предпочитал об этом не думать

— Так что же между вами было? — вдовушка кивнула служанке, когда та поставила на столик между креслами поднос с чайной посудой, а затем разлила ароматный напиток по чашкам.

— Всё довольно просто и сложно одновременно. Я считал, что влюблён и что это взаимно. А Оли выбирала, кого она любит больше: меня или принца Лоррена Таури. Он тоже учился в Санктуре как раз в то время. Только старше меня на два курса.

Мариэтта, кажется, едва не поперхнулась чаем.

— Принца?! — едва выдавила, отдышавшись.

“Да, у Оли были масштабные планы по завоеванию огромных территорий его постели”, — ядовито процедил Лабьет, не открывая глаз, по-прежнему позволяя вдовушке использовать себя вместо пуфика. Поразительная покладистость!

— Представьте себе. Думаю, в какой-то момент она просто захотела, чтобы я был наглядным пособием для её изучения взаимодействия тёмной и светлой части аур. Потому ещё сохраняла наши отношения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — А вы прямо жертва!

— Я не жертва. Я идиот.

— Самокритично, — с лёгким удовлетворением хмыкнула графиня.

“У него бывает, — зевнул Лабьет. — Жаль, что слишком редко”.

— Я должен был понять раньше, — продолжил Ренельд, игнорируя замечание шинакорна. — Но не понял. И позволил Оли провести один эксперимент, чтобы опробовать её наработки по заклинаниям смешения и компенсации аур. И некоторых артефактов.

— Тогда её аура разрушилась? — голос Мариэтты чуть сел.

— Да. Всё пришлось замять. Вмешался отец — он очень рьяно охранял мои особенности. Может, даже строже меня самого. Тогда мне и стало известно, что Оли предпочла принца. Они даже ещё были вместе после того, как всё случилось, а потом Лоррен погиб. Но это не отменяет того, что я разрушил ауру Оли. Не смог сдержаться, — Ренельд помолчал, прислушиваясь к тому, как вдовушка сердито дышит.

— И сегодня не смогли.

— Это больше не повторится. Оли больше не удастся надавить на воспоминания, что нас связывали. Возможно, для неё это только самообман. В худшем случае — желание не допустить наш с вами союз.

— Вы что же, хотите её обвинить? — Мариэтта хлопнула ладонью по подлокотнику.

— У меня такая работа. Искать виновных. Если вы забыли!

— На себя в зеркало не пытались смотреть? — слегка вспылила вдовушка.

— А я не отрицаю своей вины и попустительства. Поверьте, на наш с вами договор это никак не повлияет!

— Раз так! Раз договор... — графиня пару раз гневно вдохнула и выдохнула. — Надеюсь, впредь своих любовниц вы будете прятать лучше…

— Каких любовниц? — на миг Ренельд даже растерялся.

“Каких любовниц? — взбодрился Лабьет. — Все любовницы будут лично мной спущены с лестницы!”

— Тех, что у вас обязательно будут, если мы всё же заключим этот… союз. Знаете, в таком случае мне не хотелось бы выглядеть дурой с вот такими рогами, — вдовушка показала взмахом рук.

— Давайте вопрос наличия у меня любовниц или у вас — любовников - мы обсудим после? — едва удалось удержаться от лишней резкости.

— Это я с вами вообще не собираюсь обсуждать! Мне достаточно того, что я уже знаю.

Проклятье Первородных! Да как с ней вообще разговаривать?! Проще поступить по методу Лабьета — дать ей хорошего шлепка по мягкому месту.

Ренельд даже встал с кресла. А раз встал, нужно что-то делать.

— Что ж, раз вы всё знаете… — он достал из-за пазухи треклятую коробочку, которая едва не промяла ему грудь за это время. — Вы станете моей женой?

Остановился перед Мариэттой и поднял резную крышечку.

Мариэтта

Гнев Первородных, он даже кольцо принёс! Месье я-глыба-льда дознаватель — и кольцо.

Замечательное такое — и не поспоришь. С драгоценными камнями вообще сложно спорить. Особенно с их непререкаемым обаянием. Я смотрела на этот потрясающе красивый перстень, и у меня в голове что-то медленно щёлкало. Наверное, счётчик суммы, которую выложил Ренельд де Ламьер за эту демонстрацию своей подавляющей милости.

Нет, в наличии вкуса и проницательности герцогу не откажешь — если бы я сама заказывала для себя кольцо, оно было бы примерно таким же. Знал, на что давить, гад такой! Самоуверенный, грубый деспот! Ещё и стоит так близко, что хочется перелезть через спинку кресла и постыдно сбежать подальше… Нет, не от него, а от собственных желаний, что постепенно перекрывали даже гнев от его слов. От леденящего расчёта в каждом из них.

Но я наконец медленно вздохнула, стараясь сохранить невозмутимость, а затем подняла взгляд на замершего надо мной в ожидании герцога.

— Я так полагаю, что вы спросили для вида. И мне всё равно придётся его принять? — спросила вполне ровно.

Ренельд приподнял брови, словно вообще не такого ответа ожидал.

— А вам не нравится? Я могу заказать другое. По вашему эскизу и каждому пожеланию, что вы выскажете.

Нет, он что, серьёзно?! И, главное, каким же спокойным тоном это сказал — как будто обсудил фасон жилета под фрак в мастерской. Надо бы у него поучиться самообладанию. Но вот истинные чувства герцога вполне можно было считать по тому, как его глаза потемнели до черноты малахитового узора.

— Мне всё равно. Если у меня нет выбора, то и это сгодится.

Я встала и накрыла ладонью руку Ренельда, в которой он держал коробочку. Сжала её, захлопывая крышку — и у герцога дёрнулся глаз, когда та прищемила ему палец. А пружинка в ней на совесть! Просто чудесно!

— И что же? Вы даже не скажете “да”, как это положено женщинам, которые получают предложение о замужестве? — процедил он, высвобождаясь из маленького капкана и оставляя кольцо в моей руке. Кожу так и прострелило тёплым покалыванием от скользящего соприкосновения с его — горячей и чуть шероховатой.

— Пусть те девушки, что получают предложения о замужестве по всем канонам и со всем на то желанием, отвечают “да”. Плачут от счастья и бросаются на шеи избранникам.

— Могли бы и броситься… для разнообразия, — с мрачной ухмылкой заметил его светлость. — Вам так или иначе придётся на людях изображать счастливую невесту. Вы же не хотите, чтобы все в первый же день догадались о том, что на самом деле представляет из себя наш с вами брак?

— А вы готовы изображать счастливого жениха? — Я покрутила коробочку в пальцах.

— Думаю, я могу пойти на такую жертву, — Ренельд проследил за моим движением. — А кольцо всё же рекомендую вам надеть сразу. Можете сделать это сами.

Лабьет, что стоял рядом, осторожно виляя хвостом и явственно прислушиваясь к нашему разговору, громко страдающе вздохнул. Хотя после того, как он прочитал заметку в газете, я уже ничему не удивлюсь. Даже если он вышивает гладью и печёт кексы.

Я, не сводя взгляда с его хмурой светлости, достала кольцо из коробочки и протянула ему. Ренельд приподнял бровь.

— Да ну? — прищурился недоверчиво.

Лабьет толкнул его в бедро лбом так, что он даже слегка покачнулся. Но сохранил невозмутимый вид, явно послав напарнику безмолвное ругательство.

— Не укушу, не бойтесь, — добавила я.

С той же ехидной ухмылкой на безупречном лице герцог уверенно подхватил мою руку и надел кольцо на палец так ловко, словно проделывал такое уже не в первый раз. И будто этого было мало — вдруг склонился и коснулся тыльной стороны моей ладони губами. От мурашек, что пробежали по коже, волоски на предплечье тут же предательски приподнялись.

— Вам идёт, — шепнул он так проникновенно, что я страдальчески подняла глаза к небу.

А кого винить? Сама согласилась на эту пытку! Сердце колотилось в груди, слегка стеснённой жёстким корсетом, и, кажется, распевало какую-то глупую песню. Хоть разум, обидчиво нахохлившись, продолжал твердить, что это всё формальность и мне пора к заклятийнику. Вот прямо завтра нужно поискать другого!

Когда его светлость наконец отпустил меня, мы замерли друг напротив друга в некоторой неловкости. Я невольно опустила взгляд на его небрежно — слишком небрежно! — повязанный платок. И на небольшую прореху по шву фрака — на плече.

— Так что же с вами всё-таки случилось? Вы так торопились сюда, что на полном ходу выпали из кареты?

Я подхватила концы платка и принялась за весьма сложный, но красивый узел. За время замужества научилась — Эдгару было приятно такое внимание.

Ренельду, наверное, тоже: он покорно приподнял подбородок, поглядывая на меня сверху вниз.

— Скажем так, это результат воспитательных мер, которые мне пришлось применить к брату.

Да что же это такое! Они снова поругались? В список срочных дел я мысленно добавила разговор с Ксавье. Придётся как-то всё это ему объяснить. Может, после этого он хоть немного успокоится?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Он жив, надеюсь?

— Жив и умиротворён. По крайней мере до того момента, как проснётся.

Я вздохнула, заканчивая с платком. Осторожно заправила его концы под ворот жилета и качнулась назад, оценивая результат своих трудов.

— Раз уж вы здесь… Можете поговорить с Ивлиной. Сегодня утром месье Орм очень ей помог. Отыскал причину того, почему она толком не шла на поправку даже после снадобий. Вам стоит взглянуть! Может, это поможет отыскать этого Рауля Донжона. А пока вы с ней разговариваете, я могу отдать ваш фрак служанке — она зашьёт. Очень умелая!

— Думаю, ничего страшного… — начал было герцог.

Но я уже взялась за лацканы и потянула фрак с его плеч вниз. И только потом меня догнала мысль: что я вообще делаю?! Ах, да! Раздеваю месье дознавателя на собственной террасе! А пах он совершенно потрясающе: по-мужски резковато, с лёгкой примесью пыли, осевшей на тёплой коже и какого-то дорогого лосьона, которым, наверное, сбрызнулся после умывания.

Его светлость высвободился из рукавов, продолжая внимательно оглядывать моё лицо. Кажется, он стал чуть ближе? А я замерла с его фраком в одной руке, совершенно теряясь, что делать или говорить дальше…

Но что-то же делать надо! А герцог словно бы нарочно ждал именно моего шага.

Я так и чувствовала, как внутри растёт невыносимое напряжение. Меня будто толкают в спину — ну, давай же! Коснись его! Заройся пальцами в тёмные волосы и прижмись к его губам своими. К сожалению, я ещё очень хорошо помнила, каковы они на вкус, какими они могут быть мягкими и настойчивыми. Только сейчас эти воспоминания вдруг усилились до такой остроты, словно Ренельд де Ламьер только что меня целовал, отстранился — и я понимаю, что мне мало. Мало! Но всё закончилось. Пальцы ещё комкают рубашку на его груди, а губы холодит лёгкий ветерок, пробежавший по террасе.

Но одна поблажка этим позывам женского организма — и моё положение может стать ещё плачевнее. Ведь ничего нельзя придумать хуже, чем вешаться на шею мужчине! Особенно такому, как месье дознаватель.

Я чуть наклонилась вперёд — и герцог сразу подался мне навстречу. Вот, значит, как! Похоже, он вовсе не прочь взять то, что предлагают. А как же наш договор?!

Я выждала ещё немного, ощущая, как меня касается тепло кожи герцога, но в тот миг, когда пересеклось наше дыхание — качнулась вбок и взяла со столика колокольчик. Позвонила в него — и за приоткрытой в гостиную дверью сразу послышались шаги.

Лабьет угрожающе заурчал, сделал круг по площадке, едва не снеся кресло; на столике звякнула посуда от его топота. Казалось, он просто невероятно раздосадован и даже бьёт себя шипастым хвостом по бокам.

— Надеюсь, подобные игры вы не станете повторять, когда мы поженимся, — чуть хрипло проговорил Ренельд, поправляя безупречно повязанный платок.

— Игры?! — невинно переспросила я. — Мне вот сейчас вообще не до игр. Особенно с вами. Я не знаю, что вы там себе придумали, ваша светлость!

Похоже, месье охочий-до-поцелуев дознаватель в очередной раз со вкусом почесал своё эго. А я тут, между прочим, с заклятием борюсь! Знал бы он, как это тяжело, когда разум и собственное тело вступают в нешуточную борьбу. Но до свадьбы я от этой пакости избавиться должна… Иначе спокойная фиктивная супружеская жизнь превратится для меня в сущий кошмар.

— Мадам? — раздалось позади после деликатного покашливания.

Я повернулась к служанке и протянула ей фрак.

— Пожалуйста, передай Лоизе. Пусть зашьёт как можно скорее. И пусть мадам Хибоу велит накрывать к ужину.

— Я не останусь, благодарю, — тут же резко ответил герцог. — Поговорю с мадемуазель дю Пойр — и сразу поеду назад. У меня там… Ксавье в лёгком заточении. Возможно, он уже протрезвел.

— Вы боитесь за брата или что я вас отравлю? — отчего-то его очередной отказ остаться на ужин даже слегка меня задел. На месте повара я точно обиделась бы. — А Может, моё лицо портит вам аппетит?

Лабьет страстно потёрся боком о мою ногу, словно бы убеждая, что это совсем не так и я вообще должна простить его дурака-напарника за все эти слова.

— Учитывая, что однажды я уже отведал вашего зелья, мне лучше поостеречься, — ещё более холодно ответил его светлость. — Но нет, дело не в этом. И не в вашем лице тем более.

Я подавила желание снять перстень и немедленно бросить ему обратно. Но всё же нашла в себе силы дежурно улыбнуться.

— Тогда я провожу вас к Ивлине.

Лабьет потрусил впереди, словно это он здесь — хозяин дома, который всё знает. Хотя, если вспомнить, сколько он бегал по замку и вокруг него — скорей всего, он успел разведать его лучше меня самой.

Аспирантка и правда чувствовала себя уже гораздо лучше. Думаю, месье Орм знал об этом, но сегодня, перед тем как мы распрощались, он сказал, что обязательно заедет завтра — справиться о её здоровье. Она сидела в постели, оперевшись спиной на подушки и читала книгу — с самым сосредоточенным видом. Судя по всему, какой-то справочник растений. Но, увидев месье дознавателя, Иви даже на месте подскочила. Тут же провела рукой по сплетённым в свободную косу волосам, пытаясь пригладить слегка торчащие в сторону прядки.

Меня изнутри словно горячей волной окатило — за почему же каждая женщина, чей взгляд падает на месье дознавателя, сразу же неосознанно пытается ему понравиться? Хоть и знает наверняка, что это вообще не важно. Что с ним не так? Или это со мной что-то не так, раз меня это злит...

— Ваша светлость, аспирантка кивнула.

— Не беспокойтесь, мадемуазель, я не надолго, — тот взмахнул рукой.

Лабьет добежал до стола у окна и, удивительно ловко открыв ящик, указал напарнику взглядом на то, что лежало внутри. Ренельд подошёл, достал конверт и вытряхнул себе на ладонь длинный шип.

— Это было у Ивлины под кожей, — пояснила я. — Колючка с какого-то ядовитого растения.

— Лилак Спинум, — подсказала аспирантка. — Оказывает постоянное отравляющее воздействие, когда его сок попадает в кровь. А каждая колючка — это маленький сосуд. Со временем может убить.

Ренельд поднёс шип ближе к глазам.

— Это указывает на вашего знакомого, о котором вы хотели рассказать мне при встрече? Он напал на вас?

Ивлина слегка тряхнула головой.

— Не он! — ответила чуть более резко, чем нужно. — Я поехала к его родителям, хоть что-то выяснить о том, где Рауль может быть. Но даже дойти до их дома не успела. Меня просто утащили в эту подворотню. Оглушили заклинанием, а очнулась я уже в доме мадам д’Амран.

— Если вы не видели, кто на вас напал, — Ренельд бросил шип обратно в конверт, — почему вы решили, что это не Рауль Донжон? Если он наблюдал за виноградниками, которые пытался испортить — по чьему-то указу, вероятно — значит, мог знать, что вы занялись их излечением. И, возможно, сумеете выйти на его след. Тем более использовать в качестве отравляющего инструмента часть растения — это ли не замашки магов-природников?

— Это вам кажется, месье де Ламьер! — настояла Ивлина. — Я почти уверена, что его хотели подставить!

Ренельд задумчиво посмотрел на Лабьета, и тот тихо заскулил, словно тоже выражал сомнения во всей этой ситуации.

— Где можно достать эти шипы? Собрать самому? Или есть какие-то лавки, где их продают?

— Их достать очень трудно, — нахмурилась Ивлина, сосредоточенно размышляя над чем-то. — Сами по себе растут только на планах Бездны. А в нашем мире — крайне редко. Почти невозможно отыскать, а продавать невыгодно. Потому что это чистейший яд. Его даже в лекарствах нельзя использовать!

— И всё же откуда-то он взялся, — вмешалась я, отчего-то осознав, с каким интересом за этим всем наблюдаю, хоть и помочь ничем особо не могу.

Если вся эта неприятная ситуация сложилась вокруг моих виноградников — может статься так, что всё гораздо сложнее, чем просто чьё-то желание мне навредить.

— Конечно, они бывают в лавках алхимиков или даже артефакторов, продаются из-под полы. Но в очень небольших количествах, — Ивлина взяла со столика стакан с водой и немного отпила. Всё же после такого потрясения она ещё слаба. — Но есть такие маги-природники, которые… разводят Лилак Спинум сами. Ну, и некоторые другие виды растений из Бездны. Среди них есть очень ценные ингредиенты для самых разных снадобий и зелий… Но при этом приходится пользоваться тёмной частью ауры.

— И вы знаете таких умельцев? — ещё больше насторожился месье дознаватель.

— Рауль Донжон как раз был из таких, — нехотя ответила Ивлина.

— Но при этом вы считаете, что отравил вас не он… —  Ренельд задумался, поглядывая на Лабьета, который смирно, словно вырезанный из кости солдатик, сидел рядом с ним. — В общем-то тут я даже готов с вами согласиться. Теперь. Использовать в качестве оружия то, что сам же и выращиваешь — странно. Но и это нельзя исключать. Но вы утверждаете, что Лилак Спинум выращивают те, у кого преобладает тёмная аура. И если с аурой Рауля Донжона всё обстоит именно так, то его разум может быть изменён. Он может быть уже не тем, кого вы знали раньше. И действия таких людей не всегда логичны.

Ивлина потупилась, перебирая пальцами складки одеяла. Наверное, она и сама это понимала, но всё же надеялась, что это окажется не тот, к кому она, возможно, раньше испытывала какие-то чувства.

— Его светлость всё обязательно выяснит, — постаралась я её приободрить. — И он, насколько я знаю, никого не обвиняет без серьёзных на то оснований.

— Моё дело разобраться. А обвинять будет прокурор, — заметил Ренельд.

Ну вот, всё испортил! Аспирантка вскинула на него блестящий взгляд.

— Я знаю одного алхимика, у которого не так уж давно видела небольшой запас некоторых частей растений из Бездны. Не шипов Лилак Спинум, не думайте. Возможно, он может знать, где Рауль. Или знать того, кто знает…

Мы с месье дознавателем переглянулись — и он тихо вздохнул, а за ним — вздохнул и Лабьет, пошаркав шипами хвоста по полу. Цепочка тех, “кто знает”, могла растянуться неведомо насколько. И только Рауль мог вывести нас на заказчика всего того бедствия, что едва не сгубило мой виноград. И что до сих пор ему угрожает.

Ренельд подал Ивлине лист бумаги и чернильницу, чтобы та записала адрес и имя нужного алхимика.

— Если вам в чём-то нужна моя помощь, месье... — зачем-то сказала я.

И тут же натолкнулась на вопросительно-снисходительный взгляд.

— Вам бы лучше вообще не разъезжать по городу лишний раз, — бросил Ренельд. — И нигде не появляться без охраны. Это опасно. Но к сожалению, мне придётся забрать Лабьета.

Пёс многозначительно проурчал — жалостливо так, с подвыванием. Уставил на меня печальный взгляд, и даже его постоянно вздёрнутые острые уши слегка опали. Он бодро подскочил с места и подбежал ко мне. Мокрым носом поддел мою ладонь, вынуждая погладить его. Такой большой мальчик, а всё же и ему нужна ласка. Одновременно с этой мыслью я невольно подняла глаза на месье дознавателя, который наблюдал за нами с выражением учтивого терпения на лице.

— Ну что ж, придётся мне как-то спать без тебя, малыш, — проговорила я, склоняясь к морде Лабьета. — Жаль. Вот только появится в постели настоящий мужчина — и его уводят из-под носа.

Ивлина тихо прыснула, опустив голову, при этом не забыв покоситься на Ренельда, а тот озадаченно кашлянул.

— Зря вы пускаете Лабьета на кровать, — отчитал он меня. — Со временем он прогонит оттуда вас.

— Это мы ещё посмотрим, кого он прогонит, да? — я подмигнула псу.

Тот поддержал меня радостно разинутой пастью, в которой поблескивали совсем не шуточного размера зубы. Ничего, мы ещё сдружимся с Лабьетом так, что он будет отгонять от меня всех неугодных. Особенно всяких там слишком привлекательных и самовлюблённых дознавателей!

Закончив разговор с Ивлиной, Ренельд забрал записку с адресом и именем “того самого” алхимика. А мне, как примерной хозяйке и тем более — грех Первородных! — невесте, пришлось провожать его на крыльцо. Где мы втроём с печальным Лабьетом и остановились в ожидании экипажа.

— Если хотите, я вышлю к вам охрану из Марбра, — совершенно неожиданно предложил Ренельд, поправляя только что надетый фрак.

Лоиза зашила небольшую прореху на совесть — не знала бы я, что она там была, так и не заметила бы ничего.

— Думаю, моя охрана справится не хуже, — я дёрнула плечом и повыше натянула шаль — откуда-то повеяло прохладой. Наверное, от прудика в саду. — Или вы хотите ежедневно получать отчёты о том, что я ела на завтрак?

— Не отказался бы, — хмыкнул герцог. — Нет, ваш завтрак мне без надобности, но вот кто находится вокруг вас, приезжает, уезжает, о чём с вами разговаривает — это было бы знать полезно. И люди из тайной охраны королевского двора с такими делами справляются лучше всего.

Вот и не заметила, как стала настолько важной особой, что моей безопасностью готова озаботиться сама тайная охрана!

— Я всё же предпочту, чтобы вы не знали, сколько раз я чихнула или какого цвета на мне чулки…

— Какого цвета на вас чулки, я и сам никому не позволил бы выяснять, — вдруг выдал месье дознаватель. — Вы всё же моя невеста. И как вашего жениха, меня слегка волнует ваше состояние…

Что?! Я повернулась к нему всем телом.

— Последнее время со мной всё в порядке. Аура в нормальных рамках…

— Я не об этом. О другом вашем состоянии. Которое наводит меня на мысль о том, что договор о фиктивности нашего брака мне очень трудно будет соблюдать, — он чуть скосил на меня взгляд. — Я всё же мужчина. И когда привлекательная, — подумал и добавил: — Очень привлекательная женщина явно намекает мне на некоторую близость — пусть это и просто поцелуй — мне не всегда удаётся сдержаться. Так что хотелось бы выяснить на берегу. С вами что-то не так? Я как будто чувствую некоторые искажения в контуре вашей ауры.

Он что, и на такое способен? Да, Ренельд де Ламьер имеет в помощниках магов самого разного направления, но чтобы самому чувствовать заклятия…

— Думаю, ничего критичного. Но, если вы переживаете, я обращусь к доктору, — ответила я с такой сдержанной беззаботностью, что сама себе удивилась.

Ещё не хватало, чтобы герцог узнал, что на меня привязка, которая замкнута на него. Весьма малоприятная. Вот и сейчас мне страшно хотелось придвинуться к нему ближе. Ещё хоть на миг почувствовать этот чарующий запах мужской силы и — почему бы и нет! — властности.

Но к крыльцу уже подъехал экипаж Ренельда, и тот сразу ко мне повернулся. Лабьет вскочил тоже и встряхнулся.

— Тогда до встречи. Я возьму на себя все заботы по оповещению гостей о нашей помолвке. Список тех, кого вы лично хотели бы пригласить на бал, можете выслать мне. Ну и… — герцог слегка усмехнулся. — Вам придётся довольно спешно заняться выбором наряда. Все счета тоже высылайте мне. И прошу вас ни в чём себе не отказывать.

— О, это просто невероятно мило с вашей стороны, месье, — я улыбнулась так, что щёки затрещали. — Но пока вы мне не муж. А потому своё платье я оплачу сама. К счастью, имею возможность.

— Дело ваше, — развёл руками герцог.

И вдруг шагнул ближе, придержал меня за руку, сжав мои пальцы своими так, что я явственно ощутила помолвочное кольцо на безымянном. Проникновенно заглянув мне в глаза, Ренельд подался вперёд и не успела я испугаться, как совершенно невинно, почти невесомо коснулся моей щеки губами.

А он начинает входить в роль! Счастливый жених, мимолётные нежности… Только вот перед кем их сейчас выказывать? Перед кучером, который смотрит в спины своих лошадей?

Глава 5

Поездка к отцу явно пошла мне на пользу. После суматохи последних недель провинциальная, почти сонная жизнь слегка успокоила мою крайне взбаламученную душу. Только оказавшись в родном доме, я поняла, как же это мне было нужно: оказаться вдалеке от обычных дел, от опасностей, что, кажется, поджидали меня на каждом углу. И, конечно же, от Ренельда де Ламьера, от мыслей о котором меня точно не могли спасти никакие порошки Жеаны. Конечно же, с вестью о помолвке стоило съездить к отцу вместе с моим так называемым женихом. Однако прежде я решила хоть немного подготовить родителя к этому.

Можно было бы взять с собой хотя бы Оли. Но она, узнав, что я теперь невеста Ренельда, ожидаемо на меня разобиделась. Уехала сразу на другое утро, и теперь я даже н не знала, примет ли приглашение на бал в честь помолвки.

Отец же такую новость принял весьма стоически. Расспрашивал мало, больше интересовался тем, как у меня идут дела и не донимают ли меня дети почившего мужа. Кажется, он пока просто не мог поверить в то, что я ему сказала.

Но это не самая большая беда. От одной мысли о том, чтобы попросить месье очень-занятого дознавателя съездить к будущему тестю — познакомиться — мне становилось не по себе. И я решила отложить этот миг как можно дальше.

Пара дней почти в уединении — и я возвращаюсь в Эйл полная сил и надежд на то, что с оставшимися неурядицами справлюсь вполне легко.

И как одно из подтверждений всего, что ещё осталось постоянного и надёжного в этом мире, на крыльце меня встретила мадам Хибоу.

— Ваше сиятельство, — она даже спустилась мне навстречу. — Как доехали?

— Прекрасно. Но всё же хотелось бы немного дождя. Дорога очень пыльная. Просто мечтаю о ванной!

Я провела по щеке ладонью, явственно ощущая, что ещё немного — и от пыли её стянуло бы, как высохшую глину.

— Ох, мадам, — знакомым обеспокоенным тоном запричитала экономка.

Моё приподнятое, несмотря на усталость настроение, стремительно поползло вниз. Стоило вернуться — и меня на пороге поджидают очередные новости.

— С Ивлиной всё в порядке? — на всякий случай уточнила я.

— Да, мадам, — махнула рукой Селина. — Она с утра уже уехала на винодельню. Представляете! За ней заехал месье Орм!

Отчего же не представить. Кажется, Перетт всё больше и больше проникался очарованием аспирантки. В последний визит на виноградники я не обнаружила на своём столе традиционного букетика. Зато обнаружила его в вазе на прикроватной тумбе в комнате Ивлины — когда вернулась.

— Тогда что случилось?

— К вам утром с визитом приезжал незнакомый господин. Маг, судя по всему, — начала рассказывать мадам Хибоу по пути в мою комнату. — Сказал, что по важному делу от мадам Астер. Но вас, конечно, не было. Я предложила ему подождать. Вы же предупредили, что вернётесь сегодня к обеду. Но он отказался. Сказал, расположится в гостинице Пайета. И попросил выслать к нему посыльного, когда вы приедете.

Вот только незнакомцев-магов мне не хватало! Да и по какому поводу он мог приехать от Жеаны? Разве что…

— Имя он своё назвал? — я вошла в комнату и сразу распахнула окно пошире. Из затенённых мандариновых зарослей  внутрь тут же полилась чуть влажная прохлада.

Мадам Хибоу на миг задумалась.

— Имя-то у него такое… Благородное... Гаспар Конассьянс, — выдала она, явно довоьная тем, что сходу запомнила непростую фамилию гостя.

А я отметила, что явно где-то её слышала. Вот только в связи с чем? Кто знает. Может быть, в газете читала — там порой пишут о научных достижениях отдельных магов. Если он знаком с Жеаной, значит, скорей всего имеет отношение к медицине. Или косвенно с ней соприкасается.

— Что ж, отправьте к нему посыльного. Пусть сообщит, что я вернулась.

Но пока расторопный сын мадам Хибоу ездил в город, чтобы известить месье Конассьянса о моём приезде, я успела-таки принять ванну и даже перекусить с дороги. Потому маге встретила уже посвежевшей и готовой говорить о деле, что привело его ко мне.

Гаспар оказался мужчиной высоким, долговязым, уже перешагнувшим за черту среднего — даже для мага — возраста. На его худощавом лице выделялись две черты: нос с солидной горбинкой и потрясающе ясные голубые глаза. Да, раньше мы не встречались, иначе я запомнила бы.

— Добрый день, мадам д’Амран, — голос мужчины оказался довольно высоким, но приятным.

Я предложила ему присесть напротив за стол в моём кабинете. Если он приехал говорить о том, о чём я думаю, то нигде лучше не спрятаться от посторонних ушей, чем здесь.

— Что же привело вас ко мне?

— Дело в том, — улыбнувшись удивительно открыто, проговорил Гаспар, — что до меня дошли, скажем так, слухи о вашей проблеме. С заклятием. А я как раз маг-заклятийник. Так вот меня очень лично, в виде большого исключения, попросили помочь вам разобраться с этой неприятностью.

— Жеана попросила… — уточнила я на всякий случай.

Потому как нечто в выражении глаз, да и вообще всего лица месье Конассьяса наводило меня на некоторые подозрения.

— Что? — как будто не понял маг. — Ах, да, я и говорю, что я от мадам Астер.

— Она не передавала письма?

— Возможно, она хотела как-то вас уведомить. Но вы, насколько я знаю, были в отъезде. Я могу показать вам все необходимые сертификаты. С магическими печатями. Более того, порой я выполняю некоторые поручения при дворе. Если это вас успокоит.

Он сразу сунул руку в солидный тёмно-коричневый саквояж, что был при нём.

— Да, хотелось бы взглянуть. Не в обиду, конечно, — я тихо постучала кончиками пальцев по столу, наблюдая, как Гаспар выкладывает передо мной довольно пухлую папку с бумагами. — И я могу положиться на вас? Что вы не передадите никому ни слова о том, что я вам расскажу?

— Абсолютно! — кивнул маг. — Кстати! Поздравляю вас с помолвкой. Вчера прочитал в газете.

Так, а я пропустила. Впрочем, неважно. Раз Ренельд решил взяться за организацию помолвки сам, то вот пусть и занимается.

— Благодарю… — я откинулась на спинку кресла, медленно листая все документы, которые подтверждали, что месте Конассьянс и правда маг-заклятийник самого высшего ранга. — Даже не знаю, с чего начать... Но всё это довольно неприятно и немало нарушает нормальное течение моей жизни.

Ренельд

— Я видел Рауля Донжона с неделю назад, — уличный мальчишка поднял голову от туфли Ренельда, которую усердно полировал щёткой, и опасливо оглянулся. — Он появлялся в таверне “Белая рыба”. С кем-то говорил. Не из местных. А больше я его не видел.

Он вновь вернулся к делу.

— И никаких слухов о нём не ходило? — Ренельд чуть опустил край потрёпанного навеса над креслом, где сидел — чтобы оставаться в тени.

— Слышал, он съехал со своей старой квартиры, — сопливый доносчик шмыгнул носом и яростно потёр под ним тыльной стороной ладони. Отчего на щеке остался чёрный росчерк от ваксы. — Я могу поспрашать, где он сейчас. У парней, кто отирается в других районах Жардина…

Он с надеждой поднял взгляд на клиента. Таких значимых у него, верно, сроду не было. Не то чтобы Ренельду срочно нужно было почистить туфли. Тем более — не на улице. И уж тем более не в этом округе. Но сейчас просто не осталось других вариантов, как отыскать Рауля Донжона. Ведь, чем больше удавалось про него разузнать, тем подозрительнее всё это становилось.

Родители, к которым ездил Тибер, не видели сына уже почти год и знать не знали, где он может быть. Либо врали.

Алхимик, который закупал у друга Ивлины некоторые ингредиенты, тоже не встречался с ним уже больше месяца. Поговаривали, не так давно он связался с неким влиятельным человеком, от которого получил выгодный заказ — и потому другие дела на время оставил.

Но после всей шумихи, что поднялась вокруг Собирателя, он как будто стал чего-то бояться. На людях появлялся всё реже, часто менял квартиры, забираясь всё дальше на окраины Жардина.

— Поспрашивать нужно. И как можно более подробно. Всех, кто может что-то знать, — Ренельд поднялся с жёсткого дощатого кресла, чувствуя, как слегка онемели мышцы. — Вот тебе за труды. Если узнаешь ещё что-то полезное, получишь вдвое больше.

Он достал из-за пазухи несколько монет и сунул в чумазую ладошку чистильщика обуви.

— Где я вас найду? Ну, если что-то узнаю, — мальчишка с довольным видом встряхнул кулак, в котором приятно звякнуло.

— Просто не уходи из своего округа. Я сам тебя найду.

Ренельд перешёл на другую сторону улицы и быстро сел в свой экипаж. Лабьет тут же поднял голову, принюхался и явно сморщился.

“Терпеть не могу запах дешёвой ваксы. Отшибает нюх на раз-два. Аж слёзы из глаз. Ты что-нибудь разузнал?”

— Рауль недавно был в городе. Однако это не означает, что и теперь он здесь. Кого-то он явно боится. Потому и скрывается.

“Знаешь, ему действительно есть, кого бояться. Хотя бы тебя. Или меня, — шинакорн зевнул. — Напуганный таракан может далеко заползти.

С этой мало обнадёживающей мыслью, они и вернулись в Марбр.

— Надеюсь, пока меня не было, ничего важного не случилось? — Ренельд вошёл в свою приёмную, на ходу снимая фрак.

— Нет, всё спокойно, — не отрываясь от чтения каких-то бумаг, ответил Тибер. — Ну, насколько в Марбре вообще может быть спокойно. Однако ваша матушка интересовалась, где вы.

— Пока не докладывай ей, что я вернулся.

В кабинете Ренельд открыл окно.

Сегодня было не только жарко, но ещё и влажно, что давало хоть некоторую надежду на то, что к ночи пойдёт дождь. Небо затянуло тревожной дымкой. С запада неспешно наползали пышные облака.

“Тебе пора устроить себе здесь постель, — Лабьет деловито прошествовал к своему месту. — В кабинете ты бываешь чаще, чем в своих покоях”.

— Пока я не разберусь, как это всё связано…

“Надеюсь, мадам Конфетка сумеет тебя отсюда вытащить, — шинакорн покрутился и улёгся в пятне света от окна. — Лично я на твоём месте предполчёл бы этому просиженному креслу постельку жены”.

— О постельке, как ты выразился, речи у нас не идёт, — Ренельд усмехнулся.

“Ты такой забавный, когда обманываешь сам себя”.

— Зато я не буду прогонять тебя с кровати — и ты сможешь наслаждаться обществом своей конфетной возлюбленной сколько угодно.

“Аха-ха! — картинно расхохотался Лабьет. — Остановите кто-нибудь мой смех! Живот надорву”.

И насупленно замолчал, когда из приёмной донеслись приглушённые голоса. Но при этом весьма взбудораженные. Ренельд уже хотел нажать на диск войта, чтобы спросить у Тибера, что происходит, как тот вошёл сам. Слегка встрёпанный, с округленными от удивления глазами.

— Ваша светлость, к вам мадам д’Амран.

“Слава мясным обрезкам, она пришла!” — Лабьет тут же оживился.

Подскочил с места, встряхнулся, словно бы приводя себя в надлежащий вид.

Мариэтта тут же влетела в кабинет, словно маленький ураган. Светло-зелёное дневное платье делало её похожей на травинку, подхваченную ветром. Зато янтарные глаза так и обжигали негодованием.

— Доброго дня, ваша светлость, — поздоровалась она так, словно пожелала жениху несварения желудка.

— Мари, — выдохнул Ренельд, а затем уже понял, что назвал её просто по имени. — Вы не предупредили, что приедете.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Вы тоже забыли меня кое о чём предупредить!

Вдовушка мстительно прищурилась — и следом за ней вошёл весьма подавленный и разозлённый Гаспар Конассьянс. Похоже, порученное дело приняло не слишком приятный для него оборот. Ренельд махнул рукой, веля Тиберу уходить, и тот, с явным сожалением, закрыл за собой дверь. Ещё бы! Такое зрелище пропустит. Возможно, даже кровопролитное — судя по настрою графини.

— Вот, можете забрать своего шпиона, — выдала графиня, качнув головой в сторону месье Конассьянса и ударила по ладони снятыми перчатками. Так, словно вместо них была дубина.

“А я говорил тебе, Рен, это скверная затея! — пробубнил Лабьет. — Из королевского заклятийника плохой актёр. Посмотри, он же прямой, как твой путь к женитьбе. Ничего не может утаить”.

— Что случилось? — стараясь сохранить невозмутимый вид, поинтересовался Ренельд.

Мариэтта хмыкнула, воздев глаза к потолку, а Гаспар подошёл ближе и при этом зачем-то обернулся, словно кто-то стоял у него за спиной.

— Ваша светлость, я всё рассказал мадам д’Амран, — вздохнул он. — Ваша невеста грозилась натравить на меня охрану. А это, знаете ли…

— Я понял, — прервал его Ренельд. — Прошу простить меня, что всё закончилось этим. Я уверен, что и графине тоже очень жаль. Мы поговорим позже. Можете идти.

Гаспар раздражёно поклонился и, бросив на вдовушку последний мрачный взгляд, удалился. С явным облегчением.

“Вот так и теряют друзей, Рен”, — заключил Лабьет, проводив его взглядом.

— Скажите, — процедила Мариэтта, проходя дальше в кабинет, — вы за кого меня держите?

Она остановилась напротив Ренельда, разгорячённая собственным негодованием, что наполняло её глаза огнём, а щёки — заставляло пылать румянцем. Остро захотелось ущипнуть её за этот упрямо вздёрнутый подбородок. Слегка поддеть его, чтобы яркие губы Мариэтты раскрылись для поцелуя.

— С утра я держал вас за свою невесту и учтивую хозяйку, которая не станет угрожать расправой королевскому магу.

— Какая разница, королевский он или нет? Он пришёл в мой дом через обман! — вдовушка выдохнула, уже понемногу успокаиваясь. — Тем более я уже извинилась перед ним.

“Ну что ж, значит, всё не так плохо… — облегчённо вздохнул шинакорн. —  заклятийников, знаешь ли, обижать весьма чревато”.

— Это, кстати, был не совсем обман, — Ренельд прошёлся мимо тихо сопящей графини. — Ваша знакомая Жеана Астер действительно в курсе. Я разговаривал с ней. И именно она рассказала мне о том, что на вас заклятие.

— Что? — возмутилась Мариэтта с новой силой. — Жеана не могла рассказать…

Она осеклась, нахмурившись, словно о чём-то догадалась. И в следующий миг её аура, получившая подпитку гневом, плеснула в стороны ощутимой волной. К счастью, не обжигающей.

“Вот и всё, — хмыкнул Лабьет. — Занавес. Весь театр можно распускать на каникулы”.

А сам подобрался ближе, водя носом по воздуху, явственно греясь в лучах силы графини, насыщаясь ею всласть. Теперь весь вечер проведёт на шкуре у камина, вытянув лапы, словно в подпитии.

Мариэтта не стала его прогонять, однако одарила подозрительным взглядом. Чем немало расстроила. Шинаконрн досадливо фыркнул, но всё же решил подобраться ещё чуть-чуть.

— Так всё же оно есть. Заклятие, — Ренельд остановился и посмотрел на вдовушку через плечо.

Отпираться бесполезно — можно сказать, сама призналась. Пусть и пришлось пойти на несколько хитростей. Зато теперь всё должно стать немного проще.

— Ах вы!.. — Мариэтта сделала к нему шаг. — Сколько вы ещё будете совать нос в то, что вас не касается? Могли бы и сказать, что месье Конассьянс приехал по вашему поручению.

“Ой, думается, тогда Гаспар покинул бы её дом очень быстро. В сопровождении парочки нелестных выражений, которые она попросила бы тебе передать”.

Ренельд коротко рассмеялся.

— Не-ет. Вы состроили бы невинный вид и выпроводили его. Разумеется, напоив чаем на дорожку, — он сделал пару шагов обратно. — Вы не доверяете мне. Потому мне пришлось пойти на скрытный шаг. Однако не только с целью узнать о вас больше. Вы привезли Гаспара сюда, прежде чем позволить ему вмешаться — и тем убедили меня в том, что собственная безопасность вас всё же волнует.

— Теперь вы, наверное, очень мной гордитесь!

“Лично меня мадам Конфетка точно не подвела! Я рад, что она утёрла тебе твой высоко задранный нос, Рен, — важно проговорил Лабьет. — Но тут главное — не пережать. Иначе она закроется ещё больше”.

Он всё же ткнулся мордой в руку графини. Та рассеянно почесала его за ухом —  и Лабьет блаженно вздохнул, словно дождался наконец прощения за некоторую провинность.

— Я рад, что вы оказались достаточно бдительны, — кивнул Ренельд. — Но всё же я надеюсь, что обратитесь за помощью к месье Конассьянсу. Он и правда сумеет многое понять. Возможно, даже отыщет тот след, что приведёт нас к тому, кто наложил заклятие.

— Знаете, в какой-то момент я подумала, что это ваших рук дело, — Мариэтта отступила к столу, когда он приблизился ещё немного. — Слишком большая осведомлённость.

Лабьет недовольно заурчал.

“Рен, пока не говори ей. Рано”, — предупредил на всякий случай.

— Я знаю, — успокоил его тот. И сразу ответил Мариэтте: — Смысл?

Получилось слишком сухо, слишком через силу. Потому что с каждым мигом, что Ренельд видел перед собой вдовушку, мысли в голове ворочались всё более вяло. Словно заклятие было на нём самом. Похоже, снова аура шалит. И эти шалости пока не удавалось предугадывать.

— Чтобы заставить меня плясать под вашу дудку, — в том же тоне ответила Мариэтта.

— Если бы я хотел, то уже сделал бы это, — он улыбнулся.

И через миг вдавил Мариэтту бёдрами в стол. Она резко отклонилась назад, часто дыша, и в то же время словно бы окутала его собой: своей силой, тонким ароматом волос, теплом кожи и дыхания.

— И как мне это расценивать? — изогнула бровь, осторожно упираясь ладонью в грудь Ренельда.

— Как предупреждение, что о таких вещах, как заклятие привязки, вам стоит рассказывать мне сразу. Признаюсь, я знал, — он склонился к её лицу. — Почти с самого начала — когда ощутил всплеск силы, что всегда сопровождает такие заклинания. И надеялся, что вы расскажете мне сразу. Но вы решили скрыть. Ещё немного, и последствия этого оказались бы для вас… нежелательными.

— Что ж… — вдовушка горько хмыкнула. — Учитывая эффекты этого заклятия, они как раз были бы желательными.

Её голос дрогнул мягкими вибрациями, которые она, похоже, не могла контролировать. В воздухе словно что-то щёлкнуло — и Ренельд подхватил Мариэтту ладонью под затылком. Едва касаясь кожи, провёл губами вдоль её скулы и подбородка. Чуть ниже — по шее, чётко ощущая токи её силы. Графиня замерла, сжав в кулачке рукав его рубашки. Тихо выдохнула, явно удерживая себя от того, чтобы податься навстречу.

Аромат её ауры стал сильнее, жгучие нити света пронзили ауру Ренельда, разрезая привычную, спокойную тьму. Внося тревожное смятение и остроту в каждое ощущение. Всё окончательно померкло в жаркой мути, что наполнила голову вместо разумных мыслей.

“Рен! — откуда-то издалека донёсся голос Лабьета. — Рен! Руки прочь. Эй!”

Что-то дёрнуло его за одежду. Назад. Мариэтта качнулась следом, раскрывая губы — и с их сорвался тихий разочарованный вздох.

“Вот это ты поплыл... — протянул шинакорн. — Меня в пристрастии к сладенькому обвинял. А сам-то!”

— Похоже, если мы не перейдём к регулярной терапии, всё будет становиться только хуже, — Ренельд шагнул назад, разрывая любое соприкосновение с Мариэттой.

А она спешно отвернулась, словно опасалась, что даже пересечение взглядами толкнёт её на безумство.

“Не хочу тебя расстраивать, Рен, но, кажется, теперь мадам Конфетка будет держаться от тебя подальше, — критически заметил шинакорн, глядя ей в спину. — Какая уж тут терапия. Игры с заклятиями вообще редко когда заканчиваются хорошо”.

— Я не понимаю, что со мной случилось, — Ренельд провёл чуть подрагивающей рукой по волосам. — Как будто это заклятие вдруг отразилось на меня Похожее действие было у вдовушкиного зелья… Постой-ка!

Вот же Гаспар! Все эти пристальные взгляды напоследок были вовсе не случайны. А его умений вполне хватило, чтобы провести всё тонко и незаметно. Вот же морда заклятийная!

“Подожди пока он поможет Конфетке. Потом его убьёшь”, — кровожадно прорычал пёс.

— Знаете, я была лучшего мнения о вашей сдержанности, — вдруг проговорила графиня.

Похоже, уже пришла в себя. Даже её голос теперь звучал ровно, хоть она ещё избегала прямо смотреть на Ренельда. Может быть, ей было противно — кто знает. Но на её лице отражалась явная досада от всего случившегося.

— Мне жаль. Думаю тому, что случилось, была внешняя причина, которая не зависела от нас с вами. И чтобы это не повторилось, прямо сейчас отправляйтесь к Гаспару. Он очень толковый маг.

“Ну очень толковый и мстительный…” — процедил Лабьет, кружа рядом с Мариэттой и при этом тревожно её обнюхивая.

— О, я как раз собиралась это сделать! — растягивая губы в едкой улыбке, согласилась вдовушка.

— Я провожу.

— Нет! — она предупреждающе вскинула руку. — Не стоит. Меня может проводить… Тибер! Да, так будет лучше всего. Вашего общества на сегодня мне более чем достаточно! Ваша светлость...

Она холодно кивнула и вышла из кабинета так быстро, что Ренельд даже не нашёлся, что ещё ей ответить. Впрочем, сейчас самое время скорбно помолчать. Потому что эту сумасшедшую неловкость, которая только что случилась между ними, Мариэтта явно не скоро ему забудет.

“Надо как-то загладить, — задумчиво резюмировал шинакорн. — Есть идеи?”

Ренельд глянул в окно, чувствуя, как горячим покалыванием мелкие осколки ауры графини всё ещё пробегают под кожей.

— Над идеями стоит поразмыслить. Но кое-какие есть.

Скоро Тибер доложил, что мадам д’Амран и правда пошла к месье Конассьянсу. Пробыла она там довольно долго. А может, просто заклятийник не торопился к Ренельду с отчётом.

Тот уже успел погрузиться в дела, когда Гаспар всё же пришёл.

— Как ты? — спросил с порога.

И его взгляд при этом как будто стал виноватым. Всего на миг.

— Катись в Бездну, — Ренельд посмотрел на него искоса. — Что за шутки? Тебя так задело то, какой приём тебе оказала мадам д’Амран?

“Погонял бы я его по Марбру, — вздохнул Лабьет. — Да лень тратить время на такого мелкого пакостника”.

— Ну прости… — Гаспар развёл руками. — Я был зол. Эта твоя графиня просто… — он помолчал, явно подбирая подходящее слово. Но, похоже, тех, за которые он не получил бы кулаком в лицо, не нашлось. — Она любого с ума сведёт, в общем. Знаешь, в какой-то миг я поверил, что она привяжет меня к стулу и начнёт пытать. Сама.

“О, надо было соглашаться, — шинакорн ревниво уставился на мага. — Ему понравилось бы”.

— И за это ты решил поставить меня в двусмысленное положение? — Ренельд откинулся на спинку кресла, глядя, как маг садится напротив.

— Я всего лишь бросил в тебя слабым заклятием отражения. И, судя по тому, какой взволнованной и злой пришла графиня ко мне, эффект вышел чуть сильнее, чем я рассчитывал, — Гаспар всё же не смог сдержать довольную улыбку.

— Я думаю пересмотреть поощрения для тебя, насчёт которых собирался поговорить с его величеством.

— Перестань! Мы квиты.

Заклятийник возвёл очи горе, когда Ренельд протяжно посмотрел на него исподлобья. Ему вообще следовало бы радоваться, что за такие выходки он поплатился только парой оправданий.

— Что ты понял о заклятии? — пришлось прекратить пустые пререкательства.

— Оно не такое простое, как я думал поначалу, — сразу посерьёзнел Гаспар. — Есть подозрения… — он вздохнул. — Что его может снять только хозяин. Формула сложная и мне не знакома. Кажется, похожа на многие, что я видел, но некоторые части её будто потеряны. Поэтому цепь прерывается.

— Что это значит? В нём ошибки?

Ренельд даже подался вперёд, опершись локтем на стол.

“Бедная моя Конфета! — простонал Лабьет. — Узнаю, кто виноват, отгрызу всё лишнее”.

— Нет, они просто теряются в тёмной части ауры. Словно их прячут, маскируют… — Гаспар понизил голос. — И знаешь, что я понял? Когда присмотрелся лучше.

— Что? — без особой надежды уточнил Ренельд.

— Это напоминает те знаки, что ты дал мне для анализа. Строение некоторых элементов прямо точь-в-точь...

Он многозначительно замолчал, приподняв брови, явно ожидая ответной реакции собеседника. Ренельд медленно выдохнул, растирая лоб пальцами. Только этого ещё не хватало! Что вообще может быть хуже?

— Хочешь сказать, у магических ловушек и этого заклятия один и тот же создатель?

— Именно, — кивнул маг. — И, боюсь, он теперь знает, что заклятие находится в активной фазе, а значит, может попытаться его замкнуть. Раз уж такова была его цель. Но, как ни странно, есть и положительная сторона: в этом случае вскроется полная формула, тогда его проще будет снять. И может быть, даже это поможет продвинуться в деле сбора формулы ловушки.

— Ты в своём уме?! — Ренельд сжал ладонь в кулак и грохнул им по столу. — Предлагаешь позволить Собирателю связать себя с Мари?

Гаспар вскинул руки в капитулирующем жесте.

— Нет! Я не самоубийца, чтобы предлагать тебе это. Но как тот, кто пробудил заклинание, ты вполне можешь завершить его сам.

“Знаешь, Рен,— усмехнулся Лабьет, с явным интересом выслушав Гаспара, — я в целом не против, если бы ты попытался… Но думаю, против будет Конфетка”.

Глава 6

— Всё же очень рад, что вы выбрали именно этот цвет атласа, — портной ещё раз обошёл вокруг меня, разглаживая складки на пышною юбке помолвочного платья. — Чудесно освежает! Вы согласны, мадемуазель?

Месье Паскаль повернулся к Ивлине, которая сидела на диванчике чуть поодаль и с интересом меня разглядывала.

— Полностью согласна, — она улыбнулась. — Я же говорила, что оттенок цветущей глицинии будет лучше всего.

Я повернулась боком, оценивая силуэт в огромном зеркале примерочной комнаты.

Всё же мастер Паскаль в очередной раз доказал, что он один из лучших в своём деле! Всё сидело просто идеально. Юбка ровно такой пышности, как надо, каждая оборка и складка на своём месте. Остались только детали, скрепление некоторых швов — и вечерний туалет для бала в честь моей — грех Первородных! — помолвки будет готов.

Чуть припылёный сиреневый цвет не придавал мне лишней наивности, но и не выглядел мрачным — всё же я невеста! Отделка лифа, подола и рукавов кружевом и атласной тесьмой не смотрелась слишком вычурно — как я и просила. Зато дорогие ткани и безупречный крой говорили сами за себя.

В общем, контрольной примеркой я осталась полностью довольна. И как любой женщине, которая ценит красоту вещей не меньше их практичности, собственное отражение в зеркале ощутимо приподняло моё настроение.

— Принесу перчатки! — спохватился мастер. — Посмотрим с ними.

Он спешно вышел.

Я повернулась к Ивлине, которая смотрела на меня с лёкой задумчивостью и даже улыбалась — своим мыслям.

— У тебя новый кулон? — спросила как бы невзначай. Хоть заметила его ещё утром.

Раньше Ивлина не слишком жаловала украшения — может, у неё их попросту не было. А вот сегодня она красовалась обновкой: судя по блеску сложной серебряной цепочки и небольшой подвески в виде замысловато оплетённой усиками грозди винограда. Весьма символично, надо сказать... Наверняка тот, кто его подарил, был бы не прочь преподнести и золото — к примеру — но побоялся. А значит, во взаимности симпатии ещё не до конца уверен.

— О! — Ивлина тут же схватилась за миниатюрную гроздь. — Это подарок месье Орма. В благодарность за помощь в излечении виноградника.

Что ж, вряд ли Перетт не догадывался, что за помощь в излечении я уже пополнила счёт аспирантки на весьма значительную сумму. Но такой подарок для девушки, похоже, был более приятным и значимым. Её глаза наполнились явственным теплом, а выражение лица тут же стало чуть отрешённым.

— Очень мило! Месье Орм всегда очень внимателен к тем, кто ему не безразличен, — намекнула я на всякий случай. — Мне показалось, вы с ним проводите довольно много времени вместе.

— По работе, — чуть торопливо уточнила Иви.

Я отвернулась, пряча улыбку. Да-да, при зарождении отнощений многое можно списать на работу и необходимость находиться рядом.

Однако, где же месье Паскаль?

И словно услышав мои мысли, мастер сразу вернулся. Почему-то с двумя коробками: побольше и поменьше — и весьма озадаченным видом. Ту, в которой скорей всего лежали перчатки к платью, он отложил в сторону. А вторую — оставил.

— Ваше сиятельство… — подошёл степенно и как будто даже чуть торжественно. — Это передали вам. Ваша охрана проверила — говорят, всё в порядке.

Я чуть склонилась, разглядывая поблескивающий золотом вензель на крышке. Его  знали все уважающие себя аристократы Гриффанружа. “Ювелирная мастерская Поля Рейона” — именно это означали завитки тиснёной эмблемы.

— Нет никакой записки? — я взглянула на мастера.

Тот пожал плечами. И мне стало жутко любопытно, что это за очередной подарок на мою голову? Хотя, судя по форме коробки, скорее на шею. Месье Паскаль поднял крышку — и даже Ивлина, которая подошла, чтобы тоже взглянуть, тихо ахнула.

— Это что, вайлеты? — посмотрела на меня, наморщив лоб. — Знаете, я вайлеты видела только в Санктуре. На занятиях по магической минералистике. Да и то они были очень маленькие. Прямо-таки малюсенькие.

Те, из которых состояло сдержанное, но от того не менее роскошное ожерелье, тоже были не с кулак. Но при этом такого размера, что ясно говорил о статусе того, кто их приобрёл.

Я невольно нахмурилась, заметив, что в небольшом кармашке на внутренней стороне крышки всё же лежит конвертик. Выдернула его, а затем достала записку.

“Вам они пойдут больше, чем мне”.

Вот же месье люблю-широкие-жесты дознаватель! Я едва не расхохоталась.

Даже без записки можно было догадаться, от кого этот подарок с двойным дном. Но Ренельд де Ламьер не мог смолчать. И мне даже захотелось оглянуться: откуда он вообще узнал, что сегодня я еду к портному? Повсюду его глаза и уши!

С того вопиющего столкновения в Марбре мы с ним не виделись. Однако это не означало, что я не вспоминала о нём постоянно, каким бы делом ни была занята. Жаль, порошки Жеаны лишают меня только снов, а не всего этого безобразия, что творится в моей душе и мыслях!

Ивлина помогла мне надеть ожерелье — и оно просто идеально легло не только к цвету моей кожи — о чём я уже знала — но и к оттенку платья.

— Постойте! — вдохновенно воскликнул портной.

Умчался куда-то, а затем вернулся с длинным отрезом плотной атласной ленты. Приложил её к лифу платья и удловлетворённо кивнул сам себе.

— Если вы не против, я  дополню отделку этим. Будет просто безупречное сочетание.

— Конечно, — я осторожно коснулась прохладных камней. Они пронзили кожу лёгким покалыванием. — Тут я вам полностью доверяю.

Скоро мы распрощались с мастером Паскалем. Но, прежде чем сесть в экипаж, Ивлина кое о чём вспомнила.

— Я сейчас! — она глянула на противоположную сторону улицы. — Забегу вон в ту пекарню…

Пекарню? Я проводила её взглядом. Не припомню, чтобы Ивлина особо любила выпечку. Но сегодня она ещё собиралась на винодельню — а вот Перетт, насколько я знала, очень уважал некоторые сладости. Никак для него старается...

Я уже успела о многом поразмыслить, водя ладонью по коробочке с ожерельем, когда поняла, что аспирантки нет слишком долго. Может, пора отправить за ней кого-то из сопровождающих, что стояли у дверцы кареты в ожидании? Теперь один из мужчин во время поездок всегда находился внутри. Другой — на козлах рядом с кучером. Но едва я высунулась в оконце, чтобы распорядиться насчёт Иви, как она вернулась.

И судя по тому, какими бледными были её щёки и ошарашенным — взгляд — повергли её в такое состояние вовсе не цены на булочки с марципаном.

Она торопливо юркнула в карету, но захлопнула дверцу как раз перед носом охранника, который собирался сесть следом. Я подняла руку, веля ему пока остаться снаружи.

— Что случилось?

Ивлина покусала губу, глядя на кулёк с выпечкой в своих руках, покачала головой, словно сама не могла поверить в то, что видела.

— Я… По дороге обратно, — затараторила она громким шёпотом, — меня перехватил Рауль.

— Что?! — я подалась вперёд, ощутив желание дёрнуть аспирантку за волосы, чтобы привести в чувство. — И ты не позвала на помощь?

— Он ничего мне не сделал! — вытаращила глаза Иви. — Просто хотел поговорить. Сказал, что не вредил мне. Тогда. И он знает, что месье де Ламьер ищет его. И ещё ищут другие люди — которые, возможно, хотят его убить.

— Я тоже могу сказать что угодно! — пришлось чуть осадить её. — Может, он просто хочет оправдаться! Наверное, догадывается, что ты взялась его выгораживать.

— Я не выгораживала! — возмутилась аспирантка. — Он просил передать… Месье де Ламьеру, что хочет с ним встретиться. Прежде чем его схватят и заключат под стражу, хочет поговорить и что-то объяснить. Вот!

Она достала из сумочки — гораздо меньшей, чем обычная её рабочая торба — свёрнутый вдвое листок.

— Что это?

Я забрала его и прочитала, что там написано. Место и время встречи: район Жардина, как и можно было бы предположить, не самый благополучный, место заброшенное… Отчего-то мне сразу стало нехорошо, как представила, что Ренельда там может поджидать ловушка. Почему нет? Вряд ли его расследование безразлично тому, на кого он ведёт охоту. Да тому же Раулю…

— Я сама передам это месье де Ламьеру.

Ивлина опустила руку, передумав возвращать себе послание.

— Да. Вас к герцогу допустят быстрее, чем меня, — она усмехнулась, но совсем не весело.

И отчего-то, мне стало немного обидно за Перетта. Стоило лишь Ивлине столкнуться с некогда любимым ею мужчиной — и она забыла, кажется, обо всём на свете. Солнечно-задумчивое выражение сошло с её лица, а глаза наполнились темнотой воспоминаний.

Я велела сразу ехать в Марбр: велика вероятность, что Ренельда удастся застать именно там.

К счастью, в королевской резиденции, кажется, уже все подряд знали меня в лицо. Как и о том, что теперь я — ни больше, ни меньше — невеста возможного наследника престола. Конечно, это значительно облегчало любое дело или встречи — но в то же время было настолько непривычным, что становилось не по себе.

Однако с большим сожалением Тибер сообщил мне, что его светлость давно уже уехал. И вот какая незадача: как раз, чтобы встретиться со мной в моём же доме.

В очередной раз наши интересы вступили в немалый конфликт.

— Что ж, очень жаль, — я развела руками. — На случай, если мы с его светлостью вновь разминемся, передайте ему, что у меня для него очень важное сообщение. По поводу расследования.

Тибер оживился и с готовностью закивал:

— Конечно, ваше сиятельство!

Какой всё же милый молодой человек… Кажется, Ренельд зря его прижимает, не даёт подняться — похоже, решил как следует помотать на побегушках, прежде чем доверить какое-то серьёзное дело. Деспот зеленоглазый!

Распрощавшись с помощником, я поспешила обратно: неровен час и правда месье дознаватель не дождётся меня. Хоть встречи с ним при моих-то фееричных ощущениях от заклятия — удовольствие ниже среднего. А этот хвалёный Гаспар язык-сломаешь-Конассьянс что-то не торопится расшифровывать формулу. Сколько дней прошло — а от него ни одной обнадёживающей вести!

— Мадам д’Амран! — внезапно окликнули меня со спины.

Я как шла, так едва и не подпрыгнула на месте: уже перестала обращать внимание на то, кого встречаю на пути. Это теперь для меня обычное дело: стоит только погрузиться в воспоминания или размышления о Ренельде, разрази его гнев Первородных, де Ламьере. Моя вечная головная боль, этот несносный, непостижимый мужчина!

Я обернулась, уняв сбившееся дыхание: широким шагом меня нагонял посол Сьерво — герцог Эктор Балленас. Как и всегда, удивительно утончённый — при всей крепости фигуры и широте плеч. Сегодня он был в сопровождении не только нескольких придворных, но и незнакомого мне молодого мужчины, весьма заметно на него похожего. Неужто сына?

Мужчин рода Таури всегда можно отличить от других: такую густую родословную не спрячешь за примесью чужеземной крови.

— Ваша светлость… — я кивнула послу, когда он приблизился.

— Просто невероятная радость и удовольствие видеть вас, графиня… — Эктор тоже приветственно наклонил голову.

А вот его молодой спутник сделал это гораздо более сдержанно. Как будто не мог даже на миг прервать внимательное изучение меня.

— Позвольте представить вам,  — герцог взмахнул рукой. — Мой старший сын Виктор.

Я коротко скользнула взглядом по его лицу, попутно отметив, что он весьма красив. Так же жгуче и выразительно, как и родитель. Чем-то они даже были похожи с Ренельдом. Вот только мой жених выглядел гораздо внушительнее него — может, в силу возраста.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Но то, что Виктор сильный маг, я даже не собиралась подвергать сомнению. Он едва не искрил: как будто не так давно познал свою мощь и не всегда умел полностью ей владеть. Впрочем, может, просто красовался. В конце концов, он будет главным соперником Ренельда в схватке за право стать преемником короля Ивена.

— Очень приятно, месье, — я улыбнулась, стараясь не обращать внимание на острый и как будто слегка недоброжелательный интерес Виктора.

— Взаимно, мадам, — его голос оказался ровным, словно каменная столешница. — Поздравляю со скорой помолвкой. И благодарю за приглашение на праздник в честь неё.

— Это будет большая честь, видеть герцога и вас, в такой важный для нас с… Ренельдом день.

Как же предательски я споткнулась на имени своего жениха! А ведь должна мурлыкать его, словно великую усладу для своего слуха. Наверное… Влюблённая я невеста или кто, в конце-то концов?

— Жаль, что сейчас вы погружены в хлопоты, — вздохнул посол. — Но я надеюсь, что мы ещё обсудим с вами начатый вопрос по закупке вина. Хочу по возвращении в Сьерво преподнести подарок его величеству Тирсо Третьему. Он большой ценитель…

Виктор отчего-то едва заметно усмехнулся. И его взгляд вполне себе ощутимо скользнул по моей фигуре вниз и обратно — к лицу. Захотелось поёжиться, а ещё почему-то — хорошенько шлёпнуть его по щеке.

— Да, разумеется, ваша светлость! — бодро ответила я, едва не переминаясь на месте от острого желания скорее закончить это знакомство. — Но сейчас я, к сожалению, должна торопиться! Однако хочу вас уверить — для его величества я отберу вино из самой лучшей части урожая.

Видно, это посол и хотел услышать — что его король не останется без презента из-за моря. Потому что сразу после этого меня благополучно отпустили. Я уже сделала несколько шагов прочь, как до моего слуха донеслось приглушённое фырканье:

— Думал, она старше…

Вот же хлыщ надменный! Всегда считала, что Ренельду в этом нет равных — но, похоже, и тут Виктор Балленас намеревался его обскакать. Но ничего не попишешь: придётся терпеть его на балу, улыбаться и делать вид, что в упор не вижу этих липких, словно прикосновение лягушачьей лапки, взглядов.

Бестолковая езда по городу немало меня утомила. Из головы всё никак не шла встреча с послом. И разговор Ивлины — теперь удручающе молчаливой — с этим Раулем Донжоном. Он как будто плеснул чернилами ей в душу.

Однако дома меня ждало ещё одно испытание. О котором меня и предупредила мадам Хибоу. Кажется, с очередным визитом герцога в этот дом она относилась к нему всё благосклоннее.

— Его светлость ждёт вас на террасе, — трепетным полушёпотом сообщила она. — уже давно. И не уезжает. Как будто у него к вам важный разговор.

От сочетания слов “важный разговор” и “Ренельд де Ламьер” у меня мелко затряслось где-то под правым глазом. Ещё пара встрясок — и достанется его светлости дёрганая невеста.

Держа в руках коробку с ожерельем, я вышла через двери гостиной на тихую террасу — и сразу заметила темноволосую макушку герцог над спинкой плетёного кресла. Затем — вытянутые лапы Лабьета, который лежал у его ног. Впрочем, на моё появление отреагировал только шинакорн. Вскинулся, встопрощил уши и тут же завилял хвостом, едва не пританцовывая на месте.

А вот Ренельд остался неподвижным. И только обойдя его сбоку и заглянув в его лицо, я поняла, почему. Он попросту спал. Несколько напряжённо, словно в любой миг готовый вскочить и действовать. Я приложила палец к губам, посмотрев на Лабьета — и тот вопросительно склонил голову набок, переводя взгляд с напарника на меня и обратно.

— Обживаетесь, ваша светлость? — задушевно произнесла я на ухо месье дознавателю.

Первый раз вижу его таким умиротворённым — так и хочется пощекотать под заросшим короткой щетиной подбородком. Пожалуй, только ради этого можно  было бы просыпаться рядом с ним по утрам. А потом просто сбегать, пока он не открыл глаза.

Но сбежать не удалось. Твёрдые, точно стальные пальцы сомкнулись у меня на запястьи. Короткий рывок — и я совершенно возмутительным образом шлёпнулась на колени Ренельда. Коробка с ожерельем вылетела из рук и едва не зашибла Лабьета, который заполошно подпрыгнул с места и отскочил в сторону.

“Конфета!” — вспыхнуло у меня в голове нечто совершенно абсурдное.

Какая конфета?! Что за?..

— Шутки шутите? — дыхание герцога коснулось виска. — Осторожнее. С этим расследованием я становлюсь очень нервным.

— А всякую чушь вы, наверное, спросонья несёте? — я вывернулась из его рук. Хоть моему стремительно мягчеющему тельцу этого не хотелось. — Как вы меня назвали?

Проклятье, аж жарко стало — за какой-то ничтожный миг, что находилась с ним рядом. Ладно, не просто рядом — очень и очень близко!

— Как я вас назвал? — не понял герцог.

Но отпустил меня. Видимо, на всякий случай. Потому как, либо у меня с головой уже не всё в порядке, либо у него язык живёт своей жизнью… Либо. А вот тут я едва удержалась от того, чтобы посмотреть на шинакорна, который сердито пыхтел позади. Такое уже было со мной. Да-да! Я прекрасно помнила. Но вот поверить в это было всё так же трудно.

Ну же, Лабьетик! Скажи ещё что-нибудь! Или как там… подумай, что ли.

Но пёс молчал — и это странное и совсем неуместное слово “конфета” ни капли для меня не прояснилось.

— Неважно, — я махнула рукой. — Что-то же вы явно обо мне подумали.

— Да. Я подумал, что вам очень сложно угодить, — размеренно произнёс месье дознаватель — и посмотрел куда-то мне под ноги.

Я проследила за его взглядом: коробочка с ожерельем лежала сейчас у края моего подола. Лабьет недовольно заурчал. Тихо так, осуждающе: мол, ай-яй-яй, нельзя так с дорогими вещами.

— Нечего было меня дёргать, как дверной колокольчик!  — бодро парировала я, торопливо поднимая подарок.

— Не нужно было подкрадываться, — криво усмехнулся герцог.

— Просто вы очень органично смотритесь в этом кресле, ваша светлость. Хотелось полюбоваться. Пожалуй, когда переберётесь в Эйл в качестве моего мужа, я постелю вам на террасе.

Ренельд задумчиво почесал Лабьета по макушке, чему-то улыбаясь. А пёс явственно закатил глаза и вздохнул, слегка тряхнув ушами — и многозначительно переглянулся с напарником. Мол, что с глупой женщины взять...

— Нет. Скормить меня садовым насекомым вам не удастся, Мари. Потому как вы переедете в Энесси, — месье стою-на-своём дознаватель снова вперил меня леденящий малахит своих глаз.

Колдовской и какой-то особенно гипнотизирующий. Не удивлюсь, если его многогранная светлость обладает и такими умениями. В конце концов, возможности тёмных аур не до конца изучены.

— Вы с ума сошли? — взяв себя в руки, возмутилась я. — Здесь моя винодельня! Мои арендаторы! О том, чтобы уехать на много миль отсюда, не может быть и речи! Лучше нам остаться каждому в своём доме. Мы взрослые состоявшиеся люди. И встреч на выходные, чтобы подержаться за руки на публику будет вполне достаточно.

Ренельд приподнял брови.

— Видно, вы плохо знакомы со светским обществом. По крайней мере, до испытаний на место преемника короля, нам нужно будет изображать пылких супругов особенно убедительно.

— Любопытно, какую степень убедительности вы имеете в виду, если мы договорились о фиктивности брака?

— Вот в этом и вопрос, мадам, — герцог вдруг встал и прошёлся мимо меня до перил террасы. — Об этом я и хотел с вами поговорить. В связи с тем заклятием, что на вас действует, всё несколько усложняется.

— Ну да, я должна была догадаться, что приехали вы сюда не ради чая или даже бокала вина, — мне хотелось смеяться и в то же время что-нибудь разбить. — Но позвольте прежде высказаться? Пока меня не утащило в дебри нашего наверняка занимательного разговора о супружеских обязанностях.

Я сунула руку в ридикюль, что лежал рядом на столике, и вынула оттуда записку от Рауля Донжона. Ренельд как будто сразу всё понял, забрал её и пробежался взглядом по строчкам. Его брови сошлись к переносице. Лабьет тоже сунул нос в послание, обнюхал его внимательно и неспешно. И вопросительно уставился на напарника.

— Откуда это у вас? — строго спросил герцог. — Кто передал?

— Сам Рауль. Подкараулил Ивлину, сказал, что хочет встретиться с вами срочно, а затем скрылся. Я могу позвать её, пока она не уехала на винодельню.

— Да, будьте добры... — задумчиво проговорил месье почуявший-след дознаватель. — Будьте добры передать ей, что я жду её в экипаже. Мы вместе поедем на то место, где она в последний раз видела Рауля. Возможно, Лабьет сумеет почуять какой-то след.

Ренельд уже направился было к двери в гостиную, но шинакорн вдруг резко сел и требовательно рыкнул — даже я вздрогнула.

— Ах да, — герцог взмахнул запиской. — Сегодня я планирую поужинать с вами. Если вы пригласите, конечно.

— Не оставлять же вас голодным, — я усмехнулась.

У моего повара сегодня прямо праздник! Сам герцог Энессийский решил-таки отведать его блюда.

— Нам и правда придётся обсудить очень важный вопрос, Мари, — его светлость окинул меня неспешным взглядом. Добавил, подумав: — И я всё же очень хочу увидеть на вас это ожерелье.

И сказано это было таким тоном, будто, кроме ожерелья, он не хотел больше видеть на мне никакой одежды.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Ренельд

Рауль Донжон явно предполагал, что его попытаются найти. Либо Ренельд, к которому он, со слов мадемуазель дю Пойр, решил обратиться за помощью, либо тот, кто искал его в гораздо более недобрых целях.

Лабьет поначалу даже напал на слабый след. Но тот оказался слишком запутанным, будто Рауль нарочно добирался до места своего нынешнего обитания какими-то невероятными закоулками. К тому же этот шлейф так ни к чему и не привёл.

В какой-то миг шинакорн резко остановился, дёрнулся — и рванул обратно к Ренельду, завывая так, словно ему оттоптали хвост.

“Проклятье! — стонал он, чихая и вертя башкой. — Какая же вонь! Да бездная Клоака смердит не так сильно. Что это за дрянь?”

Оказалось, что Рауль решил сбить возможных ищеек с пути, разбрызгав вокруг раствор едкого сока Олентия Грамира. Такой вывод сделала аспирантка, принюхавшись на том месте, где шинакорна, собственно, и подбросило. Эта самая Олентия тоже была растением из Бездны. Похоже, там вообще ничего порядочного не росло — только яды и всё, что с ними связано.

Расстроенный пёс всю обратную дорогу до имения Эйл лежал на сидении кареты, понуро опустив нос. То и дело он чихал, тёр морду лапой и вздыхал, откровенно страдая.

“Всё отдал бы, чтобы немедленно ткнуться мордой в колени мадам Конфетки”, — наконец мечтательно протянул он.

— У тебя ничего нет, — напомнил Ренельд. — Ну, кроме ошейника.

“Это ведь смотря какой ошейник. Мой тоже стоит немало. А уж тот, что ты подарил графинюшке… Но даже в благодарность за него она не позволит тебе уткнуть лицо в свои колени. А мне — позволит. Просто так”.

Он торжествующе покосился на напарника.

Не то чтобы Ренельд жаждал прильнуть к коленям Мариэтты — но это было бы неплохим завершением столь суматошного дня. Вон, мадемуазель дю Пойр вообще дремала, прислонившись головой к стенке кареты. Все её планы на сегодняшний день рухнули. Солнце уже склонилось к закату — и на винодельню она не попала.

И что-то подсказывало Ренельду, что на ужин они тоже опоздали. А значит, можно только догадываться о том, насколько Мариэтта рассержена подобным пренебрежением.

Наконец уставшие лошади втащили экипаж в гору. Сухо распрощавшись с Ренельдом, Ивлина отправилась в свою комнату, а вот ему пришлось остаться в гостиной. Хмурая экономка сразу отправилась докладывать хозяйке о том, что гости всё же прибыли.

“Мда… — заключил Лабьет, укладываясь на ковре у дивана. — Похоже, нам здесь уже не рады. Всё блохастому коту под хвост”.

Мариэтта, похоже, вообще не торопилась спускаться. Как сообщила мадам Хибоу, она уже собралась ложиться спать. Экономка сухо предложила Ренельду чаю — чтобы скрасить ожидание, хотя он не отказался бы от бокала хорошего вина.

— Признаться, я уже начала сомневаться, что поняла вас правильно, — голос графини,  наконец донёсся с лестницы и вырвал Ренельда из лёгкой задумчивости. — За ужином я размышляла: а может, вы сказали, что приедете завтра? Или через неделю…

Он повернул голову — Мариэтта неспешно спускалась в гостиную — уже одетая в домашнее платье и отороченную кружевом накидку поверх него. В чуть распущенном запАхе виднелся белоснежный ворот тонкой сорочки.

В какой-то миг Ренельду стало абсолютно всё равно, что она говорит — пусть бы с её губ срывались даже бранные слова. Он пожалел, что ни разу не приехал в Эйл так поздно, чтобы застать Мариэтту вот такой: слегка уставшей, не столь строгой, как днём, не закованной в доспех корсетов, жёстких воротников и плотных, почти хрустящих тканей.

Она подошла, шурша коротким шлейфом накидки по ковру — и опустилась в кресло сбоку от дивана. Лабьет-подлиза тут же подскочил с места и, как и мечтал, обрушил свою тяжеленную голову ей на колени. Сладостно вдохнул, не забывая повиливать хвостом.

“О да… — казалось, сейчас он закатит глаза. — Ну же, Конфета, ну погладь меня. Я столько страдал!”

И Мариэтта погладила шинакорна по макушке, чем повергла его в состояние, близкое к эйфории.

—  Прошу прощения, мадам, — проговорил Ренельд. — Но нас задержали поиски Рауля. Я рассчитывал, что мы всё же отыщем то место, где он сейчас живёт.

— И как? Нашли? — графиня приподняла брови.

— К сожалению, нет. Придётся встречаться с ним на его условиях.

Она хмыкнула.

— А вы не очень любите чужие условия. Только свои, да? — её голос стал ещё холоднее. — Ужин подадут вам в вашу комнату.  А пока я готова выслушать вас. Ведь вы приехали сюда уже второй раз за день для очень важного разговора. Что-то связанное с сутью нашего брака? И нашими договоренностями? Потому не будем терять время. Мы все устали за день. Я не так давно вернулась с винодельни. И мне хочется отправиться спать. Завтра я должна присутствовать на Совете Санктура по стипендиатам Фонда д’Амран.

Ренельд выждал паузу, внимательно разглядывая совершенно ничего не выражающее лицо Мариэтты. Неужели и правда обиделась? Ведь ей, кажется, должно быть всё равно.

— С вашим заклятием всё не так просто, — принялся он объяснять без предисловий. —  Гаспар начал разбираться в формуле, но многие её части скрыты — а значит, расшифровать её почти невозможно. Но есть иная возможность для скорейшего избавления от него. Если завершить предусмотренный заклятием ритуал. Тогда спрятанные части формулы заклинания могут вскрыться — и Гаспару легче будет создать нейтрализующее заклятие.

“Ой, да в речи обвинителя на суде больше страсти, Рен! — возмутился Лабьет, приподняв голову с колен графини. — Вот честное слово, в кого ты такой отбитый?”

— Что прикажешь делать? — огрызнулся Ренельд. — Броситься на Мари с поцелуями?

“Нет. Тут можно и отхватить весьма агрессивных ласк. По голове”.

— Другими словами, мне нужно лечь с вами в постель… — после задумчивого молчания проговорила графиня.

— Я просто излагаю вам ситуацию. И предлагаю решение.

Мариэтта вдруг встала и даже повернулась к лестнице, как будто собралась наверх.

— Поднимемся в спальню? — её слова показались каким-то обманом слуха.

“Не понял… — буркнул Лабьет, недоуменно глядя ей в спину. — Ты что-нибудь понимаешь, Рен?”

— Не совсем… — хмуро ответил тот. И обратился к Мариэтте: — Что, простите?

Та обернулась, растягивая губы в едкой улыбке.

— Поднимемся в спальню. Или предложите “раскрывать” заклятие и... всё остальное здесь? — она потянула конец пояска, развязывая его — и запАх накидки разошёлся в стороны. Ещё пару мгновений Ренельд пытался осознать это наваждение. Но на твёрдую землю его вернула следующая фраза графини: —  Такую мою реакцию вы представляли себе, когда ехали сюда на ночь глядя? Да, ваша светлость?

Это даже какое-то облегчение: мир не сошёл с ума.

— Нет, — Ренельд встал, одёрнул фрак, этим простым движением окончательно возвращая себе ощущение реальности. — Как раз нет.

Он подошёл к графине, не собираясь оставлять между ними преград кресла, стола с вазой, наполненной цветами — и даже толщи этого напряжённого воздуха.

— Я не знаю, что вы там себе вообразили. С этим вашим Гаспаром, — Мариэтта качнулась ему навстречу — и теперь во всей красе можно было увидеть, как разгорается пламенем негодования её взгляд. — Но если считаете, что я с радостью прыгну в омут привязки с… вами! — ради весьма мутной надежды на избавление от неё… Вы очень сильно заблуждаетесь.

— Всё это не доставляет мне радость, мадам. Но я сам видел формулу — от неё и правда одни клочки, из которых трудно что-то собрать. И, похоже, заклятие на вас наложил сам Собиратель — значит, это не просто чья-то любовная шалость.

“Осторожнее, Рен, — предупредил Лабьет. — Кажется, она потянулась к вазе”.

— Не думайте, ваша светлость! Я осознаю все опасности. Но... Если королевский заклятийник требует от меня замкнуть привязку, чтобы — возможно! — избавиться от неё… То грош ему цена! — Мариэтта угрожающе повысила голос. — Знаете, у меня теперь есть одно очень любопытное преимущество! Я — невеста племянника короля. И, кажется, вполне могу обратиться к его величеству со своими мыслями насчёт эффективности некоторых его магов. А после поискать другого. Так что, может, месье Конассьянсу стоит напрячься, а не пытаться облегчить себе участь за мой счёт? За счёт того, что я, а не он на неопределённый срок превратится в восторженную самку. М?

Она повернулась и начала подниматься по лестнице, похоже, не собираясь продолжать разговор.

— Мари, — Ренельд вздохнул, провожая её взглядом. — Проклятье…

Она и правда просто ходячее проклятье. И довольно проворное — скрылась из вида, он и моргнуть не успел.

“Надеюсь, ты не дашь ей так закончить этот разговор? — ворчливо, словно старый наставник, буркнул Лабьет, прыжками взбираясь по ступеням следом за графиней. — Она же не убила тебя сразу”.

И Ренельд не стал отставать. Он успел перехватить Мариэтту ровно в тот миг, когда она уже закрывала дверь перед его носом. Короткий толчок ладонью — и створка вновь распахнулась. А графиня попятилась вглубь пустой гостиной.

— Пойдите прочь, ваша светлость! — прошипела она. — Или вы желаете поступить так, как всегда поступаете? Решить за меня, а затем развести руками со словами “так было лучше”?

— Значит, такого вы обо мне мнения? — Ренельд захлопнул за собой дверь. — Что я способен воспользоваться вашей слабостью…

— Скажете тоже… “Слабостью”, — едко фыркнула вдовушка, продолжать отступать.

Ренельд же шёл к ней, чувствуя, как ломит мышцы от желания просто сгрести её в охапку, встряхнуть, чтобы чуть ошарашить — а затем сделать что-нибудь, что заставит её обо всём забыть. Вариантов, признаться, было немного. Он наконец догнал улепётывающую графиню и поймал её лицо в ладони, не давая отвернуться. Заставляя слушать.

— Вы понимаете, что Собиратель может наконец объявиться и пожелать довести начатое дело до конца? Тогда вы станете его восторженной самкой. Даже не моей! — он не заметил, как сам начал говорить громче. — Тогда он сможет заставить вас делать всё, что пожелает. И не думаю, что ему от вас будут нужны постельные развлечения. Хотя, может, и это тоже.

— А что нужно вам? — голос Мариэтты чуть сел. — Ваша… светлость.

Она обхватила пальцами его запястья, сжала крепко, но осторожно. И явственные отпечатки её рук вплавились в кожу вместе с теплом ауры. Ресницы Мариэтты дрогнули, словно она хотела закрыть глаза — и не видеть его так близко. Ренельд осознавал — очень чётко и болезненно, что не должен её касаться — и не мог не коснуться.

После случая с Оли — тогда, несколько лет назад — он старался ни о чём не жалеть. Старался быть уверенным в каждом своём решении. А сейчас — вновь жалел. Хотя бы о том, что не занялся избавлением Мариэтты от случайно активированной привязки раньше. Что задумал проучить — и в то же время наказал сам себя.

— Я хочу только вашей безопасности.

“Да ладно врать! — язвительно заметил Лабьет. — Её ты хочешь тоже”.

— Помолчи!

Вся эта ситуация с самого начала казалась Ренельду неправильной. И в Бездну всё — он уже не мог связать свои желания с обычным стремлением помочь. Всё это стало чем-то большим, чем-то личным — и это просто выводило из себя. Потому что Мариэтта смотрела на него с бесконечным непониманием. Таким сильным, что оно прорывалось даже через дымку наведённого заклятием притяжения.

— По большому счёту, мне всё равно, кто замкнёт привязку, вы или Собиратель, — вдруг произнесла она. Вырвалась из его рук и отошла на пару шагов. — Но я не хочу!.. — подумала и вздохнула. — Не хочу, чтобы всё было так. Что бы мне ни грозило. Не думайте, я не идеалистка. И не ханжа. Но ложиться в постель с мужчиной, не ощущая ничего, кроме силы этой мерзкой привязки… Да я себя буду ненавидеть после. Если всё это завершится, конечно... И вас тоже! Вас, понимаете? Я не хочу вас ненавидеть. Хоть вы многое для этого делаете, если честно. Нам, в конце концов, ещё придётся действовать сообща. А я не хочу поджарить вас от злости.

“Да. Лучше быть поджаренным от страсти, — хмыкнул Лабьет. — Ну, лично я предпочёл бы такой вариант. Если уж деваться некуда и надо обязательно запечься”.

— Я тоже не хочу быть поджаренным, — Ренельд выдохнул, ощущая наконец, как напряжение отступает. — Поверьте. И навредить вам тоже не хочу.

Высказанные слова словно отпустили накрученную до предела пружину внутри.

— Тогда давайте не будем больше говорить о “методе Конассьянса”, — Мариэтта огляделась в комнате, словно понять не могла, как вообще тут оказалась. Да ещё и с Ренельдом вместе. — Я готова подождать, пока он разберётся “естественным” способом. Если понадобится, обращусь к тому заклятийнику, которого мне советовала Жана Астер. Когда он вновь будет в городе. Или подниму бумаги Эдгара, в конце-то концов! Он многое знал. И буду осторожна. Никуда без охраны!

— Я настаиваю на королевской охране.

Вдовушка скривилась, запахивая чуть разъехавшуюся в стороны накидку.

— Скажите, вам самому не надоело постоянно “настаивать”? Такое напряжение...

Ренельд невольно опустил взгляд на её часто вздымающуюся грудь, огруглую, вздёрнутую — ясно очерченную до самых интригующих выпуклостей даже под двумя слоями довольно плотной ткани.

“Глаза подними! — посоветовал шинакорн, всеми силами отвлекая внимание Мариэтты на себя. — Лицо мадам Конфетки выше”.

А это оказалось не так-то просто!

Но графиня, кажется, ничего не заметила, благодаря мохнатому подлизе. Пёс потёрся боком о её бедро — и она наконец улыбнулась, зарывшись пальцами во встопорщенный гребень на его спине.

— Королевская охрана не только будет наблюдать за вами. Но и, возможно, поможет следствию, — продолжил Ренельд. — Они научены замечать многое из того, что не заметят ваши обычные защитники. И если Собиратель окажется где-то рядом…

— Я поняла, — Мариэтта закатила глаза. — Хорошо. Пусть будет королевская охрана. Но только до момента, пока заклятие не будет снято.

“Рен, всё же ты иногда можешь, когда хочешь”, — торжествующе завилял хвостом Лабьет.

— Завтра они будут у вас. А мы… — Ренельд кашлянул. — Пожалуй, поедем.

“Что?! — взвился пёс. — Проклятье, Рен, если бы ты не был мужиком и я лично не видел твоих любовниц, то подумал бы, что ты девственница. На ночь глядя! Ну куда-а? Дайте мне умереть молодым, потому что до старости с тобой я сойду с ума”.

Трагичные завывания шинакорна эхом отдавались в голове — совершенно невыносимо.

— Ваша светлость… — с укором проговорила графиня. — Конечно, я не в восторге, что вы сейчас находитесь в моей спальне. Думаю, мадам Хибоу тоже не в восторге. Как и моя охрана. Но… Если вы останетесь на ночь в гостевой комнате и утром отдохнувший отправитесь в Жардин... Наверное, ничего не случится? Я лично слышала, как мой повар Жак плакал на кухне от того, что вы игнорируете его усилия.

Мариэтта хитровато улыбнулась. Похоже, заклятие в ней снова брало верх над обидой и раздражением.

“Жак вообще отличный парень! — подтвердил Лабьет. — У меня скоро все кишки ссохнутся от голода, Рен!”

— Ну раз повар плакал… — Ренельд развёл руками.

Признаться ему самому становилось нехорошо, от мысли, что сейчас вновь придётся садиться в карету и трястись в ней до Марбра, куда они с Лабьетом вернутся уже глубокой ночью.

— Пойду успокою его, — графиня коротким движением убрала за ухо тонкую прядку. — И заодно провожу вас в вашу комнату. Она немного в другой части дома.

“Думается, подальше от её спальни”, — не удержался от подколки Лабьет.

— Сегодня ночуешь у Мариэтты, — напомнил Ренельд, следуя за графиней.

“Естественно. Ты до её охраны ещё не дорос”.

Глава 7

— Вы один? — гулкий оклик из глубины холла заброшенной дилижансовой станции заставил Ренельда обернуться.

“Так заикой можно сделаться, — буркнул Лабьет, угрожающе урча. — Не нравится мне тут — вонь такая же, как тогда... Меня это раздражает”.

— Я один! — громко ответил Ренельд, пытаясь рассмотреть хоть что-то среди пыльного полумрака пустой конторы.

Дилижансы здесь давно не ходили: станцию перенесли на другую оконечность улицы, когда расширился очередной район Жардина. Здание сменило несколько владельцев, но применения ему пока так и не нашли.

Повсюду на пыльном полу, присыпанном нанесённой в разбитое окно листвой, виднелись свежие следы. Судя по ним, человек был один. Если его сообщники не зашли с другой стороны.

Впрочем, Ренельд не был настолько безумным, чтобы соваться сюда в одиночку. Боевики тайной Службы короля наблюдали — пока снаружи. Сейчас они уже должны были подобраться ближе, выясняя, не ловушка ли — вся эта встреча.

— Я выхожу, ваша светлость, — громко проговорил тот же бесплотный голос. — Я просто хочу поговорить.

Наконец впереди раздались неспешные шаги — из-за приоткрытой боковой двери вышел мужчина. Темноволосый, смугловатый, заросший недельной щетиной. При этом довольно молодой и неплохо одетый — на таких при случайной встрече не обратишь внимания.

“Рен, осторожнее, — всё же предупредил Лабьет. — Он может быть опасен”.

Ренельд и сам почувствовал это, когда Рауль приблизился: чёткий шлейф тёмной ауры, что расползался от него во все стороны. Да и на лице Донжона, в его взгляде, можно было многое увидеть. Похоже, изменения структуры его магии произошли довольно давно. Он боролся — пока не понятно, каким способом — чтобы не допустить пагубных влияний на свои разум и тело. Но, судя по всему, последние дни у него выдались не из лёгких.

Опасливо приближаясь, он поднял раскрытые ладони вверх, показывая, что не держит наготове никакого оружия.

— Я не нападал на Ивлину дю Пойр, — сообщил сразу. — Шипы Лилак Спинум были мои, да. Их у меня украли.

— Ты знаешь, сколько раз я слышал подобное? “Меня подставили”, “мне подбросили”, “у меня украли”, — скептически отозвался Ренельд.

Рауль остановился поодаль, то и дело поглядывая на замершего в напряжённой позе Лабьета. Шинакорн мог одним прыжком преодолеть это расстояние. Но выжидал — и сейчас был совершенно сосредоточен. А когда он сосредоточен — молчалив.

— Но я и правда не виноват, — вздохнул маг.

— И в отравлении виноградников графини д’Амран тоже? — Ренельд вгляделся в лицо мужчины, отмечая всё больше признаков пагубного влияния тёмной ауры.  — А твоя знакомая, на которую ты якобы не нападал, утверждает, что это твоих рук дело.

— Только отчасти.

— Я жду подробностей.

“Пусть уберёт отсюда эту вонючку, что лежит у него в кармане, — буркнул Лабьет. — Иначе я не удержусь — оставлю ему пару напоминаний о себе. Долго будут заживать. Я в тот раз целый день почти ничего не чуял!”

Ренельл подтащил к себе один из стульев, что стояли вокруг в беспорядке.

— Прежде чем ты начнёшь, эту дрянь, которой ты сбиваешь нюх моему напарнику, лучше уничтожить. Его это нервирует.

Рауль вздохнул и огляделся вокруг. А затем медленно сунул руку себе за пазуху и достал оттуда мешочек с какими-то травами внутри. Запах от них стал резче — даже Ренельда пробрало. Пожалуй, если вдыхать его достаточно долго, не обойдётся без головной боли. Он сосредоточил взгляд на пахучей смеси — и через миг она вспыхнула прямо в руке Донжона. Тот вздрогнул и уронил пылающий комок себе под ноги.

— Давайте без подобных шуток, ваша светлость, — не дождавшись ответа, Рауль уселся напротив и, собравшись с духом начал: — За тем заклинанием, что отравляло виноградники мадам д’Амран ко мне обратился один мой знакомый. Сказал, есть работёнка, за которую прилично заплатят. Мне только нужно составить формулу заклятия и передать её заказчику.

— Кто он, ты не знаешь… — Ренельд откинулся на жёсткую спинку стула.

— Догадываюсь, — хмыкнул Донжон. — Газеты-то я читаю. Но лично ни разу не встречался — не за чем. Ко мне и раньше обращались за такими вот мелкими пакостями. Вы лучше всех знаете, как используют магию. Если есть светлая сторона, всегда найдётся и тёмная. Так получилось, что я оказался не с той стороны. И потому теперь вынужден выживать. Но я никого не убиваю.

— Однако ты выращиваешь ядовитые растения из Бездны. Откуда тебе знать, что с помощью них никого не убили?

— Потому что я знаю, кому их продаю. Всегда, — слишком резко ответил Рауль.

“Какой нервный ботаник, — цыкнул Лабьет. — Теперь я не удивляюсь, тому, что среди убийц так много садовников”.

— Допустим, — подогнал мужчину Ренельд. — Ближе к сути.

— Так вот заклятие я передал, — вздохнул тот. — Потом уже узнал, где именно его применили. А ещё позже — что в это вмешалась Ивлина… Я не хотел ей зла. Решил просто поговорить, чтобы она не лезла, куда не надо. Но меня самого попытались убить. Дверь в мою квартиру взломали. Выкрали некоторые ингредиенты. И ещё вот…

Он вдруг вытащил из-под распахнутого ворота рубашки цепочку, на которой болтался продолговатый амулет. Чем-то он напоминал сосуд, но теперь — пустой.

— Что это? — Ренельд подался вперёд, пытаясь разглядеть.

Лабьет поднял с места мохнатый зад и деловито приблизился к Раулю — то отпрянул, но, поняв, что его не собираются сжирать прямо сейчас, снял артефакт с шеи и отдал ему. Тот принёс его напарнику.

“Там остатки светлой ауры, — сообщил между делом. — Страшное месиво, ничего не отделить. Но коктейль сильный”.

И приглядевшись, Ренельд сразу всё понял. Ещё понял, что раньше уже где-то видел подобный амулет. Может быть, чуть другой конструкции. Но пока не мог сказать точно, где именно.

— Это накопитель светлой энергии, — ботаник частично повторил его мысли. — Я пользуюсь ими почти весь последний год. С тех пор, как тёмная аура начала портить мне… жизнь.

— Откуда он у тебя?

Никому до Собирателя не удавалось создать устойчивый накопитель. Но и насчёт него уверенности до сих пор не было, потому как все следы похищенных аур обрывались задолго “до”.

— По связям, — пожал плечами Рауль. — Мне предложили… Опробовать.

— И ты не слышал о случаях похищения чужих аур? — Ренельд встал и неспешно пошёл к нему.

Лабьет угрожающей рысцой — следом.

— Слышал, — напрягся ботаник.

— И у тебя не возникло мысли, что та сила, которой ты латаешь свою ауру… — Ренельд осёкся, вдруг вспомнив.

Так отчётливо, ясно, что на несколько мгновений словно бы ослеп.

“Что такое, Рен? — заволновался шинакорн. — Эй! Что с тобой?”

— Я вспомнил, где видел подобное раньше, — ответил тот медленно, ещё стараясь переварить собственное осознание. Оглушающее и какое-то ядовитое — хуже сока Лилак Спинум.

“Где?”

— Потом... — Ренельд вновь посмотрел на замершего в испуганном ожидании Рауля. — Ты говоришь, что не убиваешь людей. Но, получается, несколько раз был причастен к весьма паршивым делам. На что ты рассчитываешь?

— На защиту, — серьёзно ответил Рауль. — Я помогу избавить виноградник вашей невесты от заразы окончательно. И расскажу, что знаю, об этом, — он указал взглядом на амулет. — У меня было несколько. Их тоже выкрали. Остался только тот, что был на мне. А знакомый, через кого я их доставал, давно не выходит на связь. Можете посадить меня в кутузку. Но только не дайте меня убить. Я прошу вас, ваша светлость.

— Заметь, ты сам попросил, — Ренельд склонился к нему. — Хорошо. Я огражу тебя от покушений тех, кто за тобой охотится. Но вот защиту от себя — не обещаю.

Он махнул рукой — и в зал сразу вошли несколько боевиков.

— Заберите его. Мы поговорим по дороге в темницы Марбра.

“Рен, может, объяснишь, что случилось? — настойчиво напомнил Лабьет, пока они возвращались на улицу следом за мужчинами, что вели скрученного магкандалами Рауля. — Что ты понял?”

— Я видел… — Ренельд встряхнул зажатый в ладони амулет. — Такой же накопитель я видел у своего отца.

По пути в Марбр Рауль успел рассказать почти всё о тех, через кого получал накопители. Но при выяснении подробностей открылось, что он почти ничего не знает о том, где их можно найти теперь. И кем был тот, кто эти самые амулеты собирал.

Ещё в карете Ренельд разглядел сосуд в подробностях. И первое, что бросилось в глаза: насечка на корпусе из тех знаков, что составляли ловушку аур и заклятие привязки Мари. Прядок был другой. Но, если показать Гаспару — возможно, он сумеет вычислить систему, по которой символы расположены, и найти связь с другими формулами.

А пока добровольного пленника пришлось оставить в темнице Марбра — до выяснения ещё каких-то подробностей и завершения дела с отравлением виноградников Мариэтты.

У себя в кабинете Ренельд снял слепок фона, что исходил от накопителя — возможно, при детальном изучении получится отделить составляющие и понять, из чьих энергий состоит эта смесь.

“Гиблое дело, — мрачно заметил Лабьет, наблюдая за манипуляциями напарника. — Там этих энергий могут быть десятки. Теперь я вовсе не уверен в том, что Собиратель начал свои делишки с нападения на Леонору”.

— Скорей всего, мы просто чего-то не знаем, — не стал спорить Ренельд. — Но попробовать я всё же должен. Так мы хотя бы поймём, как давно он орудует, сколько магов успели пострадать.

“Жаль только, мы не поймём, почему они молчали о нападениях”.

Ренельд свернул сферу фиксирующего артефакта, пока не вникая в то, что на ней отпечаталось.

— Сейчас меня больше всего волнует, что мы не знаем, когда он нападёт снова. И каковы будут масштабы. Он явно пытался создать сеть ловушек. Может, ему удалось.

“Думаешь, во время помолвки может что-то случиться?” — Лабьет приподнял уши.

— Помолвки или во время свадьбы короля. Да в любой миг. Думаю, теперь Собиратель не будет размениваться по мелочам, — Ренельд помолчал. — Мариэтта всегда в опасности. Думаю, она — больше всего. Ещё эта треклятая привязка…

“Кто ж знал, что с ней всё окажется так сложно. Хотя… С Конфеткой всегда всё сложно. Повезло тебе, знаешь ли, с невестой”, — шинакорн осторожно повилял хвостом, глядя на напарника исподлобья.

— Знаешь, что мне интересно?

“Боюсь предположить. Все варианты какие-то неприличные”.

— Да я не о том, — Ренельд коротко закатил глаза. — Я всё думаю, отчего собиратель до сих пор не попробовал замкнуть привязку на себе.

“Твоя любознательность в этом вопросе меня пугает. Ты предпочёл бы, чтобы он попробовал?”

— Нет, конечно! Просто для него в таком случае всё стало бы гораздо проще.

“Ой, Рен! — фыркнул пёс, вновь опуская голову на лапы. — Я тебя-то не всегда понимаю. Что уж говорить о том, кому тёмная аура, возможно, прилично подпекает мозг. Может, он выжидает чего-то. Или передумал. Тянуть ауру на расстоянии безопаснее, чем лезть в пекло и пытаться замкнуть привязку. Тем более мадам Конфетка сейчас почти всегда под охраной”.

— Возможно, — протянул Ренельд.

Но рассуждения шинакорна его совсем не успокоили. С того утра, как он покинул имение Эйл после того, как провёл там ночь, мысли о Мариэтте никогда не покидали голову. Порой они полностью вытесняли другие — те, что по всей логике должны были казаться важнее. Но нет — стоило только спокойно сесть, чтобы о чём-то подумать — и все размышления неизменно возвращались к графине. Да, за ней присматривала самая лучшая и внимательная охрана. Но Ренельд предпочёл бы быть рядом лично. Или хотя бы оставить с ней Лабьета. Но шинакорн был ему нужен.

Закончив все срочные дела в Марбре, они спешно собрались в Энесси. Ренельд понял вдруг, что последний раз был там после бала в честь Ксавье. А после — вынужден был почти постоянно находиться в королевской резиденции. Пожалуй, последний месяц герцог из него так себе. Впрочем, и дознаватель не слишком удачливый.

Однако он надеялся, что в родовом имении сумеет отыскать хоть какие-то ниточки. Или то, что связывает амулет-накопитель, который он видел однажды в ящике отцовского стола, и тем, что сейчас лежал у него в нагрудном кармане.

Мать и Ксавье уехали в Энесси раньше. Герцогиня заканчивала последние приготовления к балу, что должен был состояться уже через два дня. А Ксавье — кажется, бежал от любых встреч с Ренельдом. После той драки они больше не разговаривали толком. Но братец хотя бы перестал топить свою обиду и досаду в бокале с бренди.

В Энесси было ожидаемо суетно и людно. Как будто все слуги вдруг оказались при срочных делах. Молча отвешивая кивки на каждое приветствие, Ренельд дошёл до гостиной — там оказалось пусто. Зато через открытые на террасу двери доносились знакомые голоса. Бодрые, даже слегка взбудораженные. Судя по всему, разговор был вполне приятный и дружеский. Да и пусть бы: мать последние дни пребывала в таком приподнятом настроении, что не хотелось попусту тревожить её лишними заботами.

Потому Ренельд поднялся в кабинет отца и плотно закрыл дверь, когда Лабьет проскочил внутрь следом за ним.

“Что мы будем искать?” — осведомился тот на всякий случай.

— Всё, что связано с исследованиями отца по поводу моей ауры, — Ренельд прошёл к стеллажу с книгами — во всю стену — и, пробежавшись пальцами вдоль корешков, потянул один на себя. — Искать не нужно. Все бумаги отец хранил подальше от чужих глаз. Кажется, он однажды вообще про них забыл. Когда потерял надежду сделать меня “нормальным”.

В глубине полки сухо щёлконуло — и чуть в стороне открылась небольшая, замаскированная под книгами дверца. За ней скрывалась ещё одна — в стене. Но едва Ренельд достал ключ, чтобы открыть небольшой несгораемый шкаф, как по ногам пробежался порыв сквозняка.

“О! — выдал Лабьет. — Твоя матушка пожаловала”.

— Рени, — тут же раздался за спиной голос матери. — Я, конечно, всё понимаю, но ты хотя бы поздоровался, как приехал. У нас гости… Что ты делаешь?

Ренельд медленно обернулся. Мать стояла, хмуро его разглядывая. Тихо хрустнул веер, который она с неосознанной силой сжала обеими руками.

— Здравствуй, — Ренельд кивнул. — Знаешь, я не устаю удивляться тому, какие порой любопытные подробности открываются во время расследований. И одна из них привела меня сюда.

— Это очень странно, — герцогиня вскинула брови. — Ты говоришь о деле с похищением аур?

— Именно, — Ренельд вновь отвернулся и всё же открыл дверцу. Вынул две толстые папки, что лежали внутри. Пошарил рукой в тёмном шкафчике — но там ничего больше не оказалось. — Скажи… Насколько далеко отец был готов зайти, чтобы исправить мою ауру?

Он прошёл до стола и с грохотом опустил на него увесистые стопки бумаг. Мать вздохнула, наблюдая за ним. Её глаза потемнели, а плечи чуть опали. Похоже, воспоминания не из приятных.

— Довольно далеко. Но всё это в итоге оказалось бесполезным. Так что там, — она указала взглядом на старый архив, — ты вряд ли найдёшь что-то полезное. Всё это только теория вперемешку с мечтами.

— И всё же, — Ренельд потянул завязку верхней папки. — Я помню, что он был увлечён этими исследованиями. И одно время был почти уверен, что всё получится. Кто ещё, кроме вас с отцом, Ксавье и короля, был в курсе того, что с моей аурой что-то не так? Кто помогал ему искать решение?

— Рени, — герцогиня покачала головой. — Это давнее дело… И оно ничем не закончилось.

— Кто? — Ренельд повысил голос. — Ты понимаешь, что Мариэтта в опасности? Каждый маг, с которого Собиратель может что-то получить — в опасности! И в этом может быть замешан кто-то из нашей семьи.

— Что за чушь! — резко ответила мать. — Откуда ты вообще это взял? Со своим Собирателем ты скоро совсем сойдёшь с ума! Дома не появляешься, о своей невесте говоришь только в связи с расследованием. Она хоть как-то ещё тебя интересует?

“Ваша светлость, — ехидно пропел Лабьет, снизу вверх глядя на герцогиню, — наши интересы к мадам Конфетке настолько обширны, что вам лучше об этом не думать. Голова разболится”.

Ренельд только мысленно хмыкнул на его замечание.

— А должна? — он приблизился к матери на пару шагов. — Кажется, вас с его величеством, другие стороны моего интереса к Мари не волнуют. Только выгода. Говори! Всё, что знаешь.

Герцогиня вскинула было голову, собираясь упрямиться.

— Как ты вообще со мной разговариваешь? — она редко когда повышала голос. И обычно это означало самую высшую степень гнева. Но не дождавшись ещё хоть слова от Ренельда, всё же продолжила: — Очень многое Сельен мне не рассказывал. Говорил, мол, это не то, о чём мне стоит тревожиться. Ведь я ничем не могу помочь. Но одно я знала точно: в те времена, когда он был одержим идеей изменить твою ауру, он во многом советовался с Эдгаром д’Амраном.

И это не удивительно. Ещё до поступления старшего сына в Санктур отец был дружен с ректором Академии. Но в какой-то миг их отношения дали трещину — причину Ренельд так и не смог выяснить толком. Да и, признаться, не слишком-то ей интересовался.

— Это могло быть разработкой графа д’Амрана? — он поднял руку с висящим на цепочке накопителем прямо перед глазами герцогини.

Она вздрогнула было, но пригляделась внимательнее и чуть расслабилась.

— Эдгар, насколько я знаю, не был умелым артефактором. Его профиль — заклятия. Дочь пошла по его стопам — я так думаю. Но до отца так пока и не дотянулась, — она с сожалением поджала губы.

— Значит, должен был быть и артефактор? — Ренельд убрал амулет обратно в карман.

— Говорю же: Сельен многое от меня скрывал, — мать пожала плечами.

— Не доверял?

Герцогиня оскорблённо фыркнула.

— У нас были сложные времена. Каждый из нас хоть раз, но задумывался о том, как могло получится, что ты родился с тёмной аурой. От кого это передалось… — она помолчала и продолжила: — Сельен был подавлен. Ведь это ставило под удар право всего рода Таури занимать престол. Но в конце концов для недоверия между нами не осталось места. Просто… Я думаю, он считал, что это всё для меня слишком сложно.

“Или не хотел подвергать опасности, — вставил Лабьет, внимательно выслушав её. — Если твой отец, Рен, ввязался в какие-то игры с преобразованием аур, это могло обернуться скверными последствиями”.

— Вполне возможно, — согласился Ренельд, молча наблюдая за тем, как на лице матери разные эмоции сменяют друг друга.

Вспоминать о прошлом трудно. Особенно если в нём немало тёмных пятен.

— Хорошо, — проговорил он, так и не дождавшись от матери ещё хоть каких-то подробностей. — Значит, только Эдгар д’Амран?

— Это то, что я знаю, — герцогиня развела руками. — Рени… Всё это было давно. И тот, кто сейчас занялся этим, — она указала веером на лежащий в нагрудном кармане Ренельда амулет. — Он мог прийти к этому совсем другим путём.

— Может быть, ты права. Но слишком уж многое сходится.

— Тогда не буду тебе мешать, — мать натянуто улыбнулась. — Ты останешься на ужин? Или вновь помчишься в Марбр? Хоть о своей помолвке не забудь…

“Я тебе забуду! — буркнул Лабьет. — Будешь ходить за Конфеткой весь день. А как на шаг отойдёшь, буду кусать… Сам выбери, за что”.

— Кто у нас сегодня в гостях? — рассеянно уточнил Ренельд, перебирая документы отца. — Ты сказала, у нас гости.

Герцогиня, уже уходя, остановилась у двери.

— А! — взмахнула рукой. — Герцог Балленас с сыном решили приехать пораньше и провести пару дней до бала на природе. Они собираются поохотиться и устроить несколько прогулок верхом.

“Чудная жизнь… — вздохнул шинакорн. — Отчего я не посол? Гонял бы себе сейчас уток на пруду, а не мотался бы за тобой, не нюхал бы всякую дрянь. Брр. Как вспомню…”

— Я спущусь, чтобы поздороваться. Позже, — Ренельд взглянул на мать и та, ещё раз осуждающе скривив губы, всё же вышла.

Оказалось, в бумагах отца и правда не нашлось ничего особо полезного. Пара писем, не относящихся к делу, какие-то выписки из книг — по теории строения аур и взаимодействии тёмной и светлой частей. А ещё несколько странных чеков — на чьё имя — не указано. Да и в книге расходов, которую тоже пришлось поднять, потратив на это немало времени, они не числились. Их Ренельд отложил в сторону. Возможно, в банке Жардина что-то удастся выяснить.

Во второй папке документы оказались интереснее: более конкретные рассуждения по структуре ауры Ренельда. Подробный разбор, который делал, судя по всему, как раз Эдгар д’Амран. Заметки на полях оказались большей частью непонятными. Формулы, что были записаны на десятке скреплённых между собой листов, только иногда содержали символы древнемагического языка. Но никаких особо утешительных выводов из них не следовало.

“Ну? — наконец поинтересовался Лабьет, зевнув так широко, что можно было пересчитать все его зубы. — Что-то нашёл?”

На свою жизнь пёс жаловался зря: пока напарник перебирал бумаги, он совершенно спокойно дремал. Порой даже принимался постанывать во сне и дёргать лапами, изрядно его тем отвлекая.

— Почти ничего. Как будто здесь чего-то не хватает. Всё какое-то… бестолковое. Но я точно помню, что видел подобный амулет у отца, — Ренельд встал, разминая ноги. Пить хотелось ужасно, спину ломило. — Я как раз недавно поступил в Санктур. Приехал на каникулы и что-то искал у него в кабинете. И наткнулся на этот накопитель. Тогда не придал ему значения и вообще не понял, что это.

“Получается… — Лабьет тоже вскочил на лапы и встряхнулся. — Либо твоя матушка права, и твой отец был мечтателем. Без оснований. Либо искать нужно в другом месте”.

— И я, кажется, знаю, в каком, — Ренельд принялся складывать документы обратно в папку. Хоть толку от них мало, а взять с собой придётся.

“О-о, у меня прямо слюнки потекли от догадок”, — шинакорн завилял всем задом сразу.

Ренельд усмехнулся, покосившись на него.

— Поедем в Эйл.

“Вот же ты сухарь прогорклый”, — возмутился пёс.

— Поедем к мадам Конфетке, — пришлось сдаться.

“Так гораздо лучше!”

Глава 8

Мариэтта

— Я понимаю, что его светлость человек очень занятой и… — отец вздохнул, посмотрев на меня исподлобья. — Но всё же я надеялся, что он, как и положено в таких случаях, лично поставит меня в известность о своих намерениях относительно тебя.

Похоже, шок от новости о моей скорой свадьбе только недавно его отпустил. Он приехал с самого утра и теперь, похоже, готов был изрядно подпортить мне аппетит за обедом созревшими на этой почве нравоучениями.

Я подняла на него взгляд, а затем вновь опустила в тарелку.

— Скажи спасибо, что вы познакомитесь не на свадьбе.

Отец покачал головой.

— А почему Оли до сих пор не приехала? Что между вами случилось? — он ещё больше нахмурился.

Странно. Отчего-то сестрица не поторопилась жаловаться на меня отцу. Может, и к лучшему. Пусть лучше он пока не знает, что её давний жених теперь мой. За такие чудеса женской солидарности Оли, конечно, ещё долго будет на меня в обиде.

— Так, небольшая размолвка, — ответила я размыто.

— Это на вас не похоже, — с подозрением прищурился отец. — Вы всегда жили мирно.

Скорее это можно назвать безразличием. Сёстры — обстоятельство, на которое мы никак не могли повлиять, всегда находясь слегка на разных берегах. С разными стремлениями и разным отношением к жизни.

— Всё когда-то случается. Главное, что ты приехал, — решила я не продолжать щекотливый разговор.

Мы вновь вернулись к обеду, молчаливому и даже немного сосредоточенному. Но в какой-то миг тихой семейной трапезы мне почудился шум подъезжающего к парадному крыльцу экипажа. Но я ещё не успела окончательно признать это лишь обманом слуха, как в столовую степенно вплыла мадам Хибоу.

— Приехал месье де Ламьер, — проговорила она так, словно это уже стало самым обычным делом.

Порой мне казалось, что месье нечаянно-нагряну дознаватель носит за пазухой какой-то миниатюрный портал. Раз — и он уже у моего порога, чтобы, конечно же, чем-нибудь огорошить.

Несмотря на всё своё ворчливое негодование, отец тут же приосанился. А почтенный ведь человек и должен быть уже не так чувствителен к титулам и статусам!

Наконец вошёл сам герцог — собственной внушительной, чуть всрёпаной и удивительно диковатой персоной. Что это с ним? Лабьет протиснулся следом — между напарником и мадам Хибоу, которая попыталась прошмыгнуть мимо него бочком. Отец перевёл взгляд с Ренельда на шинакорна и заметно вздрогнул. Ах, да! Его он ещё не видел. Это нормальная реакция.

— Добрый день… — герцог осёкся и перевёл взгляд с меня на отца. — Месье Оурс, я полагаю?

— Да, — тот встал, одёргивая фрак. — Рад, что мы всё же встретились, ваша светлость.

Я чуть скривилась от явного упрёка в его тоне. Но месье дознаватель сделал вид, что ничего не заметил. Он подошёл и крепко пожал папеньке руку. Тот вперил в него довольно въедливый взгляд: как будто я прыщавого юнца привела с ним знакомиться, заявив, что вот именно он — любовь всей моей жизни.

— Жаль, что нам не удалось встретиться раньше, месье Оурс. Дела, — герцог растянул губы в улыбке, содержащей в себе точно выверенные доли вежливости, уважения и сожаления. — Потому позвольте сразу же высказать вам всю благодарность за то, что вы вырастили и воспитали такую исключительную во всех смыслах дочь.

Продолжая слегка потряхивать руку Ренельда своей, отец ответил ему со столь же сдержанной учтивостью:

— Я счастлив знать, что она окажется в надёжных руках. Со всеми этими ужасами, что творятся вокруг магов. Ума не приложу, как Ри вообще могла оказаться в такой ситуации.

— Неужели? — Ренельд вскинул тёмные брови.

Что-то в его тоне кольнуло меня, словно иглой. Я сразу перестала почёсывать макушку сладостно прильнувшего к моим коленями Лабьета — и он насторожился тоже.

— Мадам Хибоу! Велите подать приборы для месье де  Ламьера! — проговорила я торопливо.

— О, не стоит! — герцог наконец отпустил руку моего отца и повернулся ко мне. — Я приехал по важному делу. Хотел ещё вчера, но за всеми хлопотами задержался и решил, что появляться слишком поздно будет не вежливо.

Можно подумать, это когда-то его останавливало! Нечто в его облике подсказывало мне, что месье дознаватель попросту валился с ног под конец дня. И потому не смог доползти до кареты. Иначе непременно приехал бы. Ещё пара недель работы в таком напряжении — и фиктивность нашего брака будет обусловлена не столько договором, сколько полнейшей несостоятельностью супруга.

Гхм… о чём это я.

— Если не желаете обедать, можем пройти на террасу и поговорить там. Или прогуляться в саду, — пришлось усилием возвращать мысли в деловое русло.

— Я предпочёл бы пройти в кабинет Эдгара д’Амрана.

— Зачем?

— Чтобы обыскать его, разумеется.

— Что значит?..

— Месье Оурс, —  совершенно беспардонно прервал меня мой несносный жених. — Пользуясь случаем, спрошу… Вы знали причины, по которым месье д’Амран однажды взял в жёны вашу дочь? Или вы верили, что дело только в любви на старости лет?

Отец явно растерялся, а затем только разгневался. Причём резко и довольно заметно.

— К чему вы ведёте, ваша светлость? Месье д’Амран всегда с теплом относился к Мариэтте. И я уверен, что его намерение взять её в жёны было связано исключительно с желанием обрести помощницу и поддержку в нелёгкое время. Когда ранение мучило его всё сильнее. Не думайте, я не питал иллюзий о том, что это последняя его любовь. Но всегда знал, что его поступок не несёт в себе никакого подвоха.

— Возможно, зря, — вздохнул Ренельд. — Мари, — он вновь взглянул на меня. — Я могу осмотреть кабинет графа?

Лабьет тут же с готовностью подскочил с места у моих ног, где уже успел устроиться.

Что ж, пожалуй, лучше скорее закончить странный разговор герцога с отцом. Потому без особых возражений я повела его в обиталище своего почившего супруга. Раньше оно казалось мне просто подавляюще огромным и мрачным. Однако менять в нём я ничего не стала — привыкла со временем.

И как только мы вошли внутрь, я попыталась взять месье дознавателя за те места, что отвечают за сознательность. В иносказательном смысле, конечно.

— Что вы там устроили?! — шагнула к нему. — Едва познакомились с отцом, как уже начали его в чём-то обвинять?

Ренельд смерил меня каким-то отрешённым взглядом. И тут только я поняла, что некая тревога гложет его изнутри — и потому он едва держит себя в руках.

Впрочем, не сильно-то держит! Потому как через миг он почти прижал меня к толстой двери кабинета своей жаркой тушей. Ещё и Лабьет завертелся рядом, то ли поддерживая напарника, то ли осуждая.

— Знаете… — Ренельд упёрся ладонью в створку рядом с моим плечом. — Сейчас я склонен подозревать всех, кто был близок с моим отцом или месье д’Амраном.

— В чём?

— В связи с Собирателем. Ведь граф изучал вашу ауру, верно? — он помолчал, давая мне усвоить это заявление, как ложку горького снадобья. А затем вдруг слегка склонился к моему лицу. — М-м… У вас новые духи? Приятные…

Так! О чём он говорил до того, как я потеряла нить его рассуждений?

— Вы вообще спали сегодня? — в горле стало как-то сухо. — Похоже, вам не документы надо изучать, а отправиться в постель.

— Это совет или предложение? — Ренельд усмехнулся. — Я не отказался бы от любого развития событий в том направлении. Но… Прежде всё же хочу взглянуть на архив графа д’Амрана. Поможете?

Я, прижимаясь спиной к двери, проскочила мимо герцога. Успела только краем глаза заметить, как он опустил голову и искоса посмотрел мне вслед. И выражение его лица в этот миг было таким, что жаром плеснуло по спине.

— Здесь хранятся только документы по делам Фонда и виноделен. А ещё именных винных лавок, которые я собираюсь открывать в самых крупных городах Гриффанружа.

— Какие у вас серьёзные планы, — скептически отозвался Ренельд.

— Надеюсь, вы не собираетесь мне мешать? Или прикажете сидеть дома, изображать смиренную супругу, которая только и ждёт, когда же придёт срок народить вам детишек?

— Детишки в нашем с вами положении — довольно сомнительная перспектива, — герцог тоже подошёл к огромному дубовому столу с резными дверцами шкафчиков и ящичков. — Потому мешать вам я не буду. Не беспокойтесь.

— Это обнадёживает, — я улыбнулась.

Вынула из небольшой поясной сумочки связку ключей и одним из них открыла боковую дверцу стола. За внутренней его стенкой была скрытая ниша. Одно нажатие — и заслонка сдвинулась. Правда, то ли дерево чуть рассохлось, то ли механизм не мешало бы смазать — а мне пришлось попотеть, чтобы открыть её полностью. Усердно пыхтя, я не заметила, что склонилась так низко и неловко, что все мои филейные части уверенно упёрлись прямо в бедро стоящего рядом Ренельда.

А он хоть бы на шаг отодвинулся, гад! Нет — стоял и с явным интересом разглядывал мою спину и всё, что ниже неё. Как будто на мне вовсе не было никакого платья. Похоже, фантазия у него работает, как надо! Даже когда я выпрямилась, герцог не сразу отреагировал. Может, задремал стоя?

— Вот. — Стянутая кожаным переплётом папка громко хлопнулась на стол. — Это все заметки Эдгара по моей ауре. Он изучил её вдоль и поперёк. Но решения, как избавить меня от опасности быть сожжённой собственными силами, так и не отыскал.

— Есть что-то ещё? — Ренельд приподнял уголок папки без видимого энтузиазма.

— Это всё, что может вас заинтересовать в этом кабинете, — я пожала плечами. — Все бумаги и книги, что здесь хранятся, я просматривала лично.

Герцог досадливо покривил губами.

— Я знаю, что граф како-то время пытался помочь отцу “исправить” мою ауру. Поэтому рассчитывал, что здесь найдётся что-то связанное с этим, — Ренельд достал из нагрудного кармана небольшой амулет. — Это дал мне Рауль Донжон. Миниатюрный накопитель, который может принимать в себя светлую ауру сразу. Или  из другого сосуда — побольше.

Он качнул его на цепочке. Я поймала кулон пальцами и пригляделась.

— Чертежи, — выдала, прежде чем успела подумать. — Я видела мельком что-то похожее среди бумаг Эдгара. Даже хотела расспросить его подробнее. Но он сказал, что там нет ничего важного для меня.

— Ну конечно! — усмехнулся герцог. — Они все так говорят, когда не хотят, чтобы в их дела лезли.

Он сразу раскрыл папку и принялся перебирать листы. В полнейшей задумчивости опустился в кресло у стола и, кажется, совсем обо мне позабыл.

Зато Лабьет уставился на меня с явственной мольбой во взгляде. Я посмотрела на него в ответ — и пёс завилял хвостом. Поскулил, глухо ухнул, как будто хотел гавкнуть, но постеснялся. Я развела руками, совершенно не понимая, чего он от меня хочет. Шинакорн страдальчески вздохнул, будто в моём лице столкнулся с редкостной бестолковщиной.

Однако стоило мне вновь взглянуть на Ренельда, который сосредоточенно читал записи Эдгара, как до меня начало доходить беспокойство Лабьета.

— Ваша светлость! — окликнула я его. — Может, хотя бы выпьете чаю? Или вина?

— Нет, я сегодня уже выпил настойку равигоранта. Если залью её вином, у меня может отказать сердце, — герцог улыбнулся, словно это было шуткой.

Равигорант или “бодрящий корень” — весьма своеобразный ингредиент. Говорят, настойки на нём, сдобренные необходимыми добавками, заставляют голову работать быстрее даже при большой усталости. И не позволяют заснуть. Но передозировка весьма чревата. Как и сочетание с хмельными напитками.

— Вы с ума сошли?! — сразу возмутилась я. Лабьет поддержал меня согласным рыком. — Вы и так достаточно умны! Зачем стимулировать свои способности опасными средствами?

— Это очень лестно, спасибо, — Ренельд нахмурился и выпрямился, хлопнув по стопке документов ладонью. — Здесь ничего нет! Ничего, о чём вы говорили. Ни схем, ни чертежей. Даже намёка! Не, если вы позволите, я заберу эту папку с собой. Чтобы изучить детальнее.

Вместо ответа я задумалась, где ещё могли бы храниться исследования Эдгара. То, что было связано со мной, он скрывал от остальных, но держал поближе к себе. Но, судя по всему, и от меня он мог что-то утаивать. А значит, держал некоторые документы там, где я не слишком часто появляюсь.

— Ваша светлость, — я  вновь отвлекла герцога от чтения. — Можно посмотреть в лаборатории.

— Лаборатория! — Ренельд тут же встал. — Что же вы молчали!

Лабьет сокрушённо тряхнул головой, видно, потеряв надежду на то, что его напарник ближайшее время отправиться отдыхать. Всё же мой язык — мой самый злейший враг! Пришлось вести нездорово взбудораженного месье дознавателя на полуподвальный этаж — в лабораторию графа д’Амрана.

Только одна загвоздка… Чтобы среди всех записей Эдгара, что хранились там на полках тяжёлых стеллажей отыскать — возможно! — что-то нужное, придётся потратить оставшиеся полдня.

Как только Ренельд ступил на порог вытянутого зала, наполненного самыми разнообразными инструментами и средствами для магических изысканий, он уважительно цыкнул.

— Ректора Санктура всегда видно по тому, что он не перестаёт быть им даже на пенсии.

Я хмыкнула, не скрывая гордости.

— Если позволите, я схожу переоденусь. А вы пока можете приступать к поискам иголки в этом огромном стоге сена.

— Переоденетесь? — озадачился Ренельд. — Уезжаете?

— Нет, наоборот. Я надену что-то более удобное и помогу. Так будет быстрее. В конце концов, я  уже имею представление, что искать.

Когда я вернулась, то не сразу нашла самого Ренельда. Тот уже успел завалить стол и почти всего себя высокими стопками подшитых в папки документов. И это была лишь малая часть того, что ещё нужно было просмотреть.

— Похоже, вы совсем не интересовались магнаукой, — проворчал герцог. — Тут бездный зьют ногу сломит.

— А вы и зьютов видели? — я осторожно приблизилась, опасаясь, что от любого движения воздуха весь этот завал сдвинется, поедет и придавит месье дознавателя насмерть.

— Видел. У них очень крепкие кости.

Вдохновившись, я тоже отхватила себе с полки с десяток папок. И всё равно, как они подписаны. Если Эдгару было важно сохранить какие-то исследования, чтобы при этом они не бросались в глаза, он мог отвлечь внимание от них не относящейся к сути надписью.

— Лабьет! — не отвлекаясь, окликнул шинакорна герцог. — Обыщи лабораторию на следы заклинаний. Возможно, есть тайники.

Пёс сразу принялся за дело, размеренно и не торопясь исследуя пол, стены и полки кабинета.

А я, устроившись неподалёку от Ренельда, увлеклась перебиранием бумаг.

Но скоро выяснилось, что они хоть и связаны с самыми разными областями магии — да всё не теми, что нужно. Через некоторое время строчки начали расплываться перед глазами, а голова отяжелела. Столы оказались все завалены папками: мы не сразу возвращали их на полки, чтобы не запутаться.

Я отсидела себе весь зад — и перебралась на ковёр к огромному очагу-камину, устроенному в одной из стен лаборатории. Порой Эдгар готовил здесь какие-то алхимические составы. Ренельд уже давно уселся в более удобное кресло с высокой спинкой. Уместил у себя на коленях очередную папку, а рядом с собой нагромоздил высокую стопку других — чтобы сто раз не бегать.

Мы почти не разговаривали. Только иногда в кабинете раздавались наши радостные или разочарованные возгласы:

— Вот! Что-то есть. Похоже?

— Нет, не то.

Лабьет закончил исследование комнаты и, вздохнув, улёгся рядом со мной. То и дело он косился в записи, что я перекладывала, отметая ненужное. А порой — опускал голову на лапы и как будто засыпал. Кажется, в животе у него тоскливо урчало.

— Нашла! — едва не взвизгнула я — и сама же испугалась.

За очередным отодвинутым в сторону рядом кожаных папок — в самом низу ближнего к окну стеллажа, внезапно обнаружилась скрытая в стене ниша. Улов был небольшим: на вид, всего несколько листов. На корешке — ни единого знака, слова или хотя бы намёка на то, что там хранится. Но это наполнило меня такой невероятной надеждой, что я, резко вскочив на ноги, тут же стукнулась теменем о верхнюю полку.

— Проклятье!

Однако на моё восклицание месье дознаватель ответил подозрительным молчанием.

— Ваша светлость! — окликнула я его ещё раз.

Сердце соскочило с места и, неистово колотясь, начало падать куда-то в желудок. Кто его знает, этого месье дознавателя! Сколько он вообще выпил этой настойки? Лабьет, который страстно обнюхивал найденную мной нишу, навострил уши. Сильно не обеспокоился — судя по тому, что не бросился к напарнику со всех своих четырёх лап.

Зато я швырнула обнаруженную папку на стол и бегом подошла к креслу, из-за спинки которого виднелись только закинутые одна на другую длинные ноги Ренельда.

Он сидел, привалившись виском к изогнутому подголовнику, и спал здоровым сном мужчины в самом расцвете сил. Самонадеянный упрямый гордец! Нет чтобы пойти отдохнуть, поесть — и тогда уж браться за работу! Как вообще теперь прикажете доставлять это тело до кровати?

Я критически осмотрела его. Потом ещё раз — и ещё, не в силах остановить этот порочный процесс. Он даже спал как-то… брутально. Совершенно возмутительно волнующе. И вот эти прядки, что упали ему на лоб — явно лишние. Убрать бы их самыми кончиками пальцев и между делом…

Нет, хватит! Пусть пока посидит так. Слегка вздремнёт, а я как раз велю накрывать на стол к ужину и готовить ему комнату на ночь. Не отпускать же их с Лабьетом обратно в Марбр по темноте. Тем более чем-то наши поиски всё же увенчались!

Кстати, а чем?

С неким трепетом в душе я отщёлкнула замочек, что скреплял папку, и заглянула внутрь. Только одним глазком!

Подождите! Что?!

Я полистала совершенно пустые, словно только что вышедшие из-под пресса листы бумаги. Это что, шутка такая? Даже перевернула каждый — но и на обратной стороне ничего не нашлось. Хороша задачка! Что же теперь сказать месье спящий-красавец дознавателю? Больше тут искать нечего. Если только обшаривать каждый угол в поисках ещё какого-то тайника. Но сегодня я на это уже не способна: шея затекла, пальцы еле шевелятся от постоянного листания бумаг. А глаза, кажется, уже скоро начнут кровоточить. Да и в желудке пусто, как в вылизанной Лабьетом миске.

— Вот так вот, малыш, — я вздохнула, усаживаясь обратно на ковёр, и подманила к себе шинакорна. — Но не мог же Эдгар спрятать просто пустые листы? Что-то это должно значить. Или, может, этот тайник нашёл кто-то другой? А обратно подсунул просто бумагу…

Пёс подбежал, пригибая голову. Обнюхал верхний лист, поддел его носом и громко чихнул. Ничем не закреплённые бумажки от этого сразу разлетелись в стороны.

А пока я собирала их, мысленно ворча на неуклюжего помощника, тот приблизился к камину и красноречиво уставил в него морду. Посмотрел на меня — и снова туда.

— Ты уверен? — я нахмурилась.

Шинакорн закатил глаза и тряхнул опущенными ушами. Ну, что ж… Я уложила в вычишенную топку несколько поленьев и развела огонь.

— Надеюсь, ты не ошибся…

Я взяла первый попавшийся лист из стопки и бросила его в пламя, держа наготове кочергу.

Но бумага, к моему немалому удивлению, гореть не стала. Она слегка свернулась по краям, да так и осталась лежать. Показалось, что этим всё и окончится. Просто несгораемая бумага — это, конечно, очень удобно, хоть патент проси в Королевском Бюро. Но мы ведь ждали совсем не этого!

Я уже хотела было вытащить листок обратно, как на нём вдруг начали проступать тёмные символы. А вот это уже гораздо интереснее!

Их становилось всё больше, постепенно они складывались в упорядоченные формулы неких заклинаний. Правда, исключительно на древнемагическом языке. К счастью, Эдгар обучал меня ему. Прямо несказанное облегчение! Потому я, едва дождавшись, как все знаки появятся на листе — сразу подгребла его к себе и взялась за уголок. Странно — совсем не нагрелся!

Лабьет тоже заинтересованно присмотрелся к символам, уложенным в весьма сложную вязь заклинания. Что оно означает? Но мне даже не удалось толком вникнуть в суть написанного, как строчки начали бледнеть.

Эй, куда?!

Невольно я коснулась символов кончиками пальцев, провела вдоль них, словно пытаясь удержать — и мою руку до самого запястья пронзило тончайшими иглами. Перед глазами вновь вспыхнуло всё, что я увидела.

Лабьет предупреждающе рыкнул и, кажется, дёрнул меня за подол. А я взмахнула рукой, ощущая, как под моей ладонью рождается плотное магическое переплетение. Словно мост. Даже его сияние, золотистое, мерцающее, можно было разглядеть — если сосредоточиться чуть лучше.

Нити заклинания кружевом протянулись через комнату и вдруг — я такого не хотела, правда! — вонзились в тело Ренельда. Рассыпались искрами, чудом не прожигая ему одежду. По ним, точно по мелким каналам ко мне потекла тёмная энергия. Да так стремительно, что я совершенно не успела сообразить, что делать дальше и как это остановить.

Чернильная сеть мгновенно оплела руку. Герцог вздрогнул, но не проснулся, только напрягся, хватаясь за подлокотники кресла. И показалось вдруг, что меня до самого плеча сковало толстой коркой льда. Я тихо вскрикнула и выронила листок с заклинанием. Он ещё миг светился бледным сиянием и погас. И вместе с этим оборвалась наша невероятная связь с Ренельдом.

Месье дознаватель снова обмяк, и я, окончательно перепугавшись, бросилась к нему.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Гнев Первородных! Что это вообще было? Перед глазами заплясали серые пятна, потому я даже не смогла разглядеть, дышит ли герцог. Если я его убила? Или умудрилась ещё как-то навредить? Например, сожгла ему что-то в его тёмной-претёмной ауре?

— Ренельд! — я хорошенько тряхнула его, схватив за лацканы жилета.

Безрезультатно!

Лабьет суетливо крутился рядом, то и дело задевая меня своим шипастым хвостом и толкая носом в спину. Он досадливо поскуливал, ухал; его острые уши были так напряжены, что напоминали два паруса под ветром. Похоже, теперь даже он разволновался.

Оперевшись на подлокотник ладонью, я приложила ухо к груди Ренельда. Как бы ещё унять шум собственной крови в голове? И ещё какой-то — посторонний. Словно кто-то пытался докричаться до меня издалека. Наверное, это паника во мне верещит.

К счастью, сердце месье дознавателя билось ровно и сильно. Дыхание было глубоким и спокойным. Похоже, он всё так же спит! Словно ничего и не заметил. Ах ты ж, махина непробиваемая! Напугал-то меня как!

От досады на саму себя захотелось толкнуть его посильнее. А то и шлёпнуть по щеке — может, это приведет его в чувство? Но вместо этого я в отрешённой задумчивости нависла над Ренельдом — просто не в силах удержаться от того, чтобы разглядеть его лицо. Да, видела уже не раз — почти вплотную. Но, похоже, именно в самый неподходящий момент магическая привязка решила взбунтоваться.

И казалось, что в голове у меня качается тёплый жиденький сироп вместо мозга. От того, насколько близко я была к герцогу. От колотящего меня испуга, что никак не хотел проходить. И от запаха этого проклятого лосьона — совершенно необъяснимо привлекательного. Найду и выброшу, честное слово! Чтобы лишний раз не смущал мой ум.

Подушечками пальцев я всё же коснулась виска Ренельда — их вновь прострелило холодящим разрядом. Проклятье, а если герцог сейчас проснётся? Хорош же будет у меня вид! Я спустилась по его скуле, тронула уголок губ… Медленно отвела руку в сторону — и ощутила лёгкое натяжение — будто готовые оборваться ниточки. Тёмные дымные нити, что явственно источала моя кожа при соприкосновении с кожей де Ламьера. Это какой-то остаточный эффект заклинания?

Как бы узнать, насколько это вообще вредно для Ренельда… Или для меня самой. Возможно, другие секретные записи Эдгара дадут мне ответы?

Потому я не стала и дальше убеждаться во всех достоинствах выдающейся внешности месье укройте-меня-потеплее дознавателя. И собралась уже выпрямиться, как он зашевелился, вздохнул и вдруг поднял на меня наполненный вялым недоумением взгляд.

Молчание — миг, два...

— Боюсь, в этом кресле мало место для нас обоих. Но могу уступить, — проговорил его светлость, хмурясь.

Ну вот! А во сне так безобидно выглядел!

— Я только хотела проверить, дышите ли вы.

— А издалека было не заметно? — Ренельд вопросительно наморщил лоб.

— Ну, во-первых, вы напугали меня этой своей настойкой, — я помолчала, подбирая слова. — Во-вторых, своей усталостью. В-третьих, я…

— Вы всё ещё почти сидите на мне… — с лёгкой хрипотцой в голосе напомнил герцог. — И, похоже, знаете толк в том, как будить мужчину.

А ведь и правда! Я слегка вздрогнула и отклонилась, когда месье обнаглевший дознаватель опустил сразу обе ладони мне на талию. Нет, не на талию — а гораздо ниже.

— Что вы?... — я попыталась убрать от себя эти огромные загребущие руки, но они лишь впечатались в мои мягкости сильнее. — Себе позволяете…

Прохладные искры заплясали у меня в груди в захватывающем вихре, заставляя прислушаться и замереть. Это частички его ауры? Очень похоже...

Ренельд подтянул меня ближе, а когда я чуть навалилась — ткнулся тёплыми губами в шею. Вдохнул, словно не в себе, с умопомрачительным напором гладя мою спину. Я толкнула его сильнее, но помешало кресло — герцог никуда от меня не делся. А я — никуда из его объятий. Он как будто перестал меня слышать, перестал замечать отпор, с которым я встретила его внезапный порыв меня облапить.

— Да пустите же!

За моей спиной озадаченно заворчал Лабьет. Сунулся с одной стороны, с другой — но напарник и его как будто не видел. А высокие подлокотники кресла надёжно защищали его от посягательств пса.

— Я закричу! А-а-м-м!..

Мой предупреждающий вопль заглох в жадном поцелуе. Я смяла волосы Ренельда в кулаках, чувствуя, как меня начинает мелко потряхивать от нарастающего волнения. От острого предвкушения. И теперь лишь краем воспалённого привязкой разума я понимала, что надо бы всё это прекратить, пока не стало поздно.

Или уже стало?

А герцог не терял времени даром. С лёгкостью преодолевая мою гневную возню в его руках, он распустил завязки моего домашнего платья на груди, и его дыхание жарко скользнуло вдоль открывшейся  тесной ложбинки.

— Почему я чувствую это? — прошептал он, стаскивая накидку с моих плеч.

И мне совершенно не хотелось уточнять, что именно. Я невероятно отчётливо ощущала силу Ренельда где-то внутри и неизвестно на каких осколках разума ещё продолжала сопротивляться. Но отрывистые, почти беспорядочные прикосновения его губ к моей коже заставляли сладко вздрагивать и замирать. Каждое — словно маленькая прохладная вспышка: на ключице, и чуть выше. На плече, шее, губах. И снова на груди.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Да пустите же! — я вцепилась в одежду месье обезумевшего дознавателя и тряхнула его так, что у самой клацнули зубы.

Он шало моргнул, почти невидяще глядя в моё наверняка раскрасневшееся лицо.

— Очнитесь, ну! — рявкнула я, с возрастающей уверенностью сползая с его коленей. — Это из-за заклинания!

Я сильная! Я смогу! И никакая привязка не сумеет заморочить мне голову! Проклятье Первородных, как меня мажет-то...

— Какого заклинания? — ещё немного взбодрился Ренельд.

Он сразу убрал руки, теперь никак меня не задерживая. На миг показалось, и вовсе оттолкнёт. Это было бы неплохо, хоть и унизительно. Но гораздо унизительнее растекаться невразумительной массой по его груди.

— Заклинание, что было написано там, — на листе, — я наконец встала на подрагивающие ноги и даже отправила юбку — со всем возможным в такой ситуации достоинством. — Я нашла тайник.

— Так почему не разбудили сразу?!

Кабы это было так просто, месье уставший-вусмерть дознаватель! А вот нечего баловаться со всякими сомнительными настойками. Откат от них порой и правда тяжёлый. Это мне ещё бабуля рассказывала.

— Пожалела… Видимо, зря, — я фыркнула, отходя ещё на шаг.

“Да-а… Ты дал жару, Рен! — вдруг отчётливо прозвучало у меня в голове. — Я даже заволновался, что совсем крышей поехал. А заклинаньице любопытное. Граф д’Амран время зря не терял. Возможно, в этом что-то есть”.

Я застыла, вытянувшись и опасаясь, что тоже сошла с ума. Что мы с его светлостью взяли и рехнулись напару.

— И что, я был совсем плох, да? — уточнил у меня Ренельд. Кажется, ничуть не виновато.

Он встал, озадаченно озираясь кругом, а затем нагнулся за найденной мною папкой. Раскрыл её и наморщил лоб, заглянув под верхний пустой лист.

— Нет, вам, кажется, было очень хорошо, — едко отозвалась я, стараясь раньше времени не выдать, что слышу не только его. — В отличие от меня.

— Всё как в тумане… — герцог тряхнул головой.

“Ты был в ударе. Или угаре, — снова ехидно пророкотало со стороны Лабьета. — Так сразу и не поймёшь. Но Конфетка подтаяла — это точно”.

Так это, значит, я — Конфетка?!

Интересно, а каково мнение его светлости на этот счёт? Он поддерживает своего хвостатого напарника в таком определении меня?

Эта мысль, признаться, немало взволновала. На какое-то мгновение я даже вспомнила совсем свежие свои впечатления от пробуждения месье дознавателя — и поёжилась, пытаясь согнать хлестнувшую по груди горячую волну.

— Надеюсь, сейчас в вашей голове прояснилось, и вы поняли, что сделали? — надо бы немного отрешиться от мысли, что слышу шинакорна.

Лишь бы он моих не распознал. Пока что этот процесс я понимала весьма размыто.

— И что же я сделал? — герцог повернулся ко мне. — То, что невольно взбудоражил ваше заклятие — простите. Не хотел и не собирался. Но я правда… Как будто видел сон. Это было… не совсем контролируемо.

— И часто вам снятся такие сны? — я опасливо приблизилась.

А вдруг это собственническое буйство с него ещё не сошло? Ренельд возвёл очи горе, словно этот разговор доставлял ему страшные мучения.

— Я не вижу снов. Как правило. Особенности ауры.

“И оба сна, что ты видел, на моей памяти, были связаны с мадам Конфеткой”.

Я стиснула зубы, в последний миг поймав себя на том, что хочу посмотреть на Лабьета с укоризной. Нет, так он сразу поймёт, что раскрыт со всеми своими нахальными мыслишками. А я ещё не определилась, стоит ли об этом рассказывать.

Вообще-то, кондитерское прозвище, что дал мне пёс, немного возмущало. Почему Конфетка? Видно, не зря я подозревала его в желании меня сожрать.

— Надеюсь, подобные сны у вас повторяться не будут, ваша светлость, — я чуть неловким прикосновение проверила, не забыла ли вновь завязать накидку.

— Если вы не будете рассматривать меня, сидя на моих же коленях, пока я сплю — то вряд ли, — не остался в долгу месье дознаватель. — Я понимаю, что вы в затруднительном положении с этим заклятием, — он помолчал, сжав губы. — Но рядом с вами я тоже…

“О, твоё положение, Рен, хуже не придумаешь. Такие мучения...” — фальшиво посочувствовал шинакорн, деловито принюхиваясь вокруг.

Кажется, до него донеслись какие-то ароматы с кухни.

— Значит, виновата я, — прервала я герцога. — А может, нам стоит разобраться? Вы не видели, что тут было. На этих листах, вероятно, записаны формулы необычных заклинаний. Я проявила одно — и оно вдруг среагировало. Непонятно на что. Я даже прочитать его не попыталась.

“Да, тут были те ещё странные выверты магии, Рен, — неожиданно поддержал меня Лабьет, вновь подбегая ближе. — Мы ищем Собирателя, который похищает светлые ауры. А тут было как будто наоборот”.

Он зубами поднял с пола самый первый, побывавший в огне листок и подал напарнику. Тот забрал его и опустил короткий задумчивый взгляд на шинакорна. Но вот его ментальной реплики я не услышала. И, признаться, не уверена, что хотела бы слышать.

“Не злись на Конфетку. Она и правда не собиралась ничего активировать. А потом немало хлебнула твоего мрака. Хоть вряд ли это осознаёт. А значит, привязка в этот миг только усилилась”.

Я спохватилась, осознав, что слишком сосредоточенно прислушиваюсь к Лабьету в своей голове. Ренельд глянул на меня с лёгким подозрением и снисходительностью.

— На листах заклятие “холодного безмолвия”. Чтобы проявить то, что на нём написано, нужно бросить в огонь — на крайний случай — нагреть над свечой. Но её тепла может не хватить.

— Я так и сделала. Но знаки быстро пропали. Я только дотронулась — и оно… В общем, мне показалось, что я переняла часть вашей ауры.

— Неожиданно, — усмехнулся герцог. — Собиратель — наоборот?

Я тихо хмыкнула, даже не зная, что на это и ответить.

Ренельд подошёл к камину, где догорали брошенные туда дрова, и опустил один листок в огонь. Понаблюдал за тем, как на нём вновь проявляются знаки. Затем вынул — и дождался, пока они исчезнут.

— Хлопотно, — сделал неутешительный вывод. — Но всё это может оказаться полезным. Если подобное заклинание реагирует на тёмную энергию и вытягивает её. То на основе этой формулы можно попробовать воссоздать обратную. Ту, которая будет перекачивать светлую ауру к тёмной. А ещё, — он пытливо взглянул на меня, — довольно странно, что этот свиток — назовём его так — среагировал именно на соприкосновение с вашей аурой.

— Что это значит? — я невольно нахмурилась, начиная беспокоиться из-за холодности его рассуждений.

Когда месье дознаватель становился, собственно, дознавателем, он выглядел особенно опасным. Словно напряжённый перед броском хищник. Его взгляд щетинился гранями малахитовых осколков. Но вот аура — оставалась удивительно спокойной. И её невозможно было распознать. Оставалось только догадываться о том, как долго он учился так её контролировать.

— Это может означать, что формулы настроены именно на вашу энергию. Возможно, именно она активировала это заклинание. Но придётся выяснить. Однако стоит подумать, как это сделать, чтобы вы не угробили меня или себя.

— Вы собираетесь заняться этим прямо сейчас? — уточнила я, едва подавив стон усталости. — Я хочу предложить вам более полезное в данный миг времяпрепровождение.

— Дайте подумать, — герцог нарочито воздел глаза к потолку. — Поужинать?

— Вас послушать, так я только и делаю, что ем, — я усмехнулась.

“Так, я первый на кухню! — переполошился Лабьет. — Жак уже заждался меня, я знаю”.

— Хорошо, я согласен, — Ренельд неспешно приблизился и остановился напротив. звонко защёлкнув замочек на загадочной папке. — Но при одном условии.

Он слегка наклонился ко мне — и по его губам скользнула едва заметная улыбка.

— Только попробуйте! — предупредила я, выставив перед собой ладонь.

— Я не о том… Вы разрешите мне взять ещё образцы вашей крови? Для проверки реакции свитков на вашу ауру?

— Да ну? — я приподняла брови. — Вы спрашиваете моего разрешения? Я думала, для этого вы просто придёте ко мне в комнату, пока я сплю и возьмёте всё, что вам нужно, — Ренельд нахально усмехнулся. А я досадно стушевалась: — То есть… Вы поняли, о чём я.

— Конечно. Но я не настолько бесстрашен, чтобы соваться в вашу комнату. Да ещё и ночью.

— На всякий случай я всё же запру дверь сегодня.

“Ничего, я присмотрю за Конфетой, — сразу отозвался нетерпеливо гарцующий вокруг Лабьет. — А теперь пойдёмте ужинать, а?”

— Да, и своего напарника сегодня заберите, — добавила я. — Хотелось бы выспаться пару ночей перед помолвкой. А он… Слишком любит толкаться.

“Это неправда, Рен!” — возмутился пёс.

— Хорошо, — на удивление, сразу согласился герцог.

“Подхалим”, — фыркнул шинакорн.

— Орудия экзекуции для сбора крови у вас с собой? — уточнила я. — Если нет, то здесь найдётся всё необходимое.

В своё время Эдгар не раз брал у меня кровь для анализа ауры.

— Я так и подумал, — Ренельд сделал ещё полшага ко мне. — И ещё… Может, вы всё же позволите взглянуть на то, как на вас смотрится ожерелье из вайлетов?

— Обязательно, — проникновенно ответила я и продолжила: — Через день. На помолвке.

Глава 9

— Здесь тоже всё чисто! — донеслось от фонтана, и к Ренельду вышли двое сыскарей королевской охраны Марбра.

Его величество согласился выделить ещё несколько своих самых доверенных гвардейцев — теперь не только для того, чтобы они присматривали за домом графини д’Амран, но ещё следили за безопасностью на балу в честь помолвки племянника. Чутьём на вредоносные заклинания они тоже обладали — не все. На ауры — лишь немногие. И не таким сильным, как Ренельд или Лабьет. Но это и понятно.

К тому же они сами немало рисковали, ввязываясь в дело с Собирателем. В ловушку мог попасть любой из них.

— Пройдём к пруду, — велел Ренельд.

“Вот закончим осмотр, и ты меня больше не увидишь, — пропыхтел Лабьет, высовывая нос из очередных кустов, где долго шуршал и принюхивался. — Завалюсь где-нибудь на шкуре под окном и лапой больше не шевельну”.

— Ты хочешь, чтобы кто-то из гостей или Конфетка пострадали?

Пёс дёрнул ушами и повёл носом по воздуху, приподняв переднюю лапу.

“Вот ты знаешь, на что давить! Поэтому я не отправил тебя куда подальше сразу. Сегодня день твоей помолвки! Гвардейцы всё проверили до тебя. Если бы тут были ловушки…”

— Их могут установить в любой момент. Думаю, при значительном умении, дело это недолгое.

“О, ну да, давай будем шариться здесь без конца. Попомни моё слово: если ты всё время будешь где-то таскаться, в постели твоей жены появится кто-то другой”.

— Не отвлекайся!

Сейчас нужна полная сосредоточенность. Тот, кто охотится за Мариэттой, вполне может затеряться среди множества гостей и слуг. Здесь много аур, много их следов, что смешиваются в почти неразборчивый коктейль. Совсем как тот, остатки которого обнаружились в накопителе.

К тому же Ренельд ещё не закончил изучение тех записей, что отыскались в лаборатории графа д’Амрана. Это оказалось весьма утомительным делом. Заклятие “холодного безмолвия” — не снималось, сколько бы Гаспар над ним не корпел. А значит, чтобы перенести формулы и заметки на бумагу обычными чернилами, пришлось сидеть у огня постоянно.

С Ренельда сошло семь потов, прежде чем он сумел скопировать хотя бы треть тех документов. И только угрозой отхватить ему руку с пером, Лабьет заставил его отправиться спать чуть пораньше, чтобы утром поехать в Энесси.

Но и здесь им не пришлось прохлаждаться.

Сыскари тайной охраны тихо переговаривались где-то на соседних дорожках сада. Ренельд спустился к тому пруду, где первый раз встретил Мариэтту. Весьма необычное вышло знакомство… Неловкое. И в то же время волнующее. К этой яблоне Ренельд её прижал. Целовал, кажется, или просто вдыхал аромат её разгорячённой кожи, предвкушая, как вот-вот коснётся губами? Сейчас он уже не мог вспомнить толком.

“Рен! — оклик Лабьета заставил его вздрогнуть, — я что-то тут нашёл. Но поднять не могу. Проклятые лапы”.

Ренельд заторопился к напарнику. Но не сразу его увидел — только обойдя куст жасмина заметил торчащий из него зад с длинным шипастым хвостом. Судя по тому, как пританцовывали лапы шинакорна, он и правда обнаружил нечто интересное.

— Что там?

Ренельд склонился и, когда Лабьет отошёл в сторону заметил среди травы слегка влажную от росы записку. Поднял её и развернул. Чернила сильно расплылись: похоже, намокала она не раз — но слова ещё можно было разобрать.

“Я искренне восхищён... Но, к сожалению... много людей. Прорват… становится совершенно невозможно. Потому умоляю ...беседке у фонтана. Прошу ...просьбе предосудительно. Это всего лишь прогулка и попытка узнать вас...

Ксав... Ламьер”.

Похоже, здесь эту записку обронила та, кому она предназначалась. Конечно! Убегала Мариэтта в спешке, словно встретила у пруда чудовище. Казалось бы, в этом послании не было ничего необычного. Братец был склонен к подобным жестам, да и о своей симпатии к вдовушке рассказал сразу. Но вот один момент никак не укладывался в сложившуюся картину: записка была написана не почерком Ксавье.

“Ну! Ты так и будешь молчать?” —  возмутился Лабьет.

— Похоже, кто-то хотел выманить Мариэтту в сад. В день бала в честь выпуска Ксавье из Санктура, — проговорил Ренельд, аккуратно сворачивая послание.

“Ты узнаёшь почерк?”

— Нет. Но придётся это выяснить. Может быть, тогда станет понятно, кому нужна была эта привязка. Кто-то орудует в моём фамильном имении. Как давно? И как он до сих пор скрывается?

“Рен… Может лучше спросить насчёт записки у мадам Конфетки?” — осторожно предложил шинакорн, вертясь у ног.

— Да, конечно спрошу.

Вместе с гвардейцами они обошли оставшуюся часть сада. Обратно к дому Ренельд вернулся, по колено испачканный в пыльце, какой-то трухе и прилипшим к ткани обрывкам травинок. Стряхивая со штанин следы долгих похождений, он остановился у заднего крыльца. Из-за предграды дверей и окон уже доносились голоса съехавшихся на бал гостей. Кто-то прибыл ещё накануне, чтобы насладиться прогулками по живописным окрестностям. Повсюду суетились слуги, кое-где в саду можно было встретить тех, кто вышел на променад.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Уже собираясь зайти в дом, Ренельд ещё раз огляделся, подозвал к себе Лабьета, который ещё бегал поблизости — и вдруг пробежавший по заднему двору ветерок донёс до него необычную прохладу чужой ауры — тёмной. Она всегда ощущается иначе.

“Чуешь?” — тоже насторожился Лабьет.

— Где-то близко.

И они, словно две охотничьи собаки, пошли вдоль тающего следа, который вёл в дом. Он то терялся среди аур гостей-магов, то вновь возникал, кажется, в самых неожиданных местах. Ренельд рассеянно кивал на приветствия, а матери, которая попалась навстречу, в ответ только махнул рукой — потом.

И как бы шлейф сумрачной силы ни петлял по дому — а в итоге вывел в женскую его часть. Дальше и дальше — пока не потерялся за дверью одной из комнат.

“Это же покои Конфетки!” — шинкорн удивлённо дёрнул ушами.

— Проклятье… — выдохнул Ренельд и резко, без стука, вошёл внутрь.

“Береги голову, Рен!”

— Ваша светлость! — окликнул его кто-то из служанок в небольшом будуаре.

Но Ренельд даже не повернул головы. Ведомый чутьём, миновал его напрямик и открыл дверь спальни.

Женский визг сразу вонзился в уши. Вот зачем, скажите на милость, визжать? Разве этим можно кого-то отпугнуть?

“У меня чуть голова не треснула!” — пожаловался Лабьет.

Но визжала, как ни странно, не Мариэтта, а служанка, которая как раз собиралась помочь ей одеться. На пуфике возле украшенного хитрыми завитками трюмо, облокотившись на столик, сидела Ивлина дю Пойр — она уставилась на вошедших со спокойным любопытством. Эту девицу тоже мало чем проймёшь.

И наконец графиня повернулась к Ренельду, ещё не понимая, видно, что за шум. Тонкая, изящная: в кружевных панталонах чуть выше колен, сорочке с короткими рукавчиками и корсете поверх. Её янтарные глаза возмущённо округлились. Она схватила с кресла халат и прикрылась им, но подол зацепился за спинку — и одна её стройная, обтянутая чулком ножка так и осталась на виду.

— Что происходит?! Кто так врывается? Вы с ума сошли?

“Сколько вопросов разом!”

— Месье де Ламьер! — с укором проговорила аспирантка.

Разве что головой не покачала. Ещё одна дуэнья — мало было мадам Хибоу!

— Выйдите! — велел Ренельд, никак не реагируя на осуждения в глазах женщин. — Мне нужно поговорить с невестой наедине.

— Это неподходящее место, — нахмурилась Мариэтта.

“Ещё скажи, нужно записаться на аудиенцию, — хмыкнул Лабьет, рысцой проходя дальше. — Ну, Конфетка…”

— Самое подходящее, — возразил Ренельд.

Ивлина переглянулась с графиней и всё же встала. Вместе со служанкой они покинули спальню. А Ренельд, убедившись, что женщины и правда ушли, вновь повернулся к Мари. Окинул её медленным взглядом, чувствуя, как в груди становится как-то слишком жарко. И этот жар медленно начинает сползать ниже.

И вместе с тем, как дышать становилось легче, шевелить ногами — гораздо тяжелее.

“Рен!” — бодрый оклик Лабьета воткнулся в слегка расплавившийся мозг, словно кол.

— Что?

“Ничего, — ответил ехидный пёс. — Просто проверяю, здесь ли ты ещё”.

Вопрос хороший и справедливый.

Ренельд поймал себя на том, что его мысли уже пару раз метнулись в сторону высокой кровати Мариэтты. А воображение нарисовало весьма ясную картину того, как графиня окунается в мягкую перину под весом его собственного тела. Прогибает спину, подставляет шею для поцелуев. А затем… Тянется к латунному кувшину, что стоит на тумбе рядом, и со всем пылом опускает его на голову незадачливого любовника. Искры из глаз, темнота, занавес...

Вот такой вот водевиль.

Но тут вдовушка, к сожалению, заметила, что халат не прикрывает её так надёжно, как должен был, и поспешила это исправить.

— Ваша светлость, — проговорила она, получше заворачиваясь в него. — Может, вы всё же отвернётесь? Или шея затекла?

Затекла… Только не шея.

Лабьет, будто бы в насмешку, тут же подбежал к ней и обнюхал всю, то и дело носом поддевая ткань. Мариэтта оттолкнула его нахальную морду раз и другой, но безуспешно. Шинакорн обежал её и принялся исследовать с другой стороны.

— Ой! — графиня подпрыгнула на месте, когда нос Лабета ткнулся ей в бок. — Что происходит?

“Фонит тёмной аурой страшно. Не пойму, в чём дело. Это не от Конфетки”, — шинакорн помотал башкой и пустился обнюхивать комнату.

— Одевайтесь, ради Первородных, — Ренельд закатил глаза и с превеликим трудом заставил себя отвернуться. — Теперь можно.

Судя по шороху ткани, Мариэтта сразу добежала до ширмы и спряталась за ней.

Но вот увиденное всё равно так и стояло перед внутренним взором. Кажется, ничего такого уж откровенного — подумаешь, ножки в чулках да открытые плечики — а внезапность этого явления оставила свой отпечаток. Мгновенно наросшее в теле вполне объяснимое напряжение, проходить не торопилось.

— Так что случилось? Зачем вы так нахально вломились сюда? — донёсся голос графини из-за ненадёжной преграды. — Что за срочные разговоры?

— Из вашей комнаты исходит чёткий след тёмной ауры, — пояснил Ренельд, обходя спальню и прислушиваясь к собственным ощущениям.

Повсюду витал шлейф чужого мрака, и потому очень сложно было понять, откуда он исходит. Он становился то сильнее, то прозрачнее. Закручивался невидимыми вихрями — и от него словно бы туманило голову. Полнейшая путаница.

— Откуда ей здесь взяться? — графиня выглянула из своего укрытия. — Ваша светлость. Может, вы всё же позволите мне одеться? Мне уже нужно спускаться к гостям, а я ещё не готова.

— Ничего страшного, — тот покачал головой. — Ваша безопасность важнее, чем необходимость появиться перед гостями вовремя. Правда?

— Тогда хотя бы помогите мне, если не хотите пускать сюда служанок! — чуть разгневалась Мари.

Потуже завязав халат, она прошествовала через комнату до стойки, на которой расправленное висело её платье. Пришлось помочь ей снять его и донести до той же ширмы. А только затем продолжить исследования комнаты.

И пока графиня рассерженно шелестела тяжелым нарядом, Ренельд прошарил почти всю спальню, даже постель разворошил.

— Скажите… К вам заходил кто-то посторонний?

— Только мои служанки. Ещё Ивлина дю Пойр — но вы же не думаете, что это от неё исходит след тёмной ауры?

— Нет, конечно.

Когда аспирантка проходила мимо вместе со служанкой, он успел считать фон от их аур — преобладания тьмы там точно не было. Да и Лабьет проводил их до дверей — и раз не переполошился, значит, всё в порядке.

— А! Ещё чуть раньше слуги принесли мой багаж из кареты, — чуть сбивчиво продолжила перечислять графиня, явно в этот миг воюя с платьем. — И приходила другая служанка. Принесла несколько писем с поздравлениями от партнёров и подарки из некоторых крупных лавок Жардина, где меня считают постоянной клиенткой.

Из-за ширмы на мгновение показалась изящная ручка Мари, махнула куда-то в сторону, а затем вновь пропала.

“Да, Рен! И правда, фонит отсюда, — радостно отозвался Лабьет, как раз обнюхивая небольшой столик у камина, на котором лежала небольшая стопка писем и несколько торжественно упакованных коробок.

— Надеюсь, вы ничего не открывали? — Ренельд поспешил к шинакорну.

— Нет… Я немного задержалась, поэтому приехала позже, чем планировала. Мне пока не до распаковки подарков. Но там всё подписано.

Ренельд перебрал конверты, на которых значились порой весьма известные имена. Затем перешёл к подаркам — и вторая коробка явственно обдала его лёгкой волной тьмы, стоило только слегка её шевельнуть. На ней висела небольшая бирка из лавки парфюмерных и косметических товаров “Тата Маргориана”.

“Внутри что-то есть... Тётушка Марго промышляет средствами на тёмной ауре?” — Лабьет задрал к Ренельду так и светящуюся сомнением морду.

— Это вряд ли… — ответил тот и повернулся в сторону Мариэтты. — Похоже, мы что-то нашли.

И на мгновение позабыл, что хотел сказать дальше. Из этого угла прекрасно просматривалась часть укрытия, где сейчас стояла графиня, расправляя пышную атласную юбку. Платье ещё было расстёгнуто на спине и висело на плечах чуть ниже, чем нужно.

— Что это? — она слегка разволновалась. Повернула голову и сразу заметила взгляд Ренельда, отчего вполне ожидаемо нахмурилась. — Вы чувствуете ауру Собирателя?

— Пока не знаю. Но лучше пока оставайтесь там.

Ренельд взял нож для писем и осторожно вскрыл коробку. Внутри оказалась весьма значительного размера бутылочка с какой-то розоватой жидкостью внутри.

— Это ароматная вода для ванны! — тут же отметила графиня. — Я люблю такую. Постоянно беру.

Ренельд приподнял бутыль за горлышко двумя пальцами и оглядел со всех сторон. Стеклянный бок был влажным, и на нём быстро обнаружилась длинная трещина, откуда, собственно, эта вода и сочилась — по капле.

Похоже, когда её везли, она повредилась — может, от тряски на дороге. И пока служанка несла её через весь дом до комнаты Мариэтты, содержимое оставляло за собой ощутимый след.

— А я-то думаю, откуда так навязчиво пахнет розами…

Ренельд опустил взгляд на графиню, которая подошла так незаметно, что он не сразу обнаружил её.

— Тут не только розами несёт, но и тёмной энергией. Похоже, на этой водице какое-то заклятие.

— Но зачем хозяйке “Тата Маргориана” отправлять мне такой подарок? Или это не от неё?

— Скорей всего, — Ренельд опустил бутыль обратно в коробку. — Пока я не могу понять, что она в себе таит. Но это не похоже на ловушку.

“Может, просто происки завистниц? — предположил Лабьет. — Ты хоть понимаешь, у скольких аристократок Конфетка увела потенциального жениха?”

— Может быть, это и не имеет отношения к Собирателю. Но этот подарочек пропитал тёмной аурой весь дом… Теперь даже если бы он тут был, я не смог бы его найти, — Ренельд помолчал, глядя перед собой. — Кто знал о том, что вы предпочитаете покупать подобные средства у “Тата Маргориана”?

— Я не делала из этого секрета, — Мари пожала плечами.

“В конце концов, за ней могли и проследить”.

Всё верно. След, как и всегда, размытый, ненадёжный и неизвестно, приведёт ли вообще куда-нибудь.  Это и правда похоже просто на мелкую подлянку. Тёмную ауру Мари не распознала бы. Налила бы себе такой водички в ванну перед купанием, а потом чесалась бы месяц. Вполне возможно. Детальнее покажет более подробный анализ.

“Нет, ты что? Собираешься засесть в кабинете отца и разбираться, какое на этом подарочке заклятие? — Лабьет, похоже, уловил отголоски мыслей Ренельда. — Такой помолвки тебе мадам Конфетка не простит”.

— Ну а что прикажешь делать?

“Вернуться к этой бутылке хотя бы завтра”.

Ренельд только вздохнул, всё яснее осознавая, в какой затруднительной ситуации оказался.

— На будущее, — он вновь обратился к графине, что стояла рядом полуодетая в своё роскошное, но при том удивительно изящное платье. — Все такие подарки должны проходить через охрану.

Нет, это совершенно невозможно терпеть!

Ренельд взял Мариэтту за плечи и развернул к себе спиной. Графиня попыталась вырваться.

— Позовите служанку! Что вы…

Но он принялся один за другим застёгивать крючки на спинке платья, стараясь не думать о том, какой нежной выглядит кожа Мариэтты, и как хочется до неё дотронуться —  медленно, вдумчиво, наблюдая, как она слегка проминается под пальцами и как сама графиня чуть вздрагивает от прикосновений.

Но сейчас она только затаила дыхание. По тонкой шее пробежали мурашки, и Мари, будто бы пытаясь их остановить, провела по ней ладонью.

— Готово, — проговорил Ренельд и прокашлялся: в горле стояла горячая сухость.

А графиня торопливо отошла, как только он застегнул последний крючок.

“Да ну, Рен. Зачем себя мучить? Правда, — вздохнул Лабьет, тихонько сидя позади и охраняя загадочную коробку, откуда всё так же струился флёр тёмной ауры. — Она твоя невеста”.

— Возможно, если бы не привязка, вдовушка уже проломила бы мне голову этой же бутылью с розовой водой, — Ренельд проследил, как Мари педантично поправила корсаж и рукава.

— Спасибо, — проговорила она наконец. — У вас, видно, большой опыт в таких делах.

— Какая разница, — Ренельд пожал плечами. — Разве вам не всё равно? Но… Думаю, я имею право первым увидеть вас во всей красе. Не считаете?

Графиня обернулась.

— А вы ничего не забываете, да? — по её губам пробежала улыбка. — Продолжаете настаивать на своём.

“Он так настаивает, что ему уже больно”.

— Наверное, я ещё никогда не был так упорен, как с вами, — ответил Ренельд колкостью.

Мариэтта покачала головой и, пройдя к трюмо, вынула из солидного сундучка, что запирался на хитрый замок, коробку с ожерельем. Открыла её и остановилась напротив огромного псише, что пряталось за ширмой.

— Поможете? — от звука её голоса Ренельд на мгновение забыл вдохнуть.

Захотелось обернуться: не стоит ли за спиной тот самый мужчина из сна. Хотя, если это был Собиратель, то он и правда как будто постоянно где-то рядом. И не известно, когда ударит в следующий миг.

— Надеюсь, это ожерелье надёжно спрячет вашу ауру от желающих в ней покопаться.

Ренельд приблизился и взял украшение с его бархатного ложа. Опустил нитку сиреневых камней на грудь Мариэтты, через отражение любуясь тем, как их прохладный оттенок играет не её коже.

— Я думала, что вы просто посчитали его красивым, — хитро усмехнулась графиня. — А оно вон как.

— Не лгите, вы так не думали, — Ренельд улыбнулся в ответ.

Закрепил застёжку и встретился Мариэттой взглядом. Она кончиками пальцев коснулась ожерелья, провела вдоль ряда камней к шее.

— Спасибо! Оно прекрасно. Что бы за вашим подарком ни крылось на самом деле.

— Вы просто потрясающе красивы, — проговорил Ренельд.

“А представь, какой она будет на свадьбе, — довольно хмыкнул Лабьет. — И отчего я не человек? Ты уже давно катился бы прочь от Конфетки”.

— Хорошо, что ты не человек.

Ренельд медленно убрал с плеча Мари мягкий локон. Костяшками пальцев провёл вверх по её шее — до мочки ушка — и дальше, по линии упрямого, чуть вздёрнутого подбородка. Мари поймала его запястье, останавливая.

— Не нужно, — проговорила тихо, но твёрдо. — Вы как будто не слышите меня! Всё это…

— Я слышу вас. А ещё я слышу себя. И этот голос очень сложно заставить замолчать.

Ренельд склонился к скуле графини и коснулся её губами. Осторожно приобнял за талию, ощущая, как взволнованно она дышит, как чуть приподнимает плечи в напряжённом ожидании того, что будет дальше. Словно ей вдруг стало зябко. Её аура почти не ощущалась, надёжно скованная преградой целого ряда вайлетов. Но эта тишина была обманчивой. Пальцы графини сжимались на запястьи Ренельда всё сильнее. Но наконец Мари отрывисто вдохнула и чуть повернула голову, позволяя спуститься к её чуть приоткрытым губам.

Ренельд выждал мгновение, прежде накрыть их своими. Мягко придержал за подбородок, не давая ей отвернуться. Мари словно задумалась, что же ей делать дальше. Он даже ощутил, как внутренне она трепыхнулась, точно попала в ловушку собственных желаний и его упорства. Её локоток упёрся Ренельду в живот — сейчас оттолкнёт, фыркнет, словно лиса, и сбежит...

Но графиня вдруг слегка откинула голову, осторожно размыкая губы. Бархатно-мягкие, тёплые — они оставались неподвижными, не отвечали на едва сдерживаемый напор Ренельда. Но даже сейчас так головокружительно было чувствовать её настороженное одобрение. Будто она ещё хотела понять, что это на самом деле: настоящее её желание или всего лишь прихоть заклятия.

И Ренельд не хотел торопить её: только неспешно скользил по губам Мариэтты своми, чуть прихватывая и сминая их. Проклятье, как же это было тяжело! В тот миг, когда хотелось получить гораздо больше.

Да и это вдовушка терпела не долго. Покачала головой и чуть толкнула его.

— Нет, я…

— Мари, — Ренельд ещё мгновение ощущая её дыхание на своей коже.

И тут графиня выскользнула из его рук. Совсем ненадолго. Чтобы отступить на шаг, и вновь быть пойманной  — в ещё более крепкие объятия.

“Рен! — не выдержал Лабьет, который всё это время словно бы отсутствовал в комнате. — Ты чего? Я сейчас зубы в ход пущу!”

Чего? Он ещё спрашивает! Только шевельнувшись, Ренельд понял, насколько всё его существо звенело от напряжения. От желания, что словно песок, лежало на дне, а теперь вдруг взметнулось, наполняя мутью голову. Вполне себе разумную и холодно-рациональную. Обычно…

Но с Мариэттой многие обыденности принимали другой окрас.

— Платье помнёте! — пропыхтела Мариэтта сердито, толкаясь и отклоняясь назад так, как позволял её корсет. — Хотите, чтобы на балу я выглядела, как только что выскочившая из постели любовника профурсетка?

Ренельд замер, прекратив попытки удержать её и дорваться до ещё одного поцелуя.

Да что с ним, в самом-то деле! Это становится похожим на какую-то иррациональную одержимость. Когда раз за разом рядом с графиней внутри вспыхивает невероятно ощутимый жар, а голова становится похожа на бестолковый мяч для игры в флидебол. Скорей всего, это уже повод для беспокойства.

— Нет, — проговорил он размыкая хватку. — Конечно, я этого не хочу. Прошу прощения, что поддался очарованию момента. Бывает.

— Что-то это бывает с вами всё чаще и чаще, — проворчала графиня, пряча взгляд и делая вид, что её вдруг крайне заинтересовало, насколько опрятно лежит кружево на лифе платья.

— Мне тоже нужно бы привести себя в порядок перед тем, как спуститься к гостям. Это я заберу с собой. И жду вас внизу.

Ренельд подхватил со стола коробку с бутылью и под страдающие вздохи Лабьета пошёл к двери.

“А как же записка? — напомнил шинакорн. — Про записку-то ты не спросил”.

— Да, кстати! — Ренельд вновь повернулся к Мариэтте и успел заметить, как она озадаченно водит кончиками пальцев по губам. Графиня встрепенулась и опустила руку. — Я нашёл это сегодня в саду.

Он достал из нагрудного кармана записку и взмахнул ей, расправляя: вторая рука была занята коробкой. Вдовушка прищурилась, пытаясь понять, что это такое. И явно поняла, потому что её щёки слегка побледнели.

— Это причина, по которой я оказалась тогда в саду. Когда мы с вами встретились, — её голос едва заметно дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Но отчего-то маркиз не признался насчёт этой записки. Возможно, потому что она предназначалась не мне. В ней даже имя моё не указано. Тогда я не обратила на это внимание.

— Я думаю, всё гораздо проще. Ксавье эту записку не писал. Это не его почерк.

— Значит… — Мариэтта нахмурилась.

— Я склоняюсь к мысли о том, что наша встреча была подстроена. Всё это не было случайностью и нелепым стечением обстоятельств.

— Но тогда я ничего не понимаю. Зачем?

— Видимо, это ещё один вопрос, который мне всё же придётся прояснить. Возможно, он даст новые зацепки.

Мариэтта кивнула, помрачнев ещё больше. Похоже, день помолвки всё же оказался для неё немало подпорчен.

— Думаю, нам всё же придётся утвердить список любовниц, — бросила она вслед. — Мне вовсе не хочется регулярно подвергаться вашим нападениям. Хотя можем и не утверждать. Просто желательно, чтобы о них не знал никто посторонний.

Ренельд остановился, взявшись за ручку.

— Я детально обдумаю это, — проговорил, не оборачиваясь.

“Только не говори, что ты будешь обдумывать это прямо сегодня!” — возмутился Лабьет.

— Кто знает… Я вообще-то живой мужик. Пока что. У меня есть определённые потребности. Сам понимаешь.

“Не понимаю! — угрожающе буркнул шинакорн. — Надо дождаться, когда привязка будет снята”.

— Думаю, это ничего не изменит.

Глава 10

Мне понадобилось ещё некоторое время, чтобы прийти в себя. Все те ощущения, что испытала во время нашего неторопливого и, казалось бы, осторожного поцелуя, переварить оказалось не так уж просто.

Мне было приятно. Очень — это первое, что я поняла. Каждое его прикосновение было именно таким, каким мне хотелось бы. Но только до поры. Ведь, казалось бы, Ренельд только что нежно и волнующе целовал меня, а через миг в своей хватке едва не переломал мне рёбра вместе с дорогим корсетом. Конечно, подленькой привязке такой пыл только на радость: она с удовольствием пощекотала мне тело самой разнообразной палитрой ощущений — от подгибающихся колен до холодных ладоней и набрякшей тяжести внизу живота. Просто чудно! Голова кругом.

Разобраться бы во всём этом скорей! Хоть Лабьета проси пощекотать зубами пятки Геаспара Конассьянса, чтобы он пошевелился.

Кстати, о шинакорне! То ещё разочарование. Как я сегодня ни пыжилась, а услышать ни одной его фразы не смогла. То ли тьма месье загребущие-руки дознавателя во мне растворилась, то ли порвалась какая-то другая зыбкая связь с Лабьетом. Но у меня, кажется, даже уши начали шевелиться сами по себе от попыток расслышать хоть что-то — пусть к ушам это не имело никакого отношения.

Досадно. А я уже было начала потирать ручки в предвкушении, что через хвостатого напарника выну на свет Первородных многие тайны Ренельда де Ламьера. Рассказывать, конечно, никому не стану. Просто приберегу на случай особо сложных переговоров.

А теперь, получается, что в моей заветной “шкатулке с секретами” не оказалось ничего, кроме пресловутого прозвища “Конфетка”, которым меня от души величали в разных сочетаниях. Кондитерских и не очень.

Потому, когда его светлость вышел, я ещё долго стояла перед псише и бездумно смотрела в своё отражение. Пыталась уложить в голове подарок в виде бутыли с тьмой внутри рядом с поддельной запиской от Ксавье и обидой месье нежная-душа дознавателя на мои слова о любовницах.

Но скоро вернулась Ивлина, и, ещё раз проверив, что мой вечерний образ завершён, мы вместе отправились вниз.

Все, кто попадался нам с Иви на широкой лестнице, учтиво кланялись. Некоторые лица уже были мне знакомы с прошлых встреч. Другие я видела впервые. Дамы придирчиво оглядывали меня, мужчины одобрительно улыбались, пряча от спутниц заинтересованный блеск глаз.

Скользя ладонью по гладкому дереву перил, я спустилась в зал — и почти все без исключения уставились на меня. Даже я, не особо чувствительная к аурам, и то ощутила насыщение воздуха самыми разнообразными магическими силами.

Общество собралось не из простых.

Вот герцогиня в прекрасном тёмно-синем платье с искрой. Она расслабленно держала в руке бокал с игристым вином и, увидев меня, едва заметно отсалютовала им. Вот и Дениза — приподняв брови, смерила меня холодным взглядом. Рядом с ней стоял Фабрис: кажется, слегка пожелтевший от собственного яда за последние пару недель. Он нарочно смотрел в свой полупустой бокал, словно на его дне ему вдруг открылось место, где можно найти клад.

Посол с сыном, тихо переговариваясь, оценивали меня, словно брошку на бархатной подушке в ювелирной лавке. А вот рядом с ними с совершенно невозмутимым видом стоял мой жених. Теперь уж по всем традициям, со всем на то правом. Наши взгляды скрестились — и на мне словно затрещало платье. Так глубоко я попыталась вдохнуть.

Ещё одно напряжённое мгновение, за которое между нами, кажется, пронеслось несколько десятков искрящихся разрядов — и Ренельд де Ламьер, безупречный, словно начищенная до блеска мраморная статуя древнего воителя, направился ко мне. Между делом поставил опустошённый бокал на поднос случайного гарсона, резким жестом оправил мягко облегающий его сильную фигуру жилет под распахнутым фраком. Ещё пара шагов — и я, кажется, готова была стечь по ступеням, как плавленый мармелад. Прямо к его ногам.

Так, где там мои руки, чтобы себя в них взять? И где Гаспар Конассьянс, чтобы взять его за грудки и хорошенько тряхнуть. Когда же он разберётся с этим заклятием? Грех Первородных!

Но к тому мигу, как месье вальяжный-кот дознаватель подошёл ко мне, я уже вновь приняла форму вполне себе разумного человека.

— У вас хорошо с памятью? — вкрадчиво произнёс герцог, подавая мне руку.

Неожиданно...

— Я что, опоздала на сутки?

— Нет. Просто думаю, говорить ли вам о том, как вы прекрасны, ещё раз. Или вы помните?

Он крепко сжал мои пальцы в своей ладони и повёл дальше. Где-то в стороне распорядитель наконец звонко объявил о моём появлении. —  и вновь ненавязчиво заиграла музыка.

— Вы тоже теперь выглядите…

— Как? — с усмешкой подогнал меня Ренельд.

— Более опрятно.

— Я старался.

Вместе мы прошли через зал — приветствовать герцогиню. Но между нами оставалось ещё с десяток шагов, когда я глянула в сторону — и едва не споткнулась об идеально подогнанный подол. Рядом с отцом, который тактично махнул мне рукой, стояла Оли. Она ведь не собиралась приезжать!

Сестра смотрела не на меня — на Ренельда. И, повернув к нему голову, я успела перехватить его направленный в сторону Оли взгляд.

Ещё какое-то время я не слишком хорошо слышала, что мне говорит герцогиня. Кажется, что-то о том, как она довольна выбором сына. И что считает меня достойной невестой для него,  что бы ни говорили многие завистники.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я только рассеянно улыбалась на её слова. И отчего появление Оли так меня встревожило? Как будто за её приездом тянулся шлейф всех неприятных моментов, которые мне ещё стоит пережить.

— Ренельд! — бодрый голос посольского сына Виктора заставил меня очнуться. — Надеюсь ты позволишь сегодня хоть раз потанцевать с твоей очаровательной невестой?

Я повернулась к нему — и тот улыбнулся с явным оттенком самодовольства на привлекательном лице.

— Знаешь… — Ренельд лишь дёрнул уголком рта. — На некоторые сокровища разрешается любоваться только издалека.

— Я не сомневаюсь, — Виктор взмахнул рукой. — Но всё же. Окажите мне такую честь...

Герцогиня настороженно посмотрела на сына, который, кажется, едва зубами не скрежетал, а затем — куда-то мне за спину.

— Я предпочла бы все свои танцы оставить за Ренельдом, — я покрутила тонкую ножку бокала пальцами. — Но, боюсь, это будет неучтиво с моей стороны — отказать вам.

— Более того, мадам! Это может привести к конфликту между королевствами, — рассмеялся посольский сын.

— Ты придаёшь этому слишком большое значение, — усмехнулся герцог. — Но хорошо. Я согласен уступить тебе один танец. Если моя невеста не устанет, танцуя со мной.

— Ловлю тебя на слове! — заговорщически проговорил Виктор.

Поклонившись мне, он отошёл. Ренельд проводил его задумчивым взглядом, а затем взял меня за руку и, склонившись к ней, якобы поцеловать, шепнул:

— Я понаблюдаю за вашим танцем. Да и вы будьте настороже.

Он коснулся тыльной стороны моей ладони губами.

— Вы подозреваете его? — ответила я так же тихо, лёгким взмахом руки убирая от его виска слегка выбившуюся прядь.

— Я думаю, он не зря кружит рядом.

Вот тебе и помолвка. Месье дознаватель не изменяет себе!

Как только фуршет подошёл к концу, гости понемногу начали освобождать зал для собственно бала. Многие вышли в сад — прогуляться тёплым вечером. Другие скрылись в тени колонн, чтобы понаблюдать за танцами.

А больше всего, кажется, за нами с Ренельдом.

— Вы чувствуете? — проговорил он вдруг, склонившись к моему лицу. — Это ожидание вокруг...

— М-м, — неопределённо промычала я в ответ, гадая, что же он имеет в виду. — Чувствую, что вы выпили уже достаточно игристого.

Месье дознаватель тихо рассмеялся и совершенно по-свойски обнял меня за талию. Колени привычно дрогнули, но, вспомнив, все грехи Первородных, я заставила себя собраться.

— Я выпил совсем немного. Но достаточно, чтобы потанцевать. И все ждут, что мы наконец продемонстрируем, насколько идеальной парой являемся.

О, это ещё хуже, чем я думала!

Впрочем, мне ничего не осталось, кроме как с полным доверием опереться на руку Ренельда, позволяя увлечь себя к центру зала. После фуршета гости немного взбодрились — и потому теперь охотно выходили танцевать. Даже герцогиня кружилась в паре с послом. Король почтить своим присутствием нашу помолвку не смог, потому старший Балленас оказался для неё самым подходящим партнёром.

— Берегите ноги, ваша светлость, — предупредила я своего кавалера на всякий случай.

Потому как в танцах я уже очень и очень давно не практиковалась.

Герцог недоверчиво приподнял брови и тут же уверенным захватом прижал меня к себе. Даже дыхание на миг остановилось! Мы неспешно, пока позволяла музыка, двинулись по кругу следом за другими парами, и у меня, к счастью, ещё осталось немного времени привыкнуть к последовательности шагов.

Но мелодия становилась всё быстрее, шевелиться приходилось проворнее. Видят первородные, мне пришлось нелегко! Однако, пройдя круг по залу и вновь тесно сойдясь с Ренельдом, я осталась вполне довольна собой. Но, видно, зря.

— Судя по всему, мне досталась очень неопытная невеста, — сделал герцог неутешительный вывод о моих умениях.

И тут же примирительно сжал мою ладонь своей.

— Это вас беспокоит? — я слегка подалась ему навстречу. — Боитесь выглядеть в паре со мной не так изящно и солидно, как с более опытной партнёршей?

Герцог коротко возвёл граза к расписанному узорами потолку.

— Знаете, это даже немного лестно… Быть с вами пусть не первым, но хотя бы вторым.

И отчего-то его слова вызвали у меня вовсе не те ассоциации, что должны были. Впрочем, судя по тому, в какой едкой улыбке изогнулись губы месье в-лёгком-подпитии дознавателя, он имел в виду именно то, о чём я подумала.

Ах, игристое Кроу-Дороское! Насколько же коварный напиток!

Если бы Ренельд знал, насколько на самом деле неопытная невеста ему досталась, он был бы очень и очень удивлён. Было бы немалым развлечением созерцать изумлённое выражение его аристократичного лица. Жаль, обстановка не подходящая для подобного рода признаний. Потому я оставила их при себе.

А ещё через пару кругов танец-мучение наконец завершился моим полным изнеможением и слегка снисходительным взглядом Ренельда напоследок.

Герцог всё же оставил меня ненадолго: к нему подошёл кто-то из важных гостей и, через слово извиняясь передо мной, отвёл в сторону. Скучая, мне пришлось переброситься парой не слишком-то тёплых слов с Денизой. Затем — довелось потанцевать с отцом, который в таком блестящем обществе чувствовал себя чуть неловко.

В это время я вовсе потеряла своего жениха из вида. И уж совсем обеспокоилась, когда, выждав приличествующее время, ко мне за обещанным танцем подошёл Виктор Балленас.

— Вижу, вы уже давно отдыхаете, мадам, — он встал напротив, слегка выпятив грудь. — Доставите мне великую радость пройти со мной в танце?

Вот уж радость в том весьма сомнительная. Впрочем, сам напросился!

— Раз уж я обещала… — пришлось выдавить из себя достаточно вежливую улыбку.

Но где же Ренельд? Кажется, он собирался понаблюдать за посольским сыном? Надеюсь, сейчас он занят выяснением не менее важных вопросов!

Тихо вздохнув, я вложила руку в поданную Виктором ладонь и пошла за ним. К счастью, я уже обрела побольше уверенности в своих силах. Хотя бы на международном уровне не опозорюсь.

Балленас долго и внимательно изучал моё лицо вблизи, молчал — и я уж было подумала, что так вот легко и быстро расправлюсь с этой повинностью. Но, как водится, некоторые мужчины хороши ровно до тех пор, пока не откроют рот.

— И всё же, — проговорил Виктор внезапно. — Я никак не могу понять, что же подвигло Ренельда де Ламьера на вас жениться.

Однако, любопытные мысли наполняют его голову!

— Что ж, может, вам ещё предстоит хорошенько над этим поразмыслить, — я вздохнула с лёгким сожалением.

—  Вы богаты, но не настолько, чтобы этим мог плениться герцог, — продолжил невозмутимо рассуждать Балленас. — Вы красивы, но перезрелы, к тому же, простите, вдова. И у некоторых — приходилось слышать разговоры — возникают вполне справедливые сомнения в том, что вы способны принести Ренельду наследника. Раз уж этого не случилось за четыре года вашего брака с графом. Я в чём-то не прав?

— Вы рассуждаете логично, но... — я оглядела зал позади кавалера: смотреть в его лицо резко расхотелось.

Но тут моя голова резко опустела, забылось всё, что я ещё хотела сказать. Потому как на террасе, недалеко от распахнутых дверей, Ренельд о чём-то разговаривал с Оли. Причём на весьма нервной ноте. Некоторые из гостей уже вполне заинтересованно косились в их сторону в предвкушении назревающего скандала. Герцог хмуро слушал мою сестру, сложив на груди руки, а та что-то втолковывала ему, наклоняясь всё ближе и ближе.

Мне пришлось пройти ещё полкруга по залу, чтобы вновь повернуться к ним. К тому мигу Ренельд уже собрался уходить. Но Оли удержала его за рукав, а затем вдруг схватила за лацкан фрака.

— Так что же, вы не поможете мне разобраться с этой загадкой? — напомнил о себе Виктор.

Я вновь сфокусировалась на нём. Но сердце колотилось так сильно и тревожно, а в голове было так гулко, что с трудом удалось собрать мысли воедино.

— Может быть, и чувства между людьми для вас тоже непознанная загадка? Тогда мне только остаётся пожелать вам скорее испытать что-то настоящее, чтобы понять, отчего Ренельд женится на мне, а я выхожу за него замуж… Теперь простите. Я думаю, с меня довольно танцев на сегодня.

Я остановилась и хотела было отойти, но Виктор резко схватил моё запястье.

— Говорите, дело в большой и чистой любви? — он склонился к моей руке и весьма настойчиво прижался к ней губами. — Очень ловкая отговорка. Но сомневаюсь, что это правда. Ум Ренельда не так устроен, чтобы в кого-то влюбиться. К тому же без расчёта. Потому мне полезно будет выяснить, в чём же тут дело. Не хочу оказаться в дураках.

Он ещё раз поклонился мне, но не успели мы ещё разойтись, как в паузе между музыкальными пассажами, до моего слуха вдруг донёсся весьма язвительный голос:

— Похоже, графиня решила перебрать всех самых знатных женихов, чтобы сделать выбор. Не удивлюсь, если после танца с Виктором Балленасом эта скандальная помолвка будет расторгнута.

Я повернулась в ту сторону, откуда звучали пропитанные ядом и обидой слова — и натолкнулась на холодный, словно лёд в стакане с виски, взгляд Ксавье де Ламьера.

Тихий гомон услышавших его слова гостей заглушил мой гневный вздох. Немало взвинченная намёками Виктора и разговором Ренельда с Оли, я уже шагнула было к маркизу, чтобы наградить его пощёчиной. Уж болтают, так пусть болтают вдоволь! Но выслушивать подобные оскорбления у молча утирать плевки с лица я точно не стану!

Гости встревоженно зашевелились, словно мой яростный вид вдруг их напугал. Кто-то за спиной нагло смотрящего на меня Ксавье даже в сторону отошёл.

— Да как вы… — начала было я.

И тут маркиз подпрыгнул на месте, словно на него внезапно напала страшная икота.

— Проклятье! — рыкнул он, хватаясь… нет, не за сердце. За место значительно ниже спины.

Шум гостей стал громче, кто-то хохотнул — они все начали торопливо расступаться. Вперёд вполне себе вальяжной рысцой, словно самый настоящий хозяин ситуации, вышел Лабьет. Встряхнулся, махнул вываленным из пасти языком, будто съел какую-то гадость. Через миг его холодный влажный нос ткнулся мне в ладонь — даже перчатка намокла. Ну хоть шинакорн на моей стороне! Жаль, что сейчас я не могу услышать его мысли.

— Может быть, ты скажешь мне в лицо то, что ляпнул сейчас, — сразу вслед за этим прозвучал голос Ренельда — только позади меня. — Мы, кажется, всё обсудили.

— Дело ведь не только в тебе, Рен, — усмехнулся Ксавье. — Хотя ты очень резво перешёл мне дорогу. Слишком резво.

— Извинись, — оборвал его герцог. — Иначе Лабьет попробует на вкус другие части твоего тела. И даже это будет лучше, чем если вмешаюсь я.

— Мне не за что извиняться! — повысил голос Ксавье.

— Хватит строить из себя пострадавшую сторону! Я тебе всё объяснил!

Ренельд, словно несмышлёного мальчишку, схватил брата за шиворот и толчком в бок велел идти прочь. Среди дам послышалось несколько встревоженных вздохов. Даже музыка, кажется, чуть стихла, как будто музыкантам тоже стало интересно услышать хоть что-то.

Я направилась было следом за мужчинами. Наверное, мне тоже стоило многое объяснить Ксавье, ведь вовремя это сделать так и не удалось. Может быть, маркиз только этого и ждёт! Но сейчас он даже не смотрел на меня, будто уже сам пожалел о сказанном.

Да и Ренельд поспешил меня остановить:

— Мари, не бери в голову, — он повернулся ко мне напоследок, уводя Ксавье в сторону небольшого кабинета, где некоторые уставшие от танцев и женского гомона мужчины собрались для игры в штос.

Как это не брать в голову! Проклятье Первородных! И что он собрался там делать со своим братом? Играть в карты на желание, заливать его злость и досаду вином? Наверное, поэтому они и отправились туда: женщинам там не место, в этом полутёмном, пропитанном табаком и резкими запахами крепкого хмельного обиталище.

Тоскливо взглянув на меня, Лабьет тоже удалился, несмотря на явное желание остаться. Ну да… Он ведь тоже мужчина. Гости немного успокоились, музыканты заиграли быструю мазурку: не иначе по чьем-то приказу.

И я сразу поняла, по чьему, когда ко мне неспешно подошла герцогиня, взяла меня под локоть и повела на террасу. Да, продышаться мне явно не мешало!

— Не беспокойся, дорогая, — негромко проговорила Виолена, когда мы чуть отдалились от гостей. — Ренельд всё уладит. Как бы то ни было, большей частью это их с Ксавье дело.

Может быть, и верно. Ведь Ренельд даже моего согласия не спросил, когда решил, что я должна стать его женой. Но Ксавье-то вряд ли понимает всё, не зная, какие на самом деле причины к этому привели.

— Я тоже поступила неправильно. Не поговорила с ним толком. А ведь он сделал мне предложение...

— Возможно, Ксавье стоило бы понять раньше, что ты… — герцогиня помолчала. — Ты слишком непростая для него. И вы вряд ли понимали бы друг друга дальше.

Я покосилась на Виолену, размеренно шагая рядом с ней через широкую террасу. Может быть, примерно то же сказала бы мне мать, будь она жива. Или отец, знай он, что прежде я едва не собралась выйти замуж за маркиза. А уж потом всё повернулось так, как повернулось.

— Я всё же поговорю с ним.

— После, — герцогиня легонько похлопала меня по руке. — После Ренельда. Они решат это по-своему.

Что-то подозрительным мне казалось это “по-своему”. У мужчин оно частенько означает либо драку, либо совместное пьянство. И то, и другое звучит не очень.

Я вздохнула, бездумно шаря взглядом по затенённому саду в пятнах магических огоньков, которые то загорались, то гасли среди ровно остриженных кустов.

И тут натолкнулась на чуть ссутуленную фигуру Оли, которая стояла у вычурного парапета. Я извинилась перед Виоленой и подошла к сестре. Та бросила на меня лишь короткий взгляд исподлобья.

— Может, ты хоть что-то скажешь мне за вечер? — проговорила я, остановившись рядом. — Или ты приехала увидеть Ренельда?

— Я приехала увидеть вас обоих. И всё это вовсе ни в чём меня не убедило, — взмахом руки она неопределённо повела вокруг. — Ни в чём. Ренельд де Ламьер всё тот же. И после не говори, что я тебя не предупреждала.

Она вдруг крепко сжала моё запястье. Я вздрогнула, словно меня обожгло, хоть, кажется, ничего не случилось. Но серьёзный взгляд Оли точно проткнул меня до самого затылка.

— Ты зря волнуешься. Если у вас с ним всё вышло не так, как тебе хотелось бы, это не значит, что у нас будет так же. А о прошлом тебе уже стоит забыть.

— Может быть. А может, всё будет гораздо хуже. Ведь ты готова дать ему больше, — Оли усмехнулась одним уголком рта. — Поздравляю с помолвкой.

Она отпустила меня и пошла прочь. А я ещё некоторое время стояла на том же месте, бездумно потирая руку, где ещё чувствовала отпечатки её пальцев. Даже перчатку спустила, чтобы взглянуть — но на коже не осталось никаких следов.

Ренельд с Ксавье не появлялись очень долго. Несколько раз я подходила к двери той комнаты, где они скрылись, но так и не решалась войти. Что мне там делать? Проклятье! Ненавижу это чувство бессилия!

Виолена, словно бы переняла от сына обязанность присматривать за мной: она постоянно находилось где-то рядом. Время от времени ко мне подходила Ивлина: сегодня она, кажется, успела завести несколько весьма полезных знакомств. Но больше, казалось, скучала без Перетта: ему, к сожалению, здесь появляться было не по статусу. А вот мадемуазель дю Пойр, как я и предполагала, была уроженкой весьма знатного, хоть и обедневшего рода, а значит, вполне могла посетить бал подобный этому.

— Может быть, вам пора отдохнуть? — осторожно предложила она, когда я в очередной раз ответила на её фразу рассеянным молчанием.

— Может быть…

Я вздохнула, словно мне перестало хватать воздуха. Час уже поздний. Многие гости уже разошлись по комнатам. Вот и отец давно ушёл. Дениза д’Амран и вовсе уехала вместе с братцем. Хоть они сегодня не успели устроить никакой гадости.

Наверное, и мне пора в постель.

Пожелав доброй ночи Иви, Виолене и ещё некоторым попавшимся навстречу гостям, я поднялась к себе. Лишь кивнула охранникам, которые словно бы из-под земли возникли рядом с дверью моих покоев.

Спать буду в безопасности. Тут и муха не пролетит.

Вяло размышляя надо всем, что сегодня случилось, я переоделась ко сну. Даже не стала звать служанку. Благо вода для умывания для меня уже была подготовлена. Ну и что, что прохладная. Так даже лучше.

Уже устроившись в постели, я поняла, что до сих пор прислушиваюсь к звукам, доносящимся снизу, хоть и не могла ничего разобрать, кроме тихих переливов музыки. Так незаметно и уснула: под едва различимый шорох шагов охраны за дверью и шелест листвы, вливающийся в распахнутые двери балкона.

Проснулась я уже совсем глубокой ночью: судя по тому, как кругом было тихо. Но что-то же меня разбудило? Или это просто какой-то не до конца осознанный сон? Я поморгала, ещё плохо соображая, что происходит, и отчего вокруг веет удивительно знакомой тёмной аурой. Определённо приходилось ощущать её веяние раньше. Без ожерелья из вайлетов моя аура стала гораздо восприимчивее. Да и воздействие извне никто, кажется, не собирался скрывать.

Я приподнялась на локте, хмуро озираясь кругом —  и тут со стороны балкона ко мне шагнула затенённая, явно мужская фигура. Мелькнула и вновь слилась со мраком спальни.

— Ренельд? — на всякий случай спросила я.

Но отчего-то поняла, что уже стоит голосить во всё горло.

Вот и заголосила, уже особо не разбираясь, кто это и зачем пришёл. Пусть уж лучше разбирается охрана. Моё дело маленькое — сообщить о том, что у меня в покоях появился кто-то подозрительный и посторонний. Если это всё же Ренельд, пусть пеняет на себя.

Но едва я вскрикнула, как тёмная фигура метнулась ко мне. Холодная ладонь зажала рот, а перед моим лицом во мраке сверкнули белки глаз. Затем и зубы, когда незнакомец произнёс:

— Не срывай голос, тебя всё равно не услышат. На комнате заклятие тишины. А на всех, кто в доме — очень крепкого сна. Для надёжности.

Я замотала головой, пытаясь скинуть со рта тяжёлую руку. Задохнусь сейчас! И тогда этому мерзавцу, что шарится по ночам в женских спальнях, вообще ничего не достанется.

Одно я поняла точно: голос мне не знаком. Но вот ощущение “знакомости” ауры меня не оставило. И только слегка успокоив мысли и сбросив остатки сна от резкого потрясения, я поняла, где сталкивалась с ней.

Когда попадала в магловушки.

— Собиратель… — выдохнула я, едва меня отпустили.

— Банальнейшее прозвище, — хмыкнул мужчина. — Ох уж эти газетчики!

Я осторожно сосредоточилась на собственных силах и простеньким заклинанием уровня “шкодливый  новичок” попыталась зажечь свечи хотя бы в канделябре рядом с постелью. Но как бы не так! Они едва успели вспыхнуть, как тут же погасли.

Однако я успела заметить, что мужчина русоволосый, крепкий и довольно молодой. Стоял он ко мне вполоборота, потому ни единой черты его лица уловить не удалось.

— Не любишь свет? — хмыкнула я, отползая чуть дальше по постели.

— В нашем с тобой деле свет не нужен… — судя по тону, мужчина улыбнулся. — Слышал, у тебя есть то, что нужно мне. А ещё есть средство сделать так, чтобы ты никуда не делась.

— Только подойди, сожгу в пепел! Ты, наверное, знаешь, что я могу это сделать.

— Я не Ренельд де Ламьер, который не знает, что делать с твоим светом. Не знает, как к нему привыкнуть и как распределить в собственной ауре. У меня было время научиться. Потому можешь попытаться сжечь. Боюсь, тебя постигнет большое разочарование.

Он вновь повернулся ко мне и наклонился вперёд. Опёрся ладонью на изголовье моей кровати.

— Я связана с другим! — так себе аргумент, конечно.

—  Неправда.

Собиратель резким движение сдёрнул с меня одеяло, и я тут же подтянула колени к груди, внутренне готовясь отбиваться. А для начала можно попробовать сбежать. Потому как только он облегчил мне задачу, я мигом отпрыгнула в сторону и попыталась скатиться с постели. Добегу до двери, а там…

Но меня ловко схватили за подол сорочки. Ткань затрещала. Ринувшись вперёд, я словно застряла в смоле, а затем меня дёрнули назад.

— На помощь! — снова крикнула я, даже зная теперь, что меня не услышат.

Расчётливое спокойствие вдруг начало уступать место нарастающей слепой панике. Мужчина потянул меня обратно, я попыталась уцепиться за край постели, но только сорвала простыню с перины. Сорочка задралась уже почти совсем неприлично. Ещё немного, и…

Тут дверь в спальню дёрнулась. Сразу за тем из гостиной послышался оклик:

— Мари!

— Я тут! — ответила я, ещё пытаясь скрестись по постели в ту сторону.

А главное — прочь от Собирателя, который ещё не оставлял попыток добраться до меня и завершить привязку. Даже думать мерзко! Грех Первородных! За что мне всё это?

— Ренельд! — заорала я снова, когда дверь затряслась под ударами то ли крепкого плеча месье дознавателя, то ли магии.

Раскатистый басовитый лай Лабьета заставил Собирателя замереть. Он чуть поразмыслил и вдруг отпустил меня. Ну нет уж! Сбежать захотел? Не выйдет!

Я ползком перебралась через постель и мигом повисла у него на плечах, едва он успел шагнуть в сторону балкона.

— Куда это ты? Мы же ещё не закончили!

Лишь бы Ренельд выломал дверь поскорее. Кстати, когда я успела её запереть? Не припомню такого. Значит, это визитёр озаботился. Предусмотрительный гад! Не знаю, какая ярость наполняла меня силами, пока я пыталась хоть немного задержать Собирателя. Похоже, такого напора он от меня не ожидал. И вообще не ожидал, что кто-то будет бодрствовать в окутанным заклятием доме.

И вдруг меня объяло облаком чужой противоположной силы. Она холодными струями влилась в тело и на мгновение сковала его, чуть остудив мою рапалённую ауру. Руки ослабли, в ушах стало глухо. Даже трещащее громыхание двери я перестала слышать на несколько гулких мгновений.

А когда очнулась, Собиратель уже выскочил на балкон. И в тот же миг дверь в спальню проломилась. Внутрь ввалились Ренельд и Лабьет одновременно. Шинакорн, конечно, оказался быстрее — метнулся через комнату и успел схватить Собирателя за рукав. Ткань затрещала, и  пёс перехватил беглеца удобнее — за предплечье. Тот сдавленно взвыл от боли. Задержался — ровно настолько, чтобы подоспел Ренельд.

Собиратель извернулся и пнул Лабьета в бок. Тот отскочил в сторону, уходя от удара — и вынужденно отпустил добычу. Но за дело взялся Ренельд.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я не знаю, что это было. Такой драки я точно никогда не видела!

Сплошное смешение тёмных аур в попытке одолеть одна другую. Тугие удары воздушных волн, почти ледяных, что носились по комнате, шевеля занавески и двигая мебель. Всполохи тёмного огня, больше похожего на дым. Силы, кажется, были равны — просто поразительно, насколько!

Лабет суетился там же, пытаясь достать противника. Но тот казался невероятно ловким и изворотливым.

И вдруг, в короткий миг передышки, он выбросил руку в сторону — и ко мне тусклой магической вспышкой метнулся сплетённый из вязи символов диск.

— Проклятье, — глухо рыкнул Ренельд.

Отвлёкся, чтобы перехватить миниатюрную ловушку: даже я успела её распознать. И упустил из вида Собирателя.

Выброс тёмной силы окутал ловушку погружая во мрак, но и я успела выставить магический щит. Наши силы столкнулись — слишком резко. Всё вокруг словно вспыхнуло от конфликта неконтролируемых аур. Лабьета отбросило в сторону — он ударился об ограду балкона. А потерявший равновесие Собиратель перевалился через неё и рухнул вниз. Ренельд прикрыл лицо локтем, а я отшатнулась, перекатилась и благополучно сверзилась с постели на пол.

Искры размолотой в пыль магловушки ещё немного повитали в воздухе, а затем растаяли.

— Мари! — Ренельд сразу бросился ко мне.

Судя по фырканию и какому-то очень человеческому пыхтению, Лабьет встал на лапы и встряхнулся. Громко чихнул и помчался обратно через спальню — наружу: похоже, надеясь поймать сбежавшего Собирателя.

Я тоже попыталась подняться — и тут же поняла, что отбила себе весь бок.  А с виду этот ковёр такой мягкий…

— Он ушёл? — спросила я, когда герцог опустился рядом со мной на колено.

— Да.

Он встревоженно заглянул мне в лицо.

— Я надеялась, разобьётся.

Как было бы славно, если бы он свернул себе шею! Столько проблем решилось бы разом.

— Лабьет попытается напасть на его след, — пояснил месье невозмутимый дознаватель. — Но сейчас по всему поместью настолько сильный шлейф его ауры, что это будет сложно. К тому же от стражи, даже той, что снаружи, толку не получится. А от спящей под вашей дверью — и подавно. К сожалению.

Месье дознаватель поднял меня на руки и понёс обратно к постели. Он был так спокоен, будто неудавшаяся поимка Собирателя вовсе его не тревожила.

— Как вы здесь оказались? — я крепко обхватила руками шею герцога. — Вы должны были либо валяться пьяным, либо спать под заклятием.

— А вам этого хотелось бы? — тот усмехнулся и мягко опустил меня на перину. — На меня не действуют заклинания, созданные из тёмной ауры. И я всё это время был поблизости.

Он сел рядом на край постели.

— Ни за что не догадалась бы!

— В том-то и суть, — улыбнулся Ренельд с лёгким самодовольством в изгибе губ.

Всё это как будто доставляло ему удовольствие! И нахождение в моей спальне, и я — всего-то в тонкой ночной сорочке. И и то, как драка взбудоражила ему кровь.

— Почему от вас так пахнет розами? — я нахмурилась, потирая ушибленный локоть.

— Я должен был скрыть свою ауру за чужой. Чтобы Собиратель меня не почуял. Вот и пришлось окропить себя из вашей бутыли.

— Вам не идёт, — буркнула я.

— Могу раздеться.

Ну как он в такой вопиющий момент ещё может шутить на подобные темы! Или он не шутит?..

Глава 11

Реакция Мариэтты на последнее предложение оказалась не совсем ожидаемой. Она что-то шепнула — и в нескольких канделябрах тут же зажглись свечи. Этакое негласное обещание подпалить Ренельду всё, что можно, если он вдруг попробует снять с себя хотя бы шейный платок.

— В одежде вам определённо лучше. Да и запах роз меня не раздражает, — спокойно парировала она.

Ренельд хмыкнул — нет, так нет — и, опустившись на одно колено, задрал свисающие до пола оборки  кружевной простыни.

— Решили спать на ковре? — ехидно осведомилась вдовушка.

Но Ренельд протянул руку и вынул из мрака подкроватного пространства диск фиксирующего артефакта. Он оставил его здесь заранее. Это важно было сделать так, чтобы сама Мариэтта не знала — иначе невольно могла бы выдать этот небольшой секрет. Как и всю задумку Ренельда.  А так — роскошное постельное убранство хорошо скрывало слабое свечение артефакта, который был бы хорошо заметен на более видном месте.

Выпрямившись, Ренельд развернул сферу. Хорошо! Слепок чёткий. Возможно, в архивах Жандармерии или Тайной службы короля найдётся что-то подходящее. Кто знает.

— Что это? — Мариэтта подалась вперёд, разглядывая переплетение светящихся нитей. — Это аура Собирателя?

— Да.

— Подготовились, значит... — графиня покачала головой. — И ссора с Ксавье была ненастоящей.

— Ненастоящей, — согласился Ренельд, деактивируя фиксатор. — Ксавье долго не соглашался устраивать истерику прилюдно. Но… Мне нужно было сделать вид, что я очень занят разговором с ним и оставил вас без присмотра. Как и предполагалось, Собиратель за нами наблюдал. И выгадал нужный момент, уверенный, что вы остались без моей защиты.

— Вы всё предусмотрели. Кроме того, чтобы предупредить меня, — лениво упрекнула его Мари.

Хоть она и пыталась придать своему личику отстранённое выражение, а любопытным взглядом так и скользила по фигуре Ренельда, словно вдруг увидела его с другой стороны.

— Нет. Я не предусмотрел запертые двери. Иначе нашёл бы другое место, где скрыться.

Глядя прямо на вдовушку, Ренельд всё же избавился от шейного платка и принялся расстёгивать жилет. Лицо Мариэтты слегка вытянулось. Она подтащила к себе смятое одеяло и накрыла им колени.

— Не беспокойтесь, — проговорил он, едва сдерживая улыбку. — Просто спать в жилете совсем не удобно. А я всё же собираюсь остаться в вашей комнате до утра. Толку сидеть и смотреть в темноту нет. Лучше отдохнуть.

— А скоро придут в себя все остальные?.. Они вообще придут в себя?

— Думаю, наложенное Собирателем заклятие будет действовать примерно до рассвета. Может, чуть дольше. Подобные выверты требуют немалой подпитки.

Выдёргивая край рубашки из-за пояса брюк, Ренельд огляделся: в спальне вдовушки ровным счётом не на чем было прилечь. Софа слишком короткая, о креслах даже речи идти не может.

— И что же вы… — графиня нарочно отвела от него взгляд, уставившись в окно, за которым как раз медленно проплывала луна. — Тоже можете создавать… Такие заклятия?

— Они считаются вредоносными, потому как нарушают свободную волю человека… Да, я могу их создавать. Для этого у меня полно ресурсов, — Ренельд бросил жилет на спинку стула, прошёлся до балкона и глянул вниз.

Никого. Где же Лабьет?

— Но вы не создаёте, — закончила его мысль Мариэтта. — Принципиально.

Ренельд вернулся к ней.

— Я однажды дал себе слово, что не буду пользоваться своей аурой во вред. И выбрал путь: исследовать чужие ауры и учиться их распознавать. Разбирать структуру, искать следы. Боевыми заклинаниями пользуюсь только чтобы обороняться. Ну и против преступников, если приходится.

— Идеальное решение, — усмехнулась графиня.

— Было. Пока король не решил, что я должен стать его преемником.

Ренельд сел с противоположной стороны кровати и скинул обувь. Прилёг, закинув руку за голову — и Мариэтта слегка напряглась, даже насупилась.

— Вы что же, собираетесь со мной в одной постели спать?

— Ну… — Ренельд обвёл солидное ложе рукой. — Формально — да. Но не думаю, что мы с вами пересечёмся. Места тут достаточно. В общем-то, я могу принести прапрадедов меч и положить между нами. Раньше такой способ был залогом безопасности женщины и её чести.

Мари фыркнула, вставая. Прошла через комнату и заглянула в огромный комод. Но в верхнем ящике, видно, не нашла ничего нужного, потому открыла второй — ниже. Ренельд поймал себя на том, что его губы сами собой растягиваются в дурацкой улыбке вместе с тем, как сильнее наклоняется Мари.

Да, скорей всего, ночевать с ней в одной комнате — идея не из лучших. Но других пока нет. Оставлять её только на Лабьета сейчас слишком опасно.

— Вот! — графиня бросила ему на колени плед. — Вы, помню, любитель забирать одеяло.

— Благодарю, — Ренельд проводил её взглядом.

И тут разлом между створками двери спальни вбежал Лабьет. Замер, задрав уши, оглядел напарника и графиню, которая снова укладывалась в постель.

“Я что-то пропустил?”

— Ничего интересного. Что нашёл?

Шинакорн приблизился, раздосадованно опустив голову.

“Следы Собирателя потерялись у пруда. Я не знаю, как он ушёл. Вплавь, что ли… Но я обежал весь берег: больше ничего не нашёл. Стража дрыхнет. В доме тишина, как после буйной пьянки, честное слово. Кажется, даже мыши не скребутся”.

— Ничего. У нас есть слепок ауры Собирателя. Думаю, что-то мы поймём по нему. Отдыхай.

Признаться, сам Ренельд уже вряд ли смог бы поднять себя с постели.

— Лабьет! — позвала пса Мариэтта.

И тот радостно подбежал к ней.

“Надеюсь, она даст мне занять моё законное место”.

Но графиня только почесала ему щёки и макушку.

— Малыш, сегодня придётся тебе поспать на софе.

“Малыш”, который в холке доставал графине почти до пояса, повернул башку вслед за взмахом изящной руки.

“Да она же с носовой платок!” — он даже возмущённо гавкнул.

— Прости, приятель, — произнёс Ренельд вслух. — Субординация.

“Ну я тебе припомню. Субординацию”, — пёс обречённо поплёлся к своей постели.

Кряхтя совсем по-человечески, он кое-как уместил свою тушу на небольшом диванчике — и всё равно его лапы свесились почти до самого пола.

“Проклятье!”

— Ляг на ковёр! — посоветовал ему Ренельд.

“Нет уж!”

Ну что ж, пусть мучается, если показная гордость не позволяет ему расположиться удобнее.

Дождавшись, когда пёс уляжется, Мариэтта погасила свечи. Мрак на пару мгновений наполнился запахом фитильного дымка, а затем — снова роз. Похоже, от него не так-то просто будет избавиться. Зато неплохая вышла маскировка.

Графиня немного повозилась и наконец проговорила:

— Спокойной ночи.

— Да, спокойная ночь нам не помешает, — усмехнулся Ренельд и прикрыл глаза, найдя достаточно удобное и выгодное положение: чтобы вскочить с места как можно быстрее, если что-то вдруг случится.

Но через некоторое время обнаружилась небольшая проблема: близость Мариэтты наполняла его каким-то неуёмным беспокойством. Ренельд просто знал, что она рядом — чуть наклонись в сторону и протяни руку — и это словно кололо его изнутри. Свет луны ясно выхватывал из мрака очертание стройной фигурки под одеялом. Похоже, графиня всё же заснула, измотанная недавним потрясением.

Глупости, конечно, но просто страшно не спится! Ренельд осторожно перевалился к Мариэтте поближе. Дотянулся рукой и запустил пальцы в её пушистые волосы. Их шёлк мягко перетёк по ладони. Проснётся?

Но нет, графиня даже не шевельнулась. Ренельд ещё некоторое время смотрел в её спину, затем в окно, пытаясь размышлять о Собирателе и делах, что предстоит начать прямо с утра. И совершенно незаметно заснул.

А утром, едва вынырнув из приятного мрака, почувствовал, что ему довольно жарко. Шевельнулся — и понял, что на его плече кто-то лежит. Тихий вздох пронёсся по комнате. Тёплое дыхание скользнуло по щеке. Ренельд открыл глаза и закрыл их снова.

Вот же грешный грех Первородных! Надо было скрючиться на диване. Или постелить себе на ковре.

Мариэтта тихонько завозилась, устраиваясь удобнее. Пользуясь случаем, Ренельд попытался убрать плечо из-под её головы, но графиня обхватила его рукой, провела ладошкой по груди к плечу и замерла вновь.

Внутри словно что-то вспыхнуло мягким жаром, растеклось по мышцам и осело настойчивым напряжением в логически обоснованном месте. Если Мари проснётся прямо сейчас — будет страшно неловко.

“С добрым утром, Рен!”  — послышался от окна ехидный голос Лабьета.

— Издеваешься… — Ренельд вздохнул, глядя в потолок.

“На твоём месте мог бы быть я. Тогда всем было бы легче. Сам виноват”, — назидательно заметил пёс.

Он спрыгнул со своего крошечного ложа и потянул сначала передние лапы, а затем задние. Спорить с ним было бы глупо. Ренельд и правда виноват — сам. Понадеялся на невозмутимость собственного тела рядом с Мари? Очень зря, потому что снести это просто так совершенно невозможно.

Он осторожно обнял графиню прижатой к постели рукой, повернулся, удерживая её и вновь попробовал отползти в сторону. Вдовушка тут же сонно приоткрыла глаза. Медленно хлопнула длинными ресницами.

— Что вы?.. — пробормотала чуть хрипло.

— Вы сами, — сразу отговорился Ренельд. — Это если вы вдруг решили снова в чём-то меня обвинить.

— Ну конечно! — уже чуть громче буркнула графиня — но по-прежнему удивительно спокойно. — Может, отпустите?

— А у меня есть варианты?

Ренельд слегка наклонился к лицу Мариэтты. Она свела брови, внимательно разглядывая его вблизи, но ещё не вырываясь. Как будто ей и самой была любопытна эта их новая граница близости.

— Вы ужасно твёрдый, — проговорила вдруг.

Ренельд кашлянул, слегка теряясь от её откровенности. Неужто ненароком прижался к ней как раз самыми твёрдыми на данный момент частями тела?

— Это от меня не зависит, — он спустил графиню на подушку. — Вы должны понимать.

— Ну да, — хмыкнула Мариэтта. — Всю щёку себе отлежала.

Ах вот она о чём… И как вдовушка умудряется раз от раза принимать такой вид, словно она тут совершенно ни при чём? Несправедливость какая, в самом-то деле! Едва Мариэтта потянулась, окончательно просыпаясь, Ренельд подался обратно и навис над ней, заставляя вжаться в подушку.

— Вы, между прочим, тоже не пушинка. И, думаю, за лёгкое ночное неудобство я заслужил небольшую награду.

“Не надо, Рен! — мрачно посоветовал Лабьет, который наблюдал за всем происходящим со стороны. — Я твою кровь со стен отмывать не буду, если что. И вообще… там кто-то идёт”.

До разума не сразу дошёл смысл его слов. Но Ренельд всё же успел отсесть от Мариэтты в сторону, прежде чем в дверную прореху осторожно заглянул стражник. Он переступила через обломки, окинул немало развороченную спальню взглядом и остановил его на Ренельде.

— Что случилось, ваша светлость? — проговорил хрипло. Так, словно пил всю ночь, а не был на посту.

— Это весьма занимательная история, — тот хмыкнул. — Собирайте всех, кто уже проснулся.

И после ночного полумёртвого безмолвия жизнь наконец начала возвращаться в Энесси.

Похоже, слухи о приёмах в имении де Ламьеров скоро будут ходить не самые добрые. Людям понадобится лишь немного времени, чтобы связать эти неприятности с одной маленькой вдовушкой. Что вовсе не пойдёт ей на пользу.

Явно озадаченная утренним двусмысленным происшествием, вдовушка предпочла поскорее скрыться с глаз Ренельда. А тот, едва восполнив силы после суматошной ночи и вернув себе презентабельный и строгий вид, расположился в кабинете отца. Чуть раньше он успел отдать распоряжение всем приближенным матери, чтобы они явились к нему для разговора.

Поначалу хотел вызвать к себе Оли Паграйс. Но та, как оказалось, уехала ещё накануне — что тоже наводило на некоторые мысли. А уж её полустеричная попытка поговорить и предостеречь Ренельда от вреда её любимой сестре — выглядели и вовсе никуда не годными. Он скорее поверил бы в её упрёки, чем в беспокойство за Мариэтту.

Ренельд отправил двоих магов из тайной службы короля — да-да, именно той, что дрыхла всю ночь вместе с остальными — проверить, как живёт по своему нынешнему адресу мадемуазель Паграйс. Чем занимается, с кем водит знакомства. Так, возможно, лучше, чем действовать в лоб.

Шаги за дверью выдернули Ренельда из размышлений. Похоже, кто-то из свиты матери всё же набрался смелости прийти первой. Он повернулся к двери, когда та открылась — странно, что совсем без стука — и Лабьет тут же вскинул голову, радостно стуча по полу хвостом.

Мариэтта с любопытством огляделась, словно ожидала увидеть здесь с десяток девиц самых разных мастей — и, кажется, тихонько выдохнула.

— Хорошо, что вы один. Знаете, — она прошла дальше. — Вчера не было возможности сказать. Я думала, вы ударились в безудержное пьянство с братом… Насчёт Оли.

Очень кстати. Она как будто услышала чужие мысли.

“Вот, я так и знал, что с Оли что-то нечисто. Эта безумная девка точно не могла так просто успокоиться!”

Лабьет встал с нагретого места под окном и подбежал ближе. Графиня весьма задумчиво и внимательно на него посмотрела и даже легонько качнула головой, будто ей что-то послышалось.

— Если вы о нашем с ней разговоре… То вам не стоит беспокоиться. Очередные уверения бывшей девушки в том, что всё это, — Ренельд взмахом руки указал на графиню и себя, — большая ошибка.

Мариэтта вдруг горько усмехнулась.

— Да, это она мне тоже говорила, — она опёрлась кончиками пальцев на край стола. Помолчала, будто то, что собиралась сказать, было ей крайне неприятно. — Мне кажется, она снова способна пользоваться магией.

— Я проверял её ауру, — заметил Ренельд. — Никакого фона.

— А если она тоже носит вайлеты? Что если её возможности очень малы, но они есть. Но камни хорошо их скрывают?

Мариэтта невольно повысила голос.

“А что, такое вполне может быть, — задумчиво изрёк Лабьет. — Она же училась в Санктуре. И была одной из лучших. Кто знает, какие мысли наполняют её голову. Мне кажется, она на тебе немного повернулась”.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Что навело вас на эту мысль? — Ренельд встал из-за стола и подошёл к Мари.

— Она коснулась меня. Вчера, — вдовушка обхватила пальцами своё запястье. — И мне показалось, что она воздействовала… Как-то. Может, просто показалось.

Удивительно, что сейчас графиня уже готова была признать за сестрой какую-то вину. А ведь раньше безоговорочно её защищала!

— Вы уверены? — Ренельд сгибом пальца осторожно поддел её подбородок. — Что-то изменилось в вашем состоянии?

Проклятье! Что за непобедимое желание постоянно её касаться? Надо держать руки за спиной.

— Не уверена. В том-то и дело! Но вы сами говорите, что должны рассмотреть все варианты. И я не хочу утаивать ничего.

— Гляжу, вы изменили своё мнение. Раньше вас хлебом не корми, только дай что-то утаить, — на губы сама наползла улыбка.

— Всё слишком серьёзно. И это её навязчивое желание испортить моё мнение о вас. Или ваше — обо мне. Я не знаю, что думать. Всё это может быть никак не связано с Собирателем, — графиня нахмурилась. — Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. И если мои наблюдения чем-то помогут…

— Конечно!

— И ещё. Собиратель, кажется, не знал, что на мне заклятие, — добавила Мари.

“Вот оно, Рен!”

— Я уже понял, — вслух ответил тот. — Иначе он попытался бы замкнуть его раньше. Да хотя бы напасть в вашем же доме.

— Вы заставляете меня считать себя глупее, чем я есть на самом деле, — графиня усмехнулась.

— Просто есть та работа, которую хорошо делаете вы. Есть та, которая является моей  прерогативой. Я вот, к примеру, не возьмусь выращивать виноград или делать вино.

“Рен, не прибедняйся. У тебя получилась бы неплохая бражка. Зато как было бы весело! И плохо наутро”.

— Я научу вас, если хотите, — польщённо улыбнулась Мариэтта.

Но ответить ей Ренельд не успел. На сей раз в дверь деликатно постучали и через миг внутрь заглянула одна из фрейлин матери. Ойкнула, хотела было скрыться, рассыпаясь в извинениях — пришлось её остановить. Прежде чем Мариэтта удалилась, она окинула девушку  весьма въедливым взглядом.

“Запомнила”, — резюмировал шинакорн.

А следом за первой в кабинет потянулись и другие приближенные герцогини. Ренельд с совершенно отстранённым видом задавал им вопросы о том, не замечали ли они кого-то подозрительного на балу. Или нетипичное поведение кого-то из гостей и слуг. А затем давал небольшое задание: написать пару строк на листе. Несколько предложений из романа, который наобум взял с книжной полки.

Женщины таращились на него с недоумением, но исполняли маленькую и непонятную прихоть. Ренельд проверял записи после каждой из них, и вся эта затея казалась ему всё более безнадёжной. Пока наконец в кабинет не вошла мать.

— Что ты тут устроил, Рени! — возмутилась она. — Девочки в панике! Уже ждут, когда их начнут заключать под стражу.

“Да упали они нам, в самом-то деле! Безобидные зайчишки. Рен, с ними даже в кровати было бы скучно, поглоти меня Бездна”.

— А я начну, — ответил тот, не поднимая глаз от своих заметок по ауре в подаренной Мариэтте бутыли. Дальше он собирался взяться за схему ауры Собирателя. — Если кто-то из них покажется мне подозрительной. И я буду допрашивать всех гостей, если придётся. С таким пристрастием, какое посчитаю нужным.

Герцогиня опустила взгляд на стопку листов, где красовались написанные её фрейлинами строчки.

— Ты хоть понимаешь, какое впечатление мы произведём на… Что это?

— А это, матушка, небольшая проверка. Знаешь ли, я тут нашёл одну любопытную записку. Из-за неё Мариэтта однажды оказалась в саду и столкнулась там со мной. Думаю, с этой запиской связана одна неприятность, что с ней случилась после. И из-за которой Собиратель сегодня ночью оказался в её спальне с вполне понятными намерениями. Чтобы завершить магическую привязку и подчинить её себе. Ты ничего не слышала об этом?

Он поднял на мать взгляд исподлобья.

— Я не понимаю…

— Правда? Вот и для меня многое из того вечера, когда я встретил Мари, было непонятным. Но со временем начало сходиться одно к одному. Кто-то знал, что Ксавье увлёкся графиней. И что та готова ответить ему взаимностью. Кто-то хотел выманить её в  сад. И написал поддельную записку. Почерк похож на женский. Хотя тут, конечно, могут быть варианты. В этом замешан тот, кто имеет доступ в поместье и довольно близок тебе или нашей семье, но при этом имеет другие связи и знакомства. Чтобы навести Собирателя…

— Собиратель тут не замешан, — мрачно ответила герцогиня.

“Так-так… — протянул Лабьет. — Боюсь, ничего приятного мы не услышим”.

— А ты знаешь, кто? — тут же зацепился за её слова Ренельд. — Или есть предположения?

Слишком давить он не хотел. Из чувства противоречия мать может и на попятный пойти. Но она только прошла дальше и опустилась в кресло напротив со всем достоинством.

— Всё это началось давно, Рени. Да ты и сам знаешь. И только сейчас мы получаем результат. Порой не совсем желательный.

“Обычная песня: не мы такие, жизнь такая”, — скептически выдал пёс, укладываясь поудобнее рядом с креслом напарника.

— Если можно, давай будем изъясняться более чётко. Без долгих экскурсов в прошлое, — напомнил тот матери.

— А без этого никак, — она развела руками. — Всё тянется оттуда. Я уже говорила тебе, что твой отец не всегда посвящал меня в свои дела. Даже те, что были связаны с тобой. И когда он умер, я решила, что и все его идеи умерли вместе с ним, — помолчала, водя ладонью по гладкой поверхности стола. — Но не так давно я решила, что нужно перебрать некоторые бумаги в кабинете. И нашла несколько писем. Не знаю, почему не встречала их раньше. Может, не обращала внимание. Они были от Эдгара д’Амрана.

— Они не общались последние пару лет до смерти отца… — добавил Ренельд. — И что же, граф писал ему письма?

— Нет, они были как раз тех времён, когда Селиан и Эдгар ещё тесно общались. Но по тому, что там было написано, я поняла, что как раз в тот миг их дружба дала трещину. Эдгар весьма резко высказывался о задумках Селиана. И отказывался выполнить их договоренности. И речь там шла о некоей девушке, которая должна была стать источником пополнения светлой части твоей ауры. но эдгар не хотел причинять ей вред — якобы.

Она скривила губы. Похоже, вероятный вред, что сын мог причинить Мари, вызывал у неё большие сомнения. А вот Эдгар д’Амран, зная, чем закончились эксперименты Оли с аурой Ренельда, похоже, испугался за свою подопечную.

“Это что же, речь о Конфете? — возмущённо буркнул шинакорн. — Похоже, взрослые дяди давно поделили маленькую магиссу. Вот же ублю...”

— Помолчи, — оборвал его Ренельд и обратился к герцогине: — И там было написано имя?

— Нет. Не было ни имени, ни каких-либо ориентиров, где та девушка жила. Никаких знакомых и родственников. Ничего о ней. Как будто Эдгар скрывал всё это нарочно, — она вздохнула. — И я уже хотела махнуть на это рукой. Ведь ты нашёл свой путь — и хорошо! Но Ивен оправился от смерти сына и начал поговаривать о преемнике. Вполне однозначно он дал понять, что хочет, чтобы это был ты. Но…

— Мной только пачкать трон. Ну да… — Ренельд хмыкнул.

— Не говори так! — вскипела мать. — Ты достоин быть наследником Ивена больше других. И я всегда его в этом поддерживала! Потому и вспомнила о тех письмах, о той девушке. Я вернулась к поискам ещё хоть каких-то документов в кабинете Селиана. И нашла те, что были связаны с исследованиями твоей ауры. И там — среди них — заметки по заклинаниям. Одно из них должно было связать ту девушку-источник с тобой. Наверное, это было как-то связано с взаимодействием аур — на уровне эмоций. Мне пришлось многое обдумать и вспомнить. Тогда я и предположила, что та, кого хотел скрыть Эдгар д’Амран, и есть его молодая жена.

— Порой прятать лучше на виду. Это хочешь сказать?

Всё это складывалось с весьма неприглядную картину. Нет ничего хуже нечестной возни за спиной того, кому хотят оказать такую вот сомнительную услугу. Преподнести на блюдечке девушку-источник.

— Думаю, он хотел её защитить. Раз уж она в некотором роде исключительна, — мать повела плечом. — На тот момент Селиан уже был мёртв. Ни ты, ни я ничего не знали об их договоренностях. Но я видела, как мало ты хочешь связывать себя хоть с какой-то женщиной после той адептки… Проклятье, я даже до сих пор не знаю её имя! Рени! Ты такой же, как отец! Скрываешь от меня так много...

“Лучше не знать, ваша светлость, — хмыкнул Лабьет. — Думаю, тогда жизнь Оли оборвалась бы очень быстро и трагично. Похоже, твоя матушка не стесняется в методах достижения желаемого”.

— И ты решила навязать мне ту, кто мне подходит? — Ренельд повысил голос, чувствуя, что начинает закипать.

Да, он предполагал, что мать могла приложить к этому руку. Но стоило столкнуться с подтверждением собственных догадок — и принять правду оказалось не так-то просто.

— Для начала! Чтобы у вас была возможность быть вместе. Но я не была уверена насчёт графини. Да и вообще безопасности всего этого дела. И я показала формулы гаспару Конассьянсу.

“Гаспар, сукин сын! — шинакорн даже рыкнул вслух. — А как умело прикидывался невинностью. Обглодать бы ему лицо!”

— Думаю, он нам всё же пригодится. Так что не стоит. По крайней мере, не сразу, — мрачно ответил Ренельд. — И что же Гаспар?

— Он помог доработать формулу. Но для её активации нам была нужна тёмная аура. Пришлось позаимствовать твою.

Мать настороженно посмотрела на него, словно бы в каждый миг ожидая вердикта.

— И как же ты получила часть моей энергии? Пока я спал?

— Пока ты спал. Пришлось использовать кратковременное заклинание. И выманить Лабьета из комнаты. Мы активировали заклятие на Мариэтте. И оно само привело её в твою комнату. Но я до сих пор не понимаю, почему между вами так ничего и не случилось в тот день! — похоже это и правдо немало удивляло мать. Возможно, даже приводило в негодование. — Я даже засомневалась, что всё удалось. Особенно когда Мариэтта начала роман с Ксавье.

“А мадам Конфетка, сама того не ведая, своим зельем нарушила планы твоей матушки, — расхохотался шинакорн. — Если бы ты не выпил его, тебя так не срубило бы. И ты точно не отказался бы от сладкого в своей постели”.

Сейчас Ренельд не мог с уверенностью сказать, что сделал бы, обнаружь Мариэтту в своей спальне. Возможно, и правда взял бы то, что ему предлагают. Тем более заклятие, что было замешано на его собственной ауре, он так и не распознал. А пленительная аура Мариэтты легко лишила бы его разума. Просто потрясающе! И как прикажете теперь к этому относиться?

— Почему ты не рассказала мне о Мари?

— Я не была уверена в том, что не ошиблась! — резко ответила мать, словно это было настолько очевидно, что даже смешно говорить. — Мариэтта была настроена к тебе скорее негативно, чем с симпатией. Ксавье крутился вокруг неё. Но когда появился Собиратель, всё начало вставать на свои места. Потому я не стала снимать с Мари привязку. На всякий случай.

— Ты хоть понимаешь, что Собиратель мог подчинить её себе? Похитить, использовать! — Ренельд встал и наклонился к герцогине, уперевшись ладонями в стол. — Его аура тоже тёмная, заклятие прекрасно замкнулось бы и на нём! Откуда всё это стало известно ему? Кто знал, кроме тебя и Гаспара?

— Никто! — почти крикнула мать. — Леонора… Она только написала записку. По моей просьбе. Но там даже не было указано имя графини! Она не знала про заклятие.  Если бы я могла предположить, что всё так обернётся…

“Вот и Леонора пала жертвой замыслов твоей матушки…”

— То не поступила бы так? — Ренельд хмыкнул, качнувшись назад. — Что-то сомневаюсь… Отец не женился бы на тебе, если бы ты не была в чём-то на него похожа. Ты прожила с ним достаточно, чтобы перенять его уверенность в том, что он поступает правильно. И что чувства других людей мало стоят, когда встают на пути у его стремлений. Так что… Даже знание, что Собиратель может узнать о заклятии и обернуть его себе на пользу, тебя не остановило бы.

“Рен! Рен! — вдруг переполошился Лабьет. — Конфета”.

Тот моргнул, ещё не понимая, к чему это всё сказано. И только затем осознал, что мать напряжённо молчит, словно ей в спину упирается оружие. Шинакорн уж вскочил на лапы. А Мариэтта стоит в дверях — и её устремлённый в спину герцогини взгляд наполнен таким гневом, что им можно убить, словно камнем.

Интересно, и давно она слушает?

Лабьет, явно намереваясь сгладить ситуацию, подбежал к графине и уставился на неё снизу вверх, жалостливо поскуливая. Его попытки напроситься на ласку не сразу дошли до разума Мриэтты — но, похоже, хотя бы шинакорна она ни в чём не винила, потому потрепала его по макушке.

— Я только хотела сказать, что собираюсь возвращаться в Эйл.

— Возможно, тебе всё же стоит задержаться, дорогая… — осторожно предложила мать, медленно поворачиваясь к ней.

Зря она это сделала. Потому что с трудом хранящая самообладание вдовушка тут же взорвалась, словно переполненный опасным зельем флакон.

— Оставаться в вашем доме у меня нет никакого желания, ваша светлость, — процедила она, едва не скрипя зубами. — А вдруг вы попытаетесь наложить на меня ещё какое-то выгодное вам заклятие? Ну, чтобы я сплясала вам на рояле. Или постояла на голове. А может, завалилась в постель со всеми мужчинами, на которых вы мне укажете?

Её глаза разгорелись едва не самым настоящим огнём. И Ренельду не хотелось её останавливать. Потому что сейчас она имела полное право говорить в таком тоне.

— Ты многое поняла превратно, — ещё попыталась оправдаться герцогиня.

Но Мариэтта, похоже, вовсе не хотела слушать её объяснения. Она лишь вздёрнула подбородок и попятилась к двери.

— Нет, вы ошибаетесь, мне всё понятно очень хорошо. Кроме одного: чем я вам насолила, что вы решили поступить со мной так? Кто я вам? Игрушка? Думаете, раз не уродилась со столь же громким именем, как вы, значит, мной можно помыкать?

— Мари... — наконец решил вмешаться Ренельд.

Однако вдовушка тут же повернулась и вышла прочь. Лабьет ринулся было за ней, но та едва не прижала его дверью.

“Проклятье! Рен! — пёс поскрёб створку лапой. — Твоя матушка никуда не денется. А вот Конфетка может!”

— На это ты рассчитывала? — Ренельд опустил взгляд на мать, проходя мимо неё. — Имей в виду, наш разговор ещё не окончен!

Он поспешил за графиней и успел перехватить её до того, ещё до поворота к лестнице.

— Постойте!

— Я не хочу разговаривать с вами! — отмахнулась та и прибавила шаг. Лабьет догнал её, но она и от него отдёрнула руку.

“Да я-то тут при чём! Мы вообще ни при чём, Конфеточка!”

Он схватил Мариэтту за юбку и потянул назад — но только разозлил сильнее. И пока она пыталась выдрать ткань из зубов шинакорна, Ренельд поймал её за плечи. Остановил, едва сдерживаясь от того, чтобы просто прижать к себе и не отпускать, пока она не успокоится и не готова будет выслушать.

— Вы подозревали! — вдовушка дёрнулась из его рук. — И молчали. Не хотели, чтобы мои отношения с вашей матерью испортились? Ну да! Вы же думаете об интересах королевства! Вы же преемник его величества. Почти утверждённый. Вы только сегодня утром целовали меня. А раньше вовсе предлагали замкнуть привязку. Пустите!

Она вывернулась из хватки и, поддёрнулв подол дорожного платья, вновь поспешила вперёд. Что ж, устраивать подобные разговоры в коридоре при полном доме гостей — весьма опрометчиво. Потому Ренельд просто проводил вдовушку до её комнаты.

Она попыталась закрыть дверь перед его носом — и он еле успел отклониться, чтобы не получить по лбу.

Зато Лабьет успел протиснуться внутрь и придержал створку, не давая Мари закрыться на ключ. Та попыхтела, силясь вытолкать пса и отгородиться от Ренельда, но всё же сдалась — и он вошёл в комнату ещё более разгневанный, чем раньше.

“Смотри-ка, маленькая, а какая сильная!” — выдохнул шинакорн, встряхиваясь.

Оказывается, из спальни Мариэтты уже убрали обломки дверей, а служанки навели там порядок. Вокруг ещё ощущался призрачный флёр тёмной ауры, напоминая о том, что случилось ночью.

Неприятный холод пробежал по спине от очередной мысли, что всё это могло окончиться весьма скверно. И во многом — из-за непрошенной инициативности матери.

Всем, кто сейчас был в покоях графини, Ренельд рявкнул:

— Вон! — уже не способный хотя бы на малейшую вежливость.

И женщины удалились стайкой, словно вспугнутые синицы.

Мариэтта наконец остановилась посреди гостиной и бездумно уставилась на свои собранные к отъезду вещи.

— Прежде чем вы уедете, — продолжил Ренельд, — всё же выслушайте меня.

Графиня повернулась к нему, с трудом заставляя себя смотреть ему в лицо. Как будто ей вдруг стало противно.

— Будете оправдывать её светлость?

— Не буду. Даже для себя. Я точно так же, как и вы, не знал о её замыслах. Мне вообще приятнее было бы не верить в то, что она всё это устроила.

— Но она ваша мать. И вы всё равно войдёте в её положение. Так?

“Ох уж это положение. Довольно сложное, — вздохнул Лабьет. — Рен, я бы не отпускал Мари. Но нужно отпустить”.

— Я обдумаю всё ещё раз, — не стал спорить Ренельд. — Когда остыну. И вам советую сделать то же. В этом есть положительная сторона. Сейчас мы можем снять привязку. Просто избавиться от неё. Гаспар Конассьянс мог сделать это и раньше.

— Всё же надо было позволить моей охране дать ему в лицо пару раз, — мрачно хмыкнула Мари.

— Во всём этом вряд ли была его добрая воля. С королём трудно спорить.

— Значит, и его величество был в курсе? — графиня приподняла брови.

“Ну не зря же были все его намёки. Если бы Ивен не был королём, ему нашлось бы хорошее применение в бродячем театре. Вообще талантливая получилась бы труппа из него, твоей матушки и ещё пары весьма неприятных мне лиц”.

Лабьет встал в строгую стойку рядом с вещами Мари. Словно не собирался никого к ним подпускать.

— Наверняка, — Ренельд кивнул. — Мать не стала бы всё это проворачивать без ведома короля. Это было в его интересах.

Он медленно подошёл, чувствуя, что графиня слегка успокоилась.

— Не приближайтесь! — сразу взбрыкнула она. — Не успеешь и глазом моргнуть, как вы распускаете руки.

— Если вы о том, что было утром… — он усмехнулся, — просто хочу, чтобы вы знали. Мне нравится вас целовать. Потому мое положение чем-то похоже на ваше. Может, оно даже хуже.

Мари, кажется, слегка растерялась от его слов, но вновь нахмурилась.

— Из этого всего мог бы быть один совершенно замечательный выход. Если бы не другие обстоятельства, — проговорила нарочито холодно. — Я расторгаю помолвку и уезжаю. И мы не встречаемся очень и очень долго. Вы находите себе другую дурочку, готовую влить свою ауру в ваши семейные амбиции. А там…

— А как же Собиратель? — напомнил Ренельд.

И Мариэтта вдруг рассмеялась.

— Да-да! Именно ему можете сказать спасибо за то, что всё это не закончится именно этим. Какой, однако, парадокс, не находите? Их вообще целая куча! Я знаю, что вы можете помочь мне. Но сейчас думаю, что Эдгар не зря пытался оградить меня от посягательств де Ламьеров. Он знал гораздо больше, чем я или вы. Чем кто-либо. Может, вы сделаете мне только хуже… Уже сделали. Пусть и не своими руками.

— Что-то мы можем исправить уже очень скоро.

“А вот потом я хорошенько пройдусь по плоскому заду заклятийника зубами, — кровожадно добавил Лабьет. — Чтобы запомнил. То же мне, друг!”

— Но Гаспара здесь нет, — сразу возразила Мари. — Потому я уезжаю. Немедленно. И не нужно вызывать меня в Марбр. Извещения тоже не помогут. Я буду ждать месье Конассьянса у себя в имении. Он приедет и снимет заклятие, которое сам наложил. И до того, как это будет сделано, вы больше ко мне не приблизитесь. Только так.

— Мари... — Ренельд улыбнулся, качая головой.

Она ведь не серьёзно?

— Не приблизитесь, я сказала! — графиня отступила, едва он качнулся в её сторону.

— Хорошо. Но при одном условии. Всё это время Лабьет будет с вами.

Графиня опустила на заискивающе вихляющего задом шинакорна полный сомнения взгляд. Вздохнула, заметно поддаваясь его обаянию, а затем проговорила с неудовольствием на хорошеньком личике:

— Ладно. Просыпаться с ним рядом гораздо приятнее, чем с вами. Он хотя бы не лезет мне в лицо своей мордой.

“Вот это прямо удар под дых”, — с лёгким злорадством заключил пёс.

— Спасибо за поддержку, — мысленно буркнул Ренельд.

Глава 12

— Лабьет! — громыхнул разъярённый рык со стороны кухни. — А ну, неси обратно свой мохнатый зад и вырезку!

Я, услышав его, лишь на миг подняла взгляд от газеты, а затем опустила его обратно.

Обычное дело: Шинакорн попытался стащить вкусненькое с кухни. Но такую тушу, тем более нагруженную, к примеру, окороком, не так-то просто заставить передвигаться быстро и незаметно. Потому при подобных вывертах пёс почти неизменно попадался на глаза повара Жака или кого-то из его помощниц. И ладно помощниц — тогда он рисковал получить лишь полотенцем по загривку. А вот довольно крепкий Жак мог и супницей в него запустить.

— Всегда поражаюсь, — флегматично отозвалась Ивлина, которая рано утром вернулась в Эйл от родителей и как раз застала меня за завтраком. — Лабьета растили при дворе или хотя бы в доме аристократов, а никакого воспитание ему так и не привили. Обычно псы в таких семьях…

И в тот же миг это ужасно невоспитанное существо, радостно облизываясь, ввалилось в столовую. Жак влетел было за ним, но остановился в дверях и поклонился:

— Ваше сиятельство. Мадемуазель… Прошу прощения! Приятного аппетита. Надеюсь, крепы не пересушены? — деликатно осведомился он, будто пару мгновений назад не орал басом едва не на всё имение.

— Всё чудесно, Жак, — я улыбнулась.

Лабьет забрался под стол, ощутимо сотрясая его ударами головы снизу, и замер, опустив морду мне на колени.

Повар бросил последний уничтожающий взгляд на хвост шинакорна, что предательски торчал из-под  края скатерти, и ушёл. Похоже, вырезку спасти не удалось. Лабьет проглотил её по дороге.

— Этого пса воспитывал королевский дознаватель, который и сам живёт почти как дикарь в своём кабинете в Марбре. Так что ему простительно, — чуть запоздало ответила я Иви.

И вдруг задумалась о том, как там теперь Ренельд. Помню, в прошлый раз, когда мы долго не виделись, он приехал полумёртвый от усталости, не слишком хорошо выбритый и чуть шальной от недосыпа. Сейчас прошёл всего день с нашей весьма и весьма скандальной помолвки. В газетах будут вспоминать о ней ещё неделю. Ладно хоть о Собирателе нигде не упоминалось. Похоже, кто-то об этом позаботился.

Но теперь я опасалась, что стоит только месье увлечённому дознавателю взяться за все нераскрытые вопросы — он снова позабудет о том, что ему ещё и жить положено. Стоило вспомнить о нём — и тут же мысли потянулись к Виолене. Ловко она попыталась взять меня в оборот! И всё равно, что я, вообще-то, уже давно не шестнадцатилетняя девочка, жизнь которой можно разменять в угоду государственным и семейным интересам.

Сейчас гнев от её выходки чуть сошёл. Однако хотя бы до свадьбы короля видеться с герцогиней не стоит. Неровен час, снова решу высказаться в весьма резком тоне. Уж лучше просто не пересекаться с ней.

— Что-то слышно о Рауле Донжоне? — сменила тему аспирантка. Допила чай и отставила чашку в сторону. — Боюсь, скоро действие заклятия, что отравляет пруд, снова дотянется до виноградников. Я остановлю его. Однако это всё очень хлопотно и тревожно.

— Его св… — я осеклась, вспомнив, что мне надо бы называть моего жениха по имени. — Ренельд сказал, что сможет добиться того, чтобы Рауль сам снял то заклятие. Он сумеет отыскать источник. И всё закончится. Вряд ли свободный выезд заключённого на виноградник — такое уж простое дело. Но я уточню. В ближайшее время.

Как только смогу снова видеться с месье слабость-в-моих-коленях дознавателем без опасности быть прижатой в каком-нибудь углу его жарким телом и обезоруженной очередным внезапным поцелуйным нападением.

А Гаспар Конассьянс не торопится исправлять то, что сотворил — пусть и по приказу герцогини! Как бы не пришлось отправлять в Марбр письмо с напоминанием.

— Боюсь, если Рауль будет долгое время оставаться без подпитки светлой части ауры, то он мало что сумеет исправить, — озабоченно нахмурилась Ивлина. — Может, он вообще будет уже не способен это осознавать.

В её голосе почудилось горькое сожаление о том, что случилось с её знакомым. Но, кажется, она переживала это уже не столь болезненно.

Шинакорн, окончательно успокоившись после побега от повара, выбрался из-под стола. Настороженно покрутил ушами и носом — и затрусил к двери столовой, чтобы встретить мадам Хибоу, которая степенно несла мне только что привезённое письмо.

— От месье де Ламьера, — бодро доложила экономка. — Желаете прочесть сейчас или отнести в кабинет?

Я протянула руку к письму, прежде чем успела ответить. Наверное, Ренельд хочет сообщить что-то важное. Не о настроении же Лабьета он решил справиться!

Я быстро вскрыла конверт и вынула удручающе короткое послание, в котором всего-то и говорилось, что Гаспар Конассьянс прибудет в Эйл сегодня к шести часам вечера. В это время мне лучше не планировать никаких важных дел. Ведь снятие наложенного довольно давно заклятие может забрать у меня много сил и слегка задурманить голову, как это было на балу-маскараде.

От каждого слова в письме его светлости веяло такой учтивой сдержанностью, что она заскрипела у меня на зубах, точно песок.

Я отложила письмо на стол. Иви лишь покосилась на него с любопытством, однако не стала ни о чём спрашивать. Видно, догадалась, что речь в нём шла не об интересующих её вопросах.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — И ещё, мадам, — добавила Селина Хибоу. — Это передали вместе с письмом.

Признаться, от вида небольшой коробочки с уже знакомой резной биркой лавки “Тата Маргориана” у меня нехорошо закрутило в животе. Ну явно ведь не от блинчиков Жака!

Лабьет деловито выступил вперёд и обнюхал коробку. Затем повернулся ко мне с явным намёком во взгляде.

— Будьте добры, откройте, мадам, — попросила я экономку.

Та округлила глаза, но беспрекословно открыла и упаковку, и бутыль, что была в ней. Шинакорн снова неспешно и сочно принюхался, водя ноздрями едва не по самому стеклу сосуда. Затем помотал головой и чихнул. Отступил и чихнул снова.

Затем одобрительно что-то проурчал и потерял к бутыли всякий интерес. Похоже, всё в порядке! А пока Лабьет исследовал неожиданный подарок, по столовой растёкся приятный и бодрящий запах мадарина, смешанного, кажется, с гвоздикой. Да, точно с ней!

Внутри коробки обнаружилась ещё одна записка. Всё тот же строгий, чуть угловатый почерк, и едва поместившийся в уголке небольшого листочка вензель Ренельда де Ламьера.

“Мне сказали, что такое сочетание лучше всего помогает восполнить силы. К тому же, запах мандаринов наверняка пойдёт вам лучше роз”.

Значит, месье привередливый дознаватель теперь выбирает, как мне пахнуть. Словно проверять собрался. Однако, будоражащее осознание!

— Что ж, — я убрала записку обратно в коробку, чувствуя, как от непрошенного волнения слегка подрагивают пальцы. — Нам нужно вернуться к шести вечера, Иви.

И мы, закончив сборы, отправились на винодельню. Надо бы приниматься за подготовку документов для открытия фирменного магазина в Жардине. А дело это, как оказалось, небыстрое.

Но едва наш экипаж заехал на двор винодельни, навстречу им поспешил Перетт. Он обошёл внимательно озирающегося Лабьета стороной и поклонился:

— Ваше сиятельство! — а затем весьма пылко и открыто схватил Ивлину за обе ручки. — Мадемуазель, — почти украдкой коснулся одной ладони губами.

Я нарочно отвернулась, зная, как управляющему непросто даётся публичное выражение симпатии.

— Всё в порядке? — осведомилась я на ходу, кивая встречным работникам.

Завидев шинакорна, который деловито бежал рядом, те сразу начинали перешёптываться, разве что пальцами в него не тыкали. А тому этакое уважительное внимание было только на радость: с явным самодовольством он выше задирал брыластую морду.

— Даже не знаю, как и сказать, ваше сиятельство, — начал Перетт. — Надеюсь, что да. Но я только что получил письмо из Конфрерии виноделов. Пока не открывал. Хотел дождаться вас.

Что ж, письмо из Конфрерии в такое неспокойное время вряд ли предвещало что-то хорошее. Любой серьёзный винодел, чтобы спокойно вести своё дело, обязан был вступить в это общество. И будто этого было мало, оно взимало со всех участников не только немалые ежегодные взносы, но и контролировало многие вопросы по выращиванию винограда, завозу новых сортов и производству вина.

Не так уж давно мне с немалым трудом и затратами удалось утвердить новый сорт вина. А теперь Конфрерии вдруг понадобилось ещё что-то. Потому я сразу прошла в свой кабинет и вскрыла составленное по всей форме послание.

Ну вот, я так и думала! В нём говорилось о том, что через пару дней на виноградник “Шато “Д’Амран” назначена проверка инспекции. И её “независимость” вызывала очень большие сомнения.

— Они вообще имеют на это право? — озадаченно проговорил Перетт, тоже ознакомившись с извещением. — С прошлой проверки ещё не прошло два года.

— Тут другой случай. Жалоба. Или донос — называй, как хочешь.

И от кого — даже голову ломать не нужно.

— А чем грозит инспекция винодельне? — поинтересовалась Ивлина, тоже читая уведомление. — Ведь сейчас всё в порядке. Пусть приезжают.

Я вздохнула, опускаясь в кресло. Взгляд упал на папку с бумагами, необходимыми для получения разрешения открыть винную лавку. Сомнительные итоги проверки могут помешать и этому делу.

— Понимаешь, Иви, — я забрала у неё письмо, — если инспекция обнаружит хоть малейшие признаки присутствия на винограднике вредоносной магии, они могут всё здесь закрыть и потребовать выкорчевать тронутые ею лозы. Нам с Эдгаром и так пришлось проделать немало работы, чтобы получить одобрение ввоза нового сорта винограда. И всё это вновь может пойти прахом.

— А если они ничего не обнаружат? — нахмурилась аспирантка.

— Обнаружат, если захотят. А они за этим и приедут. Чтобы что-то найти… — проворчал Перетт. — Думаю, они даже знают, что искать.

Похоже, наши мысли насчёт виновника всего этого веселья совпадали.

— Отравляющее заклятие в воде поливного пруда —  это очень плохо. Пусть даже оно временно нейтрализовано. Но источник мы пока не нашли. И даже если найдём, то сами его устранить не сможем, — чем больше я над этим размышляла, тем тяжелее становилась голова. — Мне нужен Рауль Донжон.

— Значит, надо ехать в Марбр немедленно! — тут же разволновалась Иви, но вздрогнула, когда Лабьет ответил на её заявление протестующим лаем.

И я, в общем-то была с ним согласна. До шести вечера мне точно не успеть съездить до Жардина и вернуться. К тому же любой выезд далеко от дома может обернуться для меня очередными неприятностями.

Пришлось ограничиться письмом Ренельду, в котором я постаралась изложить всю суть назревающей проблемы. Оставалось надеяться, что месье страшно-занятой дознаватель всё же войдёт в положение. Как ни мало мне хотелось обращаться к нему за помощью, а обходных путей сходу не находилось. Как и лишнего времени на их поиски.

Когда посыльный с винодельни отбыл в Марбр, я вместе с Лабьетом прошлась вдоль поливного пруда. Шинакорн обнюхал всё вокруг, мы даже забрались в низину, вдоль которой текла небольшая речушка, что питала водоём. Но пёс лишь тоскливо глянул вдаль, где скрывался источник этой беды, и потрусил обратно. Наверное, какие-то выводы он для себя всё же сделал. Жаль только, что услышать их я по-прежнему не могла.

Завершив все дела на винодельне, и оставив Иви под присмотром Перетта, который обещал доставить её в Эйл лично, я отправилась домой: время поджимало. Теперь Гаспар показал себя не только скрытным человеком, но ещё и довольно пунктуальным: он уже ожидал меня в гостиной.

Однако растерял всю степенность и лёгкую надменность, когда Лабьет, даже не позволив нам обменяться приветствиями, подбежал к нему и, вытянув морду, клацнул зубами прямо перед его лицом. Гаспар резко вжался в спинку дивана и, невольно вскинув руки, пролил на колени чай, который как раз собирался пить.

— Ты что, одичал? — возмутился маг. — Что с тобой?

Он отставил чашку на столик рядом.

— Думаю, Лабьет просто разделяет моё мнение по поводу того, что вы сделали, — я прошла следом за псом, взмахнула рукой, веля охране оставаться у дверей.

— Как будто мне было куда деваться, — Гаспар парой резких движений смахнул с брюк стремительно впитывающийся чай, а затем досадливо махнул на это рукой. — Ко мне обратились с просьбой те люди, которым не отказывают без печальных для себя последствий.

— Надеюсь, для меня печальных последствий вашего договора с герцогиней Энессийской не будет.

Всё же я не раз попадала в ловушки Собирателя. Моя аура соприкасалась с аурой месье дознавателя. Кто знает, не оказало ли это какого-то влияния на то самое заклятие. В конце концов, оно частично активировано!

— Думаю, затруднений возникнуть не должно, — натянуто улыбнулся Гаспар, вставая.

С пятном на брюках, сушить которое я не торопилась ему предлагать, он выглядел слегка нелепо. Как будто Лабьет напугал его гораздо сильнее, чем могло показаться. Шинакорн, весьма довольный своей выходкой, вернулся ко мне.

— Что ж, — я вздохнула, хватая его за ошейник. — Где вам удобнее будет приступить к делу, месье Конассьянс? Не думаю, что в гостиной.

— Да, здесь место не подходящее, — проворчал тот, всё ещё не оставляя попыток привести свою одежду в порядок. — Процесс снятия заклятия всегда проходит труднее, чем наведения. Поэтому хотелось большего уединения.

Лабьет вновь угрожающе двинулся на него — маг попятился, выставляя перед собой руку. Но решив, что для устрашения хватит и прямого намёка, пёс остановился.

— Ну да, исправлять ошибки сложнее, чем их совершать, — хмыкнула я и направилась к лестнице.

Под строгим присмотром шинакорна Гаспар пошёл за мной. Весь его вид выражал полнейшее недовольство той ситуацией, в которую он попал. Пусть и не по своей воле. А каким невозмутимым заклятийник казался в свой первый визит в Эйл — с ума сойти! Само участие и покровительсвенность. Сроду не подумала бы, что это он виноват во всей этой несуразице. Ну, собственно, я и не подумала. Даже месье прозорливый дознаватель и ухом не повёл в сторону своего друга.

Решив, что на случай дурноты или помутнения сознания мне лучше быть поближе к постели, я отвела мага в гостиную своих покоев. Привычная уже охрана осталась снаружи, служанок Гаспар попросил уйти.

Стало как-то тревожно. Только Лабьет ещё помогал мне сохранить спокойствие. Он привычно улёгся у меня в ногах, стоило только присесть на диванчик у камина.

— От меня что-то требуется? — осведомилась я, наблюдая за тем, как Гаспар роется в небольшом саквояже.

Словно доктор — абсолютная похожесть. Не думала, что работа с заклятиями требует такой подготовки.

— От вас необходимо только доверие и спокойствие.

— С доверием могу возникнуть трудности, — не преминула я напомнить. — Но буду стараться.

Лабьет шумно вздохнул, разделяя мои сомнения.

Скоро маг закончил возиться и достал из сумки небольшой кристалл, внутри которого переливалась синеватая тьма.

— И давно вы знаете об особенностях ауры Ренельда? — спросила я, вглядываясь в глубину полупрозрачного камня.

— Очень давно, — Гаспар пожал плечами. — Мы с Ренельдом знакомы уже почти десять лет. Нет, рассказал он мне не сразу. Только когда понял, что я не стану делиться этим ни с кем посторонним.

— Подобные тайны очень опасны, как я уже успела убедиться.

— Не то слово, — заклятийник усмехнулся. — Это в своё время мне объяснил ещё отец Ренельда. Но мне нет нужды выдавать чужие секреты.

И, видно, поэтому Виолена обратилась именно к нему — чтобы не распространять тайну сына дальше.

Гаспар неспешно подошёл и опустил взгляд на предупреждающе заурчавшего Лабьета. Тот насторожился, навострил уши так, что они, кажется, даже немного задрожали. Шинакорн протянул морду к камню — и заклятийник позволил его обнюхать.

— Это всего лишь крошечная часть ауры твоего напарника, — пояснил он. — Некоторое время она будет подпитывать процесс снятия. Можно было бы обойтись и без этого, но так будет проще.

Как только пёс закончил проверку, Гаспар уронил камень себе под ноги и наступил на него носком туфли. Кристалл хрустнул, в воздухе запахло сырой прохладой. Маг коротко взмахнул рукой, выписывая замысловатый символ. Он вспыхнул как будто прямо у меня в голове.

И вместе с ним из памяти разом выплеснулись все воспоминания, что связывали меня с Ренельдом де Ламьером. Все самые острые моменты нашего сближения и ссор — всё то, что натягивало во мне нить заклятия до звона. Когда я оказывалась в шаге от того, чтобы ему поддаться.

Мышцы ощутимо запекло, даже легонько защипало, будто из меня и правда вынимали нечто чужеродное. Но то, с чем я уже успела сродниться.

Конечно! Больше месяца жила, нося в себе сначала спящее, а затем разбуженное заклятие. Моё состояние даже стало казаться обычным. Никаких фривольных снов, которые приходилось прятать от себя самой. Никакой тоски. Да и рядом с месье дознавателем я буду чувствовать себя гораздо спокойнее.

Наконец-то! Это неизменное притяжение к нему уже давно меня утомило!

Потому я просто откинулась на спинку дивана, стараясь отыскать у себя в душе то самое доверие к месье Конассьянсу, о котором он говорил. Хоть это было и непросто.

Гаспар отошёл на шаг, продолжая шёпотом произносить непонятную мне очерёдность слов на древнемагическом. Я даже вникнуть не пыталась: мой поплывший разум уже не был на это способен. В голове становилось всё туманнее. Мысли начали обрываться: это состояние было мне определённо знакомо! Да, именно это я ощущала тогда, после бала-маскарада. Дальше, скорей всего, последует немалый провал в памяти — но это можно пережить.

Пустоту в моём теле начала заполнять лёгкая прохлада ауры Ренельда. Она словно бы притягивала к себе нечто созданное из неё же. Подобное тянулось к подобному — и покидало меня, оставляя за собой неподъёмную слабость.

— Вот и всё… — донеслось до слуха приглушённо. — Теперь вам просто нужно полежать. Прийти в себя. Я ещё побуду здесь, с вашего позволения. Чтобы убедиться, что всё прошло как нужно.

Кажется, я кивала, слушая Гаспара, который склонился к осколками раздавленного кристалла. Провёл над ними ладонью — и они рассыпались бледными искрами. Лабьет встал и опустил голову мне на колени, а я даже рукой пошевелить не могла, чтобы погладить его. Перед глазами всё гасло, в висках крутились маленькие лёгкие вихри. Однако, заклятие, похоже, было очень сильным, раз наложение его и снятие не прошло незаметно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Показалось, я только на миг прикрыла веки — и тут же вздрогнула, ощутив, как плечо пронзает холодом толстого камня. Огляделась: вокруг — широкий коридор имения Энесс. А на мне то самое платье, что я надевала на бал-маскарад. Пол ощутимо качался под ногами, каждый шаг стоил неимоверных усилий, но приходилось идти вперёд. Как будто кто-то меня звал.

Наконец я толкнула высокую дверь, вошла в полутёмную гостиную: на столике у окна горели только три свечи в канделябре. Ощутимый притягательный след чужой силы повёл меня дальше — и, придерживая тяжёлый подол, я вошла в спальню. Здесь оказалось ещё более сумрачно. Почти ничего не видно. Очертания мебели, небрежно брошенная на кресло мужская одежда. И огромная кровать, на которой явно кто-то спал. Я прислушалась: спокойное дыхание и тихий шорох накрахмаленных простыней, когда мужчина шевельнулся.

Притяжение стало и вовсе невыносимым. Я ощущала странное единение с этим незнакомцем, будто дала некое обещание, которое не могла не исполнить. Если бы только не это страшно неудобное платье!

Потому я избавилась от него поскорей — двигаться стало легче. Совершенно не ощущая собственной наготы, я забралась в постель, чувствуя страшную необходимость коснуться бронзового в свете слабого огонька плеча мужчины. Оно было тёплым и потрясающе гладким. Я убрала от лица спящего тёмные пряди волос: мы сегодня встречались. Совершенно точно! Кто он? В затуманенной голове не нашлось ни одного ответа.

Я подалась вперёд, скользнула губами по чуть шершавой щеке  — мужчина только вздохнул, но не проснулся.

Ну посмотри же на меня! Проклятье…

Жгучая злость колыхнулась в груди. Я натянула одеяло до самой шеи и шлёпнула нахала ладонью по спине. Он недовольно проворчал что-то неразборчивое. Перевернулся на другой бок, совершенно безоговорочно подминая меня под себя. Не размыкая век, сжал мою грудь в горсти — и по телу метнулась волна удивительно острого удовольствия.

— Как сладко ты пахнешь, — наконец-то проговорил мужчина хоть что-то вразумительное.

Лениво он потянулся ко мне, мягкими прикосновениями губ прошёлся по оголённому плечу и… тут же уснул снова.

Да что с ним не так?! Я попыхтела, выворачиваясь из-под его ручищи: так и задохнуться недолго. И надо бы уйти, но это неугомонное притяжение не позволило мне сползти с кровати. Наполненная злостью разочарования, я всё же уснула — нарочно устроившись на противоположном краю огромного ложа.

Всё прошло не так, как должно было.

— Она спит со вчерашнего вечера, ваша светлость, — вдруг глухо донённся до меня голос мадам Хибоу. Откуда она здесь? — Месье Конассьянс сказал, когда уходил, что это нормально. Я уж не знаю, что тут происходило…

— Лабьет не отходил от неё?

— Нет. Только утром сбегал прогуляться по саду. Но я была тут.

— Хорошо.

Огромная тень закрыла мне свет от окна. Я поморщилась, потёрла глаза и приоткрыла словно бы припухшие веки. Снова этот мужчина! Непробиваемый спящий красавец, которого даже ласки на всё готовой женщины не смогли заставить пробудиться.

— Надеюсь, вы мне снитесь, — буркнула я и оттолкнула ладонью близко склонённое ко мне лицо.

— И вам доброе утро, — усмехнулось это лицо, весьма, надо сказать, небритое и колючее. — Но, к сожалению, я вам не снюсь.

Реалии настоящего нехотя начали восстанавливаться в памяти. Грех Первородных!

Я подскочила на постели так, словно кто-то меня подбросил. На всякий случай прикрылась одеялом: оказывается, на мне только сорочка.

— Надеюсь, это не вы меня переодевали.

— Мне невероятно жаль об этом говорить, но не я, — месье утренний дознаватель прошёл к стоящему неподалёку креслу и опустился в него, откинув от бедра полу лёгкого бежевого сюртука. — Как вы себя чувствуете?

— Пока не пойму, — я вздохнула, честно стараясь поскорее осознать все те изменения, что просто обязаны были во мне произойти. — Кажется, всё прошло...

По крайней мере, вместо обычной будоражащей всё женское существо смеси я ощущала всё ту же пустоту, что осталась внутри после того, как Гаспар снял с меня заклятие. Даже раздражения от явно поспешного визита Ренельда я не чувствовала. И его знакомый запах, от которого ещё пару дней назад у меня подкашивались ноги, а внизу живота залегала горячая тяжесть, казался теперь совершенно безразличным.

Это хорошо. Или плохо?

А вот сам герцог смотрел на меня с явным ожидающим любопытством.

— Ничего, поймёте со временем, — наконец проговорил он, хмурясь.

Ожидал чего-то другого?

— И что странно… Кажется, ко мне вернулись некоторые воспоминания о той ночи, после которой мы проснулись вместе, — добавила я, неспешно почёсывая макушку шинакорна, который улёгся рядом со мной прямо на постели.

Кажется, он только прикидывался дурачком, а на самом деле некоторым образом меня исследовал. Да ещё и делился своими наблюдениями с напарником. Верно говорят, кое о чём лучше не знать.

— Да? — месье весь-в-светлом дознаватель заинтригованно приподнял брови. — И в ваших воспоминаниях есть что-то полезное?

Прозвучало весьма скептично. Впрочем, в моём сне-воспоминании и правда не было ничего особенного, кроме стыда от собственного поведения.

— Нет. Просто… Сейчас всё встало на свои места.

— Кроме того, как я всё же умудрился выпить ваше зелье, которое предназначалось Ксавье.

Я закатила глаза. Опять он о грустном!

— Давайте забудем. Между прочим, эта случайность нам помогла. Вы и правда оказались полностью недееспособны… В плане мужской состоятельности.

А вот то, что его светлость всё же успел немало меня облапить, можно и опустить.

Лабьет поднял голову с постели и несколько насмешливо ухнул. Герцог покосился на него, скривив губы.

— И правда… повезло, — он хмыкнул. — Впрочем, если пожелаете, вы всегда можете убедиться, что обычно у меня с этим всё в порядке.

— Не желаю, — слишком поспешно ответила я.

А в груди что-то ёкнуло от одной только мысли. Я слегка неловко провела ладонью по волосам — гнев Первородных! — да у меня на голове как будто воронье гнездо! Что с лицом, и подумать страшно. И в таком вот прекрасном виде я уже довольно давно сижу перед месье кофе-со-сливками дознавателем. Даже чуть отросшая щетина которого выглядит как-то раздражающе идеально.

— Ах да, о чём это я, — Ренельд улыбнулся, сощурив свои малахитовые глаза. Но тут же резко сменил тему: — Впрочем, я к вам по делу.

Какое облегчение, что не нужно продолжать этот двусмысленный диалог.

— Вы получили моё письмо? Насчёт Рауля Донжона.

Я спустила ноги с постели и, стараясь сохранить степенность, прошла до развешенного на стойке халата. Меня проводил ощутимый каждым волоском на коже взгляд месье дознавателя.

— Письмо я получил. И весьма сочувствую вашей проблеме. Но у меня для вас весьма неутешительные новости, — Ренельд слегка озадаченно кашлянул, когда я вновь повернулась к нему, запахивая халат на груди.

— Предлагаю обсудить это за завтраком. Или обедом… Честно говоря, я пока не совсем понимаю, который сейчас час.

— Скорее, обед, — герцог встал. — Хорошо. Тогда я подожду вас внизу.

Мне показалось, или на его лице отразилась явственная досада? И когда Ренельд вышел, Лабьет вдруг уставился на меня с видимым осуждением в тёмных глазах. Как он так умеет? Приподнимает брови, слегка опускает голову — и уже смотрит на меня, точно нянька, которая уличила меня в том, что я не доела утреннюю овсянку.

— Что? — буркнула я.

Как будто он мог мне ответить. Нет… Наверное, он ответил, только до меня его слова не долетели.

Я привела себя в порядок так быстро, как смогла. К тому мигу мадам Хибоу уже проводила герцога и, по совместительству, моего жениха в столовую. Как оказалось, Иви уже отбыла в Санктур — по делам, связанным с её основными исследованиями.

— Жаль портить вам аппетит, — проговорил Ренельд, опуская на колени салфетку. — Но придётся.

Я поймала себя на том, что внимательно за ним наблюдаю, но спохватилась, пока он не заметил.

— Это связано с месье Донжоном?

— Да. Его выезд на ваш виноградник очень затруднителен, — продолжил герцог. — Он сейчас под особым присмотром тайной королевской Службы. Они уже несколько раз его допрашивали. К счастью, при мне. Но дело даже не в этом. Боюсь, его не отпустят вовсе, когда он пройдёт проверку на состав ауры.

Я совсем не культурно брякнула столовыми приборами о тарелку. Отдыхающий у моих ног Лабьет вскинул голову, будто испугался, что вилкой я ткну в месье дознавателя.

— Но этого не может быть! Я пойду к его величеству!

— Это бесполезно, — ровно ответил Ренельд. — Думаю, в нашем случае лучше воздействовать напрямую на инспекцию. Я постараюсь выяснить состав комиссии.

Аппетит резко пропал. Я отложила приборы на стол, собираясь выяснить, отчего его светлость настолько невозмутим.

— На комиссию могу повлиять и я сама. Благо имею к тому средства. Но это не решит проблему с виноградником.

Всё это и так слишком долго тянется. Стараниями некоторых весьма предприимчивых и бесстрашных лиц.

— Зато будет безопаснее, чем вытаскивать из-под охраны мага, который с каждым днём становится всё неуправляемее.

— Что нужно, чтобы он прошёл проверку ауры? — осторожно уточнила я. Словно ступила на хлипкую болотную кочку.

— Определённое соотношение её тёмной и светлой части. Ну и адекватное поведение, конечно, — пояснил месье дознаватель вполне себе спокойно.

— Я могу… повлиять на этот баланс? Временно.

И вот тут Лабьет негодующе заурчал, зашевелился, словно огромный чёрный валун. а настроение его напарника заметно изменилось. Даже лицо потемнело, что уж говорить о глазах.

— Это исключено, — бросил Ренельд, едва подняв на меня взгляд.

И всё? Всё решение вопроса?

— Ну, конечно! Ведь не ваши виноградники уже больше месяца отравлены тёмной магией. Иви едва сдерживает новое распространение. Без Рауля мы будем искать источник ещё много недель! — я приподнялась с места и наклонилась к спокойно нарезающему перепела герцогу.

— Знаете, что! — вдруг вскипел тот. — В данном случае спешка может привести к страшным последствиям. Ваша аура слишком непредсказуема, в чём мы уже не раз убедились. Даже ваш муж об этом задумывался. Пока я сам лично не проверю все эти формулы, что нашлись в его записях, не позволю вам подобной халатности.

— Так проверяйте!

Зря я это сказала. Потому что мои слова месье дознаватель, кажется, воспринял буквально. Он встал, громыхнув стулом, и в пару шагов обогнул угол стола. Ещё миг моего испуга и непонимания, что происходит — и Ренельд рывком подхватил меня на руки и понёс прочь. Лабьет, сокрушённо ворча, побежал за ним, но даже остановить не попытался!

Тоже мне, хвостатый защитник! Охрану, что ли, позвать?

— Что вы делаете? — я завертелась в капкане герцогской хватки.

— Иду проверять. Копии формул у меня с собой. Обсудим в подробностях.

И отчего-то намёк на состав этих подробностей в его тоне мне вовсе не понравился.

Глава 13

Глаза вдовушки сделались круглыми то ли от испуга, то ли от удивления такой наглости. Она даже перестала ёрзать в руках Ренельда. Правда, её недоумения хватило ненадолго.

— Что это вы имеете в виду? — зашипела она, царапая его шею в попытке отстраниться. — Ничего не знаю о таких методах исследований.

Но, надо сказать, Мариэтта хранила похвальное спокойствие, даже предполагая то, что она предполагала. Возможно, она просто была уверена, что Ренельд не станет предпринимать слишком решительных шагов без её согласия. Что вполне справедливо. А может, без привязки её эмоции просто перестали быть обострёнными вечной борьбой с притяжением.

Но было во всём этом и то, что вызывало невольную досаду. Можно сказать, Ренельд уже привык к этому ощутимому трепету, что всегда исходил от Мари, стоило только к ней приблизиться чуть больше, чем дозволено приличиями. Он привык и к этому невольному языку жестов, тела, интонаций, которые она не контролировала. Но благодаря которому и он чувствовал приятную, бодрящую напряжённость рядом с ней.

Нет, она осталась и теперь, но вот отклика от Мари Ренельд не видел.

— Я не собираюсь больше вас трогать.

Ренельд наконец донёс Мари до кабинета и спустил её на пол. Прошёл к столу и взял с него плотную папку с записями. На то, чтобы закончить немаленькую работу по переносу заклинаний графа на обычную бумагу, он вчера убил весь день. С особой жестокостью. Пальцы до сих пор ныли от пера. Спину немного ломило. Но это были сущие мелочи по сравнению с тем, что ему удалось выяснить. Хоть в совокупности с исследованиями образцов аур со дня помолвки это составляло неутешительную картину.

— И всё же… — вернулась графиня к насущному. — Неужели Рауль Донжон сейчас настолько опасен, что нет совершенно никакой возможности вывезти его из темниц хотя бы ненадолго?

— Я готов был бы взять на себя такую ответственность, — пояснил Ренельд. — Но дело ещё и в том, что наши поиски могут только усугубить его состояние. И тогда мы получим совсем не то, что хотели. К тому же потеряем хоть какого-то свидетеля. Дело в том, что заклятие, которое отравляло ваши лозы и до сих пор отравляет воду, питается от очень мощного источника тёмной энергии. Это просто не может быть человек. И соприкосновение с таким источником для мага с нарушенным балансом ауры может оказаться фатальным.

“Да, я ощутил примерно то же, — согласился Лабьет. — Когда мы ходили вдоль того пруда. Я не смог найти никаких отличительных черт той ауры, что была бы присуща какому-то определённому человеку. Всё очень размыто”.

— Могу предположить, что дело не в этом. Возможно, этих отличительных признаков нет.

“Что значит?..” — заикнулся было шинакорн.

— Я всё объясню. А лучше подумай сам.

— И я ничем не могу этому помешать… — вдовушка вздохнула, проходя за стол. Она опустилась в кресло и кончиками пальцев потёрла висок.

— Ваша аура очень сильная, — Ренельд приблизился, раскрывая запечатанную несложным охранным заклинанием папку. Убить никого не убьёт, но вот любопытные руки сразу заставит убраться подальше. — Но она не подчиняется даже вам. И, кажется, Эдгар это понял очень хорошо. К тому же он уже знал, что отток ауры повлечёт за собой только ещё более сильный прилив её обратно. И потому пошёл другим путём. Он хотел некоторым образом “охладить” вашу ауру.

— То есть… — графиня свела брови. — Он не собирался исправлять ваш баланс? Он хотел…

— Компенсировать вашу ауру тьмой.

“Знаешь, а это странное и опасное решение, — встревоженно вставил Лабьет. — Оно не лишено резонов. Но… Как-то это всё…”

— Опрометчиво, — закончил Ренельд за напарника. — Это как лить воду в кипящее масло.

“Раньше никто такого не проворачивал. Эдгар д’Амран был вообще убитым на всю голову? Хотел травить Мари тьмой? Мою Конфетку? Если бы он был сейчас жив, я убил бы его, честное слово!”

— Хотите сказать... — Мариэтта порывисто встала, повернулась к окну и замерла, будто каждая следующая мысль что-то в ней переворачивала. — Эдгар думал над способом эффективного взаимного обмена аурами?

— Что-то вроде того, — Ренельд встал у неё за спиной. И пока она не видит, осторожно провёл пальцами по её рассыпанным по спине локонам. — Но, боюсь, что его планы были гораздо более обширными. Некоторые формулы составляют собой заклинания слишком мощные, чтобы их воздействие выдержал даже я.

— Это безумие какое-то! — графиня повернулась к нему и взглянула снизу вверх.

Да, это сложно принять. Но вариантов не так много.

— Думаю, он искал способ питать вас прямо из Бездны, — озвучил Ренельд те мысли, что наверняка уже сложились у неё в голове.

“Я же говорю! Чокнутый учёный. Не хуже проклятой Оли Паграйс. Этой двинутой на тебе стервы”.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Но разве это возможно? — графиня помотала головой. — И если все его исследования связаны с этим… В поиске Собирателя и понимании того, как он действует, это нам не поможет.

— Поможет, если мы сумеем поднять, как изменить формулы так, чтобы они переносили светлую энергию, а не тёмную, — Ренельд протянул Мариэтте один из листков. — Те свитки, что мы нашли в тайнике, сами по себе реагируют на вашу ауру. Эти копии безопасны. Их можно изучить. Кое-что я вчера уже попробовал сделать. Когда закончу, мы можем испытать несколько схем между нами. Если вы не боитесь, конечно. Тогда нам будет легче понять, действует такой метод или нет. И могла ли тут быть связь с Собирателем.

— Вы же не заклятийник, — графиня улыбнулась и подняла на него взгляд исподлобья.

В груди глухо стукнуло сердце, когда там почудилось отражение очень знакомых чувств.

“Можешь укусить меня за ухо Рен, если мадам Конфетка сейчас не флиртует с тобой”, — лениво зевнув, заметил Лабьет.

— Нет, конечно, - ответил Ренельд графине. - Но кое-что могу сделать на основе готовых формул. Уж не знаю, каковы возможности Собирателя и что он умеет… Однако и я в своё время учился довольно успешно.

Загадочно улыбнвшись, Мари выдернула у него листок. Пробежалась взглядом по строчкам, где уже было немало зачёркнуто и исправлено.

— Из вас вышел бы хороший учёный. Ничего не понятно. И, я так полагаю, эта работа ещё не закончена? Вот тут и тут формулы без изменений. Это и правда немного похоже на схему ловушек. По структуре. Но я могу ошибаться…

Похоже, многие способности графини пропадали зря. Она интуитивно поняла многое из того, что осталось бы незамеченным другими магиссами.

— Главное, чтобы было понятно мне. Ведь это я должен поглощать вашу ауру. Причём так аккуратно, чтобы после вас не накрыло приливом.

“На этот случай есть я! — вступил шинакорн. — Готов, так сказать, взять на себя удар”.

— Ещё бы! — хмыкнул Ренельд. — Слабоумие и отвага в худшем проявлении.

Слегка было вдохновившись и даже увлекшись чтением формул, Мариэтта вдруг снова помрачнела.

— Это всё прекрасно, ваша светлость. А вот для инспекции из Кофрерии мне придётся готовить поощрительный конвертик… Как это всё мерзко.

Она бросила лист с записями на стол.

— Я решу этот вопрос альтернативным методом.

“О-о! — сразу оживился пёс. — Чую, пахнет битьём морд! Это мне нравится”.

— Каким? — вдовушка насторожилась.

Вполне справедливо, надо сказать.

— Я лучше промолчу. Но если всё удастся, то и Рауля Донжона получится вытащить из темницы хотя бы не надолго. Когда буду уверен, что это не приведёт к ещё большим неприятностям.

Мариэтта хоть и просветлела лицом, но постаралась сохранить некоторую отстранённость и нарочитое безразличие.

— Думаю, мне лучше не расспрашивать о ваших методах.

— Я сообщу, если вдруг понадобится ваше участие. Хотя я предпочёл бы, чтобы оно не понадобилось. И вообще… — Ренельд вздохнул, уже предчувствуя волну протеста от вдовушки. — Я склонен настоять на том, чтобы до тех пор, пока я не смогу постоянно быть рядом с вами, вы пожили в Марбре.

Графиня изумлённо изогнула бровь.

— Но со мной Лабьет… — первый всплеск был угрожающий, но не смертельный.

— Он будет мне нужен в ближайшее время. Нам предстоит много важных дел и разъездов.

“Это верно! Чистить морды негодяям без меня — это само по себе преступление, Рен!”

— Я не могу оставить дела! — графиня ещё немного повысила голос.

Кипение началось. Теперь главное не дать ему достичь неконтролируемых масштабов.

— Ваши дела не рухнут за несколько дней без вашего участия, — Ренельд с самым беспечным видом принялся собирать бумаги обратно в папку. — Ваши работники достаточно компетентны. Месье Орм. Мадемуазель дю Пойр, кажется, тоже ещё помогает вам? Комиссию вы встретите лично, не беспокойтесь. К тому же… Я слышал, вы собираетесь заняться открытием винной лавки в Жардине. Так вот из Марбра заниматься этим куда как удобнее.

“Луасский соловей не поёт слаще, чем ты… Когда научился?” — Лабьет тихонько изумлённо гавкнул. Со стороны это выглядело, как поддержка.

— При желании ещё и не так запоёшь, — мысленно усмехнулся Ренельд.

— Вы готовились? — вдовушка подозрительно сощурилась, слегка качнувшись к нему. — Вся эта речь очень весома и отжата от лишней воды. Не похоже не экспромт.

— Просто вы ещё не знаете о многих моих талантах, — Ренельд невольно подался ей навстречу.

— Мне не хотелось бы встречаться с вашей матушкой, — Мари спохватилась и сделала шаг назад. — И без того придётся видеться с ней на их с королём свадьбе. А наш последний разговор окончился не слишком хорошо. Я хотела бы выдержать паузу.

— Мать осталась в Энесси. И пробудет там почти до самой церемонии. Так что вряд ли вы пересечётесь. Не поверите, многие придворные, которые постоянно живут рядом в Марбре, порой не встречаются неделями.

Мариэтта вдруг тихо рассмеялась.

— Вы так любите, когда у меня не остаётся выхода. Я даже удивлена, что вы ещё не схватили меня в охапку и не погрузили в карету, словно мешок с зерном.

— Я просто надеюсь на ваше благоразумие и ответственность. Ведь если бы вы не были такой: благоразумной и ответственной, Эдгар не оставил бы вам всю самую значительную часть наследства, — Ренельд помолчал, давая Мари усвоить комплимент. — Так что скажете? Привязки больше нет. И сейчас вы больше рискуете, находясь вдали от меня и самой лучшей охраны в королевстве, чем рядом со мной.

Вдовушка скептически скривила губы, окидывая его внимательным взглядом. Если бы на её месте была любая другая женщина, Ренельд счёл бы, что этот интерес несёт довольно определённый подтекст. Но это же Мариэтта д’Амран! За подобным вниманием может последовать самая колкая и негодующая тирада. После которой можно пожалеть, что Первородные вообще наделили тебя способностью говорить.

Но графиня смолчала и вдруг порывистым жестом откинула от лица мягкие локоны. Отвернулась, явно мучительно размышляя надо всем, что случилось в последние дни.

“Ну же, Конфетонька, — Лабьет заискивающе загарцевал вокруг неё, так и заглядывая ей в лицо, — ну как же я без тебя. Ладно этот остолоп. Он себя убедит в чём угодно. Но я-то. И-эх!”

Мари словно услышала эту пылкую мольбу и опустила на него взгляд. Потрепала шинакорна за огромное, точно парус, ухо.

— А вы и правда решили взяться за обязанности жениха со всей серьёзностью, — с лёгким укором в тоне проговорила Мариэтта.

— Мы с вами деловые люди. И привыкли исполнять свои задачи так хорошо, как это возможно, — Ренельд пожал плечами.

“Мать вашу! Деловые люди, — рыкнул Лабьет. — Я могу оставить вдвоём, потому что от концентрации феромонов в воздухе мне скоро станет дурно”.

— Хорошо, — наконец сдалась графиня. — Я как раз собиралась в Жардин, но ваши предостережения меня задерживали. Если вы утверждаете, что так будет удобнее и безопаснее во многих смыслах — а в этом деле я всё же больше склонна доверять вам, чем себе — то я согласна пожить в Марбре несколько дней.

Но как бы Мариэтта ни старалась собраться быстрее, а всё равно они выехали в Жардин только к вечеру. Всю дорогу графиня что-то сосредоточенно обдумывала, то и дело принимаясь гладить лежащего рядом Лабьета по макушке. Тот только щурился от удовольствия.

“Давно надо было забрать мадам Конфетку. Столько проблем решилось разом”.

— Как бы вместе с этим не образовалось ещё несколько новых.

По приезду, Мариэтту сразу окружили вниманием слуги и некоторые придворные, что уже успели хорошо узнать её в лицо. С некоторой подозрительностью Ренельд позволил увести невесту и поселить в замке сообразно положению.

Король точно не будет против.

Но прежде чем вернуться к себе, Ренельд всё же зашёл и в кабинет: час ещё не слишком поздний. Но Тибер уже успел закончить работу на сегодня. В приёмной его не оказалось. Не нашлось и никаких отчётов от него. А задание ему на сегодня досталось нешуточное: проверить образец ауры из подаренной Мари бутыли с ароматной водой на совпадения с теми, что уже хранились в архивах Марбра. Сделать это не так уж сложно, но вот сам процесс муторный и утомительный.

И раз Тибер не доложил о результатах, их, видимо, нет.

Второй запрос на совпадение аур Ренельд отправил в Управление Жандармерии. У них своё хранилище. Но и оттуда, судя по всему, известий не приходило.

Зато на столе обнаружился конверт с печатью Главного банка Жардина.

— Наконец-то! — Ренельд потряс им в воздухе. — Я уже начал забывать о том, что отправил им запрос.

“Ты о чём?” — поинтересовался Лабьет, по обыкновению исследуя комнату.

В вопросах безопасности он стал гораздо настороженнее, чем раньше. С мадам Конфеткой вообще можно начать вздрагивать от каждого шороха.

— О тех чеках, что нашёл в бумагах отца. Думаю, теперь мы узнаем… — Ренельд пробежался взглядом по строчкам послания, чувствуя, как в висках начинает биться кровь.

“Ну, что там?” — деловито осведомился пёс, как будто что-то смыслил в подобных вещах.

— Это перечисления в Фонд Д’Амран. На старый счёт. В тот же год он изменился, но некоторые отчисления ещё приходили на него. Странно, что переводы не были подписаны. И никак не числились в расходах отца. Я видел там другие записи по взносам в Фонд, но этих — нет.

“Он всегда мог забыть записать”, — предположил Лабьет.

— Ничего, что связано с деньгами, отец не забывал! — Ренельд отложил письмо из банка на стол, откинулся на спинку кресла, пытаясь свести одно к одному. — К тому же он сохранил копии чеков. Значит, они были для него важны… Нужны подробности!

Ренельд снова встал и, прихватив с собой банковский отчёт вместе с конвертом, вновь вышел из кабинета. Лабьет едва успел выскочить следом.

“Ты мне хвост едва не прищемил! — пожаловался он, вовсю перебирала лапами. — Куда ты рванул?”

— К тому человеку, который смыслит в делах Фонда лучше многих.

“Так и скажи, что соскучился по Конфетке”.

Ренельд только кивнул, даже не задумавшись над его словами, и вскоре вошёл в немалую гостиную вдовушкиных покоев. Здесь было удивительно пусто: похоже, все слуги куда-то разошлись. Зато из спальни доносилось приглушённое ворчание. Ренельд постучал — и тут же вошёл.

“Прекрасно, — довольно хмыкнул Лабьет. — Постоим, посмотрим?”

Ренельд опустил на него взгляд, а пёс ответил вполне заговорщически.

Всё дело в том, что в опочивальне графини тоже никого не было, кроме неё самой. Мариэтта увлеченно искала что-то на полу, весьма сердито при этом бранясь. И её присутствие обозначалось только пикантно торчащей из-за угла кровати попкой.

— Помочь? — нарочито громко спросил Ренельд, проходя дальше.

Вдовушка выглянула из своего полуукрытия и нахмурилась.

— А помогите! — она весьма резко одёрнула подол платья, хотя тот лишь чуть-чуть открывал её лодыжки. — Я потеряла серёжку. Переодевалась и… Служанки здесь очень уж заботливые. И такие рьяные! Лезут прямо всюду. Как будто я сама шевелиться не могу. Пришлось отправить их за ужином.

Выдав негодующую тираду, Мариэтта вернулась к своему занятию. То привставая, то вновь опускаясь к самому полу, она исследовала ковёр возле кровати.

— Лабьет, ищи! — велел Ренельд.

А сам, оставив бумаги на столике, озираясь, обошёл спальню.

— Там я уже искала! — отозвалась Мари.

— Как вы устроились? — поинтересовался Ренельд между делом.

— Вполне неплохо, если бы не серёжка, — графиня шумно вздохнула. — Жалко. Они достались мне от матери. Надеюсь, я не потеряла её в карете или где-то по дороге...

Внимательно оглядывая мохнатый ковёр, Ренельд подошёл к Мари, которая как раз вставала на ноги — и вдруг заметил, как под краем тумбы что-то блеснуло. Наклонился — и тут же едва не ослеп от удара в лоб. Даже зубы клацнули, а из глаз, как обычно говорят в таких случаях, посыпались искры.

Весьма верное выражение! Проклятье!

Мариэтта ойкнула, хватаясь за голову, и зажмурилась.

— Вот же… — она явно проглотила рвущееся бранное словцо.

Умеет ругаться  — не обманула.

— Как вы? — спросил Ренельд, тут же позабыв о том, что у него лоб, между прочим, тоже не деревянный.

Не дождавшись ответа, он подтянул Мари к себе поближе — и та подняла на него блестящие глаза, попыталась отстраниться, но передумала. Так и замерла, явно сдерживая невольные слёзы. Скорее, обиды от всей этой досадной ситуации, чем боли. Ренельд осторожно потёр покрасневшее место ушиба пальцем. Смахнул с её висков растрёпанные прядки.

— Шишки не будет, если вы об этом переживаете, — обхватил лицо Мари ладонями, не позволяя ей отвернуться.

Но ровно в тот же миг Ренельда едва не снесло с ног лавиной по имени Лабьет.

“Нашёл!” — удовлетворённо выдал тот.

— Ну надо же! Мы вот тоже... нашли.

Ренельд, чуть помедлил, ещё не отпуская графиню из рук.

Но всё же пришлось. Потому как за дверью раздались бодрые голоса вернувшихся служанок. Тихо звякнул поднос: принесли ужин.

Пользуясь случаем, графиня всё же прошмыгнула мимо, и, схватив с пола серёжку, ловко вернула её на место. Через миг вошедшая в комнату служанка хоть и слегка озадачилась, увидев Ренельда, но сохранила невозмутимость. Доложила, что ужин готов и предложила принести ещё приборы — для его светлости.

— Нет! Я поужинаю у себя, — тот жестом остановил услужливую девушку. — Я вообще по делу.

Мариэтта повернулась к нему с выражением явного любопытства на лице.

— Это?

Теперь она наконец обратила внимание и на бумаги, что так и лежали там, где их оставили.

— Думаю, вы проясните для меня этот вопрос. Некоторые перечисления моего отца в Фонд Д’Амран. Несколько лет назад. На старый счёт, которым почти никто не пользовался.

— Тогда ещё был жив Эдгар… — Мариэтта озадаченно полистала бумаги. — Но он в то время уже довольно плохо себя чувствовал, потому частично передал управление Фондом Денизе. Своей дочери.

— И в тот же год прогремел скандал с неизвестной растратой средств? — добавил Ренельд, подходя ближе.

Графиня задумалась, вспоминая подробности давно минувшего. И ему тоже стало чуть легче.

— Да, именно. Махинации с использованием двойных счетов. Но отыскать следы этих операций не получилось. Кто-то хорошо их прятал.

— Думаю, это был мой отец, — Ренельд хмыкнул.

Ему было подвластно всего лишь чуть меньшее, чем королю.

“А теперь всё всплывает. Хранить тайны герцога некому”, — добавил Лабьет.

— Считаете, Дениза и правда была замешана? Но на её счетах и при обысках не нашлось утерянных денег.

— Может быть… — Ренельд прошёлся до окна и обратно. — Может, деньги предназначались не ей? Но она могла покрывать эти махинации. Либо быть посредником.

— Или была ни при чём, — резюмировала Мари, деловито убирая подкрученный локон за ушко.

Отвести от неё взгляд удалось с трудом.

Жаль нельзя расспросить Эдгара д’Амрана. Он наверняка смог бы обозначить гораздо больше связей между замешанными в этом людьми, чем видно сейчас.

— Я подниму все бумаги по начислениям за тот период, какие смогу найти, — Мариэтта осторожно сложила банковский отчёт обратно в конверт. — Все статьи расходов. Может, что-то будет ясно.

— Хорошо, — Ренельд кивнул. — Я попытаюсь выяснить, с кем Дениза общалась больше всего. Или что её занимало. Уверен, интересы моего отца и эти отчисления связаны. А значит, могут вывести нас на тех, кто точно был в курсе исследований Эдгара.

Графиня покусала губу, ещё над чем-то размышляя, а затем вдруг подошла и поправила шейный платок Ренельда, пригладила его волосы по бокам.

"Да ладно, Конфетка, безупречнее ты его уже не сделаешь, " — ехидно пропел Лабьет.

— Куда мне до тебя, — ответил Ренельд. — Но так хотя бы не буду выглядеть столь жалким на твоём фоне.

Оставив графиню ужинать, он вернулся в кабинет. Оттуда вызвал к себе одного из старшин Тайной службы короля.

— Завтра я хочу видеть у себя Фабриса д’Амрана, — распорядился сухо, как только тот явился. — Без большого шума. Мне нужно поговорить с ним с глазу на глаз. Чтобы никто посторонний не влез.

Старшина кивнул и удалился.

“Ну наконец будет на ком отвести душу”, — зевая во всю пасть, буркнул Лабьет, подтягивая длинные задние лапы к животу.

Понаблюдав за сонной вознёй напарника, Ренельд развернул перед собой сферу фиксирующего артефакта, где была запечатлена аура Собирателя. Пока ещё не тянет в сон, можно начать разбираться в ней. Но при первом же вдумчивом взгляде, стала заметна одна большая, прямо таки, всеобъемлющая особенность. Которая всё немало усложняла.

Аура не была похожа на ту, что обнаружилась чуть раньше, в бутыли.

Ренельд покрутил сферу так и эдак, посидел с закрытыми глазами, начиная грешить на усталость. Но чувство неправильности не уходило.

— Лабьет! — позвал он пса.

И тот сразу вскинул голову.

“Что, уже утро?” — переполошился, вертя башкой.

Громко чихнул — кажется, даже стекло в окне звякнуло.

— Подойди. Мне нужно убедиться… — Ренельд махнул рукой, подзывая его ближе.

И шинакорн настороженно приблизился.

“Ты меня пугаешь, Рен! Может, тебе лучше поспать? Что случилось-то?”

— Случилось то, что наш Собиратель либо твой собрат из Бездны, — проговорил Ренельд, настраиваясь на ауру напарника. — Что маловероятно. Либо он использует в своих целях ауру подобного тебе существа. Не шевелись.

Ренельд обхватил голову шинакорна ладонями и осторожно ввернулся между клубящимися тьмой линиями его ауры. Понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть и присмотреться: он давно уже не касался ауры напарника. Не было нужды.

Отпечаток в сфере ясно стоял перед глазами — осталось только сличить элементы и общую структуру. Не для того, чтобы понять, а всего лишь чтобы убедиться — они и правда похожи почти до идентичности.

Лабьет хоть и старался стоять смирно, а всё равно начал переступать с лапы на лапу от неудобства: мало кому понравится, когда в его внутренний контур вторгается посторонний. Особенно чувствительны к этому обычные маги с преобладанием света — им даже может быть больно. Но шинакорн терпел и молчал, только быстро дышал, заставляя себя не вмешиваться в исследование.

— Всё верно, — наконец проговорил Ренельд, “выныривая” из упорядоченной мглы его магии. — Структуры похожи почти что один-в-один.

Всё потому что существа из Бездны одного вида имеют почти полностью схожую ауру, в отличие от людей, у которых она различается ровно так же, как отпечатки пальцев. Невозможно перепутать двух магов. Здесь же с уверенностью можно было утверждать лишь, что то существо, у которого Собиратель некоторым образом позаимствовал ауру, тоже было шинакорном, а ещё…

“Это самка”.

Лабьет почти сунул нос в сферу, что слегка подрагивала и поворачивалась, позволяя разглядеть отпечаток со всех сторон.

— Ты уверен?

“Знаешь, я хоть и попал к тебе весьма юным, а самок успел узнать, будь здоров! — гордо заметил пёс. — И был у них весьма популярен”.

— Ах ну да, прости, — иронично отозвался Ренельд, невольно улыбаясь. — Наверное, у тебя в Бездне осталось много маленьких шинакорнчиков.

“Кабы я знал, — фыркнул Лабьет. — Может, есть парочка”.

Он отчего-то оскорблённо отвернулся. Вальяжной рысцой вернулся на своё место и улёгся с таким видом, будто у него на голове были не рожки, а корона. По меньшей мере в пуд весом.

— Что ж, раз ты такой знаток, то, может, скажешь, как нам её найти? — Ренельд свернул сферу. Всё равно уже нет смысла тратить энергию. — Мало кто из опытных магов вообще отважится призывать существо из Бездны. А уж чтобы удерживать его здесь…

“Вряд ли твой Собиратель запросто выгуливает шинакорна в сквере по утрам, — Лабьет потряс ушами. — Значит, его… Вернее её — где-то прячут. Возможно даже держат на цепи! — от этой мысли пёс заметно разволновался. Даже кожистые бугорки на его макушке налились алым. — Если я окажусь достаточно близко к источнику ауры, то смогу его распознать. Знать бы, где он”.

Он ещё раз принюхался, словно и сейчас ощущал призрачный запах.

— Странно, что собиратель вообще использует тёмную ауру шинакорнов. У него своей достаточно, чтобы творить самые сильные заклинания.

“Канал, — вдруг выдал Лабьет. — Что если он использует ауру шинакорна как канал, который притягивает светлую энергию?”

— Хм… — Ренельд опустил взгляд на собственные сложенные на столе руки. — В этом может быть смысл. То есть, когда он напал на Мариэтту, при нём был некий артефакт, который не только маскировал его ауру, но и мог послужить некоторым передатчиком светлой силы. В обход себя. Чтобы не оставлять следов и связей со своей аурой. Если это и правда возможно…

Он потёр виски, чувствуя, как где-то внутри голова начинает надсадно ныть.

“Ходячая ловушка, хочешь сказать?”, — Лабьет заметно нахмурил брови.

— Отчего нет? — Ренельд развёл руками. — Ходячая контролируемая ловушка. Если бы он сумел сделать то, зачем пришёл, то поток силы, которую он получил бы от Мариэтты, был бы просто огромным. С каждым разом я всё больше убеждаюсь, что  некоторым образом Собиратель всё же имел доступ к записям Эдгара д’Амрана.

“Проклятье! — рыкнул Лабьет, вскакивая на лапы, явно взбудораженный всем сказанным. — Представлю только — сразу хочется раскусить ему башку, как яйцо. Чтоб хрустнуло”.

— Вставай в очередь, — Ренельд тоже поднялся с места. — Теперь осталось соотнести всё это с тем, что было в бутыли с ароматной водой. Возможно, что-то мы поймём лучше.

Закончив работу, он отправился было к себе, и только на полпути особенно задумчивый пёс внезапно его окликнул.

“Эй! Рен! Мы вообще-то не туда топаем. Ты заметил? — он остановился и шлёпнулся задом на пол. — Или ты хочешь чмокнуть мадам Конфетку на ночь? В щёчку, разумеется”.

Он весьме ехидно хихикнул. Прямо как девица, которая поймала подружку на оговорке о сокровенном.

Вот же Первородный стыд! И правда. Вместо того, чтобы пойти в свои покои, Ренельд сразу от двери кабинета повернул в противоположную сторону — к женскому крылу Марбра.

Он просто развернулся и пошёл назад.

“Рен!”

— Молчи!

Наутро они оба, весьмао посвежевшие, вновь вернулись в кабинет: работы уйма. И многое хотелось бы выяснить как можно скорее. Только определиться бы, за что хвататься в первую очередь.

Висящий на спинке кресла в прёмной сюртук своим видом доложил, что Тибер уже на “посту”. И раз отсутствует, значит, вновь отправился в архив. Что ж, исполнение поручения затягивалось. Как бы не пришлось вмешаться.

Но делать это самому не пришлось. Ренельд ещё не успел толком расположиться в кресле и выпить принесённый слугой кофе, как Тибер торопливо постучал в дверь и тут же просунул в кабинет голову.

— Ваша светлость, доброе утро! — он прошёл дальше. — Мне очень неловко к вам обращаться… — покраснел до корней волос. — Но мне, кажется, без вас не справиться. Я совсем запутался.

— Ты нашёл что-нибудь? — Ренельд быстро отпил из чашки, уже поднимаясь с места.

“Ну вот… — закатил глаза Лабьет. — Как этого сопляка отпускать в свободное плавание, если он даже ауру в архиве не может найти?”

— В том-то и дело, что нашёл. И даже больше, чем нужно.

Странно. Но придётся разбираться.

Вместе они спустились в Архив королевской Тайной службы. Несколько дел, что там хранились, в своё время внёс и Ренельд. Однако остальные были довольно давними: в основном, магпреступления оказываются не такими уж крупными, чтобы удостоиться полки в хранилище Марбра. А раз именно там Тибер отыскал какой-то след, всё может быть очень и очень плохо.

Главный архивариус встретил Ренельда со сдержанным почтением. Кивнул и проводил взглядом, не вмешиваясь и не расспрашивая, отчего вдруг здесь случилось такое скопище.

— Вот! — Тибер открыл перед Ренельдом дверь в отдельную комнатку, где и заседал со своими поисками.

На длинном столе были разложены диски архивных фиксаторов ауры. Тот, что дал Ренельд, помощник достал из-за пазухи. Молодец, не стал оставлять без присмотра.

— Это всё нужно?

Тибер проследил за взглядом начальника, которым тот обвёл небольшой беспорядок на столе.

— Да, — кивнул уверенно. — Потому что все эти ауры так или иначе совпадают с той, что вы мне дали.

Он взмахнул бронзово поблескивающим диском.

“Как… все? — недоуменно гавкнул Лабьет. — Этот Собиратель просто смеётся над нами!”

— Ничего удивительного, если он владеет умениями собирать не только светлые ауры, но и тёмные, — заметил Ренельд. — Ведь с этого начались исследования графа. Он не хотел отдавать ауру Мариэтты мне. Он хотел исправить её ауру.

Он произнёс активирующее заклинание, и все архивные диски тут же развернулись переливающимися сферами с отпечатками аур на них.

— Смотрите, — начал пояснять Тибер. — С каждым из этих отпечатков ваш образец выдал совпадение. Примерно в равных долях. Первое совпадение было с аурой Эльма Рошера.

Он указал на крайнюю сферу.

— Но его убили в прошлом году, — сразу вспомнил Ренельд.

— Всё верно. Я тоже удивился. Потому начал проверять дальше. Вдруг ошибка? И тут нашлось совпадение с аурой Зоэ Анренард.

“Эту даму любовник придушил по зиме”, — вставил Лабьет.

— Её тоже нет в живых, —  вслух повторил его мысль Ренельд.

— Во-от, — протянул помощник, кажется, даже получая удовольствие от того, какой непростой оказалась эта задача. — Потому я продолжил. Мне уже стало интересно, что тут ещё понамешано. И пожалуйста, — он жестом очертил результат своих трудов.

— Среди них есть хоть кто-то живой?

Судя по всему, надежд мало.

— Один есть! — бодро подтвердил Тибер.

“Ну надо же, — хмыкнул Лабьет. — А то я уж было подумал, что Собиратель у нас балуется не только светлыми аурами, но и мёртвыми душами”.

Помощник перебрал развёрнутые сферы и отодвинул в сторону одну.

— Кто это? — Ренельд склонился к надписи на артефакте. — Венсан Саумон. Проклятье! Довольно зловредный тип. Я даже помню его, хоть и не сам ловил.

— Да, дело было довольно неприятное, — Тибер поморщился. — Колдовство, манипуляции с артефактами, мошенничество…

— Но он, насколько я знаю, уже отбыл свой срок в тюрьме.

— И вышел с купированием ауры, — добавил помощник. — И на столь значительные махинации он уже был бы не способен. Так вот он пока жив. Как числится в базе.

— Отлично! — Ренельд хлопнул ладонями друг о друга. — Значит, к нему стоит наведаться. Если его не обчистили на остатки ауры, что тоже может его убить, значит, он мог быть в сговоре с тем, кто это сделал.

— Мне ехать с вами, ваша светлость? — с надеждой в голосе уточнил Тибер.

“Нет, Рен! Ну не будем же мы таскать его за собой”, — взмолился Лабьет.

— Ну а когда ему набираться опыта? Прихватим крепких парней из Службы. А он пусть хотя бы посмотрит, что да как, — Ренельд вздохнул, покосившись на помощника.

Сборы пришлось очень сжать. Кажется, тут каждое мгновение было на счету — пока Собиратель ещё что-нибудь не придумал. Груз ещё не разрешённых дел давил, подгоняя в спину. Но чрезмерная спешка мало когда доводила до добра. Вперёд себя по адресу Венсана Саумона Ренельд отправил двух бойцов Службы. Чтобы провели предварительный осмотр и доложили по прибытии старшего на место.

“У меня едва кость в горле не застряла, как быстро я завтракал”, — проворчал Лабьет, следуя за напаником по длинному широченному, словно кишка какой-нибудь огромной рыбины, коридору Марбра.

Они вышли на лестницу, что вела на задний двор замка, и на одном из поворотов совершенно неожиданно нагнали Мариэтту. И она тоже куда-то собиралась ехать прямо сейчас: сдержанное дневное платье, в одной руке зонтик, в другой — изящный портфель, явно с какими-то бумагами.

— Мари! — окликнул её Ренельд.

Она едва не подпрыгнула и даже припустила чуть быстрее. Но Лабьет резво и радостно её догнал. Охранники, что, к счастью, были с ней, пошли чуть позади.

— Доброе утро, — излишне бодро ответила графиня, когда ей некуда стало деваться. — Куда-то едете?

— По делам. Нужно проверить один адрес. Думаю, там найдётся тот, кто может пополнить наши знания о Собирателе, — Ренельд пошёл рядом с невестой.

Но та вдруг остановилась и пристально на него взглянула.

— Это опасно, разумеется, — не спросила, а лишь утвердилась в собственной мысли. — А вы только с Лабьетом и…

Тибер, который шёл на несколько ступеней выше, вежливо ей кивнул. Графиня разочарованно цокнула языком.

— А вы переживаете? — Ренельд приподнял брови и придержал её за локоть, взмахом руки веля всем остальным идти вперёд.

Мужчины протиснулись по узкой лестнице дальше и скрылись за поворотом. Только Лабьет остался поблизости.

— Мне кажется, чем ближе вы подбираетесь к Собирателю, тем опаснее всё это становится. А вы, насколько я помню, не используете боевые заклинания, — довольно встревоженно пояснила Мари.

— Да, потому что могу разнести полрайона. Но я хорошо защищаюсь. Так что вы обо мне не беспокойтесь, — Ренельд улыбнулся, когда вдовушка фыркнула, закатив глаза. — Лучше объясните мне, куда собрались сами. Кажется, как раз вам опасно выезжать в город.

— Мне, как вы раньше точно подметили, пора готовить всё к открытию винной лавки. И раз уж я здесь…

— Вы должны оставаться в Марбре под охраной.

— Но… — графиня нахмурила плавные брови. — Как я буду решать свои дела? Мне нужно встретиться с владельцем помещения… я договорилась!

— Значит, я договорюсь, чтобы он прибыл сюда. Как его зовут? Месье Барил? Верно?

— Откуда вы знае… — вдовушка осеклась. — Ну конечно… О чём я вообще! Месье важная-шишка дознаватель узнаёт всё, что ему нужно. Рано или поздно. Так ведь?

Она вздохнула, а Ренельд улыбнулся.

Всё верно. Ему регулярно докладывали о том, с кем Мари ведёт дела и с кем собирается вести. Месье Барил был весьма известным арендодателем торговых помещений в Жардине. Человек проверенный, надёжный. Так что и в Марбр его пустят без особых проблем. И Мари будет в безопасности.

— Какой-какой я дознаватель?

“Вы-мне-совершенно-безразличны, я так думаю, — едко предположил Лабьет. — Ну или около того”.

— Месье длинный-нос! — ничуть не стушевалась Мариэтта. — Хотите, чтобы я скисла в этих стенах? Гнев Первородных, и зачем я согласилась?

— Наверное, ради вашей безопасности.

Ренельд сгрёб ручки графини в свои ладони, чем ввёл её в немалое замешательство — а затем прижался губами к одной и другой поочерёдно. Вдовушка даже вырываться не стала, чуть ошарашенно на него поглядывая. А Ренельду было как-то удивительно хорошо — просто от того, что он вот так встретил её на лестнице Марбра. И предотвратил неосторожный выезд в город.

— Надеюсь поужинать сегодня с вами, — проговорил он напоследок, уже спускаясь по лестнице дальше. — Если выживу.

— Очень смешно! — бросила графиня ему вслед.

Но совсем не смешно стало, когда Ренельд с помощником и Лабьетом всё же добрались до места, где по данным Службы должен был обитать месье Саумон. Как ни странно, район оказался не самым дальним от центра Жардина: похоже, бывший магзаключённый после отбытия наказания стал чувствовать себя вполне себе рядовым горожанином. К счастью, людей вокруг было не так много: разгар дня, и многие спасались от нарастающего зноя в своих домах. Потому всё можно провернуть почти не заметно.

— Что слышно? — сразу осведомился Ренельд у бойцов, которые встретили его в условленном месте.

— Вообще ничего, — пожал плечами один. — Никто не входил, не выходил. Мы спрашивали у местных и соседей. Говорят они неохотно, но нашлись поболтливее. Рассказали, что Венсана Саумона здесь не видели уже больше месяца.

“Надеюсь, он там уже разложился и сильно вонять не будет,” — мрачно пошутил Лабьет, водя носом по воздуху.

— Не хотелось бы найти только тело, — Ренельд покосился на стремительно бледнеющего Тибера.

Пора бы ему укреплять желудок. Но всё же хотелось верить, что в квартире Венсана Саумона получить такую практику ему не придётся.

— Кто его знает! Соседи у него не любопытные какие-то. Не проверяли, не узнавали, что с ним сталось. И даже квартиру его обчистить никто не попытался, кажется. Замок целый, без признаков взлома. Дверь заперта.

Ренельд кивнул.

— Оставайтесь поблизости. Никого не подпускайте.

Он качнул головой в сторону обшарпанной двери жилища бывшего — а может, и нет — магпреступника и сам пошёл первым. Проверил дверь на наличие охранных заклинаний — ничего. Замок оказался простеньким: небольшой отмычки из саморастущего корня оказалось достаточно, чтобы легко его открыть. Вверх круто уходила пыльная лестница. Следов на ступенях не виднелось, как и на перилах: значит, здесь и правда давно никто не появлялся.

Лабьет чихнул. Ренельд повернулся к нему и приложил палец к губам. Кто знает, может, здесь есть какие-то маячки, реагирующие на звук. Если верить толстой папке с делом Венсана, он был умелым артефактором. Мог собрать настолько хитрые устройства, что мало кому пришло бы в голову то же самое. На этом и прогорел однажды: уж больно узнаваемым оказался почерк.

— Да тут никого… Живого, — шепнул Тибер, на всякий случай прикладывая рукав к носу.

“Да скажи ты ему, что здесь нет трупака, — раздражённо бросил Лабьет. — Иначе воняло бы до сих пор”.

— Хочешь осмотреть неживого? — поддел Ренельд помощника.

Тот закатил глаза и судорожно сглотнул. Как бы ни старался сохранить лицо, а по нему всё равно пробежалась гримаса омерзения.

— Если скажете, ваша светлость.

Тот лишь покачал головой. Какая самоотверженность! Ну что ж, пусть пока думает в меру своего опасения. А там будет видно.

Они поднялись в небольшую комнату наверху, слева от которой располагалось нечто вроде кухни, а справа — небольшой лаборатории. по крайней мере, судя по стеллажам с книгами вдоль стены, каким-то бутылям на полках и стопкам записей на захламлённом столе. Повсюду — разруха, но довольно пусто. Как будто кто-то в спешке собирался и взял с собой только необходимое.

— Осмотрись здесь, — велел Ренельд чуть успокоившемуся Тиберу. — Лабьет — на кухню.

“Как Лабьет, так сразу на кухню, — проворчал тот. — Ох уж мне эти ваши стереотипы. Тем более там вряд ли есть чем поживиться”.

Тихо ворча, он скрылся в соседней каморке. Сам Ренельд прошёл в кабинет или, как успел окрестить эту комнатёнку — лабораторию. С её назначением он не ошибся. Только ступил на порог — и под ногами захрустели осколки то ли каких-то артефактов, то ли сосудов. Либо сам Венсан уничтожал за собой следы, либо тот, кто его отсюда уводил.

В носу защекотало от запаха пыли и плесени. Показалось даже, что здесь тоже ничего полезного не найдётся. Ренельд полистал какие-то малопонятные записи, заглянул в книги — но и оттуда ничего важного не вывалилось. В склянках на столе и полках масляно поблескивали сомнительного вида и назначения жидкости.

Он заглянул под стол и под узкую кушетку у окна: какие-то обломки. Как будто знакомые? Ренельд потянулся за ними, опёрся на пол коленом и друг ощутил, как его словно бы прострелило снизу до самой головы.

Глаза ослепила горячая вспышка. Тело стремительно начало терять устойчивость и твёрдость, будто расплавилось. Он вцепился в край кушетки, ещё не давая себе сползти на пол. Вся лаборатория начала сползать по диагонали куда-то вниз, как кусок старых обоев — со стены.

Но тут кто-то подпёр Ренельда сзади. Хваткая пасть вцепилась в рукав, рывками его потащило прочь из слабо светящегося круга неизвестной ловушки.

Стоило только разомкнуть соприкосновение с ней — и в воздухе запахло палёным деревом. Что-то щёлкнуло, зашипело — и невидимые крюки заклинания выскользнули из-под кожи.

“Рен! Что это было? — заволновался Лабьет. — Похоже на ловушку светлых аур, но...”

— Но она не для светлой ауры, а для тёмной, — Ренельд с трудом поднялся на ноги и сразу опёрся ладонью на липкий стол. — То же самое, только наоборот. Похоже, здесь ждали кого-то вроде меня.

“Собирателя? Или дружка с плохими намерениями?”

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Это могло быть одно и то же лицо.

— Что случилось, ваша светлость? — в кабинет заглянул Тибер.

Наверное, услышал грохот иди заметил суету шинакорна. Он провёл тыльной стороной ладони по чуть вспотевшему лбу, оставляя на нём серый развод.

— Так, небольшая неприятность, — отмахнулся Ренельд. — Ловушка для незваных гостей.

— Вы в порядке? — округлил глаза помощник.

— Вполне.

Хоть звон в голове ещё не прошёл.

Ренельд разжал ладонь, в которой ощутимо что-то кололось. Оказывается, он всё же успел схватить с пола осколок некоего артефакта или мудрёного сосуда. Повертел его перед глазами: так и есть. Эти составляющие он успел изучить достаточно, когда пытался разобраться с устройством накопителя аур. Похоже, это осталось от него.

“Точь-в-точь”, — согласился Лабьет, сунув нос в его ладонь.

— Что там? — поинтересовался Тибер, закончив наконец свои поиски. — Я ничего не нашёл. Только одежда кое-где. Пуговица вот… Пустая бутыль из-под вина. И старая газета “Жардин ле миди”.

— От какого числа?

Помощник встряхнул находку:

— От двадцать пятого мая.

— Значит, он и правда пропал уже больше месяца назад. Соседи не соврали. Возвращаемся. Придётся снова поднять его досье. И досье всех, чьи следы аур были в образце, что я тебе дал. Между ними должна быть ещё какая-то связь.

“А может, ко всему прочему Собиратель заделался кем-то вроде народного мстителя? — с бравым энтузиазмом предположил шинакорн. — Ну, убирал, скажем так, нехороших людей? Хотя нет, бред какой-то”.

— Вот и я думаю, что здесь что-то не то.

Пока Тибер копошился в гостиной, обыскивая ещё не исследованные углы, Ренельд осмотрел то место, где была ловушка. Кучу осколков вокруг дополнили обломки какого-то небольшого диска. Это не было похоже на ту ловушку, что настраивались на светлые ауры. От тех оставались лишь подпалины. Скорее это напоминало некий прототип — из которого через некоторое время, могло родиться именно то, что было нужно Собирателю.

Ренельд забрал и эти обломки тоже. Возможно, на них задержались какие-то отпечатки. Фиксирующая сфера ничего не обнаружила. Заряд спрятанного в артефакте заклятия, похоже, был невелик.

Скоро пришлось покинуть заброшенную квартиру. Больше ничего полезного в ней не нашлось. Всю дорогу назад, в Марбр, Ренельд размышлял над тем, что случилось. И над возможными связями всех, кто уже попался на его пути к Собирателю. Они не могут быть просто разрозненным набором случайных знакомств. Но, кажется, во всём этом блеснул хоть какой-то просвет.

Вернувшись, Ренельд принял ванну в своих покоях: странное липкое и тяготящее ощущение всё никак не оставляло тело. Голова соображала вяло. Но он всё же заставил себя заняться изучением досье Венсана Саумона. Однако внушительная стопка толстых папок с остальными делами не прибавляла ему радости.

“Рен! Да пойди отдохни ты уже! Пусть Тибер поищет связи. Ты, между прочим, обещал ужин мадам Конфетке! Не хочешь же ты её разочаровать?”

Нет, разочаровывать Мариэтту в очередной раз он точно не желал. Да и после такого странного дня провести с ней ужин — пожалуй, мало что могло быть более приятным. Потому Ренельд ещё недолго делал вид, что увлечён делом, потому как мысли все до одной уже метнулись к графине.

— Хорошо! — он наконец встал с места. — Останешься?

“Не буду лезть в ваши с Конфеткой дела. К тому же я страшно устал. И в носу до сих пор свербит от пыли. Я лучше полежу здесь. Подожду тебя… Не торопитесь”.

Лабьет нарочито внимательно уставился в окно. Ренельд не стал его уговаривать: возможно, так и правда будет лучше.

Он отправился в покои Мари, жалея, что не догадался хотя бы цветов ей купить. Банальность, конечно — но сейчас собственная недогадливость до столь простейшего знака внимания у него самого вызывала жгучую досаду.

К тому же при каждом шаге что-то словно колыхалось внутри. Будто силы никак не могли восстановить необходимый баланс. А Мари может расшатать его ещё больше. В этом она мастерица! Но это и волнует в ней едва ли не больше остального!

— А мадам д’Амран не одна, — слегка смущённо сообщила служанка, что встретила Ренельда в гостиной части покоев графини.

Тот, увлечённый собственным предвкушением встречи, даже не сразу понял, о чём девица говорит.

Та, встретив его вопросительный взгляд, взмахом руки указала на боковую дверь.

— Пришёл месье Балленас. Я доложу…

— Не нужно.

Ренельд, не мешкая, прошёл в комнатку, которая оказалась небольшой библиотекой, отделанной красноватого оттенка деревом и резьбой. Окна были занавешены бархатным портьерами, среди стеллажей клубилась темнота, и только за ними по стенам и потолку покачивалось пятно света.

До слуха сразу донеслись голоса: мужской и женский. Сначала неразборчиво. А затем Мариэтта тихо рассмеялась на какие-то слова посла, произнесённые, надо сказать, довольно вкрадчивым тоном.

Проклятье, да он мурлычет, словно кот! Ренельд невольно прибавил шаг, стараясь, однако, ступать как можно тише.

Да, он понимал, что Эктор Балленас — мужчина много старше графини. Но при этом он не был слепым и прекрасно знал, что тот до сих пор нравится женщинам. А уж после смерти жены во многочисленных любовных связях посол вообще никогда себе не отказывал. Поговаривали, у него фавориток при дворе было ничуть не меньше, чем у короля.

Скверно прошедший день только подогревал подлое воображение. К тому же взбудораженная внезапным нападением аура никак не могла прийти в упорядоченное состояние — оттого, непрошенная злость горячим ядом разливалась по венам. Ренельда ещё не заметили. Зато он, пройдя чуть дальше, увидел и небольшой столик, накрытый для чаепития на двоих, и вальяжно расположившегося в кресле посла: тот сидел, закинув ногу на ногу и чуть склонившись в сторону Мари, которая вполне приветливо ему улыбалась.

— Вы не бывали в Сьерво, — проговорил Эктор, ещё немного кренясь вбок. — Иначе ваше мнение было бы другим.

— Я была в Сьерво. Проездом, — Мари потянулась за печеньем на верхнем ярусе вазы-этажерки. — Но, конечно, не успела толком там осмотреться.

— Очень надеюсь что вы побываете там ещё. Со своей стороны я готов оказать самое живое содействие вашим делам...

И вдруг Эктор решил отведать того же угощения, что и графиня. Явно намеренно и поспешно. Их пальцы столкнулись. Посол даже попытался удержать Мари, но она отдёрнула свою руку чуть резче, чем нужно. Ваза качнулась — и сдобные цветочки посыпались на пол.

— Я вам помогу! — Балленас всё же поймал запястье графини — но она с самой дежурной на свете улыбкой, вывернулась.

— Надо же, как досадно, — громко проговорил Ренельд, выходя из-за массивного остеклённого стеллажа на свет.

Вдовушка перевела на него удивлённый взгляд — по её лицу проскользнуло облегчение. Но через миг оно обернулось лёгкой подозрительностью. Мари слегка натянуто улыбнулась, отряхивая юбку от скорей всего несуществующих крошек.

— Ренельд! Ты приехал, — она махнула рукой в сторону Эктора. — Мы с месье Балленасом обсуждали…

— Я понимаю, — он тоже попытался приподнять уголки губ, но не особо хорошо вышло. Улыбаться вообще не хотелось. Хотелось взять посла за грудки и хорошенько встряхнуть. — Добрый вечер, дядя.

Голос прозвучал несколько угрожающе — и Эктор, кажется, это почувствовал.

— Хорошо, что ты вернулся! — воскликнул он, вставая. — Признаться, мне уже пора идти, но от разговора с твоей невестой совершенно невозможно оторваться. Я оказался в ловушке её очарования.

Мариэтта тем временем быстро собрала рассыпанное печенье на свободное блюдце. Похоже, лишь для того, чтобы чем-то занять себя и скрыть, какое смущение у неё вызвала вся эта ситуация.

— До того, что руки перестали слушаться? Я понимаю. Вы бы поосторожнее. Не то Мари возьмёт вас в плен и будет рассказывать о винодельном бизнесе до утра. Верно? — Ренельд перевёл взгляд на невесту.

Та криво усмехнулась.

— Я не настолько жестока. И ценю дружбу между королевствами.

Эктор легко рассмеялся, бросая на неё всё такой же заинтересованный взгляд. Нет, пожалуй, если бы не родственные связи и опасность международного скандала, Ренельд выплеснул бы на него часть накопленного за день напряжения.

— Пожалуй, я пойду! Не буду отвлекать вас друг от друга, — посол протянул ему руку.

Ренельд не дал ему разорвать рукопожатие слишком быстро, задержал, глядя на дядю в упор. И выражение лица Эктора быстро утратило напускную беспечность. Он рывком высвободился и спешно ушёл.

Вдовушка проводила его хмурым взглядом.

— Что-то случилось? — она отряхнула руки салфеткой. — Вы так внезапно появляетесь, словно мне срочно нужно покинуть королевство. Или континент.

— Пока нет, — Ренельд чуть приблизился. — Но вот с моим дядей я бы посоветовал быть осторожнее.

— Это почему же? — Мари наморщила гладкий лоб. — Мы всего лишь обсуждали, как вы справедливо заметили, виноград. И вино — посол, оказывается, неплохо разбирается в этом.

А как играет! Пожалуй, Ренельд поверил бы ей, если бы не успел заметить тень замешательства на хорошеньком личике вдовушки, когда посол принялся хватать её за руки.

— На уровне любителя малокрепких напитков, может быть, — пояснил он. — К тому же король Сьерво слывёт хорошим пьяницей. Хотя это пытаются скрыть. Думаете, зачем послу ящик вашего лучшего вина? И очень удобно, что как раз это служит поводом посидеть с вами за милой беседой. Не правда ли?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Ренельд одёрнул рукав рубашки, который внезапно начал его раздражать. Да и вообще всё вокруг приводило его в состояние тихой ярости. Этот полумрак, благоприятствующий уединению. Это фарфоровые чашки на столике, и канделябр, слегка закапанный свечным воском.

В библиотеку заглянула служанка и, прошмыгнув мимо, принялась собирать посуду на поднос.  Мари степенно вышла, явно намекая, что следует пойти за ней.

— Вы ревнуете? — вдруг спросила она, остановившись у диванчика в гостиной.

Вот так прямо. Словно услышать ответ было для неё важно.

— Что? — Ренельд моргнул, забыв сделать ещё один шаг.

— Запомните, если вы будете своими собственническими замашками мешать моему ведению дел, то мы с вами быстро и тихо разъедемся! — вдовушка слегка качнулась к нему и легонько ткнула его пальчиком в грудь. — Составим график пополнения вашей ауры или ещё каких необходимых процедур. Но терпеть вашу…

— Его сын хочет стать королём, если вы забыли, — пришлось прервать её свободолюбивую тираду. — И их обоих явно интересует, почему я женюсь на вас.

— На перезрелой вдове? — Мари фыркнула. — Да, я это уже слышала. Из уст самого Виктора Балленаса. Думаю, этот вопрос волнует не только их. Ваш план рискует рассыпаться раньше, чем начнутся испытания на место преемника. Ведь столь блистательному аристократу следовало бы выбрать себе невесту посвежее.

— Меня устраивает и та, что есть, — буркнул Ренельд, подходя к ней чуть ближе. — Во всех смыслах. И да… я имею полное право вас ревновать. Мой дядя всегда был большим любителем женщин. А они имеют обыкновение отвечать ему взаимностью. Даже те, что гораздо моложе него. Репутация в нашем деле — не последний вопрос. Вы можете всего лишь пару раз остаться с ним наедине — даже в библиотеке за чаем, с прислугой за дверью, и...

— Ах репутация! — вдовушка сощурилась.

Как будто это замечание её вдруг чем-то задело. Она, похоже, осознала свою оплошность, но было уже поздно. Какая-то потаённая нотка в её тоне звякнула на краю сознания, и Ренельд придвинулся к ней ещё чуть плотнее.

— Нет. Не только. Мне... — он помолчал, подбирая слова. А это не так-то просто! — Мне просто очень неприятно думать, что рядом с вами долго находился весьма определённо настроенный мужчина. Вы как будто не знаете, какой эффект производите! Никогда не замечали? — Ренельд мягко смахнул с плеча Мари упругий локон. — Как действуете на меня…

Сейчас он готов был признаться во всём. Готов был признать. Он ревнует — проклятье! — просто безумно. И даже герцогу был готов оторвать голову на месте за одно лишь прикосновение к руке графини.

— Я не слишком сведуща в этих вопросах, — призналась она. — Но способна противостоять поползновениям...

Ренельд провёл ладонью вверх по шее Мари, замечая, как она напряглась и чуть приподняла подбородок. Уже собираясь отвернуться, замерла, когда он пронизал пальцами её волосы.

— А сейчас? Что вы чувствуете? — Ренельд склонился к её ушку, спуская ладонь по спине. — Когда свободны от заклятия.

Вдовушка на мгновение прикрыла веки, коротко вдохнула и что-то сказала.

Но её ответ потонул в волне накатившей на темя боли. Перед глазами потемнело, в ушах встал пронзительный звон, от которого на осколки мгновенно рассыпались все мысли. Ренельд покачнулся прижимая ладони к вискам, и едва не придавил собой Мари, когда навалился на неё.

— Что случилось? — глухо донеслись её слова до разума. — Ренельд! Рен!

В голосе Мари острым лезвием прорезалась паника. Она придержала его, обхватив поперёк пояса, и помогла сесть. Мягкие ладони погладили щёки — и янтарные глаза оказались очень близко, наполненные невероятным теплом закатного солнца.

— У вас вся радужка чёрная, это нормально? — она легонько встряхнула его голову. — Ну скажите хоть что-то! Не пугайте меня!

Но Ренельд не мог и языком пошевелить. Даже повернуть голову не мог без того, чтобы в ней тут же не шевельнулась тупая, всепоглощающая боль. Он просто смотрел на графиню, цепляясь за неё, как за последнее светлое пятно в заливающей комнату тьме. Контуры её ауры отчётливо проступали перед взором. Каждый узелок схемы, сложенной из обжигающей и пленительной энергии.

— А ну, помоги! — отвернувшись, велела графиня кому-то.

И через миг к ней подоспела служанка. Вместе они с трудом подняли Ренельда на ноги и отвели в спальню. Там уложили на постель. Удивительно, но он тут же ощутил тонкий аромат волос Мари, что исходил от подушки. И тот даже слегка ослабил тянущие всё тело ощущения.

— Позови лекаря! Или… — вдовушка засомневалась. — Мастера Конассьянса. Знаешь, где его покои? А лучше обоих позови! Охране скажи, чтобы привели Лабьета.

Служанка кивнула, присела в книксене и мгновенно скрылась из вида.

Глава 14

Когда служанка ушла, я присела на край постели, с удивительным мучением внутри наблюдая затем, как месье дознавателем происходит что-то непонятное. Словно в нём что-то ломалось — с почти слышимым хрустом.

Он вжимал голову в подушку, стискивал зубы так, что на его щеках проступали желваки. И пока ничего не мог мне объяснить. Гнев Первородных! Когда придёт хоть кто-нибудь?

Я, не зная даже, что сделать и чем помочь, начала расстёгивать пуговицы его жилета. Затем сняла шейный платок. Может, так дышать ему станет чуть легче? Ренельд смотрел на меня туманно, из-под прикрытых век, но, когда я закончила эти маленькие хлопоты, вдруг поймал мою руку в свою и прижал к груди.

—У вас холодная ладошка, — наконец сказал хоть что-то.

Конечно! Я вообще, кажется, вся похолодела от испуга! Меня даже слегка потряхивало, хоть в комнате было душновато.

Но, к счастью, в гостиной части покоев кто-то зашумел. Голоса, топот — и в открывшуюся дверь со всех своих долговязых лап влетел Лабьет. Охана замерла в проходе, таращась по сторонам.

— Идите! — бросила я им. — Пока никому ничего не докладывайте.

Тем временем шинакорн чёрной тушей запрыгнул на постель и любовно прильнул к  боку напарника своим. Ренельд опустил ладонь ему на загривок, зарылся пальцами во взъерошенный гребень вдоль хребта. И наконец медленно выдохнул, опуская веки, будто ему немного полегчало. А мне просто безумно хотелось услышать сейчас, о чём они говорят. Пёс тихо поскуливал и жалобно смотрел на месье дознавателя. Но и мою руку тот не отпускал.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем явились Гаспар и лекарь Марбра, которого я ещё не знала по имени.

— Люк Майсон, — преставился он деловито.

Но заклятийник подошёл к Ренельду первым. Лабьет настороженно приподнял голову, пока Гаспар исследовал его напарника своими методами. Тот что-то шептал, осматривал, заглядывал ему в глаза, сокрушённо качая головой.

— Воздействие заклинания было кратковременным, — наконец проговорил заклятийник. — Но как бывает в сложных схемах, очень сильным. Первый удар — вспышка, которая призвана разрушить естественную защиту ауры. Проломить её и добраться до сердцевины. Отсюда и такие ощущения.

Он многозначительно на меня посмотрел, явно умалчивая о природе ауры Ренельда, но зная, что я пойму.

— Значит, он попал под какое-то заклинание? И что же? Аура восстановится сама? — я сильнее сжала пальцы, переплетённые с пальцами Ренельда. — Или лучше вызвать месье де Оса? Я слышала, он отличный ауроправ.

— Я, конечно, слабый чтец аур, — развёл руками Гаспар. Лабьет вомущённо гавкнул. — Ладно… Я никакой чтец аур. Но понимаю природу таких нарушений. Сейчас, чтобы восстановить нормальное состояние, магическая нагрузка на организм усилена. Отсюда боль и слабость. Пока надобности в месье де Осе я не вижу. И что любопытно, когда Ренельд слегка придёт в норму, он сам вам скажет, нужно его вызывать или нет.

Пока заклятийник разъяснял мне ситуацию, лекарь не стоял без дела. Он принялся рыться в своём немаленьком и с виду тяжёлом сундучке. Смешал несколько порошков. Что-то записал на листе и расставил подготовленные склянки аккуратным рядком.

— Я сниму остатки заклинания, которые ещё могут нарушать схемы. И тогда восстановление должно пойти чуть быстрее. И ощущения Ренельда не будут столь… мучительными, — добавил Гаспар.

Я кивнула, наблюдая за его действиями. Совершенно мне не понятными. Он, словно какой-то древний шаман, водил ладонями вдоль тела герцога — и воздух явственно клубился под ними, словно дым. Лишь закончив, заклятийник позволил и месье Майсону осмотреть Ренельда.

— Вот, — проговорил тот, закончив. — Тут всё для снятия неприятных эффектов вредоносных заклинаний. Принимать, как написано здесь, — он указал на исписанный ровными строчками лист. — Всё это в некотором роде способствует  скорейшему восстановлению.

Я прочитала все его рекомендации.

— Похоже, вы сталкивались с этим раньше, — вновь взглянула на месье Майсона.

— Я живу и работаю при дворе довольно давно. С магами случается разное. И сбои в аурах тоже. Так что я знаю, чем со своей стороны могу помочь в таких случаях. И ещё… Пока перемещать его светлость в свои покои не желательно. Надеюсь, это не доставит вам больших неудобств.

Откланявшись, он тоже покинул спальню, оставив меня в лёгком приятном удивлении. Как быстро и слаженно они всё решили! И правда ведь, при дворе держат лучших. Может, помощь месье де Оса действительно не понадобится.

После всех манипуляций лекаря и заклятийника, Ренельд, кажется, и правда стал чувствовать себя чуть лучше. Лабьет ни на миг его не покинул, так и лежал, положив голову ему на живот и постоянно наблюдая за тем, что отражается на лице напарника.

Когда суета стихла, в комнату робко заглянула служанка. Но я только отмахнулась: ничего не хочу! Хочу только, чтобы Ренельд наконец поговорил со мной и сказал, что с ним точно всё будет в порядке!

Но оставлять в покое меня не торопились. Под самую ночь зачем-то пришёл мрачноватый мужчина с невыразительным лицом, который захотел вдруг увидеть его светлость. А когда я ответила, что его светлость сейчас не в состоянии проводить аудиенции, он смерил меня задумчивым взглядом и сказал, что его поручение насчёт месье д’Амрана выполнено.

— Какое поручение? — попыталась я уточнить.

Но мужчина, явно родом из Тайной Службы, словно и не услышал — ушёл. Оставалось только догадываться, что мог велеть Ренельд сделать с Фабрисом, раз этим занялись именно такие люди. Однако в любом случае “пасынка” мне не было жаль. Не убили же они его, в конце-то концов!

Скоро я вернулась в спальню. Умылась и переоделась за ширмой в более удобную одежду. Служанка всё же принесла мне лёгкий ужин: румяный киш с овощами и вино. Какая всё-таки проницательность: оно оказалось очень кстати.

Ренельд с Лабьетом, словно два братца, уснули. Я присела в кресло, даже взялась за книгу, но строчки быстро расплылись перед глазами, а на веки навалилась тяжёлая дремота.

Разбудила меня возня на постели. Я даже не успела ещё открыть глаза, как ощутила лёгкое прикосновение прохладных пальцев к собственным вискам. Замерла, боясь шевельнуться и разрушить этот зыбкий миг, когда не могла понять, сплю или всё же проснулась. Обоняние тронул уже знакомый мужской запах со слабыми нотками того самого лосьона, который недавно просто сводил меня с ума. И внутри вновь что-то трепыхнулось, замерло и сладким предвкушением пролилось в сердце.

Ренельд убрал от моего лица растрёпанные прядки, и вновь стало тихо. Но он явно оставался здесь. Тепло его тела касалось коленей. А затем по моей скуле скользнуло его дыхание. Едва я шевельнулась — и сухие, немного лихорадочные губы прильнули к моим. Глубокий вороватый поцелуй заставил меня вжаться в спинку кресла.

— М-м! — замычала я возмущённо.

Но отчего-то возмущаться быстро расхотелось. Я лишь провела ладонями по колючим щекам герцога — и всё закончилось.

— Для скорейшего восстановления, — низкий, с хрипотцой голос окатил меня волнующей вибрацией. — Вы же не против?

Нахал! Какой же всё-таки…

Я открыла глаза.

— Вам просто повезло, что больных бить неподобающе!

Ренельд встал с колена и совершенно вальяжным жестом поправил ворот нещадно помятой рубашки.

— Огреете меня потом… Но это не обязательно.

Вот и как с ним разговаривать, если все аргументы разбиваются о его непрошибаемую самоуверенность? Украденный поцелуй не вернёшь, а потому сокрушаться по этому поводу уже бесполезно.

— Как вы себя чувствуете? — я спустила босые ступни на ковёр и нашарила домашние туфли.

Огляделась: Лабьета не было. Видно, убежал на прогулку. Бедняга! Он даже ни разу не встал за ночь! Конечно же ему захотелось размяться.

— Благодарю, гораздо лучше! — вполне себе беспечно отозвался герцог и взял со столика листок с записями лекаря. — Это всё мне придётся пить?

— Да. Если не согласитесь, я привяжу вас к постели и буду поить силой.

Самонадеянно, но в таком деле бравада порой имеет свой эффект. Халатно относиться к своему здоровью я ему точно не позволю!

Ренельд посмотрел на меня через плечо, заинтригованно приподняв бровь.

— Меня ещё не связывали.

— Не нужно скромничать, — улыбнулась я, наверное, довольно едко.

Но небольшой обмен колкостями помог ослабить напряжение прошедшей ночи. Если месье восставший-из-пепла дознаватель шутит и пытается со мной флиртовать, значит, ему и правда лучше.

— Так всё же, что с вами случилось?  — спросила я, наблюдая за его сборами.

Похоже, задерживаться в моей спальне он не планировал. Это же просто прекрасно!

— При обыске квартиры преступника попал в ловушку.

Прозвучало кратко и с явной неохотой.

— Но ведь ловушки аур не могут вам навредить!

— Светлых аур, — уточнил герцог. — А эта была настроена на тёмную. И пока я лежал в вашей, без сомнения, удобной постели, кое над чем успел поразмыслить. Что тот маг, вполне возможно, как раз и был изобретателем накопителя, что отдал мне Рауль Донжон. Сборка очень похожа.

Ренельд повернулся ко мне и откинул от лица растрепавшиеся за ночь волосы. Расчесал их пятернёй и — вуа-ля! — стал выглядеть чуть небрежно, но в то же время удивительно привлекательно. И как ему это удаётся?

Гхм… О чём мы только что говорили?

— Думаете, он был связан с вашим отцом? Или Эдгаром? Раз я видела у него чертежи.

— Надеюсь, мне удастся это выяснить.

Однако все рассуждения месье сама-невозмутимость дознавателя меня ничуть не успокоили. Если раньше я была уверена, что он почти неуязвим перед подобными кознями, то теперь выяснилось, что может оказаться в не меньшей опасности, чем я.

— Кстати! — чуть не забыла! — Вчера приходил мужчина… Наверное, из ваших. Сказал, что ваше поручение насчёт месье д’Амрана выполнено.

Ренельд тут же взбодрился.

— Отлично!

Он начал собираться ещё быстрее.

— Чего вы хотите от Фабриса? — попыталась я дознаться хотя бы у него.

— Просто поговорить, — герцог пожал плечами. — Кое о чём порасспрашивать… Ну и, конечно, дать ему понять, что дальше так себя вести может быть весьма опасно для его здоровья.

Поговорить, значит. С такими огромными кулачищами, как у Ренельда или бойцов Тайной Службы, я, на месте Фабриса, разговаривать не хотела бы.

Скоро герцог ушёл. Такой бодрый, словно ещё вчера ночью не растекался страдающей массой по моей постели. Я спокойно закончила утренние сборы перед назначенной после завтрака встречей с арендодателем месье Барилом. И, уже выходя из спальни я заметила, что все принесённые лекарем флаконы, а также листок с его записями месье да-что-мне-сделается дознаватель оставил здесь. Явно намеренно.

Так… Где тут у меня самая крепкая верёвка?

Впрочем, экзекуцию со связыванием пришлось отложить. Время поджимало. А месье Барил, как я уже успела узнать, весьма пунктуален. Не разочаровал он и сегодня. Мы встретились в одной из небольших приёмных Марбра, которую мне разрешил занять секретарь его величества. Вчера пришлось побегать. Тогда-то я и встретила посла, который самым непринуждённым образом напросился ко мне на чай. Чтобы обсудить вино, разумеется.

Но всё время его визита меня не покидало ощущение, что он пытается как-то меня прощупать. В прямом и переносном смысле.

Зря Ренельд ревновал. Вряд ли это было связано с романтическими порывами.

А вот встреча с арендодателем прошла обнадёживающе продуктивно. И в целом мы с месье Барилом остались довольны друг другом.

Но едва я вернулась в свои покои, меня встретила странная и не слишком приятная новость.

— Её светлость герцогиня Энессийская вернулась в Марбр, — доложила служанка. — Она прислала помощницу с приглашением отобедать с ней сегодня.

— Нет, сегодня не смогу, — сразу отмахнулась я. — Напишу её светлости записку с извинениями. Может быть, в другой раз.

Чего мне сейчас меньше всего хотелось, так это проводить время с герцогиней. Я пыталась перешагнуть тот неприятный момент с заклятием. Но прошло слишком мало времени, чтобы пытаться разобраться и понять.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ А Ренельд, между прочим, говорил, что Виолена не появится в Марбре почти до самой свадьбы. Правда, и до неё осталось всего несколько дней.

Но я ещё не успела закончить с посланием для её светлости, как в гостиной появился один из вечных моих стражей, приставленных Ренельдом.

— Вам передали пакет из Банка Санктура.

Просто прекрасно! Как быстро они ответили на моё письмо, что я отправила им вчера.

Пришлось задержаться ещё немного за изучением копий высланных мне документов. Я прошлась по всем статьям расходов. И всё же нашла нужное. Именно эта часть в своё время вызвала очень много вопросов у Жардинской прокуратуры. Махинации вскрылись не сразу — только в ходе некоторых проверок. Но к тому моменту следы были надёжно заметены.

Подхватив документы, словно солдат — упавшее знамя, я поспешила к месье дознавателю. Ему стоит увидеть это как можно скорее!

Но едва поднялась на нужный ярус замка, как чуть поодаль от двери его кабинета увидела знакомую, хоть и чуть сгорбленную фигуру в сопровождении двух широкоплечих и устрашающих фигур стражи. Фабрис, услышав мои шаги, обернулся. На его лице, кажется, не было следов рукоприкладства, зато лежала печать великой обиды. Наверное, на несправедливость этого мира.

Похоже, разговор с герцогом окончен. И явно не в его пользу.

Я вдохновлённо влетела в приёмную.

— Добрый день, мадам! — тут же отозвался Тибер. — А его светлости нет.

Как он успел куда-то умчаться? Проклятье!

— И где же он? — я помахала пакетом с документами, показывая, что и у меня важное дело.

— Пошёл к себе. Затем, сказал, поедет на виноградники… — помощник дознавателя чуть замялся. — Ой. Ваши виноградники.

Мои виноградники и без меня?! Очень интересно!

Я кивнула Тиберу и отправилась теперь в покои Ренельда. Бездна с этими бумагами! Я, конечно, рада помощи в моих делах, но не в обход же меня!

Слуга в гостиной ожидаемо попытался меня остановить. Сказал, что его светлость отдыхает после визита лекаря.

— Прекрасно! — я улыбнулась. — Я тоже с лечебными процедурами.

В сумочке подтверждающе звякнули прихваченные из спальни флаконы. Страж господского спокойствия засомневался, но всё же проводил меня туда, где и должен был находиться его светлость.

Однако первым на меня налетел Лабьет. Так, словно мы не виделись с ним по меньшей мере неделю. Я едва устояла на ногах. Потрепала его по голове свободной рукой, а затем только огляделась в комнате, наполненной влагой и плотным травяным запахом.

Грех первородных!

Его светлость стоял рядом с остывающей ванной. К счастью — или нет — ко мне  спиной. Вода сбегала по его коже блестящими дорожками и редкими каплями падала на пушистый коврик под ногами. Однако часть мужественных красот месье позовите-скульптора дознавателя весьма неплохо скрывала перетекающая вокруг его тела чернильная дымка. Вернее, она то скрывала, то открывала самые неожиданные и интригующие места — в общем, постоянно двигалась.

Ренельд не видел и не слышал меня: как раз сушил волосы полотенцем.

— Думаю, самый сильный удар пришёлся в головную область. Отсюда такая боль, — глухо проговорил он и повернулся ко мне.

Нет, скорее всё же к Лабьету, который стоял рядом и с полнейшей невозмутимостью наблюдал за тем, как я становлюсь пунцовой. Я даже открыла рот, но что сказать, не придумала.

— Вы же стучали? — совершенно спокойно осведомился герцог и преисполненным достоинства движением опустил полотенце туда, где ему быть следовало больше всего.

— Да! — уверенно солгала я.

А постучать-то, оказывается, и забыла. И где мои манеры? Они вообще куда-то запропастились. Потому что я продолжала стоять и во все глаза смотреть в лицо его светлости — лишь бы не ниже!

— Я не слышал.

Лабьет осторожно гавкнул, будто подтвердил, что я слукавила. И всё же своему напарнику он верен безоговорочно. Как бы ни называл меня Конфеткой. Вот же жук мордатый!

— А ваш слуга вообще знал, что вы тут делаете? Он спокойно меня пропустил! — я указала взглядом на дымные ленты, что оплетали тело герцога. — Что это?

— Это моя аура, — он двинулся на меня, словно хотел, чтобы я убедилась. — И сложное заклинание, которое позволяет некоторое время видеть её. Так легче разобраться с нарушениями.

Взмахнул рукой — и дымка пропала.

Я степенно прошла к столику у камина: подумаешь, аура! А затем зачем-то начала расставлять на нём пресловутые флаконы.

— Вы принесли что-то важное? — похоже, Ренельд имел в виду вовсе не их.

И я вдруг ощутила лёгкую влагу, что струилась от его тела. Тепло разогретой кожи и аромат трав, который окутывал меня всю, мешая сосредоточиться на нужных мыслях. Неужели, прежде чем переходить к делам, нельзя надеть штаны?

Да какие, в Бездну, дела! Месье дознаватель и не думал о них! Он уверенно приобнял меня за талию и чередой будоражащих поцелуев прошёлся по изгибу шеи вверх. Я мгновенно сжалась, ощутив, как внутри вихрем закручивается жаркое волнение. По телу побежала искристая волна, поднимая волоски на коже. Герцог, похоже, совсем не собирается дать мне время освоиться рядом с ним без заклятия!

— Неприятно? — поинтересовался он, дыханием согревая место последнего прикосновения его губ.

Наверное, почувствовал моё напряжение. Только вот не знал, с чем оно было связано...

— Приятно... — чего уж скрывать! — Наверное, так вы хотите заставить меня забыть, что собрались на виноградник без меня?

Я повернулась к Ренельду и тут же оказалась прижата им к краю стола. Мокрые пряди выразительно обрамляли его лицо, но малахитовые глаза были ещё слишком темны.

— Я собирался сказать... — он подался ко мне. — Что вам лучше остаться здесь.

Я фыркнула и толкнула его ладонями в грудь.

— Да конечно! Вы можете обшаривать квартиры магпреступников без меня. Но вот обследовать виноградники — нет! Я должна знать всё. И видеть всё своими глазами!

— Не доверяете?

Ренельд усмехнулся и наконец шагнул назад. Едва не налетел на притаившегося за спиной лабьета — и тот возмущённо рыкнул. Правильно! Куси его… Искусителя!

— Это не связано с доверием. Это просто ответственность. Перед собой. И делом, которое я стараюсь выполнять хорошо.

Лабьет, обиженно косясь на напарника, подошёл и подозрительно обнюхал все флаконы со снадобьями. Поворчал с сомнением, шумно вздохнул, отчего одна склянка покачнулась и упала. Не пёс, а дракон какой-то!

— Что ж, — не стал больше спорить его светлость. — Оставьте бумаги здесь. Я посмотрю. И поговорим по дороге. Жду вас через полчаса во дворе.

Придерживая на бёдрах полотенце, он прошёл к своей одежде, развешанной на стойке.

— Прекрасно! — чуть резковато ответила я. — И не забудьте выпить все эти снадобья.

Оставив папку на столе рядом с ними, я направилась к двери.

— Да, мамочка! — бросил мне вслед Ренельд, едва сдерживая смех.

Через условленные полчаса я спустилась во двор и села в ждущую у крыльца карету. Герцог уже был внутри. А Лабьет сразу перебрался ко мне поближе. Почудилось, будто он взволнован и даже слегка расстроен. Отчего бы?

— Вы посмотрели бумаги? — уточнила я, когда мы выехали.

— Да, — Ренельд кивнул. — И то, что я там увидел, только подтвердило некоторые мои подозрения. Как и разговор с Фабрисом д’Амраном. Хоть он утверждает, что вышел на Рауля Донжона сам.

— Да куда ему! — засомневалась я. — Он даже собственные дела вести не мог. Откуда у него вообще деньги?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Говорит, выиграл в карты в одном из мужских клубов.

— И решил потратить выигрыш на пакости…

Просто феноменальная глупость! Видно, желание досадить мне оказалось сильнее благоразумия.

— Не торопитесь с выводами, — Ренельд многозначительно понизил голос, словно здесь нас кто-то мог подслушать.

— Значит, здесь всё же есть двойное дно? — я даже перестала гладить Лабьета по шерстяному гребню, отчего тот недовольно буркнул.

— А как же! Весьма внушительной и зловонной глубины. Тибер, к счастью, не сидел без дела, пока я отдыхал в вашей спальне, — герцог покосился на меня с лёгкой улыбкой. — И учил я его не зря. Потому что он выяснил одну важную деталь: все те маги, чьи ауры были в подаренной вам бутыли, в своё время подавали заявки на обучение в Санктуре. Но, так как у них не было средств, они рассчитывали попасть туда по милости благотворителей.

— И что же? Попали? — я поймала себя на том, что завороженно разглядываю лицо своего жениха.

Кажется, он оставался серьёзным, но в то же время появилась в нём некая неуловимая черта, лёгкость, которая придавала особую притягательность.

— Представьте себе, всё говорит о том, что нет. Вернее, они были приняты. Формально. И вскоре отчислены якобы из-за несоответствия. Но… — Ренельд качнулся вперёд. — Судя по досье, они все были довольно умелыми магами с весьма обширными способностями. Только один нюанс: все с перекошенной в темноту аурой. Вот просто так. Была светлая. И тут вдруг тёмная. Такие метаморфозы не происходят на ровном месте. И последним в череде тех “благотворительных” адептов, был Рауль Донжон. Но и он, как мы уже знаем, тоже был отчислен очень скоро. Почему? Из-за “потемневшей” ауры.

— Если они просто пошли не по тому пути?

— Это без сомнений. Но вот что из этого причина, а что следствие…

Ренельд загадочно замолчал, явно довольный произведёным эффектом. Какой всё же позёр! Но в такие моменты от него почти невозможно было оторвать взгляд.

— Значит, считаете…

Но герцог вдруг поморщился и коротким движением коснулся виска кончиками пальцев. Актёр недобитый! Значит, вся его бодрость напускная, и ему вряд ли стало настолько лучше, как он хочет показать! Вот почему Лабьет так подавлен.

Наверняка они даже поссорились на этой почве — своим, ментальным, способом.

— Мари, — вздохнул герцог, вновь открывая глаза. — Раз уж мы играем в жениха и невесту, то отчего бы нам не перейти на неофициальное обращение друг к другу? Думаю, нас связывает достаточно, чтобы обойтись без расшаркиваний.

Я уже шевельнулась было — пересесть к нему и хоть чем-то помочь. Но чем? И вряд ли Ренельду будет приятна моя жалость. Потому я сделала вид, что не заметила его невольный жест. Однако отметила для себя.

— Что ж, если это поможет нашим делам — в чём я сомневаюсь — то нет смысла упрямиться, — ответила, дёрнув плечом. — Так какой же вывод ты хочешь сделать из всех исследований?

Ренельд чуть приободрился, вернувшись в седло любимого конька.

— Что Дениза д’Амран имела к этому самое непосредственное отношение. И, возможно, она знает, кто есть наш Собиратель. Или хотя бы знакома с кем-то из его окружения. А брат, в конце концов, может её покрывать. Взамен на финансовую помощь, к примеру.

— Но у вас, то есть тебя, нет доказательств. Как их не нашли те, кто разбирался по факту растрат.

Ренельд скривил губы.

— Пока нет. Но расследование на то и расследование, что всё это однажды сойдётся одно к одному. И тогда станет очевидным. Хоть это и сложно. Все, кто мог что-то подтвердить, либо мертвы, либо сбежали, либо уже плохо отвечают за свои слова. Как месье Донжон. Однако он всё-таки смог кое в чём мне помочь. Хоть и пришлось немало его встряхнуть. Но мне потребуется небольшая консультация мадемуазель дю Пойр.

— А как же Дениза?

— За ней я уже отправил дружелюбных мужчин. Будем разговаривать.

Видела я этих дружелюбных мужчин. Но Денизе, возможно, будет полезно их внимание.

За разговором прошла немалая часть пути, но мы всё же замолчали. Покинули город и покатили прямиком в сторону поместья Эйл.

Иви и Перетт встретили нас сразу у главного здания винодельни. Показалось, с одной стороны, они рады видеть меня, с другой — появление вместе со мной месье устрашающего дознавателя слегка их насторожило.

— Мадемуазель дю Пойр, — сразу обратился Ренельд к аспирантке, — Скажите, насколько хорошо вы знаете расположение мест вдоль реки, где истончена грань с Бездной? Вы, как знаток самых разных растений, должны представлять себе, где искать то, что растёт там.

Ивлина коротко глянула на управляющего, который успокаивающе коснулся её локтя, а затем на меня.

— Я не занималась этим подробно, — она передёрнула плечами. — Но во время обучения у нас было несколько выездов с магистром как раз к таким источникам.

— Ты можешь вспомнить, где это было? — мягко проговорила я.

— Думаю, да. Но туда нужно добираться по реке. Берег в тех местах заросший, а дорога от него далеко.

— Здесь есть лодка, Мари? — месье дознаватель повернулся ко мне.

— Да, — я кивнула. — Мы переправляем по воде некоторые товары. К западным городам. Очень удобно. Перетт! Пусть подготовят лодку для нас.

***

Ренельд

Скоро все привлечённые к расследованию лица расселись по скамьям в большой плоскодонной лодке. И та отчалила от подножия холмов, где грелись под солнцем виноградники Мариэтты. Лабьет, словно заправский капитан, встал у носа и направил морду туда, откуда исходил слабый след чужой магии.

“Нет, по нему совершенно ничего нельзя найти, — ворчливо проговорил пёс. — К тому же здесь, кажется, все берега уже пропитались. Источник может быть где угодно!”

Ренельд хоть и не имел такого чутья, но был с ним согласен. Да и на лице аспирантки дю Пойр отражалось немалое сомнение. Она нахохлилась на своей лавке, точно воробей, и хмуро о чём-то размышляла.

Зато вдовушка была преисполнена решимости и оптимизма. И этим она не переставала восхищать и удивлять. Мариэтта сидела у борта, одной рукой придерживая ажурный зонтик, другой касаясь поверхности воды.

“Зря мы взяли с собой мадам Конфетку, — цыкнул Лабьет скосив на неё взгляд. — Кто знает, что там. Вообще девицам в таком деле не место! Даже не людям”.

— О, так ты всё никак не забудешь ту дамочку, что находится от тебя по другую сторону баррикад?

Шинакорн гордо вздёрнул чёрный нос — и тот блеснул на солнце.

“Не всё ж тебе спасать попавших в беду дам. А она точно в беде”.

Ренельд, усмехаясь, только покачал головой. Какой удивительный оттенок приобрела решимость Лабьета в последние дни!

“Все беды из-за женщин!” — вдруг выдал тот сам себе.

В общем-то, трудно было с ним не согласиться. Но рассуждать на эту тему не хотелось.

Когда виноградные холмы пропали в дали, Ивлина вдруг насторожилась.

— Вот, — она махнула рукой в сторону берега. —  Здесь мы были тогда.

Лабьет потянулся следом за её жестом.

“Ровно такой же силы след. И уходит дальше. Наверное, не здесь”.

Но сойти на берег всё же пришлось. Аспирантка уверенно пошла вглубь ивовых зарослей, потом свернула с тропинки и спустилась в овраг. Остальным только и оставалось идти за ней и шинакорном, который исследовал окрестности. Ренельд пару раз бросил в стороны сеть заклинаний, проявляющих магические цепи, но ничего не обнаружил. Да и Мари только озадаченно посматривала по сторонам, держась чуть позади. А она-то, как уже довелось выяснить, была весьма чувствительна к вредоносной тёмной ауре — когда находилась вблизи открытого источника.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Однако Ренельд не давал ей выходить вперёд: мало ли что.

— Мадемуазель дю Пойр! — окликнул он Ивлину. — Я не советовал бы вам уходить далеко. Здесь могут быть ловушки.

— Нашла! — крикнула та откуда-то снизу. — Вот, тот самый Лилак Спинум. Растёт здесь. Вернее, рос… Зачах. Значит, колодец закрылся.

“Я ничего не чую! — гневно буркнул Лабьет. — Зря время потратили”.

Пришлось возвращаться в лодку. Ещё пара миль пути по воде — и аспирантка вновь заволновалась.

— Там! Кажется… — она досадливо сморщила носик.

Вскинулся и Лабьет, но уже несколько раздражённо. Очередная неудача — и точно будет взрыв. Похоже, знание, о том, что где-то есть самка шинакорна, которую используют как канал перекачки магии, немало его злила и тревожила. Кто бы знал, что он такой чувствительный!

— Там какая-то ферма, — заметила Мариэтта, подойдя к Иви. — Разве маги стали бы оставлять источник там, где живут люди?

— Им всё равно, — Ренельд встал рядом с ней и как бы невзначай приобнял за плечо. — Если среди тех, кто там живёт, нет магов, то они вообще ничего не почувствуют и не обнаружат.

Мариэтта покосилась на него с непередаваемым выражением удивления и ехидства на лице.

“Ну ты как послушник храмовой семинарии, честное слово! — в том же духе прокомментировал шинакорн. — Она всё равно заметила, что у тебя чешутся руки до неё дотронуться. Идём на берег, что ли!”

Лодка вновь причалила — и тут не только шинакорн, но и Ренельд ощутил явный усиленный фон ещё действующего заклинания.

И явственные нити его проявились так чётко, словно оно появилось здесь вчера. Даже искать не пришлось — знай себе следуй вдоль мерцающих дорожек. Лабьет убежал вперёд, чтобы отыскать возможные ловушки. Ренельд шёл на пять шагов позади, а дамы держались за ним.

— Вот, тут растения из Бездны растут очень хорошо! — отметила аспирантка, указав в тенистые заросли. — Значит, колодец и правда есть.

Но это не значило, что любой мог им воспользоваться. Для подчинения силы Бездны нужно обладать немалыми умениями, чтобы не навредить себе же. Да и прорваться даже через тонкую преграду между мирами не всякому хватит сил. Призыв существ оттуда стоит таких затрат ресурсов, что после ещё долго можно восстанавливать их.

“Я нашёл! — рявкнул Лабьет, возвращаясь. — Нашёл. И снова та аура, Рен! Той самки. Она помогла вскрыть канал, но поблизости её теперь нет”.

Ренельд прибавил шаг, а Мари, поддёрнув подол, посеменила рядом. Пришлось подать ей руку, чтобы трава, что цеплялась за юбку, не так мешала ей идти.

— Что-то есть? — она вздохнула, будто ей перестало хватать воздуха.

— А сама не чувствуешь? — Ренельд покосился на неё.

Слегка позеленевшая вдовушка всё же улыбнулась.

— Да, пожалуй, чувствую.

— Можешь остаться здесь. Если тебе дурно.

Она покачала головой и упрямо пошла дальше.

— Мне же нужно привыкать! Если я собираюсь и дальше жить бок о бок с тобой.

— К счастью, — Ренельд понизил голос, склонившись к её плечу, — я не смержу так, как открытый в Бездну канал. И надеюсь, что не стану вызывать у тебя тошноту.

Он погладил большим пальцем её мягкую ладонь, обтянутую перчаткой. Мари глянула на него с явной укоризной во взгляде.

— Ты вызываешь у меня немного другие ощущения, это точно.

Вот и гадай теперь, какие. А она пояснять не поторопилась.

“Как будем закрывать, Рен?” — осведомился Лабьет, кружа у места активации заклинания.

Воздух здесь, прямо сказать, был просто напитан напряжением. Если приглядеться, то можно было заметить колодец, и не обладая магией: трава вокруг пожухла, хоть и не засохла совсем. Повсюду виднелась молодая поросль бездных растений. Ивлина присела на корточки в стороне и пощупала лист какого-то синюшного побега.

— Это же какой силы тут провал… — она ошарашенно огляделась. — Целая плантация прямо.

— Довольно значительной, — пояснил Ренельд, — если он питал заклятие несколько недель. Да ещё дал жизнь стольким представителям тёмной флоры.

Ренельд пошарил за пазухой и вынул оттуда листок с записями. Строчки на нём прыгали, как безумные, пестрели кучей исправлений и помарок. Эту формулу обратного заклинания писал сам Рауль Донжон. Пришлось хорошенько потрудиться, чтобы он сумел вынырнуть из потерянного состояния и что-то вспомнить. Наблюдая за ним, Ренельд особо остро понимал, отчего такие, как он, цеплялись за возможность оставаться в разуме. Пусть и ценой здоровья других магов, у которых крали часть их магии.

— Что это? — Мари сразу сунула в листок свой хорошенький носик.

— А это то, что должно помочь нам закрыть эту брешь. Как утверждает Рауль Донжон. Но для этого нам нужна светлая аура. Сам я это сделать не могу. Запечатывать тьму нужно противоположной силой.

— Но мы сделаем вид, что ты просто не восстановился после ловушки, да? — сразу выкрутилась Мариэтта.

“Да, с этим у нас пока проблемы, — вздохнул Лабьет и уставился в просвет между деревьями. — Кажется, там кто-то идёт! Но пока далеко. А может, вообще мимо”.

Графиня выхватила листок у Ренельда из руки и вчиталась в записи. Пошевелила губами, хмурясь.

— А это точно верно? Кажется, месье Донжон уже не в себе.

Ивлина прислушалась к их разговору и подошла поближе.

— Если хотите, я могу попробовать, — предложила не слишком уверенно. — Я закончила учиться не так давно… Поэтому ещё многое помню из курса заклятийного мастерства.

— Нет, я сама, — вдовушка выставила перед собой ладонь. — Это моё дело. И завершить его должна я. Эдгар тоже многому меня учил.

“Да, я помню, как она едва не разнесла полдома, чтобы уничтожить ловушку. Метод эффективный, но варварский. Так что я лучше спрятался бы где-нибудь”.

Тем временем графиня приблизилась к обозначенному светящимся контуром месту питающего магию канала.

— Всю силу нужно будет направить на него, — Ренельд новым витком заклинания обновил ориентир для неё. — Ты уверена, что тебе хватит…

— Уверена! — Мари едва ножкой не топнула. — Я знаю, как пользоваться заклинаниями, Рен!

Лабьет попятился. Иви, глянув на него, тоже сделала пару широких шагов назад, хоть вряд ли понимала, отчего пёс осторожничает. Ренельд же остался рядом с невестой. Мало ли: возможно, придётся компенсировать удар её силы.

Мари привычным движением сняла с шеи бархатку с вайлетами и отдала ему.

— Не поджарь нас, — попытался он пошутить.

На что вдовушка только усмехнулась.

“Тебя она точно не отказалась бы подкоптить”.

Ещё мгновение Мари вглядывалась в записи Рауля, а затем набрала в грудь воздуха и начала активацию формулы. Она произносила нужные элементы шёпотом, короткими взмахами руки чертила знаки — вполне себе уверенно. Лишь иногда в её движениях чудилось сомнение.

Наконец вязь заклинания была закончена. Мариэтта выбросила руку перед собой — и ослепший от горячей вспышки Ренельд ощутил, как его будто бы подбросило на упругой опоре. Он успел сформировать нейтрализующий сгусток тёмной силы, чтобы поймать ударную волну. Но всё равно ни он, ни Ивлина не сумели удержать равновесие — и едва не закувыркались по траве. Только Лабьет смог устоять на лапах — наверное, потому что у него их было четыре.

Но и он, когда всё закончилось, оказался гораздо дальше от места выброса энергии, чем раньше. А на земле виднелись борозды от его когтей.

“Фух! — выдохнул он. — Вот нас размазало бы, если бы не ты, Рен!”

Тот сел, мотая головой и ещё плохо ориентируясь, что и где теперь находится. Ивлина сидела в другой стороне, ошарашенно вынимала из потрёпанной причёски травинки и моргала, словно её ослепило.

Мари тоже лежала поодаль, слабо ворочалась, но подняться не могла. Лабьет кинулся к ней и тревожно обнюхал её лицо. Ренельд и сам не понял, как вскочил с места. Будто не на своих ногах помчался к ней и рухнул на колени рядом.

— Вот это сила… — совершенно обескураженно протянула аспирантка.

Если бы эта сила не вредила самой хозяйке — было бы просто прекрасно!

— Мари… — Ренельд усадил графиню себе на колени. — Как ты?

Она моргнула и сощурилась от яркого солнечного света, что падал ей в лицо. Убрала со лба тёмные пушистые прядки и уткнулась в грудь Ренельда.

— Вот это я жахнула. Кошмар, да? — её плечи задрожали от нервного смеха. — Все целы?

Иви тоже тихо засмеялась, а за ними улыбнулся и Ренельд. Ну что ж, кажется, обошлось без жертв. Он помог Мари встать, а затем отыскать слетевшую с головы шляпку. Оказывается, у аспирантки что-то вывалилось из безобразной рабочей сумы — и её вещи тоже пришлось собирать с земли.

“Отличная работа! — резюмировал Лабьет, исследовав то место, где несколько минут назал ещё зияла энергетическая дыра в Бездну. — Теперь через этот щит ничего не пробьётся”.

Ренельд проверил — вокруг светились только остатки полностью разрушенного заклинания. Следы колодца таяли прямо на глазах. Растения из Бездны скукожились, будто их опалило лесным пожаром.

— Эй, вы что тут делаете? — вдруг раздался голос среди деревьев.

И на свет вышел мужчина средних лет в рабочей одежде, высоких сапогах, явно рассчитанных на хождение по лесу или мелководью, и соломенной шляпе. За спиной у него висела торба, наполненная чем-то мягким.

— Не беспокойтесь. Расследование, — Ренельд вышел вперёд, вынимая из-за пазухи удостоверение с магпечатью. — Всё в порядке.

Незнакомец пригляделся к её переливам и слегка успокоился. Судя по всему, он был обычным человеком — для таких магпечать что-то вроде диковинки. И, скорей всего, жил мужчина поблизости. Может, как раз на той ферме.

— Расследование, — проворчал он. — Ходили тут тоже одни… С месяц назад. Похожие на вас, кстати. Господин такой высокий, темноволосый. С ним девица. И собака у них была такая же! Точно!

Мужчина бесцеремонно ткнул в Лабьета пальцем.

“Эй! Укушу сейчас! Я ему не собака!” — возмутился тот и предупреждающе гавкнул.

Мужчина округлил глаза, а руку убрал подальше.

— Не такая же, — Ренельд улыбнулся.

— Ну да, поменьше чутка. Я лезть не стал, спрятался вон там, в кустах. Но слышал. Говорили они тоже… похожее. Исследования, мол. А я слыхал, что место у нас тут такое… Необычное. И травки тут разные странные растут. Их лучше не трогать.

Он указал взглядом на торчащий среди травы побег какого-то бездного плюща.

— Месье! А девица… — Мари слегка приблизилась к мужчине. — Она на меня была похожа?

Тот задумался.

— Да нет, пожалуй. Та старше была. И такая… сухая, как коряга. Строгая.

— Дениза? — тихо спросила Мари, взглянув на Ренельда.

Тот неопределённо качнул рукой. Тут могло быть что угодно.

— Если вы увидите ту женщину, вы сможете её узнать?

— Конечно! — уверенно кивнул фермер. — Я, знаете, завсегда следствию готов помочь. И живу тут, недалеко.

Он указал оттопыренным большим пальцем себе за спину.

— Что ж, тогда я пока не рекомендую вам никуда выезжать. Вас могут вызвать для разговора в помощь следствию.

Глава 15

— Вам послание из Конфрерии виноделов! — бодро доложила служанка, когда я вернулась после утренней прогулки по саду.

Появилась у меня такая привычка за те дни, что я прожила в Марбре. Всё равно спешить мне теперь было некуда: Ренельд по-прежнему не приветствовал мои выезды в город без него. А так как он был почти постоянно занят, то это было то же самое, что просто запретить. Без лишних вопросов.

Служанка подала мне большой конверт с гербом Общества. И я вскрыла его с лёгким волнением, хоть проверка инспекцией моего виноградника и даже винодельни прошла весьма спокойно. Эксперты обошли все участки, которые казались им подозрительными. Заглянули в бумаги, опросили работников. И уехали, так ничего толком мне и не сказав.

Потому больше суток я маялась в неведении: что же они напишут в заключении?

“Нарушений на виноградниках и помещениях винодельни “Шато “Д’Амран” не обнаружено”, — было написано в самом низу длинного перечня параметров, по которому мои владения, собственно, и оценивали.

Что ж! Фабриса теперь ждёт не только разочарование, но и немалый штраф, который он должен будет выплатить мне за умышленный вред бизнесу, ни в чём не повинным растениям и моему душевному состоянию. Сколько переживаний пришлось испытать — одним Первородным известно!

И этой маленькой и разгромной победой я просто не могла не поделиться с Ренельдом. Ведь только благодаря его упорству и силе мне наконец удалось разрешить это дело. Это было бы глупо и несправедливо не признавать. До начала сборов на королевскую свадебную церемонию ещё много времени, возможно, Ренельд не успел уехать.

В приёмной Тибер кивнул мне и вновь уставился в лежащие перед ним бумаги. Кроме приветствия, ничего не сказал, а значит, герцог на месте.

С его одобрения я вошла в кабинет, куда на днях загнала пару служанок — чтобы отмыли там всё до блеска — под моим присмотром, конечно же! Теперь в этом мрачном логове месье дознавателя хотя бы можно было дышать без опасности нажить астму.

— Ренельд! — я победно взмахнула заключением. — Всё закончилось!

Он поднял взгляд от каких-то деталей, которые перебирал, и снял с головы обруч с закреплёнными на нём лупами — одна другой толще. Похоже, он собирал некий артефакт или хотя бы пытался понять, как тот выглядел, когда был целым.

— Совсем всё? — уточнил с улыбкой.

Но тут же помрачнел. Лабьет, который сидел рядом, ворчливо проскулил, будто в этот самый миг чем-то пытался его приободрить.

— Теперь моим виноградникам точно ничего не угрожает. Ни заклинания, ни проверки — ближайшие года два.

Я подошла, едва не пританцовывая, ведомая неконтролируемым порывом благодарности, но тот быстро разбился о стену мрачного безразличия Ренельда.

— Я рад, — сухо буркнул он.

Только и всего! Что-то в его тоне явно говорило о том, что радость за меня не может перекрыть других его переживаний.

— Спасибо, — добавила я чуть тише.

— Благодарить будешь, когда поймаем Собирателя, — ещё чуть резче ответил герцог. —  А это… мелочи.

Он провёл ладонью по лбу, где виднелся след от обруча. А я склонилась немного и коснулась губами его скулы. Отчего-то не могла себе в этом отказать. Может быть, зря. От него пахло так потрясающе: мужественностью и магией. Кажется, я уже начала различать особый, ни для кого больше не ощутимый запах его ауры. Или только придумывала себе это?

Ренельд повернулся ко мне и окинул взглядом моё лицо. Его губы сжались в твёрдую линию — и мне отчего-то стало немного обидно.

— Что случилось?

— Денизу пока не нашли, — сразу ответил месье грозовая-туча дознаватель. — Преподаватели Санктура и даже сам ректор утверждают, что она уехала в отпуск. Весьма внезапно. Только подала заявление — и к вечеру её уже не было ни в Жардине, ни вообще дома. В каком направлении подалась, никто не знает. Экипажей не нанимала, а на дилижансных станциях регистрация не нужна. Как сквозь землю провалилась.

— Похоже, когда увезли Фабриса, она поняла, что ты что-то сможешь распутать. И доберёшься до неё.

— Скорей всего. Как я мог её упустить?! — Ренельд швырнул обруч на стол, с него слетела потрёпанная записная книжка и упала прямиком на Лаьета. Тот взвился, яростно урча, но, взглянув на меня, успокоился и подошёл попросить утешения.

— Она не сможет прятаться вечно.

— Может быть. Но пока тому фермеру даже некого узнавать! А если Собиратель каким-то образом прознает о том, что его видел некий свидетель, выжить ему будет очень сложно. Даже под моей защитой.

Ренельд встал с места и прошёлся до окна, а затем обратно. А я с этим отчётом из Конфрерии в руках почувствлвала себя вдруг очень глупо. Это и правда, такие мелочи!

— Сегодня свадьба короля, — подумав, продолжил Ренельд. — И если Собиратель решит заявить о себе, это станет большим ударом по престижу Короны и вообще всего этого союза.

Я-то знала, что Ренельд сделал всё, чтобы свадьба Ивена и его матери прошла как можно более спокойно и безопасно. Он пропадал в городе почти целыми днями. А когда возвращался — запирался в кабинете. Но, видно, всех усилий месье требовательному дознавателю казалось не достаточно.

— Это ударит и по твоему престижу тоже? — я осторожно приблизилась.

— Думаю, да. А ты, если помнишь, ещё моя невеста. Значит, это коснётся и тебя.

Лабьет громко вздохнул, словно бы соглашаясь с его словами, и потёрся мордой о мою руку. Настроение Ренельда нравилось мне всё меньше. Как будто он злился, что не может сделать больше, чем уже сделал. Сейчас вообще казалось, что его аура не до конца восстановилась — и это лишает его равновесия ещё больше.

Пришлось возвращаться к себе, подавленной, как томат в ступке. Голова так и разрывалась от мыслей, как можно помочь Ренельду — но именно сейчас я чувствовала себя страшно беспомощной.

— Мадам, — обратилась ко мне служанка, напугав едва не до икоты.

Пока я изучала переданные месье Барилом документы на будущую аренду лавки, она принесла графин с лимонадом и поставила его рядом со мной на столик.

— М-да? — рассеянно переспросила я.

— Её светлость герцогиня Энессийская...

Что?!

Я повернулась к двери ровно в тот миг, как в библиотеку вошла Виолена. Одна, без своего вечного галдящего хвоста из фрейлин.

Конечно, охрана не задержала будущую жену короля — лучше сразу сдёрнуть с себя наплечники почётной стражи Марбра! А вот я на их месте обшарила бы Виолену хорошенько! Кто знает, какой артефакт или свиток прячется под ажурной, расшитой жемчугом шалью на её плечах? Служанка пропустила её вперёд, раболепно кланяясь, и ушла. А я отложила документы в сторону, готовясь слушать, что мне скажет будущая свекровь.

И нечем ей заняться перед собственной свадьбой, честное слово! Пошла бы лучше  платье примерила лишний раз.

— Мари, — густой и мелодичный голос герцогини расколол напряжённую тишину, что стояла в библиотеке. — Не думаю, что бегать от меня и отвечать вежливыми отказами на приглашения — это выход в нашей с тобой ситуации.

Я я помолчала ещё мгновение, стараясь унять вспыхнувший в груди гнев.

— Что вы! — не удалось удержаться от лёгкого ехидства. — Я не бегаю, ваша светлость. Я просто пока не хочу с вами разговаривать. И уж тем более делить с вами еду за обедами, ужинами или даже чаем. Я доверяла вам, считала, что мы можем поладить, а потом узнала, что вы хотели сделать из меня нечто вроде блюда на праздничный стол вашему сыну.

Герцогиня прошла дальше в комнату, придерживая шаль на плечах.

— Я думала, Ренельд тебе и правда… не безразличен, — она совершенно по-свойски присела на диван у камина.

— Если вы так считали, почему тогда не торопились снять привязку? — я осталась на месте, не желая к ней приближаться. — Как я могла понять, нравится мне Ренельд или нет, если за меня говорило заклятие? Вы как будто не представляли толком, чем это всё могло обернуться! Просто воспользовались записями своего мужа, ничего не зная о его исследованиях.

Виолена, кажется, тоже разгневалась. Её губы сжались в тонкую линию, а глаза прищурились — и теперь походили на два ледяных лезвия. Похоже, она была полностью уверена в своей правоте.

— В некоторых делах нельзя оставлять место случаю, — хладнокровно рассудила она. — Приходится держать под контролем самое важное. И я не могла позволить тебе уйти от Ренельда. Ты нужна ему! И нужна Королевству, если уж на то пошло!

— Да ну бросьте! — я рассмеялась, слегка запрокинув голову. — Ренельду и самому хватило наглости и решимости сделать так, чтобы я никуда от него не делась. Обошёлся, так сказать, и без вашей помощи.

Герцогиня усмехнулась, а затем обвела взглядом комнату и лёгкий беспорядок на моём столе. Если так и дальше пойдёт, мы с матушкой Ренельда и вовсе разругаемся в пух и прах. Тогда я даже на свадьбу не пойду, честное слово! Прикинусь захворавшей — на крайний случай.

— Ты, кажется, тоже горазда помогать сама себе, — тон Виолены стал совсем недобрым. — Разве ты не пыталась опоить Ксавье?

— При всём уважении, — я сложила руки на столе. — Эффект от моего заклятия и близко не повлёк бы за собой таких последствий, как вашего. Могу объяснить в деталях, если желаете. Да, я не горжусь тем, что сделала. И я не пошла бы по этому пути, если бы не обстоятельства. Однако сейчас я даже рада, что именно моё зелье помешало Ренельду воплотить ваши планы на меня в жизнь. И я рада, что осознала свою ошибку раньше, чем могла бы согласиться на предложение Ксавье, которое, между прочим, вовсе не было связано ни с каким зельем.

— У каждого своя правда, дорогая, — возразила герцогиня. — Я делала всё на благо сына и будущего мужа. И сделала бы больше, если понадобится. Однако, узнав тебя ближе, я поняла, что ошиблась. Ты действительно достаточно умна, чтобы сделать правильный выбор.

— Так зачем вы пришли? — я встала, взглянув на каминные часы.

Уже подошло время готовиться к выезду на церемонию. Да и Виолене не помешало бы заняться своим образом.

— Пришла попросить, чтобы ты не рубила сгоряча. И не настраивала Рени против меня ещё больше, чем он настроен сейчас.

Ну да! Ещё не хватало быть виноватой в их рамолвках.

— Я и не собиралась этого делать. Можете не волноваться. Думаю, Ренельд сам способен разобраться в ваших с ним отношениях.

Герцогиня натянуто улыбнулась и, кажется, хотела ещё что-то сказать, но тут в дверь постучали, и в библиотеку прошла служанка.

— Ваша светлость, вам пора готовиться…

Та закивала и покинула меня чуть торопливо. А уж какое облегчение испытала я — словами не передать!

Но всё же её светлости удалось слегка подпортить мне и без того не слишком хорошее после встречи с Ренельдом настроение. Я даже подумала было в какой-то миг, что месье дознаватель и вовсе вынудит меня ехать в храм одной — но он успел словно на уходящий дилижанс: сел  рядом со мной в карету, когда лакей уже собирался закрывать за мной дверцу. Туда же втиснулся и лабьет, грозно рыча на расторопного слугу, который едва не прищемил ему заднюю лапу.

Да-да, я ещё помнила, что нам нужно изображать влюблённую пару. Потому состроила самый благостный вид, на какой только была способна: на нас во все глаза смотрели и посол, и его сынок, и гости: когда отвлекались от созерцания двери, через которую во двор должны были торжественно выйти король и его будущая жена.

И только потом пришло осознание, что вся церемония прошла совершенно мимо меня. Больше я волновалась за герцога, который и в карете, и в храме сидел рядом со мной с совершенно отсутствующим видом, словно ждал, что в любой миг может что-то случиться.

Но, видно, как раз благодаря усилиям месье хмурого дознавателя и его подручных всё прошло просто блестяще, а приглашённые на торжество маги даже не задумывались о том, что им что-то может грозить.

И это спокойствие выглядело ещё более подозрительным.

Под конец дня я всё же начала раздражаться от того, что мысли моего жениха заняты не свадьбой, радостью за мать, как бы они ни поступила, и даже не отдыхом. На то, что они будут заняты мной я и не рассчитывала вовсе. Меня развлекали танцами Ксавье и вновь — Виктор Балленас, который теперь оказался гораздо более вежливым и молчаливым. Я даже прошла один круг с королём: когда ещё такое повторится!

Но ни одного — с Ренельдом. История с помолвкой повторялась. Но винить герцога в том, что он слишком озабочен безопасностью всех, кто праздновал в Марбре свадьбу правителя, не приходилось. Это глупо.

Однако в свои покои я всё же вернулась в скверном расположении духа. Изысканное платье, сшитое местной портнихой теперь казалось тяжёлым и неудобным, ноги гудели, а голова раскалывалась от мыслей, что клубились вокруг обычных забот.

Ведь мне тоже скоро предстоит свадьба! С ума сойти! настоящая свадьба, а не торопливая церемония в загородной часовне. Теперь это казалось таким близким, что грозилось рухнуть мне на темечко и раздавить осознанием.

Когда схлынул шум вокруг свадьбы короля и герцогини Энессийской, после короткой передышки полным ходом закрутилась подготовка к следующему торжеству. Его величество настаивал, чтобы вероятный преемник сочетался браком как можно скорее! И готов был бросить на это любые усилия. Как будто женить Ренельда было для него задачей ещё более важной, чем жениться самому и привлечь на благо Короне значительные средства фамилии де Ламьер.

Ренельд по-прежнему мало отпускал меня из Марбра. Даже в свете будущей церемонии. Неудачи в поисках Собирателя и его молчание в день свадьбы короля заставляли его ещё больше волноваться за меня и за то, что тот может ударить в самый неподходящий момент.

— Может, он залёг на дно? — предположила я однажды. — Ведь ты его почти поймал. И распутал столько нитей, которые ведут к нему! Если он сейчас высунется, то подставит сам себя!

Мы прогуливались по саду в короткий миг незанятости моего жениха. Он всё чаще надолго пропадал в кабинете и требовал, чтобы его вообще никто не беспокоил. Но порой выходил — проветриться. И тогда Лабьет скакал вокруг нас, словно щенок, впервые увидевший снег.

— Всё не совсем так, Мари, — возразил Ренельд и взял мою руку в свою. Я уже перестала чураться его прикосновений, они становились чем-то совершенно мне необходимым. — Я просто думаю, что он что-то готовит. Но пока что патрули на улицах Жардина ничего не замечают. Никакой особой деятельности магов вне закона. Никаких всплесков магии или жалоб горожан.

Он покачал головой, с силой сжимая мою ладонь.

— Однажды он всё равно объявится — и тогда ты будешь готов.

— Надеюсь, — месье уставший дознаватель криво усмехнулся.

И с той прогулки до самой нашей свадьбы я видела его едва ли пару раз.

Наверное, поэтому с самого утра встала с совершенно особенным предвкушением, граничащим с неверием. Неужели этот день настал?

Даже когда мне помогали надевать свадебное платье, всё это больше напоминало какой-то странный, удивительный сон. Вокруг суетился портной, проверяя, чтобы всё село, как нужно, хоть мы убеждались в этом, кажется, уже сотню раз. Ивлина руководила служанками, которые больше толпились и галдели, чем помогали. В мои покои набились даже девицы из знатных семей, что были приглашены на свадьбу. Лишь некоторых я знала в лицо. Зато им, похоже, было очень любопытно.

Они наперебой восхищались, нахваливали, поздравляли — а у меня в голове стоял какой-то удивительный хрустальный звон. Я не верила и в то же время волновалась. Кто бы полтора месяца назад мог бы сказать, что всё обернётся именно этим!

Но вот наконец все складки платья были расправлены, фата, что должна закрывать мне лицо  — подготовлена. А завершающим штрихом моего свадебного образа стало обхватывающее шею ожерелье из жемчуга и неизменных вайлетов, которое мне доставили только вчера. “Особый заказ его светлости”, — говорилось в записке.

Но лучше бы его светлость посетил меня сам! Да хотя бы накануне.

Наконец, разогнав назойливых девиц, в комнату вошёл отец. Оглядел меня издалека и вздохнул, растягивая губы во взволнованной улыбке.

— Я помню тебя в первую свадьбу. С Эдгаром д’Амраном, — проговорил он, подходя ближе. — Ты была такой напуганной девчонкой, которая, кажется, совсем не понимала, что происходит.

Да я и сейчас не понимала, если уж на чистоту. Как меня угораздило, каким таким замысловатым финтом сложилась судьба, что свела меня с Ренельдом де Ламьером? Самым непостижимым мужчиной, которого только можно было себе представить.

— Мне было шестнадцать лет, пап, — я повернулась к нему — и он замер, восхищённо меня разглядывая.

— Да, теперь ты совсем другая, — он провёл ладонью по моим волосам. — Уверенная в себе, потрясающая женщина.

Ну, не женщина, допустим. И этот вопрос мне ещё предстояло обсудить с моим будущим мужем. Я даже и не знала пока, с какой стороны можно зайти к такому странному разговору.

— Сейчас мне кажется, что я всегда была такой.

— Ты и была, — согласился отец. — Просто понадобилось время, чтобы это проявилось. Ренельду де Ламьеру очень повезло.

— Это как сказать, — я коротко рассмеялась. — Столько хлопот.

— Только ради твоей безопасности! И за это я буду ему благодарен всю жизнь, — отец подал мне руку. — Идём? Нам пора выезжать в храм. Мне сказали, герцог уже отбыл туда.

Даже удивительно, что он не забыл. Но, наверное, нашлось немало людей, кто был рад напомнить ему, что сегодня не мешало бы жениться.

И грустно, и смешно.

Отец проводил меня в украшенную цветами карету. Белоснежные плюмажи на головах запряжённых в неё лошадей слепили глаза. Даже слуги сегодня, кажется, приоделись так торжественно, что стали похожи на господ.

Гости, которые должны были выезжать следом за невестой, так и толпились кругом, выглядывая из-за плеч друг друга. Иви махнула мне рукой издалека. Я кивнула ей и села в экипаж.

Стало тихо и сумрачно, но лишь до тех пор, пока карета не выехала с затенённого двора Марбра на центральную улицу Жардина. Тут тоже собралось немало зевак. Кажется, люди даже побросали некоторые свои дела, чтобы взглянуть, как мимо проезжает карета невесты герцога Энессийского. Слышала, это считается хорошей приметой: увидеть молодую хоть мельком. Скоро следом за нами подтянулся и гостевой кортеж — стало совсем шумно. Грохот колёс, копыт по мостовой и голоса горожан слились в один нестихающий гвалт.

Отец, сидя напротив, смотрел внимательно и встревоженно, будто ощущал всю жгучую смесь чувств, что наполняла моё сердце сейчас. А больше всего меня волновала неизвестность. Ведь нам с Ренельдом столько придётся сделать, во стольком разобраться, чтобы всё это не было напрасным.

Но вот наконец дорога до храма завершилась. Карета проехала по площади и остановилась у высокого крыльца, где в предыдущий раз я была, кажется, совсем недавно. Да и то — гостем. Едва видя сквозь вуаль, куда ступаю, я опёрлась на руку отца и тут же задрала голову к главному пику храма. В каждом храме их число совпадало с числом всех известных Первородных.

Внутри тихо играла музыка, гости медленно стекались внутрь, а я ещё некоторое время ждала в отдельной комнатке для невесты — пока все будут готовы встречать меня.

Кто вообще придумал эту проклятую комнату? Какой-то злодей, не иначе! Потому что, оставшись в одиночестве, я успела обдумать половину своей жизни. А подробнее всего — ту часть, что накрепко связывала меня с Ренельдом де Ламьером. И которая дальше сулила мне нечто совершенно загадочное.

Но наконец меня позвала служительница — и я на предательски ватных ногах прошла за ней к двери своего временного убежища. До слуха едва различимо доносился гомон гостей. Но когда музыка заиграла чуть громче, они смолкли.

Стараясь не выпустить из груди бешено подпрыгивающее сердце, я прошла в распахнувшуюся арку — и по моему лицу заскользили разноцветные пятна света, падающего в мозаичные витражи.

Грех Первородных! Я словно шла на первое в жизни свидание. Ну и что, что никогда не ходила. Сейчас мне представлялось, что ощущения в этот миг должны быть примерно такими.

Мягкий ковёр под ногами напоминал высокую траву, через которую сложно продраться. Десятки любопытствующих взглядов упирались в меня со всех сторон. Проклятье! Кто все эти люди? Кажется, знакомых лиц среди них совсем немного! Как будто не я своими руками составляла список приглашённых. Но вот стоящий у алтаря Ренельд повернулся ко мне — и всё вокруг исчезло.

Разве можно быть настолько красивым? Или это храмовая атмосфера, музыка и особый свет всё меняют, превращая в удивительную, почти сказочную картинку? Я сильнее сжала в руке букет. О, у меня же есть букет, за который можно держаться!

А этот серо-голубой фрак, жемчужный жилет и заколотый серебристой брошью шейный платок так поразительно идут Ренельду. Светлые брюки интригующе обрисовывают длинные крепкие ноги. Он сильный и в то же время не тяжеловесный — гармоничный во всём — просто невозможно отвести взгляд.

Месье дознаватель смотрел прямо на меня, и чем ближе я подходила, тем заметнее его губы растягивались в улыбке. Лабьет сидел чуть позади него, словно шафер — и тоже во все глаза наблюдал, как я иду к ним, едва чуя собственные ноги.

Проходя мимо, я кивнула Ивену и Виолене, что сидели со стороны жениха на особых местах. Ещё две ступени вверх — и остановилась напротив герцога, стараясь унять взволнованное дыхание.

Музыка стала чуть тише, перестали шуршать одеждой взбудораженные моим появление гости. Я успела окинуть взглядом первые ряды со своей стороны: кажется, все были здесь. Даже Оли приехала, хоть я особо и не рассчитывала на это после того, что она устроила в день нашей с Ренельдом помолвки. Но и не пригласить её не могла.

— С благословения Первородных, начнём, — торжественно проговорил служитель, воздев глаза к высокому своду храма.

Ренельд шагнул ко мне ближе и взял меня за руку.

— Ты просто потрясающе красива, Мари, — проговорил он тихо, слегка наклонившись к моему плечу. — И я скучал. Очень.

— Тс-с! — одёрнула я его, едва сдерживая дурацкую улыбку, от которой дрожали губы.

Ренельд тихо хмыкнул и состроил самый серьёзный вид.

Я украдкой глянула в его профиль, едва слыша собственные мысли от того, как громко заколотилось сердце. Скучал он, надо же! Разве можно сейчас говорить мне такие вещи! Когда я пытаюсь сосредоточиться на речи стоящего перед нами служителя.

А тот рассказывал, между прочим, весьма познавательную легенду о Первородных. О том, как они жили на земле многие сотни лет — и были высшими существами. В них заключалась вся магия мира, им всё было подвластно. Но пришло время уходить — и они засеяли благодатную почву семенами, из которых появились люди. А там, где прошли они свой последний путь, остались самые сильные источники магии. Их и теперь называют Следами Первородных. Они постоянно перемещаются, чтобы одарить силой всех. И никому не удавалось ещё их отыскать.

— Волей Первородных, что свели  воедино две жизни и две судьбы, я счастлив сегодня стать их голосом и глазами, — тон служителя стал строже, загромыхал, будто грозовой раскат, над головами гостей. — И если кто-то среди вас знает причину, почему жених и невеста не могут быть вместе, пусть говорит сейчас или не говорит никогда!

Гости молчали, осторожно переглядываясь, и казалось, что они даже шевельнуться опасаются, чтобы, не дай Первородные, никто не решил, будто они против. И в этот самый миг на голову нарушителю церемонии упадёт свод храма.

Я невольно перевела взгляд на Оли, надеясь, что из-за фаты она этого не увидит. Но сестра сидела совершенно спокойно, сложив руки на коленях, только озиралась с любопытством. Король хмуро наблюдал за тем, что происходит вокруг — и его явно что-то беспокоило. Виолена вдруг протянула руку в сторону и накрыла его ладонь своей, словно бы успокаивая: всё хорошо.

Всё это длилось какой-то короткий миг — но каждый в храме успел выдохнуть, убеждаясь, что не нашлось готовых возразить безумцев.

Служитель окинул всех безмятежным взглядом и развёл руками:

— Что ж...

Но едва он шевельнул губами, чтобы продолжить, как за спиной оглушительно грохнула дверь. Между рядами гостевых скамей пронеслись глухие шаги. Я медленно обернулась, чувствуя, как начинает кружиться голова. Кажется, моё волнение достигло такой силы, что тело уже не способно было с ним справиться.

Ксавье де Ламьер широким и нарочито твёрдым шагом приближался к нам. Смотрел вперёд, словно боялся потерять какой-то ориентир. А за ним, придерживая оружие у бедра, спешил один из стражников, что сторожили ворота храма снаружи.

И только теперь я поняла, что младшего брата Ренельда, оказывается, не было на положенном ему месте — подле матери и короля. Как я могла не заметить? И неужели именно сейчас он всерьёз решил возразить против нашего с Ренельдом брака?

— Как ты смеешь нарушать церемонию! — вдруг резко грянул король. — Ты опоздал...

Но Ксавье лишь перевёл на него мутноватый, не совсем сознательный взгляд. Остановился напротив и резковато поклонился.

— Ваше величество! Ваша светлость! Простите, — затем повернулся к хмуро глядящего на него Ренельду. — Рен… Похоже, в городе сработало сразу несколько магловушек, — сглотнул и прикрыл глаза.

— Что?! — лицо герцога страшно побелело.

Он с такой силой сжал мою руку, что я едва не подпрыгнула.

Лабьет тут же сорвался с места и подбежал ближе, подозрительно обнюхал маркиза — и тот опустил на него взгляд. Кажется, в нём вдруг что-то надломилось. Он пошатнулся и начал валиться вперёд — прямо на брата. Тот подхватил его и не позволил грянуться на пол со всего своего веса. Ксавье, кажется, вовсе не способен был держаться на ногах.

— Ты попал в ловушку? — Ренельд склонился к лицу маркиза, плавно опустив его на ковёр. — Ну?!

Его величество встал, наверное, собираясь вмешаться, но Виолена вперёд него бросилась к сыну. Даже шинакорн посторонился, пропуская её.

— Ксавье… — едва не простонала она, провела ладонью по его волосам. — Рени, сделай что-нибудь.

— Подать к воротам повозку! Быстро! — распорядился тот.

И тут младший всё же открыл глаза. Но отчего-то посмотрел не на брата, а на меня.

— У меня словно голова отвалилась, — простонал тихо. — Проклятье… Не знаю, как я вообще сел в седло.

Гости зашевелились, затопали и зашуршали, явно не зная, что им теперь делать. Деликатно отодвинув герцогиню в сторону, к Ренельду протиснулся его друг, ауроправ Юго де Ос.

—  Где ты был вообще? — Ренельд помог Ксавье сесть.

— Я вчера задержался у одной знакомой. Но сегодня не опаздывал, честно! — тот покачнулся и обхватил голову руками. — Еду, значит, а мне под копыта вдруг какая-то девица выскочила. Я в сторону, но она всё равно упала. Думал, ну всё, убил! Спешился проверить, а она как вскочит, как брызнет в сторону. Я за ней, думаю, выяснить, в порядке или нет… И вот.

Он обвёл всё вокруг шалым взглядом.

— Вы прекрасны, Мари, — добавил вдруг совершенно неуместно.

Юго обхватил его виски ладонями и слегка встряхнул, заставляя обратить на себя внимание. И в мгновения лёгкой заминки, когда все затаили дыхание в ожидании вердикта ауроправа, Ренельд повернулся к стражнику, который ещё топтался позади.

— Где ещё сработали ловушки?

— Выясняем, — рапортовал тот. — Почти одновременно с его сиятельством приехали стражники с окраинных районов. Говорят, там тоже кто-то угодил…

— Выясняйте! Всё, что узнаете, докладывайте мне сразу. А ты… — он обратился к брату. — Должен был быть осторожнее! Не отвлекаться!

Показалось, сейчас он начнёт трепать его за ухо.

Лабьет согласно гавкнул и нетерпеливо заскулил, явно подгоняя напарника.

— Да откуда я знал! — огрызнулся маркиз.

Юго шикнул на него, гневно сверкнув стёклами очков.

— И правда… — поддел его Ренельд. — Откуда тебе было знать. Зато кто-то знал, что ты неравнодушен к девушкам и не проедешь мимо.

— Кто бы говорил! — ворчливо отозвался брат. — Ты, между прочим, сегодня женился на моей невесте!

Герцог только хмыкнул, вставая.

— Его нужно отвезти в Марбр. Юго, поедешь со мной. Ты, — он посмотрел на стражника, — тоже. И возьми ещё троих.

Он встретился взглядом с королём, и тот с сожалением поджал губы, явно понимая, к чему это всё идёт. Его величество сделал несколько шагов вперёд, подозвал церимониймейстера и что-то ему шепнул. Тот покивал и повернулся к гостям.

— Дамы и гостпода! Сейчас церемония прерывается, — громко возвестил он. — Но все мы надеемся, что вернёмся к ней в самом скором времени. Когда всё прояснится.

Служитель громко захлопнул книгу. Гости загомонили, кто-то начал подниматься со своих мест. Но без особой охоты: наверняка каждый подумал  о том, не наткнётся ли теперь на ловушку где-то на улицах Жардина.

Стоя за спиной герцога, я осознала, что в голове совершенно пусто. И что всё из приятного полусна превратилось в сущий кошмар. Вот, к чему готовился Собиратель. И почему о нём так долго не было ничего слышно! Он собирал силы и плёл сеть. Да так скрытно, что её не обнаружили даже бойцы Тайной охраны и сам Ренельд.

— Рен, — я тронула его за локоть, и едва не отпрянула, когда он ко мне повернулся. — Я знаю, что сейчас ты уедешь…

— Прости, Мари, — месье дознаватель покачал головой. — Мы обязательно продолжим. Так скоро, как получится.

Он и хотел было улыбнуться, но тревога тенью пробежала по его лицу, стирая слабую попытку.

— Да, — я кивнула. — Думаю, так будет лучше. Нехорошо праздновать свадьбу тогда, как многие могли пострадать от ловушек.

Ренельд вздохнул, о чём-то  размышляя, перебегая взглядом от одного гостя к другому, а затем внезапно обхватил меня за талию. Дёрнул к себе и, откинув с лица вуаль, прижался к губам в коротком, жёстком поцелуе. Я вообще забыла, что способна дышать. И что вокруг нас существует ещё какой-то мир. Обняла лицо Ренельда ладонями и ответила, пытаясь поймать и запомнить как можно больше.

— Считай, что я уже сказал “да”, — проговорил герцог, отрываясь от меня. — Я хочу, чтобы ты была моей женой. Во всех смыслах.

— Придётся мне поразмыслить над этим, — я прикусила пылающую от поцелуя губу.

Ренельд ещё раз окинул взглядом моё лицо и отпустил. Подозвал Лабьета, и через какое-то мгновение уже отдалился от меня так, что мне даже стало холодно. Что ж… Всё было бы слишком хорошо, если бы закончилось так, как планировалось.

— Рени! — мать окликнула его ровно перед тем, как он собрался запрыгнуть в седло. Разъезжать по городу в повозке не было времени. Стража уже ждала, прямо сейчас кто-то ещё приехал из города со свежими вестями. Теперь они будут постоянно пополняться. И хорошо бы, это не длилось долго.

— Что? — он обернулся, держась за луку седла.

— Будь осторожен! — мать коротко пожала его локоть.

А затем вдруг вздохнула и закрыла рот ладонями, её глаза заблестели. Ренельд проследил за  её взглядом: мужчины выводили из храма буквально висящего на их руках Ксавье. Похоже, ему становилось только хуже…

К матери подошёл Ивен и обнял её за плечо.

— Жаль, что всё так вышло. Это был бы важный шаг, — проговорил он холодно.

И неприятность, что случилась с Ксавье, его словно бы ничуть не трогала. Но по глазам короля и нарочито каменному лицу было видно, что и он переживает. Более того — острая досада и раздражение сейчас сжигают его сердце.

— У меня нет времени выжидать, когда будет окончен весь ритуал. Единение аур может длиться непредсказуемо долго, — Ренельд устроился в седле. — Я распорядился, чтобы охрана не отходила от Мариэтты больше, чем на три шага. И прошу вас лично проследить, чтобы она в безопасности добралась до Марбра. Пусть едет в карете с вами. Лабьет!

Шинакорн подбежал, постоянно вертя носом вокруг.

“Нет, Ксавье, конечно, тот ещё жук, но не ловушку же на него ставить!” — его ворчание чуть стихло, когда Ренельд выехал с храмового двора. За ним держался и Юго: он отличный знаток аур, и его помощь может пригодиться. Замыкали головную вереницу всадников четыре стражника: больше для солидности, чтобы отгонять возможных зевак.

Ренельд обернулся всего раз: Мариэтта стояла в огромном арочном проёме храмовых ворот и тревожно смотрела ему вслед. Позади неё возвышались внушительные фигуры охранников. Так всё же спокойнее, но не до конца. Только за то, что сегодня Ренельд не обнимет её как свою жену, Собирателя можно было бы четвертовать. Но этот гад оставался всё таким же неуловимым, а теперь — ещё и более опасным.

Пришлось немало покружить по сходящимся к храму улицам Жардина, прежде чем отыскалось то место, где Ксавье угодил в ловушку. Лабьет нещадно ругаясь и пыхтя, выскочил догнал Ренельда, когда тот спешился.

Фон ловушки почти не ощущался. Как будто теперь её след был спрятан ещё лучше. Веля Юго и страже оставаться на месте, Ренельд прошёл по улочке и остановился напротив оставшихся на стене дома подпалин.

“Ловушка очень мощная, — зло прорычал Лабьет, обнюхивая остатки заклинания. — По сравнению с теми, что были раньше. Похоже, наш Собиратель учится и совершенствует свои умения. Но я, кажется, нашёл лучи, которые могут вести к другим ловушкам сети”.

— Нужно торопиться, пока они не истаяли! Возможно, мы сумеем какие-то из них обезвредить раньше, чем они на кого-то сработают.

И, сделав отметку о ловушке на карте, которая нашлась у стражи, Ренельд скинул свадебный фрак и отправился разыскивать другие узлы выстроенной Собирателем сети.

И оказалось что Ксавье ещё повезло: он был достаточно сильным магом, чтобы противостоять коварному и беспощадному нападениею. Но вот среди тех, кто пострадал от других ловушек, оказались не столь крепкие.

Следующей оказалась аспирантка Санктура, которая в этот день гуляла с приятелями и как раз собиралась на праздник в центр Жардина. За ней — один из знатных торговцев-магов. Он сегодня вернулся из путешествия — и почти возле своего порога наткнулся на приветливый сюрприз. Но ловушки, как оказалось, были установлены и за городом: один из гостей, что должен был прибыть на свадьбу, как раз поймал её, проезжая мимо.

Ренельд изъездил, кажется, весь город и даже заглянул в окрестности. И до самой темноты его преследовали известия о нападениях на магов. Он отметил все ловушки на карте — и вскоре последовательность их расположения начала прослеживаться связь.

Да такая отчётливая, что, потратив уйму времени, всё же удалось найти одну неактивированую ловушку. И, прежде чем уничтожить, Ренельд в подробностях запечатлел на сфере фиксирующего артефакта слепок её структуры. Теперь дело по расшифровке точной формулы, да с записями Эдгара д’Амрана пойдёт гораздо быстрее!

Всех пострадавших пришлось отправить центральный госпиталь Жардина: распускать по домам чревато, да и хлопотно потом лишний раз мотаться по всем районам, чтобы опросить их или проверить состояние ауры.

— Ваша светлость! — отовсюду преследовали Ренельда оклики, когда он наконец, совершенно вымотанный, добрался до госпиталя. — Что же с Собирателем? Когда его поймают?

Если бы он знал… Он обшарил, кажется, каждое место расположения ловушек, снял слепки остатков заклинаний и проверил связи, что ещё могли сохраниться вокруг. Но все они, как и было до этого, обрывались, словно утопали в омуте. только по призначным следам ещё можно было хоть о чём-то догадаться.

“Это всё Бездна… — Лабьет едва волочил лапы следом за Ренельдом. — Если Собиратель перекачивал ауры через шинакорна, то следы пропадали за гранью. А противоположный конец этих нитей мог вынырнуть где угодно”.

— Даже через много миль от места нападения… — добавил Ренельд к неутешительному выводу пса и широко зевнул.

Когда Юго де Ос, который вместе с ним обследовал пострадавших, вышел в широкий коридор госпиталя, Ренельд уже успел слегка задремать, откинувшись  на спинку дивана

Лабьет и вовсе дрых у его ног и даже не вскинулся, когда ауроправ приблизился.

— Что мы имеем, — вздохнул тот. — На данный момент пострадавших двенадцать. У пятерых повреждения ауры средней силы. Восстановление три-четыре недели. У четверых — легче. Но пару недель магией пользоваться они не смогут.

— А у троих ауры разрушены и не смогут восстановиться никогда, — Ренельд открыл глаза, выслушав друга.

Тот вздохнул, присаживаясь рядом. Они замолчали — и стало слышно, как  в одной из палат плачет та самая аспирантка.

— Ксавье тринадцатый, — добавил Юго, протирая платком слегка заляпанные очки. — и ему повезло с наследственностью. Аура хоть и “помята”, но восстановится довольно скоро. При соответствующем уходе.

— Надеюсь, так и будет, — Ренельд вздохнул, глядя в глубину тонущего в зыбком полумраке коридора.

— Боишься?

— Наверное. Я и так доставил ему много неприятных моментов за последнее время. А теперь ещё и не сумел уберечь от ловушки.

— В этом есть и положительная сторона, — пожал плечами ауроправ. — Теперь он поймёт, что уведённая из-под носа женщина — не самая большая беда.

— Вот спасибо, — Ренельд хмыкнул.

Юго всегда был довольно резок на язык. Привык за время практики: когда дело касалось аур, нельзя было увиливать и смягчать: всегда приходилось говорить, как есть.

— Ты не виноват, Рен! Ты всё проверял. А при умении и планировании ловушки можно установить довольно быстро. Я так думаю.

“Он правильно думает, — сонно пробормотал Лабьет. Приоткрыл глаз и закрыл его снова. — Судя по всему, Собиратель очень хорошо готовился. Возможно, много месяцев. Прежде чем начал пробовать силы”.

Если он был связан с бывшими адептами Санктура, которые закончили обучение довольно давно, то напрашивался именно такой вывод. Что он планировал, конструировал и оттачивал заклинания до тех пор, пока всё не пришло к желаемому результату.

Ренельд вернулся в Марбр под самое утро. В замке было так тихо — никакого намёка на то, что здесь должен был состояться бал и веселье могло продолжаться до рассвета, пока последний гость не упал бы в свою постель без сил. А теперь кто разъехался по домам, а кто просто спал. И затевать все хлопоты с пиром сейчас хотелось меньше всего. Разогнать бы всех поскорее!

Прежде чем отправиться к себе, Ренельд заглянул к Ксавье, но тот спал. Конечно же!

Придётся заняться его аурой утром — проверить, что за ночь не случится никаких фатальных изменений. И если было время, когда подозрения в причастности брата к проискам Собирателя усиливались, теперь они почти совсем пропали. Мало того, что он спал, когда тот навёл сонное заклятие на весь Энесси, так теперь едва не остался вовсе без способности заниматься магией! Однако его похождения к некоей “знакомой”, из-за которой он вынужден был торопиться на свадьбу с утра, ещё стоило подтвердить.

К счастью, хотя бы Мари добралась до Марбра без происшествий, и тоже уже давно отдыхала, как доложила её камеристка. Признаться, мысль о том, что Собиратель попытается её выкрасть, не давала покоя весь день.

Сонный слуга набрал Ренельду воды умыться, принёс свежую одежду — сменить запылённые брюки и рубашку.

В голове было раздражающе гулко. Словно мысли стали вдруг медными колотушками и теперь со звоном ударялись друг о друга. Ренель переоделся, умылся и, едва не споткнувшись о спящего мёртвым сном Лабьета, добрался до своей постели. Кажется, он провалился в темноту ещё до того, как опустил голову на подушку. Но проснулся, когда понял, что кто-то присел к нему на постель. Лёгкая рука погладила плечо, и мягкие локоны коснулись лица, когда Мариэтта — он понял по её запаху, движениям и густому, пряному аромату её ауры — склонилась к его щеке.

Внимательно изучив лицо Ренельда сквозь синеватый мрак, графиня приобняла его одной рукой и устроилась позади, уткнувшись лицом в спину. Он взял её ладонь в свою и прижал к груди. Вдовушка напряглась, словно не ожидала, что он проснётся, но вырываться не стала. Замерла, дыша ему в плечо. Ренельд уснул теперь ещё спокойнее и глубже просто от осознания, что она рядом. А когда проснулся, Мариэтты в его постели уже не было: осталась только лёгкая помятость подушки там, где она лежала. Или всё это вообще только приснилось?

Глава 16

Почти до самого утра я ворочалась в постели не в силах уснуть, хоть и устала страшно. Постоянно выходила на балкон и прислушивалась, не раздастся ли вдалеке стук копыт, который возвестил бы о том, что Ренельд и его помощники вернулись. Но как ни старалась — всё равно пропустила этот момент. Уже начало светать, когда ко мне поскреблась служанка и доложила:

— Заходил его светлость. Я сказала, что вы спите.

Однако сна мне это не прибавило. Я лежала и смотрела на развешенное на манекене свадебное платье. Жемчужного цвета атлас мягко переливался в свете зарождающейся на горизонте зари. Пышная юбка казалась отлитой изо льда. Пышные рукава, оголённые плечи… Какое всё же красивое! А вчера утром я едва способна была это осознать от волнения.

Наконец моё терпение закончилось, я встала и, накинув плотный халат и сунув ноги в домашние туфли, осторожно выбралась в коридор. Махнула охране: всё в порядке. И те не стали меня преследовать.

Совершенно невозмутимо кивая на приветствия стражи, я добралась до покоев Ренельда. Слуга, у которого оказался очень чуткий сон, выглянул из прилегающей комнатёнки, но увидев меня, скрылся там снова.

А я вошла в спальню.

Ренельд даже не шелохнулся. Только Лабьет приподнял голову, что-то сонно буркнул и задремал вновь. Для полного успокоения мне хватило того, чтобы забраться в постель Ренельда и полежать рядом, обнимая его одной рукой. И хоть герцог взял мою ладонь в свою, неизвестно, вспомнит ли обо всём этом наутро.

Меня постепенно начало клонить в сон, но я всё же нашла в себе силы вернуться к себе — и там уже улеглась досыпать оставшееся.

С самого утра, едва проглотив завтрак, я вновь отправилась к месье полуночному дознавателю: выведать последние новости и подробности того, что всё же случилось. Гости и придворные болтали невесть что: их слушать, только с ума сходить!

Но теперь герцога я не застала, и всё тот же слуга, едва сдерживая зевоту, отправил меня к маркизу де Ламьеру. Мол, господин ушёл к нему почти сразу после того, как проснулся.

В покоях Ксавье ожидаемо пахло какими-то лекарскими снадобьями.

— Сейчас его сиятельство занят разговором с его светлостью, — деловито проговорил слуга с подносом, заставленным пустой посудой.

Наверное, хотел, чтобы я присела и подождала в гостиной, как и положено.

— Я невеста герцога, если вы не помните. И хочу его видеть!

Камердинер вздохнул и пошёл обо мне докладывать.

Я осторожно заглянула в спальню, прислушиваясь к тихому разговору мужчин. Пройдя чуть дальше, первым увидела Ренельда. Он сидел спиной ко мне. Но из-за его плеча сразу выглянул Ксавье.

— Доброе утро! Как вы? — я улыбнулась.

— Не так плохо, как я опасался, — ответил за брата Ренельд. — Но всё же скверно.

Лабьет, чуть понурый от недосыпа, всё равно отыскал в себе достаточно радости, чтобы едва не сбить меня с ног своими приветственными плясками и реверансами. Ну хоть он в неплохом расположении духа!

— Моя аура слегка помята, но жить будет, — с какой-то горькой бодростью добавил Ксавье к словам герцога.

Ренельд, разминая руки, повернулся ко мне: под глазами тёмные круги, отчего радужка кажется ядовито-зелёной; губы как будто слишком бледные и иссохшие. Конечно, всё это немало его тревожит. Особенно когда пострадал младший брат.

— На полное восстановление уйдёт месяц или чуть больше. Повреждения довольно значительные, но не фатальные.

— Какое облегчение! А что с остальными пострадавшими?

— Там всё немного сложнее, — герцог встал и одёрнул рукава. — Им досталось по-разному. Троим уже нельзя помочь. Их ауры так же разрушены, как и аура Леоноры де Берг. Зато кому-то неизвестному повезло: нам удалось отыскать и уничтожить неактивированную ловушку.

Я сжала губы, даже не зная, что на это можно сказать. Скосила взгляд и наткнулась им на газету, что лежала на тумбе возле кровати. Крупными буквами на первой полосе кричал заголовок: “Свадьба герцога Энессийского и графини Эйской сорвана из-за нападения Собирателя”.

Неприятное осознание. И для многих повод позлословить. Лабьет вдруг протиснулся вперёд меня и с гневным урчанием отодрал от газеты первую страницу, пожевал и презрительно выплюнул на пол.

— Зря ты злишься, — обратился к нему Ренельд. — Там написана полнейшая правда.

— Да ну, Рен! — махнул рукой Ксавье, устраиваясь на подушке удобнее. Кажется, его бил озноб, но он старался сохранить присутствие духа. — Газетчики многое преувеличивают. Попробовали бы они сами отыскать этого мерзавца. Я бы на них посмотрел. Легко рассуждать, сидя в редакции.

— Это была чётко направленная диверсия, — месье угрюмый дознаватель вытер руки влажным полотенцем. — Против нашего брака.

— И теперь мы не сможем вернуться к церемонии до тех пор, пока это не утихнет, — я пошевелила газету кончиками пальцев. — Ведь праздновать в то время, как столько магов пострадало и даже лишилось своих сил…

— Это по-свински, да, — заключил Ренельд, хмуря чёрные брови.

Лабьет тихонько толкнул его лбом в бок, словно хотел приободрить.

После уверенного стука в спальню заглянул лекарь, окинул нас осуждающим взглядом и помахал рукой, словно отгонял мух.

— Его сиятельству нужен отдых и покой. Со всем уважением, ваша светлость.

— Я только что отдыхал! — взмолился Ксавье, но месье Майсон, похоже, и слушать его не хотел.

Нам с Ренельдом пришлось уйти, но вместо того, чтобы позволить жениху вернуться в своё мрачное рабочее логово, я потянула его в сад прогуляться. Лабьет радостно подбрасывая задние лапы, умчался с дорожки в сторону, треща кустами и распугивая притаившихся среди ветвей птиц.

— Ты приходила ночью, — вдруг проговорил Ренельд после долгого молчания.

Ну вот, всё же помнит… А я ведь сбежала утром, словно с места преступления.

— Хотела убедиться, что всё в порядке.

Главное — сохранять невозмутимый вид. Да, приходила проверить. И поддержать хотела! В конце концов, Ренельду сейчас непросто.

— Можно было узнать у слуг, — по губам герцога наконец пробежала улыбка.

— Как это сделал ты? — я покосилась на него из-под слегка опущенных ресниц.

Он покачал головой, продолжая слегка надо мной потешаться.

— Боюсь, если бы я забрался к тебе в постель... то нам совсем не удалось бы поспать.

Это что за намёки, месье игривый дознаватель!

— Ну да, ты занял бы на моей скромной кровати слишком много места. Было бы жарко, неудобно, тесно…

Моя показушная наивность забавляла Ренельда всё больше. А мне даже нравилось наблюдать, как его суровый настрой хотя бы временно сменяется желанием поддержать эту словесную игру в непонимание.

— Будем считать так, — его светлость состроил загадочное выражение лица.

Но он вдруг остановился, озираясь кругом. Как будто ждал, что за любым кустом здесь может прятаться сам Собиратель. Нехорошо… Так я получу в мужья параноика, который будто при каждом подозрении ронять меня лицом в землю и накрывать собой.

— Я думала надо всем, что случилось. И мне показалось, что для Собирателя было главным просто досадить тебе. Ведь это так по-мужски! Отвечать ударом по близким на то, что тебя ударили в глаз.

— Это и правда смахивает на месть. Но не думаю, что дело только в том, что я один раз врезал ему по лицу. Возможно, он просто знает меня. И знает хорошо. Но почему тогда я не знаю его? Его лицо мне совершенно не знакомо.

Ну всё, теперь этот разрушающий простое человеческое общение мыслительный процесс не остановить. Я так и видела, как рассуждения, улики, зацепки и связи вновь выстраиваются перед внутренним взором Ренельда в схему, где временно отсутствуют некоторые детали. Но они обязательно будут заполнены!

— Ничего,  — пригрозила я в пространство. — Мы скоро доберёмся до сути!

Вынужденное сидение в Марбре под охраной придавало мне какую-то особенную кровожадность.

— Мы? — Ренельд недоуменно приподнял брови.

— Начинается! — я закатила глаза. — Я, между прочим, не раз тебе помогала.

Ренельд поймал пальцами моё запястье, я вырвалась, но он перехватил его вновь — прижался к нему губами, медленно вдыхая запах кожи, а затем слегка потянул меня к себе. Ох, ну вот и нарвалась… Выбрасывать белый флаг? Не слишком ли поспешно, мадам д’Амран! — одёрнула я себя.

Да, всё ещё д’Амран… Проклятье Первородных. Когда это начало меня злить?

Но тут из зарослей вдоль дорожки вылетел Лабьет, а затем чуть поодаль раздались бряцающие шаги стражи.

— Ваша светлость, — отрапортовал один, когда они приблизились. — К вам прибыли с докладом.

— Кто? — я взглянула на Ренельда.

— Я отправлял нескольких человек понаблюдать за Оли, — с бодрой готовностью ответил месье я-снова-в-деле дознаватель. — Нужно было понаблюдать за её домом чуть дольше. А ещё за ней — отдельно.

— На случай, если появится кто-то подозрительный?

Ренельд опустил на меня взгляд.

— Не будь ты той, кого мне нужно хранить больше всего на свете, из тебя могла бы получиться отличная помощница, — он ущипнул меня за подбородок. — Лабьет! Идём. А вы проводите мадам в её покои.

Стражники одновременно кивнули, когда герцог проходил мимо. Ещё пара мгновений — и я осталась только в компании этих неразговорчивых вооружённых мужчин. И перспектива привыкать к их постоянному нахождению рядом меня вовсе не радовала. Похоже, моему жениху нравилось, что теперь я под постоянным присмотром. Чего уж больше!

Нет, если свадьба всё же состоится, после неё я всё равно уеду в Эйл. Отдохнуть от этого шумного Жардина и Марбра, который сам по себе словно небольшой город.

Ренельд

— Ну что ж, рассказывайте! — Ренельд прошёл в свой кабинет, где его уже дожидались Пьер и Виаль.

Приехали они позже Оли, но это было вполне объяснимо. Пьеру в случае её отъезда следовало задержаться, чтобы проследить за опустевшим домом. А Виаль должен был отправиться за мадемуазель, чтобы узнать, что же она будет делать по дороге и по прибытию в Жардин.

Похоже, у них наконец сложился некоторый отчёт.

Ренельд опустился в кресло и пролистал оставленную для него папку с записями их наблюдений по дням. Рядом Тибер положил запрошенные ранее досье по всем претендентам на место преемника короля. С тех самых пор, как за ними по приказу самого Ивена была установлена слежка. Отлично — самое время изучить. Версия с мелким мошенничеством и возможной торговлей аурами стремительно теряла актуальность. В свете последних событий и результатов расследования всё это приобретало гораздо более значительный масштаб.

Возможно, именно наблюдение за Оли Паграйс внесёт долю ясности, хоть фигура она, на первый взгляд, крайне незначительная.

— Да, кажется, ничего особенного в ней и нет, ваша светлость, — начал говорить Виаль. Почесал светлую бровь, будто выражая сомнение.

— Выводы я сделаю сам.

Агент кашлянул и продолжил:

— Живёт на окраине городка Койрант. Уроки пока не ведёт. Её воспитанник, Нико Навье, уехал до осени с родителями в имение к морю. Больно-то она не шикует, тратит, похоже, те деньги, что заработала за год.

— С кем общается? — уточнил Ренельд, вертя в пальцах перо и раздумывая над тем, что можно отметить, чтобы отдельно над этим поразмыслить.

— Знакомые у неё есть. Все живут в Койранте давно. Но она близких отношений ни с кем из женщин не водит. Ни разу не видели у неё гостей, и сама она в гости в город не ходила. Только по мелким хлопотам.

“Конечно! — отозвался Лабьет. — Женщины болтливы. И если ей есть, что скрывать, то лучше с ними не связываться”.

—  А из мужчин?

— Ну, — Пьер развёл руками. — В какой-то момент нам показалось, что у неё есть любовник. Но оказалось, что она просто помогает по хозяйству одному старику-магу. Марену де Риву. Ветеран нескольких военных стычек, когда-то консультировал в одном из провинциальных филиалов Санктура, но давно отошёл от дел. Живёт за городом в небольшом фамильном имении. Мадемуазель приходится проходить пару миль, чтобы добраться до него. И только там она проводила больше времени, чем где-либо.

Это уже интересно. Приятельские связи с магом могут нести какие угодно цели.

— Кажется, он преподавал ещё в бытность молодости моей бабушки, — добавил Виаль. — Очень уж стар. За ним мы тоже приглядели. Но за это время к нему никто не приезжал. Хоть дети и внуки у него есть, только живут далековато и наведываются пару раз за месяц. А вот мадемуазель Паграйс ходит к нему почти каждый день. Иногда — за продуктами для него. И готовит тоже… В общем, помогает старику.

“Прям сама благодетель, — подозрительно протянул шинакорн, прислушиваясь к их рассказу. — Неужели лишение магии так её изменило? Да ведь нет! Она же вешалась тебе на шею, как орден! Что-то тут не так”.

— Когда-то Оли и правда казалась мне вполне благодетельной, — заметил Ренельд, слушая продолжение доклада.

“Вообще тебе не кажется что вся эта жизнь как будто не для неё? Она всегда любила дорого одеваться. Могла потратить на пошив платья последние деньги. Любила внимание и посиделки в будуарах знатных аспиранток”.

— Всё верно. Но без магии люди и правда могут стать другими. Это большой сдвиг в самосознании.

“Ну, может быть… — Лабьет снова опустил голову на лапы. — Но вот только я ей всё равно не верю”.

— Не беспокойся, я тоже.

“О, ну слава святым пяткам Первородных! А я уж думал, что от внимания мадам Конфетки у тебя совсем мозг поплыл и ты вдруг сильно подобрел к окружающим”.

— И что, больше ничего подозрительного? Она куда-нибудь выезжала? — спросил Ренельд, когда оба агента замолчали.

— Никуда. Даже по окрестностям не гуляла. Ни пикников, ни визитов к кому-то в соседнем городке. Ничего.

— Цветочки поливает и к старику ходит, разговаривает с ним долго, — добавил Виаль. — Выехала только в Жардин, когда получила приглашение на свадьбу. Я за ней проследил до самой гостиницы. На регистрационной стойке ей передали какое-то послание. Но когда я обшаривал номер в её отсутствие, ничего не нашёл.

“Так-так… — вновь насторожился Лабьет. — Может, ей так сообщили о планах на вашу с Конфеткой свадьбу?”

— Может быть, — Ренельд встал из-за стола и вновь обратился к агентам: — Пока Оли Паграйс находится в Жардине, нам нужно проверить того старика. Не думаю, что она связалась с ним просто так. Из милосердия и участливости.

— На первый взгляд, в нём нет ничего подозрительного, — развёл руками Поль. — Старик боязлив, балуется охранными ловушками. Видит плохо, ходит еле-еле. Мадемуазель Паграйс, когда уезжала, попросила соседку за ним приглядеть. Даже заплатила ей.

“Чем-то этот старик ей очень ценен!”

— Согласен!

Всё это очень не походило на Оли. Спокойная, даже скучная жизнь, скромное существование гувернантки в ожидании возвращения подопечного. Ни поездок, ни прогулок, ограниченные знакомства. Будто нарочно. Смотрите, мол, я ничем не примечательная девица.

— Отношений с мужчинами у неё нет, но ухажёр имеется, — после короткого молчания продолжил Пьер. — Ходил тут к ней пару раз один хлыщ. Довольно обеспеченный. У него молочная ферма в окрестностях Койранта. А дом, где живёт её подопечный, как раз неподалёку.

— Видимо, так и познакомились, — отметил Виаль.

— Так вот. С виду ухажёр довольно завидный. Из себя, вроде, ничего. Но она его гоняет, как козла с огорода.

Тоже любопытный момент. Если Оли хотела бы удачно выйти замуж после того, как потеряла возможность сойтись с магом — владелец молочной фермы и обширных лугов, да ещё и вполне привлекательный — отчего бы и нет?

Теперь мысль проверить странного для молодой женщины друга полностью заняла голову Ренельда.

В поисках ещё каких-нибудь зацепок, он засел над досье остальных претендентов на трон Гриффанружа. Их было немного — пара графских сыновей довольно посредственных способностей. Один — наследный маркиз, владеющий не самыми лучшими землями на западе королевства — его аура была посильнее.

Соперники из них, прямо сказать, никудышные. Возможно, прознав, что Ивен вскоре объявит о выборе преемника, кто-то и захотел бы усилить свои способности. Но никто из них всё равно не тянул на Собирателя — по первому впечатлению.

Все они прибыли на свадьбу короля. И у всех было алиби на то время, когда случилось нападение на графиню в день помолвки. А затем — на магов во время брачной церемонии. Надолго из вида они не пропадали. Особых связей — тем более с преступным магмиром — не имели. Картина их жизни выглядела почти пасторально. Одно только — в Санктуре учились все. В разное время и в разных филиалах. Но это, можно сказать, обязанность каждого наследника знатного магического рода. Ещё и  связанного с родом Таури хоть каплей крови.

Вот и все совпадения.

Пока Ренельд рылся в отчётах, Лабьет не мешал. Просто лежал рядом с креслом и время от времени интересовался, что они будут делать дальше.

“Знаешь, я тут подумал. Можно сказать, меня осенило!”  — проговорил он вдруг.

— Да ну? — Ренельд опустил на него взгляд. — Страшно предположить, кого ты в этот раз решил покусать за причинные места.

“Ха-ха, — обидчиво передразнил его пёс. — Ты слушать будешь или ёрничать?”

— Я слушаю.

“Что если мне проверить след той дамы?”

— Дамы? — заинтригованно переспросил Ренельд, откинувшись на спинку кресла.

“Ну да, — Лабьет закатил глаза. — Ты же не называешь женщин самками, правда?”

— Ну… Я человек.

Пёс фыркнул.

“И скажи, мы многим с тобой отличаемся?”

— Да всем!

“Ну, это как посмотреть, — Лабет приподнял одну бровь. — Так вот. Я могу попытаться отыскать след той дамы через Бездну и пройти по нему”.

— Что? — Ренельд вновь отложил карту. — Каким это образом? Что за безумные идеи?

“Ну, смотри. Если Собиратель стал перекачивать магию через Бездну с помощью ауры шинакорна… Все эти выверты могут оставить там очень ощутимый след. Знаешь, как ожог. Энергетический”.

— Допустим.

Ренельд мгновенно вспомнил свои ощущения в тот миг, когда аура Мариэтты неконтролируемо пробивалась в его тело. Да, пожалуй, на ожог было очень похоже.

“Раньше он не использовал такой метод, действовал напрямую. А сейчас… Есть шанс, что я почувствую этот след и приведу нас к тому месту, где собирается вся эта энергия”.

Ренельд склонился к Лабьету, внимательно разглядывая его серьёзную морду.

— А если ты не вернёшься?

“Ты меня призовёшь”.

Какая всё же самоуверенность! Вернее, вера в то, что всё сложится удачно само собой.

— А если призовётся кто-то другой?

“Да ну, — шинакорн помахал хвостом. — Такого просто не может быть! Мы же связаны. Ты забыл? Призовёшь меня — и я готовенький расскажу всё, что узнал, тебе”.

— Нет, — Ренельд покачал головой. — Я не могу так рисковать. И не могу потерять тебя ради смутной возможности, которая существует только в твоей теории.

“Я почти уверен, что это получится, — настоял Лабьет. — Смотри! Ведь там, где сила Бездны просачивается в человеческий мир, остаются следы. Растения, например. И другие признаки…”

— Я не хочу это слышать! Мы едем в Койрант и точка. Проверим того старика-мага, возможно, найдём что-то интересное. А дальше будем решать. Если не останется других вариантов…

“Вот ты зануда, Рен. И как только мадам Конфетка будет тебя терпеть? Фу!”

Ренельд закатил глаза, а затем вновь уставился в бумаги. Лабьет, немало осерчав на напарника, не стал напирать насчёт своего “метода” вычисления следа Собирателя. Но явно сохранил надежду, что тот обязательно пригодится. Его рвение помочь всем, чем можно, конечно, ценно. Но сам по себе шинакорн был для Ренельда гораздо ценнее, и он вряд ли стал бы им рисковать без уверенности, что всё получится. В конце концов, может, Лабьет почует что-то в Койранте или в доме старого мага.

Но, прежде чем отправиться в городок, где жила Оли Паграйс, Ренельд зашёл к Мариэтте. Не только попрощаться.

Она сидела над какими-то отчётами, похожими на финансовые. Скорей всего их прислали с винодельни. И потому, даже заметив, что Ренельд пришёл, она не сразу подняла на него взгляд.

— Мари, — он осторожно убрал из-под её носа исписанный цифрами и расчётами листок. — Я сегодня уезжаю.

Вот тогда-то вдовушка и вздёрнудас свой носик.

— Куда?

— В Койрант.

Она нахмурилась.

— Ты что-то нашёл?

— Может быть. А может, и нет, — Ренельд обошёл её кресло и остановился сбоку.

Коротким, мягким движением провёл ладонью по её плечу. И графиня заметно выпрямила спину. Словно бы в ожидании. Что-то в её позе, напряжённом повороте головы, подсказало, что сейчас всё можно было бы направить в сторону сокращения личного пространства между ними. Но обстановка не располагала. Нет, Ренельду порой казалось, что его к Мариэтте располагает любая обстановка. Но слишком часто всё прерывалось самым досадным образом.

— У меня к тебе будет просьба, — он присел на край стола и вытянул ноги. — Задержи свою сестру в городе как можно дольше. Вернее, до моего возвращения. Проследи, чтобы она ни с кем посторонним не общалась. Или отметь, если это всё же случится. Разумеется, всё это ты должна делать с охраной. Желательно, чтобы с тобой всегда был кто-нибудь из женщин, что приехали на свадьбу и пока остаются здесь. Чем больше будет людей, тем лучше.

— О-о! — довольно протянула Мари. — Ты берёшь меня в напарники?

Лабьет, который шарился по комнате, всюду суя свой любопытный нос, тут же возмущённо рыкнул.

“Это место занято, Конфеточка! — ворчливо обратился он к графине, даже зная, что та его не слышит. — А вот место в постели Рена свободно. Тебе оно подойдёт больше. Там безопаснее. Если он и дальше будет работать без продыху, там будет безопаснее, чем в пансионе для престарелых”.

Ренельд покосился на него с укором.

— Ты драматизируешь.

“Все так говорят! А потом становится поздно плакать и молиться. И кидать мебель в спину убегающему в ночь любовнику жены”.

Ренельд подавил тяжкий вздох.

— Во временные ассистенты, — слегка поумерил он пыл вдовушки. — Или агенты под прикрытием. Как тебе больше нравится.

Графиня задумалась, хмуря брови. А затем пожала плечами.

— Хорошо. Надеюсь, там, куда ты едешь, не будет слишком опасно…

Он и сам пока не знал, что найдёт там. Или, может, всё обернётся пустой тратой времени…

Выехали с утра, когда ещё мало кто проснулся и лишних глаз кругом меньше. Ренедьд, как и всегда в таких делах, взял с собой подручных — тех самых Пьера и Виаля. Они уже успели всё хорошо разведать. Это лучше, чем вводить в курс дела посторонних лиц. Пока добирались — отдельно друг от друга — Ренельд размышлял над тем, как остановиться в Койранте как можно более незаметно. Но один взгляд на Лабьета — и все надежды на это моментально улетучились.

Придётся действовать в лоб. На всякий случай, своих помощников он отправил до города обычным дилижансом. С пересадкой на одной из станций — их лица точно пока не стоило раскрывать. Ещё могут пригодиться.

Добрались только к поздней ночи. Благо в местной гостинице, весьма приличной на вид, нашёлся свободный номер. Не самый, надо сказать, плохой.

“Мышами воняет”, — всё же придрался Лабьет, когда они разместились.

Ничего необычного: довольно тесноватая комната, стены обтянуты тканью, которая под потолком кое-где пошла потёками. Видно, у крыши гостиницы однажды случился не самый хороший год. Кровать была чисто застелена, пол вычищен и даже натёрт воском.

Едва разобрали вещи — и пришла горничная с ужином.

Она заметно сторонилась шинакорна, который так и вертелся рядом с ней. принюхиваясь к содержимому мисок и горшочков на её подносе.

“А мне что есть, а Рен? Я это есть не буду! Да кошка же драная наплакала тот ужин!”

— Тебе никто и не предлагает! — ответил Ренельд, наблюдая за смущёнными хлопотами девицы. — Для тебя отдельно приготовят на кухне. Я попросил хозяина.

“Отлично, что хоть не забыл! А то со своими заботами ты, кажется, вообще о многом стал забывать”.

И Ренельд мгновенно вспомнил о Мари, которую оставил в кажущейся безопасности. Посреди самого охраняемого замка королевства, среди стольких внимательных глаз, что, кажется, ни одна муха не пролетит незамеченой. Но всё это никак не умаляло его тревог за графиню, которая так пока и не стала его женой.

Проклятье! Это нужно исправлять как можно скорее! Как только он вернётся из поездки…

— Принести вам вина или, может быть, пива? — спросила горничная напоследок. — У нас отличная пивоварня в городе. Многие, знаете, только за тем и приезжают...

— Не нужно, — прервал её Ренельд с вежливой улыбкой.

Девушка поклонилась и пошла к двери, но вдруг обернулась.

— Простите, ваша светлость… А вы не приезжали к нам недавно?

— С чего вы взяли?

— Пару недель назад, было такое дело. Я поздно домой возвращалась. У подруги  девичник был. Решила срезать через поле, где хмель растёт для нашей пивоварни. И вот вижу — идёт. И рядом с ним вот такая же собака.

Она опустила взгляд на недовольно нахохлившегося Лабьета.

“Они что, издеваются все?! Какая я им собака!”

— Давай повесим тебе на шею табличку, — подколол его Ренельд, а затем уточнил у горничной: — В какую сторону шёл?

— Да в сторону города. Он меня за кустами не видел. А я потом ещё на лошадь его наткнулась — привязана была в орешнике. Там дорога проходит. Не главная. По ней ездят только в сушь, что-то на пивоварню возят. А в дожди её размывает сильно.

Ренельд покивал, дослушав говорливую и внимательную девицу. Затем вынул из портмоне пару купюр и отдал ей: за хлопоты и полезный рассказ. Она приняла банкноты с лёгким удивлением в расширившихся глазах. Наверное, столько чаевых ещё ни разу не получала.

— Благодарю, ваша светлость! — она присела в таком старательном книксене, что едва удержала равновесие.

— Если вспомните ещё что-то связанное с этим господином, обязательно расскажите мне.

Горничная поклонилась ещё раз и наконец ушла. Скоро прибежал всклокоченный парень и доложил, что еда для пса его светлости готова. И Лабьет умчался ужинать, едва не спустив бедного посыльного с лестницы. После трапезы шинакорн стал гораздо расслабленней и добрее. Даже не обиделся на то, как на кухне его вовсю называли “собачкой герцога”.

“И что же мы имеем? — проговорил он, устроившись на большой медвежьей шкуре у постели, где растянулся Ренельд. — Собиратель и правда был тут. Да ещё и с дамочкой-шинакорном. И какова вероятность того, что это не связано с Оли?”

— Почти нулевая. Таких совпадений, как правило, не бывает. Оли в своё время занималась преобразованием аур. И даже хотела писать  на эту тему некую работу…

“А в качестве подопытного крыса выбрала тебя… Любовь без границ…”

— Не важно, — Ренельд махнул рукой. — Важно другое. Что как раз “благодаря” мне, эта история получила некоторую огласку. И значит, о том, что Оли вела подобные работы, мог узнать кто-то посторонний.

“Я ставлю на кого-то из преподавателей. Или адептов, кто учился примерно в это же время”.

— Всё верно.

“Сюда прекрасно вписывается Дениза д’Амран… Уже понятно, что с её стороны тут попахивает”.

— Но Собиратель мужчина — это совершенно точно.

“Причём чем-то похожий на тебя. Ну, кроме шинакорна рядом, конечно. Кто у нас тут похож на тебя, м?”

— Кто-то из рода Таури. Ближе и подозрительнее всего по-прежнему Виктор и Эктор Баленасы. Но тут одна немалая загвоздка. Они спали мётвым сном после нашей с Мари помолвки, когда Собиратель навёл сонное заклятие. Мы же видели своими глазами.

“Это да… Но знаешь, Виктор мне давно не нравится, — начал развивать свою ветку вероятностей Лабьет. — И вы с ним довольно похожи. Если со спины или в темноте — так вообще можно перепутать. Или, может, они только заказчики, а Собиратель — трудовой конь. Посредник… Отчего нет?”

Над этим Ренельду тоже уже доводилось размышлять. Но пока это были только подозрения — среди множества других.

— Ты же понимаешь, что просто так запереть посла Сьерво в застенках, допросить с пристрастием без каких-либо более веских улик, чем слова горничной, я не могу? К тому же тот фермер ни Виктора, ни Эктора не опознал. А иллюзорные личины ещё никто не отменял. Собиратель может намеренно пытаться быть похожим на меня.

“Собиратель хитёр. Но мы знаем точно, что он был хорошо знаком с теми магами, чьи ауры нашлись в бутылях. А в досье их талантами значились как раз…”

— Артефакторика, иллюзии, заклятия… Призыв. Да почти весь набор!

“Боевиков только не было”.

— Может, он сам — боевик…

Ренельд на миг задумался над своими словами. Судя по их схватке в комнате Мариэтты, Собиратель — если это и правда был он — обладал немалыми умениями именно боевой направленности. С ним сложно было сладить, хоть и Ренельд никогда не забывал поддерживать себя в хорошей форме. Да и боевые занятия в Санктуре не прогуливал.

“А что… — Лабьет зевнул. — Может быть, и боевик”.

Ещё мгновение — и он крепко задремал, пыхтя на всю комнату, словно накрытая крышкой кастрюля с кипящей водой.

Ренельд ещё полежал, глядя в свежевыбеленный — видно перед летом — потолок. Кажется, многое сходилось, и всё равно не давало увериться в своих предположениях. Похожесть, некие признаки рода Таури — это так ненадёжно. Мало ли на свете высоких брюнетов? Одежда, волосы — и вот уже девице, бегущей ночью домой, незнакомец показался похожим на столичного дознавателя…

Собиратель вообще мог обладать какими угодно умениями. Его не ограничивала необходимость беречь светлую ауру от истощения или порчи. Всегда можно взять чужую.

Размышляя над личностью преступника, Ренельд незаметно заснул. Утром его разбудил Лабьет, который попросился на прогулку. Затем они собрались и отправились к тому старику, за которым ухаживала Оли.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Где живёт ветеран магических войн, удалось выяснить очень скоро: все его знали. Да и мадемуазель Паграйс тоже. Вот только знать-то знали, а близкого знакомства не водили. Как и докладывали агенты.

“Она переехала сюда с год назад. Слышала, крутила как-то роман с отцом собственного ученика!” — таинственным шёпотом рассказала жена хозяина гостиницы.

Эта мысль, судя по всему, немало будоражила многих женщин Койранта, но совершенно не имела отношения к делу. Потому Ренельд не стал задерживаться за сплетнями — и прогулочным шагом по укатанной дороге отправился к месье де Риву.

Его старый особняк стоял на отшибе. Вокруг простирались луга, и только иногда взгляд цеплялся за торчащие тут и там силуэты коренастых дубов. Калитка оказалась открыта, фона от каких-либо охранных заклинаний на присыпанной гравием дорожке и вдоль неё не ощущалось.

Маг ожидаемо оказался дома — сидел на узкой террасе и дремал, уронив на колени книгу. Ренельд нарочито громко скрипя ступенями, поднялся к нему.

— Месье! — окликнул старика, но тот не шевельнулся.

“Надеюсь, он тут не помер в одночасье… — проворчал Лабьет, приблизился и обнюхал колени мужчины. — Да вроде жив”.

— Месье, добрый день! — повторил Ренельд.

Старик заморгал, опустил взгляд на шинакорна и вдруг вздрогнул.

— Ли! Ты как тут оказалась! А ну…

И тут только заметил гостя. Он снова посмотрел на пса, затем — на Ренельда и облизнул сухие губы.

— Кто вы такой, месье? — с самым деловым видом он захлопнул книгу.

“Что за “Ли”? — подозрительно переспросил Лабьет. — Это он о ком?”

— Я Ренельд де Ламьер, — Ренельд не стал доставать удостоверение.

Если этот мужчина — маг, он всё поймёт сам. И старик, собственно, понял. Его лицо озарилось узнаванием.

— А-а, — протянул он. —  Что бы делать королевскому дознавателю в нашей глуши? У нас тут тихо, как в склепе. Только пьяницы иногда дерутся, как переберут местного пива.

— Я не поповоду пьяниц, это верно. Позволите присесть? — Ренельд указал на кресло рядом.

— Пожалуйста, — безразлично бросил маг. — Ко мне редко заходят гости. Так может, хоть расскажете, что творится сейчас в Жардине?

— В Жардине творится Бездна знает, что. И как раз по этому поводу я к вам приехал. Вы знаете Оли Паграйс?

— Конечно, знаю! — ворчливо ответил старик, ёрзая на месте и кряхтя. — Единственная хорошая девочка в округе. Так мне помогает! Я, конечно, и сам могу. Бытовые заклинания знаю, научился уж, хоть и был раньше боевиком. Но моих сил уже не всегда на это хватает. А она и поесть приготовит когда. И убрать поможет. Хорошая девочка. Хоть и поломанная.

“Это он о её ауре?” — нахмурился Лабьет.

— Скорее всего, — Ренельд вновь обратился к мужчине: — А каких-то её знакомых-мужчин вы видели?

— Да ходит тут один… — довольно скептично хмыкнул маг. — Цветочки всё носит, на свидания зовёт… Морис Боиссон. Да только Оли он не нравится. А других не знаю. Она мало с кем общается.

Тем временем Лабьет побежал обнюхивать двор и окрестности дома, словно его что-то привлекло. Он даже пропал из вида, завернув за угол, а затем вернулся гораздо более взбудораженный, чем раньше. Ренельд наблюдал за ним краем глаза, продолжая слушать неспешный рассказ старика про скучного владельца молочной фермы.

“Я что-то нашёл, Рен, — заговорщически сообщил шинакорн. — Как будто какая-то магическая защита мешает, но след тёмной ауры тут определённо есть!”

— Чьей?

“Пока неясно. Но источник где-то в подвале!”

Лабьету, видно, стоило немалых усилий сохранять внешнее спокойствие. Он сел с другой стороны от кресла старика и замер, навострив уши. Но кончик его хвоста нетерпеливо подрагивал.

— И никаких просьб мадемуазель Паграйс в ответ вы не исполняли?

Маг заметно нахмурился, отчего его изрытое морщинами лицо стало ещё недоброжелательнее.

— Да что я сделать-то могу, ваша светлость, — он всплеснул руками. — Я и хожу-то порой не очень. Да и аура уже не та. Хоть и светлая, прошу заметить. Можете даже проверить!

Ренельд кивнул.

— Проверю, если будет нужно.

Они замолчали — и в этот самый миг тишины в подполе дома явственно что-то грохнуло. После затопало, зазвенело металлом о металл и стихло.

— Что у вас там? — Ренельд улыбнулся, выражая мимолётное любопытство. — Домашние животные?

— Где? — совершенно невинно переспросил маг. — Тут у нас неподалёку шахты. Так бывает, доносится какое-то громыхание. Взрывают, наверное. что-то.

Он уставился своими водянистыми глазами и непонимающе наморщил лоб. Старого солдата оказалось не так-то просто вывести из равновесия! Зато Лабьет не выдержал — заскулил. Вскочил с места и загарцевал, всем своим видом требуя, чтобы на него обратили внимание. И  уж тем более — пошли проверять, что же там там гремит.

“Рен, там кто-то есть. Я нюхал отдушину у основания дома — с той стороны”.

— Я могу взглянуть? — Ренельд встал.

И старик подскочил с кресла с удивительной расторопностью. А говорил, что еле шевелится!

— Я ни в чём перед Короной не виноват. И не совершал ничего противозаконного! С чего бы вам обыскивать мой дом? Какое вы имеете на это право? Я хочу увидеть ордер!

— Это легко, — Ренельд вынул из портфеля аккуратно сложенный листок ордера, заверенного по всем правилам.

Уж сколько раз приходилось убеждаться, что люди требуют ордер чаще всего именно тогда, когда им есть что скрывать. Маг со всей въедливостью разглядел документ и даже магпечать поскрёб ногтем.

“Да хватит уже время тянуть!” — взвинтился Лабьет, когда процесс исчерпал себя.

— Хорошо, пройдёмте, — наконец буркнул месье де Рив.

Ренельд вошёл в дом следом за хозяином. Огляделся: обстановка устаревшая, мебель ещё крепкая, но сработанная явно по моде этак двадцатилетней давности. Вокруг немного пыльно, но заметно, что, кроме самого старика тут наводит порядок ещё кто-то. Даже окна помыты.

— У меня были слуги, когда дети жили здесь. А потом я решил, что не хочу видеть здесь никого постороннего.

— А как же мадемуазель Паграйс?

— Она не посторонняя! — возмутился старик. — Ну, что вы хотите увидеть?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ваш подвал.

Старик закряхтел, зашаркал ногами по полу ещё усерднее. Но всё же зажёг свечи в канделябре ровно в тот миг, когда Лабьет уже пригрозил “хватануть его за тощий старческий зад”.

Совсем неспешно хозяин повёл гостей к двери подвала. С большой неохотой, будто по дороге пытался придумать, что же ему делать и как выкрутиться из той ситуации, в которую он попал.

“Если он сейчас скажет, что потерял ключ, я его точно укушу!”

Ключ был при нём, иначе пришлось бы ломать дверь. Но уже перед тем, как старик ступил внутрь, он вдруг обернулся.

— Я не виноват ни в чём, ваша светлость. Я всю жизнь верой и правдой…

— Я знаю. Вас просто попросили об услуге. Верно?

Старик сокрушённо кашлянул и пошёл вниз. Но не успели все спуститься с лестницы, как затемнённого подвала донёсся угрожающий и в то же время наполненный надеждой рык.

Ещё пара шагов — и желтоватый свет выхватил из мрака свернувшуюся у стены фигуру зверя, и правда похожего на шинакорна. Такая же шерсть, только вся в обрывках соломы, такой же гребень на спине и шипы — на хвосте. Только рожек на голове не было — лишь небольшие бугорки.

— Ли… — Ренельд приблизился, вытянув перед собой руку, когда зверь вскочил на лапы.

Самка была настроена не слишком дружелюбно: скалилась и выгибала спину, словно готовясь к прыжку.

“Вот же фурия! — восхищённо проблеял Лабьет, будто его опоили. — Рен, дай я!”

Он, слегка пригибая голову, подбежал к ней и обнюхал, тихо поскуливая. Самка настороженно подняла уши и покосилась на него с явной растерянностью. Клацнула зубами — для острастки — и пёс тут же остановился, глядя на неё исподлобья. “Дама” обречённо вздохнула и через миг осторожно завиляла хвостом.

— Мы не причиним тебе вреда! — спокойно проговорил Ренельд. — Ты понимаешь меня?

“Понимает! Только между вами нет ментального канала”.

Жаль, но что ж, она хотя бы перестала огрызаться.

— И давно она у вас? — Ренельд повернулся к притаившемуся за спиной старику.

Тот немного попятился.

— Да недели две. Как Оли привела её сюда. Попросила присмотреть. Сказала, пока не решит вопрос со Службой учёта призванных существ, лучше не говорить никому, что она здесь. Мне нужно было только её кормить и выгуливать по ночам, когда все спят. И рано утром. А я всё равно сейчас поздно засыпаю и встаю на рассвете. Мне не сложно. Он покладистая так-то. Но как будто боится кого-то. Вас вот увидела, зарычала.

“Она дала нам понять, что здесь”, — Лабьет упал на брюхо рядом с самкой и протянул нос к её носу.

— Нравится? — Ренельд усмехнулся.

“Такая маленькая… Ну прямо, как мадам Конфетка по сравнению с тобой”.

Да, самка и правда казалась небольшой, гораздо меньше Лабьета. Более хрупкой и слегка напуганной.

— Откуда она у мадемуазель Паграйс, вы знаете?

— Нет, — маг замотал головой. — Кажется, приблудная.

Как же… Такие звери просто так по лесам и дорогам не бегают.

— Мы заберём её, — Ренельд подошёл, чтобы отстегнуть солидную цепь, к которой крепился ошейник пленницы.

— Но ваша светлость. Зачем она вам? Ну да, держать призванных существ разрешается только по особой лицензии…

— Вот хотя бы поэтому. Остальное вам знать не обязательно.

Он отцепил толстенный карабин с одной стороны цепи, затем — с другой.

— Сбегать не будешь? — посмотрел в глаза Ли, а та слегка набычилась, но рычать не стала.

“Не сбежит, — пояснил Лабьет, радостно подскакивая на лапы. — Я за неё ручаюсь”.

— Вот как! Вы знакомы всего пару минут, а ты за неё уже ручаешься…

Лабьет только фыркнул, не считая нужным пояснять свои мотивы. Да тут и так всё было видно: маленькая самочка всколыхнула в нём все рыцарские чувства, на которые он вообще был способен.

— Ваша светлость… — маг потоптался на крыльце, провожая нежданный и незваных гостей. — Что теперь мне будет? Не хотелось бы на старости лет оказаться в темнице.

— Если вы покажете, что держали у себя шинакорна по просьбе Оли Паграйс, то вряд ли вас упекут. Но мне придётся за вами приглядеть. Не рекомендую вам никуда уезжать. И пока никому не рассказывайте о том, что случилось.

— Но Оли…

— Боюсь, мадемуазель Паграйс сюда уже не вернётся. Не в ближайшее время.

Глава 17

Я со всем рвением принялась выполнять поручение Ренельда. Сроду в своей жизни в таких количествах не занималась женскими глупостями! Кажется, мой будуар временно стал любимым местом сбора всех придворных аристократок моложе двадцати пяти.

В первый же день они прознали, что я вызвала к себе мадам Берэтт, чтобы устроить грандиозный выбор тканей и фасонов самых модных платьев. Портниха воодушевилась, хоть у неё и так хватало работы. В мою гостиную робко начали подтягиваться заинтересованные девушки.

Скоро вокруг стоял такой гомон, которому позавидовали бы верещащие на ветках по весне воробьи. Оли, которая и была целью моего модного перфоманса, тоже увлечённо планировала пошив новых платьев. На жалование гувернантки много себе не позволишь, потому я решил тряхнуть мошной и буквально велела ей заказывать всё, что захочется.

Невеста герцога я или кто? Да и душевные раны от сорванной свадьбы мне просто необходимо было залечить. Так я ей и сказала — а она, кажется, поверила.

На другой день я вызвала представителя из лучшей парфюмерной лавки Жардина — и хваткая девица разложила на широком столике кучу крошечных флаконов, которые через полчаса наполнили комнату головокружительной смесью ароматов.

Это было даже интересно, хоть я предпочла бы заняться присланными с винодельни отчётами по состоявшейся недавно отгрузке значительной партии вина. Да и мадам Хибоу передала из Эйл какое-то послание в весьма пухлом конверте: моё отсутствие дома вынуждено затягивалось.

Но когда я уже планировала список развлечений на третий день отъезда Ренельда, он вдруг вернулся. Какое облегчение! Насторожило лишь то, что приехал он под утро, довольно скрытно, и сообщил мне об этом сам Тибер: никому из слуг герцог не доверил такую новость.

— Его светлость просит вас зайти к нему как можно скорее, — драматическим шёпотом проговорил ассистент. — И не сообщать об этом вашей сестре.

— Он что-то нашёл?

Тибер многозначительно кивнул, чем только напугал меня. Ведь как бы то ни было, я всё же надеялась, что Оли не замешана в деле Собирателя. Получается, всё же да? Проклятье!

Я собралась так быстро, как смогла. За завтраком едва не подавилась сваренным в мешочек яйцом, а затем чуть не опрокинула себе на колени горячий кофе. Всё эта спешка!

Тибер пропустил меня в кабинет Ренельда с такой осторожностью, словно в банковское хранилище. Я едва вошла и тут же вжалась в дверь спиной.

— Кто это?! — указала взглядом на тёмную мохнатую кучу, что лежала под боком у благостно обнюхивающего её Лабьета.

— Это шинакорн, — спокойно пояснил Ренельд.

Куча зашевелилась, развернулась — и действительно превратилась в шинакорна, только более мелкого, чем напарник месье дознавателя. Весьма аккуртная морда, уши поменьше, да и вся туша казалась более сухой и стройной.

— Это что, твой потерянный по молодости щенок? — обратилась я к Лабьету, который любовно поглядывал на свою уменьшенную копию. — Обретённая дочь? Или сын…

Я наконец отлепилась от двери и подошла ближе. Незнакомый пёс вытянул морду в мою сторону и понюхал воздух. Затем тревожно покосился на месье довольного дознавателя, словно бы спрашивая, что я такое и откуда тут взялось.

— Нет, Мари, — Ренельд подошёл тоже. — Во-первых, это девочка. Во-вторых… Её опекала Оли. В-третьих, её зовут Ли. Или Лилия. Так мне сказал тот старик, у которого она жила.

Уже приходя в себя от лёгкого удивления, я опустила взгляд на Ли. Лабьет с явным блаженством на морде тягуче провёл огромным языком по её уху. Но самка вдруг подскочила с места и нежно прижалась боком к бедру Ренельда. Пёс нахмурился и недовольно рыкнул.

— Кажется, он ревнует, — я прикусила губы, чтобы сдержать улыбку.

— К сожалению, — Ренельд погладил Ли по макушке. — Но ничего, это пройдёт.

Лабьет обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся. А вот девочка глянула на него с явным победным выражением на морде. Похоже, она нарочно его злит. Та ещё штучка!

— И что это значит? — я присела на край огромного стола месье дознавателя. — Ли оказалась связана с моей сестрой?

Но вместо ответа Ренельд вдруг приблизился ко мне вплотную и обнял за талию. Подался вперёд, неспешно исследуя моё лицо колючим взглядом.

— Вообще-то я ждал, что моя невеста хотя бы скажет, как невероятно по мне скучала.

Вот это заявления!

Настал черёд Ли недовольно ворчать и толкаться. Но герцог стоял на месте, словно утёс. И так же, как огромная гора, нависал надо мной, давя своей привлекательностью.

— М-м, — протянула я. — Твоей невесте некогда было скучать. Она усиленно развлекала сестру всякими глупостями. Вот, — сунула Ренельду запястье. — Кажется, я настолько пропиталась духами, что за неделю не отмоюсь.

Месье дознаватель, конечно же, воспользовался случаем.

— Давай я лучше проверю здесь, — склонился к моей шее и едва ощутимо, немного щекотно провёл по ней  кончиком носа. — И правда. Невероятная смесь запахов.

Я невольно прикрыла глаза, ощутив горячее и чуть влажное прикосновение его губ к коже. А он, похоже, в весьма благостном расположении духа!

— Постой! — я слегка оттолкнула его. Что с ним вообще такое? Словно он успел опрокинуть пару бокалов шампанского. — Постой, сейчас разве время?

И тут я только поняла, что в спешке забыла надеть обязательный аксессуар с вайлетом. Привыкла не выбраться из комнаты без камней, что скрадывали фон моей ауры, а тут — пронеслась через ползамка, сияя, как магическая лампа. Похоже, это как раз и лишило герцога его обычной рассудительности. Весьма внезапно.

Он наконец тоже это понял и потому отстранился. Нахмурился, досадливо махнув рукой по волосам.

— Просто я пару дней как в стабильном тёмном фоне от шинакорнов. И потому твоя аура… — он скосил на меня жадный взгляд, — ощущается очень остро. А прийти без вайлетов очень неосмотрительно с твоей стороны.

— Да, — я провела кончиками пальцев по ключицам.

Ренельд склонился к диску войта на своём столе, хлопнул по нему ладонью — слегка раздражённо.

— Тибер, будь добр. Сходи в покои мадам д’Амран и попроси, чтобы служанка передала бархатку с фиолетовым камнем из её шкатулки.

— Хорошо, ваша светлость.

Войт зашипел и смолк. А пока герцог говорил с помощником, я с чувством лёгкого умиления наблюдала за тем, как Ли залечивала разбитое беспощадным дознавателем сердце ласками Лабьета. Тот, конечно, отворачивал от неё морду, но недолго. А затем с наслаждением принялся покусывать её холку.

— У них, гляжу, взаимопонимание, — проговорила я, когда Ренельд вернулся ко мне.

— Она похожа на тебя, — заметил тот с усмешкой. — Любит его помучить. А он влюбился, кажется, уже в тот миг, как увидел её. Потому терпит и ждёт, когда ему будет позволено больше.

Я помолчала, не зная, как относиться к его словам, глянула на него украдкой — и совершенно постыдно наткнулась на ответный ожидающий взгляд.

— Так что это значит? — решила я вернуться к оставленной теме. — Это доказательство?

Ренельд вздохнул, складывая руки на груди.

— Думаю, да. И мне придётся заключить Оли под стражу до выяснения того, что она на самом деле знает. Похоже, она встречалась с Собирателем. Впрочем, это не удивительно. Если он знал, что раньше она была связана со мной и занималась исследованиями в части взаимодействия аур, то мог сам выйти на неё. Как и на других магов, кто был замешан в похожих делах. А вот разбор модифицированных заклинаний тех ловушек, что сработали в нашу свадьбу и того, что отравляло твои виноградники, показал, что в них использовались каналы, созданные аурой шинакорна. И вот. Этот шинакорн нашёлся.

— Что будет грозить Оли, если всё подтвердится?

Конечно, я не могла сказать, что судьба Оли меня не беспокоит. Но её попытки развести меня с Ренельдом, а может быть, и помощь Собирателю, заставляли быть осмотрительнее и не бросаться на её защиту. В таких делах родственные связи не должны влиять на решения.

Пусть очень горько это осознавать.

— Если подтвердится… — Ренельд пожал плечами, — ей грозит заключение на довольно неприятный срок. Однако, если она даст показания и укажет на Собирателя, то я смогу повлиять на то, чтобы его уменьшить.

— Главное, чтобы ты разобрался, — твёрдо ответила я.

Только одно тревожило меня гораздо больше: то, как отец отнесётся к тому, что случилось. Ведь он непременно узнает! Он всегда гордился Оли, даже простил ей то, что она отказалась от его фамилии. И после отчисления всё равно продолжал поддерживать старшую дочь. Не забывал интересоваться её жизнью — может быть, даже больше, чем моей. Ведь я устроилась в жизни гораздо лучше. Наверное, это справедливо.

Тем сильнее будет его разочарование.

— И что ты собираешься делать с Ли?

— Если оторвать её от Лабьета, он закрызёт меня, — Ренельд тихо рассмеялся. — Я не собираюсь запирать её в подвале. Но пока что нам лучше не распространяться о том, что она здесь. За ней нужно следить. Почти так же, как за тобой. Она — ценное доказательство. И, возможно, сумеет помочь найти Собирателя. Надо только с ней договориться. А пока это не удаётся даже Лабьету. Она ему не доверяет.

— Присматривается, — заметила я. — Пытается понять, кто он такой.

— Говорю же, она похожа на тебя.

— Значит, надежда есть, — я улыбнулась одним уголком рта.

Ренельд внимательно посмотрел на меня, будто что-то задумал, но пока не хотел посвящать в свои планы.

Скоро пришёл Тибер с моей бархаткой. А затем — вызванные месье дознавателем мужчины суровой наружности из тайной охраны Марбра. В таких делах Ренельд не беспокоил обычную стражу. И как я ни пыталась убедить себя, что всё идёт так, как должно — ведь это расследование серьёзного преступления против магов — а всё равно в осознании того, что Оли окажется в застенках замка, не находилось ничего приятного. Но я постаралась отбросить эту мысль. Тут она виновата — и не мне с этим спорить.

Но ещё больше не повезло, когда всё же пришлось увидеть, как Оли уводят из её комнаты. Она попалась мне навстречу, когда я возвращалась в свои покои. Мужчины её не трогали, она шла на пару шагов впереди, гордо вскинув голову. Однако на лице сестры явственно читалось немалое удивление.

— Ты постаралась? — вдруг прошипела она, когда я проходила мимо.

Но страж уверенно тронул её за плечо, веля не задерживаться.

Я не обернулась. Закрылась в своей комнате и засела наконец за бумаги. Вникнуть в них удалось не сразу, строчки перед глазами теряли смысл, цифры были просто цифрами. А затем пришлось вежливо прогнать девиц, которые вновь решили нанести мне визит и скоротать вечер за разговорами и чаем. Нет, видеть их сегодня точно не хотелось.

Целые сутки не было никаких известий об Оли. Затем я не выдержала и пошла к Ренельду — тот с явной досадой ответил, что она отказывается что-либо рассказывать. Наверное, агенты Тайной Службы короля взялись бы и за пытки, и только воля моего жениха сдерживала их. Да и мне, к счастью, не понадобились пытки, чтобы наконец получить от месье заботливого дознавателя честный ответ о природе молчания моей сестры.

— Она хочет говорить только с тобой, — сдался он после того, как я битый час крутилась возле него, мешая работать.

— Так бы сразу и сказал! — упрекнула я его.

Ренельд, поднял на меня тяжёлый и заметно усталый взгляд.

— Я не просто так не хочу, чтобы она встречалась с тобой. Ты можешь быть предвзята и слишком восприимчива к тому, что она будет говорить.

— Ничего, как-нибудь справлюсь! С вами-то она, вижу, не слишком откровенна. Может быть, хотя бы какая-то злость на меня разговорит её.

— Со злости, конечно, можно ляпнуть что угодно, — герцог усмехнулся. — Ну что ж, если ты утверждаешь, что будешь бесстрастна, то я устрою вам встречу. Надеюсь, после этого ты не сорвёшься на мне.

Я приподняла бровь, наблюдая за тем, как невозмутимо он возвращается к оставленному занятию. Кажется, ему даже хотелось, чтобы я сорвалась. Так он мог применить ко мне свои фирменные успокаивающие методы. И ему это нравилось. Прохиндей!

На следующий день меня всё же проводили к Оли. Конечно, не в камеру, а в специально устроенную для допросов и таких вот встреч комнату. Я присела за грубо отёсанный стол и огляделась: обстановка, конечно, располагает к тому, чтобы пожелать скорее отсюда убраться.

Дверь скрипнула — и внутрь вошла сестра. Выглядела она вполне сносно, не так, как я успела себе напридумывать. Да и камера её, как мне рассказал Ренельд, не был сырой темницей с набитым соломой тюфяком в углу. Просто аскетично обставленная, хорошо охраняемая комната.

Вела себя Оли тоже весьма спокойно: присела напротив и сложила руки на столе.

— Ты всё же пришла. Так хочешь залезть мне в душу?

Она криво усмехнулась.

— Кажется, ты сама позвала меня. Потому я жду, что ты расскажешь всё, что знаешь. Это облегчит тебе участь. Ренельд сказал…

— “Ренельд сказал”, — Оли покачала головой. — Ренельд умеет убеждать в том, что ему выгодно. Вот и тебя уже убедил, что я натворила страшных дел. А он — вовсе ни в чём не виноват.

К чему это она клонит? Похоже, старые обиды напрочь разъели ей мозг. А ещё месяц назад я даже не догадывалась об этом!

— Он и не виноват. В том, каким родился — точно.

— Знаешь, я исправно молчала о том, что знаю, кто он. Все эти годы. Хотя бы за это он должен быть мне благодарен. Ведь я могу рассказать...

— Думаю, ты молчала, потому что тебе так было нужно. И не было интереса в том, чтобы об этом узнали другие.

— Я молчала, потому что боялась, — прервала меня Оли. — Знаешь, когда с глазу на глаз разговариваешь с герцогом Энессийским, который обещает стереть тебя в порошок, если ты пикнешь хоть слово о том, что случилось на самом деле, тут не до шуток. Отец Ренельда был о-очень серьёзный человек. Да и сын уродился в него. Учти это, — она помолчала. — Сейчас я тоже боюсь.

— Кого?

— Того, кого вы называете Собирателем. Потому что до недавнего времени я даже не догадывалась,что знаю его.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что она имеет в виду. И только постепенно до меня начало доходить. Тот возможный жених, которого Оли не раз упоминала в разговорах — с весьма мечтательным выражением лица… Не о нём ли она сейчас вспомнила?

— Так всё же ты его знала…

— Получается, так, — Оли развела руками. — Я не хотела торопить события, потому даже имя не говорила тебе. Думала, плохая примета. Знаешь, в какой-то миг стала суеверной. Думала, вот всё подтвердится — и тогда я ошарашу вас с отцом радостной новостью.

Она досадливо дёрнула головой и опустила взгляд в стол.

— Разве тебя беспокоило наше мнение?

— Знаешь, в какой-то миг мне показалось, что я стала… разочаровывать.

Признаться, разочарование — это очень мягкое слово, чтобы охарактеризовать то, что я  испытывала сейчас, глядя на сестру.

— И как его звали? — уточнила я. — В твоей версии реальности.

— Солен Омбре  — сестра откинулась на спинку стула. — Мы познакомились случайно. В книжной лавке. Слово за слово, и разговорились. А там случились и другие встречи. Уже совсем не случайные. Я подумала, что просто понравилась ему. И даже согласилась на его условия встреч: приезжала в Тойтверт. Это город поблизости от Койранта.

— И тебя не смущало, что он не желает приезжать к тебе?

— До того мига, как она заговорил о моих исследованиях в области преобразования аур — нет, — сестра коротко рассмеялась. — Тогда уже я поняла, что его интерес носит не совсем тот характер, что мне представлялось. Но ему удалось убедить меня, что он сумеет мне помочь, потому как и сам кое-что в этом смыслит. Мол, этот вопрос мучает его очень давно. И я поверила. Наверное, потому что мне хотелось... Но как только он получил все мои записи, тут же исчез.

— Почему тебя это не насторожило?

— Мало ли на свете мерзавцев. Я уже встречала таких, — мстительно ответила Оли, даже не скрывая намёка. — Даже когда грянули новости о Собирателе, я не сразу поняла, в чём тут дело. А когда поняла, просто побоялась… Что меня уберут — так же, как тех магов…

Наверное, так и могло быть. Кто бы на её месте не испугался? Лицо Оли вдруг сморщилось — и она зло потёрла глаз. На её щеке осталась влажная, быстро подсыхающая дорожка. Я медленно выдохнула, стараясь не поддаваться жалости раньше времени. О чем меня предупреждал Ренельд? Правильно — она попытается давить на мои родственные чувства.

— Откуда у тебя Ли? — продолжила я свой допрос.

А это, знаете ли, даже увлекательно. Если бы ещё передо мной не сидела собственная сестра.

— Однажды ночью я просто обнаружила её у своего дома.

Вот так просто. В это плохо верилось, но я решила, что выводы будет делать месье дознаватель, когда услышит всё.

— Значит, считаешь, что её тебе “подбросили”?

— Может быть, Солен просто хотел меня подставить. Почему нет? Наверное, он многое обо мне знал — вот и понял, что у следствия появится много вопросов на этот счёт.

Оли зло вздохнула, перебирая пальцами ткань юбки.

— Всё это можно было рассказать и Ренельду. Сразу, — проговорила я после короткого мига молчания.

— Не хочу с ним говорить. Просто… не хочу. Да, всё это мало меня радует. Можешь, конечно, считать, что я завидую — ведь вся та жизнь, о которой я когда-то мечтала, теперь у тебя. И даже мой мужчина…

— Он не твой.

Да когда же прекратятся эти странные поползновения Оли в сторону моего теперь жениха? Очень тревожная тяга.

— Ну да, — сестра нервно хохотнула. — Считай, как знаешь. Но дело не в зависти. Просто… я надеюсь, что когда-то Ренельд де Ламьер перестанет выворачивать мне душу наизнанку.

Я встала, больше не собираясь тратить на неё время. Затем поднялась к Ренельду: тот задумчиво уставившись в одну точку, смотрел на молчащий диск передающего войта. Всё это время он слышал наш разговор. Другая часть артефакта лежала у меня в сумочке, и я выложила её на стол перед месье дознавателем.

— Всё только подтвердилось, — он вздохнул. — Но многие её слова вызывают у меня очень большие сомнения. Она всё же пыталась на тебя давить. И пыталась повернуть твоё мнение в нужную ей сторону.

— Это ты о себе? О том, что она говорила о вас?

Чем чаще я возвращалась к этой мысли, тем неприятнее она становилась.

— Не только, — резковато отговорился Ренельд. — Вообще странно, что она так просто поверила в то, что некий мужчина, которого она не так уж хорошо знала, сумеет помочь ей восстановить ауру.

— Порой мы склонны верить в невозможное.

Ренельд сомкнул перед собой руки в замок, а затем взглянул на меня.

— Ну что ж. В любом случае мне пока остаётся опираться на неё слова. И как бы мало ей этого хотелось, а поговорить со мной всё же придётся. Мне нужны детали. Жаль, что от Ли по-прежнему никакой помощи.

— Ну да, она же не умеет говорить, — я усмехнулась, облокачиваясь на спинку кресла Ренельда.

Невольно заглянула в бумаги, что лежали перед ним: он продолжал работать над формулами Эдгара. Почти закончил. Надо же! Сам. Не прибегая к помощи заклятийника, который, насколько я знала, одновременно с ним бился над восстановлением формулы ловушек. Теперь недостающая часть этой головоломки в виде Ли должна была ускорить работу.

— Шинакорны могут говорить, — Ренельд вздохнул. — Может, ты сочтёшь меня сумасшедшим, но я…

— Говоришь с Лабьетом. Я знаю.

Герцог повернулся ко мне с выражением полнейшего недоумения на лице. Вообще замечательное выражение: оно подходит месье логичному-до-мозга-костей дознавателю так же, как седло — корове. Но в такие мгновения он становился слегка забавным.

— Я где-то прокололся?

— Нет, — я погладила резные завитки, обрамляющие спинку. — Просто я сама его слышала. Недолго. После того, как случайно поглотила часть твоей ауры.

Ренельд хлопнул ладонью по столу и вдруг рассмеялся.

— И много ты успела услышать?

— Достаточно. Но ничего особо важного. Скажи, почему Конфетка?

Герцог неспешно и даже грациозно встал. Я уже научилась распознавать это вот выражение его малахитовых глаз. Лёгкий насмешливый изгиб губ.  И больше всего мне хотелось убежать из-за того, что бежать не хотелось.

— Разве это не очевидно? — он накрыл руку, которой я держалась за кресло, своей. — Для того, кто обладает тёмной аурой — светлая, нечто вроде ароматной сладости. С пряностями, фруктами или ягодами. Многослойная, может быть, даже с каплей ликёра внутри. Бездна — это почти чистый лист ощущений. Темнота и холод. И оттого любой поток твоей ауры внутри меня — это как вливание сиропа прямо мне под кожу.

Я сглотнула, совершенно зачарованная тембром его голоса. И всё же как хорошо, что сегодня не забыла надеть бархатку с вайлетом! Герцог смотрел на меня спокойно и испытующе, словно чего-то ждал. А должался того, что у меня почему-то разгорелись румянцем щёки. Будто в его словах было что-то личное. Может быть, даже интимное.

— Прозвище дал тебе Лабьет. Он ещё более чувствителен к светлым аурам, чем я, — добавил Ренельд. — И распознал твою ещё в тот день, когда мы проснулись в одной постели.

— Что же… Теперь у нас не осталось секретов друг перед другом, — я улыбнулась, стараясь совладать с растущим по всему телу мягким жаром. Который просто необходимо было унять — желательно с помощью месье дознавателя. Прямо сейчас!

Опасные мысли...

— Нет-нет, — Ренельд покачал головой, чему-то усмехаясь. — У тебя ещё полно секретов, которые я просто жажду разгадать. И собираюсь сделать это в самое ближайшее время.

Глава 18

Я была почти уверена, что после разговора со мной Ренельд ещё не раз пытался продавить Оли. В общем-то ему было всё равно, что разговаривать с ним она демонстративно не желает. Я даже предложила ему поговорить с ней вновь, но месье упрямый дознаватель только отмахивался.

Пожалуй, молчание Оли — немалый удар по его гордости. А напирать слишком жестоко он не мог: отчасти из-за меня. Но это лишь вопрос времени, когда сестра расскажет обо всём, что он пожелает узнать. Таков уж Ренельд де Ламьер.

Всё, что происходило в застенках Марбра, постоянно меня тревожило. Я пыталась отвлечься на дела — и получалось с трудом. А сегодня вокруг меня внезапно развернулась совершенно загадочная деятельность слуг. С самого утра — поразительная, нарочитая предупредительность сквозила в каждом направленном на меня взгляде, в каждом сказанном слове.

Меня не покидало ощущение, что мои камеристки знают гораздо больше. Их прямо-таки распирало, но они явно получили приказ помалкивать. От кого бы это? Дайте подумать...

Но долго маяться от любопытства не пришлось. По возвращении с прогулки я вдруг обнаружила на своей постели аккуратный бело-голубой букет из гортензий и кустовых роз, довольно сильно смахивающий на тот, какие положены невестам.

Из него кокетливо торчала крохотная записка. Только при виде неё моё сердце тут же заколотилось, заскакало, словно девица после первого поцелуя с возлюбленным.

“Надеюсь, ты ещё не передумала становиться моей женой. Будь готова к вечеру”.

Это была самая странная и скрытная подготовка к церемонии. Никакого шума, никаких толпящихся в моей комнате девиц. Я приняла ароматную ванну  — совершенно не торопясь, наслаждаясь спокойным предвкушением того, что сегодня случится. Сейчас моё состояние и близко не было похоже на ту лихорадку в первую попытку стать женой Ренельда де Ламьера.

Только самые доверенные служанки помогли мне надеть почищенное после предыдущих разъездов платье. Кажется, за эти дни я даже слегка похудела: пришлось затягивать корсет плотнее.

— Ещё немного, и вам понадобился бы меньший размер! — посетовала камеристка.

Ну да, с такими тревогами я рисковала скоро превратиться в собственную тень. Пока же отражение в зеркале являло мне вполне сносную картину. Да, щёки чуть опали, скулы стали выделяться сильнее. Удивительно, как я не обращала на это внимание раньше. Но сейчас мне хотелось нравиться своему жениху — потому я разглядывала себя особенно придирчиво.

— Не нужно сложной причёски — попросила я служанку, когда та взялась укладывать мои волосы.

И та с готовностью одобрила моё желание. Только убрала локоны от висков, закрутила, закрепила шпильками и нарядной заколкой, а мягкие волнистые пряди оставила ниспадать по плечам и спине. Так чуть лучше — образ не такой острый.

После всех сборов меня проводили вниз — но не по главной лестнице, где можно было встретить кого угодно — я вышла на задний двор.

Уже заметно стемнело. Вечер поздний, а я не чувствовала ни капли усталости— лишь лёгкую, приятную взбудораженность.

Через миг к крыльцу подъехала поблескивающая лаковыми дверцами карета. Лакей помог сесть внутрь — и я, шурша нижними юбками, наконец плюхнулась напротив Ренельда.

— Поедем вместе? В нарушение всех традиций? — хотелось убрать с лица вуаль, чтобы рассмотреть жениха во всей красе.

— Мы не раз спали в одной постели. К чему эти условновсти? — поддел меня месье свадебный дознаватель.

— Не льсти себе. Ничего не было.

— Я думаю… было всё, что нужно, — он загадочно улыбнулся. — И вообще. Так я смогу видеть тебя перед собой чуть дольше. А это несказанное удовольствие.

— Какое красноречие, — заметила я.

— Ты меня вдохновляешь.

Я смущённо промолчала: каким он всё же бывает разным. Например, безжалостным, острым на язык. Его слова порой переворачивали душу и неимоверно меня злили. Ещё недавно он казался мне надменным красавчиком, которому с детства повезло купаться в роскоши и признании. А сейчас — тоже волновал меня. Но совсем по-другому.

Всю дорогу я то и дело ловила себя на том, что замираю от ощущения щемящей лёгкости внутри. Но неужели договорной брак должен вызывать во мне такие удивительные чувства? Или мужчина, с которым меня не связывает ничего, кроме общих неурядиц и необходимости помочь друг другу?

Наверное, нет. Это лишний повод ещё раз в себе покопаться.

Вечерний Жардин казался невероятно тихим. Кажется, после недавнего происшествия с сетью ловушек, многие маги просто опасались лишний раз выходить на улицу. Тускло сияли фонари вдоль мостовой, неспешные прохожие таращились на дорогую карету, словно чувствовали, что она особенная, пусть и не украшена ни цветами, ни лентами.

Экипаж плавно остановился у крыльца храма. Лёгкое дежавю пронеслось волной по нервам, но пропало, едва открылась дверца.

Ренельд помог мне выйти из кареты — и по открытым плечам сразу пробежала вечерняя прохлада. Я слегка приподняла край вуали, чтобы увидеть хоть что-то вокруг. А посмотреть было на что. Главный храм Жардина в свете огней, разожжённых в больших каменных чашах, казался теперь угрожающе огромным. Столь основательным, что даже землетрясение не сумело бы его разрушить. Острые пики башен тонули в сгустившихся сумерках, уже почти отгоревший закат только едва золотил их верхушки.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Надеюсь, сейчас не найдется самоубийц, что нас побеспокоили бы, — месье торжественно-загадочный дознаватель повёл меня вверх по ступеням.

Ворота приветливо приокрылись — и меня, словно шёлковым покрывалом, окутало мягким голосом поющей внутри женщины. Это оказалась одна из служительниц. Совершенно дивная мелодия, даже без аккомпанемента звучала ясно и звонко. Но вместе с тем так нежно, что не нарушала ни единой мысли.

Тот же служитель, что и в первую нашу попытку пожениться, встретил нас у алтаря. За его спиной, в проходе арки, сотканной словно бы из мраморных ветвей, что-то светилось. Теперь, когда в витражи не падали лучи солнца, это было особенно заметно. Я знала этот ритуал — единения магии. Вот только в прошлый раз мы не успели дойти даже до слов согласия, не то что до самой важной части церемонии. Я помнила, как это было с Эдгаром — так же фиктивно и напоказ, как и весь остальной наш брак. Он не стал касаться моей ауры своей, опасаясь, что это может повлечь за собой неконтролируемые эффекты. А сейчас я должна была испытать всё по-настоящему.

— Продолжим с того мига, как мы прервались, — напомнил служителю Ренельд.

И тот согласно наклонил голову.

Но, прежде чем церемония возобновилась, в храм вошли наши немногочисленные гости. Пожалуй, совсем без них обойтись было бы нельзя: браку нужны свидетели. Но, похоже, Ренельд решил обойтись самыми близкими. Его величество с женой, Ксавье, которому лекарь уже разрешил возвращаться к обычной жизни. Мой отец, невероятно взволнованный и, кажется, всё же расстроенный. Но он пытался хранить безмятежный вид и выказывать радость: через вуаль мне было плохо видно. А больше всего меня удивило, что герцог пригласил Перетта Орма — конечно же, вместе с Ивлиной.

Следом за всеми, зато с самым важным видом, в храм рысцой прошёл Лабьет. Уселся на положенное ему место и замер, гордо вскинув морду.

Стало тихо — и служитель, обведя гостей взглядом, продолжил так, словно и не прерывался:

— Итак… Волей, данной мне Первородными, я хочу узнать, готов ли ты, Ренельд де Ламьер, взять в жёны Мариэтту д’Амран, делить с ней радость и горести, стать ей защитой и опорой — что бы ни случилось?

Ренельд мягко сжал мои пальцы в ладони.

— Да, — его голос грянул под сводом храма ясно и уверенно.

— Готова ли ты, Мариэтта д’Амран, взять в мужья Ренельда де Ламьера, быть ему поддержкой, хранительницей духа и мира, создательницей тепла и спокойствия вашего дома?

Ох, как это всё мало походило на нашу с месье дознавателем нынешнюю жизнь. Да и вообще жизнь, к которой я привыкла. Но что ж… Это тоже нужно попробовать.

— Да, — выдохнула я, решив, что для сомнений уже не осталось места.

— Теперь… — Служитель развёл руки в стороны, словно собрался нас обнять. — Вы можете пройти к ритуальному камню, чтобы укрепить единение ваших душ единением аур.

Он отступил в сторону, пропуская нас мимо себя.

Я с осторожностью шагнула в тёмный провал арки, сразу за которым скрывалась залитая синеватым светом комната. За нами закрыли резные ворота. И стало тихо, будто гости пытались расслышать хоть что-то.

— Для нас это даже полезный ритуал, — Ренельд усмехнулся, приближаясь к испускающему ровное сияние обелиску. — Говорят, в таких камнях самые сильные заклинания вскрытия аур. Самая древняя магия…

— Что исходит от самих Первородных, — закончила я за него.

Слегка ноздреватое тело камня было испещрено знаками древнемагического языка.

Я пригляделась к ним, припоминая, но ещё не до конца осознавая, что меня насторожило. И тут заметила, что Ренельд тоже внимательно изучает символы.

— Тебе ничего не напоминает?

— Записи Эдгара. Вот тут, — я указала на одну часть формул. — И вот тут похожая комбинация.

— Это логично, — месье дознаватель покачал головой. — Во время ритуала происходит короткий и безвредный обмен аурами. Крошечными их частями. При должных умениях и правильно поставленных целях, эту основу можно было развить в необходимую. Но всё же эти заклинания слишком просты. Они рассчитаны на короткое взаимодействие, проникновение друг в друга, чтобы добиться гармонии между супругами. Да и к тому же только лишь светлых частей их аур.

— А как же быть нам в таком случае? — я улыбнулась и осторожно провела кончиками пальцев по шероховатой поверхности камня.

— У меня есть светлая часть ауры, если ты забыла, — с укором проговорил Ренельд. — Поэтому будем рассчитывать на неё.

Он встал с противоположной стороны камня и прижал ладонь к неглубокой выемке. Я сделала то же — но со своей. Знаки вспыхнули ярче — и кожу слегка закололо. Пришлось подавить первое желание отдёрнуть руку.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к нарастающим внутри ощущениям. кажется, мы должны были обменяться лишь светлыми частями аур. Но вопреки всем правилам, именно тёмная аура Ренельда словно бы просачивалась сквозь камень и касалась меня лёгкой прохладой. Удивительным пьянящим чувством облегчения. Будто меня мучил долгий жар, а теперь мне дали лечебное снадобье. Поразительно! Никогда не перестану этому удивляться.

Всё, кажется, шло не так, как должно было — но это совершенно меня не тревожило.

Забывшись в лёгком дурмане, я вздрогнула, когда Ренельд коснулся моей руки, замыкая кольцо, по которому перетекали смешанные потоки наших аур.

Я опустила взгляд: вокруг моего запястья клубилось голубоватое свечение, словно целый пучок маленьких молний, прошивающих кожу. А между ними — дымные нити тёмной ауры Ренельда — точно грозовые тучи. Этакая крохотная буря, только без грома.

— Это красиво, — я улыбнулась, поднимая взгляд на жениха. Или уже мужа?

Кажется, уже мужа, потому что я невероятно отчётливо ощущала его внутри себя. Мягкое вторжение — точно поступь чёрной кошки, бесшумно входящей в светлую комнату.

— Безумно хочу тебя поцеловать, — тихо произнёс герцог, откидывая с моего лица вуаль.

— Это всё ауры… — слабо возразила я, воюя с сиропом в собственной голове.

Вот так должен проходить ритуал единения, который я однажды пропустила с Эдгаром? Да, пожалуй, с ним это было бы неловко. А с Ренельдом… удивительно правильно.

Он всё же подался вперёд, и первое, что я почувствовала — как вместе с магией переплелось наше дыхание. Друг в друга — призрачным теплом. А затем только — соприкосновение губ. Неспешное, осторожное, но с каждым мгновением — всё более глубокое.

Неведомо каким — шестым или двадцать первым — чувством я поняла, что гости за воротами арки волнуются. Может быть, даже недоумевают.

Сколько прошло времени?

— Пора выходить. Иначе все решат, что мы сбежали, — слова Ренельда прозвучали будто бы внутри моей головы.

Он коротко провёл большим пальцем по моим губам, всё ещё чуть приоткрытым после завершившегося поцелуя. Какой должно быть у меня сейчас наиглупейший вид! Признаться, эта мысль слегка отрезвила.

Рука об руку мы вернулись в храм: наверное, по моим пылающим щекам всё сразу стало понятно. Виолена одобрительно улыбнулась, складывая у груди руки, король прищурился, лукаво глядя на племянника, словно спрашивал, что он там со мной делал. Ивлина крепче сжала руку стоящего рядом Перетта, а отец растроганно вздохнул.

— Волей Первородных, что сейчас смотрят на нас среди стен этого храма, я рад объявить вас мужем и женой, — с торжественным придыханием проговорил служитель, о котором, кажется, все немного забыли.

— Я могу поцеловать невесту? — усмехнулся Ренельд.

— Ну… — тот слегка растерялся, потому как и сам должен был нам это разрешить. — Конечно!

И месье вошедший во вкус дознаватель тут же сгрёб меня в охапку.

— Не много ли?.. — шёпотом возмутилась я.

— Как раз.

И теперь мне пришлось жарко краснеть ещё и перед свидетелями всего этого безобразия, что учинил Ренельд. Потому что сдерживаться он точно не планировал — и это вовсе не походило на целомудренный поцелуй, каким должно новоиспечённому мужу одаривать свою жену перед алтарём.

Кажется, даже служитель задышал чаще, вовсю тараща на нас глаза.

— Я тебе припомню, — пообещала я, когда герцог всё же меня отпустил.

Под тихий гомон гостей мы спустились в зал и направились к выходу. Главное теперь — есть свидетели ритуала, и никто не сможет сказать, что всё прошло не так, как положено.

Но когда карета вновь отъехала от храма, я поняла вдруг, что мы направляемся вовсе не в сторону Марбра. Гости — да. А мы свернули на другую улицу и резво покатили прочь из города.

— Что ты задумал? — я высунулась в окно.

Признаться, в первый миг испугалась и успела обратиться к полубезумной мысли, что место Ренельда каким-то невероятным образом занял Собиратель. Может, и гости были лишь иллюзиями, ведь всех его способностей, кажется, никто не знает. Я даже переглянулась с Лабьетом — но тот выглядел вполне натурально и недоуменно приподнял уши, распознав мои сомнения.

— Мы поедем в Эйл, — спокойно пояснил месье дознаватель. — Я подумал, тебе этого хотелось бы.

Да, пожалуй сейчас это было лучшим решением.

Одно только теперь меня беспокоило: предстоящая ночь. Всю дорогу я боролась с волнением, которое то и дело заливало мне грудь горячей волной. А избежать её, кажется, не было никакой возможности. Ренельд довольно ясно дал мне понять, что намерен сделать наш брак настоящим во всём. А обсудить с ним это раньше не было удачной возможности.

Потому придётся разбираться на месте.

До имения Эйл мы добрались уже к самой ночи. Но нас всё равно ждали: похоже, мой предприимчивый жених успел отправить сюда весточку. Мадам Хибоу едва не приплясывала, встречая нас, рассыпалась в поздравлениях и поминутно спрашивала, чего мы желаем и как хотим отметить это знаменательное и крайне радостное событие. Кажется, из-за каждого угла высовывались любопытные лица слуг.

— Думаю, для празднования подойдёт один-единственный способ, — со сдержанной улыбкой на губах прервал Ренельд суету экономки. — Не беспокойтесь!

— Как скоро ты начал распоряжаться в моём доме, — прошипела я, дёргая его за руку.

— Надеюсь, сейчас ты не станешь убивать меня за эту вольность.

Ренельд беспечно пожал плечами, продолжая вести меня наверх. Как удивительно хорошо он знал, куда идти! И всё же экономка посчитала нужным проводить нас до самой двери подготовленной для брачной ночи комнаты.

— Лабьет! — проговорил герцог, задержавшись в проходе. — Сегодня ты ночуешь… Не здесь.

“Лучше бы я остался с Ли, раз уж на то пошло. Сегодня ты записался в личные охранники Конфетки. Смотри, как бы и тебя отправили спать “не здесь””.

Значит, после брачного ритуала и обмена аурами с Ренельдом я снова временно слышу шинакорна? Очень любопытно! Пришлось сдержаться от улыбки: настолько сокрушённый сейчас был у пса вид.

А мадам Хибоу опустила на него опасливый взгляд. Но придётся ей как-то уживаться сегодня с Лабьетом, от вида которого она порой до сих пор вздрагивала. Ожнако, взяв себя в руки, на всё же повела его назад.

Когда они удалились, мы с Ренельдом неспешно прошли в покои. Отчего-то мне становилось спокойнее от осознания, что сейчас я в своём доме. В имении Эйл, которое словно бы поддерживало меня своей энергией. Знакомыми запахами, звуками, привычными огоньками свечей. Не такими, как в Марбре.

Это всё чудесно — но жгучее волнение никак не хотело униматься.

И мягкая поступь месье дознавателя, который прошёл через комнату, развязывая шейный платок и нарочито на меня не глядя, только усиливало странное ощущение нереальности происходящего. Он был слегка сосредоточен, словно и сам внутренне готовился к тому, что должно случиться по всем правилам, традициям и как их только ни назови.

А я вовсе не знала, куда себя деть и с чего начать.

— Значит, планы на сегодняшнюю ночь у тебя самые серьёзные, — проговорила наконец, наблюдая, как Ренельд открывает приготовленное для нас вместе с лёгкими закусками вино.

Пробка тихо хлопнула, и герцог покосился на меня.

— Надеюсь, ты не эту бутыль имеешь в виду?

Он неспешно налил нам вина и подошёл, держа оба бокала в руках.

Я схватилась за свой, как за спасительную соломинку. Отпила терпкого напитка — и даже удивилась этому вкусу: на этикетку не обратила внимания. А мадам Хибоу постаралась! Это оказался один из самых известных рецептов Эдгара. Очень дорогой —  его в запасах почти не осталось. Новый урожай подходящего винограда ждали только на следующий год.

Мы ещё некоторое время наслаждались винным букетом, и я даже чуть вздрогнула, когда герцог вернул опустошённый бокал на стол и вновь двинулся ко мне. Цедить напиток становилось всё труднее, а мой теперь-муж вдруг продолжил раздеваться. С совершенно, надо сказать, обыденным видом. Ну да… За время нашего знакомства я уже успела неплохо его разглядеть, но это же не значит...

Однако, когда он снял рубашку, я едва не поперхнулась последними каплями вина на дне и поспешила к столу, чтобы налить ещё. Но герцог успел меня перехватить.

— Я не хочу, чтобы ты превратилась в тряпичную куклу и думала обо мне лучше, чем есть на самом деле.

— Вот как, — бодро ответила я, ещё пытаясь отвоевать бокал. — Значит, ты не во всём безупречен?

Первородные, и что я несу?

— Мне приятно думать, что ты считаешь меня безупречным, —  с едкой улыбкой отметил Ренельд.

Он всё же отодвинул от меня хрусталь подальше, а заодно и початую бутыль. Я только и успела, что обиженно набрать в грудь воздуха — как оказалась в его крепких объятиях. Слегка пряные от вина губы Ренельда прижались к моим с безоговорочным напором и уверенностью. Он обхватил моё лицо ладонями и возмутительно, жадно и нагло толкнулся языком мне в рот. Волна какого-то дурманного сумасшествия мгновенно потопила меня с головой.

Я провела ладонями по обнажённым плечам Ренельда, не в силах отказать себе в этом особом удовольствии. От ощущения его нарастающей власти надо мной по телу короткими всплесками пробегала лёгкая дрожь предвкушения. Рябью, от которой всё замирало внутри, даже сердце словно делало вдох, прежде чем продолжать биться.

— Думаю, условия нашего брачного договора можно считать пересмотренными, — чуть сбивчиво прошептал Ренельд, давая моим несчастным пульсирующим губам миг передышки.

Короткими, почти невесомыми поцелуями он отметил мои скулы, дрожащие веки и кончик носа. Отвлекающие манёвры, не иначе! Потому что его руки уже вовсю расстёгивали ключки на спинке моего платья. Один. Два. Три… И плечам стало свободнее.

— Рен… — я помотала головой, с отчаянием разыскивая в ней нужную мысль.

Какие там аргументы: мне бы сказать хоть что-то вразумительное!

— Что? — герцог улыбнулся.

— Нам нужно поговорить! Не будешь же ты снова решать всё за меня?!

Попытка закрыть мне рот поцелуем почти удалась. Я даже сама в это поверила на несколько жарких, сводящих с ума мгновений. Ренельд целовал меня словно впервые… или в последний раз — когда не можешь насытиться, надышаться, напиться нашего общего дыхания. Я нещадно лохматила его мягкие волосы, то ли в попытке оторвать от себя, то ли стараясь вжаться в его губы ещё сильнее.

— О чём ты хочешь поговорить? — Ренельд спустился поцелуями по моей шее, стаскивая плотные рукава платья. — О том, как сильно я хочу свою жену? Да, об этом я могу многое рассказать.

— Я… — с чего бы начать? Что важнее? — Я ещё не была с мужчиной, Рен.

Ну, вот и сказала. Начало положено.

Герцог замер, словно на него упало обездвиживающее заклятие, а затем только поднял на меня ошарашенный взгляд. Наверное, он не поверил — в первый миг. Решил, что это шутка такая — потому что недоумение в его глазах быстро сменилось лёгким ехидством.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Думаю, Эдгар обиделся бы на твои слова.

— Перестань! — внезапно разозлилась я. — Я не была с Эдгаром! Ни разу. И ни с кем больше…

У меня просто опустились руки от осознания всего этого. Не знаю, почему сегодня я восприняла эту мысль иначе. Не так, как раньше. Наверное, потому что сейчас передо мной широкая грудь месье дознавателя, его плечи и сильная шея. Их нестерпимо хочется касаться — не только руками. В лицо и вовсе лучше не смотреть, потому что он изучал меня, словно энтомолог — бабочку под лупой.

Ренельд вздохнул и провёл рукой по волосам, что уже и так лежали в беспорядке — моя работа!

— Как ни странно, что-то такое я внутренне подозревал. Но… — он помолчал. — Скажи, сейчас это проблема?

Он поддел мой подбородок сгибом пальца. И я подняла на него взгляд, провела ладонями по его животу вниз, чувствуя, как он напряжён, как взбудоражен тем, что уже успело случиться. Видят Первородные, никогда не встречала мужчин красивее, притягательнее, сильнее. Один только его запах кружил мне голову! Пожалуй… Как ни мало в этом разбиралась, а я хотела его сейчас. Так сильно, что в груди что-то схватывалось и замирало от одной только мысли.

— Проблема не это, Рен, — я убрала руки, но он поймал их и вернул обратно.

Повёл мою ладонь ниже — и у меня на миг потемнело перед глазами. Я даже забыла, о чём мы вообще говорим.

— Мне нравится, когда ты меня касаешься, — он склонился к моему лицу. — И то, что ты не была ни с кем до меня… Это самой большой подарок.

Но его голос слегка потускнел. Похоже, он ещё пытался бодриться, хоть уже и понимал, что всё пошло не так, как ему представлялось.

— Просто Эдгар говорил… — принялась я объяснять, едва собирая слова воедино. — Предполагал, что как только во мне произойдут определённые изменения. В моей ауре, в её силе… Это будет началом более быстрого выгорания.

Герцог вздохнул, прикрыв глаза, и вдруг — кивнул. Задумался, сведя брови, будто его сейчас накрыла та же мысль, что в своё время — моего первого мужа.

— Да, я понимаю, — внезапно поддержал он меня. — Проклятье! Я ведь думал… Предполагал, что твои силы уже возросли после того, как ты стала женой Эдгара! А получается...

— Этого ещё не случилось, — закончила я мысль.

Ренельд редко отвернулся, сделал пару шагов прочь, но остановился и пошёл обратно.

— Знаешь, было время, я даже читал некоторые исследования на эту тему, — он горько усмехнулся. — Мол, именно по этой причине так мало одарённых магией женщин становятся жёнами, оставаясь при этом девицами. Но это работает не со всеми.

Кажется, в его тоне промелькнула надежда. Но он тут же покривил губами, словно вынужден был её отогнать.

— А вдруг со мной — работает? Вдруг — одна вспышка — и всё? — я содрогнулась, представив. — А ещё ты… Ты тоже можешь пострадать.

Ренельд рассмеялся и неспешным взмахом рук убрал с моих висков волосы.

— За меня тебе не стоит беспокоиться.

— Ну конечно! Ты же непоколебимый месье дознаватель! — вспылила я. — Тебе всё нипочём. Вот только я видела, как действую на тебя. И как тебе было плохо, когда ты попал в настроенную на тёмную ауру ловушку.

— Плохо, когда женщина знает слабости мужчины, — возразил он, прищурившись. — С ней становится совершенно невозможно договориться.

— Ты самый сильный маг, кого я знаю, и должен понимать… Я волнуюсь за тебя. Знай, что я волнуюсь. Да  просто с ума схожу!

Ох, как это, оказывается, тяжело. Какая огромная разница между тем, чтобы понять и принять.

— Мы вместе решим, что с этим делать, — Ренельд погладил большим пальцем мой подбородок. — Постепенно решим. А пока… Я не стану подвергать опасности ни тебя, ни себя. И всё же… — он вновь придвинулся ко мне, его голос стал вкрадчиво-густым. — Позволь мне провести эту ночь так, чтобы она была хотя бы похожа на брачную.

Я, уже поверив в то, что мы просто ляжем спать, насторожилась. Замерла, поддёрнув съехавший с плеча рукав.

— Прости?..

Герцог улыбнулся и склонился к моему лицу, заставляя слегка откинуть голову назад. Он коротко коснулся моих губ поцелуем, и ещё одним — чуть более настойчивым. Парой уверенных рывков расстегнул оставшиеся крючки на платье — и оно рухнуло вниз ворохом тяжёлой ткани. Застыло резкими складками у моих ног, словно куча поломанных льдин. Кончиками пальцев Ренельд провёл вниз по моему плечу, скидывая с него короткий рукавчик нижней сорочки. А затем проследовал по этой щекотной дорожке губами. С ловкостью циркового фокусника он распустил шнуровку корсета — и тот, упав, потонул в куче атласа.

— Ты как будто не слышал меня… — я провела ладонями по щекам мужа, удержала его, всматриваясь в лицо, каждая черта которого сейчас была переполнена желанием.

— Терпение — не самая сильная твоя черта, — он глянул на меня исподлобья.

Несколько растрёпанных прядей упали ему на лоб и виски, я убрала их кончиками пальцев. Ренельд прижал меня к себе, ведя ладонями вверх по моей спине — и это короткое столкновение взглядами словно молотом ударилось в тонкую стену моего самообладания — она обрушилась с треском.

А дальше я уже с трудом могла осознать, что происходит. Терпела, как могла, стараясь не провоцировать герцога, не распалять слишком быстро и сильно. Но моё собственное тело становилось всё более лёгким, звенящим — от каждого его прикосновения. А томительное напряжение — скапливалось тянущей тяжестью внизу живота.

Ренельд подхватил меня на руки так, что у меня закружило в висках. А через пару мгновений я уже оказалась на постели.

— Рен…

— Тихо.

Он сковал мои запястья своими огромными ладонями и прижал их к подушке над головой. А когда отпустил, я осталась лежать так, не в силах пошевелиться от сладкого предвкушения. Ожидания его рук, что неспешно блуждали по телу. Губ, что скользили по моей шее, плечам — всё ниже. Не в силах больше бездействовать, я опустила ладони на обнажённую спину Ренельда, провела ими вдоль позвоночника, получая какое-то особое удовольствие от мягкого движения мышц под его кожей.

От меня напрочь ускользнул тот миг, когда я осталась в одной только рубашке и чулках до колен. Вот так вот — без объявления войны. Прикосновения горячих пальцев Ренельда, осторожные, мягкие — там, где я совершенно не ожидала, заставили меня легонько вздрогнуть.

Потрясающе...

Я выдохнула, расслабляясь, поддаваясь мягкому напору мужа, раскинула колени чуть шире. Он справился с завязками на вороте моей сорочки, по открытой груди пробежала прохлада — а затем его жаркое дыхание. Кажется, я просто перестала контролировать своё тело, которое растворялось, теряло границы в потоке чувственных ласк мужа. Таких стыдных, сокровенных и в то же время самых желанных.

Один за другим он неспешно снял с меня чулки. Череда скользящих поцелуев обожгла внутреннюю сторону бедра — выше и выше. И в тот самый миг я поняла, что всё — меня больше нет. Только оголённые чувства, от которых всё внутри вздрагивает и замирает на какой-то ослепительной высоте.

Я сдавленно вскрикнула на самом пике, неосознанно сгребая волосы Ренельда в кулак. А затем распласталась на постели, совершенно ослабевшая. Пульсирующие вспышки удовольствия колотились по всему телу, постепенно стихая, оставляя меня опустошённой и переполненной одновременно.

Ренельд вновь навис надо мной и кончиками пальцев провёл по моим пересохшим губам. Да, я знала, что сейчас ему невероятно тяжело, но мне было эгоистично хорошо. И лишь немного стыдно. Самую каплю.

— Я запомню, как ты прекрасна в этот миг. По-особенному, — хрипло проговорил он.

Я открыла глаза и сразу потянулась ему навстречу. Мы ещё долго целовались, совершенно потеряв чувство времени. Пока у меня не начали неметь губы. Пока Ренельд не выдохнул:

— Хватит, Мари. Иначе меня сейчас разорвёт на куски. И это будет один из самых коротких браков за всю историю рода Таури.

Он перевалился на постель рядом, а я с запоздалой стыдливостью прикрылась одеялом.

— А были и такие?

— Были. Однажды молодая жена моего двоюродного пра-пра-пра… в общем, далёкого предка, отравила его сразу после церемонии: так не хотела за него замуж. Это было давно.

— Ужасная участь.

И постыдная, надо сказать.

— Поверь, сейчас в каком-то смысле я предпочёл бы её.

Он провёл рукой по лицу и встал. Долго умывался в соседней комнате, а я только слушала плеск воды. Затем вернулся и, оставшись в одном только исподнем, забрался ко мне. Мы полежали вместе, поначалу преодолевая некоторую неловкость, словно только что обнаружили друг друга в одной постели. А затем как-то незаметно принялись обсуждать то, что нам теперь предстоит делать. Свершившееся единение магии во время церемонии должно было помочь нам выстроить более стабильный канал, по которому я смогу пополнять светлую часть ауры Ренельда. А формулы Эдгара нам в этом помогут: осталось завершить их изменение.

За разговорами меня потянуло в сон. Месье прагматичный дознаватель ещё о чём-то рассуждал, но я слышала только гул его низкого голоса и скоро совсем уснула, прижавшись щекой к его плечу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 19

Вставать утром ужасно не хотелось. Мариэтта лежала рядом, потрясающе тёплая, нежная. От неё пахло сном и совсем немного — их близостью. Хотя бы в том виде, в каком она случилось ночью. Это было не совсем то, чего хотелось Ренельду, однако он был рад уже тому, что Мари не стала отбиваться и возражать — позволила. Узнала многие грани чувств. И то, что для неё этот опыт был первым, кипятило кровь ещё сильнее.

Наверное, поэтому Ренельд не смог долго лежать рядом с ней после пробуждения. Едва коснулся жены, провёл подушечками пальцев по её округлому плечу, убирая с него прозрачную паутинку растрёпанных волос — и внутри всё стало стягиваться горячим узлом. Ренельд полежал на спине, прикрыв глаза, но вновь взглянул на Мари, а она, будто бы почувствовав это, перевернулась на спину, раскинула руки — и развязанный ворот её сорочки интригующе распахнулся, открывая самые соблазнительные виды на её вздёрнутую округлую грудь.

— Так… — мысленно сказал он сам себе и со скрипом сел на краю постели.

Но всё, что увидел, очень ясно продолжало стоять перед глазами. Пришлось идти умываться, приводить себя в порядок — в общем заниматься ежедневными, совершенно неинтересными делами, чтобы отогнать мысли о делах гораздо более пленительных, которыми можно было бы увлечься наутро после брачной ночи.

— Поздравляю, ваша светлость! — бодро привествовал его камердинер, который вошёл в гостиную с подносом, где стоял кофе, кувшин воды с лимоном и горка ещё тёплых булочек с корицей.

— Благодарю.

— Вам, кстати, письмо, — добавил слуга и указал взглядом на стол, где и правда лежал небольшой конверт с собственной печатью Ренельда.

Значит, послание от Тибера. Он вскрыл его и быстро прочитал. Что ж, новости неожиданные, но обнадёживающие, потому стоит поторопиться.

Ренельд убрал с подноса всё лишнее и отнёс кофе с выпечкой Мариэтте в спальню. От тихого звякания подноса о тумбу, жена проснулась и сонно заморгала. Сначала уставилась на него, а затем на завтрак, который источал смесь самых пряных и сладких ароматов.

— М-м, — вяло протянула она, довольно щурясь. — Если бы я знала, что меня ждёт такое приятное утро, вышла бы замуж за тебя гораздо раньше.

Ренельд усмехнулся и отпил кофе из своей чашки.

— Боюсь, баловать тебя постоянно у меня не получится. И сейчас, — он с сожалением поджал губы, — я вынужден оставить тебя. Нужно поговорить с Оли о том, что она знает и что готова ещё рассказать о своём якобы случайном “почти женихе”. Тибер прислал письмо. Она изъявила желание встретиться и поговорить.

— Да неужели? — в голосе Мари прорезалось острое ехидство. —  Как-то очень вовремя.

Да, порой это казалось бесполезным. Но оставлять всё на полпути он не собирался.

Марэтта сразу помрачнела и села, откидывая от лица пушистые волосы. Похоже, о том, в каком виде спала, она забыла, потому не сразу успела поймать сползающую вниз сорочку. Ойкнула, прикрываясь, будто после вчерашнего у неё ещё осталось смущение перед мужем.

Ренельд подавил стон страдания и заторопился уходить. Пока доберётся до Жардина, пройдёт уже половина утра.

— Мари, не выезжай никуда без охраны, — напомнил он жене сразу после проникновенного поцелуя на прощание, который совершенно не хотелось прерывать. — А лучше сегодня останься дома.

Она что-то проворчала в ответ, но её слова заглушила закрывшаяся за спиной дверь.

“Ну что, оторвался от своей жёнушки?” — Лабьет встретил его в гостиной. Он был бодр и весел: похоже, повар Жак вчера неплохо его накормил. В честь свадьбы напарника. — Ой, даже не верится. А Конфетка вчера была настроена довольно положительно. Или мне показалось?”

— Всё оказалось не так просто, — на ходу пояснил Ренельд. — Потому наш брак, строго говоря, остался неподтверждённым.

“Это как? — недоуменно нахмурился шинакорн. — Да ну, Рен! Не разочаровывай меня. Ты что, не смог её уговорить?”

— Нет, дело в другом.

Пришлось пояснять ошалелому от таких новостей Лабьету все тонкости сложившегося брака с Мариэттой.

“Ну, знаешь, это засада, скажу я тебе. И большая несправедливость! А если кто-то узнает?”

— Это будет весьма неприятно. И поставит под угрозу не только наш брак, но и многие права Мари на состояние, которое она унаследовала от мужа.

Пёс озадаченно покрутил ушами, но не стал влезать в разговоры о том, в чём мало смыслил сам. Оба они сели в карету, которую пришлось позаимствовать у Мари: на торжественной лаковой разъезжать было бы нелепо. И всю дорогу Лабьет едва не подпрыгивал от предвкушения встречи с Ли, которую оставили под присмотром Тибера, а Ренельд — глотал горечь разочарования от того, что пришлось оставить жену в такой интригующий день. Впрочем, дела не ждали.

Они добрались до Марбра уже после полудня. Скоро в допросную привели Оли. Она всё ещё сохраняла трагичность образа: глаза заплаканы и припухли, нос чуть покраснел. Совсем на неё не похоже. Даже узнав, что её ауру невозможно восстановить, она не плакала. А тут глаза прямо не просыхают. Но давить на жалость в её случае было бесполезно: Ренельд не был склонен ей верить, хоть и допускал, что часть правды в её словах есть. Знать бы только, какая часть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я слышала, ты всё же женился. Стража болтала об этом всю ночь, — проговорила она чуть хрипло и промокнула правый глаз платком.

Взгляд не подняла, но явственно застыла в напряжённом ожидании ответа.

— Да, — только и бросил Ренельд.

— Не скажу, что рада, — Оли дёрнула плечом.

— Я и не ожидал. Мне достаточно того, что рад я.

“Ядовитая лягушка”, — буркнул Лабьет, обегая по дуге стул, на который села пленница.

— Знаешь, я подумала… Что в моём случае молчать хуже, чем говорить. Потмоу и сказала твоему помощнику, что хочу встретиться. Надеюсь, всё то, что я рассказала Ри, оказалось полезным?

— Не всё. Но будем считать, что я во что-то поверил. Сейчас меня интересует ещё одна немаловажная деталь. Раз уж ты решила пойти по пути откровенности и очищения души. Ты знаешь, где жил так называемый Солен Омбре? Бывала у него когда-то? Или, может быть, он сам что-то тебе рассказывал?

— Ты же понимаешь, что он мог говорить мне что угодно. А я не имела возможности проверить. Мне тоже приходилось принимать многие его слова на веру, — Оли расправила перед собой мятый платок. — Но я была у него. Один раз. Мы вместе ездили в Сент-Флюкс — погулять по городу, зайти в пару магазинов. А затем я поднималась к нему в квартиру.

“Очень даже понятно, зачем”, — хмыкнул Лабьет.

— И ночевала там? — Ренельд приподнял брови.

— А тебя это волнует? — ехидно усмехнулась Оли. — Тебя, кажется, всё должно устраивать сейчас. Или Ри не подпустила тебя к священному телу?

— Не твоё дело, — одёрнул её Ренельд. — Но то, ночевала ты там или нет, намекнёт, снимал он ту квартиру хоть сколько-нибудь долго или мог водить тебя за нос.

— Нет, я  там не ночевала. Ушла в гостиницу. Солен настаивал. Но я не хотела торопить события.

— Мне нужен адрес.

“Боюсь, что Собирателя там уже давно нет… — шинакорн вздохнул. — Но проверить, конечно, не помешает. Если то, что она говорит — правда”.

Ренельд внимательно смотрел в лицо Оли. И ему хотелось верить, что она и правда решила всё рассказать — но заставить себя было невероятно сложно. Однако даже её показаниями пренебрегать было бы очень опрометчиво. Потому он записал адрес, который запомнила Оли, в надежде, что тот даст хоть какие-то зацепки.

— Больше мне точно нечего тебе сказать, — заключила женщина.

— Так всё же… — Ренельд убрал листок с адресом за пазуху. — Это ты установила ловушку в доме Мари?

— Нет! — горячо возразила Оли. — Я не обладаю магией. И не смогла бы настроить её так, как нужно.

— И в отравлении виноградников Мари, хочешь сказать, ты тоже не участвовала?

— А Собиратель замешан и в этом? — удивление Оли было похоже на натуральное. Но только похоже. — Нет, я ничего об этом не знаю.

— Значит, у Собирателя есть ещё помощники. Ты знала каких-то его знакомых? Видела? Слышала имена?

— Нет. Но помощники, наверное, должны быть…

— Что можешь сказать о Денизе д’Амран?

Оли пожала плечами.

— Первый раз слышу, чтобы она была причастна к этому делу. Но ты же понимаешь: чтобы установить ловушку или создать постоянно действующее заклятие, нужны немалые познания в артефакторике и заклинательстве. Так что мадам д’Амран вполне подходит на роль помощницы.

“Вот только зачем ей это, — проворчал Лабьет, вставая с нагретого места. — Ладно, Рен. Надо ехать”.

Оли отвели обратно в её камеру, А Ренельд велел подавать удобный экипаж для поездки в Сент-Флюкс. После совещания с Лабьетом, они приняли решение взять с собой Ли, помимо нескольких агентов, что наблюдали бы за всем происходящим со стороны и могли вмешаться в случае опасности.

— Может быть, Ли сумеет распознать какие-то следы, — предположил Ренельд. — Ведь где-то она жила до того, как появилась у Оли. Она ничего не говорила?

“Нет. Она по-прежнему молчит, — вздохнул пёс. — Но если в той квартире был Собиратель, она точно должна это распознать. Ведь она с ним связана через призыв”.

Конечно, отыскать в некоей случайной квартире преступного мага они не рассчитывали, но если тот и правда жил там какое-то время, должны найтись те, кто видел его или сталкивался хотя бы раз.

Пришлось подавить в себе желание заехать в Эйл хотя бы по дороге. К сожалению, упомянутый Оли город лежал совсем в другой стороне. Зато Ренельд наведался в цветочную лавку и заказал там цветы для жены — даже зная, что она не слишком впечатлится таким подарком. Ему просто хотелось, чтобы ещё что-то напоминало Мари о нём, пока он будет в отъезде.

По дороге в Сент-Флюкс, Ренельд занял себя работой над формулами Эдгара д’Амрана. Оставался последний необработанный лист его записей. Можно было бы отдать всё Гаспару Конассьянсу, но с некоторых пор доверять даже близким друзьям становилось опасно. Кто знает, куда может потечь ручеёк информации.

За вдумчивым занятием время прошло незаметно. Лабьет беспечно дремал, блаженствуя от того, что Ли положила голову ему на загривок. Между ними как будто складывалась полнейшая идиллия. Однако резко изменившиеся обстоятельства слегка тревожили Ренельда. Всё это свалилось в одну кучу и несло в себе порой довольно противоречивую информацию, а дама-шинакорн по-прежнему не вносила никакой ясности.

Город Сент-Флюкс, где Ренельд ни разу не бывал, оказался довольно крупным, его улицы были широкими и довольно чистыми, дома высокими, а люди — одетыми почти по-столичному. Если Собиратель и правда жил здесь какое-то время, то это было довольно неплохим решением с его стороны: людей вокруг много, затеряться среди них проще простого. Но вряд ли он оставался здесь долго: при необходимости скрываться, место жительства приходится менять часто.

Указанный Оли адрес увёл Ренельда в сторону от центра, но не на самые окраины: район оказался оживлённым и далеко не бедным. Дома здесь теснились друг другу и разделялись на отдельные двухэтажные квартиры, окна которых выходили на набережную протекающей через город речушки.

“А он не бедствовал, — заметил Лабьет. — Неплохо устроился”.

Агенты, которых Ренельд по обыкновению выслал вперёд себя, доложили, что сейчас в квартире никто не живёт. Однако они отыскали домоправительницу, которая сдаёт её и сдавала раньше.

Мадам Бюли не была магиссой — совершенно обычная дама средних лет с убранными в слегка вычурную причёску тёмными волосами, хватким взглядом и резкими складками вокруг губ. Ей принадлежал один из самых больших доходных домов в этом районе. Дело ей досталось от матери, которая, к слову сказать, раньше держала здесь бордель. Но вот дочь решила пойти по более чистому пути. Комнаты разбили на квартиры, сменили вызывающую отделку. И тем, что этот адрес у горожан перестал вызывать привычные ранее ассоциации, она страшно гордилась.

— Да, помню такого мужчину, — с готовностью ответила мадам Бюли на вопрос о предполагаемом Собирателе. — У меня даже записи есть о том, как он платил мне аренду. Правда, прожил недолго — всего-то четыре месяца. Как зимой приехал, так вот почти уже два месяца назад распрощался.

“Как раз, когда начался самый шум вокруг похищения аур”, — отметил Лабьет.

— Под каким именем он у вас жил?

Женщина встала и прошла до солидного шкафа, забитого папками и расходными книгами.

— Сейчас-сейчас… — проговорила она, уверенно выхватывая одну — с пометками на корешке. Глянула на Ренельда исподлобья и чуть игриво. — Простите, ваша светлость… Но он чем-то был похож на вас. Такой же высокий, темноволосый... О-очень красивый. Потому и запомнился. Сразу видно, что не простолюдин.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

“Это уже превращается в хорошую традицию. Или нехорошую”, — лениво пробурчал Лабьет.

Ренельд в очередной раз задумался над тем, что ему-то Собиратель при встрече не показался таким уж похожим на него. Что это за шутки такие? Попытка сбить с верного пути? Запутать, а то и подставить? Где настоящее лицо Собирателя? Или среди тех, что он показывал, не было настоящих?

— Вот! — мадам Бюли ткнула пальцем в строчку посередине листа. — Солен Омбре! Вертелось на языке, но у меня, знаете, столько постояльцев, что я порой не уверена, что помню все имена правильно.

Ренельд снова отметил имя в своей записной книжке — рядом с датами, когда он проживал тут. По крайней мере, они сходились с показаниями Оли. Тот день, когда она приезжала сюда, как раз укладывался в отмеченный домоправительницей период.

— Вы замечали в его поведении что-то странное? Может, он встречался с какими-то людьми. Кто-то к нему приходил? — Ренельд вновь поднял взгляд к мадам Бюли.

— Знаете… — та задумалась. — Я видела здесь только одну девушку. Приятная такая. Но она надолго не задержалась. И ещё… Сама не видела, но мне докладывал мой помощник, что к месье Омбре несколько раз приходил незнакомый мужчина. Ближе к ночи. Они сидели несколько часов — уж не знаю, что делали — а потом тот уходил.

— Ваш помощник сможет его описать?

— Думаю, да. Если нужно, я попрошу его приехать, ваша светлость, — домоправительница мило улыбнулась, стрельнув глазами.

— Конечно нужно!

Пришлось дожидаться, когда со своей частью показаний прибудет и её управляющий. Высокий, долговязый мужчина, довольно заметно лысеющий и немного нервный. Он-то и рассказал, что к предполагаемому Собирателю и правда не раз приходил незнакомец. Весьма плотный, коренастый, но по виду чуть старше тридцати лет.

— Взгляд у него был такой… диковатый, — заметил помощник мадам Бюли. — Показалось, с ним что-то не в порядке, и он чего-то от постояльца хотел.

“Может быть, это был маг?”

— Похож на сбежавшего артефактора, чью квартиру мы обыскивали. В досье он описывается примерно таким.

Больше владельцам доходного дома поведать оказалось нечего, и мадам Бюли повела всех в пустующую пока квартиру.

— Вот после того, как он съехал, — посетовала хозяйка, — так туда никто и не заселяется. Как будто сглаз какой на ней. Приходят, смотрят и уходят. Хоть ты провались!

Но стоило зайти внутрь весьма аккуратно убранного жилища, стало понятно, почему так происходит: отпугивающее заклинание. Люди не понимают, что не так, но подсознательно стараются убраться отсюда подальше и не желают больше возвращаться.

“Хм, странно, — отметил Лабьет, вместе с молчаливой Ли обнюхивая всё кругом. — Зачем ему то было нужно? Он что, прятал здесь что-то?”

Довольно странное решение — спрятать что-то важное в посторонней квартире. А вообще это оказался ещё один след иллюзорной магии. Как, например, фальшивые личины, если они были.

— Вам нужно позвать заклятийника, — заключил Ренельд после осмотра квартиры. — Вполне подойдёт не слишком дорогой. Для того чтобы снять заклятие, хватит небольших умений.

— Какое заклятие? — вытаращила глаза мадам Бюли.

Ну да, для немагов это скорее диковина.

— Отпугивающее. И я уверен, постояльцы сразу найдутся.

— А…

Но тут из другой комнаты раздался глухой рык, короткий лай  — и в гостиную выскочила Ли.

“Стой! Куда?” — рявкнул Лабьет.

Но та его как будто не слышала. Она едва не скатилась по лестнице и обрушилась на дверь, пытаясь её открыть. Оконце в ней жалобно зазвенело.

— Что-то нашла!

Ренельд торопливо распрощался с хозяйкой и поспешил следом за Ли. Та уверенно, без капли сомнений, понеслась вдоль улицы. Лабьет быстро нагнал её, но допытаться, что она почуяла, не смог. Общение между ними никак не налаживалось. Словно на разуме самки стоял некий блок. Может, так оно и было, если она до сих пор связана с Собирателем цепью призыва.

Пришлось долго нестись за ней, распугивая горожан и едва не попадая под копыта лошадей, которые тащили по мостовой повозки и экипажи.

“Как взбесилась! — пыхтя проворчал Лабьет. — Я не могу понять, в чём дело!”

Ренельд тоже пока не понимал. За ними следом, чуть в отдалении, поспевали агенты Тайной службы: им велено было наблюдать и вмешаться в случае опасности. Теперь вокруг стало пустынно, и они перестали смешиваться с толпой.

Цветущий центр Сент-Флюкса сменился захолустной окраиной. Ли невозмутимо свернула к набережной, откуда по реке уходили паромы, и остановилась в растерянности.

— Ли! — окликнул её Ренельд.

“Рен, подожди! Стой!” — запоздалый оклик Лабьета утонул в оглушительном звуке взрыва.

По магическим рецепторам ударила ослепительная волна. Тугой воздух почти до хруста промял грудь. Ренельда отшвырнуло назад, где-то заскулила Ли, а паническое верещание Лабьета превратилось лишь в неразборчивый визг.

Ренельд рухнул спиной на сырую брусчатку. Каждый камень отдельным кулаком впечатался в спину. В ушах зазвенело, веки словно бы спеклись, и как ни пытайся их открыть — не выйдет. Дыхание с трудом возвращалось в опалённые лёгкие, Через судорожно сжавшееся горло потекла тонкая ледянящая струйка воздуха.

— Ваша светлость! — грянул рядом испуганный голос одного из агентов.

Ренельда потрясли за плечи, чьи-то ладони обхватили виски.

— Оглушило, — заключил другой голос. — Сейчас соберётся толпа. Нужно уходить. Собаку забери!

Ренельда подхватили на руки и куда-то потащили. Он совершенно ничего не понимал, но старался не допустить, чтобы его голова рассыпалась на куски.

— Обследуйте место взрыва. Он ушёл через реку… — проговорил нечто несвязное словно не своим голосом.

Но его, на удивление, поняли.

— Хорошо, ваша светлость! Ты — останься с ним.

“Я тоже пойду, — воинственно добавил Лабьет. — На куски эту скотину порву, как найду”.

Это последнее, что Ренельд слышал, прежде чем стало чуть тише. А затем он и вовсе провалился в темноту.

Несколько раз приходил в себя по дороге. Агенты обсуждали случившееся. Из их разговора он понял, что Ли тоже пострадала, но жива. Удар был магическим, но это не ловушка — скорее алхимическая смесь, которая сработала  при приближении к ней объекта. Сейчас Ренельда везли в Марбр, чтобы там его осмотрел самый лучший лекарь.

— Везите в Эйл… — хрипло проговорил он.

Сейчас ему просто страшно хотелось увидеть Мари. А она до сих пор дома. Рядом с ней он точно пойдёт на поправку гораздо быстрее.

“Эх, Рен, — вздохнул Лабьет, и его мягкий язык коротко прошёлся по щеке. — Тебе сейчас лучше в Марбр. А мадам Конфетке мы передадим весточку”.

— Как Ли?

“Я пытаюсь её подлечить своей аурой. Ничего, восстановится быстрее тебя”.

Он сокрушённо вздохнул. А Ренельда слабо коснулся шлейф ауры самки, словно она хоть немного хотела его поддержать.

Мариэтта

Сегодня я вернулась с винодельни довольно поздно: дел во время моего отсутствия накопилось уйма. Какие-то письма, предложения, уведомления о продлении договоров. Закупщики вина начали волноваться к осени — подступает сезон полного созревания винограда. Тогда уже станет понятно, каким будет урожай, сколько вина из него можно будет сработать и на что рассчитывать по продажам.

Я еле заволокла гудящие ноги по ступеням крыльца — но у самой двери меня встретила чем-то явно встревоженная мадам Хибоу.

— Прямо перед вами уехал посыльный, — проговорила она, комкая край передника. — Вот, привёз срочное послание. Я даже не успела отнести его в ваш кабинет.

В груди сразу толкнулось нехорошее предчувствие. Я забрала конверт у экономки, а затем только обратила внимание на свежий букет прекрасных ирисов, что стоял на столе в гостиной.

— Это привезли днём, — отметила Селина походя. — Я, конечно, не смотрела, от кого.

Выдернув из букета притаившуюся в нём записку, я быстро пробежала взглядом по строчкам.

“Надеюсь, сегодня ты ещё не раз вспомнишь нашу свадьбу”.

Конечно вспомню! Я вспоминала о ней постоянно — весь день, то и дело замирая в каком-то мечтательном забытьи. Перетту даже пришлось пару раз меня окликнуть, возвращая в реальность. Было очень неловко, я краснела, словно девчонка, от того, какие мысли в этот миг наполняли мою голову.

Но ещё нераспечатанный конверт в руке слегка смазал радость от подарка Ренельда — потому я торопливо заглянула и в него. Может, чтобы успокоиться, что всё в порядке.

Но пока читала — перед глазами у меня становилось всё более мутно, а в голове — горячо, словно мозг начал понемногу закипать.

— Мне срочно нужно в Марбр! — бросила я мадам Хибоу, которая притаилась за спиной и ждала хоть каких-то пояснений.

— Но его светлость велел…

— Его светлость сейчас лежит в Марбре, обожжённый взрывом! — оборвала я самое начало её поучений. — Думаю, он не сможет вас наказать за непослушание.

Экономка ахнула, прижимая ладони к груди.

— Что случилось? Как же?..

Она торопливо поднялась за мной по лестнице.

Если бы я сама знала, как случилось то, что случилось. Ведь так и думала, что чем ближе Ренельд будет подбираться к этому мерзавцу, тем опаснее всё это будет становиться. И вот! Его едва не разорвало на куски каким-то магическим зарядом! А уж подробности я рассчитывала узнать по прибытии.

Приставленная моим мужем охрана тут же собралась со мной. Как вообще получилось, что меня охраняют лучше, чем герцога Энессийского? Что за безалаберность и халатность?

Проклятье, сейчас я готова была разорвать его помощников на кусочки и сделать из них бражку. Была бы начальником тайной Службы, уволила бы всех в Бездну!

С такими гневными мыслями я и выехала в Марбр, при этом надеясь, что месье Майсон сумеет быстро и эффективно помочь моему месье сорви-голова дознавателю. Я из кареты готова была выпрыгнуть от волнения. Мои перчатки рисковали превратиться в замызганные тряпки — так сильно я мяла их в кулаках, силясь унять нарастающую тревогу.

Сейчас меня мало волновало, насколько безопасна дорога до королевской резиденции. Но все происки проклятого злыдня настолько меня задёргали, что я всё равно то и дело выглядывала в оконце, надеясь, что не увижу где-то поблизости преследующую меня банду Собирателя. Почему-то мне представлялась именно банда.

К тому моменту, как я добралась до Марбра, убить мне хотелось уже самого Ренельда — чтобы не мучился. Я пронеслась по замку, едва отвечая на приветствия редких по случаю ночного времени придворных. Стража у двери покоев герцога пропустила меня сразу. Но, уже пройдя мимо них, я вернулась. Посмотрела в лицо сначала одного детины, затем другого — они опасливо на меня вытаращились.

— Толку от вас! — гневно бросила я. — От статуй в оружейном зале и то больше! Их хотя бы можно уронить на голову врагу.

— Но мадам… — попытался оправдаться один. — Не мы были с его светлостью.

— Да неважно, — я махнула рукой и вошла внутрь. — Все вы одинаковые!

Меня сразу встретил Лабьет, завертелся у ног, пару раз лизнул мне ладонь, едва не подвывая. Похоже, он и мог бы рассказать мне всё в красках, но почему-то я уже его не слышала. Видимо, действие ауры Ренельда прошло.

Ли, словно побитый щенок, скрючившись, лежала на шкуре под окном. Её туловище было перебинтовано, на шкуре виднелись подпалины. А в глазах стояла такая тоска, словно её предали. Даже мне выть захотелось.

Ренельд тоже ждал меня в гостиной. Он сидел у камина и, кажется, пытался понять, насколько толстый в нём слой копоти. Ещё немного, и он вычислит это на глаз. С одной стороны его лицо оказалось заметно обожжённым — но не огнём, а чем-то похожим на едкую алхимическую смесь. Я медленно подошла, даже не зная, с чего начать.

— Он наблюдал за мной, — размеренно проговорил Ренельд. — Он или его подручные. И установил ловушку прямо перед тем, как сесть на паром и уплыть. Агенты сейчас ищут след на другом берегу реки. Иногда я жалею, что вокруг столько магов, они постоянно мешают.

Он вообще со мной разговаривает или сам с собой? А может, с Лабьетом? Впрочем, шинакорн в курсе случившегося. Значит, со мной.

— Рен… — я присела рядом. — Мне, кажется, стоит теперь приставлять охрану к тебе? И заставлять их идти вперёд. Кажется, ты забыл, что хоть и маг, но не бессмертен.

Герцог осторожно повернул ко мне голову. Опалённая половина его лица была чем-то смазана: похоже, позаботился лекарь.

— Ты вообще почему здесь?! — он словно очнулся. — Тебе, кажется, было сказано, сидеть в Эйл и не высовываться! Ловушки вдоль дорог — это самое простое, чем можно тебя поймать. Сколько раз уже такое было! Их почти невозможно найти вовремя. Хоть мы и научились их обезвреживать.

— Сидеть дома?! — я аж подскочила с места. — И ждать, когда кто-то соизволит сообщить мне, как ты поправляешься? А может быть, умер… Тебе не кажется, что с тобой неприятности стали происходить чаще, чем со мной?

— Перестань. Ничего особо страшного! А вот ты...

— Хватит! — рявкнула я, не выдерживая напряжение, что скручивало всё внутри в жгут. — Я сама решу, что мне делать! И если  захотела, то села в карету и приехала! Чтобы всё увидеть своими глазами, а не догадываться со слов Тибера.

— Увидела? Теперь иди в свою комнату.

Что-о?

— Злишься оттого, что Собиратель так тебя подловил? — поток яда в моих словах уже невозможно было остановить. — Или переживаешь, что мне неприятно смотреть в твоё лицо?

Ренельд опасно прищурился, а Лабьет предупреждающе зарычал, уже предчувствуя, что напарник близок к тому, чтобы наговорить кучу резкостей. Я склонилась герцогу и, осторожно придержав его за колючий подбородок, прижалась губами к его чуть обожжённым губам. Назло — чтобы знал, гад, как сильно мне хотелось его целовать. Кожу сразу защипало от лечебного снадобья — но это было неважно. Ренельд ответил с яростной готовностью — сжал мою талию обеими ладонями и потянул к себе.

М-м, так можно далеко зайти!

— Месье Майсон сказал, что всё заживёт без следа. Если ты вдруг успела придумать, будто теперь у тебя будет уродливый муж, — гораздо спокойнее проговорил герцог, когда нашёл в себе силы прервать поцелуй.

Я хотела уже что-нибудь ответить, как почувствовала, что страшная горечь потекла по языку к горлу, а нёбо словно бы онемело.

— Грех Первородных, какая же гадость! — завопила я, едва выдавливая из себя членораздельные звуки, и, подбежав к столу, налила воды в стакан. — Ренельд де Ламьер, ты даже поцеловать меня не можешь нормально! Чтобы без происшествий!

— Вообще-то целовала меня ты, — усмехнулся тот.

Я жадно выпила почти всё, что было в графине — и лишь тогда неприятные ощущения слегка стихли. Однако язык всё ещё плохо шевелился.

— В следующий раз первым отправлю охранника, проверять, нет ли на твоих губах какой-нибудь мерзости.

Ренельд рассмеялся, качая головой — ну что ж, хотя бы так ему немного полегчало. Но смотреть на него всё равно было больно.

— Надеюсь, ты не хочешь стать виноватой в его смерти, — с нарочитой серьёзностью заметил он.

Лабьет бегал вокруг меня и — я была уверена — хохотал где-то у себя в голове, и в голове своего напарника заодно. Даже понурая Ли приподняла уши, с любопытством наблюдая за моей суетливой вознёй и прислушиваясь к моим стонам страдания.

Впрочем, на том наш короткий конфликт был исчерпан. Только гораздо позже, уже засыпая рядом с мужем, я вдруг осознала, в какой опасности могла оказаться сегодня. Но всё обошлось. Возможно, лишь потому что Собиратель был занят уничтожением очередной ниточки к нему — Ли. А может, это была попытка убрать Ренельда? В общем, я не меньше месье дознавателя ждала теперь вестей от агентов, которые ещё не вернулись из окрестностей Сент-Флюкса.

А наутро, за завтраком, нас застало известие от его величества. Вернее, требование как можно скорее Ренельду явиться пред его светлейшие очи.

Глава 20

Ренельд

Похоже, последние события настолько встревожили Ивена, что откладывать встречу с Ренельдом он больше не мог. Ситуация и правда сложилась неприятная. И в том, что агенты смогут отыскать какие-то весомые следы Собирателя за рекой в Сент-Флюксе, были большие сомнения.

Однако то, что они не вернулись сразу, вселяло и некоторые надежды. Если бы поиски были совсем бессмысленными, никто не стал бы тратить на это время. Но Ренельд, даже пребывая в полузабытьи, отдал на этот счёт самые чёткие распоряжения. И сейчас ему сложно было усидеть на месте, чтобы не отправиться туда же, чтобы всё разведать самому.

Никто вообще не видел, как произошёл взрыв, и что тому предшествовало. Только слышали грохот, и уже через некоторое время сбежались к месту случившегося. Видели, как уносили пострадавшего герцога и собаку. Это рассказали те агенты, что сопровождали Ренельда до Марбра.

Однако кто-то на паромном причале отметил, что буквально за пару мгновений “до” видел, как некий мужчина торопливо заходил на борт, оборачивался и толкался, словно пытался поскорее затеряться в толпе.

Но по описанию он походил вовсе не на Собирателя, а на как раз помогавшего ему артефактора Венсана Саумона. Значит, сам мараться тот не хотел — послал подручного? Одно только странно: если артефактор убегал из Жардина как раз из-за страха, что его уберёт Собиратель, то почему сейчас помогал ему?

Значит, причина того, что он скрылся, была не в этом? И если отслуживших своё магов и свидетелей убивал не Собиратель, тогда кто?

Эти соображения Ренельд и выложил королю, пока тот не очнулся и не принялся за наиболее интересную для него часть беседы. Всё дело в том, что в расследование он предпочитал не лезть. Но для того, чтобы держать в курсе событий, у его величества было множество людей, которые помогали дознавателю и вовремя докладывали обо всём особо важном.

Но Ренельда послушать он не отказывался. Вот и сейчас шёл рядом, заложив руки за спину и глядя куда-то вглубь сырого после дождя сада. Лабьет остался рядом с Ли. Он считал, что сейчас ей нужен постоянный присмотр. С его стороны, естественно — и никак иначе.

— В этом деле вырисовывается новое обстоятельство, — после всего сказанного сделал вывод Ренельд. — Возможно, мы не в курсе всех действующих лиц. Возможно, у самого Собирателя есть противник, который заставляет его прятаться ещё старательнее. И который мешает нам — со своей стороны.

Он немало думал над этим — и всё больше убеждался в собственном предположении.

— Кто это может быть, кроме тебя? — нахмурился Ивен. — Жандармерия в расследовании не участвует. Слишком серьёзное для них дело. Но и убирать кого-то неугодного… Может только тот, кто хочет что-то скрыть. И, если это не сам Собиратель…

— Тот, кто обладает теми же сведениями, что и мы. Кто обладает возможностями тайно творить то, что вздумается. В общем, весьма влиятельный человек.

Ренельд развёл руками. Кажется, это было очередное ответвление расследования, которое, в свою очередь, оканчивалось тупиком. Пока что. Но и времени на то, чтобы проверять все возможные версии, становилось всё меньше. Это ощущалось во всём, что произошло недавно. Собиратель будто пробовал силы, новые способы отъёма и переноса аур — значит, скоро будет основной удар.

Ивен покосился на Ренельда почти украдкой, поморщился, наверное, потому что именно обращённая к нему сторона его лица была обожжена во время взрыва.

— Это становится крайне опасным, — проговорил король наконец. — Тебя хотят убрать. Открыто. Или надолго вывести из игры.

— Думаю, удар был направлен на обнаруженного нами шинакорна Ли. Но и от меня избавиться Собиратель не отказался бы, это верно.

— Отсюда следует неутешительный вывод…

Он напрашивался с самого начала всей этой заварушки.

— Тут замешаны будущие испытания на место преемника. Я уже давно понял. Но пока никакие улики не ведут ни к кому из претендентов. Даже к Балленасам. Хоть я думал о них в первую очередь.

— Да, я помню. Моя разведка тоже ничего не показала. Они не узнали при дворе Тирсо Третьего ничего полезного. Либо это полезное очень хорошо скрывают.

— Думаю, испытания вскроют очень многие мотивы и замыслы соперников, — предположил Ренельд. — Пока что я просто бегаю по кругу. Что-то нахожу, но эта нить обрывается. И я возвращаюсь туда, где был.

Ивен покивал, задумчиво покусывая уголок губ.

— Лишь бы не было поздно. Я собираюсь объявить о начале испытаний. Через пару дней. Затем дам время всем подходящим отпрыскам рода Таури собраться — и можно будет приступать. Боюсь, дальше тянуть невозможно. Маги волнуются из-за Собирателя и того, что его никак не удаётся отыскать. И что защиты от ловушек нет. Каждый может оказаться в опасности и лишиться ауры.

А больше всего Ренельда волновало, конечно же, то, что в опасности окажется Мариэтта.

— Мы с Гаспаром и Илером Бэтоном заканчиваем разбор схемы ловушек. Сейчас уже возможно обезвреживать их при обнаружении. А дальше это позволит создать охранные амулеты. Но их нужно испытать, собрать достаточное количество… В общем, это утопия.

— Это время, Ренельд. Сам понимаешь, его почти нет. Ты утверждаешь, что Собиратель готовит что-то крупное.

— Наверняка, — Ренельд помолчал и в задумчивости неосознанно коснулся повреждённой щеки кончиками пальцев. Та отозвалась лёгким жжением. — Не думаешь, что спешка с состязаниями сделает только хуже? Отгадка где-то рядом. Думаю, ещё немного, и я всё же нападу на след Собирателя. Самый прямой след.

— Кто знает, случится это или нет, — раздражённо прервал его Ивен. — Скажи лучше, какие у тебя отношения с женой? Она доверяет тебе? Готова помогать? Вам уже следует начать работу над твоей аурой.

Вот за этим, в первую очередь, Ивен его и позвал. Нетрудно было догадаться.

— Мы начнём. Дай мне пару дней восстановиться.

— Смотри, Ренельд, — тон короля стал совсем менторским. — Я готов оказать любое содействие. Но вот подтолкнуть Мариэтту к тебе или тебя к ней не могу. Это зависит только от вас.

— Ты уже подтолкнул, — буркнул тот. — Ты ведь знал о замысле матери. И одобрил его. Ты вообще знал о Мари с самого начала,  потому вообще и завёл тот разговор о срочной женитьбе.

— Давай не будем начинать с начала…

Ну да, разговор повернул в неудобное русло.

— Просто я не могу понять. До сих пор. И знаешь, мне пришлось приложить немало внутренних усилий, чтобы не отказаться от участия во всём этом балагане дальше. Пусть бы кто-то другой становился преемником. Не я.

Ивен страдальчески закатил глаза.

— Ты знаешь, что это не лучший выход.

— Знаю.

— Вот на твоё благоразумие я надеюсь всегда больше всего.

Обсуждать это можно было ещё долго. Однако позади раздался мягкий, но вполне уверенный шаг. И, судя по тому, как поздно он стал различим — их нагнал один из агентов Тайной службы. Ренельд с надеждой обернулся. И верно: это оказался один из тех сыскарей, кто остался в Сент-Флюксе для поимки сбежавшего артефактора.

— Мы нашли, — проговорил он с ощутимым облегчением в голосе. — Нашли!

— Венсана Саумона? — на всякий случай переспросил Ренельд.

Агент кивнул.

— Только… Я не знаю, как вы будете с ним разговаривать… Он, как бы сказать. Странный.

— Тёмная аура… Всё ясно.

Агент проводил его вниз, в комнату допросов, где, понуро свесив голову, сидел пойманный артефактор. Похоже, отдыхать ему не давали очень долго, от него исходил слабый фон тёмной энергии, но не настолько сильный, как Ренельд успел себе представить. Да, часть ауры скрадывали магнаручники — необходимая предосторожность. Да и раньше аура Венсана была купирована по решению суда. Но у тех, кто уже мало контролирует тьму, она торчит во все стороны словно иголки.

А значит, сейчас разговор может получиться.

К вошедшим Венсан Саумон не проявил особого интереса: только приподнял голову и опустил подбородок на грудь снова. Ренельд подтащил стул ближе и сел, приглядываясь к пленнику.

— Это было при нём, — тихо пояснил агент, подвинув к нему ближе бумажный пакет с чем-то внутри.

Оказалось — таким же, как у Рауля  Донжона, накопителем. И точно так же — пустым.

— Как вас зовут? — проговорил Ренельд спокойно и достаточно громко.

Начать стоит с простых вопросов, чтобы оценить уровень адекватности подозреваемого. Артефактор снова посмотрел на него исподлобья, а затем вдруг выпрямил спину и повёл плечами: похоже, скованные за спиной руки уже начали затекать.

— Венсан Саумон, — ответил он уверенно и чётко.

Начало неплохое.

— Кто я, вы наверняка знаете.

— Знаю, отчего ж нет, — пленник хмыкнул. — О вас каждая собака в Жардине слыхала.

Это безусловно хорошо, хоть и создаёт порой некоторые трудности.

— Кстати, о собаках, — Ренельд внимательно оглядел лицо мужчины. Особо заметных признаков влияния тёмной ауры оно по-прежнему не выдавало. — Вернее, не о собаках, конечно. А о шинаокрнах. Чьей инициативой было уничтожить шинакорна, который напал на ваш след?

Венсан нахмурился, словно не понял вопроса. Затем отвернулся и долго о чём-то размышлял.

— Ну, не моей точно. Мне эта бездная псина ничем не мешала. Это Он появился недавно снова и велел следить за той квартирой в Сент-Флюксе. И он сказал уничтожить шинакорна, когда тот пойдёт по Его следу. Даже оставил в той квартире отпечаток своей ауры, к которой собака как раз привыкла.

Ренельд выслушал его, держа в голове один из важнейших вопросов:

— Кто “Он”?

— Собиратель, — артефактор как-то диковато улыбнулся. — Так вы его называете? Но это не верно. Даже несправедливо. Собиратель-то я. Я.

Так, тревожность повысилась, но пока в рамках. Нужно быть осторожнее.

— В каком смысле? — почти что ласково уточнил Ренельд.

— Все те ловушки, — гордо выдал пленник. — Их создал я.

Хоть это и не повод гордиться. Совсем.

— На основе чего? Это ваши разработки?

— Не полностью, — Венсан покачал головой. — Первые заметки по этим артефактам я видел ещё когда учился в Санктуре. Недолго, но всё же. Собирал их не я. И они были неудачными. Тогда в Санктуре ного экспериментировали с преобразованием аур.

— Откуда вы об этом знаете?

— Откуда, — артефактор громко хмыкнул. — Думаете, ваша светлость, нас взяли туда учиться за просто так? Задаром? Благотворительность и всё такое. Милость Фонда, мать его, д’Амрана. И дочурки его, стервы.

— Этим занималась Дениза д’Амран? — переспросил Ренельд, не особо надеясь на трезвость ума Венсана.

Тот непонимающе похлопал глазами, но затем кивнул. Кажется, довольно уверенно.

— А как же, ваша светлость. Она. Нас выбирала она. Прямо придирчиво так. И в такой тайне, словно на секретную службу.

— Это и оказалась секретная служба, верно?

— Кабы можно было так сказать, — Венсан дёрнул кадыком и огляделся.

Ренельд подвинул ближе графин с водой и налил её в стакан, после чего дал пеннику напиться.

То продолжил чуть более живо:

— Так вот… Говорю, служба эта оказалась той ещё западнёй. Мне и ещё некоторым адептам из той же группы “благотворительных”, изменяли ауру. Туда-сюда. Туда-сюда. Ну, пытались. Пока всё не сломалось.

— Сломалось?

— Пока наши ауры не перестали стабильно принимать свет. Ну, то есть какое-то время светлая часть преобладала, затем её постепенно поглощала тёмная. И так каждый раз. А потом нас выкинули из Санктура. Объявили преступниками и пригрозили, что укокошат сразу же, стоит только сболтнуть кому что лишнего.

— Вас просто выбросили?

— Просто выбросили. Но, думаю, заправляла всем там не местрисс д’Амран...

Венсан вдруг замолчал. Надолго и  как-то беспробудно. Сначала он нахмурился, словно о чём-то вспомнил. Затем уставился в одну точку и просто замер. Медленно он опустил подбородок себе на грудь — и в таком положении остался.

Как Ренельд ни пытался его растормошить, ничего не выходило. Сторожившие комнату агенты тоже попытались вмешаться, но и им не удалось привести его в чувство. Поначалу он просто проявлял полнейшую безучастность к происходящему. А затем вдруг разъярился. Вскочил с места, сильным ударом плеча опрокинул на спину одного из охранников и попытался было сбежать — но его сковали обездвиживающим заклинанием. Притихшего Венсана вернули на место. И он снова обмяк, словно набитое соломой чучело.

Ренельд выдохнул, как и агенты, которые подятнулись в комнату на шум. Удивительно прыткий и сильный от наполняющей его тёмной энергии артефактор за короткое время успел утомить всех. Только в безумии проявляется такая пробивная настойчивость чего-то достичь. Пусть даже это не имеет смысла.

Ренельд достал из бумажного пакета накопитель аур, встряхнул его, покачал перед глазами на цепочке и засобирался наверх.

— Куда вы, ваша светлость? — заволновался один из агентов, опасливо косясь на артефактора.

— Сейчас вернусь. Хочу кое-что проверить.

Он сжал накопитель в руке и поднялся к себе. Там не нашёл Мариэтту, хоть и оставлял утром с наставлением никуда без особого повода не отлучаться. Потому пошёл проверить, не в своих ли она покоях — оказалось, тоже нет. Без особой надежды он дошёл до кабинета — и там обнаружил жену в компании Лабьета и страдающей Ли.

Шинакорны лежали у её кресла, вернее, у кресла Ренельда, в котором жёнушка расположилась вполне себе комфортно.

— Знаешь, мне кажется, эти формулы… Они дадут слишком сильный поток ауры, — задумчиво проговорила она, даже не повернув головы.

— Придётся проверить на практике. Король настаивает, — Ренельд остановился позади неё и заглянул в бумаги, содержание которых помнил почти наизусть. — И совсем скоро он объявит о начале состязаний для всех, кто  может стать его преемником.

— Ну да, конечно! — жёнушка бросила листок на стол. — Зачем ещё он мог тебя вызвать…

Она поморщилась, словно всё это вызывало у неё большую досаду.

— Не только, — Ренельд протянул ей сосуд накопителя. — Я хотел бы поговорить об этом с тобой.

Мари нарочито нахмурилась.

— Это не моё! Мне подбросили!

Ренельд рассмеялся, уловив в её тоне отсылку к давнему случаю с флаконом из-под зелья. С которого многое началось. Мари тоже улыбнулась: просто решила поддеть. Сейчас многое из того, что произошло раньше, казалось забавным. Почти безобидные шалости судьбы.

— Я помню, что это нехорошо. И запрещено, — Ренельд вновь посерьёзнел. — Но сейчас у меня рушится важный допрос свидетеля, а может, и подельника Собирателя.

“О, ещё один болезный, — мрачно отметил Лабьет. — Надолго его, я так полагаю не хватило, раз ты прискакал к мадам Конфетке”.

Да, и правда. Разговор завершился на самом интересном месте.

— И кто он? — Мариэтта даже подскочила с места.

— Венсан Саумон. Его поймали.

Мари покачала головой, состроив уязвлённую гримаску. Может, она даже надеялась, что удастся схватить самого Собирателя.

— Вот же Тайная служба короля. И правда тайная! Я не слышала ни одной сплетни по этому поводу!

— Лучше услышать от меня, — Ренельд коснулся её щеки костяшками пальцев, провёл сверху вниз, .до уголка губ. Мариэтта слегка смутилась. Но сейчас в её глазах промелькнуло совершенно непривычное чувство: словно новые веяния в их взаимоотношениях её слегка пугали. — Ты сможешь наполнить этот сосуд светлой энергией? Если взять эту часть формул…

Он ткнул в одну из первых строчек.

“Рен, ты как-то очень круто зашёл, — шинакорн прислушался к их разговору внимательнее. Даже чёрным носом повёл. — Не думаешь, что это опасно?”

— Я могу попробовать, — с явным сомнением согласилась Мари. — Но зачем?

— Чтобы временно вернуть Венсану Саумону здравомыслие. Он едва не покусал агентов, когда его вдруг накрыло. Похоже, влияние тьмы проявляется всё чаще и будет нарастать. Особенно сильные откаты бывают после того, как у мага забрали, казалось бы, вновь приобретённую часть светлой ауры.

Мариэтта покивала, переводя взгляд с накопителя на формулы и обратно.

— Прямо сейчас?

— Желательно.

— Ты как всегда не оставляешь мне времени и пространства на манёвры, — она усмехнулась.

В её брошенном на Ренельда взгляде вспыхнула тревога и всего на миг почудилось сомнение. Но она в раздумьи отошла в сторонку и замерла, поворачивая накопитель в пальцах так и эдак.

Лабьет проводил глянул ей в спину.

“Наверное, боится нас спалить”.

Вполне возможно, так и было. Но Ренельд ощутил лишь слабую волну тёплого света, что, рассеиваясь в воздухе, дотянулась и до него. Это случилось так неожиданно и зыбко, что впору усомниться. А затем Мариэтта вернулась и отдала ему бледно сияющий накопитель. Он ещё несколько мгновений казался горячим, но быстро принял совершенно обычный вид. Словно ничего в нём не было. Хорошая, надо сказать, защита! Если его собирал сам Венсан, значит, у него и правда выдающиеся способности к артефакторике. Жаль, что такие незаурядные умы порой попадают не в те руки и не под то влияние. Чьи-то амбиции погубили талант, обратив его во зло.

— Спасибо, — Ренельд улыбнулся жене.

— Я жажду подробностей. Когда ты их узнаешь, конечно! — бросила она ему вслед.

“Рен, мне нужно с тобой? Прикусить там что, добавить веса твоим аргументам?” — Лабьет без большого энтузиазма приподнял голову.

— Нет, оставайся с Ли. Чем раньше ты поможешь ей восстановиться, тем лучше. Налаживай контакт.

“Да я налаживаю, налаживаю…” — пёс вздохнул.

Скоро Ренельд вернулся в в комнату допросов. И за это время Венсану, кажется, ничуть не полегчало.

Он выгнал из каморки всех посторонних и приблизился к артефактору, пытаясь понять, насколько состояние того тяжёлое в действительности. В его практике встречались и симулянты, которые пытались прикинуться “поехавшими”, лишь бы снять с себя ответственность.

— Месье Саумон, — Ренельд потряс его за плечо.

Тот медленно поднял голову, дёрнулся, пытаясь сбросить магнаручники, и тут же уставился на кулон, который оказался прямо перед его глазами. Его зрачки тут же расширились, а дыхание сбилось до загнанного пыхтения. Какие любопытные и вместе с тем страшные явления…

— Откуда у вас… — он осёкся и потянулся вперёд, словно хотел схватить накопитель зубами.

— Я помогу вам. Временно. И это останется между нами, хорошо? Вы расскажете мне всё, что ещё знаете о Собирателе и его замыслах.

Венсан сглотнул и покивал. Ренельд надел на его шею кулон и вернулся на своё место. Понадобилось некоторое время, чтобы баланс ауры артефактора чуть выровнялся. Он снова ненадолго впал в забытье, но затем его взгляд вновь стал более осмысленным.

— На чём мы остановились… — Ренельд посмотрел в свои записи. — Итак… Кто руководил опытами местрисс д’Амран? Вы знаете? Это был Собиратель?

Сейчас в голове крутились самые дикие предположения.

— Точно я не знаю, — заторможенно протянул Венсан, но его речь становилась всё быстрее. — Ходили слухи… что всё это спонсировал какой-то влиятельный человек. Очень влиятельный. И что всё это происходило в стороне от основной деятельности Санктура. Словом, было запрещено. Но тогда меня и других адептов это мало интересовало. Мы думали, нас ждёт светлое будущее. И нормальная работа — после обучения. Может быть, даже какой-никакой титул — через много лет исправной службы на благо Короны.

Его слова не были удивительными или разочаровывающими. С недавних пор Ренельд и сам понимал, кто оплачивал все эксперименты. Скорее всего, потеряв поддержку Эдгара д’Амрана, отец начал искать другие пути. На основе тех исследований, что у него уже были — затеял проведение экспериментов на аурах при содействии более лояльного и охочего до профессиональных высот сотрудника Академии. Дочери ректора, мечтающей однажды встать во главе всего. Думается, он даже пообещал ей повышение. И сдержал бы слово, если бы не…

Все те обстоятельства, которые стали преградой на пути планов отца, вырисовывались теперь весьма чётко. Но самым весомым стал конфликт с Сьерво, что многое поставил с ног на голову.

— Когда вы встретились с Собирателем. И какое у него было имя на тот момент?

— Имен у него много, как я понял… — Венсан пожал плечами. — Я не знаю, кто он. И даже н езнаю, видел ли его настоящее лицо. Слышал, он не только ко мне наведывался. Но и к другим адептам, с которыми я оказался, так сказать, в одной лодке. Это ведь давно тянется… Гораздо дольше слухов о Собирателе.

— Остальные адепты начали погибать уже после встречи с ним?

— Некоторые до. Ну, по моим скромным соображениям, конечно, — артефактор поёжился, словно ему вдруг стало холодно. — Я скрывался лучше других. У меня уже купированная аура — но он дал мне возможность излечиться. Взамен попросил помочь в некоторых изысканиях. Всё потрясал передо мной чужими разработками. Уж не знаю, где их раздобыл…

Известно, где. Часть их принадлежала Оли Паграйс, другая часть, возможно, досталась от Денизы д’Амран, если он вышел на неё первой. Но откуда узнал?

— Вы же понимаете, что это, — Ренельд указал взглядом на накопитель, — самообман? Временное облегчение. Зато у некоторых магов аура теперь сломана навсегда.

— Понимаю. И Собиратель — имя-то какое точное ему дали! — тоже это понимал. Но это сложно объяснить и оправдать. Он подцепил меня на крючок.

— Как и Рауля Донжона…

— Да, наверное… Этому парню вообще не повезло. Его зацепило программой местрисс д’Амран последним. А затем деканшу попытались накрыть. Но она вывернулась.

А потому вывернулась ещё раз. Вообще удивительно изворотливая дамочка оказалась.

— От кого вы сбежали из своей квартиры в Жардине? — выяснить это тоже было немаловажно. Потому что здесь-то как раз многое и не сходилось. — Вы оставили ловушку на тёмную ауру. Ведь у Собирателя тёмная. Значит, на него?

— Да. Я думал, это он хочет меня убить. Оказалось, нет.

Вот оно — снова след третьей силы, которая действует в угоду себе — почему? Что она из себя представляет?

— Тогда кто?

— Да это, в общем-то не моего ума дело, ваша светлость, — покачал головой Венсан. Но видно, над этим он размышлял немало. — Только мне как-то подумалось, что с этими людьми Собиратель очень хорошо знаком. И этому кому-то были не выгодны его встречи с “теми самыми” адептами. Видимо, так. Со мной он это не обсуждал. Сказал только, что это не он их убрал.

Сказать можно что угодно. Но отчего-то сейчас Ренельд в это верил. Он задумался над показаниями Венсана и даже позабыл о нём на какое-то время, пока тот не начал беспокойно ёрзать на месте.

— Ваша светлость… — пленник кашлянул. — Вы дали мне кулон… Эта аура очень сильная. Не припомню, чтобы мне так быстро легчало от тех, что давал Собиратель. Но вы больше не принесёте его мне?

Ренельд встал, громыхнув стулом. Одна мысль о Мари и о том, что пришлось попросить её сделать — и на душе стало совсем неспокойно.

— Вы понимаете, что это невозможно, — резко бросил он. — И должны были понимать, когда связались с Собирателем. Однако предпочли поверить ему. Даже зная, что это только временно облегчит вам жизнь. Кому как не вам должно быть известно, что некоторые процессы необратимы.

— Когда я поверил стерве д’Амран, я был наивнее, — хмыкнул артефактор. — И почти не понимал толком ни своих сил, ни того, что это ответственность — прежде всего перед собой. Всё казалось… проще. Я ошибся.

Оли тоже казалось, что всё просто. Что по щелчку пальцев можно изменить течение тех сил, что неподвластны даже самим магам — им просто приходится принимать то, что есть и пытаться хранить баланс. Наверное, только Первородные знают, благо это или больше — наказание.

— У Собирателя есть общий накопитель, верно? — ещё спросил Ренельд у помрачневшего Венсана. — Его собирали вы. Иначе зачем ему было охранять вас гораздо бережнее других?

— Есть. Но я не знаю, где он находится. Собака знает. Через неё мы настраивали канал перекачки. Это была последняя модификация. Теперь Собирателю не нужна ни она, ни я.

— Вы сможете повторить сборку?

— Зачем вам?

— Следственный эксперимент.

— Смогу. Если нужно. И если вы не дадите мне рехнуться.

Ренельд склонился над пленником, заставив его вжаться в спинку стула.

— Вы понимаете, что моя забота о вас будет всецело зависеть от серьёзности вашей помощи? И она прекратится. Однажды.

— Я согласен и на это. И расскажу всё, что знаю.

Ренельд не стал забирать у него накопитель: той энергии, что влила в него Мари, хватит на какое-то время. И это же время пойдёт на размышления и поиски новых зацепок.

Загадочная третья сторона, что в пику самому Собирателю убирала адептов, участвовавших в исследованиях. Неизвестное место, где хранится накопитель светлых аур… Слишком много пробелов. Кажется, всё начало распутываться, и в то же время нить постоянно за что-то цеплялась, не давая двигаться дальше. но пока Ренельд услышал всё, что хотел.

Тайному сыску короля было поручено выяснить всё о том, кто ещё в Санктуре интересовался той группой адептов, которая затем была отчислена так скоропостижно и скрытно. Возможно, прояснится что-то о тех, кто мог идти по следу Собирателя. Третью сторону сбрасывать со счетов пока нельзя.

Как бы ещё поскорее разговорить Ли?

Но уже то, что Венсан, окончательно раскроет почти что воспроизведённую схему накопителя и ловушек — обнадёживало. Теперь можно будет разрабатывать артефакты, поглощающие их энергию.

За выяснением деталей прошло два дня. Как и обещал, его величество во всеуслышание объявил о том, что через десять дней начнётся состязания за право называться будущим преемником короля.

Эту весть персональными обращениями отправили ко всем претендентам — и дали им срок подготовиться и собраться день в день. Кто не успеет или начнёт тянуть время — лишается права даже пройти через арку проверки ауры. Не то что участвовать в испытаниях.

Тогда же лекарь месье Майсон сделал вывод, что самые большие опасности для здоровья Ренельда закончились — и как раз к началу состязаний он придёт в свою обычную форму. Даже шрамов на лице не должно остаться.

Как будто это было так важно.

И потому, как ни мало хотелось этим заниматься, а пришлось обратиться к переработанным записям Эдгара д’Амрана — чтобы наконец испытать их на деле.

Во избежание случайных вмешательств, Ренельд с Мари уехали в Эйл, прихватив с собой Лабьета вместе с Ли, которая ещё хворала — ей досталась львиная доля удара. Но она с каждым днём становилась всё бодрее.

В Эйл давно ждали “молодожёнов”.

Мадам Хибоу с самым красноречивым благоговением на лице порхала по дому, словно большая бабочка, совершенно счастливая от того, что жизнь её хозяйки наконец вошла в нормальное для молодой женщины русло. Муж, питомцы — только детей не хватает. На это она успела намекнуть не раз за половину дня. Чем вогнала саму Мариэтту в гневную краску, Ренельда — в задумчивость, а Лабьета — в хмурую ворчливость. Он считал, что из-за жужжания экономки не слышит собственных мыслей. Откуда бы ему услышать Ли, если она вдруг захочет поговорить!

Но в целом в Эйл было упоительно спокойно — самое то, чтобы заняться исследованиями и экспериментами. А большой кабинет Мариэтты подошёл для этого лучше всего — там Ренельд и закрылся с женой, внутренне готовясь к тому, что будет твориться дальше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍“Я буду неподалёку, — предупредил Лабьет напоследок. — Что-то все эти измышления месье д’Амрана не вселяют в меня уверенности. Они предполагают прямое воздействие. А оно, я помню, каждый раз заканчивалось весьма неожиданно”.

— Я не жду, что в первый раз будет легко. Но если мы не начнём действовать, всё это так и останется для нас загадкой, — возразил Ренельд. — Всё же я полагаю, что во многом он был прав. И надеюсь, что нам удалось внести свою лепту в его изыскания. Найти то, чего ему, может быть, не хватало. Или на что он не решился.

Лабьет с сомнением опустил уши, повилял хвостом, молча над чем-то размышляя.

“Ну ты… Конфетку-то береги. И себя тоже. Хоть это и не обязательно”.

— Я тоже тебя люблю, — Ренельд потрепал его по макушке.

Глава 21

Наконец хвостатый и не хвостатый мужчины закончили прощания. Ренельд плотно закрыл дверь и прошёл через кабинет, крепок о чём-то задумавшись. Наверное, ему было бы спокойнее с напарником, но он решил, что Лабьету лучше не фонить тёмной аурой когда я начну перенос энергии.

Да, пока мы не испробуем процесс, лучше проводить его в самых “чистых” условиях. Впрочем, со слов моего мужа, Лабьет пообещал оставаться на стрёме.

— Ты уверен, что достаточно хорошо себя чувствуешь? — Я сомнением посмотрела в полностью скорректированные записи Эдгара.

Да, ход его мыслей здесь можно было уловить легко. Даже его особый магический “почерк”, но всё же это были совсем другие формулы. Обратные. Подобными которым, как рассказал Венсан Сумон, как раз пользовался Собиратель, чтобы выкачивать магию из других.

Сохраняя отрешённое молчание герцог развязал шейный платок и отбросил его на спинку кресла, а затем повернулся ко мне. Следы взрыва на его лице уже не были так заметны, особенно в полумраке комнаты. Но даже они сейчас не помешали мне залюбоваться хищной грацией мужчины, которого я теперь называла своим мужем.

— Да, всё отлично. Будь уверена, я говорил с месье Майсоном.

Он подошёл и заглянул в лист через моё плечо.

— Главное, чтобы ты была готова. И не разнесла меня на кучу поджаренных кусочков.

— Вот это ты сейчас зря сказал, — проворчала я.

Вспомнить только, как нас расшвыряло в тот миг, когда я разрушала заклятие, что отравляло мои виноградники. Тут эффект мог получиться похожим.

— Я постараюсь расслабиться и впустить твою силу без сопротивления.

Герцог с самым умиротворённым на свете видом опустился в кресло, руки раскинул на подлокотники и даже глаза прикрыл.

— Я… Хорошо бы у нас было больше времени.

— Надо с чего-то начать, Мари, верно? Скоро в Марбр приедут все претенденты на место преемника. И тогда скрывать наши с тобой эксперименты станет гораздо сложнее. Потому что все будут наблюдать, подслушивать и подглядывать. Стараться уличить друг друга в хитростях.

— Хорошо, — сдалась я и подошла ближе.

Встряхнула листок, словно партитуру, по которой собиралась петь. В груди туго закрутилась спираль страха.

— Ну? — подогнал меня месье нетерпеливый дознаватель.

Я подошла ещё немного.

— Лучше касаться тебя или нет?

— Реши сама, как тебе удобнее. Мы уже убеждались, что прикосновения не обязательны.

Я кивнула, хоть он и не видел, а затем начала мысленно и частично вслух, произносить формулы, надеясь, что в них нет никаких ошибок. Поначалу мои слова словно бы пропадали в пустоте. Я ничего не чувствовала, да и Ренельд ничем не выказывал каких-то своих ощущений. Но вот я дошла до части формул, что отвечали за “вскрытие” естественной защиты ауры — и герцог слегка вздрогнул. Открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

Я не сразу заметила, как воздух вокруг наполняется слабым золотистым свечением. Оно накапливалось, становилось плотнее, будто туман, а затем начало двигаться видимыми сгустками-лентами. Совсем так, как в прошлый раз — тьма Ренельда.

Мне вновь стало страшно, хоть я и пыталась отбросить сомнения. Свет сгустился вокруг герцога и осел на него, словно мелкая морось. Ренельд вновь приподнял веки. Подставил руку под светящиеся крупицы — и они облепили его ладонь.

— Интересно, — проговорил он тихо.

Да уж, это не похоже на то, как выкачивали чужие ауры ловушки Собирателя.

Я, стараясь не сбиваться на посторонние мысли, приступила к завершению вязи формул-заклинаний, опасаясь увидеть, что будет дальше. И вот лист подошёл к концу. Я вдохнула и выдохнула, потому что мне больше нечего было сказать.

И в тот же миг ощутила, как под кожей потекли тонкие потоки тепла.  Словно меня прислонили к холодной стене, и та понемногу начинала холодить мышцы. Я приблизилась к расслабленно сидящему в кресле Ренельду, любуясь тем, как сияние моей ауры окутывает его, а затем постепенно начинает впитываться. Что-то словно дёрнуло меня к нему навстречу. Чувство, что поток можно усилить.

Совсем немного… Словно крохотная часть его светлой части вдруг откликнулась на мой свет.

Я подошла, протянула руку к лицу месье дознавателя и осторожно коснулась его щеки. Пальцы пронзило лёгким покалыванием. Ещё полшага — я спустила ладонь по его шее — под распахнутый ворот рубашки. Ренельд вздохнул, но прежде чем успел посмотреть на меня, я склонилась и поцеловала его в чуть приоткрытые губы. Да, это то, что сейчас было нужно мне больше всего!

Герцог обхватил мою талию обеими руками и жадно, почти больно впился в мой рот.  Обжигающий поток внутри метнулся быстрее, наполняя меня удивительным восторгом. И желанием быть к мужу так близко, как это вообще возможно.

— Рен… — выдохнула я, едва владея собственным дыханием, и распахнула его ворот шире.

Прижалась губами к разогретой коже шеи, провела ими до ключицы, ощущая лёгкую горечь на кончике языка. Ренельд совершенно беспардонно зарылся пальцами в мои волосы, по спине скользнули  несколько выпавших из причёски шпилек — и локоны мягкими волнами упали мне на плечи.

Я дёрнула вверх край рубашки мужа и сразу просунула ладони под ткань, провела ими по его животу, вновь возвращаясь поцелуями к губам.

— Мари, ты сейчас очень рискуешь, — на каких-то остатках разума предупредил меня Ренельд.

— Всё равно, — шепнула я в ответ.

Наверное, надеялась, что у него хватит благоразумия меня остановить. Но, похоже, сплетение аур, проникновение так далеко, как ещё не было, сыграло с нами подлую шутку. Я не знала, где заканчивается моё тело и начинается тело Ренельда. Я полностью ощущала себя чем-то с ним единым.

И та грань, за которую нам нельзя было ступать, окончательно стёрлась.

Герцог встал, удерживая меня в руках, прошёл чуть дальше — и опустил на кушетку. На пол посыпались подушки. Словно бы разбуженное нашим безумием, в камине затрещало пламя — и яркие отсветы заплясали на лице Ренельда, по стенам и потолку, скрадывая нарастающее под его кожей сияние.

Горячие уверенные ладони мужа удивительно проворно оказались у меня под юбкой.

Он обхватил мои бёдра и дёрнул к себе, вклиниваясь между ними. С силой вжался в меня, и я тихо, почти жалобно простонала ему в губы, ощутив, как сильно он взбудоражен. Его губы, касались меня, кажется, везде, где кожу не закрывала одежда. Рёбра при каждом глубоком вдохе упирались в корсет — если бы только можно было избавиться от него поскорей!

Уже не обращаясь ни к каким доводам разума, Ренельд стаскивал с меня бельё, его руки казались не просто жаркими — раскалёнными. И вместе с тем я слегка запоздало начала приходить в себя от неприятно острого ощущения: что-то не так. Открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо мужа: его кожа и правда светилась изнутри — и это сияние продолжало нарастать.

— Ренельд! — испугалась я.

Моя аура свободно, без малого контроля перетекала в тело герцога — а он принимал. Тёмная аура почти не ощущалась — и даже мне становилось невыносимо жарко от прикосновений Ренельда.

Я оттолкнула его со всей доступной силой, пробормотала завершающее заклинание: благо озаботилась тем, чтобы загодя его запомнить. Между нами словно что-то оборвалось — и в ушах зазвенело. Ренельд вдруг замер, покачнулся и резким движением прижал ладони к вискам. Я не смогла его удержать — он словно подкошенный тяжело рухнул на пол.

Ко мне не сразу вернулась способность двигаться. Как и слух — тогда только я услышала, как в дверь кто-то ломится. Глухое гавканье, словно в барабан, ударилось мне в голову. Оправляя юбку на ходу, я бросилась к двери, открыла её — и меня едва не снёс с ног Лабьет. Следом за ним вбежала Ли — и они остановились возле Ренельда в лёгкой растерянности.

“Ну, Конфета! — рыкнул шинакорн. — Я думал, ты соображаешь лучше Рена. А вон как”.

— Я не знаю, как так вышло, — пробормотала я вслух.

Но оправдания прозвучали как-то слишком жалко и неубедительно. Всё я понимала! Я даже понимала это в тот миг когда легла под Ренельда, готовая на всё, согласная пойти до конца — и будь, что будет.

Пёс поворчал неразборчиво, а затем уставился на меня.

“Помогай, ну!”

Я подбежала и с превеликим трудом смогла втащить бесчувственного мужа на кушетку. Грех Первородных! Это же надо было так поплыть! Ли вертелась рядом, тихо поскуливая. От неё исходил ощутимый тёмный фон: сейчас мои чувства были оголены до предела.

“Теперь пойди приведи себя в порядок! — велел Лабьет. — И не мешай пока”.

Он забрался на кушетку тоже и, едва уместившись рядом, опустил голову Ренельду на грудь.

“Придётся слегка восстановить баланс. Вы слишком резко зашли. Надо же понемногу!”

— Знаю! Знаю… — сокрушённо согласилась я.

“Какие вы всё же с ним безумные, — чуть добрее хмыкнул пёс. — Даже представить боюсь, что здесь творилось. Такой погром”.

Я досадливо прикусила губу и отвернулась. Вот не может он без своих ехидных замечаний! А мне, между прочим, жуть как стыдно теперь. Пусть даже свидетелями моего “падения” стали всего лишь шинакорны.

Я отошла в сторонку. Подняла с пола брошенный листок с формулами, собрала свои шпильки и кое-как закрепила разметавшиеся волосы.

После долго ходила по кабинету в ожидании, когда же герцогу станет лучше. Ли я по-прежнему не слышала, хоть и хватанула ауры Ренельда с излишком. Лабьет молчал тоже, казалось он вообще уснул. В конце концов, совершенно измучившись, я уселась в кресло, где начался наш “эксперимент” — и тут же ощутила запах мужа. Лёгкое веяние его ауры — и это могновенно взвинтилом не всё внутри у наивысшему напряжению.

Ренельд очнулся, кажется, больше, чем через час. Я уже успела сходить в гостиную выпить чая с травами: попросила у мадам Хибоу успокоительных. Экономка глянула на меня удивлением и тревогой, но ни о чём спрашивать не стала. А когда я вернулась, герцог как раз начал просыпаться. Зашевелился, с недовольством на лице скидывая с себя тяжёлую голову Лабьета, попытался сесть — и тут же рухнул назад.

— Я словно пил всю ночь, — проговорил хрипло. — Причём какую-то несусветную, сшибающую с ног дрянь.

Я спешно поднесла ему стакан воды.

— Вот спасибо тебе, — проворчала тихо. — Такого ты мнения о моей ауре.

“Ты просто “перепил” света, — заметил Лабьет, соскакивая с кушетки на пол. — А ещё меня предупреждал когда-то! Тоже мне”.

— Тут сложились непростые обстоятельства, — с хитроватой улыбкой уточнил месье помятый дознаватель. — Так что сопротивление было бесполезно.

“Не-а! Ты не хотел сопротивляться. Это большая разница!”

— Зато мы теперь знаем, что подходи нужно изменить. Я тут подумала… пока ждала.

И Ренельд, и Лабьет уставились на меня с некоторой опаской. Зато Ли поддержала: прижалась к моему бедру боком.

— И что же ты надумала?

— Я подумала о том, что разработки Венсана Саумона можно использовать и в нашем случае.

— Вообще его разработки противозаконны, — отметил Ренельд.

— Как и всё, что мы сейчас делаем, — возразила я.

— Не совсем, — герцог осторожно встал и сделал пару неуверенных шагов туда-обратно. — Если ты делишься со мной своей аурой сознательно и добровольно, это не может считаться нарушением. а вот разработки, призванные “отнимать” ауру у других — это совсем другое. Значит, и они сами по себе запрещены.

— Как и жульничество на испытаниях на место преемника, — как бы невзначай упомянула я. — Но дело не в этом. Я просто не хочу тебя сжечь, Рен. И потому…

— У нас слишком мало времени, чтобы дорабатывать изобретения Саумона.

“Рен, — вдруг заговорил Лабьет. — Сейчас твоя аура уже сместилась в сторону света. Пусть и таким варварским и опасным способом. Теперь тебе нужно только сохранять баланс. А для этого подойдёт накопитель”.

— Да-да! — тут же поддержала я его. — А чтобы не пришлось постоянно подпитывать его от меня, можно собрать накопитель побольше, чтобы в нём хранился, так сказать, запас. И получится, что я не буду больше воздействовать на тебя напрямую. И это будет гораздо безопаснее.

Герцог расправил плечи, сосредоточенно размышляя над моими словами. По его лицу то и дело пробегала тень сомнения: наверное, непросто пойти против собственной совести и прибегнуть к тем уловкам, которыми пользовался преступник. Впрочем, как говорится, с волками жить…

“Да ладно тебе, Рен, — первым не выдержал молчание Лабьет. — Разработки-то полезные. Только применять их надо правильно!”

— Хорошо. Видимо, придётся...

Но продолжить он не успел, потому как меня резко скрутило в горячее кольцо очередным приливом в ауры. За переживаниями о Ренельде я даже забыла, что после такого огромного всплеска обязательно будет момент, когда меня саму начнёт плавить собственный огонь.

— Мари! — теперь пришла пора Ренельду пугаться.

Я схватилась за обе его руки, понемногу оседая на диван. В голове, что всё больше тонула в обжигающей лаве прилившей магии, ещё толкались мысли о том, что делать. Герцог принять мой свет сейчас точно не сможет. Лабьет измотан заботой о напарнике...

И тут мне на колени опустилась аккуратная морда Ли. Она оттолкнула Ренельда в сторону и пару раз предупреждающе ударила его хвостом по голени: вот теперь не лезь.

“Пусть девочки разбираются”, — осторожно посоветовал Лабьет.

Я обхватила голову Ли ладонями и уставилась в её глаза. Чёрные, с красноватым отблеском, они изучали меня так внимательно. Словно она пыталась понять, что со мной происходит. Ведь это для неё впервые — и она скорее действовала по примеру Лабьета.

Я ощутила наконец, как ударивший в меня поток отклоняился в сторону. Будто кто-то спустил часть воды в реке через канал — и она постепенно обмелела. Становилось легче и прохладнее — пока не застучали зубы от озноба. Когда я стала вновь способна шевелиться, погладила Ли по бугристой макушке — она понимающе приподняла брови. А Лабьет, ощутив, что самое большое напряжение спало, подошёл и потёрся боком о бок подруги.

“Молодец, Ли!” — похвалил он её.

И нежно прикусил ухо, когда та наконец смогла от меня отойти. Я без сил опустила голову на подлокотник софы, всё ещё мелко содрогаясь всем телом. Ренельд присел рядом и, обхватив меня руками, перетащил к себе на колени.

— Как у нас с тобой всё непросто, — прошептал мне в висок, касаясь его губами. — Но считай, что ты меня убедила.

Улеглись спать мы совсем поздно: многое хотелось обсудить. Предупредить все риски. Лабьет с Ли отдыхали в сторонке: после поглощения и отвода светлой ауры их хорошенько развезло. Ни петь, ни танцевать.

Лишь через несколько часов меня наконец покинули неприятные ощущения от вечернего прилива энергии. На ночь я обвешалась вайлетами, как могла. Всё боялась невольной передачи ауры спящему рядом мужу. А он, как назло, никак не хотел выпускать меня из объятий. Мне было то жарко, то стыдно. Я то чувствовала его явное возбуждение, то  — своё, что было вовсе не лучше. Но наконец заснула.

А наутро меня внезапно разбудил странно незнакомый голос. Я даже решила поначалу, что он мне снится. Но когда глухое и немного ворчливое “просыпайся” снова прозвучало в голове, стало понятно, что всё наяву.

Я открыла глаза и первое, что поняла — Ренельда рядом нет. Наверное, он уже собирается вскоре возвращаться в Марбр. После всех обсуждений, решено было срочно переговорить с Венсаном Саумоном насчёт накопителей.

Но мало того, что муж как-то незаметно от меня сбежал, теперь почти перед моим лицом торчала любопытная морда Ли. Её я уже давно научилась отличать от Лабьета — даже спросонья.

— Это ты сказала? — уточнила я на всякий случай.

И с каких пор меня перестало это удивлять?

Ли громко фыркнула и оглянулась: похоже, кавалер оставил её в угоду своему желанию прогуляться.

“Ну да. Я здесь никого больше не вижу”.

Действительно, это же такие очевидные вещи!

— Так значит…

“Послушай, Конфета или как там тебя… Я не знаю, сколько у нас времени и когда ты перестанешь меня слышать. Но то, что слышишь хотя бы сейчас — это уже хорошо”.

— Как ты поняла, что я тебя слышу?

“Предположила. Потому что сама услышала твои мысли. Ещё ночью, — Ли вывалила язык, изображая весьма ехидную улыбку. — Нет, мне правда жаль, что вы с сыскарём не спарились. Но нельзя же так об этом переживать!”

К слову, я переживала не об этом! И вообще, что за разговоры такие с утра?

Я невольно ощутила, как у меня загорелись щёки. Похоже, Ли начисто лишена даже самого малейшего такта. Хорошо от этого будет только Лабьету. Они друг друга стоят! Пожалуй, Ли даже может сделать из грозного дознавательского напарника вполне себе пушистого подкаблучника. Вернее, подлапника.

— Говори по делу, если хочешь сказать что-то важное!

Я поморгала, сгоняя остатки дремоты, немало разозлённая словами Ли.

“А то как же! Хочу! — та тряхнула головой, отчего её уши, хлопая, замотались по щекам. — Мужики, они, конечно, все те ещё… Ай, ладно! В общем, думала, у меня есть хозяин. Или как его даже назвать, теперь и не знаю. Но оказалось, что нет. А раз нет, то и я ему ничем не обязана”.

— Хочешь сдать Собирателя? — я резко села на постели.

Об этом точно стоит знать Ренельду!

“Притормози, Карамелька. Сдать я его не смогу. Я не знаю, где он. Слишком далеко — связь нарушена. Особенно после треклятого взрыва. Чтоб у него стул под задом так взорвался! Зато я могу вывести вас в то место, где он последнее время хранил общий накопитель. Ну, ту штуку, куда стекалась вся эта ваша светлая энергия”.

— Как ты это сделаешь? Неужели это где-то недалеко?

“Да не очень-то. Когда ваш Собиратель начал орудовать в Жардине, его схрон был в окрестностях. Так затраты энергии по переносу аур были наименьшими. Самый значительный поток случился в день вашей свадьбы с сыскарём. С того дня я ещё помню след, куда эта ваша силушка перетекала”.

А Ли явно не любительница миндальничать. Признаться, я представляла её весьма трепетной “девой”, но явно не такой бойкой бандиткой. Но что ж. Воспитывать её явно было некому. Даже Лабьет своими так называемыми манерами порой вводил в растерянность всех вокруг. Это при том, что его напарник — герцог! Аристократ в лохматом поколении.

— А это не опасно? Для тебя? — поинтересовалась я, с сомнением указав взглядом на её раненый и до сих пор перевязанный бок.

Как ни лечил её Лабьет, а удар был такой силы, что не убил её на месте одним только чудом. И, похоже, состав этого заряда был очень уж едким. Только за это Венсана Саумона можно было бы оставить тихо сходить с ума в камере. Но он, к сожалению, ещё был нам нужен.

“Да что мне уже сделается, — Ли помахала хвостом. — Кажется, уже ничего не может быть хуже того, что я пережила. Ну что, передашь мои слова своему мужу?”

Как будто я могла ответить “нет”.

К счастью, Ренельд с Лабьетом вернулись скоро — и как раз застали нас с Ли за молчаливой — но только со стороны — беседой.

— Мадам Хибоу уже доложила, что завтрак готов, — бодро проговорил герцог и весьма пылко поцеловал меня в губы. — Можем спускаться. Готовься к тому, что нам придётся задержаться там до тех пор, пока всё не закончится.

“Ой, я надеюсь, вы не начнёте снова тискаться? — Ли закатила глаза. — Это надолго…”

Лабьет как-то жалостливо проскулил и указал в нашу с Ли сторону красноречивым взглядом. Его я снова не слышала. Но Ренельд неверяще нахмурился, а затем вдруг просиял. Хоть что-то удалось!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Она говорит? С тобой? — кажется он готов был подхватить Ли на руки и закружить в каком-то неуклюжем танце.

— Похоже на то, — я развела руками.

Ренельд внимательно выслушал всё, что успела рассказать мне Ли. Лабьет же настороженно наблюдал за ней, будто ещё и сам до конца не верил. Иногда из его горла доносились своеобразные звуки, словно он в этот самый миг пытался начать говорить по-человечески и вслух. Ренельд покосился на него, а затем пояснил:

— Лабьет считает, что Ли нарочно не говорит с ним.

“Обидчивый какой! — не выдержала та. — Совсем очеловечился. Не понимает, что ли, что с ним у меня нет никакой связи?”

Пришлось передавать её слова Лабьету — на что тот насупился ещё больше. Он-то, видно, на эту самую связь очень надеялся.

Обсудив последние детали, мы решили, что перед возвращением в Марбр нам всё же придётся проверить то место, где Собиратель предположительно хранил общий накопитель аур.

“Я не уверена, что он до сих пор там. Но ещё чувствую связь с ним”, — пояснила Ли.

Оставаться в Эйл, ожидая вестей от Ренельда, я, конечно же, отказалась.

— А кто ещё будет передавать тебе слова Ли? — этот аргумент оказался настолько весомым, что даже месье дознавателю нечего было на него возразить.

Ему осталось только скрипнуть зубами и смириться с тем, что сегодня я буду шелестеть юбкой у него за спиной.

Время не терпело — потому мы не стали отправлять в Марбр за агентами, которые могли бы нас сопроводить: выбрали самых лучших из охраны Эйл — и отправились по указанному Ли следу.

Вёл он не совсем в окрестности Жардина — гораздо дальше. В почти дикий лес, которым оканчивались пастбища близлежащих деревенек и отдельно стоящих ферм. Равнина закончилась, утонув в густом сосновом бору, что полосой вытянулся вдоль реки. И к тому времени, как мы туда добрались, утреннее солнце скрылось за облаками. Затем их сменили увесистые, бородатые тучи — и пошёл дождь.

Почти ненаезженная дорога вмиг раскисла. Пришлось оставлять наш экипаж на последнем проходимом её участке, а дальше идти пешком. Захватить с собой плащи никто из нас не догадался. Потому пришлось Ренельду подсказывать мне довольно эффективное заклинание купола. Я-то таких не знала.

Совсем от дождя оно не спасало, но хотя бы удерживало самый значительный поток капель.

Мужчины из охраны тихо и слегка удивлённо загомонили между собой, когда над их головами развернулась невидимая завеса.

— Это одно из заклинаний, которым я ещё мог пользоваться без опаски, — тихо пояснил Ренельд на ходу. — Полезно, когда руки должны быть свободны. Или нужно сохранить место преступления в наиболее нетронутом виде.

Но от грязи на дороге оно нас, к сожалению, не уберегло. Больше сил я тратила, кажется, на то, чтобы придерживать намокшую и отяжелевшую юбку. Шинакорны то и дело встряхивались. Ли тихо ворчала, а Лабьета я не слышала. И каждый миг опасалась, что связь прервётся и с самкой тоже.

Она пока не торопилась. Бежала лёгкой рысцой в сопровождении своего кавалера. Принюхивалась, задирала уши, улавливая каждый шорох в лесу.

— Тихо! — наконец скомандовал Ренельд.

Потому как мы свернули с заметной дороги на едва различимую среди травы тропку — и тогда Ли побежала гораздо быстрее.

“Там!” — страстно выдохнула она на ходу.

Нам пришлось догонять её. Потому как чем ближе она становилась к цели, тем проворнее перебирала лапами. Лабьет не отставал. Ренельд тоже не испытывал больших неудобств, а вот я запыхалась довольно быстро. Потому долго успокаивала дыхание, когда мы остановились перед небольшим домом, похожим скорее на охотничий, чем на тот, где живут постоянно.

“Если верить следу, который я ещё ощущаю, то схрон был здесь. Самая тут сроду не бывала. Меня держали в другом месте”.

— Видимо, Собиратель знал, что Ли может вывести следствие сюда и хотел усложнить задачу, как можно больше, — проговорил герцог, когда я передала ему её слова. — Но я знаю это место.

— Откуда? — я приблизилась, борясь с невыносимым желанием ухватиться за локоть мужа и не отпускать его.

Как-то неуютно, напряжённо, хоть и нет никого. Наверное, я тоже ощущала какой-то призрачный след аур, которые когда-то стекались сюда. Это чувствовал и мой муж — это было заметно по тому, какое каменно-хмурое выражение приобрело его лицо.

— Охотились когда-то. С отцом. Мне было лет пятнадцать.

— Только с отцом? — я подняла на него взгляд, уловив подозрительную интонацию в его тоне.

— Нет. Были ещё несколько придворных со своими сыновьями. Я тогда очень гордился: моя первая настоящая охота на порождений Бездны. Лабьет, прости.

Он глянул на шинакорна. А тот только фыркнул.

“Да в те времена сыскарь вряд ли задумывался о том, что мы чувствуем на самом деле. Это потом его накрыло осознанием. Но не всем это помогает. Собирателю вот не помогло”, — задумчиво рассудила Ли.

И ободряюще толкнула Лабьета в бок своим.

— А кто ещё знал об этом месте? — я всё же взяла Ренельда под руку, прижалась к нему — и стало чуть теплее. — Вряд ли сюда можно забрести просто так.

— У этого дома был хозяин. Но он давно умер. Многие из придворных Марбра знали. Я вообще много кому болтал о том, как охотился. Так что… Я не ошибся в том, что это кто-то из тех, кому нужен трон. Но надо осмотреться.

Мужчины сопровождения обошли всё кругом, проверяя, нет ли каких опасностей. Ренельд тоже огляделся — вместе с Лабьетом — чтобы понять, не оставил ли Собиратель здесь магловушек. Но вокруг было так неподвижно и безмолвно, что я уже почти не сомневалась: в этом домишке давно никто не бывал.

— Чисто, — сделал вывод Ренельд.

“Ну, тогда глянем, что там внутри”, — сразу приободрилась Ли и затрусила вперёд.

Дверь оказалась заперта — пришлось вскрывать особыми отмычками, которые были при герцоге.

— А ты опаснее, чем я думала, — проговорила я, наблюдая за тем, как ловко он с ними управляется.

Внутри дома было сумрачно и сыро, почти пусто. Кое-какая мебель, скудная посуда на полках. Только то, что может понадобиться охотнику, который решит отдохнуть тут между делом.

Ренельд зажёг магические огни.

— Здесь всё так, как я помню, — заметил он, зачем-то оглядывая пол. — Мы останавливались в этом доме всего несколько раз. Но, кажется, ничего не изменилось.

“Вряд ли Собиратель стал бы выбирать для своего тайника то место, где часто кто-то бывает”, — заметила Ли.

— Думаешь, это к чему-то нас приведёт? — поинтересовалась я.

— Надеюсь.

Ренельд прошёл дальше, к закопчённому очагу посреди самой большой комнаты. Затем обратно. Пошаркал ногой по полу и, наклонившись, поддел кольцо, которое, оказывается, из него торчало.

— Это подвал? — я даже шею вытянула, чтобы видеть лучше.

— Да.

“Думаю, там Собиратель эту накопительную штуку и хранил. А я-то думаю, отчего след теряется в той стороне, — Ли подбежала и обнюхала крышку подпола, опередив Лабьета всего на мгновение. Отчего тот рассердился ещё больше. — Да, точно там”.

— Что ж успех сомнителен, но проверить стоит, — Ренельд пожал плечами и откинул тяжёлую дверцу.

Внизу совершенно ничего не было видно. Но вполне ощутимое магическое напряжение воздуха, словно накопленный в печи жар, коснулось моей ауры, даже скованной вайлетами.

— Похоже, на этом подвале тоже были сдерживающие заклинания, — сделал вывод Ренельд.

“Конечно! — сразу отозвалась Ли. — Ему вовсе не хотелось, чтобы мощный накопитель фонил на всю округу”.

Я передала слова Ли герцогу, и тот хмуро посмотрел на неё, а затем на Лабьета, который, похоже, тоже не обошёлся без комментариев. Как-то несправедливо! Почему они молчат? Я тоже знать хочу, о чём мужчины болтают!

— Думаю, это было сделано для того, чтобы след канала, по которому похищали ауры, было сложнее отследить, — наконец пояснил месье скрытный дознаватель. — Впрочем, это уже не так важно.

Он призвал ещё один магический огонёк и бросил его вниз. Тот медленно опустился, озарил мрачный подвал слегка зеленоватым светом. Кажется, там было совершенно пусто.

— Оставайтесь здесь. Следите за подходами к дому, — велел Ренельд мужчинам сопровождения.

Те покивали и без лишних вопросов разошлись каждый на свой “пост”.

— Может, нужно как-то проверить, нет ли там снова какой ловушки? — я остановила Ренельда, схватив за локоть, когда он уже собрался спускаться в погреб.

“Я могу пойти первой, — совершенно безразличным тоном предложила Ли. — Обычная ловушка аур для меня безвредна”.

Стоило только озвучить её мысль, Лабьет суетливо забегал туда-сюда, а его морда приняла совершенно паническое выражение. Или я просто себе это придумала. Он даже рыкнул на самку, вполне себе весомо, отчего та прижала уши. Показалось, она послушает более сильного шинакорна да и вообще проявит положенное в таком случае уважение. Но, похоже, её испуг был только показной уловкой.

В тот миг, когда Лабьет успокоился её смирением, Ли развернулась и в мгновение ока прыгнула в подпол. Пёс взвыл и тут же шмыгнул следом за ней.

— Да куда вы все? — гневно бросил им вслед Ренельд, а затем повернулся ко мне: — Останешься здесь!

Я сложила руки на груди. Ничего не ответила, но по моей позе муж всё понял — и обречённо закатил глаза. Я спустилась сразу за ним — и тут же оказалась в его предупредительных объятиях.

— Осторожно, здесь неровный пол.

Ну да, ну да! Вполне себе нормальный. Однако из рук мужа я вырываться не поспешила.

Ещё один огонёк зажёгся чуть дальше первого: в погребе оказалось тесновато. По центру на земляном полу виднелись вмятины, словно бы от ножек стола или другой опоры, на которой стояло что-то довольно тяжёлое.

— Он был здесь, — я указала на следы взмахом руки.

Герцог только кивнул и обошёл подвал по периметру. Шинакорны крутились рядом. Причём у меня создавалось полнейшее впечатление, что в этот миг Лабьет отчитывает Ли, а та пытается сбежать от его упрёков, хоть и не слышит их.

— Здесь ощутимый след. Как будто накопитель убрали отсюда не так уж давно, — Ренельд присел на корточки и несложным заклинанием вызвал воздушный вихрь, который раздул верхний слой притоптанной почвы. На поверхность стразу проступили вмятые в землю деревянные обломки.

— Похоже, здесь что-то случилось, — я подобрала подол и присела рядом с мужем. — Что-то сломалось. Взорвалось? Разбилось?

Ренельд подобрал одну щепку и повертел в пальцах.

— Земля, как мы знаем, хорошо сохраняет следы магии, впитывает её. Поэтому на обломках сохранился чёткий шлейф светлых аур, что были в накопителе. Наверное, опора сломалась под его весом. Или правда произошло что-то непредвиденное.

— Может быть… — я задумалась, коснувшись губ кончиками пальцев. — Может быть так, что во время того всплеска… После того, как я передавала ауру тебе, через Ли моя сила как-то попала к Собирателю? Это могло спровоцировать сильную вспышку и нарушить установленный баланс. Накопитель мог даже перевернуться…

“А что… — встряла Ли. — Наверное, такое могло случиться, когда я перенаправляла твой поток. Я не слишком-то отслеживаю, когда аура перетекает по созданному мной каналу. Так что могла и не заметить, куда она делась. А судя по тому, как едва не разорвало сыскаря от твоей ауры, удар в накопитель мог быть тоже довольно сильным”.

Самка замолчала, вертя носом по воздуху. Пока я передавала её рассуждения Ренельду, она сосредоточенно о чём-то размышляла.

Герцог, судя по выражению лица, снова слушал Лабьета, который посматривал то на него, то на меня. Он покачал головой и вдруг выдал непонятное мне “нет”. Довольно громкое и рассерженное.

Ли, не обращая внимания на их почти безмолвную ссору, вдруг начала быстро и уверенно рыть лапами землю.

— Что ты делаешь? — раздражённо бросил ей Ренельд. Но в следующий миг до него, похоже, дошло. — Нет, постой!

А вот до меня доходило не так быстро. Потому я только похлопала ресницами, уже собираясь приступать к расспросам. Но забыла о них в тот же миг, как по щиколоткам ощутимо мазнуло прохладой, словно где-то открылось окно.

— Что это? — я невольно шагнула ближе к мужу, наблюдая за увлечённо копающей яму Ли.

“Может, это покажется тебе странным, Карамелька, но я рою ход. Чем глубже в землю, тем лучше будет… Я пройду по проложенному мной каналу через Бездну прямиком туда, где сейчас находится накопитель. Узнаю, где он, и расскажу вам. Спасибо твоей мощной ауре. Она оставила в Бездне огромный след”.

— Но разве тебя не должен призвать Собиратель? Вы ведь связаны с ним! — возразила я, совершенно позабыв о напряжённо слушающих нас мужчин.

“Крякнула наша с ним связь. В тот момент, когда он захотел меня убить. Зато связь с моей собственной энергией осталась. И здесь она ещё довольно сильная”.

Она вдруг перестала рыть и ожидающе посмотрела на Лабьета, который стоял, навострив уши, похоже, полностью разделяя её намерения.

— Нет, стойте! — вдруг рявкнул Ренельд. Качнулся вперёд, чтобы поймать Лабьета за ошейник, но тот в буквальном смысле выскользнул из-под его руки.

Через какой-то невидимый портал Ли прыгнула за грань. А пёс, ни мгновения не колеблясь, последовал за ней.

— Что они делают? — я тоже подалась вперёд, даже зная, что остановить их не смогу.

— Они будут искать другой конец этого канала, — опустив плечи, ответил Ренельд.

Он как будто посерел — сразу. Словно у него отняли руку или ногу. И уставился туда, где только что стояли Лабьет и Ли.

— Ты ведь сможешь призвать его обратно? — проговорила я резко севшим голосом. — Сможешь?

— Только если он сам захочет. Но мы никогда не проделывали этого после самого первого призыва — ещё в Санктуре, — герцог помолчал, обходя по кругу яму, которую вырыла Ли. — Но я постараюсь. Для этого придётся вернуться в Марбр — там  есть всё что нужно для этого.

Глава 22

Пришлось нам возвращаться в Марбр без шинакорнов. Мы должго ждали их в охотничьем домике: Ренельд никак не хотел уходить, надеясь, что Лабьет ещё вернётся.

— Вот же предатель! — то и дело сокрушался он по дороге в резиденцию. — Меня-то он знает гораздо дольше, чем Ли. А сбежал так, что только хвост мелькнул!

Я невольно улыбнулась, расслышав в его голосе очень искреннюю обиду.

— Ты же сам говорил, что он влюбился, — пожала плечами и как бы между делом опустила ладонь на бедро мужа. Внутри тотчас же что-то сладко замерло у самого горла. — Да и с ним Ли будет безопаснее. Может быть, они и правда что-то найдут. Так что я не удивлена, что он прыгнул за ней.

За окном уже показался пригород Жардина. Сейчас прибудем в Марбр, и Ренельд точно сразу бросится призывать напарника обратно. Кто знает, получится или нет? Хотелось верить, что они вместе с Ли и сами могут выбраться. Когда захотят.

— Да я понимаю, Мари, — наконец вздохнул месье обиженный дознаватель. — На его месте я поступил бы так же.

— Прыгнул бы вслед за Ли? — я покосилась на него, слегка сжав пальцы.

— Нет, конечно! — герцог усмехнулся. —  А за тобой — запросто.

Он накрыл мою ладонь своей и, подхватив, прижал к губам. Меня мгновенно бросило в лёгкий жар от этого простого и в то же время проникновенного прикосновения. Чем дальше, тем сложнее становилось находиться рядом с Ренельдом и сохранять при этом хоть какие-то крохи самообладания.

Он сам, между прочим, в этом виноват… Не надо было проделывать со мной всё это в брачную ночь!

Теперь в полном молчании мы доехали до королевской резиденции — и поразились тому, как суетно и чуть более людно стало во дворе и коридорах. Я уже успела довольно неплохо запомнить лица придворных и даже слуг, что постоянно попадались на глаза. А теперь показалось, что вокруг очень много незнакомых людей.

— Приехал граф Файкон, — сразу доложил нам Тибер, как только мы вошли в кабинет.

Ассистент уже собирался уходить — на дворе вечер, он и так засиделся. Но Ренельд задержал его.

— Приходили какие-то отчёты от агентов по Санктуру? Что слышно о Венсане Саумоне? — засыпал его вопросами.

Но оказалось, что пока никаких известий не поступало. Заключённый вёл себя тихо и покладисто. По распоряжению его светлости, работал над сборкой образцов тех артефактов, которые его интересовали. Под самым строгим контролем, конечно!

— А где Лабьет и Ли? — вдруг спохватился он, заметив, что кого-то не хватает.

Кого-то значительного, хвостатого и вездесущего.

Ренельд дёрнул желваками.

— На задании, — ответил коротко.

Отчего Тибер только непонимающе наморщил лоб. Как так — на задании и без герцога? Примерно такой вопрос я прочитала на его лице. Но допытываться подробностей он не стал: начальству виднее.

Едва отдохнув, мы спустились в лабораторию придворного мага Илера Бэтона. Тот тоже немало озадачился тем, что Ренельд без шинакорна. А ещё больше — тем, что ему понадобились реагенты и заклинания для призыва: наизусть он их, конечно же, не помнил. Дело было давнее.

— Что-то случилось, ваша светлость? — поинтересовался маг напоследок, без лишнего сопротивления выдав ему всё, что требовалось.

— Думаю, да, — неохотно ответил тот. — Я всё верну.

Мы спустились в сад, нашли там самый укромный уголок, какой только можно было сыскать — и Ренельд  начал подготовку к ритуалу призыва. Это оказалось очень сложное и даже слегка мрачноватое действо. Словно я попала на каокой-то почти запрещённый ритуал. Не удивительно, что призыв входила в обязательную программу обучения всех магов в Санктуре. Такая проверка способна вскрыть многие умения мага.

Но даже тщательная подготовка нам не помогла. Ренельд попытался несколько раз, совершенно измучился и разозлился до того, что его малахитовые глаза страшно потемнели. Я даже ощутила, как тёмная сторона его ауры вновь берёт верх. Ещё немного — и она просто раздавит влитый в неё свет, поглотит, уничтожит крупица за крупицей.

Но как бы то ни было, а никакого результата мы не добились. Лабьет так и не появился.

— Остановись, Рен, — не выдержала я. — Иначе всё то, что мы уже проделали с твоей аурой, пропадёт впустую!

Он покачал головой.

— Он не отзывается. Совсем.

— Значит, не хочет. Может, он занят! Рен… — я медленно приблизилась к мужу и погладила его по спине. — Нам просто нужно отдохнуть. Мы целый день в разъездах. Я уверена, Лабьет знает, что делает. В Бездне он разбирается лучше тебя.

— Я верю в Лабьета. Но не особо верю Ли. Она могла быть заодно с Собирателем — мы не смогли бы доказать, что это не так! Она знает, что Лабьет может помочь мне сохранить баланс ауры в случае опасности. А она сама — может спасти тебя. Лишить нас и того и другого, было бы для него удобно.

— Ты никому не веришь, да? — я прикусила губу, глядя в его резко очерченный магическими огнями профиль.

— У меня такая работа — никому не верить, пока я не выясню правду.

Герцог зажал потрёпанную книгу с заклинаниями под мышкой и, затоптав вычерченный на земле круг призыва, пошёл обратно к замку.

Спал он сегодня удивительно плохо: постоянно просыпался и ворочался у меня под боком. Все мои уговоры и осторожные ласки помогали мало. Он словно бы нарочно отстранялся от меня.

Кто бы мог подумать, что потеря Лабьета так ударит по нему!

А утром нас, словно назло, пригласил на завтрак сам король. Пришлось приветствовать графа Факона, который прибыл накануне, кажется, с половиной своего двора. Подпитывается он от них, что ли?

На “семейную” утреннюю трапезу пришли, конечно, и Баленасы: дух соперничества за столом стал настолько ощутимым, что вставал в горле комом. Уже неплохо восстановившийся Ксавье и Виктор соревновались в остроумии. А их новоприбывший родственник старался ни в чём им не уступать и отвечал колкостями на колкости.

Он выглядел даже моложе меня — худощавый, гладко выбритый, с аккуратно зачёсанными от лица, чуть вьющимися волосами. Глядя на него, я маялась сомнениями, что он достойно сумеет выстоять против таких матёрых магов, как его кузены. Не хотелось бы наблюдать избиение младенца. Или младенцев — смотря как покажут себя остальные.

Только Ренельд не принимал участия в общем бахвальстве. Мать тревожно поглядывала на него, король хмурился, явно озадаченный мрачным настроем племянника. Один из первых вопросов — где же сегодня Лабьет, почему он ещё ни разу не сунул нос в столовую — мгновенно вывел герцога из себя. Он ответил настолько резко, что мужчины надолго замолчали.

Скоро весь Марбр наполнился азартным предвкушением грядущей борьбы наследников рода Таури за возможность занять престол. Каждый день прибывал кто-то из претендентов. Каждый день я вместе с Ренельдом встречалась с ними и знакомилась с теми, кого ещё не успела хорошо узнать. Столько чужой гордости и самоуверенности на меня сроду не выплёскивалось. Одно только можно сказать: королевский род.

Назначенный срок начала состязаний всё приближался. Но ветка расследования версии о “третьей стороне” дела Собирателя пока не принесла плодов — так и увязла где-то в недрах пустующего до осени Санктура.

Лабьет не отзывался. Ли я, конечно же, тоже не слышала — да и вообще не ощущала больше ни малой частицы её ауры внутри.

Оли на все расспросы отмалчивалась, как ни пытался Ренельд выпытать из неё хоть что-то. Зато Венсан Саумон помогал с огромным энтузиазмом — и никто почти не знал, что я время от времени подпитываю выданный ему накопитель.

От переживаний за пропавшего напарника мужа отвлекала лишь работа над собственной аурой. Когда он учился обращаться с собранным Венсаном артефактом. Мы успокаивали себя тем, что эта уловка понадобится лишь в миг прохождения Ренельдом арки, которая распознавала баланс аур и “допускала” претендентов на трон до состязаний.

Использовали её, конечно же, очень редко — лишь когда наследник собирался занять престол. Но именно необходимость пройти через неё доставляла нам самые большие неудобства.

Я тоже училась владеть своими силами и наполнять общий накопитель светом так, чтобы не уничтожить его и не мучиться от приливов после.  Задачка, знаете ли, не из лёгких! Ведь Ли сейчас не было рядом, и помочь она мне не могла.

Получалось с переменным успехом. Но я старалась.

И за такими хлопотами как-то незаметно настал тот день, когда все представители молодого поколения рода Таури собрались в Марбре. Казалось, что все. Но отчего-то вышло так, что о ком-то мы позабыли.

Ренельд

Вечером, за день до того как должны были начаться состязания, король собрал всех в большом приёмном зале Марбра.

Кто бы мог подумать, что у рода Таури столько ответвлений! Когда Ивен затевал всю эту суету с выбором наследника, многих он просто списал со счетов из-за недостаточно сильных способностей к магии. Но извещение — только лишь для проформы — было отправлено всем.

Вот они и прибыли — все. Даже самые безнадёжные сопляки, которые только-только начали обучение всем премудростям управления магией.

— Это просто смешно, — фыркнул Ксавье, который стоял рядом с Ренельдом. — На что они надеятся?

Сам он участвовать не мог: повреждения ауры хоть и частично восстановились, однако его силы были сейчас во много раз меньше, чем до попадания в ловушку. Так сказал лекарь, хоть брат до последнего мига надеялся, что тот разрешит ему попробовать свои силы в борьбе за место подле короля.

Вчера, выслушав месье Майсона, Ксавье мгновенно вышел из себя. Он негодовал, пинал мебель, бранил проклятого Собирателя такими словами, которые маркизу самых высоких кровей уж точно не подобает произносить.

Но за ночь, похоже, свыкся с той мыслью, что преемником короля ему не быть. Наверняка он злился до сих пор, но теперь просто не хотел это показывать.

— Каждый надеется, что ему повезёт, — Ренельд пожал плечами. — Может быть, так и будет. Может быть… мы что-то о ком-то просто не знаем.

Он обвёл взглядом часть гостей и потомков рода, что стояли напротив. С того самого мига, как пропали Лабьет и Ли, его не покидало предчувствие самого скверного плана. Оно мешало спать, мешало сосредоточиться на делах и расследовании. В конце концов, они могли попасть в беду! Если вышли на самого Собирателя — тем более!

Но Ренельд старался хотя бы Мари не беспокоить слишком мрачными размышлениями.

— Думаешь, где-то среди них — Собиратель? — Ксавье приподнял брови, проследив за ним.

— Я давно уже так думаю. Но пока не могу понять, кто он. Ни одно из моих предположений не нашло хоть сколько-нибудь весомого подтверждения.

— Может, он просто какой-нибудь чокнутый учёный. И делал это всё из какой-то только ему понятной жажды?

Ренельд покосился на брата. Он что, серьёзно? Но Ксавье только развёл руками.

— О чём шепчетесь? — прозвучавший сбоку голос Мари заставил Ренельда встряхнуться.

Она осторожно обхватила его локоть руками и слегка повисла, позволяя ощутить её слабость и необходимость быть ей опорой. Такое стало наблюдаться за бойкой Мариэттой только в последние дни. Словно она хотела отвлечь его от размышлений о Лабьете и всей этой ситуации, которая в любой миг могла повернуть в непредсказуемую сторону. Всё зависло на очень тонкой грани, едва балансируя. Лёгкий ветерок, и…

Король вошёл в зал в сопровождении жены. Будущие участники состязаний следом за ним начали стягиваться ближе к парному трону, чтобы выслушать самые важные распоряжения его величества.

Ивен подал руку жене, помогая ей сесть, а затем опустился рядом на своё место. Мать выпрямила спину, с тревогой оглядывая всех, кто собрался сегодня в приёмном зале. И чуть успокоилась, наткнувшись взглядом на сыновей. Кажется, она была рада, что Ксавье избежит этой участи — участвовать в заведомо гиблых для его состязаниях. Зато в Ренельде была уверена. И в другое время это немало поддержало бы его — но не после всего того, что случилось теперь.

— Итак, — голос Ивена зычно разнёсся по залу — и вокруг стало совершенно, опустошающе тихо. — Прежде всего хочу сказать, чтобы никто из вас не беспокоился: я чувствую себя хорошо и умирать в ближайшее время не собираюсь. В конце концов, я только недавно женился! — он улыбнулся, мягко пожимая руку супруги своей. Среди гостей раздались деликатные смешки. — Но после долгих раздумий, я принял решение, что именно сейчас настало самое время выбрать себе преемника, коль скоро судьба лишила меня всех прямых наследников. Сейчас в магическом мире неспокойное время. И думаю, что обретя дополнительную опору в виде наследника престола, мы обретём большую безопасность и уверенность.

Маги одобрительно загомонили, раздались крепчающие с каждым мигом аплодисменты, но сразу стихли, когда его величество поднял руку.

— Потому я хочу сказать вам о том, что через сутки мы выезжаем в загородную королевскую резиденцию, где уже давно готовятся к проведения состязаний. И там каждый из продолжателей рода Таури попробует доказать, что именно он достоин…

Грохот дверей отсёк последнюю фразу короля от всей его стройной речи. Ивен вытянул шею, выглядывая, что творится за спинами гостей. Но вот они расступились — и вперёд вышел один из личных телохнатнителей короля.

— С вашего позволения, ваше величество, — он поклонился и подошёл ближе.

— Говори, — настороженно велел Ивен.

— Стража доложила, что в Марбр прибыл ещё один желающий участвовать в состязаниях. И он просит срочной встречи со всеми.

— Но все, кто мог… здесь! — повысил голос король. — Что за глупости.

— Так что, пригласить его, ваше величество? — мужчина сохранил похвальное спокойствие.

— Что ж, — Ивен вздохнул и вдруг посмотрел на Ренельда. — Приглашай. Взглянем, что это за безумец.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Гости тихо переговариваясь, все начали коситься на дверь зала. Мари придвинулась к Ренельду чуть ближе и шепнула:

— Я ничего не понимаю.

— Зато я, кажется. да.

Кругом воцарилось такое молчание, будто каждый уже выстроил версию, кто бы это мог быть, и теперь сосредоточенно её обдумывал. Кто посмел заявиться в тот самый миг, когда всё уже почти решено — явно, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания. Вряд ли он был настолько нерасторопен, чтобы “почти” опоздать.

Здесь виделся чётко выверенный расчёт.

За дверьми зала снова раздались шаги, створки распахнулись, внутрь прошёл высокий мужчина в довольно простой, но добротной одежде. Следом за ним шли два охранника, внимательно следя за каждым его движением.

Мужчина шагал, слегка опустив голову, отчего его тёмные волосы до плеч скрывали половину лица. Поначалу Ренельд не мог понять, знает его или видит впервые. Но в следующий миг осанка и походка нежданного гостя показались ему смутно знакомыми. А ещё — королю, судя по тому, как напряжённо он выпрямил спину и вытянул шею, словно кто-то насадил его на кол.

Мужчина проходил мимо гостей, и за его спиной все неизменно начинали шептаться. Скорее просто озадаченно, потому что ни у кого не могло родиться ни единого предположение насчёт того, кто это и почему приехал так неожиданно и поздно.

— Ты его знаешь? — тихо проговорила Мариэтта, с лёгким прищуром разглядывая незнакомца.

— Возможно, — Ренельд качнул головой. — Может быть… Когда-то давно.

— Проклятье, что это за тип? — отозвался Ксавье шёпотом. — Как его вообще не прогнали от ворот взашей?

Вопрос справедливый: ни титула, ни имени этот мужчина не назвал. Просто сказал, что должен быть здесь — и это показалось страже достаточным. Пожалуй, в нём было что-то… Способное убедить. Что-то наглое и весомое одновременно.

Ренельд попытался прощупать ауру мужчины. Оказалось — она светлая и весьма-весьма сильная. Пожалуй, сильнее большинства здесь — но точнее можно было бы понять при более полном изучении. Она не выглядела стабильной, билась острыми лучами в стороны, будто всё пыталась прийти к балансу, но не могла. Так же выглядела аура Мариэтты после сильных приливов.

Но мага это, кажется, ничуть не беспокоило. Он даже  не скрывал своих способностей, словно нарочно хотел похвалиться.

— Приветствую, ваше величество. И прошу простить за столь неподобающее появление! — проговорил он, остановившись напротив короля и его жены, на точно выверенном, положенном приличиями расстоянии. — Как долго я сюда добирался, но всё же добрался.

— Кто вы такой? — резко потребовал ответа король. — Не припомню, чтобы я высылал приглашения кому-то, кроме тех, кто уже присутствовал в этом зале до вашего прихода.

Мужчина покачал головой.

— Мне и не нужно приглашение. Можно сказать, у меня особый пропуск.

Возмущённый гомон собравшихся прорвался, словно пузырь на поверхности кипящей воды. Непонимание во взглядах начало сменяться негодованием. ещё пара подобных фраз, и нахала вытолкают за двери силой.

Ренельд всё пытался рассмотреть его лицо через завесу чуть растрёпанных волос, но ему это никак не удавалось. Даже странно. Словно на нём висело заклинание отвода глаз, хотя никакого следа от него не ощущалось.

Мариэтта тоже хмурилась, не сводя взгляда с мужчины. Казалось, ещё немного, и она расплавит его своей силой. Как говорится, нет человека, нет проблемы — и смутной угрозы что чёрной тучей назревала надо всеми, кто был в зале.

Ещё миг напряжённой заминки — и гостю надоело играть в инкогнито. Он наконец поднял голову — и глаза кроля тут же помертвели. Ренельд уставился в его профиль, веря и не веря одновременно. Потому что тот явно был ему знаком — из тех глубин памяти, которые через пару лет стали бы считаться далёкими. Он ещё пытался убедить себя в том, что этого просто не может быть. Однако зрение вряд ли его подводило.

Скулу и частично щёку мужчины уродовал длинный неровный шрам, чуть комкая уголок глаза. Подбородок скрывала давняя щетина. Но всё равно в этом незваном госте можно было узнать пропавшего в сражении больше пяти лет назад принца Лоррена.

Ренельд стоял потрясённый, не шевелясь, чувствуя, как осколки всех произошедших за последние пару месяцев событий начинают складываться воедино. В цельную картину, где осталось не так много пробелов. Словно в замедлившемся времени он видел, как встал с места Ивен, как мать предупредительно схватила его за рукав — но тот сбросил её ладонь.

Король попытался сделать шаг вперёд, но его словно что-то сбило с ног. Он покачнулся, лицо побагровело, а дыхание застряло в горле, точно рыбья кость. Правитель схватился за шею, пошарил ладонью вниз, до груди, рванул пуговицы жилета, но не сумел расстегнуть...

— Ивен! — герцогиня попыталась удержать валящегося вбок мужа, но её сил на это не хватило.

Сразу несколько мужчин бросились вперёд. Ксавье тоже — наверное, ещё до того, как успел что-то осознать. Инстинкты боевика сработали быстрее разума. Ренельд не стал расталкивать толпу желающих помочь и просто сочувствующих. От этого не будет толку.

— Месье Майсона сюда, живо! — он схватил ближайшего лакея за плечо и тряхнул так, что у того замоталась голова.

Но тот кивнул и умчался с такой скоростью, словно у него горели пятки.

— Вы! — окликнул Ренельд двух охранников, которые как раз пробегали мимо, торопясь к Ивену. — Глаз с него не спускать!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Он указал на проблемного гостя, который так был похож на принца Лоррена, и на лице которого сейчас не отражалось ни капли участия. Скорее горькое самодовольство. Всё это случилось за пару мгновений, но растянулось почти на вечность. Упорядоченный приём превратился в неконтролируемую суматоху. Подавить её стоило огромных усилий. Всех лишних гостей пришлось едва ли не сило выпроводить: иначе они с трудом могли пропустить лекаря к королю. Их словно бы охватили какие-то иррациональные ужас и паника. Они толпились, галдели, ахали — в общем, совершенно бестолково метались, ничем не помогая.

— Прошу всех ждать особого распоряжения его величества! — громко объявил Ренельд, загораживая собой трон, на котором так и сидел Ивен — теперь уже под присмотром месье Майсона.

Придворные и гости помедлили, прежде чем уйти. Но всё же начали стекаться к выходу. Суровый вид стражи заставлял их хоть немного быстрее шевелить ногами. Следом за ними увели и создавшего такую неразбериху гостя — по особый присмотр личной охраны короля и агентов Тайной службы.

— Проследи, чтобы никто особо не шептался по углам и не выезжал из замка, — попросил Ренельд Ксавье, прежде чем тот тоже успел уйти.

Брат кивнул, соглашаясь: теперь можно быть уверенным, что он отдаст все нужные распоряжения страже. Он вмиг стал настолько серьёзным и состредоточенным, что Ренельд не сомневался: на него можно положиться. Как боевик, он умел мобилизоваться в сложной ситуации.

Полнейшая честность сейчас была ни к чему. Информация о том, что произошло в приёмном зале Мрабра, не должна выйти за его пределы. Для начала нужно разобраться. Выяснить, для чего на самом деле прибыл этот мужчина, выдающий себя за принца Лоррена. Может, это он и есть, но Ренельд ничего не привык принимать на веру.

— Если тебе нужна будет помощь… — перед самым уходом напомнил о себе Эктор Балленас, — мы всегда готовы. Все мои силы…

— Гляжу, вы уже хотите похоронить Ивена, — оборвал его Ренельд.

— Что ты такое говоришь! — возмутился посол.

— Вы можете помочь только тем, что останетесь в своих покоях, на виду, — любезничать с дядей не осталось никакого желания.

Но тот, кажется, хоть и понимал его, но всё же немного оскорбился.

— Я вижу, твоя подозрительность ко всем только увеличилась, Ренельд, — Эктор усмехнулся и перевёл взгляд на Мариэтту, которая стояла рядом.

Та скривила губы и приподняла подбородок, отвечая холодной сдержанностью на любопытство посла. Он и сейчас как будто пытался понять, что же с ней не так.

— Всё одно к одному. И я думаю, что все события последних месяцев связаны с появлением здесь этого человека, — Ренельд кивнул на дверь.

— Так ты не веришь, что он и правда принц? — посол приподнял брови.

— Я верю в то, что его появление вызвано не самыми лучшими намерениями. А вот какими именно, я попытаюсь выяснить.

Эктор вместе с явно встревоженным сыном удалились. Ренельд справился о состоянии короля, прежде чем идти допрашивать нынешнего необычного и неожиданного гостя. Оказалось, Ивену уже чуть лучше, но месье Майсон пока не рекомендует беспокоить его — пока ему совсем не полегчает.

Что ж, может, это даже к лучшему.

Мать присмотрит за своим мужем лучше, чем кто-либо. Рядом будет лекарь. А Ренельду пора заняться другими, не менее насущными вопросами.

— Мари. Ты можешь остаться рядом с матерью и помочь ей, если понадобится? — он отвёл Мариэтту в сторону.

Она воровато оглянулась на королеву — и передёрнула плечами.

— Конечно! Я буду рядом с ней. Сейчас не время для наших личных склок. Но… — она сердито фыркнула, как будто эта мысль всё же ей не нравилась. — Я хотела пойти с тобой И послушать…

— Ты же понимаешь, что это не положено! — слегка повысил голос Ренельд. — Я всё расскажу тебе. Пока я и сам не знаю, чего ждать от разговора с ним. Может, он вообще решит молчать. Но нам придётся провести пару проверок, прежде чем приступить к расспросам.

Мариэтта покивала.

— Знаешь, я представляла принца совсем не таким, — она вздохнула, хмуря брови. — Как думаешь… Если это и правда он… Что с ним могло случиться? Почему он не появлялся столько лет?

— Я вообще не уверен, что это он. Если даже сейчас его аура светлая, это не значит, что разум не был раньше нарушен влиянием тьмы. Так что я не могу сказать, что это тот Лоррен, которого я знал раньше. И понимаю, что с ним случилось после того, как его признали погибшим, только ухудшило его состояние.

Мари больше не стала задерживать Ренельда. Только выходя из зала, он всё равно почувствовал её пытливый взгляд. Рядом с королём ей всё равно будет безопаснее. Потому что если собиратель проник в Марбр, то он может теперь дотянуться до неё гораздо проще.

Глава 23

Пока Ренельд добирался до тёмных коридоров дознавательской части замка, что предшествовала спуску в казематы, его несколько раз пытались остановить придворные — конечно же, с расспросами о том, как себя чувствует его величество и что теперь будет.

Он отмахивался, пытался пройти другими лестницами, но его неизменно ловили вновь. Но вот наконец он вошёл в одну из допросных каморок, у двери которой стояла удивительно солидная стража.

Лоррен ждал внутри: всё такой же спокойный и чуть отстранённый, как и в тот миг, когда Ивену стало плохо. Услышав шаги, он неспешно повернул голову.

— А знаешь, так даже хорошо, — проговорил размеренно. — Что прежде всего я поговорю с тобой, Ренельд. И спрошу тебя, что такого ты сделал с моим отцом, что он готов пойти на любой обман, чтобы усадить тебя на трон? Почему твоя тёмная аура устроила его больше, чем моя?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ренельд прошёл дальше, отодвинул стул с противоположной стороны стола, но остановился, не садясь.

— Ты решил, что тебя кто-то обидел, так? Расскажешь, почему? И где ты был все эти годы?

Принц пожал плечами.

— Смотря что именно ты будешь спрашивать.

Но разговор пришлось слегка отложить. Потому как пришёл заклятийник — Гаспар Конассьянс — как раз по просьбе Ренельда. Чтобы решить один из самых важных вопросов: на самом ли деле этот мужчина — принц Лоррен. А может быть, его лицо — одна иллюзий Собирателя, которыми он запутал немало людей.

Гаспар долго и хмуро ходил вокруг Лоррена, а тот искоса наблюдал за ним с лёгкой ухмылкой на губах. Уже по одной его реакции на проверку можно было догадаться, что заклятийник ничего не найдёт. Но тот долго не сдавался, упорно выискивая что-то, за что можно было бы зацепиться.

Закончив, Гаспар увёл Ренельда и комнатки, а затем — подальше от стражи.

— Ну, что?

— Заклятий иллюзии я на нём не нашёл, — Гаспар развёл руками и чуть нервно провёл по волосам, о чём-то размышляя. — Но с ним что-то не так, ты заметил?

— Конечно, — Ренельд оглянулся в сторону двери. — Ты увидел что-то знакомое?

Конассьянс озадаченно кашлянул.

— Не совсем. Но однако нашёл следы каких-то побочных заклинаний. Но они словно бы спрятаны…

— Как были спрятаны следы каналов, которые вели от ловушек к накопителю? — догадался Ренельд.

— Возможно, — Гаспар развёл руками. — Я ощутил только постороннюю энергию, которая характерна для неких заклятий. Точно сказать не смогу. Это слишком сложная головоломка, чтобы разобраться в ней сходу. Возможно, анализ его ауры даст тебе какие-то ответы. Но… Рен, — заклятийник помолчал, потерев переносицу пальцами. — То, что это чудовище опасно, я тебе могу сказать и так. Это не принц Лоррен. Ну тот Лоррен, с которым мы учились когда-то. Хоть и выглядит, как он.

Ренельд кивнул и хлопнул друга по плечу. Тот и правда выглядел встревоженным, даже растерянным. Пришлось его отпустить: больше он здесь ничего не мог сделать.

Придётся возвращаться в комнату ни с чем — пока что. Но отчасти исследование заклятийника облегчило дальнейшее выяснение обстоятельств.

— Гаспар стал таким важным, возмужал, — заметил принц, когда Ренельд вновь подошёл к столу, за которым тот сидел. — А был-то…

Он поднял оттопыренный мизинец. Да, заклятийник давно уже перестал быть заучкой, адептом, за которого приходилось заступаться более сильным друзьям. Как-то незаметно это случилось.

— Служба при дворе закалит кого угодно.

— А знаешь, как закаляет война? У-у, — Лоррен натужно рассмеялся. — Это у меня осталось оттуда.

Он ткнул пальцем в висок, прямо в выпуклую полосу шрама — и тут же с омерзением отдёрнул руку. Словно одна только мысль о нём злила его или вызывала самые неприятные воспоминания.

— Как ты выжил и где был? — вернулся Ренельд к одному из самых важных вопросов. — Почему ты не рассказал отцу о том, что жив?

— Как это? — нарочито удивлённо округлил глаза Лоррен. — Он знал! Знал. Но может быть, не стал никому об этом рассказывать. Потому что… Знаешь… Когда я уничтожал флот Сьерво, в какой-то миг понял, что что-то изменилось. Нет — изменилось всё.

— Твоя аура…

— Ага, — принц расправил плечи. — Ты прекрасно знаешь, как это бывает. Ведь это твой профиль, верно?

— Да, это мой профиль. И потому у меня к твоей ауре накопилось много вопросов. Всё это — состязания, выбор преемника — не может касаться тебя до тех пор, пока я не пойму, что с тобой. Ты говоришь, что баланс твоей ауры безвозвратно сместился как раз в том сражении. Но ты пришёл и напоказ сияешь светлой её частью. Может быть, даже более сильной, чем у тебя была раньше!

— Завидуешь? — принц посмотрел на него исподлобья. — А я вот очень завидую, что у тебя такая прелестная жёнушка. Просто красотка! В постели, надеюсь, она тоже хороша?

Ренельд отодвинул стул в сторону так резко, что тот опрокинулся с оглушительным грохотом. В каморку тут же заглянул стражник:

— Всё в порядке, ваша светлость?

Тот взмахнул рукой, отсылая его обратно — и мужчина снова скрылся за дверью.

— Прекрати ёрничать! — процедил Ренельд, наклонившись к принцу.

— Хорошо, — вдруг совершенно серьёзно кивнул Лоррен. — Я прекращу. Просто хочу обратить твоё внимание на несправедливость этого мира. Тебя не отправили на войну, потому что твой отец настаивал на том, что ты ещё очень молод. Он погиб, ты стал герцогом, прижился в Марбре, утешил моего отца в тот миг, когда он — наверняка! — переживал гибель сына. Ты женился на потрясающей женщине. Всё прекрасно! Но… Мы-то знаем, что было отправной точкой твоего успеха, верно?

— И что же?

— То, что твой отец не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что твоя аура похожа на задницу трубочиста. И потому был против отправки тебя в то сражение. Ты разнёс бы там всех на кусочки. Но тогда стало бы понятно, кто ты такой…

— Откуда ты знаешь?

— Догадался. У меня было много времени поразмыслить над этим в плену Сьерво.

— Ты был в плену?

— Почти четыре года. И если бы твой отец узнал, что там со мной делали при помощи его разработок… и был бы ещё жив — то сдох бы сразу. Потому что ему не удалось заставить твою ауру “посветлеть”, а им — мою — удалось.

— Откуда тебе известно о разработках моего отца? — Ренельд постарался говорить спокойно, хоть в груди и нарастал горячий комок гнева, распирая её, заставляя дышать часто и отрывисто.

— Ты не замечал, что твоя матушка одно время стала очень интересоваться кролевским двором? После смерти мужа. В том числе и послом, который во времена установления мира между королевствами, появлялся там очень часто, — Лоррен подался навстречу. — Думаю, у них была интрижка. А может, и сейчас есть?

Он состроил заговорщицкое выражение лица и вновь откинулся на спинку. Ренельд покачал головой, не веря, что такое вообще могло случиться. Может быть, мать и хотела удержаться рядом с теми, кто напоминал ей о муже. Хотела укрепить своё положение хозяйки имения, оставшейся без сильного плеча. Но чтобы связаться с Эктором Балленасом, который в те времена был почти врагом…

Нет, это не отменяло того, что в разговоре она могла сболтнуть лишнего. Могла просто упомянуть тягу отца к исследованиям аур. Но и этого порой достаточно, чтобы пробудить чужой интерес.

Что вообще Ренельд знал о своей матери? Получается, совсем ничего.

— Значит, ты утверждаешь, что сторона Сьерво проводила над тобой некоторые опыты, в результате которых твоя аура восстановилась?

— М-м… Да, — Лоррен усмехнулся. — Можно сказать так. Они… перезапустили процесс в обратную сторону.

— Так почему они не рассказали об этом Ивену?

— Думаю… У них на меня были свои планы. А вот какие, об этом тебе лучше поговорить с нашим дорогим дядей. Он очень доверенное лицо короля Тирсо Третьего. И не мог не знать о его приказах относительно меня.

Ренельд вздохнул и выпрямился. Прошёл по комнате, пытаясь уложить в голове всё, что услышал. Он ещё не переходил к самым главным вопросам, но уже сейчас в висках ныло от обилия тем для размышления.

Какова вероятность того, что Эктор расскажет обо всём честно? И сколько правды в словах Лоррена, который, возможно, тот же Собиратель?

Ведь если для восстановления ауры Лоррена маги Сьерво пользовались исследованиями отца, у них просто не должно было ничего получиться! Без той части разработок, что Эдгар д’Амран заканчивал без него.

— Я не верю, что ты не знал об их планах? — продолжил Ренельд после раздумий. — И твоё появление связано с очень неприятными событиями последних месяцев. Потому не удивляйся, что ты будешь находиться под охраной, пока я не выясню все подробности.

Он обошёл принца по кругу, заложив руки за спину.

— А, ты о том Собирателе? Да, о нём не слышал только глухой. Но… что бы ты ни думал на мой счёт, всё равно должен помнить о том, что человек не может быть обвинён в чём-то без доказательств. Мне пришлось бежать из плена Сьерво. Потому что я не хотел угождать планам Тирсо. Мне пришлось долго восстанавливаться и привыкать заново к тому, что внутри меня. Возможно, я не появился бы и сейчас, но объявление отца о том, что он собирается выбирать преемника… — Лоррен помолчал, скривив губы в горькой ухмылке. — Скажем так, эта весть заставила вскипеть моё чувство справедливости.

— И обиду, — добавил Ренельд.

— Отчего нет? Ведь отец бросил меня в тот миг, когда я нуждался в его помощи и в его вере… в меня.

— Я склонен выслушать все стороны. И только потом делать выводы. А ещё я склонен провести детальную проверку твоей ауры.

— Как удобно. Уметь копаться в чужих аурах и при этом быть спокойным, что никто не залезет в твою по самые локти, — принц рассмеялся, чуть запрокинув голову. — Нет, ты молодец, Рен! Ты научился многому, и никто в этом не сравнится с тобой. Но… Ты жулик. И я прекрасно об этом знаю. Почему бы нам не заключить взаимный… нейтралитет? Ты не копаешься в моей ауре. Да, она восстановлена вопреки всем нашим знаниям об аурах — я готов признать это. Но не свою вину. И потому тоже промолчу о том, что и с твоей аурой не всё так чисто, как кажется.

Ренельд остановился и навис над Лорреном, уперевшись ладонью в спинку его стула.

— Шантажировать меня вздумал?

— Что ты! Мы же были друзьями. Родственниками! Вот я и предлагаю тебе проявить дружескую солидарность. Всё равно я верну себе положение. Рано или поздно. Отец не пойдёт против здравого смысла и не станет притеснять вновь обретённого сына и наследника. Подумай…

— Думаю, если Ивен в здравом рассудке, он как раз не примет столь быстрое и опрометчивое решение. До выяснения всех обстоятельств.

Теперь следовало поговорить с Эктором Балленасом. И желательно — вместе с королём, потому как складывалось впечатление, что однажды между правителями Сьерво и Гриффанружа случилось просто-таки фатальное недопонимание. А может быть, что-то ещё похуже этого.

Осталось  только одно дело, которое нужно было закрыть поскорей.

Ренельд вызвал тех, кто хоть раз видел Собирателя — и предложил им взглянуть на прибывшего принца. Никто: ни Рауль Донжон, которого тоже приходилось держать в разуме, ни Венсан Саумон, ни даже Оли — не признали в нём того мужчину, который с ними встречался, разговаривал и просил о некоторых услугах.

Оли Паграйс, правда, побледнела, увидев того, с кем однажды придумала себе “долго и счастливо”. Ренельд наблюдал — и испуг, что отразился в её расширившихся глазах, показался ему вполне натуральным. Однако верил он её меньше двух других свидетелей.

— Неужели такое может быть? — спросила Оли, прежде чем её увели обратно в её комнату. — Ведь он погиб.. Думаешь, это он… был тем…

Она осеклась, опустив взгляд.

— Я не исключаю этого, учитывая сложившуюся ситуацию. И если тебе ещё есть, в чём признаться, это будет лучшим решением.

Но Оли только покачала головой.

После попытки опознания свидетелями Ренельд не стал медлить — отправил Лоррена в одну из гостевых комнат в старой части замка — той, что была укреплена лучше всего. Под стражей, разумеется. Затем он велел выставить стражу у дверей покоев посла, его сына и всей прибывшей из Сьерво свиты — благо она оказалась не столь большой, чтобы потратить на это много сил и человеческих ресурсов.

Едва узнав об этом, Эктор изъявил немедленное желание встретиться. Нагнал Ренельда уже у дверей его кабинета, поминутно оглядываясь на стражников, что следовали за ним по пятам.

— Что это всё значит?! — возмутился ещё издалека. Нарочито громко — чтобы свидетелями его негодования стали все, кто был поблизости. — Почему я оказался под стражей. Ты можешь мне объяснить?

Ренельд повернулся к нему и сделал знак стражникам остановиться чуть поодаль.

— Всё очень запуталось, дядя, — проговорил он как можно более спокойно и даже беспечно. — Боюсь, пока многие обстоятельства связанного с принцем прошлого, не прояснятся, вам придётся остаться под пристальным надзором.

— Что за обстоятельства? Какое прошлое?!

Гнев посла выглядел довольно убедительным. Но он не занимал бы при короле Тирсо такое положение, если бы не умел притворяться и блефовать.

— Вы я и правда будете корчить из себя ничего не знающего дурачка? — Ренельд смерил его взглядом. — Впрочем, об этом я пока умолчу. Чтобы у вас не было возможности придумать оправдания. Но… если то, что сказал Лоррен, правда, то вы и так поймёте, о чём я говорю.

— Я требую объяснений немедленно! — Балленас схватил его за рукав.

— Требовать что-то вы будете от своего сына! — процедил Ренельд, высвобождаясь. — Мой титул не ниже вашего. А полномочия позволяют заключить вас под стражу немедленно, если вы не прекратите попытки на меня надавить. Простите, но вы давно сделали выбор, что вам дороже: родственные связи или положение при дворе Тирсо Третьего. Так что… Без обид.

Он кивнул стражникам — и те приблизились, чтобы, если понадобится, увести Эктора силой. Но тот лишь выпятил подбородок, едва не скрипя зубами — и повернулся уходить сам.

Конечно, разговор не стоило бы откладывать слишком долго. Но месье Майсон рекомендовал сохранить покой его величества хотя бы до следующего утра.

— Ничего особо страшного не случилось, ваша светлость, — пояснил он. — Просто сильнейшее потрясение. Благо обошлось без сердечного приступа. Но было опасно, — он помолчал. — И что же, это действительно принц Лоррен?

Он поднял взгляд на Ренельда, явно надеясь на ответ.

— Все обстоятельства проясняются, — ответил тот холодно. — Всему своё время, месье. И чем скорее восстановится его величество, тем быстрее всё встанет на свои места.

— Я приложу все усилия! — пылко пообещал лекарь.

И только закончив все срочные дела, связанные с внезапным появлением принца в Марбре, Ренельд смог вернуться в свои покои. Но случилось это уже далеко за полночь. В замке было по-особому тихо. Так напряжённо, словно каждый здесь ждал, что в любой миг может произойти нечто такое, что перевернёт всё с ног на голову окончательно.

В комнате тоже оказалось спокойно.

— Мадам де Ламьер уже давно вернулась, — отчего-то шёпотом проговорил камердинер. — Закрылась в библиотеке и пока не выходила. Я только один раз отнёс ей чай.

Ренель кивнул. Скинул сюртук на руки слуге и прошёл в соседнюю комнату, в которой не слышалось никакого движения. Так и есть! Мари просто спала в кресле, на её коленях лежала папка с какими-то отчётами; несколько листов упали на пол и в живописном беспорядке теперь валялись у её ног.

Ренельд собрал их, отложил папку на столик рядом — и Мариэтта тут же проснулась. Сонно заморгала и с совершенно непринуждённым видом потянулась.

— Сколько времени? — пробормотала вяло. — Я думала, ты уже не придёшь. Что там с этим… человеком?

— Сколько вопросов, — Ренельд улыбнулся, откровенно любуясь женой. — Но можно я пока не буду на них отвечать?

— Это почему? — нахмурилась она. — Что, все твои подозрения оказались пустыми?

— Нет. Но просто… С меня пока достаточно допросов.

Он подал Мариэтте руку, и она встала, подозрительно на него посматривая. Словно видела насквозь. Едва позволив ей подняться, Ренельд потянул её к себе и обхватил рукой за талию.

— Что это с тобой? — она с любопытством оглядела его лицо.

— Ничего не хочу, — ответил Ренельд почти ей в губы. — Только…

Мариэтта сама поцеловала его. Вжалась в его рот своим — жарким и удивительно жадным. Её ладошки мгновенно юркнули под праспахнутый жилет, скользнули вверх — и Мари вомущённо застонала, натолкнувшись на повязанный вокруг шеи платок.

— Почему под следствием кто-то другой, а пытаешь ты меня? — ворчливо пропыхтела она, воюя с хитрым узлом.

— А ты хочешь моей пытки? — Ренельд спустился чередой поцелуев по изящной шее жены.

До острых, восхитительно пряных ключиц — и ниже — к часто вздымающейся груди. Каждую нежную округлость он смыл губами, заставив Мари замереть и всхлипнуть, напряжённо выпрямив спину. Каждый раз она словно бы впитывала новые ощущения, привыкала к ним, пылко раскрываясь навстречу.

Слова Лоррена бились в голове против воли. Его острый, нарочитый интерес и желание обратить на него внимание... Мариэтта привлекает к себе так много посторонних мужских взглядов! Как много из них желают её так же сильно, как собственный муж?

Эти мысли разрывали голову — вместе с тем, как нарастающее возбуждение дрожью прокатывалось по напряжённому телу.

Сейчас аура Мари была скована вайлетами в короткой нитке ожерелья, но даже так она словно бы проникала под кожу. Точно одурманивающее зелье. Каждое её прикосновение вспышкой пронзало нервы, заставляя беситься от нетерпения. Вот оно — самое большое испытание в его жизни. Невозможность обладать своей женой так полно, как этого хотелось.

— Рен, — Мари отступила, уже понимая, что в любой миг всё снова может выйти из-под контроля. — Давай остынем...

Она упёрлась бёдрами в тяжёлый письменный стол позади — и тут же оказалась в западне, потому что Ренельд быстро её догнал. Обхватил за талию — и усадил прямо поверх каких-то книг.

— Поздно остывать. Я уже догораю.

— Уй! — возмутилась Мари, вытаскивая из-под себя пухлый том стихов. — Не удивляйся синякам, если вдруг их увидишь.

— Очень хочу увидеть, — пробормотал Ренельд, коротко прихватывая её нижнюю губу зубами. — Не синяки, конечно…

Плотная юбка с несколькими нижними слоями заставила с ней повозиться, прежде чем он сумел добраться до всего, что было скрыто под ней. Мари уже не сопротивлялась. Её ладошки шарили повсюду — и от особенно откровенных прикосновений перед глазами тут же вспыхивали радужные пятна.

Она толком не знала, что делать, но желание подсказывало ей. Спуститься кончиками пальцев по животу, дёрнуть верхнюю пуговицу брюк... Она жарко дышала и заливалась румянцем — но не останавливалась, пока Ренельд не замер, ошарашенно моргая и едва удерживая себя на потерявших силу руках. Острое удовольствие ударило ослепительной вспышкой и словно выжгло из него все кости разом.

— Это было несложно, — усмехаясь, проговорил он, едва восстановив дыхание.

Со дня свадьбы он и так постоянно был на взводе рядом с Мари. Та ночь обмена аурами накалила всё внутри ещё сильнее. Поэтому Мариэтте, которая, кажется, и сама не ожидала, что всё так выйдет, только и оставалось сейчас прятать раскрасневшееся лицо на плече Ренельда. А ему — довольно спешно поправлять одежду, чтобы не смущать её ещё больше.

Немного придя в себя, они всё же вышли из библиотеки — с самым степенным видом. Хотя, кажется, слуги, что были в гостиной, всё прекрасно слышали. Но и они сохраняли на лицах отстраненное выражение. Небольшая приятная сватка с Мариэттой отняла у Ренельда все силы. И самым большим блаженством в конце этого дня стало просто лечь в постель рядом с женой.

— Ты, кажется, до сих пор смущена, — он посмотрел на Мари искоса, заметив, как она сосредоточенно разглядывает своё обручальное кольцо, сидя у трюмо.

— Вовсе нет, — она тряхнула головой. — Что за глупости! Просто я думаю над тем, что ты так ничего мне и не рассказал. О Лоррене. И о том, зачем он приехал.

Ренельд подошёл и быстро подхватил её на руки. Отнёс в постель и вжал всем телом в перину.

— Всё расскажу. Если ты не уснёшь раньше.

Она возмущённо завертелась под ним, пыхтя и толкаясь. И пока это не приняло опасный поворот, Ренельд отпустил её. А затем пересказал всё, о чём они успели поговорить с Лорреном. Однако вовсе не удивился, что под конец повествования Мариэтта всё же уснула.

Ну хоть в собственной голове он уложил это всё ещё раз. Жаль только, что сейчас нельзя обсудить подробности с Лабьетом. Без его ворчания мысли казались неполными.

— Проклятье, и куда же ты провалился, лохматая ты морда! — вздохнул Ренельд, глядя в слабо подсвеченный потолок. — Что ты вообще задумал?

Но и сон, разумеется, не принёс никаких ответов о том, что же сейчас происходит там, куда Лабьет прыгнул вслед за своей пассией.

Наутро первым делом Ренельд узнал, как себя чувствует его величество. Оказалось, за ночь ему стало гораздо лучше, силы восстановились, спокойствие после потрясения вновь вернулось к королю: только вот матери пришлось провести у его постели почти всё время до рассвета. И только теперь она могла пойти отдохнуть.

— Я хочу поговорить с Лорреном… или кто он на самом деле? — сразу сообщил Ивен при встрече.

Он уже был бодр, собран, и теперь задумчиво смотрел в окно, за которым тихо моросил дождь.

— Думаю, это и правда Лоррен, — уточнил Ренельд. — Я провёл кое-какие проверки… Но с ним всё же творится нечто странное.

— Я заметил. Вопрос с состязаниями придётся отложить на… На сколько понадобится.

— Но ты не собираешься отменять их?

Король обернулся и поправил педантично повязанный шейный платок, словно тот мешал ему дышать.

— Пока нет. Я не сентиментальный старик, чтобы бросить всё и с радостью отдать наследство тому… от кого не знаю, чего ждать. Тебе я по-прежнему доверяю больше.

— Моё участие в состязаниях по-прежнему обман.

— Не больший обман, чем то, что связано с Лорреном. Его аура. Это гораздо хуже. Потому что он уже не тот, кем был прежде.

Ренельд не стал с ним спорить. Скоро они созвали в большом королевском кабинете всех, кто мог хоть что-то пояснить по сложившейся ситуации. Лоррена и Эктора Балленаса сопровождала стража — чему Ивен, кажется, ничуть не удивился.

— Хорошо было бы позвать Виолену, — задумчиво протянул он.

Похоже, к сантиментам он и правда не был склонен.

— Её мы расспросим позже, — ответил Ренельд, усаживаясь в кресло напротив огромного письменного стола.

Мужчины ещё несколько мгновений стояли в лёгкой растерянности, а затем тоже сели — с разрешения его величества. Принц задумчиво обвёл всех взглядом. Король выжидательно уставился на него, не торопясь первым начинать разговор.

— И что, все так и будут молчать? — усмехнулся Лоррен.

— Я жду объяснений от тебя, — заметил Ивен. — Не я нагрянул внезапно и в столь удобный момент. Поэтому хочу знать, почему именно сейчас? И почему все эти пять лет я считал тебя погибшим и не получил ни единого слова опровержения?

—  Я воевал и прозябал в плену. И не заслужил того, чтобы мой отец сохранил доверие ко мне? — принц хмыкнул. — Думал, хоть ты не станешь допрашивать меня в столь осуждающем тоне. Я, строго говоря, не виноват.

— Ну да, — вставил Ренельд. — Хочу заметить, тут невиновных нет.

— Да что ты? — расширил глаза Лоррен. — То есть и себя ты готов признать в чём-то виновным?

— Может быть. Хотя бы в том, что не понял некоторые вещи раньше.

Теперь король обернулся к Эктору Балленасу, который пока молча наблюдал за разговором. Но в тот самый миг, когда взгляд Ивена упёрся в него, посол наконец отмер и провёл рукой по волосам.

— Объясни, Эктор, — голос короля стал холодным и твёрдым, словно наточенный меч. — Ты твердил мне, что мой сын погиб при сопротивлении. Когда его пытались захватить в плен с последующей выдачей в обмен на офицеров Сьерво. Ты говорил, что его аура была безвозвратно обращена в тёмную сторону. Так резко, что он стал совсем неуправляемым и крайне агрессивным. Угрожал королю и убил многих людей, пытаясь вырваться...

Ренельд приподнял брови, глядя на Ивена. Таких подробностей он не слышал. Всюду бытовала краткая версия того, что Лоррен просто погиб где-то в пылу боя. Похоже, истинная история была настолько неприглядной, что король не желал ни с кем ей делиться.

— Как интересно, — заметил Лоррен, выслушав отца. — У меня другая версия того, что случилось пять лет назад.

— Он действительно угрожал королю, — Эктор развёл руками в успокаивающем жесте. — И действительно убил многих наших людей, когда мы отыскали его! Тирсо просто не мог отпустить столь опасного и неконтролируемого мага даже под твою ответственность, Ивен. Даже зная, что он твой сын!

— Но он жив! — голос Ивена скатился в устрашающий хрип. — А мне сказали, что он мёртв!

Того и гляди, ему снова станет плохо. А месье Майсон предупреждал...

— Как всё же интересно, правда? — между делом вставил Лоррен, совсем не обращая внимания на состояние отца. Ренельд наблюдал за ним и его реакциями. И чем дальше, тем большее беспокойство они вызывали. — Меня много месяцев убеждали в том, что отец бросил меня. Отказался от того, кто перестал подходить на роль его наследника. Достойного наследника. И отдал меня на откуп миру, чтобы прикрыть свои зверства. Многих убитых пленных. Так было удобно всем, не так ли?

— Всё не так! Мне не оставили выбора. Иначе я непременно забрал бы тебя! — вскипел Ивен, и его лицо стремительно начало краснеть.

Он схватился за стакан с водой и выпил его залпом, но легче ему, кажется, не стало.

— Меня всё это совсем не удивляет, — Лоррен покачал головой. — А знаешь, почему? Потому что я рос в этом мире. Политики, переговоров, уступок и хитростей. И я не удивился бы, знай ты о том, что я в плену, на грани казни...

— Я сделал всё, чтобы не допустить твоей казни! — прикрикнул Ивен.

— Как бы то ни было, — Лоррен пожал плечами, — мне пришлось брать свою судьбу в свои руки.

— Но если ты был в плену, почему наш уважаемый дядя предпочёл умолчать об этом? — Ренельд сомкнул кончики пальцев, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Всё это, мой дорогой племянник, — начал Эктор, — довольно сложно.

— А по мне так всё просто! — воскликнул принц, резко взмахнув рукой.

Раньше не приходилось замечать за ним столь отрывистых движений и жестов. Точно кто-то дёргал его за ниточки. Словно внутренне он был настолько перевозбуждён, переполнен, что сейчас ему сложно было владеть своим телом.

— Так может, ты расскажешь нам?.. — огрызнулся Эктор.

— Расскажу. Думаю, после этого нашим королевствам, дядя, предстоят очень долгие и трудные переговоры насчёт продолжения мира.

Ивен ударил Эктора тяжёлым взглядом исподлобья. На его лбу блестела испарина, а дыхание было слишком быстрым и неровным. Он молчал не говоря последнего слова. Словно ему не хотелось слушать — правду. Ведь, похоже, это и правда большой риск для мира.

— Говори, Лоррен.

— Они не казнили меня. Да. Подозреваю, потому что я был им для чего-то нужен. Возможно, как раз для этих ваших любимых игр, которые вы называете дипломатией.

— Ты не знаешь, о чём говоришь! Мы хотели помочь тебе! Это решение принял его величество. Он собирался казнить тебя. Но не смог. Ведь он знал тебя с самого детства. И я говорил ему…

— Не думаю, что те эксперименты над моей аурой были исключительно заботой о моём будущем. Тем более после того, что вы сказали мне и отцу.

— Это был риск. Поэтому мы до поры не открывали правды. Всё могло пойти совсем не так, как задумывалось, — голос Эктора остался ровным и спокойным.

Он привык вести самые сложные беседы. И привык скрывать свои настоящие мысли за маской невозмутимости.

— И если бы он не увенчался успехом… — Ренельд прямо взглянул на дядю. — Вы убрали бы его? Ну а если всё удалось бы, у Сьерво появился бы рычаг давления на короля Гриффанружа…

— А может, это был бы завуалированный захват власти… — закончил мысль Ивен. — Спасённый принц, окружённый вниманием, благодарный за то, что его ауру восстановили — отличный союзник и послушная кукла…

— Но всё пошло по незапланированному пути, — Ренельд вновь перевёл взгляд с короля на посла. — Он сбежал, так?

Эктор вздохнул. Лоррен ответил за него:

— Я просто понял, что здесь что-то не чисто. И решил, что мне пора оттуда уходить. пока они не довели свои эксперименты до катастрофы. Я не думал, что они увенчались успехом. И долгое время мне было тяжело. Я был очень нестабилен. Однако… постепенно понял, что моя аура и правда восстановилась.

— Ценой магии других людей? — чуть громче, чем нужно, добавил посол.

— Вы хотите сказать, что Лоррен — Собиратель? — Ренельд прищурился, пытаясь уловить его эмоции.

— Я не исключаю.

— Полагаю, доказательств ни у кого нет? Только догадки? — принц хмыкнул.

Как будто эта мысль его только забавляла.

— Думаю, если бы у них были доказательства, — заметил Ренельд, — они нашли бы Собирателя и уничтожили его. А так… Действовали параллельно ему — только в интересах сохранения своих секретов. И надеялись напасть на след Лоррена. Именно поэтому тайная служба короля Тирсо убивала адептов, связанных с экспериментами над аурами?

Теперь посол нахмурился, пристально глядя на него и явно размышляя, что ответить будет выгоднее.

— Мы посчитали, что эксперименты вышли неудачными. Поэтому…

— Заметали следы?

Ивен встал, заставив всех замолчать.

— Что ж… Я не хочу делать поспешных выводов. Не хочу обвинять Лоррена в том, что не имеет доказательств. Но я верю, что любая правда и истинные намерения вскроются в момент испытаний.

— Отец! — нахмурился Лоррен. — Я думаю, теперь они не нужны.

— Это ты так думаешь. А я думаю, что всё это слишком подозрительно и неоднозначно, чтобы я мог принять на веру даже твои слова. Я много наблюдал расследование Ренельда по Собирателю. И, знаешь, это наводит на некоторые мысли. Потому… Испытания будут. И ты пройдёшь все проверки наравне с другими претендентами. Кроме… — он мрачно глянул на посла. — Кроме Виктора Балленаса.

— Но он Таури! — Эктор едва не подскочил с места. — Ты не имеешь права! Он не имеет отношения к тому,ч то было раньше.

— Сомневаюсь, что он Таури — возразил король. — После всего, что сделал ты. Вряд ли ты растил его преемником королевского рода Гриффанружа. А значит, он потерял с ним связь. Ещё больше, чем его отец. И до выяснения всех вопросов с самим Тирсо, я не могу отпустить тебя обратно в Сьерво.

— Что же, я и правда под стражей? — посол криво усмехнулся.

— Теперь да.

Глава 24

Решение его величества не отменять испытания немного меня удивило, хоть и в приятном смысле. Признаться я опасалась, что Ивен поддастся радости внезапного обретения сына — и она затмит ему разум.

Виктора Балленаса выслали в Сьерво в тот же день. Эктора — заключили под стражу до окончания состязаний и того мига, как король Тирсо Третий решит высказать хоть какое-то мнение по поводу всего, что случилось. А уж сын опального посла постарается донести всё до его величества в самых драматичных красках — уж в этом я не сомневалась!

Нет, участие Ренельда в этом мне по-прежнему не нравилось. Последнее время мне вообще мало с кем хотелось делить мужа — всё казалось, что он где-то слишком далеко от меня. Но в то же время я прекрасно осознавала, кем он является — и всё, что происходит с ним, а значит, и нами, очень даже закономерно.

Накануне отъезда в загородную королевскую резиденцию мы проверили работу всех артефактов. Кроме основного накопителя, который должен был храниться у меня и при необходимости пополнить светлую часть ауры месье азартного дознавателя, Венсан Саумон помог ему собрать запасной. Мало ли что могло случиться. Всё же порой я плохо контролировала всплески ауры при зарядке. Артефактор предупредил меня, что при слишком сильном воздействии накопитель может лопнуть.

Впрочем, подтверждение этой теории мы как раз и отыскали с Ренельдом в том охотничьем домике. Даже интересно, удалось ли Собирателю сохранить сосуд аур в целости? Мне мстительно хотелось, чтобы нет. Пусть уж лучше энергия чужих аур рассеялась бы в пространстве, чем служила некоему неведомому злу. Ну, наверняка же злу, иначе он не скрывался бы.

Сегодня с утра я много ходила по Марбру — по самым разным делам. Хотелось закончить их перед отъездом. Месье арендодатель передал мне окончательный вариант договора, который нужно было подписать. Я перепроверила всё ещё раз, даже сходила на консультацию к королевскому юристу — и тот подтвердил, что всё в порядке.

Всё же это иногда удобно: когда под боком самые лучшие умы если не Гриффанружа, то Жардина уж точно.

Я как раз возвращалась в наши с Ренельдом покои, как меня окликнули:

— Мадам де Ламьер!

Никак не привыкну к другой фамилии! Я обернулась и едва не вздрогнула: ко мне приближался Лоррен. Совершенно один, без сопровождения. Это при том, что он, со слов Ренельда, вовсе не вернул доверие короля! Халатность стражи? Хитрость?

Я бы обложила его соглядатаями так, чтобы и чихнуть не мог в сторону, никого не забрызгав. Но у короля, похоже, было иное мнение на этот счёт.

— Доброе утро, ваше высочество, — я сдержанно кивнула, едва не скрежеща зубами от того, как мне не хотелось ни разговаривать с ним, ни вообще находиться рядом.

От его слегка безумного взгляда становилось не по себе. Он смотрел настолько въедливо, словно разбирал меня на составляющие и каждую анализировал. Интересно, насколько хорошо он умеет считывать ауры? Ведь его претерпела большие изменения. Какие эффекты это могло за собой понести?

— Вот мы и встретились, так сказать, без лишних глаз, — Лоррен пошёл со мной рядом. — Мне уже начало казаться, что Ренельд прячет вас от меня… Да и вообще ото всех вокруг. Такая ценность…

— Моя ценность в ваших делах весьма сомнительна, — я огляделась, ещё надеясь, что вот-вот поблизости появится стража.

— Правда? А я вот думаю, что Ренельду без вас совсем никуда. В том плане, что вы его… вдохновляете. Никогда не видел его таким… вдохновлённым, полным энергии и решимости.

— К чему вы ведёте, ваше высочество?

— К тому, что я хочу, чтобы вы знали: я догадываюсь о вашем маленьком большом секрете. Я почти уверен, что под оболочкой нежной хрупкой женщины прячется просто-таки неисчерпаемый источник силы. Никто не смог бы переломить ару Ренельда. Для него естественно быть ленойром. Но я сделаю вид, что не знаю об этом.

— Вообще не понимаю, о чём вы говорите!  — я приподняла брови. — Что за чушь вы несёте? Всё это только ваши домыслы.

Что ж, раз он желает играть в непонимание и отрицание того, что как-то связан с Собирателем, я тоже сострою недоумевающую мину. И пусть делает с ней, что хочет. В конце концов, может, так он выдаст себя?

— Потрясающе! — принц вдруг рассмеялся. У меня даже холодок по спине пробежал. — Нет, Ренельд определённо не ошибся с выбором жены.

Я покивала, наблюдая за ним.

— А вы? — прищурилась, когда он вновь посмотрел на меня. — Вы, кажется, изменили многим своим привязанностям. В силу обстоятельств я узнала многое из вашего прошлого. В Марбре, в заключении находится моя сестра. С которой вас связывали определённые отношения. Но что-то я не слышала, чтобы вы хоть как-то поинтересовались её судьбой. Да хотя бы по старой памяти.

Более того, поведение Лоррена казалось мне нарочито отстранённым по отношению к Оли. Как будто он всячески отрицал само её существование.

— Что ж, думаю, в нашем случае возвращаться к прошлому не лучшая затея. Когда я был моложе, то многое было проще. Если Оли ещё питает на мой счёт какие-то надежды, то самое время от них отказаться. Можете передать ей это.

Он безразлично пожал плечами. Тон его голоса мгновенно изменился, я даже поёжилась, как будто он проскрежетал гвоздём по стеклу — неприятно, неестественно и нарочито грубо. Словно хотел, чтобы я поверила: ему и правда всё равно. А может, просто я стала такой подозрительной?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Так сказать, месье дознаватель меня покусал.

Но, к счастью, столь неприятная тема заставила принца отказаться от продолжения разговора. Я едва не вприпрыжку бросилась к Ренельду в кабинет. Даже Тибера напугала: а он по-тихому решил вздремнуть в кресле, пока начальник не видит.

— Я только что встретилась с его высочеством, — выложила я мужу сходу.

Ренельд отложил в сторону накопитель, который они с Венсаном изготовили не в виде привычного кулона, а в форме рукояти кинжала — единственного оружия, которое можно было взять с собой на испытания. Да и то — воспользоваться им означало впасть в крайнюю степень отчаяния. Все, так сказать, “вопросы” нужно было решать с помощью магии.

Это и беспокоило.

Нам понадобился перераспределяющий энергию накопитель, который мягко и нежно, пополнял бы ауру Ренельда незаметно для других. Венсан позаботился о том, чтобы артефакт не фонил больше того заклинания, что было наложено на сам клинок.

— И что же он тебе сказал? — Ренельд устало потёр глаза.

А я, покосившись на острый кинжал с опаской, взялась размять его плечи. Скорее, чтобы самой слегка успокоиться после неприятного разговора.

— Намекнул, что знает о том, кто я такая и зачем тебе нужна.

— Не думал, что это для кого-то секрет, — усмехнулся месье саркастичный дознаватель. — Ты мне нужна, чтобы скрашивать вечера после долгого, наполненного тревогами рабочего дня. Лечить мою душу и…

— Ауру, — закончила я и неаккуратно сдавила пальцами каку-то мышку возле шеи Ренельда так, что он зашипел от боли.

— Это временно. В остальном — так, как я и сказал.

— Значит, считаешь, о его словах не стоит беспокоиться?

— Если бы он хотел выдать свои знания о… нас, он уже выдал бы. Но это почему-то ему не выгодно. Что только подтверждает мои подозрения о том, что он — Собиратель. Хоть проверка его ауры ничего не дала. Только показала, что та нестабильна. Однако без выраженной чужеродности. Арку перед состязаниями он пройдёт.

После короткого стука, в кабинет заглянул Тибер.

— Пора выезжать, ваша светлость. Мадам, — он взглянул на нас поочерёдно.

И я вздохнула, маясь от противоречивых желаний: того, чтобы всё то уже поскорее случилось, и чтобы не случалось совсем.

Мы поднялись в покои, ещё раз проверили собранные к поездке вещи, а особенно — все необходимые артефакты и записи, которые могли нам понадобиться. Внизу нас уже ждал экипаж, но пасмурное, сырое утро вкупе со всеми тревогами вовсе не добавляло желания выходить хотя бы на крыльцо.

Говорили, король с женой уже выехали, как и многие претенденты. Прямо перед нами со двора покатила карета с принцем Лорреном, которую сопровождала солидная стража — вовсе не для важности.

Ренельд взял меня за руку, помогая спуститься по скользким ступеням — и тут нас спешно догнал Тибер.

— Ваша светлость! — заверещал он, словно его прижгли горячей головнёй, и добавил уже чуть спокойнее: — Мадам… Вам только что привезли письмо. Очень срочное.

Я выхватила у него конверт и сразу вскрыла. Пробежалась взглядом по строчкам, затем ещё раз — гнев Первородных! Ну почему именно сейчас?!

— Похоже, мне нужно уехать в Эйл.

Ренельд уставился на меня с каким-то диковатым недоумением.

— Что случилось?

Я протянула ему послание, и он, прочитав его, мгновенно помрачнел.

— Я теперь не знаю, что там творится. Мадам Хибоу, конечно, может драматизировать, но вряд ли она стала бы беспокоить меня при небольшой проблеме. А почти полностью выгоревший подвал дома, это большая проблема.

Экономка сделала явный акцент на том, что опасается, как бы не пострадали некоторые опорные конструкции дома. Ведь он построен уже довольно давно — а полыхало так, что с пожаром едва смогли справиться за несколько часов.

Герцог вздохнул, глядя куда-то вдоль подъездной дороги, а потом кивнул.

— Хорошо, поезжай. Только для начала я хочу увидеть того, кто привёз послание. И распорядиться насчёт охраны.

Тут я даже не стала спорить — пусть он успокоится этим.

— Прости, Рен, — пришлось бежать следом за ним, когда он быстрым шагом направился обратно в замок. — Но если я не удостоверюсь, что там всё в порядке, то у меня сердце будет не на месте…

— Я понимаю, — Ренельд остановился и коротким прикосновением ладони провёл по моей щеке. — Но я надеюсь, что ты всё же доберёшься до Фройгротта как можно быстрее. Хотя бы до начала состязаний.

— Я туда и обратно. Только проконтролирую, чтобы дом не рухнул, — я ободряюще улыбнулась.

Строго говоря, Ренельд мог обойтись и без меня. Но я понимала, что поддержка ему сейчас, может быть, важнее, чем сильная светлая аура. Он и так с трудом смирился, что придётся идти дорогой хитрости и обмана. Зато я верила, что будь его аура тёмной, он всё равно преодолел бы все испытания с достоинством.

Оказалось, письмо привёз сын самой мадам Хибоу — а значит, сведениям можно было доверять. Впрочем, подозрительность не сошла с лица моего въедливого мужа, а потому он обложил меня такой охраной, что из-за всадников, которые должны были сопровождать меня в пути, вообще едва можно было бы разглядеть саму карету.

Убедившись, что всё теперь так, как нужно, Ренельд уже собрался было уходить: всё же немного обиделся. Да разве я виновата?

Потому, едва поднявшись в карету, я выскочила обратно. Поймала мужа за локоть, развернула к себе лицом и, совсем не стесняясь мужчин, что в ожидании переминались поблизости, повисла у него на шее.

— Так  просто уйдёшь? — выдохнула ему в губы.

— Мне тоже нужно торопиться, — он заметно смягчился, хоть и пытался сохранить суровый вид. — Опоздаю слишком сильно, и соперники начнут мутить воду. Хотя… Ещё немного времени я найду…

Он обхватил меня обеими руками и поцеловал так, что я, кажется, даже от земли оторвалась от переполнившего меня восторга. Или это просто голова закружилась?.. А когда очнулась, обнаружила, что Ренельда рядом уже нет.

Кучер, сопровождаемый моими вечными понуканиями, гнал лошадей так, как это позволяла дорога и понимание, что они не всесильны. Казалось, что он сам уже готов встать в упряжку, лишь бы я перестала его донимать.

Сын мадам Хибоу по дороге рассказал мне всё в подробностях. Загорелось ночью — никто не ожидал и не мог понять, почему: видимых причин не было. Пока тушили, не задумывались — было не до того. Всех обуял страх, что если не успеть вовремя, дом может попросту рухнуть. Погреб с винами Эдгара пострадал не так уж сильно — но всё было похоже на то, что возгорание началось именно оттуда, а затем огонь двинулся вдоль коридора. Пока я слушала юношу, невольно задумалась о том, что это могла быть просто чья-то пакость. Но что любопытно, судя по останкам двери погреба, она оставалась заперта. Ключи после ремонта были только у меня: до выяснения всех обстоятельств я не могла никому доверить вход туда.

Теперь снова всё восстанавливать. Но прежде всего — следовало вызвать работников для оценки всего ущерба и будущих затрат по ремонту.

В итоге, пока мы добрались в Эйл, я успела напридумывать себе всяких ужасов вплоть до покосившихся стен замка и трещин в основании.

Но всё оказалось не столь страшно. Конечно, на лице мадам Хибоу отражалась сотня самых различных оттенков срадания. В доме страшно пахло гарью, стены подвала были чёрными от копоти, но я не рассмотрела никаких критичных разрушений. Даже о винных бутылях экономка позаботилась: их перенесли в другой погреб, который не пострадал: туда не добралось пламя. Условия не самые лучшие, но сносные: на первое время. Пришлось повозиться с заклинаниями поддержания температуры и влажности — но так стало немного спокойнее.

А когда я наконец “подняла голову” от забот, оказалось, что за окном уже темнеет.

— Останетесь ночевать, мадам? — тревожно заглядывая мне в лицо, уточнила мадам Хибоу.

Её передник был изрядно перепачкан сажей, туфли — почти чёрные от копоти, что осела на полу подвала. Даже на лице виднелись тёмные разводы. Я наверняка выглядела гораздо хуже. Пришлось немало поразмыслить над тем, как поступить будет лучше: привести себя в порядок и отправиться в дорогу в ночь или всё же отдохнуть, а с самого  раннего утра — выехать.

Завтра до полудня ещё будет проходить подготовка к состязаниям, так что, если я встану пораньше, то успею в Фройгротт с запасом. Но червячок сомнения никак не переставал ворочаться внутри. Хотя кому я сделаю лучше, если нагряну посреди ночи?

С такими мыслями я и поднялась к себе в комнату. Мадам Хибоу убежала распоряжаться насчёт позднего ужина, больше похожего на ночное обжорство. Я же стянула с себя немало испачканное платье и принялась наполнять ванну, чтобы смыть с себя копоть.

Увлекшись этими незамысловатыми делами и раздумьями о грядущем ремонте в Эйл, я едва не подпрыгнула от неожиданности, когда в дверь кто-то поскрёбся. Нет, не робко постучал, а именно поскрёб — довольно громко и с явным ущербом для этой самой двери.

Ну не экономка же учудит такое!

Я с некоторой опаской приблизилась и, приложив ухо к створке, снова вздрогнула, когда странный звук повторился. Но открывать всё же пришлось. И в тот же миг меня едва не снесли с ног две огромные чёрные четырёхлапые туши. Я отшатнулась вглубь комнаты и едва успела проследить за этим чернильным вихрем, который сразу разрушил тишину моей гостиной.

“Что смотришь, Карамелька! — возмутилась Ли, остановившись у окна. — Дверь закрывай!”

Лабьет сдержанно гавкнул, подтверждая её слова в моей голове. Так… Значит, связь никуда не делась, я только не ощущала её, пока шинакорны были в Бездне. Вот только как они оказались здесь? Почему в Эйле?

— Что происходит? — я заперла дверь на ключ. — Как вы сюда попали?

Лабьет потешно склонил голову набок, словно недоумевал, как это я не поняла всё сходу. Ли переглянулась с ним и пояснила таким тоном, словно разговаривала с недоразвитой:

“Да мы вообще еле выбрались! Едва не заблудились. Хорошо, что я почуяла твой след, который вёл сюда”.

— Какой след, откуда? — совсем растерялась я.

“Тот след, что вёл от накопителя сюда. Помнишь же? — терпеливо продолжила рассказ Ли. — Когда тут установили ловушку, ты попала в неё, и часть твоей ауры перетекла в накопитель. Вот с тех пор след и остался”.

Да уж, хорошенько меня тогда потрепало, помню.

— Но как вы нашли его? — я совершенно обескураженно плюхнулась в кресло.

“Ой, Карамелька, — вздохнула Ли. — Это вообще долгая история. А есть хочется ну прямо страсть как. Накорми, а? Мы тут сутки уже от твоей экономки и охраны прячемся. Если бы они узнали, что это мы пожар устроили, то нам бы точно не поздоровилось. Может, они нас и не узнали бы вовсе. Со страху-то!”

— Вы устроили пожар?! — я снова вскочила с места.

“Не кипятись! — Ли отступила на пару шагов, но Лабьет остался на месте. Его зад, разгоняясь, начал вихлять из стороны в сторону от того, как сильно он замахал хвостом. Подлиза. — Это вышло не нарочно. Но когда мы перешли через грань, высвободилось очень много энергии. Вот оно и… загорелось”.

Я схватилась за голову — вовсе не в иносказательном смысле. Натурально вцепилась пальцами в распущенные волосы. Затем ойкнула, вспомнив, что у меня в ванну набирается вода — и понеслась закрывать кран. К пожару мне не хватало только потопа.

Успела как раз вовремя, а когда вернулась в гостиную, обнаружила умильную сцену своеобразных объятий между шинакорнами. Похоже, эти двое наконец нашли общий язык и, так сказать, сроднились. Ещё бы! после таких-то совместных приключений.

Скоро пришла служанка с моим ужином, к которому шинакорны не проявили особого никакого интереса: для них он был слишком мал. Пришлось отдельно распоряжаться и на их счёт — а заодно предупредить, что в доме внезапно образовалось аж две ходячие и очень голодные катастрофы.

От них вполне красноречиво пахло не только гарью, но ещё и каким-то совершенно незнакомым миром. Я не могла объяснить это странное чувство, но точно могла сказать, что этот запах из-за грани.

Пока шинакорны утоляли голод на кухне у впавшего в отчаяние Жака, я тоже подкрепилась, маясь любопытством, что же им удалось разведать. Неужели их путешествие оказалось бесполезным?

Это было бы очень досадно. Тем более для Ренельда, который и так удивительно остро переживал пропажу напарника.

Когда шинакорны вернулись — уже гораздо более вялые и довольные, я с видом готового на всё слушателя уселась в кресло и указала им на ковёр перед собой.

— Рассказывайте! Нам завтра рано вставать и ехать до загородной резиденции. Ренельд там один, между прочим. Из-за устроенного вами пожара я вынуждена была отлучиться в Эйл.

“Да ладно! — фыркнула Ли, вертясь на месте в поисках самого удобного положения рядом с расслабленно вытянувшим лапы Лабьетом. — Он не маленький мальчик, проживёт денёк и без твоей юбки”.

— Завтра начало состязаний, если ты ещё не поняла! — я слегка повысила голос, за что Лабьет тут же ворчливо на меня рыкнул.

“В общем,  — вздохнула Ли, совершенно, кажется, не обидевшись, — мы насилу вообще отыскали этот след. Раньше-то я такими глупостями не занималась. Опыта нет. Но всё же мы его нашли. Побегали знатно — у меня лапы до сих пор ломит. Но окончание этой ниточки всё же достигли”.

— И что на том конце?

“Накопитель, конечно же! Там защиты вокруг немеряно. Всё, чтобы скрыть любой фон. Поэтому подобраться к нему мы долго не могли. Застряли. Кучу времени убили на то, чтобы лазейку найти. Ладно Лабьет, он к этому миру привычнее меня. Вытащил нас. Но мы что… добраться до накопителя не смогли. Только снаружи постояли, у запертой двери. Погрешность… Но он точно там. Я тебе говорю! Место, конечно, выбрано хирое. Там почти никто не ходит. Но, что самое обидное, мы были рядом тогда, в порту. Вернее, на правильном пути”.

— Значит, накопитель в Сент-Флоксе? — я всем телом подалась вперёд. — И правда… обидно.

Получается, Ренельд почти отыскал его, но помешал взрыв. А там Собиратель приложил все усилия, чтобы замести следы. Травмы надолго выбили из колеи герцога и саму Ли, которой было под силу почувствовать канал — хоть и таким экзотичным способом.

“Да, он там. Нас, кажется, никто не заметил. Его никто не охраняет. Похоже, Собиратель просто припрятал его, а сам… Отправился по делам”.

— Кажется, я знаю, по каким делам он отправился. У нас тут… принц объявился.

“Принц?” — недоумевающе переспросила Ли,

Пришлось вкратце пересказывать шинакорнам все события последних дней. Те то и дело переглядывались, словно обменивались безмолвными репликами, но на их мордах я отчётливо видела некоторую озадаченность.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍“Если всё так, то Рен в большой опасности, — наконец заключила Ли. — Есть большая вероятность, что это принц и есть. Раз уж у него какие-то странности с аурой. И в опасности не только Рен!”

Да, если Лоррен решит идти по головам, пострадать могут и другие участники. Признаться, я ещё слабо представляла себе, какими именно будут испытания. Герцог сказал только, что для каждого они могут быть свои — предугадать сложно.

— Но у нас нет доказательств. Вернее, мы узнали почти всё о его методах, о его знакомых. Но никто его не опознал. И связи с каким-то каналом аур Ренельд тоже не отыскал”.

— Потому что он хорошо его спрятал. Наладил и вышвырнул меня прочь! — снова зашлась возмущением Ли.

— А ты сумеешь узнать его?

“Я не знаю… Вряд ли он передо мной сохранял свой истинный облик. А по смеси аур тоже мало что поймёшь. Связи с ним у меня не осталось. Да и вообще… Когда мнение шинакорна считалось доказательством чьей-то вины?”

— Его могут принять. Сам король не доверяет Лоррену. И если ты что-то почуешь…

“Я обязательно об этом скажу, — устало прервала меня Ли. — Но я считаю, надёжнее будет всё же добраться до накопителя и уничтожить его. Тогда обнажатся все связи и каналы. И Собиратель лишится силы. Всё сразу станет понятно”.

— Да, ты права, — я задумчиво покусала губу.

“Тогда отдыхай, Карамелька, — Ли заразительно зевнула. — Завтра выезжаем”.

Глава 25

Ренельд

Нынешнее утро выдалось странным. Мало того что, проснувшись, Ренельд не обнаружил в постели рядом с собой жены, так ещё и во дворе загородной королевской резиденции Фройготт было необычайно шумно. Звуки суеты вместе с ощутимой энергией злости врывались в приоткрытое окно. Они душили собой даже свежий запах осевшей на листьях и траве росы.

Ренельд смял в кулаке пустующую соседнюю подушку, зажмурился посильнее, ещё пытаясь вернуться в ускользающий сон. Но бросил это гиблое дело и встал. Вышел на балкон, надеясь, что его, голого по пояс, никто не увидит.

Оказалось, внизу, в глубине каштановой рощи, кто-то ругался. Двое мужчин перебивали друг друга, хорохорились, бравировали, в общем, вели себя так, как подобает двум соперничающим самцам. Порой до слуха долетали весьма нелестные их характеристики в адрес друг друга.

— Началось, — тихо вздохнул Ренельд.

До начала состязаний, вернее, первого их этапа из трёх, ещё несколько часов, а претенденты уже готовы переубивать конкурентов. Что же будет дальше? И хватит ли их запала на более разумную и серьёзную конкуренцию?

Лица друг другу в лиловый разукрашивать — это не борьба, а мальчишество.

Однако яростный спор продолжился, а слушать его надоело — потому Ренельд вернулся в комнату.

Ещё раз с досадой отметил гнетущую тишину и пустоту спальни без Мариэтты. Когда только успел привыкнуть к тому, что она постоянно рядом? Надо же, свадьба была не так уж давно, а жена уже проникла в самые глубины его жизни…

— От его величества не поступало никаких распоряжений? — на всякий случай уточнил Ренельд у камердинера.

Тот развёл руками.

— Нет, ваша светлость.

Значит, всё идёт по намеченному королём плану. Но пора бы собираться на совместный завтрак всех представителей рода Таури. Неприятная процедура, но необходимая дань традиции перед столь редким и важным событием. Потому Ренальд собрался очень тщательно, стараясь ко всему прочему привести в порядок мысли.

Арку он пройдёт и без артефакта: это обязательное условие. Никаких посторонних предметов, кулонов, брошей и пряжек у претендентов быть не должно.

Тут важна стальная выдержка и безупречное владение собственной аурой, когда начнётся магической воздействие арки. Для тех, у кого аура светла, как луч зари, проход через неё не составит труда, хоть возможны неприятные ощущения. А вот для Ренельда или того, кто является Собирателем — этот миг будет самым длинным и трудным. Возможно, во всей прожитой жизни.

Мало держать баланс ауры, ещё не лишним было бы сохранить лицо.

На всякий случай Ренельд проверил вмонтированный в рукоять кинжала накопитель — под крышечку. Аура Мариэтты, стоило только её коснуться, сладкой волной пробежалась по всему телу. Взбудоражила каждый завиток природной схемы.

Но утро продолжается, а жёнушки всё нет… Похоже, дела в Эйле серьёзные, раз она решила задержаться до утра. Лишь бы в дороге ничего не случилось!

Пока пришлось оставить тревоги за несносную Мари: она девочка взрослая и самостоятельная. Если сказала, что приедет, то приехать должна — тем более с той охраной, которую Ренельдк ней приставил. Там даже кошка не прошмыгнёт незамеченной.

Завтрак в большой столовой, где смогли разместиться все претенденты и придворные, кому статус позволял находиться здесь, прошёл напряжённо и даже скованно. Многие уже поглядывали в окна, выходящие на ту сторону резиденции, откуда всем предстояло двинуться к месту состязаний.

Лоррен сидел за столом напротив Ренельда и только одним своим нахально-подозрительным видом немало портил ему аппетит. Король не стал напоказ окружать его охраной, хоть по-прежнему не доверял. Но и к себе не приблизил, как того требовала степень их родства. Однако Ивен, кажется, постоянно наблюдал за сыном. Может, поверить до сих пор не мог, что тот здесь.

Мать Ренельда тоже была напряжена, бледна, а в её глазах стояла постоянная тревога.

Во время последнего разговора с Ренельдом и супругом, она призналась, что сглупила: пару раз сболтнула при Экторе об увлечениях своего покойного мужа. Она уже не видела в том ничего плохого: ведь он умер. Да и подробностей не рассказывала, и уж тем более не открывала особенностей ауры старшего сына.

Это многое объясняло. Однако ничего не доказывало. Никаких документов Эктору она якобы не передавала, да и вообще вскоре после смерти мужа они стали видеться гораздо реже.

После завтрака Ренельд расспросил слуг, не приехала ли вдруг Мариэтта. Вдруг они просто где-то разминулись. Но жена пока не появилась, и это лишь расшатывало обычное спокойствие Ренельда невозможностью предугдать, что это всё значит.

Пришла пора выезжать к месту состязаний. Добираться туда недолго, но пешком довольно утомительно. Потому для мужчин оседлали лошадей, для женщин подготовили повозки.

— Где Мари? — Ксавье, который уже держал под уздцы своего коня, озадаченно огляделся.

— Приедет, — уверенно ответил Ренельд. — Просто отвлекли дела.

Он оглянулся: неподалёку стоял Лоррен, и его направленный в сторону братьев взгляд явственно говорил о том, что их разговор ему очень хочется расслышать.

Нестихающее предчувствие грядущей подлости стало только острее.

Закончив сборы, все выехали. И если бы не то, что ждало впереди, эту прогулку вполне можно было бы счесть приятной. Ясное небо после нескольких дождливых дней казалось особенно синим. Солнце ярко светило, пробиваясь лучами в промежутках кипарисовой аллеи.

Скоро роща вокруг дороги стала светлее, а среди залитой медовым светом зелени показались очертания старинной, если не сказать — древней каменной арки. Дальше дорога была открыта только тем, кто не участвовал в состязаниях, но желал на них взглянуть, и тем, кто должен был через эту арку пройти, чтобы побороться за место преемника короля.

Мариэтта

Мы торопились в Фройготт, как могли. Но, кажется, ещё со вчерашнего дня всё было против нас. Ночью в окрестностях Эйл и дальше прошёл такой страшный ливень, что дорогу безнадёжно развезло. Мой кучер с видом знатока уверил меня, что знает короткую дорогу, которая не так изрыта колеями, залихватски гикнул и свернул с основной. Мне даже показалось, что мы и правда покатили быстрее, но этого чувства хватило не надолго.

И скоро мы окончательно увязли. Моей охране пришлось пачкать ноги до колен, чтобы вытолкать проклятущую нагруженную шинакорнами, мной и моей злостью карету из грязи — и всё это задержало нас довольно сильно.

Под конец мне самой уже хотелось выпрыгнуть из экипажа и побежать впереди. И лишь когда среди густых каштановых и кипарисовых рощ наконец показались ворота летней королевской резиденции, меня немного отпустило.

“Ну вот, Карамелька, — философски заметила Ли. — А ты переживала. Кабы на твоих переживаниях можно было тащить карету, мы добрались бы, конечно, гораздо быстрее. А так — они совершенно бесполезны”.

— Надеюсь, состязания ещё не начались, — только и ответила я.

И первые же встреченные мной стражники развеяли хотя бы часть опасений.

— Все уже готовятся выезжать.

Я отпустила своих перепачканных в грязи охранников отмываться: до места добралась, теперь смогу передвигаться и сама. Тем более под присмотром шинакорнов.  Найти бы ещё Ренельда поскорей!  И как бы ни были заняты слуги во дворе и покоях господ, а всё равно нашлись свободные, чтобы меня встретить и проводить в подготовленную для нас с герцогом комнату.

Я в Фройготте не ориентировалась совсем. Пришлось уповать на горничную, что повела меня замысловатыми переходами и галереями. По одной лестнице, по другой… Одной тут потеряться можно вмиг  — и шинакорны не спасли бы!

Но Ренельда в покоях не оказалось: служанка только развела руками. А я попросила её узнать, где теперь мой муж: наверное, весь в заботах по подготовке к испытаниям. Вовремя же я нагрянула!

“Терпеть не могу эти каменные лабиринты, — проворчала Ли, озираясь в гостиной. — Каждый раз всё по-новому. Только привыкнешь...”

Лабьет не разделял её страданий: в это время он задумчиво и довольно пристрастно обнюхивал всё вокруг. В каждом его суетливом движении чувствовалось нетерпение. Но вот он наконец остановился, поднял морду и страдальчески заскулил.

— Сейчас мы пойдём к твоему напарнику, — попыталась я его успокоить. — Тоже очень хочу его увидеть.

Я и правда успела соскучиться по Ренельду всего за один только день. Мне не хватало его буквально во всём. И сейчас от одной только мысли, что я скоро его увижу и смогу рассказать столько всего важного, на душе становилось легче. Да, это не конец, но большой шаг вперёд!

Однако служанка не возвращалась. Другая горничная пришла и принесла фруктовый чай — будто я просила! —  но и она не знала, где сейчас искать герцога.

И когда я уже собралась идти сама: с риском заплутать в этих старинных коридорах, в гостиную вновь постучали, и внутрь заглянул лакей:

— Мадам, — он почтительно поклонился. — Меня просили передать вам, что его светлость перед отъездом занят разговором с его величеством. И ещё… что королева желает вас видеть. По какому-то важному делу…

Я закатила глаза: только Виолены и её забот не хватало мне для полного счастья. Но что ж, раз Ренельд всё равно пока занят… А его мать, наверное, переживает не меньше меня: не только за сына, но и за супруга, на здоровье которого внезапное появление принца сказалось не самым лучшим образом.

— Останешься здесь! — велела я Лабьету. — На случай, если Ренельд вернётся сюда. Ли пойдёт со мной.

“Может, я тоже осталась бы, Карамелька? — вздохнула та. — Да ну сидеть с вами и слушать ваши женские бредни”.

— Не спорь! — огрызнулась я мысленно. — Можно подумать, мне хочется разговаривать с Виоленой. А так ты хотя бы составишь мне компанию.

Самка закатила глаза, но всё же пошла вместе со мной следом за лакеем, который терпеливо ожидал меня у двери снаружи. Мужчина зыркнул на шинакорна с большим подозрением или даже опаской: ещё бы. На тех, кто близко не знаком с этими существами, они неизменно производят неизгладимое впечатление.

Он повёл нас в ту часть замка, где я сегодня ещё не бывала. Странно: думала, покои Виолены должны находиться где-то не слишком далеко от моих. Хотя кто знает, как заведено в Фройготте? Потому я только глазела по сторонам, запоминая дорогу. И всё равно скоро запуталась.

Лакей молчал: уверенно шёл впереди, не рассыпаясь особыми пояснениями.  Наконец мы спустились по длинной и довольно пыльной на вид лестнице, затем свернули в боковой ход; мужчина остановился у одной из дверей, открыл её и отступил в сторону.

— Прошу. — проговорил, почтительно наклонив голову.

Я заглянула в проём: и правда комната. Довольно большая и светлая. Только как-то слишком тихо и пусто. Может, королева в другой части покоев? В гардеробной, например — одевается. Или вышла на балкон?

Но тут вообще как будто никого нет!

— Ваше величество… — окликнула я Виолену и сделала пару шагов внутрь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ли прошмыгнула мимо.

“Постой-ка… — только и успела она буркнуть. — Какой-то странный фон”.

Дверь за нами захлопнулась, и в замке повернулся ключ.

— Нет, стой! — я ринулась назад, но только ударилась ладонями в створку.

“Вот же проклятый двуногий! — разделила моё негодование Ли. — Поймаю, обглодаю лицо. Или лучше…”

Она осеклась, подняв на меня виноватый взгляд. Но грубости шинакорна сейчас задевали мои лучшие чувства меньше всего. Я ещё подёргала дверь — без особой надежды на то, что слуга сейчас откроет её со словами: “Простите, мадам, не знаю, что на меня нашло. Задумался”. Его шаги быстро стихли в глубине коридора. Он даже не пояснил мне ничего:  а это значит, что мне предстоит встреча с тем, кто всё это устроил на самом деле, либо…

Я потеряла нить мысли, потому что вокруг нас вдруг стало всё меняться. Вполне себе жилая комната вдруг начала тускнеть, свет в окнах померк, на них откуда ни возьмись образовался слой пыли и брызг от многих и многих дождей. Вся мебель накрылась чехлами, на потолке проступили следы копоти от свечей, что раньше горели в большой люстре. Похоже, на самом деле, эти покои были нежилыми. Возможно, их оставили за временной ненадобностью. Или собирались однажды делать в них ремонт… Кто знает. В общем, здесь явно давно никто не появлялся.

И скорей всего, не появится ещё очень долго.

“Иллюзия… — вздохнула Ли, вертя носом по сторонам. — Вот что я почувствовала. И эта иллюзия была создана явно с помощью энергии накопителя. Поэтому фон и показался мне знакомым”.

— Значит, точно Собиратель… — я прошла по гостиной до окна и посмотрела вниз — высоко.

Однако можно попробовать наделать побольше шума, разбить стекло и позвать на помощь. Когда-то же и в этой части двора пройдёт стража! Я присмотрелась к обстановке покоев: задрала пару чехлов — кресла все были на вид очень тяжёлыми. И на пробу оказались такими же: я еле могла сдвинуть их с места, не то что поднять и куда-то закинуть.

Потому я подёргала двери соседних комнат, но они оказались заперты. Пришлось исследовать предоставленное мне пространство дальше. Ли наблюдала за мной, опустив зад на пыльный пол.

“Карамелька… — проговорила она наконец. — Я не пойму, ты сильная магисса или кто? С дверью не справишься, что ли?”

Меня терзали большие сомнения, что тот, кто меня здесь запер, не предусмотрел особенности моей магии. Но попробовать стоило, хоть я и опасалась, что выплеск будет слишком сильным.

— Ты сможешь погасить поток, если вдруг я не справлюсь? — я взглянула на шинакорна, та но пределённо тряхнула ушами.

“Попытаюсь. Но тогда могу временно стать недееспособной. Как потащишь меня, если вдруг сумеешь открыть дверь?”

— Придумаю что-нибудь, — сердито буркнула я.

“Только в окно не выбрасывай, если вдруг решишь прыгать”.

Я слегка подрагивающими пальцами сняла с шеи тонкую нитку вайлетов: бархатка с одним камнем давно уже перестала маскировать мои всплески. Формула нужного заклинания мгновенно всплыла в голове. Что ж, если что, тут и правда придётся делать ремонт.

Я вдохнула и выдала уверенную схему рождения огня вкупе с воздушной волной. Пылающий сгусток ударился в окно: для тренировки я выбрала его, как наиболее хрупкую преграду. Но и тут случилось непредвиденное. Нет, пожар не начался: огненный всполох просто отразился от какой-то невидимой завесы и метнулся назад.

“Берегись!” — Ли сорвалась с места мне наперерез.

Меня едва не опрокинуло навзничь тугим ударом тёмной энергии, которая прохладным коконом окутала сгусток моего пламени и погасила его с тихим шипением. Запахло дымом и немного — палёной шерстью. А может, это пострадали мои волосы — уже неважно.

“Так, — протянула Ли и громко чихнула. — Вернёмся к твоему плану”.

— С него и надо было начинать, — я встала и, отряхнув платье, вновь принялась искать в комнате то, чем можно разбить окно. Наконец в самом дальнем углу нашёся стул, который был вполне мне по силам.

Я подхватила его и решительно направилась к окну. Замахнулась, выдавая яростный рык, ударила — и едва не получила спинкой стула по лбу: он спружинил обратно. Отдачей меня снова уронило мягким местом на пол.

— Да что ж такое! — вскипела я, отшвыривая стул в сторону.

“А тут поработал умелый заклятийник, — Ли внимательно обнюхала оконную раму. — Ты посмотри, не подкопаешься! Почти не ощущается. Но да, это та же смесь аур”.

— Сам Собиратель?

“Может быть, Карамелька. Он успел пообщаться с многими магами из того чёрного списка. И от каждого взял для себя что-то полезное. Пока почти все они не скопытились”.

— Просто потрясающе! — я всплеснула руками. — Не удивлюсь, что на этой комнате ещё и заклятие безмолвия. И меня тут никто не услышит, хоть горло сорви.

“Вариантов много, это точно, — не поспешила Ли ободрять меня. — Такая смесь, что я вообще мало что могу разобрать”.

— А через Бездну? — вдруг предположила я. — Через те каналы ты не можешь отсюда выбраться? Найти Лабьета или Ренельда… Мне кажется, этот слуга не предусмотрел того, что ты окажешься рядом со мной.

Ли с сомнением огляделась в комнате.

“Понимаешь, Карамелька, мне надо чувствовать связь с конечной точкой моего пути. Там был накопитель. А ты другой конец этой линии. А тут… Я даже не знаю, за что зацепиться. Я могу просто застрять там”.

Я прошлась по комнате, потирая лоб.

— Что же делать? Надо как-то выбираться! Может, здесь есть тайных ходы! Надо обыскать комнату!

“Ну, если тебе больше нечем заняться, можем и поискать”, — не стала спорить Ли.

Это всё равно лучше, чем сидеть без дела, уповая на судьбу. И как я могла попасться в такую простую ловушку? Наверное, расслабилась в Марбре, где было тихо и безопасно. Где я спокойно могла ходить без охраны и знать, что со мной ничего не случится. Главное, рядом был Ренельд, и я всегда знала, что он не допустит, чтобы со мной что-то случилось.

А сейчас я даже не могу поговорить с ним!

Ренельд

Как и предполагалось, прохождение арки вышло не слишком приятным и лёгким делом. Ренельду показалось даже, что он застрял — и дальше не двинется.

Впереди уже собрались все почётные гости состязаний во главе с королём, который прошёл через арку первым. И даже Лоррен, которого заметно тряхнуло, когда он преодолевал магическую завесу — посмеивается. Мелькнула мысль, что это будет самым громким падением за всю жизнь. А все эти мелкие неурядицы и скандальные ситуации, что происходили раньше — это так, детские шалости по сравнению с тем, что арка сейчас отторгнет Ренельда и выплюнет обратно, как косточку, попавшуюся в рыбном филе.

Кожа словно бы натянулась на лице, а в висках застряло два гвоздя. Каждая мышца в теле напряглась, пытаясь оттолкнуть пронизывающую всё нутро магию. Это длилось всего три шага — Ренельд считал — но когда он вышел по другую сторону завесы, усталость была столь сокрушительной, будто он час поднимался в гору без остановки.

Сделав ещё пару бодрых шагов дальше, Ренельд остановился напротив короля — и по лицу его растеклось заметное облегчение. А вот Лоррен помрачнел. Если он и есть Собиратель, то ему сейчас наверняка неприятно осознавать, какой мощи в лице Мари он лишился, когда не сумел её к себе привязать, не сумел похитить её силу.

Следом за Ренельдом через арку прошли и все остальные претенденты. Многие даже ничего не поняли: их силы не были столь велики, чтобы заинтересовать пограничную магию. Но всё же они ещё питали какие-то надежды. Похвально.

Пешком гости двинулись дальше — по лесной, однако хорошо устроенной дороге, вымощенной плиткой с неровными гранями. Дамы весело болтали, а мужчины пытались угадать, что ждёт соперников на втором этапе испытаний — в лабиринте.

Ренельд едва сдерживался от того, чтобы обернуться. Конечно, даже если Мари немного опоздает, стража у арки пропустит её — и она вскоре появится среди остальных зрителей. Но хотелось увидеть её ещё до начала, успокоиться тем, что с ней всё хорошо. Что она просто где-то задержалась — без серьёзных последствий.

Больше ни на кого ему смотреть не хотелось.

Неприятное ощущение измотанности после арки никак не проходило. Ренельд попытался обратиться к структуре собственной ауры, чтобы оценить, как сильно её потрепало: да, баланс колебался, светлая часть частично уничтожена. Но накопитель в кинжале быстро поправит эти повреждения.

А вот после лабиринта ему понадобится ещё один. Тот, что хранился у Мари — чтобы постоянно наполняться от её энергии. Но что ж… Выйдет с другой стороны пещеры — будет видно.

Король ещё раз обратился ко всем будущим соперникам, предупредив, что в лабиринте их может ждать что угодно. Всё зависит от каждого из участников в отдельности. Древняя скала, в которой и была однажды обнаружена своеобразная пещера с выходом к озеру, изначально была напитана энергией. В ней находился один из самых истончённых участков между миром людей и Бездной.

Многие маги несколько сотен лет назад работали над преобразованием этих магических схем, пока не сделали из пещеры нечто вроде испытательного полигона: на прочность духа, разума и силу ауры.

Не только претендентам на престол при отсутствии прямого наследника приходилось проходить через неё. Порой уже взошедший на престол король мог подвергнуться такому испытанию, если терял доверие подданных. Любой высший маг, провинившись, тоже мог угодить туда, и если проходил испытание с честью, его наказание пересматривали.

Сейчас такие дела чаще всего решались обычным судом. Но раньше именно прохождение через пещеру являлось доказательством невиновности.

Поэтому Ренельд ждал, как пройдёт её Лоррен. Да ещё пару человек с удовольствием запустил бы в эту тёмную кишку — посмотреть, какими они оттуда выйдут. Но, признаться, до некоторых пор он не предполагал, что окажется в ней сам.

После кратких пояснений особо назначенного церемониймейстера, все двинулись дальше — в глубину рощи — ближе к скале, где располагался вход в пещеру. Сначала среди зарослей показались изогнутые каменные опоры, словно ноги огромного паука, а затем — обрамлённый рукотворной стрельчатой аркой провал. По обе стороны его сияли магические огни в чашах. В два ряда стояли стражники: не допустить того, чтобы внутрь пробрался кто-нибудь посторонний.

— Все заходят одновременно! — громко напомнил церемониймейстер. — Кто выйдет первым к озеру, будет иметь преимущество.

Ренельд скинул лёгкий сюртук и жилет, оставаясь в одной только рубашке: так движения будут свободнее.

— Ну что, ты ещё не размяк на своей дознавательской службе? — слегка подколол его Ксавье, забирая одежду лично, не доверив слуге.

— Сам послужи узнаешь, — хмыкнул тот и пробежался тревожным взглядом по лицам гостей.

Брат покачал головой, догадавшись, кого он ищет.

— Ну вот станешь однажды королём, а я займу твоё место.

— Может, мне лучше сразу отказаться от испытаний?

Ксавье толкнул Ренельда в плечо и притворно потряс кистью, поморщившись. Тот улыбнулся, понимая, что брат хочет его взбодрить. Но на душе с каждым мигом становилось всё гаже.

— Выясни, где Мари, — сказал он напоследок, прежде чем вместе с остальными участниками направиться к непроглядному входу.

И удивительное дело: вошли все одновременно, но Ренельд вдруг оказался совершенно один посреди тесной каменной площадки, которая едва проступала из мрака. Лишь пара зеленоватых огоньков горела у стен, позволяя видеть, куда пройти дальше.

Сейчас казалось, что отсюда вообще невозможно выйти. Это просто какой-то ход без конца. Но нет, раньше все выходили — эта магия не ставит себе целью убить. Только потрепать нервы. Но и на попятный отсюда пойти невозможно. Вход работает только в одну сторону.

Пару мгновений Ренельд просто озирался, а затем двинулся вперёд, даже не пытаясь гадать, что увидит дальше.

Теперь ход вообще не был освещён. Приходилось самому создавать магические огоньки и пускать их вперёд, чтобы не проглядеть поворот или какой-нибудь провал под ногами.

Было удивительно тихо, кроме шагов Ренельда, вокруг, не слышалось ни единого звука. Он остановился: нет, где-то капает вода — и всё. Странно думать, что, возможно, где-то рядом с ним, но за некоей невидимой магической гранью, идёт кто-то из соперников.

Постепенно бесцельный и бесконечный путь начал утомлять. Сколько можно идти? Разве пещера такая огромная? Хотя кто её знает…

Очередной выпущенный вперёд огонёк вдруг померк на фоне ясной полосы света, что вырвалась из бокового хода, когда Ренельд в очередной раз повернул. Он невольно заторопился, осторожно вошёл в небольшой грот с низким потолком, где странно пахло чем-то похожим на серу. Но ещё пара шагов — в лицо повеяло прохладой и — странное дело, солью, словно выход оказался вдруг на берегу моря.

В голове слегка прояснилось, усталость от бестолкового хождения в полумраке прошла. Пригибаясь, он прошёл дальше и выбрался на широкий каменный уступ, что в два человеческих роста возвышался над песчаным берегом. Лёгкая глухота пещеры, что ещё стояла в ушах, сменилась звоном, выкриками и шипением магических ударов самой разной силы и свойства.

Ренельд прищурился: внизу шло сражение. Вдалеке, на морской глади виднелся тёмный силуэт корабля со спущенными парусами. Откуда тут сражение? Разум почему-то отказывался найти причину происходящего. Зато память сразу подсказала, что это значит. Стоило только посмотреть в обе стороны — и понять, что битва идёт не только здесь. И бушует она уже давно. По форме мелькающих в общей мешанине офицеров стало понятно, где силы Гриффанружа. Значит противоположные — Сьерво.

Перед глазами словно оживали хроники не таких уж давних событий. О них Ренельд узнавал только из рассказов короля или магистров Санктура.

Каким-то краем разума он понимал, что здесь просто должно быть нечто важное. То, что он должен понять. И вдруг взгляд зацепился за знакомое лицо. Показалось? Ренельд сорвался с места, прежде чем успел осознать, что этого не может быть на самом деле.

Отец мёртв, а всё, что происходит тут — лишь рождённая магией пещеры иллюзия! Но вопреки здравому смыслу тело продолжало нести его дальше. Он почти скатился по каменным ступеням и, спрыгнув на песок, увяз в нём едва не по щиколотку. Сыпучая ловушка с трудом давала выдёргивать из неё ноги — и тут же с жадностью пожирала их вновь. Всего от десятка шагов Ренельд вспотел так, что заливало глаза.

— Отец! — крикнул он, понимая, что в шуме битвы тот его вряд ли услышит.

Герцог сражался с противником в форме Сьерво — таким же высшим магом, как и он. Их силы уже порядком истощились, они часто замирали, переводя дух, но не расходились.  Вокруг них всё искрило от магии, чахлые кустики, что росли из песка, обгорели. Даже остальные воины, которые сходились в ближнем бою, невольно расступились подальше, не желая попасть под магический удар.

— Сьерво всё равно рано или поздно заполучит эти земли. Любыми способами, — проговорил вдруг противник отца.

Дыхание с хрипом вырывалось из его груди. Лицо блестело от пота, а побитые сединой волосы прилипли к вискам. Кажется, Ренельд знал его, но не помнил имени.

Да, этот сьервец после оказался в плену Гриффанружа, а затем его казнили, когда выяснилось, что именно он убил брата короля.

— Отец! — вновь крикнул Ренельд, но тот не повернул головы.

Мужчины снова сцепились — теперь на оружии. Кажется, они ещё помнили, что излишнее увлечение боевой магией может истощить светлую часть ауры, а тёмную, наоборот, усилить — и тогда случится слом. Опытные маги помнили об этом всегда. А молодые часто забывали. Потому даже на пороге смерти герцог Энессийский остался светлым магом, а принц Лоррен, выжив, не смог уберечь свою ауру.

Чем ближе подходил Ренельд к месту сражения, тем сложнее было передвигаться. Он видел, как противники кружат, осыпая друг друга ударами клинков, но ничего не мог сделать.

Совсем как тогда, пять лет назад — ничего.

Короткий удар в бок отца он пропустил. Как будто отвернулся на миг, отвлёкся — и увидел только, как тот валится на спину. Вокруг снова стало глухо. Ренельд метнулся вперёд, пользуясь заминкой обхватил второго мага поперёк горла и ударил кинжалом в то же место. Ещё мгновение он чувствовал, как каменеет его тело. А затем всё словно бы потухло — и Ренельд оказался в том же гроте, только вокруг была почти непроглядная темнота.

“Я не успел поговорить! Ошибся? Поспешил?” — мысли метались в голове, вспыхивая и растворяясь.

Понадобилось ещё несколько мгновений, чтобы отойти от увиденного. Чувство бессилия на что-либо повлиять, до сих пор ворочалось в груди холодной змеёй. О чём говорил тот маг? Сьерво всё равно получит земли — любыми способами. И они уже доказали на деле, что будут пытаться снова и нова дорваться до удобных выходов в море и портальных каналов, что расположены в заливе и способны сократить многие дни пути к другим берегам.

Даже интересно, откуда здешняя магия знает всё это? Или она как-то преобразует мысли человека, который попал под её влияние и обращает их в живую форму? Всё выглядело настолько реальным, что в какой-то миг Ренельд и правда в это поверил. Решил, что может спасти отца. И может быть, что-то у него спросить. Ведь именно его решения в будущем перевернули жизни многих людей… Сейчас это уже не исправить. Только бороться с последствиями.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍С трудом подняв себя на ноги, Ренельд пошёл дальше — через открывшийся в стене ход: раньше его точно не было! Что это значит? Испытание пройдено? И сколько времени он пробыл там, на пляже? Кажется, всего ничего, но здесь время может идти совсем по-другому. Каждый миг сомнения может обернуться часом промедления снаружи.

Теперь каменный коридор изменился: сверху здесь свисали длинные, облизанные водными потоками сталактиты. Целый лес вверх ногами! Порой приходилось уклониться и пригибаться, чтобы не треснуться лбом, потому как они совершенно неожиданно возникали из полумрака.

Ренельд шёл, качаясь из стороны в сторону, пока не заметил, что теперь это не каменные зубцы, а тонкие стволы деревьев, растущие из земли. Они становились всё толще, ход расширялся. Под ногами перестало шуршать каменное крошево и зашелестела трава.

Уже знакомый сернистый запах коснулся обоняния и как будто стал чуть сильнее. Голову слегка повело, под рёбрами качнулось мерзкое чувство, похожее на дурноту. А затем всё растворилось в свежести весеннего утреннего леса. Солнце ещё только поднималось над землёй, острые ослепительные лучи взрезали туманный влажный от росы воздух и вонзались, кажется, в самое сердце. Удивительно! Как давно Ренельд не бывал так рано в лесу. Да и вообще — на обычной прогулке. Когда голову не занимают особо тяжёлые заботы — и можно просто насладиться самим процессом и красотой вокруг.

Он вообще мало выезжал из города, особенно, когда влез в дело Собирателя.

Ренешено! Как только всё это закончится, он обязательно уедет с Мари в малое имение де Ламьеров на неделю… или две. Запрётся с ней в комнате в первую же ночь, а ранним утром они пойдут гулять. И пусть только Марриэтта попробует что-то возразить! Да она и не захочет возражать — почему-то он был в этом уверен.

Высоко поднимая ноги, Ренельд долго шёл по сырой траве, не понимая, в чём суть этого испытания. Что хочет показать ему пещера? Не безмятежную же тишину?

Хотя… Может, в этом есть свой смысл.

Наконец вдалеке послышались взбудораженные мужские голоса. Какой-то спор или ссора? Затем только слуха достиг шорох ног по траве, топот и отдалённое рычание, которое множилось, распадаясь на несколько отдельных источников. Ренельд прибавил шаг, зная, что должен взглянуть, что же там происходит. Противиться воле пещеры он всё равно не сможет — не для того она предназначена.

Едва он успел преодолеть пару десятков шагов, как навстречу из зелёных зарослей вылетел огромный кабаноподобный зверь. Чёрная шкура с полосой красных щетинок вдоль хребта и кисточками на понурых поросячьих ушах. Зверь был ещё молод, мелковат, зол и явно напуган шумом, что гнал его вперёд.

Похоже, тут проходит охота на существ из Бездны. Можно было догадаться! От одной только мысли тело тряхнуло злостью: со времён учёбы в Санктуре Ренельд так и не смог добиться полного запрета этого бессмысленного и порой жестокого развлечения.

Король соглашался, что это “нехорошо”, но полностью лишать аристократов охоты не стал.

Зверь пронёсся мимо, даже не взглянув на Ренельда, среди стволов деревьев мелькнул тусклый огненный всполох и ударил в землю, едва не достав его задние копыта. Кабан басовито рыкнул или хрюкнул — и припустил ещё резвее, хотя сил на это у него оставалось всё меньше и меньше.

Но, пустив за ним сгусток боевой энергии, невидимый охотник, похоже, потерял к добыче интерес. И привлекло его другое существо.

— Там, держи! — заорали в стороне. — Смотри, какой огромный.

— Зверюга… — уважительно выдохнули в ответ. — Зубы, зубы осторожнее!

Эхо их голосов плясало вокруг, словно отражаясь от прозрачных стен.

Ренельд в пару широких шагов вывалился на поляну, где сгрудились четверо молодых мужчин. Выстроившись дугой, они теснили кого-то в сторону подступающих с тыла товарищей. Скоро сомкнут кольцо и их добыче некуда будет деваться: сдаться или нападать. По мнению охотников всегда лучше, чтобы напал — тогда его можно убить без зазрения совести.

— А ну, прекратите! — рявкнул Ренельд.

Словно всё это было реальностью. Но гнев, что наполнял его сейчас, был самый настоящий — пусть это всё иллюзия. Он слишком хорошо помнил те времена, когда охотился сам. Каким же был идиотом!

Охотники замерли и начали оборачиваться один за другим, стараясь при этом не выпускать добычу из вида. Ещё один угрожающий рык заставил их восхищённо заохать и поднять руки в готовности выпустить боевые заклинания.

— Разойдитесь! — Ренельд растолкал всех, чтобы увидеть, кого они травят.

Едва взглянул — и тут же обмер. Нет, всё было не так! Но сейчас обрело именно такую форму.

Кому-то все шинакорны могли показаться на одно лицо — вернее, морду. Но тут ошибки быть не могло: это Лабьет. Его расположение рожек на голове, и хвост тоже его: вот, на одном шипе обломан кончик. И чёрный блестящий нос тоже не может принадлежать никому другому.

— Лабьет! — Ренельд невольно двинулся дальше. — Как ты тут оказался?

Глупый вопрос, это точно. Сейчас Лабьет выдаст на это язвительную тираду — чтобы соображал головой в следующий раз… Но шинакорн только повернул к нему массивную башку и тут же оскалился.

— Месье, вы поостереглись бы, — предупредил кто-то.

— Сейчас развернём магическую сеть. Постойте.

— Хорошая будет шкура.

Что?! Шкура? Какая шкура?

Ренельд развернулся и почти не глядя, с хорошего замаха впечатал кулак в лицо ляпнувшего жестокую глупость. Впрочем, может, это сказал кто-то другой — не важно. Но получить по лицу заслужили они все.

— Я твою шкуру себе не стену повешу!

Тёмная часть ауры взвихрилась внутри, леденящим потоком обдала мышцы — и Ренельд бездумно схватился за рукоять кинжала. Тепло Мариэтты тут же потекло вверх, до запястья, локтя, и наконец коснулось груди. Успокоило самые резкие всплески  бунтующей силы, которой было не по нраву, что её закутали в мягкий плед света.

Все ошарашенно уставились на Ренельда, позабыв, кажется, о шинакорне, который продолжал держать ситуацию под контролем. Потому, едва ощутив всеобщую слабину, он ринулся на ближайшего охотника. Толкнулся лапами, прыгнул, разевая пасть… Ренельд развернулся чуть быстрее — выбросил руку вперёд, выпуская полупрозрачный сгусток замедляющего заклинания. Хватило ненадолго — заминка всего пару мгновений — но он кинулся наперерез псу, и когда тот вновь двинулся вперёд, то налетел прямо на него. Вместе они рухнули в траву. Мужчины кругом загомонили — кто испуганно, а кто растерянно. Пытаться усмирить шинакорна другими заклинаниями опасно — можно задеть человека.

Огромные клыки клацали перед лицом Ренельда, чёрные глаза разгорались тусклым алым огнём, рожки на голове пса побагровели. Ему было неважно, кто желал ему зла — хотелось наказать хоть кого-то.

— Зубы надо чистить, Лабьет, — посоветовал Ренельд, всей силой отталкивая от себя мохнатую тушу. — Ты только смрадом своим меня убьёшь.

Шинакорн закрыл пасть, кажется, пытаясь вникнуть в то, что ему говорят. Его уши заострились, а нос дёрнулся, словно бы что-то вынюхивая.

— Лови его! — крикнули сбоку.

— Стоять! — рявкнул на охотников Ренельд и вновь обратился к шинакорну: — Ну что, приятель… Всё хорошо.

Он схватил Лабьета за короткие брыли и легонько потрепал. Пёс обескураженно шлёпнул языком, подбирая тягучую слюну.

“Кто ты такой?” — наконец выдал он озадаченно.

И всё погасло снова.

Глава 26

Мариэтта

Мы с Ли обошли всю комнату не один раз — обшарили все стены, выступы, ниши и впадинки. Я надавила, кажется, на всё, что могло бы сойти за рычаг открытия потайной двери. Но нет — похоже, эта комната была совершенно обычной. И, наверное, тот, кто поспособствовал тому, что я тут оказалась, знал об этом — и подготовился заранее к выбору темницы для меня.

Пока ничего особо опасного в этом не было — больше походило на попытку меня задержать и оторвать от Ренельда. Вторая часть накопителя, замаскированная под карманное зеркальце, по-прежнему была у меня — и это могло обернуться для моего мужа очень неприятными последствиями. Я понятия не имела, каких ресурсов магии потребуют от него испытания. Может быть, ему хватит и того, что было при нём.

А вдруг нет?

“Карамелька, — страдальчески вздохнула Ли, усаживаясь рядом со мной, когда я без сил и в крайнем отчаянии упала в кресло прямо поверх чехла. — Не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем. Если я правильно понимаю, первое испытание будет длиться довольно долго. У нас ещё есть время”.

Я понимала, конечно, что она пытается меня ободрить… Но помогало это не слишком. Потеряв бдительность, я подвела своего мужа. А Собиратель сейчас преспокойно остаётся на свободе и неизвестно что задумал. Если это принц… То дело и вовсе дрянь. Он много месяцев потратил на установление связи со своим накопителем, на отладку схемы. У нас же этого времени не было — потому и способ подпитки не был совершенен. Венсан Саумон не знал всех нюансов — и это неудивительно. Вряд ли Собиратель безоговорочно доверял своим помощникам. Что-то да утаивал.

— Я не могу просто сидеть и ждать!

Меня просто подбросило с места. Я быстро огляделась в комнате, пытаясь придумать ещё какой-нибудь выход.

“Нас пока не убивают, значит, надежда есть. Лабьет ведь остался снаружи. Он точно что-нибудь поймёт. Правда, из-за щита на комнате вряд ли сумеет быстро нас отыскать, но отыщет!”

— Если и его куда-нибудь не устранили, — буркнула я, вышагивая туда-сюда.

Остановилась, глядя себе под ноги, и мы замолчали надолго.

“Не пугай меня, Карамелька. Что ты ещё задумала?”

— Так всё же, — медленно проговорила я, сам поражаясь смелости своей мысли. — Ты смогла бы отсюда выйти в Бездну? Этот магический щит тебя пропустит?

Шинакорн обежала комнату ещё раз и вернулась ко мне.

“Ну, должен. Против тёмной ауры он не настроен. Скорее чтобы сдерживать тебя. Так что ты…”

— Ты можешь провести меня через Бездну к накопителю Собирателя? Ты же говорила, что, если будешь видеть конечную точку пути, то сумеешь вновь пройти через грань уже там. А раз я некоторым образом всё же связана с накопителем, есть след моей магии…

“Ты дурная совсем?! — прервала меня Ли. — Ты вообще когда-нибудь задумывалась, почему маги так боятся, что их аура потемнеет?”

— Не хотят лишиться разума…

“Не только! — Ли задумчиво почесала лапой за пыльным ухом. — Говорят, их постепенно поглощает Бездна. А когда они полностью оказываются там, то остатки их светлой ауры быстро растворяется в бесконечной тёмной”.

— Ты хочешь сказать, что Бездна начнёт поглощать мою ауру?

“Я не эксперт, ты знаешь… — шинакорн тряхнула головой. — Но если я что-то в этом смыслю, то да. Она очень быстро начнёт притягивать твою ауру”.

— Моя аура бесконечна. Так говорил Эдгар, — заметила я. — Так что вряд ли это будет для меня так уж опасно. Растворить в себе она меня всё равно не сможет.

“Не сможет-то, не может… Но допустим… Я вывожу тебя в Бездну. Некоторое время она пожирает твой свет. И ты, возможно, не особо это замечаешь. Но! Ты возвращаешься в свой мир, и что происходит?..”

Я всего на миг задумалась, прежде чем поняла.

— Сильнейший прилив?..

“Бинго! Соображаешь, когда хочешь”.

— Поосторожнее на поворотах, — обидчиво осадила я грубиянку. — Неужели Бездна сумеет поглотить настолько много моей ауры, что прилив будет для меня так уж опасен? Ты ведь будешь рядом и сможешь отвести…

“Если бы я знала, Крамелька, насколько сильным он будет. Я ведь тоже не всесильна, и твой свет в больших количествах может мне навредить. И представь… Лежим мы с тобой обе выгоревшие у дверей того хранилища. И всё… Занавес”.

Я вздохнула, прикрыв веки. Всё это так размыто! Никто точно не скажет, чем для меня это может обернуться. Эдгар не знал границ моих сил или боялся экспериментировать с моей аурой слишком активно. Потому что опасался последствий, которые не сумеет контролировать.

Ренельд сдерживался от близости со мной, не зная, что ждёт меня, когда всё между нами случится.

Я сама не знала. Даже не знала, что предполагать.

Но если бездействовать… Ренельд может проиграть в состязаниях и провалить последнюю проверку ауры — уже после того, как они закончатся.

— Кажется, я знаю, что с этим сделать, — осторожно ответила я на беспокойство — надо сказать, весьма справедливое, — шинакорна. — Я использую эту силу, чтобы уничтожить накопитель. Или хотя бы вывести его из строя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Ли прижала уши, бегая взглядом по комнате и что-то судорожно соображая.

“Я не уверена, что это сработает. А вдруг?..”

— Если я не могу выбраться из этой комнаты так, чтобы добраться до мужа, то я поступлю по-другому. Даже если Собиратель не связан с состязаниями… Хотя я почти уверена, что он где-то там. а значит, внезапная потеря накопителя точно не входит в его планы.

“Порой самостоятельность не идёт женщинам на пользу. Вы начинаете считать себя всесильными”.

— А ты не женщина… — уточнила я.

“Я вообще не человек, Карамелька. Протри глаза!”

То-то я и смотрю, что она не торопилась подпускать к себе беднягу Лабьета. Водила его за нос, пока общие испытания не связали их крепче.

— Ну так что?..

Я не закончила мысль, потому что снаружи раздались голоса. Вернее, один только голос, который явно отдавал распоряжения кому-то. Тяжёлый шаги нескольких пар ног остановились за дверью. Всё… Кажется, это за мной.

— Ли! Сделай что-нибудь! — прошипела я, даже понимая, что нас вряд ли услышат.

Да и тот, кто пришёл, явно знает, что мы тут. Эту комнату не отыщешь просто так, случайно.

“Думаешь, это такой быстрый процесс? Я должна сосредоточиться! — засуетилась Ли. Но затем вдруг замерла и прислушалась: — Постой… Там Лабьет! Лабьет!”

Она облегчённо замотала хвостом и понеслась вперёд. Первый раз вижу, чтобы она проявляла столько эмоций при виде своего кавалера: нарочно изображала холодную неприступность. А сейчас от её радостного лая у меня едва не заложило уши. В голове так уж точно зазвенело. Наверное, Ли и на дверь бросилась бы, да помнила, что на ней заклятие отражения любого урона. Жаль тех, кто снаружи, мы не могли о том предупредить. Судя по тому, что там ничего не изменилось, а Лабьет никак не ответил подруге, на комнате и правда висело безмолвие.

“Не слышит!” — Ли гневно зарычала, повертелась у порога, но отступила — из осторожности.

— Ты уверена, что он там?

Шинакорн фыркнула, оскорбившись тем, что я сомневаюсь в её чутье.

— Мари! — вдруг окликнули меня. — Мари, ты внутри?

Это был не голос Ренельда, но я его сразу узнала. Ещё мгновение подумала — и повела себя ровно так же радостно и по-глупому, как Ли.

— Ксавье, я тут! — завопила, что есть мочи.

Но маркиз ровно так же мне не ответил, словно ничего не услышал. Это плохо. Если он не поймёт, что это происки магии, то может просто уйти, приняв за ошибку. Кроме него там были ещё мужчины — они тихо переговаривались. Похоже, он привёл с собой помощь.

— Лабьет, ты уверен, что они там? — озадаченно спросил де Ламьер.

Но пса он, конечно, не слышал. А потому его ответ остался загадкой не только для меня, но и для маркиза тоже. Но Лабьет утвердительно поцарапал створку когтями, как бы утверждая, что он уверен. Что ж, видимо, отбить запахи Собиратель или тот, что ему помогал, не догадался. Наверное, шинакорны внезапным возвращением нарушили ему часть плана — и сходу он не сумел с этим справиться. Как всё же хорошо, что Лабьет сумел добраться хотя бы до Ксавье!

— Ломайте дверь! — велел маркиз. — Ключа у нас всё равно нет.

Я едва не подпрыгнула на месте от нетерпения: неужели нас сейчас освободят! Как замеча…

Внезапный и оглушительный грохот сотряс не только дверь, но и всю комнату. Ли отпрыгнула, навострив уши. С потолка посыпалась пыль и штукатурка. И это явно был не удар крепкого мужского плеча. Вернее, он и был, но в противовес ему сработало мощное боевое заклинание. Наверное, сродни тому, что навредило Ли и зацепило Ренельда.

— Проклятье! — рявкнул кто-то.

— Что это за дрянь?

— Предупреждать надо...

Ещё несколько слов на непечатном добавили красок впечатлениям мужчин от серьёзности магической защиты, что охраняла дверь. Не убить, но задержать — такой лозунг можно было повесить над входом в эту комнату — чтобы остальные не тратили силы попусту.

— Значит, точно там, — несколько удовлетворённо выдал Ксавье.

Ну да, доказательство весомое, но это вовсе не утешало.

— Ли! — я повернулась к шинакорну. — Готовь отход через Бездну. Иначе мы застрянем здесь неизвестно на сколько. Это и нужно Собирателю, может быть, Ренельд в опасности.

“Ты сумасшедшая!” — то ли с уважением, то ли с укором буркнула шинакорн.

— У нас нет времени ждать. Думаю, Ксавье справится и без меня.

“Что значит?..”

— Ли!

“Ладно, ладно… — вздохнула та. — Но если ты выгоришь, я отказываюсь нести за это ответственность. Правда, мне придётся бежать подальше, чтобы твой муж меня не убил — сгоряча. Жалко… Только с Лабьетом начало всё налаживаться”.

Так, ворча, она отошла в сторону, чтобы начать переход через Бездну.

Я же достала из сумочки небольшой диск накопителя, который и правда со стороны мог сойти за обычное зеркальце. Затем — достала дорогущую подводку для глаз. Не знаю, зачем носила этот продукт магической косметологии с собой, но сейчас он был явно кстати. Сверху на диске я написала “Передай Ренельду. Ни о чём не спрашивай”.

Подошла к содрогающейся от ударов двери и с трудом протолкнула диск в щель под ней. Будь он чуть толще, ничего не получилось бы!

— Месье! — сразу откликнулся кто-то снаружи. — Смотрите!

— Что это? — озадаченный голос Ксавье спустился к основанию двери. — Похоже на… Зеркало? Мари, ты серьёзно?

Ну да, выглядит странно. Но хотелось верить, что маркиз выполнит просьбу и отдаст накопитель брату, не пытаясь бестолково вникнуть, что всё это значит. Хотя кого я обманываю — Ренельда ждёт допрос с пристрастием. Но разве он сам не месье дознаватель — уж найдёт, что ответить!

“У меня всё готово, Карамелька! — окликнула меня Ли. — Кажется, даже неплохо вышло”.

— “Кажется” и “неплохо” — это не совсем то, что я хотела бы услышать.

Но деваться мне было некуда. Я подошла к шинакорну, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на портал — но увидела только слабое искажение воздуха. Была не была…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍“Держись за ошейник, — посоветовала Ли. — Только не отпускай, чтобы ни случилось! Думаю, добраться должны быстро. Теперь я знаю дорогу”.

Я обхватила пальцами толстый ошейник шинакорна и зачем-то зажмурилась. Ли потянула меня за собой, я шагнула — и словно рухнула в пропасть.

Ренельд

Ренельд откинул голову и вздохнул, прикрыв веки. Как, оказывается, тяжело вновь переживать самые важные моменты жизни. Они с Лабьетом познакомились немного не так, как показала пещера. Но так же, как и теперь, ему пришлось преодолевать желание других уничтожить его. Пса, вышедшего из-под контроля от страха и непонимания, зачем его выдернули в этот ослепительный шумный мир.

Проклятье Первородных!

Магия порядком истощилась. В накопителе ещё был запас, но Ренельд не хотел тратить его сходу. Пусть баланс немного восстановится сам. Он медленно встал и едва отряхнувшись, огляделся.

Странно, никакого хода, кроме того, которым он сюда зашёл. Что-то пошло не так? Какого решения хотела от него пещера? Неужели жестокости и безрассудства?

Но вдруг что-то грохнуло где-то в глубинах каменного нутра, сверху посыпалась пыль, камни заскрежетали — и магической огонёк выхватил из мрака ещё более тёмный проход дальше.

Мысли о том, что ещё может подсунуть его сознанию здешняя магия, никак не покидали голову. Неприятных запах стал сильнее — и Ренельд прижал к носу локоть: жаль только глаза слезятся. Как вообще можно пройти дальше?

В какой-то миг всё вокруг поплыло. Ренельд остановился, уперевшись ладонью в стену и подышал, ощутив, что здесь воздух уже чуть свежее. Но ещё крутит дурманом в висках. Чуть перевести дух...

— Ренельд! — раздалось издалека.

Нежный женский голос стих, отразившись эхом от каждого каменного выступа. В груди словно перевернулось что-то. Стало удивительно легко и тревожно одновременно. Ренельд пошёл дальше, теперь ведя кончиками пальцев по обшитой деревом стене длинного светлого коридора с выходящим во двор окном в конце. Одна из светлых дверей в завитушках резьбы была приоткрыта. И едва он подошёл — ощутил знакомый аромат духов.

Он прошёл в светлый будуар и замер, ощутив острейшее дежавю: точно такую же сцену он видел раньше — в своём сне. Только сейчас сидящая на пуфике перед трюмо Мариэтта казалась ему ещё более притягательной, соблазнительной и близкой. Совсем не такой, как раньше, когда он едва её знал.

Ренельд приблизился к жене и остановился позади, любуясь отражением её сосредоточенного лица в зеркале. Она наконец заметила его и слегка вздрогнула от неожиданности. По её губам скользнула растерянная улыбка.

— Ты опять задержался за делами? Знаешь, я скоро совсем забуду, как ты выглядишь, — проговорила она с игривым упрёком.

Не поторопилась прикрыться, хоть лёгкий халат висел рядом, на спинке кресла. Она взмахом руки поправила волосы и встала. Ренельд скользнул взглядом вдоль её спины — ниже, пока храня молчание, борясь с ощущением пугающей реальности происходящего, но ещё помня, что это всё иллюзия.

Или нет?

Что может быть реальнее переживаний или страхов человека? Реальнее его желаний…

А Ренельд ощущал его сейчас так сильно, словно всё сокрытое внутри вдруг оголилось — и кто-то провёл по самым тонким струнам чувств мягким пером.

Мариэтта повернулась лицом — и опустила ладони на его грудь. Влетевший в окно ветер несмело тронул каштановые локоны, что спускались на её плечи. Она ещё мгновение сомневалась, борясь с чем-то внутри себя так явственно, что мягкие потоки её взбудораженной ауры касались Ренельда тоже.

— Ты такая красивая, — проговорил он наконец, поборов вставшую в горле песочную сухость.

Обнял тонкую талию жены, спустился ниже, ощущая каждый волнующий изгиб её тела. Мариэтта вскинула на него медовый взгляд и потянулась к губам. Ещё миг — и прижалась к ним своими. Неторопливые ласки её лёгких, нежных рук стали настойчивее и смелее. Словно на проверяла устойчивость барьеров, которые он вынужден был в себе выстроить. В которых должен был жить, пока не найдёт выход.

Осознание иллюзии стиралось с каждым мигом, уступая остроте ощущений: дыхания, прикосновений к тёплой коже жены — кончиками пальцев, губами и языком. В какой-то миг Ренельд забыл, как оказался здесь и зачем. Почему всё это вокруг настолько безупречно располагает к тому, чтобы стать с Мари гораздо ближе, чем раньше. Одежды между ними становилось всё меньше. Оглушительное напряжение только росло, поглощая в своей тугой глухоте любую неправильную, неуместную мысль.

Короткий рваный вдох между поцелуями — Ренельд рывком поднял жену над полом и понёс в постель. Этому уже невозможно было сопротивляться. Он ведь не каменный, и всё, что происходит между ними, доводит его до изнеможения — стоит только подумать. Стоит только прикоснуться лишний раз. И где уж устоять против такого пылкого нападения!

Но кожа Мариэтты становилась всё горячее, пока этот жар не начал колоть, словно десятки раскалённых игл разом. Уже понимая, что так не должно быть, Ренельд не мог заставить себя остановиться — словно угодил в мягкую смолу и с каждым движением только погружался глубже.

Разум, потонув в вязкой массе желания, отказывался просыпаться. Его одолевало лишь одно стремление — дойти до конца, до пика — вместе с Мари.

— Рен, — вдруг простонала она, толкая его в грудь ладонями. — Что-то…

Её голос оборвался, она глухо вскрикнула, выворачиваясь из-под Ренельда и в то же время крепко сжимая его коленями. Её глаза разгорелись ярче, словно от внутреннего огня. Ослепительный свет, будто пожар — по вороху соломы — метнулся вдоль тела Мари, иссушая, выжигая его изнутри.

Ренельд замер, рвано дыша, чувствуя, как испарина на его коже мгновенно высыхает от прилившего к ней жара.

— Постой, я помогу.

— Нет не нужно, ты не сможешь, — Мариэтта оттолкнула его совсем и завернулась в содранную с постели простыню, силясь укрыться от его взгляда.

Мощь ауры в ней нарастала, разбухала, накрывая собой, словно коконом. Ренельд схватил её запястье, поймал подушечками пальцев судорожное биение крови под кожей.

Внутреннюю темноту пронзило раскалённым копьём света. Ещё и ещё — разрушая выстроенный годами порядок. Ренельд попытался сбросить лишний, непривычный свет, слишком сильный, чтобы успеть его принять. Но тот накапливался, раня каждым всплеском. Пока кожа не стянулась сухой коркой. Пока глаза не начало щипать при каждом движении век.

— Рен, не надо! — Мариетта вскочила с места, пытаясь высвободиться.

И он перестал её держать, потому что уже не мог — просто понял, что рассыпается на крошечные пепельные частички.

Показалось, что он просто перестал быть. и сколько это длилось — неизвестно. Пока ощущения не начали возвращаться промозглой сыростью пещеры, где не было ни капли света. Одна только тишина и удивительная бесконечность.

Ренельд моргнул, глотая исцеляющий опалённые лёгкие воздух, и поднял голову с каменного, колючего пола.

— Проклятье Первородных, — прохрипел, озираясь в непроглядном мраке.

Чтобы зажечь магической огонёк, пришлось попотеть. Но тот всё же разгорелся — и тёмный провал открывшегося дальше хода подсказал, что нужно идти. Возможно, выход уже рядом.

Словно лишившись костей, Ренельд с трудом поднял себя на ноги. Держась за стену, потащился вперёд. На ходу коснулся рукояти кинжала — она была совершенно пуста. Но внутри схемы ауры ещё теплились какие-то крохи света.

Показалось, это никогда не кончится. Ренельд наделал столько ошибок, что пещера будет водить его по своему нутру ещё неделю, пока не заставит переосмыслить всю жизнь.

Но за сотым поворотом каменной кишки вдруг мелькнул сияющий проблеск. Ренельд прибавил шаг — свет разросся, повеял теплом нагретого солнцем ветра. Из сумрака проступили очертания неровных стен и даже невысокого свода. Ощутимая магическая завеса лёгким сопротивлением коснулась кожи — и Ренельд наконец вывалился наружу под взглядами молчаливых стражников, что стояли у выхода.

Пару десятков шагов он ещё не слишком ясно соображал. Всё вокруг казалось чересчур ярким, шумным и живым. Надо же, пробыл в пещере по ощущениям всего ничего, но как будто целая жизнь прошла.

С аурой творилось неладное. Остатки света Мариэтты тонкими обжигающими плетьми били по мышцам — и перед глазами каждый раз проносились короткие вспышки.

Если сейчас Ренельд не пополнит её, всё угаснет окончательно. Прохождению испытаний это не помешает. Но вот повторную проверку аркой он не пройдёт. Она просто не выпустит его с поля состязаний.

Пока оставалось только переставлять ноги по тропинке, которая вела его вниз, к озеру, и соображать, что делать дальше. На берегу оказалось людно. Для гостей заранее были раскинуты шатры, устроены места для отдыха: как будто это они должны были проверять свои силы в пещере. Со стороны всё это походило на обычный пикник. Только у самой кромки воды на расчищенной площадке торчали невысокие обелиски — по числу участников. Они загорались в тот миг, когда кто-то выходил после испытаний. Ренельд пытался сфокусировать помутневшее зрение  — кажется, ещё ни один не светился.

Но стоило только приблизиться, как крайний обелиск начал понемногу испускать ровное голубоватое сияние.

Его заметили самые внимательные гости — и шум стал только громче.

— Вышел! — раздалось в стороне. — Герцог!

Ивен протолкнулся между гостями и первым вышел ему навстречу, не скрывая удовлетворённой улыбки. Только на миг его взгляд помрачнел, когда он заметил, в каком Ренельд состоянии. Но это вряд ли увидел кто-то другой.

— Ты первый, — он протянул Ренельду руку, торопясь поздравить. — Теперь будем ждать, кто же будет вторым.

Вряд ли тут есть много вариантов.

— Неужели груза на душе у Лоррена больше, чем у меня? Его послушать, так он невинный агнец.

Ренельд остановился и кивнул слуге, который спешно поднёс ему стакан воды.

Мать пока не стала вмешиваться в их с королём разговор, но улыбнулась, стоило только встретиться с ней взглядом. Похоже, Мариэтты по-прежнему нет.

— Мари не появлялась?

Его величество, отпив вина из бокала, едва им не поперхнулся. Судорожно сглотнул и прочистил горло.

— Нет.

— А Ксавье где?

Король огляделся, словно только что обнаружил его отсутствие, а затем пожал плечами.

— Я за ним не слежу.

Оно и не удивительно. Ивен всегда относился к младшему племяннику с пренебрежением. Зато теперь к ним подоспела матушка, видно, распознав, о ком идёт речь.

— Он ничего не рассказал и ушёл, — торопливо пояснила она. — Я подумала, что остался где-то в пределах круга, но стража доложила, что он направился обратно в дом. И до сих пор не возвращался. Ещё они сказали, что видели у арки Лабьета.

Ивен перевёл на жену вопросительно-недоумевающий взгляд.

— И ты молчала?!

— Хорошо, что не стала говорить об этом сразу, — успокоил Ренельд мать. — Если Лабьет был тут, значит, что-то случилось. Мне тоже нужно в дом.

— Ты не можешь уйти! — прошипел король, делая шаг к нему. — Арка истощит твою ауру очень быстро. И если у тебя нет подпитки, то обратно ты уже не зайдёшь. Да и не положено…

— Я должен узнать, что с Мари! — ответил Ренельд в том же тоне. — С ней могло что-то случиться! Я прошёл первое испытание, угодил тебе. Но я не смогу двинуться дальше — так…

— Ты должен отбросить лишнее и дойти до конца!

Лишнее?! Он и правда считает, что Мариэтта — это нечто постороннее, на что не стоит обращать внимание сейчас, когда она уже сыграла свою роль?

— Кому должен? — Ренельд сощурился. — Я готов выслушать список.

Король побагровел,  гневно сжимая кулаки.

— Рени! — с укором вздохнула мать. — Сам понимаешь. Если ты зашёл в круг, уход из него будет если не поражением, то очень большим поводом соперникам оспорить твоё первенство!

— Не нужно объяснять мне правила!

Ренельд поставил опустошённый стакан на поднос мимо проходящего слуги и направился в сторону выхода. Если не узнает, где его жена, выяснил ли что-то брат и чего хотел Лабьет, когда крутился неподалёку — он не сумеет сосредоточиться на следующих испытаниях.

— Ренельд! — строго окликнул его король и достаточно быстрым, однако не настолько, чтобы потерять достоинство, шагом догнал его. — Ты сейчас не в себе. Постой, очнись немного…

— Знаете, ваше величество, я и правда насмотрелся в пещере много чего интересного. Однако это не повредило мой разум. Потому…

— Второй! — снова заволновались гости. — Второй зажёгся.

— Кто? — поинтересовались издалека.

— Принц Лоррен…

Значит, и он сумел-так побороть свои иллюзии. Впрочем, можно было предположить, что это оказалось не так-то просто. Особенно если он Собиратель. Ренельд невольно приостановил шаг, наблюдая, как Лоррен спускается к берегу. Мрачный, взмыленный, но вполне себе бодрый.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Если предположить, что он связан с накопителем аур, то это вполне объяснимо. И Ренельду скорее повезло, что он сумел выбраться из пещеры первым.

— Рен, — сразу окликнул его принц. — Куда же ты уходишь? Тебя можно поздравить...

— Ещё не с чем. Впереди немало испытаний, — ответил тот.

Ивен бросил на него ещё один укоризненный взгляд и направился к сыну: лицо нужно сохранить, как и престиж королевской семьи. Что бы сейчас ни скрывалось за обликом принца.

— По направлению твоего пути я предполагаю, что ты решил сдаться? — весело уточнил Лоррен, одним махом вылив в себя бокал вина. — Или решил, что победа даёт тебе право на собственные правила? Покидать поле запрещено!

— Я помню. Но я готов пройти арку ещё раз. Сейчас я волнуюсь за жену, — Ренельд прямо взглянул на приближающегося к нему принца, а затем добавил тише: — Может быть, ты к этому имеешь непосредственное отношение?

Тот вскинул руки, показывая, что чист.

— Дело твоё. Если король позволит. Да, папа? — он перевёл взгляд на короля.

— Если причина и правда серьёзная, то на время отдыха между испытаниями, думаю, это возможно,— тяжко выдал его величество, словно решение стоило ему огромных усилий.— Только Ренельду нужно будет вернуться к началу второго этапа.

Мать встревоженно сомкнула руки перед собой. Гости зашептались, не решаясь в открытую осудить решение его величества. Хотя оно, сказать откровенно, прозвучало весьма сомнительно.

Оставалось надеяться, что вино и радость за всех, кто выйдет из пещеры дальше, слегка сгладит недоумение гостей вокруг всей этой непростой ситуации.

— Только я вынужден отправить с тобой наблюдателей, — добавил Ивен, когда волна шума стихла. — Сам понимаешь, я не могу допустить нарушения правил.

Ренельд кивнул сначала ему, затем матери. Бросив на скептично ухмыляющегося принца короткий взгляд, он вновь направился по огибающей скалу тропе обратно. За ним незаметно и проворно увязались двое бойцов из личной охраны короля. Впрочем, близко не лезли, как будто опасались — потому их наблюдение не раздражало.

Нетерпение узнать, что случилось там, за пределами состязательного круга, подгоняло. Ренельд всё прибавлял шаг, несмотря на измотанность. Приближение арки не пугало, однако необходимость затем проходить её вновь, немного нервировала.

Но он едва успел дойти до перевалочной остановки, где все оставили лошадей, как услышал приближающийся стук копыт. Обернулся — и тут же едва не слетел с ног, когда на него навалилась огромная шинакорнья туша.

“Рен! Я так скучал! — заверещал в голове Лабьет. — Только ты никому не говори, что я так говорил!”

И совершенно по-собачьи принялся лизать Ренельду лицо.

— Наконец ты вернулся, — тот потрепал его за уши. — Я чуть с ума не сошёл. Гадал, где ты и как...

Многое сразу встало на свои места. Многое, но не всё. Ксавье спешился поодаль и быстрым шагом направился навстречу, на ходу что-то вынимая из нагрудного кармана. Свет солнца сквозь листву упал на блестящую поверхность того самого накопителя, что был изготовлен для Мари. Это хороший знак или плохой? Почему он у брата?

— Рен! — начал тот издалека. — Я кое-что узнал.

Но приостановил шаг заметив, что брат с серьёзным сопровождением. Сразу спрятал артефакт в ладони и смолк.

— Что с Мари? — Ренельд схватил Ксавье за плечи и отвёл в сторону.

— Её заперли в доме, в комнате, обложенной защитными заклинаниями, как тюрьма для особо опасных, — недовольно проворчал тот. — Мы с трудом выломали дверь…

“Но ни её, ни Ли там не оказалось, — вместе с ним закончил Лабьет, прижимаясь к бедру Ренельда боком. — Хотя они там точно были!”

— Я не понимаю… — тот попытался напрячь ещё звенящую после пещеры голову.

“Я осмотрел комнату. Думаю, они ушли через Бездну”.

— Бездну?! — выпалил Ренельд вслух, чем привёл брата в ещё большее замешательство.

— Что-то я тоже не понимаю… — буркнул он. — Как ты понял? Как это вообще возможно? Через Бездну. И вот… Мари передала тебе это.

Придвинулся ближе и сунул ему в ладонь накопитель.

“Я знаю, где они могут быть, Рен! — зачем-то шёпотом добавил Лабьет. — Мы с Ли отыскали накопитель Собирателя. Думаю, они там”.

— Надо торопиться!

— Куда? — почти простонал Ксавье, совершенно теряясь.

Ну да, объяснить будет непросто. Придётся сделать это по дороге.

— Садись на лошадь, я всё тебе расскажу.

“Давай не всё, а? — посоветовал шинакорн. — Иначе он свихнётся на месте”.

Глава 27

Мариэтта

Просто прелестно! Если бы я вдруг попала под молоток, которым делают отбивные, то испытала бы, наверное, похожие ощущения. Голова раскалывалась, тело напоминало смятый в кулаке листок бумаги. Когда мы с Ли вышли из Бездны, я просто повалилась на траву — единственное, что ещё могла ощущать — и просто замерла, не в силах шевельнуть и мизинцем.

Что интересно, Бездну рассмотреть не удалось. И сколько мы там пробыли, мой мозг  осознавать отказывался. Кажется, недолго, а может быть, несколько часов. Или дней? Ведь Лабьет с Ли долго пропадали, хотя по рассказам, не провели там много времени.

“Карамелька! — наконец донёсся до оглохшего разума голос Ли. — Как ты?”

— Будем считать, что всё нормально, — я перевернулась на спину и щурясь уставилась в небо, что проглядывало через чахлую листву росших рядом деревьев.

Похоже, тут какой-то заброшенный пустырь. Ощущается близость города, но людей вокруг нет. Только слабый шум где-то вдалеке говорит о том, что жизнь таки кипит и продолжается. Где-то кричат чайки, а ветер доносит до обоняния запах речной воды. И правда, неподалёку причал. Тот самый, где Ренельд и Ли попали во взрывную ловушку.

“И всё же люди не предназначены для того, чтобы попадать в Бездну. Не зря это разные миры, хоть и соприкасаются энергией, — философски заметила Ли. — Давай, приходи в себя. Боюсь, у нас не так много времени до того, как тебя догонит приливом. И если ты собираешься пустить его на пользу…”

— Собираюсь, — кряхтя, я села и огляделась внимательнее.

Так и есть — пустырь с несколькими заброшенными постройками сомнительного назначения. Может, когда-то здесь хранились рыболовные снасти или что-то связанное с паромной переправой, потому что дальше по склону виднелась мутноватая лента реки. В стороне торчал скелет старого моста, которым, видно, давным-давно не пользовались. Новый и крепкий, на толстых каменных опорах, построили ниже по течению: отсюда его тоже можно было разглядеть.

“Вон там, — Ли навострила уши и вытянула морду в нужном направлении. — Там мы почуяли накопитель. Надеюсь, его никто не унёс за это время”.

— Верно. Мало ли, какие ещё у Собирателя есть сообщники. Одного мы уже видели сегодня. А сейчас вообще “сегодня”? — на всякий случай уточнила я, вставая.

“Нет, прошло десять лет, твой муж женился на другой, посчитав тебя без вести пропавшей. У него двое детишек и намечается лысина, — ехидно проговорила Ли, рысцой устремляясь к цели нашего непростого путешествия. — Очнись, Карамелька! Прошло часов пять, может. Возможно, сыскарь сейчас потеет на следующем испытании. И домой ты вернёшься уже будущей королевой. Представь!”

Ничего подобного мне представлять не хотелось. Пять часов! Кошмар. Хотелось скорее отыскать этот проклятый накопитель и расколотить его вдребезги. Если он стеклянный, конечно. Если нет… Тогда разберёмся на месте.

Ли повела меня таким страшными буераками, что я, признаться, опасалась переломать себе ноги. А о целости платья и вовсе перестала переживать уже в первые минуты пути.

— Что-то далеко от места нас выбросило, — проворчала, перебираясь через очередную груду каких-то обломков и мусора.

“Говорю же, погрешность. В этот раз ещё и ты меня назад тянула, — пояснила Ли. — С Лабьетом получилось точнее”.

— Ну конечно, — я закатила глаза и тут же споткнулась, больно подвернула лодыжку и, бранясь сквозь зубы, прихрамывая понеслась догонять шинакорна.

Наконец впереди показалась довольно крепкая на вид хибара — по сравнению с остальными, что попадались раньше, разумеется. Это даже было похоже на небольшой дом. Наверное, какого-то смотрителя, который мог жить здесь во времена процветания старой переправы.

Ещё издалека я и правда начала ощущать призрачную связь с тем, что находилось внутри, спрятанное за запертой дверью. Похоже, какая-то часть моей ауры тянулась к той, похищенной, которая была смешана с десятками других.

Ли остановилась, чуть-чуть не добежав до крыльца, и повертела носом.

“Хорошо. Всё на месте. Похоже, Собирателю и правда не до того, чтобы охранять свой накопитель. Очень занят”.

— Как пройдём внутрь, если там закрыто?

“Ты попробуешь. Из нас двоих у тебя руки, а не лапы, верно?”

— Ну да, всегда были руки… — согласилась я и пошла дальше.

Поднялась по скрипучим ступеням, прислушиваясь, и вдруг совершенно неожиданно внутри отчётливо раздались шаги.

“Мама! — пискнула Ли. — Там что, привидения? Вообще я не трусиха, но привидений боюсь”.

— Вряд ли, — я с укором посмотрела на поджавшего хвост шинакорна. — Но, наверное, нам стоит сначала выяснить, кто там.

Я спустилась обратно и обошла дом, пытаясь отыскать хоть какое-то окно. Все они оказались заколоченными так крепко, что даже с большой силой доски эти не отдерёшь. Но скоро мне попалась довольно большая щель между ними, чтобы в неё заглянуть. Я приложила щёку к дереву и тут же отпрянула, когда в слабо освещённой комнате мелькнула тень.

“Ну всё, — резюмировала Ли. — Готовь боевые заклинания. Ты ведь их знаешь!”

— Может, подождать, пока уйдёт?

“Ага! И унесёт что-то важное? Карамелька! Ты сильнее, чем привыкла считать. Вернее, ты просто не пользовалась своей силой раньше, потому что не хотела, чтобы тебя раскрыли. А сейчас-то! Очень кстати”.

Я покачала головой, наблюдая, как некто неизвестный суетливо перемещается по дому, словно бы ищет что-то. И правда, найдёт и тут же сбежит. Этого нельзя допустить! Страшно, но нужно проверить.

Перебирая в голове все боевые заклинания, которым учил меня Эдгар и которые пришлось изучать самой, чтобы уметь в крайнем случае защитить себя, я обошла дом с другой стороны, чтобы отыскать чёрный ход. Но его не оказалось — потому пришлось возвращаться к главному.

Я потянула дверь на себя — она открылась. К счастью, не заскрипела: похоже, петли кто-то смазал. С виду — заброшенное жилище, а внутри здесь оказалось не так плохо, как представлялось. Самая необходимая мебель в том состоянии, чтобы ею можно было пользоваться, вся чистая и расставленная явно в каком-то порядке. Пол не идеален, но убран, ни паутины на стенах, ни мусора, ни толстенного слоя пыли. Тут явно кто-то жил некоторое время. Хорошее укрытие!

Стараясь ступать бесшумно, я прошла через небольшую прихожую в гостиную, затем вернулась и направилась в другую комнату.

“Осторожно, он там, — предупредила Ли. — Не шуми”.

Сама она шла, пригнув голову и задрав уши, чтобы улавливать любой шорох. И незнакомец наконец зашуршал бумагами. Я встала сбоку от приоткрытой двери, прячась за стеной. Заглянула: у ветхого стола, перед раскрытым сундучком, стоял невысокий человек, по виду — мужчина, скорее плюгавый и не слишком сильный. Это хорошо: не так страшно. Хотя я помнила Собирателя совсем другим.

— И что делать? — мысленно обратилась я к затаившейся рядом Ли.

“Ну, шандарахни его чем-нибудь, — кровожадно посоветовала та. — Хочешь, я за ногу схвачу?”

Нет, никого “шандарахать” я не собиралась. Этот человек вообще может оказаться полезен. Не зря же он здесь — значит, как-то связан с собирателем, на простого мародёра не похож: уж очень прицельно что-то ищет. Он наконец немного повернул голову — и тут стало ясно, что это тот самый лакей, который запер нас с Ли!

И как он тут оказался? Хотя, если и правда прошло так много времени, то он мог успеть добраться.

Значит, не простой исполнитель?

Потому я собралась с духом и выдала заклинание обездвиживания. В этом деле главное — точно попасть в цель: радиус действия невелик. Зато эффективно. Вряд ли он что-то сумеет этому противопоставить.

Сгусток зачарованной энергии метнулся вперёд. Но чего я совсем не ожидала, так того, что мужчина всё заметит. Он развернулся в последний миг, уверенно и быстро нейтрализовал моё заклинание прямо в полёте — и оно рассыпалось обрывками цепи. Я хоть и не видела это, зато ощутила лёгким покалыванием на коже.

Вступать в дальнейшую схватку незнакомец не стал. Он привычным движением взмахнул рукой, и с его ладони просыпались яркие огненные искры. Все бумаги, что лежали разбросанными на столе, загорелись. Даже дерево быстро начало тлеть.

“Проклятье! — рявкнула Ли и бросилась вперёд. — Следы уничтожает, зараза!”

Злоумышленник, конечно, попытался её остановить. Я швырнула в него ещё одним заклинанием, но, борясь с Ли, мужчина увернулся от удара, скинул плащ, за который его схватила шинакорн и, метнув в меня ослепляющую вспышку, бросился прочь.

Я поморгала, вытирая слёзы с глаз, а затем кинулась спасать бумаги. Но даже несмотря на быстрое гасящее воздействие, почти все документы оказались безвозвратно испорченными.

В это время Ли помчалась догонять беглеца, но он скрылся так быстро и внезапно, что она только досадливо фыркнула, вернувшись.

“Ты видела этого фокусника, а? — помотала головой. — Первый раз такое встречаю”.

— Ты вообще, кажется, мало что встречала в здешней жизни, — я встряхнула листок, который уцелел лучше всего. — Остаётся надеяться, что он не доложит об этом Собирателю, если тот всё же где-то поблизости.

Похоже, что-то незнакомец успел с собой забрать. И что — можно было понять сейчас: здесь хранились копии записей, которые касались поглощения аур. То же самое, что рассказывал Венсан Саумон. Только больше похожие на исследования и перебор вариантов. Короткие заметки на полях ясно о том говорили. Любопытно, а почерк может рассказать что-то о том, кто их делал?

Чтобы узнать, придётся забрать их с собой, а затем передать Ренельду для исследования.

Оптимистичные планы, конечно. Я даже не знаю, смогу ли в целости вернуться после того, как меня накроет приливом ауры. А это обязательно случится.

“Ладно, Карамелька! — вздохнула Ли, с тоской глянув в сторону выхода. — Поищем накопитель. Хорошо, что этого ловкача, похоже, интересовал не он. Или он просто не успел до него добраться”.

Я убрала уцелевший обрывок записей в ридикюль и пошла следом за исследующей дом Ли. Она шарила носом по поду, заглядывала во все углы. Я тоже пыталась отыскать какую-то потайную или не очень потайную дверь, за которой мог бы прятаться артефакт, но тот у разгуляться было особо негде.

“Я думаю, тут, — Ли поскребла лапой небольшой потёртый коврик на полу. — Больше прятать негде”.

Я откинула край коврика — под ним и правда оказался люк, ведущий в подпол.

“Как прозаично, — заметила Ли. — Люк под ковриком. Надо спускаться. Сможешь поднять дверцу?”

А вот тут оказалось, что эта дверца заперта, и сколько я её ни дёргала, никак не могла открыть. Придётся выламывать — может, на ней нет охранных заклинаний, какие были на комнате? Мысль о том, что тот лакей сбежал, не давала мне покоя. Он слишком умело справился с моими сильными заклинаниями, словно знал всё наперёд. Знал формулы и быстроту воздействия. Он вообще слишком много знает для обычного слуги Кто он такой? Какой-то неучтённый помощник, который, ко всему прочему,  обладает немалыми магическими силами?

Устав искать мирный подход к дверце, я просто ударила в него разрушительным заклинанием — и довольно крепкие доски треснули, словно трухлявые.

“Вот, это по-нашему! — одобрила Ли и тут же сунула нос в образовавшийся провал. — Да, он там. Идём”.

Но вот с “идём” вдруг возникли немалые проблемы. Похоже, использование нескольких сильных заклинаний усугубили потери ауры, которые я понесла в Бездне — и молчавший до того прилив начался так внезапно, что меня подкосило буквально на полшаге.

— Постой, — я пошарила рукой в стороне, зная, что не найду там опоры. — Подожди, подышу.

Но дыхательные упражнения не помогли.

“Карамелька, держись за меня, — под ладонью вдруг оказался загривок Ли. — Я помогу тебе спуститься. Ты через меня сбросишь излишки энергии в накопитель”.

Я только кивнула, не в силах даже шевельнуть будто бы распухшим языком. Держась за жёсткую шерсть шинакона, я спустилась по кривоватой лестнице в подпол — и сразу заметила слабое свечение сосуда, похожего на магический шар. Может, просто моё восприятие сейчас обострилось настолько, что я могла распознать даже столь скромный фон.

“Так, давай попробуем настроиться…” — успокаивающе проговорила Ли в моей гудящей голове.

— Не могу. Жарко… — я потянула ворот платья, пытаясь за хвост поймать линию этого потока, чтобы хоть как-то им управлять.

Хоть на мгновение обрести уверенность в том, что смогу направить его, куда надо.

“Держись, — вновь буркнула Ли. — Всё будет…”

Что и как будет, я не расслышала. Отчего-то мне ясно представилось, что она не сумеет справиться с одолевающей меня силой. Это и правда было слишком — никогда на меня не наваливалась такая мощь окружающей энергии. Похоже, Бездна и правда взяла многое. А теперь особое устройство моей ауры пыталось компенсировать нарушения и забрать ещё больше — с запасом. Куда уж больше! Я когда-нибудь смогу спокойно с этим жить?

Но сейчас разбираться в несправедливости мира мне было не досуг. Потому я оттолкнула Ли в сторону и оттолкнула ещё раз, когда она вновь попыталась приблизиться. Её слов уже не слышала, оглушённая волной прилившей силы. Зато по её морде и так всё было понятно.

Сделав пару неверных шагов, я подошла к мерцающему накопителю и приложила к нему обе ладони. Внутри него словно бы билось огромное сердце. Только гоняло оно не кровь, а потоки силы. Передавало замысловатыми каналами тому, кто причинил столько бед магам.

На мгновение этот хаос, собранный из чужих аур, коснулся моей, попытался продавить, но тут я наконец поймала тот канал, что в своё время помогла выстроить Ли. И который маскировал токи энергии до Собирателя.

Знакомый холодок пополз от кистей к локтям, словно я опустила руки в воду со льдом. Прошептала одно из передающих заклинаний, что создал Ренельд из разработок Эдгара. Ну что ж, Собиратель, кем бы ты ни был, нужна была тебе моя аура? Ну так забирай!

Меня даже встряхнуло, когда вся собранная в последние минуты сила вдруг метнулась из тела. Под руками что-то закачалось, затряслось. Показалось, сейчас накопитель просто оттолкнёт меня, отбросит прочь: мало ли какие на нём заклинания?

— Уходи, Ли, — догадалась я. — Иначе тебя обожжёт светом.

Шинакорн засуетилась, явно сомневаясь, стоит ли меня оставлять. Но затем ринулась вверх по лестнице.

Крепко собранный артефакт ещё сопротивлялся, его ёмкость, похоже, была просто огромной. Но и мне было что ему предложить. Как хорошо — сбросить лишний жар. Лишний груз, который распирает изнутри. Я не знала, что будет дальше, после того, как удастся сбросить излишки. Но сейчас мне даже нравился этот процесс.

Тишину подпола пронзил скрежещущий треск. По сияющей поверхности накопителя поползли кривые трещины. Он снова задрожал — и вдруг разлетелся на куски.

Меня отбросило назад. Подвал был невелик, потому я ударилась спиной и затылком о земляную стену. Со всех сторон на меня словно бы посыпались горячие искры — и я принялась смахивать их с рук и лица, даже понимая, что это просто частицы чужих аур. Они кололи кожу, вклинивались в структуру моей ауры, что-то в ней ломая — вместе с тем, как части канала в Бездну перестраивались, пытаясь отыскать разрушенный источник.

В голове зазвенело, и скоро уже невозможно стало уследить, что происходит вокруг меня. Я сползла по стене и, скрючившись, замерла в углу.

Ренельд

— Может, всё же ты зря покинул состязания? — уже в который раз переспросил Ксавье.

Нет, вслух — только первый, зато его немой вопрос Ренельд ощущал всю дорогу до Сент-Флокса. Брат то и дело поднимал на него взгляд исподлобья, задумчиво поджимал губы, а затем вновь отворачивался к окну.

“Мне тоже было бы досадно на его месте, — заметил Лабьет. — И сам не поучаствовал, и ты не стал. Можно было и через пещеру не ходить. Время зря потратил”.

— Не зря. Я многое увидел из того, о чём, может, и не задумался бы просто так, — проговорил Ренельд мысленно, а затем ответил брату: — Я просто понял, что Мари для меня важнее.

— Кто бы мог подумать, — хмыкнул Ксавье. — Я всегда считал, что для тебя нет ничего важнее твоего дела и долга.

— Раньше я тоже так считал.

А сейчас от одной только мысли, что Мари может натворить глупостей в одиночку или просто попасть в передрягу похлеще той, что уже случилась сегодня, в голове становилось муторно и горячо.

Благо карета катила быстро, словно кучер и так всё понимал. Его величество, конечно, будет в бешенстве, а мать — расстроена тем, что её надежды на обоих сыновей не оправдались. Лоррен будет ликовать и захлёбываться ядом. Но чем дальше Ренельд отъезжал от резиденции и состязательного круга, тем меньше значения для него это имело.

Он хотел бы тоже переместиться через Бездну, как и Мари. Но Лабьет категорически запретил ему даже думать об этом.

“Это я уроженец того мира. А ты, хоть и ленойр, а всё равно чужероден ему. Твоя аура, а значит и сама сущность, могут просто раствориться в его энергии. И обратно ты уже не выйдешь”.

Поэтому пришлось выбирать самый лёгкий экипаж, самых быстрых лошадей и отправляться в Сент-Флокс так. Слишком долго — и может оказаться поздно, но других вариантов магическая наука пока не придумала.

В город заезжать не стали: свернули на боковую дорогу, что вела сразу к речной пристани. Именно там, как поведал Лабьет, они с Ли и отыскали накопитель, только взглянуть на него не сумели.

“Я уверен, они там. Больше Ли не могла никуда отвести Конфетку. Это самый короткий путь — по её же энергетическому следу”.

Правда, ко всему прочему обнаружилась ещё одна тревожная деталь: неизвестный ранее помощник Собирателя, который запер Мариэтту с Ли в той комнате, а затем пытался обезвредить Лабьета. Однако щинакорн не был бы собой, если бы не нашёл способ унести ноги и поднять переполох.

Другое дело, что и сам “лакей” куда-то запропастился почти сразу после неудачи: оставаться в резиденции ему, конечно, было опасно. Но каким образом у него получилось уйти? Даже стража не заметила, чтобы кто-то покидал королевские владения.

Об этом Ренельд тоже размышлял по дороге. В голову приходили разные варианты, но ни один из них не находил должного подтверждения. Придётся разбираться ещё и с этим.

Но сначала — найти Мари.

Ренельд смял жилет на груди, ощутив, как при очередной мысли о ней, внутри что-то болезненно сжалось. Скоро дорога протянулась вдоль реки, и карета выкатилась к причалу, где было, как и всегда, шумно и людно. Пожелай кто-то здесь затеряться — это не составит труда. Венсану Саумону почти удалось.

“Всё, — буркнул Лабьет, приподнимая голову. — Здесь вели остановить, дальше пойдём пешком. Там всё равно не проехать”.

Потому Ренельд велел кучеру ждать, а сам в сопровождении Ксавье последовал за резво убежавшим вперёд Лабьетом. Похоже, ему тоже хотелось поскорее отыскать Ли. Да, он пытался не показывать своего беспокойства за подругу. Но это ощущалось в его скверном настроении и тихом ворчании, когда он пытался успокоить сам себя.

“Ли не оставит Конфету, не переживай, — то и дело повторял он для Ренельда. — Она умница и защитит её”.

— Уже защитила, когда они вместе оказались заперты, — недовольно парировал тот.

“Это случайность! Кто же знал”.

А сейчас Ладбьет, опустив нос к земле, бежал впереди и молчал, сосредоточенный поиском следов. Вокруг становилось всё тише. Люди остались позади, на пристани, у воды изредка попадались только утлые лодчонки рыбаков, а может, попросту браконьеров.

— Долго ещё? — осведомился Ксавье, вертя головой по сторонам. — Боюсь, мы опоздаем…

— Не нагнетай! — предупредил Ренельд. — Иначе я тебе врежу.

— Врезал уже однажды. Хватит. Просто я не понимаю, как Собиратель вообще мог отыскать такое место, чтобы спрятать своё имущество. Нарочно же не придумаешь!

— А ты не на его месте, потому и не понимаешь! — Ренельд пожал плечами. — И очень хорошо, что не на его месте. Я когда-то тебя подозревал.

— Вот спасибо, — хмыкнул брат.

“Вон там!” — наконец рявкнул Лабьет и остановился.

В той стороне, куда указывал его чёрный нос, виднелся чуть покосившийся домишко, но при всей внешней запущенности он не выглядел совсем заброшенным. Трава вокруг была примята, в стороны от него расходилось сразу две тропинки: одна явно пробитая раньше, другая — гораздо позже. Возможно, даже сегодня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Лабьет обежал всё кругом и вернулся к пробирающимся по высокому бурьяну Ренельду и Ксавье.

“Они точно были здесь, — уверенно заявил шинакорн. — Ещё был тот… мужик, который хотел меня схватить”.

— Ты уверен? — Ренельд ещё прибавил шаг.

Если Мариэтта вновь столкнулась с тем ублюдком, могло произойти что угодно. Вдруг он снова сумел поймать их?

“Да, точно. Но, кажется, он уже ушёл. А вот девочки — не уверен. И ещё — вокруг страшно фонит светом”.

Ренельд не успел ничего на это ответить, как почувствовал сам. Фонит — это Лабьет ещё мягко выразился. Волна света от какого-то мощнейшего источника до сих пор продолжала расползаться в стороны. Похоже, как после сильного выброса. Или… взрыва?

Ренельд сам не понял, как побежал.

— Эй, постой, Рен! — Ксавье сразу припустил следом.

— Найдите, в какую сторону ушёл тот лакей, — бросил тот на ходу. — Я пока осмотрюсь в доме.

Крыльцо приближалось досадно медленно. И с каждым шагом поток света, что исходил от дома, становился всё невыносимее. Почти полностью восстановившись, тёмная аура Ренелльда буквально корчилась от нежелания вновь соприкасаться с тем, что ей противоположно. Но он уже привык — за все дни, что накачивал себя аурой Мари принудительно.

Едва Ренельд ступил на порог — навстречу ему выкатился огромный чёрный сгусток бездной силы. Ли встряхнулась, замотала хвостом и завертелась, явно призывая его идти дальше.

Ренельд прошёл через небольшую гостиную в угловой закуток — и уже издалека заметил, что пол там разворочен в огромную дыру. Оттуда и шёл самый сильный поток света.

— Мари! — он, едва не прыгая мимо ступеней, сошёл вниз.

Поначалу попытался оглядеться во мраке — и только через миг догадался зажечь огонёк. Весь пол был усыпан крупными осколками накопителя и обломками его каркаса. Иглы светлых аур впивались в кожу со всех сторон. Мари лежала в стороне и, кажется, почти не дышала.

Ли заскулила, опустив хвост.

Ренельд в пару шагов подбежал к жене и сразу сгрёб её в охапку. Осмотрел сначала: нет ли открытых ран. Она могла пострадать и от осколков. Но на её личике было всего пару царапин — в остальном же она, кажется, была цела.

— Мари, — Ренельд склонился к её лицу. — Любимая, ты слышишь? — он легонько встряхнул её прижал к себе крепче.

Но она даже не шевельнулась.

Ли сунула нос тоже, пытаясь понять, насколько тяжело состояние Мариэтты, и её уши тут же поникли. Ренельд поднял жену на руки и вынес наверх. Там уложил на старенький диванчик. Мариэтта дышала ровно и глубоко — только, кажется, спала. Очень глубоко и крепко — до её сознания ничего не могло дотянуться.

Ренельд коснулся ауры Мариэтты и едва не отдёрнул руки от её висков: полнейший хаос, который с трудом пытался прийти в упорядоченное состояние. Смесь осколков чужих аур и тёмных вкраплений, которые, на удивление, не сдавались под натиском её неуёмного света. Её скорее нужно отвезти домой — а там позвать Юго. Он сумеет разобраться и помочь!

Наконец снаружи послышался голос Ксавье: похоже, они с Лабьетом уже возвращались. Брат разговаривал с шинакорном, теперь зная, что тот всё понимает: пришлось ему рассказать. И то, что тот не отвечает, его, кажется, вовсе не беспокоило.

— Похоже, эта скотина скрылся на другом берегу реки. Как будто проделывал это уже не первый раз, — деловито отчитался Ксавье, входя в комнату. — Его след шёл как раз…

Он смолк, опустив неподвижный взгляд на Мариэтту, которую Ренельд баюкал у себя на руках. Лабьет вопросительно склонил голову набок, а затем бросился к нему тоже.

“Что с ней? Что с Конфеткой, Рен? Она спит?” — завывал он в голове, и даже приветственные обнюхивания Ли не могли его отвлечь.

— Она уничтожила накопитель, — проговорил тот.

— Она жива?! — Ксавье приблизился быстрым шагом и вновь остановился, словно его вдруг приколотили к полу.

— Жива, но я не знаю толком, что с ней. Я ждал вас. Теперь едем обратно. В Марбр.

“Рен, — осторожно проговорил Лабьет. — Всё будет хорошо с Конфеткой, что ты! Она просто переутомилась”.

Хотелось бы в это верить…

— Собери осколки накопителя. Там, в подвале, — Ренельд встал с женой на руках. — Думаю, они настолько пропитались чужими аурами, что можно будет вычленить структуру и по слепку отыскать Собирателя, если он скрывается где-то среди нашего окружения.

Ксавье, кажется, не сразу его услышал. Но наконец моргнул и покивал.

Ренельд вынес Мари наружу. Теперь скорее в Марбр! А по следу того неизвестного помощника можно отправить агентов. Сейчас его всё равно не догнать.

Показалось, что до кареты они добирались очень долго, но как ни странно, усталости не было: мысли о состоянии Мари рт неё отвлекали. Наконец Ренельд уложил жену на широкое сиденье кареты и велел слегка растерянному от увиденного кучеру скорее трогать. Он надеялся, что Мариэтта придёт в себя хотя бы по дороге, но она оставалась в беспамятстве до самого возвращения в Марбр.

Отправляться в загородную королевскую резиденцию уже не было смысла. Состязания наверняка завершились. Если нет, то продолжение их перенесут на завтра. Но это так мало беспокоило Ренельда, что он только раз о том вспомнил за всё время пути.

В Марбре вокруг Мариэтты сразу развернулась хлопотливая суета служанок, немного напуганных случившимся, и помощника старшего лекаря, который сейчас был занят на состязаниях — Ренье.

Долговязый молодой человек с некоторой опаской вошёл в спальню, куда Ренельд отнёс жену по приезду, огляделся, и показалось, что он просто развернётся и сбежит. Слишком велика ответственность.

— Ваша светлость, — он поклонился.

— Осмотрите её. Я думаю, основная проблема с аурой, но может быть, есть какие-то травмы. Она попала под взрыв.

Лекарь кивнул и попросил Ренельда на время выйти, чтобы тот своим беспокойным топотом вокруг постели не отвлекал его от осмотра. Вомущаться было бесполезно и глупо, потому он решил пройтись. Насчёт сбежавшего лакея он попросил распорядиться Ксавье — тот с готовностью согласился помочь. За Юго де Осом тоже отправил — и всё равно, что за окном уже ночь. Дело срочное.

Лабьет, чтобы не отвлекать Ренельда разговорами, вместе с Ли расположился в гостиной: оказалось, что его подругу всё же немало задело выбросом света, по дороге в Марбр она стала вялой, и теперь ей нужно было подлечиться.

“Если что, я поблизости, Рен”, — напомнил пёс напоследок.

Юго в который раз не подвёл: за время знакомства с Ренельдом он привык, что порой приходилось участвовать в разбирательствах, связанных с аурами. Лекарь уже давно ушёл, заключив, что мадам де Ламьер при взрыве физически не пострадала, но всё же обработал её порезы заживляющим снадобьем.

Теперь ауроправ едва не ворвался в покои. Ренельд вздрогнул и понял, что успел задремать у постели жены — и никто из слуг не решился его разбудить.

— Кто учил тебя так составлять письма? — сразу возмутился Юго, резко опуская своё небольшой саквояж на тумбу возле постели Мари. — Я подумал, что снова нападение этого Собирателя. Пришлось перечитать, чтобы понять, в нём именно дело.

Письмо составлял Тибер, потому мог плеснуть в него паники — ничего удивительного. Помощник, хоть этого и не показывал, тоже по-своему успел привязаться к взбалмошной жене начальника.

— Поменьше болтай, Юго, — устало оборвал друга Ренельд, яростно растирая веки пальцами. — Мари попала под огромный выброс накопленных Собирателем чужих аур.

— Всех? — у ауроправа, кажется, на миг даже очки запотели.

— Всех. С того мига она не приходила в себя.

Юго покачал головой, задумчиво глядя на Мариэтту, и казалось, что сейчас в его голове крутятся не самые оптимистичные прогнозы насчёт её состояния, но пока он опасается их озвучивать. На его практике подобный случай был первым.

На этот раз Ренельд не стал выходить: в конце концов, в аурах он смыслил не хуже Юго, только лечить их не умел. Вместе они разбирали структуру силы Мари, пытаясь понять, что же с ней случилось и что мешает ей прийти в себя — словно блокирует сознание.

Ауроправ выпил, кажется, два полных кофейника, борясь с накатывающей усталостью. Ренельд же постыдно уснул в кресле раза три, прежде чем ясная картина изменений в ауре Мариэтты наконец была составлена.

— Почему ты не говорил мне раньше, что у твоей жены...такие силы? — с лёгкой обидой в голосе спросил Юго, что-то записывая в пухлый ежедневник.

Ренельд, прошёл мимо него, разминая шею и руки — пытаясь несложной зарядкой вернуть себе хоть немного бодрости.

— Поверь, у меня были причины считать, что так будет лучше. Это была не моя тайна, а её. Прости. А сейчас не время для сохранения секретов.

— Да, это верно, — хмыкнул ауроправ. — Потому что с аурой Мариэтты явно произошли странные сдвиги. Думаю, удар чужих аур нарушил её структуру, но так как она сама по себе очень сильная и имеет удивительные способности к самоисцелению, она стала перестраиваться так, чтобы исправить их.

— Но появился посторонний элемент, — добавил Ренельд. — Построенный на тёмной энергии канал в Бездну, через который питался Собиратель.

Юго протёр лицо влажным полотенцем, обмахнул шею, часто моргая и близоруко щурясь без очков.

— Да, — кивнул. — И аура твоей жены “подтянула” эти резервы тоже. Но так как канал был оборвал взрывом, то работать он стал только на вывод энергии. Без приёмника на другой стороне.

Ренельд и сам почти пришёл к этой мысли, но сокрушительная усталость буквально плавила ему мозг.

— Хочешь сказать, что энергия Мариэтты теперь постоянно будет утекать в Бездну?

Ренельд остановился, пытаясь осознать эту мысль. Что если такое возможно? Раньше просто нельзя было даже предположить, что изыскания Эдгара воплотятся подобным способом.

— Думаю, да, — рассудил Юго. — Мне кажется, тут сыграла роль очень умелая формула переноса энергий, которую Мари использовала, чтобы ударить по накопителю. И потому она смогла “присоединиться” к каналу так крепко.

— Теперь… — Ренельл помотал головой. — Если произойдет мощный выброс сил Мари, то новый прилив…

— Сам по себе выведется в Бездну, которая поглощает свет без конца, заключил ауроправ с усталой улыбкой на губах. — Я ещё кое-что подправлю в строении ауры. Помогу, так сказать принять правильный вид и скорее восстановиться. Может быть, после этого она придёт в себя. Но тебе придётся понаблюдать за состоянием её сил. И в случае, если я ошибся с выводами, срочно меня вызвать.

Глава 28

Мариэтта

Кто знает, сколько я была в беспамятстве. По ощущениям, всего пару мгновений. Но когда очнулась, за окном ярко светило солнце, вокруг были наши с Ренельдом покои, что мы занимали в Марбре, словно прошло уже несколько дней — настолько далёким теперь казалось мне всё то, что случилось в том подвале, где хранился накопитель.

Что было после — совсем ничего не помню. Словно кто-то взял и вырезал кусок моей жизни.

Но самая важная её часть, к счастью, сейчас спала рядом. Ренельд, слегка неловко согнувшись, лежал ко мне лицом, сложив руки на груди, словно силой удерживал себя от того, чтобы меня коснуться.

Внутри я по-прежнему ощущала лёгкое режущее неудобство, точно воздействие чужих аур ещё не прошло. Однако общее состояние давало надежды, что восстановлюсь довольно скоро.

— Рен, — тихо позвала я мужа.

Он поморщился и перевалился на спину, пытаясь отогнать от себя назойливый луч солнца, что упал ему в лицо. Прислушиваясь к откликам тела, я осторожно перебралась к нему поближе и прижалась щекой к плечу. Так тоже хорошо.

Только теперь мой муж наконец проснулся — я ощутила лёгкое напряжение мышц, хоть он ещё не шевелился. Затем он вздохнул, и через миг я полностью оказалась в его руках.

— Наконец-то! — прошептал он мне в макушку. — Как ты себя чувствуешь?

— Немного разбитой, — я усмехнулась. — И склеенной по-новому.

Ренельд опустил на меня взгляд и немного неуверенно улыбнулся.

— Почти так и есть, — он погладил меня по растрёпанным волосам. — Нам с Юго пришлось немало попотеть над твоей аурой, чтобы упорядочить тот хаос, что там образовался.

— Я буду жить, доктор? — пришлось скрыть всколыхнувшее беспокойство за напускной беспечностью.

Кто знает, что там теперь на самом деле? Может, он просто хочет смягчить самую главную неприятную новость.

— Да, — Ренельд чуть надавил и опрокинул меня на спину. — И я надеюсь, что очень и очень долго. Если верить Юго и моим наблюдениям, теперь твоя аура находится в своеобразном балансе. Помнишь исследования Эдгара?

— Как такое забудешь, — хмыкнула я, исподволь любуясь лицом мужа.

Его не портили даже слегка покрасневшие от явно бессонной ночи глаза и заметные тени под ними, отросшая чуть сильнее щетина и смятые волосы.

— Мы с тобой ещё посчитали, что связать тебя с Бездной — это была его самая безумная идея, — Ренельд сделал интригующую паузу. — Но оно, кажется, получилось. Ты сама повлияла на процесс, когда использовала формулы, которые мы с тобой состоавили.

Я нахмурилась и потёрла пальцем складку между бровями.

— Хочешь сказать…

— В целом я могу сказать, что теперь излишки твоей силы будут сбрасываться в Бездну.

— А это не нарушит баланс того мира?

Ну да, нашла, о чём беспокоиться в столь важный момент!

— Энергия Бездны настолько огромна, что периодические небольшие вливания света вряд ли чем-то ей навредят. Однако… точнее мы выясним со временем. А Ли с Лабьетом нам помогут. Кстати, Ли тоже поможет тебе выстроить более стабильный канал. Когда сама восстановится. А пока… — Ренельд склонился к моему лицу. — Пока я присмотрю за тобой лично.

Мягкий тембр его голоса разлил тепло по моей груди.

— Я согласна на круглосуточное наблюдение.

Не знаю, что сейчас говорило во мне, откуда взялась эта игривость, когда ещё пять минут назад я была без сознания. Но муж мой намёк оценил по достоинству. И только ворвавшиеся в спальню Лабьет с Ли заставили нас оторваться друг от друга.

“Уф, Карамелька, — запричитала в голове шинакорн. — Ну разве можно так набрасываться на мужчину? Стыдно должно быть!”

— Он мой муж, — напомнила я. — И знаешь, что я поняла за всё это время? Что не всегда стоит быть рядом с ним железной леди. Чего и тебе желаю.

Ли поворчала немного на мою легкомысленность. А в это время Лабьет совершенно беспардонно забрался на нашу постель и от радости так придавил своей тушей Ренельда, что тот едва не посинел.

Скоро все встали — кроме меня. Герцог посоветовал мне хотя бы сутки пореже вставать с постели — в целях скорейшего восстановления энергии, конечно же! А Ли оставил надзирательницей. Она тоже до сих пор казалась чуть вялой: всё же укрыться от удара полностью не успела.

Юго де Ос пришёл проведать меня чуть позже: ночевал он в Марбре, потому как ехать до дома в ночь Ренельд ему не позволил. Проведя какие-то несложные и почти незаметные манипуляции, он лишь подтвердил, что восстановление ауры и построение новой её структуры идёт своим чередом и вполне нормально.

Затем только Юго уехал.

Сколько я ни расспрашивала мужа о том, как прошло испытание в состязательном круге, он не рассказывал мне подробностей. Ответил только, что из пещеры вышел первым, а затем бросился за мной, и теперь даже не знает, чем же всё закончилось.

А я была отчего-то рада, что он сейчас здесь, а не там. Не из эгоистичной заботы о себе, а лишь потому, что я не хотела, чтобы он пересиливал и ломал себя ради каких-то совершенно не нужных ему целей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍И утро выдалось бы вовсе чудесным, если бы не визит Тибера.

Он передал через камердинера, что у него срочное послание для Ренельда, хоть сам заглядывать не решился. Герцог Лабьетом ушли вместе — тогда-то у меня в душе поселился первый червячок нехорошего предчувствия.

Мужа не было довольно долго — и даже вечно дремлющая Ли понемногу начала волноваться. Но наконец мужчины вернулись — и судя по мрачным выражениям лица и морды, с не слишком-то хорошими вестями.

— Мне придётся срочно возвращаться в загородную резиденцию. Там творится что-то неладное. Состязания продолжили, когда стало известно, что я уехал. И во время второго этапа едва не погиб один из участников. Король пишет, что Лоррен ведёт себя странно.

— Кажется, он и раньше себя так вёл, — заметила я.

— Нет, если Ивен делает на этом акцент, значит, там и правда что-то из ряда вон.

“Что-то подсказывает мне, что это всё связано со вчерашним взрывом накопителя”, — пробормотала Ли.

— Надеюсь, ты не думаешь, что уедешь без меня? — я сразу села на постели и принялась проталкивать ступни в домашние туфли.

— Постой! — возмутился муж и попытался уложить меня вновь. — Я сказал, тебе нужно восстанавливаться. И чем меньше те будешь скакать, тем сорее это случится.

— По-моему, с моей аурой не случилось ничего особо страшного! — возмутилась я, отталкивая мужа от себя всеми силами.

— Зато последствия могут быть непредсказуемыми. Я сам сталкиваюсь с таким впервые!

— Ты хотел наблюдать? Так наблюдай. Я же буду с тобой!

Вскоре возня в постели приняла довольно неожиданный поворот. Я уже забыла, почему хотела встать, Ренельд — по какой причине хотел вернуть меня обратно. Мы поймали себя на том, что принялись раздевать друг друга, и только недовольное ворчание проснувшейся Ли привело в чувство хотя бы меня.

Лабьет же, кажется, только наслаждался наблюдением за процессом, не вмешиваясь, а может быть, даже подбадривая Ренельда мысленно.

— Я еду и точка! — выдохнула я мужу в губы.

Он окинул моё лицо затуманенным взглядом.

— Хорошо. Не то боюсь, если запру тебя, ты свяжешь из простыней верёвку и спустишься из окна.

— Спасибо за идею, использую при случае, — едко заключила я. — Ну что, собираемся?

Ренельд, встал, сокрушённо вздыхая и переглядываясь с Лабьетом. Но тот, кажется, был доволен. Наверное, не считал моё состояние достаточно серьёзным, чтобы оставаться в Марбре. И я была с ним полностью согласна!

Выехать удалось только после полудня: Ренельду пришлось оставить немало поручений и просьб, которые не терпели отлагательств. Ксавье не присоединился к нам: новые дела, которые он перенял от брата неожиданно захватили маркиза, а король, как он сказал, справится и без него.

Только я, похоже, немало переоценила свои силы, потому что вскоре после того, как карета тронулась, мы с Ли уснули. Плечо Ренельда показалось мне мягче любой подушки.

Когда открыла глаза — за оконцем тянулся однообразный пейзаж: луга, небольшие островки тесно растущих деревьев.

Но наконец дорога юркнула в густую рощу — а значит, осталось совсем немного.

Ещё на подъезде к небольшому замку я ощутила, что там, за его стенами, что-то  не так. Стража выглядела озадаченно-хмурой, пропускать нас не торопилась и пристально вглядывалась в лицо даже Ренельда, как будто подозревала, что он может быть кем-то другим.

Затем нас проводили к его величеству, который уже ожидал в своём кабинете вместе с женой. Больше вокруг не было никого: похоже, разговор предполагался из тех, что хранятся в тайне.

— Что случилось, ваше величество? — сразу после приветствия Ренельд перешёл к делу.

— Я хотел спросить тебя о том же, когда ты пропал, — ворчливо ответил король. — Но потом, из отчётов стражи, что ломали дверь в одной из комнат вместе с Ксавье, всё понял.

Виолена опасливо покосилась на мужа, наверное, сама не зная, что он скажет, дальше. Что-то подсказывало мне, что ещё вчера его величества был в немалом гневе, а она стала одним из первых тому свидетелей. В общем, я ей не позавидовала.

— Вы неплохо справились дальше и без меня.

— Неплохо? — Ивен встал и отвернулся к огромному окну, приоткрытому, впускающему лёгкий ветерок и отдалённый дворовый шум. — Всё прошло просто отвратительно! Серон Армойс, твой троюродный кузен, едва не погиб на полосе препятствий. Одна из бездных… — он покосился на смиренно сидящего рядом с Ренельдом Лабьета, а затем на Ли, что жалась к моему бедру боком. — Одно из бездных существ сильно потрепало его. Хотя за всем должны были наблюдать егери.  Но они сказали, что на некоторое время их магические сети как будто перестали действовать. Пришлось оттаскивать руками. Да и на других участников стали слишком агрессивно нападать все те звери, что были призваны для охоты на одном из этапов испытаний. С огромным трудом их удалось вернуть обратно в Бездну.

“Нечего вообще совать туда нос!” — недовольно буркнула Ли и возмущённо чихнула.

— Я давно предупреждал, что эти игры с существами из Бездны пора заканчивать, — напомнил Рен.

— Это традиции, — резковато ответил король. — От них нужно избавляться постепенно. И уж не в миг выбора наследника!

— А что Лоррен? — уточнил Ренельд. — Ты написал, что он ведёт себя странно.

Виолена тихонько кашлянула, пряча встревоженный взгляд. Ивен покривил губами.

— Он помог справиться с теми существами, — продолжил его величество. — Даже не зла, что у него такие неплохие способности к призыву и развоплощению. Но, наверное, он сильно истощился. Я не могу сказать точнее: он заперся в комнате и никого туда не пускает. Пригрозил тем, что будет отбиваться, если кто-то подойдёт к нему, кроме тебя.

Мы с Ренельдом обменялись вопросительными взглядами. Довольно странные желания для наследного принца.

“Ого, а это может говорить о многом, — заметила Ли. — По времени, я так полагаю, всё как раз совпадает с тем моментом, когда ты уничтожила накопитель. Если он вдруг ощутил прилив сил, а затем обрыв связи… Тут каждый рехнётся”.

— Мне нужно его увидеть, — глухо проговорил Ренельд.

— Я приставил к его двери стражу, но не стал настаивать на встрече с ним. Боюсь, он может быть опасен, — Ивен вздохнул, глядя на племянника исподлобья. — Я уверен, если бы ты не уехал…

— То моя жена, возможно, погибла бы, — закончил тот за него. — Остаться — это не тот вариант, над которым я всерьёз бы задумался в таком случае.

— Мы понимаем Рени, — вставила Виолена. — Ты поступил правильно. А где сейчас Ксавье?

— Остался в Марбре, — ответил Ренельд, едва глянув на мать. — Я поручил ему некоторые важные дела, на которые, к сожалению, не имел возможности отвлечься. И мне нужно как можно скорее вернуться в Марбр. Мари нуждается в наблюдении Юго и отдыхе, а расследование требует моего участия.

“Думаю, оно скоро завершится”, — оптимистично резюмировала Ли.

— Тогда ты должен поговорить с ним, — отрезал король. — Но я не знаю, что он задумал.

— Пусть стража будет наготове.

Я вновь отказалась оставлять мужа: мне хотелось знать всё, что будет происходить дальше. Потому последовала за Ренельдом по его недовольное ворчание и угрозы, что он точно привяжет меня к стулу. Но казалось, что это лишь напускная суровость. Что ему самому спокойнее, когда я рядом с ним.

У двери покоев Лоррена — тех самых, что предназначались ему, когда он был полноправным наследником Ивена — стояли стражники. Ещё несколько ходили неподалёку, контролируя все подходы.

— Почему его величество не сделал всё, чтобы поговорить с сыном? — тихо спросила я у мужа, пока мы ещё не подошли слишком близко.

— Для короля это всё огромное потрясение. Ты сама видела… Думаю, он просто боится. Понять окончательно, что его сын не такой, каким был раньше. И, возможно, что именно он Собиратель.

Я не стала ничего больше говорить. Наверное, это и правда сложно принять. Даже отец Ренельда, узнав, каким родился его первенец, не успокоился до самой смерти в попытках найти способ исправить его ауру.

— Лоррен! — громко подвал Ренельд, постучав в закрытые двери. — Ты хотел со мной поговорить.

Мы замерли, слушая тишину внутри. Кажется, там даже шагов не было слышно.

“Он жив там вообще? — Ли обнюхала дверь вместе с Лабьетом.

Ренельд постучал ещё раз, окликнул принца и вновь замер, слушая.

— Кажется, никаких заклятий на двери нет, значит, можно сломать.

— Не нужно портить ещё одни двери, — глухо раздалось из глубины комнаты. — Вы с женой и так едва не разнесли ползамка, как я слышал.

Чуть шаркающие шаги остановились у двери и после короткой заминки принц всё же открыл нам.

Если до этого я думала, что он выглядит неважно — после всего что с ним случилось, то теперь готова была признать, что тогда он выглядел ещё хорошо. Потому что всего за один день он осунулся, щёки ввалились, шрам на скуле стал ещё более выпуклым, а глаза — похожми на два тёмных провала. Он посмотрел на нас исподлобья и, дёрнув уголком рта, отошёл в сторону, впуская.

Я схватила мужа за руку, пытаясь предупредить, что это может быть опасно. Кто знает, что у него на уме?

“Да уж, вот красавец-то. А я всегда считала, что игры с аурами — опасное и неблагодарное дело. Вот и доигрался”, — Ли с презрением фыркнула, проходя мимо.

Я с укором глянула на неё: похоже свои обиды она забудет ещё нескоро. Хоть сейчас. кажется, уже всё наладилось.

— Послушаем, что он скажет.

“А что скажет? Теперь всё и так видно”.

Да, наверное, более веское доказательство сложно придумать. Но пока что принц не казался агрессивным — скорее смертельно уставшим. Но надо помнить, что тёмная аура может быстро сводить магов с ума, и они становятся непредсказуемыми.

— Я вижу, ты сильно измотан испытаниями, — резким тоном заметил Ренельд, усаживаясь на диван у окна. Я опустилась рядом, а шинакорны, словно два каменных льва, устроились по обе стороны от нас, гордо выпрямив спины и навострив уши.

— Оно всех нас потрепало — в своём роде, — не стал спорить принц. — Только ты сбежал. Иначе не известно, чем всё это закочилось бы для тебя.

Он опёрся бёдраими на оконный выступ и сложил руки на груди. Теперь его фигура вся была затемнена, отчего казалась немного зловещей.

— Думаю, я сумел бы справиться с существами из бездны меньшими потерями, чем ты. Или, может, причина твоего состояния иная? — Ренельд явно перешёл в привычную роль дознавателя.

И отчего-то у меня складывалось впечатление, что теперь скрытничать его высочество не станет. Всё зашло слишком далеко — теперь он в тупике, это очевидно!

— Энергия того места была слишком огромной. С ней было сложно бороться.

— Но произошло ещё кое-что, — добавил герцог и вынул из небольшого портфеля, что был с ним, солидный осколок накопителя.

Глаза Лоррена заметно расширились, но всего на мгновение — в остальном он сохранил похвальную невозмутимость.

— Что это? — задал он невинный вопрос.

— Думаю, сейчас мы это выясним, — Ренельд положил осколок на стол и взмахом руки развернул над ним снятый слепок аур. В таком виде они выглядели более упорядоченными: наверное, след остался тот, что был до взрыва. — Теперь я хочу посмотреть на структуру твоей ауры.

— Ты не увидишь там ничего нового, — без особой охоты возразил Лоррен.

— Зато я смогу сличить остатки того светла, что там ещё остался, с тем, что отображён здесь, — герцог указал на мерцающую сферу. — Может, это прозвучит странно, но я хочу помочь.

— Помочь? — вдруг вскипел Лоррен. — Ты привёл сюда свою жену, от которой несёт светлой энергией на пару миль, ты сидишь, весьма довольный тем, что чистеньким вышел из испытаний — даже для побега у тебя есть свои оправдания. А теперь хочешь меня обвинить в том, что я просто стремился вернуть себе нормальную жизнь?

Он махнул рукой, и осколок слетел со стола. Ренельд явно этого ожидал, потому успел поймать улику в кокон замедляющего заклинания — и плавно опустил его на пол. Лоррен бросился вперёд, навалился всем весом, вжимая герцога в спинку дивана. Я вскочила на ноги, Лабьет с громким рыком — на лапы. Но, похоже, ему поступил ментальный приказ от Ренельда не вмешиваться, потому как нападать на принца он не стал.

— Всё нормально, Мари, — муж вытянул руку в сторону.

Да уж, такой себе вариант нормы — в случае с Лорреном подобного стоило ожидать. Наверное, он совсем плохо себя контролирует.

— Да, помочь, — продолжил герцог. — Я уверен, что отчасти всё, что с тобой случилось, было не по твоей вине. Но только отчасти. Потому я хочу исправить то, что ещё возможно, — он смотрел прямо в покорёженное гневом и тьмой лицо Лоррена, кажется, совершенно не опасаясь, что тот может чем-то ему навредить.

— Странно, что тебе не всё равно. Отцу, кажется, до сих пор — плевать.

— Он просто потрясен твоим появлением. На фоне тех событий, что тому предшествовали. И он не знает, чего от тебя ждать. Он не просто твой отец, он король — лицо государства и рода Таури.

— А я пятно на этом лице?

Ренельд хмыкнул, задумчиво глянув мимо него.

— Так сложилось.

Лоррен отступил на пару шагов и вдруг повернулся ко мне.

— Наверное, только самой огромной человеческой тьме должен был достаться несказанный свет, верно? — н слегка наклонился в мою сторону, и Ли тут же клацнула зубами в опасной близости от его паха. — Эй, постой-ка! — воскликнул Лоррен. — Мы с тобой, кажется, не ссорились.

Он поднял руки, глянув на воинственно настроенную хвостатую девицу.

— Разве вы с Ли не знакомы? — я на всякий случай взяла её за ошейник.

— Только понаслышке, — принц пытливо оглядел моё лицо.

Кажется, ему сложно было отойти, словно что-то его притягивало, как стальная цепь, которую наматывают на ворот.

— Ты шутишь, — одёрнул его Ренельд, вставая. — Ли помогла выстроить скрытый канал перекачки аур через Бездну. Или ты продолжаешь упорствовать, что не имеешь к этому отношения?

Он подошёл и обхватил виски Лоррена ладонями. Тот рванулся было прочь от него, но Ренельд что-то шепнул, усиливая хватку — и принц замер, хмуро глядя перед собой.

— Не я выстраивал все эти каналы, — проговорил он, но осёкся.

Я не стала допытываться дальше, выжидая, чем же обернётся проверка ауры Лоррена. Герцог медленно отпустил его — и удивительно! Под его пальцами аура принца начала окрашиваться дымчато-серым цветом лишь с небольшими вкраплениями золотистого. Они располагались, казалось бы, беспорядочно — то тут, то там. Остались только обрывки того, что было раньше, когда Лоррен, полный амбиций, наглости и злости, прибыл в Марбр.

— Это остатки того света, что был? — спросила я тихо.

“Да уж, одни только развалины, — вздохнула Ли. — Не удивительно, что его так трясёт”.

— Да, — тоже подтвердил Ренельд. — Куски слишком маленькие, по ним сложно понять. Нужен больший элемент.

Он отошёл ещё на пару шагов — и среди туманного мрака наконец вспыхнул достаточный для исследования кусок схемы.

Герцог зафиксировал его нужным заклинанием — и Лоррен сам с любопытством огляделся в переплетении собственной ауры.

— Странно, никогда не видел, как она выглядит изнутри.

— Для того, чтобы вскрывать её, нужно долго учиться. Даже для меня это непросто.

Ренельд перевёл взгляд на слепок с осколка, отделил от него часть и сличил с тем, что можно было отыскать в ауре принца. Тот, кажется, немного успокоился, наконец смирившись с неизбежным. Не зря он позвал нас — наверное, понял, что всё разрушилось.

— Они совпадают, — заключил герцог, повертев кусочки мозаики так пока они не слились. — Боюсь, Лоррен, оправдываться уже нет смысла.

— Я всё же настаиваю, что не знаком с вашей собакой, — почти весело напомнил Лоррен.

— Тогда кто знаком? Всё указывает на то, что ты Собиратель, — настоял месье допытливый дознаватель.

— Ты думаешь, Собиратель, это один человек, на которого можно свесить всю вину? — принц усмехнулся, отходя дальше — и рисунок его ауры стал пропадать. — Нет, Рен… Так просто не может быть. Собиратель — это много людей. Все те, кто так или иначе стал причиной всему, или часть механизма, который газетчики обозвали громким словцом.

— И ты можешь назвать все имена? — Ренельд размял ладони, глядя на его высочество исподлобья.

Лоррен вернулся на своё место у окна, словно ему хотелось погреться под лучами солнца.

— Могу. Да ты и сам их знаешь. Начнём с давних времён, верно? Ведь всё началось с того мига, как ты родился. Вот и первое имя: Ренельд де Ламьер. Первенец и наследник герцога Энессийского, которому не повезло, а может, напротив, повезло родиться ленойром. Ты раскрутил весь этот маховик, даже когда ещё мало что соображал. Второе имя назовёшь сам?

— Герцог Энессийский. Третье имя — Эдгар д’Амран, который согласился помочь другу решить проблему сына с аурой. Я всё это знаю, Лоррен! — раздражённо подогнал его Ренельд. — Я прошёл эту историю от начала и до конца, пока искал следы Собирателя. Но эти люди мертвы и не принимали участия в том, что происходило в последние месяцы.

— Меня тоже считали мёртвым, — хмыкнул принц. —  Впрочем, и правда, не будем тревожить прах усопших. Есть люди более молодые и живые из тех, кто посчитал, что может изменять неизменяемое.

— Оли? — вставила я.

Это вырвалось невольно, но принц, как ни странно, кивнул.

— Да, Оли тоже. Хотя в этой истории у неё не столь важная роль, как ты мог подумать, Рен — из-за своих застарелых обид и недопонимания.

— Она вела себя так, словно помогала тебе.

— Она помогла, и правда. Формулами, исследованиями, которые забросила, но сохранила в записях. Кое-что мы из них почерпнули. Но она виновата лишь в том, что возлагала на нас с тобой слишком большие надежды. Конечно, когда началась шумиха вокруг Собирателя, Оли начала догадываться, что тот, с кем она познакомилась недавно, не так-то прост. Что не так проста её сестрица, которую она привыкла считать слабой магиссой. Она даже согласилась помочь — установила ловушку в доме Мариэтты. Но это всё. Мы разошлись. К тому же с ней не всегда встречался я.

— Кто тогда? — Ренельд пошарил взглядом по его лицу. — Кто-то, кто обладает большими умениями в иллюзии?

— Да, верно. Но такие умения можно приобрести, когда у тебя есть похищенные ауры других магов. Довольно сильных, но бесхозных…

— Дениза д’Амран, — Ренельд покачал головой. — Она помогала тебе, я знаю.

— О! Ты не знаешь, скорее это я помогал ей. В общем, когда как. Она мне, я — ей. Ты очень плохо  знаешь  эту женщину.

— У меня не было возможности её узнать. Но я многое о ней выяснил, когда вёл расследование. И предполагал, что от неё тебе что-то было нужно. Данные об адептах, записи её отца.

— Нет, её роль гораздо больше, чем просто помощницы.

— Она — главная часть этого чудовища по имени Собиратель? — я опустилась на диван, пытаясь осознать.

Да, с Денизой у нас были сложные отношения и я считала её холодной стервой, мужененавистницей, да и женоненавистницей тоже. Все вокруг были перед ней виноваты. Но я даже не знала, что это доведёт её до таких свершений.

— Когда я сбежал из Сьерво, то первым делом решил выяснить, где Оли, чтобы обрести хоть какую-то опору — пусть из былых чувств. И так встретил Денизу. Она узнала меня, а там многое взяла в свои руки.

— Она видела в тебе способ стать ректором.

— Да, не только, — Лоррен усмехнулся.

Мне стало так невероятно мерзко, что я не могла уже выдавить из себя ни слова.

— Какие отношения вас связывали? — кажется, муж заподозрил примерно то же, что и я.

— Разные, — туманно ответил принц. — Все мы идём на что-то ради своих целей.

— Вас связала обида на весь мир, — я передёрнула плечами, словно по ним пробежал сквозняк.

— Да, поначалу. Затем всё стало сложнее. Нам уже нельзя было обходиться друг без друга.

— Почему ты сразу о ней не рассказал? — с каждым мигом Ренельд становился всё мрачнее. Казалось, теперь он готов броситься на Лоррена с кулаками.

— Она должна была оставаться на свободе, чтобы контролировать ситуацию извне.

— Значит, это она меня заперла? — возмутилась я.

— Так себе способ, согласен, — Лоррен вскинул ладони вверх. — Но при своей простоте он смог бы сработать, если бы не эта псина. Я говорил Денизе, что твари из Бездны ненадёжны.

“Я точно его сейчас снизу купирую!” — взвыла молчавшая до этого Ли.

Пришлось погладить её по макушке, чтобы хоть немного успокоить, и снова взглянула на принца.

— И бумаги в том убежище уничтожала тоже она? Те пометки, что были на уцелевшем листке… Я  подумала, что почерк мне знаком. Но не догадалась.

Да и где было размышлять над этим, когда я собиралась взорвать накопитель!

— Теперь она снова в бегах, — Ренельд повернулся к двери. — И нам срочно нужно её найти, пока она не натворила других дел.

— Ты больше не хочешь ничего мне сказать? — удивился Лоррен.

— Мы ещё много о чём будем разговаривать. Но решить твою судьбу будет король. А пока ты останешся под стражей. И в магнаручниках.

Глава 29

Ренельд

Переход через портальный провал — один из нескольких, что находились в водах Санского залива, прошёл не слишком приятно. Да и когда такие переходы были развлечением — скорее необходимостью. Природные порталы, через которые можно было в пару мгновений преодолеть мили пути — это одна из многих причин стычек между соседними королевствами. Всем хочется обладать столь полезным ресурсом. Тем более когда самые сильные маги не могли воплотить подобные перемещения в жизнь своими силами.

Как доказали Мари с Ли — через Бездну тоже возможно “прыгать” в другую часть королевства. Но в подобном случае существовали свои непреодолимые для большинства магов сложности. Да что там — для многих — для всех.

У берега Ренельда встречала карета: внутри ждали Ксавье с Лабьетом. Шинакорну перемещения порталами были противопоказаны — его сущность к тому не приспособлена. А брат в последние дни стал незаменимым соратником в деле расследования. Кто бы мог подумать, что вся эта возня придётся ему по душе. Но, наверное, впервые за много лет Ренельд видел, как его глаза горят интересом.

— Как прошли переговоры? — поинтересовался Ксавье, когда они отъехали от пристани. — По твоему поручению я разослал агентов по оставшимся неохваченными дорожным узлам, где Дениза может появиться.

“Да он замотал меня совсем! — буркнул Лабьет. — Хуже, чем ты, проглоти меня Бездна. Если вдруг соберёшься на покой, есть, кому тебя заменить. Только ему бы ещё научиться действовать не так напролом. Боевик, что тут скажешь”.

Пожалуй, без умения считывать ауры, полноценным королевским дознавателем Ксавье не стать. Но в будущем — кто знает! — он мог бы стать начальником Тайной службы, например. Если, как верно заметил Лабьет, научится вести  себя более скрытно. Ксавье привык блистать — эту привычку сложно искоренить так быстро.

— Какие у нас сейчас могут быть переговоры с Сьерво? — вздохнул Ренельд. — Всё застыло на грани очередного конфликта. Но мне удалось поговорить с агентами короля Тирсо. Ситуацию я им обрисовал, их начальник обещал посодействовать в отслеживании подозрительных гостей из Гриффанружа. Благо мы с ним неплохо знакомы. Так что если Дениза решит скрыться за морем, велика вероятность, что там её схватят.

“Ох уж мне эти вероятности! Какая всё же прыткая оказалась дамочка. Всех нас поимела, — Лабьет поднялся на лапы и высунул голову в окно. — Как же есть охота! Мы с Ксавье с утра мотаемся по всем окрестостям Жардина. Ещё немного, и я от него стал бы отщипывать по кусочку”.

— Мне нужно срочно поговорить с его величеством, — Ренельд не стал комментировать мысли шинакорна о том, чтобы закусить его братом. — Что слышно о решении насчёт Лоррена?

Ксавье пожал плечами, состроив недовольную гримасу.

— Ты же знаешь, король меня недолюбливает. Всё считает сопляком, который полез во взрослые дела верхом на палке с лошадиной головой. Так что со мной он точно ничего не обсуждает.

И то верно. Предубеждение насчёт младшего сына жены ещё долго будет преследовать Ивена. Но Ренельд надеялся, что со временем его удастся преодолеть.

Через час они добрались до Марбра. Ксавье отправился отдыхать с чувством полного удовлетворения проделанной работой. Тибер доложил, что Мариэтта несколько раз справлялась у него по войту, не возвращался ли герцог.

Если так, то из её цепких ручек трудно будет выбраться при встрече. Да и не захочется. Потому наперво — к королю!

Благо Ивен сразу согласился на встречу.

— Какие новости, Ренельд? — он поднял глаза от огромной, закрытой стеклом карты королевства, у которой стоял в задумчивости.

— Нам понадобится больше агентов, — сразу выдал тот. — Искать человека, который может скрываться под личинами — задача не самая лёгкая. Но мы пытаемся установить наблюдения за всеми пунктами, где она может появиться. Магический след я не почувствовал нигде, где был лично.

— Да хоть бы она провалилась в Бездну! — его величество вздохнул, поворачиваясь к Ренельду. — Это тоже был бы неплохой вариант, верно?

Он подмигнул Лабьету, а тот вяло помотал хвостом.

“От такой гадости и в Бездне завоняет. Она даже туда протянула свои руки. Одно ей спасибо — за Ли. За остальное я бы покусал её хорошенько, чтобы запомнила”.

— К сожалению, как показала практика, спрятаться  в Бездне для светлого мага даже сложнее, — заметил Ренельд.

— Как её аура ещё не потемнела после таких-то деяний, — хмыкнул его величество.

— Может, и потемнела, мы не знаем. Если так, то она точно как-то себя проявит, — Ренельд помолчал. — Что ты решил насчёт Лоррена?

Лицо короля сразу потемнело.

— Что я могу решить насчёт него? С каждым днём ему становится всё хуже. И если мы не найдём способ, как восстановить свет его ауры хотя бы до минимально необходимого уровня, чтобы он оставался в здравом уме… То всё закончится плачевно, — он вздохнул, прикрыв глаза. — Ренельд, скажи, что ты сумеешь что-то придумать! После всего, что вы проделали с Мариэттой!

— Ты сейчас напоминаешь мне отца, — тот даже сделал шаг назад. — Я не помню его в те моменты, когда он был захвачен мыслями о “восстановлении” моей ауры. Но мне кажется, он выглядел и говорил примерно так же.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Он не мог говорить так же, потому что тьма не угрожала твоему разуму! — Ивен слегка повысил голос. — Я не собираюсь возвращать ему статус моего наследника. Просто хочу… Чтобы он хотя бы жил нормально.

— После всего… Жить без постоянного надзора и контроля он не сможет. Слишком большие повреждения. Слишком долго над его аурой измывались. Такое не излечивается никогда. Это как шрам, только не на лице.

— Ты же понимаешь, что он мой сын! И просто так я это не оставлю.

Глаза короля налились гневом.

— Я понимаю. Это меня и пугает. Чем ты тогда лучше того же Собирателя, кем бы он ни оказался в итоге? Ещё немного — и ты начнёшь подумывать о том, у кого бы забрать ауру, чтобы отдать её Лоррену?

Ренельд угрожающе сощурился.

“Полегче, Рен! — напомнил Лабьет. — Ты, кажется, разговариваешь с королём. А он сейчас явно не в том расположении духа, чтобы выслушивать грубости”.

— Его одолевают опасные мысли, — ответил тот. — Хотя я понимаю, что видеть мучения своего ребёнка — нет ничего хуже. И второй раз терять его.

“Я надеюсь, что ты это понимаешь, — хмыкнул шинакорн. — Кстати, а о своих детях ты подумать не хочешь? Мне кажется, наше пребывание в делах и хлопотах уже затягивается. Ты не сможешь проверить каждую гостиницу в поисках Денизы. Так что пока… Можно и притормозить. Пусть всё утихнет и эта мерзкая дамочка потеряет бдительность…”

— Может, ты и прав, конечно, — Ренельд едва сдержал улыбку. Иначе король подумает странное. — Но потерпи ещё немного.

— Я понимаю твоё возмущение, — помолчав, продолжил Ивен. — После всего, что случилось с твоей женой. И твоим братом. Да и со многими магами, кто лишился ауры. Но я не готов пока рубить сгоряча. Хотя… Я проведу новый выбор преемника через год. В этом всё слишком запуталось — всё пошло не так. Я уже отметил некоторых потенциально сильных отпрысков рода, кто мог бы через время показать свои умения лучше.

— И Ксавье, — добавил Ренельд.

Ивен вдруг улыбнулся.

— И Ксавье тоже. В конце концов, кажется, он взялся за ум?

“Ой, не то слово как взялся, ваше величество. Так взялся, что я уже изнемогаю. Пойдём есть, Рен?”

— Думаю, это верное решение, — ответил тот всем сразу. — Я буду держать тебя в курсе поисков Денизы.

Ивен кивнул, вновь задумавшись.

Ренельд поманил Лабьета взмахом руки, и они тихо вышли из кабинета.

Мариэтта, кажется, уже тоже изнемогала, она подпрыгнула с дивана у окна, едва услышала шаги Ренельда. Ли выбежала с балкона, яростно мотая хвостом, и тут же бросилась к Лабьету, что-то нежно урча. Кажется, с каждым днём их отношения становились всё проникновеннее.

— Как визит Юго? — сразу спросил Ренельд, предупреждая её расспросы.

Недавно ауроправ напомнил, что за аурой Мариэтты необходимо внимательное наблюдение пока не станет понятно, что всё хорошо и никаких неожиданностей не случится.

— Он уехал ещё утром, — Мари подошла неспешно, вернув себе самообладание и степенность. — Сказал… Сказал, что всё стабильно и новые элементы тьмы прижились. Как это ни странно.

Ренельд взял её за руку и вывел на балкон, оставив шинакорнов в гостиной — тереться носами и всем, чем они ещё захотят потереться. Уберечься от расспросов жены полностью не удалось. Пришлось обрисовать ситуацию хотя бы в общих чертах, чтобы она немного уняла своё любопытство и беспокойство.

И Ренельду хотелось, что бы однажды они вообще перестали обсуждать Собирателя и всё, что связано с этим именем.

— Пока Дениза на свободе, я не смогу быть полностью спокоен за тебя, — заключил он, мягко притягивая к себе жену за талию.

— Как это называется? — она воздела глаза к порозовевшему на закате небу. — Паранойя.

— Я серьёзно. Учитывая, как она тебя ненавидит, от неё можно ожидать совсем уж иррациональных гадостей. Даже в ущерб ей самой.

— Если бы она этого хотела, то убила бы меня, а не заперла в комнате.

— Я не говорю  про убийство. Но уже то, что случилось с твоей аурой, было очень опасно. И хорошо, что закончилось именно так.

Мари кивнула, отчего-то пряча взгляд, словно о чём-то задумалась. Ренельд тоже подумал о том же — скорей всего. Но давить на неё по-прежнему не хотел. Пусть она решает сама.

Пока он так смертельно устал, что просто лечь в постель рядом с женой для него было бы едва не самым большим удовольствием.

Наверное, именно поэтому следующее утро выдалось особенно добрым. Ренельд ещё не проснулся толком, но уже ощутил соприкосновение — кожа к коже — с Мари, которая лежала под боком, обхватив его одной рукой. Ночью она слегка неловко попыталась устроить голову у него на плече, и теперь её дыхание щекотало шею.

Просто потрясающее чувство завершённости — когда наконец всё складывается так как нужно, когда в душе — несмотря на внешние неурядицы, полнейшее спокойствие. Ренельд осторожно переложил жену на подушку рядом и, оперевшись на локоть, уставился на неё, как влюблённый адепт-первокурсник. Она ещё некоторое время как будто спала, а затем её губы понемногу начали растягиваться в хитрой улыбке.

— Ты во мне дыру не проглядишь? — прошептала она, ещё не размыкая век.

— Постараюсь удержаться, — ответил Ренельд.

Откинул с её плеча пушистый локон, кончиками пальцев спустился от шеи к едва прикрытой тонким одеялом груди. Поначалу неспешно он спустил ткань до талии, но когда Мариэтта сонно потянулась, прогнув спину, сразу отшвырнул в сторону последнюю преграду между ними.

— Знаешь. Я не. Уверена, что… — вяло попыталась возразить Мари между поцелуями.

Ренельд вздохнул, уперевшись лбом в ей в плечо. Да, он по-прежнему торопится. Ещё пару дней назд его жена оказалась на опасной грани. Но теперь ему хотелось верить, что всё у них станет по-человечески. Как у мужа с женой.

— Я ждал очень долго,— Ренельд мягко коснулся её губ своими. — Я прямо чувствую скорое приближение старости. Когда стану ни на что не способен.

Мари рассмеялась — слегка напряжённо — но он ощущал её неуверенность. Хоть и гораздо меньшую, чем раньше. Сейчас она поощряла а не останавливала, словно шла по незнакомому речному дну, не зная, поранится ли о невидимый камень. И вдруг Мариэтта всем своим птичьим весом уронила Ренельда обратно в постель.

— Как насчёт того, чтобы просто пообниматься, месье дознаватель? — проговорила, явно издеваясь.

— Ты невероятно жестока, — тот ущипнул её за мягкое место, вызвав притворно-возмущённый взвизг. — А это почти что статья. За причинение тяжкого вреда здоровью!

Но пообниматься да и вообще насладиться этим утром первыми им помешали шинакорны. Сначала они вполне деликатно поскреблись в дверь, а затем сразу заполонили собой всю спальню.

“Ну что, Рен, у вас всё сошлось? — пошленько хихикая отметил Лабьет, гарцуя вокруг кровати. — Теперь вас вообще можно будет вытащить из постели хотя бы в ближайшую неделю?”

Что говорила Ли, Ренельд не слышал, но судя по тому, как гневно посматривала на неё Мариэтта, речь шла примерно о том же.

— Если вы будете вваливаться так постоянно, то не сойдётся ещё очень долго.

“Ну да, я виноват”, — буркнул шинакорн.

Всё умиртворение было разрушено, пришлось вставать. За завтраком Мари предложила прогуляться по саду, но пришлось отложить это без сомнения приятное занятие, потому как в покои наведался Тибер. Он был явно чем-то взволнован, но вместе с тем ещё пытался сохранить загадочность своего образа, дожидаясь вопроса “Что случилось?”

— Вам письмо, ваша светлость, — торжественно доложил он, взмахнув тоненьким конвертом. — От Фабриса д’Амрана.

На звук его голоса из гардеробной сразу вышла Мариэтта, на ходу воюя с серёжкой, которая никак не хотела застёгиваться.

— Что ему нужно? — возмутилась она звонко.

“Да, что этому червяку в виде человека нужно? — поддакнул Лабьет, тихо ухнув. — Радоваться должен, что его отпустили с миром, вернее, с очередным штрафом за причинение вреда имуществу”.

— Подожди, — одёрнул его Ренельд. Но Мари приняла это на свой счёт и опасно сощурилась, поджав изумительно чувственные губы. — Он просит о встрече. Говорит, у него некие важные сведения. Просит разрешения приехать в Марбр.

— Какие у него могут быть важные сведения? — нахмурилась жёнушка, но через миг догадалась. — Может, он что-то знает о Денизе? Хотя… Они между собой тоже общались мало. Дениза всегда его презирала за то, что он родился без магических способностей. Даже, представляешь, спрашивала Эдгара, не приёмный ли он. По юности, конечно. Но он мне рассказывал…

— То, что она стерва, было понятно и раньше. То, что она хитрая и изворотливая стерва, мы поняли, к сожалению, слишком поздно. Но может быть, у Фабриса и правда есть какие-то сведения о том, где она сейчас.

— Я могу присутствовать при вашем разговоре? — осторожно проговорила Мари.

Но в её тоне явно читался намёк на то, что Ренельду не стоит ей отказывать.

Тибер уставился на неё с лёгким осуждением: она не следователь и всё, что происходит за стенами допросных комнат, должно оставаться для неё тайной. Но после всего, что случилось, после того, что она сделала и как рискнула собой, Ренельд не мог ей препятствовать.

“Знаешь, возможно, что-то объединит этого гадкого Фабриса с Конфеткой, и он будет откровеннее”, — задумчиво рассудил Лабьет.

Да, и об этом Ренельд тоже подумал. Если младший д’Амран хочет что-то рассказать о Денизе, то присутствие Мариэтты только придаст ему уверенности: теперь они, скорей всего, на одной стороне.

Оказалось, Фабрис уже в Жардине и ожидает вердикта от герцога в гостинице. Потому прибыл он быстро, торопясь, словно ему хотелось покончить со всем побыстрее и забыть об этом, как он неприятном сне.

Он чуть дёргано прошёл в кабинет, с опаской опустил взгляд на Лабьета, который лежал у окна, а затем — уже более ошарашенно посмотрел на Ли. Ну да, два шинакорна это ровно в два раза хуже, чем один. Тем более оба предупреждающе зарычали, едва увидев его.

— Я рад, что вы согласились со мной поговорить, ваша светлость. Мари, — он кивнул Мариэтте тоже.

Она села нарочно поодаль от стола, как бы показывая, что вмешиваться не станет, но собирается наблюдать. Возможно, Фабрис подумал даже о том, что от влиятельной “мачехи” случится некое поощрение в случае, если его сведения окажутся достаточно полезными а поведение — удовлетворительным.

По крайней мере, выглядел он сейчас, как семинарист перед экзаменом.

— Надеюсь, вы не вздумали отвлекать меня по пустякам, — Ренельд сделал знак Тиберу фиксировать на бумаге всё, что он скажет.

— Нет, что вы! — замотал головой Фабрис, присаживаясь напротив. — Просто я вдруг вспомнил…

— Вдруг?

“Если я “вдруг” укушу его за голень, что он скажет на это?” — мрачно буркнул Лабьет, приподняв нос и страстно понюхав пропитанный нервозностью и потом Фабриса воздух.

— Да. Просто раньше я не придал этому значения, потому что и подумать не мог… Но сейчас я знаю — ваши люди приходили — что вы ищете Денизу.

— Допустим.

— Так вот я вспомнил, что пару месяцев назад она навещала меня. И попросила ключи. От того небольшого дома, который отец оставил мне в наследство.

“А, это та халупа на краю мира в горах… Такое себе наследство”.

— Зачем она попросила их? — Ренельд сомкнул пальцы рук в замок и наклонился к Фабрису, отчего тот подался назад.

— Сказала, что хочет на время каникул отправиться туда — отдохнуть и… подумать. Да, так и сказала, — чуть торопливее заговорил он. — Ну, Даниза всегда была со странностями. Особенно, когда стала деканом. Я подумал ещё, что ей, наверное, будет полезно немного… подумать. Может быть, она станет добрее или что-то переосмыслит. А места там красивые, хоть и добираться страшно далеко. Отец хотел одно время разводить там овец… Где он, и где овцы, грех Первородных!

Фабрис кашлянул, поняв, что говорит не совсем то, что нужно.

— И вы дали ей ключи?

— Дал, конечно. Может, она хоть навела бы там временный порядок. Но была ли она там, я не знаю. Ключи она мне не возвращала, — мужчина помолчал, покосившись на Мариэтту, которая мрачно смотрела на него, даже не пытаясь изобразить приветливость. — И ещё, ваша светлость, она попросила меня о встрече.

“С этого и надо было начинать, дубовая башка!” — Лабьет даже с места подскочил, заставив пригревшуюся рядом Ли недовольно заворчать.

— По какому поводу? — уточнил Ренельд. — И с чего бы вдруг ей просить вас о встрече, если вы с сестрой всегда были мало близки.

— Мало, это верно, — хмыкнул Фабрис. — Но… может, сейчас ей просто не к кому больше обратиться? Ну, просто… не к кому.

“Если она почуяла, что её обложили со всех сторон, — принялся рассуждать шинакорн, — то вполне возможно. Если она скрывается, то не может даже деньги со счёта снять, чтобы не обнаружить себя”.

— Это довольно опрометчиво с её стороны. Она не могла не догадываться, что за вами наблюдают.

— Возможно, она просто в отчаянии, — вдруг заговорила Мариэтта. — Когда она запирала меня в комнате или пыталась уничтожить бумаги в том схроне, в её действиях уже чувствовалась суета. Думаю, у неё просто не осталось других вариантов. Фабрис прав. У Денизы нет друзей, она ни с кем не водила добрых отношений.

“Сама виновата, в общем”, — подытожил Лабьет.

Он встряхнулся, показывая, что откладывать следующий шаг уже нет смысла.

— Когда назначена встреча? — уточнил Ренельд.

— На завтра. В одном месте… Туда нас возил отец в детстве. Показывал, как пропадают отходящие от берега корабли в портальной завесе.

Ренельд кивнул: он тоже хорошо знал это место. Раньше неподалёку от него и правда был водный портал, но потом, после стычки с Сьерво, он почти погас. И та пристань с длинным пирсом оказалась заброшена. Впрочем, поговаривали, что для романтических или тайных встреч она до сих пор подходила отлично.

После разговора Фабриса под присмотром двух агентов отправили обратно в гостиницу. Договорились о том, что перед назначенным временем встречи он наймёт повозку, а Ренельд будет следовать за ним на безопасном расстоянии и наблюдать.

На этот раз Мариэтту пришлось оставить в Марбре: при встрече с Денизой помочь она ничем не могла, зато та, приноровившись работать с аурами, вполне могла почувствовать её приближение издалека. Сейчас никто не знал, на что способна мадам д’Амран. Она и так натворила дел.

С самого утра Ренельд вызвал к себе Ксавье и ещё несколько крепких бойцов — в сопровождение.

— Ты хорошо подготовился к встрече с одной-единственной женщиной, — иронично заметил братец, когда они все грузились в карету.

— Эта женщина навела шороху во всём королевстве и даже за его пределами. На твоём месте я бы не стал её недооценивать.

“Жаль, женщин кусать нельзя, — вздохнул Лабьет, устраиваясь у ног Ренельда. — Иначе я принял бы в её поимке самое активное участие. Но, боюсь, сдержаться не могу! Она столько мучила Конфету!”

— Посмотрим по обстоятельствам,  — успокоил его тот. — Может, ещё поучаствуешь.

В Жардине, как и было условлено, встретились с Фабрисом. Тот невозмутимо поймал кэб и велел трогать за пределы города — к старой пристани, которую год от года всё больше заносило песчаными дюнами.

Скоро портовый пригород Жардина развернул во все стороны свои пахнущие солью улочки, по которым ветер время от времени носил ручейки песка. Кэб попетлял переулками и выехал на окраины, а затем остановился неподалёку от выхода к пристани: дальше можно было пройти только деревянными мостками.

Фабрис двинулся вперёд, Ренельд с мужчинами и чутко нюхающим воздух Лабьетом — в отдалении, вдоль берега, до поры скрываясь в колючих зарослях и за деревцами, которые чахли под натиском песка.

Утопая по щиколотки, Фабрис направился к врезающемуся в воду дощатому пирсу.

“Надеюсь, он там не утопнет. На вид там всё такое ветхое, — высунув морду из укрытия, пробормотал Лабьет. — Да там и нет никого. Хотя постой, какая-то лодка привязана”.

И правда, как только Фабрис приблизился к концу пирса, на него со стороны воды поднялась женщина. Возможно, добиралась она сюда с какого-нибудь дикого пляжа или одного из мелких островов, что были раскиданы поблизости от берега. На многие из них почти никогда не высаживались люди. Спрятаться — хотя бы на недолгий срок — вполне можно.

— Похоже, мы загнали её в такой тупик, что… — Ренельд осёкся, задумавшись. Посмотрел вдаль, пытаясь понять, что она вообще будет делать дальше, когда поговорит с братом. Ведь какой-то план у неё должен быть!

Погода сегодня ясная, почти штиль, море спокойно, только иногда по поверхности пробегают мелкие буруны. Он переместил взгляд на лодку, что покачивалась на прибойной волне у толстой деревянной опоры пирса. Её вынесло на свет, и тогда на борту что-то блеснуло.

— Проклятье! — буркнул Ренельд, приподнимаясь на полусогнутых ногах. — Она хочет уйти через ослабевший портал.

— Куда? — округлил глаза Ксавье. — В Сьерво?

— Какая разница! Подальше отсюда. Может, и в Сьерво.

— Но как она пройдёт? Там разве что только кошка проскочит. Портал почти уничтожен во ходе сражения в заливе.

— У неё на борту ещё один накопитель! — пояснил Ренельд, взмахом руки призывая мужчин идти за ним. — С помощью чужих аур она временно сможет расширить портал. Природных сил для этого уже не хватает. Он повреждён тёмными выплесками энергии, что здесь случились когда-то. Но при большом всплеске светлой он на время увеличится.

Рысцой они все побежали в сторону пирса, согнув спины, борясь с сопротивлением песка. Ренельд не переставал наблюдать за Денизой, которая, кажется, спокойно о чём-то говорила с братом, а тот кивал — немного напряжённо, словно всей спиной ожидал приближения своих спутников.

Лабьет проскочил к воде первым и, кажется, незамеченным. Бесшумно он забежал в воду и поплыл к лодке. Через какие-то пару мгновений — уже запрыгнул в неё и уселся в ожидании. Для остальных укрытия скоро закончились. Дениза, что стояла лицом к берегу, сразу замолчала, отметив взглядом преследователей поочерёдно. Прикинула что-то в мыслях — и через миг бросилась обратно к лестнице. Грохоча торопливыми шагами, она добралась до лодки и замерла, когда Лабьет рявкнул на неё во всю свою шинакорнью пасть. Кажется, даже опоры пирса содрогнулись.

— Не советую вам бежать, мадам д’Амран,  — громко проговорил Ренельд, приближаясь к замершей на нижних ступеньках женщине. — Не усугубляйте своё положение. Хотя… Это, кажется, уже сложно сделать. Поднимайтесь назад, иначе Лабьету придётся применить силу.

— Силу? — ответила Дениза. — А вы уверены, что у вас её хватит, ваша светлость?

Воздух вокруг стал напряжённым, почти заискрил, когда она потянула энергию из накопителя. Возможно, хотела ослепить или ранить — сейчас она была способна, кажется, на всё. Но тут Лабьет всем весом качнул лодку, навалился боком — и накопитель, устроенный на её носу, сверкнув металлическим боком, рухнул в воду.

Магии через такую толщу пробиться сложно.

— Хватит, — Ренельд развернул в стороны сеть поглощающего заклинания, готовясь к любому удару.

Всё же Дениза — сильная заклятийница. Но сейчас она измотана побегом, разозлена вмешательством, которое невозможно было предугадать. Все её планы рухнули, и даже запасной не сработал.

Агенты спустились к ней и подхватили её под руки. Ренельд сам надел ей на руки магнаручники, предотвращая любые попытки воспользоваться своими силами.

— Скажите, вы были бы довольны, если бы всё удалось? — спросил между делом. — Ценой аур многих магов, ценой будущего благополучия королевства — вы были бы довольны?

Дениза пожала плечами.

— Все мы достигаем целей разными способами. И если мне отрезают честные пути, я иду другими. Жаль, что вы не похожи на своего отца. Я была с ним неплохо знакома. Из вас получился бы хороший король, но вам не хватает сил иногда поступиться со своими принципами.

— Вас это умение не довело до добра.

— Просто у нас с вами разные принципы.

“Ну да, со своими ей поступаться не пришлось, — заметил Лабьет. — Эй, Рен! А как мы ту махину теперь со дна доставать будем?”

Да, полный светлой, пусть и похищенной, энергии накопитель — не та ценность, которую можно оставить в качестве клада под толщей воды до лучших времён.

— Вы, — Ренельд подозвал к себе двух агентов, — останетесь здесь, наблюдать за местом и не подпускать сюда никого близко. Я пришлю людей поднять накопитель.

Ксавье подхватил Денизу под локоть и едко улыбнулся, когда та злобно на него глянула.

— Простите, местрисс д’Амран. Но теперь я не обязан выказывать вам почтение. Я уже не адепт, да и вы, кажется, уже не декан. Се ля ви.

Все вместе они добрались до повозки, преодолевая постоянное сопротивление Денизы: похоже, до самого последнего мига она пыталась придумать, как вывернуться из захлопнувшейся над головой ловушки.

В Марбре её сразу передали в ведение стражи и отправили в положенные преступникам казематы. Предстоит ещё немало разбирательств, сбор показаний всех свидетелей с учётом новых обстоятельств. Упорядочение всей этой неразберихи и составление протоколов. Суд, в конце концов — окончательный, когда решится судьба всех, кто был замешан в этом непростом деле.

“Рен, ты как хочешь, а я к Ли”, — проговорил Лабьет, когда они поднялись из подземелья Марбра.

— Я с тобой. Страшно хочу увидеть Мариэтту.

***

Мариэтта

Это плохая привычка — встречать мужа почти глубокой ночью. я знала, что он занят важным делом. И слышала, что Дениза д’амран поймана — и теперь почти ощущала её присутствие где-то там, под толщей каменных стен Марбра.

Я отлучалась в город — Ивлина попросила о встрече. Отчего-то я решила, что сейчас выехать в Жардин будет уже не опасно. Знала, что получй нагоняй от мужа. но так справиться с волнением мне было чуть проще. Путь отчитывает — я готова стерпеть это в виде исключения.

Ренельд ждал меня. Похоже, торопился увидеться, но не застал. Шинакорнов рядом не было — сейчас они всё свободное время заняты друг другом. Герцог сидел на балконе в плетёном кресле и слушал, как поют сверчки внизу. Так громко, что их трели вибрируют прямо в сердце.

— Как ты? — я подошла к нему.

Он был страшно задумчив. И как будто опустошён. Его можно было понять: то дело, которым он жил несколько месяцев, наконец завершилось. Удовлетворение и немного — сожаление. Такая вот противоречивая смесь чувств — с ней я была знакома.

— Немного странно. Но в целом неплохо, — Ренельд встал из кресла и подошёл, сжимая в кулаке уже снятый с шеи платок. — И что больше всего меня радует, что теперь ты в безопасности. И Ксавье, и Ли. Да много кто.

— Я давно подозревала, что ты альтруист, — я усмехнулась, внимательно вглядываясь в его лицо, опасаясь, что увижу в малахитовых глазах страшную пустоту.

— Я обдумаю это. Потом.

Ренельд обхватил меня за талию и втолкнул обратно в комнату. На ходу он обрушился на меня жадным, всепоглощающим поцелуем — в груди сердце запрыгало от восторга. Перед глазами хмельно поплыло, хоть я и капли вина сегодня не выпила. Зачем оно мне, если самый потрясающий мужчина на свете — мой?

Я взяла его за руку и, перевернув тыльной стороной вниз, коснулась губами ладони. Она была жёсткой, чуть шероховатой и тёплой. В последние дни мы мало были рядом — и его тепла мне страшно не хватало. Несмотря на то, что наши энергии противоположны — и так будет всегда. Но теперь, кажется, я могу не опасаться, что сожгу его своей силой. Что сама при этом исчезну.

От этой мысли сердце зашлось в ещё более взволнованном стуке.

— Иди сюда, — тихо произнёс Ренельд.

Потянул меня к себе, но я увернулась от ещё одного поцелуя. Повела его за руку в соседнюю комнату, где заранее велела перестелить постель и принести нам лучшего вина Шато Д’Амран. На всякий случай. Хотя была уверена, что оно нам так и не пригодится.

Я плотно закрыла дверь, повернула ключ в замке. Пока возилась, Ренельд дошёл до кровати и присел на её край. Едва я приблизилась, обхватил руками за талию и ткнулся лицом мне в живот.

— Я страшно скучал, -- прошептал, согревая кожу дыханием. -- Не видел тебя всего полдня — и скучал.

— Теперь всё будет хорошо.

Я взлохматила его волосы пальцами, спустила ладони по его шее до ворота рубашки и неспешно расстегнула его. Ренельд поднял на меня взгляд, медленно поглаживая мою спину, но пока не вмешиваясь в моё безусловно увлекательное занятие — раздевать своего мужа.

Я стащила с него рубашку и, чуть подтолкнув в грудь, опрокинула на постель. Поддёрнув юбку, опустилась сверху и неспешно принялась губами исследовать его всего, начиная с губ. Затем спустилась к шее, очертила кончиком языка ключицы — и переместилась на грудь, мягко скользя ладонями по животу.

— Ты с ума меня сведёшь, если будешь продолжать в том же духе, — едва не простонал Ренельд.

— Хочешь больше?

Я выпрямилась и, подхватив спущенные на спину локоны, позволила мужу расстегнуть застёжки моего платья. Корсет был устранён им тоже — с великой ловкостью. А тонкая, отделанная кружевом сорочка, соскользнула с моего тела, как дым.

Ренельд смотрел на меня — и я видела, как в его глазах разгорается жадное нетерпение. Как он дышит — всё чаще, как заметно отдаются удары сердца в его широкую грудь. На шее быстро бьётся жилка, а мышцы на руках, которыми он упирался в постель позади себя, напрягаются до натянутых жгутов.

Он обхватил моё запястье пальцами и потянул к себе — через какой-то незначительный миг я уже со стоном глотала его поцелуи, выгибалась под прикосновениями его рук — везде. Дрожала от нарастающего возбуждения. И нетерпеливо дёргала пуговицы на его брюках.

Ренельд подмял меня под себя, почти утопив пахнущих лавандой простынях. Пальцами впился в мои бёдра, протискиваясь между ними — уже совершенно без одежды. Позволяя мне полностью ощущать силу его желания.

Дав мне одно лишь мгновение на осознание, толкнулся вперёд — и в тот же миг я царапнула его плечи ногтями, давя в груди короткий вздох — наконец-то опавшей жажды обладать своим мужем без остатка.

— Рен, — я потянула его к себе. — Я…

Он прервал мои слова жёстким, сокрушительным поцелуем.

— Я знаю. Я люблю тебя сильнее. И не спорь!

Он протолкнул ладонь между нашими телами, острой лаской дополняя ощущения от каждого его движения во мне. Аура ощутимо нагревала мою кожу изнутри, но тонкий холодок пока непривычной тёмной части напоминал, что сейчас я в безопасности. И моему мужу тоже ничего не угрожает. Наши силы свободно касались друг друга, я принимала в себя часть тьмы Ренельда, отдавая ему крупицы своего света — и это было самое полное единение, какое только может быть между нами.

Грех Первородных, как много я теряла, когда была рядом с мужем, имея возможность лишь смотреть на него и касаться с оглядкой на то, что мы в любой миг можем потерять контроль.

Сейчас мы были свободны — в желании быть вместе. Разные и похожие одновременно.

Разве я могла представить себе это раньше?

Наверное, нет. Теперь же узнаю сполна, каково это быть замужем за самой пленительной тьмой на свете.

Эпилог

— Мари, давай побыстрее! Карета уже ждёт, а молодожёны затаят на нас огромную обиду, если мы опоздаем, — Ренельд заглянул в комнату, отталкивая голову Ли, которая пыталась протиснуться мимо него вперёд.

Он остановился, наблюдая, как я верчусь перед зеркалом, пытаясь запахнуть накидку так и эдак, чтобы прикрыть своё интересное положение чуть лучше. Затем приблизился и обхватил обеими руками за талию. Вернее, за то место, где она у меня когда-то была. Теперь же на месте неё с каждой неделей всё заметнее выползал круглый животик.

— Я так волнуюсь, — проговорила я, бросив гиблое дело запахнуться так, чтобы гости глазели на меня поменьше. — Как будто сама второй раз выхожу замуж. А это было, знаешь ли, очень нервное дело.

— Ты что-то путаешь, — усмехнулся герцог, мягко поглаживая меня обеими ладонями и довольно щурясь. — Это было самое прекрасное время. Хоть и немного хлопотное.

Я ткнула его локтем в живот. “Хлопотное”! Да от тех хлопот я чудом не поседела! Да и он столько раз оказывался в опасности.

“Карамелька, серьёзно! — завопила Ли в голове. — Поедем. Ивлина обещала нам с Лабьетом много вкусного”.

— Можно подумать, здесь вас плохо кормят, — парировала я.

Повар имения Энесси проникся пополнением в семействе шинакорнов гораздо больше, чем мой Жак, у которого при появлении на горизонте его кухни Лабьета до сих пор дёргался глаз.

— Ты выглядишь просто чудесно, — шепнул Ренельд, губами качнув тяжёлую серёжку в моём ушке. — Если хочешь, я могу доказать тебе это прямо сейчас, но тогда мы точно опоздаем.

— Да ты всё никак не успокоишься, — я улыбнулась, прикрыв глаза от острого удовольствия, что до сих пор дарило каждое его прикосновение.

Поначалу мне казалось, такого не может быть! Но затем смирилась и теперь просто наслаждалась этими необыкновенными ощущениями рядом с месье непостижимым дознавателем.

— Я никогда не успокоюсь, чтобы ты знала, — предупредил он и после явного внутреннего торга с собой отпустил меня.

Я захватила перчатки, коротким касанием проверила бархатку с вайлетом на шее. На всякий случай не переставала их носить. Пусть моя аура теперь была не так опасна, но по-прежнему сильна — и Ренельд настоял, что открывать эту особенность всем подряд всё же не стоит.

Лабет, который лежал в гостиной на огромной мохнатой шкуре, страдальчески на меня глянул, когда мы спустились. На нём, словно на огромной подушке, скакали попеременно три щенка. Уже довольно увесистые, если сравнивать с обычной собакой. На их головах ещё не было рожек, да и шипы на хвосте только едва проклёвывались, но зубов были уже полные рты — и ими они с удовольствие трепали папу за уши.

Он встал, стряхнув с себя кишащую, словно блохи, малышню, и строго на них глянул — так, что те поджали хвостики.

— Похоже, у слуг сегодня будет сложный день, — заметил Ренельд. — Идём?

Шинакорн встряхнулся и гордо побежал к двери.

Мы сели в более лёгкую после зимы карету в выехали со двора в сторону винодельни “Шато “Д’Амран”. Даже в день своей свадьбы Ивлина дю Пойр и Перетт Орм не хотели покидать то место, что связало их сразу и накрепко. Церемонию они решили провести тоже там — среди едва зазеленевших лоз.

Теперь они постоянно работали там вместе — и лучший тандем помощников мне сложно было бы найти. Они справлялись с делами, когда я вынуждена была сидеть в Марбре безвылазно. И теперь — когда я становилась менее подвижной и уставала быстрее — они многое решали сами, чем облегчали мне кучу забот, которые по-прежнему занимали значительную часть моего дня. Теперь мы с Ренельдом часто жили в Энесси, хоть мой муж порой на несколько дней пропадал в Марбре.

Дознавательские дела никуда не исчезли, пусть и не были теперь такими сложными и изматывающими. Но о Собирателе все помнили ещё слишком хорошо.

Суд надо всеми участниками тех событий состоялся осенью. Виктора Балленаса окончательно выслали в Сьерво, переговоры о судьбе его отца и бывшего посла с королём Тирсо Третьим шли до сих пор. Ивен даже собирался его казнить, но согласился повременить со столь жестокой расправой.

Лоррена оставили под строгим королевским надзором и наблюдением магов, которые могли бы контролировать его состояние. Некоторое время, для сбора самых важных показаний, его подпитывали энергией из выловленого с морского дна накопителя. Да и сейчас продолжали — но лишь настолько, чтобы он оставался в рассудке. Такой же участи Ренельд добился для ещё двоих своих невольных помощников, что сумели открыть многие стороны этой непростой загадки.

Дениза первые месяцы провела в подземельях Марбра, но затем её перевезли в другую тюрьму — на остров Реквин — и там она должна была провести ближайшие двадцать лет. Оли тоже хотели отправить туда, но мне удалось уговорить его величество не оставлять её в полном заточении.

Да она и сама с радостью согласилась сменить каменную камеру с маленьким оконцем на участие в будущих экспериментах.

Да-да, мы с Ренельдом не смогли оставить всё так. Все похищенные ауры уже ничем не могли помочь владельцам — казалось бы. Но исследования Эдгара д’Амрана и Селиана де Ламьера не отправились в архивы: мы решили продолжить работу над ними, чтобы добиться наиболее полезного их применения.

Вместе с мужем мы создали новый Фонд, на средства которого и собирались попытаться восстановить ауры тех магов, у которых они были разрушены усилиями Собирателя или в других, не менее трагичных случаях. С самой большой осторожностью, с привлечением лучших магических умов Санктура и Марбра — мы понемногу двигались к своей цели.

Случались и неудачи, но, кажется, недавно нам удалось сделать большой шаг вперёд. Леонора де Берг первой согласилась испытать на себе новые формулы воздействия усиленными аурами из накопителя, чтобы восстановить свою — и теперь находилась под пристальным наблюдением Юго де Оса. Он сам вызвался стать её куратором и лечащим врачом — думается, не только из-за любви к науке.

Спускаясь  с пригорка от имения Эйл в долину, я успела многое обдумать ещё раз.

— Ты не задремала? — слегка поддел меня Ренельд, когда я опустила голову ему на плечо.

Ну да, чего смешного? Сейчас меня часто клонило в сон. Между прочим, совершенно оправданно!

— Нет, просто… задумалась.

— Ты хотя бы перед свадьбой подруги можешь оставить заботы в стороне?

Муж кончиками пальцев поддел мой подбородок и мягко коснулся губ своими. Только в первый миг — затем его поцелуй стал привычно требовательным — словно он намеревался заняться любовью прямо в карете.

“Фу-у, — протянула Ли, демонстративно отвернув морду. — Я думала, у людей это не длится так долго. Все эти ваши… лизания”.

— А ты не завидуй, — парировала я, обнимая широкое сильное плечо мужа обеими руками.

Шинакорн фыркнула, покосилась на замученно дремлющего Лабьета и вдруг всем своим огромным языком лизнула его ухо. Тот вздрогнул было, но тут же приласкался к подруге в ответ.

— Бедняга, он так устал, — тихо рассмеялся Ренельд.

— Не переживай, скоро ты будешь таким же.

Я улыбнулась, отворачиваясь к окну, краем глаза наблюдая за тем, как меняется лицо мужа. Да-да, месье дознаватель, это вам не за преступниками гоняться!

Но как бы то ни было, теперь мы всегда будем преодолевать всё вместе.

Конец

Content

Счастная Елена Жена напоказ - 2

Глава 1

Глава 2

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог