Наемница из клана Прайд

Севастьянова Екатерина

ГЛАВА 1

Наша встреча была назначена в полночь в сумрачном городе Муссоне, давно заброшенном колониальными магами. Люди обходили это место стороной за тысячу ярдов, одна мысль о живущих здесь чудовищах рождала в их душах животный страх. Демоны и чистокровные маги тоже не имели ни малейшего желания связываться с сумрачной нечистью, которая поселилась в городе после ухода колонистов, поэтому наведывались они сюда крайне редко и, как правило, становились жертвами голодных монстров. Так что за последние годы Муссон превратился в отличное убежище для преступников со всего света, отбросов магического общества, контрабандистов, кочующих по всему миру убийц, охотников за головами и… собственно меня — Лианы Анабель Прайд, прирожденной наемницы с даром смерти, бежавшей от своего клана и незавидной судьбы несколько лет назад.

Маргиналы не боятся сумрачной нечисти, тут наоборот — нечисть боится нас. Лично мне нет никакого дела до того, кто живет со мной по соседству — безумные кровопийцы, ожившие трупы или пожирающие плоть рогатые монстры. Пока нечисть не вторгается на мою территорию и не пытается сожрать меня во сне, мы мирно сосуществуем друг с другом. А когда мирное время заканчивается, я спокойно берусь за лопату и рою могилки на заднем дворе.

В общем, встречу с нанимателями — представителями Изерийской империи, которые выслеживали меня на протяжении последних двух месяцев, а после активно добивались личной встречи, используя неофициальные каналы связи — я назначила в центре города, в одном из процветающих баров, где каждую ночь собиралась разумная нечисть со всей округи. Это место я выбрала неспроста. Демоны не лучшая компания для бывшей наемницы из клана краймеров. А демоны-изерийцы компания просто преотвратная. Так что нечисть — мой гарант безопасности. Демонов с недобрыми намерениями, посмевших заявиться в мертвый город, «любимая» нечисть сожрет с особым удовольствием.

Ровно в полночь я была на месте. Заняла дальний столик практически в самом углу душного и насквозь провонявшего кровью бара, рядом с окном, через которое в случае непредвиденных обстоятельств будет легко сбежать.

Демоны ждать себя не заставили и появились в баре через пару минут после моего прихода. Высокие, статные и черноволосые мужчины. Истинные потомки демонов Большой Луны. По всей видимости, нечисть их не пугала, они оценивающе осмотрели бар и почти сразу потеряли интерес к творящейся здесь вакханалии. Их интересовала исключительно моя персона, что немного да нервировало. К слову, и на верещащего мужичка, которого нечисть поедала живьем, разрывая на части, они тоже никак не отреагировали.

— Мисс Прайд? — приблизившись ко мне, уточнил один из высших демонов на ломаном сумрачном диалекте. Его сопровождающие расселись по всему бару, пристально наблюдая за нами, но при этом сохраняя дистанцию.

— Возможно мисс Прайд, — уклончиво ответила я, всматриваясь в резкие, поистине звериные черты лица молодого мужчины. — А возможно и нет. Все зависит от того, кто вы и чего хотите.

— Меня зовут Самуэль Иара, — представился демон, протягивая свою когтистую лапищу для рукопожатия.

Я мрачно усмехнулась. Как необдуманно с его стороны протягивать руку краймеру, то есть мне, чье прикосновение губительно. Он либо идиот, либо пытается втереться в доверие. Хотя, по сути, он и во втором случае — идиот. Краймеры никому не доверяют, тем более демонам, и это общеизвестный факт.

Наверное, мне стоит сперва пояснить — кто они вообще такие, эти изерийские демоны, и для чего так настойчиво искали со мной встречи? Здесь все просто. Множество лет назад наш мир — Земной мир — населяли исключительно люди и маги, а также существа, созданные с помощью проклятий и древних чар, но однажды сферы миров соприкоснулись и открылся портал, который позволил не только демонам Большой Луны, но и всякой нечисти из других миров пробраться на наши земли. Коренные жители, как ни странно, приняли всех радушно, ведь наш мир умирал, магия исчезала, а кровь лилась рекой из-за нескончаемых войн. Демоны установили господство над всеми крупными королевствами юга, а позже запада и востока, оставив без внимания лишь север. Мируэль Иара — первый император Изерийской империи, а ранее Изерийского Королевства, объединил тысячи народов, рас и существ, испокон веков воюющих друг с другом. Он освоил новые территории, прежде никем не изведанные. Создал величественное государство с развитой магией и технологиями, добился межрасового равноправия и положил конец разрозненным войнам. На протяжении восьми веков ему поклонялись и люди, и демоны, его все знали, уважали и ценили. Но семь лет назад Мируэль Иара скончался. В уже преклонном даже по демоническим меркам возрасте. И тогда на престол взошел его старший сын — Кларэль… который постепенно разрушил все, что столетиями создавал отец. Чистокровный Кларэль Иара наделил всех демонов безграничной властью, сравнял людей со скотом, магов с рабами, а многие безобидные расы приказал безжалостно истребить. Теперь демонов боятся и ненавидят, и не только на территории Изерийской империи, но даже здесь в Независимом Сумрачном Королевстве и на севере, который никогда не привлекал демонов.

У Мируэля пятеро сыновей. Трое из них — Винкель, Тимуэль и Нарэль — полностью и безоговорочно поддержали старшего брата, нового императора, его законы и ужасные порядки. А вот четвертый, внебрачный сын от человеческой женщины, не захотел мириться с новыми устоями. Он задумал совершить государственный переворот, занять престол и вернуть империи былую свободу. Но для того чтобы свергнуть чистокровных демонов с престола, которых поддерживают такие же чистокровные высшие чины империи, при этом не начав войну и избежав гибели многомиллионного мирного населения, полудемону-получеловеку нужны могущественные союзники. Например, краймеры.

— Рад, что вы согласились на встречу, мисс Прайд, — улыбнулся мне внебрачный сын первого императора. — Вас было очень непросто найти и еще сложнее с вами связаться.

— Я избегаю демонов, — пожала плечами в ответ. — Ваш народ в последнее время стал слишком жесток ко всем нижестоящим расам.

— Смена власти привела к неприятным последствиям, — не стал отрицать Самуэль.

— Но полагаю, вам уже известно о моем намерении восстановить Изерийское государство.

— Более чем.

— И мне потребуется помощь краймера в решении одного вопроса, а если быть точнее, то в устранении высшего эшелона империи, поэтому я хочу заключить с вами контракт, — демон протянул мне свиток, искрящийся черной магией, — как прежде заключал его с краймерами вашего клана.

— Я больше не занимаюсь исполнением контрактов, — отрезала категорично. — Наймите любого другого краймера. Или простого наемника — в Муссоне их полно.

Демон покачал головой.

— Мне не нужен простой наемник, мисс Прайд. Мне нужна надежная, проверенная и сильная наемница исключительно из клана краймеров, в совершенстве владеющая языками, черной магией и оружием. И так уж вышло, что ваша кандидатура подходит идеально. Я искал вас по всему Сумрачному Королевству не просто так и именно с вами намерен заключить контракт.

— Мне жаль, господин Иара, но я больше не занимаюсь исполнением контрактов! — повторила снова, на этот раз куда громче и тверже, привлекая к нам внимание скучающей нечисти.

Я сбежала из клана, от законов краймеров и традиций, от старейшин и безумных мужчин не для того, чтобы вновь возвращаться к черной работе наемника. Краймерами не становятся — это не добровольный выбор. Увы, краймерами рождаются. В девяноста процентах случаев рождаются мужчины и только в десяти — женщины. С детства нас обучают сражаться, убивать и исполнять любые контракты нанимателей. Нас отлучают от матерей и приучают к самостоятельной жизни буквально с пеленок. Выживешь — молодец. Не выживешь — ну и ладно. Если у мальчиков не просыпается магия к четырем годам — их убивают, ибо краймер без магии бесполезное существо в глазах Тьмы. Если у девочек не просыпается магия, их отправляют в женскую общину клана и по достижении четырнадцати лет используют как сосуды для вынашивания детей. Так случилось с моей матерью и с младшей сестрой. Их магия не проснулась. Я почти не знала мать, не могла с ней видеться, не могла говорить — это было запрещено. А нарушение любого запрета в клане каралось столь жестоко, что невозможно описать и больно вспоминать. Мы встречались лишь в Восходящую ночь, раз в год. В ночь, когда женщины общины ложатся под всех краймеров по очереди, а после от самых сильных из них рождаются дети. В клане процветало кровосмешение. Братья с сестрами, отцы с дочерьми. Мать умерла при родах восемнадцатого сына, а сестра в одну из таких Восходящих ночей. Мне повезло чуть больше, моя магия пробудилась в три года… но на этом везение закончилось.

Я пыталась сбежать из клана шестнадцать раз. Пятнадцать из них оказались провальными и оставили на моем теле неизлечимые шрамы. Но сбежать у меня все же получилось, не без помощи сторонних магов, но получилось. Обычно из клана не уходят. Подобное недопустимо для краймера. Лишь смерть освобождает от обязательств перед Тьмой.

— У нас с вами есть один общий знакомый, — удивил меня демон высшей касты. — Его зовут ХанЯщер. Бывший маг-наемник из клана Ночи. Он сказал, что вы его должница. А также заверил, что вы заключите со мной магический контракт в уплату долга.

Я помрачнела.

До чего же тесен мир… ХанЯщер — один из тех магов, кто помог мне сбежать из клана, а после снять все чары слежения, заклинания связи и деактивировать вшитые под кожу маячки, взрывающиеся при малейшей попытке их извлечения. Поэтому, да, опытному наемнику из клана Ночи я была обязана жизнью. Но в условиях сделки трехлетней давности никем не было обговорено, что мой долг чистокровному магу плавно перетечет в помощь высшему демону-изерийцу императорской крови.

— Вы один из лучших краймеров, Лиана Прайд, известных Северу, а краймеры лучшие среди наемников. Гении конспирации. Ходячие детекторы лжи. Искусные убийцы. И вы нужны мне на территории империи. Тем более что здесь вас, — демон обвел рукой душное помещение, где в одном конце дожирали труп мужика, а в другом — предавались страсти дети сумрачного леса, — ничего не держит. Вы загнаны в ловушку, живете на руинах древнего города вместе с нечистью, от которой нормальные маги бежали бы в ужасе. Вы боитесь выйти за пределы Муссона, боитесь своего клана? Я вас понимаю. Но вы не можете жить так целую вечность. — Демон подался вперед, доверительно заглянул мне в глаза. — Вы слишком молоды, чтобы погрязнуть в этом «прекрасном» месте. Я предлагаю вам выход, защиту от клана, новую жизнь и работу. Высокооплачиваемую, разумеется, но не деньгами. Я знаю, что деньги вас не интересуют, хоть это и редкость для наемницы, поэтому у меня есть предложение получше.

— И какое же? — проявила я чисто женское любопытство.

— Вы принимаете контракт, а я обещаю рассмотреть любой способ оплаты, какой вас только устроит. Хотите вступление краймеров в межрасовое соглашение?

— Упаси меня трехглазый жрец от таких желаний!

Ненавижу краймеров. Ненавижу все, что связано с ними.

— Хотите собственный дом, квартиру или имение в Изерийской империи?

— Меня вполне устраивает общество нежити, если вы еще не заметили. Молчаливые соседи, которые умеют хранить тайны. И как я уже сказала ранее — не люблю демонов. А империя ими кишит.

— Хорошо, — не сдавался младший семьи Иара. — Может, хотите власти? Все краймеры ее хотят. Место советника или возглавлять одну из армий империи?

— Заманчиво, — съязвила я, — но армия демонов опять же не в моем вкусе.

— Тогда предложите сами, мисс Прайд. Чего желает ваше сердце?

— К сожалению, оно желает невозможного.

— А именно?

— Тотального уничтожения краймеров.

Самуэль Иара замешкался.

— Вы хотите уничтожить свою расу? — Непонимание в его взгляде сменилось отчетливым недоверием. — Свой клан и свою семью?

— Именно, — подтвердила я холодно, — всех краймеров до единого. Всех без исключения.

— Это… — демон постучал острыми когтями по столу, — сделать непросто… Краймеры живут в кланах. А один краймер стоит целой армии вооруженных солдат экстра-класса.

— О, поверьте, — улыбнулась ему мило, — я это знаю. Как и то, что краймеры чувствуют опасность задолго до ее наступления, что краймеры способны менять личины, перенимать чужую память, убивать прикосновением, насылать проклятия на тысячи существ — магов, людей, демонов — одновременно, профессионально и незаметно. Кланы краймеров фактически неуязвимы. Истребить их невозможно, в этом и состоит проблема.

И тут демон сказал то, чего я никак не ожидала услышать:

— To, что невозможно для Сумрачного Королевства, вполне возможно для технологически и магически развитой Изерийской империи. Уничтожить краймеров непросто — это верно, но вполне реально. Заключим контракт. — Самуэль вновь протянул мне до боли знакомый свиток. Подобные свитки я видела ежедневно на протяжении всей своей осознанной жизни — заказы на грабежи, убийства, похищения. — И в случае успешного его исполнения, я обещаю, что вы останетесь единственной представительницей своей расы.

— И я должна поверить вам на слово? — Я скептично заломила бровь. — Вам? Полудемону, изгнанному из империи собственным братом?

— Никому не верьте на слово, — посоветовал он, — пропишем ваши условия в контракте. В случае их неисполнения вы знаете, что меня ждет- сначала муки, потом смерть. Соглашайтесь, мисс Прайд. Терять вам все равно нечего.

Я взяла свиток, сдернула черную ленту, развернула магический пергамент и внимательно принялась читать условия предлагаемого контракта.

Стать международной шпионкой? Вмешаться в структуру власти чужого государства, на территории которого краймеры находятся вне закона, ибо признаны сверхопасной расой? Уничтожить более десятка высших чинов, наделенных безграничной властью и магией? Помочь демону-изгнаннику, внебрачному и незаконному сыну великого императора, взойти на престол? Да это же самоубийство! Скорее всего, меня казнят на центральной площади или бросят в темницу на съедение изголодавшимся крысам. Хотя в восьмидесяти процентах случаев жизнь одиноких наемников именно так и заканчивается — на плахе или в тюрьме, — в оставшихся же двадцати она заканчивается еще хуже.

— Ну так что? — поинтересовался демон, заметив, что контракт я изучила досконально. — Вы согласны?

Я сложила руки на груди и в задумчивости откинулась на спинку грязного стула. Согласна ли я пойти на верное самоубийство, руководствуясь призрачным шансом на успех, который поможет поставить крест на расе самых жестоких магов в истории? Ответ очевиден. Краймеры отняли у меня слишком многое, превратили меня в чудовище. Я засыпаю с кинжалом под подушкой и просыпаюсь с кинжалом наизготове. Рано или поздно ищейки клана меня найдут — Муссон с каждым годом становится все более известен — и когда меня найдут… шанса на очередной побег уже не будет. В лучшем случае меня ждет казнь, в худшем — судьба сосуда для будущих детей клана, солдатов Тьмы, лишенных чувств и эмпатии.

— Мне потребуется новая личность, — сообщила я нанимателю, внося коррективы в условия контракта. — Документы, деньги, жилье и прикрытие.

— Вам предоставят все необходимое по прибытии в столицу Изерийской империи.

— Что насчет связного?

— У меня много доверенных. Вас встретят и обо всем проинформируют.

Вытащив из ножен кинжал, я закрепила контракт кровью, после передала кинжал из

полуночной стали демону, предлагая ему последовать моему примеру. Самуэль Иара не мешкая вспорол ладонь, после чего сжал ее в кулак, позволяя каплям крови стечь на ворсистую бумагу.

— С вами приятно иметь дело, — улыбнулся он.

— А вот с вами не очень, — не стала кривить душой я.

— Не любите демонов, я понял.

— Нет. Не люблю тех, кто прибегает к услугам наемников.

Когда контракт, охваченный сизым пламенем, дотлел, прожигая поверхность стола, черная метка краймера вспыхнула на моей шее, связывая меня с высшим демоном незримыми нитями магической сделки до тех пор, пока все условия контракта не будут приведены в исполнение.

ГЛАВА 2

Волнение нарастало с каждым часом. Я то и дело выходила на палубу, спрашивала у матросов, сколько времени осталось до прибытия в порт Арт-Ридер, в центральный порт Тан-Града, столицы Изерийской империи. В детстве я мечтала увидеть этот город контрастов, почувствовать себя полноценной частью его общества. Я мечтала о светлой силе, которая по дуновению ветра искоренила бы истинное зло из магии краймеров, даровала бы мне шанс на жизнь, лишенную оков, в самом богатом и прославленном городе мира, где демоны и люди живут рука об руку, где магия тесно переплетается с нанотехнологиями, где драконов можно встретить чаще, чем попрошаек на улицах, где раньше все были равны — и гномы, и беженцы Большой Луны, и лесные дриады. Прекрасный город… был когда-то. После смены власти многое изменилось не в лучшую сторону. Бешеные налоги на проживание в столице, строгая иерархия рас, сокращение рабочих мест для людей ввиду замены их магией и роботами, узаконенный произвол демонов, возобновление рабства и публичной казни.

Весь путь от прибрежного города Муссона до столицы Изерийской империи в целом занял у меня чуть больше трех недель. Несколько дней по воздуху, остальное время по воде на торговом судне, куда капитан принял меня на борт за небольшую плату без документов и лишних вопросов — тесное знакомство с контрабандистами пошло на пользу.

По прибытии в порт Арт-Ридер я связалась с доверенным демоном Самуэля Иара, который должен был меня встретить и помочь с поиском новой личины… точнее мага, с которого придется скопировать личность, вплоть до памяти и самых сокровенных воспоминаний. Я могла бы пойти более легким путем и просто изменить свою внешность с помощью иллюзии, замаскировать отличительные черты краймеров под иллюзорной маской — это быстро и безболезненно, но очень рискованно. Многие высшие демоны различают иллюзии и некоторые чистокровные маги тоже. Так что с маскировкой придется серьезно потрудиться. Внешность краймеров довольно приметна — слишком бледная кожа, слишком выразительные черные глаза с отражением самой Тьмы. А уж об излучаемой нашей расой энергии даже и говорить не стоит.

Пока дожидалась демона, с удовольствием побродила по «торговому городку», расположенному на побережье Кровавого моря, где прилавки ломились от обилия рыбы, сладких пряностей, сочных фруктов, дешевых сувениров, ярких южных нарядов и всевозможных украшений ручной работы, а также редких магических минералов, добытых из глубоких недр океана.

Обменяв ерны, северную валюту, на сотнеры, я купила парочку востребованных в работе наемника эликсиров, которые в Сумрачном Королевстве можно найти разве что на черном рынке у торговцев запретными веществами, и то за баснословную сумму денег. Алхимические ингредиенты в неразвитых Королевствах стоят очень дорого.

Когда на зорг пришло сообщение: «Транземная линия № 22, капсула РА5», я вернулась к пристани и с помощью заклинания незаметной тенью проскользнула мимо поста стражей внутренней безопасности Тан-Града, где проходила тщательная проверка документов всех вновь прибывших в город магов, вампиров и прочих существ. Отыскав подъемную площадку, я без труда добралась до двадцать второго яруса воздушной магистрали, где меня уже дожидалась двухместная летающая капсула с мерцающим номером на боковой панели «РА5».

— Лиана Прайд? — уточнил худощавый демон, как только я забралась на пассажирское сиденье полностью прозрачной капсулы с интерактивной панелью управления.

— Да, — подтвердила я, снимая черный палантин, до этого момента прикрывающий волосы и часть лица. — Лиана Анабель Прайд.

— Серьезно? — почему-то засомневался демон преклонных лет. — Такая юная леди — личный краймер господина Иара?

Слово «личный» мне не понравилось, но вдаваться в детали я не стала.

— Верно, — кивнула в ответ, делая вид, что не замечаю, с каким интересом меня рассматривает доверенный.

Демон казался старым и хилым. Его темные волосы уже изрядно тронула седина, у впалых глаз залегли глубокие морщины, лицо осунулось, потеряв свойственную демонам привлекательность. Но мои внутренние инстинкты вовсю сигнализировали об опасности — рядом находился хищник физически гораздо сильнее меня, но слабее магически.

— Вы выглядите очень молодо, Лиана Анабель Прайд, — заметил мужчина, слегка нахмурившись. — Почти как моя дочь, а той и шестнадцати лет нет…Не поймите неправильно, но я должен спросить. Сколько вам лет? Не хотелось бы использовать малолетнюю магиню в кровавых планах господина. Совесть мне этого не позволит. Я лучше найду взрослого наемника, пусть и не краймера.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Я в изумлении посмотрела на изерийца. Демоны часто выступали в качестве нанимателей краймеров. И они не гнушались использовать детей для грязной работы. Мне едва ли исполнилось семь лет, когда демон-изериец впервые предложил мне высокооплачиваемый контракт, в условиях которого от наемника требовалось далеко не полевые цветочки собирать. В кланах у краймеров нет права отказаться от контракта без риска быть повешенным. Пять тебе лет, или тридцать, или шестьдесят — ты либо принимаешь контракт, угождая старейшинам клана и исполняя волю Тьмы, либо твое тело болтается в петле на эшафоте в назидание остальным. А еще ты можешь попытаться сбежать, как это сделала я, но, скорее всего, тебя найдут, и тогда ты будешь молить о быстрой смерти.

— Внешность краймеров неизменчива на протяжении практически всей жизни, — поведала я обычно не разглашаемую информацию, просто чтобы избавить себя от новых вопросов. — Мне двадцать восемь.

Но до конца жизни выглядеть я буду лет на семнадцать. Не могу однозначно сказать — хорошо это или нет. Иногда внешность помогает, а иногда играет против меня. Вспомнить хотя бы клан Альпаки, представители которого пожирают юных магинь каждое полнолуние. И на северном континенте таких кланов полно (существенный минус нецивилизованных государств). Выйдешь на улицу ночью, и тебя обязательно захотят либо сожрать, либо принести в жертву, либо совокупиться с тобой под луной. Даже при огромном желании я бы вряд ли смогла подсчитать все случаи покушения на мою жизнь. А жизнь у краймеров, кстати, долгая, если не брать в расчет огромный риск преждевременной насильственной смерти. Без магической подпитки, то есть без ритуальных убийств и многочисленных жертвоприношений детей и девственниц, рядовой краймер может прожить до трех, а иногда и до четырех сотен лет, что практически сопоставимо с продолжительностью жизни низших демонов.

— Вам двадцать восемь? — в смятении переспросил изериец.

— Да, — равнодушно подтвердила я.

— Никогда бы не подумал! — Демон, кажется, удивился. Но оно и понятно, о краймерах мало что известно, тем более южанам. — Меня зовут Герц Шали, я доверенный господина Иара.

И мужчина по южному обычаю протянул мне руку для рукопожатия. Ох, не люблю такие моменты.

— Прикосновение краймера убивает, — вежливо напомнила я.

— Но вы в перчатках.

Да, в перчатках. Черных, сверхпрочных и эластичных перчатках, с металлическими нитями на пальцах. Но есть один минус… смертельный причем.

— Перчатки спасают не всегда, — предостерегла я демона, исходя из собственного довольно печального опыта. — Иногда бывают осечки. А вы мне понравились, не хотелось бы вас убивать. К тому же я не знаю, как управлять этой летающей штуковиной, и ума не приложу, куда мне потом спрятать ваш труп.

Руку мне пожать больше не предлагали. И вообще отсели от меня как можно дальше.

Демон активировал панель управления капсулой и включил городское пилотирование. Ремни безопасности тотчас же обвили мое тело, подобно змеям, намертво приковав к жесткому креслу. А дальше… дальше я поняла, что предпочитаю ходить пешком. Летающая капсула за считанные секунды разогналась до запредельной скорости, немыслимым маневром врываясь в поток таких же капсул на воздушной магистрали двадцать второй транземной линии.

А в Сумрачном Королевстве только недавно появились машины и зорги… Машины управлялись магией — людские технологии на севере в принципе отсутствовали — а зорги имели ограниченный функционал: мобильная связь с частыми перебоями, камера, несколько приложений и никакого выхода во всемирную сеть.

***

Агно дэр Айи.

Квартал Магов, Тан-Град.

— Она выживет? — спросил Агно, не в силах отвести напряженного взгляда от человеческой магини.

— Вероятней всего, нет.

Девушка извивалась на полу, тихо всхлипывая, отчаянно впиваясь зубами в жесткий кляп. Слабое тело не могло справиться с магическими путами низшего демона. Агно не приемлил насилия и не переносил вида женских слез, несчастная юная магиня вызывала у него бесконечную жалость.

Когда общество демонов раскололось на две части — одни возрадовались безграничной власти, которую даровал их расе Кларэль Иара, а другие не пожелали возвращаться к устоям Большой Луны, — Агно с ужасом наблюдал, во что превращается его раса и кем становятся демоны, почувствовавшие кровь и вседозволенность. В монстров! Разумные, образованные существа превращались в монстров, коими были их предки, правившие Большой Луной.

— Какой процент выживаемости после снятия личины? — Агно не терял надежды. Он не был монстром, не желал власти… в отличие от его хладнокровного собеседника.

— Полагаю, что минимальный.

Предводитель клана Оэ, вампиров южного континента, оценивающе посмотрел на девушку, человеческую магиню, которая, по его мнению, идеально подходила краймеру для снятия личины. Да, она человек и это серьезный минус, но работает в городской страже криминалистом, приближена к капитану и имеет доступ к архиву города. Превосходная личина, под которой краймер сможет оставаться незамеченным на протяжении очень долгого времени. Ну а то, что личина умрет, ибо краймеры безжалостные создания Тьмы, Оэ не особо тревожило.

Предводитель южных вампиров не терзал себя муками совести, он действовал во благо своего клана и не считал жертв. А клану не выгодно правление Кларэля Иара. Новый император за последние годы настроил против себя всех вампиров и юга и севера.

Клан Оэ первым поддержал притязания на престол младшего из семьи Иара, полудемона, который спас не один клан от проклятья Солнца, избавив вампиров от исключительно ночной жизни. Другие кланы последовали примеру Оэ и встали на сторону Самуэля Иара, но полукровный демон вопреки их ожиданиям отказался от войны. Вампиры уважали решение Самуэля сохранить жизнь мирного населения и не устраивать бойню, но гуманных взглядов не разделяли. Будь их воля, они бы уничтожили весь Тан-Град ради быстрой победы над сынами Большой Луны.

— Тьма… — вдруг произнес вампир, шумно втянув носом воздух. — Тьма идет…

— Всего лишь наемница, — недовольно проворчал Агно, так же как и вампир, ощутив приближающуюся опасность. Демонический слух уловил шаги Герца Шали и сопровождающей его магини.

— Краймеры — дети Тьмы. — Вампир обнажил клинки и завел их за спину, готовясь к стремительной и скрытой атаке. Если слухи о наемнице верны, то дополнительные меры безопасности не помешают. — Тьма беспощадна. С ней невозможно договориться. Уж я-то знаю.

— Убьешь краймера, — пригрозил Агно, — и свои клинки из задницы месяц будешь выковыривать.

Вампир плотоядно усмехнулся. Он наслышан о приглашенной Самуэлем наемнице. Клан Оэ тесно общается с кланом Сумрачного Королевства, а в Сумрачном Королевстве знают о молодой наемнице из рода краймеров. Она убивает нанимателей, по крайней мере, так говорят. Но говорят так лишь вампиры. Клыкастые слухи не распространяют, да и вообще к другим расам относятся презрительно.

Первым на пороге квартиры человеческой магини появился Герц Шали, он же бывший советник покойного Мируэля Иара. Вампир встретил его напряженным взглядом, крепче сжимая клинки за спиной… А вслед за демоном в квартиру зашла она. Наемница севера. Юная и прекрасная Тьма, увидев которую вампир забыл о смертельной опасности, впервые в жизни забыл об осторожности. Он невольно опустил клинки, поедая глазами желаемую добычу. Стройная и грациозная молодая женщина, с тонкой талией, упругими мышцами и сердцевидным лицом. Кожа белоснежная и атласная, как у истинной северянки. Волосы угольно-черные до плеч. Оэ ощущал девственную кровь. И яд в ее крови. Это сочетание будило в нем зверя.

— Лиана Прайд, — представил наемницу бывший советник императора, — личный краймер Самуэля Иара. — После Герц указал на низшего демона. — Это Агно, он введет вас в курс дела и будет помогать по мере возможности.

Агно улыбнулся наемнице, чуть склонив голову в знак приветствия.

— А это — господин Оэ, предводитель клана южных вампиров… Лучше держись от него подальше.

Девушка скептично посмотрела на господина Оэ, от которого ей так любезно предложили держаться подальше. Вампиры частенько переходили ей дорогу, но такие древние, как этот, еще никогда.

— Любите сосать кровь молодых и невинных дев, господин Оэ? — обволакивающе нежным тоном поинтересовалась юная наемница у предводителя клана. — Мне начинать закупать чеснок, святую воду и осиновые колья?

— Все это чушь. Людские байки. От вампиров нет спасения.

— Возможно. — Лиана пожала плечами. — Но осиновый кол в сердце гарантированно отобьет у вас желание присосаться к моей шее.

Простая смертная язвит… ему! Предводителю тысячелетнего клана! Оэ мотнул головой, не понимая, что с ним творится. Он смотрел на порождение самой Тьмы, смотрел в ее черные глаза, в которых растекалась ртуть, и не мог справиться с наполняющим его желанием. Тягостным и сладким. Хотел к ней прикоснуться, припасть губами к изящной шее. Укусить, слизать кровь, поцеловать, сделать своей. Будь она ведьмой или дриадой, предводитель клана решил бы, что его околдовали… но у наемницы нет таких сил. Да и по правде говоря, тысячелетний вампир уже давно невосприимчив к любовным чарам и дурманам.

Человеческая магиня, чью квартиру так безбожно захватили варвары, вновь закричала что есть мочи, извиваясь на мягком ковре между журнальным столиком и потертым от времени оливковым диваном. И даже жесткий кляп не заглушил ее отчаянного крика. Нервы девушки сдали окончательно.

— Что здесь происходит?! — Лиана только сейчас заметила пленницу. — Кто она такая? Почему связана?

Наемница оставила рюкзак с немногочисленными пожитками, оружием и эликсирами у двери, там же сняла и бросила на кресло кожаную куртку с вышитым на спине орнаментом пятиконечной звезды.

После чего быстрым шагом миновала вампира, который едва сдержал порыв заключить ее в убийственные объятия, и, не обращая внимания на Агно, с любопытством изучающего каждое ее движение, опустилась на колени перед связанной магиней.

— Это ваша новая личина, мисс Прайд, — пояснил Герц Шали. Он знал, что наемнице не понравится такой расклад, но был согласен с Оэ.

— Она же человек! — резонно возмутилась Лиана, с болью в сердце осматривая вынужденную жертву в политической игре высших демонов. — С такой личиной я долго в городе не протяну. Любой демон имеет право забрать человеческую жизнь.

— Понимаю, — встрял в разговор Агно. — Вы ожидали как минимум чистокровного мага, но господин Оэ, уже имевший дело с краймерами, заверил, что эта магиня — наилучший вариант из всех возможных. Минус, что человек, но плюс, что работает с городской стражей.

Лиана в замешательстве обернулась к Агно.

— Люди не выживают после снятия личины, чтоб вы знали. Я наемница, а не бездушная убийца.

Вампир насмешливо вздернул тонкую бровь, хотел спросить: «А есть ли разница?», но расстраивать вожделенную магиню не стал. Не смог бы… Он не знал о женщинах- краймерах в достаточной мере и об их чарах, которые хуже любовного зелья воздействуют на всех сынов Тьмы и Ночи, опутывая их сознание колючей проволокой, протыкая их сердца невидимыми стрелами с наконечниками, пропитанными ядом страсти.

***

Двумя часами позже.

Агата Бетслер.

Квартал Магов, Тан-Град.

Агата понимала, что это конец. Неминуемый и необратимый. Привкус смерти горчил на языке, горло саднило, а боль от пут пронзала тело, разливаясь по венам жгучей смесью отчаяния и страха.

Они спорили. Очень долго спорили о ее судьбе — демоны и вампир, вампир и наемница, наемница и демоны. И в итоге подписали Агате приговор. Думала ли она когда-то, что умрет вот так? В своей квартире, в ночной сорочке, связанная и беспомощная перед ликом истинного зла? Нет. Работая в следственном отделе Городского Контроля, находясь под защитой стражей, она забыла о реальности, о той, не прикрытой мужественными спинами, реальности, где демонам позволено врываться в дома людей, разорять кварталы магов, брать все, что понравится: вещи, женщин, реликвии и драгоценности. Убивать за грубое слово, насиловать из-за симпатичной внешности, грабить в связи с нехваткой денег. Агата смирилась с приходом новой власти, как это сделали все остальные маги за неимением другого выхода, но она надеялась, что беспорядки и разбой высшей касты ее не коснутся. Как оказалось… зря надеялась.

Агата вздрогнула, когда наемница, не снимая перчатки, протянула к ней руку и коснулась ладонью щеки, начиная копировать личность. В ее черных, как смертный грех, глазах застыла холодная печаль, но объяснить, чем она вызвана, магиня не смогла. Слишком боялась, чтобы думать, слишком устала, чтобы действовать.

Агата всхлипнула и забилась в новом приступе истерики, когда заметила изменения… По черным волосам наемницы заструились искры, рыжие локоны легли на плечи. Глаза утонули в синеве. Кожа порозовела, утратила неестественную бледноту. И захрустели кости, меняя скелет северянки, полностью перенимая все черты ослабевшей от магических манипуляций Агаты.

Через четверть часа у человеческой магини едва получилось разлепить глаза. Большого труда ей стоило сфокусировать взгляд на своей безупречной копии. Такие же огненные волосы, как у нее, такие же веснушки на лице, даже родинка на шее идентична. Рост, телосложение, аура, энергия — все один в один, ни за что не отличить.

— Если я начну копировать личность, — произнесла наемница голосом Агаты, — она умрет.

Демоны промолчали. Верховный вампир меланхолично пожал плечами:

— Пусть умирает, — решил он.

Копия Агаты вновь опустилась перед своим оригиналом на колени. Волчица в шкуре ягненка. Грешница в облике святой.

Снятие личины подразумевало под собой не только изменение внешности, но и копирование памяти, всех воспоминаний. Чистокровные, особенно черные маги справляются с этой процедурой, отделываясь эмоциональной нестабильностью и долговременной потерей памяти, с последующим ее частичным восстановлением — вероятность летального исхода составляет не более сорока процентов. Но люди… с ними все сложнее. Если скопировать личность человека, то сам человек безвозвратно теряет себя настоящего, забывает все, что скопировал краймер, вплоть до своего имени. А в большинстве случаев люди просто умирают, не выдерживая ментальной нагрузки.

— Я скопирую только самое необходимое, минимизировав риск смерти сообщила наемница то ли Агате, стараясь ее успокоить, то ли демонам, ставя их перед фактом.

— Но тогда вы не сможете работать под прикрытием, — резюмировал вампир. — Недостаточное количество знаний, неполная картина воспоминаний приведут к провалу. А вас наняли именно для внедрения на объект, куда простому наемнику не попасть.

Агата… то есть ее достоверная копия, с вызовом посмотрела на предводителя клыкастых.

— Вы плохо меня знаете, господин Оэ.

Вампир судорожно вздохнул.

— Я не прочь узнать вас поближе…

— Я люблю втыкать осиновые колья в сердца приставучих вампиров. Считайте, что только что узнали меня поближе.

Наемница повернулась к Агате, сложила ладони у груди, переплетая пальцы в сложном знаке призыва темной силы, подвластной лишь краймерам. А затем в сознание человеческой магини вторглись невидимые щипцы… и Агата потеряла сознание.

ГЛАВА 3

Я остановилась перед зеркалом, внимательно осматривая себя с головы до ног.

Мое отражение более мне не принадлежало. Я видела простую девушку двадцати пяти лет, не красавицу, но довольно привлекательную южанку с типичной для этих краев внешностью. Загорелая кожа, волосы длинные и вьющиеся, цвета осенних листьев… слишком приметные. Среднего роста, хрупкого телосложения. С большими васильковыми глазами и пухловатыми губами.

— Меня зовут Агата Бетслер, — вслух проговорила я, пытаясь привыкнуть к своему новому неуютному телу. — Мне двадцать пять лет. Я стажер-криминалист в городской страже, работаю в отделе по расследованию магических правонарушений. Несколько месяцев назад закончила Военную Магическую Академию первого округа Тан-Града. Я сирота, родители умерли при невыясненных обстоятельствах, когда к власти пришел Кларэль Иара. Считаю, что демоны причастны к их гибели, но прямых доказательств этому нет.

— Неплохо. — Агно приблизился ко мне со спины. — Выглядите очень правдоподобно. И знание изерийского языка у вас на высоте.

Я посмотрела на отражение низшего демона. Осторожничает, не подходит слишком близко, предельно напряжен, словно ожидает нападения.

— Не могу поверить, что вы заставили меня это сделать.

— Снять личину с человека?

— Да.

Агно развел руками, мол, другого выхода не было. Раскрою секрет- выход есть всегда. В наше время мертвые оживают. Теперь даже смерть не отговорка.

— Все прошло идеально, мисс Прайд, так что поводов для сожаления нет. Девушка жива, о ней позаботятся.

— Надеюсь, не вампиры…

— Демоны.

— Обнадеживает.

По крайней мере, ее не сожрут на завтрак.

— Давайте еще раз обговорим все нюансы вашего дела и условия контракта, — предложил Агно. — Плюс я более подробно объясню, что от вас требуется в ближайшее время.

— Я так понимаю, что вы будете курировать мою работу от лица Самуэля Иара?

Демон кивнул.

— Буду направлять вас от лица господина Иара.

— В таком случае направляйте меня в сторону прямо противоположную разоблачению и публичной казни. Предпочитаю быструю смерть, виселица на центральной площади меня не устраивает.

— Мы не заинтересованы в вашей смерти.

— Да-да… Все так говорят до поры до времени.

Я отвернулась от зеркала.

Квартира-студия в респектабельном квартале светлых магов опустела за считанные минуты. Первым ушел вампир, затем Герц Шали, забрав с собой человеческую магиню, остался лишь Агно — молодой демон, внешне крайне похожий на дракона, что очень удивительно. Золотистые волосы, глаза, ногти и ресницы. Одежда тоже преимущественно в золотых тонах. Но драконы не вступают в близкие связи с представителями других рас… почти как краймеры. Соответственно, полукровок драконов не существует. Просто поразительное внешнее сходство… наверное.

— Скорее всего, весь следующий год мы с вами будем часто видеться, — сообщил Агно, — если не ежедневно, то еженедельно. Так, может, сразу перейдем на «ты»? Просто, чтобы было более комфортно общаться.

— Разве к демонам разрешено обращаться на «ты»? Это же вроде как смертный приговор.

— Опустим формальности, — отмахнулся Агно.

— Хорошо, — согласилась с ним. — Я не против.

Но все же… переход на «ты» при общении с демоном гарантирует отрубленную голову, если только вы не состоите в близких отношениях. Нужно быть осторожной! Кроме того, нельзя использовать формулировку «мистер», когда хочешь обратиться к демону, только «господин», а к демонице — «госпожа». To же самое касается всех предводителей кланов — вампиров, драконов, оборотней.

Дело в том, что у демонов есть непоколебимый пунктик, касаемый сближения с другими расами — так было всегда, еще с самого первого дня правления Мируэля Иара. Демоны редко кого пускают в свой ближний круг и крайне негативно реагируют, когда кто-то пытается влезть в него без спроса.

Мы расположились на крохотной кухне, отделанной в светло-оливковых тонах. Агно передал мне документы Агаты Бетслер, ее пропуск в Департамент Магии и Городской Контроль, ключи от квартиры и краткую биографию, которая должна была помочь мне восполнить пробелы из-за неполного копирования личности.

— Твой допотопный зорг никуда не годится. — Агно указал на мой старенький гаджет, купленный в столице Сумрачного Королевства. — Держи новый — зорг Агаты. Хоть и не самая современная модель, но функционал у него расширенный. Мой номер на быстром вызове. Если возникнут неприятности с демонами, стражами или властью — звони, постараюсь оперативно среагировать и вмешаться, если буду в Тан-Граде.

— А если не будешь?

— Тебе придется действовать по ситуации.

— Другими словами, — перефразировала я, — мне придется спасать свою задницу самостоятельно. А с учетом человеческой личины сделать это, никого не убивая, будет проблематично.

— Краймеров же не просто так называют лучшими наемниками? — Агно подмигнул. — Думаю, ты без моего вмешательства справишься с любыми проблемами. Но если нет — звони, пиши, посылай открытки и прочее.

— Трупы куда посылать? — вот даже интересно. — Побочные убийства с этой личиной неизбежны. Я человек, выгляжу как человек, говорю как человек. Сколько демонов позарится на мое тело? Скольких из них придется отправить тебе по частям вместе с открыткой?

— Просто звони в случае нештатных ситуаций. У тебя в контактах есть Герц и номера доверенных демонов. Кто-то однозначно тебе поможет. Но говорю сразу, — Агно осуждающе покачал головой, — господин Иара не одобрит побочных убийств.

Постарайся вести себя благоразумно, цивилизованно и…

— Эй! Я не северное чудовище, прожившее в изоляции всю жизнь. Разумеется, я не хочу никому навредить. Но если вопрос о выживании встанет ребром — я или какой- нибудь озверевший демон…

— Ты выберешь себя, — кивнул Агно, — я понял. Спросить можно?

— О чем?

— Твои способности. — Он замялся. — Хм… Как именно работает твоя магия? Ты снимаешь перчатки, мимолетно касаешься проходящего рукой, и он умирает?

— Должен произойти прямой контакт. Кожа к коже. Но иногда, когда краймер эмоционально нестабилен, зол или сильно возбужден, он может случайно и неосознанно убить через ткань перчаток и даже через плотную одежду.

Задумчивая растерянность отразилась на лице молодого демона. Он почесал подбородок, затем встал, нашел пустой стакан в одном из шкафчиков с посудой, вернулся за стол и протянул стакан мне.

— Давай еще раз, — настоял он. — Вот, допустим, ты сейчас возьмешь стакан без перчатки, частицы твоей кожи, как и бактерии, останутся на стекле, а после этот стакан возьму я и…

— И ты просто возьмешь стакан, — закончила за него неверное предположение. — Только кожа к коже. Прикосновение краймера ядовито, но лишь прикосновение руки, а конкретней пальцев.

Но если краймеру отрубить руки, то все его тело станет ядовито.

Агно задумчиво хмыкнул, с интересом покосился на меня и неожиданно спросил:

— А если я тебя поцелую?

— Получишь по морде!

— Да нет, — рассмеялся демон, — я в том смысле — случится ли со мной что-то кроме пощечины?

— Уверяю, пощечины тебе будет достаточно.

— Но все же?

— Ничего не случится.

— А если секс?

— Без понятия.

— Прилюдные ласки?

— Без понятия!

Агно вскинул руки.

— Чисто научный интерес, ничего личного. Войди в мое положение — впервые вижу краймера. Вы неизученная раса, кладезь для любого ученого.

— Ты не похож на ученого.

— Я и не говорил, что я ученый. Лишь сказал, что меня гложет научный интерес. Ну так что? — он с любопытством воззрился на меня, даже вперед чуть-чуть подался, желая поскорее услышать ответ. — Краймеры, как самки птицахо, убивают самцов других рас во время спаривания?

Серьезно? Я закатила глаза. Мы серьезно говорим об этом?

— Краймерам запрещено вступать в близкие отношения с представителями других рас, — сердобольно утолила я жажду знаний своего… назовем его куратором. — Возможно, из-за опасения кровосмешений. А возможно в целях безопасности других рас. Я не знаю.

— У тебя не было партнеров из других рас? — допытывал Агно.

— Не было партнеров вообще. Женщины-краймеры, наделенные магией, до двухсот лет занимаются исключительно выполнением контрактов на благо клана и не имеют права на близость ни с мужчинами, ни с женщинами, ни с краймерами, ни с другими расами, иначе смертная казнь или что похуже казни.

— Что может быть хуже казни?

— Ты удивишься. Казнь — это быстро. Раз — взмах руки палача, два — тебя уже нет. Существуют вещи куда страшнее мгновенной смерти.

— Но ты уже давно не в клане…

— Три года без пары месяцев.

— Что мешает разрушить или утвердить миф о несовместимости краймера и, например, демона? Или краймера и мага?

— Чувства. Разум. Опасения. Представь, ты с кем-то сближаешься, он пускает тебя в свой дом, душу, постель, сердце, а ты… забываешь однажды надеть перчатки и обнимаешь его. — Я горько усмехнулась. — Или дело наконец доходит до интимного, и в самый ответственный момент выясняется, что краймеры на сто процентов несовместимы с другими расами и попросту убивают всех существ при близком контакте.

И это еще, если не говорить о ядовитых чарах, излучаемых краймерами, и прочих нюансах черных наемников. Чары, кстати, сводят с ума окружающих. В самом прямом смысле. Но действуют, лишь когда краймер принимает истинное обличие, то есть когда на нем нет личины.

— Паршиво, — резюмировал Агно.

— Не то слово.

Демон ободряюще улыбнулся.

— Ладно. Давай перейдем к работе, — решил он сменить тему. Очень вовремя. — Тебе необходимо вжиться в образ Агаты.

— С этим проблем не будет.

— Охотно верю, но весь следующий месяц, может два, просто живи ее жизнью. Работа, дом, походы в магазин. Стань Агатой Бетслер! Неприметной девушкой криминалистом.

— Хорошо, — согласилась я. — Что потом?

— Твой начальник. Начальник Агаты, капитан городской стражи Тан-Града. Тысячелетний демон Большой Луны, который всеми силами поддерживает императора. Его нужно устранить — тихо и не вызывая подозрений.

Я нахмурилась.

— Но ведь на его пост может прийти новый демон, другой приближенный императора. И в чем тогда смысл?

— Новый демон, безусловно, придет, но приближенный не императора, а Самуэля Иара.

— Почему ты так уверен?

— Это моя работа.

Ага… Я прищурилась.

— Ты — вербовщик, да? Переманиваешь демонов Кларэля на сторону Самуэля?

— Почти, можно и так сказать.

Значит, не вербовщик, но где-то рядом.

— После капитана, — продолжил «почти вербовщик», — устранишь еще нескольких представителей высшего эшелона власти, на места которых мы поставим своих доверенных демонов и магов. Таким образом, менее чем за год мы, не вызывая преждевременной паники и волнения Кларэля, возьмем под контроль министерство Тан-Града, Верховный Совет, армии внутренней и внешней безопасности, оставив Кларэля без поддержки тысячелетних выходцев Большой Луны.

— Умно.

— К тому же смена городской власти предотвратит восстание демонов, несогласных возвращаться к нормам цивилизованной жизни. Мы избежим мятежа последователей Кларэля и массовой гибели мирного населения от рук демонов. Возьмем под контроль войска изерийской империи путем смены тысячелетних капитанов, предводителей и адмиралов.

— Пока мне все ясно. Замена высших чинов, поддерживающих императора, в целях предотвращения войны и кровавой бойни, в мясорубку которой по большей части попадут люди и маги, за права которых выступит Самуэль.

— Уточню один нюанс, — осторожно добавил Агно. — Все высшие чины — это тысячелетние демоны, которые жили и правили Большой Луной, а после катаклизма бежали сюда, вслед за Мируэлем Иара. Мируэль не был правителем, но он вызвал соприкосновение сфер миров, тем самым спас нашу расу от гибели и вынудил бывших правителей преклонить колени. Но все те демоны, правившие Большой Луной, жестоки, а после смерти Мируэля у них развязались руки. Они начали переносить старые законы в новый мир. Они ни за что не предадут Кларэля, он сильнейший из всех ныне живущих демонов, а наша раса следует за сильнейшими. И они никогда не примут полукровку демона.

— Но ты же принял.

— Я — да. Самуэль достойный правитель, как и его отец, но не Кларэль. Он разрушит Земной мир, как демоны разрушили Большую Луну, уничтожив там всех живых существ. Его нужно остановить. Мы уже сегодня могли бы начать войну и, возможно, победить, однако…

— Тан-Град бы залили кровью, — догадалась я.

— И не только Тан-Град. Мы хотим мира, но мира не будет, если Самуэль устроит бойню. Сперва нужно сменить всех тысячелетних предводителей. Но есть проблема, о которой ты должна знать заранее.

Я напряглась. Ну как всегда. Обязательно найдется какой-нибудь подвох.

— В чем проблема?

— Тысячелетние демоны фактически бессмертны — они особая разновидность демонов с невероятными способностями и инстинктами, предугадывающими опасность. В нашем мире не рождаются тысячелетние, только высшие, которые в среднем живут не дольше восьми столетий, и низшие, которые редко доживают до четырехсот лет. Так что можешь считать тысячелетних отдельной расой, пришедшей с Большой Луны. Многие из них — видящие, их не обманет твоя личина, они будут видеть нутро, душу, Тьму. Некоторые читают мысли. И мы не знаем, кто именно, тебе придется определить самостоятельно. Кроме того тысячелетних невозможно отравить, любой яд учуют. Огнестрельное оружие на них не подействует. Холодное — тем более. Магия бессильна.

— Значит, будем расчленять… — вздохнула я.

— Кровожадная, — поежился Агно. — Возможно, твоя магия сработает и до расчлененки не дойдет. Главное, к ним подобраться и определить их уязвимые места. У простых наемников сделать это не получилось. Привлечение краймера — отчаянная мера.

Я правильно понимаю, что…

— Кто-то до меня уже пытался устранить капитана городской стражи?

Агно лукавить не стал:

— Пытались. Демоны, наемники, маги… Можешь в свободное время принести им цветы на могилки.

— Попадались плохие наемники? — с надеждой спросила я.

— Наемники были хорошими, поэтому не стоит недооценивать тысячелетних. Тебе на могилку цветы не принесут.

— Меня даже хоронить не станут, — фыркнула я. — Сожгут и все.

— Поэтому постарайся не умереть, — добродушно посоветовал Агно. — Искать другого краймера нет ни сил, ни времени. Вот список тех, кого нужно устранить, не привлекая внимания. Никаких громких убийств, в приоритете несчастные случаи и болезни.

Агно протянул мне магический свиток, прочесть который сможет только тот, кому он предназначался. Для остальных же это просто бесполезный клочок бумаги.

Развернув свиток, я ощутила неприятный холодок — предвестник беды. Двенадцать имен. Двенадцать могущественных демонов Большой Луны, включая видящих и телепатов. Это сложно… на грани невозможного. Но если у меня получится ликвидировать тысячелетних, Агно и другие доверенные младшего Иара смогут захватить власть над Тан-Градом и армиями Изерийской империи, тогда у Самуэля появится шанс свергнуть своего брата и занять престол. Империя будет освобождена, законы восстановлены, а краймерам придет конец. Я смогу жить не оглядываясь, не озираясь по сторонам, выискивая в толпе ищеек клана, идущих по моему следу. И миллиарды жизней будут спасены, ведь власть Изерийской империи перейдет к достойному демону, который продолжит дело своего отца: объединение рас, равноправие, развитие технологий для людей, магии для всех остальных существ.

— А если вы проиграете? — не давал мне покоя этот вопрос. — Самуэль умрет. Или демоны взбунтуются, несмотря на смену городской власти. Или тысячелетние выживут.

— Мы не исключаем такого варианта, но бездействие хуже любого проигрыша. За семь лет Кларэль уничтожил практически все, что создал Мируэль. Скоро ему надоедят люди… и их он тоже уничтожит. Чуть позже — человеческих магов. Затем придут новые законы, порабощение севера и наступит тотальный хаос, подобный тому, что царствовал на Большой Луне. Кто-то же должен это остановить, верно? Пока мы позволяем Кларэлю бесчинствовать, закрывая глаза на ужас, творящийся с расой людей и низших существ, мы ничем не лучше его.

ГЛАВА 4

Ночь в квартире Агаты Бетслер прошла спокойно. Краймерам привычно спать в незнакомых местах. Соглашаясь на высокооплачиваемые контракты, наемники странствуют по всему миру. Мне приходилось бывать в разных городах, во всех Королевствах севера и на многих островах. Спать где придется и есть, что предлагают. Уютная квартирка — предел мечтаний.

Утро началось со звонка будильника. С мерзкого рингтона, который пищал, не затыкаясь, до тех пор, пока я не встала с кровати и не отправила будильник в свободный полет с тридцать шестого этажа.

«Агата должна приступить к работе в восемь утра!» — пришло сообщение от Агно.

«Знаю», — набрала короткий ответ. Успела вчера досконально изучить ее досье.

«И все же я решил напомнить. Она, а теперь ты, работаешь в квартале Власти. Осторожней! Там много высших демонов и магов. Веди себя соответственно личине. Любая ошибка может стать фатальной».

«Ты учишь краймера быть наемником? Смешно».

«Просто пытаюсь помочь сохранить тебе жизнь».

Я усмехнулась.

«Раздавая бесценные советы? Иди лучше за меня капитана убей, всяко пользы будет больше, чем от твоих советов».

«Ох… Просто отпишись вечером, что ты еще жива и мне не нужно искать нового краймера».

«Хорошо, папочка! Я буду послушной девочкой, постараюсь никого не убить и связаться с тобой вечером. Так лучше?»

«Лучше. Ты начинаешь мне нравиться».

«Нет!»

«Да-а-а! Я раньше думал, что все краймеры бесчувственные создания…»

«Правильно думал!»

«Но ты не такая».

«Не обольщайся. Ты меня совсем не знаешь!» — написала я и отключила зорг.

После пробуждения и забавных наставлений от доверенного Самуэля Иара последовал быстрый душ, затем «Вкусный и полезный завтрак, обогащенный витаминами!» — если верить надписи на упаковке обычных хлопьев, которые я нашла на кухне. Не знаю как там насчет витаминов, но вкусным я бы его точно не назвала. Да и польза от высокоуглеводных продуктов весьма сомнительная. Надо бы закупиться нормальной едой…

Рабочую форму мага-криминалиста я отыскала в шкафу — черные приталенные штаны, белая рубашка, удобные сапоги на шнуровке и черный жилет с символикой городской стражи на груди (кровавая луна и два скрещенных меча под ней). Луна… как символично.

О них, кстати, о магах-криминалистах, пришлось прочесть уйму информации в интернете — кто такие, что делают и в чем их отличие от следователей-криминалистов. К слову, с последним я так и не разобралась. Буду выяснять на практике по ходу событий. Но в любом случае Агата всего лишь зеленый стажер, только-только оперившийся маг, недавно окончивший учебу. От нее многого не ждут.

Без пятнадцати восемь я покинула квартиру, следуя четким инструкциям Агно — вживаться в роль своей личины. Работа — дом — работа. У Агаты была не слишком насыщенная событиями жизнь… что странно для молодой особы. Ни друзей, ни увлечений, ничего, что помогло бы ей разнообразить унылые серые будни, от которых даже мне захотелось вздернуться.

Если верить скопированным фрагментам воспоминаний Агаты, то опасаться на работе мне нечего, точнее некого. Несмотря на то, что каждый второй страж либо чистокровный маг, либо оборотень — в отделе по расследованию магических правонарушений к человеческой магине все сотрудники относились положительно.

Выходя на улицу, я активировала айки-браслет, который еще вчера обнаружила в личных вещах Агаты. Айки-браслет- неотъемлемый атрибут изерийцев. В него встроена интерактивная карта города, указаны все маршруты, отмечены такси, обозначены магистрали. Удобная вещь и крайне необходимая для жителей столицы. А для меня так и вовсе спасение.

Тан-Град восхищал и пугал одновременно. Огромный мегаполис — высотные здания, многочисленные кварталы, скверы, торговые центры, стадионы, алхимические заводы, различные производства: роботов, техники, зоргов. Магическая реклама, сверкающие неоновые вывески, больницы, школы, институты, лаборатории. Повсюду движение, шум, музыка, голоса, рев двигателей. Миллионы жителей, сотни рас! С ума сойти можно… Дешевые забегаловки и элитные рестораны. Стрип-бары, публичные дома с магинями, людьми, гномами — на любой вкус и кошелек. Десятки воздушных транземных линий. Множество способов передвижения по городу. Ты человек? Возьми такси под управлением андроида. Роботы безупречны, никаких аварий на дорогах! Ты маг?

Следуй к точкам пространственного перемещения. Порталы есть в каждом квартале! Ты демон? Нечисть? Дракон? Поймай автопилотную капсулу и всего за три сотнера с ветерком пролети по воздушной магистрали.

С капсулами у меня отношения не заладились, зарегистрированные порталы я осознанно избегала (не хочу, чтобы мои перемещения отслеживали и фиксировали патрульные стражи), так что, поймав такси, менее чем за десять минут добралась до одного из самых респектабельных кварталов столицы — квартала Власти. Жилых домов в этом квартале нет, только административные здания вроде Департамента Магии, Центра Межрасового Управления и Всемирного Банка. Но самое важное в квартале Власти — это сама власть. Современный дворец императора расположен на главной улице квартала, прямо в центре столицы, но подойти к нему ближе чем на триста метров простым смертным вроде Агаты невозможно — магия сожжет за секунды. Так что я расплатилась с андроидом, отпустила такси и, издалека полюбовавшись небоскребом, уходящим далеко за облака, который по старинке все изерийцы называли дворцом Власти, хотя от дворца там осталось только название, отправилась на поиск Городского Контроля.

Искать долго не пришлось. Стеклянное здание в виде закрученной спирали привлекло внимание сразу же после дворца императора.

Опираясь исключительно на обрывочные воспоминания Агаты, восполняя все пробелы из-за неполного копирования личности своими догадками, наблюдениями и предположениями, я спокойно прошла пропускной контроль, охрану демонов и андроидов. Ну что ж… все не так уж и сложно.

Первые десять этажей Городского Контроля занимала патрульная стража столицы, следующие двадцать — городская, оставшиеся были отведены сотрудникам Внутренней Безопасности империи. По словам Агно, кабинет капитана находится на одном из верхних этажей, куда рядовым стражам дорога заказана.

— Доброе утро, мисс Бетслер! — поприветствовал меня механический голос в кабине высокоскоростного лифта. — И удачного вам дня!

Повсюду эти чертовы роботы!!!

После инцидента на островах Милоу, где на моих глазах поехавшие андроиды — то ли из-за какого-то вируса, то ли из-за сбоя в системе — перебили кучу народа, я всю эту робототехнику с искусственным интеллектом на дух не переношу. Я помню пляж, залитый кровью. Бездыханные тела, омываемые волнами. Оторванные конечности, подпаленные лазерами. Мертвых людей, у которых не было ни единого шанса на спасение. Искалеченных магов, которым едва удалось остановить нашествие вооруженных роботов. Страшный был день… Воспоминания о подобных происшествиях не стирает время. Они навсегда остаются в памяти.

Не так давно острова Милоу вошли в состав Изерийской империи, после чего там заменили всех андроидов на современные модели, безопасные и управляемые не только искусственным интеллектом, но и магией. Роботы изерийского производства внешне практически неотличимы от людей и магов. Синтетическая кожа, голос, интеллект, пластичность движений. Увидев андроида на улице, его не сразу отличишь от обычного горожанина, что отчасти даже жутко.

Лифт доставил меня на седьмой этаж в отдел по расследованию магических правонарушений Тан-Града.

— Ты очень вовремя! — обрадовался Феликс Ярви, черный маг, занимающий должность эксперта-криминалиста, у которого Агату назначили проходить стажировку. — Поехали! У нас срочный вызов в квартал Страсти!

— Квартал Страсти? — переспросила удивленно, детально парадируя мимику Агаты и ее интонацию. — Убийство в публичном доме?

— В мотеле Бридж, будь он неладен! Шестой вызов за этот месяц. Такое чувство, что туда не трахаться приходят, а умирать.

***

Мотель Бридж — злачное место с тошнотворной энергетикой. Меня бросило в дрожь еще на пороге и то лишь от одного запаха. Скверного, грязного, удушающего. Постоянный контингент этого места — женщины нетяжелого поведения и мужчины с извращенными пристрастиями в сексе. Первые продают свои тела, вторые их покупают. Владелец мотеля получает прибыль от почасовой сдачи номеров, а власть берет с него налоги.

Все, что раньше было нелегальным — наркотики, проституция, работорговля — теперь стало официально доступным в квартале Страсти. Но за пределами квартала проституция, как и наркоторговля, запрещена, нарушителей подвергают казни. У беззакония в Тан-Граде есть свои четкие границы.

Обычно, если в квартале Страсти умирает торгующая своим телом девица, не вызывают даже следователя. Женщины за приличную сумму добровольно позволяют демонам и нечисти творить со своими телами все, что тем заблагорассудится, и очень часто это приводит к трагичным последствиям. Но когда умирает представитель высшей касты, а женщина, с которой он провел последние минуты жизни, исчезает, то к делу привлекают целый состав стражей и независимых судмедэкспертов.

Самая неприкосновенная раса в Тан-Граде — это демоны, она же и главенствующая. Следом идут чистокровные маги, драконы, разумная нечисть, оборотни, вампиры и прочие дети Ночи, Света и Тьмы. Потом человеческие маги и самая обычная нечисть, вроде полоумных огров и призраков. И только потом люди. В самом низу иерархии! Кларэль Иара отсталую нечисть с набором инстинктов возвел над расой людей… немыслимо.

Работа Агаты, как стажера, сводилась к поиску и фиксированию следов преступления, будь то кража с применением магии или жестокое убийство, а после передача всех найденных улик и слепков аур в лабораторию, в которой маг- криминалист, обычно это был Феликс Ярви, составлял экспертное заключение. Потом заключение уходило на стол к одному из следователей отдела и Агата, как правило, уже не принимала в дальнейшем расследовании участия. Только эксперт-криминалист проверял новые улики, если таковые появлялись в деле, и сотрудничал со следователями.

— Осмотри еще первый этаж, — приказал мне Феликс, в то время как сам занимался изучением тела убитого. Демон лежал на кровати, полностью обнаженный с явными признаками механической асфиксии. — Там могли остаться следы магини и более отчетливый шлейф ее ауры.

— Лучше бы там остались записи с видеокамер. — Следователь с намеком посмотрел на владельца мотеля. — Очень удобно не иметь камер в своем заведении, не правда ли?

Оборотень еще сильнее побледнел. Втянул огромную голову в непропорциональные плечи и, заикаясь, выдал:

— Так… так это… конфиденциальность же! Нет у нас камер. Во всем квартале нет!

— И конечно же магиню, — вздохнул следователь, — которая пришла с демоном, вы не видели?

— Н-нет. Один он пришел. Никакой магини с ним не было!

Вот это и странно…

Камер в квартале нет, свидетелей преступления нет, и фоторобот не составить, да и память у владельца мотеля изымать бессмысленно. Сомневаюсь, что этот полукровка- оборотень как-то причастен к насильственной кончине высшего демона. Лжи в его словах не чувствую, зато страхом от него несет за несколько кварталов. И говорит он по большей мере правду: высший демон пришел в мотель около трех часов ночи и снял номер до утра, за это время к нему никто не поднимался — ни женщины, ни мужчины — но около восьми утра его бездыханное тело со следами удушения нашла управляющая. Следы удушения! У высшего демона! Разрыв шаблона… Демоны — сильнейшая раса, задушить его мог только другой демон или лунная нечисть! Но в номере помимо ауры убитого, прослеживается лишь женская аура неизвестной магини. Идентифицировать ее личность невозможно, слепок ауры слишком расплывчив. Что-то с этой магиней было не так… аура искажена, сила сравнима с демонической, ее найденные биологические материалы каждый раз показывают разную генетическую информацию.

— На первом этаже тоже нет никаких следов, — сообщила я Феликсу, возвращаясь в номер. Невольный взгляд на демона, затем обратно на криминалиста, и я резюмировала очевидное: — Магиня не поднималась по лестнице и не заходила через парадную дверь, поэтому никто из управляющих ее не видел.

— Но не могла же она появиться из ниоткуда! — заметил один из офицеров. — И пропасть в никуда!

— Портал? — предположила я.

— Был бы выброс энергии от разрыва пространства. Его нет, значит не портал.

— Через окно? — новая догадка.

— Возможно, — не стал отрицать Феликс. — Продолжай искать следы, Агата. Первый, второй, третий этаж. Снаружи и внутри здания. Двор и крыша. Проверяй все миллиметр за миллиметром, пока не найдешь хотя бы одну зацепку, от которой мы смогли бы оттолкнуться.

— Хорошо.

— А я пока опрошу ближайшие мотели, бары и публичные дома, — устало потирая глаза, решил младший следователь. — Может, кто видел этого демона ночью. Вдруг и магиню с ним видели.

Если это вообще была магиня… Я снова посмотрела на мертвое тело демона, на этот раз задумчиво. Какая женщина способна на убийство высшего существа? Даже демонице такое не под силу.

— А что если это была не женщина? — осторожно спросила я у Феликса, понимая, что Агата вряд ли бы стала задавать подобные вопросы. Она предпочитала отмалчиваться, тихо делать свою работу и оставаться незамеченной. Ну да ладно.

Пусть считают, что Агата наконец-то выползла из своего кокона серой мыши.

— Аура женская, — напомнил Феликс. — Следы женские. Отпечатки женские. Биоматериалы тоже женские. Все искажено, но это не отменяет факта пребывания здесь магини.

— Почему? — не поняла я такой категоричности. — Некоторые существа способны менять ауру, отсюда и происходит ее искажение. А некоторые могут менять внешность и вселяться в чужие тела. Посмотри на повреждения — женской силы не хватит, чтобы раздробить высшему демону хрящи гортани и кости. А ведь демон сопротивлялся, он бы любую магиню вышвырнул в окно одним пальцем, если бы захотел.

Криминалист недовольно на меня посмотрел, отвлекаясь от изучения первичных данных на экране анализатора.

— Ты не следователь, Агата, чтобы строить такие предположения, и даже не криминалист, а стажер. Ищи след магини, от тебя большего не ждут, остальное предоставь профессионалам.

— Но есть существа…

— Стоп! — резко оборвал меня Феликс. — Понимаю, что ты хочешь проявить себя, но сейчас не время и не место. К тому же в Тан-Граде уже давно нет существ, способных к видоизменению ауры, поэтому будь добра, — маг указал на выход, — занимайся своей работой. Время поджимает.

Отлично!

Я развернулась и оставила мага наедине струпом, искать на теле несуществующие улики. Если мое предположение верно и убийство совершила не магиня, а сумрачное существо, которое считается истребленным, Феликс ничего не найдет. И я, разумеется, тоже, лишь потрачу время впустую, исследуя каждую пылинку в этом отвратительном заведении.

Примерно через полтора часа бестолкового ползанья по мотелю на корячках, вглядываясь в каждую щель, трещину и соринку, обследуя каждый сантиметр стен, пола и каменной плитки снаружи — я поняла, что работа криминалиста не для меня.

Триста слоев пыли, кружева паутины, мерзкая слизь!

Я изучила в грязном мотеле все, что только можно было изучить, включая оставшиеся двадцать четыре номера, где от запаха слезились глаза, а от вида простыней выворачивало наизнанку. Я искала более отчетливый след ауры магини везде, где только можно было его найти — внутри здания и снаружи, с помощью своей магии и с помощью анализатора. Труп после Феликса осмотрела, отпечатки повторно сняла, разве что с бубном вокруг него не станцевала… хотя я до последнего не исключала варианта, что от меня и это потребуют сделать.

В итоге я на все плюнула, села с анализатором на крыльцо и принялась разбирать искаженный слепок ауры, восстанавливать повреждения, расщеплять его на слои и вычитать помехи из полученного результата. Если точно знаешь, что искать из миллиарда возможных комбинаций, то найти это не составит особого труда. А дальше дело техники, то есть умения пользоваться анализатором. К счастью, с анализатором я была знакома. Краймеры занимаются исполнением различных контрактов — от поиска пропавших людей и домашних животных до тихого устранения тысячелетних демонов и расследования убийств, за которые стражи либо не стали браться, либо закрыли дело за неимением улик. Мне не раз приходилось сталкиваться с редкими расами и выслеживать существ с помощью анализатора, не такого навороченного, как у стражей Тан-Града, но тоже изерийского производства. К тому же подобные убийства с удушениями я уже встречала… и с убийцами, способными на такое, была тесно знакома.

Мне пришлось потратить около двадцати минут на огранку ауры, но в итоге кое- какого результата я все-таки добилась.

— Отчетливый слепок ауры вашей якобы магини! — внешне сохраняя присущее Агате спокойствие, а внутри расчленяя всех твердолобых изерийцев воображаемой секирой, я передала Феликсу анализатор с запечатленным на нем слепком ауры.

— Хм… — он бегло просмотрел составленный мною отчет. — Аура не принадлежит ни человеческой магине, ни чистокровной. Вот черт!

— Не черт, — поправила я, — а хищная нечисть.

Мерзкая и бесполая нечисть — сакши. В истинном обличии выглядит как тощий скелет, питается сильными эмоциями, зачастую сексуальной энергией представителей высших рас. Сакши вселяется в чужое тело, находит жертву и соблазняет, после чего завлекает в безлюдное место (дешевый мотель тоже сойдет) и выпивает все эмоции до капли, а когда жертва ослабевает, душит ее и исчезает. Если сакши вселяется в мага или магиню, то ауры двух существ накладываются друг на друга и искажаются, поэтому идентифицировать слепок ауры невозможно, но при правильном подходе есть шанс разделить ауры и найти чистую энергию сакши. To же самое происходит с биоматериалами. А что касается порталов… Сакши не использует порталы, магия этой нечисти позволяет перемещаться «за кулисами», то есть проходить сквозь незримые для остальных существ материи (в точности как ищейки краймеров). Ни один анализатор не сможет проследить подобный путь перехода. Скорее всего, убитый демон и сакши в женском обличии договорились встретиться в мотеле, чтобы приятно скоротать время. Демон пришел один, а сакши появилось позже, дабы избежать внимания со стороны управляющих. Все сходится, вопрос лишь в том, что сакши делает в Тан-Граде?

Когда Кларэль Иара пришел к власти, он счел сакши, как и краймеров, сверхопасной расой и приказал уничтожить и тех, и других. Хотя сакши и до того момента считались немногочисленной и очень редкой расой, и о них ровным счетом никому и ничего не было известно. Они жили в кланах, вдали от цивилизованных городов, и никогда не открывали свой истинный облик. По официальным данным всех сакши истребили подчистую семь лет назад. С тех пор о них никто не слышал… кроме краймеров. Наш клан укрывал более двадцати особей этой расы, и уж я-то успела с ними познакомиться.

— Сакши… до чего же гадкая тварь! — Феликс выругался. — Я думал, всю их расу истребили много лет назад.

— Я тоже, — соврала, не задумываясь.

О том, что сакши пережили тотальное уничтожение благодаря краймерам клана Прайд, известно лишь единицам.

— Отправь слепок ауры в отдел. — Феликс вернул мне анализатор. — Пусть известят Центр Межрасового Управления. Если в убийстве действительно замешано сакши, то нам потребуется помощь профессионала, который разбирается в редких расах нечисти, знает ее повадки, истинный облик и особенности магии.

Найти бы еще такого профессионала… Сомневаюсь, что кто-то из изерийцев имел возможность лицезреть сакши в истинном облике, а после выжить и, главное, не сойти с ума. Энергия сакши ядовита почти так же, как и магия краймеров.

ГЛАВА 5

Ройз ри Райеен.

Квартал Знати, клиника Святой Иоланы.

— Господин Райвен? К вам посетители.

Демон устало вздохнул.

— Я никого не принимаю без предварительной записи, — в который раз повторил он, изучая больничную карту некоего Ашали Гарди. Магическая лихорадка, состояние больного ухудшается, назначенные препараты не помогают.

Ройз нахмурился. На человека наложили проклятье? Вероятней всего. Может, темная лихорадка или…

— Господин Райвен? — магиня, с недавних пор занимающая должность младшего секретаря, вновь отвлекла хозяина от дел. — К вам посетители из Центра Межрасового Управления. Они очень просят о личной встрече.

Демон мельком взглянул на свой график.

— У меня есть свободное окно в два сорок пять.

— Господин… но сейчас только семь утра, а представители Центра уже ждут вас в приемной.

— Они умирают? — безразлично осведомился Ройз.

— Что?.. — магиня растерянно моргнула. — Нет, господин, конечно нет.

Ройз пожал плечами.

— В таком случае не вижу причин для спешки.

Он задумчиво посмотрел на показания анализатора. Для темной лихорадки у человека слишком большой показатель ядовитых соединений. А что, если это черная гарга? Тоже проклятье, но более сильного спектра. Разрушает мозг и стволовые клетки.

— Боюсь, господин, — магиня нервно переступила с ноги на ногу, — что офицеры не могут ждать так долго. Высшая власть ценит свое время.

Ройз отвлекся от больничной карты умирающего в его клинике человека и выразительно посмотрел на симпатичную, но не слишком сообразительную магиню. Та вздрогнула и отступила к двери под прицелом стальных глаз.

— Элизабет, — угрожающе мягко произнес один из опаснейших существ империи, — солнце мое, скажи многоуважаемым офицерам, что я занят. Свободное окно у меня появится в два сорок пять, и ни минутой раньше. Пусть приходят к назначенному времени или не приходят вовсе. — Ройз вернулся к изучению данных на анализаторе. — А теперь, очень тебя прошу, закрой дверь с обратной стороны и не мешай мне работать.

В клинике никогда не менялись управляющие, как и ведущие лекари — и те и другие были лучшими из лучших в своем деле- но когда Ройзу потребовалась дополнительная пара рук в лице младшего секретаря, возникла серьезная проблема. Ройз не хотел видеть на этой должности мужчину, а толковые женщины, готовые заниматься бумажной волокитой и выполнением мелких поручений, попадались ему крайне редко. Некоторые из них просто не справлялись с обязанностями, другие не выдерживали характер непосредственного начальства, но были и те, кого интересовала не работа, а исключительно хозяин единственной частной клиники Тан-Града — Ройз ри Райвен. Обеспеченный высокородный демон, владелец Святой Иоланы, в прошлом выдающийся военный. При правлении Мируэля Иара около двух сот лет занимал пост главы Внутренней Безопасности Изерийской империи. При правлении Кларэля Иара был понижен до капитана изерийской армии первого состава.

Несколько лет назад Ройз ушел со службы и основал клинику в квартале Знати для всех существ империи — людей, магов, гномов, нечисти — он стал первым высокородным демоном, посвятившим себя медицине. Помогая расам, от которых все отвернулись, Ройз пытался заглушить муки совести. Но крики умирающих от его меча существ, города, охваченные огнем, целые кланы, ушедшие в небытие, Ройз не мог стереть из памяти. Закрывая глаза, он видел мертвые тела. Пепелища. Чувствовал вкус крови, запах гари, обгорелой кожи.

В первый год своего правления Кларэль приказал уничтожить десятки потенциально опасных рас по всему миру. И он желал, чтобы уничтожением занимался высокородный охотник, то есть Райвен, который посвятил свою жизнь объединению народов, спасению слабых и помощи нуждающимся. Кларэль хотел сделать из охотника оружие. У Ройза был выбор — подчиниться или потерять все: жену, друзей, будущее, сослуживцев, близких ему демонов. Ройз не боялся смерти, но угроза смертельной опасности, нависшая над всеми дорогими ему существами, вынудила преклонить колени перед новым императором. Армия демонов под предводительством капитана Райвена не щадила никого. У Ройза был приказ — тотальное уничтожение — и он его исполнял, пока не начал захлебываться в крови невинных.

Как выяснилось позже, не все расы, что Кларэль включил в список подлежащих уничтожению, оказались действительно опасны, некоторые из них не представляли никакой угрозы, а потому, закончив с настоящими хищниками, Ройз, вопреки приказу императора, сложил оружие. Он отказался убивать безобидные кланы, дав шанс миллионам существ выжить. Кларэль был в ярости, но, кроме прирожденного охотника, отследить большинство тех кланов так никто и не смог.

Однако жизнь Райвена была необратимо разрушена.

Ровно в два часа сорок пять минут по изерийскому времени офицер Лориз Эри, представитель Центра Межрасового Управления, был приглашен в кабинет бывшего капитана изерийской армии.

— Чем могу быть полезен, офицер Эри? — любезно поинтересовался у светлого мага известный многим изерийцам Ройз Райвен. После отставки Ройз часто консультировал городских стражей в вопросах, касаемых поимки существ редких рас, и неофициально помогал в расследовании интересных, но невероятно запутанных преступлений. Кроме того, он против воли, но по личному приказу императора, состоял в штате сотрудников Межрасового Управления в качестве охотника «за головами», за что и получал приличную плату, в разы превышающую зарплату городских стражей.

— Помощь, господин Райвен. — Офицер опустился на предложенный демоном стул.

— Нам требуется ваша посильная помощь.

— Полагаю, не медицинская?

— Вы проницательны, да. Я здесь по поводу недавнего убийства в квартале Страсти. Слышали о нем?

— А должен был? — удивился Ройз.

— Во всех новостях только о нем говорят. Убили демона.

— Я не читаю новостей и не смотрю телевизор. А на сплетни и прочую болтовню у меня нет времени, так что об убийстве я ничего не слышал, а если и слышал, то не счел эту информацию достойной моего внимания. Демоны убивают людей, кто-то убивает демонов — такие времена настали. Да и потом в квартале Страсти умирают ежедневно. Чем вызван переполох на этот раз?

— Городская стража считает, что убийство совершила нечисть-сакши, если быть точнее.

— Сакши в Тан-Граде? — Ройз недоверчиво изогнул бровь. — Этот вид нечисти никогда не пересекал границу империи.

— Более того, исходя из официальной информации, которая хранится в архиве Внутренней Безопасности, сакши является истребленной расой. Понимаете наше замешательство, господин Райвен?

Офицер Эри точно знал к кому обратиться за помощью. Ведь это именно Ройз выслеживал и уничтожал сакши семь лет назад. Если кому и под силу справиться с хищной нечистью, то это ему.

— У вас устаревшая информация, офицер. Не так давно стало известно, что ка границе Северного Королевства существует закрытый клан краймеров, который долгое время скрывал сакши. Клан краймеров не удалось обнаружить, поэтому да, определенный процент сакши остался в живых и, возможно, нашел способ попасть в Тан-Град. Но я уже давно ничего о них не слышал. Сакши затаились, от высших рас держатся в стороне, избегают мегаполисов и не ищут жертв среди городских жителей. Сакши хоть и нечисть, но нечисть разумная и чертовски хитрая. Почему вы решили, что смерть демона связана с существом именно этой расы?

— На самом деле, — признался офицер Эри, — я не уверен в достоверности этой теории о сакши, слишком много несостыковок. Да и о самих сакши в целом толком ничего неизвестно. Но городская стража твердо стоит на своем, при этом не имея никаких убедительных улик или весомых доказательств присутствия сакши в городе. И я бы отправил на поиск нечисти офицеров из Межрасового Управления, но думаю, что толку от них будет не больше, чем от стражей. Нечисть эту никто и никогда не видел, и как искать ее тоже никто не знает. Поэтому… — Офицер прокашлялся, чувствуя себя неуютно в присутствии высокородного, о котором ходило так много слухов в Управлении. — Поэтому я хотел бы попросить вас, господин Райвен, разобраться с сакши, пока она снова кого-нибудь не убила.

— Оно, — спокойно поправил Ройз.

— Простите, не понял.

— Сакши — это оно, — пояснил охотник, — а не она. Бесполое существо. И оно убивает только когда голодно.

— И как скоро оно проголодается, позвольте узнать?

— Позволяю. Через пять-десять дней после последнего убийства.

— Прошло уже три дня…

— Это хорошо.

— Правда?

— Есть шанс поймать сакши, пока оно не оставило тело, в которое вселилось.

— Мне выделить стражей вам в помощь? — уточнил Эри.

— Предпочитаю работать один. Никто не путается под ногами.

— Но сакши очень опасное существо.

— Я тоже. — Ройз жестко улыбнулся. — И одинокая нечисть для меня не угроза.

Хладнокровие бывшего предводителя многочисленного войска пробирало Эри до

мурашек. Он чувствовал силу высокородного, но не мог осознать даже десятую ее долю.

Ройз был видящим — это его дар и проклятье в одном флаконе. Он впитывал эмоции окружающих, пропускал через себя их чувства, мог управлять чужим сознанием, ломать разум и подчинять ментально. Ройз всегда знал, кто перед ним — убийца или святоша, невинная дева или блудница, существо с хорошими помыслами или с плохими. И к счастью Эри, Ройз не видел в нем и крупицы тьмы. Офицер был светлым магом во всех смыслах. А Ройзу нравились светлые с недавних пор, ибо тьмы в его жизни было предостаточно.

***

Три дня под личиной Агаты растянулись в целую вечность. Ежедневный осмотр трупов, поиск следов преступления и внеурочные часы работы, которые здорово отвлекали от основной задачи — составления подробного плана по устранению первого тысячелетнего, капитана городской стражи. Я уже успела выяснить, где он живет, на какой капсуле перемещается и что предпочитает делать по вечерам, но этой информации все еще недостаточно. Нужно понять видящий он, телепат или простой тысячелетний, но с этой проклятой работой, о которой в условиях контракта вообще ни слова не было сказано, времени ни на что не остается.

Вот и сейчас стрелки на часах уже давно перевалили за полночь, а я стою с отчетами и анализатором у городской больницы, уныло наблюдая, как Феликс Ярви допивает третий стакан кофе из дешевого автомата.

— Не помогает, — заметив мой вопросительный взгляд, пояснил он.

— Зачем тогда пьешь?

— Самовнушение. Мне кажется, что я становлюсь немного бодрее.

— Твои синяки под глазами говорят об обратном.

— Что поделать? — философски заметил он. — Работа у нас такая.

Убийство высшего демона в дешевом мотеле Бридж вызвало широкий общественный резонанс. Пресса подхватила лакомую кость и теперь с удовольствием ее обгладывала, раздувая трагедию на ровном месте. О сакши никому, кроме стражей, не было известно, но журналюги все равно умудрились пронюхать о хищной нечисти. Полагаю, не обошлось без утечки… кто-то из стражей прилично заработал, слив засекреченную информацию вездесущим журналистам.

Городской Контроль, дабы предотвратить массовую истерию, закрытие квартала Страсти и внедрение комендантского часа в столице до поимки нечисти, привлек к расследованию специалиста по особо опасным существам из Межрасового Управления. Другими словами — высокородного демона, точнее охотника.

Несколько веков назад высокородных никто не называл демонами, они являлись отдельной расой — охотниками — и включали в себя все черты, как и демонов, так и магов, и нечисти. Но Мируэль Иара в период объединения многих схожих друг с другом рас решил причислить высокородных охотников к расе высших демонов, тем более что внешне охотников ни за что не отличить от потомков Большой Луны. Однако у охотников другое происхождение… они появились в нашем мире задолго до чистокровных демонов. Возможно, они коренные жители наравне с магами и людьми, а возможно, перебрались в наш мир тысячи лет назад. Никто точно не знает. И боюсь, уже никогда не узнает.

Краймеры не любят высокородных и всячески их избегают. Слишком уж они умные, расчетливые и хладнокровные, не боятся смерти, не чувствуют боли, получают удовольствие от преследования своей добычи. По словам Феликса — он, то есть охотник, профессионал своего дела, и специализируется по большей части на редких расах, вроде сакши и… краймеров, что лично меня вот совсем не радует. Одно хорошо — высокородных демонов осталось мало. Почти все погибли, сражаясь с хищниками. Их раса стоит на грани исчезновения.

Ждать представителя высшей касты, нам с Феликсом пришлось очень долго. Охотник хотел осмотреть тело убитого демона, прочесть заключения криминалистов и предварительные отчеты по делу. Я всеми силами старалась избежать встречи с высокородным, но Феликс, как клещ, присосался к Агате намертво и повсюду таскал ее за собой. Никакие отговорки не принимались. И я могла бы поверить в то, что Феликс просто ответственный руководитель, который всему хочет обучить вверенного ему стажера, но я не Агата… я видела, как Феликс смотрит на меня, когда думает, что я не вижу, и я улавливала его желание. И это желание никак не сочеталось с рабочими отношениями.

Когда кофе в автомате закончилось, бескрайнее небо окончательно заволокли яркие звезды, а невыносимая жара спала, уступая место приятной ночной прохладе, пустующую стоянку перед больницей осветили огни спускающейся с воздушной магистрали летающей капсулы с номером «AR10».

— Ну наконец-то! — пробурчал Феликс и направился к капсуле. А я… я застыла на месте, до хруста вцепившись пальцами в анализатор.

«Бежать!» — закричали все инстинкты одновременно. — «Бежать со всех ног!»

Едкий страх, подобно кислоте, обжег внутренности. О, это чувство мне знакомо.

Оно означает лишь одно — рядом существо, способное убить краймера. Противник, вступив в бой с которым, я однозначно не выйду победителем.

Мерцающая дверь капсулы отъехала в сторону, и я увидела мужчину, который заставил мои инстинкты кричать об опасности. Демон. И что странно, кажется лекарь, если судить по белому плащу, накинутому на плечи поверх черного одеяния. Лекарь и одновременно охотник? Что-то я плохо представляю себе это сочетание. Рука карателя не может лечить! При этом демон явно не тысячелетний, но и не молодой — лет триста- четыреста, не больше. Очень высокий, мощного телосложения, впрочем, как и многие другие демоны. Лицо, взгляд, походка — истинного высокородного. Он не был похож на лекаря… на кого угодно, но только не на лекаря! Военная выправка. Безжизненные глаза свинцового оттенка. Густая щетина, коротко подстриженные смоляные волосы. Да и потом его дикая энергетика…

Я резко выдохнула, подавила сигнализирующие об опасности инстинкты и направилась к капсуле следом за Феликсом. Один вопрос не давал покоя — если я ощущаю энергетику демона, значит ли это, что и он ощущает мою настоящую?

— Господин Райвен! — Феликс по традиции протянул демону руку. Мда-а уж. По сравнению с лапищей высокородного, ладонь мага казалась совсем кукольной. — Меня зовут Феликс Ярви, мы уже встречались с вами в прошлом году, но вы, скорее всего, меня не помните. Я эксперт-криминалист в отделе по расследованию магических правонарушений. Это Агата Бетслер, — маг указал на меня, — молодой, но перспективный стажер.

— Господин Райвен, — я учтиво поздоровалась с демоном, молясь всем богам, чтобы он не вздумал последовать дурацкой южной традиции. Только рукопожатий мне с ним не хватало, только…

И тут демон приветливо улыбнулся, протягивая мне руку. Да чтоб тебя блохи зажрали!

— Мисс Бетслер, — словно распробуя фамилию на вкус, произнес он.

Выбора не осталось…

Я осторожно коснулась его ладони своей обтянутой в черную кожу ладошкой. Энергетический разряд, который прошелся по телу от его прикосновения, мне совсем не понравился. Ему видимо тоже, потому как улыбка с мужских губ исчезла мгновенно.

— Итак, господин Райвен, — очень вовремя вмешался Феликс, оттесняя меня от высокородного своим телом. — Прошу, пройдемте внутрь. Не будем терять время попусту.

Охотник настороженно на меня посмотрел, но говорить ничего не стал. Он спокойно, словно ничего только что не произошло, развернулся и уверенно направился к центральному входу в больницу. Едва поспевающий за его широким шагом Феликс, который при своем немалом росте доставал охотнику примерно до предплечья, выглядел смешно и неказисто.

В городском морге было холодно. Даже слишком холодно. Искусственный свет заменяла магия. Работников — андроиды. Трупы помещались не в холодильные камеры, как это было заведено на севере, а в ледяные оболочки, которые парили в воздухе в определенном порядке.

— Высший демон, Сокар ду Шаен, шестьдесят три года, — механическим голосом сообщил андроид, спуская к нам ледяную оболочку с убитым в мотеле демоном.

За три дня его тело совершенно не изменилось. Магия позволяла сохранять трупы до завершения следственного процесса, если это было необходимо. А если нет — тело отдавали родственникам убитых на пятый день, чтобы те его кремировали с почестями. На юге принято сжигать покойных, однако захоронения тоже возможны.

Феликс предоставил высокородному копию отчета о вскрытии, скудную опись вещественных доказательств, анализатор со всеми данными, собранными в мотеле Бридж, а также показал слепок ауры сакши. Охотник все внимательно изучил: при этом никак не комментируя, затем деактивировал ледяную оболочку, надел предложенные андроидом перчатки и начал стандартный осмотр трупа.

— Стражи установили личность женщины, в которую вселилось сакши? — между делом спросил Райвен.

— Мы определили наложение ауры сакши на ауру магини: — сообщил Феликс, — но идентифицировать ни ту, ни другую ауру не представляется возможным из-за точечного искажения показателей, ввиду сильного влияния оборотной магии нечисти.

— Что говорит владелец мотеля?

— Стандартные фразы: ничего не видел и ничего не знает.

— У него изъяли память?

— Нет. — Феликс отрицательно покачал головой. — Эксперты решили, что в изъятии памяти нет необходимости. Он говорит правду.

Охотник невыразительно фыркнул. Видимо, насчет компетенции экспертов у него имелись определенные сомнения… которыми он, конечно же, с нами делиться не стал.

— Других постояльцев тоже опросили?

— Разумеется, — подтвердил Феликс, — опросили всех. Никто из них не заметил ничего подозрительного в ту ночь.

— Камеры наблюдения?

— Их в квартале нет.

— А в самом мотеле?

— Владелец утверждает, что камеры, в том числе скрытые, в его заведении не установлены. И мы все обыскали — никаких устройств обнаружено не было.

Закончив с осмотром, Райвен вновь активировал ледяную оболочку, подал знак андроиду, что труп можно поднимать в воздух, и вернулся к анализатору с данными.

— Кто отделил магию сакши от магии женщины? — обратился он к Феликсу. — Это не просто сделать даже эксперту. Нужно точно знать, как выглядит тепловая диаграмма нечисти.

Феликс — предатель, без лишних слов посмотрел на меня, так что охотнику сразу все стало понятно.

— Мисс Бетслер? — наигранно… слишком наигранно удивился высокородный. — Как неожиданно! Позвольте узнать, откуда молодой стажер, да еще и человек, знает, как выглядит аура неизученной редкой нечисти, которая отродясь не водилась на территории империи?

Я невозмутимо пожала плечами.

— В академии увлекалась изучением различных аур, господин Райвен: в том числе редких и официально неподтвержденных.

— Да ладно? — Охотник усмехнулся. — О сакши не написано ни в одной книге.

— Но встречаются упоминания в древних трактатах, — парировала я.

— Это которые хранятся в закрытом архиве Внутренней Безопасности Сумрачного Королевства?

— Копии трактатов находятся в свободном доступе. Классификацию нечисти не преподают в академии, но каждый курсант имеет возможность заниматься самообразованием и изучать науки, не входящие в перечень обязательных дисциплин.

Охотник мне не поверил. Вот ни на грамм.

— Ваше стремление к самообразованию похвально, мисс Бетслер. Помимо сакши вы изучали другие расы?

— Да, конечно.

— Например, краймеров? — полюбопытствовал мужчина с тонкой, едва уловимой издевкой в голосе. — Превосходные убийцы, не правда ли? А как они умеют копировать личности! Никогда и не догадаешься, кому жмешь руку — старому знакомому или убийце в его теле. Хотя жать руку краймеру довольно опрометчиво… их прикосновение ядовито и губительно. Впрочем, на каждого хищника, каким бы совершенным он не был, найдется свой охотник. Вы так не считаете?

Я почувствовала, как сердце замирает в груди.

— Простите, господин Райвен, но боюсь моих знаний недостаточно, чтобы поддержать разговор о краймерах. Эта раса еще менее изучена, чем сакши.

— Ну да, — охотник ядовито улыбнулся, — разумеется.

Он знает… Я невольно отступила на полшага, заводя руки за спину и незаметно стягивая перчатки. Райвен знает, кто я… Он видящий! Чертов видящий демон! Теперь понятно, почему инстинкты вопили об опасности.

Но видящий нападать на меня не стал, как и разоблачать.

— Думаю, — он вновь обратился к Феликсу, — мы закончили. Полученных сведений мне достаточно, чтобы найти сакши еще до рассвета.

— Если вам необходима помощь… — начал было Феликс, но высокородный его остановил.

— Благодарю, но посильную помощь вы уже оказали. Дальнейшее ваше вмешательство станет лишь обузой. Так что на этой ноте позвольте откланяться. — Охотник кивнул Феликсу на прощание: — Удачной ночи, мистер Ярви! — Перевел взгляд на меня, и его глаза недобро сузились: — Не заблудитесь во тьме, мисс Бетслер! Пусть звезды всегда освещают ваш путь.

***

«Кто такой этот Ройз, мать его, Райвен?!!» — отправила я тридцатое сообщение Агно, но никакого ответа до сих пор не пришло.

Вот так всегда… наниматели сладко спят, а я не нахожу себе места!

Мне казалось, что за мной следят. Паранойя? Может быть, но я буквально чувствовала чей-то прожигающий взгляд. Никого не видела, но точно чувствовала, а потому ждала нападения в любую минуту.

Вернувшись в квартиру Агаты, я сожгла и уничтожила все вещи, принадлежащие мне — одежду оружие, старый зорг. Вылила эликсиры и зелья. Если неожиданно нагрянут стражи, они ничего не найдут. Я оставила лишь свою куртку — она дорога мне как память — и кинжал из полуночной стали — настоящую драгоценность любого наемника. Кинжал зачаровала и спрятала. Никаких улик. Никаких следов краймера. Обычная квартира обычной женщины.

Меня раскрыл чертов лекарь! ЛЕКАРЬ! Правда, он еще и охотник, и представитель Межрасового Управления, но все же… лекарь. И вот что теперь делать? Менять личину? Включить в список смертников имя «Ройз Райвен»? Ничего не выйдет! Он видящий, к тому же однозначно запомнил мою энергию, поэтому я не смогу и близко подойти, как он меня учует не хуже ищейки-краймера под любой личиной и иллюзией.

«Ты время вообще видела?» — наконец ответил Агно. — «Прошу, только не говори, что ты заваливаешь меня сообщениями посреди ночи, потому что убила высшего демона не из списка!»

«Он пока жив».

«Что значит «пока», Лиана? Мне не нравится это твое «пока»! Ройз Райвен — владелец главной клиники империи. Он единственный, кто оказывает медицинские услуги низшим расам. Его смерть станет настоящей трагедией для многих слоев населения»

«Он на стороне Самуэля Иара?»

Пожалуйста, скажи, что мы с ним в одной лодке! Если он предан Самуэлю, то это объясняет, почему он не стал раскрывать мою личность, как только осознал, что видит не Агату, а краймера.

«Нет. Ройз Райвен занимает нейтральную позицию. Но лично я полагаю, что в случае войны он встанет на сторону Кларэля».

«Почему?»

«Его бывшая жена — Ада Райвен: она же Ада Иара, дочь Кларэля Иара. Они разошлись, когда Райвен оставил пост капитана изерийской армии, но, по моим данным: они сохранили теплые отношения после разрыва».

Я плюхнулась на диван. Со стоном уронила голову на колени. Капитан изерийской армии… ясно, теперь недостающие фрагменты встали на свои места. Ройз Райвен — не простой высокородный, он правая рука бывшего правителя империи, глава Внутренней Безопасности. И цепной пес Кларэля впоследствии. Хищники знают выдающихся охотников и, как правило, стараются держаться от прославленных высокородных как можно дальше. О капитане ведущей армии империи наслышаны многие. На счету Райвена числятся десятки истребленных под чистую рас и тысячи, если не миллионы, отданных под суд хищников, наемников, безумной нечисти и всевозможных преступников.

«Ройз Райвен — видящий. И он знает, что я краймер. Это может стать серьезной проблемой».

«Он сам тебе об этом сказал?»

«Намекнул. Очень тонко…»

«Может, тебе показалось?»

«Его намеки были кристально прозрачны! Только бы идиот их не понял!»

«Хочешь сменить личину?»

«Бессмысленно что-то менять. Он запомнил мою энергию, теперь сможет найти и определить под любой личиной, какую бы я на себя не надела».

«Хреново! Даже и не знаю, как помочь».

«Ты не сможешь помочь, Агно».

«Тогда что планируешь делать?»

«Ждать. Мне показалось, что я ему не особо интересна. Если он не явится по мою душу в ближайшее время, значит, не явится никогда».

На следующий день сакши распяли на центральной площади. Многие жители столицы пришли лично посмотреть на «жуткое чудовище с дьявольским ликом», как окрестила сакши пресса, но подходить близко к помосту для распятия преступников никто не решался. Безобразная и костлявая нечисть вселяла ужас.

Магиню, в тело которой вселилось сакши, спасти не удалось. Она умерла днем позже после изгнания из нее нечисти. Сильная ментальная нагрузка привела к отключению сознания, постепенному выжиганию разума, гибели мозга и биологической смерти всех органов и тканей. При таком раскладе не в силах спасти ни магическая, ни традиционная медицина.

Ройз Райвен не появился в моей жизни ни на следующий день, ни через неделю. А спустя месяц я окончательно забыла о нашей встрече, перестала оглядываться и просыпаться от малейшего шороха.

ГЛАВА 6

Все было продумано и спланировано до мелочей.

Гаяр Трой — капитан городской стражи, тысячелетний выходец Большой Луны, который поддерживает императора в принятии самых абсурдных для цивилизованного общества законов. Я перебрала более десятка способов его устранения и в итоге остановилась на самом распространенном. Личина Агаты очень помогла в принятии решения. Ведь только под личиной мой план имел шанс на реализацию.

За месяц работы в городской страже я точно выяснила, что капитан не видящий и не телепат. Для этого пришлось пару раз столкнуться с ним почти лоб в лоб, при этом всячески обматерив его мысленно. Капитан ни разу не отреагировал на мои мысли, а от кого конкретно исходит опасность, которую ощущают все тысячелетние, не смог определить. Так что подобраться к нему близко не составит труда. Проблема одна — камеры. Камеры в Тан- Граде повсюду, исключением являлся лишь квартал Страсти. Камеры в Городском Контроле, на улицах, в барах, даже в такси и капсулах. Тысячи камер. Миллионы! Магические, технические, нанокамеры, летающие дроны с камерами слежения, невидимые камеры: оснащенные интеллектом камеры и прочие, прочие, прочие. Архив записей просматривают только в том случае, когда происходит преступление. А уж если умрет сам капитан стражей, приближенный к императору, то, очевидно, начнется масштабное расследование. Записи с камер поднимут и определят всех возможных существ, так или иначе причастных к гибели капитана. Начнется глобальная шумиха, аресты, ментальные проверки.

Я очень сомневаюсь, что стражи смогут выйти на мой след, если, конечно, не решат привлечь к расследованию чертового Ройза Райвена, чтоб ему икалось! Но в любом случае рисковать не стоит. Все должно пройти максимально гладко, без подозрений в сторону Агаты, под прицелом десятка камер и, главное, с участием третьих лиц, которые станут гарантированными свидетелями сердечного приступа. Может ли случиться приступ у тысячелетнего демона? Прелесть в том, что никто не знает ответа на этот вопрос, даже сами тысячелетние. Демоны болеют, иногда умирают от болезней. Почему у тысячелетнего не может быть проблем с сердцем? Возраст как-никак!

Каждый день капитан покидает Городской Контроль в одно и то же время. Без пяти минут одиннадцать он закрывает кабинет, минует лабиринт коридоров на верхнем этаже, заходит в лифт и, с погрешностью в пару минут, ровно в одиннадцать спускается в главный зал, после чего проходит пропускной пункт, идет на закрытую парковку, садится в капсулу и улетает.

Ровно в одиннадцать я должна застать капитана в зале Городского Контроля и именно в тот момент, когда он будет выходить из лифта вместе с другими служащими. Мимолетные прикосновения в толпе — неминуемая повседневность! Мы случайно кого-то задеваем на улице, в лифте, в очереди, в общественном транспорте. Это неизбежно и привычно. А то, что привычно, неподозрительно.

Вечером нас с Феликсом вызвали в Технический квартал, на завод по производству андроидов линейки IKA (роботов, которые выполняют функции домашнего персонала).

Около часа мы миллиметр за миллиметром изучали комнату управления первым залом, где был вскрыт магически запечатанный сейф, из которого выкрали деньги, а самое главное — секретные чертежи. И уже через час, благодаря оперативной работе криминалистов, то есть нам, стражи отдела по расследованию магических правонарушений знали имя подлого воришки — одного из инженеров, светлых магов — и имели на руках его слепок ауры, по которому выследили неудачливого преступника менее чем за двадцать минут. Воришку переманили на свою сторону конкуренты, которые за похищенные чертежи пообещали ему баснословную сумму денег. В итоге вор лишился и денег, и работы, и свободы на последующие пятнадцать лет. А был бы инженер человеком, так его и вовсе бы казнили. Так что магу еще повезло. Относительно, разумеется.

С работой в Техническом квартале мы закончили в десятом часу. Слишком рано… Пришлось оттягивать время и притворяться, что от ядовитого пара, который всем стражам пришлось вдыхать на заводе, у меня начался приступ астмы, дикое головокружение и полная дезориентация в пространстве. Я же человек… слабая и немощная девушка! А тут вдруг ядовитый пар, серьезный удар по неподготовленным человеческим легким!

От предложения Феликса — прокатиться до клиники Святой Иоланы — я естественно отказалась, сославшись на то, что скоро все пройдет, мне надо лишь немного отдохнуть и подышать свежим воздухом. Теплые чувства черного мага к человеческой магине взяли верх, и Феликс согласился прогуляться по Зеленому парку в Летнем квартале. Вызов на завод был последним на сегодня, нам с ним осталось лишь забрать свои вещи из Городского Контроля и передать все отчеты по незавершенным делам ночной смене криминалистов.

Прогулка заняла примерно около часа, а с учетом времени, потраченного на полет в капсуле среднего скоростного класса от Технического квартала до Летнего, а потом до квартала Власти — в Городской Контроль мы вернулись без пяти минут одиннадцать.

Как раз вовремя..

Проходя пропускной пункт, я вела себя максимально расслабленно. Приближаясь к лифту, на котором по моим подсчетам спускался капитан, я завязала с Феликсом непринужденную беседу о моем будущем после стажировки. Что стражи увидят на камерах, когда будут выяснять причину смерти Гаяра Троя? Двух криминалистов, увлеченных беседой, с улыбками на лицах. И еще одного уставшего следователя, который так же, как и мы, дожидался лифта. Кто из нас может быть убийцей? Кто из нас выглядит как убийца? Сопливая стажерка, влюбленный маг или едва стоящий на ногах следователь? Никто не попадет под подозрение.

Когда створки лифта отворились, мы все дружно поклонились тысячелетнему с чванливым лицом и цепким взглядом коршуна. Проходя мимо нас — близко, всего-то в паре сантиметров — капитан лишь кивнул в знак приветствия. Он не обратил внимания на случайное прикосновение моих пальцев к своему запястью. Почти невесомое. Невинное. И незапоминающееся.

Обычное дело — кто-то выходит из кабины лифта: а кто-то в нее заходит. В такой момент несильное прикосновение плеча к плечу или рука к руке не вызывает ни малейшего подозрения.

Капитан упал замертво через семь секунд после выхода из лифта. Ни боли. Ни осознания произошедшего. Сердце тысячелетнего просто перестало биться. Магия краймеров не оставляет отпечатков и следов. Убийство, совершенное черным наемником, всегда выглядит как естественная смерть.

— НАМ НУЖЕН ЛЕКАРЬ! — закричал кто-то из патрульных стражей. — КОД ТРИ ДВАДЦАТЬ! КРАСНЫЙ!

Завыла сирена. Андроиды оцепили все выходы из Городского Контроля. Постовые связались с госпиталем. На окна легли стальные плиты — никто не покинет здание до выяснения обстоятельств, предшествующих гибели капитана городской стражи Тан-Града. Произошла внештатная ситуация, требующая незамедлительного вмешательства высшей власти.

***

Две недели… Ровно столько времени демоны из секретной службы империи проводили тщательное расследование, дотошно проверяя все возможные и невозможные причины смерти Гаяра Троя. Нас с Феликсом неоднократно вызывали на допрос, как и всех прочих служащих Городского Контроля, которые в тот день стали невольными свидетелями смерти капитана. Магия краймеров блокировала ложь в словах, поэтому мои показания демонов ничуть не смущали. Я говорила то же, что и остальные: ничего не знаю и ничего не понимаю. Демоны мне верили, ведь оснований сомневаться в моих словах у них не было.

Удивительно, что Кларэль, став императором, не отменил запрет своего отца на применение сыворотки правды на допросах. Дело в том, что сыворотка разрушает сознание, одна ее капля может сократить жизнь аж на треть… Но для краймеров сыворотка абсолютно безвредна, а вот для демонов нет. Для демона она так же опасна, как и для большинства существ. Наверное, поэтому Кларэль сохранил запрет на ее применение.

Нас с Феликсом вычеркнули из списка подозреваемых уже на пятый день. А на шестой… пришел новый капитан городской стражи. Высший демон — Ларенг Дейз, преданный Самуэля Иара.

— И, наконец, перейдем к главным новостям! — вещала с экрана телевизора темнокожая магиня. — Власти опубликовали официальный отчет о причине смерти бывшего капитана городской стражи Тан-Града. Как сообщают представители власти: Причиной смерти Гаяра диа Троя стала мгновенная остановка сердца. Все обвинения с задержанных по подозрению в убийстве сняты. Результаты независимой судебно-магической экспертизы показали, что следы…

— Выключи это! — взмолилась я.

— Почему?

— Не могу больше слушать!

Агно сменил канал. Снова новости! И снова Гаяр Трой! Его лицо на всех каналах. Его имя во всех новостях.

— Сейчас все только и говорят о внезапной кончине капитана Троя, — заметил низший демон.

— Они не знают правду. А я знаю, поэтому не хочу их больше слушать.

Агно вздохнул, но все же уступил. Выключив телевизор, он бросил пульт на диван и направился ко мне.

Я сидела на кухне, изучая составленные Герцом Шали краткие досье на оставшихся смертников. Гибель капитана привлекла много внимания. Я надеялась, что общественный резонанс будет более тихим… но; нет, все складывается не очень хорошо.

Если в ближайшие месяцы умрет еще один высокопоставленный демон, то уже никто не примет его смерть за естественное стечение обстоятельств. Подобные совпадения невозможны.

— Я думаю следующим устранить этого. Его смерть не привлечет много внимания. Что скажешь? — я протянула Агно досье тысячелетнего Инари Йорта, владельца десятка заведений в квартале Знати. Он никак не связан со стражами, но поддерживает императора и учиняет беззаконие. Одним из самых изысканных блюд, которое подают в его ресторанах, являются люди. Живые люди! Демоны жрут людей с подачки Инари Йорта и с разрешения Кларэля.

Сейчас все тысячелетние приучают «молодняк» к старым традициям Большой Луны: но Инари превзошел остальных. Людоедство… Хуже и не придумаешь. Десять лет назад о подобном и мыслей ни у кого не возникало. Люди, как коренные жители нашего мира, считались одной из самых уважаемых рас наравне с чистокровными магами и вампирами. И что теперь? Все разваливается к чертям из-за могущественного самодура, занявшего престол, и из-за его тысячелетних приспешников.

В отдел по расследованию магических правонарушений часто приходят вызовы от людей, просящих о помощи. Но у стражей приказ свыше — игнорировать. Человеческую женщину насилуют демоны? Привыкайте, теперь так будет всегда! Квартал людей обворовывают высшие? Смиритесь, законы давно сменились! Ежедневно в элитных ресторанах столицы сжирают дюжину человек? Демоны должны придерживаться здорового питания! Люди едят животных, вот и демоны едят скот. Для тысячелетних — люди это скот… и они пытаются всем молодым демоном навязать идеологию Большой Луны. Разумеется, большинство эту идеологию отвергают, но немало и тех, кому нравится новой мир, построенный Кларэлем.

— Инари Йорт? Опасный тип. Очень жестокий. — Агно устроился за барной стойкой напротив меня. — Он и при правлении Мируэля занимался отвратительными вещами, но раньше всю его беззаконную деятельность оперативно закрывали. А сейчас Инари полон возможностей и идей. Знаешь, что он любит? — Агно выразительно посмотрел на меня. — Юных магинь, вроде Агаты. Инари тебя слопает еще на пороге, не успеешь с ним и заговорить.

Ну что ж…

— Зато я однозначно привлеку его внимание.

— Как раненая антилопа привлекает внимание голодного льва.

— Иногда антилопы насаживают львов на рога.

— У тебя нет рогов, Лиана.

— Ну так и он не лев! — развела руками я. — И вообще! Не ты ли дал мне этот список смертников?

Агно помрачнел.

— Этот список, — пояснил он, — составил Самуэль. Я лишь его тебе передал.

— В любом случае переживать за мою судьбу ты начал как-то несвоевременно. — Я иронично усмехнулась. — Но если хочешь взять Инари Йорта на себя, то я не против. Бери!

— Ты же знаешь, что я не могу.

— А ты знаешь, что я не могу отказаться от исполнения контракта, в условия которого входит устранение Йорта.

Агно согласно кивнул, затем перевел взгляд на досье тысячелетнего.

— Тебе надо сменить личину.

— Зачем это?

— Ты уже попала под подозрение стражей…

— Э, не! Под подозрение попали все служащие в Городском Контроле, — напомнила я. — К тому же против меня не было выдвинуто никаких обвинений. Не вижу смысла менять личину.

— Хочешь сказать, никто не сочтет подозрительным, что Агата Бетслер ошивается около всех тысячелетних, которые позже скоропостижно умирают?

— Буду менять не личину, а внешность Агаты. Иллюзии, зелья, чары. Это всяко лучше, чем новую женщину лишать жизни и памяти.

— Краймеры переживают по поводу лишенных жизни?

— Не могу говорить за всех краймеров. И сейчас не об этом. — Я указала на досье. — Хочу вычеркнуть из списка Инари Йорта. Он ни страж, ни капитан, ни министр, ни глава Безопасности, ни советник императора. Простой ресторатор, который вместо запеченной утки предпочитает нашинкованных яблоками людей. Его смерть не свяжут со смертью капитана и другими представителями власти.

— Порядок не важен. Действуй, как тебе удобно.

Отлично. Значит нужно раздобыть зелье, которое полностью изменит внешность на короткий промежуток времени. Аура останется Агаты, но это не страшно, что-нибудь придумаю.

— Бизнес Йорта могут перехватить другие демоны, — поделилась я с Агно своим опасением.

— Я понял. Подыщу на его место кого-нибудь из наших.

— Того, кто уберет человечину из меню? — уточнила на всякий случай.

Агно принял оскорбленный вид.

— За кого ты меня принимаешь? Конечно уберет! Мы пытаемся восстановить равноправие, против которого выступают тысячелетние и Кларэль. Поедание людей нашей расой не вписывается в понятие «межрасового равенства».

— Хорошо, хорошо! — я примирительно подняла руки. — Верю каждому твоему слову. Серьезно. Но тогда мне нужны деньги. Много. Ингредиенты для оборотных зелий прилично стоят даже на черном рынке.

— В Тан-Граде нет черного рынка.

— Ты удивишься. Черный рынок есть в каждом крупном городе. Тан-Град не исключение.

ГЛАВА 7

Я проснулась во втором часу ночи, резко и неожиданно вынырнув из беспокойного сна. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Дышать было тяжело. И едкий страх разливался по венам ядовитой горечью, предупреждая меня о надвигающейся опасности.

Знакомый страх… До боли знакомый и крайне неприятный. Рядом высокородный. Совсем близко. Черт!

Я как была в нелепой, практически прозрачной ночнушке Агаты, так в ней и подскочила с кровати и бросилась к книжному стеллажу, где хранила кинжал из полуночной стали.

Раздался дверной звонок.

Агно ушел несколько часов назад, оставив мне необходимую сумму сотнеров на покупку запрещенных во всем мире веществ. Других гостей я не ждала, а потому, вооружившись кинжалом и предусмотрительно не надевая перчаток, направилась встречать ночного визитера.

Я не сомневалась в личности того, кто стоит за дверью. Ройз Райвен. Видящий демон, лекарь и охотник Межрасового Управления. В прошлом — правая рука Мируэля, глава Внутренней Безопасности, а впоследствии — капитан изерийской армии первого состава. Что он здесь делает? Пришел по мою душу? Но почему тогда один? В одиночку сражаться с краймером не очень-то благоразумно. Даже умирая, краймеры способны утащить за собой в ад.

Я завела кинжал за спину, распахнула входную дверь и попыталась изобразить удивление.

— Господин Райвен?! — я в притворном ступоре осмотрела высоченную фигуру высокородного. — Что-то случилось?

Демон не менее притворно, чем я, а может даже еще и более, мило улыбнулся… обнажив белоснежные клыки.

— Доброй ночи, мисс Бетслер, — фамилию Агаты он произнес издевательски подчеркнуто, — простите за столь поздний визит, но есть дело, которое не терпит отлагательств до утра.

— Боюсь, у нас с вами нет никаких общих дел, господин Райвен. Вы что-то путаете.

— Я уверен, что общее дело у нас все-таки есть. — Высокородный достал военный образец коммуникатора и повернул его экраном ко мне. — Узнаете?

На экране воспроизвелась запись с одной из видеокамер в Городском Контроле. На записи был зациклен момент смерти Гаяра Троя. Семь секунд.

— Разумеется, узнаю, — не стала лукавить я. — Ужасная трагедия.

— Не чувствую сожаления в вашем голосе.

Кто бы сомневался? Ох уж эти проклятые видящие! Читают эмоции окружающих как нечего делать.

— Две недели прошло. — Я подняла взгляд на Райвена. Он пристально следил за мной и за моей реакцией. — Смерть капитана потрясла всех стражей, но тем не менее жизнь продолжается. Нельзя отчаиваться и тратить время на сожаления. У стражей много работы.

— У стражей — да, — согласился охотник. — Вот только вы не страж.

— Я стажер-криминалист, фактически страж.

Райвен остановил запись на моменте убийства… то есть на моменте моего невинного прикосновения к капитану. Хотя на записи даже и непонятно, коснулась я его на самом деле или нет.

— Как вы можете прокомментировать происходящее? — высокородный с намеком посмотрел на меня.

— Не понимаю, господин Райвен, но что именно нуждается в моих комментариях?

— Не прикидывайтесь. Все вы понимаете.

— Нет, — настояла я. — Не понимаю.

— Давайте не будем усложнять, мисс «не знаю, как вас там на самом деле зовут». — Демон стер с лица наигранную улыбочку и теперь смотрел на меня с неприкрытой угрозой. — Не хочу тратить всю ночь на пустую болтовню с краймером.

Да легко!

— Тогда не смею вас задерживать! Всего доброго! — я попыталась захлопнуть дверь, но мужская рука помешала мне это сделать. Признаю, физические силы не равны — высокородный выигрывает. Впрочем, магические так же не равны — выигрываю я.

— Не глупите! — В свинцовых глазах промелькнула безликая тень смерти. Райвен почти краймер… то есть его взгляд мне сильно напоминает мужчин краймеров из клана. Жестких, властных, беспринципных. — Вы знаете, кто я, — произнес он холодно, — а я знаю, кто вы и что сделали с капитаном городской стражи.

— Поздравляю! — Отпираться смысла я уже не видела. — Мне вручить вам медальку за знание?

В руках высокородного сверкнули тяжелые браслеты — магические наручники, блокирующие силу и магию. Ясно-о-о… медальку, в виде наручников, собирались вручить как раз таки мне.

— Нет, спасибо, — я скривилась при виде искрящихся магией браслетов, — не люблю такие игры. Садомазо и прочие извращения — это не для меня.

Райвен невыразительно усмехнулся.

— Я мог бы вас арестовать прямо сейчас. Убийство представителя высшей касты — серьезное преступление.

— Вы могли бы попытаться меня арестовать, — поправила я. — Но тем не менее вы здесь не за этим, иначе вошли бы без звонка и с группой оперативного реагирования, а уж «извращенные игры» с применением наручников не заставили бы себя так долго ждать.

Я опустила клинок и жестом пригласила демона зайти в квартиру Агаты, которая, в случае непредвиденных обстоятельств, станет кому-то из нас могилой. Но лучше так, чем светиться в коридоре перед любопытными соседями.

— Вы очень гостеприимны, мисс, — язвительно протянул охотник, растворил наручники в воздухе и переступил порог. — Кто настоящий хозяин квартиры?

— Агата Бетслер.

Я захлопнула дверь и напряженно проследила за высокородным. Он бегло осмотрел небольшую студию человеческой магини, убедился, что в квартире мы одни, затем обратился ко мне с вопросом:

— А где сама Агата Бетслер, с которой вы столь безнравственно сняли личину?

— В надежном месте.

— В земле? — высказал свое предположение охотник.

— Я не настолько жестока.

— Да неужели? — Райвен заломил бровь, всем своим видом давая понять, что мое общество ему не особо приятно. — Вы уничтожили личность преуспевающей молодой девушки, в лучшем случае лишили ее около пятидесяти процентов памяти, а в худшем довели до сумасшествия ментальной нагрузкой. Вы отняли ее жилье, работу и воспоминания. После чего использовали ее личину для хладнокровного убийства. И не считаете себя жестокой?

— Относительно демонов — нет. Ведь это не я насилую, убиваю и заживо съедаю людей каждодневно.

Бывший предводитель изерийской армии недобро прищурился.

— Прежде чем упрекать верховную расу в грехах, вспомните, скольких безвинных убили вы. Полагаю, список внушительный.

— Я помню каждого, господин Райвен. Нет нужды вспоминать.

— Терзает совесть?

— Ну что вы? Просто память хорошая.

Охотник демонстративно переключил свое внимание на полуночный кинжал в моей руке.

— Откуда у вас артефакт наемника из клана Ночи?

О… то есть про наемников Ночи мы тоже знаем. Прекрасно! Не зря краймеры избегают высокородных.

— Не беспокойтесь, — съязвила я, — ни один наемник не пострадал при получении этого кинжала. Мне его подарили.

— Краймеры общаются с другими кланами наемников?

— Я не состою ни в каком клане, а потому общаюсь со всеми существами, которые мне интересны.

— Краймер без клана? Да ну! — кажется, мне не поверили. — И как же вы разрушили магическую связь со своими старейшинами?

Кровью, болью и страданиями.

— Это допрос с пристрастием? — уточнила я. — Или пресловутое демоническое любопытство?

— Профессиональный интерес, мисс… — Райвен запнулся, — как вас на самом деле зовут?

— Зависит от настроения.

— А если серьезно?

— Краймеры не называют своих настоящих имен никому, кроме нанимателей и их доверенных.

— Сделайте для меня исключение, — потребовал высокородный нахал.

— Простите, господин Райвен, но для вас я даже чай не собираюсь заваривать. О каком исключении может идти речь? Зовите меня Агатой или любым другим женским именем, каким только пожелаете.

Демону такой расклад явно не понравился, но настаивать на ответе он не стал.

— Хорошо, мисс Бетслер, — согласился охотник. Причем сегодня Райвен действительно выглядел как охотник… Белоснежный плащ лекаря на нем отсутствовал. Его заменял кожаный камзол с укороченными спереди полами и защитными рунами на спине. Руны, кстати, отгоняли злые силы — духов, нечисть, ту же сакши. Под камзолом виднелась черная одежда и военное обмундирование, видимо привычное Райвену: нагрудная перевязь для клинкового оружия, кобура на толстом ремне для огнестрельного, коммуникатор на клипсе у воротника. Высокие сапоги с шипами и плотные перчатки из магической ткани. Одним словом — охотник.

— Итак, господин Райвен. — Я присела на край оливкового кресла, ни на секунду не выпуская демона из поля зрения. — Что вам от меня нужно? Краймеры и охотники не друзья. Пижамные вечеринки я с вами устраивать не собираюсь, информацией делиться также, о себе ничего не расскажу.

Демон сел напротив. И в отличие от меня он выглядел чересчур расслабленным, будто не ощущал никакой угрозы. Но он не мог ее не ощущать в присутствии краймера!

— Вам известно, что официальное расследование смерти Гаяра Троя сегодня утром было прекращено? — поинтересовался у меня высокородный.

— Конечно. Весь город об этом знает.

— Но никто не знает, что это ложь, — ну просто несказанно обрадовал Райвен. — Пару часов назад меня попросили провести повторное расследование, дабы исключить причастность редкого существа или нечисти к смерти Троя. Секретная служба так же продолжает вести дело. Никто не верит в естественную смерть тысячелетнего. Так что у вас есть два варианта. — Охотник вновь показал магические кандалы. — Первый вариант — чистосердечное признание и, возможно, пожизненное заключение вместо смертной казни. Я вас арестовываю и передаю секретной службе империи, получаю достойную плату за выполненную работу и возвращаюсь к обыденной жизни.

Я поморщилась.

— Видимо, мне придется выбрать второй вариант.

— Решайте сами. — Райвен достал из внутреннего кармана камзола свиток магического пергамента и бросил его мне.

На лету перехватив свиток, я стянула черную ленту, увидела, что это контракт на работу, и не сдержала нервного смеха.

— Вы издеваетесь? — на полном серьезе спросила у высокородного. На минуточку представителя Власти! Охотника Межрасового Центра на существ вроде меня! Он должен ненавидеть краймеров на генном уровне, как и всех остальных наемников в целом. — Контракт на работу? От вас?

Демон равнодушно пожал плечами. Взгляд его не выражал ровным счетом ничего. Лицо оставалось непроницаемым.

— Вы краймер, — пояснил он спокойно, затем указал на свиток и добавил: — а это контракт для краймера. По-моему, все логично.

А вот, по-моему, как-то не очень…

— Охотники убивают краймеров, — напомнила я, — краймеры убивают охотников, но никак не заключают с ними контракты.

— Не происхождение определяет нашу личность, — парировал Райвен. — Охотники уничтожают не редкие расы, а истинное зло.

— А я прям кладезь доброты, да?

— Посмотрите в окно, — высокородный усмехнулся, — границы зла и добра давно размыты. Мы все свидетели заката эволюции. Сейчас нет плохих существ и хороших. Есть высшее зло и остальные. Вы относитесь к остальным.

— Смерть Гаяра Троя..

— Мне плевать на тысячелетних.

Я заинтересованно подалась вперед.

— На всех?

— О, ясно. — Райвен понятливо кивнул. — Гаяр Трой не последний, верно?

— Возможно.

— Тогда мне вас жаль. Краймеры считают себя превосходными убийцами, но это не так. Ваша личина всего лишь маска, и однажды ее сорвут вместе с кожей.

— Не страшно. Краймеров готовят к смерти практически с рождения.

— Не сомневаюсь. Но вы действительно готовы рискнуть собственной жизнью ради большой суммы денег?

Я снисходительно улыбнулась.

— Меня никогда не интересовали деньги, господин Райвен.

— Контракт на убийство даже одного тысячелетнего должно быть стоит очень дорого. Какова плата?

— Плата куда достойней, чем та, что указана в вашем контракте.

— Шутите? — изумился охотник. — Я сохраняю вашу тайну и убеждаю секретную службу закрыть дело Гаяра Троя в обмен на маленькую услугу. Плата более чем достойна.

— Я бы не назвала вашу услугу маленькой.

По условиям контракта, с которыми я успела бегло ознакомиться, Райвен сохраняет мою личность в тайне и делает все возможное, чтобы смерть Гаяра Троя признали естественной. Я же в свою очередь проникаю в архив Внутренней Безопасности империи, который расположен на верхних этажах Городского Контроля, и забираю оттуда один магический артефакт.

Но вот что интересно:

— А с чего это вам вдруг понадобился артефакт из архива императора?

— Просто хочу вернуть то, что у меня отняли.

— Почему не вернете сами?

— Ценой своей жизни? Я не краймер и нелепая смерть меня не прельщает.

— Разве стражи вас не уважают?

— Стражи — уважают, — подтвердил Райвен, — а вот новая власть — нет. Когда я оставил свой пост, мне предоставили простой выбор: либо изгнание из империи, либо пожизненная работа в Межрасовом Управлении. Я выбрал второе, но император остался… хм… скажем так, неудовлетворен. Он отнял все, что мне было дорого. По прошествии времени я могу вернуть лишь артефакт.

— И что это за артефакт?

— Нечто магическое, — уклончиво ответил Райвен.

— Как он выглядит?

— Как череп.

Я растерянно моргнула.

— Как череп кого?..

— Расслабьтесь. Всего лишь совы. Очень большой совы. Мимо точно не пройдете.

Сова?!

— Даже и не знаю, — проговорила в смятении, — как мне на это реагировать. К артефакту привязана живая сущность, да?

— Дух.

— Дух кого?

— Неважно.

Не нравятся мне эти расплывчатые объяснения. Темнит охотник. Явно темнит!

Я тяжело вздохнула. А ведь все так хорошо начиналось… пока высокородный не замаячил на горизонте со своим контрактом. Шантажист хренов! Либо кандалы, либо работа. Ну да ладно, проникнуть в архив несложно. На это уйдет от силы два часа плюс подготовка. Зато Райвен собьет секретную службу со следа и демоны будут убеждены, что Гаяр Трой скончался в результате сердечного приступа, уж Райвену точно поверят. К тому же в дальнейшем помощь высокородного мне может очень пригодиться… С врагами лучше дружить. Тем более с такими «не убиваемыми». Мои инстинкты, а они еще ни разу не подводили, по-прежнему кричат о смертельной опасности. Хотя опасности как таковой не наблюдается.

— Магия краймеров не позволяет выполнять два контракта одновременно, — поделилась я с Райвеном тонкостями магии черных наемников. — А как вы уже поняли, один контракт у меня есть и расторгнуть его невозможно. Так что я не могу заключить с вами магическую сделку, однако могу выполнить контракт без его подписания. Никакой магии, все будет держаться на устной договоренности.

Высокородный отнесся к моему предложению скептически.

— Предлагаете мне слепо довериться краймеру? — Он фыркнул. — Без контракта, без скрепленной магией сделки, без обета молчания о заказчике?

— Предлагаю, да. Вам нужен артефакт, а мне не нужны проблемы. Я могу помочь вам, а вы мне. Все просто.

— Если это попытка меня обмануть, чтобы выкрасть время и сменить личину, то…

— Знаю, знаю! — остановила его я. — Страшный и злой охотник покарает лживого краймера. И мое распятое тело будет украшать центральную площадь.

— Рад, что вы это осознаете.

— Надеюсь, как и вы осознаете, что случится с болтливым охотником, который вздумал предать краймера и сдать его стражам до или после получения артефакта.

— Ого! — присвистнул демон. — Я ослышался или это прямая угроза?

— Предостережение.

— И что же вы мне сделаете? — Райвен сложил руки на груди. Он даже не пытался скрыть своего превосходства. — Убьете?

— А вы сомневаетесь?

— Сомневаюсь, что вам доводилось встречаться с высокородными, в противном случае вы бы знали, что я вам не по зубам. Пытаться убить охотника то же самое, что топить рыбу в пресной воде.

— При огромном желании даже такую крупную рыбу, как вы, можно утопить. Особенно если в пресную воду добавить пару капель яда. И воткнуть в жабры кинжал.

— Мне уже начинать бояться? — Мужские губы дрогнули в намеке на скупую улыбку. — Или лучше дождаться следующей более пугающей угрозы?

— Не провоцируйте меня, господин Райвен.

— Так не угрожайте мне, мисс Бетслер.

Ладно… забыли.

— Давайте вернемся к артефакту. — Я решила сменить тему. — В контракте написано, что артефакт вы должны получить не позднее следующей недели, иначе сделка отменяется.

— Именно так.

— Мне нужна подробная схема верхних этажей Городского Контроля.

— А мне домработница, здоровый сон и новые запчасти для летающей капсулы. Нам обязательно говорить о своих потребностях друг другу?

— Обычно, — намекнула я, — всю сопровождающую по заказу информацию предоставляют заказчики.

— Обычно, — передразнил мою интонацию Райвен, — краймеры заключают с заказчиками магический контракт. Нет контракта, нет подробной информации. Выкручивайтесь самостоятельно.

— Тогда мне нужно больше времени. Месяц или…

— У вас полторы недели, — твердо обозначил Райвен временные рамки. — И не днем больше. Сбежите — я вас найду. Смените личину — также найду. Попытаетесь меня убить, отравить или заколдовать — я оторву вам голову вместе с позвонками. Считайте, это ответным «предостережением».

— Замечательно! — я откинулась на спинку кресла, взглянула на свиток и сожгла его черным пламенем. Огонь поглотил пергамент за долю секунды. — В таком случае, вам пора уходить, господин Райвен. Я сообщу, когда достану артефакт.

Охотник незамедлительно поднялся на ноги.

— Всего доброго, мисс Бетслер. Можете не провожать.

Да я в общем-то и не собиралась, хотя погодите секундочку…

— А как мне с вами связаться?

— Никак. — Исчерпывающий ответ. — Я найду вас сам по истечении времени.

ГЛАВА 8

Ночь прошла в беспокойных кошмарах.

Плюнув на безнадежную попытку выспаться в единственный выходной день Агаты — рабочий график у криминалистов просто безжалостен — я поднялась на ноги, едва за окном забрезжили первые блики рассвета. Наспех перекусила, залила в себя пару чашек кофе и отправилась на поиск черного рынка, где планировала купить ингредиенты для оборотного зелья, а также необходимую аппаратуру для проникновения в архив императора.

Агно меня уверял, что в Тан-Граде черного рынка нет; иначе о нем бы все знали, но это не совсем так. Черный рынок в столице империи все же имелся, как и во всех крупных городах и на многих островах. Очень хорошо скрытый и замаскированный. Весь секрет в том, что его нет ни на одной карте мира. И даже больше — его вообще не существует в реальности. «Черным рынком» вот уже несколько веков называют магически скрытые торговые площади, где продают все, что нельзя купить в обычном магазине: запрещенные вещества и оружие, органы и рабов, рецепты зелий и ядов: краденые вещи и драгоценности, нелегальные товары и незарегистрированные зорги, контрафакт и поддельные документы. По сути, черные рынки создают в пространственном вакууме, а не в реальности, дабы избежать проблем с властью. Простым горожанам на рынок пройти не удастся при всем желании, точнее, они даже не смогут его обнаружить. Рынок предназначен исключительно для наемников, контрабандистов, простых убийц, лишенных лицензии алхимиков, существ «вне закона» и прочих слоев криминального общества.

Мне пришлось потратить около шести часов на поиск черного рынка в Тан-Граде. На самом деле не так уж и много, иногда на поиск уходит гораздо больше времени, вплоть до трех-четырех суток.

Обойдя несколько магазинов, по моим предположениям так или иначе связанных с нелегальной деятельностью, я узнала, где возможно находится рынок. Все намеки продавцов вели в Нищенский квартал, куда в итоге я и отправилась. Квартал располагался на самой окраине столицы. Населяли его в основном люди и нечисть, а еще бездомные. Очень много бездомных.

Побродив по улицам Нищенского квартала, где дома давно не реставрировали, а потому они выглядели страшными, обшарпанными и грязными, я случайно набрела на крохотный магазинчик с интересным названием «ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕРТ». Недолго думая, поднялась по ступеням полуразвалившейся лестницы и открыла дверь с изображением рогатого черта.

Название действительно интересное, ведь обычно порталы на рынок скрывали как раз таки на заправках, в магазинах, в ресторанах и дешевых мотелях с кричащими названиями вроде «ЛУННЫЙ ОРК», как в Сумрачном Королевстве, или «НОЧНАЯ БАБОЧКА», как в Рогриге, или «КРОВАВОЕ ПОЛНОЛУНИЕ», как на острове Эгаши. Высшее общество подобные заведения, как правило, не посещает. Брезгует.

— Добрый день! — молодой юноша, вместо андроида стоящий за кассой, расплылся в добродушной улыбке. — Вам помочь с выбором?

Я окинула оценивающим взглядом прилавки магазина. Неформальная одежда. Кепки и майки с разноцветными принтами. Кричащие надписи на куртках. Молодежная обувь. Носки с изображением крылатых котиков, играющих на скрипках. Да-а… я по адресу.

— Добрый день! — Я приблизилась к продавцу, черному магу с ярко-кислотными волосами, закрученными в дреды. — Я кое-что ищу. Проход на закрытую территорию.

Парень непонимающе нахмурился.

— Простите, мисс? — извиняющимся тоном произнес он. — О чем вы говорите?

Я повторно осмотрела магазин, но теперь уже проверяя его на наличие камер видеонаблюдения. Когда камер не обнаружила, достала из-за пояса кинжал из полуночной стали и без лишних слов протянула его магу. Подобный кинжал — визитная карточка наемников из клана Ночи. Полуночную сталь создать непросто, требуется время, определенная фаза луны, сердца тридцати двух существ различных рас и магия элементаля. В шестнадцать лет мне подарил кинжал ХанЯщер, бывший наемник Ночи, а три года назад он же вытащил меня из клана краймеров, при этом здорово подставив себя под удар. А потом наши пути разошлись по ряду причин… Насколько мне известно, ХанЯщер стал контрабандистом, покинул Сумрачное Королевство и отошел от дел наемника. Как он связан с Самуэлем Иара — неизвестно.

Продавец уважительно присвистнул, внимательно изучив кинжал. Затем немного удивленно посмотрел на мою личину, явно недоумевая, каким боком человеческая магиня причастна к самому известному в мире клану наемников. Клан Ночи, в отличие от краймеров, никогда не скрывался и всегда открыто предлагал свои услуги во всех государствах и на всех островах. Обычные маги менее продуктивны и успешны, чем краймеры, все же краймеры это прирожденные наемники, но и берут маги за свои услуги в десятки раз меньше.

— Вам туда. — Юноша вновь мне улыбнулся и указал на мужскую примерочную. — Тринадцатая кабинка.

— Спасибо!

— Удачного вам дня, мисс! Не забудьте задернуть шторку.

Заглянув в примерочную, я убедилась, что голых мужиков поблизости не наблюдается, после чего отыскала тринадцатую кабинку, зашла внутрь и задернула за собой темную штору. С виду обычная примерочная. Зеркало в полный рост, коврик под ногами, крючки для одежды. Так сразу портал и не обнаружишь. И руны перехода на зеркале не увидишь без помощи магического зрения.

Сняв перчатки, я приложила ладони к рунам перехода. Зеркальная поверхность тут же пошла рябью, и уже через секунду вместо моего отражения зеркало транслировало оживленную торговую площадь.

Поежившись от пробирающего до костей холода, я постепенно начала заходить в зеркало… очень неприятные ощущения от перехода, словно постепенно проваливаешься в вязкую субстанцию. Задержав дыхание, я сделала последний шаг и полностью погрузилась в «желе». А дальше пришлось идти по зазеркалью. Вокруг мутный туман, воздуха нет, тело едва подчиняется приказам. Раньше мне доводилось слышать байки наемников, мол, в зазеркалье частенько погибают сопливые новички, ни разу до этого не совершавшие переход. Не знаю насчет смерти, но однажды я заблудилась в тумане и не смогла найти выход, от нехватки воздуха потеряла сознание, а очнулась чуть ли не на другом конце континента в антикварной лавке. Зазеркалье просто выбросило меня из пространственного перехода и вернуло в реальность через первое попавшееся зеркало. В моем неудачном случае зеркало располагалось в антикварной лавке в государстве Ацикоми, в забытом всеми Богами месте, за Туманными островами, где издавна живут драконы. Но это было очень давно, и после той осечки проблем с переходами у меня больше не возникало. Вот и сейчас я успешно добралась до нужного зеркала и, просочившись сквозь него, выбралась на закрытую улицу черного рынка.

Резкий запах тут же просочился в легкие. В пространственном вакууме искусственный кислород, созданный с помощью магии и простеньких алхимических веществ. Неприятный, гадкий. От него першит горло и поначалу всегда слезятся глаза, но привыкнуть можно.

— Человеку не пристало ходить по черному рынку в одиночестве, — прозвучал за моей спиной скрипучий голос. — Человеку здесь небезопасно. Человек пойдет на органы или в еду.

Я развернулась. Голос принадлежал оборотню, уже довольно немолодому мужчине с глубокими шрамами на лице. Он стоял у стены прямо возле портала, из которого я вышла секунду назад, и теперь пристально меня рассматривал как потенциальную жертву… точнее потенциального покупателя его «услуг». Подобные криминальные личности (я их называю престарелыми шарлатанами) встречаются на каждом рынке. Без исключения.

— Человек один заблудится. Человек попадет в неприятности.

Оборотень, скорее всего из южного клана Шери, если судить по его своеобразному акценту, протянул мне руку и требовательно раскрыл ладонь на манер попрошайки.

— Но если человек заплатит Шер’яту, то Шер’ят поможет человеку выжить и вернуться обратно. Человека никто не тронет в присутствии Шер’ята.

Я одарила оборотня саркастичным взглядом.

— И сколько Шер’ят хочет за услуги телохранителя? — просто интересно узнать расценки Тан-Града.

Мужчина, решив, что я всерьез заинтересовалась его бесценным предложением, подался мне навстречу.

— Пять тысяч сотнеров, — ошарашил он.

— Пять тысяч? — я попыталась подобрать челюсть. — Обычно просят не больше двух.

— Здесь опасно, — повторил оборотень. — А там, где опасно, всегда берут дороже.

Я похлопала мужчину по плечу, разумеется, не снимая перчатки.

— Сейчас везде опасно, друг мой.

К тому же телохранитель, который не способен распознать краймера под личиной человека, хреновый телохранитель. С таким долго не протянешь.

Оставив оборотня дожидаться новую «жертву», я направилась к торговому ряду алхимиков.

Черные рынки остаются неизменными на протяжении целых веков, время их обходит стороной. Обычно в пространственном кармане расположено от десяти до тридцати торговых рядов, где каждый желающий может выставить свои товары на продажу, предварительно договорившись с управляющими рынка (в основном это черные маги). В пространстве нет возможности что-либо построить. Здесь все держится на магии и иллюзии. У каждого торговца свой прилавок или шатер в определенном ряду (у алхимиков один ряд, у магов другой, у контрабандистов третий). Освещение полностью искусственное, как и воздух. Солнце, звезды, облака, растительность, насекомые — о них можно забыть. Неба нет, вместо него чернота. Земли как таковой тоже нет, но иллюзия не дает этого понять. Лишь при ходьбе ноги словно пружинят, намекая, что дороги, мощенной камнем, на самом деле не существует. И, кстати, пространственный вакуум небезграничен. Его территория достигает десяти, максимум пятнадцати километров. Причем, если случайно выйти за пределы пространственного вакуума, тебя попросту разорвет на атомы. Пуф! И все. Здесь нужно быть осторожной.

— Лучшие яды южного континента!

— Зелья! Эликсиры! Лечебные снадобья!

— Молодые рабыни с острова Алькара!

На рынке вовсю кипела жизнь. Вокруг шум, движение, суматоха.

— Возьми любовный порошок, красавица! — прицепилась ко мне ведьма. — И все мужчины будут у твоих ног!

— Зелья! Яды! Морская отрава!

— Эй? — окрикнул меня алхимик. — Галлюциногенную настоечку показать, а?!

Тан-Градский рынок очевидно пользуется спросом. Одних алхимиков здесь больше, чем во всем Сумрачном Королевстве.

Торговцы-любители наперебой предлагали свои товары, заманивали покупателей в магические шатры, показывали все, что у них есть на прилавках. От таких весьма сомнительных торгашей я старалась держаться как можно дальше.

Профессионалы, давно реализующие товары посредством теневого бизнеса, в отличие от новичков, не хватали проходящих мимо за руки и не орали во все горло, надеясь привлечь клиентов. Я всегда сотрудничала исключительно с профессионалами своего дела, то есть с проверенными торговцами. Чем дольше продавец на рынке и чем он известней в узких кругах, тем качественней и надежней его товар.

За четыре часа непрерывных блужданий по рынку, я купила эликсир невидимости и деактиватор — для взлома камер в Городском контроле и прочих гаджетов. А так же все остальное, что потребуется для изготовления оборотного зелья. Сушеные травы, порошки, жертвенную кровь чистокровной магини… вероятно убитой ради наживы. По сути, оборотные зелья продают почти все алхимики, так что его запросто можно купить в готовом виде за пару тысяч сотнеров, а то и дешевле, если поискать. Но есть одна маленькая загвоздка… Я краймер. Оборотное зелье для краймеров как грязная вода. На вкус гадость редкостная и никакого эффекта, кроме расстройства желудка. Оборотное зелье должно быть изготовлено по специальному рецепту, которое известно только краймерам, иначе оно не сработает. Незадача. Хорошо, что краймеров обучают изготавливать зелья с пяти лет. Многие, кстати, умирают во время этого обучения. Если ребенок неправильно изготавливает зелье, старейшины все равно заставляют его выпить. Смертельный урок. Я помню, как один мальчик умирал три дня… Зелье убивало его. Сжирало изнутри: органы, кости, суставы. Он кричал, и кричал, и кричал. Сутки напролет. А все слушали, должны были слушать, чтобы усвоить урок: краймер не имеет права на ошибку. Но еще тогда: будучи ребенком, я поняла, что само по себе существование краймеров и является ошибкой. Естественно, другие краймеры так не считали… а потому я довольно быстро стала изгоем в клане. Как слабый, трусливый волк становится омегой в стае и занимает самый низший ранг. Я никогда не была слабой и никогда не была трусливой, я просто была не такой, как они. Несовершенной, неправильной, проблемной. Я не лишилась чувств после инициации и не утратила эмоций, я не желала исполнять контракты и соблюдать извращенные традиции своего народа. Но мои желания никого не интересовали… Краймеры существуют с зарождения мира, наш устав непреклонен, законы нерушимы, исключений нет. Краймеры рождены, чтобы служить Тьме, питать ее душами ритуальных жертв, учинять хаос и убивать. В отличие от других наемников, краймеры принимают в оплату своей работы не только деньги. Краймеры принимают реликвии, магию во всевозможных ее вариациях, добровольных жертвенников — самый ценный товар и по понятным причинам дефицитный, — породистых рабов и пленных, детей и особенно младенцев — они нужны для продления жизни старейшин, девственную и священную кровь. А так же все прочее, что может пригодиться для темных ритуалов и для усиления защиты клана.

В каждом государстве, в каждом крупном мегаполисе (за исключением империи), на черных рынках и на островах есть связные клана краймеров — либо ищейки, потерявшие нюх, либо старые наемники. Связаться с кланом можно только через них, на свою территорию краймеры чужаков не пускают (хоть и не всегда). Найти связных, если тебе и правда нужны услуги краймеров, не составит особого труда. Таким образом, контракты поступают в клан со всего мира, а позже распределяются между свободными наемниками.

Я часто покидала территорию клана и выезжала за границы Северного Королевства с контрактом на руках, буквально с пяти лет, сначала с наставником, потом одна. Но даже находясь на другом конце земли, краймеры могли читать мои мысли, чувствовать меня, слышать мой голос. Они всегда знали, где я, и благодаря ментальной связи (которая возникает при рождении) контролировали и направляли. Куда бы я не пошла, чтобы я не замышляла — они обо всем знали… Но я не переставала пытаться сбежать, а потому в пятнадцать лет, благодаря своим постоянным побегам, стала сущей проблемой для старейшин. А в двадцать — меня приговорили к смертной казни через повешенье за очередное убийство извращенца-заказчика, но «любимый» папочка убедил старейшин, что я живая куда ценнее, чем я мертвая. Думаю, потом он сильно пожалел, что спас меня. Но это уже его проблемы…

— Человек не сможет покинуть черный рынок, не заплатив Шер’яту! — оборотень, все тот же престарелый пес со шрамами, перегородил мне путь к единственному порталу, ведущему в Тан-Град. — Не сможет! Нет-нет-нет!

— Шер’ят не предоставлял своих услуг человеку, — напомнила я хмуро, — поэтому человек не будет платить Шер’яту.

Оборотень безразлично пожал плечами.

— Тогда человек не покинет рынок.

Я раздраженно посмотрела на оборотня клана Шери. Мужчина демонстративно сложил руки на груди, давая понять, что с места он не сдвинется. Престарелый шарлатан! Зарабатывает деньги на людях, вроде Агаты, которые вроде как и причастны к криминалу, но при этом являются уязвимыми и незащищенными. Ну вот как человеку справиться с оборотнем? Обычное оружие не поможет, голыми руками его не возьмешь, да и магия тоже бессильна.

— У тебя последний шанс избежать неприятностей, Шер’ят, — предупредила я. — Уйди с дороги!

— Человек должен заплатить.

— Человек не собирается тратить деньги и тем более время на бессмысленные разговоры со старой шавкой.

Мужское лицо мгновенно изменилось, за секунды приобрело звериные черты.

— Шавка? — зарычал пес. — Человек назвал Шер’ята — шавкой?

— Старой, — подсказала я, провоцируя оборотня на полноценную трансформацию. В истинном облике у него больше шансов выжить. — Старой блохастой шавкой, да.

— Человек — труп!

Зверь бросился на меня, выпустив когти в прыжке. Я без труда увернулась от сокрушительного удара, выхватывая из-за пояса кинжал. Полуночная сталь вошла в мужское тело по самую рукоять. Обычно кинжал в сердце — это гарантированная смерть, но трансформировавшегося оборотня способно убить только серебро, полуночная сталь лишь ненадолго парализует.

Шер’ят взвыл от боли и тут же начал оседать на землю.

— Вот твоя плата, урод! — Я рывком вытащила кинжал, проследила, как обездвиженное тело рухнуло на иллюзию каменной дороги, после чего обтерла окровавленную сталь о густую шерсть оборотня и, не теряя больше времени, отправилась в зазеркалье.

Вернувшись в «ПОЛУНОЧНЫЙ ЧЕРТ», я купила кожаную куртку с изображением рогатого черта на спине. В безграничное количество карманов спрятала деактиватор, эликсир невидимости, пучки сушеных трав и с десяток различных пузырьков со снадобьями для оборотного зелья. Свою майку с каплями чужой крови пришлось сжечь. Лишние вопросы патрульных стражей мне ни к чему.

ГЛАВА 9

Оборотное зелье настаивалось почти неделю. За это время я успела накопать чуть больше информации о Инари Йорте, выпросить у Агно схему верхних этажей Городского Контроля и подробно их изучить. План по краже артефакта у меня был готов, осталось выбрать подходящий день для его реализации.

В воскресенье Агату вызвали на работу к пяти утра. Ограбили одного из высших демонов в квартале Знати и весь отдел по расследованию магических правонарушений подняли на уши.

Практически до обеда мы с Феликсом провозились с уликами, найденными на месте ограбления. Меня наконец-то допустили до лаборатории (после того случая с сакши отношение к Агате изменилось в лучшую сторону), где я ежедневно проверяла слепки аур и при необходимости делила наложенные друг на друга энергии. Вот и в этот раз, разделив на части смазанную ауру, вычислила примерного подозреваемого.

Впрочем, Феликс меня опередил.

— Это жена, — резюмировал он, подключая личный анализатор к общей системе в лаборатории. — Прослеживается ее аура.

— Да, — согласилась я. — У меня такой же результат получился. Отправлю заключение старшему следователю.

За весь день мы с Феликсом посетили несколько кварталов. Убийства, грабежи, незаконные проклятья. Все как всегда. В лаборатории разобрали более ста слепков аур, составили отчеты по двум убийствам в квартале Страсти, еще по одному — в Цветущем квартале, и отправили следователю отдела более тридцати экспертных заключений. Но все эти события меркли на фоне последнего…

После обеда и закрытия дела об ограблении нас вызвали в квартал Светлых Магов. Мы с Феликсом немного задержались в лаборатории, поэтому приехали на четверть часа позднее следственной группы. К этому времени глубоко беременная девушка, чистокровная магиня, в слезах что-то упорно доказывала младшему следователю, который, судя по всему, ей не верил, но пытался успокоить, отчего девушка еще больше скатывалась в истерику.

— Я не вру! — кричала магиня. — Не вру!

— Мисс, вам надо успокоиться.

— Почему вы мне не верите?! — магиню всю трясло. — Он был здесь! Ворвался в мой дом! Смотрите! Смотрите! — она указала на дверь. — Я не вру!

Замок выломан. Просто выдран с куском железа. Подобное под силу только высшему существу. Разумной нечисти или демону.

Я покосилась на Феликса… Он понимающе кивнул и, не теряя времени, активировал анализатор. Если здесь побывал демон: то нас отзовут через несколько минут. Девушке никто не поможет.

— Это не мой ребенок! — магиня захлебывалась в слезах. — НЕ МОЙ! Понимаете? Его не было… утром не было. ЭТО ЕГО! ЕГО РЕБЕНОК! Уберите! — девушка вцепилась в следователя. — Вытащите его из меня! Это… это… чудовище. Внутри меня растет чудовище!

Я последовала за Феликсом, повторно изучая следы. Вся мебель в квартире была перевернута. На стенах виднелись следы от когтей. Кровь на полу, на диване, на столе в кухне.

«Чистокровный маг. Женщина 18–25 лет» — высветилась надпись на экране анализатора. Значит, кровь принадлежит беременной магине. Ей как раз около двадцати.

«Нечисть. Разновидность: илькар. 150-200 лет» — показал анализатор, когда я навела его на следы когтей. Затем просканировала спальню, кухню и гостиную, нашла мужской слепок ауры и прогнала его по базе. Четкий слепок, без помех. Илькар даже и не думал скрываться.

— Ее изнасиловали, — подойдя к Феликсу, шепнула я. — Нечисть. Илькар.

— Я догадался.

— Ребенок…

— Знаю, — оборвал меня криминалист.

Ребенок был зачат несколько часов назад. В этой самой квартире. Илькар просто использовал магиню как инкубатор. Дети этой нечисти формируются в утробе за считанные дни, рождаются обычно на пятый, при этом высасывая из матерей всю энергию до последней капли. Во время родов женщины всегда умирают. Илькары, как паразиты, без чужой энергии прожить не могут. Когда магиня умрет, илькар заберет ребенка. У них так принято… Но раньше подобные выходки были запрещены Мируэлем.

— Почему илькар не скрыл свои следы? — не понимала я. — Здесь повсюду его биоматериалы. И аура чистая, без дефектов. Он не боялся, что его поймают?

Ответ был на поверхности. Группа быстрого реагирования, получив слепок ауры, выследила илькара за пятнадцать минут. Нечисть оказалась неприкосновенной. Илькар приближен к императору. Все! Стражей отозвали и на этом дело закрыли… почти. Вечером нас с Феликсом повторно вызвали в квартал Светлых Магов. К той самой беременной от нечисти девушке. Она вспорола себе живот кухонным ножом, когда ей сообщили, что расследование окончательно прекращено. Магиня скончалась до приезда лекарей.

Я привыкла к жизненной несправедливости. Она повсюду. В наше время с каждым может случиться то, что случилось с магиней. Никто не застрахован. Но Агата это не я, и окружающий мир она видит немного в других красках, а потому Феликс запретил мне ехать на вызов, посчитав, что для молодого стажера мертвая беременная девушка, которая еще пару часов назад была живой, слишком тяжелое зрелище. Спорить я с ним, естественно, не стала, даже наоборот, изобразила благодарность. Хотя изображать особо ничего и не пришлось. Я действительно была благодарна, но не за то, что Феликс заботится о чувствах Агаты, а за то, что он, наконец, оставил меня одну и без надзора.

Идеальный момент для кражи артефакта!

Почти все стражи отдела на вызовах. Старший следователь в своем кабинете. До стажера сейчас никому нет дела.

Архив Внутренней Безопасности империи, где хранятся различные амулеты, магические свитки, артефакты, древние трактаты, заколдованные сущности и стихийное оружие, охраняется двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Пройти мимо постовых стражей, никого не убивая, в облике Агаты вряд ли получится. Но если выпить эликсир невидимости, раздобыть карманный деактиватор для взлома андроидов и приготовить порошок забвения для усыпления стражей, то шансы на успех гарантированно повысятся. Деактиватор я купила на черном рынке вместе с эликсиром невидимости еще неделю назад. А порошок забвения у меня всегда с собой — необходимая вещь в работе наемника.

Когда Феликс уехал, я вернулась в лабораторию, благо в лаборатории камер нет, и открыла свою сумочку. Обычную женскую сумочку с необычным пространственным карманом, который никто и никогда не сможет обнаружить. Магическая энергия от него не исходит. Подобные карманы способны создавать только краймеры и черные маги.

Достав из кармана кинжал из полуночной стали, я спрятала его за ремень под рубашку. Ну так… на тот случай, если все пойдет не по плану. Залпом выпила эликсир невидимости, взяла порошок, кристаллы быстрого перемещения и включила деактиватор. Деактиватор пришлось маленько подкрутить и еще добавить магии в его работу, но в целом со своей задачей он должен справляться на «ура».

Едва зелье подействовало — я перестала видеть свое отражение в зеркале — покинула лабораторию, осторожно миновала двух следователей отдела и не спеша направилась к лифту. Главное, ни с кем не сталкиваться! Иначе иллюзия невидимости спадет на несколько мгновений, и тогда возникнут серьезные проблемы.

В лифт я зашла одна… но на тринадцатом этаже ко мне присоединилась группа демонов. Это плохо! Прикасаться к стенам нельзя, как и к любым другим поверхностям, кроме пола, разумеется. К живым существам тем более. У эликсира невидимости есть огромный минус. Он не делает меня бестелесной, как например магические чары светлых магов. Зато есть и плюс, одежда на мне так же становится невидимой и вещи, которые я беру в руки. Магические чары, напротив, подобного сделать не могут.

С демонами я прокатилась до восемнадцатого этажа, при этом стараясь не дышать, не двигаться и вообще слиться с пространством. К моему безграничному везению, кроме демонов в кабину лифта никто не зашел, а потому от восемнадцатого до тридцатого этажа (последний этаж, куда может попасть простой смертный, вроде Агаты) я доехала без проблем.

Проблемы начались чуть позже. На самом этаже. С чертовыми андроидами! Я уже говорила, что ненавижу роботов?

— Добрый вечер, мисс Бетслер! — поприветствовал меня постовой андроид… Эти механические твари имеют встроенное устройство для чтения аур. Они не видят внешность, зато превосходно различают очертания зарегистрированных в реестре энергий, которые, кстати, ни один эликсир не скроет. — Чем могу вам помочь?

— Сдохни, пожалуйста! — Я направила на андроида блокирующий луч деактиватора. — И побыстрее! Пока никого нет.

Искусственный интеллект сработал превосходно. Андроид воспринял мои действия как прямую угрозу и пошел в наступление, следуя четко предписанным инструкциям.

Дуло лазерного пистолета уткнулось мне в лоб ровно в тот момент, когда деактивация завершилась. Две секунды, и андроид отключился с характерным звуком.

— Спасибо, — прошептала про себя, ввела в деактиватор номер и серию андроида и запустила полное форматирование его памяти. Стражи не смогут определить, кто его отключил, потому как данные будут стерты подчистую.

Убедившись, что память робота удалена, я воровато оглянулась. Лифт уехал, в коридоре ни души, ближайшие двери закрыты, но есть камеры… Надеюсь, звук они не пишут, но лучше не рисковать. Вставив деактиватор в свой зорг, я направила блокирующий луч на камеру видеонаблюдения и подключилась к удаленной системе безопасности всего этажа. Кода для временного выключения камер у меня не было, а потому я просто закинула вирусный файл в систему, который должен привести к тотальному сбою в работе.

Закончив с камерами, я вернулась к андроиду, нашла на его затылке блок питания и выдернула. Деактиватор отключает роботов на какие-то жалкие минуты. А вот без блока питания робот далеко не уйдет.

От соприкосновения с металлом иллюзия невидимости резко с меня спала. Неприятное ощущение, будто тысячи мурашек пробежали по телу. Судорожно вздохнув, я дождалась, когда иллюзия вернется, и только потом двинулась дальше, вперед по коридору.

Мне нужен любой демон с высшим допуском. Любой. Рядовой страж, офицер или командор. На этом этаже многие отделы Городского Контроля тесно сотрудничают с Внутренней Безопасностью, так что военные демоны сюда изредка, но наведываются.

— Не знаю, чего медлит Авари, но эти поганые духи уже заполонили весь квартал! — из отдела по контролю за паранормальными явлениями вышли черные маги. Высшего допуска у них точно нет.

Я тут же отскочила в сторону, пропуская их мимо себя.

— Еще немного, и неупокоенные духи начнут донимать жителей!

— Да уж. Представляешь, сколько работы будет?

— Даже думать об этом не хочу. Я еще неделю назад предупреждал Авари, что духи сами по себе не рассосутся, но этот рогатый козел…

— Демон, — поправил маг.

— Козел он рогатый! Не посчитал нужным прислушаться к моим словам. Сам, небось, задницу от кресла не отрывает! Квартал Людей кишит призраками, а демонам насрать.

Видимо, камеры звук не пишут, иначе бы стражи подбирали выражения.

— Надо поскорее найти этого самоучку-медиума, который духов потревожил, пока он еще один портал в мир иной не открыл.

— Но Авари…

— Да плевать на него.

Я свернула в левое крыло. Еще несколько стражей прошли мимо меня: офицер из Межрасового Управления, старший следователь отдела по борьбе с незаконной магической активностью и… солдат. Вот кто мне нужен! Низший демон в военной форме, на лацканах мундира аббревиатура «ВБ», Внутренняя Безопасность. Он вышел из кабинета некоего Авари эр Дари — это тот «урод», про которого говорили маги, — и быстрым шагом двинулся по направлению к лифту. Я за ним. Бесшумно, осторожно, сжимая в кулаке порошок забвения.

До лифта демон не дошел. А все потому, что низший… даже опасности не почувствовал. Низшие демоны — уязвимое место на любом военном объекте.

Я остановила его у пустующего конференц-зала, схватила за руку, привлекая внимание, а как только демон обернулся, мгновенно усыпила, сдунув порошок с ладони прямо ему в лицо.

Убедившись, что поблизости никого нет, я затащила мужчину в конференц-зал и заблокировала магией дверь. Если верить интерактивному графику, всплывающему над столом, то конференц-зал будет свободен еще три с половиной часа.

Откупорив пузырек с эликсиром невидимости, я влила демону пару капель в рот, чтобы никто его не обнаружил раньше времени. Затем села перед ним на колени, призвала свою магию и начала медленно копировать демоническую ауру, накладывая ее поверх ауры Агаты. Примерно также поступают сакши, чтобы замести следы. Но краймеры обычно действуют иначе. Никакого порошка (это ненадежно), никакой гуманности (иначе слишком рискованно). Проникая на объект, краймеры меняют личины. От стража до офицера, от офицера до капитана. И таким образом беспрепятственно попадают куда угодно. Но надевая на себя новую личину, краймер безвозвратно теряет старую. А я не хотела терять личину Агаты! С аурами все проще. Их можно склеивать, накладывать и заменять. К тому же от копирования ауры не умирают даже люди… просто сходят с ума в восьмидесяти процентах случаев, но только если действовать неаккуратно. Маги переносят эту процедуру проще — кто-то отделывается некритичным повреждением сознания, кто-то ментальным истощением и последующим аффективным расстройством (сильной депрессией с различными формами ее проявления). Для демонов и нечисти копирование ауры проходит безболезненно с минимальными последствиями, вроде головокружения и легкой двухдневной дезориентацией.

За несколько минут я переняла ауру демона, при этом полностью подавив ауру Агаты. Когда стражи начнут искать виновного в краже артефакта, все следы и улики приведут к этому низшему демону… Его аура будет повсюду. Чистая, неповрежденная аура — стопроцентная улика. Демона начнут допрашивать, но он ничего не вспомнит из-за порошка забвения. Возможно, именно его обвинят в краже артефакта, а возможно кого-то другого. Я подставлю невиновного? Да. Вот такая жизненная несправедливость. Краймерам вообще чуждо понятие справедливости.

Запустив анализатор, я нашла все следы, оставшиеся от ауры Агаты, и старательно их уничтожила. Как же полезно работать в городской страже вместе с криминалистами и следователями, знать наперед каждый их шаг, знать изнутри, как происходит расследование.

— Допуск уровня Альфа, — проскрипел механический голос, едва я добралась до лифта и вставила ключ-карту в специальную выемку. Карта была именной и принадлежала низшему демону, а это еще одна улика против него. — Пожалуйста, дождитесь идентификации личности.

Я почувствовала, как нечто коснулась моей ауры, точнее, одной из моих аур. Гадкое ощущение. Будто кто-то проникает тебе в мозг и начинает шариться в сознании грязными ручонками. К счастью, и мое сознание, и мою настоящую ауру искусно маскировала магия краймеров. Сильная магия, намного сильнее, чем обычная черная или светлая. Без магии я бы не смогла проникнуть в здание Городского Контроля (а это самое сложное), не говоря уже об архиве императора.

— Мистер Лаури дер Вагари, — наконец идентификация завершилась. — Личность подтверждена. Можете извлечь карту.

Лифт тронулся.

Я забрала карту и заранее приготовила деактиватор. Андроидов на этаже будет много.

— Архив Внутренней Безопасности Изерийской империи, — проинформировал все тот же голос по прибытию на восемьдесят шестой этаж.

Двери лифта отворились и… я чуть не столкнулась с высшим демоном. Вовремя успела отпрянуть, позволяя военному беспрепятственно зайти в кабину. Но демон замешкался, передумал заходить. Весь подобрался и как-то насторожился.

Вот черт!

Я замерла, когда он в упор посмотрел на меня. Золотистые глаза мужчины вспыхнули, радужка налилась кровью. Он включил магическое зрение. Ни одно существо не способно укрыться от магии демонов… за исключением краймеров. Хорошо, что демоны об этом не знают.

— Хм… — мужчина неоднозначно хмыкнул, так никого и не обнаружив. Вернул своим глазам привычное зрение и, вопреки моим ожиданиям, отступил от лифта, недоверчиво исследуя пространство вокруг себя. Не верит… чувствует, что рядом кто-то есть. На уровне инстинктов чувствует. Такого не проведешь иллюзией.

Значит, план «Б».

Я приготовилась. И как только демон отвернулся, с разбегу запрыгнула на него со спины, одной рукой обвивая его мощную шею, другой зажимая ему рот и нос, заставляя вдохнуть порошок забвения.

Порошок подействовал не сразу. Мужчина не успел выхватить пистолет, но чертов кинжал у него оказался под рукавом. Я зашипела, когда лунная сталь вошла в плечо. Демон явно промахнулся, он метил в шею, в артерию, чтоб наверняка прикончить, но я уклонилась. Не страшно. К утру от раны и следа не останется.

Когда демон упал, я подключилась к системе безопасности этажа и отрубила камеры видеонаблюдения, как и прежде запустив в систему специально разработанный вирус. Сохраненные записи вирус тоже удаляет. Затем спрятала демона под иллюзией, с помощью заклинания уничтожила все свои следы, что остались на нем и его одежде — частички своей кожи, кровь: волосы — оставила только поддельную ауру (дополнительную улику). Затем забрала кинжал и внимательно осмотрелась.

На этаже было тихо. Никаких отделов, никаких кабинетов. Лишь длинные коридоры, похожие на лабиринты, несколько уровней и пропускных секций. В левом крыле расположен оружейный архив, а в правом крыле — архив Внутренней Безопасности. Оба архива охраняют стражи, а еще магия, плюс постовые андроиды. Но с последними я быстро разобралась. Остались стражи — два высших демона — их нужно убрать, и руническая защита — ее придется осторожно взломать.

Оценив обстановку, я вернулась к лифту, забрала у демона плазменный пистолет — табельное оружие — и двинулась прямиком к архиву, где хранился нужный мне, то есть Райвену, артефакт. Архив располагался за монументальной дверью из черного камня «Еши». Еши — энергетический минерал, незаменимый проводник магии. Надежная защита.

— Что за хрень?! — один из демонов насторожился. Его взгляд начал метаться по коридору. Он не видел меня, но ощущал опасность.

Я не стала приближаться. Остановилась в пяти метрах от стражей, взвела курок и прицелилась.

Два точных выстрела. Плазменное оружие тихое, но смертоносное, если, конечно, стрелять в грудь или в голову, я же стреляла по ногам. Демоны сильные существа, излечатся… наверное. Главное, что ноги им не оторвало (ну почти), все остальное ерунда.

Включить тревогу я не позволила, хотя демоны активно пытались это сделать, извиваясь на полу от боли. Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, я «усыпила» одного прикладом пистолета, второго порошком. Наложила на них простенькие чары регенерации и переключила все свое внимание на высоченную дверь, ведущую в архив.

«Стопроцентная руническая защита», — без труда определила я, осмотрев дверь вторым зрением. — «Сложный контур, легкая огранка. Много вплетенных потоков энергий, но взломать можно».

Переступив через тела демонов, я приложила ладони к двери, прощупывая линии магических соединений защиты. От моего прикосновения все руны вспыхнули ослепляюще ярким светом.

Я поморщилась. Рунический свет прожигал глаза. Буквально прожигал! По щекам полилась кровь.

Так. ладно. Начали.

Отыскав центры замыкающих линий, я отрезала их от контура энергии. Связала основные линии с дополнительными, переключила центральный поток энергии на контур, тем самым подавив магию рун у основания защиты. Затем распутала энергетический узел верхней пентаграммы, использовала себя как замыкающий объект, централизовала поток энергии и разом погасила все защитные руны.

Дверь с грохотом отъехала в сторону. Ну надо же! Сработало. В последний раз я ломала руны и энергию Еши лет семь назад. Довольно давно. Правда тогда мои глаза остались целы. Сейчас же их едва не прожгло! Теряю сноровку…

Залечив повреждения — к счастью, регенерация у краймеров происходит значительно быстрее, чем у любых других существ — я осторожно заглянула в архив императора, не зная чего ожидать. Внутри темно, сплошная чернота, и это несмотря на наличие панорамных окон. Видимо, магия подавляет свет.

— Йор терри, — произнесла я заклинание, призывая светлячка.

Когда тьма немного рассеялась, я подняла голову и осмотрела потолок… камер нет. На стенах тоже. Но повсюду установлены датчики — небольшие черные коробочки с красным мигающим индикатором посередине. Что это? Сигнализация?

Я навела блокирующий луч на один из датчиков. Деактиватор определил механизм как взрывное устройство с ядовитыми спорами внутри. Дополнительная система защиты? Возможно. Отключив датчики, я переступила порог. Дверь архива тут же захлопнулась. Обратным путем уже не вернуться. В архив можно войти, но выйти из него нельзя. Дверь открывается исключительно снаружи. Что ж. Это печально, но ожидаемо. Не зря же я прихватила с собой кристаллы перехода, они же карманные порталы (кстати, незаконные). Перемещаться по империи разрешено только с помощью специально оборудованных пространственных порталов.

Осторожно ступая по мраморному полу, я начала осматривать артефакты.

— Череп, — повторяла про себя — мне нужен гребаный череп мертвой совы.

Огромный зал архива, явно увеличенный с помощью магии, вмещал в себя десятки тысяч артефактов, поэтому к моменту, когда я добралась до саркофагов, останков и черепов, прошел не один час.

— Сова… О-о, наконец-то!

Череп, по форме напоминающий обычный череп человека или мага, только с клювом, хранился за энергетической сеткой в отдельном отсеке. Потратив еще около часа, я убедилась, что других черепов птиц в архиве нет. Этот единственный. Большой, совиный, с очень мощной энергетикой. To, что к черепу привязана живая сущность, сомнений не возникало.

Закрепив деактиватор на ремне — он мне больше не понадобится — я сняла перчатки и коснулась энергетической защиты. Неприятные импульсы закололи пальцы. Сделав глубокий вдох, я поглотила энергию и беспрепятственно забрала череп. Демоны явно не предусмотрели, что в архив может вломиться краймер. Иначе поставили бы защиту посильнее… хотя, что может остановить краймера? Даже и не знаю.

Побродив по архиву, я прихватила с собой два нефритовых амулета, один засекреченный трактат о черной магии и стихийный клинок. Не то чтобы мне нужны эти реликвии, просто я не могу взять один артефакт, это слишком подозрительно, я подставлю Райвена. Совиный череп никому задаром не сдался, даже императору. Его в архив-то положили, только чтобы наказать отбившегося от рук демона. Должно быть, Кларэль сильно разозлился, узнав об отставке лучшего сторожевого пса империи. Если пропадет один череп, подозрение в первую очередь падет на Райвена. Но если пропадут различные, несвязанные друг с другом артефакты, причем очень востребованные, то о Райвене вспомнят в последнюю очередь, если вообще вспомнят.

Собрав все приглянувшиеся мне реликвии, я разбила кристалл быстрого перехода, открывая портал, и шагнула в черную воронку.

Любой портал легко отследить. Это может сделать даже городской маг, не говоря уже о высших демонах, которым поручат вести дело об ограблении архива. Лучше тщательно замести следы.

Первым делом я переместилась в квартал Страсти. Здесь нет камер! А это огромный плюс. Затем сменила ауру и одежду. Форма криминалиста слишком приметна… а уж огромный череп совы тем более. Выбрав жертву, подвыпившего светлого мага, клиента борделя Сладкая Штучка, я осторожно усыпила его остатками порошка забвения.

— Мне очень-очень жаль! — почти искренне прошептала я, стаскивая с бородатого мужика безразмерную куртку забирая его сумку и вдобавок ауру.

Спрятав артефакты, я накинула на голову глубокий капюшон и перешла на другую улицу. Влилась в поток обычных горожан, поднялась на станцию автопилотных капсул и долетела до Нищенского квартала, где поймала такси, доехала до пятой транземной линии и пересела на общественное воздушное метро.

Домой, в квартиру Агаты, я вернулась в двенадцатом часу ночи. Тут же сожгла всю одежду, что была на мне: и без промедлений забралась под душ.

Артефакты скрыла под иллюзией. Череп отдам Райвену, когда он соизволит за ним явиться, а с остальными позже решу, что делать. Книгу о черной магии прочитаю на досуге — демоны любят засекречивать все самое интересное, — а амулеты использую в работе или продам торговцам на черном рынке. Должно быть, они стоят очень дорого.

Я не ждала погони и точно знала, что кражу артефактов никто не сможет связать с Агатой. Однако что-то меня тревожило, прямо-таки не давало покоя. Не знаю, что именно… Просто нехорошее предчувствие.

Я не могла заснуть всю ночь. Ворочалась. Вставала то и дело, бродила по квартире. Хотела спать, но глаза не закрывались. И дышать становилось тяжелее с каждым часом, будто на груди лежал огромный камень, который давил, давил и давил. Продавливал грудную клетку.

Несколько раз я проверяла череп для своего успокоения. Он магический, но опасности не излучает. Амулеты тоже, как и книга. Значит, причина бессонницы заключалось не в них.

Утром тревога отступила. Солнечный свет словно разогнал тьму. Но тьма не ушла… нет. Она просто спряталась от света. Поджала хвост и трусливо смотрела на меня со стороны.

Я поднялась с кровати задолго до звонка будильника. Позавтракала, умылась, отправила Агно сообщение, что я еще жива. Он просил писать ему каждый день, держать в курсе планов относительно тысячелетних и просто подавать признаки жизни. Иногда он проведывал меня, обычно каждый вечер пятницы. Сегодня понедельник…

До работы я хотела прогуляться в парке, окончательно развеять тревогу, с чем бы она не была связана. Но неожиданный стук в дверь оборвал все мои планы относительно утренней прогулки.

Мне стоило бежать. Сразу же! Не задумываясь прыгать в окно. Двадцать восьмой этаж, высоковато конечно, но есть шанс выжить. Вот только краймеры обучены полагаться исключительно на инстинкты. А мои инстинкты безмолвствовали, намекая, что все нормально. Мол, кто бы ни стоял за дверью, он не хочет причинить тебе вреда. Тревога исходила на интуитивном уровне. Но интуиция часто ошибается, а потому я сняла перчатки и приоткрыла дверь.

В коридоре стоял полноватый парень лет так двадцати. Сальные волосы, обгрызенные ногти, запачканная одежда с жирными пятнами. Кажется, я уже видела его раньше… Но где?

— Доброе утро, — я напряженно улыбнулась, — вам чем-нибудь помочь?

— О, да! Здрасте! — парень шмыгнул носом и смущенно поправил очки. — Я вас, наверное, разбудил? Ой, мне так жаль.

— Нет, все нормально. Я рано встаю. Так чего вы хотели?

Вспомнила, где его видела! Это сосед Агаты, живет в квартире напротив. Безобидный парень.

— Я тут просто кое-кого ищу, — залепетал он, — девушку высокую.

— Девушку? — растерянно переспросила я.

— Да-да. Высокую, говорю, очень красивую. Черноволосую и с такими выразительными, — парень облизнулся, — глазами. Цвета… как его… Обсидиана, вот! У нее еще шрам на шее. И сильный ожог у левого предплечья.

Сердце пропустило несколько ударов. Он описывает меня? Нет. Не может быть! Просто совпадение. К тому же инстинкты по-прежнему спят.

— Простите, — я отрицательно покачала головой, — но я не видела никого со схожим описанием. Лучше поспрашивайте у других соседей.

Парень насупился. Что-то в нем показалось мне неестественным, фальшивым, ненастоящим…

— А я так надеялся, что вы мне поможете… — он уставился на значок криминалиста, — вы же страж правопорядка. Примите у меня заявление о пропаже блудной дочери? Бессовестной дряни с красивыми…

Я захлопнула дверь. Но было уже поздно.

Дверь распахнулась под натиском ударной магической волны, которая сбила меня с ног.

— КАКОГО ЧЕРТА?! — закричала я, отползая назад.

Парень зашел в квартиру. Его лицо стремительно начало меняться. Кости перестраиваться. Сальные волосы опадать. Глаза наливаться тьмой.

Краймер.

Теперь понятно, почему инстинкты молчали. Кровный брат. Инстинкты не воспринимают его как угрозу.

Я вскочила на ноги и ринулась к окну, собираясь просто прыгать вниз, а дальше будь как будет. Кристаллы перехода не успею взять в любом случае, а действовать нужно быстро.

Цепкие пальцы схватили меня за волосы за секунду до смертельного прыжка с немыслимой высоты.

— Самоубиться решила от счастья? — прошипел на ухо совершенно другой голос. До боли знакомый… неприятный, горький, как полынь.

— Отпусти меня, Коэл! — я резко развернулась, за что получила оглушающую пощечину.

— Я тоже скучал по тебе, сестренка. Давно не виделись!

Удар. И моя голова встретилась со стеной.

ГЛАВА 10

В сознание я возвращалась болезненно.

Голова раскалывалась от удара о жесткую поверхность. Во рту ощущался привкус металла. От виска по щеке струилась горячая кровь. Я попыталась пошевелиться, но сразу же поняла, что связана. Причем основательно. Заклинание оцепенения сковывало все тело, как при полном параличе. Я могла двигать головой, но и только, остальные части тела мне не подчинялись.

— Малышка ушиблась? Ути, какая нежная! Но отдаю должное, — Коэл издевательски хохотнул, — я-то думал, что ты сдохла года два назад так точно. Ищейки искали твое тело, представляешь? Все время искали труп! Старейшины хотели, чтобы дочь клана вернулась домой. Живая или мертвая. Да хоть по частям! Главное, чтоб вернулась. Ты же их знаешь. Принципы и законы — горючая смесь. Но ты не просто нарушила законы, Лиа, ты предала свою семью. — Коэл поцокал языком. — Предала весь свой народ. Отреклась от дома. Забыла о долге. Тебя не простят. Накажут в назидание остальным.

Я приоткрыла глаза, сфокусировала взгляд на расплывающейся мужской фигуре. Краймер сидел напротив и с кровожадной улыбкой наблюдал, как я прихожу в себя после не очень удачного семейного воссоединения.

— А ты все такой же, — проговорила я с трудом, — смазливый урод, Коэл.

Внешность семнадцатилетнего парня. Взгляд прожженного убийцы.

— А ты все та же непокорная язва, Лиа. — Он безразлично пожал плечами. — Время идет, ничего не меняется.

— Знаешь, когда у тебя были чувства, ты мне больше нравился.

— Мы давно прошли инициацию.

— Ага, — я скривилась, — после которой ты стал бездушной скотиной, как все остальные краймеры.

— А ты сохранила чувства и стала занозой в заднице.

— Лучше быть занозой, чем бесчувственным говнюком, избивающим свою сестру при каждой встрече! — Я бегло осмотрелась. Мы до сих пор в квартире Агаты. Хорошо. Шанс сбежать еще есть, но нужно время, чтобы придумать, как это сделать. — Больно вообще-то! У меня кровь идет.

— Ну так расплачься и позови мамочку!

— Я лучше врежу тебе в ответ. Не хочешь меня развязать?

— Не-а.

— Трус!

Коэл — сын одного из старейшин. Высшая кровь. Когда-то мы были очень близки… не просто единоутробные брат и сестра, а настоящие друзья. Всегда вместе, чтобы не случилось. А потом Коэл прошел инициацию, в двенадцать лет, и наша дружба закончилась.

— Как ты меня нашел? — я в недоумении посмотрела на старшего брата. Семью не выбирают… это да. Хотя само по себе понятие «семьи» у краймеров довольно своеобразное. В клане все братья и сестры, и все так или иначе родственники ввиду длительных кровосмешений.

— Я тебя не искал. Пф, больно надо. Просто был в столице, когда погиб тысячелетний демон. Связался со старейшинами, убедился, что кроме меня в Тан-Граде краймеров нет, вот и подумал, что, может, своенравная сестренка затесалась в ряды изерийцев. Как видишь, — Коэл самодовольно усмехнулся, — я оказался прав. Но теперь все кончено, Лиа. Ищейки прибудут через несколько часов и заберут тебя домой.

— Чтобы убить?

— Нет, чтобы наказать.

— Это одно и то же, Коэл.

— А ты ожидала чего-то другого?

— Я ожидала, что меня оставят в покое.

— После того, что ты сделала?

— Я потратила двадцать с лишним лет на служение клану! Надо мной издевались с рождения! Обманывали и использовали! Ежедневно шантажировали! На моих глазах насиловали мать и сестру! Меня дважды приговаривали к смерти! Меня избивали! Жгли тело, воздействовали на разум! Мне внушали, что идеология краймеров единственно верная! Я туда не вернусь. Слышишь?! Я не вернусь в клан, Коэл, чего бы мне это не стоило.

Брат невозмутимо развел руками.

— У тебя нет выбора, Лиа.

— Есть, — твердо заверила его. — Всегда был. Твои ищейки просто сдохнут, не успеют меня даже из города вывезти. И ты сдохнешь вместе с ними, если решишь доставить меня к старейшинам лично. Я не собственность клана.

— Ты запуталась, Лиа. Клан это все, что у тебя есть. Краймеры — твоя семья. Без нас ты никто.

— Моя семья умерла, бессовестная ты скотина! А те черноглазые твари, что остались в клане, мне не семья. Ты — мне не семья.

Коэл поджал губы. Несколько секунд он хмуро смотрел на меня, обдумывая сказанное, затем медленно приблизился, достал из-за пояса копьевидный клинок- привычное оружие краймеров — и без предупреждений всадил лезвие мне в ногу, чуть выше колена.

В глазах потемнело на мгновение, затем нахлынула боль.

— Ты сбежала из клана. — Коэл вытащил клинок и поднес окровавленное лезвие к моей щеке. — Убила старейшину, одного связного и нескольких заказчиков. А через пару месяцев ищеек, которые нашли тебя. Ты предала весь свой род. За один побег тебя стоило казнить. А за смерть старейшины, — лезвие прочертило на щеке длинную полосу, — не жди быстрой смерти. Может, тебя отправят в женскую общину, будешь, как наша мать, всю жизнь раздвигать ноги и рожать клану детей.

— Беги, Коэл! — прошипела в ярости. — Или я убью тебя!

— Силой мысли? — уточнил он. — Ну давай, попытайся. Ты связана и беззащитна. А клинок был отравлен — дополнительная мера безопасности.

Я пригляделась к оружию Коэла и…

— Вот дьявол!

Яд. На лезвии яд.

— Сумрачная смерть, — подсказал братец, — специально изготовленная для краймеров. Без противоядия протянешь от силы десять-двенадцать часов. Твое тело будет медленно гнить изнутри. Кожа облазить, каждый орган умирать. Вскоре почувствуешь невыносимую боль и начнешь молить о быстрой смерти. Не пойми неправильно, — Коэл навис надо мной, поцеловал в лоб, — просто не хочу, чтобы ты сбежала. Противоядие привезут ищейки, тебе нужно лишь их дождаться.

Я плюнула ему в лицо. К сожалению, на большее в связанном состоянии была не способна. Вот же козел! Смертельный яд — это что-то новенькое в наших больных отношениях. Рецепт противоядия я не знаю. Никто не знает. Только старейшины.

Коэл отшатнулся, осуждающе покачал головой.

— Что за личина на тебе, Лиа?

— Не твое дело, чудовище.

— Сними ее!

— Отвали от меня.

— Я ведь могу и заставить, — пригрозил он.

— О, — я нервно рассмеялась, — не сомневаюсь. Ты все можешь. Нет чувств, нет совести. Ты гребаная машина, Коэл. Машина смерти. Давишь всех на своем пути. И никакого обременения. Никаких последствий.

— Снимай! — холодно приказал краймер высшей крови. — Личину! Живо.

Это так забавно… ненавидеть кого-то, но подчиняться ему. Желать смерти и разрешать управлять своим телом. Ни одна магия в мире не разорвет связь краймеров — ее можно подавить, но не разорвать. Я связана с Коэлом, а Коэл с остальными. Разум одного — это часть коллективного сознания целого клана.

Высшей крови повинуются все краймеры на генном уровне. Такова природа моего народа. Я бы хотела стать исключением из этого правила, но исключений не бывает. С таким же успехом, я могла желать себе третью руку или вторую голову.

Я сбросила личину Агаты по первому же прямому приказу. Скрипя зубами, пережила мучительное изменение скелета. Кости ломались, мышцы сокращались, все тело перестраивалось. В детстве подобные мучения казались мне сродни проклятью.

— Ого… — Коэл от изумления аж присвистнул. — А я все гадал, как ты умудрилась подавить связь и скрыться. Ну конечно! Руны. Гадкие руны. И кто же тебя так разукрасил?

Он отогнул воротник рубашки, заглянул мне под одежду, осматривая руны скрытности, которые создал рунник на острове Оска почти три года назад. Татуировки украшали все тело. Ноги, спину, живот, руки до запястий.

— Твой ручной звереныш постарался, да? Тот черный маг из клана Ночи. Подыскал тебе нужного рунника? — допытывал Коэл. — Помнится, он за тобой хвостом увивался многие годы. Ашер, кажется, или…

— ХанЯщер.

— Точно, да. ХанЯщер. — Коэл обошел меня по кругу, изучая, словно впервые увидел. — Ты была с ним близка, после того как сбежала из клана?

— Да, он заменил мне отца.

— У тебя есть родной отец. Выдающийся краймер.

— Насильник и убийца. Надеюсь, его смерть будет в сто раз мучительней, чем смерть нашей матери.

— Ты неблагодарная дочь, Лиана, — осуждающе произнес Коэл. — Ты плохо воспитана и не чтишь наши законы.

— Какая жалость! Уж простите, что не хочу убивать невинных и выполнять ваши долбаные контракты.

— Краймерам запрещено вступать в близкие отношения с другими расами. Что у тебя было с этим Ящером из клана Ночи?

— Ничего.

— Да ладно? — Коэл скептично хмыкнул. — Твоя красота его не пленила? Не верю.

— Мне плевать, во что ты веришь, а во что нет.

— И где же твоя ящерица сейчас?

Я промолчала.

— Поругались? — Коэл уселся на оливковый диван, продолжая поедать меня глазами. На сестру не смотрят таким взглядом… полным желания. Это отвратительно. — Значит, поругались. Ясно. Ты, Лиана, всегда отдавала предпочтение чужакам, а не своей семье. Всегда выбирала не тех.

— Я выбирала не тех?! Ты шутишь, что ли? Я любила тебя, Коэл! В детстве. Ты был моим лучиком света в той бездне мрака, что нас окружала.

— И разлюбила. Угу.

— Тот Коэл, — печаль в голосе скрыть не удалось, — которого я любила, давно уже умер. Осталась его оболочка. Идеальная оболочка, внутри которой живет пустота. Ты свернешь мне голову не раздумывая, если тебе прикажут. Ты сорвешь с меня одежду и отымеешь, если тебе разрешат.

Он кивнул.

— Мы краймеры, Лиана.

— Нет, Коэл. Мы монстры.

Я отвернулась. Не могу больше видеть его рожу. Просто не могу! Не хочу.

Яд воздействовал на меня слишком быстро. Уже немели пальцы и губы, а сердце билось в груди как сумасшедшее. Не уверена, что при таком раскладе протяну еще двенадцать часов.

Зажмурившись, я снова попыталась разорвать путы сковывающего заклинания.

Слишком тугие. Я даже энергию прощупать не могу. Заклинание не снять. И что теперь делать?

Если начать кричать и звать на помощь, то соседи вызовут стражей. Но есть ли в этом смысл? Наверное, нет. Коэл всех убьет. Даже если пришлют армию, он убьет всех солдат до единого. Ладно… можно попытаться вывести Коэла из себя, в гневе его магия ослабнет и тогда я смогу сбросить путы. Но Коэл — стена. Как вывести из себя существо, не способное на проявление обычных чувств? Еще вариант — дождаться ищеек, получить противоядие и сбежать на границе империи, но вариант этот хреновый. Ищейки клана проходят сквозь пространство, таких способных тварей еще поискать надо. Меня свяжут десятком заклинаний, обездвижат и протащат на север сквозь пространственные дыры менее чем за пятнадцать часов. Я пикнуть не успею, как окажусь в клане. Старейшины отыграются на мне по полной.

— Думаешь, как сбежать? — догадался Коэл.

— Думаю о том, какой ты козел. Не мешай.

— М-м-м, — протянул он, — я скучал по твоему дерзкому язычку. В клане так мало женщин.

— Да. Сама природа против размножения краймеров.

Женщин в клане действительно мало. Пять с даром, не считая меня. И семь без дара. А вот мужчин больше двух сотен. Старые краймеры и калеки становятся связными и наставниками. Дети высшей крови (первых черных наемников, которых породила Тьма) становятся старейшинами по достижении восьмиста лет. Ищейками рождаются — это особые краймеры с усиленными инстинктами и третьим магическим зрением. У них меньше привилегий в клане, чем у наемников, исполняющих контракты, но больше, чем у женщин и наставников.

— Мне дышать тяжело, — призналась я, — перед глазами пелена, и сердце вот-вот остановится. Нельзя было обойтись без яда?

— Нельзя, иначе ты бы нашла способ улизнуть. А я не в настроении гоняться за тобой по всей империи. Без противоядия тебе не выжить, ты это знаешь, поэтому не сбежишь.

Я закашлялась. Кровь брызнула изо рта, полилась из носа горячими струйками. И все тело скрутило мучительной судорогой.

— Ненавижу, — простонала я, — ненавижу яды!

— Ты это заслужила. — Коэл просто неумолим. — Я бы выколол тебе глаза, отрезал пальцы, язык и уши, чтобы ты больше никогда не навредила своей семье. Чтобы у тебя даже мыслей о подобном преступлении не возникало. Но я пока не старейшина. Как жаль…

— Тебе медаль нужно вручить, знаешь? «Самый любящий брат года». Любовь из тебя так и плещет.

— Язви дальше, ты это умеешь. Может часть тебя и сохранила чувства после инициации, но другая часть, — Коэл подался вперед, — она ничем не отличается от истинных краймеров. Я смотрю на тебя и вижу Тьму. Ты ее прячешь, запираешь внутри себя и не даешь вырваться, но она не исчезает. Очнись, сестренка! Ты родилась краймером, выросла среди краймеров и ты всегда будешь краймером, хочешь того или нет. А краймеры живут в кланах, подчиняются старейшинам и служат на благо своего народа, ведь только…

— О, пресвятой жрец! — Я закатила глаза. — Да заткнись ты, Коэл! И всю эту немыслимую хрень о семье, клане и долге засунь себе глубоко в ж…

— Ой! А я уж и забыл, насколько ты противишься своей сущности.

— Я не своей сущности противлюсь, а извергам вроде тебя.

Виски пронзила боль. Я зажмурилась, но слезы все равно побежали из-под закрытых век. Давно не ощущала ничего подобного, выворачивающего наизнанку. Сумрачная смерть - яд для пыток.

Коэл расслабленно откинулся на спинку дивана и заложил руки за голову, с отчужденным равнодушием наблюдая за моими мучениями. Сперва боль показалась терпимой, но главное здесь слово «показалась». Уже через час я начала задыхаться от разрывающей агонии. Не могла больше говорить, не могла кричать. Меня трясло как в лихорадке. Капли пота катились по лицу, по всему телу. Жар усиливался с каждой минутой.

Я то и дело проваливалась в пустоту, теряла сознание, но быстро приходила в себя, начиная захлебываться собственной кровью. Тело умирало изнутри. Внутренние органы выжигал сумеречный яд.

— Путы… — пробормотала я неразборчиво спустя несколько часов адских мучений, — сними… с меня… путы…

Я не видела Коэла. Все плыло. Различала лишь смазанные очертания.

— Пожалуйста, — в слезах добавила я. — Пожалуйста, Коэл… Я ничего не вижу… ничего не вижу. Не смогу сбежать.

— Хорошо, — совсем близко, где-то над ухом, прозвучал безразличный голос Коэла. И путы резко ослабили давление, а уже через секунду я ощутила свободу. — Так лучше?

Судорожно глотая ртом воздух, я повалилась на колени, заливая кровью мягкий ковер. Кожа кровоточила, вся покрылась язвами. Вены давно проступили, стали черными, страшными, пугающими одним лишь видом. Наверное, со стороны я была похожа на покойника. Или даже хуже. Живой, едва дышащий труп. Сумеречный яд убивает быстро. Люди умирают от него в течение минуты, маги в течение часа, краймеры в течение суток. Ужасная смерть и грязная. Вены вскрываются, и кожа слазит, как у змеи. Все чувства — слух, зрение, обоняние — постепенно угасают. Ты перестаешь видеть и слышать, ощущаешь только боль и надеешься, что скоро умрешь.

В клане многих провинившихся пытали сумеречным ядом. Зрелище не для слабонервных. Я помню, как молодым краймерам, еще не прошедшим инициацию, вливали в глотки яд чистой концентрации. Как они страдали! Если не выпить противоядие, то от тела останется кусок обезображенного мяса. Буквально. Через двенадцать часов кожа слезет окончательно. Волосы и ногти выпадут. Глаза вытекут, оставив лишь пустые глазницы. Органы разорвет на части. А после смерти яд сожрет даже кости.

— Все хорошо, Лиа: — заверил меня Коэл, усаживая на диван. — Скоро ты будешь дома. Ищейки не заставят себя долго ждать.

— Ты можешь… — попросила я, едва шевеля губами, — можешь принести мне воды? Только без яда, пожалуйста.

Коэл хмыкнул.

— Я сегодня добрый. Сейчас принесу.

Послышались удаляющиеся шаги.

Я стиснула зубы и начала себя исцелять. Знаю, что это бесполезно, но кое-какие повреждения залечить можно. Например, глаза. Стопроцентное зрение не вернуть, но и тридцати процентов должно хватить.

— Ши-эри, — тихо шепнула я, призывая кинжал Ночи.

— Что ты сказала? — окрикнул меня Коэл.

— Что сдохну… до твоих ищеек.

— Нет, не должна. Я вроде правильно рассчитал концентрацию яда. Десять часов протянешь точно.

Кинжал материализовался прямо передо мной. Я вовремя спрятала его под рукав, пока Коэл был занят поиском стаканов на кухне человеческой магини. Затем подавила жгучую боль, поборола дикую тошноту и сконцентрировалась на исцелении. Нужно хоть немного замедлить воздействия яда на организм.

— Держи, — Коэл вернулся, поднес стакан к моим губам, — пей.

Я зашлась в новом приступе кашля. Одной рукой схватилась за Коэла, делая вид, что стараюсь удержать равновесие, а второй попыталась ловким движением всадить кинжал ему в сердце, но…

— Ах ты, мелкая дрянь! — Коэл перехватил мое запястье, вывернул руку, ломая кости с жутким хрустом. А затем очередная пощечина и я снова оказалась на полу. — Вот твоя благодарность за мою заботу? Я хочу воссоединить тебя с семьей, вернуть в клан, а ты противишься!

Первый удар ноги пришелся по лицу, опрокидывая меня на спину, второй по животу, затем по груди.

— Не смей так больше делать! — Коэл навис надо мной, как темный ангел мести. Сдавил пальцы на шее с такой силой, что едва не оторвал мне голову. — Иначе в клан ты вернешься в пластиковых контейнерах! По частям! Поняла?

Рука сломана. Все в крови. Легкие едва работают.

— Ты меня поняла?! — заорал Коэл прямо в лицо. — Никто не расстроится, если ты умрешь. У меня нет приказа вернуть тебя живой.

— Да, — прохрипела я, — поняла.

Коэл перестал душить, но его взгляд по-прежнему выражал готовность убивать и причинять дикие страдания.

— Прости меня! — Я о-очень постаралась изобразить раскаяние. Очень постаралась, черт возьми! — Прости меня, Коэл. Я больше так не буду. Обещаю. Мне жаль, что я сорвалась.

Мне так жаль! Прости, ладно?

Брат недоверчиво прищурился, но, оценив мое состояние, решил, что угрозы я уже никакой не представляю. Почему женщин всегда недооценивают? Я давно научилась терпеть боль. Многие годы краймеры видели в моем лице козла отпущения. Сломанные руки, кости, поврежденные органы — все это ерунда. Женщины способны многое выдержать. Краймеры тем более.

— Ладно, — мрачно кивнул Коэл. — Веди себя хорошо, Лиа, и я тебя больше не трону.

Зато я трону…

— Спасибо.

— Будь умницей! Я серьезно.

Я примирительно улыбнулась, хотя все внутри меня клокотало от ненависти. Улыбка, наверное, вышла жалкой. Один заказчик — я искала его похищенную дочь — как-то давно сказал мне: «Нельзя отравлять свою душу ненавистью. Это чувство, которое разрушает нас изнутри». Он прав. Безусловно, прав. Но что делать, если в жизни не осталось ничего, кроме ненависти? У меня ничего нет… и никого нет. И никогда не будет. Я сдохну в одиночестве из- за своего дара и клана.

Я сдохну в одиночестве, но точно не сегодня.

— Поможешь мне? — я протянула брату относительно здоровую руку. — Хочу умирать на диване. Ну знаешь, там удобней истекать кровью.

— Сейчас помогу.

Коэл рывком поставил меня на ноги. Покачнувшись, я прижалась к мужскому телу, как к спасательному кругу, и, судорожно вздохнув, сделала последнее, на что еще была способна. Вонзилась зубами ему в шею! Прямо в артерию. Со всей дури. Разрывая кожу и мясо, глотая горячую кровь.

Когда заканчивается основной резерв сил, включается дополнительный генератор. Это как второе дыхание. Ты чувствуешь вкус победы, немного соленый и горький, но чувствуешь и начинаешь бороться несмотря ни на что.

Коэл зарычал от неожиданной вспышки боли. Секундное замешательство стоило ему жизни. Вот что бывает, когда недооцениваешь своего противника.

Я выхватила из ножен Коэла острый клинок, и, не мешкая, проткнула ему бедро. Брат отшвырнул меня, но отправить в беспамятство не успел. Я увернулась от удара кулака, который грозил проломить мне череп, и, воспользовавшись отвлекающим маневром, загнала лезвие клинка ему под ребра. Чуть промахнулась и не достала до сердца, но ранение и без того оказалось серьезным. Клинок длинный, почти что катана, а лезвие широкое и копьевидное.

— Лиана… прекрати! — Коэл упал на колени, зажал раны, пытаясь исцелиться. Из его рта потекла кровь. Кусок плоти был вырван из шеи. Грудь кровоточила. Странно, что он еще жив, да? Но даже такие повреждения для краймера не смертельны. — Остановись! Это приказ.

Приказ? Я горько усмехнулась. У раненого краймера магия слабеет, а потому ментальное воздействие теряет свою силу. Эдакая лазейка, о которой нужно знать: если хочешь выжить.

— Встретимся в аду, Коэл, — попрощалась я, одним точным ударом снося ему голову. — Обязательно встретимся в аду…

Я опустила клинок, когда обезглавленное тело рухнуло на пол, а голова покатилась по гостиной, оставляя за собой безобразную кровавую дорожку.

— Напомни мне в будущем, никогда не переходить тебе дорогу, — внезапно прозвучал за спиной незнакомый женский голос.

Резко развернувшись, я метнула клинок в говорившего. Лезвие прошло сквозь мерцающую фигуру молодой девушки и отскочило от стены. Кто она? Дух или призрак? Скорее всего, дух. И я даже знаю, чей это дух. Лечузы. Ведьмы-оборотня из очень древнего южного ковена. А если точнее, то дух ведьмы-совы.

Сова… Череп! Точно.

— Ты дух, заключенный в череп? — догадалась я, напряженно изучая девушку. — Служишь Райвену?

Полностью обнаженная ведьма, стройная и высокая. С диковатым взглядом ярко- оранжевых круглых глаз. Длинные вьющиеся волосы огненного цвета струились до самых ее пят. Верхняя часть лица у лечузы была в точности как у совы. Лоб в коротких перьях. Нос загнут крючком. На шее тоже перья и на бедрах. Острые черные когти вместо ногтей. А вот нижняя часть лица ничем не отличалась от человеческой. Существует поверье, что давным- давно некий ковен ведьм был убит местными жителями, после чего ведьмы возродились в облике сов, дабы отомстить за свою гибель. Другое же поверье гласит, что первыми лечузами стали человеческие женщины, которые продали свои души дьяволу в обмен на магические силы.

— Да, — спокойно подтвердила ведьма. — Меня зовут Шаза. И я бы помогла тебе избавиться от этого, — она указала на Коэла, — но меня лишили материальной оболочки несколько лет назад. Чертова семейка Иара! Теперь я выступаю в роли созерцателя, как призрак. Даже предметы не могу передвигать, представляешь? Хуже полтергейста. А ты, кстати, — Шаза подозрительно прищурилась, — вообще не должна меня видеть!

— Ну-у, — я развела руками, стараясь игнорировать волнообразную боль, пронзающую все тело, как электрошок, — и все же я тебя вижу.

— Это тревожный сигнал, между прочим. Ты умираешь.

— Умираю? Серьезно? Вот так открытие!

— Сейчас твое состояние можно коротко описать как пограничное между жизнью и смертью. Часть тебя уже принадлежит загробному миру, а я принадлежу загробному миру целиком, поэтому ты меня и увидела.

— Ну просто класс.

Я привалилась к стене, создавая себе устойчивую опору. Откинула голову назад, прижимаясь к холодной поверхности. Не помогло. Жар продолжал усиливаться.

— А раньше ты меня не видела, — сообщила лечуза весьма не радующий факт, — и не слышала, и даже не ощущала моего присутствия. Хотя я здесь со вчерашнего вечера. Сначала пыталась до тебя докричаться, но потом поняла, что это бесполезно. Слушай, — Шаза осторожно приблизилась, — ты очень плохо выглядишь. Прямо жуть какая-то! Восставшие из мертвых и то покраше будут. А я раньше служила некроманту, до Ройза еще дело было, так что нежити и при жизни и после смерти поведала будь здоров.

— А ты умеешь подбодрить! — Я слабо улыбнулась. — Спасибо.

— Тебе нужна помощь. В крайнем случае веревка…

— И мыло?

— Ну да, чтобы не мучиться.

Смех у меня вырвался неосознанный.

— Мне бы пять минут тишины, — намекнула я, — попробую регенерировать.

А заодно подумаю, что делать дальше.

— Поняла, — кивнула ведьма. — Молчу. Жду. Регенерируй. Только это, — она перешла на шепот, — не помри в процессе регенерации, ладно?

Шаза уселась прямо на воздух. Сложила руки на груди и принялась ждать, когда я исцелюсь. Сохранять тишину ей удавалось с огромным трудом. Я понимаю. Она провела в заточении шесть лет. Совсем одна в архиве императора, привязанная к черепу, без возможности с кем- либо поговорить.

Итак… Я закрыла глаза, исцеляя самые критичные повреждения, чтобы раньше времени не отчалить в мир иной.

У меня в запасе около семи часов, по внутренним ощущениям это мой предел. На восьмом часу отключится разум. На девятом наступит смерть. Веселенькие перспективы, ничего не скажешь.

Противоядие от сумеречной смерти есть только у ищеек и старейшин клана. Купить его невозможно, приготовить невозможно. Рецепт противоядия не достать. Ищеек мне не убить. Значит, нужно забыть о противоядии! Какие еще варианты есть?

Лекарь…

Мне нужен лекарь, который хорошо знаком с краймерами. Знает особенности нашей магии, физиологии и ауры. Мне нужен профессионал, способный остановить воздействие яда на организм, если это вообще возможно, и полностью исцелить повреждения.

Мне нужен Ройз Райвен.

Он единственный лекарь, если не во всем мире, то в Тан-Граде точно, который разбирается в краймерах.

Он единственный лекарь, если не во всем мире, то в Тан-Граде точно, который разбирается в краймерах. Не уверена, что он профессионал в области медицины, учитывая его исключительно военное прошлое, но у высокородных хорошо развиты целительские силы, куда лучше, чем у магов, так что надежда есть.

Вот только Райвен охотник. Насколько безрассудно по шкале от одного до десяти просить помощи у охотника на особо опасных существ? Ведь я — опасное существо. Райвен охотится на таких, как я. Райвен убивает таких, как я. Это его работа, его призвание, генетически заложенная потребность — истреблять зло. Что помешает высокородному отобрать артефакт, к которому привязана лечуза, и отправить меня на встречу к Тьме? Есть хоть что-нибудь, хоть одна причина, по которой он согласится мне помочь? Я что-то не вижу ни одной. Черт… Придется рискнуть. Терять мне все равно нечего. Я уже стою в могиле: упираясь руками в крышку гроба, готовую вот-вот захлопнуться.

— Ты можешь связаться с Райвеном? — я в надежде посмотрела на Шазу.

— Конечно, — охотно отозвалась она, — если оборвешь призрачные нити и снимешь с меня заклинание привязи. Сейчас я как на поводке. Не могу отойти от собственного черепа дальше, чем на два метра.

— Если сниму заклинание, — уточнила я, — ты приведешь ко мне Райвена? Он тебя вообще увидит?

— Оу… — Шаза замешкалась. — Ройз-то меня увидит, он же хозяин. Вот только я не уверена, что он захочет тебе помогать… Просто понимаешь, ты же…

— Краймер.

— Именно! А Ройз недолюбливает краймеров.

Чего и следовало ожидать. Добровольно помогать мне охотник не станет.

Я задумчиво покосилась на книжный шкаф, где хранился череп под иллюзией, затем снова на лечузу.

— Что будет, — спросила осторожно, — если отвязать тебя от черепа: а потом его уничтожить?

Шаза тут же вскочила на ноги.

— Уничтожить череп? — забеспокоилась она. — Мой череп?

— Да, — не прониклась я ее паникой. — Что случится, если уничтожить твой череп?

— Смерть! — проговорила Шаза с ужасом. — Абсолютная смерть. Я просто исчезну. Растворюсь. Растаю, как снежинка. Череп — мой якорь в этом мире. Не станет его, не станет и меня.

О, как замечательно.

— Идем, — скомандовала я. — Будем отвязывать тебя от черепа.

— Правда? — лечуза радостно заулыбалась. — Наконец-то! Спасибо. Ох, спасибо!

— Не спеши благодарить краймера, Шаза. Наемники ничего не делают задаром.

— Ты другая, — с уверенностью заявила ведьма. Впервые вижу наивную ведьму. — У тебя же есть чувства.

— Я могу чувствовать и у меня есть чувства — разные вещи. Они, безусловно, есть, но я редко что-то чувствую, кроме отчужденности от всего мира.

— Может тебе умереть и стать духом? Жизнь сразу наладится. Вот увидишь.

— Бесценный совет, — съязвила я. — Вот только краймеры принадлежат Тьме. Мы не перерождаемся, после смерти наши души забирает Тьма. Точка.

Я поставила череп на стол, положила на него ладони, прощупывая магические линии связующего заклинания.

— Точно сможешь снять? — уточнила Шаза. — Заклинание накладывали черные маги. Мерзкие старикашки. Приковали меня к черепу, как призрачную собачонку.

— Краймеры не снимают заклинания. Мы поглощаем магию и энергию.

— Звучит устрашающе.

— Основа почти любого заклинания, — поведала я, — даже самого сильного — это магия. Убираешь основу, и заклинание рушится. Все просто.

Краймеры одни из немногих существ, специализирующихся на энергиях и аурах. Нас с рождения учат поглощать всевозможные энергии, изменять их и ломать.

— А старикашки колдовали над моим черепом целый час, — пожаловалась Шаза. — Лица у них аж покраснели от натуги. Вот кому точно было непросто.

Я нащупала центральные линии заклинания, сосредоточилась на них, пропустила энергию через себя и мигом впитала магию, что связывала лечузу с черепом. Нити тут же оборвались, даруя ведьме свободу.

— Я так долго этого ждала! — Шаза даже застонала от облегчения. — Теперь бы поскорее обрести материальную оболочку и вернуться к нормальной жизни! Я так хочу пить! И мороженого! И увидеть солнце! И…

— Сперва ты кое-что для меня сделаешь.

— Без проблем! — Шаза сияла. — Сказать Ройзу, что ты хочешь с ним встретиться? Сразу предупреждаю, чтобы потом без обид, он скорее всего тебя проигнорирует или хуже… решит добить. У него давние счеты с краймерами.

— Нет. — Я покачала головой. — Скажи Райвену, что я уничтожу твой череп, если он мне не поможет.

Шаза улыбаться перестала.

— Что? — растерялась она. — Ты же не серьезно?

Я коснулась черепа, отправляя его в свой личный пространственный карман.

— Скажи Райвену, — продолжила я, — что мне осталось жить от силы семь часов. Когда я умру, все пространственные карманы, созданные мной, исчезнут. Твой череп в одном из моих пространственных карманов, и его просто разорвет на атомы после моей смерти.

Если бы Шаза была человеком, она бы сейчас побледнела.

— Ройз — воин! — закричала ведьма, губы у нее задрожали. — Он воин, а не лекарь!

— Вообще-то сейчас он лекарь.

— Специалист по проклятьям, но точно не по ядам неизвестного происхождения! Он не исцелит тебя! Не сможет!

— Пусть попробует.

— За семь часов? Да ты с ума сошла! — призрачная слеза скатилась по женской щеке. — Посмотри на себя. Ты уже труп! Тебе не выжить. Не тащи меня за собой! Для духов нет загробного мира!

— Я знаю.

— Прошу, верни череп! — попыталась достучаться до меня ведьма. — Очень тебя прошу! Я не заслужила смерти! Не после семи лет заключения!

— Время идет, — напомнила я. — Лучше поторопись.

— Пожалуйста…

— Тик-так, Шаза. Тик-так.

Ведьма схватилась за голову, обреченно застонала, но тут же растворилась в воздухе, покидая квартиру Агаты. Интересно, насколько она дорога Райвену? Надеюсь, что очень дорога.

Я наспех собрала все свои вещи.

Достала рюкзак, сгребла в него разлитое по бутылкам оборотное зелье, эликсиры невидимости, кристаллы перехода, деактиватор. Сняла иллюзию с оставшихся артефактов и тоже закинула их в рюкзак. Прихватила клинок Коэла — пригодится — и свой кинжал.

Я больше не вернусь в квартиру Агаты. Никогда. Ее личину мне уже не восстановить.

С огромным трудом, едва переставляя ногами и опираясь то на стены, то на мебель, я нашла зорг. Он выпал из кармана во время потасовки с Коэлом и закатился под диван. Просто издевательство.

Зорг дрожал в руках. Перед глазами все плыло и пульсировало. Кровь капала с лица на экран, поэтому пальцы скользили, нажимали не те кнопки на сенсорной панели. Но все же я набрала номер Агно и включила громкую связь. К уху прижимать зорг побоялась. Кожа бы прилипла к экрану и отодралась бы вместе с ним.

— Лиана? — раздался приветливый голос низшего демона.

— У меня мало времени, Агно, — сразу же обрисовала я ситуацию. — Ты должен приехать в квартиру Агаты. Навести порядок. Там труп, кровища и мое ДНК повсюду. Но будь осторожен, могут появиться краймеры. Ищейки. Лучше не связывайся с ними! Приезжай завтра или через день.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Нет, я не в порядке. Мне пришлось снять личину.

— Ты ранена? — встревожился Агно.

— Да. Типа того…

Я опустила взгляд, посмотрела на свои руки. Часть кожи облезла, кровь стекала, как вода.

— Если выживу, — пообещала я, — свяжусь с тобой через пару дней, ладно? А если нет… ну что ж, было приятно познакомиться.

— Погоди-погоди, стой! Не отключайся. Где ты? Я прямо сейчас приеду. Помогу тебе.

Чем ты поможешь, Агно? Будешь держать меня за руку, пока я умираю? Или говорить:

«Все хорошо, не волнуйся!», когда яд парализует тело и доберется до мозга? Мне не нужна моральная поддержка, мне нужная реальная помощь.

— До связи, Агно.

Я сбросила вызов, прислонилась к стене и медленно сползла по ней на пол. Главное, не терять сознание. Нужно дождаться Райвена.

ГЛАВА 11

Когда ты чего-то ждешь, время неумолимо замедляет свой ход. С момента исчезновения Шазы прошло не больше часа, но мне казалось, что минула целая вечность. Ситуацию усугублял жар, лихорадка и помутненное состояние рассудка. Реальность стала расплывчатой, яд постепенно отравлял не только тело, но и сознание.

Я сидела на полу, подтянув колени к груди, и смотрела на Коэла. Все бы ничего… но Коэл тоже смотрел на меня. Совсем невредимый, словно живой, словно настоящий, а не горячечный бред.

— Тебя нет, — шептала я, содрогаясь при каждом вдохе. — Тебя больше нет.

— Я часть тебя, — произнес… бред, — ты часть клана, часть семьи.

Семья… Это понятие мне чуждо. Как и многие другие понятия. В пять лет я была убеждена, что все существа в мире живут так же, как и краймеры. Мне внушили, что жизнь в закрытом клане естественна и нормальна. Что быть наемником — нормально. Убивать — нормально. Ничего не чувствовать — нормально. Я не знала, что в мире существуют браки или любовь между мужчиной и женщиной, но точно знала, что такое боль, смерть и насилие. Я не знала, что детям дарят игрушки и что в мире вообще существуют игрушки, но в совершенстве владела тремя языками и разбиралась во всех видах огнестрельного оружия. Я не знала, что по выходным родители гуляют со своими детьми в парке. Я даже не знала, что родители общаются со своими детьми, потому что мои со мной почти не общались. Мать жила в общине, всегда беременная. Отец пропадал месяцами, выполняя контракты, а по возвращении проверял мои успехи в обучении и наказывал, если ему что-то не нравилось. Моего первого наставника казнили за попытку изнасилования. А второго — когда я в очередной раз сбежала из клана. Так что да-а. Понятие семьи мне определенно чуждо.

Я почувствовала приближение опасности задолго до того, как Райвен появился в квартире. Попыталась встать, но толком даже пошевелиться не смогла.

Дверь распахнулась от мощного удара, позволяя демону беспрепятственно зайти в квартиру. Ведьмы с ним не было. Стражей тоже. Райвен пришел один — это обнадеживает.

Он бегло осмотрел гостиную, беспорядок и труп краймера, затем метнулся ко мне черной тенью. Демоны очень быстрые существа. Некоторые из них, как ищейки краймеров, могут рассекать пространство и перемещаться с неуловимой для обычного зрения скоростью.

Я невольно вздрогнула, когда передо мной опустилась высокая фигура.

— Не двигайтесь, — строго приказал Райвен. — И не дышите.

Его стальные глаза заблестели, сканируя мои внутренние повреждения. Я послушно задержала дыхание и тут же ощутила невидимое прикосновение чужой энергии. Холодное и грубое. Лекари проводят подобное сканирование предельно осторожно, опасаясь повредить ауру или обжечь сознание пациента. Райвен же не церемонился. Его энергия раздирала меня изнутри. Почему краймеры не в силах отключать болевые рецепторы, как это делает нечисть?

Энергетическое воздействие длилось несколько секунд, после чего высокородный отстранился и обреченно покачал головой, намекая, что у меня нет шансов выжить. Повреждения слишком критичны. Я отказываюсь в это верить!

— Где артефакт? — первым делом спросил охотник. Дух лечузы и соответственно ее череп интересовали демона куда больше моей жизни, но оно и понятно. Я не ждала, что Райвен с добродушным рвением броситься мне на помощь, как самоотверженный рыцарь — реальность играет по другим правилам, наемников добивают, а не спасают, — а потому спокойно ответила:

— В пространственном кармане.

— Мы так не договаривались.

— Знаю. — Я сглотнула кровь. Дышать получалось с трудом. — Обещаю, что отдам артефакт, если вы мне поможете.

— Могу облегчить ваши страдания, — благородно предложил он, доставая из кожаной кобуры пистолет. — Один выстрел и никакой боли. Мгновенная смерть. Но сначала артефакт. Отдайте его.

Я отрешенно посмотрела на длинноствольный пистолет. Модифицированная модель военного N4. Пуля разнесет весь череп, превратив голову в кровавое месиво.

— Неужто я похожа на больную овцу, которая нуждается в свинцовой пуле?

— Вы похожи на раненого хищника, — без тени сожаления произнес Райвен. — Раненого, беспомощного и умирающего. Вы живы только благодаря своей магии и непрерывному процессу регенерации. Другое существо на вашем месте уже скончалось бы от потери крови, шока, разрыва внутренних органов, деформации костей и суставов. Подобное количество повреждений несовместимо с жизнью.

— Но я все еще жива.

Охотник покачал головой.

— Фактически уже нет. «Сумрачная смерть» не просто впитывается в кровь, она становится неотъемлемой частью организма и начинает разрушать его изнутри. Этот яд невозможно вывести посредством магии, только нейтрализовать противоядием. Думаю, вам это прекрасно известно.

— Мне известно, что высокородные обладают силой сразу трех рас. Возможно, у вас получится нейтрализовать яд даже без…

Райвен оборвал меня на полуслове:

— Единственное, что я могу сделать, адекватно оценивая ситуацию, — он взвел курок и прижал дуло пистолета к моему виску, — это обеспечить вам быструю смерть. Гуманно и безболезненно.

Ну уж нет, спасибо.

— Если я умру, — решила прояснить ситуацию, — то вы больше никогда не увидите свой артефакт, как и свою ведьму.

— Я целюсь вам в голову. Может не стоит угрожать вооруженному охотнику?

— Хорошенько подумайте, прежде чем стрелять. Пространственный карман: в который я поместила череп, будет уничтожен за долю секунды после моей смерти вместе с призрачной сущностью лечузы. Но если вы поможете мне выжить, карман сохранится, а я отдам артефакт, как только перестану выплевывать свои легкие. Другими словами: спасаете меня — спасаете лечузу, позволяете мне умереть — убиваете лечузу.

— Шантаж? — охотник презрительно усмехнулся. — Не слишком-то умно в вашем положении.

— Это не шантаж, господин Райвен. А всего лишь моя отчаянная попытка вырваться из лап смерти. Уж не обессудьте!

— Помнится, вы говорили, что не боитесь смерти.

— Нет, я говорила, что краймеры не боятся смерти. В целом вся раса. Но конкретно про себя ничего не уточняла.

— Уточните сейчас.

— Зачем?

— Хочу это услышать. Никогда прежде не встречал краймера, который страшился бы смерти или встречи с Тьмой.

— Сейчас не лучшее время для откровений.

— «Сейчас» — это все, что у вас осталось. — Райвен опустил курок и, помедлив, отвел пистолет.

— Я могу вас госпитализировать, если вы так этого хотите, могу замедлить кровотечение, залечить раны, восстановить кости и кожу, но без противоядия вы все равно умрете. Часом раньше, часом позже — неминуемо и необратимо. Так позвольте узнать — у вас есть противоядие?

— Нет.

— Вы знаете рецепт противоядия?

— Нет.

— Кто-нибудь в Тан-Граде знает рецепт противоядия?

— Вряд ли. Нет.

— У вас есть знакомые алхимики, которые смогут изготовить противоядие без рецепта?

— Нет.

Охотник развел руками.

— Тогда не стройте иллюзий. У меня из спины не торчат розовые крылышки, как у феи, исполняющей чужие желания. И в руках я держу пистолет, а не волшебную палочку. Переливание крови краймеру сделать невозможно, да и бессмысленно, учитывая специфику яда. Любая магия, включая магию высокородных, бессильна против «сумрачной смерти», так же как керосин бессилен при тушении пожара. Летаргический сон, введение в искусственную кому или заморозка — пустая трата средств и времени. Мне жаль, — особой жалости в его голосе не наблюдалось, — но без противоядия вы умрете в течение ближайших пяти-восьми часов.

Черт…

Я закрыла глаза, пережидая новую волну режущей боли. Не чувствую в словах Райвена лжи. Он действительно не видит ни единой возможности мне помочь с медицинской точки зрения. Значит, придется зайти с другой стороны. У меня есть дополнительный план.

— Скоро в Тан-Град прибудут ищейки краймеров. — Я взглянула на Райвена сквозь туманную пелену. Он вернул пистолет в кобуру и теперь просто сидел напротив и внимательно меня рассматривал. — И у них будет противоядие. По крайней мере, оно должно у них быть.

Высокородный без усилий догадался, к чему я клоню.

— Сколько ищеек? — уточнил он холодно.

— Не знаю. Обычно по следу пускают двоих-троих. Они слабее наемников и не обладают предостерегающими инстинктами. Вы с ними справитесь.

— Не сомневаюсь. Но если хотите, чтобы я рискнул собственной жизнью — отдайте артефакт прямо сейчас.

Серьезно?

— Я не наивная идиотка. Если отдам артефакт, вы просто уйдете.

— А если не отдадите, — охотник жестко усмехнулся, — я свяжу вас и передам ищейкам, а взамен попрошу, чтобы они разорвали все ваши пространственные карманы и вернули мой артефакт. Вдобавок пообещаю им, что пребывание краймеров в Тан-Граде останется незамеченным. Так что я либо договариваюсь с ищейками, либо с вами. Мне, в принципе, плевать. И вы, и они — одинаково отвратительны.

— Это подло.

— Подло было меня шантажировать и нарушать договор. Я же поступаю крайне благородно. Итак. — Мужчина поднялся на ноги и требовательно протянул мне руку. — Я жду артефакт или связываю вас путами.

По щекам почему-то побежали слезы. Наверное, я ни на секунду не поверила Райвену. Он получит артефакт и умоет руки. Какой ему смысл помогать мне? Сейчас его держит артефакт, да и только. А без артефакта… я ему не нужна, лишняя проблема, очередная угроза. Но противиться не стала — бесполезно и опасно, высокородный не пошутил насчет пут. Я открыла пространственный карман и достала из темноты череп лечузы.

— А сразу нельзя было так сделать? — с упреком осведомился Райвен, после чего забрал артефакт и растворил его в воздухе. Охотники не умеют создавать карманы, так что череп он просто телепортировал в безопасное место.

Я ждала, что высокородный уйдет. Пристально следила за каждым его движением, невольно всхлипывая и содрогаясь, и все ждала казалось бы неминуемого… Но Райвен не ушел. Растворив артефакт, он вновь посмотрел на меня.

— К какому клану принадлежите? — вдруг заинтересовал его этот вопрос. — К Прайд или Аксэ’д?

Смысла скрывать больше нет, так что…

— К Прайд.

Райвен задумчиво кивнул, принимая мое происхождение к сведению. В мире существует всего два клана краймеров. Прайд и Аксэ’д. Наемники клана Аксэ’д обитают в южной части мира, берут заказы исключительно на убийства, с ними невозможно расплатиться деньгами — только магией или живым товаром, необходимым для многих ритуалов. Между собой краймеры общаются ментально, разговаривают лишь с нанимателями и то не всегда. Они, как хищные кошки, осторожны и внимательны, много слушают и анализируют, мало говорят. Они хороши в убийствах, но во всем остальном, особенно в поглощении энергий, значительно уступают краймерам Прайд.

— Как вас зовут? — вновь обратился ко мне охотник. — Думаю, теперь вы можете сказать.

Да… Я печально улыбнулась. Теперь-то уже без разницы. Когда смерть дышит в

затылок, до формальностей никому нет дела.

— Лиана, — сообщила ему свое имя, обычно не разглашаемое никому, кроме нанимателей. — Лиана Прайд.

— Почему вы убиваете своих сородичей, Лиана Прайд? — Охотник с подозрением прищурился. — Разве подобное допустимо в вашем клане?

— Я не хочу быть с кланом, а клан не хочет меня отпускать. Все просто и сложно одновременно.

В подробности Райвен вдаваться не стал. Спросил о другом:

— Как ищейки вас найдут?

— Меня — никак. Они найдут его. — Я указала на Коэла. — У всех краймеров связь — кровная и магическая. Она сохраняется даже после смерти.

Охотник приблизился к бездыханному телу, склонился над ним, внимательно изучая. А изучить там было что. После смерти краймеры резко стареют, превращаются в скелетообразных уродцев с серой кожей, повисшей на костях. Волосы седеют за секунды, ногти превращаются в жуткие когти, зубы в клыки, а пальцы сильно вытягиваются. Может, это наше истинное обличие? Обличие монстров?

Весь следующий час прошел в напряженном ожидании. Высокородный не сидел на месте, он ходил по квартире, размышляя о чем-то своем, и изредка посматривал на меня. Видимо проверял, жива я еще или уже нет. Он больше ни о чем не спрашивал и не пытался заговорить, лишь наложил на меня чары, способствующие ускоренной регенерации, и приказал:

— Не вставайте. Меньше двигайтесь. Не засыпайте.

С последним оказалось проблематичней всего. Глаза невольно закрывались. От бесконечной боли слезы бежали по лицу, царапая изувеченную ядом кожу. Кости ломались, как при снятии личины, но не восстанавливались. Во рту была кровь. Много крови, и я постоянно ей давилась. Так что больше всего на свете мне просто хотелось отключиться и ничего не чувствовать. Но я держалась, концентрировалась на движениях охотника, чтобы оставаться в сознании.

Наконец Райвен замер. Остановился и прислушался. Я не ощущала опасности — во- первых, не могла из-за яда и ранений, во-вторых, инстинкты краймеров не воспринимают других краймеров как угрозу, — а вот охотник явно что-то почувствовал. Его и без того не очень-то дружелюбное лицо окаменело. Он взглянул на меня, прижал указательный палец к губам и беззвучно отступил к ближайшей стене, вмиг сливаясь с ней. Сначала его кожа, одежда, волосы приобрели оливковый оттенок, затем сделались прозрачными, а в конце высокородный просто исчез, полностью вошел в стену, стал единой частью интерьера квартиры. Охотники умеют маскироваться на магическом уровне, скрывать свое присутствие и подавлять энергию. Это их безусловное преимущество перед хищными существами.

В квартире я осталась одна. И труп Коэла, разделенный на две части. Вот ищейки-то обрадуются! А уж как старейшины будут рады, узнав о кончине перспективного краймера.

To, что произошло минутой позже, навечно запечатлелось в моей памяти. Я всегда считала краймеров доминирующей расой, в принципе так оно и есть. Было… пока я не встретила Райвена с его дикой энергетикой.

Черная воронка образовалась посреди гостиной, разрывая пространственную материю нашего мира. Ищейки вышли из портала — двое краймеров, я смутно их помню. Кажется, одного зовут Лиам, но это уже не важно. Ищейки не успели даже осмотреться, как за их спинами возник силуэт охотника. Одно мгновение, и краймеры начали оседать на пол с застывшими навеки лицами. Жизнь покинула мужчин за секунды. Райвен вырвал им сердца — быстро и без лишних колебаний. Сколько нужно иметь силы, чтобы вот так вот подкрасться к краймеру, одним ударом проломить ему ребра, когтями вспороть плоть, сжать еще бьющееся сердце в ладони и вырвать его из тела? Страшно представить, на что еще способен высокородный. Случившееся не вызвало у него никаких эмоций. Райвен знаком со смертью не хуже наемников. Он сдавил сердца, как ошметки грязи, превращая их в красный песок, после чего обтер окровавленные руки об одежду и принялся обшаривать ищеек.

Я в ужасе зажмурилась, подумав, что будет, если у них не окажется противоядия…

— Вам повезло, — однако Райвен развеял страх. Он снял с шеи одного из краймеров кулон — небольшой прозрачный сосуд на цепочке, внутри которого плескалась серебристая жидкость. — Похоже на противоядие?

Я пригляделась. Охотник поднес кулон к моему лицу, но при этом в руки мне его не дал. А едва я попыталась взять предполагаемое противоядие, Райвен отвел кулон в сторону.

— Вроде бы похоже, — в итоге решила я.

— Вы же понимаете, что противоядия будет недостаточно? — осведомился он. — Вы не сможете исцелиться самостоятельно. Противоядие выведет из организма яд, но внутренние повреждения не излечит. Вам нужна госпитализация, капсула восстановления и круглосуточный уход в последующие три-четыре дня.

— Понимаю… — В отрицании очевидного не было никакого смысла, а потому я с трудом подняла голову, заглянула в ожесточенные глаза «борца со злом» и с надеждой спросила: — В вашей клинике свободной палаты не найдется?

— Найдется. Но вам это будет очень дорого стоить, — предостерег Райвен. — Все это. — Он покачал кулоном, показал на краймеров. — Про шантаж и нарушенный договор я также напомню, когда придет время.

— Сдадите меня стражам?

— Обижаете. — Высокородный обнажил клыки в предвкушающей невесть что улыбке. — Какой мне прок от вашего распятого тела? Живой и ручной краймер намного ценнее мертвого.

***

Несколько дней смешались воедино.

Я приходила в сознание и снова отключалась, видела свет и тут же падала обратно в беспросветную бездну мрака. Чувствовала запах крови и медикаментов. Слышала механические голоса андроидов, ускоряющийся писк кардиографа, ритмичные сигналы анализатора и нарастающий шум восстановительной капсулы.

Краймеры способны многое выдержать — физическую боль, психологическое давление, ментальные пытки, — но даже у нас есть предел. Кажется, я нашла свой. После принятия противоядия наступило долгожданное облегчение, но продлилось оно ровно шесть минут. Затем начался ад… Клиника, капсула, Райвен, андроиды. Мне заново наращивали кожу, ломали неправильно сросшиеся при ускоренной регенерации кости, мучительно долго восстанавливали внутренние повреждения.

Возможно, я смогла бы регенерировать самостоятельно — обычно так краймеры и поступают, — но на регенерацию ушел бы месяц или около того. Слишком долго.

— Мисс Прайд?

Сквозь пелену забвения прорвался чей-то голос. Я часто заморгала, пытаясь прийти в себя. Яркий свет настойчиво проникал под ресницы, вонзаясь в глаза, как сверло.

— Мисс Прайд, вы меня слышите? — голос принадлежал хладнокровному Райвену. Как охотник мог стать лекарем? Это просто невообразимо! — Вы в клинике Святой Иоланы. В капсуле восстановления. Сожмите пальцы на правой руке, если понимаете, о чем я говорю.

Я медленно сжала пальцы в кулак, одновременно с этим открывая глаза.

— Отлично, — заключил демон, — значит, разум не поврежден. Помните, как попали в клинику?

— Да…

Говорить оказалось тяжело. Шею словно опоясывала удавка.

— Знаете, какое сегодня число?

— Нет…

Райвен сидел возле капсулы, в которой лежала я, и детально изучал мои жизненные показатели на экране. Белый камзол идентифицировал его как лекаря, красный крест на спине как специалиста по проклятиям. И только резкий голос, суровая сдержанность с оттенком напускного равнодушия и легкая седина при довольно молодом для демона возрасте подсказывали истину. Не лекарь. Охотник, воин, капитан. Что-то заставило его отказаться от прошлой жизни и начать новую, совершенно другую.

Заметив на себе мой пристальный взгляд, Райвен обернулся.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

В ответ я лишь поморщилась. Чувствовала себя отвратительно. Каждая клеточка тела реагировала на малейшее движение, меня знобило, и голова разрывалась на части, а еще апатия сковывала, как нейролептики широкого спектра. Но я жива, а это главное, так что все не так уж и плохо, а даже наоборот вполне себе хорошо.

— Давно я здесь? — прошептала тихо, едва ли различимо.

Но Райвен услышал.

— Четыре дня.

Я закрыла глаза. Как много времени прошло… а я помню лишь минутные пробуждения. Ну да ладно, теперь важно другое:

— Когда я смогу уйти?

— Кто сказал, — охотник насмешливо вздернул черную, рассеченную старым шрамом бровь, — что я собираюсь вас отпускать?

Я в недоумении уставилась на него.

— Что это значит?

— To и значит. Вы никуда не уйдете, пока не заплатите за мою помощь.

— Не проблема. Чего вы хотите? Денег? Сколько?

— Мне не нужны деньги. Я в них не нуждаюсь.

Логично. Высокородный явно не бедствует.

— Тогда что вам нужно?

— У меня есть ряд вопросов — о краймерах, вашем клане, о контракте и тысячелетних. Ответите на них и можете быть свободны. Все просто. В отличие от вас, я держу слово.

И всего-то? Врожденный интерес охотника? Я ожидала худшего.

— Хорошо. Задавайте свои вопросы.

— Я лекарь, а не садист. Сейчас вам нужен отдых, поговорим потом.

С этими словами он поднялся на ноги и, отключив личный анализатор от капсулы, безмолвно удалился из палаты.

***

Райвен больше не приходил, зато меня периодически навещала медсестра — светлая магиня уже преклонных лет. Она дружелюбно улыбалась, но от капсулы предпочитала держаться на расстоянии. Я чувствовала ее страх. Интересно, она знает, кто я? Если знает, то почему молчит? Предана Райвену? Боится Райвена? Презирает власть?

На следующий день рабочий андроид деактивировал капсулу восстановления, которая питала и поддерживала во мне жизнь магическим и медикаментозным образом. Другие андроиды из числа санитаров помогли мне встать, разрешили размять мышцы, затем усадили в кресло и перевезли в одиночную палату, где вместо капсулы меня ждала кровать. Окна в палате были запечатаны магией. Вероятно специально, чтобы я не сбежала. Как предусмотрительно со стороны Райвена… Наверное, высокородные это единственные существа, не считая рунников, чьи заклинания не сможет разрушить даже целый клан краймеров или ковен ведьм. Природа удивительна — она сбалансировала способности охотников и хищников, наделила и тех и других примерно сопоставимой силой.

Несколько раз я пыталась выйти в коридор и тихонько покинуть клинику, но дверь была так же запечатана магией, как и окна. Я попала в ловушку. И мне это не нравилось.

В палате я провела еще три дня. Полностью восстановилась и чувствовала себя как прежде. Единственное, что удручало, помимо заточения в палате, так это руны. Точнее их отсутствие. Татуировки и руны скрытности, которые позволяли мне оставаться незримой для клана и старейшин, были удалены вместе с поврежденными участками кожи. А те знаки, что остались, выжгла магия Райвена. Не специально, просто это было неминуемо при длительном воздействии целебных чар. Сохранилось только черное солнце у основания шеи на спине — единый знак краймеров, он возникает, когда пробуждаются силы, и исчезает в момент смерти. На солнце знак мало похож, если честно, скорее на огненный круг с беснующимися языками пламени.

Райвен появился неожиданно, причем неожиданно во всех смыслах. Я не чувствовала его приближения, как это происходило раньше, и не улавливала угрозы, которая до сих пор имела место быть. Инстинкты дали сбой — они сочли высокородного безопасным существом, ведь он фактически спас мне жизнь, сперва добыв противоядие, а потом исцелив своей магией.

— Я вижу, вам уже лучше.

Демон приблизился к кровати. Я сидела поверх одеяла в больничной сорочке и, не реагируя на приход охотника, продолжала практиковаться в боевой магии. Вообще-то краймеры редко используют эту часть черной силы. Когда есть смертельная магия, доведенная до совершенства еще в детстве, то боевая, которую нужно ежедневно тренировать, чтобы не потерять сноровку, не так уж и востребована. Плюс краймеры предпочитают холодное и огнестрельное оружие боевым чарам.

— Надеюсь, вы пришли, чтобы выписать меня, господин Райвен? — Я мило улыбнулась, превращая черное облако дыма в убийственный пульсар, способный проломить бетонную стену. — В противном случае я уйду сама, но мне бы не хотелось разрушать вашу клинику. Под руинами умрут невинные. К тому же я благодарна за спасение, поэтому считаю бессовестным портить ваше имущество.

Но, в принципе, такой исход возможен. Черная магия способна устроить большой «Бум!».

Охотник настороженно проследил, как пульсар видоизменяется в призрачную пасть клыкастого монстра, хмыкнул и одним движением подавил мою магию.

Я растерянно моргнула. Черная дымка рассеялась в воздухе.

— Как вы это сделали?!

Нейтрализовать ядовитую магию краймера, то же что и летящий астероид остановить голыми руками. Нашу магию можно отразить, но не более того.

— Одевайтесь, — вместо ответа велел Райвен. Стопка одежды, явно купленной совсем недавно, легла на кровать. — Считайте, что я вас выписываю.

Я с подозрением покосилась на рубашку, джинсы и нижнее белье, затем на Райвена.

— Я могу идти домой?

— А он у вас есть? — жестокая издевка, учитывая, что дома у меня действительно нет.

Я заметно помрачнела.

— Просто одевайтесь, — повторил Райвен. — Я подожду вас в коридоре.

Одежда пришлась по размеру. Даже нижнее белье — черные трусики и бюстгальтер. Темные джинсы сидели на мне идеально, но все равно стесняли движения. Не люблю джинсы, в них нельзя сражаться, в них становишься медлительной, недостаточно поворотливой, уязвимой. Красная клетчатая рубашка была свободной, но опять же не для повседневного ношения. Слишком яркая, очень броская! И длинные рукава никуда не годятся. Райвен хитер. Он подобрал удобную одежду, но явно не предназначенную для наемника.

Я вышла из палаты, как только переоделась. Высокородный стоял у двери, подпирал стену своим плечом.

— Выглядите очень молодо, — заметил он, окинув меня оценивающим взглядом.

— В этой-то одежде? Еще бы!

— Дело не в одежде, а в вашей юной внешности.

Я безразлично пожала плечами. Что есть, то есть.

— Природа наделила женщин-краймеров красотой и вечной молодостью. Мы хорошо владеем магией, но физически слабее мужчин большинства рас. Обольщающие чары защищают нас от агрессии со стороны противоположного пола.

Райвен неодобрительно покачал головой.

— Ваши чары — яд, который сводит сынов Ночи и Тьмы с ума, заставляет отключать инстинкты и рассудок. Мужчины теряют голову, видя женщин-краймеров.

— Ваша голова пока на месте, — не удержалась я от колкости. — Когда начнете ее терять — сообщите. Очень хочу на это посмотреть.

— Обольщающие чары на охотников не действуют, — обрадовал Райвен. — Просто не забывайте, что в Тан-Граде детям до шестнадцати лет запрещено разгуливать по улицам ночью. Если стражи увидят вас в истинном обличии в ночное время суток — неприятности гарантированы.

— Это точно. Бедным стражам не позавидуешь! Встреча с краймером ночью всегда грозит серьезными неприятностями. И кстати, я выгляжу старше шестнадцати лет!

— Давно смотрели на себя в зеркало?

Возразить я не успела. Райвен жестом приказал следовать за ним. Странно, что арканом к себе не примотал. Значит, уверен, что я не сбегу. Впрочем, сбегать я и правда не планировала — бежать-то мне некуда. Агно наверняка думает, что я мертва (надо бы с ним связаться). Новой личины у меня нет, а без личины появляться в городе безрассудно. Руны скрытности безвозвратно удалены, поэтому краймеры смогут отследить мое местоположение по кровной связи… или уже отследили. А еще у Райвена мои вещи — рюкзак с зельями и прочими краймерскими штучками. Охотник обещал все вернуть, если я выживу.

Зайдя в лифт, такой же белоснежный и стерильный, как все прочее в клинике, демон стянул перчатку и прижал ладонь к идентификационной панели. Сканирование ауры прошло успешно, и лифт тут же тронулся вверх. Интересно еще узнать, куда именно?

— Я задам вам несколько вопросов, — сообщил Райвен о дальнейших планах. — И если ответы меня удовлетворят, вы сможете вернуться к своей жизни и… работе.

— А если не удовлетворят?

— Постарайтесь этого не допустить.

О, ясно. Придется много врать.

— Куда мы едем? — уточнила я на всякий случай. Лифт был особенным, не для пациентов и работников. Никаких кнопок, отсутствует табло для обозначения этажей, и нет искусственного интеллекта. Только панель для сканирования ауры и отпечатков пальцев. Персональный лифт.

— Ко мне домой.

Неожиданно.

— Живете в клинике?

— Над клиникой. Это удобно.

Насколько мне известно, клиника Святой Иоланы расположена на юго-западе квартала Знати. Высотное здание с тремя десятками этажей. Единоличный владелец Святой Иоланы — Ройз ри Райвен, он же независимый судмедэксперт в Городском Контроле и охотник за головами в Межрасовом Центре. Всю жизнь посвятил службе: был курсантом, рядовым стражем города, главным следователем-криминалистом первого округа Тан-Града, потом вступил в армию секретной службы империи, стал офицером, после капитаном, был замечен Мируэлем Иара и в итоге занял пост главы Внутренней Безопасности Изерийской империи. Возможно, я путаюсь в последовательности — информацию о Райвене читала во всемирной сети уже довольно давно, еще в тот день, когда впервые встретилась с ним в морге и испугалась, что он меня раскрыл. Но точно ясно, что охотник долгое время, около двух столетий, был приближен к престолу и верен Мируэлю Иара. Но шесть лет назад что-то резко изменилось. Он ушел в отставку, покинул дворец Власти и основал частную клинику для всех рас и существ. Сменил меч на скальпель, предпочел спасать жизни, а не забирать. Возвращаться на службу Райвен категорически отказывается, хотя журналисты уверены, что новоиспеченный император неоднократно предлагал восстановить его в должности.

Лифт доставил нас в двухэтажные апартаменты. В просторный пентхаус с потрясающим видом на город — не редкость для квартала Знати. Райвен фактически живет на работе. Скорее всего, здание клиники изначально было спроектировано с учетом жилых апартаментов для владельца.

— Ждите здесь, я скоро приду. — Охотник проводил меня в гостиную зону и оставил одну.

Медленно ступая по мраморному покрытию, я внимательно осмотрелась. Много свободного пространства, огромные окна без перегородок, спиралевидная лестница, автоматическое освещение. Монохромный интерьер выполнен исключительно в черно- белых тонах. Гостиная зона включает в себя комнату отдыха, столовую и кухню. Вся техника, шкафы и комоды встроены в стены. Планировка мебели довольно лаконична. Женской руки не чувствуется, значит, Райвен живет один.

Пентхаус занимает примерно тридцатый — тридцать первый этаж, но не возьмусь утверждать наверняка.

ГЛАВА 12

Я расположилась в столовой. Села за широкий, ромбовидный стол, устремив взгляд на вечерний город. Тан-Град красив. Даже смена власти не смогла его испортить. С наступлением сумерек столица оживает. Зажигаются огни, магическая реклама вспыхивает в воздухе, транземные линии озаряют вспышки энергетического тока, а фасады зданий расцветают благодаря яркой иллюминации. Ночь прекрасна. Но для кого-то она станет последней. Для кого-то она будет полна страха и боли, ненависти и сожалений. Ведь где-то там внизу, на одной из центральных улиц квартала Знати, скоро откроется «Мантикора». Ресторация Инари Йорта, тысячелетнего выходца Большой Луны. Сегодня опять люди будут принесены в жертву, точнее в еду. Молодые и беззащитные. Их разделают как свиней, подадут чванливым уродам в качестве изысканного блюда. Хотите сердце? Хотите печень?

А может, вы предпочитаете мягкий и сочный язык? Человечинка, политая соусом, украшенная розмарином и пряными травами. Я поежилась. Огни Тан-Града смазались от представляемой картины. Интересно, а Райвен посещает ресторации Йорта? Охотник когда- нибудь пробовал «изысканное блюдо»? Или он презирает Йорта, как и меня? Презирает всех хищников.

За спиной послышались тихие шаги. Я обернулась. Райвен зашел в столовую, посмотрел на меня с вопросом.

— Если я предложу добровольно выпить сыворотку правды, вы это сделаете?

— Конечно нет. Сыворотка превратит меня в болтливую дуру и заставит выдать все секреты. Я беглый краймер. Секретов у меня много. Даже слишком.

Мой отказ высокородного не расстроил.

— В общем-то, я предвидел такой ответ. Просто решил уточнить.

В следующую секунду Райвен уже стоял за моей спиной. Тонкая игла вошла в предплечье раньше, чем я успела уловить разрыв пространства и молниеносное перемещение. Именно поэтому я всегда старалась избегать демонов. Быстрые и сильные! Не успеешь создать заклинание, как тебе оторвут голову.

Я вскочила на ноги, опрокидывая стул. Резко развернулась, но было уже поздно. Райвен отошел к окну и, нагло улыбаясь, поднял руки в примирительном жесте.

— Что вы мне вкололи?! — испугалась я. Он держал шприц. Внутри жидкости уже не было.

— Расслабьтесь! — посоветовал охотник, по-прежнему не опуская рук, чтобы не провоцировать хищника, то есть меня. — Всего лишь сыворотку правды. Для краймера она абсолютно безопасна. Дело в том, что я вам не доверяю. Вы лгунья, мисс Прайд. Шантажистка и наемная убийца. А я хочу знать правду — кто вы, насколько опасны, что делаете в Тан-Граде и какой контракт исполняете. Без сыворотки все ваши слова были бы красивой ложью.

Я рвано выдохнула… Придурок. Плевать на сыворотку- про контракт и заказчиков черная магия не позволит рассказать даже под пытками, а моя личная жизнь и прошлое Райвена вряд ли интересуют. Дело в другом. Если бы он не был столь быстр, сейчас лежал бы трупом под столом.

— Любите играть со смертью, господин Райвен? — зло процедила я. — На мне нет перчаток, забыли? Одно неосторожное движение, случайное прикосновение, и вы покойник. Обернись я на секунду раньше, задень вас рукой…

— Да, — прервал он меня.

— Что «да»?

— Да, люблю играть со смертью. Завораживает.

— Так подходите, я вас запросто отправлю в иной мир!

Демон приблизился. Я в недоумении мотнула головой. Что он делает?

— Это была шутка… - отступая, пояснила я. — Если хотите покончить со своей жизнью, то…

— Вы так и не поняли? — Райвен прижал меня к стене, вдавил в жесткую поверхность своим телом. Устрашающая близость, недопустимая. — Охотника нельзя убить. У меня иммунитет к вашим чарам, яду и магии. Я сильнее, мисс Прайд, намного старше и быстрее. Для меня вы не угроза.

Я облизнула вмиг пересохшие губы. Стальные глаза смотрели уверенно, с вызовом. Какого черта? Энергия краймеров убивает все живое, даже многие растения. Исключений нет, я о них не слышала. Никто из краймеров не слышал.

— Уверены? — засомневалась я. — Насчет иммунитета?

— Более чем.

— А если ошибаетесь?

— Я не ошибаюсь.

Безумное желание подтвердить эту теорию об иммунитете, отозвалось в душе тянущей болью. Искушение слишком велико. Помедлив, я коснулась кончиками пальцев белоснежного камзола. Райвен не возражал, но следил за мной пристально, отчасти насмешливо, отчасти настороженно. Самоубийца… Зачем ему это? Я подняла руку, привстала на носочках, компенсируя серьезную разницу в росте, и, задержав дыхание, провела ладонью по мужскому лицу с довольно суровыми и властными чертами, присущими скорее нечисти, нежели демонам. Контакт произошел. Кожа к коже.

В голове включился таймер. Смерть наступит через одну… две… три секунды…

Когда ты с рождения лишен возможности прикосновений — не можешь дарить их и не вправе получать — лишен свободы, лишен права выбора, ты цепляешься за каждую ниточку, надеясь найти выход. Раньше, еще до Муссона, я мечтала найти этот выход… билась в своем коконе в окружении яда и магии. Думала о том, что когда-нибудь смогу почувствовать чужое тепло, забыть о перчатках, о страхе причинить боль. Стать нормальной, полноценной. Но то были глупые мечты. Прикосновение краймера провоцирует смерть. Всегда.

Семь секунд… Восемь секунд…

Райвен еще жив.

Девять секунд… Десять…

Не может быть! Энергия охотника переплеталась с моей — необычно, странно, но однозначно приятно. У него и вправду иммунитет. Я говорила, что природа удивительна? Так вот она еще и жестока! Сделать совместимыми две враждующие расы… ну просто немыслимо.

— Как легко оказалось приручить зверя, — фыркнул охотник.

Я тут же отпрянула от него. Вскинула голову и… Тишину комнаты нарушила звонкая пощечина.

— Это за то, — пояснила я, отталкивая от себя ошеломленного мужчину, — что насильно вкололи мне сыворотку!

Пройдя мимо Райвена, я подняла опрокинутый стул и демонстративно уселась на него, сложив руки на груди. Внутри по-прежнему все разрывалось от смертельной тоски. У кого еще есть иммунитет к яду краймеров? Только у охотников? Почему именно у них?!

Райвена моя выходка позабавила. Он рассмеялся и как ни в чем не бывало стер кровь, проступившую на губе. Пожалуй, для него любой удар как укус комара.

— Итак. — Охотник сел напротив, облокотился на стол. — Проверим действие сыворотки?

Я безучастно повела плечом. Мне неоднократно приходилось бывать на допросах. Во

многих государствах, во многих городах. Но я всегда была под личиной, поэтому магия искусно маскировала ложь. Сейчас же все иначе, и это слегка нервирует.

— Как вас зовут? — начал стандартный допрос Райвен.

— Лиана Анабель Прайд.

— Что вы делаете в Тан-Граде, мисс Прайд?

— Исполняю контракт.

— Кто ваш заказчик?

Я сохранила подчеркнутое молчание, посмотрев на Райвена с неприкрытой иронией во взгляде. В момент заключения контракта — исполнителя и заказчика связывает нерушимая магия кровной сделки. Разорвать контракт невозможно. Уклониться от обязательств, прописанных в контракте, невозможно (исключением является смерть). Нарушить обет молчания о заказчике — невозможно. Черная магия блокирует информацию о Самуэле Иара в моем сознании. Никакая сыворотка правды не заставит краймера выдать имя нанимателя. Отчасти именно поэтому нас считают лучшими наемниками — мы умеет хранить секреты.

— Я ничего не могу сказать о своем заказчике, господин Райвен. Ни-че-го. Уж простите.

— Не страшно. — Охотник улыбнулся. — Я все равно это выясню. Прямой ответ не обязателен.

— Ну-ну. Пытайтесь.

— Помимо тысячелетних демонов, — продолжил он, — в вашем контракте на убийства значатся другие существа?

— Нет.

— Императорская семья?

— Нет.

— Женщины?

— Не-е-ет.

Райвен удовлетворенно кивнул. Боится за свою бывшую жену, дочь психопата Кларэля? Похвально.

— Помните сакши, — полюбопытствовал он, — которое появилось в Тан-Граде месяц тому назад?

— Разумеется.

— Вы были с ним знакомы?

— По-вашему все чудовища знакомы друг с другом?

Высокородный выпытывающе заглянул мне в глаза.

— Считаете себя чудовищем?

— Да, — ответила не раздумывая. Я не успевала за собственным языком. Сыворотка отвечала за меня быстрее, чем я успевала полностью осмыслить вопрос.

Райвен присвистнул. Видимо, он ждал другого ответа, но зацикливаться на этом не стал. Вернулся к основной теме:

— Краймер, которого вы убили, работал вместе с вами?

Безголовый Коэл…

— Нет. — Я нахмурилась. — Не уверена. Не знаю.

Эта мысль уже неоднократно посещала меня… Что Коэл делал в Тан-Граде? Краймеры редко проникают на территорию Изерийской империи. Сыновья старейшин тем паче — обычно они не рискуют своими жизнями, ведь от них в будущем зависит судьба клана. А пребывание в государстве, где краймеры вне закона, уже огромный риск. Мог ли Коэл выполнять контракт Самуэля Иара? Мог ли Самуэль Иара нанять других краймеров, кроме меня, умолчав об этом?

— Чем два краймера и одно сакши, тесно связанное с краймерами вашего клана Прайд, одновременно занимались в Тан-Граде?

— Не поверите, но я задаюсь тем же вопросом.

— И к какому выводу пришли? — проявил интерес Райвен.

— Меня обманывает заказчик, — выпалила моментально, потом выругалась: — Чертова сыворотка!

— Заказчик нанял только вас для исполнения контракта? — очень правильные наводящие вопросы. Если так пойдет и дальше, то бывший капитан с богатым опытом проведения допросов без проблем сопоставит факты и увидит картину целиком. Нехорошо… — Или к исполнению контракта привлечены и другие краймеры?

— Если они привлечены, то мне об этом ничего неизвестно.

— Как заказчик с вами связался?

— Через общего знакомого, другого наемника.

— Почему вы согласились на контракт?

— Мне понравилась награда.

— Что за награда?

К сожалению, эту информацию магия не блокировала.

— Тотальное уничтожение расы краймеров.

Охотник на мгновение подзавис, размышляя над моим ответом. Не поверил. Даже с учетом сыворотки — не поверил.

— Тотальное уничтожение? — вскинув брови, переспросил он. — Всей расы? И вашей семьи включительно?

— А что вас удивляет? — не поняла я. — Краймеры — убийцы. Самые жестокие маги в истории нашего мира. Они отняли у меня все, сделали из меня чудовище, разрушили изнутри. Я хочу справедливости. Хочу отмщения. Вполне обоснованное желание.

— Да вы полны сюрпризов, мисс Прайд.

— Как и все…

— Не сказал бы.

Райвен откинулся на спинку стула, в задумчивости меня изучая. Что он видит, глядя на меня? Зверя? Женщину? Тьму? Что он чувствует, находясь со мной в одной комнате? Охотники убивают опасные расы, руководствуясь инстинктами и магическим чутьем. Райвен должен желать мне смерти на инстинктивном уровне.

— Чтобы уничтожить целый клан краймеров, — резюмировал он вышесказанное, — нужна власть, могущественная армия и сила. Вас нанял кто-то из семьи Иара?

Я тяжело сглотнула. Магия заставила промолчать.

— Кларэль уважает тысячелетних, — размышлял вслух Райвен, — он чтит законы Большой Луны: чтит традиции, очень трепетно относится к предкам. Тимуэль и Нарэль — братья Кларэля — всецело поддерживают императора, они бы не стали вредить тысячелетним собратьям. Дети императорской семьи всегда под надзором, им бы не удалось связаться с краймерами, хотя некоторые из них мечтают об этом. Так что вас нанял либо Винкель — четвертый брат, либо Самуэль — самый младший. И я точно знаю, что это был не Винкель. Так что остается Самуэль Иара. Я прав?

Вот же догадливая скотина!

— Зачем вам это? — теперь пришла моя очередь задавать вопросы. — Зачем вам знать имя моего нанимателя? Хотели бы избежать смерти тысячелетних — позволили бы мне умереть. Но вам плевать на тысячелетних, я помню.

— Как и на Самуэля Иара. На него мне тоже плевать. Никчемный и неполноценный демон. — Райвен скривился, словно выпил целый галлон лимонного сока. — Что он задумал? Убрать тысячелетних, чтобы ослабить позиции Кларэля Иара и занять престол? — Охотник ухмыльнулся. — А о последствиях он подумал? О рисках? О том, что ждет наш мир в случае его поражения? — Райвен прищурился. — Вы, правда, в него верите? В полудемона, изгнанного из империи? Ему и ста лет нет. Самуэль — мальчишка по меркам демонов.

Зато он единственный, кому удалось снять с вампиров проклятье солнца. А это уже о многом говорит.

— Повторяю, господин Райвен, — я упорно сохраняла спокойствие, — я ничего не могу сказать о своем заказчике, так же как не могу подтвердить или опровергнуть ваши выводы о причастности семьи Иара к моему контракту.

— Ваш контракт обречен на провал. Вы этого не понимаете?

— Нет, это вы не понимаете! Контракт — мой единственный шанс на полноценную жизнь. Пока краймеры живы, я всегда буду в опасности. Каждый проклятый день и каждый час. Из клана не уходят по доброй воле — это нарушение, которое карается смертной казнью. Но меня не казнят, нееет, со мной сотворят куда более страшные, омерзительные вещи, если поймают. А меня поймают, не сомневайтесь, может не сегодня, но через год или два точно. Я одна, а их две сотни. Сотни наемников — профессионалов. Они отнимают жизни невинных и виновных, они склоняют детей клана на сторону Тьмы, они — беспощадное зло. Контракт поможет мне поставить жирный крест на расе краймеров. Я устала спать с кинжалом наизготове и озираться в толпе в поисках ищеек.

Райвен внимательно выслушал все, что сыворотка заставила меня сказать. Мысли, которые не должны были быть озвучены. И опасения, о которых охотнику незачем было знать.

— Мне жаль вас разочаровывать, — Райвен отрицательно покачал головой, — но тотальное уничтожение расы краймеров невозможно по ряду причин.

— Вы этого не знаете.

— Вообще-то знаю. Я пробовал истребить краймеров семь лет назад. Тогда у меня была армия, оружие, поддержка с воздуха и всевозможные ресурсы для уничтожения опасных существ. Все краймеры, находясь на территории своего клана, становятся неуязвимыми, фактически бессмертными. Их скрывает и охраняет особая божественная магия Тьмы плюс усиленные инстинкты и коллективное сознание, замкнутое на старейшинах. Даже если начать истреблять краймеров поодиночке, ничего толкового не выйдет. Часть расы неминуемо выживет и со временем опять размножится. И это если опустить тот печальный факт, что Тьма способна запросто возродить связанных с ней старейшин.

Да, но если Самуэль Иара станет императором — шанс есть. Крохотный, но есть.

Ресурсы охотника это одно, а ресурсы императора самого процветающего государства в мире совсем другое.

— Каждый останется при своем мнении, господин Райвен. Нам незачем спорить о краймерах.

— Хорошо, — согласился он, после чего резко сменил тему: — Вам известно, где в данный момент находится Самуэль Иара?

Если честно, нет. Я неоднозначно развела руками, но охотника и такой ответ устроил. Он поднялся из-за стола и, приказав: «никуда не уходите», покинул столовую. Вернулся не быстро, минут через пятнадцать, зато не с пустыми руками.

— Вот ваши вещи. — Райвен бросил на стол рюкзак. Мой рюкзак и куртку с защитной пентаграммой.

Некоторые предметы, вроде зорга и деактиватора — в общем современную технику — нельзя хранить в пространственном кармане дольше семидесяти часов. Мало того что они разряжаются, так еще и быстро приходят в негодность, а дешевые модели и вовсе иногда самоуничтожаются в кратчайшие сроки. Вот и пришлось доверить все самое ценное охотнику. Если бы я оставила свои вещи в квартире Агаты — никогда бы их больше не увидела. Доверенные Самуэля произвели в квартире полную зачистку. Я не вышла на связь через три дня, как обещала Агно, так что; вероятно, меня уже считают погибшей.

Я притянула рюкзак, убедилась, что все на месте, и с благодарностью посмотрела на Райвена.

— Спасибо, что все сохранили.

— Для странствующего наемника у вас крайне мало вещей, — заметил он.

— Хорошие наемники не таскают с собой чемоданы, набитые одеждой и прочей ерундой.

— Из одежды у вас только это. — Охотник подцепил пальцем куртку, придирчиво ее осмотрел. — Одна куртка на все случаи жизни?

Что поделать? Работа такая.

— Я постоянно меняю личины. Одежда нужна разная, так что я не заморачиваюсь. Если мне что-то потребуется, то я просто пойду в магазин и куплю это.

В данный момент мне требуется обувь. В больничных тапочках далеко не уйдешь. Заберут. В дурку.

Райвен присел на край стола и протянул мне деревянную шкатулку. Маленькую, с половину ладони. Я к неизвестной вещи отнеслась скептически, трогать не стала.

— Мне пришлось удалить все руны с вашего тела, — пояснил Райвен, заметив мою настороженность. — Полагаю, эти руны скрывали вас от клана и подавляли кровную связь с другими сородичами.

— А вы многое знаете о краймерах.

— Достаточно. Руны — качественная защита, но проблемная. У меня есть альтернативный вариант. — Охотник открыл шкатулку, позволяя мне увидеть неприметный талисман внутри. Невзрачная цепочка из лунной стали, на ней кулон в виде закрученной спирали.

— Это артефакт? — засомневалась я, по-прежнему не торопясь прикасаться к неизвестному предмету силы. Энергия от талисмана исходила пугающая. Древняя.

— Артефакт скрытности, — просветил меня Райвен, — защищает от ментального внушения и отводит поисковые заклинания. Он на корню перекроет вашу связь с кланом. Правда, до тех пор, пока вы его не снимете. Мне этот артефакт не нужен, он просто лежит и пылится, могу его отдать в обмен на небольшую услугу.

— В архив императора я больше не полезу! Говорю сразу. Даже не просите!

— И не надо. — Райвен достал из кармана камзола запечатанный магией конверт. А вот это уже интересно. — Передайте мое письмо Самуэлю Иара. Возможно, вы не знаете где он, но наверняка знаете того, кто к нему приближен.

Знаю… Герц Шали и Агно.

— Письмо? — я выпала в осадок. Зачем Райвену связываться с демоном, которого он сам назвал «никчемным мальчишкой»? — И что в письме?

— Любопытство не порок, мисс Прайд, — укорил меня охотник, — но для наемника явный недостаток. Вам нужно знать, что это письмо предназначено для Самуэля Иара: и больше ничего.

Письмо, кстати, запечатано сильной магией. Его сможет прочесть только получатель. Подобные печати не подлежат взлому, что немного да удручает.

— Если думаете, — догадался Райвен, — что согласившись на мои условия, однозначно подтвердите личность своего нанимателя — не переживайте. Вы уже подтвердили. Не словами, а чувствами, колебаниями своих эмоций и энергией.

— Ясно. — Я скривилась. — С этого момента не люблю видящих. Копаться в чужих эмоциях — дурной тон!

— Сдирать личины с молодых девушек тоже не образец благовоспитанности.

Я взглянула на конверт, на артефакт в шкатулке и задумчиво покосилась на Райвена.

— Ладно, согласна, но артефакт вам придется отдать прямо сейчас, а то, боюсь, краймеры поймают меня прежде, чем письмо достигнет получателя.

— А вы любите ставить условия, да? — Райвен расплылся в улыбке… в оскале. На улыбку это выражение мало походило. — Так и быть, забирайте. — Он извлек артефакт: передал его мне, следом вручил конверт. — Но с письмом не затягивайте.

— Ну-у, тут уж как получится… — Я запнулась, поймав на себе суровый взгляд. Кашлянула и исправилась: — Хорошо, постараюсь не затягивать.

Я повесила талисман на шею. Волна мурашек пробежала по всему телу от соприкосновения лунной стали с кожей.

К слову об артефактах… раз уж о них заговорили. Я с сомнением взглянула на Райвена и решила поинтересоваться насчет лечузы.

— Ваша ведьма живет не с вами? — я демонстративно осмотрелась. — Я ее здесь не вижу.

— Шаза пробыла в заключении шесть лет и последнее, что она будет делать, оказавшись на свободе — это снова сидеть в четырех стенах. Лечуза — дух вольный. Я не отслеживаю ее перемещение, она является по зову, но живет своей загробной жизнью вдали от Тан-Града.

А я всегда считала, что личные духи привязаны к своим хозяевам. Хм, странно. Видимо, это не так.

— Можете остаться у меня до утра, — милостиво разрешил Райвен, что было очень кстати, — сейчас ночь, идти вам некуда, а квартал Знати патрулируют стражи. Но с рассветом выметайтесь.

Я позволила себе ироничную ухмылку.

— Это так любезно со стороны охотника — предложить краймеру ночлег. Ваши предки, наверное, в гробах перевернулись от ужаса.

— Продолжите язвить, — демон пригрозил пальцем, — вылетите на улицу прямо сейчас. В окно. С тридцатого этажа.

— Поняла, молчу. Уйду с первыми лучами солнца, а может даже и раньше.

***

Я растянулась на кожаном диване в гостиной зоне, достала зорг Агаты из рюкзака и подключила его к зарядной станции. Засыпать в доме охотника я, естественно, не собиралась, хоть и понимала, что он моей жизни никак не угрожает. К слову, за всю ночь Райвен так же не сомкнул глаз. Я невольно, на автомате, прислушивалась к звукам, доносящимся со второго этажа, фиксировала его передвижения чисто инстинктивно. Высокородный работал, стучал пальцами по клавиатуре, то и дело разговаривал с кем-то по коммуникатору. К полуночи он спустился на кухню, прошел мимо меня, спросив:

— Тоже не спится?

Я усмехнулась. Что забавно, никто из нас и не пытался заснуть. Хищник и охотник под одной крышей. Мы не доверяли друг другу. Не могли доверять.

Райвен взял из холодильника бутылку минералки и снова ушел к себе.

Когда зорг немного подзарядился, я отключила его от станции и набрала номер Агно. Гудки… гудки… автоответчик. Набрала снова, и опять автоответчик. Покопавшись в контактах, нашла имя «Герц Шали». На этот раз мне повезло чуточку больше. Бывший советник Мируэля Иара ответил не сразу, видимо спал, как и Агно, зато через час перезвонил сам.

— Где вы, мисс Прайд? — Услышав мой голос, он здорово удивился. — Вам нужна помощь?

— В квартале Знати. В клинике Святой Иоланы. И будет неплохо, если вы меня заберете. Лучше прямо сейчас.

Доверенный Самуэля приехал в третьем часу ночи. Я накинула на плечи куртку, взяла рюкзак и тихонько покинула логово охотника. Как и обещала — ушла до рассвета. Персональный лифт беспрепятственно доставил меня на первый этаж. Минуя стойку регистрации и постовых андроидов, я вышла на парковку.

Старый демон дожидался меня у двухместной капсулы.

— А я уже и не надеялся вас снова увидеть! — признался он, открывая для меня дверцу пассажирского сиденья. — Вы всю неделю не выходили на связь. Что случилось?

— Краймеры случились. Воссоединение с семьей, дегустация смертельного яда и прочее веселье. — Я забросила в капсулу рюкзак, выпрямилась и в упор посмотрела на демона. — Скажите честно, кроме меня, на Самуэля Иара работают другие краймеры?

— В Тан-Граде?

— Вообще! В целом! На него работают другие краймеры или нет?

— Я не отвечаю за наемников, мисс Прайд. — Демон пожал плечами. — Я слышал, что господин Иара нанял нескольких краймеров для разных целей, но то были слухи. Правдивы они или нет — не могу сказать.

Я кивнула. Верю. Но тема на этом не закрыта. Если Самуэль работает с несколькими краймерами одновременно, это может привести к столкновению интересов. To есть это гарантированно приведет к столкновению интересов! Одни краймеры просят защиты и вступления черных наемников в межрасовое соглашение — я знаю, что именно этого они и хотят — а я в противовес им прошу уничтожения краймеров.

Нельзя защитить расу, уничтожив ее. Самуэль будет вынужден заплатить одной стороне и подставить другую. Он обязан выплатить награду, которая прописана в контракте, иначе его ждут муки и смерть, но если наемник умирает — например, я, — то с заказчика снимаются все обязательства и контракт аннулируется. Что помешает Самуэлю натравить на меня краймеров, после того как я закончу с тысячелетними? Я не доверяю тем, кто умалчивает «незначительные» детали: вроде глобального сотрудничества с опасной расой жестоких наемников.

— Давайте, садитесь. — Герц указал мне на капсулу. — Нам лучше здесь не задерживаться. Остальные вопросы обсудим по дороге.

Нагнувшись, я забралась на пассажирское сиденье. Демон уселся рядом, активировал панель управления и включил городское пилотирование.

— Куда летим? — спросил он. — Могу временно поселить вас в штаб-квартире во втором округе. Или же отвезти к столичным вампирам — они с радостью принимают всех доверенных господина Иара.

Вампиры сразу нет. В истинном облике к сынам Ночи лучше не подходить.

— Вообще-то я подумывала о номере в мотеле. Где-нибудь на окраине квартала Страсти, чтоб без камер, стражей и соседей.

— Значит, летим в квартал Страсти.

— Еще мне нужна одежда, деньги и новый зорг. — Использовать зорг Агаты без ее личины слишком рискованно. — По условиям контракта все это предоставляет сторона нанимателя, то есть ваша.

Доверенный кивнул.

Капсула медленно взлетела вверх, влилась в вялый поток таких же капсул на первой транземной линии, самой ближайшей к земле и не предназначенной для скоростного передвижения.

— Вы знакомы с Ройзом Райвеном? — обратилась я к доверенному.

— Безусловно, — подтвердил он. — И уже очень давно. Мы вместе служили первому императору, были вхожи в совет и в Межрасовый конгресс. А что? Какие-то проблемы? Краймеру с охотником лучше не связываться.

— Отличный совет, но не своевременный. Райвен уже знает кто я, и кто мой наниматель. Сожалею, если это проблема. Но он сам обо всем догадался, я ему ничего не говорила. И еще он попросил передать письмо Самуэлю Иара. — Я достала конверт. — Полагаю, вы сможете это сделать.

— Райвен сказал, что ему нужно от господина Иара?

— Нет.

Доверенный настороженно забрал конверт, увидел магическую печать, которую никак не снять, и мрачно выругался.

— Вы же передадите письмо, да? — засомневалась я. — Это просто бумага. Магических спор внутри нет- я проверяла. Оно безопасно.

— Передам. — Демон спрятал письмо во внутренний карман пиджака. — Несколько лет назад я предлагал Райвену преклонить колени перед младшим из сынов Мируэля и поддержать его притязания на престол, но тогда он отказался. Может сейчас передумал.

Ой… Это вряд ли. Для Райвена Самуэль всего лишь никчемный мальчишка с большими амбициями. Любой охотник скорее отрубит себе ноги, чем преклонит колени перед более слабым существом.

— Я пыталась связаться с Агно… — начала было я.

— Его нет в столице, — перебил меня Герц, — приедет через день или два. Раньше связаться с ним не получится. Кстати, о контракте. Раз уж Агно в столице нет, скажу я: господин Иара хочет, чтобы к концу месяца на одного тысячелетнего стало меньше.

— Без проблем. Я займусь Инари Йортом.

Неделю назад уже планировала им заняться, но Коэл помешал.

— Хорошо, — одобрил мой выбор демон. — Как только устраните Инари — сообщите. Мы перехватим его кровавый бизнес и место в совете.

— Сперва я найду себе подходящую личину.

— Не беспокойтесь. Вампиры отыщут вам личину за несколько часов.

О да, очередную магиню..

— Нет, спасибо. Планирую на этот раз обойтись без невинных девушек и человеческих магинь. Агата была исключением, на котором вы настояли. Больше я исключений делать не намерена. Травмирование людей не входило в мои планы. В Тан-Граде миллиарды потенциальных жертв. Около тысячи из них соответствуют всем требованиям. Так что, если краймеры опять не замаячат на горизонте, личину найду быстро.

— Уверены, что не нужна помощь вампиров?

— Уверена. Где, кстати, Агата Бетслер? Ее же не сожрали ваши клыкастые приятели из клана Оэ?

— С ней все в порядке, — успокоил доверенный. — Пару дней назад мы подстроили аварию, в которой мисс Бетслер якобы потеряла память. В данный момент она находится в госпитале при Городском Контроле.

Я прикусила губу, хотела промолчать, но не смогла, была вынуждена спросить:

— Сколько процентов памяти она в итоге потеряла?

Сразу после снятия личины установить процент повреждений невозможно, картина проясняется только на третий — на четвертый день. Я старалась быть максимально осторожной, но она человек… Это как топором чистить апельсин, сколько не старайся, итог будет плачевным.

Герц Шали странно на меня покосился. И промолчал.

— Что? — не поняла я. — Все настолько плохо? Говорите уже. Я все равно не отстану.

— У мисс Бетслер повреждено около восьмидесяти процентов памяти. Она плохо выражает свои мысли и с трудом связывает слова. Лечению не подлежит.

Я закрыла глаза.

«— Считаете себя чудовищем?

— Да».

Краймеры называют таких, как Агата, побочными объектами. Сняли личину, переступили через труп, забыли. Меня учили поступать так же — не обращать внимания и не зацикливаться на побочных объектах. Я хреновая ученица, виной тому неудачная инициация, которая не подавила во мне чувства.

— Снижаемся, — предупредил доверенный через несколько минут.

Я достала оборотное зелье и сделала пару глотков перед приземлением в квартале Страсти. Не хочу, чтобы здесь запомнили мое лицо, это было бы неосмотрительно.

Основная проблема оборотного зелья заключается в том, что оно изменяет внешность наподобие иллюзии. Не подавляет энергию, а скелет трансформирует минимально. Любой демон, столкнувшись со мной лоб в лоб; учует, что я краймер, точнее: что я опасный хищник, порождение самой Тьмы. Так что вопрос с личиной нужно решать в срочном порядке.

Я выбрала удаленный от центра мотель «Сладкая штучка», куда демоны забредают крайне редко. Обычно в таких заведениях развлекаются люди, нечисть, иногда маги. Номера здесь сдают как на длительный срок, так и посуточно. Владельцу мотеля нет никакого дела до постояльцев, главное, чтоб платили исправно и не доставляли хлопот. Идеальное убежище.

Герц Шали дал мне новый, нигде не зарегистрированный зорг, посоветовав уничтожить зорг Агаты, вручил несколько тысяч сотнеров на самое необходимое и высадил на парковке у мотеля.

Попрощавшись с бывшим советником, я направилась к трехэтажному особняку. У входа молодые девушки всевозможных рас и развратно одетые парни активно предлагали свои услуги. Интим, массаж, общение. «Любой каприз за ваши деньги» — читалось на их лицах. Краймеры всегда выбирают похожие места для проживания, где никто не задает лишних вопросов, дабы не лишиться нового клиента и прибыли.

— Мне нужен номер. — Я остановилась у ресепшена. — На месяц.

Суккуб, привлекательная нечисть, встретила меня с заученной улыбкой. Я слышала, что суккубы — лучшие любовницы. Их поцелуи разжигают страсть, прикосновения дарят эйфорию, ласки доводят до экстаза. Судьба хладнокровно тасует карты, распределяя роли. Кто-то рождается жрицей любви, кто-то жрицей смерти. Где справедливость, спросите вы? Ее нет. Все просто.

ГЛАВА 13

Я разместилась в одноместном номере на третьем этаже. Спрятала свои вещи под иллюзией — как показывает практика, воришки в мотелях не редкость — активировала новый зорг, испепелив предыдущий, и заказала привычную одежду — темные штаны, удобные ботинки до щиколоток, короткую футболку без рукавов и кожаные перчатки с металлическими нитями. Андроид доставил мой заказ меньше, чем через час. Я переоделась, собрала волосы в высокий хвост и, замерев перед зеркалом, придирчиво осмотрела свое отражение. Рост и телосложение сохранились, изменился цвет волос и кожи. Немного вытянулось лицо, подбородок заострился. Глаза утратили отражение Тьмы, стали обычными, темно-голубыми.

— Ладно, — вздохнула я, — сойдет. На краймера вроде не похожа, на северянку тоже.

Весь день у меня ушел на изучение Инари Йорта и его близкого окружения. Известный ресторатор, крупный инвестор, миллиардер и по совместительству обаятельный психопат то и дело мелькал на обложках глянцевых журналов, был зарегистрирован в социальных сетях и не скупился на интервью для телевидения. Меня интересовали его женщины — подружки, фанатки, любовницы. О своей личной жизни тысячелетний особо не распространялся, но я нашла демоницу, которая часто встречалась с ним на фотографиях последние четыре года. Намного чаще, чем другие женщины. Эльза Вайми. Низшая демоница, возраст нигде не указан, местожительство не указано, о семейном статусе ничего не известно. Надо бы разузнать об этой Эльзе чуть больше. Если Инари с ней близок, то я нашла себе личину.

Чтобы не тратить время на слежку за демоницей — не люблю это — я взяла артефакты Большой Луны, которые прихватила с собой из архива императора, и отправилась в Нищенский квартал. По пути распечатала фотографию Эльзы в ближайшем многофункциональном терминале.

На черный рынок я прошла тем же путем, что и раньше, через зазеркалье в магазине «Рогатый черт». Купила у торговцев запрещенные в Тан-Граде кристаллы для быстрого перемещения и пакетик с порошком забвения. С артефактами я решила не заморачиваться и продала их первому заинтересовавшемуся руннику. Мне эти артефакты ни к чему, они предназначены исключительно для демонов, но стоят дорого, под сотню тысяч за каждый.

На вырученные деньги я планировала раздобыть информацию об Эльзе. Для этого отыскала знакомого гончего — киберпреступника из расы нечисти — у которого не так давно покупала деактиватор для взлома андроидов. По сути, киберпреступники (они же гении в сфере информационных технологий) могут взломать все что угодно: от камер видеонаблюдения и зоргов до военной техники и систем безопасности. Хотя чаще всего они занимаются кражей персональных данных, вымогательством и торгуют своими услугами через теневой интернет — тот же черный рынок только во всемирной паутине. Я его называю морально-нравственной помойкой, где, не выходя из дома, можно приобрести наркотики, оружие, извращенное порно или заказать интерактивное изнасилование в прямом эфире. Ненадежное веб-пространство, где наемникам делать нечего — его оккупировали извращенцы, социопаты и аморалы.

— Мне нужно узнать все об этой демонице. — Я протянула гончему фотографию Эльзы. — Где живет, сколько лет, с кем встречается, как проводит время. Чем больше информации, тем лучше.

Гончий взял фото и оценивающе взглянул на меня, явно прикидывая, сколько он денег сможет содрать за свою работу.

— Пятьдесят тысяч, — в итоге объявил цену, — и соберу информацию за неделю.

— Мне нужно срочно.

— Тогда придется доплатить. Двадцать тысяч сверху.

Приемлемо.

— Договорились, — согласилась я. — Как быстро соберешь информацию?

— Плюс-минус три дня.

— Это долго. За что я доплачиваю?

— Детка, если хочешь достоверную информацию, придется чутка подождать. Сбор данных из разных источников — это не минутное дело. Обещаю, что все сделаю в лучшем виде. Еще никто не жаловался.

Я махнула рукой.

— Ладно. У тебя есть трое суток, не больше. Часть денег отдам сейчас, часть потом.

Если пропадешь — найду тебя и пристрелю.

Гончий нервно усмехнулся — не почувствовал лжи в моих словах, угроза была серьезной, но деньги взял не мешкая, намекая, что обманывать не собирается. Это хорошо.

Расплатившись с гончим, я направилась к алхимикам и потратила около трех часов на поиск одного специфичного и малоизвестного яда. Большинство о нем даже и не слышали, а если и слышали, то не умели готовить.

— У меня есть зелья. И яды. И лечебные эликсиры, — убеждал меня очередной алхимик, лишенный лицензии за изготовление запрещенных веществ. — Что именно вы ищите?

— Очень редкий яд. «Поцелуй смерти».

— Дорогой яд, — предупредил алхимик.

— Знаю. Так он у вас есть?

Невысокий старикашка, с пышной хоть и седой бородой, извлек из вместительной шкатулки стеклянный пузырек с вязкой алой жидкостью.

— Шестьдесят тысяч сотнеров, — объявил он свою цену. — Либо сто тысяч ернов.

Дешевле не найдете. Я и так почти даром отдаю. Яд затратный, ингредиенты дорогие, а покупателей на него нет.

— Теперь есть, — улыбнулась я.

Шестьдесят тысяч и вправду не так уж и дорого для подобного вида яда. К тому же без магии алхимиков «Поцелуй смерти» не приготовить. На севере за него просят больше двух сотен тысяч ернов.

Вечером я вернулась в мотель. Наложила защитное заклинание на свой номер, запечатала магией окна и двери. Заклинание не остановит других краймеров, но значительно их замедлит. А если кто-то попытается взломать печать, она завизжит так, что весь Тан-Град проснется.

Утром позвонил Агно. Он вернулся в Тан-Град, узнал от Герца Шали, что я жива, и несказанно этому обрадовался. Есть подозрение, что его радость питают мои обольщающие чары. Агно же видел меня в истинном обличии, чары могли его заразить.

Мы договорились встретиться в полдень в Тихом квартале, в парке у Мертвого озера. Я приехала раньше. Перебралась через невысокое ограждение с предупреждающими табличками «Не пересекать границу! Опасно для жизни! Ядовитая вода!» и уселась на берегу озера, покрытого зеленой ряской и разноцветными кувшинками. Поистине красивые растения. Прекрасные и ядовитые. В Мертвом озере купаться запрещено. Вода в нем подобна кислоте именно из-за этих кувшинок. Зайдешь в воду по колено и остаток жизни проведешь в инвалидном кресле. Озеро прозвали «Местом встречи самоубийц». Сюда частенько приезжают покончить с жизнью. Ну а почему бы и нет? Живописная местность, теплая вода, чистый воздух — всяко лучше, чем накинуть петлю на шею в душной квартире на окраине города. Кувшинки, кстати, невозможно уничтожить. Они поглощают любую магию, огонь их не берет, а корни у этих растений крепче, чем стальные жгуты.

Природа маскирует зло. Дает краймерам невинное обличие. Ядовитым растениям красивую форму. Хищникам грациозный вид. Интересно, маскирует ли природа добро? В этом был бы смысл. Ведь если за светом притаилась тьма, почему бы за тьмой не укрыться свету?

— Говорят, здесь даже воздух ядовит, — раздался за спиной голос Агно.

Я обернулась. Низший демон, подозрительно похожий на дракона, успешно миновал ограждение и с улыбкой приблизился ко мне.

— А он действительно ядовит? — поинтересовалась я.

— Тринадцать лет назад появились эти растения. — Агно указал на кувшинки. — Просто за одну ночь все озеро покрыла зелень магического происхождения. А потом жители квартала, в основном молодые мужчины, начали сходить с ума. Они слышали потусторонние голоса, которые вынуждали их приходить к озеру и совершать самоубийства. Поначалу стражи винили растения, пытались от них избавиться, даже озеро пробовали осушить, но ничего не получалось. Вода была заколдована. Всякий, кто хотел навредить озеру, умирал. В итоге квартал закрыли.

— Но сейчас квартал открыт, — заметила я. — Здесь живут и люди и маги. Я видела.

Демон опустился на землю рядом со мной в опасной близости от воды.

— Проблема была не в озере, — пояснил он, — а в проклятие. Одна юная магиня, пережившая предательство демона, вроде как ее возлюбленного, утопилась.

В момент ее смерти произошел сильный выброс энергии, который и активировал то самое проклятие, сводившие мужчин с ума. Проклятие сняли, озеро огородили. В квартал вернулись жители, но парк теперь, как видишь, заброшен. Никто не хочет рисковать и приближаться к этому заколдованному озеру, ну за исключением самоубийц и безбашенных подростков.

— И нас, — со смешком добавила я.

— Здесь безопасно вопреки всеобщему мнению. Если не трогать озеро, озеро не тронет тебя. К тому же в парке нет лишних ушей, даже камеры слежения убрали за ненадобностью.

— И все же лучше перестраховаться.

Я создала вуаль тишины и накрыла нас с Агно прозрачным пологом энергии. Демон проследил за моими манипуляциями, затем признался:

— Я рад, что с тобой все в порядке, Лиана. — Он снова улыбнулся… нежно, тепло. Я напряглась. — Ты заставила меня поволноваться, когда перестала выходить на связь.

— Ты волновался за наемную убийцу?

— Я волновался за тебя.

— Почему?

Я в упор посмотрела в золотистые глаза.

— Просто волновался, — невозмутимо ответил Агно. — Ты мне нравишься. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Угу. Ясно.

— Ты ведь знаешь, что женщины-краймеры обладают обольщающими чарами?

— Нет…

Ну сейчас узнаешь.

— Чары — это некая защита, — поведала я, — которая не позволяет сынам Ночи и Тьмы навредить женщинам-краймерам. Однако эти чары как яд. Чем дольше мужчина общается с краймером, тем сильнее чары его заражают. Они вынуждают сопереживать наемнице, волноваться за нее, оберегать… иногда любить или желать. По-разному.

— Демоны — дети Луны, — напомнил Агно.

— Знаю, но демоны, особенно низшие, тоже восприимчивы к чарам краймеров. Не так сильно, как вампиры и маги, но все же… будь осторожен. Эти чары безопасны, просто они вызывают лживые чувства. А лживые чувства подталкивают к принятию неверных решений. А неверные решения порой приводят к катастрофам.

— Думаешь, что я отравлен твоими чарами? — рассмеялся Агно.

— Ты видел меня в истинном обличии, когда чары были активны, так что да. Я в этом почти уверена.

— Если бы я был отравлен, — уверил меня демон, — я бы об этом знал.

— Ты не первый, кто так говорит. И не последний. — Я вспомнила ХанЯщера и болезненно поморщилась. — Если не будешь меня касаться, влияние чар сведется к минимуму.

Агно согласно кивнул, затем отвернулся, устремив задумчивый взгляд на спокойную гладь Мертвого озера.

— Ядовитые чары, — хмыкнул он, — неплохая отмазка, чтобы отталкивать от себя всех окружающих.

— Были и те, кого я не отталкивала…

— И где они теперь?

Я пожала плечами.

— Где-то. Но точно не со мной. Влияние чар проходит, когда перестаешь общаться с краймером. А без чар ты осознаешь, что все чувства, которые испытывал, лишь качественная имитация.

И только высокородные охотники неподвластны чарам…

***

Следующие два дня прошли в подготовке плана по устранению тысячелетнего. Я доехала до квартала Знати, издалека осмотрела ресторацию Инари Йорта, заранее оценила обстановку. «Мантикора» не работала днем, открывалась только ночью и только для высшей касты. Если ты не демон, тебе здесь делать нечего. В других заведениях Инари контроль рас немного проще: пускают всех, кроме людей, гномов и несовершеннолетних.

Я насчитала около двадцати камер слежения вокруг ресторации и около сотни по всей улице. Незамеченной не прошмыгнешь, но сейчас это скорее плюс, чем минус. Камеры помогут идентифицировать личность убийцы. К слову, Эльза идеально подходит на эту роль.

Гончий предоставил мне объемную информацию о жизни низшей демоницы. Полное досье со всеми скелетами.

Эльзе Вайми сто семнадцать лет, детей у нее нет: родители давно мертвы, с другими родственниками не общается. Была судима при Мируэле Иара и приговорена к пожизненному заключению за массовое убийство. В рабочем поселении на Энерго-Маг- Станции провела около шестидесяти лет. После смерти Мируэля с Эльзы сняли все обвинения и освободили. «Психически нестабильна», — охарактеризовал ее гончий. — Склонна к внезапным вспышкам агрессии». Нигде не работает, живет одна в квартале Ночи, апартаменты ей снимает (тадам!) Инари Йорт: он же ее полностью обеспечивает последние четыре года. Состоит в любовных отношениях только с Инари и поддерживает все его увлечения, в том числе людоедство и охоту на низших существ.

Я не прогадала с личиной.

Подобные Эльзе существа не вызывают у меня жалости.

***

Личину с демоницы снять оказалось довольно просто. Все же Эльза низшая, угрозы преждевременно не чувствует, да и слух у низших далеко не идеальный, как и реакция.

Я пробралась в ее апартаменты ночью. Взломала магическую защиту и отключила сигнализацию при помощи деактиватора. Эльза спала. Безмятежная, расслабленная, без пяти минут сумасшедшая. Хотя у нее и сейчас не все дома, но после снятия личины ситуация в разы усугубится. Демоны, в отличие от людей, теряют не память, а здравомыслие. В лучшем случае при минимальном копировании личности демоны ограничиваются апатией и затяжной депрессией. Но я хотела полное копирование: все воспоминания Эльзы, все ее мысли и образы, все желания, страхи и пороки. При таком раскладе гарантировано необратимое помешательство.

Я осторожно, беззвучно ступая по ковровому покрытию, приблизилась к огромной кровати. Демоница во сне дернулась, сминая одеяло и подтягивая его к груди, словно обнимая.

Несколько секунд я смотрела на нее, пытаясь понять, что чувствую в этот момент и… не чувствовала ничего. Может, оно и к лучшему.

Демоница распахнула глаза, едва я накрыла ладонью ее лицо, силой заставляя вдохнуть порошок забвения. Эльза выпустила когти, но не смогла даже пошевелиться, мои невидимые путы сковывали ее не хуже железных цепей. Через несколько секунд она снова закрыла глаза, забываясь в магическом сне, который сотрет это событие из ее памяти навеки, просто уничтожит, как вирус — безобидная и безболезненная процедура в отличие от следующей… Я стряхнула с перчатки остатки порошка, присела на край кровати и начала снимать личину.

Сложнее всего копировать мужчин (а мужчинам краймерам, наоборот, женщин) — на это уходит несколько часов, а иногда суток. Следующими по списку идут демоны и разумная нечисть — копирование их личностей занимает немного времени, но краймеры успевают познать агонию. Организму тяжело перенять метаболизм демонов, не говоря уже о необходимости наращивать дополнительные кости, зубы и органы.

Я зажмурилась. В голове калейдоскопом замелькали события из чужой жизни. Незнакомые голоса, незнакомые места, незнакомые запахи. Боль и отчаяние, счастье и наслаждение, похоть и стыд. Множество эмоций, бескрайнее море ощущений.

Эльзе пять лет- она милый ребенок, окруженный любовью и заботой родителей. Много смеется и часто играет, никаких тревог.

Эльзе десять лет — она сирота, ее больше не окружает любовь, только одиночество и полная отчужденность. Родители погибли, их сожрала нечисть, ныне уже истребленная изерийской армией под предводительством Райвена.

Эльзе двадцать лет — она бросила учебу в академии, уехала из родного города, устала слушать нравоучения от теток, которые называли себя ее «родней». Одиночество сменила обида, отчужденность — агрессия.

Эльзе двадцать пять лет — она живет в Колд-Вэйне: в мегаполисе к северу от Тан-Града. Увязла в грехах и в беспорядочных связях, пристрастилась к тяжелым наркотикам. Под действием дурмана впервые забрала чужую жизнь, и ей это понравилось. Эйфория, облегчение, возбуждение! Она снова захотела испытать нечто подобное. И испытала.

Эльзе сорок лет — она вынуждена переезжать из города в город. Запах крови пленит ее, будоражит, подталкивает искать новую жертву. Сперва она убивала опасную нечисть, руководствуясь благими намерениями. Часто испытывала угрызения совести от содеянного, постоянно думала, что с ней что-то не так, что она больна. Ее посещали мысли о самоубийстве, но Эльза их прогоняла и убеждала себя, что поступает правильно, избавляя мир от нечисти. Она придумала свою особую философию жизни, которую никто не понимал. Она идеализировала смерть.

Одинокая и непонятая, с годами Эльза растеряла все крупицы благоразумия и в итоге осознала, что ей плевать на мир, и на нечисть, и на понятие «благое деяние», ей просто хочется видеть смерть и страдания. И тогда она переключилась на других существ: на магов и людей, на взрослых и детей. Их проще убивать и можно есть. Нечисть-то нельзя, ведь она ядовита, а люди и маги другое дело. Чем моложе, тем вкуснее. И никаких улик. Эльза упивалась смертью, ей нравилось дарить мучения и наблюдать, как жизнь покидает чужое тело, как с чьих-то губ срывается последний стон. Поедать плоть ей нравилось не меньше.

Эльзе пятьдесят лет — ее приговорили к пожизненному заключению, к каторжной работе до скончания лет. Она стала более жестокой, хладнокровной, невосприимчивой к окружающей действительности.

Эльзе сто десять лет — власть в империи сменилась и демоницу отпустили на свободу, в новый мир: куда она так идеально вписалась со своими пристрастиями. Но Эльза все еще была одинока. Только она и ее мысли, куда более кровожадные, чем прежде.

Эльзе сто тринадцать лет — она больше не одна, у нее появился кумир, наставник, обожествляемое существо, имя которому Инари Йорт. Тысячелетний взял Эльзу под свое крыло, укоренил в ней безумие, раздул огонь ее сумасшедших желаний. Она вспомнила, какого это быть любимой. Но все ее чувства уже были осквернены, безвозвратно заражены безумием. Для нее похоть стала любовью, боль — наслаждением, смерть — покаянием. Реальный мир и мир Эльзы Вайми смешались воедино.

Я закончила копирование личности, едва сдерживаясь, чтобы не сбросить с себя эту гадкую личину раньше времени. Воспоминания Эльзы отвратительны и больны: они как пытка для здорового разума. У краймеров есть способность — забывать прошлые личины, стирать из памяти все ненужное… вот только эта способность, как и многие другие, появляются после успешной инициации. Краймеры отдают Тьме свои души, свои чувства, а взамен получают ее благословение в виде особых способностей и сил. Моя инициация не была успешной, так что я помню все свои личины… они как эхо звучат в сознании, бессмертные отголоски прошлого. Я научилась их игнорировать, но каждая новая личина неминуемо оставляет след. Небольшой шрам на душе, царапину в памяти. Я будто прожила сотни жизней, притом что сама почти не жила.

«— Как ты еще не сошла с ума? — спросил однажды ХанЯщер. Я улыбнулась.

— Не знаю. Может, уже сошла».

Тело демоницы оказалось до крайности неуютным. Два с половиной метра роста, когти, как у хищной кошки, небольшие клыки, от которых болели десны, и усиленное в десятки раз зрение.

Несколько часов я потратила, пытаясь привыкнуть к новой личине. Это важно. Я должна стать Эльзой Вайми, ее достоверной копией. Не только внешне, но и внутренне. Думать, как она, говорить, как она. Если Инари Йорт заметит подделку — быть беде. Тысячелетний меня заживо сожрет, причем в самом что ни на есть прямом смысле.

Взяв зорг Эльзы, я сняла с него блокировку, зашла в сообщения и пролистала всю переписку с Инари. Они любовники, точнее своеобразные друзья с общими интересами. Периодически встречаются, охотятся вместе, вовсю придаются извращениям. У тысячелетнего много женщин, но Эльзу это не смущает. Она его боготворит, считает, что любит. Мне никогда не понять таких отношений.

«Не спится… Думаю о тебе!» — написала я Инари, придерживаясь линии поведения Эльзы. — «Может, встретимся?»

Ответ пришел нескоро, только под утро:

«Нет. Я занят».

Эльза бы пожала плечами и продолжила стоять на своем:

«Но я ооочень по тебе соскучилась! Мы давно не виделись… На меня совсем нет времени?»

На этот раз ответ пришел незамедлительно:

«Совсем».

Хм… Я мрачно уставилась на экран зорга.

Тысячелетний был непостоянен, жесток, язвителен и лицемерен, но при этом держал Эльзу в узде. Она убивала только тех, на кого указывал Инари (по какому принципу он выбирал жертв, Эльза не знала) — никаких младенцев и юных дев, что временами ее сильно расстраивало, но она уважала и любила тысячелетнего, а потому не говорила ни слова против, да и вообще без его разрешения практически ничего не делала. Он ее тотально контролировал, особенно первые годы, тем самым помог Эльзе более-менее социализироваться в обществе и снизить ее уровень потребности в новых убийствах.

Зорг снова завибрировал. Новое сообщение от Инари.

«Ладно. Приезжай вечером. Покажешь, насколько ты соскучилась».

Ну вот и договорились…

ГЛАВА 14

Ресторация «Мантикора» открывалась с наступлением сумерек, в одиннадцать часов по изерийскому времени. Обычно Эльза встречалась с Инари именно в «Мантикоре» — это основное заведение тысячелетнего, в котором он проводит большую часть своего времени.

К моменту открытия я полностью вжилась в роль Эльзы. Прошлась по магазинам, купила бандажное платье с открытыми плечами и фигурным декольте — все во вкусе демоницы и, собственно, Инари — туфли и атласные перчатки в тон платью.

Урок с Гаяром Троем я усвоила. Демоны не верят, что у тысячелетнего может случиться сердечный приступ. А секретная служба не любит оставлять уголовные дела нераскрытыми. Так что Инари станет жертвой влюбленной и неуравновешенной подружки, которую захлестнула ревность. Вполне обыденная ситуация, как по мне.

В общем, план таков: я убиваю Инари при помощи яда (да-да, знаю, что это рискованно), возвращаюсь к Эльзе, создаю ей ложные воспоминания, сбрасываю личину и растворяюсь в ночи. Стражи, обнаружив труп тысячелетнего, снимают отпечатки ауры на месте преступления и просматривают записи с видеокамер. Они идентифицируют Эльзу как убийцу, врываются к ней домой, арестовывают и изымают память. В ее ложных воспоминаниях (которые никто не сможет отличить от настоящих, разве что другой краймер), стражи видят, как она убивает Инари. После чего Эльзу приговаривают к смерти и казнят на центральной площади. В теории все просто. На практике не исключаю проблем с ядом… Агно сказал, что тысячелетних невозможно отравить, они чуют яд за версту. Ну посмотрим, как Инари учует «Поцелуй смерти». Это необычный яд, но одновременно с этим опасный. Наемники «Поцелуй смерти» не используют уже очень давно, как и все прочие вариации этого яда, боятся за свою жизнь, но у краймеров есть преимущество. Любой яд на нас воздействует медленней, чем на прочих существ. «Поцелуй смерти» опасен тем, что наемнику приходится наносить его на свое тело, обычно на губы, как помаду. Если яд не смыть через пять минут после нанесения и не выпить противоядие, летальный исход неизбежен. (У краймеров пять минут увеличиваются до часа.) Зато этот яд вряд ли почувствует даже тысячелетний. Ни вкуса, ни запаха, энергия смерти смешивается с аурой наемника и полностью исчезает. Но если с ядом не получится — буду импровизировать. В крайнем случае взорву на хрен эту «Мантикору» со всеми работниками и гостями, любителями человеченки.

До квартала Знати я долетела на высокоскоростной капсуле под управлением андроида — привычный способ передвижения Эльзы. Еще в капсуле открыла флакон с ядом и осторожно нанесла вязкую жидкость поверх алой помады. Взглянула в зеркало — идеально.

Эльза была эффектной демоницей. Высокой, статной, грациозной. Имела утонченные черты лица и потрясающую фигуру с пышными формами. Не удивительно, что я ловила на себе заинтересованные взгляды мужчин. Мне казалось, что даже андроид посматривает на меня с желанием уединиться. От этого почему-то становилось смешно. Видимо, нервное. Играть с тысячелетними то же самое, что ходить по минному полю. Никогда не знаешь, к чему приведет следующий шаг. To ли ты подорвешься и умрешь, то ли твой противник, то ли взрыв будет столь сильным, что умрут оба. Я привыкла устранять птиц более низкого полета, но и с тысячелетними стервятниками при желании справлюсь. Хуже краймеров все равно никого нет.

— Светлой ночи, госпожа Вайми! — поприветствовал меня хостес, едва я переступила порог «Мантикоры». Высший демон… зовут Эрин Фрост. Я помню его из воспоминаний Эльзы. Очень улыбчивый тип даже в нерабочее время и очень кровожадный. Хотя так с виду и не скажешь. — Господин Йорт ждет вас у себя.

— Спасибо, Эрин.

У себя — это значит в кабинете. Через главный зал направо и по лестнице в административный блок, полностью сотканный из иллюзии и нитей реальности (некое подобие пространственного кармана только на демонический лад).

Надо отдать должное Инари… «Мантикора» впечатляет. Магически увеличенная площадь, изысканная отделка, уникальная система иллюминации и живая музыка — сирены поют прекрасно. Кухня, скажем так, оригинальна и экзотична. Свободных мест не найти ни в одном зале, столики бронируют заранее за несколько дней. Все работники ресторации (не считая приглашенных сирен) исключительно демоны, андроидов нет, других рас тоже — это своего рода дань уважения гостям. Запеченными людьми не пахнет, что тоже плюс. В воздухе витают опьяняющие сладкие ароматы. Инари свое дело знает. Атмосфера в его заведении выдержана на высшем уровне.

Поднявшись на второй этаж, я невольно поежилась. Инстинкты засигнализировали о смертельной опасности. Рядом существо, способное сорвать с меня личину. А ведь Гаяр Трой даже близко такой опасности не излучал… значит Инари намного сильнее бывшего капитана городской стражи. Это не шибко обнадеживает.

В кабинет людоеда я заходила с обольстительной улыбкой, стараясь не обращать внимания на внутреннюю тревогу. Мне всего-то нужно его поцеловать. Это просто с учетом личины.

Тысячелетний сидел за массивным столом из все тех же нитей реальности. Вроде бы обычный стол руководителя из темного дерева, но если присмотреться, то можно увидеть, как он мерцает. Впрочем, все в кабинете — начиная от стен и пола, заканчивая мебелью и освещением — было создано магическим образом. Это очень необычно. В первую очередь, потому что выполнено филигранно. Как правило, магические постройки довольно топорны и несуразны. Но не у Инари… Его кабинет — отдельное произведение искусства. Это наталкивает на мысль о безграничной силе.

— Хочешь совет, Эльза? — вместо приветствия спросил у меня тысячелетний. Невозмутимый, отчасти безразличный — приход демоницы не вызвал у него никаких эмоций, он даже не счел нужным отвлечься от работы. — Найди себе мужчину.

Я бы опешила от такого заявления, но сейчас я не я, а потому спокойно возразила:

— У меня уже есть мужчина. И это ты. Другого не надо.

— Тогда найди себе женщину. Или работу. Или друзей. На худой конец заведи собаку или ребенка — только не ешь их сразу!

— Ты же знаешь, что я не хочу ни с кем сближаться.

— Это твоя проблема, а не моя. Реши ее.

Эльза привыкла к одиночеству, она ни в ком не нуждалась, кроме Инари. Тысячелетний стал ее единственным, стал центром ее безумной вселенной. Эдакая маниакальная привязанность к существу, которое позволяет себя любить.

— Я не могу постоянно нянчиться с тобой, Эльза. — Демон поднял на меня тяжелый взгляд. И я ощутила холод. Замогильный холод. Его энергия вымораживает, как стужа. — Мир не крутится вокруг одной низшей демоницы. У меня забот хватает. По-хорошему прошу — не становись обузой. Встречи назначаю я, когда мне это удобно, а не ты. Только я. Всегда.

Подобные разговоры уже имели место быть в воспоминаниях Эльзы. Она к ним относилась философски.

— Ты редко назначаешь встречи, Инари. А я не бессмертная демоница, чтобы сидеть у окна до следующего столетия и ждать, когда ты про меня вспомнишь.

Бросив сумочку на мерцающее кресло, я направилась прямиком в объятия к зверю в деловом костюме. Тысячелетний был намного выше и мощнее обычных демонов, но также красив, как и прочие представители высшей касты. Светлая кожа, ни грамма южного загара. Пронзительные глаза молочного оттенка. Длинные и серебристые волосы, сейчас собранные в густой хвост и перетянутые ажурной лентой. Около правого виска переливается звезда — руническая татуировка, указывающая на его происхождение. Много белых пигментных пятен на коже, но Инари они не портили, совсем наоборот.

Демон захлопнул крышку портативного ноутбука из серии эхо-техники, едва я приблизилась к нему вплотную. Он не доверял Эльзе, не пускал ее в свои дела. Но я успела заметить на экране отсканированную копию какого-то документа с подписью В. ИАРА. Винкеля Иара, одного из братьев Кларэля. Незначительная деталь. Не знаю, почему я обратила на нее внимание.

— Сохранить наши отношения в твоих же интересах, Эльза, — сказал демон, проводя огромной ладонью по моим ногам, — поэтому больше не навязывайся. Я не люблю, когда меня отвлекают от работы или пишут глупые сообщения посреди ночи. Это несколько раздражает. Понятно?

— Вспоминай обо мне почаще, и не буду тебя отвлекать, — пообещала я, обнимая его за шею, склоняясь к лицу, чтобы поцеловать. Инари не возражал. Он с ленцой ответил на поцелуй. Дело сделано — тысячелетний отравлен! Но едва я попыталась отстраниться, грубые руки взяли меня в плен, сомкнулись на талии и полностью ее обхватили.

— И это все? — изумился он. — Ты же вроде хотела показать, насколько сильно по мне соскучилась. Ну так давай. Показывай!

Я мысленно выругалась, но даже и не подумала сопротивляться — нельзя выходить из роли Эльзы раньше времени. Инари умрет через пять минут. Таймер его жизни уже начал обратный отсчет. Нужно только дождаться момента смерти.

Демон опрокинул меня на стол и без промедлений впился в мои губы зверским поцелуем… если подобное можно назвать поцелуем. Его клыки вонзились в кожу, причиняя боль и раня плоть. Людоед не умел быть нежным или просто не хотел. Но Эльза никогда и не ждала от него нежности, она желала видеть зверя, его дикую сущность, воплощение грехов и пороков. Любая их близость сопровождалась кровью — они кусали друг друга, рвали друг друга, рычали от наслаждения. Жестокие. Безумные. Греет мысль, что им двоим пришел конец.

Но Инари вдруг отпрянул. Прямо-таки отшатнулся от меня.

— Ты как-то иначе пахнешь, — произнес он, хищно принюхиваясь, — как-то необычно.

— Новые духи, — соврала я, не задумываясь. — Нравятся?

— Дело не в духах. А в самой тебе.

Вот только не говори, что ты чуешь мой истинный запах, скрытый за личиной, чужой аурой и энергией! Такое просто невозможно. Не-воз-мож-но!

— И твоя кровь, — демон поморщился, — имеет странный привкус. Новый оттенок чего- то… магического.

Нет, не может быть.

— Тебе это кажется! Мы просто давно не виделись.

Я с ужасом проследила, как лицо тысячелетнего каменеет.

— Почему ты врешь мне, Эльза?

Вру? Любые слова краймера неизменно звучат как правда. Никто не в силах уличить меня во лжи.

— Я всегда честна с тобой, Инари. Ты же это знаешь.

— Начинаю сомневаться.

— У тебя нет поводов для сомнения, — попыталась убедить его я, но демон мне уже не верил. Он подозрительно прищурился. Его зрачки сузились, принимая вертикальное положение. Плохой знак. Очень плохой. Создалось впечатление, что он видит личину… или ищет личину… или подозревает, что на мне личина.

— Что с тобой, Эльза? — спросил Инари вмиг изменившимся голосом. Вкрадчивым и… до ужаса язвительным. — Тебе страшно. Ты меня боишься?

— Нет! Конечно, нет.

Как я могу бояться людоеда? Ведь изверги и психопаты такие милые создания!

— А где же твое возбуждение, м? — мужская рука проникла под платье, коснулась края трусиков, заставляя меня ощутимо напрячься. — Где аромат твоей страсти? Ты меня больше не хочешь? Зачем тогда приехала?

Ситуация, конечно, дрянь… но паниковать пока рано.

— Или, может, все дело в том, — тысячелетний кровожадно улыбнулся, — что ты не совсем Эльза?

А вот теперь для паники самое время!

Инари вновь склонился надо мной.

— Я чувствую твою боль, — прошептал он на ухо. — Вижу ее так же отчетливо, как звезды в ясную ночь.

— Ты просто сильно меня укусил, вот и все! — со смешком отмахнулась я, еще надеясь выкрутиться. — Губы немного побаливают, но это ерунда!

Демон резко выпрямился.

— Я не о физической боли говорю, глупая. А о твоей душе. О твоем сознании. Ты полна боли, которой нет у Эльзы. Можно изменить внешность, ауру и повадки. А вот душу изменить нельзя, как не старайся. Но ты все равно молодец! — Людоед мне издевательски поаплодировал. — Ставлю тебе четверочку за старание.

Прощай прикрытие!

Инари ухмыльнулся, внимательно за мной наблюдая и ожидая дальнейших действий, но первым нападать он не собирался, наоборот, отступил к стене и позволил мне отойти на безопасное расстояние. Почему? Другой бы на его месте уже свернул мне шею или как минимум связал бы для дальнейших пыток. А этому словно все равно, кто я и что здесь делаю.

— Как вы увидели мою душу? — Я избавилась от подобострастного голоса Эльзы, смысла скрываться за ее личиной больше не было. — Вы точно невидящий и не телепат.

— Я — саарга.

Что в переводе с лунного диалекта означает:

— Пожирающий души? — уточнила в легком смятении.

— Пожирающий души, — подтвердил он, — читающий души, забирающий души. Точного перевода нет.

Саарга, мать его! Я всегда считала сказания о «пожирателях душ» лишь байкой, жуткой страшилкой, которой пугают непослушных детей.

— Что ты сделала с Эльзой, девочка? — за судьбу своей демоницы Инари явно не переживал. Ему было любопытно.

— Лучше задайтесь вопросом — что я сделала с вами, господин Йорт?

Пять минут истекли. Время тысячелетнего вышло. Теперь можно не бояться. Из его светлых глаз покатились темные кровавые слезы. Инари недоуменно коснулся своего лица, посмотрел на окровавленные пальцы, затем как-то неестественно спокойно на меня.

— Яд… — догадался он.

Я кивнула.

— Очень опасно переходить дорогу тысячелетнему, дитя.

— Мертвому тысячелетнему дорогу перейти можно.

— С чего такая уверенность, что я не бессмертен?

— Все существа смертны в той или иной мере. Бессмертных в нашем мире не существует.

Демон хитро сощурился.

— Но не всех существ рады видеть в царстве Мертвых.

— Людоеду там точно обрадуются.

Все произошло быстро. За считанные мгновения, как и должно было произойти. Мощное тело демона свела судорога. Инари упал на пол и забился в конвульсиях, захлебываясь собственной кровью. «Поцелуй смерти» не щадит никого.

Убедившись, что тысячелетний мертв, а в кабинете нет камер и других записывающих устройств, я ринулась в уборную. Долго и тщательно смывала с себя остатки яда и разводы крови. Раны, нанесенные когтями демона, заживают долго даже на краймерах. А уж сколько будут заживать раны от клыков тысячелетнего, страшно представить. Он прокусил мне губы, оставил жуткие отметины на подбородке.

Вернувшись обратно в кабинет, я достала из пространственного кармана противоядие и выпила необходимую дозу. После чего уселась в кресло демона и открыла его ноутбук. Тот документ, подписанный В. Иара, не давал мне покоя на инстинктивном уровне, чутье подсказывало, что я упускаю нечто важное, значимую часть мозаики. Но ноутбук затребовал пароль, которого я не знала. Жаль. Взломать эхо-технику не смогут даже киберпреступники.

Покидая ресторацию, я прошла мимо хостеса, Эрина Фроста, шепнув тому на ухо:

— Кажется, господину Йорту стало плохо.

— Вызвать лекарей? — забеспокоился Эрин.

— Лучше сразу некромантов. Лекари, боюсь, уже не помогут.

Как же я ошибалась…

ГЛАВА 15

Я изменила Эльзе воспоминания. Качественно, детально, правдиво. Стражи, изъяв ее память, узнают, что она всегда ревновала Инари, яростно желала быть его единственной с самой их первой встречи. Но за четыре года демоница так и не добилась от него взаимности. Чувство несправедливости сжигало ее изнутри, обида сводила с ума. Все закончилось тем, что Эльза «перегорела», решила избавиться от своей слабости и положить конец мучениям — она купила яд и отравила Инари. После убийства ей стало легче. Раскаяния она не испытывает.

Колбу с ядом я спрятала в личных вещах Эльзы, а противоядие от «Поцелуя смерти» положила в аптечку. Испачканную в крови одежду бросила в корзину для грязного белья. Все улики налицо. Убийство Инари стражи раскроют в два счета.

На Эльзу я наложила сонные чары, которые бесследно спадут, как только за ней прибудет отряд быстрого реагирования. После пробуждения она и сама будет искренне верить в то, что убила Инари. Ложные воспоминания неизбежно внесут изменения в ее больное сознание.

Закончив с подтасовкой улик, я полностью очистила апартаменты от шлейфа своей истинной ауры, вернула назад сигнализацию и восстановила магическую защиту. Сбросила с себя гадкую личину и выпила оборотное зелье. Из квартала Ночи я переместилась в Нищенский, усыпила одного бродягу и забрала его ауру, взамен оставив бездомному приличную сумму сотнеров. После чего посетила еще несколько кварталов и прокатилась на воздушном метро. Это дополнительная мера безопасности, совсем необязательная, но я сочла нужным перестраховаться. Я опасалась вовсе не стражей и не преследования. Я боялась, что краймеры — новые ищейки клана, которые наверняка уже в Тан-Граде и вовсю меня разыскивают, — заинтересуются смертью очередного тысячелетнего, ведь они точно знают, кто убил Гаяра Троя. А выследить краймера может только другой краймер…

***

День не заладился с самого утра. Я проснулась и первым делом зашла во всемирную сеть. В интернете не было ни слова о смерти известного ресторатора. Включила телевизор, и та же самая картина. Никто не говорил о Инари Йорте. Я набрала номер «Мантикоры»… ресторация работала в привычном режиме, приветливый администратор предложил мне забронировать столик на воскресенье. Я вежливо отказалась, чувствуя, как у меня начинают подрагивать руки.

Либо власть очень тщательно скрывает смерть тысячелетнего, либо я даже и не знаю, что думать.

«С чего такая уверенность, что я не бессмертен?»

— Когда я уходила из «Мантикоры», бездыханное тело Инари Йорта лежало на полу без единого признака жизни! — доказывала я Агно по видеосвязи (канал мы использовали не отслеживаемый ни одними технологиями, связь держалась исключительно на магических эхо-линиях). — Его сердце не билось. Легкие не работали. Яд сжег Инари изнутри, разорвал его ауру в клочья. Демон был мертв, без вариантов.

Агно выглядел взволнованным. Прекрасно его понимаю! Внезапно оживший тысячелетний безусловно всем добавит проблем.

— Может, его реанимировали?

— Кто?! Всемогущие ангелы в белых халатах? — фыркнула я. — Его внутренности превратились в желе. Там нечего было реанимировать.

— Знаешь… — Агно нахмурился. — Я в детстве слышал сказания о сааргах. Всякие небылицы из лунной мифологии. В них говорилось, что саарги поглощают души смертных, вследствие чего сами становятся бессмертными.

— Ага. В тех же сказаниях упоминалось, что саарги зажигают ночью звезды и рисуют на небе луну. Легенды — не самый надежный источник информации.

— Но согласись, — настоял Агно, — во всех легендах есть небольшая доля правды.

— Надеюсь, легенды про сааргов были полностью построены на лжи. Иначе становится жутко…

Меня проняла дрожь от мысли, что Инари жив.

«Очень опасно переходить дорогу тысячелетнему дитя».

— Если Инари лунный саарга, — продолжил Агно свою мысль, — который обрел бессмертие, как сказано в легендах, то он неуязвим. Умерев, всегда возрождается.

— И что мне теперь делать?

— Придумать, как его обезвредить.

— Ну да, — съязвила я, — это ж плевое дело!

— Если саарга нельзя убить, значит можно заковать в цепи и морить голодом до тех пор, пока он не превратится в живую мумию. А уж удобный склеп мы ему подберем.

Или он нам… что более вероятно.

***

Инари аэр Йорт.

Квартал Знати.

Неприветливая, но так горячо любимая реальность встретила Инари вымораживающим холодом. Тысячелетний поморщился, открывая глаза. В горле по-прежнему першило от яда, взгляд был затуманен, и тело ломило, как после хорошей драки.

— А я так надеялся, что ты сдох окончательно… — презрительный голос охотника подействовал на демона отрезвляюще.

Инари сглотнул скопившуюся во рту кровь и хрипло спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Мне позвонил Эрин, сказал, что ты умираешь. Вот я сразу и примчался.

— Чтобы помочь?

— Чтобы первым плюнуть на твой труп.

Инари поднялся на ноги, со стоном привалился к стене и сфокусировал расплывчатый взгляд на охотнике. Райвен по-хозяйски расположился в его кабинете, уселся во главе стола, ничуть не страшась опасной близости с пожирателем душ. Когда-то они были врагами, теперь же благодаря усилиям Винкеля Иара стали вынужденными союзниками, лидерами скрытой оппозиции, хотя неприязнь друг к другу безусловно испытывали.

— Ты теряешь сноровку. — Райвен издевательски поцокал языком. — Тебя убила девчонка.

— Профессиональная наемница.

— Девчонка.

— Опытный краймер.

— Девчонка, о которой я предупредил заранее. И тем не менее ты с ней не справился.

Инари усмехнулся.

— Да плевать! — сдался он. — Мне в любом случае все понравилось. Яд — женское оружие. Женщины бывают коварны, а чем они коварней, тем соблазнительней. М-м-м. — Предвкушающая улыбка исказила бледные губы саарга. — Теперь хочу познакомиться с ней поближе. С краймером. И это будет оооочень приятное знакомство… для меня. И незабываемое для нее.

Лицо охотника ожесточилось.

— Держи свои лапы подальше от краймера.

Саарга удивленно вздернул бровь.

— С чего бы это?

— Девчонка нужна мне живой. Она сильная, пригодится.

— Она предана Самуэлю, — напомнил Инари.

— Она работает на Самуэля, — поправил Райвен. — Наемники имеют привычку менять нанимателей в зависимости от своей выгоды.

— Ты хочешь отнять у бедного мальчика Самуэля все его игрушки? — Тысячелетний понимающе расхохотался. — Его вампиров, демонов и даже наемников?

— Мне нужен только краймер. Винкелю только вампиры. Необходимо заручиться поддержкой клана Оэ, прежде чем мы выведем Самуэля из игры. Остальные его последователи…

— Их можно съесть? — воодушевился саарга.

— Никого нельзя есть! Пока что.

— Ладно, — печально согласился он, — я подожду. Еды у меня хватает.

На самом деле Райвена, как и прочих существ оппозиции, включая Винкеля и Инари, больше тревожили вампиры, нежели полукровный демон со своими доверенными. Рано или поздно Самуэль совершит ошибку — это вопрос времени — Кларэль узнает о его желании занять престол и не мешкая отправит полукровного брата на небеса. Во-первых, подобная ситуация поставит под угрозу все революционные планы. Кларэль станет подозрительным, подчистит ряды своих приближенных и ужесточит законы. Не говоря уже о том, что большую часть населения подвергнут ментальным проверкам. Во-вторых, никто из оппозиции не желает смерти Самуэлю. К полукровке относятся лояльно, однако на престоле его видеть не желают в силу различных, в основном объективных причин. И в-третьих, вампиры одни из самых преданных существ. Они будут мстить за смерть Самуэля и виновным и безвинным тоже. После того как Самуэль снял с их расы проклятие солнца, кровопийцы стали воспринимать его как одного из своих верховных. (К слову, это проклятие мог снять любой потомок архидемона, то есть Мируэля, тем не менее все члены императорской семьи решили, что древнее проклятие должно оставаться в силе ради безопасности других рас. С первых дней зарождения мира существуют создания Ночи и создания Света, и никто не вправе это менять). Самуэль пошел против семьи, позволив кровопийцам разгуливать при свете дня. Для вампиров его поступок очень многое значит… и вот тут-то начинаются проблемы.

Вампиры — агрессивная раса, вспыльчивая и крайне мстительная. Когда Кларэль пришел к власти, он включил вампиров в список существ, подлежащих немедленному уничтожению, и тем самым настроил против себя всех детей Ночи и на юге, и на севере. Глава клана Оэ смог убедить императора, что их раса не представляет серьезной угрозы. Приказ на уничтожение был отменен, но вампиры знают, что это не навсегда. Однажды приказ возобновят. Семь лет кровопийцы живут в напряжении, в ожидании неизбежной войны. Так что если с Самуэлем или с другим верховным что-либо случится по вине демонов, вампиры не станут стоять в стороне. Прольется кровь. Океан крови невинных. Оэ могущественный клан и самый влиятельный, его поддержат северный и сумрачный кланы, а также независимые вампиры. Кровопийцы разожгут войну…. но закончит ее Кларэль. Император уничтожит целые расы, миллионы существ, представители которых посмели встать на сторону Самуэля.

Исправлять чужие ошибки не впервой для Райвена, впрочем, как и предотвращать катастрофы мирового масштаба. Чтобы избежать войны, нужно своевременно взять ситуацию под свой контроль. В данном случае под контроль нужно взять вампиров. А Самуэля незаметно убрать с поля боя.

— Кстати о твоей еде. — Охотник осуждающе посмотрел на пожирателя душ. Инари фыркнул, не оценив подаренный ему высокомерный взгляд. — Южные тюрьмы опустели за последние годы… Может, сбавишь обороты? Пока это не привлекло внимание.

— Даже не начинай! — зарычал саарга. — Я ем тощих, мерзких заключенных, вместо того чтобы питаться нормальным мясом и светлыми душами. Я слабею, становлюсь похожим на побитого пса, которого посадили на цепь и оставили помирать. Все эти ваши грешные людишки, как вонючие кости с барского стола.

— Не делай вид, — осадил его Райвен, — что Кларэль не поставляет тебе невинных людей. Для охоты и для «Мантикоры».

— Поставляет, — не стал отрицать Инари, — каждый месяц. Но я их не ем, у нас же с Винкелем гребаное соглашение — теперь я белый и пушистый, как выставочный пудель. Людей Кларэля лично я не трогаю — их шинкуют в еду и подают гостям ресторации без моего участия. Император приказал включить людей в меню, и я, как послушная сучка, с готовностью исполняю приказ. Никто же не хочет, чтобы Кларэль заподозрил неладное? Но иногда меня посещает такое чувство, — тысячелетний скривился, — будто я сменил одного хозяина на другого. Но Кларэль меня хотя бы за ушком чесал, в то время как Винкель сразу же надел намордник и отхлестал плетью.

— Жалеешь, что предал Кларэля?

— Я его в колыбели хотел задушить, как только он родился. Его душа уже тогда была чернее самой Тьмы. Я сразу понял, что из маленького, пухлого младенца вырастет настоящее чудовище.

— Что ж не задушил? — проявил любопытство охотник.

— Мируэль, — просто ответил саарга. — Я не мог так поступить с первенцем Мируэля.

— Жалость?

Инари мотнул головой.

— Не жалость, а уважение. Мируэль был великим демоном. Он заслужил мою преданность еще задолго до того, как спас наш вид от проклятия Большой Луны.

— Катализатором того проклятия, — напомнил Райвен язвительно, — стало безрассудное уничтожение всех нижестоящих к демонам рас. Тысячелетние нарушили мировой баланс… ты в том числе. И поплатились за это сполна.

— Да, был грешок — случайно уничтожили планету. Признаю и каюсь. Зато в отличие от Кларэля и остальных, я повторения того печального инцидента не хочу. Мне здесь нравится, в этом мире и в этом городе.

— Но ты здесь почти никому не нравишься. Не думал стать вегетарианцем?

— Обязательно подумаю, как только Винкель займет престол. Сейчас ему нужны мои силы, а силы я беру, поглощая чужие жизни и души.

Охотник обреченно вздохнул и, не прощаясь, направился на выход. Правда у двери затормозил и, взглянув на саарга, решил повторить для ясности:

— Наемница моя. Не приближайся к ней! Она нужна для дела.

— Да ладно, ладно! — Тысячелетний поднял руки в шутливом жесте. — Бери свою наемницу и делай с ней что хочешь. Я не претендую.

Однако свое обещание Инари не сдержал.

ГЛАВА 16

Гаденыш жив! Инари Йорт. Теперь это стало очевидным. Однако многое меня тревожило. Почему он не заявил стражам о покушении на свою жизнь, так же как и не сообщил императору о присутствии краймера в столице? Капитан городской стражи не получал никаких заявлений о покушении ни от самого Инари, ни от его приближенных. Вопрос один — почему? Саарга не стал меня преследовать, не сдал стражам, не предупредил императора…

— Не пытайся понять тысячелетнего, Лиана, — посоветовал Агно, наблюдая за моими внутренними терзаниями уже третий день подряд. — Его мысли, его эмоции, мировоззрение и чувства отличаются от наших.

— Знаю. — Я с прищуром посмотрела на низшего демона. — Но разве тебе не кажется его поведение подозрительным? По-настоящему подозрительным.

Я все думала об Инари, о его нетипичной реакции на появление краймера под личиной Эльзы… Он не удивился, не разозлился, не испугался. Ничего. Инари будто предчувствовал, что я появлюсь. Ждал меня. А может и нет. Может, Агно прав, и я зря себя накручиваю, ищу несуществующий подвох.

— Его поведение, — твердил низший демон, — полностью соответствует тысячелетнему саарга.

Нет! Я покачала головой. В том то и дело, что абсолютно не соответствует!

— Как тысячелетний саарга он должен был меня убить. Как доверенный Кларэля он должен был сообщить о краймере. Но не сделал ни того, ни другого…

Я устала гадать. Взяла кристаллы быстрого перехода с прикроватной тумбы и вытащила из-под матраса полуночный кинжал. Пора прогуляться.

— Лиана! — Агно схватил меня за руку, но тут же отпустил, вспомнив, что я вообще ядовитое существо и меня как бы опасно трогать. — Ну куда ты собралась?

— Поговорить с саарга, — не стала лукавить я, разбивая один из кристаллов и открывая пространственный переход в квартал Знати. — Я все равно не знаю, как его убить или даже как обезвредить. Ни одной идеи нет. И пока я прячусь в четырех стенах, как вооруженный таракан, ожидая нападения краймеров, саарга и еще бог знает кого, новых идей у меня точно не появится.

— Не делай глупостей! — всерьез забеспокоился Агно. Точнее, мои чары заставляли его обо мне беспокоиться. — Он же тебя сожрет.

— Сомневаюсь.

— Он саарга!

— А я краймер. Мы с ним монстры, так что общий язык найдем.

Агно было ринулся в портал следом за мной, но быстро передумал. В отличие от меня, ему было, что терять. Свою жизнь демон ценил и понапрасну не рисковал. У него была семья, друзья, призвание, достойная работа (скорее всего вербовщика, но я не уверена), еще у него были надежды, много надежд и ожиданий, он ими светился. А что было у меня? В данный момент лишь вопросы без ответов.

Портал доставил прямиком к «Мантикоре». Ресторация не работала: сейчас ясный день, до открытия еще несколько часов. Но я точно знала, что тысячелетний внутри. Чувствовала его холод даже на расстоянии, сквозь стены и магию.

Я отступила от ресторации. Зайти в здание, значит попасть в ловушку. Нужно выманить Инари на улицу, здесь полно свидетелей, прохожих, опять же камеры повсюду — более безопасно. Если слово «безопасно» применимо к сааргу.

Я задумчиво осмотрелась. Взгляд зацепился за черный внедорожник, одиноко стоящий на парковке. В голове сразу же всплыли воспоминания Эльзы. Людоед предпочитает машины летающим капсулам. Внедорожник принадлежит ему. Красивый, блестящий на солнце, новенький и безусловно дорогой. Мужчины любят игрушки. Инари свои так точно. Он собственник до мозга костей. Не позволял Эльзе прикасаться к своим вещам и жутко злился, когда она его не слушалась. Но Эльзе было все равно, она продолжала его любить своей особой больной любовью. При этом даже и не догадывалась, что любит саарга. Инари держал свою сущность в тайне.

Я создала пульсар разрушительных размеров, подошла к внедорожнику и… лобовое стекло разлетелось от взрыва. Тут же заорала оглушительная сигнализация. Прохожие начали озираться. Все ближайшие камеры устремили объективы на парковку. Внимание к себе я гарантированно привлекла. Теперь остается ждать.

Не прошло и минуты, как взбешенный тысячелетний выбежал из «Мантикоры». Я с усилием подавила в себе инстинкт самосохранения, прислонилась плечом к дверце внедорожника и улыбнулась демону самой невинной улыбкой, на которую только была способна.

Приблизившись, Инари отключил сигнализацию, осмотрел машину и разбитое стекло, затем перевел яростный взгляд на меня и резонно спросил:

— Ты самоубийца?

— Просто убийца, — поправила я. — Без «само».

Саарга прищурился. Его зрачки сузились. Снова меня сканирует, мою душу.

— Краймер, — без труда определил он.

— Людоед, — передразнила его высокомерный тон.

— Что ты здесь делаешь?

— Да вот решила узнать, как ваше самочувствие, господин Йорт, — проявила я наигранную любезность, накидывая на нас вуаль тишины — защиту от любопытных ушей и звукозаписывающих устройств. — В прошлую нашу встречу вы случайно подавились ядом, задохнулись и в судорогах умерли.

— Случайно, да?

— Конечно случайно! Но вижу, вам уже лучше… Ожили и все такое. Может, подскажете, как убить саарга, чтобы я попусту не тратила свое время?

— Подскажу. — Инари обнажил клыки в зловещей ухмылке. — Никак. Бессмертие — это значит бессмертие. Точка.

— А расчленение? — с энтузиазмом предположила я.

— Регенерирую.

— Может, огонь?

— Бесполезен.

— Кислота?

— Пощиплет, но не убьет.

— Проклятия?

— Не сработают.

— Что ж, печально, — призналась я нехотя. — Вариантов остается немного.

— Ты за этим пришла, наемница? — из голоса саарга пропала ярость. Враждебная поза стала на удивление расслабленной. — Чтобы узнать, как меня убить?

— Разумеется, нет. Я пришла узнать, почему я еще жива и почему вы никого не известили о краймере.

Инари пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, я милосерден.

— Ой, да не врите! Вы людей живьем сжираете, какое уж там милосердие?

— Может, я милосерден только к молоденьким краймерам с истерзанной душой?

— Может… но я вам не верю.

— Люблю умных женщин, — саарга облизнулся, — они самые вкусные.

Меня передернуло.

— Умалчивая о присутствии краймера в столице, — напомнила я, — вы совершаете тяжкое преступление. Не боитесь разгневать императора?

— Трясусь от страха, как безликая мышь перед блохастой кошкой.

— To есть нет?

— To есть это не твое дело, краймер.

Ясно. Саарга не предан Кларэлю.

— Кстати, я не людоед! — вдруг искренне возмутился он. — Почему ты меня так называешь? Это оскорбительно! Я ем всех. Без ограничений. Людей, демонов, магов. Всех, у кого есть душа. Эльзу вот вчера съел — из-за тебя она стала неуправляемой. А неуправляемая психопатка, знаешь ли, серьезная проблема для всего города. Иногда я питаюсь нечистью, иногда вампирами. Но краймеров еще не пробовал.

— Смотрите не лопните… от милосердия. Оно вас прямо-таки распирает.

— Ты точно не самоубийца? — засомневался Инари. — Говоришь так, будто провоцируешь меня.

— Я провоцирую.

— Зачем? — Демон нахмурился. — Ты хочешь, чтобы я тебя съел?

— Хочу, чтобы ответили, почему не съели сразу.

Он приблизился ко мне вплотную, заставляя затаить дыхание, склонился к лицу, шумно вдыхая мой запах.

— Я обещал, — прошептал он в губы, — что не буду трогать молодую наемницу из клана Прайд, когда она придет меня убивать.

Неожиданно.

— Кому?! — я вздернула голову и пытливо уставилась на демона. — Кому вы это обещали?

— Не важно кому, важно, что обещал. А я стараюсь держать свои обещания… Хотя в данный момент одно из обещаний я все же нарушаю. Хм-м. — Саарга отстранился. — Тебе лучше уйти. Давай, уходи, пока я не вызвал стражей и не заявил им о порче имущества.

Кто мог предупредить тысячелетнего о краймере? Обо мне знал только Самуэль и его доверенные… и еще Райвен. Ну конечно.

— Ройз Райвен? — спросила прямо. — Ему вы дали свое общение?

Инари расплылся в широкой улыбке.

— А ты становишься все вкуснее и вкуснее. Но позволь тебя остановить — догадливые наемники долго не живут. Больше никаких вопросов, а то я тебя действительно съем.

Не врет… съест. Я поежилась. Жаль, что большего узнать не получится, но при общении с таким существом, как саарга, нужно быть осторожной.

— Ладно, никаких вопросов, — согласилась я, понимая, что пришло время ретироваться, — приятно было поболтать. Уверена, что еще увидимся… к огромному сожалению.

Тысячелетний остановил меня, удержав за запястье, едва я попыталась пройти мимо него.

— Ты маленькая пешка, девочка, в большой политической игре высших демонов, — произнес он ровно. — Пешек используют, а потом от них избавляются. Мой совет — покинь поле, пока тебя не раздавил какой-нибудь ферзь. — Инари разжал пальцы, отпуская. — И не доверяй своему королю, — добавил он двусмысленно. — Короли обманывают пешек, как и их поданные. А красивые обещания всегда остаются лишь красивыми обещаниями.

***

Когда я вернулась в мотель, Агно был еще там.

— Ты… в порядке? — засомневался он.

— Не волнуйся, — с непринужденным видом ответила ему. — Я передумала встречаться с Инари. Решила, что ты прав. Поэтому просто прогулялась по городу и немного освежила голову.

Агно поверил. Врать я умела хорошо.

А что касается «короля»… Самуэля… я перестала ему доверять сразу после того, как в столице появился Коэл. Слишком поразительное совпадение. Два краймера и сакши в Тан- Граде, куда ни краймеры, ни сакши раньше не проникали. А раз Агно — это глаза и уши Самуэля, то откровенничать с ним не лучшая идея.

Всю ночь я думала над словами саарга. Райвен раскрыл мою личность… одновременно с этим защитив. Забавно. Охотник не в пример лоялен к хищникам, которых должен безжалостно уничтожать. Даже его личный дух — лечуза. А ведь она кровожадная ведьма из самого мрачного и загадочного ковена.

И вот еще важный вопрос — про меня знает только Инари или другие тысячелетние тоже в курсе? Райвен говорил, что ему плевать на тысячелетних, но, по всей видимости, это не так. Хотя может саарга исключение… но почему? Саарга и охотник друзья? Слабо верится. Саарга и охотник союзники? В это верится уже попроще. «В большой политической игре высших демонов» они на одной стороне? И это явно сторона не Самуэля. И, кажется, даже не Кларэля. Кого-то третьего. Кого-то, кто остается в тени.

ГЛАВА 17

— Тебе придется уехать из Тан-Града на несколько дней, — несказанно обрадовал Агно, заявившись в мотель во втором часу ночи.

Я сонно поморщилась, не понимая, о чем он говорит.

— Куда уехать? — я закрыла за демоном дверь и снова рухнула на скрипучую кровать. Меня убивала болезненная слабость. — И что за срочность такая?

После встречи с Инари я почти не спала. Целую неделю не могла заснуть, а если и засыпала, то ненадолго. Я чувствовала холод, ледяную энергию саарга… особенно ночью, словно его сущность преследовала меня. Не знаю, что это — магическое воздействие, или ментальное, или банальное психологическое, но оно мешало мне жить.

— Помнишь то письмо, — спросил Агно, нервно прохаживаясь по комнате, — которое Ройз Райвен передал Самуэлю Иара?

Предчувствую что-то нехорошее.

— Конечно, помню. — Я укуталась в одеяло. Замогильный холод пробирал до костей. — Проблем с памятью у себя не наблюдаю.

— Так вот, теперь господин Иара хочет встретиться с Райвеном.

— Серьезно?

Я заинтересованно посмотрела на Агно. Слишком заинтересованно…

— Да. Если говорить вкратце, то охотник готов присягнуть на верность Самуэлю и дать клятву на крови. Он желает смены власти не меньше нашего и презирает Кларэля.

Я сдержала смешок. Раздавать клятвы полукровкам не в стиле высокородных охотников. Да и потом Райвен довольно-таки однозначно высказал свое мнение относительно Самуэля — «никчемный мальчишка». Но, разумеется, об этом знала только я.

И мне пока не хотелось делиться информацией, разоблачающей охотника. Ведь эта информация мой козырь, мое небольшое преимущество.

— И вы ему верите? — уточнила я.

— Не совсем. Самуэль назначил Райвену встречу в городе Вампиров — это территория сынов Ночи, закрытый клан Оэ, расположенный в зоне свободных земель недалеко от восточной границы империи. Самуэль сейчас там. И триста тысяч вампиров, плюс древние стригои и приближенные демоны. Если Райвен задумал совершить глупость — живым он город не покинет. Если же его намерения чисты — а это определят видящие стригои — мы только рады опытному охотнику с богатым военным прошлым.

— Та-а-ак. А при чем здесь я? — до сих пор не понимаю. — Ты сказал, что мне придется уехать из Тан-Града. Куда и зачем?

Агно помялся, подбирая слова, затем пояснил:

— Райвен согласился ступить на территорию вампиров только при одном условии — если его будет сопровождать краймер. To есть ты. И Самуэль счел это условие приемлемым. Отказаться нельзя — я уже спрашивал.

А зачем отказываться от столь заманчивого предложения? У меня накопилось много вопросов к Райвену… К Самуэлю, кстати, тоже.

— Если Райвен хочет сопровождения, — ответила я с улыбкой, — будет ему сопровождение.

— Ты не слишком расстроена, — заметил Агно. — Разве охотник не угроза для краймера?

— Конкретно этот охотник — нет.

— Но все равно будь осторожна. Пока Райвена не проверили видящие, ему нельзя доверять.

Никому нельзя доверять. Мне в том числе.

— До Города Вампиров примерно пять дней лету, если не возникнет проблем с пропускными пунктами и пограничной службой империи — Райвен заверил, что не возникнет. Вылетаете утром, то есть через три часа.

— О: ну спасибо, что предупредил заранее. Аж за три часа до вылета.

— Я сам только узнал. Помочь тебе собраться?

— Спасибо, не надо. Мне особо нечего собирать.

***

Дождь!

Я посмотрела в окно. Там вовсю лил дождь. Впервые на моей памяти. Волнистые тучи заволокли небо, а вдалеке слышались раскаты грома. Непривычная погода для Тан-Града… завораживающе темная. Стихия бушевала. Интересно, дождь вызван магией или это естественные климатические изменения? Почему-то склоняюсь к первому варианту.

Рано утром я выселилась из мотеля, натянула на голову капюшон и вышла на улицу. Агно покинул меня еще час назад — ему кто-то позвонил, и он срочно уехал, а я осталась дожидаться Райвена в одиночестве. К счастью, долго ждать не пришлось.

Его капсулу я узнала сразу. Сверхскоростная, двухместная, с мерцающим номерным знаком «AR10». Она плавно спустилась с транземных линий и зависла в двух футах над землей, заняв одно из парковочных мест у мотеля. Как в такую погоду можно использовать летающий транспорт?! Дальше носа ведь ничего не видно! Гроза, ливень, порывистый ветер. Аварии неизбежны! Но у высокородного, видимо, имелось другое мнение на этот счет.

Дверь капсулы автоматически отъехала в сторону при моем приближении.

— С кого вы содрали личину на этот раз? — вместо приветствия грубо спросил Райвен. Он сидел на месте пилота и, облокотившись на штурвал, внимательно изучал меня. Мрачный и отрешенный. Весь в черном, в облачении охотника.

— Это не личина, господин Райвен. — Я забралась в капсулу военного образца, мастерски переделанную под обычную городскую. — Всего лишь оборотное зелье.

— Приготовленное на крови убитой магини?

— Да…

— Очаровательно.

— Никаких магинь я не убивала! — тут же уточнила, видя, как охотник скривился. — Расслабьтесь. Кровь купила на черном рынке.

Охотник неодобрительно покачал головой и отвернулся от меня, подготавливая капсулу к взлету. Я взглянула на приборную панель. Сотни кнопок с неоновой подсветкой — не только на панели, но и по бокам, и над головой Райвена, — навигационный дисплей с трехмерной проекцией, тумблеры, рычаги, индикаторы, экраны, несколько блоков различного управления от обычного городского до экстра-боевого. Даже блок подводного управления имелся. Устрашающе мощная капсула и невероятно сложная в управлении.

Едва высокородный взялся за штурвал, ремни безопасности намертво пришпилили меня к высокому креслу. Дышать стало тяжело.

— Боитесь летать? — поинтересовался Райвен, осторожно поднимая капсулу в воздух.

Я нахмурилась.

— С чего вы это взяли?

— Чувствую ваш страх.

А, ну да… видящий же. Улавливает все эмоции окружающих.

— Не боюсь, просто не люблю.

Очень не люблю.

— Причина есть?

— Однажды я управляла летающим джергом, — поделилась с Райвеном своими воспоминаниями. — Давно. В пятнадцать лет. Тот полет закончился печально. Джерг взорвался. Те, кто летел со мной, погибли. Больше к воздушному транспорту я не приближаюсь, только в качестве пассажира и то редко. Считайте, у меня детская травма.

— Но пилотировать вы умеете?

— Более-менее. Скорее менее и только джергами.

— Вам уже не пятнадцать лет, — заметил высокородный. — Попробуйте сесть за штурвал снова, вдруг понравится.

— Сомневаюсь.

— Зря. Сомнения убивают потенциал.

Проливной дождь и плохая видимость охотника ничуть не смущали. Он вывел интерактивную карту города на главный экран, подрубил датчики движения, метеорадар и схемы всех транземных линий — по ним же и ориентировался в полете.

— Вы же понимаете, — я покосилась на него, — что у меня нет документов?

— Я бы сильно удивился, будь они у краймера.

— Без документов меня задержат на первом же пропускном пункте.

— Не задержат.

— Уверены?

— Да.

Ну-у хорошо. Если он не волнуется по этому поводу, то и мне не стоит.

— Позвольте узнать, господин Райвен. — Один момент хотелось прояснить как можно скорее. — Для чего вам потребовалось мое сопровождение в город Вампиров? Только честно.

Честно не получилось.

— Вы отрабатываете свой долг, мисс Прайд, — нагло соврал демон. Причем он даже и скрывать не стал, что врет, а мог бы — магия охотников позволяет маскировать ложь. — За убитых краймеров, ваше лечение и недельное пребывание в клинике.

Ну да, конечно.

— И каким же образом я его отрабатываю? — вот просто любопытно.

— Составляете мне компанию.

Я вздернула брови.

— Удивлена, что вам нравится моя компания.

— Вообще не нравится, — признался он… что, кстати, опять было ложью. — Просто ваша компания чуть менее омерзительна, чем компания других прислужников Самуэля.

— Звучит как оскорбление.

— Это констатация.

— А если без шуток, — настояла я на правдивом ответе. — Что вы задумали? Очевидно, что преклонять колени перед полукровным демоном вы не собираетесь.

— Ого, как проницательно!

— Свое неуважительное отношение к Самуэлю вы не скрывали.

— А вы, — усмехнулся Райвен, — зная о моем неуважительном отношении к Самуэлю, никому о нем не рассказали. Почему?

— В данный момент, — напомнила я, — мы летим в город Вампиров, как раз таки к Самуэлю. По прибытии я смогу лично рассказать ему все, что думаю о вас и о вашем притворном желании принести клятву верности.

— С такими заявлениями до города Вампиров вы не долетите.

— Уверена, что долечу. — Я мило улыбнулась охотнику. — Ведь вам нужен краймер для какой-то цели.

— Ммм, — протянул он. — И для какой же?

— Не знаю. Вы скажите.

— Скажу… Со временем. А времени у нас много. В целом полет займет от трех до пяти суток.

— To есть, — зацепилась я за его слова, — вы не отрицаете, что летите к Самуэлю не в ножки кланяться?

Райвен обратил на меня пристальный взгляд свинцовых глаз. Прищурился, пытливо всматриваясь в мое лицо.

— У вас с собой есть телефон, зорг или коммуникатор?

А это здесь причем?

— Есть зорг, — ответила честно.

И очень зря я ответила, потому как охотник тотчас же потребовал:

— Отдайте свой зорг мне.

— Вот еще!

— Хотите получить ответы, — поставил он ультиматум, — отдавайте зорг. Либо не отдавайте, но тогда сидите молча и в неведении до конца полета.

Ладно. Так и быть. Я достала из кармана зорг и протянула его Райвену. Охотник, не колеблясь, выкинул мой зорг в окно…

— Какого хрена?! — возмутилась я.

Вот же варвар!

— Теперь айки-браслет, — убийственно спокойно велел демон, — снимайте его.

— Нет! Ни за что! — я спрятала браслет под рукавом. — Он мне нужен! Я не ориентируюсь в городе без айки-браслета.

Но высокородному в общем-то было плевать, где и как я ориентируюсь.

— Не беда. Потом купите себе новый. Или украдете. Уж не знаю, как обычно вы поступаете.

— Вы собираетесь изъять у меня всю технику?

— А кроме браслета у вас еще что-то есть?

— Деактиватор в рюкзаке.

— Деактиватор можете оставить себе. От остального придется избавиться. Я не хочу, чтобы вы поддерживали связь с доверенными Самуэля.

Я фыркнула.

— Вы забываете, на что способны краймеры, господин Райвен.

— Да нет. Отлично помню.

— Если мне понадобится с кем-то связаться, то я найду десяток способов это сделать без каких-либо переговорных устройств. — Я задумалась. — На ум приходит около шести заклинаний связи.

— Я за вами наблюдаю, мисс Прайд, — сказал охотник без угрозы, но с отчетливым предостережением, — поэтому связаться вы можете только со своей совестью, если таковая у вас, конечно, имеется.

— А вы… самоуверенны.

— Как и вы. Теперь снимайте браслет. Не заставляйте меня применять силу.

Спорить бессмысленно. Упрямиться тоже. Я расстегнула браслет — его постигла та же участь, что и зорг. Жалко…

— Ну и? — я сложила руки на груди. — Довольны своим актом вандализма по отношению к моим вещам?

— Не совсем, но скоро буду. — Охотник значительно снизил скорость капсулы, включил автоматизированное управление и повернулся ко мне с коротким приказом: — Раздевайтесь.

Я подумала, что ослышалась. Точнее, я искренне надеялась, что ослышалась.

— Что? — переспросила, внутренне холодея.

— Раздевайтесь, мисс Прайд, — четко и громко повторил Райвен, одним нажатием на кнопку деактивируя ремни безопасности.

— Снимайте куртку, майку и приспускайте штаны. Хочу убедиться, что на вас нет прослушки и любых других технических или магических устройств. Рун слежения, меток связи и прочей ерунды.

У меня ком встал поперек горла.

— Не буду я раздеваться!

— Тогда вылетите в окно вслед за своим зоргом. Все просто.

— На мне нет прослушки! Ясно? И меток тоже нет! Никаких переговорных устройств!

— Я вам не верю. Так что будьте любезны, снимите одежду. Вы не состоите в клане, а потому имеете полное право обнажаться перед мужчинами других рас. К тому же, я непрерывно исцелял вас на протяжении двенадцати часов после «Сумрачной смерти» и уверяю, налюбовался вашим обнаженным телом до тошноты. Лицезреть его снова, хоть и в измененном виде, нет ни малейшего желания, но я должен убедиться, что вы чисты. Не усложняйте.

— Как-то мы быстро, — посетовала я мрачно, — перешли от прелюдии к делу.

— Прелюдия, — губы охотника искривила издевательская улыбка, — только начинается. И вы добровольно подписались на нее, сев в мою капсулу. Но так уж и быть… чисто из благородства, которого у меня отродясь не было по отношению к хищникам, я отвечу на любой ваш вопрос — а вопросов у вас, видимо, много — если вы покорно продемонстрируете отсутствие меток на своем теле. И тогда никто из нас не останется внакладе.

— На любой вопрос? — засомневалась я.

— Да, на любой. Но только на один.

— И в чем подвох?

— Его нет.

— Отсутствие видимого подвоха уже намекает на подвох.

— Я обожаю женскую логику, — рассмеялся Райвен. — Серьезно! Прямо-таки в восторге от нее.

— Вы невыносимы.

— Я в курсе.

— А еще вы параноик!

— Раздевайтесь уже.

Я сбросила с себя куртку, стянула через голову майку и позволила охотнику внимательно осмотреть кожу.

— Повернитесь.

Повернулась, раздраженно глядя на расплывчатые из-за дождя огни транземной линии.

— Теперь штаны.

— Может, просто прощупаете? — предложила я.

— Метки не прощупать.

Я расстегнула штаны и стащила их до щиколоток, чувствуя себя неуютно, некомфортно и вообще униженно. Зато охотнику все понравилось. Он удовлетворенно кивнул, не обнаружив ни меток, ни рун, ни прослушки.

— А я говорила, — не удержалась от комментария.

— Слова краймера для меня ничего не значат.

— А слова саарга? — язвительно поддела я. — Он убийца похлеще меня, но вы с ним неплохо спелись.

— Любите делать поспешные выводы, мисс Прайд? — Райвен вернул ремни безопасности и переключил капсулу на ручное управление. — Как не стыдно?

— To есть это не вы предупредили Инари Йорта о присутствии краймера в столице?

Чисто риторический вопрос, так что даже не вопрос.

— Скажите спасибо, что я его предупредил. Иначе вы были бы уже мертвы.

— Не отрицаю, возможно, — согласилась с ним. — Я слегка удивилась, узнав, что пожиратели душ существуют.

— Пожиратель, — поправил охотник, — он один. Других нет. А что касается его темной стороны… Каждое существо, чтобы оно не совершило в прошлом, имеет шанс на исправление.

В голове закружились воспоминания Эльзы. Отвратительные воспоминания, связанные с Инари.

— Он жрет людей! Как это вписывается в понятие «исправление»?

— Саарга поедает плоть не ради развлечения, а ради выживания. Инари Йорт питается пожизненно заключенными и больными существами. Он старается стать лучше… по крайней мере, так это выглядит со стороны.

— В его ресторации ежедневно подают человечинку в кляре.

Райвен кивнул, давая понять, что прекрасно об этом осведомлен.

— Включение людей в меню — это приказ Кларэля Иара. Приказы семьи Иара не подлежат обсуждению и уж тем более оспариванию. Уверены, что хотите потратить свой единственный вопрос на саарга?

— Нет.

— Ну так спросите о чем-нибудь другом.

Хорошо. Я абстрагировалась от Инари и переключила свои мысли на более животрепещущую тему.

— На чьей вы стороне, господин Райвен? Вы против Кларэля, против Самуэля… однако явно замешены во всей этой политической суматохе, иначе мы бы не сидели в одной капсуле.

— Я на стороне государства, мисс Прайд, — впервые ответил он честно. — А наше государство остро нуждается в революции и смене власти. Я больше трех сотен лет служил на благо империи, около двухсот лет был приближен к императору, участвовал в объединении многих рас и принятии законов, поэтому, как никто другой, заинтересован в государственном перевороте, смещении Кларэля и в возврате межрасового соглашения. Мируэль Иара был достойным правителем, но вы, разумеется, мало что о нем знаете.

— Немного знаю. Основную информацию.

— Трое его старших сыновей — Кларэль, Тимуэль и Нарэль — были рождены еще на Большой Луне от тысячелетней демоницы Адрайи: которая считалась жрицей, фактически темным божеством. И, к сожалению, они переняли все черты матери и коренных жителей Луны и не взяли ничего от отца, кроме его силы. Это нормально, учитывая, что гены тысячелетней намного сильнее, чем гены высшего и тогда еще молодого демона. Однако Мируэль был последним из рода архидемонов, а потому смог вызвать Сопряжение миров: благодаря которому демоны и покинули Большую Луну, когда та стала непригодна для жизни. — Райвен вопросительно взглянул на меня: — Читали о трагедии Большой Луны?

— Само собой. Краймеры изучают все, что может пригодиться в работе: историю, языки, расы, магию, даже искусство и не только боевое. Луной правили демоны, — поделилась я своими знаниями, — а все прочие существа были рабами, едой, развлечением, нечисть — слугами. Спустя долгие тысячелетия, полные кровопролитий и жестокости, население Большой Луны на восемьдесят процентов составляли демоны, на пятнадцать нечисть и только на пять другие расы. Мировой баланс был необратимо нарушен, что привело к проклятию и впоследствии к апокалипсису.

— Все верно, — поддержал Райвен. — Мируэль спас большую часть демонов и дал им новую жизнь среди магов и людей, вампиров и драконов. В нашем мире. При этом он никак не ущемил права других рас, а наоборот, положил свою жизнь на объединение издавна враждующих народов, предотвращению новых войн и развитию Изерийской империи, которая изначально была небольшим бесперспективным Королевством на юге свободных земель. Все, что мы сейчас имеем, всецело заслуга Мируэля, ведь, по правде говоря, восемьсот лет назад, до пришествия демонов, наш мир погибал.

Что правда, то правда. Когда-то давно Земной мир стоял на грани вымирания и имел неплохие шансы повторить участь Большой Луны с ее природным апокалипсисом. Никто до сих пор не знает, с чем именно был связан тот катаклизм, но существует теория, что виной всему являлась война. Противостояние рас, борьба за территории и жажда власти. Повсюду был хаос, разруха, кровь и скрежет стали. Война, как красный флаг, неизменно влечет смерть. А там, где властвует смерть, рождаются проклятия. Когда демоны вторглись на наши земли, их встретила тьма. В прямом смысле. Земли окутывал мрак, солнце более не показывалось из-за горизонта. Все существа — начиная от людей, заканчивая оборотнями — умирали в своих постелях от голода, от мора, от меча врага. Годами стояла засуха. Магия почти иссякла. Земной мир ждал печальный конец, но Мируэль смог предотвратить развитие проклятия, остановить разрозненные войны и прогнать тьму. Демонов любили и почитали многие столетия, раньше они были желанными гостями в каждом доме и в каждой семье. Теперь же все изменилось..

— Одного не понимаю. — Я повела бровью. — Почему дети Мируэля, учитывая благодушный нрав отца, выросли такими жестокими?

— Жестокими я бы их называть не стал, все же демонам свойственна импульсивная агрессия. Скорее они…

— Чертовы расисты?

— Да, — хмыкнул Райвен, — вроде того. Только старшие, рожденные на Большой Луне.

Для них наш мир чужой, вот они и пытаются переделать его под себя. К тому же их воспитанием занималась Адрайя.

— А младшие?

— Винкель — чистокровный высший демон, он лоялен ко всем расам, во многом похож на отца, но имеет свои пороки. И Самуэль, самый младший из детей Мируэля — полукровка, его мать человеческая женщина, поэтому к людям он неравнодушен, однако к демонам у него двойственное отношение.

— В каком плане?

— Маленький мальчик Самуэль был изгоем в своей семье, — сообщил Райвен в общем-то не новость. О чем-то таком я догадывалась и раньше. — Его презирали братья, ему не подчинялись слуги, демоницы обходили его стороной. Он терпел унижения и издевки от чистокровных демонов всю свою жизнь, и это наложило на его мировосприятие некий не очень хороший отпечаток. Я бы не стал утверждать, что он ненавидит демонов, но. . - охотник поколебался, подбирая правильные слова, — но лютую неприязнь к чистокровным он, безусловно, испытывает.

Вот как… Интересно.

— A почему именно Кларэль стал императором после смерти Мируэля? — заинтересовал меня этот вопрос. — Он самый старший из детей?

— Кларэль действительно самый старший из сыновей Мируэля, но престол он занял не по старшинству — в нашем государстве это не так работает — а по праву сильнейшего демона Изерийской империи. Никто, естественно, возражать не стал, как и бросать ему вызов.

Я прищурилась.

— А он правда сильнейший демон империи?

— Несомненно, — холодно подтвердил Райвен. — Кларэль обещал умирающему отцу, что продолжит его дело, сохранит империю, ее величие и единство рас. Мируэль ему верил… да все верили, Кларэль казался достойным приемником. Но после смерти отца он сбросил маску и открыто заявил о желании возродить Большую Луну — все те традиции, порядки и обычаи, которые и привели к проклятию. Он посчитал, что демоны не должны жить наравне с людьми и прочими слабыми расами, что демоны заслуживают большего, заслуживают возвращения к «святым» истокам. Все тысячелетние его поддержали, многие высшие демоны тоже.

— А вы?

— А я… какое-то время был вынужден поддерживать Кларэля в виду определенных жизненных обстоятельств.

Очевидно, эти обстоятельства напрямую связаны с его женой — Адой Райвен, в прошлом Адой Иара, но уточнять так ли это на самом деле, я не стала. Поняла, что лучше не стоит, ощутив напряжение Райвена.

— Я служил Кларэлю около года, — продолжил он, сжав пальцы на штурвале с такой силой… что я всерьез заволновалась, как бы мы и вовсе не остались без штурвала. — Чем сильнее Кларэль ощущал безграничную власть, подаренную отцом, тем больше боялся ее потерять. Он окружил себя тысячелетними, своими доверенными, древней нечистью Большой Луны. Приказал уничтожить все потенциально опасные для него расы. Распустил Верховный Совет, переизбрал министров, генералов, адмиралов и прочих высших чинов империи. Все понимали, что он не изменится… его братья не изменятся… их планы не изменятся… как и понимали, что никто не сможет остановить трех фактически неуязвимых архидемонов с магией Адрайи — одной из самых могущественных демониц, погибших в ходе сопряжения сфер. Кларэль разрушил многие жизни, в том числе и мою. — Охотник поморщился. — Ему доставляло неземное удовольствие ломать судьбы тех, кто имел наглость ему перечить. В итоге я ушел в отставку. Меня несколько лет не интересовала политика, не интересовала власть, я не вмешивался в государственные дела и всячески избегал любых контактов с семьей Иара и их доверенными.

— А что случилось потом?

— Один из сынов Мируэля пришел ко мне с просьбой поддержать его и свергнуть Кларэля, убрать тысячелетних и их последователей с минимальными потерями для империи и Тан-Града. У него был план, ресурсы и сильные союзники, приближенные к императору, включая саарга. Я согласился.

— И это был не Самуэль, верно?

— Конечно, нет. Все, что есть у Самуэля — это вампиры и раздутое самомнение. Я знал о его желании занять престол, но не думал, что это желание со временем перерастет во что- то большее. И до последнего не был уверен, что вас нанял именно он.

Ясно. Райвен против всех сынов Мируэля, кроме…

— Тогда остается лишь Винкель Иара, — подвела я итог всему выше сказанному.

Ну точно… Я помню слова Райвена: «Вас нанял либо Винкель, либо Самуэль. И я точно знаю, что это был не Винкель». Значит охотник и правда общается с Винкелем. А у саарга я заметила отсканированный документ с подписью В.Иара. Значит, и Инари имеет какие-то дела с Винкелем.

Вот черт…

А ведь в самом начале все было так просто. Я убиваю тысячелетних, позиции Кларэля ослабевают, Самуэль и вампиры захватывают власть. Но нет же… Отныне мой контракт не имеет никакого смысла. Я может и смогу устранить тысячелетних (и то не всех), но Самуэль никогда не сможет занять престол. Какие у него шансы против бессмертного саарга и высокородного охотника? Никаких. Вообще никаких! Полагаю, что и другие союзники Винкеля столь же могущественные существа, как Райвен с Инари.

— А вы многое мне рассказали.. — Я с подозрением повернулась к высокородному, но тот лишь загадочно улыбнулся нехорошей такой улыбкой, предвкушающей невесть что. — Теперь я знаю про вас, и про саарга, и даже про Винкеля. С такими знаниями, — сделала я логичный вывод, — долго не живут.

— Откажитесь от своего контракта, принесите мне клятву верности и будете жить долго.

— Краймеры не приносят клятв. Это запрещено…

— Законом клана, из которого вы сбежали?

— Законом выживания и здравого смысла. От исполнения контракта можно уклониться, убив своего нанимателя, а вот от клятвы никак не отделаться — это магические кандалы на всю жизнь.

Райвен пожал плечами и с самым невинным видом произнес:

— Я вас ни к чему не принуждаю, мисс Прайд. Я даю выбор. Вы либо на моей стороне и помогаете, вдобавок я контролирую вашу черную краймерскую деятельность. Либо вы остаетесь верны своему нанимателю и тогда представляете угрозу, от которой я быстренько избавляюсь. У вас сутки для принятия решения.

— А говорили, что не любите шантажистов. — Я прискорбно вздохнула. — Но сами не побрезговали прибегнуть к шантажу.

— Разве это шантаж? — изумился Райвен.

— А разве нет? Я либо на вашей стороне, либо труп. Какой-то хреновенький выбор, не находите?

— С моей стороны предоставить хоть какой-то выбор краймеру уже милосердно.

— Ага. Да вы прям отец милосердия! Вам надо было храм построить, а не клинику.

— Может, когда-нибудь да построю, — отмахнулся милосердный охотник.

— Кажется, я уже начинаю жалеть, что согласилась лететь с вами в город клыкастых.

— Не чувствую в вас сожаления. Только легкое разочарование, вероятно, от ощущения, что вас поймали в ловушку, из которой лишь два выхода, и самый оптимальный вам не по душе из-за необходимости принесения клятвы верности. А в остальном… Думаю, вы уже давно осознали, что Самуэль не выполнит свою часть сделки, то есть не станет уничтожать краймеров, на что вы изначально надеялись, заключая с ним контракт.

— Угу, — я мрачно кивнула, — после встречи с Коэлом — это тот придурочный краймер, который отравил меня ядом — закрались подозрения по поводу честности Самуэля.

— Считаете, что краймер работал на него, как и вы?

— Да, но это безосновательное предположение.

— Встретимся с Самуэлем и узнаем, безосновательное оно или нет. Если вы, конечно, — Райвен ядовито ухмыльнулся, обнажая небольшие, но крайне острые клыки, — не предпочтете героическую смерть стандартной клятве.

Я невольно засмотрелась на его клыки. Высокородные охотники не являются чистокровными демонами, точнее, они являются не только демонами, однако их внешность полностью соответствует представителям высшей касты.

Необъяснимый феномен. Необъяснимый в основном тем, что демоны появились в нашем мире меньше тысячелетия назад, а охотники жили здесь задолго до сопряжения.

— А если я откажусь приносить клятву? — уточнила осторожно, в принципе догадываясь, каким будет ответ. — Убьете?

— Безусловно, но ради справедливости замечу — мне будет вас жаль. А еще мне будет безгранично жаль свое время, которое я потратил на ваше исцеление. И второе, уж не обессудьте, мне будет жаль гораздо больше.

Я поджала губы, размышляя. По сути, в клятве верности нет ничего страшного. Для Райвена это гарант того, что я буду держать рот под замком и не совершать глупостей. Проблема с этими клятвами одна — она связывает узами того, кто ее приносит, с тем, кто ее принимает. Таким образом, я никогда не смогу навредить Райвену и никогда не смогу от него скрыться, даже на другом конце материка. Вдобавок у Райвена появится надо мной власть магического характера… и этот факт удручает.

— Умирать героической смертью, — признала я очевидное спустя несколько минут томительный тишины, — не в духе краймеров. Уж точно не в моем. Я не герой и не стремлюсь им стать.

— Значит, выбираете клятву?

— Если нет других вариантов.

— Ну вот и чудненько.

— Не радуйтесь раньше времени. Я найду способ разорвать магические узы. Мне не впервой.

— Удачи с поисками, — не скупился на иронию высокородный. — Они затянутся на столетия, за это время я успею вас перевоспитать.

— Как перевоспитали хищный дух лечузы?

— Именно.

— Обычно охотники убивают, — напомнила я простую истину, — а не воспитывают.

— Убивают палачи, — парировал Райвен. — Я себя к таковым не причисляю. К тому же клятва верности обезопасит вас от нападок со стороны других краймеров. Я всегда буду знать, где вы и что с вами происходит, поэтому при необходимости смогу своевременно вмешаться и помочь.

Я замолчала. Райвен озвучил весомый аргумент в пользу клятвы, так что спорить с ним мне резко расхотелось. Подумав, я спросила о другом:

— У Винкеля Иара много союзников, кроме вас и саарга?

— Нет, совсем немного.

Я удивленно посмотрела на охотника.

— А что? — заметил он мое удивление. — Вы думали так все просто? Собрать армию из нескольких тысяч вампиров, как это сделал Самуэль, или из ста тысяч демонов и силой вероломно захватить власть? Я вас разочарую. Мы говорим об архидемоне. О трех архидемонах и древней нечисти. Любая армия падет, достаточно Кларэлю призвать свою силу. Любое существо, проникшее во дворец с плохими намерениями — сгорит под воздействием защитной магии нечисти. Весь Тан-Град — миллионы жителей — за мгновение станут подвластны воле Тимуэля, он менталист-кукольник. А все мертвецы ближайших округов, включая давно захороненные трупы, выберутся из своих могил по зову Нарэля, он лунный некромант. Так что в армии нет смысла. В войне нет смысла. В открытом противостоянии нет смысла.

— Звучит не слишком обнадеживающе… — признала я.

— Так и есть.

— И какой у Винкеля план?

— Как по мне, — охотник своего скептицизма скрывать не стал, — весьма сомнительный и ненадежный. Но единственный, который есть шанс реализовать.

— Расскажете о нем подробней?

— Нет.

Настаивать я не стала. Привыкла, что наемников не посвящают в детали.

— Знаете, — вновь привлекла я внимание Райвена, — меня не особо интересует, кто в итоге займет престол. Пусть это будет Винкель, а не Самуэль — я не знаю ни того, ни другого в достаточной мере, чтобы судить, кто из них станет лучшим правителем. Вам виднее. Меня же интересуют краймеры, точнее, их уничтожение. И в империю я приехала только за этим. Все, что касается власти императорской семьи и вашей скрытой оппозиции — это не моя «война», но я помогу ее выиграть, если в итоге вы отплатите тем же и поможете с краймерами.

Внимательно меня выслушав, Райвен спокойно ответил:

— Я не буду обещать, что снова займусь истреблением краймеров. Я не Самуэль, чтобы давать подобного рода обещания. Но когда все закончится, — лояльно добавил он, — и если закончится благоприятно для империи, я подумаю над этим. Хорошо?

Я улыбнулась.

— Хорошо. Я вам напомню о краймерах, когда все закончится.

— О-о, — усмехнулся Райвен по-доброму, — не сомневаюсь.

Охотник положил ладонь на один из рычагов управления, дождался момента, когда датчики движения известят, что поблизости других капсул нет, после чего резко и строго вертикально поднял капсулу на самую верхнюю транземную линию, увеличивая скорость до… запредельной. Меня тут же вжало в спинку кресла. Голова слегка закружилась.

— Не волнуйтесь, — заметив мое нарастающее напряжение, посоветовал высокородный. — Это не джерг, и вы не за штурвалом. Даже при столкновении с другой капсулой, одновременном отказе всех двигателей и перекрытии магического потока — ничего ужасного не случится. Максимум приземление выйдет не слишком мягким.

— Знаю, просто… — Я перевела дыхание, стараясь не обращать внимания на показатели воздушной скорости. — Неважно. Я в норме.

Райвен выразительно посмотрел на меня, изогнув черную бровь, поврежденную глубоким шрамом. У него было много шрамов — незыблемое напоминание о прошлом. Боевые отметины на шее, на лице, на руках, вероятно под одеждой их еще больше. Некоторые шрамы не лечит ни регенерация, ни тем более время, даже лечебная магия иногда бессильна.

— Мы подлетаем к пропускному пункту десятого округа Тан-Града. — Райвен указал на проекцию городской карты. — Будет проводиться обязательный досмотр капсулы перед вылетом из города. Вас в капсуле быть не должно, сами сказали — документов нет.

С этими словами он открыл багажный отсек за сиденьями, достал оттуда прозрачную флягу и протянул ее мне.

— Пейте.

Я с плохо скрываемым подозрением изучила густую молочную жидкость неизвестного производства. Вроде зелье… но энергии от него никакой не исходит, что странно. У любого зелья есть своя особая энергетика.

— Что это? — нахмурилась я. — Какое-то зелье?

— Простой отвар из магии и трав. Некоторые высокородные используют его во время охоты. Один глоток скроет вашу ауру, энергию и в целом присутствие в капсуле.

— Это что-то вроде супер-эликсира невидимости с усиленными эффектами?

— Что-то вроде… — уклончиво подтвердил Райвен. — Вы примете бестелесную форму на пару часов.

Я еще раз взглянула на густую жидкость, затем на Райвена.

— Отвар безвреден?

— Для охотников — да.

Настораживающе.

— Ну а для краймеров?

— Без понятия. Вы первый краймер, который его попробует, — проявил Райвен небывалую заботу. — Пейте, заодно и выясним, безвреден он для вас или нет. Я слышал, люди от него умирают.

— О мертвых людях могли и не говорить.

— Я не стал говорить о мертвых магах, для которых отвар также смертелен.

— О… ну спасибо!

— Пожалуйста.

Я покрутила флягу в руках. Инстинкты противились, не позволяя мне выпить потенциально губительный отвар.

— Рядом с вами квалифицированный лекарь, — напомнил собственно сам лекарь, — в случае чего откачаю. Не бойтесь.

— Думаете, я вам доверяю?

— Думаю, вы никому не доверяете, в силу того, что не умеете этого делать.

Отвинтив крышку, я поднесла горлышко к носу и вдохнула запах. Ничего. Вообще. Ни энергии, ни запаха, бьюсь об заклад, что и вкуса тоже нет. Я с опаской сделала один маленький глоток — безвкусная и плотная субстанция — затем еще один, после чего закрыла флягу и убрала ее обратно в багажный отсек.

— Ну как? — усмехнулся Райвен, краем глаза наблюдавший за моими манипуляциями. — Еще живы?

— Начну умирать — сообщу.

— Договорились.

Впрочем, кроме онемения в пальцах и легкого покалывания губ никаких побочных эффектах эликсир не вызвал. Необычно, правда? Магия охотника оказалась безвредна для хищника. А ведь по идее все должно быть с точностью наоборот…

— Сидите тихо, — велел Райвен, спускаясь на платформу досмотра.

Тихо я сидела около семи минут. Столько времени у пограничной стражи ушло на проверку документов высокородного и обследованию его капсулы. После чего мы покинули Тан-Град: а через три часа вышли в свободное воздушное пространство (транземные линии проложены только в крупных городах и в ближайших к ним округах).

ГЛАВА 18

Мы летели весь день и всю ночь, не считая короткой вечерней остановки в Колд-Вэйне, чтобы поесть и немного размяться. Перед приземлением Райвен надел на меня «ошейник», так называемое магическое лассо, незримое для обычного глаза.

— To есть теперь я ваша собачка? — язвительно поинтересовалась, проверяя на прочность лассо. Не разорвать. Вообще. Никак. — Любите ролевые игры и все такое?

— Когда принесете клятву, — пообещал Райвен, — я сниму лассо. А до тех пор не пытайтесь сбежать. Отойдете от меня на пятнадцать метров, и лассо начнет вас душить. Отойдете на тридцать и считайте труп.

— Да можете не объяснять, — я оставила лассо в покое, — меня всю жизнь держали на коротком поводке. С детства, постоянно. Путы, лассо, заклинания — неотъемлемая часть моего существования.

— Жаль это слышать. Правда.

В Колд-Вэйне мы не задержались. Поужинали в одном из удаленных от центра кварталов и снова в путь.

Насколько мне известно, демоны тратят на сон гораздо меньше времени, чем другие существа… вроде бы около трех часов в сутки. А некоторые виды нечисти могут оставаться в состоянии полного бодрствования целыми неделями без потери концентрации и ухудшения самочувствия. Высокородные охотники должны обладать всеми качествами и способностями — физическими и магическими — как демонов, так магов и нечисти. Полагаю, Райвен во сне практически не нуждается, чего нельзя сказать обо мне. Обычно краймеры быстро подстраиваются под любые жизненные изменения, но проблема в том, что меня выбила из колеи минувшая бессонная неделя. Мне постоянно хотелось спать… но заснуть, как и прежде, не получалось. Едва я начинала проваливаться в сон, замогильный холод пробирал до костей. Такой же холод исходил от саарга.

— Нужно проявлять осторожность при общении с некоторыми существами, — внезапно произнес Райвен, нарушив умиротворение ночной тишины.

Я открыла глаза и, морщась от яркого света приборной панели, спросила:

— К чему вы это сказали?

— В вашу энергию вплетена чужая, — пояснил он. — Я это вижу, а вы, вероятно, нет. Полагаю, это энергия саарга.

— Не припоминаю, чтобы саарга взаимодействовал с моей энергией.

— Это происходит незаметно при прямом зрительном или длительном тактильном контакте. Таким образом саарга неосознанно, но чаще всего специально, привязывает к себе других существ. Подобная привязка означает, что саарга подключается к вам, как к батарейке, и начинает потреблять энергию, эмоции, иногда даже магию. Для него вы — закуска. Само по себе сплетение энергий с саарга не грозит ничем опасным, но в большинстве случаев приводит к опустошению сил и ментальной нагрузке. А при ментальной нагрузке бессонница частое явление.

А Райвен действительно многое знает о редких расах. Знает то, о чем другие даже и не догадываются. Это вызывает уважение.

— Что ж, — я снова закрыла глаза, — впредь буду держать дистанцию при общении с саарга, если, конечно, смогу избавиться от влияния его энергии. Это вообще возможно?

— Возможно. Обычно помогает хороший секс, — обрисовал Райвен простой, с его точки зрения, выход из ситуации, — при котором энергия партнера вытесняет все прочие энергии, связанные с вами ранее.

Я поперхнулась.

— Но в принципе, — успокоил он, — со временем энергия саарга иссякнет сама по себе.

Хорошо. Это хорошо.

— Я… подожду, пока она не иссякнет сама.

— Ждать придется недели две, плюс-минус.

— Не страшно.

Я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Почувствовала интуитивно, кожа от него горела. Тут же распахнула глаза и повернулась к Райвену. Охотник смотрел на меня задумчиво, сведя брови к переносице, явно о чем-то размышляя. О чем непонятно, но в его стылых глазах загорелся фитилек необъяснимого интереса, испытываемого к моей персоне.

— О чем это вы задумались? — напряженно спросила я.

— О вас, — последовал прямолинейный ответ. — О вас, как о краймере.

Я напряглась сильнее.

— Хочу, чтобы вы рассказали мне о своем прошлом, — заявил он. — Основные моменты.

О клане, семье, инициации.

— Нет. — Я отрицательно замотала головой. — В моем прошлом нет ничего любопытного.

Охотник прищурился.

— Да неужели?

— Ужели!

— И все же я хочу вас послушать.

— Прискорбно, что наши желания не совпадают.

Задумчивый взгляд Райвена приобрел зловещий оттенок.

— У меня с собой есть сыворотка правды, — пошел он на подлый шаг. — Можем повторить эксперимент с допросом. Но лично я предпочитаю свободное общение.

— У вас расплывчатое понятие о свободном общении, — пробормотала я безрадостно.

— Зато о допросе, — клыкасто усмехнулся он, — вполне конкретное. Поэтому, если вариант с сывороткой вас не устраивает, советую начать с рассказа о том, как вы умудрились провалить инициацию.

Я вспомнила тьму… полный мрак, окутывающий все вокруг, вселяющий в душу ужас и панику. Вспомнила тишину… невыносимую тишину, сводящую с ума час за часом, день за днем. Вспомнила голод… болезненный голод, вынуждающий стонать от изнеможения. Вспомнила желание… безумное желание разбить себе голову о стену, чтобы поскорее прекратить пытку.

Я поежилась. Мне правда не хотелось ничего о себе рассказывать. Но, с другой стороны, Райвен все равно не отстанет, а под действием сыворотки я расскажу куда больше, чем без нее.

— Что вы знаете об инициации краймеров? — для начала решила прояснить степень осведомленности высокородного.

— О краймерах клана Аксэ’д мне известно абсолютно все.

— Правда? — искренне удивившись, не поверила я, потому как даже мне о клане Аксэ’д мало что известно.

— Правда, — подтвердил он с коротким кивком. — Но о вашем клане знаю лишь общие факты — что, как и почему — без подробностей и деталей.

Я вздохнула. Ладно… Расскажу.

— Инициация проходит в несколько этапов, — произнесла я отрешенно. — Первый — это изоляция, полное погружение в свое сознание. Ты сидишь в тишине, в замкнутом пространстве, без еды и воды, во мраке тьмы. Совсем один. И воздуха катастрофически не хватает, дышать приходится с помощью магии. Заточение длится неделями. Оно доводит до истощения, до помутнения рассудка, до грани между жизнью и смертью. Я помню галлюцинации, агонию и мысли о том, какая же я, наверное, вкусная. Второй этап — это сама Тьма, точнее, встреча с ней. Умирая, ребенок-краймер, может призывать Тьму (мать, сотворившую расу краймеров), и, если она посчитает дитя достойным и преданным своему клану, она ответит на зов и дарует ему силы; новое дыхание жизни, невероятные способности и редкий, почти божественный дар, но заберет душу, а вместе с ней чувства. Иногда Тьма не приходит. И дети умирают. Но некоторых, кого Тьма обошла стороной, старейшины все же спасают — хотя подобное происходит редко. Только один краймер из ста не проходит инициацию. Обычно Тьма не принимает слабых. Меня же Тьма не приняла по другой причине. Я к ней не взывала и не хотела принимать ее дары, я была готова умереть, но знала, что, скорее всего, меня спасут. Я была смышленым ребенком. Женщины рождаются редко, а женщины клану нужны. В заточении я провела три недели… затем мое сердце остановилось, обрывая жизнь. Кажется, я была этому очень рада. А через минуту оно забилось снова, благодаря магии старейшин. Вот и вся история.

Печальная история, оставившая глубокие шрамы на моей душе. Сомневаюсь, что у меня хватило бы сил пережить нечто подобное снова. После инициации я восстанавливалась месяцами… но даже сейчас, спустя многие годы, я не уверена, что до конца восстановилась.

— Довольно жестокий обряд, — был вынужден признать Райвен, — учитывая, что проходят его дети.

— Да, жестокий, — печаль в голосе скрыть не удалось. — Хотя краймеры бы с нами не согласились. Для них инициация — это священный ритуал. Принятие Тьмы и освобождение своей души. Нечто вроде вознесения и обретения новой формы жизни.

— Да, жестокий, — печаль в голосе скрыть не удалось. — Хотя краймеры бы с нами не согласились. Для них инициация — это священный ритуал. Принятие Тьмы и освобождение своей души. Нечто вроде вознесения и обретения новой формы жизни. К тому же сами дети в большинстве своем, перенимая модель поведения старших, с нетерпением ждут инициации.

— Но вы, по всей видимости, не ждали.

Хм… ну как сказать…

— До восьми лет я была образцовым краймером, — не стала утаивать от Райвена сей факт своей биографии. — Считала клан своей семьей, соблюдала правила и законы: безукоризненно выполняла поручения и слушалась наставника. Мое мировоззрение с самого рождения формировалось под влиянием краймеров и той жуткой среды, в которой я росла. К тому же коллективное сознание клана делало свое дело. Так что до определенного возраста я была готова погрузиться в пучину безвозвратного мрака и без раздумий отдать свою душу Тьме.

— Ну а потом? — Райвен требовательно подтолкнул меня к дальнейшему рассказу. — Что изменилось?

Изменилось многое.

— В наш клан прибыли другие наемники. Странствующие маги Ночи — одни из самых известных убийц в мире. Они хотели скрыться от властей после кровавого инцидента в столице Северного Королевства. Старейшины заключили с ними выгодное для обеих сторон соглашение. Несколько лет наемники Ночи проживали с нами в клане — точнее их женщины и дети, — а мужчины выполняли контракты совместно с краймерами. Мне посчастливилось познакомиться с одним из лидеров этих наемников… который здорово вправил мне мозги и выбил из моего детского сознания всю ту религиозную хрень о Тьме и единстве клана.

Я улыбнулась, вспомнив ХанЯщера, но улыбка, наверное, вышла преисполненная грусти. Мы поддерживали с ним общение на протяжении пятнадцати лет. (Старейшины были против этого, но у краймеров Прайд: в отличие от тех же Аксэ’д, нет запрета на простое общение с другими наемниками). ХанЯщер был единственным дорогим мне существом. Я воспринимала его как отца или как старшего брата, он меня… немного иначе. Но это никогда не было серьезной проблемой — свои чувства ХанЯщер не навязывал, он был терпелив, сдержан, в силу возраста спокоен и уравновешен. Когда я сбежала из клана, он всегда был рядом. Мы вместе странствовали, вместе скрывались от краймеров, около полугода жили в одном доме в Муссоне. И все бы ничего, но мои чары неизбежно отравляли его… отравляли все то время, что мы проводили вместе. Он менялся под воздействием чар, становился напористей и агрессивней, становился одержим мной, как какой-то безумец.

«— Все хорошо, — повторял он, — тебе незачем волноваться. Никакие чары на меня не влияют, а если и влияют — в чем я очень сомневаюсь — они лишь усиливают мою любовь к тебе.»

Он заблуждался.

Чары краймера — это не дар свыше, не подарок пернатого амура, это проклятие, напоминание о том, кто я. Чары не усиливают любовь, они ее искажают, доводят до абсурда.

ХанЯщер постепенно превратился в свою полную противоположность. Он был готов убивать мужчин лишь за то, что они просто смотрели на меня… и он их убивал, но я об этом тогда не знала. Он хотел обладать мной — моим телом, моей душой, — хотел контролировать. Его извращенные желания, которые он не стеснялся озвучивать, по-настоящему пугали… В какой-то момент все зашло слишком далеко. ХанЯщер скатился до насилия, он был готов взять меня силой, просто потому, что я не хотела ложиться с ним в постель добровольно. Обольщающие чары, которые должны были защищать, обернулись против меня ввиду длительного пребывания рядом существа другой расы — подобное единство противоречит природе краймеров. ХанЯщер понимал, что все происходящее с ним неестественно. Я убедила его покинуть Муссон и вернуться обратно к своему клану. Больше мы не виделись и никогда не выходили на связь. Краймеры несовместимы с другими расами. Я либо убиваю мужчин, либо свожу их с ума в самом прямом смысле этого слова.

— Как вы разорвали ментальную связь со старейшинами? — вопрос Райвена вернул меня в насущную реальность. — Сознание одного краймера — это часть коллективного сознания целого клана. И нарушить подобную ментальную цепь непросто.

— Непросто, — согласилась я, — но вполне возможно, нужно лишь приложить усилия. Много… усилий. Сразу после инициации я начала изучать менталистику. Каждый день на протяжении многих лет я практиковалась в возведении ментального барьера, который бы отрезал мое сознание от клана. Несколько раз у меня получалось нарушить связь, и я сбегала, но старейшины быстро восстанавливали ее и возвращали меня обратно. Что моя сила по сравнению с их силой? Полное ничтожество. Тогда пришлось придумать более изощренный план. Три года назад в Восходящую Ночь, в момент ритуала, когда женщин клана насилуют ради продолжения рода, спланировав все до мелочей и прибегнув к помощи наемников Ночи, я тотально нарушила ментальную цепочку клана, убив одного из старейшин — подло, в спину, когда он наслаждался передачей своего семени одной из женщин. Это было чертовски трудно, но у меня получилось… спустя двенадцать лет бестолковых попыток. И пока краймеры были заняты восстановлением цепи последующие несколько дней — смерть старейшины создает брешь в коллективном сознании, защите поселения и ментальной цепи всего клана — я возвела ментальный барьер, который позже укрепил шаман с острова Оска — один из сильнейших рунников. И он же снял с меня смертельное проклятие, которое я получила, посягнув на жизнь краймера высшей крови.

Райвен медленно отвернулся от меня, переводя задумчивый взгляд на навигационный дисплей. Некоторое время он сохранял молчание, обдумывая сказанное, затем решил уточнить еще один момент:

— Насколько ваш уровень магической силы отличается от полностью инициированных краймеров?

— Намного, — откровенно призналась, чем, кажется, огорчила Райвена. — Примерно на сорок процентов. И это, если не брать в расчет особые способности, которые краймеры получают в ходе успешной инициации. Я же этих способностей лишена.

— Однако поглощать энергию вы умеете в совершенстве и не хуже инициированных, — уверенно констатировал он. — А может даже и лучше.

Я с прищуром уставилась на охотника.

— Откуда такая уверенность? — не поняла я.

Ему пришлось пояснить:

— Вы поглотили энергию связующего заклинания, которое приковывало лечузу к ее черепу. И это было невероятно сложное заклинание, наложенное старцами Кларэля, — удивил Райвен. Удивил, потому что то заклинание сложным мне не показалось, вот ничуть. — Простой маг возился бы месяцами, распутывая нити заклинания. А у вас на это, если верить словам Шазы, ушло несколько секунд.

Я равнодушно пожала плечами, не зная, что сказать. Поглощать энергию — это врожденная способность всех краймеров. Ее оттачивают с детства, так же как и умение убивать.

— В основе того заклинания, — сообщила я, вспоминая череп лечузы и собственно само заклинание, — лежали обычные чары. Мне приходилось иметь дело с куда более сложными и запутанными видами магических и рунических энергий.

— Очень на это надеюсь, — загадочно произнес Райвен, улыбаясь. — Потому что мне потребуется ваша помощь в городе Вампиров как раз таки с поглощением энергии.

М-м-м, как интересно.

— А можно поподробней? — попросила я.

Охотник кивнул.

— Вы знаете, как выглядит город Вампиров, мисс Прайд?

— Нет.

— Как неприступная крепость. Несколько тысяч гектаров земли окружены высокой стеной и энергетическим барьером. Темная магия прозрачным куполом обволакивает город, тронешь купол — умрешь. Приблизишься к нему без разрешения — умрешь. Попасть в город можно только одним путем: через центральные Врата, пройдя тщательный досмотр, магические и ментальные проверки, сдав все оружие и технику.

— Серьезная защита, — уважительно протянула я.

— Не то слово, — подтвердил Райвен. — Даже императорская семья не может проникнуть на территорию клана Оэ. Город Вампиров находится вне юрисдикции нашего государства, он расположен за границей империи, в зоне свободных земель, внутри энергосферы. Самуэль Иара спрятался в надежном месте, к нему так просто не подобраться. Вампиры преданные существа и ооочень жестокие, а их темная магия неподвластна пониманию другим существам, разве что краймерам или, к примеру, илькарам. А так как илькара у меня под рукой не оказалось…

— Вы выбрали меня, — догадалась я, — замечательно. И чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы обрушили энергетический барьер. — Охотник выразительно посмотрел мне в глаза. — Поглотили темную магию вампиров и нейтрализовали защитную сферу хотя бы на несколько минут, чтобы кое-кто из моих друзей смог проникнуть в город, используя межпортальное перемещение, и чтобы это перемещение осталось незамеченным для всех жителей города. Поглотить энергию вампиров, создававших барьер, возможно лишь находясь на территории клана Оэ. Собственно поэтому, — подвел итог Райвен, — мы сейчас туда и летим.

***

На следующий день Райвен решил снять с меня лассо и надеть куда более тяжелые, надежные кандалы. Другими словами, потребовал принести клятву верности. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить ему мрачным согласием. Если в дальнейшем потребуется разорвать узы клятвы — я найду способ, как это сделать. Даже не сомневаюсь в том, что найду.

Мы приземлись в округе Тихого Ритсворда, в нескольких километрах от города, вдали от посторонних глаз и ушей.

Райвен выбрался из капсулы, скинул с себя камзол и, закатав рукава черной рубашки, призывал вихрь. Стихия покровителя, коим в клятве выступает высокородный, неотъемлемая составляющая всего ритуала.

— На колени, мисс Прайд, — велел он, раскручивая небольшой вихрь в настоящее дикое торнадо.

Мне уже доводилось наблюдать за процессом принесения клятвы, но я никогда не думала, что однажды буду участвовать в чем-то подобном сама. Как я уже говорила ранее, краймеры не приносят клятв. Они служат лишь Тьме, все прочие магические узы — смертный грех.

Я медленно опустилась на влажную от росы траву и протянула Райвену руку, позволяя сделать глубокий порез вдоль всей ладони. Капли крови не упали на землю. Кровь потянулась вверх, сливаясь с кровью высокородного в магическом танце.

— Готовы? — участливо спросил он, заметив мой весьма нерадостный настрой.

— Нет, — вздохнула я, сжимая окровавленную ладонь, — но можете начинать.

Охотник понимающе улыбнулся.

— Это просто гарантия того, что вы на моей стороне, — мягко напомнил он. — Не рабство.

— Хотелось бы верить..

— Так верьте.

Приблизившись вплотную, Райвен возвысился надо мной огромной тенью, вскинул руки, создавая искрящиеся браслеты из своей и моей крови, из воздуха и магии стихий.

— Клянетесь ли вы служить мне? — услышала я неприятный вопрос.

— Клянусь.

— Клянетесь ли вы хранить верность и преданность?

— Клянусь, — безразлично ответила, изучая потоки беснующегося вихря.

— Клянетесь ли вы отдать свою жизнь, спасая мою?

Я сглотнула ком в горле.

— Клянусь…

Наверное.

— Отныне моя воля — ваша воля, — величественно произнес охотник слова жуткого заклинания. — Отныне мои желания — ваши желания. Отныне мои тайны — ваши тайны, как и ваши тайны — мои. От крови к крови. От магии Тьмы к силам Света.

Райвен застегнул один из искрящихся браслетов на моем левом запястье, второй браслет застегнул на своем правом.

— Да сохранятся узы клятвы во всех мирах под ликом Солнца и Луны.

Тонкие ободки магии, опоясывающие запястья, плавно растворились. Браслеты больше не было видно, но их энергия по-прежнему ощущалась столь же отчетливо.

— Не рабство говорите? — язвительно переспросила я, поднимаясь на ноги — Ну-ну.

И не дожидаясь ответа, направилась к капсуле. Вихрь постепенно утих, превратился в ветер и понесся прочь.

«Не рабство», — раздался в моей голове голос Райвена. О-о-о… то есть магическая связь, подразумевает еще и ментальную. Я закатила глаза. Прекрасно.

ГЛАВА 19

Мы достигли свободных земель на четвертый день. Ранним утром миновали пограничный пост, пересекли границу и покинули Изерийскую империю.

Пейзажи за окном постепенно приобрели монотонный оттенок зелени. Мы летели над кронами деревьев несколько часов кряду. Повсюду простирался лес — бескрайний и пугающий своей первозданностью. Свободные земли не принадлежат ни одному государству. Это нейтральная зона, находящаяся во власти природы, никто из господ на нее не претендует. В лесу живут одичалые оборотни, изгнанные из своих кланов, агрессивная нечисть, в основном неразумная, и вампиры. К слову, о последних. Райвен не шутил, когда сказал, что в город Вампиров простым смертным не попасть. Туда вообще никому не попасть! Ни смертным, ни бессмертным. Я увидела стену за много километров… Ту самую неприступную стену, окружающую город со всех сторон. Она возвышалась над кронами деревьев и царапала облака. И казалось бы лишь сверху можно попасть в эту крепость. Но нет, не тут-то было. Прозрачный купол, как воздушный батист, накрывал город магической полусферой. А по этой сфере ползли живые тени защитных заклинаний, столь мощных, что их энергия ощущалась за километры. И ощущалась она не только мной… Капсула вышла из строя. Все датчики на приборной панели начали барахлить, двигатели отключаться один за другим.

Райвен перевел капсулу в аварийный режим и мельком взглянул на побледневшую меня.

— Мисс Прайд?..

— Я в порядке, — соврала ему, вздрагивая каждый раз, когда капсула начинала стремительно падать вниз, а затем столь же стремительно взмывать обратно вверх.

Вскоре к нам подлетели боевые джерги — не такие мощные, как военная капсула, и более уязвимые к атакам, но сверхскоростные и оснащенные передовым оружием. По всей видимости, нас ждали, в противном случае по неизвестной капсуле уже давно бы открыли огонь.

— Снижайтесь! — На связь с Райвеном вышел один из пилотов. — Иначе попадете в зону ядовитого тумана.

Я нервно усмехнулась:

— Ядовитый туман? А у них тут миленько.

— Не представляете насколько, — с сарказмом отозвался Райвен. — Когда приземлимся, станет во сто крат «милее».

Следующие десять минут мы летели почти касаясь земли: маневрируя между деревьями. Джерги не отставали. Они взяли нас в кольцо, как преступников, и сопровождали до самых Врат. Собственно так, под конвоем эскадры, состоящей как минимум из тринадцати джергов, мы и попали на территорию клана Оэ. За первой стеной, которую я увидела еще издалека, возвышалась вторая стена… за второй стеной — третья… потом шли внутренние Врата, пред которыми нашу капсулу остановили вооруженные демоны, вероятно доверенные Самуэля, и крылатые вампиры — воины закрытого мира кровопийц.

Райвен заглушил последний работающий двигатель. Приехали. Точнее, прилетели.

— Не очень-то радушный прием, — резюмировала я, когда капсулу оцепили враждебно настроенные вампиры.

Красные огоньки лазерных прицелов устремились в нашу с Райвеном сторону.

— Я другого и не ждал.

Из капсулы мы выходили подняв руки, оказавшись под прицелом всевозможного огнестрельного и магического оружия.

Меня скрутили мгновенно. Чарами и заклинаниями. И потащили за Врата, разъединяя с Райвеном. Я знала, что мне не причинят вреда, все же я «личный краймер господина Иара», поэтому не сопротивлялась. Даже когда меня втащили в темное помещение, насквозь пропитанное страхом, ужасом и страданиями, я соблюдала спокойствие.

Пыточная. Это, мать ее, пыточная!

Кто-то из вампиров вздернул мои руки над головой и прицепил их к крюку, после чего в темноте раздались удаляющиеся шаги. В пыточной я осталась одна, висеть на крюку, как свиная туша в морозильной камере.

Вампиры… бррррр. Гадкие создания.

Беспощадные.

Хладнокровные.

Мертвые.

Хотя многие считают по-другому. И возможно, они в чем-то правы. У меня несколько предвзятое отношение к вампирам, уж слишком часто они пытались присосаться к моей шее, но если смотреть рационально — эти создания Ночи не настолько уж и ужасны. Жестокие — да, но преданные. Против приказа никогда не пойдут, и никакие клятвы верности им не нужны. Они фактически мертвы — сердца у них не бьются, и жизнь в своем теле они поддерживают с помощью чужой крови — но вампиры умеют любить и у них есть семьи. С детьми, правда, туговато… но магия, чары и артефакты творят чудеса. А еще их принято считать самой сплоченной расой. Навредишь одному вампиру и разгневаешь весь клан.

Включив магическое зрение, позволяющее видеть в темноте, я внимательно осмотрелась. Да… это пыточная. Цепи, кровь повсюду, даже свежие пятна есть. И запах соответствующий — мяса, сырости и гнили.

«Своеобразное у вампиров приветствие! — пожаловалась я, настроившись на энергию высокородного».

«Вас не тронут, — прозвучал в голове размеренный голос Райвена».

Да я в этом и не сомневаюсь… ну почти. Все же действие оборотного зелья закончилось два дня назад, и я теперь в истинном обличии. Минус в том, что вампиры наиболее уязвимы к чарам краймеров, нежели другие существа. А свою симпатию они проявляют очень неординарно и крайне настойчиво.

«А что сделают с вами?» — не могла не спросить. В отличие от меня, Райвен под подозрением. Его мотивы неясны, значит, вампиры воспринимают его как угрозу для всего города.

К тому же вампиры и охотники никогда не ладили. С давних времен они вели ожесточенные войны, одна раса пыталась истребить другую. Охотники презирали вампиров за их жажду крови, а вампиры ненавидели охотников за устроенный ими геноцид — так длилось годами, тысячелетиями. Но все изменилось, когда в войну вмешался клан Оэ.

Ровно тринадцать веков назад между враждующими расами было заключено перемирие. Вампиры поклялись обуздать голод — перейти с людской и магической крови на животную, а охотники обещали прекратить устраивать массовые облавы на существ Ночи. Позже это соглашение бесчисленное множество раз нарушалось и война возобновлялась вновь, но со временем перемирие окончательно укоренилось. И вот уже восемь веков вампиры, согласно Мировому Межрасовому Соглашению, являются полноправными членами общества.

«В данный момент видящие стригои пытаются воздействовать на мой разум, — сообщил Райвен. — Хотят считать мысли и воспоминания, чтобы понять, опасен я для жителей города или нет. — Пауза, затем насмешливое: — Бедные стригои. Знания о высокородных у них весьма посредственные».

Да и не только у стригоев. Высокородные охотники тщательно скрывают свои способности, чтобы хищники оставались в неведении о преимуществах и недостатках своего противника. Полагаю, стригои увидят только то, что сам Райвен позволит им увидеть. Не больше и не меньше.

В заточении я пробыла недолго, даже руки толком не затекли, как железная дверь пыточной приоткрылась и на окровавленном пороге показался смутно знакомый мне мужчина.

— Так-так. — Вампир плавно переступил порог. — Кого я вижу? — Он улыбнулся ослепительно клыкастой улыбкой. — Мисс Прайд, м-м-м!

Вспомнила! Господин Оэ, глава клана.

Мы уже встречались с ним раньше в квартире Агаты Бетслер. Хорошего впечатления он тогда не произвел. Древний хищник с грациозностью дикой кошки. Худощавый, невероятно бледный, как утопленник, с посиневшими губами и красными склерами глаз.

— Ну надо же! — язвительно протянула я, наблюдая за приближением верховного кровопийцы. — Господин Оэ собственной персоной! Какая честь! Пришли лично поприветствовать меня в своем удивительно дружелюбном городе?

— Можно и так сказать, — облизываясь, уклонился от прямого ответа глава южного клана.

Одет он был безукоризненно, но старомодно. В общем-то, как и подобает существу его расы и статуса. Я осмотрела темно-синий фрак, сапоги с высокими голенищами, трость из ветви чародерева… и вздрогнула, ощутив на себе пристальный взгляд. Жаждущий. Неистовый. Готовый поглотить. Инстинкты тут же дали о себе знать — по венам побежал страх, предостерегающий о возможной опасности.

Я заставила себя улыбнуться.

— Мне не нравится ваш взгляд, господин Оэ. Хочу напомнить, что кровь краймера ядовита, так что даже не пытайтесь присосаться к моей вене — отравитесь.

В эту чушь о ядовитой крови вампиры обычно верят. Обычно…

— Яд? — господин Оэ обошел меня по кругу, изучая. Как голодный зверь изучает свою добычу перед нападением. Он заметно хромал — вероятно, совсем недавно был кем-то сильно ранен — но это не уменьшало его силы. — Я чую запах вашей девственной крови, мисс Прайд. Яд в ней присутствует, но он не смертелен. Простая генетическая особенность, не более.

— И все же советую не рисковать.

— Я учту ваш совет.

Мужчина остановился, встав за моей спиной. Очень близко. Очень… Я напряглась.

— Вампиры редко, — произнес он тихо, — испытывают притяжение к другим расам, но вы каким-то чудом умудрились запасть мне в душу. Я думал о вас. Часто вспоминал вас.

— Это чары, — сообщила поспешно, — всего лишь чары так действуют.

— Может быть. — Холодное дыхание коснулось моей шеи, вызывая волну неприятной дрожи. — А может быть и нет.

Костлявые пальцы сжали бедра, привлекая меня к высокому и худощавому телу. Я дернулась, но развернуться, учитывая связанные над головой руки, не смогла.

— Только не кричите, — спокойно попросил древний вампир. — Не люблю, когда кричат…

— И не собиралась, — фыркнула я. — Кричать «Спасите, волки!», находясь в стае волков, не самая разумная идея. Мне просто интересно, у вас в городе всех гостей так любезно встречают?

— Не всех, — проводя ладонью по моим волосам, ответил Оэ, — вам повезло. Обычно мы убиваем любую живность, достигающую пятого периметра. Иногда берем в плен заблудших «овечек», а потом их съедаем — сами виноваты. Но тех, кто попадает за Врата по приглашению Самуэля или жителей клана, мы подвергаем магическим и ментальным проверкам, если они их проходят, впускаем в город, если нет- съедаем.

— У меня контракт с Самуэлем, — флегматично напомнила я, — и по контракту я не могу причинить ему вред. Мне все равно нужно проходить ментальные проверки?

Не вопрос, если надо пройду. Краймеры, как и высокородные, способны закрывать истинные воспоминания ложными и путать образы.

— Но с вампирами у вас контракта нет, — логично подметил господин Оэ. — Где гарантия, что вы не навредите жителям города?

— Мне нет никакого дела до вас, — делано равнодушно заверила я, — до ваших вампиров и до вашего города в целом. Если кто-то из жителей посягнет на мою жизнь, то я стоять сложа руки не буду — я не заблудшая овечка — но первой никогда в драку не полезу. Но раз не верите, можете начинать свои ментальные проверки — я не против.

Оэ невзрачно усмехнулся.

— Вы не овечка, это верно. Вы хитрая лиса. Мне известно, что краймеры невосприимчивы к ментальному воздействию со стороны других рас.

— Неожиданно…

Вампир куснул меня за шею. По-настоящему не укусил, нет, даже не собирался, просто царапнул клыками кожу, слегка ее прикусывая, затем отстранился.

— Проверять вас никто не будет, — пообещал он, освобождая мои руки от пут, — не хочу, чтобы вам делали больно. Но попробуете что-то учудить, и я собственнолично выпью всю вашу кровь до последней капли, а потом обращу в вампира. А если не получится обратить, прибегну к помощи некромантов и воскрешу вас в качестве вечного раба.

Такие себе перспективки. Не радующие уж точно.

— Я вас услышала, господин Оэ. — Растерев затекшие запястья, посмотрела на верховного. — Никаких глупостей, иначе вы сделаете из меня ходячий труп. Дважды повторять не надо.

Вампир удовлетворенно кивнул.

— Я рад, — сказал он, — что мы поняли друг друга.

Нуда, нуда.

Опираясь на изящную трость, глава клана вновь приблизился ко мне и с хищной улыбкой «миролюбивой» акулы спросил:

— Хотите увидеть мой город, мисс Прайд?

— Чего я точно не хочу, — я указала в дальний угол пыточной, где лежала чья-то обглоданная нога, — так это оставаться здесь.

— В таком случае, — вампир кивнул на выход, — идемте. Устрою вам небольшую экскурсию. Уверен, вам здесь понравится.

***

Город Вампиров без сомнений впечатлял. Мрачный, загадочный, хранящий свою тайну. Я с любопытством изучала старинные каменные дома, мощеные улочки, ухоженные скверы извилистые и темные переулки. В городе не было машин, не было капсул — никакого транспорта. Время здесь словно остановилось. Но не жизнь… жизнь как раз таки била ключом. Вампиры сновали повсюду, невзирая на дневной свет. Женщины, мужчины, даже дети и новообращенные. Все они опускали глаза при встрече с главой клана — это знак уважения, признак повиновения.

— Сколько вам лет, господин Оэ? — осторожно поинтересовалась я у вампира. Судя по всему, он одно из самых древних существ нашего мира. — Сколько тысячелетий?

— Слишком много, — исчерпывающий, но неоднозначный ответ.

У вампиров все не так, как у других существ. С возрастом они становятся сильнее, быстрее, могущественнее. Их разум ясен и пластичен на протяжении всей жизни. А жизнь у вампиров, как правило, о-о-очень долгая. Ведь старость им не грозит, а смерть может быть только насильственной.

За короткую экскурсию я узнала о городе Вампиров больше, чем за всю свою жизнь. Город был основан пять тысячелетий назад. Раньше в южный клан принимали только верховных вампиров, сейчас принимают всех клыкастых, желающих обрести семью. Помимо самих вампиров, а теперь еще и демонов Самуэля, в городе проживают и другие существа. Оэ охарактеризовал их просто:

— Еда.

Цинизма ему не занимать.

To есть в городе есть пленные, много пленных. Их не убивают, не приносят в жертву, только пьют их кровь.

А еще в клане обитает:

— Добровольная еда, — просветил меня Оэ. — Можно назвать их донорами. Они находят вампиров в крупных городах и предлагают свою кровь добровольно. Обычно это неизлечимо больные существа, утратившие надежду и смысл жизни. Мы им помогаем, когда медицина бессильна — лечим либо магией, либо своей кровью. Получается очень выгодный симбиоз. Некоторые из доноров соглашаются проживать в клане и кормить всех вампиров, надеясь однажды обрести бессмертие и клыки. Некоторые из доноров принадлежат только одному вампиру или какой-то одной семье. Их никто не обижает, — добавил Оэ, — кровь поглощают в разумных количествах, раны исцеляют.

— Это ж сколько доноров надо, — я даже прикинуть боюсь, — чтобы прокормить весь клан?

А в южном клане, насколько я помню, числится более трехсот тысяч вампиров. Конечно, только часть из них постоянно находится в городе, но все же…

— Доноров в клане много. — Оэ указал мне на идущих вдалеке вампиров. Я пригляделась. Среди трех клыкастых шла девушка, человеческая магиня. Она выглядела прекрасно. Никакого страха в глазах, никакой зажатости, никакой бледноты от потери крови, ран или синяков. Магиня беседовала с клыкастыми на равных, не испытывая опасения, что может стать чьим-то обедом. — Но доноры это деликатес, — внес ремарку верховный Оэ. — Основной рацион вампиров составляет искусственная кровь. Она не настолько питательна, как, скажем, человеческая, и совершенно безвкусна, но тоже сойдет. Поэтому нам приходится сотрудничать с Кларэлем Иара — единственный завод по производству крови находится в империи. Еще мы охотимся. Свободные земли кишат всевозможной дичью. И нет запрета на ее отлов, как в империи или в других Королевствах.

Начав присматриваться к жителям города, я заметила, что среди вампиров действительно ходят теплокровные, преимущественно люди и маги. Одевались они в точности как обращенные кровопийцы, то есть в закрытую одежду темно-серых тонов, не привлекающую внимания. Однако кое-что бросалось в глаза… массивные браслеты различных цветов — черные, красные, амарантовые, дымчато-синие и золотистые. У каждого теплокровного был браслет определенного цвета.

— У доноров браслеты… — Я задумчиво покосилась на господина Оэ. — Зачем они нужны?

— Браслеты означают, что доноры не свободны, — пояснил он. — Цвет определяет вид вампира, к которому принадлежит тот или иной донор. Если цвет черный, то донор не закреплен за конкретным вампиром или семьей, в таком случае его кровь могут пить все желающие.

Когда Оэ рассказал про другие цвета, выяснилось, что в клане существует строгая иерархия видов. Во главе стоят верховные вампиры, наделенные темной магией. Они подчиняются господину Оэ, а им все остальные. После верховных идут стригои — они вроде оракулов и видящих, владеют своеобразной магией, но по скорости и силе проигрывают всем прочим видам. Далее следуют крылатые вампиры, они же «мыши» — самые сильные кровопийцы с невероятными физическими способностями, но магии лишены, такие всегда становятся воинами. В самом низу иерархии стоят обращенные — значит не выношенные в чреве вампира с помощью магии, а укушенные кем-то из верховных. Обращенные наиболее слабые представители мира кровопийц. Но вампиры не демоны, они заботятся друг о друге, сильные оберегают слабых. Единство клана на первом месте. Но что касается других рас… к ним вампиры равнодушны и холодны, порой жестоки, даже очень.

— Вы будете жить здесь. — Обзорную экскурсию по городу господин Оэ завершил у гостевого дома — небольшого, трехэтажного, из гранитного камня с черепичной крышей. В городе все дома, кроме особняков верховных, были идентичны. — К сожалению, мне придется вас оставить, — извинился он. — Необходимо вернуться к делам. Самуэль сегодня тоже занят, так что не ждите с ним встречи. Весь день в вашем распоряжении. Но если что- то понадобится, — вампир в очередной раз облизнулся, поедая меня своим изголодавшим взглядом, — можете обратиться лично ко мне. Я всегда найду для вас немного времени.

— Благодарю, господин Оэ.

Я натянуто улыбнулась, чувствуя себя неуютно под его взглядом. Будто я сочный бифштекс с ножками, который умеет ходить и — о чудо! — говорить.

— Всего хорошего, мисс Прайд.

Глава клана непринужденно поклонился и, ударив тростью по земле, растворился в воздухе. Пуф! Бесследно исчез. Видимо, обилие темной магии и влияние защитной энергосферы позволяют вампирам перемещаться по городу сквозь пространство, не используя порталы.

В гостевом доме меня встретил обращенный. Едва я переступила порог, в холле тут же возник ребенок лет восьми. Рыжеволосый мальчишка, курносый, щупленький, с детским лицом и удивительно мудрыми глазами.

Обращенных узнать довольно просто — их цвет кожи не приобретает трупный оттенок, а остается естественным. Наверное, именно поэтому мальчишка казался существом живым и не имеющим ничего общего с представителями вампирской расы, но его клыки и сверхъестественная скорость говорили об обратном.

— Мисс Прайд? — осведомился он звенящим голоском.

Я в ступоре кивнула. Не знала, что вампиры обращают детей…

— Меня зовут Эйр-г, — представился он. — Я хранитель этого дома, слуга и защитник.

Эйр-г… каждому обращенному дают новое имя. В переводе с рунического «эйр-га» означает спасение, а «эйр-г», вероятно, спасенный.

— Ваши покои уже готовы, — с важным видом известил он. — Прошу, следуйте за мной.

Пока мы поднимались по лестнице, я не могла оторвать от него глаз. Ребенок! Его обратили, когда он был маленьким ребенком, нуждающимся в родителях. Вампиры так не поступают. Никогда. Во всяком случае, я о подобном кощунстве не слышала.

— Можно задать один крайне нетактичный вопрос? — в итоге не удержалась я.

Мальчишка взглянул на меня через плечо.

— Разумеется, мисс.

— Вампиры обращают детей?

Он улыбнулся. Неестественной для его возраста улыбкой — терпеливой с оттенком снисхождения… и все сразу стало ясно. Передо мной не ребенок. Передо мной древнее существо в теле ребенка.

— Сейчас уже нет, — ответил он. — Но раньше, до сопряжения миров, когда медицина не была столь развита и люди умирали от гайры, чумы: проклятий и прочих всевозможных зараз, вампиры — но не южные — иногда спасали неизлечимо больных. Детей редко, почти никогда, так что мне повезло.

— Вас спасли, обратив в вампира?

— Именно так. Вместо того чтобы погибнуть в период эпидемии черной лихорадки, находясь на последней стадии болезни, я обрел бессмертие, чему несказанно радуюсь последние пятнадцать веков.

Что ж. Это в корне меняет дело. Вампиры не подвержены инфекциям, они имеют безусловный иммунитет к заразе любого вида: в том числе к проклятиям. Иногда стать вампиром не такая уж и плохая идея, особенно если ты при смерти и у тебя нет ни единого шанса на спасение. Ведь в момент обращения ты умираешь, а потом просыпаешься уже новым существом… здоровым, «исцеленным», с жаждой крови. По итогу неважно кто ты — маг, демон, человек, дракон — если тебя обратили в вампира (что происходит крайне-крайне редко), то ты навечно становишься вампиром, теряя все свои прошлые видовые черты: способности, магию, дар. Иногда даже внешность подвергается серьезным изменениям. Некоторые расы обратить невозможно — нечисть к примеру. Полагаю, что и краймеров тоже.

— Ваши покои, мисс. — Эйр-г проводил меня на третий этаж. — Располагайтесь. Отдыхайте. Гостевой дом вам покидать запрещено.

Что?

Я в изумлении уставилась на парня.

— Запрещено кем?

— Главой клана, — вежливо пояснил он. — Господином Оэ.

Господином Оэ значит. Я усмехнулась. Не доверяет мне клыкастый. Чары на него воздействуют, но разум не затуманивают. Интересно…

Покои мне выделили состоящие из нескольких смежных комнат- гостиной, спальни и ванной. Первым делом я подошла к окну, открыла створки и выглянула на улицу. У гостевого дома стояли мыши — крылатые вампиры с оружием. Ясно. Видимо, я под стражей. Ну ладно…

Оперевшись на подоконник, закрыв глаза и полностью погрузившись в свое сознание, я сконцентрировалась на энергетических потоках темной магии, пронзающих весь город. Их было много… слишком много. Впервые встречаю такое сосредоточение энергий в одном месте. Нити незнакомых заклинаний, как ажурная паутина из невидимой стали, обволакивали город со всех сторон, переплетались меж собой, струились от дома к дому, от улицы к улице и возносились к небу, образуя энергетический купол, сквозь который невозможно просочиться. Магия ощущалась даже под землей. To есть вся территория клана Оэ находится внутри полноценной магической сферы, созданной примерно пять тысячелетий назад. И эту сферу ежесекундно питают и поддерживают несколько сотен заклинаний различной сложности и силы. Я попыталась прощупать нити заклинаний, чтобы понять принцип их переплетений, но тщетно. Невероятная защита. Сложная магия.

Я отстранилась от окна с чувством легкого разочарования… в себе.

Райвен явно переоценивает мои возможности. Разорвать магическую сферу, сотканную из темной магии, нереально в принципе. Темная магия — это золотая середина мертвой, черной и рунической силы. Но нейтрализовать защиту на энное количество минут шанс есть… я так думаю. Правда, для этого потребуется не один краймер.

Потратив немного времени, я обошла покои, дотошно проверяя их на наличие скрытых «жучков» и других записывающих устройств. Это стандартная процедура при размещении в незнакомом месте, которая давно вошла в привычку. В дешевых мотелях я часто находила мини-камеры. Извращенцы любят подглядывать за постояльцами. Вампиры же могли понатыкать камер в целях безопасности, чтобы знать, где я нахожусь и что делаю. Но исследовав каждую комнату, я не нашла никаких технических или магических устройств.

Зато в спальне обнаружила, как неудивительно, кровать… удобную, мягкую, манящую одним лишь видом. Я с тоской на нее посмотрела. Спать хотелось неимоверно жутко, но энергия саарга по-прежнему не отпускала, изматывая меня окончательно. Я могла закрыть глаза, но не могла погрузиться в сон. И мне не помогали ни сонные заклинания, ни тем более снотворное.

Судорожно вздохнув, ушла из спальни.

За несколько часов до прибытия в город Райвен попросил создать пространственный карман и поместить туда все необходимые вещи — свои и его тоже. За что я теперь была крайне благодарна. Вампиры вытащили нас из капсулы, не позволив ничего взять с собой — ни одежду, ни средства гигиены. Вообще ничего. Закрытый клан на то и считается закрытым, что здесь вампиры чувствуют себя в безопасности. А каждый посторонний ставит эту безопасность под сомнение. Изъятие личных вещей у гостей клана — необходимая процедура.

Достав из пространственного кармана сменную одежду, полностью идентичную той, что была на мне, я отправилась в душевую. Под струями горячей воды стояла долго, чувствуя, как усталость, связанная с четырехдневным перелетом, постепенно отступает. И мне было хорошо… даже очень, пока я не ощутила чужое присутствие. Кто-то посторонний пробрался в мои покои! Я не слышала шагов, не слышала стука в дверь, я просто уловила энергию… И кинжал в моей руке материализовался куда раньше, чем я определила, кому эта энергия принадлежит.

Выключив воду, хмуро спросила:

— Что вы здесь делаете?!

Мужской силуэт приблизился к матовой стене душевой кабины. Узнать Райвена особого труда не составило — от него не исходило угрозы, как от прочих существ в городе.

— Я решил убедиться, что с вами все в порядке, — произнес высокородный. — Вы в душе больше четырех часов. На мой зов не отзываетесь. Хранителю дома дверь не открываете.

Что? Я в недоумении мотнула головой.

— Больше четырех часов? — переспросила в легком смятении.

— Да, больше, — подтвердил Райвен. — Сейчас уже ночь. Если вы этого не осознаете — поздравляю! Ментальная нагрузка превысила допустимую норму.

Я со стоном растерла виски.

Мы прибыли в город около полудня. В гостевой дом я заселилась в два часа по мировому времени. На исследование покоев у меня ушло не больше часа. По ощущениям я провела в душевой минут сорок, но на деле выходит гораздо дольше… Это тревожный знак. Должно быть, из-за критичной нехватки сна восприятие времени слегка сместилось.

Спасибо господину Йорту! Кажется, я его ненавижу. Провалы во времени частое явление при ментальной нагрузке. С этим ничего не поделаешь.

— Мисс Прайд? — настойчиво позвал меня Райвен. — Вы там утопиться решили?

Я скептично оглядела душевую кабину и честно поведала:

— Утопиться здесь нереально. Но, в принципе, можно повеситься, если вам интересно. Тут шланг есть, так что..

Дверца кабины решительно отворилась, и мне протянули махровое полотенце цвета густой крови, недвусмысленно намекая, что водные процедуры на этом закончены.

— Хорошо, — согласилась я, — сейчас выхожу.

Взяв полотенце, молча обмоталась им, прикрывая все, что можно прикрыть, затем выбралась из душевой. Райвен отступил к стене, но из ванной комнаты не ушел. Я замерла, увидев его. Мужское лицо украшали множественные царапины и страшного вида кровоподтеки. На шее виднелись следы клыков, кровавые отметины, уже почти затянувшиеся под влиянием магии.

Я нахмурилась.

— Что с вами случилось?

Учитывая ускоренную регенерацию высокородных, избили Райвена неплохо, раз исцеление так затянулось.

— Ничего сверхъестественного, — отмахнулся он с равнодушным видом. — Оракулы попытались воздействовать на меня ментально — не получилось, тогда решили применить силу. Видимо, вампирам не слишком нравятся охотники.

Видимо…

— Паршиво выглядите, — констатировала я очевидное.

Райвен пожал плечами.

— Вы тоже, мисс Прайд. Еле на ногах держитесь, не говоря уже о дезориентации во времени. Вам нужен отдых и желательно продолжительный сон.

Да, знаю. Я печально вздохнула.

— Вот только со сном у меня проблема, помните? Гадкий саарга присосался.

— Помню. — Райвен с намеком кивнул в сторону спальни. — Но у этой проблемы есть решение.

Меня аж в жар бросило от его намека.

— Вы говорили, что существует всего два способа избавления от энергии саарга.

Первый, подождать две недели пока энергия не иссякнет сама. И второй, с кем-нибудь переспать, чтобы энергия партнера вытеснила энергию саарга. И так как машины времени я у вас не наблюдаю, думаю, вы предлагаете мне второй вариант, от которого я сразу отказываюсь, спасибо.

Райвен насмешливо вздернул бровь.

— Не льстите себе, мисс Прайд. Мужчинам нравитесь не вы: а ваши чары. Я же смотрю на вас через объектив реальности, а не через призму ядовитого дурмана, и то, что я вижу, не вызывает у меня никакого плотского желания, ведь внешность краймеров, особенно женщин, несколько специфична.

Я неосознанно повернулась к зеркалу. Из специфичного во мне был только взгляд с отражением Тьмы. И, возможно, неестественная бледнота. Ну и несоответствие юной внешности настоящему возрасту. Больше специфичного в себе я ничего не видела.

Решив не зацикливаться на словах Райвена, уточнила:

— Как еще можно избавиться от энергии саарга, помимо тех двух ранее озвученных способов?

— Избавиться никак.

Ну здрасте.

— Вы же только что сами сказали…

— От энергии саарга нельзя избавиться, — повторил охотник, — но ее можно подавить энергией другого существа на определенное время, в течение которого у вас появится шанс отдохнуть. А отдых вам жизненно необходим, — Райвен прищурился, — потому что в таком состоянии, как сейчас, вы бесполезны. Вряд ли сможете колдовать, а если и сможете, то вполсилы. Поэтому одевайтесь, — закончил он, — и приходите в спальню. Буду ждать вас там.

Более не говоря ни слова, высокородный развернулся и вышел из комнаты, оставляя меня одну. Я зябко поежилась, проследив за его уходом. В голове почему-то мелькнула мысль, что мне и с энергией саарга неплохо живется. Наверное, горючее сочетание — Райвен плюс спальня плюс я — немного пугало.

***

Высушив волосы и переодевшись в чистые вещи, я неохотно поплелась туда, где меня ждали. В смысле, в спальню.

Охотник успел подготовиться… снял камзол, сапоги, перчатки. И теперь расслабленно полулежал на двуспальной кровати, прислонившись спиной к высокому изголовью из черного бархата.

— Чувствуете магию города? — поинтересовался он, едва я переступила порог.

— Еще бы! — Я махнула рукой, рассекая воздух… который тут же заискрился от моего воздействия. — Магия здесь повсюду. Ее невозможно не чувствовать.

Я заметила, что Райвен создал полог тишины. Почти незаметная сизая дымка струилась по стенам — идеальная защита от любопытных ушей.

— Темная магия коварна. — Охотник провел рукой по воздуху, но магия не отозвалась на его движение. Не возникло ни одного импульса, ни даже самой крошечной искры. — Ее ощущают лишь те, кто ей владеет. Вампиры, краймеры, илькары. Все остальные существа в пролете, охотники в том числе.

— Не повезло вам, — усмехнулась я.

— И не говорите, — с сарказмом отозвался он. — К счастью, у меня есть вы.

— Сомнительное у вас счастье…

— Да уж, не спорю. — Райвен окинул меня задумчивым взглядом. — Завтра встречаемся с Самуэлем, — поставил он в известность, — утром. Полукровка ждет, что я принесу ему клятву верности. У нас был такой уговор. Естественно, ни о какой клятве речи идти не может. Поэтому завтра, как только мы останемся с Самуэлем наедине, вы нейтрализуете энергосферу и снимете с города магическую защиту. Чем быстрее избавимся от Самуэля, тем лучше. Справитесь?

Решила ему не врать.

— С вероятностью в девяносто процентов — нет. Уж простите. Подобное количество темной магии ни один краймер не сможет поглотить в одиночку.

Я виновато развела руками, мол, ничего не могу с этим поделать. Но Райвена такой ответ не устроил.

— Постарайтесь уложиться в оставшиеся десять процентов.

Легко сказать…

— А если не получится?

— Прольется кровь. — Взгляд охотника ожесточился. — Много крови.

— Чьей крови? — осторожно уточнила.

— Мой ответ вам не понравится, мисс Прайд, так что отвечать я не буду.

— Ладно, — не стала настаивать. — Но я хочу знать, кого вы собираетесь впустить в город, когда магическая защита падет.

— Это важно?

— Да. — Я сложила руки на груди. — Важно. Я не особо жалую вампиров. Не знаю почему, но от них всегда исходило множество проблем различного характера. И тем не менее я бы не хотела, чтобы клан пострадал по моей вине. Здесь царит единство и покой, подобное сплочение существ заслуживает уважения.

— Клан не пострадает, — твердо заверил Райвен, — при условии, что вы нейтрализуете энергосферу.

— Допустим, я ее нейтрализую… — предположила чисто теоретически, — и каким-то феноменальным образом не помру в процессе от недопустимого поглощения магии. Что потом?

— Я уже говорил.

Да… очень расплывчато и без конкретики. Я помню.

— Скажите еще раз.

— Когда защита падет, в город проникнет один мой уважаемый друг, который в дальнейшем возьмет на себя роль Самуэля, будет сдерживать агрессию вампиров и направлять демонов младшего Иара. Таким образом, мы захватим контроль над всеми детьми Ночи и получим в свое распоряжение несколько сотен демонов. Проблема в виде Самуэля будет устранена без лишнего шума и потерь.

Все понятно, кроме выражения «возьмет на себя роль Самуэля»… Подобная формулировка наводит на определенные подозрения, отнюдь не радующие.

— А ваш друг — меня вдруг загрызло сомнение, — принадлежит к какой расе существ?

— Слишком много вопросов, мисс Прайд. — Райвен качнул головой, закрывая тему, которую явно не горел желанием обсуждать. — Мы собирались отдыхать, спать и подавлять энергию саарга, но никак не болтать. Ложитесь. — Он похлопал ладонью по одеялу рядом с собой. — И надейтесь, что моя энергия перекроет энергию саарга.

М-м-м… Перекрытие энергий? Теперь намерения Райвена более-менее ясны. При тесном тактильном контакте двух различных существ их энергии сплетаются, а прочие энергии незначительно подавляются. Это может сработать.

Я забралась на кровать, приблизилась к Райвену, позволяя заключить себя в крепкие объятия сильных рук.

— Расслабьтесь, — посоветовал он, вероятно ощущая мое напряжение. — Я не вампир, не кусаюсь.

— Да, — отозвалась я. — Вот только охотники куда страшнее вампиров.

— Ну а краймеры страшнее охотников. К тому же вы, — прошептал он мне на ухо, — как раз таки кусаетесь и недурно, если судить по тому убитому краймеру в квартире мисс Бетслер.

Туше!

Судорожно вздохнув, я прижалась к мужской груди. Подобный уровень близости всегда казался мне недопустимой роскошью. Существу без иммунитета лечь в постель с краймером, то же самое что прыгнуть с отвесной скалы в бездну. Шанс выжить есть, но он невелик. Ведь краймер неосознанно может снять перчатки. Как и смертельная магия может просочиться сквозь ткань. Ну а сейчас… Райвен накрыл мою ладонь своей. Кожа к коже. И никаких осточертевших перчаток!

— Вы всегда знали, — спросила я из чистого любопытства, — что у вас иммунитет к магии краймеров?

— Всегда. Многие знания охотники получают еще в детстве. От родителей или из рукописей предков.

— И больше иммунитета ни у кого нет?

— Только у высокородных. Это часть природного баланса. На каждого хищника найдется свой охотник, и на каждого охотника свой хищник. Непобедимых существ нет.

— А как же архидемоны?

— Непобедимых существ нет, — повторил он жестче. — Спите.

Я послушно закрыла глаза, всем телом ощущая тепло, исходящее от Райвена, чувствуя его силу и даже ауру. Это было странно, непривычно… Приятно. Не знаю, сколько по итогу прошло времени и в чем оно исчислялось — в минутах или часах, — но постепенно я начала проваливаться в долгожданный сон.

ГЛАВА 20

Что вы знаете об одиночестве? Лично я знаю все. Мне знакома каждая его вариация.

Это ни плохо, ни хорошо, это просто обыденно. Краймеров с рождения приучают к самостоятельной жизни, к одинокой жизни. Без матери, без отца, без поддержки. Наемник должен быть готов покинуть клан в любой момент — принять новый контракт и уехать на недели, порой на месяца. В незнакомый город или государство, надев на себя личину, спрятав свою сущность за маской. С таким ритмом жизни к одиночеству быстро привыкаешь. Оно становится неотъемлемой частью тебя, простой необходимостью. Но стоит его нарушить, и необходимость превращается в пытку. И пытка только усиливается, когда осознаешь, что твоя участь — это стоять на обочине черно-белой жизни и наблюдать за цветными жизнями других существ, без возможности что-либо изменить. Твои чары — яд, твоя магия — яд. И ты сама — яд, потому что ты краймер, а у краймера лишь одно предназначение — убивать.

Я всегда засыпала одна, всегда просыпалась одна. В дешевых мотелях, или в чужих квартирах, или в заброшенных домах. Но не сегодня. Сегодня все было иначе…

Проснувшись, я не ощутила разъедающего душу одиночества. Я ощутила руки, которые крепко прижимали меня к мощному телу. Я ощутила тепло и силу лежащего рядом мужчины, ощутила окутывающую меня энергию.

— Доброе утро, мисс Прайд.

Я шевельнулась в кольце мужских рук, сонно морщась из-за внезапного пробуждения.

— Доброе, — ответила хрипло, — господин Райвен.

Убедившись, что я проснулась и засыпать не собираюсь, охотник перекатился на спину, выпуская меня из своих объятий. Вместе с ним ушло тепло, и коварный холод саарга мгновенно начал подбираться ко мне со всех сторон.

Лениво потянувшись, я открыла глаза. Спальня тонула во мраке предрассветных сумерек. Взглянув на Райвена, заметила, что на его лице нет ни следа сонной дымки, но что более важно — ни одного синяка, все раны затянулись. Он лежал неподвижно, устремив мерцающий взгляд в пустоту… подобное мерцание возникает, когда общаешься с кем-то ментально. Наверное, у него не только со мной установлена ментальная связь.

— Вы так пристально смотрите, — Райвен неожиданно повернулся ко мне, и его глаза утратили серебристое свечение, — будто рады меня видеть. Я почти польщен.

Продолжая все так же «пристально» смотреть, спросила:

— Может, я действительно рада?

Он несколько удивленно вскинул брови.

— Ну тогда я точно польщен.

Охотник усмехнулся, думая, что мои слова были шуткой. Я усмехнулась, понимая, что никакой шутки не было…

— Вы спали недолго. — Райвен поднялся с кровати, с тихим рычанием разминая мышцы.

— Чуть меньше шести часов. Но надеюсь, вам стало лучше. Как самочувствие?

Я прислушалась к внутренним ощущениям. Если не брать в расчет холод саарга, то…

— Вроде бы неплохо, — с изумлением отметила я, — даже очень неплохо.

Естественно, ментальная нагрузка никуда не делась, но голова значительно прояснилась, тело перестало казаться тяжелым, и баланс магии почти нормализовался.

— Спасибо. — Я улыбнулась высокородному. — За помощь. Без вас мне бы пришлось страдать от бессонницы еще целую неделю. Даже для краймера это многовато.

— Я оказал вам помощь, руководствуясь собственной выгодой, а не благородством.

Как прямолинейно…

— Я знаю, — пожала плечами, — но все равно спасибо.

— Не за что.

Охотник подошел к окну и, слегка раздвинув темные шторы, выглянул на улицу.

— Мыши не дремлют, — прокомментировал он увиденное. — Стража стоит и днем и ночью. Верховный Оэ явно не доверяет нам обоим.

— И не безосновательно.

— Спрошу чисто теоретически. — Райвен бросил на меня вопросительный взгляд. — За сколько секунд вы справитесь с вампиром, не используя подручных средств?

— Речь идет об убийстве?

— Нет.

— Тогда секунд за восемь, если это не господин Оэ. Его я даже трогать не буду. Тьфу- тьфу-тьфу! — Меня передернуло. — От Оэ исходит холод, как от саарга. Полагаю, он о-о- очень древний вампир. С такими связываться себе дороже.

Охотник понимающе кивнул.

— С Оэ связываться мы не будем, — пообещал он.

Я облегченно выдохнула.

— Это разумное решение.

— Но с другими вампирами придется. — Райвен указал на настенные часы. Стрелки показывали без пятнадцати семь. — Встречаемся с Самуэлем через два часа. Будьте готовы к этому времени.

— Морально? — пошутила я.

— И физически тоже. Нам нужно остаться с Самуэлем наедине. Для этого придется устранить его охрану- демонов, возможно, вампиров.

— Устранить в каком плане?

— Либо усыпить, либо вырубить, но не убивать. Мои вещи еще у вас?

— Разумеется.

— Мне нужно кое-что взять.

Я вытащила из пространственного кармана рюкзак с одеждой высокородного, оружием, средствами связи и прочими вещами, запрещенными в городе Вампиров. После чего оставила Райвена одного, а сама отправилась в душ, затем на поиск еды. На первом этаже встретила Эйр-га. Вампир любезно проводил меня до столовой.

— На вкусный завтрак можете не рассчитывать, — извиняясь, предупредил обращенный.

— Вампиры не умеют готовить.

— Мне подойдет любая еда, — заверила его, — за исключением крови.

В итоге завтракала я яичницей с беконом и овощами. Испортить яичницу очень тяжело… но вампиры с этим успешно справились. Если бы не голод, последовала бы примеру Райвена. Он от сомнительного завтрака отказался сразу же.

Через два часа в гостевой дом заявились демоны. Высшие и хорошо вооруженные.

Меня они не тронули, их интересовал исключительно Райвен. Точнее, безопасность Самуэля, которую Райвен может запросто поставить под угрозу.

Охотник вышел к демонам с миролюбивой улыбкой. Он не оказал ни малейшего сопротивления, пока его заключали в цепи, в магические путы, блокирующие силу и магию.

Я с интересом наблюдала за происходящим. Демоны по глупости решили надеть на акулу намордник из шелковых нитей. Мудрая акула им в этом деле мешать не стала. Путы бесспорно действуют на всех существ… кроме нечисти. Ведь у нечисти особенная магия, да и аура тоже. Райвен на треть нечисть, о чем многие, видимо, не догадываются. Просто краймерам об охотниках известно чуть больше других.

— С вас снимут путы сразу же после принесения клятвы, — пообещал Райвену один из демонов. — Это небольшая формальность. Войдите в наше положение.

— Никаких проблем нет, — заверил его охотник. — Безопасность господина Иара превыше всего.

Я скептически фыркнула, чем привлекла к себе ненужное внимание.

— Лиана Прайд, я полагаю? — спросил седоволосый демон с руной на левом виске.

— Именно так, — подтвердила я, с нескрываемым любопытством изучая его руну.

Сильный демон… владеет рунными чарами.

— Вы идете с нами, — поставил он меня перед фактом. — Господин Иара хочет узнать всю историю вашего знакомства с господином Райвеном.

— История будет короткой.

— А еще всех интересуют причины, — демон недобро сощурил глаза, — по которым вы решили раскрыть личность своего нанимателя. Подобный поступок можно расценивать как предательство. А за предательство нужно платить кровью.

Райвен настороженно на меня покосился. Он не мог знать, что я скажу, и не мог предугадать моих дальнейших действий. Вероятно, он боялся, что я нас выдам. Намеренно или случайно. Зря боялся.

Я смерила татуированного демона враждебным взглядом и демонстративно направилась на выход, всем своим видом давая понять, что согласна ответить на любые имеющиеся ко мне вопросы.

По словам господина Оэ — Самуэль поселился в клане несколько лет назад, сразу после того как был изгнал из империи Кларэлем. Все вампиры приняли полукровного демона радушно, все же он спас их от проклятия солнца. А верховные разрешили Самуэлю занять один из центральных особняков, где он и проживает до сих пор.

Центральные особняки мне довелось увидеть еще вчера, правда издалека. За что спасибо экскурсии Оэ. И вот если честно — на особняки те массивные каменные строения были мало похожи, скорее на отдельно стоящие крепости, которые выдержат любой штурм, даже если город падет. Дополнительная мера безопасности. Вампиры помешаны на безопасности, особенно после того как Кларэль включил их расу в список существ подлежащих тотальному уничтожению. Позже приказ на уничтожение был отозван, но вампиры больше не чувствуют себя в безопасности ни в империи, ни за ее пределами.

Из гостевого дома нас с Райвеном выводили под конвоем.

Город еще спал. На улицах не было ни души — ни живой, ни мертвой. Все же вампиры ночные создания, просыпаются не раньше полудня. Исключение составляют только обращенные, которые выполняют функции рабочего класса, и мыши, которым сон фактически не нужен.

Мы шли по пустынным улицам города минут десять, может чуть больше. На территорию Самуэля попали через каменные врата — крепость опоясывала высокая стена. Стража стояла и внутри здания, и снаружи. Пока демоны вели нас по бесконечным коридорам крепости, я насчитала восемнадцать постовых. По одному стражу на каждые три метра. Впечатляет…

Самуэль встретил нас в главном зале. Сразу видно, что раньше здесь жили вампиры. Интерьер чисто в их стиле. Темные стены, восковые свечи, отсутствие окон и естественного освещения. Гнетущая атмосфера прямо таки витает в воздухе. И кровь… повсюду запах крови. Ну просто мерзость.

— Господин Райвен! — прокатился по залу бархатный голос Самуэля. — Я безумно рад вас видеть!

Младший Иара сидел на небольшом, в одну ступень, возвышении в кресле из черного камня… почти как император, вот только без империи. По правую руку от него стояли демоны — доверенные — пятнадцать высших. По левую вампиры — крылатые мыши - пятнадцать воинов.

Райвен вышел в центр зала и учтиво поклонился Самуэлю, насколько позволяли поклониться путы и цепи. Я хотела последовать за ним, но седоволосый демон меня остановил, недвусмысленно намекая ждать.

— Прошу простить, господин Райвен, что вчера не встретил вас должным образом. — Полукровный приветливо улыбнулся охотнику… приветливо, но с отчетливым оттенком недоверия. — Возникли неотложные дела, требующие моего незамедлительного вмешательства.

Высокородный покорно склонил голову.

— Я все понимаю, господин Иара. У вас много дел.

Впервые вижу Райвена таким… почтительным. Надо отдать ему должное, играет он хорошо. Ни в его словах, ни в его движениях нет ни грамма фальши.

— Признаться, я был удивлен, получив от вас письмо. — Самуэль слегка нахмурился. Он обладал привлекательной внешностью. Высокий, статный, черноволосый. Но его блеклые глаза… они не отражали магию, не отражали внутреннюю силу. В нем было больше от человека, нежели от демона. — Я думал, вы соблюдаете нейтралитет.

Райвен кивнул.

— Я действительно соблюдал нейтралитет довольно долгое время. Но сейчас, когда, благодаря вам, появилась реальная возможность предотвратить гибель империи и все изменить, я не намерен стоять в стороне. У вас есть вампиры, краймеры, демоны. Не хватает только охотников, а это серьезное упущение.

— Почему вы решили, что у меня их нет?

— Охотников осталось немного, — пояснил Райвен, — и со всеми, кто еще жив, я хорошо знаком. Высокородных не интересует власть. Особенность расы — охотники держатся вдалеке от политики, уничтожают зло этого мира и помогают простому народу. Так было всегда и так будет до тех пор: пока наша раса не канет в лету. Кроме меня, никто из охотников к вам не присоединится.

Самуэль задумчиво почесал подбородок.

— Но вы, господин Райвен, — заметил он, — будучи чистокровным высокородным, не похожи на того, кто держится в стороне от политики. Когда я родился, вы уже жили во дворце и были наделены безграничной властью, которая многим: в том числе и мне, никогда не снилась.

На что Райвен невозмутимо произнес:

— Исключения никто не отменял.

— Но почему именно вы стали исключением своей расы? Не поймите неправильно. Я просто пытаюсь вас понять… хоть мне это и тяжело дается. Ведь я знаю вас с детства, больше ста лет, но мы никогда толком не общались.

— Мне нечего скрывать, — заявил Райвен со всей искренностью. — Спросили бы раньше, я бы ответил. Все дело в моих родителях и в родственных связях с другими охотниками. Точнее в отсутствии этих связей. Мои родители погибли очень рано. Мне и пяти лет не исполнилось, когда они отправились на очередную охоту — в империи завелась хищная нечисть, с которой их попросили разобраться. Они ушли и не вернулись. Нечисть оказалась сильнее двух молодых охотников.

Ого… не знала.

— Я об этом наслышан, — подтвердил Иара, — во дворце любили почесать языком и слуги, и правители. Очень жаль, что вы так рано стали сиротой.

— Мне не жаль, — отрезал Райвен. — Когда я остался один, другие охотники не захотели заниматься моим воспитанием — хотя обычно, если ребенок нашей расы остается без родителей, его принимают другие охотники и воспитывают как своего. Но я стал исключением… Меня подобрали стражи, когда я попрошайничал на улицах Тан-Града. Государство взяло меня под опеку. Прошел год, мне не нашли приемную семью и отправили в закрытое военное училище для дворцовых стражей, ныне уже не существующее. Я был еще подростком, когда из меня сделали элитного воина, защитника империи. Не охотника, а именно воина в первую очередь — основу моей личности. Охотником я стал уже сам, будучи взрослым демоном, гораздо позже, чем прочие представители моей расы.

Я в изумлении покосилась на Райвена. Его прошлое для меня открытие… Для Самуэля отчасти тоже, если судить по его удивленному взгляду.

— Империя, — продолжил Райвен, — все, что у меня есть. Было время, когда я уезжал, чтобы познать себя и свою истинную сущность, найти других охотников и узнать все то, что я знаю сейчас. Но я всегда возвращался.

Неизменно. Моя судьба тесно связана с Тан-Градом и в целом со всей империй. Я положил свою жизнь и сотни лет ежедневного труда, чтобы Изерийское государство процветало, эволюция не останавливалась, а межрасовое соглашение никогда не нарушалось. — Охотник недобро прищурился. — Но Кларэль за семь лет уничтожил почти все, что я, Мируэль и другие правящие в прошлом демоны создавали целыми столетиями. Ломать не строить — разрушать всегда легче. Беда в том, что противостоять Кларэлю практически невозможно… шансы на успех почти нулевые. Никто бы не посмел выступить против него. Никто и не выступал… до недавнего времени. А потом я узнал о вас, ваших планах, сопротивлении и армии.

Угу. Армии, которая бесполезна в войне с Кларэлем..

— Узнали от кого?

— Я две сотни лет был вторым по значимости лицом империи, — намекнул Райвен, — прошло всего шесть лет после моей отставки. Шесть лет — это не вечность. У меня еще остались связи, которые Кларэль не успел обрубить. И если хотите узнать о них более подробно, то я без проблем все расскажу, но в приватной обстановке и, разумеется, при условии, что вы готовы сделать меня частью сопротивления.

Я поймала себя на мысли, что будь я на месте Самуэля, я бы, наверное, поверила Райвену. Он невероятно убедителен! Маскирует небольшую долю лжи за тонной правды, отчего все его слова звучат, как неоспоримая истина.

Полукровный задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, обдумывая все сказанное.

Обдумал, взглянул на Райвена и несколько отрешенно спросил:

— Вы знали, насколько сильно вас ценил мой отец?

— Да, знал.

Взгляд Самуэля приобрел странное выражение… печали или даже обиды.

— Он ценил вас больше, чем своих детей. Он всех вокруг ценил больше, чем детей. Мируэль был превосходным правителем, с этим не поспоришь, но вот отцом… — младший Иара покачал головой, — эта роль ему не удалась. Отцом он был паршивым. Правду говорят, что нельзя во всем преуспеть, верно?

— Не мне судить Мируэля как отца.

— Конечно, не вам. — Самуэль скорбно вздохнул. — Но уделяй он больше внимания своей семье, а не империи, сейчас все сложилось бы иначе.

Может быть. Я отчасти согласна. В словах полукровки есть правда… Мируэль был сосредоточен на империи. На семью, должно быть, не оставалось времени или оставалось, но очень мало. Его дети были предоставлены сами себе. И что из этого вышло? Почти все они готовы перегрызть друг другу глотки в борьбе за власть.

— Не знаю, сказали вам мои доверенные или нет, — предостерег Самуэль охотника, — но мы готовимся к тотальной смене власти. Хочу, чтобы вы понимали заранее — никто из императорской семьи не останется в живых, когда мы закончим. Никто, включая детей Кларэля и Тимуэля. В связи с чем возникает главный вопрос: ваша жена станет проблемой?

О да-а! Еще какой… Я помню, как Райвен о ней рассказывал. Не знаю, в чем причина их разрыва, полагаю, что в Кларэле, но чувства они сохранили. И даже если не любовные, то точно дружеские и очень близкие.

— Бывшая жена, — равнодушно поправил высокородный, после чего сказал то, что Самуэль хотел услышать: — Никаких проблем не будет. Она предпочла Кларэля, приняла его сторону и разделила его интересы. Нас уже давно ничего не связывает. Если вы хотите положить конец всем демонам, в чьей крови течет магия Адрайи, я вас поддержу.

Полукровный улыбнулся.

— Я на это надеюсь. И вы правы, помощь бывшего капитана нам не помешает, тем более высокородного. К тому же в письме вы заверили, что знаете способ, как попасть во дворец Власти, не будучи туда приглашенным. Это правда?

— На самом деле существует несколько способов, — подтвердил Райвен. У Самуэля аж глаза загорелись от такого известия. — Защиту создавала нечисть. А в заклинаниях нечисти всегда есть изъяны. Любой охотник сможет превратить эти изъяны в полезные лазейки.

Улыбка полукровного стала шире. Кажется, Райвен добился своего — усыпил бдительность Самуэля откровенными разговорами. Я покосилась на доверенных — демоны и вампиры тоже подрасслабились. Теперь эффект неожиданности застанет их врасплох.

— Мне уже натерпится поговорить с вами наедине. — Самуэль подался вперед. — Но приватный разговор возможен лишь после принесения клятвы верности. Вы согласны принести мне неразрывную клятву, господин Райвен?

— Разумеется, — воодушевленно соврал он. — Иначе меня бы здесь не было.

— В таком случае не вижу смысла откладывать. Становитесь на колени.

Самуэль сошел со своего пьедестала и направился к Райвену. Я первой заметила, как охотник скинул с себя магические путы. Массивные браслеты, сковывающие его руки, расстегнулись и со звоном упали на каменный пол. Следом на пол начал оседать Самуэль. Он не был ранен… Охотник его просто обездвижил — элементарными чарами отправив полукровку в мир сладких сновидений. Стоит признать, что Райвен все это время был прав. Правитель из Самуэля никакой не выйдет. Он слишком слаб. Черт возьми! Да некоторые мужчины людской расы и то в разы сильнее его, а потому могут сопротивляться воздействию подобных чар… а этот… этот просто упал без сознания — полное разочарование. Чтобы править империей необходимо идеально сбалансированное сочетание разума и силы. Ни у Кларэля, ни у Самуэля этого сочетания нет. Последняя надежда на Винкеля.

За моей спиной раздался щелчок. С таким же щелчком взводят курок.

Я резко развернулась, выбивая из рук седоволосого демона плазменный пистолет, которым он уже целился в Райвена. Пистолет отлетел в сторону, выстрелив в стену. Демон с грозным рычанием бросился на меня, обнажив стальные когти… у меня когтей не было, зато была магия. Я вскинула руки, пришпиливая демона к стене ударной волной.

— Ир-нерри! — воскликнула я, и демон тут же начал обрастать вязкой субстанцией. Через секунду субстанция поглотила его целиком, заключив в магический кокон. Надеюсь, он там не задохнется…

В это время Райвен разделался с большей частью стражей. Почти все доверенные лежали на полу, как и Самуэль, полностью обездвиженные и без сознания. А вот с вампирами дела обстояли сложнее. Они хищники, стайные хищники, и атакуют они как хищники — одновременно, всей стаей. Раскрыв крылья, они успешно загоняли Райвена в призрачный круг из энергий темной магии. Охотник не видел очертания энергий, поэтому не мог разорвать круг.

Я призывала свою магию. Тьма ворвалась в зал, заклубилась в стихийном тумане и поглотила вампиров в своих черных объятиях смерти. Мыши закричали от боли. Их хищная стая мгновенно распалась, позволяя Райвену вырваться из магической ловушки. Я заставила тьму стать плотнее. Послышался хруст ломаемых костей. Громкий, отчетливый. Все вампиры, находящиеся в тумане тьмы, рухнули замертво со сломанными шеями. Для них это не проблема, через пару часов оклемаются. Вампиров убивает только обезглавливание или полное расчленение… и прикосновение краймера — магическую смерть ведь никто не отменял.

Райвен добил оставшихся стражей и внимательно осмотрел зал. Все прислужники Самуэля были либо без сознания, либо мертвы. Каменный пол устилали тела. Но никто из демонов серьезно не пострадал.

— Что насчет постовых? — обратилась я к Райвену с вопросом. Стража стояла в коридорах крепости и у врат. — Нас могли услышать.

Охотник взглянул на массивные двери.

— Не могли, — однозначно отрезал он. — Здесь полог тишины.

Я проследила за его взглядом… и да, действительно. Зал окутывал полог, созданный кем-то из высших демонов. Двери слегка искрились под натиском заклинания.

— У нас есть где-то два-три часа, — предположил Райвен, — не больше. Если Самуэль долгое время не будет выходить на связь, кто-нибудь заподозрит неладное.

— Предлагаете мне не медлить, — догадалась я, — и приступать к нейтрализации энергосферы прямо сейчас?

— Именно.

Я включила магическое зрение, чтобы изучить потоки энергии и пронзающие воздух нити защитных заклинаний. Итак… начнем.

Я включила магическое зрение, чтобы изучить потоки энергии и пронзающие воздух нити защитных заклинаний. Итак… Мы в самом центре города. Ну почти. Плюс-минус пара километров. А центр города — это центр энергосферы. Все защитные заклинания внутри сферы так или иначе проходят через ее центр, создавая масштабный узел. Если распутать узел, то заклинания начнут распадаться, соответственно и темная магия в городе ослабнет. В таком состоянии поглотить ее будет легче. Без подпитки магией энергосфера погаснет, то есть успешно нейтрализуется… а когда я отпущу магию, сфера вновь загорится. Никто из вампиров не должен почувствовать моего вмешательства — краймеры не уничтожают заклинания, мы как бы выкачиваем из заклинаний силу и энергию, но сама оболочка заклинаний остается не тронутой.

— Я воспользуюсь кровью одного вампира, — предупредила Райвена, чтоб потом без вопросов.

Охотник кивнул.

Открыв пространственный карман, я достала свой кинжал и пошла по залу, выбирая наиболее сильного клыкастого. В крови вампиров содержится магия, а мне понадобится дополнительный резерв силы. Выбор пал на самого взрослого из вампиров. Вспоров ему вены, я позволила темной, почти черной крови стечь на пол, затем начертила ею масштабный знак концентрации, убрала кинжал и опустилась перед знаком на колени, закрывая глаза.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы прощупать нити древних заклинаний и найти их замыкающий узел. Около часа я потратила на то, чтобы его распутать. Не разорвать, а именно распутать, то есть осторожно высвободить нити из узла. Заклинания были незнакомыми, их энергия пробирала до дрожи, но я неплохо справлялась. Единственная серьезная проблема возникала с поглощением магии. Но это ничуть не удивительно, подобная проблема была изначально предсказуема. Я впитала в себя энергию нескольких самых мощных заклинаний, над созданием которых трудились около десятка древних вампиров, включая Оэ, и почувствовала, что дошла до предела. Кожа раскалилась. По венам, словно яд, побежала чужеродная магия — предвестник неприятностей. Дальнейшее поглощение приведет к магической интоксикации. В защитных заклинаниях вампиров содержится слишком много темной энергии… Обычно, если краймер понимает, что разрушить заклинания посредством поглощения невозможно, то он ищет альтернативный выход. Но где сейчас искать альтернативный выход? Его нет.

Тяжело дыша, я открыла глаза.

— Больше не могу, — призналась честно, гладя на Райвена. Высокородный занимался доверенными Самуэля. Поочередно изменял каждому воспоминания. — Не могу… Я говорила, что в одиночку краймер не в силах поглотить всю магию города!

— И тем не менее вы должны пытаться, — не отвлекаясь на меня, сказал Райвен.

— Попытайтесь за раз выпить больше двадцати литров воды, — любезно предложила я. — Эффект будет такой же, как от поглощения недопустимого количества энергии — смерть. Хотя, казалось бы, вода источник жизни.

Я поморщилась от боли, пронзившей виски. Да-а… если долго сдерживать магию, она будет давить, царапать сознание, въедаться в мозг, как инородный паразит.

Райвен оставил демона, память которого корректировал, и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились…

— Нейтрализуйте, — холодно приказал он, — энергосферу. Если потребуется, то ценой своей жизни.

Я застыла. Это был один из тех приказов, что действует на ментальном уровне, как у краймеров. Нельзя ослушаться. Нельзя не выполнить.

Черт. Гребаная клятва!

Я снова закрыла глаза, подключаясь к энергопотокам города. Сконцентрировалась на одной из призрачных нитей и медленно начала ее рассеивать, тут же поглощая высвобождаемую энергию. Затем переключилась на другую нить, следом на третью… и так до тех пор, пока нитей почти не осталось.

Вскоре я перестала ощущать себя. В прямом смысле. Сперва была боль, дарящая невероятные ощущения, невероятно гадкие. По лицу текли кровавые слезы. Все вены проступили — вздувшиеся, пульсирующие, наполненные ядом. Мне не хватало воздуха, я задыхалась, хотела остановиться хотя бы на минуту, чтобы отдохнуть, но не могла. Ментальный приказ вынуждал меня жертвовать собой.

Разрушая основу очередного заклинания, поддерживающего энергосферу, я переступила черту. Интоксикация достигла высшей точки. Боль ушла. Не осталось ничего.

Ни ощущений, ни чувств. Только тьма и нити заклинаний в этой тьме. Я не могла открыть глаза, не могла пошевелиться, ничего не слышала… Я потеряла связь со своим телом. Казалось, что когда нити закончатся, тьма заполонит все — пространство, время, реальность. Неизбежная смерть. Возможно, мое тело уже мертво, жив только разум и магия, и то ненадолго…

Но вдруг мир начал обретать краски. Запахи, ощущения, звуки — все постепенно возвращалось. Так не бывает! Я знаю, что не бывает! Интоксикацию магией можно пережить, но не столь сильную.

— Дышите, — сквозь тьму прорвался голос Райвена. Его энергия… Его жизненная энергия. Я смогла сделать вдох. Охотник поделился со мной энергией, своей жизнью, своей силой.

Тьма окончательно рассеялась.

Я вцепилась в протянутую мне руку. Райвен зашипел, но руку не отдернул. Мое прикосновение прожгло его одежду, его кожу, мясо до костей. Теперь я могла дышать, могла чувствовать, несмотря на то что мое тело горело, как чертов факел.

Собрав остаток сил воедино, я поглотила энергию последних заклинаний, полностью обесточив город Вампиров.

Магии больше нет.

Нитей нет.

Энергосферы нет.

Город защищают только каменные стены.

Открыв глаза, увидела Райвена. Он был смертельно бледен. Его правая рука от локтя до запястья представляла печальное зрелище. Обожженное мясо на костях. Я медленно разжала пальцы, отпуская высокородного. Мое тело по-прежнему горело алым пламенем. Меня оно не ранило, пострадала только одежда — полностью сгорела, но больше ничего.

— Не вставайте, — велел Райвен, поднимаясь на ноги. — Лучше стабилизируйте магию, пока пламя не сожгло вас, меня и весь город.

Его рука почти мгновенно восстановилась. На месте, где только что не хватало куска мяса, красовался всего лишь ожог. В экстренных случаях охотники могут быстро регенерировать.

— Пусть ваш друг поторопится, — прошептала я одними губами. Говорить было тяжело. Голос осип.

Райвен вывел в воздухе знак призыва. Кажется, такой знак используют для призыва личных духов.

Я в недоумении уставилась на него, стараясь как можно меньше двигаться, продолжая по-прежнему сидеть на коленях. От любого движения пламя начинало кусать кожу.

Райвен заметил мой взгляд.

— Лечуза может преодолевать большие расстояния за секунды, — пояснил он. — Ее порталы невозможно отследить ни вампирам, ни стражам империи. К сожалению, охотники не могут использовать подобные порталы, как и большинство других порталов, но все остальные существа, исключая нечисть, могут.

«Но мы ведь ждем не лечузу? — спросила мысленно».

— Нет, — ответил вслух Райвен, — но лечуза поможет проложить портал.

И стоило ему это сказать, как в центре зала произошел разрыв пространства. Словно невидимый нож разрезал воздух, создав черную рану на теле реальности. Лечуза первой вышла из портала. За прошедший месяц она обрела материальную оболочку — бестелесный дух превратился в могущественную ведьму. Следом за ней появился мужчина… парень. Молодой, на вид лет семнадцати. Светловолосый, не слишком высокий, не слишком низкий. Обычный. Ничего примечательного во внешности. Ничего, кроме глаз. В них отражалась сама Тьма. Истинное зло.

Краймер клана Аксэ’д.

У меня внутри все похолодело, даже пламя на миг показалось ледяным. Я подозревала, что «взять на себя роль Самуэля» способен только краймер, но до последнего надеялась на лучшее.

Выйдя из портала, Аксэ’д равнодушно осмотрелся, ненадолго задержал взгляд на мне, рассматривая. Он не был инициирован… однозначно. У инициированных краймеров меняется все — аура, энергия, магия — они утрачивают душу, так что в истинном обличье их легко распознать. Но у этого Аксэ’да есть душа, как и у меня.

— Снимай с него личину. — Высокородный указал на Самуэля. Полукровка до сих пор пребывал в бессознательном состоянии. — Так быстро, как только сможешь. Шаза должна забрать тело и покинуть город до того, как верховные кровопийцы почувствуют неладное.

Аксэ’д безучастно взглянул на Самуэля.

— Копировать все воспоминания? — лишенным эмоций голосом уточнил он.

— Все, — распорядился Райвен. — Без остатка.

Самуэль потеряет рассудок… вряд ли кровь архидемона спасет его от безумия после полного копирования личности, но я не уверена. Никогда не имела дел с архидемонами.

Аксэ’д, переступая через тела, приблизился к Самуэлю. Его ладонь, обтянутая в нейлоновую перчатку, коснулась лица полукровки. Изменение скелета дались краймеру легко, даже как-то слишком. Он ни разу не дрогнул, пока копировал личность младшего Иара. Очевидно, Аксэ’д не молод… И должно быть, очень много времени провел со своим кланом. У него есть душа, но чувства… кажется, их нет. История знает случаи, когда ранее слабые, не прошедшие инициацию краймеры, спустя сотни лет служения клану, теряли себя и превращались в бесчувственных монстров, становясь на одну ступень с инициированными.

Вскоре на месте краймера появилась точная копия Самуэля. Снятие личины в целом заняло всего лишь несколько минут, после чего Аксэ’д молча разделся догола и начал стаскивать одежду с полукровки.

Я отвела взгляд. Посмотрела на лечузу, ожидая от нее ненависти ко мне или чего-то вроде отвращения. Я же угрожала уничтожить ее вместе с черепом. Вполне себе достойный повод для ненависти. Но нет… Ведьма мне улыбнулась. Приветливой улыбкой, искренней. Ведьмы — странный народ. Никогда их не понимала.

Краймер переоделся в одежду Самуэля, расправил плащ и повернулся к Райвену, ожидая дальнейших распоряжений. Краймеры клана Аксэ’д неразговорчивы. Все они исключительно убийцы — никакого поиска пропавших, расследования закрытых стражами дел; воровства и контрабанды — только убийства. Многим из Аксэ’дов — излишне болтливым — еще в детстве старейшины отрезают языки. Между собой они общаются ментально. С нанимателями встречаются крайне редко — обычно все контракты проходят через связных, без прямого участия нанимателя и наемника.

— Забирай полукровку, — приказал охотник лечузе. — Ты знаешь куда.

— Знаю, — подтвердила ведьма.

Она щелкнула пальцами, и Самуэля подбросило в воздух, молниеносно затягивая в портал. Ведьма запрыгнула в портал следом за ним, и пространство тут же нормализовалось. Больше никакого разрыва не было.

Не дожидаясь указаний, я выпустила магию. Пламя взметнулось вверх, вырвалось на волю. Загорелись нити заклинаний. Темные потоки энергий вернулись в город. Я не уничтожала заклинания, просто поглощала их, поэтому они без вреда и изменений возвратились на свои места, вновь включая энергосферу, так словно ничего и не было. Лишь земля едва ощутимо задрожала в момент возобновления энергетических блоков защитной сферы.

Отпустив магию и пламя, я обессиленно рухнула на холодный пол, глотая ртом воздух, пытаясь дышать насколько это возможно. Жар сменил озноб.

Горячие руки коснулись моего тела.

— Засыпать сейчас не самая лучшая идея. — Райвен склонился надо мной и легко поставил на ноги. Я пошатнулась, но он удержал. — Оставайтесь в сознании, мисс Прайд, а то вряд ли потом проснетесь.

— Да, — согласилась с ним, хотя все внутри меня желало лишь одного — лечь и отключиться. В глазах двоилось и плыло. — Засыпать нельзя.

Высокородный снял с себя камзол и накинул его на мои плечи. Свою одежду из пространственного кармана я не смогу достать, точно не сейчас, поэтому закутавшись в охотничий камзол, кивнула Райвену в знак благодарности. Он убедился, что я обрела утраченное равновесие и отступил, подходя к краймеру, внимательно его изучая, точнее не его самого, а новую личину. Видимо, Райвен искал изъяны, мелкие несоответствия во внешности, но там нечего было искать. Я хорошо знаю таких краймеров как этот… тех, кто за минуты способен снять личину с высшего демона и не поморщиться. Смею предположить, что Аксэ’ду около трехсот лет. В каком возрасте он отрекся от Тьмы? Когда покинул клан? Что этому поспособствовало? Я настороженно прищурилась. Не доверяю ему.

Словно услышав мои мысли, Аксэ’д медленно отвел взгляд от Райвена. Бесцветные глаза Самуэля уставились на меня, слегка сощурившись. Краймер ничего не говорил, ни слова мне не сказал. Он просто смотрел… не моргая. И от этого становилось жутко.

Я переключила свое внимание на высокородного.

— Так он наемник, — хрипло спросила, — или все-таки ваш друг?

— Союзник, — отозвался Райвен, обходя краймера по кругу, — но и друг тоже. Мы знакомы очень давно. Больше ста лет.

Как интересно…

— Для высокородного охотника, — поделилась я своим наблюдением, — у вас слишком много хищных друзей.

Саарга, лечуза, теперь еще и краймер. Охотники убивают хищников, истребляют зло.

Так было всегда, и так есть сейчас.

— Я часто это слышу. — Райвен равнодушно повел плечом. — Но, к счастью, мои взгляды не столь узки, как у других высокородных. Быть охотником, это не значит делить всех существ на неоспоримое зло и неопровержимое добро — такой подход неверен. В каждой расе есть исключения, нужно это понимать. К тому же, поступай я, как мои сородичи, вы: мисс Прайд, уже давно бы покоились в земле.

Не сомневаюсь. Будь на месте Райвена другой охотник, он бы меня похоронил еще при первой встрече у городского морга.

— Но зачем нужна я, если у вас уже есть краймер? — Я покосилась на Аксэ’да. Наемник продолжал сохранять зловещее молчание. — Он бы запросто смог выкрасть череп лечузы из архива императора. Да и проникнуть в город Вампиров вместо меня тоже, только иным путем.

— Его жизнь ценна: — объяснил свой беспристрастный выбор Райвен, — а ваша нет. Простой расчет. Кем-то можно рисковать ради мелких целей, кем-то нет.

Ясно. Исчерпывающе… Я расходный материал. Как приятно это осознавать. Но в принципе ничего нового.

Когда Райвен удостоверился, что личина на краймере сидит идеально, задал главный вопрос:

— Сколько у Самуэля союзников, исключая вампиров?

Аксэ’д обратился к воспоминаниям Самуэля. Со стороны это выглядело так, будто он задумался.

— Около пятидесяти тысяч по всей империи, — сообщил «бывший» наемник Тьмы… Но бывший ли он? Скорее всего. Тьма не допускает служения кому-либо еще кроме старейшин клана. Подчинение охотнику, даже само сотрудничество с ним — измена, кощунство, непростительное предательство. — Еще несколько тысяч вне империи — на севере и на южных островах. Низшие демоны составляют большую часть его доверенных.

— Краймеры есть? — полюбопытствовал Райвен.

Я замерла в ожидании ответа.

— Да, — подтвердил мои догадки Аксэ’д, — есть и краймеры. Несколько десятков из клана Прайд. Они захватили власть в трех крупных военных городах, ждут дальнейших указаний от Самуэля. В награду им было обещано вступление расы краймеров в Межрасовое Соглашение. Став императором, Самуэль хотел позволить краймерам проживать на территории империи и даже думал создать из них личную армию.

Восхитительно! Просто браво! Я скривилась. До этого момента меня грызла советь за предательство Самуэля, теперь же совесть заснула блаженным сном.

— А меня он планировал пустить в расход, так? — уточнила я для собственного успокоения.

Аксэ’д встретился со мной взглядом.

— После успешного завершения контракта, — озвучил краймер мысли младшего Иара, — он планировал отдать вас клану Прайд. Вы умираете, контракт аннулируется. Знакомая ситуация?

— До боли знакомая, — буркнула я.

Вот ведь мерзкий гаденыш… Интересно, знал ли о плане Самуэля Агно? А Герц Шали? Краймеры ничуть не лучше тысячелетних. Черных наемников, в отличие от демонов, не интересует власть, но и судьбы окружающих существ их тоже не интересуют. Краймеры сеют смерть: во имя Тьмы, на благо клана и ради развлечения. Ни один здравомыслящий правитель не допустит наемников Тьмы на территорию своего государства.

— Разберемся с краймерами, когда все закончится, — благоразумно решил Райвен. — Сейчас их трогать нельзя. Убьем одного, и разгневаем старейшин. Лишние проблемы ни к чему.

Аксэ’д кивнул.

— Согласен.

Я заметила, как один из усыпленных демонов шевельнулся… С доверенных спадает забвение. Повторно воздействовать на их разум слишком рискованно — произойдет сильная ментальная нагрузка.

— Время поджимает, — констатировал Райвен, как и я, заметив пробуждение демона. — Дальнейшую связь будем поддерживать по эхо-линиям. Так безопасней.

Аксэ’д, уловив намек, открыл пространственный карман и достал два эхо-устройства. Один из них протянул Райвену. Охотник вставил в ухо микронаушник, краймер сделал то же самое. На мгновение вокруг мужчин загорелось эхо-локальное поле, подтверждая связь устройств, затем поле бесследно исчезло.

Райвен обернулся ко мне.

— Я наложу на вас иллюзию, — предупредил он, начиная сплетать заклинание, — стойте смирно, не дергайтесь.

Стою. Не дергаюсь. Райвен сотворил довольно простую, но очень качественную иллюзию, благодаря которой никто не заметит во мне изменений или отсутствия одежды. После чего он вскинул руки… и весь зал пришел в движение. Вампиры, демоны, стражи, подчиняясь магии охотника, стали подниматься на ноги, подобно ожившим мертвецам. Их движения были заторможены и неестественны, а глаза открыты, но затуманены. Белая пелена — дымка внушения — лежала на зрачках. Марионетки… они выглядели как безвольные марионетки.

Через минуту зал снова погрузился в звенящую тишину. Доверенные вернулись на свои изначальные позиции и без движений замерли. Даже седоволосый демон, который провел в моем коконе несколько часов, и обескровленный вампир, которого Райвен, похоже, исцелил.

Я осмотрелась. Все пятна крови, что пролили демоны и вампиры после потасовки, испарились с помощью магии, включая мой знак концентрации. Никаких следов происшествия. Сработано филигранно.

Аксэ’д взошел на пьедестал Самуэля, уселся в кресло, детально парадируя позу демона. И мгновенно его лицо обрело эмоции, грациозные движения хищника стали по- человечески топорны, как у полукровки, взгляд утратил зловещий оттенок. Родная мать, будь она жива, не отличила бы сына от краймера.

— Пригласи меня на приватную беседу через несколько часов, — приказал ему охотник.

— Как вам будет угодно, господин Райвен, — голосом Самуэля, с улыбкой Самуэля, с интонацией Самуэля ответил краймер.

Райвен щелкнул пальцами, срывая с доверенных дымку внушения. Все присутствующие в зале тотчас же пришли в сознание. Но правда в том, что их сознание было масштабно изменено. Не знаю, что конкретно Райвен им внушил, но былое недоверие исчезло. Демоны смотрели на охотника с уважением. Ни грамма настороженности, ни капли враждебности.

ГЛАВА 21

Вернувшись в гостевой дом, я все-таки открыла пространственный карман и сменила охотничий камзол из грубой ткани на нормальную одежду. На этом мои силы окончательно иссякли. Я рухнула на диван, понимая, что даже пальцем без усилий пошевелить не могу.

Но один вопрос не давал покоя…

— Почему вы сразу не сказали, — я в задумчивости посмотрела на Райвена, — что ваш друг принадлежит к расе краймеров?

Охотник проверил надежность вуали тишины и обратил на меня серьезный взгляд стальных глаз.

— Учитывая ваше происхождение, — ответил он сдержанно, — и желание истребить всех краймеров до единого, включая не прошедших инициацию, я сомневался, что вы адекватно воспримите эту новость.

— Что ж… — пожала плечами, — я восприняла ее адекватно. Ваш союзник- саарга, жрущий людей ради выживания, каким-то чудом попавший на сторону добра, а не зла, то есть Кларэля. Ваш личный дух — лечуза, проклятая ведьма, которая вернулась к жизни, чтобы мстить за свою смерть… но судя по всему план мести она отложила в долгий ящик. Так что сбежавший из клана краймер очень кстати вписывается в компанию близких вам существ… хищников, желающих стать лучше. Его перевоспитанием из кровожадного монстра в более-менее социализированное существо тоже вы занимались?

Райвен, не оценив иронию, покачал головой.

— Аксэ’д Грайд полностью социализирован, — возразил он. Ого… то есть мы не просто имеем дела с краймерами, мы еще их и защищаем. Не знаю, как к этому относиться. — С кланом его ничего не связывает уже очень давно. Он исключение из своей расы. Как и вы. Как и я.

— А вы в этом уверены? — не могла не спросить. — Я больше двадцати лет жила среди краймеров, и я знаю, насколько хорошо они умеют притворяться, обманывать и мастерски лгать.

— Я не тот, — снисходительно напомнил Райвен, — кого можно обманывать на протяжении нескольких сотен лет.

Ммм… ну да, видящего охотника не проведет даже краймер. В этом есть правда.

Я нахмурилась. Однако от одной мысли, что в городе, в непосредственной близости от меня, находится другой наемник Тьмы, становилось дурно до тошноты. Мужчины… в нашем клане они все были инициированы… все были бесчувственными чудовищами. Их направляли старейшины, а старейшин Тьма. Я никогда не встречала похожих на меня краймеров, тех, кто не растворился во мраке, тех, кто сохранил хоть часть себя после инициации… Возможно, этот Аксэ’д не представляет угрозы, но после всего, что мне пришлось пережить, я в это не верю, никому не верю. Он краймер. Точка. Не важно — инициированный или нет. Краймерами рождаются, мы иные с самого рождения, посредники темной силы.

Охотник неоднозначно хмыкнул.

Я подняла на него взгляд. Райвен пристально наблюдал за мной все это время, считывая эмоции. О личном пространстве видящим мало что известно. Лезут в душу, когда их не просят.

— Вам нечего опасаться, — попытался убедить меня он. — Конкретно этому краймеру до вас нет никакого дела. Можете не переживать.

— Хотите сказать, что вы ему доверяете? Аксэ’ду?

Я даже себе временами не доверяю, не говоря уже о других детях Тьмы.

— В отличие от вас, мисс Прайд, — обозначил свою позицию охотник, — я умею доверять тем, кто заслуживает доверия. И да, Грайд входит в круг тех немногих существ, кому я безотчетно доверю свою жизнь, если потребуется.

— Саарга тоже входит в этот круг?

— Скорее да, чем нет.

— А Винкель Иара?

— Может быть.

Я замолчала, вспоминая слова Райвена, сказанные не так давно: «О краймерах клана Аксэ’д мне известно абсолютно все». Тогда это показалось немного странным. Откуда охотник может знать о закрытом клане? Но теперь все стало ясно.

— Что вы сделаете с Самуэлем? — мне просто любопытно. — С настоящим Самуэлем.

Я коснулась своей метки краймера на шее. Она до сих пор была активна и связывала меня с нанимателем, то есть с полукровным демоном. Это значит, что Самуэль еще жив и вполне здоров (физически).

— Забудьте о нем, — холодно посоветовал Райвен. — Остаток жизни младший Иара проведет под нашим контролем. Там, где его никто и никогда не найдет.

Я с безразличием кивнула.

— Хорошо, — согласилась без возражений. Меня не касается дальнейшая судьба Самуэля. — Считайте, уже забыла.

— Ну вот и отлично.

А то, что метка останется со мной до конца жизни, напоминая о невыполненных условиях контракта — плевать. Она мне не мешает. Контракт был бессрочным, так что приводить его в исполнение нет необходимости.

***

Через два часа Райвен ушел на приватную встречу с лже-Самуэлем, убедившись, что со мной, как не удивительно, все в порядке. Почему его до сих пор заботит мое самочувствие? Не знаю. Мне трудно это понять. Хотя возможно ему просто нужен ручной и здоровый краймер для «мелких» поручений.

Последствия магической интоксикации проявились только под вечер. Началась жуткая головная боль, царапающая мозги, скребущая в черепной коробке своими гадкими коготками. Боль ослепляла, напоминала о том, что у любой силы есть предел. За все нужно платить. За неразумную растрату магии в том числе. Я опустошила свой магический резерв подчистую — не по доброй воле: но все же — подобное опустошение критично для организма, ведь жизнь краймеров, как и многих других существ, напрямую зависит от магии. Заканчивается магия — заканчивается жизнь.

Когда Райвен вернулся, я по его лицу поняла, что выгляжу, должно быть, не ахти. Он взглянул на меня и буквально окаменел. Да-а… выгляжу явно не очень.

Безмолвно приблизившись, охотник коснулся моего лба тыльной стороной своей широкой ладони. Я ощутила энергетическое воздействие — колючее, агрессивное — и поежилась, судорожно закутываясь в плед.

— У вас жар, — поставил Райвен в известность, отнимая ладонь, — очень-очень сильный. Распадается аура.

Жар?..

— Нет, — возразила я, — нет у меня никакого жара! Наоборот. Мне холодно. Ужасно холодно…

Зуб на зуб не попадает. И согреться никак не получается.

— Это не отменяет того факта, что у вас жар.

Райвен вызвал хранителя дома, попросил у него черную соль и кристальную воду. Эйр-г раздобыл и то и другое. Два ингредиента, необходимых для создания смертельных ядов… На основе кристальной воды можно создать десятки зелий, но все эти зелья так или иначе приведут к летальному исходу.

Я настороженно покосилась на Райвена. Он смешал ингредиенты, добавил к ним свою магию… и протянул мне стакан с дымящимся ядом.

— Вы издеваетесь? — опешила я.

— Ничуть, — невозмутимо ответил он.

— Мне не настолько плохо, спасибо.

— Настолько, — отрезал охотник.

— Если хотите кого-то отравить, — поделилась я советом, — делайте это тайно.

Райвен в недоумении посмотрел на меня, затем также недоуменно на яд, потом опять на меня, но уже осмысленным взглядом, осознав, к чему я клоню.

— Вы хоть раз обращались к лекарям за помощью, мисс Прайд? — полюбопытствовал он.

— Помимо вас?

— Да, помимо меня.

Я покачала головой:

— Нет. Краймеры либо исцеляются сами, либо умирают, либо их спасают старейшины, а иногда сама Тьма. Обращаться в медицинские учреждения запрещено — наша кровь и ДНК не должны попасть к ученым, особенно к демонам или охотникам.

Райвен кивнул, понимая.

— А что касается целебной магии? — задал он другой вопрос. — Сколько рецептов лечебных зелий вы знаете?

— Немного. Я больше специализируюсь на ядах.

— Так вот это не яд, — заверил Райвен, требовательно предлагая мне отпить темной жижи. — Простое лечебное зелье. Оно устранит побочные эффекты интоксикации.

Я с подозрением взглянула на «лечебное» зелье из сомнительных ингредиентов.

Райвен, тяжело вздохнув, поднес стакан к своим губам и сделал небольшой, но демонстративный глоток, давая понять, что зелье абсолютно безвредно, после чего передал его мне.

— Доверие, мисс Прайд, — издевательски протянул охотник.

Помедлив, я все же опустошила стакан. Боль мгновенно схлынула. Полностью не ушла, но значительно уменьшилась. И озноб постепенно прекратился. Райвен не соврал — это не яд. Даже близко нет.

— Завтра покинем город Вампиров, — сообщил охотник, забирая из моих ослабевших пальцев пустой стакан. — Оставаться здесь дальше нет смысла. Перелет осилите? — Высокородный окинул меня оценивающим взглядом. — Думаю, осилите, — сам же ответил он на свой вопрос, — все-таки краймер.

— Осилю, — согласилась с ним, вздыхая. Перспектива четырехдневного полета, откровенно говоря, не радовала. Но что такое несколько дней в капсуле по сравнению с пережитой интоксикацией? Пфф. Ерунда. Но перед полетом нужно отдохнуть. И желательно поспать. Поэтому, кутаясь в плед, я отправилась в спальню. Ну как отправилась… Встать с дивана у меня получилось, но дальше начались проблемы. Голова резко закружилась, а пол стремительно начал приближаться.

— Давайте, я помогу. — Райвен очень вовремя подхватил меня на руки, спасая от неизбежного падения, и без лишних слов понес в спальню.

Для возражений у меня не нашлось сил. Да и самих возражений в принципе тоже не нашлось.

В любой ситуации, какой бы отвратительной она не казалась на первый взгляд, есть плохая сторона — более явная, и хорошая — менее очевидная. Во время магической интоксикации все энергии, связанные со мной ранее, в том числе энергия саарга, полностью иссякли. Сгорели под натиском темной магии. А это значит, что теперь я смогу спать спокойно, к тому же ментальная нагрузка в скором времени пройдет.

Однако Райвен все равно лег на кровать, притягивая меня к себе, намереваясь провести эту ночь вместе.

На мой недоуменный взгляд он пояснил:

— Хочу убедиться, что вы не умрете во сне.

И голос такой спокойный.

— А я могу умереть? — напряглась не на шутку.

— С большой вероятностью.

Удивительная прямолинейность! Впрочем, эта черта характера свойственна многим военным.

***

На рассвете мы покинули город Вампиров. Клыкастые нашему отбытию оказались очень рады. Вероятно, сам факт присутствия в клане охотника и краймера многих нервировал. Мыши так вообще до последней минуты стояли на страже у гостевого дома по приказу господина Оэ. Невзирая на то, что теперь Райвену доверяют лже-Самуэль и демоны, Оэ и верховные ему как не доверяли, так и не доверяют. Все же охотник…

Вампиры сопроводили нас на закрытую стоянку для боевых джергов, куда они временно поместили нашу капсулу.

— Мародеры паршивые! — злобно возмутился Райвен, усаживаясь за штурвал капсулы… сильно обедневшей за минувшие дни.

В кабине царил беспорядок. Вампиры уволокли все легко снимаемые приборы, а также обчистили багажное отделение, в котором, к счастью, хранился только хлам. Ценные вещи Райвена, включая оружие и охотничий эликсир невидимости, я поместила в пространственный карман еще до прибытия в город.

В современном мире вампиры не испытывают проблем с социализацией. Они спокойно общаются с другими расами, не вгрызаясь в шею каждому встречному, подчиняются общепринятым законам и более-менее придерживаются этических норм. Однако в своих кланах законы и правила устанавливают сами вампиры. И эти законы далеки от общепринятых. Все, что попадает на их территорию, всецело принадлежит им, будь то живые существа, техника, капсулы или джерги.

Райвен поочередно включил двигатели. На мониторе загорелась красная надпись: «Воздушный двигатель поврежден», следом «Отказ навигационной системы», «Отказ СВЧ- системы», «Отказ автономного управления» и завершающая «Обнаружена критичная неисправность в системе стабилизации». Но Райвена это почему-то не смутило. Он вырубил монитор, извещающий о проблемах, активировал ремни безопасности и взялся за штурвал. Капсула мгновенно взмыла вверх, набирая скорость и стремительно удаляясь от серых, неприступных стен города Вампиров.

Оценив масштаб повреждений капсулы и легкую тряску, которой раньше не было, я настороженно покосилась на спокойного до мурашек Райвена.

— А вы уверены, что с таким списком повреждений мы долетим до империи?

Высокородный неопределенно пожал плечами, но, заметив мое напряжение, тут же исправился и твердо произнес, видимо, чтобы меня успокоить:

— Ничего важного вампиры не украли, так что должны. В крайнем случае, арендуем другую капсулу в ближайшем мегаполисе.

Но другую капсулу мы арендовать не стали… Или Райвен хороший пилот, или военная капсула способна справиться с любой, даже самой безнадежной ситуацией. Полагаю, что первый вариант невозможен без второго, как и второй без первого.

В столицу Изерийской империи мы прибыли на пятый день, чуть позднее намеченного срока. Вечером пересекли границу тринадцатого округа Тан-Града, а уже ближе к полуночи — первого.

— Поживете у меня какое-то время, — поставил Райвен перед фактом, направляя капсулу к центральной транземной линии, ведущей прямиком к кварталу Знати. — Возражения есть?

Хм… месяц назад я бы ни за что не согласилась проживать с высокородным под одной крышей. Подобное показалось бы мне абсурдом. Но сейчас…

— Возражений нет, — призналась честно, удивляясь тому, насколько сильно изменилось мое отношение к Райвену и как к охотнику, и как к мужчине. — Идти мне все равно некуда. А мой зорг и айки-браслет с интерактивной картой вы успешно уничтожили, за что огромное спасибо. Без карты я здесь как слепой котенок.

— Не драматизируйте.

— Еще даже и не начинала.

Через несколько минут мы совершили плавное приземление на крышу «Святой Иоланы». Посадочная платформа, играя сигнальными огнями, заключила капсулу в стальной цилиндр. Мы словно приземлились в пасть механической акулы, которая мгновенно сомкнула челюсти, проглатывая свою добычу.

На секунду цилиндр погрузился в темноту.

— Система безопасности включена! — проинформировал искусственный интеллект приятным женским голосом, после чего загорелись инфракрасные лампы. — Дождитесь идентификации личностей.

В глаза ударили световые лучи сканирующего устройства.

— Чувствую, не только вампиры помешаны на безопасности… — пробормотала я себе под нос. Но если мои слова Райвен и услышал, то комментировать их никак не стал.

— Идентификация завершена! — Завыла оглушающая сирена. — Вход запрещен! На территории обнаружен неавторизированный объект. До уничтожения посадочного отсека осталось двадцать секунд… Девятнадцать… Восемнадцать…

Я повернулась к Райвену.

— Надеюсь, — проговорила сдавленно, — так и должно быть.

— Ну надейтесь, — съехидничал охотник и, не дожидаясь, собственно, самого уничтожения, открыл дверь капсулы и выпрыгнул на платформу.

Я поспешно выбралась из капсулы вслед за ним. Райвен приблизился к внутреннему пульту управления цилиндром, ввел длинный код на цифровом замке и дернул рычаг. Отсчет прекратился, сирена замолкла, намекая, что уничтожение откладывается. Я облегченно выдохнула.

В стене образовался небольшой шлюз, ведущий внутрь здания — и это был единственный выход из цилиндра.

— Кто все это строил? — спросила я у высокородного, в легком потрясении изучая бронированные стены цилиндрического помещения, появившегося из ниоткуда. Спускались- то мы на обычную открытую платформу… ничто не предвещало появления бронированных стен и нано-механизмов. Впервые встречаю подобные технологии.

— Я строил, — последовал лаконичный ответ от Райвена. — Вся клиника оснащена скрытой системой защиты. К сожалению, я нажил много врагов, и мне бы не хотелось быть задушенным во сне.

Я усмехнулась. Задушить охотника? Ну-ну. Это надо постараться.

— Сочувствую тем безумцам, которые рискнут покуситься на вашу жизнь.

Райвен вдруг улыбнулся. Нехорошей улыбкой, кровожадной.

— Я тоже, — сказал он таким тоном, что по спине невольно побежали мурашки.

Пройдя через дверь шлюза, мы оказались в холле двухуровневого, уже знакомого мне пентхауса. Я обернулась… шлюз закрылся и мгновенно слился со стеной так, словно его никогда и не было. Удивительные технологии, вот правда!

— Я проверю, как обстоят дела в клинике, и вернусь. — Райвен отключил охранную сигнализацию и направился к лифту. — Можете пока осмотреться. Гостевая спальня на втором этаже — последняя дверь слева. Располагайтесь.

Убежище охотника ничуть не изменилось с последнего моего визита. Шикарные апартаменты с великолепным видом на город. Много свободного пространства. Большая часть мебели, шкафов, а также техники встроена в стены, что сейчас не редкость даже на севере.

Я поднялась по винтовой лестнице и без труда отыскала гостевую спальню, «случайно» заглянув и в другие имеющиеся на втором этаже комнаты, а имелось их здесь всего две: кабинет Райвена и, собственно, его спальня. Весь интерьер пентхауса, совершенно все комнаты были выполнены в черно-белых тонах. Сдержанность и минимализм после древней роскоши города Вампиров — сильный контраст. Но вампирская роскошь не в моем вкусе…

Гостевая спальня оказалась небольшой, с минимальным набором мебели — кровать, шкаф, письменный стол и, в общем-то, все. Довольно уютненько на самом деле.

Я обустроилась в спальне, приняла долгожданный холодный душ и переоделась в легкую майку без рукавов и короткие льняные шорты. В отличие от Свободных Земель, где температура была умеренной, в Тан-Граде, как обычно, стояла невероятная жара. Что поделать? Все же центр южного континента. Для изерийцев жара естественна и многими расами горячо любима. Демоны ненавидят холод, поэтому север их не интересует.

Спустившись на первый этаж, я поняла, что Райвен до сих пор не вернулся. Похоже, дела в клинике затянули его в рабочую трясину окончательно. Это неудивительно… Райвен полностью отдает себя работе — какой бы она не была — о чем недвусмысленно намекает его послужной список.

Настроившись на энергию высокородного, спросила:

«Можно воспользоваться вашей кухней?»

Последний раз мы ели вчера вечером, в портовом городке на берегу Кровавого моря. В принципе, и краймеры и охотники могут прожить без еды до четырех суток без особого ущерба для организма. Но голод мы все равно испытываем… я так точно. За Райвена говорить не буду. Чем старше демоны становятся, тем лучше они контролируют свои потребности.

«Можете делать, что хотите, — спустя довольно долгую пятиминутную паузу отозвался Райвен».

Я открыла холодильник, изучая его на предмет съестного… Увиденное, честно говоря, не порадовало. Не знаю, где Райвен питается, но точно не у себя дома, ибо в его холодильнике имелась только бутылка молока с истекшим сроком годности, упаковка странных яиц ярко-кислотного цвета (не уверена, что они вообще съедобны), кусок пожелтевшего масла и минералка. Все.

Ситуацию немного спасла морозильная камера. Кроме полуфабрикатов, там хранилось свежее птичье мясо с этикеткой известной Тан-Градской фирмы и замороженные овощи.

— Сойдет, — пробормотала я.

Потратив около часа на освоение изерийской нано-техники, я пожарила мясо и потушила овощи. Получилось вроде бы неплохо, хотя, после воспоминаний Эльзы, с мясом у меня сложились весьма неоднозначные отношения. Разорванные на части люди, съеденные фактически живьем, не желали уходить из памяти. Но я старалась гнать чужие воспоминания прочь. Мне и своих ужасов хватало сверх меры.

Оставив порцию ужина для Райвена — очень сомневаюсь, что он прикоснется к еде, приготовленной краймером, но это уже его проблемы — я отправилась спать. Необходимо полностью восстановить резерв магии. Это важно. Стабильная магия — залог выживания для таких существ, как я.

ГЛАВА 22

Утро началось… весьма странным образом.

Я проснулась на рассвете от стойкого ощущения чьего-то присутствия в комнате. По спине пробежал холодок. Я подскочила на кровати, озираясь по сторонам… Мне казалось, будто кто-то пожирает меня взглядом — долго, пристально — но, осмотревшись, никого не увидела. В спальне я была одна. Дверь плотно закрыта, окна зашторены.

Не нравится мне это.

Призвав кинжал Ночи, я медленно сползла с кровати, попутно выискивая колебания энергии. To, что можно скрыть от глаз, от магии скрыть нельзя.

Я заметила едва различимое мерцание воздуха прямо у двери — отголосок чьей-то ауры. Надеюсь, здесь не водятся призраки. Именно призраки, а не духи вроде Шазы. Духи это разумные существа, спутники черных магов и некромантов. А призраки — зловредные твари, неупокоенные души, желающие причинить боль всем живым.

Я сконцентрировалась, заставляя отголосок ауры стать отчетливее. Любая энергия любого существа — живого или мертвого, неважно — подчинилась бы краймеру, но этот отголосок ауры никак не изменился, даже не колыхнулся от моего воздействия. А чья энергия способна противостоять магии краймеров? На ум приходит только одна раса существ… высокородная такая раса.

Сжав крепче рукоять кинжала, я метнулась к двери, безошибочно определив местонахождение охотника.

— Доброе утро, — процедила я, приставив лезвие к мужской шее, — господин Райвен.

Высокородный снял с себя иллюзию невидимости.

— Доброе, — улыбнулся он, в одно мгновение перехватив мою руку и вывернув ее с такой силой, что мне пришлось выпустить оружие, — мисс Прайд.

Охотник откинул меня назад воздушной волной. Я отлетела к противоположной стене и чудом избежала болезненного столкновения с бетонной поверхностью, вовремя ухватившись за изголовье кровати.

Выровняв равновесие, возмущенно посмотрела на Райвена. Он был в полной боевой готовности: в черном обмундировании охотника, прикрытом белым камзолом лекаря, под которым виднелись кожаные ремни портупеи с оружием. Жуткий контраст — целитель и каратель в одном флаконе.

— У меня только один вопрос. — Я развела руками, выражая негодование. — Какого хрена?!

— Решил убедиться, — Райвен подобрал мой кинжал и неспешно приблизился, — что ваши инстинкты работают исправно после интоксикации. Вы нужны мне в хорошей форме.

Да… после интоксикации у многих существ уменьшается магический резерв, отключаются инстинкты, иногда даже происходит помутнение рассудка. Но если от последнего краймеры защищены, то от упадка магии нет.

— И как? — я вскинула голову, напряженно всматриваясь в надменное лицо высокородного. Он подошел близко, так близко, что между нашими телами не осталось и сантиметра свободного пространства. — Убедились?

— Инстинкты в норме, — кивнул он. — А вот рефлексы, увы, нет.

Я не успела среагировать, как оказалась прижата к стене с кинжалом у сонной артерии. Острое лезвие неприятно царапнуло кожу.

— Вообще-то это мое оружие, — спокойным тоном заявила я, неотрывно глядя высокородному в глаза.

— Правда? — насмешливо хмыкнул он, не отнимая от моей шеи мой же кинжал. — Ну так отберите его.

— Не хочу делать вам больно.

— Вы не сделаете. Охотники невосприимчивы к боли.

— Совсем?

— Почти.

Рывок, и я схватила кинжал, обездвижив Райвена магией. Физические силы у нас даже близко не равны, так что пришлось прибегнуть к помощи чар… но чары действовали недолго. Другие существа не выходят из оцепенения несколько часов, охотник же просто разорвал сплетения магии и в мгновение ока опрокинул меня на кровать. Кинжал отлетел в сторону. Я было ринулась за ним, но Райвен сел на меня сверху, придавив к матрасу своим нешуточным весом.

— Против демона у вас мало шансов, — резюмировал он, издевательски поцокав языком. — Надо бы улучшить физическую форму.

— Обычно, — я уперлась ладонями в мужскую грудь, пытаясь выбраться из-под массивного тела, — краймеры обходятся магией.

— И где же ваша магия сейчас?

Охотник заломил бровь, с интересом наблюдая за моими безуспешными попытками к сопротивлению. Я могла бы призвать тьму — смертельную и ядовитую — и без труда сбросить с себя Райвена, но не хотела ему навредить. И он это понимал.

— Вы не можете защититься с помощью магии. Только сильно ранить или убить. Даже те чары, что вы применили ранее, губительны. Они не просто обездвиживают, они наносят непоправимый ментальный вред.

— Я же краймер, а не добрая фея, — отозвалась язвительно, — естественно мои чары наносят вред.

— Однако ни ваши чары, ни ваша магия не идут ни в какое сравнение с силами охотников, а так же архидемонов и некоторых видов лунной нечисти.

— С чем и поздравляю и тех, и других, и третьих!

Райвен навис надо мной, внезапно склонив свое лицо вплотную к моему. Я замерла, перестав сопротивляться. Кажется, даже сердце на мгновение остановилось.

— Жизненно необходимо, — чеканя каждое слово, произнес он, — чтобы ваша физическая сила соответствовала магической. Придется много тренироваться.

Я оттолкнула его.

— Собираетесь сделать из меня оружие, господин Райвен? Это нечестно! Мы так не договаривались.

— У вас дурная привычка — всегда предполагать худшее.

— Забавно, что мои предположения, как правило, верны.

Райвен выпрямился, отпуская меня.

— Я просто хочу повысить ваш процент выживаемости, только и всего.

— Ммм… И для чего? — резонный вопрос.

— Краймер пригодится во многих делах и до смещения Кларэля и после, — не стал скрывать Райвен. — Раньше у меня был Грайд, но он взял на себя роль Самуэля и еще долго из нее не выйдет. Так что будет неплохо, если вы временно займете место Грайда.

— Временно?

— Да, на пару сотен лет, может чуть больше. Зависит от того, как поведет себя клан Оэ после прихода к власти Винкеля.

Я поперхнулась. Пару сотен лет… Райвен говорит о столетиях как о месяцах.

— Кофе будете? — вдруг на удивление дружелюбно поинтересовался он. Так дружелюбно, что аж даже подозрительно.

Я неуверенно кивнула.

— Тогда жду вас на кухне.

Охотник вышел, прикрыв за собой дверь, а я со стоном рухнула на подушки, закрывая глаза и чувствуя, как по шее стекает капля крови.

Приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж. Райвена нашла в гостиной зоне. Он сидел за барной стойкой, устремив взгляд на экран рабочего анализатора. Приблизившись, я увидела на экране тепловую схему человеческого мага, которую он так увлеченно рассматривал. И все в этой схеме было не так… видимо, искажена проклятием или неизлечимой хворью.

Райвен молча подвинул ко мне чашку со свежесваренным кофе и небольшую булочку с джемом. Сам он либо уже позавтракал, либо даже не собирался.

— Спасибо, — поблагодарила я, устраиваясь за барной стойкой с противоположной от него стороны.

Несколько долгих минут мы сидели в полной тишине. Охотник отмечал на схеме поврежденные участки и делал необходимые для дальнейшего лечения пометки, а я, погрузившись в свои мысли: довольствовалась невероятно вкусным кофе. Странно… но раньше не любила кофе. Вот совсем. Даже запах не нравился.

— Я, кстати, не шутил насчет тренировок, — внезапно нарушил тишину Райвен, по- прежнему не отвлекаясь от анализатора. — Вы не в форме.

— Но…

— Я говорю не про магию, — спешно пояснил он, — а про силу, рефлексы, выдержку и тому подобное. Это нужно исправить.

Не в форме… Я пожала плечами. Может быть.

— Последние три года я жила в глуши Сумрачного Королевства, — решила рассказать об этом Райвену. Он удивился, но промолчал. — Никаких контрактов, никаких заказчиков. Размеренная и скучная жизнь. Изредка я отгоняла от своего дома агрессивную нечисть, но не более того. Вот форму немного и подрастеряла. Я же не думала, что когда-нибудь вернусь к деятельности краймеров. Я собиралась осесть в том Королевстве навсегда.

Райвен, оторвав взгляд от анализатора, посмотрел на меня. При ярком освещении его глаза меняли оттенок, становились хрустально-серыми, почти прозрачными вместо привычных темно-свинцовых. Подобная метаморфоза невольно привлекала мое внимание.

— Уже жалеете, что взяли контракт Самуэля? — спросил Райвен. — И покинули свое уютное гнездышко в самом отсталом Королевстве мира?

Даже и не знаю, что ответить. Жалею ли я? Все с этим контрактом пошло не так, надежда на истребление краймеров практически рухнула, но…

— Та размеренная жизнь на нормальную жизнь была мало похожа. — Я поежилась, вспоминая Муссон с его непроходящими дождями. — Вечность в одиночестве на отшибе мира в компании полоумной нечисти, в постоянном страхе быть пойманной кланом — не самая радужная перспектива. До приезда в Тан-Град мне казалось, что в Муссоне беглому краймеру самое место, но теперь… я в этом уже не уверена. Краймеру нет места — ни в Муссоне, ни где-либо еще. Так что, если выбирать, я, пожалуй, предпочту жить в империи, среди живых. Сомневаюсь, что когда-нибудь вернусь к нечисти в грязь прибрежного, давно заброшенного колонистами города.

— Хотите остаться в Тан-Граде?

— Вы сами сказали, что вам нужен краймер. Я просто пользуюсь ситуацией, как всегда.

— Придется помогать оппозиции и быть полезной для империи, чтобы жить в Тан-Граде, будучи существом вне закона, а для этого необходимо подтянуть физическую силу на один уровень с магической.

Да я это уже поняла. Не проблема.

— И с кем я ее буду подтягивать? — глупый вопрос, да.

— Со мной.

— Уже страшно, — безрадостно усмехнулась, берясь за булочку. — Предвосхищаю болезненные синяки и ужасные травмы.

— Боль закаляет.

Сделав глоток кофе, призналась честно:

— Не люблю сражаться с демонами… Тем более с высшими. Тем более без магии. Об охотниках вообще молчу.

— Потому что охотники сильнее? — провокационно поддел меня Райвен.

— И быстрее тоже, — чего уж скрывать. — Краймеры не могут передвигаться с межпространственной скоростью, а охотники могут.

— С хорошей реакцией вам не потребуется межпространственная скорость.

— Ну-у… вам виднее.

Райвен закончил с тепловой схемой и, пока я допивала кофе, ушел к себе в кабинет. Я слышала, как он обсуждает с каким-то офицером из Межрасового Управления вопрос, касаемый заключения под стражу не зарегистрированных в империи существ, в данный момент находящихся в его клинике в критическом состоянии. Речь вроде шла о дриадах… Еще до поездки в город Вампиров я смотрела о них репортаж по телевизору. Дриад отлавливали в лесах Свободных земель и привозили в Тан-Град, в квартал Страсти, как рабынь для утех богатеньких демонов, желающих разнообразия. Несколько дриад сильно пострадали, пытаясь сбежать из сексуального рабства. Они устроили поджог, чуть сами не сгорели и в результате оказались в клинике Святой Иоланы. Двое погибли, троих удалось спасти, но владелец мотеля, в котором они «работали», заявил о порче имущества и подал заявление в Городской Контроль. Власть всегда на стороне демонов — теперь это аксиома. Владелец мотеля низший демон, так что дриады отправятся в тюрьму, независимо от того, в рабстве они были или нет.

Я старалась не подслушивать разговоры высокородного, что было довольно сложно с учетом магического слуха и безграничного любопытства, но последняя фраза Райвена невольно достигла моих ушей:

— Так, ладно! — несколько раздраженно огрызнулся он. — Хватит этой болтовни! Просто берите документы и приезжайте ко мне, а там уже по факту решим, что делать с дриадами.

Через минут десять Райвен заглянул на кухню.

— Мисс Прайд? — он нашел меня взглядом. — Вы должны подняться к себе и не высовываться из комнаты, пока я не разрешу.

— В чем дело?

— Ни в чем. Рабочие моменты. Просто я не хочу, чтобы вас кто-то увидел. — Охотник прищурился. — Мне будет неимоверно сложно объяснить посторонним, что в доме у взрослого одинокого мужчины делает шестнадцатилетний ребенок.

Насупившись, мрачно заметила:

— Я выгляжу старше шестнадцати лет!

— Да-да, — покивав, ухмыльнулся Райвен. — Эту пластинку я уже слышал. Идите к себе! Живо.

Сопротивляться не стала. Мигом поднялась на ноги и, взбежав на второй этаж, закрылась в гостевой спальне как раз в тот момент, когда раздался мелодичный сигнал, извещающий о скором прибытии лифта и, собственно, о тех посторонних, о которых говорил Райвен. И все бы ничего, но… Чувство тревоги внезапно сковало горло, как будто мне на шею накинули невидимую гарроту, собираясь задушить. Я коснулась шеи, растирая кожу и озадаченно прислушиваясь к своим инстинктам. Они безмолвствовали. Но приближающуюся опасность я ощутила интуитивно, как в ту ночь перед появлением Коэла… Однажды я уже проигнорировала интуицию, за что потом с лихвой поплатилась. Думаю, не стоит повторять эту ошибку дважды.

Осторожно приоткрыв дверь вопреки приказу Райвена, я на цыпочках пробралась в коридор и села около лестницы. Через перила был виден первый этаж- не целиком, конечно, но холл просматривался хорошо. Я сильно сомневаюсь, что в случае внезапно нагрянувшей беды Райвену нужна будет моя помощь, но… перестраховаться не помешает.

Лифт прибыл через минуту. Когда стальные створки отворились, навстречу Райвену вышел уже немолодой демон в военной форме. Синий мундир с тремя белыми полосками на плечах однозначно идентифицировал его как офицера Межрасового Управления. Демон учтиво кивнул охотнику в знак приветствия и протянул тому небольшую папку с документами, попросив подписать согласие о передаче дриад под стражу Тан-Градских властей.

— Лучше сделать это добровольно, господин Райвен, — с едва уловимой угрозой произнес офицер. — Мы в любом случае их заберем, с вашим согласием или без него.

Мельком просмотрев документы, Райвен вопросительно взглянул на офицера.

— Без моего согласия это как? — попросил уточнить он. — Ворветесь в клинику с оперативной группой? Начнете снова угрожать мне, пугать пациентов оружием и силой заберете дриад, которые едва ли смогут дышать самостоятельно, если отключить их от аппарата?

Офицер коротко кивнул.

— Да, — твердо заверил он Райвена, — если понадобится, такой исход возможен, поэтому давайте не усложнять.

Они спорили какое-то время и, видимо, спорили далеко не в первый раз. В конечном итоге Райвен забрал документы, сказав, что отдаст их через неделю вместе с дриадами. Офицер, немного поворчав, согласился.

— Пусть будет так, — натянуто улыбнувшись, демон пожал охотнику руку прощаясь.

И я уже собиралась вернуться обратно в спальню, как заметила нечто странное…

Офицер недоуменно посмотрел на свою ладонь, потом так же недоуменно на Райвена, явно чего-то не понимая.

А вот я все мгновенно поняла — у меня был такой же недоуменный взгляд, когда я узнала, что охотники обладают иммунитетом к магии краймеров. И Райвен, как выяснилось, тоже все понял. Он бросил документы и тенью метнулся к офицеру, чтобы в следующую секунду — даже не секунду, а ее сотую долю — отделить голову демона от туловища. Мощное тело высокопоставленного офицера замертво упало к ногам охотника, а его голова с застывшей на лице гримасой удивления осталась у Райвена в руках.

— Разве я не приказал вам сидеть у себя в комнате? — охотник увидел меня через прутья балюстрады.

Скрываться смысла больше не было.

— Я редко исполняю приказы, уж простите. Характер такой.

Выйдя из своего укрытия, я спустилась по лестнице и, замерев на последней ступени, в смятении воззрилась на кровоточащую голову демона, которую Райвен держал за волосы.

— Это тот, о ком я думаю? — напряженно спросила, боясь оказаться правой.

Вместо ответа высокородный с самым невозмутимым видом бросил мне голову высшего демона… Ловить ее я, естественно, не стала. Голова еще в полете изменилась до неузнаваемости, а приземлившись на мраморный пол у моих ног, и вовсе обрела знакомые монстроподобные черты. Кожа посерела, русые волосы опали, глаза превратились в глубокие глазницы, а зубы заменили острые клыки.

— Краймер, — безошибочно определила я, изучив голову. — Из клана Прайд, но не ищейка, а наемник. Как он нашел меня? — Я нахмурилась. — Это же невозможно! Меня скрывает артефакт.

Тот древний талисман, кулон в виде закрученной спирали, который подарил Райвен. Я его ни разу не снимала. Он должен был защищать меня от клана, скрывать мое местонахождение. И он защищал… раньше защищал.

— Видимо, артефакт больше не работает, — озвучил охотник единственный вариант, подходя ко мне.

Я сорвала с шеи древний кулон, и мы с Райвеном одновременно уставились на него, включив магическое зрение. Меня затрясло! Некогда мощный артефакт превратился в пустышку. Вся магия, что он хранил в себе, иссякла. Когда это произошло? В городе Вампиров? Наверняка. Во время интоксикации я потеряла связь с реальностью и могла неосознанно поглотить энергию артефакта, а потом просто этого не заметить. Я ношу талисман не снимая двадцать четыре часа в сутки, поэтому особо не обращаю на него внимания.

— Вот черт… — простонала я.

Райвен отобрал у меня кулон и, кинув его на пол, придавил сапогом, разбивая вдребезги.

— Твою-то мать… — добавила сокрушенно.

Действующий артефакт, наполненный магией: не разбился бы даже под бетонными плитами тяжестью в девятьсот тонн.

— Простое стекло, — пробормотала я, осмотрев блестящие осколки.

— Кажется, у нас проблемы, — со вздохом резюмировал очевидное Райвен.

Внутри все похолодело от сковывающего страха. На мне нет рун и больше нет артефакта. Связь с кланом вновь восстановлена, значит, старейшины чувствуют меня, знают, где я… знают, с кем я… После убийства Коэла — дитя высшей крови — весь клан наверняка желает мне самой мучительной смерти, какую только можно вообразить. Скоро в Тан-Град прибудут и другие краймеры, а может они уже прибыли. Меня поймают, если я останусь здесь. Сегодня, завтра, через сутки, но поймают.

Пережив невероятно сильный порыв — бежать, бросить все и бежать отсюда как можно дальше — я вцепилась в Райвена, не осознавая, что до хруста сдавливаю его руку.

— Что мне делать? — спросила у него, находясь на грани отчаяния. Раньше, когда меня находили краймеры, я всегда сбегала — это казалось самым правильным выходом из ситуации, единственным верным, но сейчас бежать не вариант.

— Для начала — успокоиться. — Райвен разжал мои одеревеневшие пальцы, высвобождаясь. — Затем, — он заглянул мне в глаза, — начать собираться.

— Куда?! — Я растерянно развела руками. — Артефакты скрытности нигде не продаются, а знакомого рунника у меня нет!

— У меня есть.

— Рунник? — с надеждой уточнила.

— Да, причем очень хороший.

— И он согласится растрачивать свою магию на краймера?

Слабо верится.

— Возможно, — не стал давать обещаний Райвен, но и надежды не лишил. — Это нужно у него спрашивать, а не у меня. Поэтому, если вы готовы, вылетаем к нему прямо сейчас. Лучше не затягивать, не хочу отбиваться от полчища краймеров у себя в клинике.

Я вернула утраченное самообладание и, сделав глубокий вдох, утвердительно кивнула.

— Хорошо, да, — согласилась со здравой мыслью охотника. — Летим к руннику.

Райвен коснулся стены: выдвигая встроенный в стену шкаф, взял с верхней полки коробок спичек — вероятно приготовленный для экстренных ситуаций, — и чиркнув одной, бросил ее на тело краймера. Черное пламя взметнулось под потолок и быстро съело мертвую тушу, не оставив ни капли крови, ни костей, и странным образом, даже пепла.

***

Уже через несколько минут мы стояли на парковке для летающего транспорта. Райвен: к моему ужасу, направился к джергу без каких-либо опознавательных знаков, минуя сотни парящих в футе над землей городских капсул.

— Не знала, что у вас есть джерг.

— Вы и не могли об этом знать.

Джерги — скоростные и маневренные машины для самоубийства. В отличие от капсул имеют большие крылья, как у истребителей, и способны развивать запредельную скорость. Они невероятно сложны в управлении (особенно военные) и часто разбиваются ввиду не особо прочного материала. Джергам пришлось пожертвовать безопасностью — тяжелыми, хоть и прочными материалами, бронированными пластинами, системами стабилизации и многим другим — в угоду скорости и маневренности.

Сев в кабину двухпилотного джерга, я тут же пристегнулась, подергала широкие перекрестные ремни, проверяя их надежность, и только потом посмотрела на панель управления. Она была разделена на две части — для одного пилота и для второго. К счастью, Райвен перевел джерг в режим одиночного управления, включил стартер и тоже пристегнулся.

— Почему нет номеров? — заинтересовал меня этот факт. Вылет без номеров — нарушение закона… так было раньше. Теперь же, если ты демон, то можешь летать с номерами, можешь без номеров, а можешь и вовсе взять любую понравившуюся капсулу у представителя нижестоящей расы. Добро пожаловать в пещерный век!

— Использую этот джерг для охоты, — сообщил Райвен.

Вот оно что, ясно. На джерге можно подкрасться совершенно незаметно — его двигатели работают беззвучно, в отличие от остальных моделей летного транспорта. В режиме конспирации джерг может менять цвет корпуса в зависимости от окружения, как крылатый хамелеон из металла. Однако яркие номера — иллюминация номеров обязательна в империи — испортят всю маскировку и гарантированно привлекут внимание, особенно если Райвен предпочитает охотиться ночью.

Мы взлетели вверх. Резко и практически вертикально. Меня тут же вжало в спинку жесткого, довольно неудобного кресла.

— Вы их сейчас оторвете, — неизвестно о чем сказал Райвен, при этом на меня совершенно не глядя.

— Оторву что? — не поняла я.

— Ремни. — Охотник усмехнулся. — Вы их сейчас оторвете.

Я опустила голову и увидела, что неосознанно вцепилась в ремни безопасности так, что пальцы побелели от напряжения.

— Не доверяю джергам. — Я опустила руки, одновременно с этим оставляя широкие ремни в покое. — С пятнадцати лет ни разу на них не летала.

Райвен щелкнул тумблерами ускорения, вклинивая джерг в поток капсул на пятой транземной линии.

— Если вам нравится Тан-Град, то пора привыкать к летному транспорту, — настоятельно посоветовал он. — Передвигаться по столице наземными путями — не самый разумный выход. На машине вы неделю будете добираться из одного конца столицы в другой.

Охотно верю, учитывая, что Тан-Град признан самым крупным и густонаселенным мегаполисом в мире.

— Не имею ничего против капсул, честно, — не стала лукавить я, хотя наземный транспорт мне все же ближе, — но джерги — бррр. Я их не перевариваю.

— Из-за аварии, произошедшей с вами в детстве, аж тринадцать лет назад?

Ого… Оказывается, Райвен запомнил этот печальный факт моей биографии, удивлена.

— Из-за жертв, — поправила его я, — которые погибли в той аварии по моей вине.

— Разве те жертвы не были краймерами?

— Если бы жертвами были краймеры, я бы сейчас обожала джерги, а не наоборот.

— Необычайная расовая сплоченность, — язвительно протянул высокородный. — А ведь мои предки описывали краймеров как одну из самых верных рас и преданных друг другу, вроде вампиров.

— Не в обиду вашим предкам, но… — я взглянула на Райвена и последнее, что увидела в окно с его стороны — это летящую нам наперерез сверхскоростную капсулу.

Все произошло мгновенно.

Удар!

Скрежет металла!

Отказ системы управления!

И свободное падение вниз… с немыслимой высоты в несколько тысяч ярдов.

Кто бы ни сидел за штурвалом капсулы, он намеренно протаранил наш джерг. Удар пришелся на сторону Райвена, продавливая его дверь внутрь кабины, буквально раскурочивая ее вместе с частью приборной панели, сиденьем пилота и самим пилотом. Не знаю насколько сильно пострадал Райвен — за секунду, что у меня была, дабы оценить ситуацию — я увидела только кровь, море крови и куски железа от раскуроченной двери, что вспороли его тело. В голове пронеслась мысль — он не выжил! А потом завыла аварийная система, переключая все мое внимание на неизбежную смерть от столкновения с наземной магистралью.

До земли оставалось около сотни ярдов, когда я схватила рычаг, переводя управление джерга на второго пилота. Рычаг нехотя поддался, и я с силой потянула на себя штурвал, пытаясь стабилизировать чертову железную махину. Джерг с запозданием отозвался на управление и, пропахав дорогу магистрали своим брюхом, снова поднялся в воздух.

— Господин Райвен?!

Тишина.

— Черт… господин Райвен?!!

Он был без сознания.

Сосредоточенно выискивая безопасное место для посадки, я краем глаза отмечала, как искрится приборная панель, как поврежденное при столкновении с капсулой левое крыло начинает отваливаться и как… истекает кровью, сидящий в соседнем кресле мужчина.

Перелетев через реку — кажется, мы в Тихом квартале — я направила пыхтящий и дымящийся джерг в сторону безлюдного парка. Мы были там с Агно. Парк считают проклятым из-за Мертвого озера самоубийц, так что туда не сует нос ни одна живая душа.

Приземление вышло тяжелым. Ломая ветки и деревья, джерг врезался в землю, завалившись на бок. Один из двигателей взорвался, отрывая заднюю часть джерга.

Я не смогла отстегнуть ремни безопасности — механизм напрочь заело — пришлось разрезать их кинжалом. Руки дрожали, так что избавиться от ремней у меня получилось не с первого раза, но когда все же получилось, я в ужасе посмотрела на Райвена. Он был жив. Едва дышал, весь в крови, но был еще жив! Кажется, у меня потекли слезы, но не уверена, может, это просто пот струился по лицу.

— Так… — прошептала я, срезая ремни безопасности и с Райвена тоже. — Все хорошо. Он жив… Жив.

Но, судя по всему, ненадолго.

Его ноги и левая рука стали единой частью с железной дверью и приборной панелью. Самостоятельно я его не вытащу. К тому же дверь заклинило. Ждать стражей тоже не вариант. В какой клинике смогут спасти высокородного охотника?

Думай. Думай…

Охотники неизученная раса, как и краймеры, лекари разведут руками, не зная, что делать. Даже на простую синтезацию его крови уйдут сутки или даже больше.

Я потянулась к Райвену, распахивая его камзол, судорожно шаря по карманам, выискивая коммуникатор или хотя бы зорг. Нашла коммуникатор — разбитый, но еще в рабочем состоянии.

«Введите пароль» — высветилась надпись на треснутом экране.

— Ну конечно! — завыла я. — Гребанный пароль!

Достав из пространственного кармана деактиватор, я подключила его к коммуникатору и запустила программу для сброса пароля.

В задней части джерга опять что-то взорвалось, отчего кабину сильно затрясло. Приборная панель воспламенилась с моей стороны, обдавая жаром кожу. Я зажмурилась, глотая слезы… да, все-таки это были слезы… нутром ощущая приближение смерти.

«Беги! — закричали инстинкты. — Брось его; идиотка, и беги! Сейчас же все взорвется!»

Но если я смогу выломать дверь и сбежать, Райвен умрет еще до прибытия стражей, которые должны были засечь сбитый джерг. Он умрет… Это нечестно, несправедливо!

Деактиватор просигналил, извещая об успешном взломе пароля.

Дрожащими пальцами, которые почему-то были все в крови и ранах, я открыла контакты Райвена. На экстренном вызове у него стояло несколько номеров. Не глядя, ткнула в первый. Гудок… второй… третий…

— Чего тебе надо, Ройз? — раздраженно вопросил знакомый голос саарга, еще сонный, а оттого хриплый.

— Мы в Тихом квартале где-то в парке у Мертвого озера, — как можно четче и доходчивей объяснила я пожирателю душ. — В сбитом джерге, который взорвется с минуты на минуту. Райвен… он умирает… почти что труп.

Инари отключился, больше не задавая никаких вопросов и ничего не уточняя, а уже через минуту я увидела Шазу — вероятно, с ней связался саарга. Она появилась перед носом джерга. Округлившимися глазами осмотрела убитый в хлам транспорт и в панической растерянности заметалась, пытаясь вызволить нас из ловушки.

— НЕТ! — закричала я, когда она нацелилась на мою дверь, собираясь вышибить ее с помощью магии. — Даже не вздумай, ведьма! Ты нас убьешь!

Любое сильное воздействие на джерг спровоцирует взрыв. Весь парк взлетит на воздух.

Шаза опустила руки, осознав, что взрывать к чертовой матери и без того проклятый парк не самая лучшая идея.

— Ройз… — лечуза приблизилась к моей двери, смотря исключительно на своего хозяина блестящими глазами, полными слез. — Он, — ее губы задрожали, — он не дышит.

Я крутанулась, оборачиваясь к Райвену. Понимание, что его сердце уже не бьется, затмило собой все.

Мне показалось, что я умерла там… вместе с ним. Не думала, что способна так остро чувствовать боль потери. Не думала, что охотник для меня хоть что-то значил, как и не думала, что его смерть разорвет мою душу на части.

Когда Инари появился, я не обратила на него внимания. Когда он выломал дверь и потащил меня наружу из уже горящего джерга, я билась в его хватке, пытаясь вернуться обратно к Райвену и вытащить его тоже. Плевать, что все горит. Просто плевать! Я не хотела уходить. Не хотела бросать его в огне. Выдающийся военный, посвятивший всю свою жизнь службе, народу, империи — не заслуживает такой ужасной смерти! Только не такой!

— Дикая кошка, — проворчал саарга, одной рукой удерживая бьющуюся в истерике меня, а второй активируя портал. — Люблю таких.

В следующую секунду джерг исчез — меня таки запихнули в портал. Очертания пламени, охватившего джерг, сменили серые стены незнакомой комнаты.

Я рухнула на холодный пол, застонав от боли. Мои ноги! Видимо, приборная панель сместилась сильнее, чем я предполагала, и мои ноги были зажаты также, как и ноги Райвена. Несколько открытых переломов — все, что ниже колен, превратилось в кровавое месиво.

Я услышала приближающиеся шаги, голоса… и потеряла сознание. Тьма поглотила меня целиком. И я впервые не пожелала возвращаться к свету.

ГЛАВА 23

Не знаю, сколько времени я провела в отключке, но по ощущениям довольно много. Может, часов десять или около того.

Открыв глаза, я болезненно поморщилась. Все тело превратилось в огромный синяк, каждая мышца ныла, заставляя меня сполна прочувствовать травмы: полученные при столкновении с капсулой и жестком приземлении джерга. Я едва могла пошевелить руками, ноги почти не подчинялись приказам, лицо словно опухло, глаза затекли. Но боль была терпимой… значит, меня кто-то исцелил, оставив лишь небольшие раны для самостоятельной регенерации. Исцелить краймера не так-то просто, фактически невозможно, разве что лекарь был знаком с краймерами еще до меня и знал все особенности нашей магии и физиологии, как Райвен например.

Райвен… События, предшествующие обмороку, калейдоскопом закружились в памяти. Я попыталась настроиться на энергию высокородного, но ощутила лишь пустоту. Это хреновый знак. Очень хреновый.

Медленно приподнявшись на локтях, внимательно осмотрелась. Я в тюрьме? Эта пугающая мысль первой пришла в голову.

Я очнулась в темной комнате, очень узкой, где нет окон, да и мебели тоже, только одна кровать, которую и кроватью-то назвать сложно — койка с матрасом. Стены, пол и потолок однородного серого цвета и, кажется, они слегка мерцают. Я прищурилась. Да, действительно мерцают. Это может означать лишь одно — я вне реальности. Либо в пространственном вакууме, вроде черного рынка, либо в межпространстве. И судя по тому, как здесь все устроено, это не пространственный вакуум, его бы я точно узнала. Так что можно начинать паниковать! Существование межпространства было доказано несколько веков назад. Через его материи можно проходить, используя демоническую скорость, но заглянуть в само межпространство или остановиться в нем хотя бы на секунду — невозможно, просто нереально.

— Да вы, блин, издеваетесь! — раздался приглушенный женский голос. Незнакомый. Взвинченный. — Что эта черноглазая тварь здесь делает?!

Я повернулась на звук и смогла разглядеть неприметную дверь, такого же цвета, как и все здесь. Держась за живот — разогнуться сил не было, меня будто изнутри ножом резали — я сползла с койки, мельком отмечая, что мои запястья скованы блокирующими магию путами из драконьей стали. А еще кто-то надел на меня перчатки… кожаные до локтей. Видимо, в целях безопасности окружающих.

— Мы только что избавились от одного краймера, а вы притащили нового! — женский голос становился отчетливее по мере моего приближения к двери. — С каких пор мы сотрудничаем с наемниками? Их убивать надо, а не лечить. Пусти меня!

— Нет.

— Я ее прямо сейчас задушу!

— Не горячись, Кайла.

— Краймер здесь не останется. Только через мой труп!

Я добралась до двери, толкнула ее скованными руками и… на удивление она поддалась, медленно приоткрылась, позволяя мне увидеть широкую мужскую спину и серебристые волосы. Инари Йорт. Людоед обернулся на скрип двери, и я смогла разглядеть девушку, стоящую рядом с ним, которая собиралась меня задушить. Высокая, мускулистая, загорелая. Короткие каштановые волосы, оливковые глаза, узкие скулы, убийственный взгляд. Охотница. Высокородная охотница, если быть точнее. От нее исходила такая же энергия, как от Райвена.

— Ну вот и отлично. — Охотница вытащила клинки, явно приготовленные для расправы надо мной. — Сама встала, тварь.

Она ринулась на меня с привычной для их расы скоростью.

— Кайла! — Инари перехватил бешеную девицу в прыжке.

Я увернулась от одного клинка, просвистевшего в сантиметре от моей головы, но второй слегка царапнул щеку, после чего врезался в мерцающую стену и упал.

— Хватит! — Инари отшвырнул охотницу и загородил меня своей внушительной мускулатурой. Я и забыла насколько саарга огромен… вот уж точно существо не от мира сего. — Живо прекрати!

— Краймеру здесь не место! — возмущалась она.

— Это не тебе решать, — отрезал Инари. — Так что убирайся. Оставь ее в покое.

— Ага! Чтобы она меня во сне убила? Да черта с два!

Охотница было снова бросилась на меня, но… вдруг зависла по пути… в воздухе. Пожиратель схватил ее за шею, вздергивая над мерцающим полом.

— Не зли меня, Кайла, прошу тебя! — прорычал саарга в ее стремительно краснеющее от нехватки воздуха лицо. — Я та-а-ак стараюсь быть хорошим и никого не убивать. Не испорти мне все! Ты не бессмертна — не забывай об этом. А я не отличаюсь пресловутой сдержанностью.

Инари отпустил охотницу, и та упала на колени, судорожно глотая ртом воздух, пытаясь отдышаться.

— Приятно было поболтать, — смотря на Кайлу сверху вниз, с отчетливой угрозой произнес пожиратель. — Тебе пора идти, заниматься своими делами.

Охотница настороженно на него покосилась, затем злобно на меня.

— Мы не закончили, — процедила она сквозь зубы, подхватила клинки и ушла прочь по длинному, мрачному коридору, такому же мерцающему, как и все здесь. Но где это здесь?.. Не понимаю.

Когда в коридоре остались только мы с саарга, я подняла на него слегка расплывчатый взгляд, спросив:

— Что это за место? — но не успел Инари ответить, как я переключилась на более важную тему: — Что с Райвеном? Он погиб? Где его тело? Что стало с…

— Стоп! — прервал поток вопросов саарга и, больно сжав мое плечо, втащил меня обратно в комнату, подвел к кровати и грубо толкнул на нее.

Я рухнула на жесткий матрас. Старая пружина скрипнула под моим весом.

— Давай-ка по порядку. — Инари облокотился на ржавое изголовье кровати, пристально глядя на меня своими молочными глазами. У него не было радужки. Только дьявольские зрачки в мутной белизне. — Расслабься. Выдохни. Мы в межпространстве. Вне реальности между обычным миром и астральным. Это штаб оппозиции, созданный мной и моей магией. Добро пожаловать и все в таком духе! — Он торжественно развел руками. — Мы используем это место только для собраний, так что сейчас здесь почти никого нет, кроме нас с тобой, Кайлы и еще нескольких существ, живущих в межпространстве на постоянной основе. Не думаю, что Винкель обрадуется, узнав, что я притащил сюда краймера, но ты в любом случае уже здесь, а он покидает дворец крайне редко, так что неважно. И кстати, мы тебя слегка подлатали, — пожиратель указал на мои ноги, от переломов не осталось и следа, только свежие рубцы, которые вскоре превратятся в шрамы, — можешь сказать спасибо, потому что сперва тебя решили обезглавить.

— Скажу спасибо, когда расскажете, что стало с Райвеном.

Саарга неоднозначно махнул рукой.

— С ним все в порядке, как и всегда. Охотники крайне живучие и о-о-очень противные на вкус. Ты знала, что нечисть может регенерировать оторванные конечности?

— Все в порядке?! — не поверила я. — Его сердце перестало биться еще в джерге!

— Перестало, — скучающим тоном согласился саарга, — потом снова забилось. Ничего нового. Мы вернули Ройза к жизни, но, учитывая характер полученных трав, несвоевременную гемотрансфузию и особенности организма охотника, никто не ждет, что он придет в сознание в скором времени.

— Что это значит?

— Мы сделали все возможное, — подытожил саарга. — Видишь ли, у иммунитета, присущего охотникам, есть две стороны. Одна, — саарга кивнул на меня, — защищает от всевозможных ядовитых чар, вроде твоих, блокирует ментальное и магическое воздействие. А вторая — из-за этого же иммунитета организм высокородного будет отвергать любую стороннюю магию, в том числе и лечебную. Другими словами…

— Ни один лекарь не сможет его исцелить, — уже и сама догадалась я.

— Именно так, — со вздохом, но крайне равнодушно подтвердил людоед, — поэтому, если повезет, Ройз исцелит себя сам.

— А если нет?

— Мы похороним его с почестями.

Я возмущенно уставилась на саарга.

— Шутка! — наткнувшись на мой взгляд, с ухмылкой заверил он. — Никто умирать не собирается… наверное. Лекарь говорит, что рано или поздно Ройз придет в сознание. Это не впервой. Его с завидной периодичностью пытаются убить раз в полгода, все уже привыкли.

Я нахмурилась.

— И кто обычно пытается его убить?

— Да много кто, — обошелся Инари без конкретики. — Охотникам в принципе желают смерти все хищные существа, дабы обезопасить себя. А Ройзу тем более. Он многих засадил за решетку и многим подрезал криминальные крылышки, так что повторюсь, — Инари хмыкнул, — ничего нового. Когда Кларэль пришел к власти, в империи стало процветать беззаконие. Почти всех демонов, на которых Ройз надел наручники, а прежняя власть приговорила к пожизненному заключению, освободили. Демоны, знаешь ли, мстительны. И порой бывают безрассудны в своей мести. — Инари кровожадно усмехнулся. — Теперь твоя очередь отвечать на мои вопросы, краймер.

Я отрешенно кивнула, пытаясь понять… если Райвен жив, почему я его не чувствую? У нас была ментальная и энергетическая связь благодаря клятве верности. Теперь этой связи нет. Значит ли это, что клятва больше не действительна? Клятва сохраняется, пока кто-то из сторон не умрет, а Райвен фактически умер. Несколько минут его сердце не билось.

— Что произошло в джерге? — спросил Инари, смотря на меня взглядом первоклассного маньяка.

Его глаза… в них отражалось что-то жуткое, что-то холодное и пугающее. Нечто необъяснимое. Затаенное зло. Могущественное! На меня смотрел сверххищник, скрывающий свою сущность за маской обычного волка. Другие хищники на фоне бессмертного людоеда, поедающего не только плоть, но и души, как-то меркли.

— И долго еще ты будешь на меня пялиться? — Инари свел серебристые брови к переносице. Видимо, мое молчание слишком затянулось. — Я неотразим, знаю. Можем перепихнуться, если хочешь. Но давай сначала обсудим аварию.

— Нас сбила капсула, — ответила я поспешно.

— Какая именно капсула? — потребовал саарга подробностей. — Опиши ее. Любые детали.

— Почему бы вам не просмотреть записи с камер слежения за воздушной эстакадой? Уверена, у вас есть к ним доступ.

Инари клыкасто ухмыльнулся.

— Мы уже смотрели, мисс Всезнайка. И знаешь что? Авария произошла в слепой зоне.

Не зная модель капсулы, ее никак не отследить.

Черт.

— Все случилось слишком быстро. — Я попыталась вспомнить момент столкновения. — Капсула… она была черной или очень темной. С бронированным корпусом. Это все, что я успела увидеть перед ударом.

— Ммм, — протянул саарга. — Ну уже что-то. Сокращает поиск капсулы с миллиардов до миллионов. Но почему ты решила, что вас сбили специально? Никто не застрахован от случайных аварий.

— Нет! — запротестовала я. — Это была не случайная авария! Капсула летела не по транземным линиям. Она появилась из ниоткуда, выбила нас с линии, буквально тараня джерг, а потом просто скрылась. Такое не происходит случайно. Я в этом уверена.

— Ладно, — покивав, согласился Инари. — Мы найдем того, кто вас сбил. И съедим! Заживо. Вместе с семьей, союзниками и друзьями.

— Капсулой могли управлять краймеры, — решила высказать я свое предположение.

— С чего ты это взяла?

Пришлось рассказать Инари все события, предшествующие полету в джерге. О краймере под личиной офицера, о сломанном артефакте, о том, что за мной охотится клан. Райвен мог стать побочной жертвой в желании клана добраться до меня…

— Если это краймеры, то еще лучше, — внезапно обрадовался Инари. Причем обрадовался по-настоящему, прямо засветился весь. — Всегда хотел попробовать краймера. Порождение Тьмы. Ммм, вкуснятинка, наверное.

И он вдруг посмотрел на меня, облизываясь. Плотоядненько так, с желанием.

— Меня есть нельзя! — решила напомнить, отсаживаясь от него подальше. — Я уже из-за вас чуть не сдохла. Ментальная нагрузка могла меня доканать.

— Да, кстати, насчет этого. — Инари скривился. — Я не специально связал наши энергии. Иногда это происходит вне зависимости от моих желаний. Но толку ведь объяснять нет, так? Ты мне все равно не поверишь.

— Не поверю.

— Ну и ладно. — Саарга махнул рукой. — Как хочешь.

Я отвернулась от пожирателя, с безразличием изучая свою потрепанную одежду, местами рваную, местами подпаленную. И кожей чувствовала, что Инари неотрывно наблюдает за мной.

— Тебе бы переодеться надо, — сказал он, — да и помыться тоже. Ты вся в крови и саже.

— Чтобы переодеться, — объяснила я, — мне нужно достать одежду из пространственного кармана, а чтобы открыть пространственный карман, нужна магия, которую блокируют ваши путы. — Я протянула Инари руки, звякнув стальными браслетами. — Может снимете?

— Нет. — Он с кривой улыбкой покачал головой. — Я люблю связанных и беззащитных. К тому же не хочу, чтобы ты кому-то навредила. Намеренно или пусть даже случайно. Да и потом, открыть пространственный карман в межпространстве? Ты как это себе представляешь?

— Пока никак, — призналась честно.

Не знаю, как здесь работает моя магия и работает ли она вообще.

— На твоем месте, — посоветовал саарга, — я бы не рисковал. Наложение пространственной материи на межпространственную приводит к печальным последствиям.

— Вроде?

— Вроде разрушения всего межпространственного вакуума, в котором мы в данный момент и находимся. Я-то выживу, — саарга нагло прищурился, — а вот ты вряд ли. Сдохнешь моментально.

Я поджала губы. Пожалуй, воздержусь от использования карманов.

— К слову, душевая в межпространстве одна для всех, — «обрадовал» Инари. — Растрачивать свои силы на создание более комфортных условий, извини, не мой конек. Так что идем, — он поманил меня за собой, — покажу, где она находится.

— Сперва отведите меня к Райвену.

Пожиратель нахмурился.

— Зачем это?

Странный вопрос.

— Хочу убедиться, что он выжил.

— А на слово ты мне не веришь?

Еще один странный вопрос.

— Верить кому-то на слово, а уж тем более вам, было бы весьма неразумно.

Инари фыркнул, но спорить не стал.

Мы вышли в коридор, больше похожий на подземный туннель или каменную шахту. Неровные стены, низкий потолок, темень еще та. Освещение есть, но тусклое и магического характера. Все это место — оно вне нашей реальности. Ни демонам, ни магам, ни даже могущественным архидемонам императорской семьи Иара не доступна астральная материя, часть межпространственной материи. Скорее всего, лунный саарга единственный, кому по силам сотворить нечто подобное.

— Сколько существ состоит в оппозиции? — следуя за саарга, решила воспользоваться моментом и пролить свет на интересующие меня моменты. Райвен на вопросы об оппозиции отвечать не стал.

Инари, впрочем, тоже.

— Любопытным наемникам отрезают языки, — произнес он ехидно. — Я же предпочитаю языки откусывать.

Хорошо. Другой вопрос:

— Сколько существ проживают в межпространстве? И почему? Здесь не самые благоприятные условия для жизни.

Инари взглянул на меня с вызовом, демонстрируя белоснежные клыки.

— Я вас не боюсь, — равнодушно ответила. — По крайней мере, не настолько, чтобы перестать задавать вопросы.

— Чем больше знаешь, — пожиратель улыбнулся, — тем меньше шансов остаться в живых.

— Я уже знаю столько, что меня хоть сейчас в могилу клади.

Саарга выдержал небольшую паузу, видимо размышляя, стоит ли со мной делиться конфиденциальной информацией или нет. Но так или иначе, ему нечего опасаться. Я в его логове, полностью в его власти. Он может похоронить меня здесь вместе с теми знаниями, что я получу, если захочет. Все предельно просто! Многие убийцы, например, любят поговорить о сокровенном со своими жертвами, перед тем как покромсать их на части с особой жестокостью.

Я поежилась. Аналогия с убийцами не особо приятная, учитывая ситуацию.

— Оппозиция состоит из лидеров могущественных рас, — тщательно подбирая каждое слово, поведал Инари. — Мы объединили сильнейших из сильнейших. По одному-два представителя каждой расы, за исключением демонов — их у нас чуть больше. Ну и теперь вампиров. Нет никого лишнего, никого слабого, никаких посредников и никакой армии. Мы на виду у Кларэля, мы не привлекаем внимания, мы преданные песики императора. Однако не все… некоторые существа находятся в империи незаконно, некоторые признаны особо опасными, поэтому живут здесь во избежание неприятностей и лишних стычек с властью. Большего сказать пока не могу, но ты и сама все увидишь в скором времени. — Инари мне подмигнул. — Конечно, если Винкель не решит, что ты слабое звено. На его месте, я бы тебя убил, не раздумывая. Кайла права — наемница нам не нужна. Тебя лучше убрать, пока ты не создала проблем.

Наемники, особенно краймеры, слишком ненадежные существа, и не важно, инициированные они или нет. Ты предала Самуэля по щелчку пальцев, что помешает тебе предать и нас тоже? И если для Аксэ’да сделали исключение, потому что некоторые члены оппозиции были знакомы с ним много веков, то для тебя исключений не будет, особенно если Ройз по каким-то причинам не сможет регенерировать и умрет. Но, — добавил саарга лояльно, — последнее слово всегда за Винкелем. Он решит, что с тобой делать.

— Пессимистичненько, — вздохнула тяжело. — Это я про свою судьбу.

— Ничего личного, детка. Просто высказал свое беспристрастное мнение.

— Начинаю думать, как отсюда сбежать, пока еще жива.

— Как придумаешь — свистни. — Инари зловеще расхохотался. — Поджаренный до хрустящей корочки краймер — лакомство. А любая попытка проникнуть на территорию штаба или покинуть его без моего ведома, приведет к смерти. Сгоришь в муках, едва попытаешься разорвать межпространственную материю.

— Ну я и говорю, — резюмировала, — пессимистичненько.

Система межпространственных коридоров напоминала туннельный лабиринт. Из одного бесконечно длинного и бесконечно темного коридора выходил другой такой же бесконечно длинный и бесконечно темный. Заблудиться здесь проще простого. Коридоры совершенно идентичны по своему строению.

Инари открыл неприметную дверь, ведущую в хорошо освещенную комнату.

— Заходи, — он пропустил меня внутрь.

Я тут же почувствовала едкий запах медикаментов, увидела медицинское оборудование и несколько капсул восстановления. На негнущихся ногах приблизилась к капсулам. В одной из них лежал Райвен, нашпигованный всевозможными трубками и катетерами.

Неестественно бледный. Неподвижный. Уязвимый. Практически все его туловище было перевязано, даже часть лица закрыл послеоперационный пластырь. Сквозь белизну заживляющих повязок проступала алая кровь.

Мне стало дурно.

— Как видишь, — Инари повернул ко мне монитор, подключенный к капсуле, на котором транслировались все жизненные показатели высокородного, — он еще жив. Нечисть — а Ройз наполовину ей является — может регенерировать даже в бессознательном состоянии.

— Где лекарь? — не отрывая глаз от практически бездыханного тела охотника, спросила я. — Почему его здесь нет?

— Лекарь проверяет Ройза каждые пятнадцать минут. — Инари взял меня за локоть и потащил на выход, полностью игнорируя мое сопротивление. — Идем дальше. Мы не можем ему помочь, так что делать нам здесь нечего.

А дальше был душ… Пожиратель провел меня через шесть коридоров в просторную душевую. Хотя как таковой душевой там на самом деле не было. Там вообще ничего не было кроме парящих в воздухе конструкций, из которых, по моим предположениям, должна струиться вода. И стен, кстати, тоже не наблюдалось — открытое межпространство, вязкая тьма вокруг. Опасное место. Шаг во тьму, и тебя уже никто не спасет.

— Давай я помогу тебе раздеться. — Пожиратель самым беспардонным образом попытался снять с меня майку, даже не снять, а стащить, просто разорвав ее когтями, за что получил между ног. Ударила я его чисто инстинктивно, пытаясь защититься. А с учетом того, что стояла я на возвышении, удар пришелся прямо по причинному месту.

И вот странное дело, от боли зашипел не он, а я.

— Может, я чего-то не знаю о физиологии саарга? — вопросила с нескрываемым подозрением, запрыгав на одной ноге. — Яйца у вас точно железные.

И это в прямом смысле! Я себе чуть ногу не сломала, а ему хоть бы что, даже не шелохнулся. Это вообще нормально?!

— Сочту за комплимент, — подарив мне похабную улыбочку, Инари ушел. Вернулся через минуту с полотенцем и сменной одеждой. Женской одеждой. Откуда у него женская одежда?

— Надеюсь, это вещи не той охотницы?

А то она меня точно придушит с остервенением.

— Это вещи Шазы, — успокоил людоед. — Бери, она не против.

— Шаза тоже здесь?

— Была здесь несколько часов назад. Сейчас ищет самоубийц, которые причастны к вашей аварии.

Взяв черный спортивный костюм — кофту на молнии и свободные штаны — покосилась на стоящего в двух шагах саарга.

— Не хотите подождать меня за дверью?

— Не особо.

Я враждебно нахмурилась.

— Но так и быть, — уступил Инари, — побуду хорошим мальчиком. Дам тебе пять минут.

С этими словами он снял с меня наручники и, забрав их с собой, вышел за дверь. Я тут же стянула майку, затем штаны и белье с перчатками. Встав под парящее в воздухе устройство, вздрогнула от неожиданности. На меня обрушился поток ледяной воды. Я закашлялась. У воды был непривычный запах. И вкус… Вероятно, из-за того, что мы в межпространстве. Постепенно вода нагрелась, стала почти горячей. Я быстро сполоснулась, смывая кровь и сажу, вытаскивая из волос небольшие осколки стекла. Затем вытерлась полотенцем и надела спортивный костюм Шазы, который оказался мне лишь слегка великоват.

Инари зашел в душевую, когда я уже полностью оделась. Подойдя к нему, молча протянула руки, которые он тут же заключил в кандалы.

— Есть хочешь? — уточнил он у меня для галочки.

— Нет.

— Сколько дней сможешь провести без еды?

— А что? Собираетесь заморить меня голодом, господин Йорт? — усмехнулась я.

— Просто интересуюсь, — соврал тысячелетний гаденыш.

— Ну да, ну да. Три дня продержусь без проблем.

— Отлично. — Пожиратель хлопнул в ладоши. — Тогда увидимся через три дня. Мне с тобой нянчиться некогда, дел полно.

— Еще не всех людей в столице сожрали? — иронично уточнила.

Инари недобро сверкнул глазами. Я спокойно отреагировала на фитилек разгорающейся опасности.

— Посидишь взаперти, — решил он. — Не хочу, чтобы ты бродила по коридорам и совала нос куда не просят.

— Хорошо, — согласилась без возражений.

Инари прищурился.

— Настораживает твоя безропотность.

Я коварно промолчала.

ГЛАВА 24

Пожиратель отвел меня обратно в ту крошечную, мрачную комнату, похожую на тюремную камеру, в которой я очнулась.

— Вернусь через три дня, — пообещал он, — не сдохни здесь без меня, пожалуйста. А то будет обидно. Я люблю есть живых: а не мертвых.

— А вы сама доброта во плоти…

— Стараюсь, — оскалился улыбчивый монстр.

После чего ушел, не забыв заблокировать дверь своими чарами.

Несколько часов я провела в кровати, восстанавливая тело, исцеляя оставшиеся раны. О сне не шло и речи… Заснуть я не могла, мысли не давали покоя. Раз за разом я прокручивала в голове момент аварии. Воссоздавала в памяти все фрагменты случившегося. Удар, падение, страх и отчаяние. Я испугалась… за Райвена. Я так сильно испугалась, что чуть не сошла с ума, раз при первой же возможности не покинула джерг. Почему? Может, из-за клятвы верности? Она заставила меня остаться с Райвеном в горящем джерге, заставила ему помочь. Вполне вероятно. Или, может, все из-за иммунитета охотника? Райвен единственное существо, не считая краймеров, с кем я могу проводить время, не боясь, что отравлю его ядом до помутнения рассудка.

Я нахмурилась, в задумчивости изучая мерцающий потолок.

А может, дело вовсе не в клятве? Может, я просто не хотела его терять? Я в кои-то веки была не одна. И в кои-то веки кто-то видел не чары и не ту иллюзию, что создают чары: а меня. Настоящую меня. С Райвеном не нужно было притворяться кем-то, кем я не являюсь, не нужно было скрывать свою сущность. Хм.

В очередной раз настроившись на энергию высокородного и ощутив лишь звенящую пустоту, я резко села на кровати. Да ну к черту! Торчать в тюремной камере и дальше, без возможности узнать: вышел Райвен из комы или нет, просто выше моих сил.

К тому же от его жизни зависит и моя жизнь. Интуиция подсказывает, что если Райвен умрет, меня здесь точно расчленят как ненужное звено. Без вариантов. Людоед доходчиво объяснил — я не нужна оппозиции.

Изучив тяжелые наручники, пришла к выводу, что смогу их снять. Мне не привыкать. Расстегнув кофту, зажала в зубах край воротника, чтобы не прикусить язык от боли. Затем, насколько позволяли кандалы, взялась за большой палец на правой руке, судорожно вздохнула и резко вывернула сустав, смещая палец под ладонь. Зарычав, стащила одно кольцо наручников, обдирая драконьей сталью кожу.

— Вот же гадство, — морщась, залечила нанесенное себе увечье.

Второе кольцо решила не снимать. Пусть остается, наручники не слишком мешают, главное, что теперь они не блокируют магию. А тратить силы на дополнительную регенерацию — не стоит.

Подойдя к двери, впитала в себя энергию блокирующего заклинания саарга, снимая печать. Когда дверь приоткрылась, я постояла около нее какое-то время, прислушиваясь. Все звуки и даже голоса доносились откуда-то издалека… Видимо, штаб огромен. Убедившись, что поблизости никого нет, вышла в коридор и по памяти направилась в палату, где лежал Райвен.

Не без проблем, но до палаты я все же добралась. Правда, в одном из коридоров сбилась с пути и пошла не туда, из-за чего чуть не столкнулась с каким-то желеобразным существом с десятком щупалец… Не знаю, кто это был и к какой расе принадлежал, но останавливаться и выяснять я не стала: тут же развернулась и побежала в противоположную от него сторону. Во-первых, у меня чуть сердце не остановилось, когда я его увидела. Трехметровое желе, лениво ползущее по коридору. У него не было ног и не было головы, только огромная пасть на том месте, где по идее должно было находиться хоть какое-то подобие лица. А во-вторых, не хочу, чтобы кто-то поднял шум и вызвал сюда саарга. Думаю, Инари отправился на поиск «счастливчиков», без пяти минут съеденных, которые причастны к нашей аварии. С удовольствием понаблюдаю, как людоед утолит свой голод за их счет.

Зайдя в палату, плотно прикрыла за собой дверь. Желеобразный меня не видел, но я все равно опасалась, как бы он сюда не приполз.

В палате по-прежнему никого не было. Только Райвен…Несмело приблизившись к восстановительной капсуле, я посмотрела на охотника сквозь прозрачное стекло. Ничего не изменилось. Все такой же бледный, все такой же безжизненный.

У меня в груди что-то неприятно сжалось.

Нужно обладать колоссальной магией, чтобы оставаться в живых при столь критичных повреждениях — переломы, раздробленные кости, ребра, внутреннее кровотечение, разорванные органы, да и с сердцем непонятно что. Левая часть его тела, на которую пришелся удар, сильно пострадала, но регенерация делала свое дело, не позволяя Райвену погибнуть от травм, несовместимых с жизнью даже для высшего демона.

— Вы обязательно поправитесь, — прошептала я, опираясь на бортики капсулы. — Обязательно. Я в этом даже не сомневаюсь.

Взяв со стола скальпель и спрятав его под рукав кофты — на всякий случай, — я опустилась в неглубокое кресло перед капсулой. Никуда отсюда не уйду, пока Райвен либо не очнется… либо не умрет.

***

— Эй?!

Я резко открыла глаза, вырываясь из полудремы. Незнакомый мужчина преклонного возраста со впалыми щеками и заостренным подбородком внезапно склонился надо мной, посветив в глаза ярким фонариком. Я недовольно поморщилась, но сопротивляться не стала. От мужчины не исходило никакой угрозы.

— Вам нельзя здесь находиться, — заметил он нейтральным тоном и отстранился, выключая фонарик. — Лучше вернитесь к себе.

— К себе? — усмехнулась я натянуто. — Это в камеру, что ли? Нет, спасибо. Роль заложницы мне не подходит.

Лекарь, а это был именно он — белый маг, худощавый, внешне чем-то похожий на некроманта — настаивать не стал, только пожал узкими плечами, мол, дело ваше. После чего повернулся к капсуле, запуская программу полной диагностики пациента.

— Спасибо, кстати, — поблагодарила его, — за то, что исцелили меня. Вы не обязаны были тратить свои силы.

— Не обязан, — согласился он, просматривая результаты диагностики… весьма неутешительные, — но потратил. Полагаю сам охотник из джерга выбраться бы не смог?

— Навряд ли… — пришлось признать очевидное.

Но с другой стороны, если бы он не разговаривал со мной, а был бы полностью сосредоточен на полете, то с большой вероятностью избежал бы столкновения с капсулой.

— А раз вы помогли ему, — разъяснил маг свою позицию, — я помог вам. Простой механизм взаимовыручки.

Поколебавшись, все же решила сказать:

— Помочь охотнику меня заставила клятва верности. — Это самое логичное объяснение произошедшему. — Боюсь, без клятвы я бы спасала себя, а не его.

Джерг мог взорваться! Если какие силы и заставили меня остаться внутри горящей машины смерти, подвергая себя опасности, то они явно магического характера.

Беспокоиться о ком-то, кроме себя и клана, краймерам несвойственно. А я никогда не беспокоилась даже о клане.

Лекарь медленно повернулся ко мне. На его лице отразилось легкое недоумение.

— Вы неверно понимаете принцип действия клятвы верности. — Маг нахмурил седые брови. — Клятва гарантирует вашу преданность конкретному существу. Однако она не может вас заставить что-либо сделать без соответствующего приказа со стороны того существа, которому вы ее принесли.

А вот это уже интересно.

— To есть… — уточнила я, пытаясь осмыслить новую информацию, — я могла оставить охотника умирать и клятва бы никак не помешала мне уйти?

— Не помешала бы. — Лекарь скользнул по мне задумчивым взглядом и отвернулся, возвращаясь к работе. — Но вы все равно здесь. Сидите в палате возле врага своей расы. У вас с ним были особые отношения?

— Если вы спрашиваете о близких отношениях, то нет. Ничего не было. Ни дружеских, ни близких, никаких.

— Тогда, что вы здесь делаете? Краймеры далеки от сострадания, как и все прочие существа Тьмы.

— Я… — не знаю, что ответить, — просто хочу убедиться, что он в порядке.

— Он в порядке. Пока что. Убедились?

— Нет. Он будет в порядке, когда откроет глаза.

Маг неоднозначно хмыкнул, но развивать разговор дальше не стал, переключился на свою работу, больше не обращая на меня внимания.

***

Через несколько часов в палате появилась Шаза — уставшая, злая и готовая убивать всех на своем пути. Она вышла из призрачного портала и села возле Райвена, буквально рухнула на стул и неподвижно застыла в одной позе. Ее эмоции — сводящее с ума бессилие и агрессию, смешенную с отчаянием, — я чувствовала даже не будучи видящей.

— Как обстоят дела с поиском капсулы? — осторожно поинтересовалась, издалека рассматривая лечузу. Она искрилась. В прямом смысле. Подойди я к ней ближе, меня наверняка шарахнуло бы током.

— Плохо! — Ведьма раздраженно мотнула головой, отчего во все стороны посыпался шквал разноцветных искр. — Кто бы вас ни сбил, он хорошенько подстраховался, чтобы его потом не нашли. Думаю, замешана власть. Слишком быстро подчистили следы: за несколько часов стерли записи с камер слежения аж в пяти кварталах, городских стражей отозвали от расследования, а патрульным запретили вмешиваться.

Хм… И правда, подобный масштаб контроля впечатляет. Краймеры бы так заморачиваться не стали, не в их стиле. Они бы просто сменили личину и с концами бы скрылись.

— Я могу помочь с поисками, — предложила лечузе свою помощь.

Искать порвавших существ и беглых преступников мне раньше приходилось довольно часто. Подобные контракты, связанные с поисками, время от времени появлялись в клане. И я предпочитала брать именно их, нежели контракты смерти.

— Было бы неплохо, — призналась Шаза, — но я сомневаюсь, что саарга одобрит твою инициативу.

To есть я на тысячу процентов уверена, что не одобрит. А как ни прискорбно признавать, но в межпространстве главный он… особенно сейчас.

Посидев с Райвеном еще немного, ведьма исчезла, ушла опять через свой призрачный портал. Но вскоре снова появилась, принесла мне зубную щетку, пасту и несколько тюбиков с минералами, заменяющими обычную еду. В общем, необходимый минимум для жизни.

— Спасибо. Это неожиданно, — я слегка смутилась, — и весьма благородно с твоей стороны, учитывая, что я тебя чуть не убила тогда вместе с черепом.

Шаза пожала плечами.

— Ну так не убила же.

Она уныло улыбнулась, но взглянув на Райвена, снова помрачнела и злобно заискрилась.

Несколько дней прошли однообразно и тревожно. Ситуация с Райвеном никак не изменилась. Он по-прежнему находился в регенеративной коме, совершенно не реагируя на внешние раздражители. Тем не менее лекарь приходил к нему неизменно и днем и ночью, каждые три-четыре часа. Жизненные показатели высокородного сильно колебались, то значительно ухудшались, достигая критичной отметки, то возвращались в норму. Но, так или иначе, у него хватало магии на самоисцеление даже без сторонней помощи. И это, как ни странно, меня очень радовало.

Кроме лекаря, Райвена навещали и другие существа. Я старалась ни с кем не пересекаться, поэтому, когда слышала в коридоре шаги, просто уходила в смежную с палатой комнату, в которой не было абсолютно ничего — открытое вакуумное межпространство, наподобие душевой.

***

— Как ты освободилась, маленькая черноглазая пиявка? — прозвучал над ухом пугающий голос саарга.

Я проснулась моментально. Не вздрогнула, но ощущение опасности проняло до костей. Подкрадываться тысячелетний пожиратель умеет мастерски!

— Я краймер, если помните, — ответила емко, не открывая глаз, демонстративно намекая, что собираюсь спать дальше. Здесь! В этом кресле! И никак иначе! — А вы не первый, господин Йорт, кто надевает на меня наручники и запирает в клетке.

— Но могу стать последним… — касаясь губами моего уха, пригрозил людоед, — если будешь плохо себя вести.

По-прежнему не открывая глаз:

— Забавно слышать нравоучения от существа пожирающего невинных людей.

— Не только людей, — поправил он язвительно.

— Ах да, простите, — исправилась я, — не только людей. Хотя прозвище «людоед» вам очень подходит.

— Я ем заключенных, ты не знала? — саарга пренебрежительно фыркнул. — Гадких грешных существ. Невинных не ел уже много лет. И не собираюсь.

— Думаете, это вас оправдывает?

— Думаю, это шаг к исправлению.

— По вам эшафот плачет, прямо-таки рыдает.

— Как и по тебе, краймер.

— Не спорю, но я хотя бы никогда не убивала ради своего удовольствия.

— Ты ешь мясо? — внезапно мягким тоном вопросил саарга.

Я распахнула глаза, в упор посмотрела на склонившегося надо мной пожирателя душ.

— Мясо? — повторил он. — Ты его ешь? Сырое? Жареное? Копченое?

— Мясо животных — да, — ответила я, — но не людей и не прочих разумных существ.

Саарга оперся руками на подлокотники кресла, загоняя меня в ловушку. Я затаила дыхание, когда он поднес свое хищное лицо к моему, обнюхивая.

— Для меня вы все, — вкрадчиво прошептал он, — всего лишь мясо. Люди, маги, драконы. Мясо. Животные. Корм. Я ел таких, как ты, на протяжении нескольких тысяч лет. Каждый день. Мои покойные дети ели таких, как ты, на Большой Луне. И это считалось нормой. Неотъемлемой и естественной частью жизни. Кто сильнее поедает того, кто слабее. Демоны правят, прочие подчиняются — все просто. А теперь в этом мире, находясь на вершине пищевой цепи, я должен перестраивать свою сущность и ломать врожденный инстинкт убивать. Тяжело воспринимать на равных ходячие куски мяса в одежде. Хочешь меня понять — иди поговори с коровой о политике или пофлиртуй с курицей. Я это делаю ежедневно, говорю и флиртую с теми, кого хочу сожрать. И все же я стараюсь быть частью этого мира, причем не самой худшей. Очень стараюсь, несмотря на жуткий голод, который постоянно меня преследует.

— Вам незачем меня переубеждать. — Я вжалась в спинку кресла, избегая тактильного контакта с пожирателем. Не хочу повторения магической нагрузки из-за сплетения энергий. — Вам верит Райвен и, по всей видимости, Винкель Иара. А я всего лишь краймер, которого скоро убьют, так что мое мнение вас вообще не должно интересовать.

— Ой-йой, — хохотнул саарга, — кто-то сегодня не в духе? Ну прости! Может я не вовремя тебя разбудил?

Пропустив мимо ушей его издевательские вопросы, демонстративно промолчала.

— Да ладно тебе, наемница! — Саарга наигранно дружелюбно потрепал меня по плечу. — Расслабься! Планы немного изменились. Винкель решил, что еще один послушный краймер нам пригодится, так что твое убийство откладывается.

— О-о-о, ясно, — протянула я безрадостно. — Зачем выкидывать вещь, если ее можно использовать, да?

Знакомая история.

— Вроде того, да, — заулыбался пожиратель. — Полезным «вещам» всегда можно найти применение.

— И какое же? — вот даже интересно.

Я ждала любого ответа, кроме:

— Проникнешь во дворец Власти под личиной. Это если говорить вкратце.

Я ошалело посмотрела на саарга. Он нагло на меня.

— Проникнуть во дворец Власти? — переспросила недоверчиво. — В логово самых могущественных существ империи? Прямо в лапы Кларэлю и его братьев-психопатов, которые без труда вычислят краймера даже под личиной?

— Именно! — охотно подтвердил Инари.

Я нервно рассмеялась.

— Это ведь шутка, да? Меня поймают и будут пытать месяцами. Снимать кожу, морить голодом, насиловать. Рано или поздно, но я выдам вас, Райвена и всех членов оппозиции, которых знаю.

Саарга умилительно застонал.

— Маленький краймер боится пыток? — Он надул губы. — Я сейчас слезу пущу.

— «Маленький краймер», — передразнила его тон, — не видит смысла рисковать своей жизнью ради вас и, уж простите, даже ради Винкеля. Я не являюсь жителем империи, не состою в оппозиции, ничего не знаю о ваших планах и даже приблизительно не могу представить, как вы собираетесь сместить архидемона и его свиту с престола. Какой у вас процент успеха? Какой процент поражения? Один к ста? Сто к одному? Пытаться задействовать меня в своих планах при этом не просвещая в них, откровенно гиблая идея.

Саарга вновь приблизился. Его холодная энергия защипала кожу.

— Ты наемница, — он ткнул меня когтистым пальцем в грудь, — разве нет? Выполняешь то, что тебе скажут. Без вопросов. Без уточнений. Шлюха в мире криминала. Хорошо справляешься с работой — платят. Плохо — убивают.

Я резко подалась вперед, всаживая скальпель ему под ребра. Пожиратель инстинктивно дернулся, отстраняясь от меня, заливая кровью мерцающий серый пол.

— Моя судьба, в отличие от вашей, была предопределена еще до моего рождения. — Я откинулась на спинку кресла, равнодушно наблюдая за тем, как саарга вытаскивает скальпель из своей плоти и залечивает рану. — И не стать наемником, родившись в клане наемников, получив воспитание и образование наемника Тьмы, было просто невозможно. Но каждый чертов день своей проклятой жизни я думала лишь о том, как сбежать из клана. А сбежав, думала о том, как бы не вернуться обратно. Я больше не наемник, ясно? — посмотрев людоеду в глаза, яростно прищурилась. — Контракт Самуэля был первым за три года, и я взяла его лишь для того, чтобы покончить с другими наемниками Тьмы раз и навсегда. Увы, мой план провалился. Больше никаких контрактов и отвратных заказчиков.

Саарга не разозлился, хотя я была к этому готова. Швырнув скальпель на пол, он лишь звонко рассмеялся, поедая меня странным взглядом, который однозначно охарактеризовать никак не получилось.

— У северной кошечки есть зубки? — насмешливо осведомился он. — И они режутся? Если желаешь со мной развлечься, просто скажи, и мы где-нибудь обязательно уединимся, обещаю.

Я закатила глаза и решила промолчать. Тысячелетний лунный демон… сколько не старайся его понять, ничего не выйдет.

— Если хочешь быть частью оппозиции, — на удивление серьезно произнес саарга, — придется играть по нашим правилам, которые, уверяю, тебе не понравятся. Они даже мне не нравятся, а я на многое готов пойти ради одной лишь идеи.

— Я не говорила, что хочу быть частью оппозиции.

— Да ну? А я услышал именно это, — заявил пожиратель излишне самоуверенно. — Бывшая наемница без дома, без цели, без близких, лишенная права выбора с рождения. У которой ничего нет, кроме жажды мести и ценного дара смерти. Опасная, как бомба с неисправным механизмом, и сломленная, как результат ежедневной тирании со стороны сородичей. Ты хочешь быть частью этого мира, но мир тебя не принимает ввиду происхождения. Ты хочешь быть частью чего-то цельного, чего-то правильного, чего-то совершенно противоположного клану, но для краймера нет места под солнцем — ты это понимаешь и не строишь иллюзий. Наверное, думаешь, что подохнуть в одиночестве в какой-нибудь сточной канаве наилучший исход для беглого краймера.

— Ого, как проницательно… — съязвила я в ответ.

— Но я ведь прав?

— Сложно оказаться в чем-то неправым, прожив несколько тысячелетий.

Саарга протянул мне руку.

— Я могу сделать тебя частью империи, краймер. У тебя появится дом и цель, обязанности и новые проблемы. В общем, законное место под южным солнцем вдали от твоего убогого севера и клана. Сможешь начать новую жизнь после того, как Винкель займет место императора. Но уйти тебе никто не позволит. Никогда. Будешь привязана к оппозиции, а потом к престолу. Тем не менее это лучше чем быть никем, имея неплохие амбиции, но не имея способа их реализовать. Так что давай руку, и считай договорились. В одиночестве точно не помрешь.

Несколько секунд я сверлила взглядом его протянутую мне лапищу, неподвижно сидя в кресле. Он прав. Терять мне абсолютно нечего. Другой вопрос — верю ли я в такое удобное предложение начать жизнь с чистого листа? Больше похоже на хитрую уловку с целью манипулирования. А манипулировать пожиратель безусловно умеет. Но опять же… терять нечего. Поколебавшись, я сжала его ладонь. Саарга тут же поставил меня на ноги.

— Ну вот и чудненько. — Он облизнулся. — Несколько несложных операций превратят тебя из элитного наемника в полезного члена оппозиции. Придется слегка изменить твою ауру и вживить в мозг киберимплант с функцией ликвидации объекта, то есть тебя, если ты вдруг решишь выкинуть какую-нибудь глупость или сыграть роль безрассудного предателя.

Я было дернулась назад, но Инари держал крепко, вырваться не позволил.

— Киберимплант? — испугалась я. — В мозг? С функцией ликвидации? Вы с ума сошли?!

— Ага, — без стеснений признался саарга, — причем давно. Ведь быть адекватным тааааак скучно.

— Нет! — отказалась я от столь лестного предложения самоубийства. — Я на такое подписываться не стану.

Киберимпланты — Изерийские военные наноустройства, созданные для защиты от стороннего воздействия, даже от самого агрессивного: внушения, ментального контроля, чтения мыслей и эмоций, изъятия памяти и тому подобных манипуляций, связанных с мозгом. Разработка имплантов была прекращена при Мируэле в виду провальных испытаний (около восьмидесяти процентов испытуемых сходили с ума в первый год после имплантации) и возобновлена вновь при Кларэле. Я читала о последних результатах испытаний пять лет назад, тогда процент неудач сократился на одну третью, но потом проект засекретили и все данные об испытаниях стерли из всемирной сети. Не знаю, как сейчас обстоят дела с киберимплантами… за пять лет многое могло измениться как в лучшую, так и в худшую сторону. Но еще на первых стадиях разработки под управлением Кларэля в импланты была добавлена функция ликвидации, благодаря которой стало возможно быстро устранить ненужный объект, то есть дистанционно взорвать имплант вместе с мозгом существа, к которому он подключен.

— Ты уже согласилась играть на нашей стороне. — Инари до хруста сдавил мою ладонь, зловеще улыбаясь. — Обратного пути нет.

— Я не позволю вставить кибернетическую железяку мне в голову! Даже не мечтайте! Нет!

— Ну-у… — Саарга безразлично пожал плечами. — Можешь сопротивляться, если хочешь.

И с этими словами он схватил меня за талию, проигнорировав бесспорно болезненный удар в челюсть, от которого даже у меня свело руку.

— Ладно, — он сплюнул кровь, — допустим, я это заслужил.

Дальнейшие мои попытки вырваться, саарга пресек на корню — обездвижил меня чарами.

— А как же ваше «можешь сопротивляться, если хочешь»? — возмутилась я, не ощущая ничего ниже шеи.

— Я передумал, — нагло сообщил он и, перекинув меня через свое массивное плечо, понес в неизвестном направлении.

Я пыталась освободиться изо всех сил, но незнакомые чары сковали намертво. Возможно, будь у меня чуть больше времени, я бы смогла разорвать нити чар, но времени не было. Уже через минуту саарга внес меня в незнакомое и до жути темное помещение, посадил на стул… слегка похожий на электрический… зафиксировал мои руки и ноги прочными оковами из драконьей стали.

Страх разлился по венам ядовитой горечью.

— Мы внесем легкие изменения в твою истинную ауру, — проинформировал Инари, создавая светящийся шар и разгоняя тьму вокруг меня. — Эти точечные изменения никак не повлияют на магию или способности, однако полностью скроют твою истинную сущность от всех окружающих, особенно если ты будешь под личиной. Ни один видящий или архидемон не заподозрит, что ты дитя Тьмы. Другими словами, мы заменим внешний слой твоей темной ауры и ее отражающие геномы, которые выступают идентификаторами расы. Но, к сожалению, — сокрушительно добавил саарга, — это не навсегда. Изменения будут действовать не больше полугода, а потом твоя энергия восстановит ауру, посчитав, что она заражена или отравлена. Однако не печалься, процедуру всегда можно будет повторить.

Нет! Я мотнула головой.

— To, о чем вы говорите, невозможно! — запротестовала я. — Просто нереально!

Наука еще не дошла до преображения аур! Их только недавно научились распознавать технически и делить на составляющие.

— Наука может и не дошла, — согласился Инари, снимая с меня обездвиживающие чары, — но ваша наука та еще хрень! To ли дело природа. Она уже давно опередила ученых в развитии. Так ведь, тайси? — обратился саарга к кому-то, но явно не ко мне.

Внезапно послышалось утробное рычание. Я в ужасе проследила, как нечто бесформенное и с кучей щупалец выползает из темноты. Чудовище с огромной пастью вместо головы! Я уже его видела раньше.

— Кто это?! — голос резко осип, по телу пробежала дрожь.

— Это? — Пожиратель взглянул на зубастое желеобразное нечто малахитового цвета. Оно слегка светилось, будто излучало радиоактивные волны. — Это малыш тайси. Редкое лунное существо, способное преображать ауры и простенькие энергии. Немного туповатый, но с поставленной задачей справляется. Притащил его с собой с Большой Луны. Он единственный в своем роде.

Я задергалась на стуле, в попытке разорвать оковы, когда чудовище стремительно поползло ко мне, размахивая щупальцами. Драконья сталь не поддалась, кроме того, еще и магию основательно заблокировала.

— Оставлю вас наедине на пару часов. — Инари шутливо откланялся и с самым невозмутимым видом покинул темную комнату, в которой осталась только связанная я и… лунный монстр.

Длинные щупальца, покрытые сотнями иголочек, потянулись ко мне, и как бы сильно я не старалась избежать контакта, они все равно присосались к телу — к голове, рукам, животу и ногам. Мерзкие. Скользкие. Холодные. Иголки вонзились в кожу, и я отключилась от реальности мгновенно, впав в подобие магического транса. Перед глазами замелькал разноцветный калейдоскоп расплывчатых пятен и силуэтов. Я ничего не чувствовала довольно долгое время, а затем из носа потекла кровь — горячая и вязкая — и это как по щелчку вырвало меня из транса.

Очнулась я все в той же комнате. Попыталась пошевелиться, но тщетно: оковы никуда не делись. А вот чудовища поблизости уже не наблюдалось… только людоед. Он сидел напротив, вальяжно раскинувшись на железном, мерцающем стуле, положив ногу на ногу.

— Не так и страшно, правда? — хмыкнул он, заметив, что я пришла в себя. — Практически безболезненно и не смертельно. Осталось подождать еще минут десять, чтобы аура окончательно нормализовалась, — саарга сверился с наручными часами, — и потом можно будет приступать к внедрению импланта.

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. Во рту пересохло, а в горле дико щипало. Саарга вытянул руку и прямо из воздуха (по сути, из ниоткуда) достал стеклянную бутылку предположительно с водой. Фокусник чертов! Он свинтил крышечку и поднес стеклянное горлышко к моим губам. Я пить не рискнула, сомкнула губы крепче и отвернулась.

— Просто вода, — заверил пожиратель. — Не будешь? Точно? Ну как хочешь.

Он демонстративно перевернул бутылку и медленно вылил воду на пол, всю до последней капли. Еще и позер!

— Имплант… — просипела я. — Он безопасен?

— В наше время, малышка, даже переходить дорогу на зеленый свет небезопасно. Спать с женщинами небезопасно — ревнивые мужья с лицензией на оружие, истеричные любовники, новый перечень инфекций, которые хрен вылечишь. Разговаривать на улице тоже небезопасно — камеры, прослушки, записывающие дроны. Нет ничего стопроцентно безопасного.

— Короче, — сократила я, — имплант сведет меня с ума или нет?

— Наш техник модифицировал стандартные импланты, исправив все ошибки, которые допустили спецы Кларэля при разработке.

— Техник? — я скептически повела бровью. — Не ученый, не киберспециалист, а просто гребаный техник?

— Ага, — безмятежно подтвердил саарга, лениво потягиваясь, — просто техник. Это прозвище. На самом деле он лучший киберинженер империи… хотя многие со мной не согласятся ввиду того, что он еще и лучший кибертеррорист. В общем, риск, что имплант не приживется и твоя кукушка уедет навсегда в дали дальние, конечно, есть, но он весьма невелик. А если сделать скидку на то, что ты краймер, то любой риск можно фактически обнулить.

Звучит обнадеживающе…

— Кому-нибудь в оппозиции еще вживляли имплант?

— Некоторым существам, — обтекаемо ответил саарга, — приближенным к императору и лунной нечисти, дабы защитить их сознание и мысли.

— У вас есть имплант?

— Ты бы еще спросила, есть ли имплант у Винкеля, — фыркнул людоед. — Мне лишняя железка в голове не нужна. Я — саарга. Мое сознание и так закрыто от всех смертных существ. К тому же я и без импланта послушный, как выдрессированный пудель.

— Скорее, как бешеный питбуль в наморднике, — проворчала я.

— Какая ты грубая, — саарга расплылся в широкой улыбке, — просто прелесть. Тебя вампиры когда-нибудь кусали?

Не совсем понимая к чему этот вопрос был задан, неуверенно кивнула.

— Случалось и такое, — решила ответить честно.

— Ну и как? — Инари устремил взгляд на мою шею. — Тебе понравилось?

— Понравилось что? Ощущение, когда кровососущие упыри, обильно брызжа слюной, впиваются в кожу своими мерзкими клыками и начинают сосать кровь, похрюкивая от удовольствия?

— Да. — Саарга шумно сглотнул. — Понравились ощущения? Боль тебя возбуждает?

— Нет!

— Уверена, что нет?

— Несомненно!

Инари медленно сместил взгляд на мое лицо.

— Очень жаль, — произнес он сухо. — А то я подумал, что из тебя получилась бы неплохая любовница.

Я пыталась сдержаться, правда! Но губы предательски задрожали, и уже через секунду тишину комнаты взорвал мой хриплый смех.

— Да я лучше прямо сейчас в петлю полезу добровольно, — стараясь вернуть самообладание, проговорила я, — чем лягу с вами в одну постель! Моя самооценка находится в диапазоне видимости, и подобного она не потерпит.

— Я почти оскорблен, — иронично усмехнулся саарга. — Ну ладно, не настаиваю. Если передумаешь, дай знать. Судьба непредсказуема. Да и потом хищников обычно притягивает к другим хищникам, а не к травоядным. Против природы не попрешь.

— Я всю жизнь страдала от хищников… с меня, пожалуй, хватит.

— А высокородные охотники у нас вдруг стали травоядными барашками с нимбами святых?

— Причем здесь охотники?

— Твоя привязанность к Ройзу лишь подтверждает мою теорию о хищниках.

— Моя привязанность?

— Ой! — махнул рукой саарга. — Да называй как хочешь! Все эти лиричные словечки, вроде симпатии, притяжения, влечения — обыкновенная тень банальной страсти и желания. Мы лишь разумные животные с набором инстинктов — результат очередного витка эволюции.

— У вас все очень просто, — заметила я.

— Да, — подтвердил Инари. — А зачем усложнять себе жизнь? Я не мазохист. Предпочитаю усложнять жизнь другим.

Запищал таймер. Саарга взглянул на часы и, отключив сигнал, поднялся на ноги со словами:

— Ну вот десять минут и прошли. Можно приступать к вживлению импланта.

Он разорвал межпространственную материю, образуя черную дыру в воздухе, и начал доставать из вязкой пустоты необходимые для вживления импланта инструменты. Вся эта ситуация… темное помещение, безумный демон в роли доктора, стул с кандалами и, вероятно, несертифицированные инструменты… чем-то напомнила мне подпольную лабораторию, где проводят запрещенные опыты над всякими бедолагами.

Я поежилась. По телу пробежала дрожь.

— Сразу говорю, — предупредил саарга, — с медициной у меня не очень. А имплант нужно подключить к мозгу, при этом ничего не повредив… Поэтому если ты относишь себя к какой- нибудь религии — человеческой, демонической, своей темной или еще какой, то можешь прямо сейчас помолиться.

Я напряглась.

— А давайте вы просто позовете лекаря?

Саарга надел на лицо хирургическую маску. Я не видела, но кожей чувствовала, что он улыбается.

— Да брось! — людоед собрал свои длинные волосы в хвост, чтоб не мешали. — Я справлюсь. В лучшем случае все пройдет как надо. В худшем, наберусь опыта.

Я обреченно застонала. За что мне все это?

— А если повредите мозг?! — этот вариант вполне возможен, ведь военным импланты вживляют ученые: иногда специализированные лекари, но никак не чертовы людоеды. Эта сложная операция, требующая нанотехнического оборудования, лабораторных условий и как минимум качественного андроида в помощь. Но все что есть у Инари — это маска, перчатки и два кейса. Один с каким-то медицинским барахлом. Второй предположительно с имплантом.

— Я буду аккуратен. — Саарга толкнул ко мне стол на колесиках, водрузил на него кейс с ужасающими на вид приборами, затем достал из внутреннего кармана пиджака небольшой мешочек. — Можешь не волноваться, краймер. Волнение все равно ничего не изменит.

Зачерпнув из мешочка сонный порошок, Инари меня усыпил, сдунув порошок с ладони прямо мне в лицо. Я закашлялась и последнее, что увидела, прежде чем погрузиться в беспамятство, это насмешливый взгляд пожирателя душ. Думаю, он солгал… насчет того, что не дружит с медициной. Ему просто нравится издеваться — любит страх. Но правда в том, что древний саарга, скорее всего, профи во всех областях. И медицина не исключение.

ГЛАВА 25

Сонный порошок на всех существ действует по-разному. Одним дарует красочные сны, другим блаженное расслабление, третьим жуткие кошмары. Как порошок влияет на краймеров? Да никак! Для краймеров он совершенно безвреден, как пыль или пляжный песок. Но саарга… Этот пронырливый гад явно в него что-то добавил. Назовем это что-то «секретным ингредиентом». Я оказалась в ловушке. В ловушке собственных воспоминаний. Минувшие события жизни, самые яркие, а оттого отвратительные, как заевшая пластинка, прокручивались в голове, вместо приятных сновидений. Снова и снова. Ничего светлого, ничего радующего. Только тьма.

Я проснулась совершенно разбитая. Мало того что все тело болело сильнее прежнего, так еще и сердце колотилось как бешеное, и в ушах стоял невыносимый гул. Ну хотя бы жива… и на том, как говорится, спасибо.

Приподняв неимоверно тяжелые веки, поморщилась от ранящего глаза ослепляющего света. Где я? Попыталась встать, но ни черта не получилось, ударилась лбом о внезапно возникшее перед лицом стекло и рухнула обратно на жесткую перину.

— Да твою же мать! — зашипела я, растирая ушибленный лоб. — Почему так не везет?..

Голова взорвалась оглушающей болью.

Уперевшись ладонями в стекло, сдвинула его в сторону, после чего медленно приподнялась на локтях и, бегло осмотревшись, пришла к выводу, что я в той же палате, где лежит Райвен, внутри восстановительной капсулы старого образца. Означает ли это, что вживление импланта прошло не самым удачным образом? Я ощупала голову и без труда отыскала небольшой, аккуратный шов под правым ухом. Железку в меня все же засунули. Прекрасно…

Опустив высокие бортики капсулы, я осторожно села, безжалостно отрывая датчики, подключенные к моему телу. Кардиограф непрерывно запищал, сообщая, что пациент умер. Забавно… чувствовала я себя и вправду как восставшая из мертвых. Словно глотнула яда, пережила интоксикацию и вот наконец-то очнулась после долгого анабиоза.

Сколько часов я проспала благодаря порошку саарга? Больше пяти или меньше? И зачем меня, спрашивается, переодели? Белая футболка, вероятно мужская, заменила спортивный костюм Шазы. Нижнее белье пропало… Очень надеюсь, что переодевал меня не сам пожиратель! Но главный вопрос: где, черт возьми, капсула Райвена?

Я растерянно осмотрела знакомую палату, но ни капсулы Райвена, ни самого Райвена здесь не было. Только я одна.

Паниковать не стала, хотя жуткие мысли тотчас же полезли в голову. Поборов приступ дикой тошноты, я настроилась на энергию высокородного, сконцентрировалась и… внезапно ощутила его присутствие. Близко, через секунду еще ближе, совсем рядом и… дверь в палату отворилась, позволяя мне воочию увидеть высокородного. Живого и вполне здорового. Он все еще был бледен и заметно хромал на левую ногу, его кожу, не скрытую под одеждой, украшали сине-желтые синяки и отеки, а подбородок густая щетина. Под рубашкой у охотника виднелись окровавленные бинты, и левую часть его тела от середины лба аж до самой ключицы пересекали три ужасных шрама, причем один из них проходил через глаз, отчего он был замутнен и окровавлен, но все это меркнет на фоне сохраненной жизни.

— Вы так на меня смотрите, — улыбаясь, процитировал Райвен свои же слова, сказанные в городе Вампиров, — будто рады меня видеть.

— Скорее, будто увидела призрак, — я невольно улыбнулась ему в ответ. — Но знаете, я действительно рада, что вы живы.

Райвен неспешно приблизился.

— Мне следует сказать вам спасибо. — Он остановился перед капсулой, продолжая улыбаться… Удивительно чарующая улыбка, когда в ней нет оттенка презрения. — Без вас и без вашего умения взламывать чужие гаджеты все могло закончиться печально.

Я судорожно вздохнула, ощутив приятное покалывание кожи от сопряжения с энергией высокородного. Он был так близко, что… поборов в себе пугающее желание к нему прикоснуться, я отпрянула назад, сказав:

— Мы в расчете, господин Райвен. Когда я умирала от яда, вы помогли мне выжить. Теперь я помогла вам.

— Расчет? — Охотник вскинул бровь. — Несколько удручающее слово, не находите?

— Безрассудный акт героического альтруизма вам нравится больше? — иронично поинтересовалась у него.

— Да, — кивнул он, усмехнувшись, — звучит гораздо лучше.

— Тогда пусть будет альтруизм. Неважно… Как вы себя чувствуете?

Райвен неоднозначно повел плечом и дал столь же неоднозначный ответ:

— Точно так же, как и выгляжу.

— To есть не очень хорошо?

— To есть, — переиначил он, — жить буду. В отличие от тех, кто нас сбил.

— Их еще не нашли?

— Нашли только капсулу. — И судя по мрачному голосу, особой радости от этой находки Райвен не испытывает. — Она зарегистрирована на несуществующее лицо.

Правда?

— Разве такое возможно? — засомневалась я.

— Возможно, — Райвен повел плечом, — при определенных связях и знакомствах, особенно если ты демон. В общем, пилота пока ищут. Его скрывают мощные чары, видимо, это представитель власти.

— Какой-нибудь неприкосновенный урод? — догадалась я.

— Скорее всего.

— Я не против, если его и заодно его неприкосновенность сожрет саарга.

Райвен укоризненно покачал головой.

— Кровожадность вам не к лицу, мисс Прайд.

— Тем не менее она неотъемлемая часть меня.

— Не самая лучшая.

— М-м-м…

Высокородный привалился бедром к бортику капсулы. Стоять без опоры ему явно было тяжело.

— Как давно вы пришли в сознание? — участливо спросила я, заметив: что каждое движение охотнику дается с трудом.

— Два дня назад, — удивил он.

— Два дня… — повторила за ним в смятении. Это что же получается? Я спала дольше двух суток?

Райвен протянул мне металлическую флягу с неизвестным содержимым.

— Вода с минералами, — пояснил он на мой вопросительный взгляд, — поможет восстановиться после летаргического сна. Все существа по-разному реагируют на внедрение киберимпланта. Ваш организм почти неделю отвергал его, но в итоге сдался и принял. Как ощущения?

Сделав маленький глоток из фляги, я решила ответить честно:

— Меня слегка удручает инородная железяка в голове. И когда я говорю «слегка», я значительно преуменьшаю степень своего негодования по поводу насильственного вживления киберустройства в самый дорогой мне орган — в мозг. И я бы не возражала, будь имплант обычным маячком для отслеживания моего перемещения, но нет же, это маленькая хитрая бомба с дистанционным управлением.

Я сделала еще глоток, но вместо вкуса воды почувствовала лишь привкус тревоги на языке. Мою силу хотят использовать… опять… а потом от меня избавиться. Будем реалистами — такое существо, как я, не представляет особой ценности для будущего правителя государства, где краймеры подлежат немедленному уничтожению. Вдруг имплант уже поставлен на таймер с обратным отсчетом? Кто знает…

Райвен неожиданно сжал мое плечо, не сильно, но весьма ощутимо, позволяя отвлечься от дурных мыслей. В нем что-то изменилось. В Райвене. Или, может, что-то изменилось в его отношении ко мне. Что-то неуловимое, но осязаемое.

— Мне жаль, — без особой жалости сказал он, — что вам вживили имплант. Учитывая, что нас и так связывает клятва верности, подобного не должно было произойти. Однако не стоит преувеличивать. Имплант это всего лишь имплант. Не бомба, а защита от стороннего воздействия.

— С функцией ликвидации… — напомнила я.

— Никто не взорвет ваш имплант, — твердо заверил меня охотник, — если на то не будет очень весомых причин.

Хотелось бы верить, но..

— С чего вы так уверены?

— А с чего я должен сомневаться в тех, кому доверяю?

Логично. Я молча допила воду и вернула флягу Райвену.

— Идемте, мисс Прайд. — Он отпрянул от капсулы. — Нужно привести вас в порядок, а потом серьезно поговорить.

— О чем?

— Обо всем важном.

Легко выбравшись из капсулы, я спрыгнула на пол, но сразу же пожалела о содеянном, ибо голова от резкого движения снова затрещала, так что уши заложило. Поморщившись, я одернула довольно длинную футболку и поплелась за Райвеном.

Мы вышли из палаты и направились в ту часть межпространства, где я еще не была. Светлые коридоры, более качественная иллюзия интерьера, несколько комнат, идущих подряд друг за другом на манер гостиничного комплекса. Это явно жилая зона.

— Пока саарга не нашел пилота, — Райвен взглянул на меня через плечо, — я вынужден обитать здесь, не хочу спугнуть засранца. Пусть продолжает думать, что я мертв.

— Это правильное решение, — поддержала его. Кто бы не покусился на жизнь высокородного, он испугается и сбежит, узнав, что Райвен выжил, и тогда выследить его станет в сто крат сложнее.

Охотник остановился около одной из комнат, толкнул дверь и отступил, пропуская меня внутрь. Комната оказалась весьма… своеобразной. Пустой и необжитой, будто номер в дешевом мотеле. Иллюзия паркетного пола и бежевых стен, тусклое освещение — бальзам для моих чувствительных глаз. Большую часть комнаты, примерно семьдесят процентов ее площади, занимала широкая кровать. Не сказала бы, что это плохо, но определенно тесно. Рядом с кроватью стояла тумба, заваленная всякими вещами Райвена, вроде наручных часов, каких-то магазинных чеков и разбитого коммуникатора. У правой стены располагался небольшой комод для одежды и шкаф, у левой — одертек — экран нового поколения для видеосвязи, совершенно прозрачный в неактивном состоянии — и еще неприметная дверь: но куда она ведет неизвестно.

— Обычно, — произнес Райвен, — саарга без проблем создает личные комнаты для новых членов оппозиции, но…

— Дайте угадаю, — поняла я, к чему он клонит. — Мне создавать комнату саарга отказался?

— Верно.

— Ну-у, — я развела руками, — не удивлена. Если и возможно понять древнего пожирателя душ, то я не представляю как.

И скорее всего, никто не представляет. Саарга другой. Кардинально другой. И следующие слова Райвена только подтвердили мою теорию:

— Все тысячелетние демоны несколько своеобразны в своем мышлении. У них иное мировоззрение и иные ценности. Что хорошо для нас — плохо для них, и наоборот. А саарга лишь отчасти демон, по сути даже и не демон. Он высший хищник и превалирует над расой демонов. На Большой Луне многие считали его темным божеством.

Ого…

— Но он не сильнее Кларэля? — уточнила я. — И прочих архидемонов?

— Нет, однозначно нет. Однако, саарга абсолютно неуязвим, чего нельзя сказать о других существах. Мируэль старался скомпоновать похожие расы, а не поделить их, поэтому причислил саарга к высшим демонам.

— Как и охотников, — подвела итог я.

— И не только.

В общем, ясно одно — личное пространство мне не светит. Странно, но печали по этому поводу я не испытываю. Очень странно. Я покосилась на Райвена. Он медленно опустился на край кровати… смертельно уставший, еще более бледный, чем несколько минут назад. Повязки под черной тканью его рубашки, как и сама рубашка, окончательно пропитались кровью.

— Мне кажется, — неуверенно начала я, — вам положен постельный режим и будет лучше, если…

— Вам кажется, — отрезал охотник довольно жестко, давая понять, что о себе он позаботится сам и уж точно обойдется без моих подсказок.

Оооо… понятно. Бывший капитан из числа тех, кто не терпит проявления слабости и в целом к заботе о себе относится весьма скептично. Ну ладно. Настаивать я не стала, отвернулась, осматривая комнату.

— Так значит, — сменила тему, — жить я буду с вами?

— Если только не хотите вернуться обратно в карцер.

Ну уж нет, спасибо!

— Да как-то не горю желанием, — призналась честно.

— Я так и подумал, — усмехнулся Райвен, — поэтому располагайтесь. Проведем здесь несколько дней, в худшем случае недель. Ваши вещи, одежда и прочие мелочи, — он указал на комод, — в первых двух ящиках. Я взял на себя смелость полностью одеть вас — заказал вещи, а Шаза забрала их из магазина.

Мне уже страшно.

— Неудобные джинсы и аляпистые рубашки в наличии? — вкрадчиво уточнила у Райвена.

— Расслабьтесь, — хмыкнул он, — в этот раз я обошелся без них.

— Какая жалость, — съязвила я.

Изучив содержимое ящиков, поняла, что Райвен подбирал одежду исходя исключительно из моего привычного стиля. Темные, невзрачные вещи, не привлекающие внимания, комфортные и не стесняющие движений. Спортивное нижнее белье, как ни удивительно, моего размера. Обувь тоже. Еще я нашла несколько пар перчаток с металлическими нитями, расческу, резинки для волос, ножницы, зубную щетку, шампунь. Много всего. Хм, даже и не знаю, что сказать.

— Спасибо, — не глядя на охотника, поблагодарила я.

— Мне не сложно, — последовал короткий ответ.

Выбрав черную майку без рукавов, такие же черные плотнооблегающие штаны из изерийского хлопка, перчатки и невысокие берцы, посмотрела на Райвена с вопросом. Охотник кивнул на смежную дверь, догадавшись, о чем я хочу спросить.

— Душевая и санузел, — сообщил он. — Пока я похож на мумию, сбежавшую из гробницы, саарга решил, что преодолевать дистанцию в два километра от комнаты до общей душевой мне будет весьма затруднительно.

Как неожиданно благородно со стороны саарга, что аж подозрительно.

Я приняла освежающий душ. Головная боль, явно связанная с имплантом, немного отступила. Переоделась, умылась, высушила волосы и собрала их в высокий хвост. Когда вернулась в комнату, Райвен полулежал-полусидел на подушках. Я поджала губы и с трудом сдержала слова о том, что ему нельзя напрягаться, а нужно просто лечь и несколько дней безвылазно провести в постели, позволив телу благополучно регенерировать.

— Хочу спросить. — Охотник встретил меня оценивающим взглядом. — Имя Агно дэр Айи вам о чем-нибудь говорит?

Агно?

— Да-а, — осторожно ответила, забираясь на кровать, — говорит. Это один из доверенных Самуэля, кто-то вроде вербовщика, но точно не уверена.

— И?

— И еще он низший демон, — подумав, добавила я, — хотя очень похож на дракона.

Может, в нем действительно течет кровь южных драконов… не знаю, не спрашивала.

— И что еще? — потребовал продолжения Райвен.

Я нахмурилась, не совсем понимая к чему этот допрос.

— Еще он курировал мою работу от лица Самуэля. Он и Герц Шали.

— Это все?

— Да… больше о нем ничего не знаю.

Задумчивое выражение на лице высокородного меня слегка озадачило.

— Несколько дней назад, — Райвен прижался затылком к изголовью кровати, — в клинике произошел неприятный инцидент.

Что-то плохое. Явно что-то плохое!..

— Один демон, — продолжил Райвен, — пытался вломиться ко мне домой. Естественно, безуспешно. Когда его задержали, он был абсолютно невменяем и уверял, что я держу в плену одну молодую особу — черную магиню. Этот же демон, Агно дер Айи, не так давно связывался с Грайдом, то есть с Самуэлем, и пытался выяснить, где находится наемница Прайд и почему она не может выйти с ним на связь. Грайд ответил, что все наемники перешли под управление высокородного охотника, то есть мое, после чего отозвал дер Айи из столицы, дав ему работу в другом регионе на основании объективных причин, как и господину Шали.

Я сглотнула ком.

— Но Агно не уехал… — сопоставила я два факта.

— Он остался в столице, да. Решил, что вы в беде, мисс Прайд, и нуждаетесь в его помощи.

Это из-за чар! Я знаю, потому что такое уже случалось ранее. Чары сводят с ума, и чем дольше мужчина находится с краймером, тем сильнее прогрессирует их влияние. Но все не так страшно, ведь стоит краймеру удалиться от объекта воздействия хотя бы на неделю и чары бесследно рассеиваются. Но почему с Агно произошло с точностью наоборот? Мы давно не виделись, но чары продолжали на него воздействовать с утроенной силой. Тут два варианта. Хотя нет… один. В Агно и правда есть кровь драконов. А драконы и краймеры — ужасное сочетание.

— Ваши чары, — подвел Райвен итог всему вышесказанному, — отравили демона настолько, что саарга пришлось с ним разобраться, пока тот не наделал глупостей, более масштабных, чем попытка проникновения в личное жилище охотника Межрасового Управления.

— Его, — я почувствовала, что меня трясет, — убили?

— Нет, — успокоил Райвен. — Изменили память, но…

— Но?

— Но, к сожалению, дер Айи действительно оказался связан с драконами в третьем поколении, поэтому измененные фрагменты его памяти быстро восстановились. Как вам может быть известно, у драконов есть ген, который создает иммунитет к внушению. Саарга изолировал дер Айи, чуть позже ему вживят имплант и изменят память техническим способом и, если получится, отпустят на свободу.

— Ясно… — все, что я смогла промямлить в ответ.

Бедный Агно. Это грустно. Всегда грустно узнавать, что ты и твоя магия внесли раздрай в чью-то размеренную жизнь.

— Я мог бы вам об этом не говорить, — пояснил Райвен, наблюдая за моей реакцией, — но решил, что вы должны знать и впредь быть еще более осторожной. Любая сила — это ответственность. Не позволяйте прикасаться к себе тем существам, особенно мужчинам, которые наиболее подвержены чарам. Они в любом случае будут отравлены, просто общаясь с вами, но коснувшись вас, станут окончательно уязвимы.

— Да. — Я горько усмехнулась. — Прямо-таки девиз моей жизни — не смей касаться и не позволяй прикасаться! Я его придерживаюсь, правда: но Агно был демоном, а демоны не особо-то восприимчивы к чарам.

— Бывают исключения вроде дальнего родства с драконами. А темная магия для драконов сущий яд. Так что…

— Так что, — закончила за него, — мне вообще лучше держаться ото всех подальше.

— Я не это хотел сказать, — упрекнул Райвен.

— Зря, потому что это правда, невзирая на то, что я очень хочу, чтобы все было иначе.

Я со стоном спрятала лицо в ладонях.

Минутка бичевания… ну здравствуй, давно не виделись! Райвен определенно будит во мне какие-то странные эмоции.

— Должно быть, это так приятно, — я отняла ладони, — даже волшебно — дарить тепло и получать, не задумываясь, что тот, кому ты его подарила, умрет через семь секунд, а тот, кто подарил тебе, сойдет с ума через несколько суток, недель или лет. Я пытаюсь об этом не думать. Вообще не думать о том, чего лишена, и довольствоваться тем малым, что есть. Но жизнь неизменно напоминает, говорит: «Ой, смотри, вон тот демон, один из немногих, кто был с тобой мил, поздравляю, ты сделала его одержимым, и за свою милость к тебе он поплатился сполна». В общем, — тяжелый вздох, — я стараюсь быть частью этого мира, как и саарга, но знаете, пока выходит как-то откровенно хреново.

Воцарилась тишина.

Райвен какое-то время просто смотрел на меня, даже не смотрел, а конкретно так изучал. Я тоже изучала, только не его, а стену. Говорю же — минутка бичевания, жизненно важная пауза в осмыслении своего существования. Это нормально. Иногда я вспоминаю, что от других краймеров меня ничто не отличает. Я такое же мерзкое зло, как и остальные. Несу хаос и смерть! Это ужасно печально и больно, но привычно. Потом вспоминаю всех, кто пострадал по моей вине, особенно в детстве, когда мое сознание было полностью подконтрольно старшим краймерам. И становится еще больнее. Я думаю, почему я? To есть в мире больше тридцати миллиардов существ, почему я краймер, а они нет? Почему мое прикосновение губительно, а их нет? Почему они живут, а я выживаю, прячусь и существую, как какая-то заразная мышь, больная сыпным тифом? Есть такие наемники, как маги Ночи и кочевники, террористы и прочие — и это их выбор, осознанный выбор быть злом и нести зло. А где, черт возьми, мой выбор?! Почему я родилась чудовищем, без права перехода на сторону Света? Чем мог провиниться младенец, что ему достался дар смерти? И… я обо всем этом думаю, затем принимаю как неизбежность и живу дальше.

— Хватит самокопаний! — нарушил Райвен тишину. Он подался вперед и, притянув меня к себе, крепко обнял. Крепко, но… так осторожно и нежно, словно держал в руках бабочку, чьи крылышки можно помять. Мне далеко до бабочки. Я, скорее, ядовитый скорпион. — Хотите открою вам огромный секрет, мисс Прайд? — прошептал охотник мне на ухо. — Со мной вы можете быть максимально близки, ничего не опасаясь. Ни чары, ни магия на меня не действуют, да и с драконами у высокородных нет ничего общего.

— Ага, — согласилась с ним, игнорируя обволакивающее тепло, потому что слишком приятно, слишком хорошо, а то, что хорошо — неизменно заканчивается плохо. — Жизнь та еще стерва! — я подняла взгляд: и пристальные глаза Райвена оказались в нескольких сантиметрах от моих. — Сделать краймеров совместимыми только с охотниками, которые на генном уровне испытывают неприязнь, а то и ненависть к детям Тьмы, просто издевательство в чистом, мать его, виде!

Райвен улыбнулся и разжал хватку, высвобождая меня. Я не стала отстраняться.

Должна была, потому что это правильно — держать дистанцию со всеми, — но не стала. Наверное, это ошибка. Или нет?

— Я не испытываю к вам неприязни.

Он накрыл своей ладонью мою руку… кожа к коже… такой вполне обыденный, дружеский жест, но у меня почему-то перехватило дыхание. Это был все тот же Райвен, что и до аварии: но его энергия, его пронзительный взгляд, даже его чертов голос находили в моей душе отклик. Что со мной не так?!

— Больше не испытываю, — добавил он.

Невольно вспомнился наш разговор в городе Вампиров: «Не льстите себе, мисс Прайд. Мужчинам нравитесь не вы, а ваши чары. Я же смотрю на вас через объектив реальности, а не через призму ядовитого дурмана, и то что я вижу, не вызывает у меня никакого желания».

— Я помню, что вы сказали в городе Вампиров, — невольно вырвалось у меня, — про специфичную внешность и отсутствие желания. Видимо, те, кто смотрит на меня через «объектив реальности», — нотки сарказма скрыть не удалось, — видят что-то ну очень ужасное.

Стальные глаза сверкнули усмешкой, и Райвен ответил:

— Иногда я говорю то, что не совсем соответствует действительности.

— О, — губы растянулись в улыбке, — то есть лжете?

— Приукрашиваю, — внес он поправку.

Справа от нас раздался громкий щелчок. Я тут же отпрянула, а Райвен откинулся обратно на подушки и повернул голову на звук. С щелчком включился одертек — экран видеосвязи занял всю стену.

— Я помешал чему-то интимному? — прозвучал вкрадчивый вопрос саарга. Лицо Инари появилось на экране. И лично меня сам пожиратель не заинтересовал, а вот то, что творилось на фоне позади него — очень даже. Подвешенные за ноги тела, обледеневшие и обнаженные, болтались на ржавых крюках. — Это кладовая, малышка, — заметив мой интерес, пояснил саарга, ткнув пальцем в живот ближайшего к нему трупа молодого парня. — В «Мантикоре». Я их не ем, это поставки Кларэля. Исключительно для гостей ресторации.

Я закашлялась. В горле запершило от увиденного. Меня не пугали трупы, меня пугал гастрономический интерес демонов к беззащитным людям. Если очень постараться, то я могу понять, почему саарга жаждет плоти — это его сущность, он таким родился, не мне судить, — но чего я точно не могу понять, так это демонов, посещающих его ресторацию ради изысканных блюд, ради развлечения, извращенного удовольствия. В демонах не заложено людоедство! Это черта саарга. Только его!

Посетители Мантикоры — последователи архидемонов, в частности Кларэля, который публично призывал высшую касту вернуться к истокам, к традициям Большой Луны, где флора и фауна были столь скудны, что демоны были вынуждены поедать другие расы, в числе которых, на секундочку, людей не было. Восемьдесят девять процентов ныне живущих демонов родились и выросли в этом мире и о Большой Луне слышали лишь из уст предков. Сколько процентов из них восхваляют Кларэля? Агно говорил, что их не очень много, но хватит, чтобы устроить массовые восстания в крупных городах с большим количеством жертв среди мирного населения.

— В чем дело? — вздохнул Райвен, устремив взгляд на саарга.

Инари состроил умилительное выражение на своей хищной физиономии.

— Соскучился по вам! — с придыханием ответил он. — Так си-и-и-ильно, что аж жить не могу!

Но охотник любовью пожирателя как-то не проникся.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то я уже вконец затрахался гоняться за призраком пилота капсулы. — Инари скривился. — Решил взять перерыв, поэтому пустил по следу вашего пилота собачек…

— Оборотней, — устало поправил Райвен, потерев двумя пальцам переносицу… и, судя по его реакции, поправлял он саарга далеко не в первый раз. — Нельзя говорить о разумной расе, как о животных. Мы боремся за восстановление межрасового равноправия, помнишь?

— Точно, — Инари примирительно поднял руки, — не собачек, а наших блохастых союзников. Не суть, в общем. Я скоро вернусь в штаб. Ты ей, — саарга кивнул на меня, — уже что-нибудь рассказал?

— Нет.

— Ну так расскажи!

И он отключился. Одертек погас.

Я с вопросом повернулась к Райвену.

— Рассказать что?

***

Главный зал межпространственного штаба разительно отличался от всех остальных комнат. Во-первых, уж слишком реалистичные декорации, просто филигранно выполненные. Каменные стены, высокий потолок, хорошее освещение, никаких мерцающих объектов, много деталей. Саарга умеет удивлять, на создание подобного детализированного помещения площадью около двухсот квадратных метров, должно быть, ушло очень много времени и уж тем более сил. Словно не магический вакуум на границе астрального мира, а самая что ни на есть реальность во всей ее красе. Во-вторых, изобилие технического и кибертехнического оборудования. Правую часть зала занимала исключительно рабочая зона — столы с компьютерами, одертеки для связи, мониторы на стенах, различные трехмерные показатели, интерактивные карты отдельных кварталов Тан-Града. В другой части зала располагался массивный стол примерно на тридцать персон, если судить по количеству стульев.

Когда мы с Райвеном зашли в зал, там почти никого не было, кроме трех андроидов — новейших моделей роботов-аналитиков, занятых работой — и еще одного мужчины из расы нечисти, лунной нечисти разновидности ашкар. Представителей этого вида осталось немного и всех можно пересчитать по пальцам одной руки. Их отличительной чертой является довольно хрупкое и неестественно тощее телосложение — я могла бы полностью обхватить своими весьма небольшими ладонями узкую талию любого ашкара. Вместо волос у них ядовитые иголки, кожа синего цвета, глаза туманные, как у мертвецов.

Ашкар при виде нас отвлекся от работы, хмуро взглянул на меня, хмуро на Райвена и, издав непонятный звук, похожий на щелканье, продолжил заниматься своим делом. Даже при огромном желании он не смог бы вымолвить и слова. Его рот был сшит железными нитями. Выглядело это довольно жутко.

— Что… — начала было я.

— На Большой Луне, — ответил Райвен на невысказанный вопрос, — ценных рабов, живущих при дворце правителя, лишали права голоса. Буквально. Обязательная процедура.

Ашкар выглядел несчастным. Старым и печальным. Он, сгорбившись, сидел за столом, отмечая какие-то объекты на интерактивной карте.

— И, — я с трудом отвела от него взгляд, — никак нельзя помочь? Снять намордник?

— Нет, это невозможно. Попытка снятия клейма молчания приводит к мгновенной смерти.

Ашкар вскинул голову, неожиданно посмотрел на меня, сделав замысловатый пас рукой.

Язык жестов… я его не знала. Но зато знал кое-кто другой, кое-кто высокородный.

— Он говорит, — перевел Райвен, — что Кларэль клеймит детей ашкаров и другой могущественной нечисти, рожденной в этом мире. В современном и цивилизованном мире, где старым традициям нет места. Раньше клеймо молчания считалось привилегией. Нечисть с клеймом проживала во дворце, была приближена к правителю, имела власть над другими расами, а теперь клеймо — это пытка и унижение, жалостливые взгляды со стороны. Ашкары примкнули к оппозиции, — добавил Райвен от себя, — чтобы защитить будущих детей своей расы. Дети у них рождаются крайне редко, и они не хотят, чтобы Кларэль подчинил всех себе. Большая Луна и рабство остались в прошлом.

Ашкар снова издал щелкающий, гортанный звук, кажется одобрительный, — даже не знаю, как он его воспроизводит — и опять уткнулся в карту.

— Итак. — Райвен подвел меня к столу с противоположной от ашкара стороны. — Хотите услышать подробный план по смещению Кларэля или только узнать отведенную вам роль?

Над ответом долго думать не пришлось.

— Разумеете, я предпочту узреть картину целиком.

— Похвально, но в таком случае готовьтесь провести здесь несколько утомительных часов.

Охотник взял со стола пульт, приглушил в зале свет и активировал трехмерную проекцию города. Детальная схема Тан-Града возникла прямо над столом, озаряя пространство синеватым свечением.

— Впечатляет, — была вынуждена признать я.

Райвен увеличил на карте центральный квартал и вывел на первый план дворец Власти. Святая святых императора. Около сотни этажей… невероятная защита… охранный энерго- периметр…

— Первое, что нужно понимать, имея дело с архидемонами, — охотник присел на край стола, глядя на меня вполоборота, — любой бой будет проигран. Совершенно любой. Не существует исключений. Победа всегда будет на стороне архидемонов вне зависимости от того, какие у нас ресурсы, какое количество союзников, какой потенциал. Миллиардная армия с инновационным оружием, лучшими воинами и величественными магами всех времен — это ничто по сравнению с взмахом руки Кларэля. Ему достаточно пошевелить пальцем, чтобы высвободить свою магию из узды. А магия тысячелетнего архидемона в совокупности с развитыми силами Адрайи способна перевернуть мир наизнанку, буквально выпотрошив его. Кларэль может лишить жизни целую армию, и для этого ему не нужно присутствовать на поле боя, достаточно одного желания и крупицы магии. Поэтому повторюсь, любой бой будет проигран, любое отрытое сопротивление подавлено. Именно поэтому империя лишилась надежды на лучшее будущее. Мы имеем трех непобедимых архидемонов во главе государства, и нет никого во всем мире, кто смог бы им противостоять.

Над столом появились изображения мужчин, не сложно догадаться каких именно. Архидемоны… братья.

— Если уберем Кларэля, — Райвен указал на самого старшего из них, — то двое других — Тимуэль и Нарэль — устроят ад на земле всем живущим существам. И это если не принимать в расчет тысячелетних демонов, жаждущих возрождения Большой Луны и готовых рвать на части всех, кто нелестно отзывается о власти.

Я изучила изображение Кларэля и поежилась от внезапной волны нахлынувшего холода — было в императоре что-то такое, отчего мои инстинкты в совокупности с интуицией завопили от ужаса, падая на колени.

— Знаете, — я повернулась к Райвену, — пока все то, что вы описываете, звучит очень трагично и совсем не обнадеживающе.

— Я лишь подчеркиваю важное. Вы видите здесь армию, мисс Прайд? — охотник обвел рукой пустой зал. — У нас ее нет. Мы не собираемся устраивать войну, четко осознавая, что с вероятностью в девяносто девять процентов мы не только проиграем, но и потянем за собой в могилу многие слои населения. Единственный шанс сломать систему власти, не окрасив земли империи и всего мира в цвет крови — действовать скрытно, так скрытно, как только возможно. Более того, необходимо уничтожить всех архидемонов, тысячелетних и других могущественных служащих престола одним ударом. Иначе на смену Кларэлю придет Тимуэль и массовый геноцид, как орудие мести за убийство брата.

Это ужасно… Я поджала губы, размышляя над сказанным. Серьезно ужасно… Если в разработанном оппозицией плане есть хоть малейший недочет, который позволит пусть даже и одному из архидемонов выжить, то ярость императорской семьи непременно обрушится на весь мир. Неудачная попытка революции, приведет к всемирной катастрофе. Большую Луну демоны уже уничтожили… на очереди Земной мир.

— Основная сложность состояла в подборе правильных союзников, на это ушли годы. — Райвен сместил изображения архидемонов в сторону, открывая несколько десятков фотографий с краткими досье под каждым. — Вот все, кто состоит в оппозиции, не считая доверенных Самуэля и вампиров. У каждого из них своя роль. Кто-то погибнет — это необходимо, кто-то выживет, но все осознают риски. И я хочу, чтобы вы их тоже осознавали.

Демоны, маги, оборотни, нечисть, охотники. Тридцать три досье, не включая досье на Винкеля, лечузу и возможно других личных духов. Нет никого моложе двухсот лет. Все существа — взрослые и могущественные лидеры своих рас. Все, кроме «техника», то есть киберинженера, ему восемьдесят шесть лет, а для демона это не так уж и много.

— Что вы знаете о рунной магии? — Райвен посмотрел на меня.

— Поверхностные факты. — Я пожала плечами. — И сами руны, соответственно. Этот вид магии краймерам недоступен.

— Слышали о клане кай-таши?

Я удивленно вкинула брови. Кай-таши… да, читала об этой расе в секретном архиве Туманного острова. Кай-таши единственные существа, владевшие огромным спектром рунической силы, им были подвластны руны смерти, руны войны, руны голода и многие другие, о которых сейчас никто и не догадывается. «Подвластны» — в прошедшем времени… Клан кай-таши мертв уже очень давно, где захоронен никто не знает, прямых потомков у клана нет, их сила и знания ушли в небытие.

— Да… слышала, — я нахмурилась, — но разве последний представитель клана кай-таши не умер аж три тысячелетия назад?

— Умер, — кивнул высокородный, затем зловеще улыбнулся и произнес пугающее: — Но у нас есть могущественный некромант.

— Три тысячи лет, — настойчиво повторила я, — останки кай-таши превратились в прах.

— Кай-таши были рунниками, — снисходительно напомнил Райвен, — а тела рунников подлежат мумификации после смерти.

Сказав это, он замолчал, в ожидании уставившись на дверь. И все бы ничего, но меня вдруг проняла дрожь. Энергия смерти! Дверь в зал приоткрылась, и я ощутила ее так резко, что сердце болезненно сжалось в груди. Я мгновенно перевела взгляд на Райвена, стараясь избежать зрительного контакта с обладателем столь мощной силы. Энергия смерти безопасна только для некромантов, для остальных же существ представляет нешуточную угрозу. Краймеры с таким типом энергии стараются не взаимодействовать.

— Не хочу оборачиваться, — глядя исключительно на Райвена, нервно усмехнулась я. Кто-то приблизился ко мне со спины, но: если честно, я не хотела знать кто именно.

— А придется, — безжалостно решил высокородный и, схватив меня за плечо, мягко, но настойчиво развернул лицом к…

Я вскрикнула, шарахаясь в сторону от ожившей мумии. Нежить… бррр.

— Спокойно. — Райвен удержал меня на месте. — Все хорошо. Обычно краймеров боятся куда больше нежити.

Да, наверное, краймеры страшнее, но все же… Некроманты оживляют недавно усопших, в крайнем случае, нетронутые временем скелеты, но древняя мумия кай-таши из клана первых рунников, причастных к вымиранию многих доисторических существ пещерного века — это явный перебор.

Я отступила на полшага назад, напряженно рассматривая нежить. На первый взгляд обычная мумия, к тому же не очень хорошо сохраненная — высохшее тело мужчины, с неестественно искаженными конечностями, черными глазницами и соответствующим запахом. Но меня напугала не сама нежить — труп как труп — меня напугало, что мумия в ответ на мой изучающий взгляд склонила свою черепушку и тоже начала меня рассматривать… Нежить — это кости, хотя чаще всего мертвое, еще неразложившееся тело, у которого нет души, сознания и мыслей. Простой неодушевленный сосуд для ритуалов или иных целей, полностью подконтрольный некроманту. Ну знаете, как машинка на радиоуправлении, только труп.

— Он… — я моргнула, не веря своим глазам, — нежить меня видит.

— Да, — наслаждаясь ситуацией, подтвердил Райвен. — Еще как видит.

— И понимает…

— Безусловно.

— Это невозможно…

— И тем не менее.

— Ho… — я мотнула головой, — но как?

Нежить, осмотрев меня с ног до головы, быстро потеряла интерес к нашему с Райвеном обществу и поплелась к ашкару, который на приход мумифицированного тела отреагировал настороженно — забрал карту и пересел в дальний угол зала.

— Любой некромант может оживить сосуд, — пояснил охотник, — кости или тело, а могущественный некромант способен вдохнуть жизнь даже в древнюю мумию. В то время как лунный саарга, живущий на границе двух миров — астрального и реального — в силах выкрасть из загробного мира душу одного давно почившего рунника. Подобное идет против природы. Рунники не возрождаются и не перерождаются, для них смерть — это конечная точка жизни. Попыток вызволения души было нескольких сотен тысяч, но саарга упорный, за три года справился, а его работу продолжил менталист, который соединил душу кай-таши с его телом. Душа — это все то, что в нас есть: мысли, память, эмоции, но главное магия.

— Стоп! — перебила я. — Хотите сказать, эта нежить владеет магией кай-таши?

— Эта нежить, — Райвен остановил взгляд на мумии, — и есть кай-таши. Его мыслительные процессы немного заторможены, речь отсутствует, но в целом — да, он владеет давно утраченной магией и знаниями.

Слов нет.

— Ладно, вы оживили кай-таши… С ума сойти! Хорошо. — Я растерла лицо, пытаясь осмыслить возможность осуществления невозможного. — Но зачем он вам?

Райвен поджал губы, хитро прищуривая глаза.

— Не догадываетесь? — полюбопытствовал он.

Я задумалась. Если предположить чисто теоретически, то…

— Кай-таши владеют рунами войны, — высказала я свое мнение. — Сами по себе кай- таши не представляют угрозы, как и другие рунники. Их сила заключена в их знаниях. Они могут сделать оружие массового уничтожения из любого существа. Грубо говоря, превратить вас или меня в ядерную бомбу, способную похоронить целый континент под руинами. Подобной магии ни у кого нет, она считается мертвой и стопроцентно не подлежащей возрождению. Архидемоны наверняка ей даже не интересовались.

Райвен улыбнулся.

— Вы очень умны, мисс Прайд. — Его улыбка приобрела странное выражение. — И оттого еще более опасны.

— Не уверена, что это был комплимент, но все равно спасибо.

— Истинные способности и уровень магии клана кай-таши давно засекречены. Мне спросить, откуда вам о них известно?

— Ничего криминального, — отмахнулась я. — Ну почти… Просто я люблю совать свой нос всюду, где есть пометка «засекречено». Обычно там скрывают все самое интересное.

Райвен подавил смешок и, кашлянув, решил:

— Вернемся к кварталу Власти. — Он закрыл досье существ оппозиции и включил трехмерную карту Тан-Града. — Чтобы уничтожить Кларэля и его братьев, принимая во внимание неуязвимость, паранойю и предусмотрительность архидемонов, — охотник указал на дворец, — необходимо уничтожить их убежище, возможно целый квартал. Один взрыв, сотни смертей, гибель всех жителей дворца в одночасье, включая архидемонов.

— Это должен быть очень мощный взрыв… — заметила я.

— Не просто мощный, он должен быть непредсказуемый и магически не предотвратимый. Сделать это фактически нереально, скрывать не буду, и все же небольшой шанс есть. Но даже с учетом сил кай-таши у нас возникают две существенные проблемы. Во-первых, — Райвен указал на защитный контур дворца, — спровоцировать взрыв извне невозможно, слишком мощная защита. К примеру, если уничтожить всю империю, использовав киберводородную или термоядерную бомбу, единственное, что уцелеет, оставшись без царапины — это дворец Власти. Он неприступен. Магия лунной нечисти его изолирует, и это магия, которую нельзя поглотить — нечисть сразу же почувствует. Поэтому взрыв должен произойти внутри дворца, то есть внутри защитного контура, и это приближает нас ко второй проблеме. Архидемоны чувствуют опасность. Любое оружие, даже порох — это опасность. И Кларэль ее чует за версту. Однако инстинкты архидемонов, как и лунной нечисти, можно обмануть при условии, что взрывным устройством будет выступать не механизм, а живое существо с рунами кай-таши, точнее несколько живых существ, которые в определенный момент спровоцируют взрыв. Таким образом все объекты — живые и неживые — находящиеся внутри защитного контура дворца, не просто взлетят на воздух, они превратятся в пыль. От архидемонов, их слуг и самого дворца ничего не останется. Тотальное уничтожение в заданном радиусе.

— Живые бомбы, — задумчиво протянула я, — и кто ими станет?

— Саарга, ашкар — глава своей расы — и младший советник императора.

Я присвистнула. Советник… Не знаю, кто является вербовщиком оппозиции, но ему определенно стоит вручить медаль.

— Вот только и советник, — заострила я внимание, — и ашкар погибнут.

— Все знают риски и последствия, — повторил Райвен. — Бессмертие есть лишь у саарга, остальные готовы пожертвовать собой.

Допустим… С учетом преимуществ оппозиции план действительно может быть реализован. Благодаря рунам кай-таши у живых смертников получится подобраться к Кларэлю максимально близко, при этом ни он сам, ни другие архидемоны, ни лунная нечисть не должны почувствовать никакой угрозы. Неожиданный бабах… и император мертв! Защитный контур дворца сократит радиус взрыва, не позволив уничтожить всю империю, как это произошло несколько тысяч лет назад, благодаря все тем же кай-таши и их рунам.

— Удивительно… — пробормотала я, наблюдая за схематичной анимацией взрыва и последующим превращением дворца в гору дымящегося пепла, — кажется, ваш план и правда может сработать.

— Он должен сработать.

Райвен дождался, когда анимация завершится, после чего отключил проекцию и, бросив пульт на стол, поделился со мной весьма обнадеживающей информацией:

— Через три месяца империя будет праздновать день Сопряжения. Ровно восемьсот лет назад демоны Большой Луны совершили переход в наш мир. Это масштабное событие, и Кларэль хочет отпраздновать его с размахом. Все тысячелетние демоны: лунная нечисть и другие приближенные к престолу существа, все, кто поддерживает императора и готов возродить Большую Луну, приглашены на празднование во дворец… И если у нас получится осуществить задуманное, — глаза охотника недобро сузились, — то это будет их последнее празднование в этой жизни. Они окажутся в западне, сами того не подозревая. И всего за один день империя может стать свободной. Мы избавимся оттирании архидемонов и всех последователей идеи возрождения Большой Луны, имеющих силу, влияние и власть.

— И Винкель станет императором по праву сильнейшего демона? — на всякий случай уточнила я.

— Именно, — подтвердил Райвен. — Межрасовое равноправие будет восстановлено, а все законы, введенные при правлении Кларэля, отменены. Потребуется время, чтобы привести империю в порядок и подавить восстания недовольных демонов, но это уже пустяки. — Охотник сложил руки на израненной груди и, помрачнев, переключился на другую немаловажную тему: — Теперь поговорим о рисках. Смерть даже одного архидемона создаст выплеск силы, который с большой вероятностью разрушит защитный контур дворца. Это значит, что радиус взрыва существенно увеличится. И в лучшем случае взрыв поглотит только один квартал Власти, в худшем — часть континента или весь южный континент.

Черт… ну конечно! Я об этом не подумала.

— Архидемоны умрут не своей смертью, — запоздало осознала я сей факт, — и это приведет к выплеску колоссальной агрессивной энергии, которая сметет все на своем пути похлеще любой бомбы…

— И чтобы это предотвратить, — Райвен глубоко вздохнул, — мы с Кайлой создадим несколько скрытых защитных барьеров через каждые пятнадцать метров после защитного контура и постараемся их удержать во время взрыва. К сожалению, кроме охотников никто не может противостоять энергии архидемонов — других существ она просто сожжет.

Нет. Это плохая идея! Отвратительная!

— А если вы их не удержите? — вполне резонный вопрос, учитывая, что ударная волна будет немыслимой силы.

Поджав губы, Райвен ответил мне тяжелым взглядом. Однако его голос прозвучал равнодушно-отрешенно:

— Не удержим — умрем. Все просто. Но так как вместе с нами умрут еще сотни тысяч других существ, если не миллионы, мы постараемся подобного не допустить.

Я помрачнела.

— Мне не нравится эта часть плана.

— А есть альтернативные предложения? — Райвен усмехнулся. — Это риторический вопрос, не отвечайте. Мы уже рассмотрели все возможные варианты, изучили их, проанализировали и по каким-то веским причинам исключили. К тому же следующая часть плана, где вы окажетесь заперты во дворце вместе с тысячелетними и саарга за мгновение до взрыва, думаю, вам понравится еще меньше.

У меня подкосились ноги.

— Что? — вмиг осипшим голосом переспросила я, опускаясь на ближайший стул.

— Звучит ужасно, знаю, но паниковать рано. — Райвен выдвинул соседний стул, сел напротив меня и, убедившись, что я по-прежнему готова его слушать, продолжил: — Вы наденете личину демоницы, которая добровольно вам ее предоставит, и вместе с саарга, как его плюс один, пройдете во дворец на празднование дня Сопряжения. Будете улыбаться, танцевать, слушать речи Кларэля и изображать очередную возлюбленную пожирателя. Как видите, все просто.

— Слишком просто… — Меня загрызло подозрение. — Не тяните. Где ложка дегтя?

— Вам предстоит освободить двух демонов, хорошо охраняемых имперскими служащими. — А вот и деготь. — Эти демоны крайне важны: в том числе и для будущего империи, поэтому им нужно помочь. Но действовать придется незаметно и очень скрытно, причем под самым носом у архидемонов.

— Да, вы правы, — безрадостно улыбнулась я Райвену, — эта часть плана еще хуже. Ведь если меня поймают стражи дворца или, что страшнее, сами архидемоны… моя жизнь оборвется весьма трагичным и крайне болезненным образом.

— И тем не менее, — высокородный заглянул мне в глаза, — я думаю, что вы, мисс Прайд, справитесь с этой задачей куда лучше, чем кто-либо еще.

— Потому что я краймер?

— Потому что у вас уже есть опыт подобных операций. — Райвен изогнул бровь. — Я прав?

Не стала отвечать. Да, опыт у меня есть… освобождения психопатов из-под стражи. Я старалась брать любые контракты клана, только бы не убийства. Мне приходилось дважды устраивать побег заключенным АрМорта. Это северная тюрьма для особо опасных преступников, одна из самых охраняемых в мире. Не думаю, что о таком следует рассказывать высокородному, который этих самых преступников за решетку и сажает.

— Что за демоны? — поспешно спросила я у Райвена, стараясь избежать обсуждения моего опыта вызволения пленных из-под стражи. — Которых нужно освободить?

— У Кларэля и Тимуэля есть дети, — тщательно подбирая слова, сообщил он, — и даже внуки. Большинство из них мало чем отличаются от своих отцов, а если и отличаются, то в худшую сторону. Но у Кларэля есть дочь — Ада. А у Тимуэля внук Саймон и младший сын Эйрион. Никто из них не претендует на власть, они знают о существовании оппозиции и помогают нам по мере возможности. Но ни Ада, ни Саймон не смогут покинуть территорию дворца до взрыва.

— Почему?

— Кларэль не только жестокий правитель, он еще и жестокий муж и не менее жестокий отец. Его дочь находится под стражей. Две сотни лет заточения за любовную связь с представителем не демонической расы.

Погодите-ка… Ада… Я нахмурилась. Знакомое имя.

— Я так понимаю, — осторожно закинула удочку, — мы сейчас говорим о вашей бывшей жене — Аде Райвен, так?

Нарастающее напряжение высокородного я ощутила всей кожей.

— Теперь она Ада Иара, — произнес он; сохраняя внешнюю невозмутимость, — не Райвен. Но вы правы, когда-то мы с ней были очень близки.

Наверное, стоило промолчать, но:

— А сейчас?

— Смерть Мируэля изменила многое, — не стал скрывать Райвен, — в том числе и наши отношения. А Кларэль приложил максимум усилий, чтобы окончательно их разрушить. За год у него это получилось. Но наш разрыв показался Кларэлю не убедительным, и тогда он решил ради профилактики изолировать свою дочь от меня и всех остальных нечистокровных, в его понимании, демонов. Ада уже шесть лет не покидала территорию дворца, и она не сможет ее покинуть в день Сопряжения.

И я более чем уверена, что в смерти Ады Райвен будет винить себя.

— Аду удерживают только имперские стражи? — уточнила я, пытаясь понять, насколько тяжело будет ее вытащить.

— Не только стражи, — в мгновение усложнил Райвен ситуацию. — Еще чары и оковы. Но чары можно рассеять, а оковы создали те же старцы, что заключили дух лечузы в ее череп.

И раз вы без проблем освободили лечузу, то сможете снять и оковы.

— Ладно. — Я решительно кивнула. — Постараюсь ее освободить.

Райвен облегченно вздохнул, словно все это время ждал от меня другой реакции, совершенно противоположной добровольному сотрудничеству.

— И еще Саймон: — внезапно прозвучал за спиной голос саарга, — внук Тимуэля. Славный малыш.

Я обернулась.

Пожиратель вышел из пустоты, постепенно проявляясь из воздуха.

— Его покои тщательно охраняют, — добавил он. — Но проблема не в охране, а в блокирующей печати. Ее невозможно взломать, вообще никак- поверь, я однажды пытался и очень пожалел об этом. В общем, покои Саймона неприступны для всех, кроме его матери

— деспотичной демоницы с замашками Кларэля, по которой давно плачет загробный мир. Но есть небольшая вероятность, что у краймера получится поглотить блокирующую магию и тем самым уничтожить печать. — Людоед приблизился ко мне, лучезарно улыбаясь во все свои сорок с чем-то клыков. — Хочешь пончик? — мило поинтересовался он, протягивая мне коробку… с шестью пончиками.

— Нет, — хмуро ответила я, переводя взгляд с саарга на Райвена. Охотник фыркнул, наблюдая за действиями пожирателя, но вмешиваться не стал.

— Это пончики примирения! — заявил Инари. — Символ искренних извинений. За имплант и упущенную неделю твоей жизни.

— Вы оценили мою жизнь аж целым пончиком? — иронично переспросила я. — Вау-у…

— Вообще-то шестью пончиками, — поправил он с улыбкой, — и не всю жизнь, а лишь одну неделю. К тому же пончики очень вкусные. С шоколадной крошкой. Попробуй.

— Я, пожалуй, откажусь.

Инари с наигранным разочарованием отстранился, обиженно посмотрел на Райвена и протянул коробку ему.

— А ты хочешь пончик, сладкий?

Охотник оценивающе взглянул на саарга, затем на меня и только потом на аппетитное ассорти пончиков.

— Они что, — саркастично усмехнулся Райвен, — отравлены?

— Нет! — возмутился людоед. — Я просто стараюсь быть милым!

— Тогда давай. — Охотник забрал коробку, вероятно чисто из желания поддержать зачатки эмпатии в пожирателе, потому как есть «пончики примирения» он не стал, просто положил их на стол.

— Ну так что там с Саймоном? — обратился ко мне саарга. Он расстегнул фирменный пиджак и сел рядом с нами, вальяжно закинув ногу на ногу. Я только сейчас обратила внимание насколько дорогой у него костюм. Про часы и запонки я вообще молчу. — Винкель очень хочет, чтобы малыш выжил.

— Малыш? — царапнуло меня слово. — Это просто ласковое обращение или…

— Нет. — Райвен покачал головой. — Саймон ребенок. Ему два года.

Я округлила глаза.

— Что мне делать с двухгодовалым ребенком?!

— Усыновлять его никто не просит, — язвительно заверил меня саарга, — к тому же из краймеров выходят паршивые родители. Просто снимешь печать, а ребенка заберет Эйрион — его дядя. На тебе лишь техническая часть. Освобождаешь Аду, освобождаешь Саймана и на этом все, дальше продолжаешь наслаждаться со мной празднованием дня Сопряжения и считать минуты до взрыва. У тебя ведь нет аллергии на людей? — пожиратель прищурился. — Человеческое мясо, безусловно, будет основным банкетным блюдом, так что готовься.

— Уже начинает тошнить, — сказала я чистую правду, закрывая ладонью рот.

Охотник подарил саарга осуждающий взгляд, после чего сказал мне:

— Есть один нюанс — войдя во дворец, вы не сможете его покинуть до завершения празднования, не привлекая внимания охраны и лунной нечисти, контролирующей всех посетителей.

— А использование порталов будет невозможно из-за защитного контура, — дополнил Инари слова Райвена. — Как, впрочем, и любые другие магические и технические перемещения.

— To есть я окажусь в ловушке? — подытожила безрадостно.

— Там все, — вкрадчиво произнес пожиратель, — окажутся в ловушке. В этом и смысл, крошка. Как ядовитые пчелки в стеклянной банке.

— Но мы предварительно свяжем вас с Винкелем, — успокоил Райвен. — Он архидемон, и защитный контур для него не преграда. Винкель телепортируется с территории дворца за мгновение до взрыва, а вы вместе с ним.

— Но есть риск, — опять же внес смуту пожиратель, — что никто из вас не успеет покинуть радиус поражения… Винкель должен оставаться во дворце до последнего, чтобы не вызвать подозрения Кларэля. В решающий момент он может замешкать или что-то просто пойдет не по плану.

— Но это маловероятно, — не согласился Райвен. И я была склонна верить ему: а не саарга.

— Ладно, — мое мнение не изменилось, — я постараюсь помочь и как-нибудь не умереть в процессе.

В общем-то, ничего необычного. Опять куда-то проникнуть, кому-то помочь, кому-то навредить. В этом состоит вся моя жизнь, как и любого краймера. А риск… он есть всегда.

***

В течение следующих пяти часов мне подробнее рассказали о действии рун кай-таши, о дне Сопряжения, о магической защите дворца, о значительных и не очень деталях плана: обо всех членах оппозиции и роли каждого из них в слаженной операции. Хотя рассказывал по большей мере один Райвен. Саарга слушал нас вполуха, все время переписываясь с кем то по зоргу и иногда предвкушающе улыбаясь… такой сальной, даже пошловатой улыбкой. Не выдержав, я у него спросила:

— Здесь ловит связь?

Пожиратель медленно отвел взгляд от экрана навороченного гаджета, посмотрел на меня, словно пытаясь осмыслить, что я только что спросила, затем кивнул.

— Эхо-связь, — подтвердил он, — да, ловит. А что? Хочешь кому-то позвонить?

— Я создаю впечатление общительной женщины, у которой есть множество обеспокоенных друзей, ждущих от нее звонка?

— Не особо.

— Вот и ответ. Просто стало интересно, кто может вызывать улыбку у пожирателя душ столь долгое время.

Саарга, который уже было собирался утолить мое любопытство, вдруг замер, покосился на Райвена и тихо прошептал:

— Не могу сказать, пока рядом сидит охотник.

Райвен насторожился. И уже следующий вопрос с отчетливыми нотками подозрения был задан именно от него:

— Кому это ты пишешь?!

Саарга беспечно пожал плечами:

— Своей сестре.

— У тебя нет сестры, — хмуро напомнил высокородный.

— А у тебя нет чувства такта, раз ты лезешь в мою личную жизнь.

— Сейчас бы людоеду, — вырвалось у меня, — говорить о тактичности.

Инари пригрозил мне пальцем.

— Я. Не. Людоед.

— Да, я помню, но называть вас так все равно не перестану.

Саарга закатил глаза и, спрятав зорг в карман — пока его, чего доброго, не отобрали, — наткнулся на враждебный взгляд охотника.

— Расслабься, милый. — Саарга откинулся на спинку стула, оторвал его передние ножки от пола и, покачиваясь на двух оставшихся, заверил:- Я веду себя благоразумно и осмотрительно. И я не переписываюсь с теми, кого хочу сожрать… в отличие от тех, кого хочу трахнуть.

— Как информативно, — съязвил Райвен.

Закончив с любовной (предположительно) перепиской, саарга показал мне детальную схему дворца в трехмерной проекции. Все сто шестьдесят этажей, уделив особое внимание тем, где располагались покои Саймона и Ады. Их расположение мне не понравилось. Празднование дня Сопряжения будет проходить в банкетном зале на сто двадцатом этаже, Саймон с матерью живут на восьмидесятом, а покои Ады находятся на пятнадцатом. Очень большой разброс, который многое усложняет. Хорошо хоть камер во дворце нет… но есть андроиды, способные за секунду послать сигнал бедствия лунной нечисти, которая во дворце выполняет функции привилегированной стражи.

При жизни Мируэля дворец был полностью заселен — покои предоставлялись не только личным слугам семьи, но и всем высокопоставленным существам империи, а так же членам Верховного совета и Межрасового Конгресса. Теперь же большинство этажей пустует. Во дворец вхожи лишь избранные.

И только в праздники вроде дня Сопряжения двери дворца открыты для многих представителей высшей касты… но опять же не для всех. При этом защитный контур мгновенно уничтожает существ, которые прошли через него с недобрыми намерениями по отношению к императорской семье. Но ашкары входят в число привилегированных слуг, и они знают, как обойти ментальную защиту, считывающую намерения всех посетителей дворца.

ГЛАВА 26

— Кстати, насчет рун.

Когда мы закончили обсуждать все важные аспекты, касающиеся дня Сопряжения, Райвен с намеком кивнул в сторону мумии.

— Кай-таши может создать руны скрытности, которые вам необходимы, чтобы избежать встречи с кланом.

— Правда? Было бы здорово! — с энтузиазмом согласилась я, искоса взглянув на живой труп… он стоял. Неподвижно стоял в центре зала уже довольно продолжительное время. Не шевелился. Не дышал. Не издавал звуков. Просто стоял. И я даже не знаю, почему это выглядело так жутко…

— Кай-таши понимает нашу речь? — неуверенно спросила я у Райвена. — Как вы с ним общаетесь? И как мне общаться с ним?

Вместо ответа высокородный подвел меня к руннику. Мумия тут же «ожила», повернулась к нам всем корпусом, при этом заинтересованно посмотрев на Райвена. Мне так показалось, что заинтересованно. Но на самом деле вообще непонятно, как мумия видит, глаз-то у нее нет. Впрочем, у нее много чего нет — внутренностей, кожи на треснутом черепе, мозга (его удаляют еще до бальзамирования). Жизнь в иссохшем теле кай-таши поддерживает исключительно магия и еще нити энергий его души. Я впервые встречаю настолько древнее творение некроманта.

Кай-таши неотрывно смотрел на Райвена около минуты. Они общались ментально! Интересно, кто именно создал эту ментальную связь? А затем кай-таши устремил взгляд пустых глазниц на меня. Я говорила, что до этого момента рунник заинтересованно смотрел на Райвена? Так вот я ошиблась! Заинтересованно он посмотрел лишь на меня. Посмотрел, постоял, склонив голову вбок, словно размышляя о чем-то, затем отвернулся и дерганой походкой направился в сторону выхода.

— Следуйте за ним, — велел мне Райвен. — Кай-таши знает, что делать. Вам не обязательно с ним говорить.

Я догнала мумию в коридоре. И подстроившись под его дерганый шаг, поплелась рядом. Кай-таши — одни из первых рунников. Более профессиональных существ в области рун не найти ни среди живых, ни среди мертвых. Мне повезло… Их руны невозможно удалить.

Даже если снять всю кожу, а после заново ее нарастить, руны все равно проявятся.

Саарга создал для кай-таши отдельную комнату, точнее мастерскую, не особо отличающуюся от обычных мастерских современных рунников. Нет искусственного и магического освещения — обычный свет категорически противопоказан при создании рун. По стенам ползают редкие биолюминесцентные мотыльки, озаряющие пространство приглушенным ультрамариновым свечением. В тишине можно услышать, как мотыльки шелестят крылышками. Сперва эти насекомые кажутся невероятными — эдакое удивительное творение природы — но спустя уже пять часов нахождения с ними в одной комнате начинаешь сходить с ума от этого шелестения крыльев и мельтешения по стенам.

Кай-таши зашел в комнату и указал мне на кожаный стул без спинки. Позади стула располагалось кресло, рядом стол с маслами, сосудами с кровью, иглами, заостренными клыками какого-то дикого зверя, тонкими палочками, чашей с живой водой и прочим набором инструментов, необходимых для создания и нанесения рун. Сейчас руны приравнивают к магическим татуировкам, но это не совсем так. Способ нанесения рун и татуировок сильно разнится. К тому же руны наносят жертвенной кровью и маслами, а не красками или чернилами.

«С-с-с-с-садис-с-сь!» — неожиданно ворвался в мою голову незнакомый мужской голос… он словно доносился сквозь рев ветра, сквозь помехи откуда-то издалека.

Я в изумлении уставилась на кай-таши. Он указал пальцем на меня, затем в приказном порядке на стул.

«С-с-с-садис-с-сь!» — требовательно повторил голос.

Я послушно подошла к кай-таши и опустилась на стул. Ментальная связь… И устанавливает ее сам рунник. Это очень необычно. Для создания подобной связи, как правило, требуется либо клятва верности, либо ритуальные узы, либо добровольное согласие двух или более существ, подтвержденное заклинанием. Но кай-таши нарушил все законы магии одним лишь своим «С-с-с-садис-с-сь!».

— Сколько будет рун? — поинтересовалась я, наблюдая как рунник своими, на первый взгляд, неподвижными пальцами мастерски подготавливает рабочее место: смешивает масла, живую воду и толченые травы: добавляя к ним магию.

На мой вопрос он не ответил, хотя я была уверена, что он его услышал и понял. Руны скрытности обычно состоят из трехсот семидесяти основных знаков. Три года назад рунник с острова Оска покрыл рунами практически все мое тело. В целом процедура нанесения рун заняла чуть меньше пяти суток с небольшими перерывами. Было довольно выматывающе.

«Твоя-а кровь!» — потребовал кай-таши. — «Нуж-ш-шна твоя кровь!»

Я без возражений дала ему свою руку. Кровь необходима, знаю. Рунник безжалостно полоснул своим когтем по моей ладони. Кровь тут же хлынула наружу из глубокой раны. Я поднесла ладонь к чаше, чтобы кровь стекала в воду, окрашивая ее сперва в алый, а затем в антрацитово-черный цвет.

«Рас-с-сдевайс-с-ся!» — забрав чашу, приказал кай-таши.

Поежившись, я стянула через голову майку и прижала ее к груди, обнажая спину. Рунник уселся в кресло позади меня. Я кожей чувствовала его энергию. И от этого все волоски на теле вставали дыбом.

— Спасибо, не надо, — вежливо отказалась, когда он протянул мне очищенную от коры ветку можжевельника, предлагая закусить ее в зубах.

«Бо-о-ол-л-ль!» — настойчиво прошипел рунник. — «С-с-с-сильная бо-о-оль!»

— Да, я в курсе. И все равно не надо.

Я зажмурилась, едва острая игла проткнула кожу у основания шеи, создавая контур для первого знака. Кай-таши начал чертить руны от моего солнца краймера и дальше вниз по линии позвоночника. Для ожившего трупа он оказался весьма неплох. Заторможенность мышления, как и заторможенность движений, ему нисколечко не мешали. На создание одной руны он тратил примерно полтора часа. При этом ему не требовался отдых. Он заканчивал с одной руной и сразу же переходил к следующей.

Я чувствовала, как по спине течет кровь, и чувствовала холод, исходящий от магии кай- таши. Не только холод… его магия причиняла боль, несравнимую с той, что мне пришлось пережить на острове Оска. Кай-таши был намного грубее, его магия сильнее, а энергия тех заклинаний, что он вкладывал в руны, как раскаленная сталь, обжигала кожу и даже внутренности вместе с костями.

Первые шесть часов я держалась молодцом — утопиться в чаше с кровью мне захотелось лишь однажды — но я не железная. Постепенно мне становилось все хуже и хуже. Ситуацию усугублял имплант. Из-за него голова раскалывалась на части, из носа периодически шла кровь, гул в ушах не прекращался. Но как заверил саарга: «Боль — вполне естественное явление после вживления импланта. Она будет присутствовать еще в течение пяти-восьми дней. Ничего страшного, ты не хрустальный цветочек, как-нибудь уж переживешь». Как-нибудь… да.

Кай-таши начертил семь невероятно сложных знаков, по ощущениям совершенно отличающихся от тех, что создавал рунник с острова Оска. А закончив восьмой знак на пояснице, он сложил приборы, сказав неожиданное:

«На этом вс-с-с-с-се!»

Слизав с губ кровь, я в ступоре переспросила:

— Что значит все?

Рунник показательно вылил оставшийся раствор масел на пол, где он благополучно испарился.

«Вс-с-с-се!» — повторил кай-таши. — «Значит вс-с-се. Этих-х-х рун дос-с-с-статочно! Больш-ш-ш-ше не требуетс-с-с-ся!»

Я медленно обернулась к нему, стараясь не делать резких движений, ибо вся кожа горела так, будто с меня ее сдирали лоскутами.

— Всего восемь рун? — Я озадаченно нахмурилась. — Невероятно мало! Этого не хватит, чтобы скрыть мою энергию от клана.

Кай-таши резко подался вперед. Слишком быстро для мумии. Его облезлый череп приблизился к моему лицу вплотную.

«Х-хватит!» — на порядок громче прошипел мужской голос в голове. — «Этих-х-х рун дос-с-статочно, ш-ш-штобы с-с-скрыть целое пос-с-селение! А ты ес-с-с-сего лиш-шь маленькая женщ-щ-щина. Тебе х-х-хватило бы и одной моей руны, но я с-с-с-сделал больш- ш-ше».

Кай-таши отстранился, провел рукой по воздуху, отчего межпространственная материя дала сбой — появился разрыв, который постепенно превратился в зеркальную трещину.

«С-с-смотри-и!» — рунник указал на своеобразное зеркало.

Я повернула голову и в отражении увидела руны кай-таши на своей спине. И если честно, после двенадцати часов экзекуции я была готова к любому результату, но увиденное меня прямо-таки выбило из равновесия.

— Обалдеть… — прошептала я растерянно.

Небольшие по размеру руны вмещали в себя сотни знаков, которые при наложении друг на друга активировали несчетное количество рунических заклинаний. В современной магии нет ничего подобного. Рунники не допускают переплетения знаков, ведь даже малейшее наложение одного символа на другой приводит к потере энергии и, как следствие, к нейтрализации рунных заклинаний. Но у кай-таши получилось обойти это незыблемое правило, более того он вдохнул в руны жизнь… черные символы переливались золотым свечением. От нижней руны к верхней — свет проходил по каждой. И даже на фоне воспаленной, еще кровоточащей кожи это выглядело волшебно.

Кажется, я готова преклонить перед кай-таши колени… а также голову и все остальные части тела, которые можно преклонить.

«Лучш-ш-ш-ше отблагодари меня с-с-своей кровью». — В голосе кай-таши проскользнула отчетливая ирония. — «Твоя голова и колени мне не нуж-ш-шны».

От удивления я потеряла дар речи. А когда обрела вновь:

— Читаете мысли? — в недоумении спросила у рунника.

«Да».

— Это невозможно, у меня имплант.

Челюсть мумии слегка дернулась так, будто кай-таши хотел улыбнуться, но не смог из-за отсутствия мышц.

«В тебе моя магия. Моя энергия. С-с-с-связь». — Он указал на меня, затем на себя. — «С-с-связь добровольная. С моей с-с-стороны нет нас-с-силия, нет внуш-ш-шения».

Рунник нашел пустую колбу и протянул ее мне.

«Нужш-ш-шна кровь темного с-с-существа. Твоя подойдет».

— Нужна для чего?

«Нужш-ш-шна для меня. Планирую вернутьс-с-с-ся к полноценной жизни».

— To есть? — засомневалась я. — Стать живым существом?

«Да».

— Не в обиду… но разве это реально?

«Не менее реально, чем выкрас-с-сть душ-ш-шу из загробного мира и насильно заключить ее в мертвое тело».

— Исчерпывающе.

Я взяла со стола нож и сделала небольшой порез на уже раненой ладони. Но колбу своей кровью наполнить не успела. Дверь в комнату рунника приоткрылась, отвлекая меня. На пороге появился Райвен… За прошедшие часы он здорово изменился. Ушла смертельная бледнота, и некоторые раны затянулись, особенно на лице. Широкие плечи расправились, хромота почти исчезла. Он был красив. Слишком красив даже для демона. Он… Я поймала себя на мысли, что рассматриваю охотника с каким-то нездоровым интересом. И судя по улыбке, которая внезапно исказила губы Райвена, он тоже это понял, а потому я поспешно отвернулась, вспоминая о колбе.

— Оставишь нас на пару минут? — попросил охотник у кай-таши.

Рунник без возражений поднялся на ноги и молчаливо удалился из своей же комнаты. Райвен закрыл за ним дверь и, оставшись стоять около входа, внимательно посмотрел на меня:

— Как все прошло? — участливо поинтересовался он.

— На удивление неплохо, я бы даже сказала хорошо. — Наполнив колбу кровью, положила ее на столик. — Не думала, что кай-таши сможет сократить несколько сотен рун всего лишь до восьми. Это, мягко говоря, удивительно.

— Кай-таши — основоположники рунной магии, — напомнил Райвен. В биолюминесцентном свете его свинцовые глаза приобрели ярко-серебристый оттенок — они завораживающе блестели. — Все когда-либо созданные руны и рунические заклинания — принадлежат им. Современная магия рунников ограниченна, в то время как магия нашего кай-таши не имеет четких границ.

— Вы знали о его желании стать полноценным живым существом?

Райвен кивнул. Без энтузиазма.

— Считаете, что это невозможно? — догадалась я.

— Считаю, что в этом нет необходимости, — категорично отрезал он. — Современная магия не в силах подарить кай-таши новое тело, при этом сохранив его магию и ауру. Нужно выбирать. Либо тело и полноценная жизнь, но лишенная магии. Либо магия, но жизнь в теле мумии. Кай-таши хочет и того и другого. Теоретически это возможно, но только если прибегнуть к древнему ритуалу.

— С этим ритуалом есть какая-то проблема, да?

Иначе Райвен был бы «за». Помогать нуждающимся у него в крови.

— Проблема заключается в трех жертвоприношениях. — Охотник поморщился. — Без жертв не получится.

— Животные для жертвоприношения подойдут? — с надеждой уточнила я.

— Только другие рунники, — разрушил надежду Райвен, — либо же черные маги. В любом случае я против. И, в отличие от Инари, участвовать в ритуале не собираюсь.

Я покосилась на колбу со своей кровью. А вот я, кажется, уже поучаствовала. Косвенно.

— Но расклад таков, — закончил свою мысль охотник, — что кай-таши — основное звено всей операции, и, если не помочь ему, он не станет помогать нам. К тому же он не был рад когда его выдернули из загробного мира: и согласился с нами сотрудничать лишь на взаимовыгодных условиях.

— В общем, все неоднозначно, — подытожила я.

— В нашем мире нет ничего однозначного. — Райвен улыбнулся и, облокотившись на дверной косяк, спросил: — Готовы покинуть убежище рунника? Вы провели здесь больше тринадцати часов. Могу представить насколько это тяжело.

— Готова, и уже давно! — заверила я и, придерживая майку так, чтобы грудь не было видно, попыталась встать. Но едва разогнулась, со стоном осела обратно. Меня будто освежевали. Кожа горела, причем не только на спине. Малейшее движение причиняло внутреннюю боль.

Вторая попытка подняться на ноги увенчалась еще меньшим успехом.

— Не вставайте, — велел Райвен, понаблюдав за моими мучениями несколько секунд. — Повреждения, которые наносит рунник, невозможно исцелить с помощью магии, но есть и другие средства. — Он достал из кармана прозрачную баночку с чем-то белым и вязким внутри. Без этикеток. Без каких-либо опознавательных знаков. Без единого намека о содержимом. — Например, простая целебная мазь. Она не так эффективна, как магия, но сможет немного унять боль. Если, конечно, вы позволите.

Я охотно кивнула.

— Не смею отказывать лекарю в желании помочь.

Боль уже была такой силы, словно я пролежала на раскаленных углях несколько суток кряду. В общем, ничего хорошего.

Райвен занял место нежити — сел в высокое кресло кай-таши. Я повернулась к нему раненой спиной.

— Как бы то ни было, — произнес охотник, осмотрев руны, — надо признать, что работы кай-таши достойны восхищения.

С этим согласна, да.

— Тот рунник, — вдруг вспомнила я, — к которому вы хотели меня отвезти до аварии, был кай-таши или кто-то другой?

Рунников не так уж много и обычно все они держатся подальше от мегаполисов. Предпочитают уединение, как правило, обитают на островах. Возможно, в Тан-Граде и живет какой-то рунник… но я не уверена, что достойный представитель этой расы поселился бы в густонаселенном городе.

— Теперь это уже неважно, — ушел от ответа Райвен.

Я замерла, едва его шершавые ладони, покрытые рубцами старых и новых ран, соприкоснулись с моей коже, осторожно покрывая руны мазью.

— Вы так напряглись, — насмешливо заметил он, — будто ждете, что я воткну вам нож в спину.

— Нет, — я судорожно вздохнула, — дело не в этом…

— Если что, — Райвен хмыкнул, — оружия при себе у меня нет.

— Я вам верю. В той или иной мере.

— Ух ты, — сыронизировал он. — Прогресс.

Просто… ни что так не отвлекает от боли, как мужские руки нежно скользящие по обнаженной спине. Ко мне никто так не прикасался, как Райвен сейчас. Боль постепенно ушла на второй план, уступив место приятной истоме. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Мысли начали путаться, а тело предательски желать еще большей близости с существом, с которым эта близость теоретически возможна.

— Хочу спросить насчет импланта. — Я попыталась отвлечься от наваждения. Безнадежная попытка… — Кай-таши сказал, что имплант не блокирует ментальное воздействие, если за ним стоит магическая связь.

— Так и есть.

— Мы с вами связаны клятвой верности.

— Я помню, — усмехнулся Райвен.

— Для вас, как для видящего, что-нибудь изменилось? Имплант закрывает мое сознание? Или вы по-прежнему меня чувствуете?

Все мои эмоции, все мои желания. Все, что я хочу испытать, и все, что я испытываю.

— О — да, — с очень странной интонацией протянул Райвен. — Я чувствую.

Внезапно стало неловко. Я заерзала на стуле, не зная, куда себя деть. Сильные ладони неожиданно скользнули на плечи, затем медленно вниз… туда, где рун нет.

— И: возможно, я разделяю ваши желания, — прошептал высокородный. Очень тихо… очень. Так тихо, что не будь у меня усиленного слуха, я бы этой фразы ни за что не услышала.

Но я услышала! Плавно развернулась на стуле и… Райвен невинно мне улыбнулся, закрыл баночку с мазью, а после невозмутимо сообщил:

— Сейчас половина первого ночи, — менять темы он умеет мастерски, — поэтому предлагаю что-нибудь поесть и лечь спать.

И Райвен все с той же улыбкой протянул мне руку, помогая подняться. Озорной блеск в его обычно строгих глазах подействовал на меня как афродизиак… или хуже. Это пугало, потому что раньше со мной такого не происходило. Никогда.

***

Проводив меня в комнату, Райвен отправился на поиск чего-нибудь съестного в межпространстве. Через несколько минут вернулся с минеральной едой в тюбиках — то, что нужно после недавнего выхода из летаргического сна. Невкусно, но полезно и питательно. Одна проблема — еда не лезла в горло. Меня начинало тошнить от одного лишь казалось бы нейтрального запаха минералов. Может, это из-за импланта, а может, из-за летаргического сна, а может, из-за чего еще, что в принципе неудивительно, ведь нагрузка на организм произошла колоссальная.

Пока я мучилась с первым тюбиком, Райвен достал из портфеля портативный ноутбук из серии эхо-техники, явно собираясь работать, а не спать. И вот наблюдая за ним, мне вдруг стало дико интересно:

— Вам знакомо такое понятие как отдых?

Расположившись на кровати вместе с ноутбуком, охотник насмешливо взглянул на меня.

— Пока был в коме — отдохнул.

Я скептично изогнула бровь. Да, действительно… отдых что надо.

Расправившись с двумя тюбиками, я устроилась на кровати рядом с Райвеном, осторожно легла на живот, чтобы не травмировать спину. И пока он разбирался с накопившимися за время его отсутствия делами клиники, я постепенно провалилась в сон.

ГЛАВА 27

Проснулась от того, что кто-то настойчиво стягивал с меня одеяло, а я так же настойчиво его не отдавала, в полусне пытаясь закутаться обратно. В межпространстве температура периодически менялась, становилось то холоднее, чем в самый морозный день на севере, то в несколько раз жарче, чем в ясный день в Тан-Граде.

— Проснись, спящая красавица! А то я тебя поцелую.

Глаза открыла моментально, чтобы в следующую секунду враждебно уставиться на пожирателя душ. Саарга сел на край кровати, изучая меня в привычной для него кровожадной манере, будто размышляя, какая часть меня наиболее вкусная.

Убедившись, что в комнате мы одни, Райвена нет, я со стоном рухнула обратно на подушку, отняла одеяло и хрипло спросила:

— Угадайте, что меньше всего на свете я желаю увидеть утром?

Саарга хмыкнул:

— Полагаю, мою обаятельную физиономию?

— Вы ооочень догадливы!

— Тогда я буду краток.

Инари бросил на соседнюю подушку фолиант внушительных размеров. Я скептически покосилась на древнюю реликвию. Поправочка — древнюю лунную реликвию. Только на луне книги делали из детской кожи нечисти, которая позволяла сохранять книги на протяжении многих тысячелетий.

— Я к этому не притронусь, — решительно заявила, переворачиваясь на другой бок.

Инари обошел кровать и сел так, чтобы я его видела.

— Видимо, кратким быть не получится, — с наигранной грустью заявил он. — Что ж, начну издалека… Я тут пытался выяснить уровень обучаемости краймеров. Удобно, когда рядом есть двое охотников, многое знающих о порождениях Тьмы. И в общем-то выяснил, что обучаемость у тебя невероятно высокая.

— Не хочу вас разочаровывать, но невероятно высокая обучаемость есть только у инициированных краймеров.

— Мне хватит и просто «высокой», — заверил саарга, — обойдусь без «невероятной».

Я непонимающе на него посмотрела.

— Сколько языков ты знаешь? — полюбопытствовал он.

— А что? Решили устроить мне вступительный экзамен в оппозицию?

— Вроде того.

— Не поздновато?

— У времени нет отметки с названием «поздновато». Ну так что?

Пришлось ответить:

— В идеале владею северным, сумрачным и изерийским, но могу говорить еще на семи других, правда, с ярко выраженным акцентом.

От которого у меня никак не получалось избавиться во время обучения в клане… Старейшинам это очень не нравилось, ведь краймеры должны быть идеальны во всем. Они считали, что наказания помогут мне стать лучше. Будто пропитанная ядом плеть могла меня чему-то научить… кроме ненависти.

— А лунный язык случайно не входит в число тех семи с акцентом? — с надеждой спросил саарга.

— Увы. — Я развела руками. — Хотя как переводится «саарга» я знаю. Вас действительно считали божеством на Большой Луне?

— Возьми любого бессмертного, — пренебрежительно отозвался людоед, — и его все посчитают божеством.

— To есть божественного в вас ничего нет?

Людоед обнажил клыки в нехорошей улыбке.

— Я этого не говорил.

Такой ответ меня слегка напряг. Божество не всегда означает наличие белоснежных крыльев за спиной и нимба над головой, иногда оно подразумевает рога и копыта. Если заглянуть за ширму любой религии, коих в наше время целое множество — практически у каждой расы есть своя, — то во всех найдется место темным божествам и божествам света. Хотя… в религии краймеров света нет, но наша религия скорее исключение, потому что божество в ней всего лишь одно — Тьма.

Я дернулась, когда перед моим лицом вновь упал огромный фолиант из детской кожи, и раскрываясь где-то посередине.

— За сколько дней, — саарга постучал когтем по страницам, — ты сможешь выучить этот язык?

Я приподнялась на локте, заглянула в книгу и… мои брови медленно поползли вверх, видимо пытаясь свалить в ужасе.

— Что это за язык?! — я изучающе осмотрела замысловатые иероглифы, состоящие из сочетаний двух и более графем. Сложные, непонятные, абсолютно мне незнакомые.

— Гритъярский, — безразлично уведомил Инари, — язык вымершей расы Большой Луны. В этом мире его знаю только я и те, кому я позволил его узнать. Архидемоны в число знающих, естественно, не входят.

— И… — я мельком взглянула на Инари, затем снова обратила все внимание на книгу, — зачем мне знать гритъярский язык?

— Когда мы будем во дворце Власти на дне Сопряжения, нам придется с тобой общаться. Я думал установить ментальную связь, но а) — имплант будет сильно мешать и создавать серьезные помехи, и б) — ты, вероятно, сдохнешь от ментальной нагрузки в течение следующих суток. Связь со мной убьет почти любое земное существо.

— Перспектива не ахти, — была вынуждена согласиться.

— Именно поэтому будет неплохо, если ты выучишь этот язык. Во дворце его никто не знает, а Кларэль, если нас услышит, решит, что я просто развлекаюсь. Как обычно. Он в курсе, что я заставляю любовниц учить многие фразы на различных лунных диалектах, включая самые древние, о которых ныне живущие и не догадываются. Люблю, знаешь ли, — саарга склонился ко мне, облизываясь, — когда во время секса демоницы шепчут непристойности на родных для меня языках.

— Это могло бы быть романтично, — я поежилась, — если бы не было столь отвратительно.

— Какая ты неженка, фу. — Он отстранился и, положив на книгу плеер с наушниками, сообщил: — Я подготовил небольшое учебное пособие. Не для тебя лично, конечно… а так в целом. Хочу возродить некоторые мертвые диалекты, когда избавимся от Кларэля. Здесь, — саарга указал на плеер, — многочасовая запись моего прекрасного голоса, которая поможет тебе выучить гритъярский язык. Поверхностно и только устную речь. Углубляться в язык необязательно.

Забрав плеер, я отодвинула книгу.

— Хорошо.

— Но если не сможешь его выучить за оставшиеся время до дня Сопряжения, — предостерег Инари, — уж извини, придется прибегать к ментальной связи, другого выхода нет.

— Уже начали сомневаться в моей «высокой обучаемости»? Как-то вы быстро. И часа не прошло.

— Я не сомневаюсь, — издевательски протянул он, — я даю тебе заряд мотивации. Не выучишь — умрешь.

— О, ну спасибо, — поблагодарила я. — Мотивация что надо! Без нее я бы не справилась. Помогли так помогли.

— Всегда рад стараться.

Инари встал с кровати, забрал книгу и уже собирался уходить, как мой вопрос его остановил:

— В межпространстве есть тренировочный зал или что-то наподобие? Хочу привести себя в былую форму.

Это необходимо, раз уж придется иметь дело с архидемонами и их верноподданными.

Саарга обернулся.

— А как ты думаешь? Это место, — он раскинул руками, — мое личное убежище, которое всего лишь несколько лет назад стало штабом. Здесь есть все, что мне необходимо, включая тренировочный зал с современным оборудованием и андроидами. Найдешь его в центральном блоке.

— В центральном блоке? — переспросила я. — Это вообще где?

— Там же, где и главный зал, — терпеливо пояснил саарга. — И раз уж ты все равно собираешься туда идти, будь лапочкой, загляни по пути к технику. Пусть проверит твой имплант и устранит технические неполадки, если таковые имеются.

— Техник живет в центральном блоке?

— Нет, но там находится его мастерская. Чуть дальше главного зала, в конце коридора северной части центрального блока.

— В северной части?..

Ммм, лабиринты, обожаю.

— В конце северной части, — поправил демон.

— А вы случайно не хотите начертить мне карту межпространства? — с иронией предложила я.

Инари шутку не оценил, цокнул языком и ушел.

Усмехнувшись, я вставила в ухо наушник и включила запись… Гритъярский язык чем-то напоминал ядерную смесь из лунного, доисторического сумрачного и устаревшего драконьего языков — много шипящих и рычащих звуков. Без хирургического вмешательства и серьезного изменения голосовых связок освоить этот язык кому-то, кроме детей Луны, нереально, но можно научиться его понимать, а если очень постараться, то даже говорить на нем, но где-то с сорока процентной точностью, не больше.

Прослушав пятнадцать минут учебного пособия, которое, надо заметить, саарга составил очень грамотно и доходчиво, я приостановила запись, сползла с кровати и пошла приводить себя в порядок.

В душевой сняла майку и осмотрела в зеркало руны. Кожа на спине почти зажила, что было удивительно, но не могло не радовать. Сполоснувшись под душем, вернулась в комнату, засунула ноги в ботинки и, прихватив с собой плеер, отправилась искать центральный блок. Поиски увенчались успехом примерно на тридцатой минуте. Мне потребовалось пройти всего лишь несколько десятков идентичных коридоров, чтобы наконец добраться до главного зала и той местности межпространства, где я уже более- менее научилась ориентироваться. Дверь в зал была приоткрыта, так что приблизившись к ней, я заглянула внутрь. Райвен… он сидел во главе стола. Очень хмурый и сосредоточенный. За столом также сидели и другие члены оппозиции: семеро мужчин различных рас и две женщины — демоницы, (одна из них должна любезно предоставить мне свою личину на день Сопряжения). Они о чем-то яростно спорили, так что отвлекать я их не стала. Прикрыла дверь и пошла дальше.

В следующем коридоре обнаружила, что здесь есть выход… здесь все время был выход из межпространства, пульсирующая черная воронка, ведущая куда-то в реальность, вероятно в Тан-Град, и что еще более вероятней — в одно из частных заведений Инари: возможно даже в «Мантикору», но это вряд ли.

— Хочешь сбежать? — окрикнула меня охотница. — Ну так беги!

Я обернулась.

Кайла медленным шагом надвигалась на меня. В ее движениях не было агрессии, но ее взгляд подсказывал, что она с превеликим удовольствием размозжила бы мою голову о ближайшую стену, как спелую дыньку.

— Нам незачем конфликтовать. — Я отступила от воронки, напряженно наблюдая за охотницей. — И нечего делить. Мы на одной стороне, разве нет?

— На стороне Тьмы? — презрительно вопросила она. — Нет!

Ее рука рефлекторно потянулась к перевязи с оружием, но на полпути замерла. Пальцы сжались в кулак, так и не достигнув рукояти кинжала. Одернув охотничий камзол, Кайла опустила руку и прошла мимо меня, на ходу обронив:

— Можешь и дальше помогать оппозиции, раз другие на этом настаивают. Но не думай, что я позволю остаться краймеру на территории империи, когда все закончится. Я не Райвен. Между злом в виде архидемонов и злом в виде краймеров — я выбирать не стану. Все зло подлежит уничтожению.

Она шагнула в воронку и мгновенно исчезла из межпространства.

— Видимо, конфликт неизбежен, — пробормотала я ей вслед. — Ну и ладно… мне не привыкать.

Мастерскую техника я отыскала в самом последнем коридоре, как и говорил саарга, буквально в тупике межпространства, если такое определение, как «тупик», применимо к бесконечной территории, расположенной меж материями двух миров.

Остановившись возле железной двери с крутящимися шестеренками в виде запорного механизма, я занесла руку, чтобы постучать, но не успела — дверь открылась сама по себе и… мои уши оглушила музыка. Тяжелые басы сотрясли искусственные стены. Ух! Вот это неожиданно.

— Заходи! — из глубины комнаты, перекрикивая музыку, донесся до меня безжизненный голос… металлический, как у андроида.

Переступив порог, я буквально попала в другую реальность. В киберготическую реальность, где правят технологии, а не магия. Яркая иллюминация освещала заваленное робототехникой помещение, площадь которого, судя по всему, в разы превышала площадь главного зала. Повсюду стояли деактивированные андроиды, в основном без кожи и в полуразобранном состоянии. По стенам тянулись железные стенды с различными имплантами и модификациями. На полках лежали дроны городской стражи, контейнеры с деталями, приборами и прочей нанотехничной аппаратурой.

Я прошла метров двадцать и остановилась… чтобы в ту же секунду попятиться назад. Один из роботов — огромный механический медведь с железной пастью и красными сканерами вместо глаз — внезапно ожил и, вскочив на все свои четыре массивные лапы, вдруг ринулся на меня, издав звук, похожий на искаженное динамиками рычание.

— Мне бы не помешала помощь! — крикнула я, но музыка напрочь заглушила мой крик о помощи.

А вот это уже не хорошо…

Однако медведь меня услышал и ему явно не понравился повышенный тон. Оттолкнувшись от пола задними лапами, он бросился в атаку… ну и быстрый же гаденыш, хуже смерча! Убегать я не стала. Во-первых, не успела бы. Во-вторых, роботы вызывали у меня раздражение, а не страх, даже такие жуткие и громадные, как этот. Я схватила первое, что подвернулось — оторванную руку какого-то несчастного андроида. И эта рука застряла у медведя в пасти, когда он повалил меня на пол, намереваясь откусить лицо десятисантиметровыми клыками.

Музыка затихла. Кто-то громко свистнул, и медведь мгновенно ретировался, оставив меня лежать на полу.

— Приветствие что надо, — пробормотала я, потирая ушибленный при падении затылок.

— Прости, забыл про медвежонка! — Надо мной склонился мужчина… андроид… демон… киборг. — Давай, я тебе помогу.

Киборг протянул мне руку. Я удивленно уставилась на нее. Мужская рука была из плоти и крови, однако ладонь состояла из кристаллического металла. Я подняла голову выше и увидела, что не только ладонь… металлические пластины покрывали большую часть тела мужчины. Кроме того, его глаза заменили новейшие киберимпланты, которые куда круче сканеров робо-медведя. По линии лба у него тянулся длинный шов, намекая, что мозг демона также был подвержен серьезным инновациям. А над запястьями обеих рук кожа была чуть приподнята, что говорило о наличии вшитого в тело оружия.

— Техник? — недоверчиво уточнила я, взяв его за металлическую руку.

Он одним движением поставил меня на ноги.

— А что, непохож? — улыбнулся киборг, обнажая клыки демона.

Непохож… вообще непохож на живое существо!

— Обычно инженеры выглядят немного иначе, — заметила я, в смятении изучая его механизированное тело.

— Я не инженер, — беспечно ответил мужчина и, развернувшись, направился куда-то вглубь помещения мимо заснувшего медведя, — то есть когда-то был им, но с тех пор много воды утекло. Теперь я просто «техник», ни демон, ни ученый, так что не стоит обращаться ко мне на «вы». Представителем высшей касты я больше не являюсь и являться не хочу.

— Имени тоже нет?

— Кому нужны имена?

Техник вывел меня в свободную от железяк зону, где он до моего прихода занимался созданием нового робота. В воздухе мерцали схемы активных чертежей и эскизов.

— Хочешь, чтобы я проверил твой имплант? — спросил у меня бывший кибертеррорист… если террористы бывают бывшими.

— Да, — кивнула я, — если можно.

— Почему нельзя? Конечно, можно! Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он, выискивая что-то на своем рабочем столе, заваленном всякими непонятными для меня деталями. — Нет депрессии? Желания самоубиться? Или чего-нибудь еще несвойственного тебе?

— Только головная боль.

— Насколько сильная по десятибалльной шкале?

— На четверку. Временами на шестерку.

— В пределах допустимого, — успокоил техник. — Но если вдруг решишь вскрыть себе вены, сперва приди ко мне. Подобные желания в большинстве случаев легко устранить калибровкой импланта.

Техник разгреб завалы деталей и нашел на столе прибор, похожий на сканер. Минуту он занимался его настройкой, после чего провел сканером по моей голове — от затылка до уха. Характерный сигнал известил, что показания с импланта успешно считаны. Затем он подключил сканер к своему мозгу, использовав локальную связь, и потратил еще минут десять, дотошно просматривая все показания, чтобы в итоге пожать плечами и резюмировать:

— У тебя все превосходно. Имплант был вживлен идеально. Нет никаких отклонений от нормы, кроме несущественных.

— Значит, с ума я не сойду?

— Период адаптации импланта составляет один год, но, как по мне, с такими прекрасными данными имплант приживется идеально.

Обнадеживает. Но есть еще один вопрос…

— Имплант можно удалить?

Техник удостоил меня подозрительным взглядом. Его глаза замерцали предупреждающим красным огоньком.

— Спрашиваю чисто для справки! — добавила поспешно, пока он не надумал себе лишнего и не взорвал мой имплант к чертовой матери. — А не из желания вытащить имплант и предать оппозицию.

Красный огонек постепенно превратился в нейтральный зеленый.

— Разумеется, можно, — улыбнулся киборг, — но только с частью мозга. Готова удалить мозг? Тогда без проблем, извлеку имплант прямо сейчас. Хотя, — задумался он, — легче будет просто отрезать голову.

Чего и следовало ожидать.

— Нет, спасибо, — отказалась я от столь заманчивого до мурашек предложения. — Голова мне еще пригодится.

Как, впрочем, и сам имплант. Без него во дворце Власти делать нечего. Агно говорил, что многие тысячелетние читают мысли. А я очень сомневаюсь, что, услышав мои мысли, лунные демоны придут в восторг.

— Могу тебя сфоткать, — неожиданно предложил киборг. А когда я в недоумении на него посмотрела, показал мне самодельную фотокамеру и пояснил: — Для документов. У тебя же нет документов?

— Нет. Теоретически меня вообще не существует.

Услышав это, техник оживился, прямо-таки загорелся внезапным энтузиазмом.

— За месяц сделаю тебе полный комплект документов! — с рвением пообещал он. — Удостоверение жителя империи, летную лицензию и водительские права, диплом о военном изерийском образовании и т. д. и т. п. Плюс внесу тебя в государственный реестр и качественно подделаю твою биографию без единого пробела, начиная с самого рождения. Будешь черным магом. Сейчас твоя аура как раз соответствует этой расе. Но вот глаза, — демон оценивающе взглянул на меня, — они тебя выдают, придется либо вживить бионические линзы — кстати, могу и с этим помочь, — либо сделать операцию, чтобы скрыть отражение Тьмы — в Святой Иолане есть подходящий хирург. Но это уже потом, сейчас мне нужно только твое фото, желаемое имя и возраст. Возраст настоящий, так как его легко определить. И если есть предпочтения по биографии, то можешь тоже сказать, постараюсь их учесть. Будешь жить на территории империи официально, когда закончим с архидемонами.

Это… невероятное предложение. Вот только я знаю, сколько стоят документы на черном рынке, обычные поддельные документы жителя империи. Баснословные суммы денег! А сейчас речь идет о настоящих документах с внедрением всех данных в государственный реестр.

— Боюсь спросить. — Я с недоверием прищурилась. — Сколько мне это будет стоить?

— Нисколько, — огорошил техник. — Мне просто скучно, если ты это еще не заметила по гигантскому медведю у входа. Тебе вот нужен медведь? И мне не нужен! Он вообще никому не нужен! Просто делать нечего… вот я и занимаюсь всяким. — Киборг снова взялся за камеру. — В общем, буду рад любой работе.

В мастерской я провела довольно много времени. Техник сделал необходимые для документов фотографии, предложил несколько вариаций биографий, которые легче всего создать с нуля, взял мои отпечатки и слепок ауры. Имя я решила оставить свое.

В итоге из мастерской ушла только через два часа.

***

Саарга не соврал. Тренировочный зал в межпространстве действительно имелся… но это был не обычный зал, который встречается в каждом современном фитнес-центре. Пожиратель фактически перенес в свое убежище закрытую учебную базу. По мелочам он явно не разменивается. Если ему нужен тренажер, то он просто берет и создает целый, мать его, военный полигон.

Один зал был поделен на несколько залов поменьше. Обойдя каждый, я увидела здесь все, что только можно пожелать: от обычных тренажеров до стрельбищ, от полосы препятствий до специализированных на спарринге андроидов, от учебного вооружения до секторов обучения боевой магии.

Впечатляет. И ужасает одновременно.

Решив начать с разминки, я вернулась в первый зал с самыми примитивными тренажерами, которые саарга, скорее всего, притащил сюда для галочки… мне так кажется. Закрепив плеер на ремне, надела наушники, включила учебное пособие и встала на беговую дорожку.

Через несколько часов я поняла, что Райвен оказался прав, сказав, что моя реакция хромает. Для краймера это несвойственно, тем более для такого, как я. Моя реакция была идеальна лет пять тому назад. Но теперь… спарринг с механической машиной закончился моим безоговорочным нокаутом. И первый раз, и второй, и даже третий. Я без труда могла победить его с помощью магии — простое заклинание, и он разобран на винтики — но с помощью силы у меня ничего не получалось. Кроме того, я пропускала удары. Смешно и обидно.

В очередной раз упав на маты, я, чертыхаясь, слизала выступившую на губе кровь и раздраженно посмотрела на трехметрового андроида, полностью пародирующего поведение и манеру сражения низших демонов. Меня избил чертов робот! Опять!

— Три года в Муссоне не прошли бесследно, верно? — усмехнулся за спиной до боли знакомый голос.

Я со стоном обернулась. Ох, Тьма… мои унижения кто-то видел! Ну за что?!

Райвен стоял у дальней стены и внимательно наблюдал за мной, сложив руки на груди. Он выглядел совершенно здоровым. И даже облачился в привычную одежду охотника — темную, как ночь, и веющую смертью. Его камзол был пропитан страхом и ненавистью. Видимо, в нем он убил многих существ.

— И давно вы здесь стоите? — со вздохом спросила я, поднимаясь на ноги.

— Достаточно, чтобы утвердиться в своем мнении. — Охотник улыбнулся. — Вы не в форме, мисс Прайд, — повторил он слова, сказанные в день аварии. — Вас одолел кусок металла.

— Специализированный на спарринге кусок металла, — поправила я.

— Разница небольшая, согласитесь?

Соглашаюсь.

— Вы пришли поиздеваться? — хмуро осведомилась я. — Не стоит, я и так унижена роботом. Унизить меня сильнее у вас все равно не получится.

Райвен поднял руки в примирительном жесте.

— Даже и не буду пытаться, — заверил он, после чего кивнул в сторону робота. — Вы зря выбрали своим противником андроида. Он медлителен и силен, как металлический орк. А демоны, напротив, обладают неимоверной скоростью. Андроиды далеки от демонов, так что на вашем месте я бы выбрал другого противника, иначе потом придется переучиваться.

Я это знаю, но..

— Что поделать? — Я демонстративно осмотрела зал. — Желающих сразиться со мной не так, чтобы много. Пришлось довольствоваться тем, что есть. А есть у меня только этот, — я постучала по груди андроида, — кусочек металла с набором демонических навыков.

Райвен снял шипастые перчатки, способные запросто вспороть любую плоть, и, пожав плечами, предложил:

— Могу с вами немного потренироваться. Время у меня есть. И здоровье уже позволяет.

— Он хитро прищурился. — Если вы, конечно, не боитесь.

— Сломанных костей? — усмехнулась я. — И синяков?

— Неизбежных травм, — смягчил Райвен.

— Вам ведь известно, как учат сражаться детей краймеров?

— Скажем так, я наслышан о процессе обучения наемников Тьмы.

— Тогда вы должны знать, что «неизбежные травмы» краймеров не пугают. Если они не смертельны.

Мне ломали кости несчетное количество раз. Когда я падала от бессилия или от боли, не в силах продолжить бой, наставник не останавливался. Он продолжал избивать меня. Лежащую и беспомощную. Его сапоги дробили мои кости, мои ребра. Он прекращал, лишь когда я теряла сознание, находясь на грани жизни и смерти. Затем меня исцеляли, а на следующий день все повторялось. Новый бой, новые переломы, реки моей крови. Мне было пять лет, а ему несколько сотен. Потом все изменилось, я стала сильнее, злее, хладнокровней. Краймеров учат быть выносливыми и беспощадными.

— В таком случае. — Райвен отпрянул от стены и, бросив свои перчатки на один из тренажеров, направился ко мне. — Давайте начнем.

Я смерила охотника оценивающим взглядом. Он был намного массивнее, сильнее и, чего уж там — намного жестче обычного учебного андроида. Мои инстинкты, работай они исправно, должны были завопить, чтобы я держалась от него подальше. Но они молчали…

Я была уверена, что Райвен не причинит мне вреда. И что странно, раньше я ни в ком не была столь уверена.

Приблизившись, охотник поманил меня к себе пальцем.

— Я буду нежен, — в шутливой форме пообещал он. — Нападайте первой.

Я так и сделала. Атаковала первой. Райвен без труда блокировал замах и оттолкнул меня в сторону, после чего улыбнулся, но нападать не стал, предоставляя мне второй шанс. Резко развернувшись, я ударила его ногой в грудь. Удар был идеальный, но вот скорость… Я не успела отстраниться. Мужские пальцы сомкнулись на моей щиколотке. Рывок. И я оказалась лежащей на матах.

— Реакция, мисс Прайд, — склонившись надо мной, пожурил Райвен. — Она вас подводит.

— Еще как… — пробормотала в ответ и без промедлений вскочила обратно на ноги. Атаковать не успела, высокородный пошел в наступление. Мне пришлось защищаться и уходить от его атак. Увернувшись от череды агрессивных выпадов, я оступилась, не выдерживая напора, и пока пыталась сохранить равновесие, пропустила удар в живот.

Перед глазами на мгновение потемнело.

— Это было больно! — согнувшись пополам, я зашлась в кашле.

— Да, — Райвен сделал подсечку, безжалостно роняя меня на маты, — я знаю. Сражение никогда не бывает приятным. Страдаете либо вы, либо ваш противник.

За двадцать минут я вымоталась сильнее, чем за пару часов с андроидом. Вся одежда промокла, по лицу бежал пот, кожа ныла в преддверии новых синяков. Охотники с их высоким болевым порогом нечисти и скоростью высших демонов — самые страшные противники из всех, которых только можно вообразить.

— Уже лучше, — похвалил Райвен, когда я, увернувшись от очередного удара, напрыгнула на него со спины, сбивая с ног.

— У меня такое чувство, — запыхавшись, я уперлась ладонями в колени, — что вы начали мне сильно поддаваться.

— А может, это просто вы вспоминаете утраченные навыки? — предположил он, обходя меня по кругу, готовясь к нападению.

— Может, — я напряженно следила за ним, — но чтобы восстановить навыки требуется больше времени, поэтому я предположу, что вы либо мне поддаетесь, либо банально устали.

Сделав обманный рывок, Райвен подобрался ко мне максимально близко. Так близко и так быстро, что я не успела среагировать. Стальные пальцы сжались на моей шее, лишая воздуха.

— Я не устал! — известил высокородный насмешливо. — И я только что сломал вам шею! Снова. Вы труп, мисс Прайд.

И на это у него ушло от силы полсекунды.

— Как же хорошо, — просипела я, вцепившись в его руку и пытаясь разжать пальцы, — что мы с вами подружились, а не стали врагами.

Отпустив меня, он саркастично переспросил:

— А мы подружились?

Какое интересное уточнение…

— А что, разве нет? — я в недоумении посмотрела на него.

Охотник не ответил, лишь неоднозначно повел бровью и снова ринулся в атаку. Блокировав его выпад, я отпрыгнула в сторону… и спиной налетела на широкую грудь. Райвен только что стоял передо мной, и вот он уже позади — подобная скорость возможна лишь с применением чар.

— Мы же решили не использовать магию! — возмутилась я, получив обидный толчок в плечо.

— Если хотите, — позволил Райвен, — используйте.

Зря он это сказал… Я вскинула руки, и тьма тут же закружила вокруг него, собираясь взять высокородного в плен. Но любое заклинание требует времени — иногда секунды, а иногда минуты. Райвен схватил меня за запястье, выворачивая правую руку и обрывая заклинание на середине. Тьма тут же рассеялась.

— Как видите, — издевательски прошептал он на ухо, — одной лишь магии порой недостаточно.

Я ударила его ногой по голени, планируя высвободиться, но Райвен шагнул вперед и снова повалил меня на маты. А я, вместо того чтобы сгруппироваться для безболезненного падения, зачем-то схватила его за камзол, невольно увлекая за собой.

На маты мы рухнули вместе. Причем я рухнула на спину, а Райвен на меня. И едва он привстал на локтях, окончательно загоняя меня в ловушку, я несдержанно расхохоталась.

— Краймерам должно быть стыдно, — произнесла сквозь смех, — за то, что я одна из них. Мало того что якшаюсь с охотником, так еще и позволяю ему надрать себе зад.

Райвен тоже засмеялся. Хриплым, проникновенным до мурашек смехом. Никогда не думала, что простой смех может настолько очаровывать.

— Да уж, — поддержал он меня с иронией, — вы позор целой расы, мисс Прайд.

— И не говорите! — хихикнула я. — Безобразие какое-то!

— Но это скорее комплимент, а не наоборот, если вспомнить к какой расе вы принадлежите.

— О, ну спасибо, — съязвила я, — комплимент что надо.

— Можете не благодарить, — широко улыбнулся он.

— Да я и не собиралась, — фыркнула в ответ, стараясь не замечать тяжесть его тела, его тепло, его энергию. Все это будило во мне странные эмоции, странные желания. Я хотела его чувствовать — и физически и ментально. Особенно сейчас, когда он был так близко. Я хотела, чтобы его руки касались моего тела, моей кожи, хотела касаться его. Не знаю почему. Может, все дело в том, что у Райвена иммунитет к моим убийственным чарам? И мысли, что я могу испробовать с ним все, чего не могу испробовать ни с кем другим, сводят меня с ума? Да, пожалуй, это логичное объяснение — все дело в иммунитете. Но есть еще и другое — Райвен мне просто нравится. Ни как существо с иммунитетом, а как мужчина… Мы провели слишком много времени вместе, спасли друг другу жизнь, связали себя клятвой верности — подобное невольно оставляет эмоциональный след.

Охотник судорожно вздохнул. Я ощутила, как напряглось его тело, и, нахмурившись, посмотрела ему в глаза, которые внезапно потемнели. Потемнели настолько, что стали угольно-серыми и одновременно с этим блестящими.

— Думаю, — Райвен сместил взгляд на мои губы, которые находились всего в нескольких сантиметрах от его губ, шумно сглотнул и с заметным усилием отвернулся в сторону, — на сегодня достаточно тренировок. Продолжим завтра.

— Как скажете, — согласилась с ним.

И лишь поднявшись на ноги, я заметила, как быстро бьется мое сердце и как приятно разливается по телу пульсирующий жар.

***

Мы и правда продолжили тренироваться на следующий день. И через день. И через два. И так целую неделю — по несколько часов утром и иногда вечером. По сути, мы с Райвеном только и виделись, что в тренировочном зале и крайне изредка в импровизированной межпространственной столовой в жилом блоке, где кроме гадкой на вкус воды и минеральной еды в тюбиках ничего не было. Обычная еда в межпространстве портится за считанные минуты, поэтому только минералы и только специальные тюбики. Хотя Инари как-то умудряется постоянно проносить в межпространство пончики… тысячелетний очень любит сладости, и это даже забавно.

В комнате, принадлежащей Райвену, спала я одна. Когда охотник восстановился после аварии — лишь легкая хромота никуда не делась — он перестал нуждаться в отдыхе и начал заниматься делами оппозиции (и клиники удаленно) двадцать четыре часа в сутки. Постоянно пропадал в главном зале с Кайлой и ашкарами. Они составляли детальную разметку защитных блоков и энергического барьера в виде непробиваемой сферы, чтобы сократить радиус взрыва дворца Власти. Заглянув к ним однажды, я поняла, что с блоками существует глобальная проблема. Дворец Власти — это монументальный небоскреб, высота которого составляет более тысячи метров. Создать блоки подобной высоты можно, но вот удержать их будет крайне проблематично. Райвен решил привлечь к делу вампиров Самуэля — они создадут защитный купол, как первую линию обороны, которая поглотит взрыв, спровоцированный рунами кай-таши, но не спасет от посмертной энергии архидемонов, а она имеет куда более разрушительную силу.

Остановить посмертную энергию архидемонов способны только другие архидемоны и еще высокородные охотники с их многогранной магией. Вампиры возьмут на себя первую взрывную волну, а Райвен с Кайлой выплеск посмертной энергии архидемонов. И если у них получится осуществить задуманное, то энергии императорской семьи окажутся в западне, будут биться в защитной сфере, как в стеклянной клетке, не в силах найти выход и поразить взрывом близлежащие сотни километров, пока не иссякнут и окончательно не погаснут, став безвредными.

ГЛАВА 28

С момента аварии прошло три недели. По сути, это не так уж и много, но… шанс поймать пилота той злосчастной капсулы свелся практически к минимуму. К самой конечной точки минимума! Если его не удалось найти по горячим следам, то сейчас, когда следов и вовсе не осталось, сделать это практически нереально.

Кто бы ни желал смерти Райвену, он спланировал все до мелочей. Авария должна была попасть по меньшей мере на пятьдесят шесть камер слежения за воздушной эстакадой, но на деле — все записи с камер того дня были безвозвратно удалены через центральный пост в Городском Контроле. Но это еще полбеды…

Техник взломал дроны слежения патрульной службы, благодаря чему саарга все-таки смог отыскать сбившую нас капсулу. (К тому моменту она уже стояла в очереди на утилизацию.) Капсула оказалась зарегистрирована на несуществующее лицо, что просто немыслимо для империи с ее строгими законами и порядками. Но дальше еще страннее…

Отследить пилота с помощью поисковых заклинаний не удалось. Вероятней всего, его защищают чары, которые рассеивают любую поисковую магию. Любую магию! Будь то магия охотников, лунной нечисти, саарга или ведьмы. Кто может обладать столь мощными отражающими чарами? Предположение напрашивается лишь одно — архидемоны.

Пилот как-то связан с архидемонами, иначе его давно бы уже нашли. А это значит, что смерти Райвену желает кто-то из семьи Иара. Но кто? И почему? Да и потом, для чего действовать так скрытно? Зачем сбивать джерг, если можно найти десятки других более надежных способов убийства?

В общем, я уже и не надеялась получить ответы на все эти вопросы. И я думаю, что уже никто не надеялся. Но Шаза и оборотни оппозиции — предводители двух кланов, южного Шери и восточного ЙорНойа, — поиски пилота не прекращали. Оборотням не нужна магия и записи с камер. Им нужен запах. Только запах! Самого пилота или хотя бы его одежды. Исследовав капсулу, матерые оборотни смогли уловить едва различимую нить демонического запаха. А дальше дело опыта. К счастью, у вожаков древних кланов опыта предостаточно. Они перерыли весь Тан-Град в поисках демона со схожим процентом запаха. И наконец… они его нашли.

Поздним вечером привычную тишину межпространства нарушил оглушающий крик, яростная ругань и снова крик, который собрал всех присутствующих в штабе в одной из комнат западного блока — в допросной — куда оборотни притащили «поломанного» демона. Видимо, он слишком сопротивлялся, раз умудрился заработать несколько открытых переломов и разбитую физиономию в придачу.

Я его не знала. Обычный высший демон. Ни разу до этого момента не встречала. Темноволосый, коренастый, не очень высокий — что редкость для его расы — с густой бородой на мощном, квадратном подбородке. Одет он был в гражданскую одежду, но при себе имел оружие и коммуникатор военного образца.

Саарга его тоже не знал.

А вот Райвен… он буквально переменился в лице, едва увидел своего несостоявшегося убийцу. Я надолго запомню его взгляд — полный удивления, отрицания, разочарования и гнева.

— Ты?! — высокородный навис над демоном. — Какого черта ты творишь?! Мы знакомы столько лет!

Пилот сплюнул на пол кровь, но не проронил ни слова. Он демонстративно отвернулся от Райвена, давая понять, что разговаривать с охотником ниже его достоинства.

Допросом с последующей эксгумацией памяти вызвался заниматься саарга, что неудивительно. Насилие и пожиратель идут рука об руку. Райвен же от допроса воздержался по понятным причинам, поэтому мы вместе с ним следили за процессом из наблюдательной комнаты через стекло.

Как и следовало ожидать, пилот оказался «неприкосновенным уродом» из секретной службы империи. Что хорошо — и Райвен и Инари плевать хотели на его неприкосновенность. Что плохо — Райвен его знал, причем знал очень близко и давно. Должно быть, это крайне неприятно — узнать, что тот, кого ты считал товарищем на протяжении нескольких сотен лет, с готовностью воткнул тебе кинжал в спину и с удовольствием его провернул внутри твоего тела.

Тусклая лампа освещала металлический стол и прикованного к нему высшего демона. Хотя от демона там мало что осталось за прошедшие два часа пыток. Саарга частично снял с него кожу — очень искусно и профессионально, что аж жуть. Все тело кровоточило. Ноги, руки, даже пальцы были переломаны.

— Итак. — Инари вонзил окровавленный клинок демону под ребра, срезал кусочек мяса с обнаженной плоти и отправил его себе в рот. — Давай еще разок все повторим. Ты, мой сладкий, получил прямой приказ от господина Иара, уточнение — от господина Тимуэля Иара — выследить и убить высокородного охотника по имени Ройз ри Райвен?

Демон, содрогаясь от боли, просипел:

— Дда…

— При этом подстроив убийство как несчастный случай, чтобы отвести от Тимуэля любое подозрение?

— Да.

Сыворотка правды, которую саарга влил пилоту в глотку, вытягивала из него всю правду невидимыми щипцами. Пытки при таком раскладе были не нужны… но Инари считал иначе.

— Хочу кое-что прояснить. — Голос пожирателя стал пугающе проникновенным. — Мы говорим об охотнике, которого Кларэль Иара до сих пор надеется вернуть на пост капитана?

— О Райвене, — подтвердил демон.

— Об охотнике, — Инари перешел на вкрадчивый шепот, — за убийство которого наградой станет смертная казнь?

— Никто бы не узнал… — демон тяжело сглотнул, — что это было убийство.

— Я не пойму. Тебе чем-то Райвен не угодил? — задумчиво вопросил пожиратель. Искреннее недоумение читалось на его тысячелетнем лице. — Друзей не убивают просто так, верно?

— Кто сказал, что мы друзья?

— А разве нет?

— Нет, — отрезал демон.

— Забавно, ведь я слышал другую версию… четыре сотни лет дружбы, совместная учеба в академии, приглашение на семейные праздники и прочее, прочее, прочее.

Демон закрыл глаза.

— Теперь все изменилось, — сказал он измученным голосом. — Я выбрал новый мир, а он остался в прежнем.

Людоед откинулся на спинку железного стула.

— А все твердят, что это я циничный. М-м-м… какая несправедливость!

— Я выполнял приказ, — заявил демон в свое оправдание, — только и всего.

— Приказ Тимуэля, который в корне противоречит желанию самого императора? — Инари повел бровью. — Что-то не сходится. Ты предан не тому Иара, друг мой.

— Тимуэль… видит в нем угрозу, — поведал демон, превозмогая боль, — в Райвене. Император многое спускает охотнику с рук- частную клинику, помощь людской расе, открытое недовольство властью… Тимуэль считает, что император не замечает главного… нарастающей угрозы со стороны охотника, поэтому попросил меня… решить этот вопрос… в тайне. Я не мог отказать. Я должен защищать императора любой ценой… как и все мы. Нет ничего важнее этого.

— Что ж, — саарга вздохнул с наигранной трагичностью, — ты облажался. Не справился с заданием. Тебе стыдно?

— Будут и другие… кто-нибудь да справится.

— О, так ты из этих! — догадался Инари. — Последователей безумных традиций Большой Луны? Смерть людям, долой эволюцию и прочая ахинея?

Пленный повернул голову и одарил саарга угасающим взглядом в сочетании с презрением:

— Тебя… казнят… за измену, предатель.

— Казнь? — Саарга громко расхохотался. — У-у-у! Как страшно! Я сейчас описаюсь. Ведь смерть так сильно меня пугает! Ох, всевышний, — он вздел руки к потолку, — помоги! Мне угрожают казнью! Ох, я умру… опять.

Демон сарказма не понял. Он не знал об истинной сущности тысячелетнего и, судя по всему, счел саарга просто сумасшедшим и отвернулся.

Я покосилась на Райвена. Никогда не видела его таким… угнетенным. Охотник стоял ко мне спиной, сложив руки на груди, и безучастно наблюдал за действиями саарга. Мрачный, отрешенный. Он не произнес ни слова за прошедшие часы, хоть я и неоднократно пыталась с ним заговорить.

Но вдруг…

— Его зовут Клим, — разорвал Райвен гнетущую тишину. — Клим Харит. Он был одним из самых светлых существ, которых я когда-либо встречал. Он и его жена — Эйдит. Мы долгое время дружили семьями. Еще до прихода к власти Кларэля. Клим никогда не состоял на секретной службе — видимо, его повысили совсем недавно, и даже страшно подумать за какие заслуги.

Раньше он был простым офицером в Межрасовом Управлении. Его заботили другие расы, их благополучие и безопасность. Семь лет назад, во время реформ: Клима перевели в городскую стражу, но даже тогда он остался верен своему делу, был предан идеям Мируэля, выступал за межрасовое равноправие, боролся за лучшее будущее империи. А что теперь?

— Охотник горько усмехнулся. — Я не вижу в нем света. Смотрю на него, но не вижу ничего, кроме пустоты и злобы.

Привычный стальной голос Райвена сделался глухим и печальным. И… я почувствовала его боль на уровне инстинктов. Не знаю, как это возможно, но я почувствовала то, что он скрывал за маской мрачной отрешенности. Ему было больно и грустно… и, кажется, он жалел Клима.

— Вы же знаете, что подобное иногда случается? — Я тяжело вздохнула, переводя взгляд с темной фигуры охотника на творящееся за стеклом наблюдательной комнаты. — По каким- то неведомым причинам некоторые существа меняют приоритеты настолько, что со временем становятся своими полными противоположностями.

Райвен медленно кивнул.

— Клим тяжело отреагировал на кончину своей жены. Эйдит не стало два года назад. Наверное, это его и сломило.

— Что с ней произошло?

Высокородный как-то раздраженно передернул плечами, будто пытаясь избавиться от черной тени воспоминаний.

— Люди, — последовал короткий ответ. — С ней произошли люди.

— Люди? — не поняла я.

— Ополченные на демонов, угнетенные и доведенные до отчаяния, — пояснил он. — Люди решили отыграться на молодой, ни в чем неповинной демонице. Эйдит отравили парализующим ядом в межрасовом баре в квартале Страсти. Низшая демоница, естественно, никакого яда не почувствовала. Мужчины людской расы раздели ее, изнасиловали и жестоко убили. Они были пьяны и озлоблены на всех представителей высшей касты. Одно зло порождает другое — бесконечный, порочный цикл. Тех мужчин поймали на следующий день и распяли на центральной площади. Но ни их смерть, ни смерть Эйдит ничего не изменили. Лишь еще одна маленькая трагедия — побочное явление в результате развития глобальной проблемы целого государства.

Ужас.

— Даже и не знаю, что сказать. — Я обняла себя за плечи. Улавливая эмоции Райвена, мне становилось невыносимо грустно. — Я привыкла к смерти. В конечном итоге умирают все (кроме саарга). Кто-то раньше, кто-то позже. Но Эйдит… ее убила система. Та система власти, которую возвел Кларэль, настроив демонов против людей, а людей против демонов. И я думаю, что жертв этой системы уже миллионы. Но как бы то ни было, мне жаль, что так случилось с Эйдит и… — я запнулась, — с Климом тоже.

Райвен взглянул на меня вполоборота. Его губ коснулась едва уловимая улыбка.

— Вы врушка, мисс Прайд, — беззлобно обвинил меня он. — Вам безразлична судьба Клима, как и то, что с ним сделала система.

Я бы могла начать это отрицать, но решила: что не стоит.

— Он, — я указала на существо в допросной, — сбил наш джерг. Целенаправленно, хладнокровно, руководствуясь одним лишь приказом Тимуэля и собственным желанием угодить шизанутой семье Иара. Я до сих пор помню, как огонь охватывал кабину, в которой мы застряли. Как горчило на языке чувство безысходности. Как ваше сердце перестало биться. И как мне было страшно в тот момент. — Я сузила глаза. — Поэтому, да, мне плевать на Клима. Вот абсолютно. Краймеры не слишком сентиментальны к тем, кто пытается их убить. Но я правда сожалею, что вы потеряли товарища.

Улыбка Райвена стала чуть шире. Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, затем вновь отвернулся и произнес:

— Клим и Эйдит боролись за равенство, помогали ущемленным расам, способствовали скорейшему открытию Святой Иоланы. Но их доброту никто не оценил. Эйдит погибла от рук существ, которым подарила часть своего сердца и все свободное время. Неудивительно, что Клим пересмотрел жизненные приоритеты и встал на сторону Кларэля. После смерти жены он начал отдаляться от всех близких, друзей, сослуживцев и со временем окончательно ушел в себя. Последний раз мы виделись, наверное, месяцев семь назад. Он больше не хотел со мной общаться, как и со всеми прочими друзьями, которые продолжали поддерживать людскую расу, а я и не настаивал… Нужно было настоять. Всей этой ситуации могло и не быть, если бы я своевременно вмешался и не позволил ему тогда отдалиться.

— Вы не виноваты в том, что кто-то выбирает не ту сторону! — отрезала я категорично. — Власть и вседозволенность, которые Кларэль так щедро дарит всем демонам, многих могут свести с ума. Это те рычаги давления, которые вытягивают из демонов самое худшее. Особенно это касается уязвимых существ, вроде Клима. Вседозволенность позволила ему отыграться на людях. Возможно, он нашел утешение в мести. В законной и ненаказуемой мести. Позиция Кларэля стала ему близка.

— Да, — голос Райвена похолодел, — и все же я мог ему помочь. Мог вмешаться и все изменить, когда это было возможно. Но сейчас в любом случае уже поздно, так что смысла говорить об этом дальше нет.

Охотник потянулся к панели управления и щелкнул тумблером, включая двухстороннюю связь между наблюдательной и допросной.

— Эксгумируй у него память, — приказал Райвен саарга, который все это время наслаждался пытками — иначе весь процесс допроса назвать у меня не получилось. — Проверь, сходятся ли его показания с фрагментами его памяти.

Инари кивнул и, закрыв глаза, вторгся демону в сознание. Клим издал звук, похожий на предсмертный всхлип, и тут же отключился. Эксгумация памяти — это конец. После нее память уже не восстановить. Стражи редко прибегают к этой процедуре, и то лишь с теми подозреваемыми, чья виновность доказана как минимум на девяносто пять процентов.

— Все сходится, — заявил саарга через несколько минут, просмотрев фрагменты памяти Клима.

— Отлично, — отозвался Райвен. В его голосе окончательно умерли эмоции. — Тогда заканчивай.

Инари неуверенно посмотрел на стекло. Он нас не видел — с его стороны стекло имело зеркальную поверхность, — но точно знал, где мы стоим. Точнее, где стоит Райвен, ведь я уже давно сидела поодаль от стекла. Не люблю пытки.

— Я могу его съесть? — уточнил пожиратель.

Райвен не ответил.

— Он уже труп, — напомнил саарга, — я напоил его сывороткой правды и забрал память. К тому же если он имеет ментальную или магическую связь с Тимуэлем, в чем я практически уверен, то оставлять его в живых небезопасно. Мы точно не знаем на что способны архидемоны. Межпространство глушит все связи с реальным миром, но вдруг Тимуэлю удастся прорваться сквозь астральную материю — на это уйдет уйма времени — и все же я бы лишний раз не рисковал.

Саарга, как всегда, беспристрастно оценивает ситуацию. Это он умеет. С таким же беспристрастием он был готов подписать мне смертный приговор, но, к счастью, Винкель решил, что я могу быть полезна.

— Делай, что нужно, — наконец отозвался Райвен и отключил связь.

Саарга растянул губы в предвкушающей улыбке и вытащил из ниоткуда слюнявчик- детский с сердечками, который он издевательски медленно и демонстративно показательно надел на себя, а после без лишних прелюдий приступил к трапезе. Его мощные когти вспороли жертве брюхо, высвобождая кишки и органы из тесного мужского тела. Пожиратель довольно заурчал, вонзая удлинившиеся вдвое клыки в демоническую плоть, зверски отрывая куски мяса и проглатывая их вместе с кожей и мелкими костями, при этом даже толком не жуя. Душа Клима перешла к Инари через несколько секунд после смерти, вместе с кровью и мясом, лишившись права на загробную жизнь.

Райвен, словно пребывая в немом оцепенении, смотрел на животную трапезу саарга несколько долгих секунд. Не стоило ему это видеть… подобное вряд ли когда-то удастся стереть из памяти.

— Может, вам лучше уйти? — осторожно предложила я Райвену, наблюдая за его реакцией.

Охотник дернулся от звука моего голоса, будто от болезненного удара, и в то же мгновение стремительно развернулся, чтобы без промедлений покинуть наблюдательную комнату. Несчастный стул, который стоял у него на пути, отлетел к стене и сложился пополам.

Я проводила Райвена взглядом, испытывая дикое желание ему помочь, как-то поддержать… но в то же время четко осознавая, что делать это не стоит. Сейчас он хочет остаться один.

***

Саарга расправился с огромной тушкой высшего демона буквально минут за сорок. Нет, он не съел его целиком, но все равно… поглотить столько мяса обычному существу с атлетическим телосложением невозможно. Уж точно не за столь короткий срок! Что еще раз доказывает причастность саарга к сверххищникам.

Вдоволь насытившись демоном, пожиратель покинул допросную и с радостным выражением на своей дьявольской физиономии заглянул в наблюдательную, где все это время я следила за его поздним ужином.

— Понравилось представление, крошка? — Инари мне улыбнулся и приветливо помахал рукой… но не своей, а оторванной по локоть рукой демона, которую он по каким-то причинам не сожрал, а оставил на память.

— Вы похожи на сумасшедшего каннибала, — не стала скрывать свое мнение, придирчиво осматривая пожирателя. Он был весь в крови. Его одежда, его лицо, особенно губы и подбородок. А еще эта жуткая рука… бр-р-р!

— Каннибал? — присвистнув, удивился саарга. — Уже не людоед? Я заслужил повышение? Великолепно! Надо это отпраздновать! Не хочешь со мной выпить чего-нибудь ужасно крепкого?

Решила не отвечать. Только фыркнула, покачав головой.

— Что это за место? — задала я встречный вопрос, демонстративно осматривая стены комнаты. — Здесь повсюду витает смерть. И энергия сотен, если не тысяч убитых существ.

Не очень-то похоже на простую наблюдательную при допросной.

Инари повел плечом и равнодушно, не испытывая ни малейшего угрызения совести, поведал:

— Раньше я держал здесь живую еду про запас.

Надеюсь, я ослышалась.

— Что? — в ступоре переспросила.

— Держал здесь живую еду, — спокойно повторил саарга, — людей там всяких, магов и прочих. Чтобы мясо было тепленьким и свежим, когда я проголодаюсь. Вот смертью все и пропиталось.

Я вскинула брови.

— И как давно, — поинтересовалась вкрадчиво, — вы перестали похищать невинных существ и сажать их в клетки, как свиней на убой?

— Ну не знаю, — пожиратель задумался, — лет тридцать назад, наверное. Может больше. А что? Какие-то проблемы?

Не то чтобы проблемы, но…

— Я вот все думаю, — призналась честно, с сомнением разглядывая мужчину, — как вы, будучи полным мерзавцем и скотиной, завоевали доверие Мируэля, а после Винкеля и всех членов оппозиции? Да и вообще, имея пристрастие к живой плоти и душам, умудрились стать известным миллиардером, получить славу и добиться расположения в современном обществе?

Пожиратель обнажил клыки в милейшей улыбке обаятельного психопата.

— Что сказать? — он развел руками. — Видимо, у меня талант.

— Прикидываться белым и пушистым?

— Прятать рога и поджимать дьявольский хвост.

— Это не серьезно.

— Хочешь серьезно? — Инари сложил руки на груди. — Ну так слушай. Я бессмертен. Я единственное бессмертное существо во всей вселенной, и ни что это не изменит. Меня можно убить, но смысла в этом нет, я буду возрождаться вновь и вновь. Меня можно заковать в цепи, посадить в темницу, обездвижить навеки, но смысла в этом опять же нет — я убью себя сам или с чьей-нибудь помощью — и снова вернусь к жизни в любом удобном месте на земле. С моим существованием можно только смириться.

— И все смирились?

— Большинство, — кивнул саарга, — кто знает о моем маленьком бессмертном секретике. Но таким существам, как Мируэль, Ройз или Винкель — не нужно смирение. Они понимают, что я никогда не был злом. Мерзавцем, может быть — и то лишь по меркам Земного мира, но злом — не-е-ет. Я не вижу смысла в истреблении целых рас, в жесткой иерархии, в ущемлении людей, в публичных казнях, и даже вседозволенность демонов мне порядком надоела — я привык двигаться в ногу со временем, а не топтаться на месте, как это делает Кларэль. Моя природа такова, что я нуждаюсь в пище, которая говорит, мыслит и имеет душу. Уж простите, — язвительно протянул он, — я таким родился. Но при этом я не дикое животное. Я не буду нападать на первого встречного и вполне обойдусь той едой, которую мне предоставят законным и безболезненным для общества образом. Например, пожизненно заключенными. Как это происходило при правлении Мируэля и будет происходить при правлении Винкеля. Но если по каким-то причинам мне препятствуют в получении пищи — я выхожу из себя и начинаю похищать «невинных», чтобы потом их съесть. — Инари склонил голову, изображая фальшивое раскаяние. — Признаю, я эмоционально и, возможно, даже психически нестабилен — это неминуемое явление при бесконечной жизни. Но вот вопрос: почему все сразу считают, что я убиваю пухлых младенцев и купаюсь в крови молодых девственниц? Те существа, — вернулся к изначальному вопросу саарга, — что я держал в этих комнатах — невинными не были. Я вообще не ем невинных существ уже много столетий, стараюсь не есть, хоть они и вкуснее грешников. По земле ходят наемники, — Инари ухмыльнулся, — их смерть никого не огорчит, лишь принесет облегчение и спокойствие. А также убийцы, педофилы и прочие больные ублюдки, которых не поймали стражи, но поймал я и мой голодный желудок.

— Намекаете, что вы убиваете исключительно «плохих парней»?

— И женщин тоже. Я не приверженец дискриминации.

— Эльзу вы собирались оставить в живых… пока я не вмешалась в ваши отношения.

— Да, ты права, — без возражений согласился Инари. — Видишь ли, мне было ее жаль. Я ведь не бесчувственный краймер, как некоторые. За свою жизнь я даже несколько раз плакал, представляешь? — шепнул он так, будто открыл мне тайну мирового масштаба. — А это значит, что у меня есть чувства.

— Сколько вам тысячелетий? — спросила я.

Давно уже терзало любопытство.

— Много, — уклонился саарга от прямого ответа.

— Больше десяти?

— Конечно.

— Правда?!!

— Ты интересуешься с какой-то определенной целью?

— Угу. Пытаюсь понять, как вы умудрились сохранить эмоции и не утратить страсть к жизни, а вы ее явно не утратили.

— Ну и? — усмехнулся пожиратель. — Получается понять?

— Если честно, — я покачала головой, — пока как-то не очень.

— Да брось ты! — отмахнулся Инари. — Понять меня не сложнее, чем понять высокородного охотника. Где он, кстати? — Саарга нахмурился. — Где Ройз?

Я поджала губы.

— Ушел. И уже давно.

— Только не говори мне, что он расстроился из-за этого мертвого демона!

— А вы бы не расстроились?

— Не знаю. У меня нет друзей-идиотов, поддерживающих Кларэля.

Я прищурилась.

— А у вас вообще есть друзья?

— Что за вопрос? Я же само очарование! — Инари пригладил серебристые волосы… липкие от чужой крови. — Разумеется, у меня есть друзья. Ну как друзья? Определенные существа, с которыми мне приятно общаться. Особенно с женщинами. — Пожиратель облизнулся. — Люблю женщин: диких и скромных, всяких. Их всегда можно либо съесть, либо трахнуть. Утрирую, конечно. Съесть их нельзя, но многие барышни разрешают себя понадкусывать.

— Мы же о дружбе говорили! — возмутилась я. — Как вы умудрились испошлить такую невинную тему?

— Мы говорили о моей извращенной интерпретации земного понятия дружбы, — поправил саарга, доставая из кармана дорогущих, но безнадежно испорченных кровью брюк свой навороченный эхо-зорг последнего поколения, который в данный момент дико вибрировал.

Взглянув на экран, он страдальчески закатил глаза. — Прости, малышка, — извинился саарга, сбрасывая чей-то вызов, — но мне пора бежать, изображать послушную сучку императора.

— В час ночи? — удивилась я.

— Зло не дремлет, — исчерпывающе ответил он и тут же растворился в воздухе. Посмотрев на остатки пилота за стеклом в допросной, я поежилась и тоже покинула наблюдательную, не имея ни малейшего желания оставаться здесь одной.

Райвена я нашла в центральном зале. Он сидел во главе стола в окружении каких-то бумаг и интерактивных схем, мерцающих в воздухе. Наверное, работал… или пытался работать. Весь такой мрачный и непомерно грустный. Глядя на него, мне становилось не по себе. Я привыкла видеть его совершенно другим. Невозмутимым, самоуверенным, невосприимчивым к внешним факторам. Высокородные охотники далеко не самые чувствительные существа и уж точно не самые эмоциональные, но гребаному пилоту, приспешнику Тимуэля, удалось ранить Райвена дважды. Сначала физически, а теперь еще и морально. Это тяжело… терять друзей, которых знаешь с детства.

Я вошла в зал, привлекая внимание Райвена. Заметив меня, он сразу же изменился. Из его взгляда ушла печаль — ее сменила холодная стена напускного равнодушия — лицо стало более живым, не таким отрешенным. Да и сам он весь приободрился… Другими словами, полностью закрылся, делая вид, что все хорошо.

Но хорошо ничего не было! И даже я, существо далекое от понимания определенного спектра чувств, прекрасно это видела.

— Как саарга? — деланно безразлично осведомился Райвен, нервно постукивая пальцами по столу. — Утолил свой голод за счет высшего демона?

— Полагаю, что да… — ответила я неуверенно, — утолил.

Хорошо, что Райвен не видел, как саарга разгуливает с оторванной рукой Клима. Зачем ему вообще потребовалась рука покойного, заживо сожранного демона?

— Отлично, — буркнул Райвен. — Хоть кому-то сегодня повезло.

И вот это его бесстрастное «отлично» прозвучало слишком наигранно и притворно. Вздохнув, я все же решила уточнить:

— Как вы, господин Райвен?

Часть меня надеялась на честный ответ, но другая часть понимала, что честного ответа не последует. Райвен не из тех, кто готов разделить с кем-то свои чувства.

— В полном порядке, — заверил охотник… но каждая клеточка моего тела отреагировала на откровенную ложь. — В жизни всякое случается. Ничего страшного не произошло.

Я промолчала, решив не донимать его расспросами. Толку от этого все равно не будет.

— Предлагаю поехать домой. — Райвен деактивировал схемы и закрыл ноутбук. А бесчисленное множество разложенных на столе бумаг, повинуясь движению его руки, сами сложились в три аккуратные стопочки. — Ситуация с пилотом решена, так что в межпространстве нас больше ничего не держит.

Домой… Необычное слово для краймера.

— Хорошо, — согласилась я. — Но у меня есть одно условие.

— Условие? — удивился Райвен. — Какое?

Обоснованное.

— Мы поедем на такси! На машине! По земле! Больше никаких джергов.

Высокородный понимающе кивнул.

— Детская травма усугубилась из-за нашей аварии?

— Я бы даже сказала — вознеслась до небес. Теперь меня будет бросать в дрожь каждый раз при виде джергов.

ГЛАВА 29

Черная воронка в центральном коридоре межпространства, которую я заприметила еще неделю назад, действительно оказалась выходом в реальность. В очень развратную и ультрамариновую реальность с голыми эльфийками, нимфами и дриадами, с приятной музыкой и витающим в воздухе дурманом.

Другими словами, портал из межпространства вел прямиком в «Грешный Рай», в одно из частных заведений саарга — в публичный дом в квартале Страсти.

— Ого… — в смятении протянула я, когда одна из обнаженных и невероятно обворожительных нимф с короткими рожками, торчащими из-под копны густых фиалковых волос, повисла на Райвене, без стеснений начиная исследовать его тело своими шаловливыми ручонками. — А я смотрю здесь очень весело…

— Не очень. — Охотник с полным безразличием отодвинул нимфу и, пройдя мимо нее, направился к выходу, не обращая внимания на разврат, творящийся вокруг.

Я поспешила за ним.

До клиники мы добрались на такси. Андроид пожелал нам с Райвеном «приятной ночи» и поблагодарил за поездку. За безопасную и довольно короткую поездку стоимостью в полторы тысячи сотнеров и продолжительностью в девятнадцать километров.

Как и следовало ожидать… на ресепшене наши с Райвеном пути разминулись. Я поднялась в апартаменты, а он остался в клинике, планируя посвятить всю ночь работе. Думаю, так Райвен хотел заглушить боль потери и предательства, просто вытеснить все чувства работой. Ситуация с Климом его очень расстроила. И в отличие от саарга я понимаю почему… А кого бы не расстроил тот факт, что твой некогда близкий друг решил сжечь все мосты с прошлым и последовать за извращенными идеалами верховных психопатов? Я сомневаюсь, что Климу можно было помочь — смерть Эйдит изменила его мышление кардинально и безвозвратно: он разочаровался в людях, обозлился на весь мир и даже не исключаю варианта, что тронулся умом на фоне потери любимого существа, — но Райвен придерживается иного мнения, совершенно противоположного моему. Кто из нас прав? Не знаю. Да это уже и неважно. Главное, что теперь нам известно о намерениях Тимуэля сжить Райвена со света. Предупрежден — вооружен. Ничего у Тимуэля не выйдет. День Сопряжения уже скоро. И тогда Кларэлю, Тимуэлю и прочим приспешникам извращенных демонических идеалов придет конец.

Я разложила в гостевой комнате свои вещи, которые забрала из межпространства: одежду, обувь и всякую мелочевку, купленную Райвеном. Удивительно… но возвращение в реальный мир особого удовольствия мне не принесло. Кажется, я успела привыкнуть к межпространству.

Спустившись на кухню, заварила себе кофе. Стрелки на часах уже давно перевалили за полночь, но произошедшее в допросной напрочь отбило у меня весь сон… что от части даже хорошо — теперь в моем распоряжении есть целая ночь, которую можно провести с пользой. Гритъярский язык сам себя не выучит.

Вытащив из пространственного кармана блокнот и бесконечное чернильное перо, я уселась за барной стойкой и включила запись Инари, планируя детально разобрать основные правила гритъярского языка.

Но что-то пошло не так уже спустя минут десять…

Сколько бы я не пыталась сконцентрироваться на языке, мысли неизменно переключались на саарга, его трапезу, Райвена, аварию, Клима… Меня не покидало стойкое ощущение, что я стою на краю бездонной пропасти, терзаемая муками совести и сожалением. Во рту, словно капля яда, горчило чувство потерянного времени. Очень необычное чувство и очень трагичное, когда ты понимаешь, что все могло сложиться иначе, что ты могла что-то изменить, но не изменила, а время уже упущено. И это начинает сводить с ума и калечить душу, будто ментальный паразит.

Я замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям и постепенно начиная осознавать, что эти ощущения не мои! И принадлежат они не мне! И вообще с моими ощущениями — в данный момент нейтрально-спокойными — не имеют ничего общего. Эти чувства испытывает Райвен! Его ощущения — тяжелые и горькие! Почему я их перенимаю? Вопрос на миллион! Но точно ясно, что они никак не связаны с клятвой верности. Мы заключили клятву уже давно, а чувствовать Райвена я начала относительно недавно. Тогда в чем дело? В аварии? Да ну, бред. Авария — это просто авария, никакой магической подоплеки под собой не имеет. Какие еще варианты есть?..

Отложив блокнот, я настроилась на энергию высокородного.

«Господин Райвен? — настороженно позвала я».

В моей жизни не было дружбы только чары, имитирующие ее с ХанЯщером. Не было доверия, не было любви, не было семьи, поэтому я не привыкла о ком-то беспокоиться. Но сейчас… когда я закрываю глаза, то вижу тело Райвена в кабине злосчастного джерга, раскуроченное железом, окровавленное и бездыханное. И мне становится страшно. Но не за себя. А за него. И это отвратительное чувство, сопряженное с беспомощностью и волнением! Полная эмпатия, которой по идее, у меня и вовсе быть не должно.

«Господин Райвен?» — позвала я в очередной раз, но никакого ответа не последовало.

Ни через минуту. Ни через две. Ни через полчаса. И я могла бы предположить, что он просто хочет побыть один, а, учитывая характер высокородных, это вполне естественное желание, но есть нюанс… я чувствовала, что ему одиноко. А когда тебе одиноко, ты не хочешь быть один.

— Да твою ж мать! — выругалась я, ударив кулаком по столешнице. — Что за хрень со мной происходит?!

Меня прямо-таки распирало от желания бросить все и пойти убедиться, что с охотником, которому глубоко плевать на мои переживания, все хорошо. Это нецелесообразно беспокоиться о демоне, которому перевалило за четыре сотни лет! Я вообще не должна о нем думать! Не должна и не буду! Точка.

Притянув блокнот обратно, я несколько нервно включила запись саарга и настроилась на изучение языка.

Около получаса я упорно пыталась понять, почему слово «ан-карх» на гритъярском языке имеет аж тридцать несвязанных друг с другом значений, в то время как общеизвестных слов вроде «спасибо», «пожалуйста», «здравствуйте», «до свидания» в гритъярском языке не существует как таковых в принципе. Неимоверно сложный в понимании язык. Одно слово может иметь до пятидесяти различных значений. Свихнуться можно!

Я поймала себя на мысли, что уже давно не слушаю запись, а просто ковыряю пером страницу. Сердце щемило от боли. Внутренней боли, душевной. Тревога сковывала тело похлеще пут. Это ужасно… никогда еще не испытывала ничего даже близко похожего.

Немного поколебавшись, я с глухим стоном сползла со стула и направилась к лифту. Ненавижу себя за это! Но буду ненавидеть еще сильнее, если проигнорирую инстинкты. Мне не составит труда убедиться, что у Райвена действительно все в порядке. Эмоциональная связь между двумя далеко не самыми близкими существами никогда не устанавливается просто так. Должна быть причина. Я ее не вижу, но она определенно есть.

Покинув жилые апартаменты, я спустилась на первый этаж. Разумеется, охотника там уже не было. Только андроиды, медперсонал и пациенты.

— Доброй ночи! — Приблизившись к ресепшену, я мило улыбнулась магине в строгой форме администратора. — Могу ли я узнать, где в данный момент находится владелец клиники?

Магиня окинула меня оценивающим взглядом. Полагаю, что простой незнакомке она бы не стала отвечать на подобный вопрос, но так как она уже неоднократно видела нас с Райвеном вместе, то проверив перемещения высокородного по административно- пропускной базе, любезно сообщила:

— В паллиативном отделении, в крыле для неизлечимо проклятых существ.

Какая прелесть… компания умирающих от проклятий существ, которых ни один лекарь, включая высокородного, не в силах спасти от неминуемой смерти — то, что нужно в угнетенном состоянии.

— Советую вам подождать господина в приемной. — Магиня говорила с улыбкой, но крайне категорично. — Вход в паллиативное отделение разрешен исключительно сотрудникам клиники с определенным уровнем допуска и родственникам больных по предварительной записи.

Ну-у… не беда. Найти пропуск не составит проблемы. Я же краймер.

— Спасибо за совет, — поблагодарила магиню.

Покопавшись в информационном терминале, узнала, что паллиативное отделение находится на седьмом этаже.

Клиника Святой Иоланы… я впервые обратила внимание на ее интерьер, атмосферу и персонал. Попав сюда после отравления «Сумрачной смертью», я думала лишь о том, как бы поскорее сбежать. Мне не было дела до самой клинки и уж тем более до ее пациентов. Но теперь все иначе. Райвен явно вложил в Святую Иолану часть своей души… и все денежные накопления за сотни лет работы при дворце.

Клиника имела несколько десятков отделений и реабилитационных центров, а также новейшее медицинское оборудование, современных андроидов различной направленности и безупречный интерьер в футуристическом стиле. О всемирно известных лекарях, которые работают здесь со дня открытия, пожалуй, даже и говорить не стоит. Все уважающие себя врачи, лекари и целители, после закона Кларэля о запрете предоставления «низшим расам» медицинской помощи, пришли в Святую Иолану, которая на данный момент является единственным в империи учреждением, оказывающим помощь (как платную, так и бесплатную) всем расам без исключения. Помимо прочего, в клинике можно найти тренажерный зал, бассейн (и не один), кафе, игровую зону, даже школу в детском отделении. Райвен создал целую инфраструктуру, для того чтобы пациенты чувствовали себя максимально комфортно. Пациенты преимущественно низших рас, как сейчас их принято называть. Пациенты, которым закрыта дорога во все городские больницы по указанию императора.

Попав на седьмой этаж, я отыскала крыло для неизлечимо проклятых. Магиня была права. Без пропуска в крыло не попасть. Защитное энергополе блокирует вход в отделение. При попытке неавторизированного проникновения тебя, конечно, не убьет, но ранит определенно сильно. Так что лучше не рисковать.

Постояв у лифта какое-то время, я дождалась, когда в коридоре появится медсестра и тут же направилась ей навстречу.

— Ой, простите! — пробормотала я, намеренно столкнувшись с ней буквально лоб в лоб, но делая вид, что это произошло случайно. — Я тут немного заблудилась. Не подскажете, где ночное кафе?

Медсестра не заметила, что во время столкновения из ее кармана пропал пропуск. Обычный отвлекающий маневр. Я и забыла насколько это просто…

— Ничего страшного, — вежливо улыбнувшись, отмахнулась она. — Вам на этаж выше.

— Большое спасибо!

Отдам пропуск Райвену. Мне он не нужен. А вот ему следует подумать над усилением безопасности. Проклятые существа на последних стадиях проклятий становятся очень агрессивными, их держат в изоляции (естественно, по их же собственному желанию или по желанию их близких родственников) ради всеобщей безопасности.

Когда медсестра ушла, а в коридоре я снова осталась одна, подошла к терминалу, приложила пропуск к идентификатору и… О, чудо! Энергополе погасло, открывая мне путь в закрытое отделение для неизлечимо проклятых. На входе я прошла дезинфекцию, собрала волосы в пучок, накинула на плечи синий плащ, обязательный для посетителей, и двинулась вперед по коридору, слыша, как из-за запертых дверей раздаются стоны, крики, кашель и рычание.

Смерть! Она здесь была повсюду! Кружила в воздухе, отбрасывая на стены свои призрачные тени. Все пациенты этого отделения — смертники. Их госпитализируют, чтобы облегчить боль и по возможности продлить жизнь еще на пару недель или месяцев.

Статистика гласит, что большинство проклятых, осознав, что их проклятие неискоренимо, неизлечимо и шансов на чудесное исцеление не предвидится, предпочитают эвтаназию мучительной смерти — намеренное прекращение жизни с помощью

безболезненной и простой инъекции. Возможно, это разумный выход из трагичной ситуации. Ни боли, ни мучений. Один укол и… занавес смерти медленно опускается. Но есть и те, кто отдает предпочтение жизни, кто цепляется за каждый отведенный ему день, независимо от того, как скоро его заберет смерть — сегодня или через год. Любой выбор достоин уважения. Проклятым не позавидуешь, ведь их жизнь под тенью неизлечимого проклятия гарантирует адские муки и агонию в конце. Многие сходят с ума от боли и галлюцинаций задолго до смерти.

Тема с проклятиями мне была знакома. После убийства старейшины я получила проклятие (знала, что получу, но все рано пошла на этот шаг), которое всегда считала смертельным. И до последнего была уверена, что у меня не получится от него избавиться. Но я не собиралась сдаваться. Я была согласна на муки и агонию, только бы пожить без клана хотя бы пару лет… или месяцев, тут уж как получится. Спасибо руннику с острова Оска! To проклятие оказалось далеко не смертельным. Рунник нейтрализовал его всего лишь за несколько дней.

— Мама говорит, что я снова увижу нашего Олсена! — донесся до моих ушей детский голос.

Я резко затормозила. Ребенок?! По голосу девочка лет пяти, может чуть больше. Что она делает в отделении для смертельно проклятых? Какая больная на голову сволочь способна наслать проклятие на беззащитного ребенка?

— Еще она говорит, что я увижу бабушку. И дедушку. И даже папу Наррли, моего первого папу… но я его не помню. Наверное, он тоже меня не помнит. Как мы узнаем друг друга? Хм м.

Я приблизилась к палате, из которой доносился голос, и тихонько приоткрыла незапертую дверь. Ком встал посреди горла. И правда, ребенок! Очень больной ребенок демонической расы… неимоверно худой и бледный.

Девочка играла на кровати с куклой. Ее бледная кожа, местами покрытая черной коростой, висела на хрупких костях. Голубые глаза слезились кровью, маленькие ручки беспрестанно тряслись, а по лбу струился пот, выдавая сильный жар, который, вероятно, уже невозможно сбить.

— Но больше всего я хочу увидеть именно Олсена! — заявила девочка, расчесывая кукле шикарные золотистые локоны. — Очень по нему скучаю! Нам с ним будет весело… как раньше.

Сперва мне показалось, что девочка говорит с куклой — это неудивительно, ведь современные игрушки способны разговаривать, анализировать настроение ребенка и зачастую развлекать его играми. Но нет…

— Кто такой Олсен? — спросила отнюдь не кукла.

Я шире открыла дверь: понимая, что девочка в палате не одна. Райвен сидел рядом с кроватью и хмуро изучал какие-то данные на экране анализатора.

— Олсен — наш пес! — охотно пояснил ребенок. — Пушистый грауч с такими смешными крылышками. Его сбила капсула в прошлом году! Мне было тааак грустно, но потом мама сказала, что мы с ним скоро увидимся, ведь собаки попадают в тот же загробный мир, что и их хозяева.

Мое появление не осталось незамеченным.

Райвен вскинул голову, отреагировав на едва ли заметное движение двери. Его хмурый взгляд приобрел весьма озадаченное выражение, когда он меня увидел. Да уж… понимаю… встретить краймера в паллиативном отделении ожидаешь в самую последнюю очередь

— Что вы здесь… — с подозрением начал он, но договорить не успел. Девочка уставилась на меня своими большими глазами, полными крови, и неожиданно улыбнувшись, с восхищением заявила:

— Вы ооочень красивая!

На мгновение у меня пропал дар речи. Дети боятся краймеров. Все дело в темной энергетике, которую они улавливают сильнее взрослых.

— Правда? — смутившись, переспросила я.

Девочка уверенно закивала.

— Вы пришли кого-то навестить? — она подалась вперед, к краю кровати, в нетерпении ожидая моего ответа. Бедняжка… Видимо, ей не хватает общения. Проклятые находятся в изоляции от всего мира. И я очень сомневаюсь, что их часто навещают. — Раньше я вас здесь не видела.

Я неуверенно взглянула на Райвена, ища поддержку в его лице. Не имею ни малейшего желания врать умирающему ребенку, но и говорить правду тоже не хочу — придется слишком много объяснять. Да и вообще… я никогда не общалась с детьми, разве что с детьми краймеров, будучи в юном возрасте. Меня до дрожи пугает мысль, что я могу случайно навредить ребенку. Своей магией или даже чарами. Я ведь не знаю, как чары влияют на детей. И надеюсь, никогда не узнать.

Вот только охотник помогать мне не стал. Он издевательски хмыкнул и не менее издевательски произнес:

— Да, мисс Прайд, мне вот тоже интересно. — Он прищурился. — Вы пришли кого-то навестить? Ночью? В закрытое для посещения отделение?

Ладно. Придется ответить обтекаемо честно.

— Вообще-то, я искала вас, господин Райвен. По личному вопросу. — Я достала из кармана брюк украденный пропуск и бросила его охотнику. — Медсестра любезно пустила меня в отделение… правда, сама она об этом еще не знает.

Поймав пропуск, Райвен скептично его осмотрел, убедился в подлинности и с надеждой спросил:

— Медсестра в порядке?

— За кого вы меня принимаете? — шутливо отмахнулась. — Разумеется, в порядке.

Высокородный погрозил мне пальцем и, спрятав пропуск в карман камзола, сказал:

— По краю лезвия ходите, мисс Прайд.

Да я и по воде могу пройтись, если потребуется.

— Так вы друзья?! — понаблюдав за нами, определила девочка.

— Хотелось бы надеется, что да, — с намеком произнесла я, адресуя ответ Райвену… который лишь невзрачно усмехнулся, но ничего на это не сказал. Он взял планшет для записей и, насколько мне было видно, отменил все медикаменты, которые ранее были прописаны ребенку, после чего повесил планшет обратно и внимательно посмотрел на девочку.

— Давай, Оливия, — мягко велел охотник, — ложись в постель.

Она сморщила маленький носик.

— Не хочу!

— Если поспишь хотя бы час, — пошел Райвен на компромисс, — то, когда проснешься, тебе станет намного лучше.

Думаю, это была ложь. Если проклятому существу отменяют медикаментозную поддержку — это значит, что пришел конец и смерть уже стучится в дверь. Лекарства больше не помогают, а начинают отравлять. Остается еще магическая помощь… но и на ней долго не продержишься. Могу предположить, исходя из своих скудных знаний медицины, что девочке осталось от силы недели две… а потом ее мучения закончатся и она встретится со своим погибшим псом.

После пяти минут уговоров, Райвен все же смог уложить Оливию в кровать. Он вел себя профессионально, поэтому понять его отношение к Оливии, как к ребенку, а не как к пациенту, было попросту невозможно. Подключив к ее хрупкому телу датчики, считывающие все жизненные показатели — в данный момент весьма печальные — высокородный погасил в одиночной палате тусклый свет и вышел в коридор, увлекая меня за собой.

— Ругаться будете? — с легкой улыбкой поинтересовалась я.

Райвен закрыл дверь в палату и одарил меня притворно-осуждающим взглядом. Скорее притворным, нежели осуждающим.

— За то, что стащили пропуск у несчастной женщины? — с мрачной иронией уточнил он. — Которая сейчас, вероятно, пребывает в панике из-за потери документа. А после вероломно вломились в изолированное отделение, где любой пациент может негативно отреагировать на появление незнакомого существа? — Охотник покачал головой. — Подобные поступки естественны для краймеров. К тому же у меня нет настроения читать вам нотации.

— To есть, — я улыбнулась чуть шире, — мне повезло?

— Безмерно, — подтвердил Райвен, активируя рабочий анализатор.

В полутьме коридора загорелся яркий экран, на который охотник вывел все данные последней диагностики. Краем глаза я увидала эти данные… и поняла, что ошиблась. У Оливии нет двух недель. Райвен диагностировал окончательную смерть через восемь дней.

— Но в следующий раз, — между делом предостерег меня он, — нудных нотаций вам не избежать, поэтому постарайтесь больше не нарушать установленные правила моей клиники — это не так сложно, как кажется.

Даже в полутьме я видела, насколько сильно он был измотан и эмоционально истощен.

— Я бы и в этот раз не стала их нарушать, — высказалась в свое оправдание. — Прежде чем вламываться в закрытое отделение, я честно использовала ментальную связь… дважды… но вы дважды мне не ответили, так что я начала волноваться.

Райвен в явном недоумении посмотрел на меня поверх анализатора, будто услышал нечто неимоверно шокирующее.

— Волноваться? — недоверчиво переспросил он. — За кого? За меня?

Не понимая его удивленной реакции, кивнула.

— Да… Ведь после всего случившегося не волноваться за вас было бы весьма странно.

Но Райвен: видимо, считал иначе. Возможно, потому что я краймер, а краймеры по сути своей не способны на яркие проявления эмпатии. А возможно, он просто не привык, что за него кто-то беспокоится. В любом случае мои слова его здорово удивили.

— Взгляните в конец коридора, мисс Прайд, — настоятельно посоветовал он, указав на энергополе, сверкающее вдалеке опасными бликами. — Защитное поле видите?

Его бы даже слепой увидел.

— Конечно, вижу. А что?

— А то, что оно блокирует все ментальные связи. — Райвен развел руками. — Я вас просто не слышал.

Упс.

— Я этого не знала..

— Теперь знаете. — Охотник прищурился. — О чем вы подумали, когда я не вышел на связь?

— Ну… — протянула я уклончиво, — у меня было много теорий на этот счет.

— И какая из теорий была основной?

— Что вы просто хотите побыть один.

Высокородный фыркнул.

— Я не из тех, кто уходит в себя и начинает игнорировать окружающих, когда происходит что-то неприятное или болезненное. Если мне плохо, то я иду и помогаю тем, кому еще хуже — пользы от этого гораздо больше.

Я уже заметила… Оливия тому прямое доказательство.

— Что с этой девочкой? — я указала на палату.

— С Оливией? — уточнил Райвен.

— Да.

Никогда не встречала проклятых детей. Даже и не знала, что демонические дети подвержены проклятиям, у них же вроде невероятный иммунитет лет до шестнадцати — особенность расы, способствующая выживанию.

— Родовое проклятие. — Райвен поморщился и, заметно помрачнев, снова переключил свое внимание на анализатор. — К сожалению, неизлечимое.

— А разве есть излечимые? — Я особо не разбираюсь в родовых проклятиях…

— Конечно. — А вот высокородный разбирался в них превосходно. Это достойно уважения. Проклятия — одна из самых сложных и запутанных специализаций в медицине. — Многие родовые проклятия можно снять, а те, что снять нельзя, можно подавить или нейтрализовать их воздействие. Но есть исключения, вроде проклятия родовой мести, когда родитель проклинает своего ребенка. Подвержены ему только дети Луны.

— Ужасно.

Не то, чтобы я удивлена, учитывая, сколько зла живет в мире, но все же… существование подобного проклятия весьма неприятное открытие.

— В наши дни, — пояснил Райвен, на меня особо не глядя, а перепроверяя данные диагностики, — родовые проклятия являются исключительной редкостью, но раньше все было иначе. На Большой Луне жизнь была совершенно другой и социум разительно отличался от нашего. Подвох заключается в том, что такого вида проклятия ложатся на все последующие поколения без возможности их нейтрализации. Чистокровные демоны, рожденные под знаком родового проклятия, могут прожить двести, а то и триста лет, что весьма неплохо. Оливии просто не повезло. В ее случае проклятие прогрессирует неестественно быстро с самого рождения.

В то время как краймеры высшей крови живут под тысячу лет. Насильники-илькары не подвержены ни одному проклятию. А верховным психопатам не ведома боль потери.

— Жизнь та еще хреновая лотерея. — Я тяжело вздохнула. — Одни при рождении вытягивают проигрышный билет. Другие, еще не родившись, срывают целый куш.

— Жизнь многогранна, — не согласился Райвен, — она имеет как отрицательные, так и положительные стороны.

Да ладно?

— И где же в моей жизни положительные стороны, не говоря уже о жизни Оливии?

— Знакомство со мной, — произнес охотник с нескрываемой иронией, — однозначно одна из самых положительных страниц в вашей биографии.

— О да! — язвительно протянула в ответ. — Всегда мечтала познакомиться с мужчиной в городском морге. Холод, трупы, все дела… та-а-ак романтично!

— Вообще-то, — внес резонное уточнение Райвен, — мы познакомились у городского морга.

— Это в корне меняет дело!

— Безусловно, — заверил он.

Я невольно улыбнулась… но улыбка на моих губах буквальным образом застыла, едва я почувствовала то, что чувствовать в принципе не должна была, а именно эмоции Райвена — неожиданное тепло, которое разлилось по закромам его души, разгоняя беспроглядный мрак. Хотелось бы верить, что это моя компания на него так благотворно влияет… хоть это и слишком лестно, чтобы быть правдой.

Я оценивающе покосилась на Райвена, пытаясь понять, ощущает ли он, что я перенимаю его эмоции, как опытный эмпат или редкий видящий демон… но нет. Он даже не смотрел на меня, соответственно, ничего такого не ощущал.

— Кажется, — неуверенно начала я, отвлекая Райвена от изучения проклятия, — я должна вам кое-что рассказать. Не думаю, что это важно… но все же.

— Мне уже стоит начинать переживать?

— Нет! — разубедила его. — Не стоит… наверное. Просто в последнее время я кое-что чувствую. Эмоции, которые мне не принадлежат, и ощущения, которые я не испытываю.

Райвен взглянул на меня, скептично изогнул бровь.

— У краймеров нет способностей видящих, — отрезал он, — если вы об этом. Дар видящего считается редким даже среди высших демонов.

И вот именно это я и считаю странным. Сверхстранным и абсолютно необъяснимым! У меня не может быть таких способностей! Ни у одного краймера их нет!

— И тем не менее, — настояла я, — по каким-то причинам я чувствую вас: ваши эмоции и ваши ощущения.

Теперь к одной скептично изогнутой брови Райвена присоединилась и вторая. Кажется, он мне не поверил. Наверное, я бы тоже не поверила на его месте.

— Только мои? — с сомнением переспросил охотник.

— Только ваши, — утвердительно кивнула, — и ни чьи другие. Я в этом точно уверена.

Либо же моя кукушка основательно поехала из-за внедрения импланта… и у меня начались серьезные глюки. Не знаю, смеяться или нет, но этот вариант куда более правдоподобен, чем внезапно возникшая эмоционально-магическая связь между хищником и охотником.

— И что вы чувствуете в данный момент? — Райвен: опустив анализатор, прикрепил его к специальному ремню на брюках и внимательно посмотрел на меня, ожидая ответа. — Опишите.

— Что вам очень больно, — пожав плечами, сказала как есть. — И грустно. И вы вините себя за случившееся с Климом. Не можете выкинуть из головы момент его смерти. Снова и снова вспоминаете случившееся в допросной, хоть это и доставляет вам мучения. Вы сожалеете, что не были с ним рядом, когда это было нужно, что позволили ему погрузиться во тьму, вместо того чтобы помочь вернуться на светлый путь, посчитав, что он справится самостоятельно. Чувство вины, которое на вашем месте вообще никто бы не стал испытывать, убивает и ранит. Вы пытаетесь вытеснить его работой, но это не помогает. Вы разочарованы в Климе, но что хуже — в самом себе. Вам одиноко… ведь за последние годы вы потеряли почти всех своих близких. Клим был одним из последних существ, кто связывал вас с прошлой жизнью. Но теперь не стало и его. Это паршиво… мне жаль, что все так случилось.

Райвен несколько секунд смотрел на меня так, будто впервые увидел, затем медленно отстранился и, нахмурив брови, с подозрением прищурился. Не знаю, поверил он мне в итоге или нет, но предположительное наличие эмоциональной связи ему явно не понравилось. Причем не понравилось настолько, что я нутром почувствовала, как он выстраивает ментальную стену между нами, тем самым создавая своеобразную неприступную баррикаду.

— Даже самым сильным существам, — я доверительно заглянула ему в глаза, — иногда требуется поддержка. Не забывайте об этом.

— Поддержка? — Райвен горько усмехнулся. — И вы решили, что поддержка малолетнего краймера, ни черта не знающего о доверии и дружбе, меня как-то утешит?

О, сарказм… как ожидаемо! Не любит Райвен проявление заботы. Просто терпеть не может до скрежета зубов. Почему? Причин может быть масса.

— Я решила, — осторожно внесла поправку, — что поддержка «малолетнего краймера» вам как минимум не помешает. Но если нет — не страшно, я все пойму и просто уйду.

Охотник кивнул в сторону выхода. Разумеется, с места я не сдвинулась.

— Ну так уходите! — невозмутимо велел он, сложив руки на груди. — Я привык справляться со своими переживаниями самостоятельно.

— Отлично! Вот и справляйтесь с ними дальше! Ведь я не претендую на роль вашего личного психолога. Больно надо! Всего лишь на роль друга… но, кажется, я напрочь запорола отборочный кастинг. Увы.

На мужских губах появилась слабая улыбка. И, растеряв всю свою стойкую невозмутимость, Райвен спросил:

— С чего вы это взяли? Я насчет дружбы.

— Наблюдала за нашим общением последнюю неделю.

— И пришли к какому-то неверному выводу?

— В том и дело, что нет. Вообще ни к какому не пришла. Я не понимаю, как вы ко мне относитесь…

Райвен чуть склонил голову вбок.

— Ввиду жизненных обстоятельств у вас не хватает социальных навыков, мисс Прайд, чтобы определить мое отношение к вам.

— Может быть, — согласись я, — не спорю.

Скорее всего, так оно и есть.

Охотник еще раз с подозрением на меня посмотрел, затем тяжело вздохнул и отвернулся. Несколько секунд он о чем-то размышлял, отрешенно глядя в никуда, после чего произнес:

— Краймеры — неизученная раса, — озвучил он неоспоримый факт. — Охотникам известна ваша темная сторона, но ничего не известно о светлой и ее способностях. К сравнению, демоны остро чувствуют эмоции своих любимых. А драконы, испытывая страх за близких существ, способны не спать и не есть несколько месяцев подряд. Но что происходит с неинициированными краймерами в период влюбленности или, например, в момент психологической близости — остается загадкой. Или оставалось загадкой, — исправился Райвен, — до этого момента.

Я поперхнулась.

— Вы сейчас намекнули, — с прищуром уточнила я, — что у меня период влюбленности, который подразумевает эмоциональную магическую связь, собственно, с моим возлюбленным?

— Я просто высказал свою теорию относительно появления эмоциональной связи, — мастерски ушел он от ответа! — Может, есть и другое, более рациональное объяснение, но лично я его не вижу.

И, подмигнув мне, охотник двинулся вперед по коридору.

Я судорожно сглотнула, в ужасе осознавая, что Райвен возможно прав… насчет влюбленности. Если так можно назвать мою симпатию к нему. Очень сильную симпатию. Очень.

Покинув отделение, высокородный отдал украденный пропуск медсестры первому встречному андроиду. Робот из числа санитаров пообещал незамедлительно вернуть документ его владельцу.

— Мое внезапное трехнедельное отсутствие не самым благоприятным образом сказалось на клинике, — произнес Райвен, пока мы спускались на первый этаж, меняя тему и делая вид, что разговора об эмоциональной связи и вовсе не было… Не имею ничего против. Говорить о своих чувствах как-то не хочется. — Навалилось много работы, и с больными и с Межрасовым Управлением — офицеры требуют подробные отчеты по всем неместным существам, которые приезжают в Святую Иолану. А за последние недели в клинику поступило много проклятых существ. И что плохо, некоторые из них до сих пор не получили должной медицинской помощи. Сейчас в клинике работает всего один квалифицированный специалист по проклятиям, не считая меня, и, разумеется, он не справляется с нагрузкой, учитывая, что в день в Святую Иолану попадают около полсотни проклятых со всей империи и, как правило, у тридцати процентов больных выявляются смертельные и быстро паразитирующие проклятия.

— Вы так намекаете, — усмехнулась я, — что несколько дней безвылазно проведете в клинике, а мне стоит поскорее уйти, чтобы не мешать вам работать, да?

— Не совсем. — Райвен протянул мне анализатор. — Предлагаю составить мне компанию, если вы, конечно, сами этого хотите. Дополнительная пара рук- в перчатках, разумеется, — в работе с проклятыми никогда не помешает. Обычно мне ассистируют андроиды, но ваша компания, бесспорно, приятнее механических машин обтянутых кожей. К тому же с анализатором вы уже знакомы и, насколько я могу судить, ваше знакомство с ним находится на профессиональном или около профессиональном уровне.

Я скептично взглянула на предложенный мне анализатор, затем издевательски на Райвена.

— Компания «малолетнего краймера», — не удержалась я от колкости, — вам внезапно приглянулась?

— Возможно, — уклончиво ответил он.

— Нравятся малолетки, господин Райвен?

Охотник вздохнул, улыбаясь. Ну хотя бы улыбаться начал, а это уже, я считаю, существенный прогресс.

— Мне извиниться за свои резкие слова?

— Не стоит утруждать себя извинениями. Мне они не нужны. — Я взяла многофункциональный анализатор, про себя отмечая его нешуточный вес. — Я рада составить вам компанию. Говорите, что нужно делать.

***

Поработав с Райвеном три часа в приемном отделении для проклятых, я поняла, что моя помощь ему не нужна. Компания, может быть, но помощь — однозначно нет. Он профессионал своего дела… своих дел. И как охотник, и как лекарь. Для выявления большинства проклятий ему достаточно просто взглянуть на пациента. К счастью, почти шестьдесят процентов существ, обращающихся в Святую Иолану за помощью, страдали от бытовых проклятий — самого легкого и быстро устранимого типа проклятий, чего нельзя сказать о родовых и смертельных.

— Эта старая сука меня прокляла! — возмущался старик, сидя на кушетке перед Райвеном. — Она сказала, чтоб меня черви заживо сожрали! Я думал, просто брешет, как обычно. А сегодня утром встаю… а эти маленькие твари так и норовят оторвать от моего тела кусок пожирнее!

Чистокровный человек. Мужчина лет восьмидесяти. Никогда не думала, что увижу такое, но… его дряхлое тело заживо пожирали огромные призрачные черви. Вся его кожа кровоточила от укусов мелких паразитов магического происхождения. Увидеть их можно только с помощью усиленного зрения или экрана анализатора.

Райвен беспристрастно осмотрел повреждения и поставил диагноз «бытовое проклятие второй степени», после чего быстро его нейтрализовал, залечил раны и отпустил старика.

Бытовые проклятия — частая история в неблагополучных семьях и в криминальном мире. Жена, застукав мужа с любовницей, приходит в ярость и начинает швырять в него вещи, крича, чтобы тот сдох. Обычная фраза, сказанная не всерьез, обретает немыслимую силу за счет выплескиваемого гнева жены, энергетического фона магии (если жена ей обладает) и простого стечения обстоятельств. Проходит месяц, и муж действительно погибает. От сердечного приступа, от клыков вампира, от рук демонов или банально, попав под машину или угодив в аварию на воздушной магистрали. Несчастный случай? Как бы не так! Бытовые проклятия совершенно бессимптомны и редко заканчиваются смертью. Злой сосед, увидев: как ты занимаешь его парковочное место, орет в ярости: «Да, чтобы у тебя хрен отсох, мудак!» И прощай хозяйство! Теперь ты импотент и ничто это не изменит — ни магия, ни лекарства — ну разве что специалист по проклятиям. Или завистливая подруга, восхищаясь твоей красотой, намеренно, а может и нет, проклинает тебя одним из вариантов бытовых проклятий — проклятием зависти. И твоя красота стремительно и безвозвратно начинает увядать.

В общем, бытовые проклятия очень легко определить и так же легко их снять, если они находятся на первых стадиях. У Райвена на одного пациента с бытовым проклятием уходило от пяти минут и максимум до часа.

Моя же задача сводилась к технической диагностике каждого проклятого с помощью анализатора и диаграммного сканера. С этой работой справилось бы любое существо, хоть немного да смыслящее в аналитических киберустройствах. Пока Райвен общался с пациентами и проводил осмотр, я сканировала их тепловые диаграммы, снимала слепок ауры и отпечаток энергии, на которые впоследствии опирался Райвен при выборе способа нейтрализации проклятия.

С родовыми и смертельными проклятиями дела обстояли куда сложнее, чем с бытовыми. Для этих видов проклятий требовалась более обширная диагностика, более длительное лечение от суток до нескольких лет и даже десятилетий, да и само выявление проклятий занимало кучу времени. Не говоря уже о том, что все существа по-разному реагировали на печальный диагноз. Многие начинали рыдать после слов Райвена: «Мне очень жаль, но ваше проклятие неизлечимо». Другие впадали в ступор. Третьи и вовсе отказывались верить словам лекаря или же приходили в бесконтрольную ярость, плавно перетекающую в истерику, а затем и в апатию.

В былые времена все проклятия регулировались законом. Никто не имел права причинить вред другому существу — ни физический, ни магический, ни ментальный — теперь же все иначе. Закона о запрете использования проклятий больше нет. Каждое существо, наделенное магией, может навредить кому угодно.

Кому угодно, кроме демонов.

***

Спустя тридцать часов непрерывной работы с проклятыми, я однозначно убедилась в одном — под жизненный ритм Райвена совершенно невозможно подстроиться. Он живет на пределе своих возможностей. Дела оппозиции, постоянные переговоры с Межрасовым Управлением касательно мигрантов, работа в клинике в качестве лекаря, работа в клинике в качестве руководителя. И так двадцать четыре часа в сутки с очень редкими перерывами на двухчасовой отдых — ему больше не требовалось — и прием пищи. Подобный ритм способны выдержать только охотники… и еще, наверное, нечисть. Я же к нечисти никакого отношения не имела, а потому на тридцатом часу работы начала путаться в диаграммах от усталости.

И, естественно, Райвен это заметил.

— Думаю, — усмехнулся он, отбирая у меня анализатор, — на первый раз с вас более чем достаточно.

Я беспрекословно подчинилась. Не хочу ничего напутать сверх меры.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась с ним, падая на кожаный диван в одной из лабораторий, где уже битый час Райвен пытался установить разновидность проклятия, наложенного на умирающую магиню. Я тоже долгое время возилась с ее искаженной диаграммой, отмечая на ней все подозрительные маркеры, указывающее на магическое влияние извне, но никакого результата это не принесло. А еще два «милых», к счастью, неразговорчивых андроида составили нам компанию в лаборатории, также стараясь вычислить разновидность смертельного проклятия, от которого страдала юная магиня. Без точного диагноза проклятие нейтрализовать нельзя — если выбрать неверный способ лечения, то ситуация может сильно усугубиться и за доли секунды обрести летальный характер.

Прошло еще полтора часа, прежде чем у Райвена получилось установить диагноз. Я в полусне наблюдала за его действиями. Закончив с диагнозом, он отпустил андроидов и стремительно покинул лабораторию. Вернулся минут через сорок… еще более уставший, чем был до этого. Неудивительно. Каждое магическое воздействие с целью нейтрализации проклятия отнимало у него силы.

— Как магиня? — спросила я, когда Райвен зашел в лабораторию.

— Выживет, — пообещал он и, подойдя ко мне, протянул горячий кофе в высоком крафтовом стакане. — Ей повезло. Проклятие можно снять.

— Спасибо, — поблагодарила я за кофе. — Заряд энергии мне сейчас точно не помешает.

Райвен устроился рядом, рухнул на диван, прижимаясь затылком к мягкой спинке и

закрывая глаза.

— А вам, — намекнула я, — не помешает хороший отдых.

— Мы уже это вроде обсуждали, — усмехнулся он. — И решили, что я не умею отдыхать.

Пожав плечами, флегматично заметила:

— Никогда не поздно научиться.

— В моем возрасте поздновато менять привычки.

— Да ладно! Четыре сотни лет для высокородного охотника? — я фыркнула. — Это смешной возраст.

— Охотники умирают рано, — напомнил Райвен печальный факт. — Я не встречал ни одного высокородного, дожившего до старости.

Я положила ладонь ему на плечо.

— Вы будете первым представителем своей расы, кто покинет этот бренный мир в преклонном возрасте.

— Вопреки статистке?

— Вопреки всему.

Райвен открыл пронзительно светлые глаза и внимательно посмотрел на меня.

— Почему вы еще здесь, мисс Прайд? — задал он весьма странный вопрос.

— Я же обещала составить компанию скорбящему охотнику. — Я сделала глоток кофе и улыбнулась. — Помните?

— Не в этом дело. Просто работать с проклятыми тяжело. И в физическом, и в психологическом смысле. Подобной работе приходится отдавать много времени, сил и эмпатии, а вы привыкли заботиться только о себе — это не упрек, я понимаю, что иначе вы бы не смогли выжить. Тем не менее я был почти уверен, что вас хватит часа на два, а после вы сбежите.

— Ого! — наигранно восхитилась я. — Какого невысокого вы обо мне мнения! Просто блеск! Ну хоть за честность спасибо.

— Но вы все еще здесь, — примирительно добавил Райвен, — так что я ошибся.

— Вы часто ошибаетесь на мой счет.

— Нет, — покачал он головой, — не очень часто. В главном я не ошибся.

— В чем именно?

— Вы лучшее, что есть в вашей расе.

— М-м-м, — протянула я, — звучит неплохо… особенно из уст охотника.

Райвен улыбнулся. Какое-то время мы смотрели друг на друга… такие разные. Во всем. Абсолютно во всем! Он был рожден, чтобы избавить мир от зла. Я рождена, чтобы это зло посеять. У каждого из нас свое мировосприятие, свое мнение на каждый аспект жизни, свои скелеты в шкафу. Мы две полные противоположности, чьи пути каким-то феноменальным образом не просто пересеклись, но еще и слились воедино… вопрос один — надолго ли?

— Ладно, — Райвен со вздохом поднялся на ноги, — может, вы и правы. Отдых мне не помешает.

Я с подозрением прищурилась.

— Кто вы?! — притворно изумилась. — И что сделали с тем фанатичным лекарем, который был здесь до вас и собирался помереть на работе?!

— Очень смешно! — поморщился охотник. — Возвращаемся в апартаменты?

— С радостью.

В клинике мы провели больше суток. И это были весьма выматывающие сутки. Никогда не думала, что однажды мне выпадет возможность ассистировать лекарю. Да еще какому лекарю! Краймеры и медицина — понятия плохо сочетаемые. Во-первых, потому что целебная магия нам недоступна. А во-вторых, потому что любое мое неосторожное прикосновение способно отправить вполне здорового пациента на небеса. Разумеется, при работе с анализатором все контакты с пациентами сводятся к минимуму, но все же… от случайностей никто не застрахован.

В любом случае опыт я получила незабываемый. И пополнила копилку знаний о проклятиях. А уж подобные знания никогда не помешают… а в редких случаях так и вовсе могут спасти жизнь.

ГЛАВА 30

На следующий день Райвен вернулся к работе, а я продолжила заниматься теми вещами… естественно, незаконными… которые получались у меня чуть лучше диагностирования проклятий.

Первым делом, как только проснулась, переоделась в наиболее неприметную одежду, позаимствовала у Райвена солнцезащитные очки и, взяв клинок Коэла и те крохи сотнеров, что у меня еще остались, отправилась на черный рынок. Может моя истинная аура и скрыта благодаря саарга, а моя связь с кланом навечно оборвана благодаря рунам кай-таши, но моя северная внешность, известная всем краймерам клана, осталась прежней.

Так что если я хочу выходить на улицу, не вздрагивая из-за каждого шороха, нужно этот вопрос решать в срочном порядке.

Продав клинок Коэла за приличную сумму сотнеров — любой артефакт Тьмы стоит немалых денег, — я купила необходимые для оборотного зелья ингредиенты. А еще контрафактный зорг эхо-модели, подключенный к теневой сети, и айки-браслет взамен утраченному. Без браслета, а соответственно, без интерактивной карты Тан-Града, мне в столице делать нечего. До Нищенского квартала, где расположен зазеркальный портал, ведущий на черный рынок, я добиралась почти четыре часа… а с браслетом этот же маршрут можно было проделать минут за сорок.

По пути домой — не знаю как еще называть апартаменты Райвена — зашла в продуктовый супермаркет, где весь персонал составляли исключительно андроиды. Машины вытеснили многих живых существ, заняв их рабочие места. Да, признаю, андроиды необходимы в наше время, но как вспомогательная сила, а не как тотальная замена буквально всех работников сфер обслуживания… тем не менее Кларэль считает иначе. Наверное, смерти ему желает почти шестьдесят процентов населения, исключая демонов и нечисть. Хм. Это неплохо. Гибель второго по счету императора Изерийской империи станет поводом для радости, а не для печали.

Купив продуктов (нормальной, полноценной пищи, а не той минеральной дряни, которой приходилось питаться на протяжении целого месяца в межпространстве), я вернулась в клинику и сразу же приступила к созданию оборотного зелья. По составу зелье сильно отличается от того, что я делала раньше. Готовить его недолго — всего-то сутки, и это явный плюс. Но эффект маскировки после каждого глотка зелья держаться будет не дольше трех часов, а вот это уже явный минус. Хотя, по сути, у любого зелья, какое только не возьми, есть и плюсы и минусы. Обычно минусов, кстати, больше…

Райвен застал меня в процессе изготовления зелья. Увидев, во что превратилась его обычно стерильная кухня, охотник на несколько секунд подзавис, в ступоре переводя взгляд с жертвенных тушек детенышей метаморфов — редкого вида животных, способных к видоизменениям, — разложенных на столе и частично освежеванных, на колбочки со свежей кровью чистокровной магини и булькающее в кастрюльке сердце оборотня.

— Что вы здесь делаете? — наконец спросил он, подходя ближе и продолжая напряженно осматривать специфичные ингредиенты.

— Всего лишь оборотное зелье, — как можно более невинней отозвалась я, после чего отрезала первому метаморфу голову и бросила ее в импровизированный котел, где она мгновенно превратилась в черную жижу благодаря магии. — И нет, я никого не убивала и даже не грабила! — решила обговорить этот момент для ясности. — Все куплено практически законным образом.

— «Практически законным»? — переспросил Райвен с нехорошей интонацией.

— Практически, — охотно подтвердила я. — В империи ведь есть закон, запрещающий посещение черных рынков?

— Есть.

— Ну… поэтому и «практически».

— Мне спросить, чья эта кровь? — Райвен придирчиво осмотрел колбу с кровью магини, убитой кем-то из продавцов черного рынка ради наживы. — Или лучше не стоит?

Я отняла у него колбу и, мило улыбнувшись, честно призналась:

— Лучше не стоит.

Стальные глаза опасно сузились. To, чем я занималась, охотнику явно не нравилось, однако благоразумия ему было не занимать. Он понимал, что оборотное зелье мне необходимо, учитывая разгуливающих по столице краймеров, поэтому, еще раз взглянув на чудовищный беспорядок, попросил:

— Просто уберите здесь все, когда закончите.

После чего развернулся и ушел к себе в кабинет.

— Есть, босс! — крикнула ему вдогонку.

C зельем пришлось возиться всю ночь и половину следующего дня, но усилия однозначно стоили полученного результата. Выпив один глоток, я поежилась от неприятных покалывающих ощущений в теле и, выждав минуту, подошла к зеркалу в холле.

Своего привычного отражения я не увидела.

На меня смотрела приятная чистокровная магиня лет двадцати пяти — тридцати. Опаловые глаза, очень выразительные. Прямые волосы цвета платины. Персиковая кожа без видимых изъянов. Мой рост остался прежним. А вот телосложение слегка изменилось, стало менее атлетичным и мускулистым и более плотным и неспортивным на вид.

— В истинном обличье вы мне нравились куда больше, — произнес Райвен за спиной.

Я плавно развернулась. Высокородный стоял на лестнице, оперевшись ладонями на широкие перила, и оценивающе изучал мою новую внешность, далекую от краймерской.

— Потому что в истинном обличье я выгляжу намного моложе? — сложив руки на груди, вопросила с отчетливой издевкой. — А вам, как мы недавно выяснили, нравятся малолетки.

Райвен закатил глаза.

— Вы еще долго будете мне это припоминать?

— Ага. Ведь малолетние краймеры они такие, — протянула я, — у-у-у… злопамятные сволочи.

— Я понял, — усмехнулся он. — Мне жаль, что я вас так назвал. Это вообще было сказано не всерьез, поверьте. Но раз уж мы снова затронули тему о возрасте, напомню, что мы живем в мире, где разнообразие рас сводит с ума. Люди в тридцать лет считаются уже взрослыми. Демоны же в тридцать еще подростки. Драконы до пятидесяти лет и вовсе дети. А краймеры…

— Уже в младенчестве становятся самостоятельными, — закончила за него.

Райвен кивнул, соглашаясь.

— Разнообразие рас во всей красе, — подытожил он.

Это верно. Подобное разнообразие может свести с ума.

Я снова посмотрела на свое отражение. На краймера совсем не похожа. Идеально.

— Я собираюсь слетать в межпространство на пару часов. — Охотник спустился с лестницы. — Хотите со мной?

Почему бы и нет?

— Да, — отозвалась я, приглаживая непривычно-длинные волосы, — прогуляться не помешает.

— Отлично. — Райвен вытащил из кармана ключи от какого-то летающего аппарата и кинул их мне. — Тогда сегодня вы за штурвалом.

Я инстинктивно поймала ключи, при этом испытывая дикое желание позволить им со звоном упасть на мраморный пол. Но рефлексы сработали идеально.

— Я не умею пилотировать капсулой! — поймав ключи, попыталась вернуть их обратно Райвену. Но он завел руки за спину, отказываясь их принимать. — Особенно военной! А у вас: насколько я помню, военная капсула, хоть и замаскированная под городскую.

Охотник зловеще улыбнулся.

— Вам повезло, ведь эти ключи не от капсулы.

— От машины? — с надеждой спросила, понимая, что нет… не от машины.

— Я не использую наземный транспорт, — озвучил он в общем-то очевидное. — Не люблю ползать по земле из одной пробки в другую. А вот джерги, — Райвен улыбнулся чуть шире, обнажая белоснежные клыки, — вот они мне по душе.

Джерги?! Я нервно засмеялась. Снова, мать его, джерги?! To есть, в предыдущий раз мы недостаточно сильно убились? Ясно-о-о…

— Вы же шутите, да? — уточнила я, не переставая смеяться от абсурдности повторного предложения самоубиться особо извращенным способом.

— Я не шучу. — Непреклонность Райвена ощущалась даже на энергетическом уровне. — Я чувствую свою вину за то, что развил ваш и без того немалый страх полета. Любой страх — это уязвимость. И в ваших же интересах от этой уязвимости избавиться.

Мой смех сделался ну уж совсем жалким. Он не шутит… Стало страшно.

— Вы едва не погибли в джерге меньше месяца назад! — решила напомнить об аварии, которая оставила на теле Райвена немыслимое количество шрамов. Вся левая часть его лица была покрыта рубцами. — И вы бы погибли, если бы летели один, на что и рассчитывал Клим!

Высокородный развел руками.

— Ну и что мне теперь делать? — философски вопросил он. — Забиться в угол и рыдать? Неприятности случаются! К тому же джерг самый маневренный летный транспорт и самый тихий, идеальный для работы охотника. И, разумеется, одна авария, спланированная Климом и от меня никак не зависящая, не заставит отдать предпочтение другому транспорту. Я уже разбивался в джергах, и в капсулах, и даже в машинах. Причем большинство аварий происходили не по моей вине, а были кем-то спровоцированы. Дело в том, что у любого охотника есть враги, и я не исключение. В конечном итоге у кого-нибудь да получится завершить начатое Климом.

Вот черт…

— Может, — внесла я свое предложение, — вы лучше покажете мне, как пилотировать капсулой?

— Я бы с радостью, — с ложной готовностью заявил Райвен, — но моя капсула находится в критичном состоянии после города Вампиров.

— А ваш джерг, если вы не в курсе, вообще взорвался!!!

Не везет ему с транспортом…

— Это конечно трагедия, — притворно вздохнул охотник, в то время как в его глазах заиграли смешинки, — но у меня есть запасной.

— Какая удача! — сыронизировала я. — Но лучше бы у вас была запасная капсула!

— Увы.

Я с ненавистью покосилась на ключи и сжала их в ладони с такой силой, что любые другие ключи уже сломались бы.

— Каждый мой полет в джерге заканчивается катастрофой! Каждый! — У меня аж жилка у виска задергалась от мысли, что снова придется сесть в кабину крылатой машины смерти. — Я попадаю в аварии постоянно, независимо от того — сижу за штурвалом или нет. У меня врожденная несовместимость с джергами! Я серьезно. Кому-то не дано летать, вот и все.

Взгляд Райвена приобрел оттенок легкой снисходительности.

— Не смешите. Пилотировать может каждый, у кого есть руки и мозги. Руки у вас на месте: и мозги работают превосходно.

Зато нет везения! Природа им не наделила.

— Вы просто не знакомы с моей до комичности печальной историей полетов в джергах.

Райвен заинтересованно подался вперед.

— Ну так расскажите. С удовольствием послушаю.

— Мой первый полет обернулся десятком открытых переломов. Руки, ноги, пальцы, ребра. Все было переломано в нескольких местах.

Охотник даже бровью не повел.

— Это неприятно, согласен. Но почти у всех существ, не прошедших специальную подготовку и не получивших летную лицензию, первый полет в джерге, особенно в открытом как на севере, заканчивается переломами, а то и вовсе свернутой шеей.

У краймеров — нет. Краймеры идеальны во всем с первого раза. И я такая вся неидеальная, как грязное пятно на белоснежной скатерти, позорила статус клана.

— Второй полет, — продолжила я, — привел меня на дно океана. Я утопила джерг и чуть сама не утонула. Выплыть мне помогли хищные обитатели подводного мира, которых здорово потревожило крушение джерга. Никогда не забуду ту стаю скалозубов! До берега я плыла очень резво.

Райвен с трудом сдержал смешок.

— Ваша живучесть, — был вынужден признать он, — впечатляет.

— Все краймеры — живучие твари, не только я.

Мы быстро адаптируемся, быстро регенерируем, быстро соображаем в опасных ситуациях.

— Что с третьим полетом?

— Третий полет прошел на удивление нормально… за исключением того, что приземлилась я вертикально в землю, сплющив джерг до состояния гармошки. Потом последовало еще несколько полетов и аварий. И, наконец, я научилась пилотировать… более или менее нормально. — Меня передернуло от болезненных воспоминаний. — И однажды со мной в джерг сели маги Ночи — они помогали бежать мне из клана. Вот только у джерга отказали двигатели. Я до сих пор не знаю, что произошло, но он просто взорвался в воздухе. Маги погибли мгновенно. Они решили помочь мне и из-за меня же погибли.

Не исключаю, что аварию подстроили краймеры. Они могли узнать о моем плане — о второй, на тот период, попытки побега — и что-то сделать с джергом до вылета.

— Все наемники имеют свойство внезапно умирать, — весьма цинично заявил Райвен. Он терпеть не мог наемников. Не только краймеров, но и вообще всех наемников в целом. Удивительно, что мы с ним поладили! — Как вы спаслись на этот раз?

— Инстинктивно выпрыгнула из кабины джерга за несколько секунд до взрыва. Приземлилась на кроны деревьев, которые слегка смягчили удар. Умереть мне не позволила Тьма, магия и быстрая регенерация. И тем не менее все мои кости оказались раздроблены. Я больше суток истекала кровью в диких землях, не в силах пошевелиться. Меня почти полностью парализовало, но я все равно чувствовала, как лесные черви пожирают мясо на моих костях, а насекомые забираются под кожу, въедаясь в плоть, как в сочное масло. Когда ищейки добрались до диких земель, я все еще оставалась в сознании, не могла отключиться — инстинкт самосохранения не позволял. Я была вынуждена наблюдать, как меня пожирают живьем, не в силах помешать этому. — Я зажмурилась, стараясь избавиться от жуткой тени прошлого. — И впервые сев с вами в джерг после той аварии, спустя тринадцать лет: я снова попала в аварию, в которой мы чуть не погибли!

Охотник внимательно меня выслушал. Я наивно полагала, что он, узнав об истинных причинах моего страха, благородно откажется от полета в джерге, но нет… это же Райвен! Он не привык отчего-то отказываться!

— Никакой врожденной несовместимости не существует, — мягко, но категорично отрезал он. — Я видел, как несмышленые дети; едва ли способные управлять трехколесным велосипедом, становились специалистами боевого пилотирования всего лишь за несколько лет обучения в академии. Все дело в знаниях и в практике, в правильном подходе. Но у краймеров ведь своеобразное обучение, так? Интуитивное по большей мере, завязанное на коллективном сознании и на передаче знаний ментальным путем, нежели практическим. Вас не обучали пилотированию, вам дали джерг и сказали лететь, и вы полетели, опираясь на знания старших краймеров — отсюда и возникла проблема несовместимости. К счастью для вас, эту проблему легко решить, было бы желание. Ну и хороший учитель, разумеется. — Райвен с намеком указал на себя. — Я могу избавить вас от страха перед джергами. Нужно лишь мне довериться.

Я покачала головой.

— Это непросто…

— Непросто что? Довериться мне? — попросил уточнить он. — Или научиться пилотировать транспортом, который вызывает у вас ужас в виду негативного опыта?

Решила не скрывать.

— И то и другое в равной мере.

Райвен медленно кивнул, принимая мой ответ. После чего достал из кармана коммуникатор, подключил его к системе безопасности пентхауса и, набрав код, открыл в стене шлюз, ведущий на крышу здания, в цилиндрическое помещение, предназначенное для личного летного транспорта владельца клиники.

Приблизившись ко мне, охотник протянул руку, намекая, чтобы я вернула ключи. Так и сделала. Положила ключи ему на ладонь.

— Я подготовлю джерг к взлету. — Райвен заглянул мне в глаза. — У вас есть десять минут, чтобы определиться, доверяете вы мне или нет. И если решите, что доверяете настолько, что снова готовы сесть со мной в джерг, но на этот раз в качестве пилота — дайте знать.

С этими словами охотник развернулся и оставил меня одну, стоять в холле и сверлить его удаляющуюся в темноте шлюза спину неопределенным взглядом. В одном он абсолютно прав. Страх- непозволительная роскошь для краймера… впрочем, как и доверие.

***

Я не собиралась никуда лететь. Честное слово! Машины смерти и извращенные методы самоубийства меня не прельщают вот ничуть. Но чем дольше я не собиралась, тем ужасней всплывали перед глазами картины минувшей аварии. Я все думала, что случилось бы с Райвеном, лети он тогда один, как полетит один сейчас? Может, у него получилось бы избежать столкновения? Он был бы более сосредоточен на полете и заметил бы капсулу Клима?

Или не заметил бы… и разбился в горящем джерге! Может, у него вообще не было ни единого шанса на спасение? Ведь как ни крути, но два пилота всегда лучше одного — если первый пилот теряет управление, то второй может его заменить.

Шлюз уже начал закрываться, когда я успела протиснуться в темный туннель. Как же хорошо мне жилось, пока не о ком было беспокоиться!

Осторожно поднявшись по крутой лестнице, я вышла в хорошо освещенный цилиндр с тремя платформами для различного транспорта.

Одна из платформ, самая ближайшая к шлюзу, пустовала. На дальней платформе стояла военная капсула в полуразобранном виде, над которой в данный момент активно трудился андроид-механик. Я же направилась к центральной платформе, где уже вовсю играл сигнальными огнями серебристо-черный джерг с бронированными крыльями и мощным носом, как у военного истребителя. От обычных джергов его отличала мигающая эмблема служащего Межрасового Управления и номерные знаки в виде инициалов Райвена. Но внешний вид это далеко не главное… Приблизившись к джергу, я поняла, что он однопилотный. Но что еще хуже — одноместный! И на единственном месте пилота вальяжно восседал Райвен.

При моем приближении мужских губ коснулась довольная ухмылка… я бы даже сказала победная.

— А вы в курсе, — я указала на самый экстремальный транспорт из всех ныне существующих, — что это одноместный джерг?

— Угу, — продолжая ухмыляться, подтвердил охотник, — я заметил, что он одноместный, когда его покупал шесть лет назад.

Замечательно! Тогда главный вопрос:

— И как вы себе представляете наш совместный полет в одноместном джерге?

Вместо ответа Райвен демонстративно подвинулся к самой спинке кресла, давая понять, что кресло весьма вместительное… и, чисто теоретически, мне тоже хватит места, если я сяду между его ног.

— Это безопасно, — заметив мое сомнение, заявил охотник на полном серьезе, избавившись от ухмылки. — Я в любой момент смогу перехватить управление или своевременно скорректировать ваши действия. К тому же этот джерг, — он похлопал по штурвалу, — куда более надежен, чем предыдущий. Бронированные пластины по всему корпусу. Протаранить его не получится.

— Если мы разобьемся… — предостерегла я, мрачно осматривая вроде бы надежные пластины.

Райвен перебил:

— Мы не разобьемся. — Он взял меня за руку, притягивая к себе. — Я обещаю. Доверие, помните?

— Помню, — пробормотала про себя, осторожно забираясь в довольно тесную кабину джерга.

— Помню, — пробормотала про себя, осторожно забираясь в довольно тесную кабину джерга. И как только я села в кресло, Райвен закрыл дверь и пристегнул нас обоих перекрестными ремнями безопасности, которые со всей силы прижали меня к мужскому телу, заставляя задержать дыхание из-за очень резкого слияния энергий. Никогда к этому не привыкну. Две энергии становятся единым целым, при этом ни одна из энергий не подавляет другую и не калечит.

— Удобно? — осведомился Райвен, обнимая меня руками за талию.

Я облизнула вмиг пересохшие губы, в таком положении ощущая все мышцы его натренированного столетиями тела. Никогда бы не подумала, что чужая мощь будет привлекать меня, а не настораживать и зарождать всевозможные опасения.

— Зачем вы спрашиваете, — я судорожно вздохнула, — если и без того перенимаете все мои эмоции?

— Из вежливости. Многим не нравится, когда кто-то нарушает их личное ментальное пространство.

О-о, да…

— Например, вам, — намекнула я на недавние события, — очень не понравилось, когда я влезла в ваше личное пространство со своей эмоциональной связью.

Которой больше нет, благодаря ментальному барьеру с его стороны.

— Я видящий охотник, — мягко напомнил Райвен, — мое сознание закрыто ото всех видов существ и ото всех видов магии. Никто и никогда не перенимал мои эмоции. В этом плане вы стали первой… не знаю, как это вообще возможно, — судя по его голосу, он даже больше меня был озадачен этим вопросом, — но, видимо, как-то связано с вашими «светлыми способностями». И я не против двухсторонней эмоциональной связи, но только не сейчас — само осознание ее существования здорово отвлекает. Сейчас мне нужно сосредоточиться на других вещах.

Вроде захвата власти над империей… да, знаю, вопросов нет.

— Ух ты! — сыронизировала я. — Неужто я умудрилась стать у вас в чем-то первой? М-м-м…

Тихий смешок, и лаконичное:

— Можете себя с этим поздравить.

Его горячее дыхание защекотало шею, вызывая у меня нарастающий жар где-то внизу живота. Я старалась не замечать, как от тесной близости с Райвеном у меня начинает сильнее биться сердце и кожа становится чувствительней от его прикосновений.

Раньше меня никогда не тянуло к мужчинам… до Райвена. И это было вполне естественно, учитывая детство, проведенное в клане, где все отношения строились исключительно на насилии и боли. Детские травмы, как раскаленная кочерга, неизбежно оставляют шрамы, но не на теле, а на разуме и на мировоззрении. Краймеры научили меня воспринимать всех мужчин либо как врагов, либо как союзников. И Райвен тоже был простым союзником… до определенного времени. Но потом что-то изменилось. И во мне. И в нем тоже.

Объятия стали крепче.

— Мисс Прайд. — Он коснулся губами моего уха. — Демоны остро ощущают чужое желание, особенно если речь идет о женском желании. И демоны не самые сдержанные существа. Мой намек понятен?

Более чем! Да я в жизни ни с кем не хотела сблизиться так, как хочу сблизиться с ним.

За все двадцать восемь лет у меня ни разу не возникало подобного желания! Была лишь неосуществимая мечта избавиться от смертельной магии и познать все аспекты полноценной жизни, не одинокой жизни, яркой. Но то была лишь глупая мечта из серии «вот бы мне крылья и волшебную палочку в придачу».

— Однако демоны, — прошептала я отчего-то севшим голосом, — обладают неплохим самоконтролем… в отличие от той же нечисти, которая самоконтроля напрочь лишена. Так позвольте узнать. Вы больше демон, господин Райвен: или нечисть?

— Я охотник. — Его дыхание сместилось на мое плечо. — И над своим самоконтролем я работал очень долго. — Он убрал руки с моего тела. — Кстати, совсем забыл рассказать об истинной причине полета в межпространство. Простите.

Я напряглась. Райвен ничего не забывает. Если он о чем-то умалчивает, то делает это намеренно.

— И что за причина?

— Винкель желает с вами познакомиться, — сообщил высокородный, активируя панель управления, — и заодно убедиться, что вы подходите для поставленной перед вами задачи.

Вытащить Аду и Саймона из дворца под самым носом у архидемонов и лунной нечисти? Я помню.

— А если он вдруг решит, что я не подхожу?

Райвен вздохнул и произнес пугающие слова:

— Не допустите этого ни в коем случае, иначе вы станете лишним звеном всей операции. От лишних звеньев избавляются и находят им замену.

— Не обнадеживает…

— Зато правда.

Перед взлетом Райвен поочередно рассказал обо всех восьми блоках управления джергом, более подробно о городском пилотировании, основных правилах воздушной эстакады и разрешенных на ней режимах полета, затем запустил схему транземных линий на одном из десяти мини-экранов и дотошно объяснил, как по ним ориентироваться. Что-то из того, о чем он говорил, я знала уже давно, что-то слышала впервые, но после детального инструктажа чувствовать себя в джерге я начала немного уверенней.

— Взлетаем? — поинтересовался Райвен, когда с теоретической частью было окончательно покончено.

— Да, — ответила я максимально непринужденно, потянув штурвал на себя, — взлетаем. Хотите помолиться? Пилотирую я ужасно.

— В наше время развелось слишком много богов и религий, — фыркнул он, — предпочитаю не влезать ни в одну из них.

Стальные лапы цилиндра разомкнулись, позволяя джергу беспрепятственно подняться в воздух. Из цилиндра я вылетела без проблем на самой минимальной скорости полудохлой мухи, недавно вышедшей из анабиоза, осторожненько поднимаясь вертикально вверх. Проблемы начались сразу же после цилиндра, как только возникла необходимость встать на одну из транземных линий для дальнейшего передвижения по городу. Свободный полет вне линий разрешен лишь в течение десяти минут. Если за десять минут после взлета летательный аппарат не встал ни на одну из линий, то постовые андроиды заставят совершить немедленную посадку на ближайшую платформу и вызовут патрульных стражей — штраф выпишут внушительный.

Проблема в том, что я никогда не летала по линиям! Воздушные магистрали это исключительное новшество империи и Мируэля. Во всех прочих государствах линии появились относительно недавно.

— Не волнуйтесь. — Райвен, должно быть, всеми частями своего тела отчетливо ощущал мое напряжение. — Вы управляли горящим, фатально неисправным джергом и даже умудрились совершить экстренную посадку, а сделать это смог бы далеко не каждый.

— Тогда все было иначе, — отрезала я. — Вы умирали. Джерг был готов взорваться. От меня зависела и моя жизнь и ваша. Я действовала на инстинктах. И, кстати, напрочь игнорировала транземные линии.

— Открою секрет, — сказал охотник, — но сейчас от вас тоже зависит и моя жизнь и ваша. Ничего не изменилось. Только на этот раз джерг исправен и не горит.

— Легче от ваших слов как-то не стало, — призналась откровенно.

— Заходите на линию, — приказал Райвен.

Я попыталась. Честно!

Но зацепившись за энергетическое поле транземной линии правым крылом, не успела вклиниться в поток быстро проносящихся мимо капсул, отчего джерг мощной волной откинуло в сторону, заставив сделать смертельную петлю. Я вцепилась в штурвал, неосознанно направив джерг в ближайшее высотное здание. Не знаю, что подумали несчастные существа, увидев в окно, как к ним навстречу несется массивный монстр с крыльями, но лично я успела во всех красках представить, как продырявлю здание насквозь, забрав десятки жизней на тот свет.

— Постарайтесь никого не убивать, — в шутку попросил Райвен, когда я обогнула здание в самый последний момент, слегка задев крылом безупречный стеклянный фасад.

Царапины не осталось. Магия города мгновенно все восстановила.

— Это чертовски сложно! — прорычала я, снова направляя джерг к линии. — Не откажусь от вашей помощи!

— У вас все прекрасно получается и без моей помощи.

— Вы сейчас серьезно?!!

— Я в легком смятении вообще-то, — усмехнулся он. — Не знаю, с чего вы взяли, что не умеете пилотировать. Я ожидал худшего, а на деле у вас нет никаких проблем, кроме страха сделать что-то не так и повторить ситуацию с взрывом — который, я считаю, произошел не по вашей вине, — падением и покалеченным телом.

Вторая попытка вклиниться в поток капсул оказалась еще более болезненной. Я выбрала неудачное для стыковки место на самом повороте. Откуда мне было знать, что на повороте стыковаться с линией нельзя? Энергозащита развернула джерг на девяносто градусов, причем настолько неожиданно, что моя рука дернулась, случайно задев кнопку аварийной посадки под штурвалом. Завыла оглушающая сирена, и мы стремительно рухнули вниз, как мертвая туша подстреленной птицы.

Я выровняла джерг где-то за пятнадцать метров до земли, при этом отключив сирену и кое-как отменив аварийную посадку через голосовое управление.

— Мы чуть не разбились! — возмутилась я, ударив Райвена локтем в грудь, и трясущимися руками пытаясь удержать штурвал. — Могли хотя бы сделать вид, что помогаете стабилизировать джерг!

— Зачем? — с невероятным спокойствием вопросил охотник. За все то время, что мы летели вниз, готовые вот-вот вступить в клуб покойников, он ни разу не дернулся и даже не потянулся к штурвалу, словно был готов разбиться или же на сто процентов был уверен, что у меня — впервые севшей за штурвал спустя тринадцать лет перерыва — все получится. — Вы справились и без меня. Не слишком быстро, но правильно. И никто не пострадал.

— А мои нервные клетки разве не считаются?!

— Считаем только одушевленных существ и животных, — пошутил до ужаса невозмутимый мужчина. Просто до дрожи!

Когда я снова подняла джерг на необходимую высоту, Райвен положил ладони на штурвал поверх моих, помогая встать на линию. Скоростной рывок вперед, вибрация от соприкосновения с энергетическим полем и полное сопряжение с линией. Загорелся один из экранов, транслируя разрешенную на этой линии скорость. В том случае, если джерг скорость превысит или же наоборот сократит, нас насильно выкинет с линии во избежание аварийных ситуаций.

— Теперь просто придерживайтесь навигационного маршрута и заданной скорости. — Райвен отпустил мои руки, передавая бразды управления железной махиной. — И расслабьтесь. Вы действительно неплохо справляетесь.

ГЛАВА 31

В целом полет прошел сносно. Не считая нескольких срывов с линии из-за неудачных поворотов, одного смертельного кульбита, сбитой крылатки — южной птицы — и еще парочки десятков около аварийных ситуаций. Райвен перехватил управление лишь однажды, когда мы сорвались с линии в очень неудачном месте… прямо над Городским Контролем, чуть не оставив здание без последнего этажа. Во всех остальных случаях он своевременно подсказывал, что нужно делать, а иногда просто не вмешивался, предоставляя мне возможность разобраться во всем самостоятельно.

Приземление, как и взлет, затруднений не вызвало. Я медленно опустила джерг на два пустующих парковочных места перед публичным домом в квартале Страсти и, отключив двигатели, с облегченным стоном уткнулась лбом в штурвал.

— Вы молодец, — похвалил меня Райвен, отстегивая ремни безопасности. — Через несколько недель непродолжительных, но ежедневных полетов, ваша проблема с джергами будет решена.

Я повернулась к нему.

— Вы готовы рисковать своей жизнью каждый день, чтобы помочь мне избавиться от детских страхов?

Он улыбнулся.

— Я не рискую своей жизнью. Вы пилотируете куда лучше, чем думаете. А я пилотирую куда лучше вас, так что джерг мне могилой не станет. По крайней мере, бронированный.

«Грешный рай» встретил нас чарующей музыкой, пьянящими ароматами и… голыми нимфами, которые вызывали у меня куда больший интерес, чем у Райвена. Он их даже не замечал. Или искусно делал вид, что не замечает. В любом случае мне нравилась его безразличная реакция на обнаженных лесных красоток, готовых в любой момент доставить ему блаженное удовольствие.

Портал в межпространство находился в административном крыле публичного дома. Не зная, как выглядит портал, воспользоваться им не получится — он не источает магии и не излучает энергии. Обычная деревянная арка, соединяющая две комнаты. Через нее можно пройти миллиард раз, но портал не активизируется, если а) — ты не знаешь, что это портал, и б) — у тебя нет к нему доступа, который каждому выдает лично саарга. У Райвена доступ был, поэтому он активизировал портал и, взяв меня за руку шагнул в вязкую пустоту. Я следом. Портал за моей спиной тотчас же закрылся.

Несколько секунд мы шли в непроглядной тьме, лишенные воздуха, зрения и обоняния. Астральные нити, из которых был соткан портал: обвивали ноги, пытаясь затащить нас в загробный мир. Идти было тяжело. Приходилось протискиваться сквозь плотную энергетическую субстанцию, отбиваться от нитей и параллельно пытаться не задохнуться. Райвен держал меня крепко, так крепко, что от его пальцев, несомненно, останутся жуткие синяки на коже. Я была уверена, что он не отпустит.

Как и была уверена, что если вдруг и отпустит, то я без проблем смогу выбраться из портала. Зазеркальные порталы, через которые я проходила бесчисленное множество раз, очень похожи на астральные. И тем не менее, следуя за Райвеном по пятам, меня вдруг накрыло странное чувство необъяснимого волнения. Буквально захлестнуло с головой! Я не нашла для волнения никаких весомых причин, а потому отогнала навязчивое предчувствие надвигающихся неприятностей.

Однако предчувствие не захотело меня покидать… И как только мы добрались до межпространства и я ступила на качественную иллюзию бетонного пола, меня до костей проняла дрожь. Все нервы оголились, и инстинкты завыли, предупреждая о смертельной опасности.

Очень плохой знак!

Я замерла, оглушенная внутренним чутьем, звонко ударившим по нервам двуручным молотом. Голова тут же пошла кругом. И в глазах все стало двоиться. Неужели Райвен не ощущает тревоги? Или ощущает, но игнорирует?

Я остановила его за рукав, не позволяя отойти от портала.

— Мисс Прайд? — не понял охотник моей остолбеневшей реакции.

— Здесь что-то не так… — поделилась я с ним своими ощущениями, озираясь по сторонам.

Дело не только в инстинктах. Само межпространство изменилось! Иллюзия саарга мерцала, будто какая-то внеземная энергия нарушила ее целостную огранку. Воздух был наэлектролизован — если включить магическое зрение, то можно повсюду увидеть импульсные искры. А еще это зарождающееся в душе чувство… животного страха. Откуда оно взялось? Чем вызвано? Я привыкла к межпространству, так что мои инстинкты сработали не на место, а на какое-то явление или существо… И если этим существом является Винкель, то я уже передумала с ним знакомиться!

— Совсем забыл, насколько вы чувствительны к энергиям. — Райвен сокрушительно покачал головой и, оглядев неисправную иллюзию, пояснил: — Архидемоны не просто так признаны самыми могущественными существами. Их сила неизмерима, причем как магическая, так и физическая и ментальная. Они подавляют всех живых существ своей энергией. И эту энергию ощущают даже люди, лишенные магии. А краймеры, как раз таки специализирующиеся на аурах и энергиях, должно быть, ощущают ее в стократ сильнее.

— Да-а… — я поежилась, — и это не особо приятные ощущения.

Вообще неприятные! Голова идет кругом, и в теле появляется слабость, которая бесспорно играет против меня — она отнимает силы и магию, затуманивает разум. Воздух будто наполнен дурманом… но никакого дурмана нет.

— Я знаю, — заверил Райвен. — Мне потребовалось шесть лет, чтобы привыкнуть к энергии архидемонов. И еще двенадцать, чтобы приспособиться к пассивному воздействию их магии, которая действует даже на охотников с иммунитетом.

— И как в итоге? — я с интересом взглянула на него. — Приспособились?

Райвен кивнул.

— Я много времени проводил с Мируэлем, а он чистокровный архидемон в отличие от его сыновей.

В отличие от своих сыновей он был благодетелем… его энергия вряд ли причиняла вред.

Я снова взглянула на неустойчивую иллюзию межпространства и втянула носом воздух, наполненный убийственной магией. В общем, мое предположение верно, и причиной хаоса является именно Винкель. И это его агрессивная энергия сейчас разрушает

межпространство, словно ей здесь тесно, и кружит вокруг нас, подобно невидимым муренам, готовым вгрызться в плоть, как только мы ее потревожим.

— Идемте. — Охотник поманил меня за собой. — К сожалению, у вас нет двенадцати лет, чтобы безболезненно приспособиться к энергетическому фону архидемонов.

— Придется адаптироваться в ускоренном темпе.

— Мне нравится ваш оптимизм.

Я зажмурилась, стараясь заглушить инстинктивную тревогу, сковывающую движения и подталкивающую меня к бегству из опасной зоны. Заглушить не получилось — опасность была слишком высока. Я даже и не помню, когда в последний раз испытывала подобный уровень тревоги… никогда, наверное.

Я сделала шаг навстречу Райвену. И это был очень тяжелый шаг! Невидимая стена, созданная инстинктом самосохранения, не позволяла мне двигаться дальше, намекая, что следующий шаг будет равен безрассудному самоубийству.

Понаблюдав за моими внутренними терзаниями, высокородный сжалился, подошел ко мне и без лишних слов обнял. Трюк со слиянием энергий сработал филигранно — инстинкты мгновенно сбавили свой напор, и животный страх, спровоцированный неизвестным фактором, тоже отступил. Голова перестала кружиться, и зрение постепенно

нормализовалось.

Райвен отстранился и повел меня к центральному блоку межпространства. Я неохотно плелась следом. Внутренний голос продолжал твердить, что мне нужно бежать отсюда как можно дальше и быстрее. Со всех ног, не оглядываясь! Краймеры — инстинктивные существа. А противиться своим инстинктам порой невероятно сложно.

Охотник распахнул двери главного зала и пропустил меня вперед. To, что эпицентром опасности является именно это место, я догадалась сразу же, как только переступила порог и… все мое внимание приковал к себе иномирный взгляд змеиных глаз. Незнакомых глаз, хищных, беспощадных. Я не успела увидеть ровным счетом ничего и никого в зале, кроме этих жутких глаз, взявших меня в плен по щелчку пальцев. Два вертикальных зрачка в обрамлении бесноватой огненной геенны за какую-то несчастную долю секунды сломили опытного краймера, освобождая меня от мыслей, желаний, страхов и намерений. Как это возможно?!! Я смотрела в глаза незнакомца, не в силах отвернуться, и понимала, что… ничего не осталось.

У меня ничего не осталось!

Нет никаких желаний. Никаких воспоминаний. Нет будущего. Не существует прошлого. Пустота… в душе, в теле, в сознании. Черная и мертвая пустошь, выжженная магией.

Я почувствовала, как подкосились ноги и земля стала ближе. Колени ударились о пол. Незнакомые глаза продолжали ломать меня, подчинять, лишать воли. Это не внушение и не ментальное воздействие, это что-то иное… что-то, от чего не защищает даже имплант. На периферии сознания я подумала, что надо бы моргнуть и разорвать зрительный контакт, но на деле я будто умерла. От меня осталась лишь безвольная оболочка, стоящая на коленях.

А затем все изменилось.

— Прекращай это, — потребовал Райвен сдержанно, но с отчетливым раздражением.

И огненный взгляд — языки пламени не просто играли в глубине глаз, они вырывались наружу — неторопливо отпустил меня, смещаясь в сторону.

— Не смотри так осуждающе, Ройз, я просто решил проверить; работает ли моя магия на женщин-краймеров или нет, — прозвучал обманчиво добродушный голос, похожий на стекловату — вроде бы мягкий и даже поверхностный, но стоит только вслушаться, и ты понимаешь, что за притворной мягкостью притаились ядовитые шипы. — Как выяснилось, работает. И это огорчает.

Ко мне стремительно вернулся утраченный контроль над телом и разумом. Голова взорвалась от не сравнимой ни с чем боли. Я застонала. Сжала ладонями виски, пытаясь сдержать крик. Не просто боль… а дикая агония, будто кто-то продырявил мне череп, извлек мозг, надругался над ним с особой жестокостью, а затем засунул его обратно по частям. Кажется, крик сдержать не получилось. Но мне уже было все равно, я просто хотела, чтобы агония поскорее закончилась. Но она только усиливалась, разгоняя боль по всему телу.

— Сейчас станет легче, — пообещал Райвен.

Горячая ладонь легла на мою макушку, забирая боль. Целебная магия коснулась кожи, сплелась с энергией и проникла в ауру, бесследно уничтожая все следы воздействия агрессивной магии.

— Порядок? — спросил Райвен, закончив с исцелением.

Я поморщилась от слабости. По мне будто каток проехал и на мне же потом припарковался.

— Полный, — тем не менее заверила я охотника. И медленно поднявшись, опираясь на протянутую мне Райвеном руку, напряженно уставилась на того, кто заставил меня страдать.

— Винкель Дазмент Иара, — услужливо представился могущественный архидемон, облаченный в дорогой, идеально скроенный по его фигуре темно-марсаловый костюм. Он сидел за столом в компании саарга и двух ашкаров, с полным безразличием рассматривая меня сквозь яркую проекцию невероятно сложных эскизов рун, мерцающих в воздухе. Скорее всего, эти руны кай-таши подготовил для смертников.

— Я знаю кто вы, господин Иара.

Младший брат Кларэля, четвертый по старшинству сын Мируэля Иара, лидер скрытой оппозиции и тайный претендент на престол. Я множество раз видела его на фотографиях во всемирной сети и на баннерах в городе, но в живую… он оказался куда внушительней, чем я его себе представляла. Выше саарга, мощнее Райвена, крупнее любого демона, рожденного в Земном мире. Он был больше похож на истинного представителя Большой Луны… по крайней мере, внешне. Светлая кожа, покрытая пигментными пятнами, в точности как у саарга. (Не знаю с чем это связано, но Инари говорил, что плохо переносит солнечный свет, Винкель возможно тоже). Вместо зубов безупречно острые, все как один заостренные клыки, которых куда больше, чем у обычных демонов и даже вампиров — а они те еще клыкастые твари. Змеиный взгляд: лишающий силы воли, способный за мгновение поставить на колени любое существо вне зависимости от расы и пола. Высокие скулы, резкие черты лица и волевой подбородок в обрамлении густой щетины. Волосы темные и вьющиеся (как у Мируэля, и у всех его сыновей), достающие до могучих плеч, идеально уложенные и зачесанные назад. По сравнению с Самуэлем, который был больше человеком, нежели демоном, Винкель являлся воплощением самой стихии. Лунной стихии! Он источал всесокрушающую энергию и страшную силу, и к тому же владел огнем… А ведь это я еще Кларэля вживую не видела, который, как говорят, в разы сильнее всех своих братьев вместе взятых.

— Кстати, весьма печально, что вы подвержены влиянию архидемонов. — Господин Иара вздохнул с притворным разочарованием. Он не был молод… хотя шестьсот лет даже для полукровного архидемона сущий пустяк… но от его глаз уже расходились лучиками морщинки, и глубокие складки появились на лбу и вокруг рта, придавая лицу властный и жесткий вид. — Я надеялся на обратное.

Я тоже… но что поделать?

— Жаль вас разочаровывать. — Я остановила свой взгляд на уровне его твердых (даже на вид) прямых губ, избегая повторного зрительного контакта. Демонстративный урок я усвоила — не смотреть в глаза архидемонам, если жизнь хоть немного да дорога! — К сожалению, краймеры уязвимы без личины.

— Что бы изменилось, — полюбопытствовал Винкель, — будь на вас личина?

Хороший вопрос.

— Я бы не потеряла контроль так быстро. Личина — это дополнительная защита в виде второго слоя энергии и ауры. Да и последствия влияния, скорее всего, были бы чуть менее критичны.

— To есть, — подвел он итог, — личина абсолютно бесполезна в борьбе с архидемонами?

Я пожала плечами. Не могу сказать точно — впервые сталкиваюсь с энергией архидемона, которая, надо заметить, губительна. Она продолжала пассивно атаковать мою энергию, медленно разрушая ее, чтобы добраться до тела, причинить боль и отравить сознание. Я делала вид, что ничего не ощущаю, но от слабости буквально подкашивались ноги. Сохранять невозмутимое спокойствие мне помогал Райвен. Он стоял за спиной, и его аура, как щит, частично задерживала энергию Винкеля, которая подавляла все и вся вокруг.

А меня особенно… Возможно, все дело в том, что я порождение Тьмы — угроза, зло, хищник. Поэтому энергия архидемона уничтожает меня чисто на инстинктивном уровне — Винкель этого не замечает. Либо же замечает, но ему глубоко плевать на «расходный материал» в виде краймера.

— Это ваш истинный облик? — спросил он, ощутимо пробежавшись взглядом по моей фигуре. И судя по тому, как скривились его губы, внешность магини архидемону совсем не понравилась.

— Нет.

— Хорошо. Можете принять истинный?

И вот зачем я только мучилась и готовила зелье? Закрыв глаза, постепенно поглотила магию, изменившую мое тело, а через несколько секунд снова открыла глаза, представ перед архидемоном в том облике, который даровала мне сама Тьма. И что странно… в ту же секунду от былого безразличия на властном лице представителя императорской семьи не осталось и следа.

— Я бы хотел остаться с краймером наедине, — тактично намекнул Винкель всем присутствующим в зале, что пора сваливать, при этом непрерывно рассматривая меня с внезапно заигравшим интересом.

Я напряглась. Идея остаться с архидемоном наедине не нашла в моей душе ни единого положительного отклика!

Ашкары мгновенно подчинились. Встали из-за стола и молча ушли. Саарга закатил глаза, давая понять, что делает одолжение — вполне в его духе, — но тоже покинул зал, послушно растворившись в воздухе. А вот Райвен… он не сдвинулся с места. Я инстинктивно чувствовала, что по каким-то причинам… надеюсь, неоправданным… он опасается за мою жизнь. Даже знать не хочу, что именно это за причины! Мне и без того здесь нервно и дико неуютно!

— Мы просто поговорим, — заверил Винкель охотника, — но наедине, — подчеркнул он, — то есть без тебя.

Райвен положил ладонь на мое плечо.

— Ты же ведь помнишь, что это мой краймер? — с каким-то непонятным намеком уточнил он у Иара. — Только мой. Как и Грайд. И я очень расстроюсь, если с моим краймером случится что-то, о чем я заранее не был предупрежден.

И знать, с чем связан этот намек, я тоже не хочу!

Архидемон доверительно улыбнулся высокородному.

— Я помню, — успокоил Иара, вняв предупреждению Райвена. — И если твой краймер хоть вполовину так же силен, как ты о нем рассказывал, то переживать не о чем. А теперь, пожалуйста, — архидемон требовательно указал на выход, благодаря чему я смогла рассмотреть его неестественно длинные пальцы, украшенные массивными перстнями, и антрацитовые когти, блестящие, как отполированная сталь на солнце, — позволь мне поговорить с твоим краймером наедине.

Не желая создавать проблему, я обернулась к Райвену, который колебался между желанием сохранить мою жизнь и необходимостью подчиниться желанию будущего императора.

— Все нормально, — попыталась убедить его… и себя тоже. — От простого разговора ведь еще никто не умирал, верно?

Хотя вообще-то умирали и очень часто… но сейчас об этом лучше не думать.

«А если Винкель вдруг решит меня убить», — все же решила добавить я мысленно, — «чего исключать, конечно же, нельзя, то я непременно вам об этом сообщу».

Райвен прищурился.

«Думаете, я смогу вам помочь?»

Как бы печально это не было признавать, но…

«Нет, не сможете», — я вздохнула, — «поэтому просто не вмешивайтесь. Я справлюсь. Всю жизнь как-то справляюсь одна»

Райвен натянуто улыбнулся.

«Но вы больше не одна…»

Он сжал мое плечо, пытаясь подбодрить, и, развернувшись, стремительно покинул зал, оставляя нас с архидемоном в приватной обстановке.

Проводив Райвена взглядом, Винкель снова обратил все свое внимание на меня. Я нервно сглотнула.

— И каково это? — нейтральным тоном поинтересовался он.

По спине пробежал холодок… то ли от неприятного чувства незащищенности, то ли от банального упадка сил.

— Каково что? — не поняла я.

— Любить существо и знать, что вы никогда не будете с ним вместе из-за разницы социальных статусов, моральных устоев, мировоззрения, особенностей ваших рас и прочих серьезных причин?

Я нахмурилась.

— При всем уважении, — категорично отрезала, — но вас это никак не касается.

Винкель настаивать не стал.

— Не касается, — спокойно подтвердил он, закрывая тему, и небрежно махнул рукой, отчего одно из кресел отъехало от стола. — Садитесь. Нам уже давно следовало поговорить, но, к сожалению, времени для бесед у меня все никак не находилось.

Я медленно подошла и опустилась в высокое кресло, стараясь игнорировать агрессивную энергию, что с каждой минутой высасывала из меня силы и, кажется, даже магию. Винкель откинулся на спинку кресла, продолжая внимательно меня изучать. Я отчетливо ощущала, что он по большей мере смотрит мне в глаза, из чего можно было сделать простой вывод — его интересую не столько я или моя истинная внешность, сколько Тьма, что таится во мне. И это логично. Он пытается понять, насколько сильно Тьма успела меня поглотить и осталось ли во мне хоть что-то светлое, за что можно ухватиться, хоть что- то достойное уважения и заслуживающее доверия. Если верить рассказам Райвена и Инари то Винкель весьма лоялен ко всем существам, в том числе и грешным — будь-то саарга с пристрастием к живой плоти и душам или техник, бывший кибертеррорист мирового уровня — и он придерживается позиции охотника, что все существа заслуживают второй шанс и никто третий.

— Рассказать вам, что я думаю о краймерах? — задал Винкель чисто риторический вопрос, на который не требовалось отвечать.

Полагаю, что ничего хорошего он о нас не думает. И это правильно. Хорошо о краймерах думают только конченые идиоты… и Самуэль, который хотел сделать из краймеров личную армию. Ну не придурок ли?

— Вы — прирожденные убийцы, — озвучил архидемон свою точку зрения. В его голосе не было презрения или обвинения. Он просто делился личным мнением. — Солдаты Тьмы со своей темной религией и особой жуткой моралью. Неподвластные и неконтролируемые. Продажные. Вы рождаетесь во Тьме и умираете во Тьме. Вы ее отражение. Отражение темной стороны. Сотрудничать с вами рискованно и даже глупо. В отличие от Аксэ’да Грайда вашей же расы или Инари Йорта с неоднозначным прошлым, которые уже давно доказали свою преданность еще моему отцу вы, мисс Прайд, темная лошадка. Никто кроме Ройза вас не знает и, соответственно, поэтому почти все члены оппозиции проголосовали за вашу смерть.

Я пожала плечами.

— Не могу их за это винить, — сказала честно, чем вызвала у Винкеля слегка изумленную реакцию.

Ну а что? Правда ведь! Появись в оппозиции еще один краймер, я бы первой предложила отсечь ему голову. Это единственное разумное решение. Неважно инициированный он или нет — он краймер, и этим все сказано. Потенциальная угроза, которая предаст всех, если это будет выгодно. До недавнего времени даже меня — а я считаю себя противоположностью всей расы — интересовало лишь уничтожение черных наемников, и я бы многое могла отдать и многих предать ради достижения заветной цели.

Но после знакомства с Райвеном в моей жизни почти все изменилось… приоритеты в том числе.

— Я очень сомневаюсь, — продолжил Винкель, — что у вас есть духовные ценности, или благородство, или четкое понимание добра и зла. Думаю, вы живете инстинктами. Теми инстинктами, что заложила в вас Тьма. А значит, они изначально неверные, искаженные. Даже клятва верности, данная одному существу, не остановит вас от убийства прочих существ или, допустим, судьбоносного предательства. Влезть вам в голову невозможно, понять ваши мотивы невозможно. В таком случае проще всего вас устранить ради безопасности оппозиции и предотвращения возможной катастрофы, если вы решите встать на сторону Кларэля или кого-то еще, руководствуясь собственной выгодой.

Вполне здравый взгляд на краймеров. Предатели и убийцы — исчерпывающее определение наемников. Вопрос один:

— И что вам мешает устранить меня прямо сейчас?

Винкель отключил проекцию рун и открыл досье всех членов оппозиции. Через несколько секунд над столом высветилось трехмерное изображение Райвена в строгой черной форме Главы Безопасности империи… и сразу же стало ясно что, а точнее кто мешает архидемону совершить надо мной расправу.

— Высокородные охотники, — Винкель указал на Райвена, — невероятно ценные союзники. Проблема в том, что их не интересует власть и уж тем более политические трения. Всю свою жизнь они проводят в странствиях, охотясь на чудовищ. Независимые и свободолюбивые существа. Ройз Райвен первый высокородный, который поступил на службу в имперскую армию и, скорее всего, последний. Он ведет отличный от других охотников образ жизни, однако темперамент и характер у него истинного высокородного. — Винкель сдержанно усмехнулся. Без иронии или ехидства, по-доброму. — Но если я что-то у него отберу, как это сделал Кларэль, то Ройз просто отвернется от меня и уйдет, а вслед за ним уйдет и Кайла. Я до сих пор удивлен, что Ройз вообще смог убедить ее присоединиться к оппозиции… но она единственная из охотников, кого получилось убедить. Подобный расклад меня, естественно, не устраивает. Да и ошибки Кларэля я повторять не намерен. Высокородные преданы только тем, кого уважают. To же самое можно сказать и о лунных саарга. Так что ваша жизнь, мисс Прайд, — Винкель посмотрел на меня, — представляет определенную ценность, как и жизни прочих существ, которых Ройз, по каким-то неведомым мне причинам, связал с собой.

Ясно-о-о… Я иду в комплекте с Райвеном и никак иначе. Не выживи он после аварии, меня наверняка бы ждала печальная участь.

— Но не стройте иллюзий. — Архидемон облокотился на стол. Каждое его движение отличалось непостижимой легкостью и невероятной грациозностью, какой нет ни у высших, ни у низших демонов, и это невзирая на излишне мускулистое телосложение матерого хищника. — Ройз, как и я, хорошо знает, что последователям Тьмы в империи нет места. После смещения Кларэля мы изгоним с территории нашего государства все отродье, которое успело перебраться сюда за последние семь лет. Безопасность жителей превыше всего. Став императором, я позволю проживать краймеру в столице лишь в том исключительном случае, если он будет предан престолу, представлять ценность и нести пользу, как например Аксэ’д Грайд. Никаких убийств, снятий личин, грабежей и прочих аморальных поступков быть не должно, иначе моя рука — а может и не моя — не дрогнет нажать на кнопку деактивации вашего импланта. Я говорю об этом заранее, чтобы в будущем у нас с вами не возникло никаких проблем.

Такова суровая реальность. Ты рождаешься демоном, и у твоих ног целый мир. Ты рождаешься краймером, и целый мир ненавидит тебя. Тут уж как повезет.

— Я это прекрасно понимаю, — заверила представителя правящей семьи, — и стараюсь быть полезной. Например, рискую своей жизнью, чтобы вытащить из дворца детей Кларэля и Тимуэля.

— Наследников престола, — поправил меня Винкель.

— Да хоть сам престол… суть-то одна! Вероятность того, что я выживу, составляет не более сорока процентов. Но я все равно иду на это, несмотря на высокий риск.

Архидемон покачал головой.

— Мы оба знаем, что вы рискуете не ради меня или империи. Вы рискуете ради себя и ради своего будущего — и это на самом деле неплохо, тем более если в итоге и я, и вы, и все жители империи останутся только в плюсе. Мы сместим Кларэля, я в этом уверен, но любая победа ценой жизни дорогих мне членов семьи в случае вашего провала будет горькой.

— Я постараюсь не допустить провала, — и это чистая правда.

По крайней мере, одного из «наследников» (почему Винкель называет детей своих братьев наследниками — без понятия) я попытаюсь вытащить из дворца, чего бы мне это не стоило.

Иара кивнул.

— Я буду очень признателен, — признался он, как мне показалось, искренне, — если вы сможете выполнить свою часть сделки. В день Сопряжения я свяжу вас с собой, а вы, в свою очередь, должны будете связать себя с Адой и Саймоном, предварительно освободив их. Позже я покажу, как сделать так, чтобы нити связи не увидел и не почувствовал никто, включая Кларэля. Спасаете две души и получаете пожизненный пропускной билет на территорию империи, работу при дворце и магическую защиту, но, разумеется, до тех пор: пока вы ведете цивилизованный образ жизни и соблюдаете оговоренные ранее правила. Я свое слово сдержу.

— Надеюсь…

— Но если вдруг, — предостерег он, — по вашей вине что-то пойдет не по плану или вы не справитесь с поставленной перед вами задачей — погибните во дворце в момент взрыва. У меня не будет причин спасать краймера. Я просто разорву нашу связь и заверю Ройза, что это произошло случайно.

Сказать, что я удивлена? Нет. Ни капельки. Подобный расклад — я либо покидаю дворец в компании Саймона и Ады, либо не покидаю вовсе — был настолько ожидаем после сотен тысяч выполненных контрактов примерно с такими же условиями, что я безразлично пожала плечами, мол, «ладно, договорились».

— Почему вы называете Саймона и Аду наследниками престола? — Вот чего не понимаю так не понимаю. — Они же ведь не ваши дети… или я чего-то не знаю?

Все эти дворцовые истории и интриги правящих семей… поди разбери, кто там кому приходится.

— К сожалению, моих детей, — Винкель развел руками, — этот свет никогда не увидит по определенной причине, о которой вам знать необязательно. А кроме меня и недееспособного Самуэля, после дня Сопряжения единственными существами с кровью архидемонов останутся Ада, Саймон и Эйрион (сын Тимуэля). Они продолжат наш род. И да, возможно, никто из них никогда и не станет правителем, но их дети непременно займут престол после моей кончины. Я не бессмертен, через сто лет или через несколько тысяч меня не станет, но империей правили и должны править архидемоны. Могущественней существ нет. А уж я позабочусь о том, чтобы не допустить ошибок Мируэля и воспитать достойного приемника.

Теперь понятно…

— Я приложу максимум усилий, чтобы помочь детям вашей семьи сбежать из дворца до взрыва. — Я твердо посмотрела на Винкеля, ни на секунду не сомневаясь ни в себе, ни в своем обещании. Я видела, как пылают огнем его глаза, но зрительного контакта по- прежнему усердно избегала. — Знаю, что у вас нет оснований мне доверять, но я говорю правду. Я согласилась проникнуть во дворец и быть частью оппозиции добровольно. А когда я что-то делаю добровольно, то я делаю это на пределе своих возможностей.

Вот только жаль, что в моей жизни было слишком мало добровольно принятых решений.

Винкель задумчиво побарабанил острыми когтями по гладкой поверхности стола с интерактивным экраном. О чем бы он не думал, со мной делиться своими мыслями не спешил. А уже через минуту поднял руку, требовательно щелкнув пальцами, и в тот же миг из воздуха с правой от него стороны вышла ведьма — такой же личный дух, как и Шаза, но не лечуза, а чистокровная черная магиня, облаченная в кроваво-красную мантию с вензелями императорской служащей. Она передала архидемону изящный флакон с чем-то магическим, вероятно с зельем, и, поклонившись, снова растворилась, бесследно исчезнув.

Винкель поставил флакон на стол и без объяснений толкнул его в мою сторону. Я вопросительно посмотрела на стеклянный сосуд, богато инкрустированный драгоценными камнями, затем на архидемона.

— Что внутри? — спросила прямо.

— Кровь архидемона, — нейтральным тоном, отчасти равнодушным, сообщил Винкель. — Моя кровь.

Я растерянно моргнула.

— И… что прикажете делать с вашей кровью? — осторожно уточнила, сканируя магическим зрением стеклянный сосуд — от него разило дичайшей опасностью, словно внутри не простая кровь, а смертельный яд высшей категории. Ну или в самом крайнем случае — кровь, разбавленная ядом.

Винкель указал на флакон, затем на меня и притворно вежливо попросил:

— Выпейте мою кровь, пожалуйста. До дна.

— Что? — У меня аж глаз нервно дернулся. — Зачем?!

— Не догадываетесь?

— Нет.

— Вы явно ошиблись с расчетами, мисс Прайд, — терпеливо пояснил демон. — Я бы сократил вероятность вашего выживания во дворце Власти с сорока процентов до семи, а то и меньше.

Я удивленно вскинула брови.

— Кажется, вы недооцениваете способности краймеров.

— Кажется, вы недооцениваете силу архидемонов, — передразнил он мой тон. — Имплант, что вживили вам в мозг, защищает от ментальных и психологических манипуляций, таких как чтение мыслей и внушение, но он не защищает от магического и энергетического воздействия. Любой архидемон разорвет ваше сознание за считанные секунды, если захочет. Да и потом, даже если опустить момент магического и целенаправленного воздействия, остается фоновое энергетическое. — Винкель подался вперед, позволяя мне сполна прочувствовать его расовое превосходство — у меня все тело заныло от волны его колючей энергии. — Скажите, вам комфортно находиться со мной в одном зале?

Он серьезно сейчас об этом спрашивает или издевается?!

— Конечно, мне некомфортно! — я невольно поежилась. — Ваша энергия меня убивает. И в прямом и в переносном смысле. Это некомфортно, неприятно и отчасти даже болезненно.

Винкель кивнул, соглашаясь.

— Понимаете, почему это происходит?

— Я вам не нравлюсь? — усмехнувшись, выдвинула первое предположение, пришедшее на ум.

— Я вас не знаю, мисс Прайд, — архидемон развел руками, — поэтому отношусь к вам совершенно нейтрально. И нет, вы не угадали. Вам некомфортно от моей энергии, потому что вы молоды.

— Причем здесь мой возраст?

От возраста же ничего не зависит! Все зависит от внутренней силы, ментальной защиты и собственной энергии.

— Лунная магия, — просветил меня Винкель, — работает иначе, чем земная. Об этом мало кто знает, потому что архидемоны не хотят, чтобы об этом знали. По сути, неважно, какой вы расы и насколько сильны, чем вы моложе, тем наиболее уязвимы к воздействию лунных энергий. Именно поэтому во дворец Власти не пускают никого младше ста лет. В день Сопряжения вы наденете личину и скроете ото всех свой истинный возраст, но сами от этого старше и на год не станете. Представьте, насколько некомфортно и болезненно вы будете чувствовать себя во дворце, находясь в окружении моей семьи — десятка архидемонов. Представили?

— Во всех красах, — мрачно заверила его.

Да, признаю и каюсь… я упустила одну важную деталь — правила земной магии, зародившейся в этом мире, не распространяются на лунную магию, зародившуюся на Большой Луне. Черт! Как же это хреново.

— Уже через пятнадцать минут, — Винкель, видимо, решил добить меня своими откровениями о лунной магии, — после того, как вы проникните во дворец, начнете терять силы, через полчаса ослабнете, через час едва ли сможете ходить, а через два часа, скорее всего, упадете замертво. Вам двадцать восемь лет, мисс Прайд, в то время как всем остальным приглашенным на празднование дня Сопряжения от трехсот лет и до нескольких тысяч. Вы станете самым уязвимым существом во дворце. И даже невзирая на то, что на вас будет надета личина: Кларэль сможет почувствовать вашу слабость и уязвимость.

Гребаные архидемоны! Да кто ж вас вообще таких неубиваемых на свет-то породил?!

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая носом воздух, изо всех сил сдерживая набор очень нелестных выражений, идеально подходящих для данной паршивой ситуации. Мне в мозг вживили кибер-имплант, который однажды может случайно взорваться или свести меня с ума, но импланта, как выяснилось, недостаточно. Архидемонов одним имплантом не обмануть! Ну ладно… Тогда мерзкий и бесформенный слизень — тайши — изменил мою ауру, чтобы уж наверняка архидемоны не учуяли краймера под личиной демоницы, но этого, черт возьми, тоже недостаточно! Я не жалуюсь — изначально знала, что будет тяжело — просто могущественность архидемонов угнетает.

— Моя кровь, — Винкель указал на флакон, — ваш единственный шанс пережить день Сопряжения. Небольшая доля моей энергии, что содержится в крови, бесследно сольется с вашей энергией, благодаря чему вы обретете частичный иммунитет ко всем видам лунных энергий и сможете сопротивляться магическому воздействию архидемонов до конца своей жизни. Но, разумеется, процесс адаптации к моей энергии будет не из легких. Ваше тело начнет сгорать изнутри и бороться с моей энергией, как с вирусом. Неделю точно проваляетесь в постели. Но если выдержите слияние энергий — обретете иммунитет, о котором никто из архидемонов, включая Кларэля, не узнает. Это станет вашим бесценным козырем.

Либо билетом в загробный мир — забыл добавить Винкель. В крови любого магического существа содержится его энергия, а у Винкеля энергия агрессивна и смертельна даже в пассивном состоянии. Выпить его кровь, это как глотнуть отравы — ни к чему хорошему не приведет. Даже вампиры бы отказались от столь «заманчивого» лакомства.

— Я могу отказаться принимать вашу кровь? — первым делом уточнила я.

— Да, можете, — удивил архидемон.

— Правда? — как-то не верится, что мне в кои-то веки дают выбор.

— Решать вам, — пожал плечами Винкель, — я принуждать не стану. Моя кровь может вас спасти, а может вас убить.

Я покрутила в руках дорогой флакон — раскаленный флакон, кровь Винкеля подобна лаве, так же горяча и убийственна, — пытаясь решить, что делать дальше. Рискнуть сейчас, пройти через мучения и обрести иммунитет, который сможет меня спасти во дворце Власти, либо не рисковать сейчас, но подвергнуть себя риску во дворце, когда без иммунитета со мной может случиться что угодно. А случиться может многое, к примеру, смерть от истощения из-за влияния десятков лунных энергий или необратимое разрушение сознания, если кто-то из архидемонов заставит меня посмотреть ему в глаза.

«Что будет», — мысленно обратилась я к Райвену, продолжая отрешенно изучать флакон, — «если выпить кровь архидемона?»

Винкель наблюдал за мной, но не торопил, предоставляя мне достаточно времени для принятия судьбоносного решения.

«Скорее всего, мучительная смерть», — не обрадовал Райвен, — «но если повезет, то иммунитет от лунных энергий».

У кого бы позаимствовать чуток везения?..

«Вы знали, что Винкель предложит мне свою кровь?»

Райвен слишком спокойно отреагировал на мой вопрос, значит, либо знал, либо догадывался. Но его ответ меня сильно удивил:

«Да, знал, ведь это я предложил Винкелю поделиться с вами своей кровью, так как не видел иного способа защитить вас от лунных энергий».

Я в изумлении вскинула брови.

«Hy… поздравляю, Винкель вас послушал!»

«Я рад. Архидемоны очень редко делятся своей кровью, и лишь с теми, кто им по- настоящему дорог и с кем у них установлена близкая эмоциональная связь. Подобная связь позволяет безболезненно пережить слияние несовместимых энергий. А лунная энергия несовместима ни с одной из земных. Но для Винкеля дороги не вы, а члены его семьи — Ада и Саймон, которых вы можете спасти. У вас с ним нет эмоциональной связи, поэтому шансы на успешное слияние невысоки, но они есть, учитывая, что вы краймер и довольно сильный 6 энергетическом плане».

Я исподлобья взглянула на Винкеля. Если он и понимал, что я общаюсь с кем-то ментально, то мешать этому явно не собирался.

«И что мне делать?» — спросила я у Райвена. — «Пить кровь и надеяться на судьбу? Вы же помните, что судьба ко мне не очень-то благосклонна?»

«Вам лучше знать, что вам делать», — не стал облегчать мой выбор Райвен. — «Я могу лишь дать совет. Если вы верите, что справитесь во дворце без иммунитета, опираясь лишь на сбои способности — откажитесь от крови. Если вы понимаете, что ваших способностей будет недостаточно, то отказываться от дополнительной защиты глупо».

Поставив флакон на стол, я снова покосилась на Винкеля, но на этот раз с вопросом:

— А если мое тело не справится с вашей энергией и слияние пройдет неудачно, что тогда? — задала я вполне резонный вопрос, учитывая, что подобный исход наиболее вероятен.

— Тогда вы мне здесь не нужны. — Иара жестко усмехнулся. — Все просто, мисс Прайд. Слабым существам нет места в оппозиции. Вы и часа не продержитесь во дворце Власти, если какая-то несчастная доза чужой энергии представляет для вас смертельную угрозу. Я сделаю вам одолжение — вы умрете в своей постели, забывшись в глубоком сне, вызванном интоксикацией, а не изнасилованной, заживо расчлененной и съеденной, как сочная индейка, на празднование дня Сопряжения.

Погодите… Что?!

— Но ведь на празднование дня Сопряжения я буду представлена как пара саарга, разве нет? Как его новая любовь, очередная подружка-демоница, с которой ему нравится развлекаться и убивать людей. Женщину пожирателя никто не посмеет тронуть!

Архидемон посмотрел на меня как на последнюю идиотку. Точнее, мне показалось, что он именно так на меня посмотрел.

— Вы правда в это верите? — осведомился он. — В свою неприкосновенность во дворце?

— Верила… но после ваших слов как-то резко начала сомневаться..

— Кларэль любит отбирать женщин у своих строптивых подданных, — сообщил Винкель пренеприятнейшую новость. — Отбирать, ломать и играть с ними на виду у всех. Это некая демонстрация величия и превосходства — еще один пережиток Большой Луны. Для Кларэля женщины бессмертного и своевольного саарга как изысканное лакомство. Снять пробу ему хочется с каждой новой подружки пожирателя. Понимаете, к чему я клоню?

Угу.

— Меня убьет либо ваша кровь, либо Кларэль. Других вариантов не дано.

— Вы можете отказаться от своего участия в операции, — неожиданно предложил архидемон. И вот непонятно, на полном ли серьезе он это предложил или просто решил устроить хитрую проверку и узнать, что я на это скажу.

— И вы позволите мне остаться в живых? — засомневалась я. — Даже если я стану ненужным, много знающим балластом, а не ценным союзником?

— Возможно.

Я фыркнула. Во-первых, не поверила. Во-вторых, я уже пообещала Райвену помочь, и свое обещание я нарушать не собиралась.

— Кларэль — помеха, а не препятствие, — высказала я свое мнение, все еще пытаясь свыкнуться с мыслью, что на дне Сопряжения я буду не почетным гостем, а вкусным и беззащитным кроликом в гнезде плотоядных и голодных аллигаторов. — И его внимание к моей персоне безусловно усложнит задачу… Но сложно еще не значит, что невозможно.

— В таком случае, — Винкель указал на пузырек, — моя кровь вас ждет. Это необходимо сделать.

Я взяла флакон, откупорила крышечку, поднесла горлышко к носу; принюхиваясь… и скривилась от чувства необратимой катастрофы. К горлу подступила тошнота, и инстинкты завыли громче прежнего, восприняв кровь архидемона как яд, то есть, как прямую угрозу для жизни и здоровья.

— Побочные эффекты будут? — решила прояснить этот вопрос прежде, чем сделать шаг в неизвестность.

— Помимо возможной смерти? — в голосе Винкеля прорезались иронично-циничные нотки. — Да. Вы никогда не сможете мне солгать. Моя энергия будет оказывать на вас такое же влияние, как сыворотка правды.

Ну просто шикарно…

— Что-нибудь еще?

— Ничего существенного, — заверил он. — После успешного слияния энергий ваш организм придет в норму. Моя энергия впитается в вашу и полностью в ней растворится, никак не затронув ни вашу магию, ни вашу ауру.

И на этом спасибо.

— Вот интересно, хоть одно существо Тьмы до меня пыталось произвести слияние с лунной энергией?

— Да.

— Успешно?

— М-м… не сказал бы.

Глупый смешок вырвался из груди.

— Но те существа, — сообщил Винкель, — не были краймерами. Преимущество на вашей стороне.

А еще на моей стороне Райвен, который — хочется верить — поможет избежать смерти, если она вдруг начнет ломиться ко мне в дверь.

Поколебавшись с минуту, я все же приняла решение — не факт, что верное, но все же приняла, — и отсалютовав Винкелю флаконом, медленно его опустошила. Будем реалистами, без иммунитета к лунным энергиям мне очевидно не выжить. Так почему бы не рискнуть и не попытаться обрести этот иммунитет? Я сотни раз проходила через магические интоксикации, несовместимые с жизнью ранения, отравления ядами, ментальные нагрузки и передозировки зельями! Неужто после всего этого я не справлюсь с каким-то жалким слиянием?

— Как ощущения? — проявил ложную заботу Иара, едва я поставила пустой флакон на стол. Меня передернуло. На вкус кровь архидемона оказалась противной, мерзкой, с привкусом ржавого железа. А еще настолько горячей, что обожгла мне и язык, и горло, напрочь лишив вкусовых рецепторов. Привкус железа быстро исчез, остался только жар.

— Горло жжет, — описала я свои ощущения, растирая шею, — и губы подозрительно немеют, но в целом никаких изменений не чувствую.

И надеюсь, что не почувствую.

— Изменения начнутся чуть позже, — не обнадежил Винкель. — А сейчас, пользуясь моментом и вашей безоговорочной честностью, я задам несколько интересующих меня вопросов.

Ожидаемо… Хорошо, что мне нечего скрывать. Даже удивительно!

Винкель переплел меж собой длинные пальцы обеих рук и, не сводя с меня изучающего взгляда — я нутром ощущала его пронзительный взгляд, способный выпотрошить любое существо за секунды, — вкрадчиво так поинтересовался:

— Все что вы говорили мне ранее, вы говорили искренне?

— Да, вполне.

— Есть что-нибудь, что вы пытаетесь или намеренно хотите от меня скрыть?

— Нет.

— Мне стоит опасаться вас или вашего предательства?

— В данный момент? Нет. — Я замолчала, но «дьявольская» кровь заставила дополнить ответ: — Однако жизнь непостоянна. И все может измениться через год.

— Значит, через год мы повторим этот разговор.

Я безучастно пожала плечами:

— Ладно.

Мои мысли занимала выпитая огненная кровь, так что на вопросы мне было глубоко плевать. Я прислушивалась к ощущениям в своем теле, не зная, чего ждать и к чему готовиться.

— Если я скажу, что прямо сейчас могу снять с вас клятву верности, принесенную Ройзу — а это на самом деле так — и отпустить, избавив от необходимости помогать оппозиции, вы уйдете?

Не нужно было поить меня ни кровью, ни сывороткой, чтобы узнать честный ответ на этот вопрос.

— Нет, — отрезала я.

— Почему? — удивился Иара. Видимо, он рассчитывал на другой ответ: в корне противоположный моему «нет».

— На то есть несколько причин.

— Озвучьте основную.

— Я хочу остаться в империи, когда все закончится. Не прятаться по углам, избегая стражей, а жить нормальной, полноценной жизнью, о которой я всегда мечтала. И будет лучше, если в это время править империей будет не сумасшедший тиран, вроде вашего брата.

— Вы прибыли в империю недавно, мисс Прайд, и меня совсем не знаете. Почему вы решили, что я не такой же тиран, как Кларэль?

— В вас верит Райвен, — привела я, как по мне, весомый довод, — и саарга тоже. А я верю им.

— Верите саарга? — переспросил Винкель. — Я слышал у вас с ним напряженные отношения.

— Неважно какие у нас отношения — это не играет роли. Саарга прожил достаточно лет: чтобы научиться в совершенстве разбираться в окружающих его существах. А когда многотысячелетнее существо говорит мне; что у вас нет ничего общего с Кларэлем, я склонна ему верить.

— Разумно, — похвалил архидемон. — Инари старается казаться поверхностным и беззаботным, но на самом деле в этом мире вряд ли найдется существо подстать его мудрости или опыта. Он незаменимый советник.

— Не сомневаюсь.

Винкель задумчиво поджал губы.

— Вы осознаете, что день Сопряжения может стать для вас последним?

— Я же не наивная дева, верящая в чудо и рыцарей на белых единорогах. Разумеется, осознаю.

— Вас это пугает?

— Скорее напрягает.

— Вы готовы пожертвовать собой, если подобная жертва потребуется, до, во время или после дня Сопряжения?

Я мотнула головой.

— Нет, вряд ли.

Краймеры не герои. И я тоже не герой. И никогда им не стану.

— Вы готовы пожертвовать своей жизнью, — изменил вопрос Винкель, — спасая кого- нибудь из членов оппозиции?

Хотела ответить так же: «Нет, вряд ли», но неожиданно, в первую очередь для себя, ответила иначе:

— Да.

Я попыталась скрыть свое удивление, но Винкель, кажется, его заметил.

— Вам важна жизнь Ройза? — догадался он.

— Важна, — вздохнула я.

— И для вас это несвойственно?

— Такое со мной впервые.

Подумав, архидемон задал подлый вопрос:

— Вы готовы пожертвовать его жизнью ради оппозиции?

Я недовольно прищурилась, не понимая, для чего он это спрашивает.

— Нет.

— А его жизнью ради меня?

— Смешно. Нет.

— Ради себя?

— Тоже нет.

Винкель на минуту замолчал, размышляя над моими ответами, но комментировать их никак не стал.

— Вы допускаете вариант, — сменил он тему, — что на праздновании дня Сопряжения вас поймают и разоблачат, увидят на вас личину или почувствуют, что вы не та, за кого себя выдаете?

— Конечно. Подобный риск всегда имеет место быть.

— Если стражи или архидемоны заставят вас снять личину и начнут допрашивать, что вы им скажете про меня и оппозицию?

— Ничего. — На этот случай у меня заготовлено универсальное решение. — Если меня поймают архидемоны, то это конец, полный провал и неизбежная смерть. Я не буду дожидаться момента жестоких и безжалостных пыток — я не мазохистка, просто схвачу первый острый предмет, попавшийся под руку, и, не мешкая, вспорю себе глотку, облегчив собственную смерть и, соответственно, никому и ничего не рассказав.

Винкель удовлетворенно кивнул.

— И последний вопрос. — Он выдержал паузу. — Если Ройз предаст меня в самый решающий момент и перейдет на сторону Кларэля, вы останетесь в оппозиции или последуете за ним?

Я хотела ответить что-то вроде: «такого никогда не случится» или «я не могу представить настолько абсурдной ситуации», но едва я открыла рот, подлая кровь заставила меня сказать то, что я думаю на самом деле:

— Райвен единственный, кому я доверяю в этой жизни. Если он решит сменить курс и попросит меня сделать то же самое, и я сочту его доводы убедительными, то оппозицию мы покинем вместе, как бы печально это не звучало.

Демоническое лицо мгновенно ожесточилось. Кому-то не понравился мой ответ…

— To есть, — подытожил Винкель, — вы без раздумий меня предадите?

— Да. — Я нахмурилась. — Нет… Да… Я никогда не предам Райвена. Но ради справедливости замечу, что меня это очень расстроит. Я, правда, хочу лучшего будущего для империи.

— Хм.

— Если вы доверяете Райвену, — поспешила добавить я, — то вам незачем обо мне беспокоиться. Я не доставлю неприятностей.

— Меня беспокоит, что единственное существо, способное контролировать вас — это не бессмертный, постоянно рискующий своей жизнью охотник, который однажды умрет, и тогда не останется никого, кто будет сдерживать вашу темную сторону.

— Останется имплант, — невесело подсказала я легкий способ моей быстрой нейтрализации в случае острой необходимости, которая, надеюсь, никогда не возникнет.

Я ждала, что Винкель разозлится. Да что там разозлится? Разгневается! Благодаря выпитой крови, я только что сказала ему, что, по сути, мне нельзя доверять. Но, видимо, Винкель был на сто процентов уверен в Райвене, потому как все обдумав и взвесив, он сказал без грамма злости в голосе, спокойно:

— Я знаю, что краймеры одни из самых преданных существ.

И преданы они лишь одному существу. Абстрактному существу — Тьме. И вы: мисс Прайд, — архидемон неожиданно улыбнулся, впервые за все время нашего разговора, — тоже преданы лишь одному существу, но только не Тьме, а охотнику. И это хорошо… на данном этапе. Вы преданы Ройзу, а Ройз империи. Я знаю, что он никогда не пойдет против меня, а это значит, что и вы никогда не встанете у меня на пути. Будем считать, что я более чем удовлетворен таким раскладом. — Винкель демонстративно указал на выход. — На сегодня мы закончили. Поговорим о дне Сопряжения и правилах поведения во дворце, если переживете слияние с моей энергией.

— Когда переживу, — поправила его я и, поднявшись на ноги, вежливо попрощалась: — Всего доброго, господин Иара.

Архидемон учтиво склонил голову.

— Приятно было познакомиться, мисс Прайд. Надеюсь, еще увидимся.

— Не сомневайтесь в этом.

ГЛАВА 32

Слияние с энергией Винкеля началось только через одиннадцать часов после того, как я выпила его кровь. Причем началось оно настолько резко и неожиданно, что у меня не сразу получилось потушить столб огня, охватившего все тело. И Райвена, как назло, поблизости не оказалось — он отправился охотиться на какую-то хищную тварь по «просьбе» Межрасового Управления, оставив меня в клинике.

Я закричала от шока и внезапно нахлынувшей боли, подскочив с дивана… но несчастный диван это не уберегло — он был сожжен магическим пламенем за долю секунды. И ковер тоже, и древний бестиарий по лунной нечисти, что я читала, и почти вся гостиная зона в апартаментах Райвена. (Интересно, у него есть страховка?) Сама же я отделалась лишь немногочисленными ожогами, но, правда, радости мне это особой не принесло, потому как огонь утих лишь снаружи, но продолжил безжалостно пожирать меня изнутри, заставляя кричать и корчиться от усиливающейся с каждой минутой боли.

Я упала на пол и уже не смогла ни разогнуться, ни подняться на ноги. Даже связаться с Райвеном у меня не получилось. Боль оглушала и не позволяла сконцентрироваться на ментальной связи.

Я не помню, что происходило — наверное, потеряла сознание на несколько часов — и не помню, в какой момент появился Райвен. Я помню лишь боль — адскую и абсолютно новую, несравнимую с обычной болью от ранений. Эта боль была иной, энергетической! Невидимый огонь словно разъедал мои внутренности и убивал изнутри. В моей голове будто лопались сосуды и плавился мозг. Мне казалось, что я сгораю живьем снова и снова, мне даже мерещился запах собственной горелой кожи и подпаленного мяса, но я не горела. Точно не физически! Энергия Винкеля беспрестанно атаковала мою энергию, отчего распадалась аура, а уже из-за распада ауры страдало тело… Все взаимосвязано. Краймеры — магические существа. Если мы лишаемся ауры, мы лишаемся и жизни тоже.

Пока наши с Винкелем энергии не станут единым целым, найдя баланс в своем яростном сопротивлении, моя аура продолжит распадаться — в этом и состоит вся опасность данной процедуры. Смерть непременно нагрянет, если моей магии окажется недостаточно. В какой-то миг она просто выгорит, исчерпав весь свой резерв сил и перестав ежесекундно восстанавливать поврежденные участки ауры. Тогда начнется еще и магическая интоксикация, которая в совокупности со слиянием прикончит меня по щелчку пальцев.

Я пришла в себя уже в кровати, ощущая полнейшую дезориентацию и не понимая, где я и сколько времени минуло с начала слияния. Я открыла глаза, вот только ничего не смогла увидеть. Взор застилала мутная пелена. Я будто потеряла зрение. Даже неясно, день сейчас или ночь.

Целую секунду, невыносимо долгую и гнетущую, я была уверена, что осталась наедине с Тьмой… как раньше, как всегда. Только я и Тьма. Она уже клубилась в воздухе, предчувствуя мою смерть, и потирала свои костлявые ладошки, строя планы на мою грешную душу. Краймеры не возрождаются. Тьма владеет нами и при жизни и после смерти, но если при жизни от нее можно скрыться, сбежав из клана, то после смерти, увы, скрыться не получится.

— Мисс Прайд? — обеспокоенно позвал меня Райвен, вмиг разгоняя зловредную Тьму. Я услышала его голос — охотник был совсем близко — и мне сразу же полегчало.

— Я еще жива… — отозвалась хрипло, — если вас это интересует. Просто стараюсь не шевелиться… чтоб не умереть от боли.

Райвен присел на кровать. Я почувствовала, как матрас прогнулся под тяжестью его веса. Жаль, что я не могу его увидеть… Очень хочу, но не могу.

— Вы же знаете, что от боли умереть нельзя? — с усмешкой в голосе поинтересовался охотник.

— Угу… напишите это, пожалуйста, на моей эпитафии, если я умру. Вот иронично-то будет.

Мужская ладонь коснулась моего лба. Очень-очень холодная ладонь… хм… или это мое тело такое горячее?

— Умереть можно от травматического шока, — успокоил Райвен, — но у вас его нет.

Я судорожно вздохнула, вот только сразу же об этом пожалела. Нельзя было напрягать мышцы! Боль пронзила все тело и взорвала меня изнутри! Разрезала кожу и выпотрошила внутренности, затем засунула их обратно и снова выпотрошила. Я завыла, сворачиваясь клубком, судорожно поджимая колени к груди и кусая губы, чтобы не закричать еще громче.

— Ничего страшного. — Райвен провел рукой по моей спине. От его пальцев по телу разлилась целебная магия… и я снова смогла дышать полной грудью. — Так и должно быть. Боль — это естественная защитная реакция вашего организма на внедрение агрессивной энергии. Придется немного потерпеть.

Уткнувшись лицом в подушку, я застонала.

— Немного?.. — сердце забилось неестественно быстро, не справляясь с энергетической нагрузкой. — Это сколько?..

— Все индивидуально, — ответил он, — точных сроков нет.

— Ну хоть примерно?..

— Сутки, трое, может меньше. Как я уже говорил ранее, архидемоны редко делятся своей энергией. Слияние — неизученный процесс.

Я зажмурилась, переживая легкий приступ паники. Меня дико лихорадило и трясло, попеременно бросало то в холод, то в жар… И магия истощалась быстрее, чем восстанавливалась аура. Может, я совершила ошибку? Может, не нужно было пить кровь архидемона? Ох, черт.

Ладно…

Неважно…

Уже ничего не изменить, так что нельзя поддаваться панике! Нельзя думать о худшем исходе! В конце концов, энергия Винкеля — это все равно что поганый вирус. К нему можно адаптироваться.

— Пожалуйста… — я взяла Райвена за руку, игнорируя режущую внутренности боль,

— не оставляйте меня одну, пока все не закончится.

Сильные пальцы сжали мою ладонь, даря чувство уверенности, незыблемое чувство защищенности… странные чувства, новые.

— Случиться может всякое, — прошептала сипло, — а я слишком сильно не хочу умирать в одиночестве. Это мой самый жуткий кошмар — погибнуть во мраке Тьмы, как все прочие краймеры, как одна из них.

— Во-первых, — строго отрезал Райвен, — встреча с Тьмой у вас состоится еще не скоро, не волнуйтесь. А во-вторых, я никуда не уйду. Буду рядом, обещаю.

Я ему поверила.

Поверила и попыталась максимально расслабиться, чтобы стабилизировать магию. Расслабиться не получилось, но стабилизировать силы все же отчасти удалось.

Распад ауры замедлился. Это не победа, но уже небольшой шаг к ней навстречу.

Я пробыла в сознании еще около часа. Все это время Райвен сидел со мной, разговаривал, отвлекал легкими прикосновениями. Я концентрировалась на его голосе, стараясь побороть боль, стараясь не потерять рассудок. Но боль оказалась сильнее… она поглотила меня. После чего я то проваливалась в беспросветную бездну, теряя сознание, то снова возвращалась в раздирающую меня на части реальность.

Временами боль отрезвляла, но чаще всего терзала меня ментально, доводя до помутнения рассудка, криков и бессвязного бреда.

А вскоре вслед за зрением пропал и слух — в ушах появился непроходящий гул. Мне стало страшно.

Каждую минуту, проведенную в агонии, мне было страшно. Я не хотела умирать, не хотела терять сознание, потому что боялась, что уже никогда не очнусь, и я не хотела думать о том, что моя магия слабеет и постепенно угасает, а она слабела и угасала.

Мне это несвойственно…

Обычно я не кричу от боли, потому что в моей жизни ее было столько, что я уже давно к ней привыкла. Обычно я не сомневаюсь в силе своей магии, потому как моя магия уже с детских лет развита и доведена до совершенства. Обычно я не плачу и не трясусь от страха, ведь страх и краймеры — несовместимы. Но сейчас мне было страшно и больно, и я плакала, и не всегда от боли. Почему? Ответ один.

Мне впервые есть что терять!

Впервые за многие годы у меня появилась надежда. Надежда на лучшее будущее, надежда на нормальную жизнь, надежда на… что-то большее, что-то значимое, что-то настоящее, а не фальшивое, как мои чары.

Я не знала, сколько у меня осталось времени, и осталось ли оно у меня вообще. Я не знала, хватит ли у меня сил, чтобы пережить слияние, или я совершила непоправимую глупость, выпив кровь архидемона. Я не знала, как долго еще будет продолжаться пытка, и закончится ли она благополучно… но я точно знала, что я не одна!

И от этого мне становилось чуточку легче.

По итогу единственное, в чем я была уверена на сто процентов, что рядом — неважно в сознании я или нет — неизменно находится Райвен. Я не видела его и не слышала, но каждый раз, просыпаясь, ощущала его прикосновения. В такие моменты по щекам скатывались слезы.

Я всегда считала, что умру в одиночестве, и никому в этом огромном мире, прекрасном и уродливом одновременно, не будет дела до моей смерти. Подумаешь, трагедия! Еще на одно хищное существо стало меньше. Но если я умру сейчас… то я хотя бы умру в компании мужчины, которого полюбила… и полюбила уже, наверное, давно, просто никак не могла это осознать.

***

Я до сих пор жива.

Это первое, о чем я подумала, когда пришла в себя, вынырнув из мучительной пустоты в очередной раз… в сотый раз или, может, даже в тысячный.

Я по-прежнему жива.

Измучена, обессилена, опустошена магически, но жива! И я не чувствую той острой боли, которая неизменно сопровождала каждое мое пробуждение. Боль все еще есть, но она уже иная, вполне терпимая. И я не ощущаю энергию Винкеля, которая ежеминутно раздирала меня изнутри на протяжении нескольких суток кряду. Я ощущаю лишь свою энергию — измененную, усовершенственную, как никогда мощную и еще более опасную, чем прежде.

Слияние прошло успешно? Судя по всему — да. По крайней мере, я очень на это надеюсь! Не хотелось бы узнать, что мои мучения были напрасны.

Я приподняла непомерно тяжелые веки, но наткнувшись на все ту же мутную пелену, снова их опустила. Несколько минут после пробуждения я лежала неподвижно, сканируя свои повреждения. Аура хоть и не распалась окончательно, но все же существенный распад произошел, щедро одаривая меня болезненными осложнениями. Не могу пошевелиться. Дышать тяжело. Голова такая тяжелая, что словно не моя.

Выждав минут десять, я снова открыла глаза и потратила последние силы на исцеление. Вскоре туманная дымка исчезла, и я смогла увидеть очертание знакомых стен гостевой спальни. Приложив немного усилий (вру — много, очень много усилий и времени), я медленно повернула голову на бок, фокусируя взгляд на единственном живом существе в комнате, не считая меня. Слабость диктовала свои условия — я в сознании и жива, но беспомощна, как овощ. Надеюсь, не навсегда!

Райвен сидел в кресле неподалеку от кровати, держа в руках включенный анализатор. Его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты. Охотник спал или дремал… уставший и невероятно изможденный. Выглядел он не лучше меня, словно прошел через ад. Я не хотела его будить, пусть отдыхает, ему это явно необходимо, но у высокородных очень чуткий сон. Райвен почувствовал на себе мой продолжительный взгляд и резко распахнул глаза — заметно потемневшие, почти угольно-серые, но все равно красивые. И в этих красивых глазах я заметила стремительно проскользнувшую тень облегчения, когда охотник увидел, что я в сознании, смотрю на него осмысленно и при этом не корчусь от дикой боли.

— Вы заставили меня поволноваться, мисс Прайд. — Райвен улыбнулся… тепло, хоть и вымученно. — Обычно слияние энергий — и удачное и нет — заканчивается на третий день. Но у вас оно длилось больше шести суток. Так что даже в этой ситуации, — он невзрачно ухмыльнулся, — вы умудрились стать исключением. Поздравляю.

Я хотела было улыбнуться ему в ответ, но мои губы оказались настолько сухими, что от малейшего движения моментально потрескались. Во рту загорчила кровь, и горло защипало.

Заметив это, Райвен поднялся на ноги.

— Сейчас принесу вам воды, — пообещал он и покинул комнату.

Вернулся почти сразу, сел возле кровати на стул, аккуратно приподнял мою голову и поднес к израненным губам стакан с водой… нет, не с водой, а с каким-то магическим травяным отваром. Несколько капель смягчили горло, после чего мне удалось самостоятельно сделать пару глотков.

— Этого должно хватить, — решил охотник и, поставив стакан на прикроватную тумбу, осторожно вернул мою голову обратно на подушку, после чего взял анализатор и запустил программу сканирования пациента, то есть меня.

Не знаю, что было в том чудо-отваре, но уже через минуту мне стало значительно легче дышать и даже сил немного прибавилось. Я набрала в грудь побольше воздуха и, наблюдая за работой Райвена, просипела, почти не шевеля губами:

— С-спасибо…

Опустив анализатор, он в изумлении воззрился на меня, слегка вздернув брови. To ли не ожидал, что я так быстро смогу заговорить, то ли не ждал благодарностей. В общем, я сочла нужным пояснить:

— Спасибо… — повторила практически беззвучно, — за то, что были со мной рядом все это время… Я вам очень благодарна, правда.

От мысли, что Райвен мог запросто поместить меня в одиночную палату и оставить на попечение андроидов своей клинки, сердце начинало неприятно щемить. Или еще хуже — отдать саарга, чтобы тот снова запихнул меня в восстановительную капсулу в межпространстве. Но Райвен не сделал ни того, ни другого, он предпочел быть рядом, невзирая на то, что у него, помимо забот обо мне, дел по горло и выше.

Я рвано выдохнула.

В памяти тут же всплыли моменты бесчисленных пробуждений, в которые мне было так невыносимо больно, что хотелось всадить нож себе в сердце, и так страшно, что легкие наполнял удушающий яд тьмы. И только присутствие Райвена помогало мне понять, что я еще жива и что нужно продолжать бороться за свою жизнь несмотря ни на что. Без него все могло сложиться иначе… куда более трагично.

Отложив анализатор в сторону, охотник протянул руку и почти невесомо погладил меня по щеке тыльной стороной своей шершавой ладони. Приятно…

— И я до сих пор рядом, — произнес он, смотря мне в глаза, — и буду рядом, — добавил твердо, — пока вы не поправитесь. В конце концов, напоить вас кровью архидемона — это моя идея. Так что и последствия этой идеи тоже мои.

Я прищурилась.

— Любите брать на себя ответственность за все происходящее вокруг?

— Если это происходящее меня касается, — Райвен кивнул, — то — да.

Я вдруг поняла одну интересную деталь.

— Даже забавно, — поделилась с ним своим наблюдением. — Вы никому не позволяете о себе заботиться, в то время как сами постоянно заботитесь о других существах.

Высокородный отстранился и снова запустил программу сканирования.

— Я не нуждаюсь в заботе, — ответил он просто, — а многие существа нуждаются. Например, вы сейчас, — намекнул он, — вряд ли сможете справиться с последствиями слияния энергий без моей помощи.

Не смогу.

— Ненавижу быть беспомощной…

Это ужасно!

— Вы не беспомощны, — не согласился со мной охотник. — Вы одна из самых сильных женщин, что я когда-либо встречал.

— Лесть в попытке подбодрить меня?

— Не приемлю лесть. — Райвен отрицательно покачал головой. — Говорю все как есть. Меня восхищают сильные личности. Особенно если это молодые женщины.

— Что ж, — я слизнула с губ вновь проступившую кровь, — пусть будет не лесть, так даже приятней. Но я действительно чувствую себя беспомощной, даже пошевелиться не могу, будто полностью парализована.

— Это не навсегда, но…

— Но надолго, да? — догадалась без труда.

— Вы истощены и сильно вымотаны. — Райвен повернул анализатор экраном ко мне, чтобы я смогла увидеть данные своей диагностики. — Для полного восстановления потребуется время и терпение.

Анализатор счел меня трупом и завершил диагностику словами «предположительно существо из расы нежити/не подлежит лечению».

— Вот так живешь двадцать восемь лет с полной уверенностью, что ты краймер, — пошутила я, — а потом внезапно выясняется, что ты простая, полоумная нежить.

Хотя на самом деле все куда менее прозаично. Анализатор не рассчитан на диагностику краймеров (нашей расы нет в реестре), поэтому решил, что я обычная магиня, и сделал очевидный вывод — ни один маг не пережил бы столь критичный упадок магии, энергии и сил, как у меня сейчас, не говоря уже о частичном разрушении ауры. В общем, сломала я искусственный интеллект…и это лишний раз доказывает, насколько роботы неидеальны.

— Значит, — с готовностью заявил Райвен, — будем вас воскрешать.

***

Еще целую неделю я провалялась в кровати.

И за эту неделю я успела испытать все оттенки осточертевшей беспомощности! Моя аура никогда не распадалась более чем на десять процентов, соответственно, я никогда не оказывалась в тотальной зависимости от другого существа, особенно от такого, как Райвен. Даже последствия после «Сумрачной смерти» были куда менее критичными.

Первые два дня после пробуждения я не могла встать с постели без поддержки охотника, не могла взять в руки ничего тяжелее общипанного перышка, не могла сама одеться и раздеться тоже, не могла расчесать волосы, даже перевернуться на другой бок у меня сперва не получалось. Воздух ранил легкие при каждом вдохе, мышцы превратились в кисель, голова беспрестанно гудела, а желудок отказывался принимать даже минеральную пищу.

Любой распад ауры, в том числе незначительный, не самым благоприятным образом сказывается на организме.

Конечно, к концу недели все более-менее наладилось, но первые дни выдались невероятно тяжелыми… причем тяжелыми морально. В жизни не думала, что окажусь прикованной к кровати и к тому же абсолютно недееспособной, даже до туалета дойти не смогу самостоятельно.

— Что это? — хмуро спросила я, испепеляя взглядом металлический сосуд, который Райвен так услужливо принес мне.

— Судно, — подсказал он, — для определенных нужд. Туалет на первом этаже, а вы даже с кровати спуститься не можете, не говоря уже о лестнице. Ни к чему лишний раз перетруждаться. Физические нагрузки не ускорят восстановление ауры, а замедлят ее.

Мрачно посмотрев на Райвена, я во всех красках представила, как он это судно под меня подкладывает и…

— Нет! Ни за что! — прошипела в ответ. — Не буду я ходить под себя! Это уже слишком.

— А придется.

— Нет! — однозначно решила я.

И металлическое судно лопнуло под натиском моей магии, со звоном разлетевшись по всей спальне раскуроченными кусками.

Охотник невозмутимо опустил руку, в которой еще секунду назад держал судно, и, с неоднозначной ухмылкой взглянув на меня, ушел… как позже выяснилось за новым судном, которое я напрочь проигнорировала. А когда терпеть стало просто невмоготу, осторожненько подобралась к краю кровати и, неловко скатившись на пол, медленно поползла на первый этаж. Ходить я еще не могла, а вот неуклюже ползать у меня уже начало получаться на второй день… Правда один высокородный лекарь был категорически против столь травмоопасного для неокрепшего организма способа передвижения, так что доползли я успела лишь до середины комнаты, а потом мне путь преградили военные сапоги.

— Вы только со мной такая упрямая или со всеми?

Я подняла голову и увидела обладателя этих самых сапог. Райвен склонился надо мной, ожидая ответа.

— Со всеми, — хмуро буркнула я и, превознемогая режущую при каждом движении боль, попыталась его обползти.

Безуспешно.

— А мне кажется, что только со мной.

Райвен все-таки сжалился и, подняв меня на руки, помог добраться до туалета.

Он помогал мне во всем.

Каждый день.

Целую неделю.

И при этом вел себя так непринужденно и легко, словно я не доставляла ему никаких неудобств… но ведь это, скорее всего, не так.

На третий день я все же решила предложить:

— Ненавижу андроидов, но не буду возражать, если вы приставите ко мне сиделку в виде робота. Забота обо мне, очевидно, не самое приятное занятие.

— Я лекарь, — напомнил высокородный, помогая мне поудобнее устроиться в кровати перед сном. — И я привык ухаживать за пациентами. Мне не сложно.

— Но я не ваш пациент.

— Не вижу разницы. Вам нужна помощь, а я могу ее оказать. К тому же, кто сказал, что мне не нравится о вас заботиться?

Охотник подмигнул мне и, погасив свет, ушел из комнаты, а чуть позже и из апартаментов — я услышала, как уехал лифт.

Райвен не сидел со мной двадцать четыре часа в сутки (хотя первые два дня все же сидел, но это в виде исключения), он работал в клинике, периодически летал в межпространство и сотрудничал с Межрасовым Управлением. Однако я в любой момент могла позвонить ему или поговорить с ним ментально.

Гостиную зону, случайно сожженную, Райвен тоже восстановил. Точнее, он нанял маг-фирму, специализирующуюся на магических ремонтах, а уже рабочие существа той фирмы быстренько вернули жилищу охотника былой вид и даже мебель, сгоревшую при пожаре, заменили практически на идентичную и идеально вписывающуюся в строгий минималистический интерьер.

Все начало меняться — к счастью, в хорошую сторону — на пятый день. У меня появился аппетит, от вида минералов перестало тошнить, и режущая боль, ранее возникающая при каждом движении, стала практически незаметной. Но самое главное — я наконец-то смогла встать на ноги. Правда, для этого пришлось прибегнуть к помощи трости из чаро-дерева, корректирующей движения, но лучше ходить с тростью, чем чувствовать себя немощной калекой.

В общем, как только я получила трость, а вместе с ней способность самостоятельно передвигаться по апартаментам, в кровать меня уже было не затащить… хотя кое-кто (не будем показывать пальцем на представителя высокородной расы) упорно пытался это сделать. Но затем сдался и, махнув рукой на безнадежную меня, раздобыл схему неимоверно огромного дворца Власти и одолжил мне дневники своих предков, чтобы я перестала лезть на стены от непривычного безделья. Так что все последующие дни я проводила с пользой в окружении кипы бумаг, литературы и древних дневников охотников. В дневниках освещались лунные расы: архидемоны, простые демоны, нечисть и даже пожиратели душ. Я пыталась узнать о них и о лунной магии все, что может пригодиться мне в дальнейшем. Хотелось быть готовой ко всему… но как показывает практика, ко всему подготовиться нереально.

План по вызволению Ады и Саймона у меня уже был готов. И не один… на случай внештатной ситуации. Пришлось приложить немало усилий, чтобы запомнить планировку всех этажей дворца Власти (а их там сто шестьдесят), расположение всех комнат и запутанных коридоров, а также нескольких десятков тайных проходов, которыми я планировала пользоваться, чтобы незаметно перемещаться по замку, избегая нежелательных встреч с андроидами и стражами.

ГЛАВА 33

С тех пор как слияние с энергий архидемона завершилось, прошло уже две недели. Я окончательно вернулась к нормальной жизни. Трость осталась в прошлом, как и весь процесс слияния в целом. Баланс моей магии нормализовался, аура полностью восстановилась, а энергия архидемона стала неотъемлемой частью моей энергии.

До дня Сопряжения осталось всего ничего — два месяца. И если поначалу грядущая операция по смещению Кларэля меня нисколько не пугала, я была спокойна и уверена в том, что все получится, то по мере приближения решающего дня меня начали одолевать сомнения. И я могла бы списать свое состояние нарастающей нервозности на банальное волнение, но нет… Я чувствовала что-то неладное на инстинктивном уровне, как краймеры чувствуют надвигающуюся угрозу задолго до ее наступления. Вот только понять, связана ли эта угроза с днем Сопряжения или с чем-то другим, я не могла. Райвен сказал, что Аксэ’д Грайд никакой угрозы не ощущает, так что, если угроза и есть, то она касается лично меня, а не всей операции. Возможно, эта угроза исходит от краймеров. Возможно, они что-то затевают, и мне нужно быть как никогда осторожной.

И почему инстинкты не могут напрямую сказать, по какому именно поводу они подняли тревогу?!

В целях собственной безопасности я перестала покидать клинику без сопровождения Райвена. Только с ним и только под действием оборотного зелья. Мы каждый день летали в межпространство, благодаря чему мои навыки пилотирования существенно улучшились… по крайней мере, так говорил сам Райвен. Скорее всего, нагло врал, но мне было приятно. А может и действительно улучшились, кто знает?

Хотя особого улучшения я не замечала, разве что на транземных линиях ориентироваться стало значительно проще и сбитых мною птиц стало гораздо меньше.

Но вот что точно изменилось, так это мое восприятие лунных энергий.

Когда мы снова встретились с Винкелем в межпространстве, то я не уловила никакого энергетического подавления с его стороны, как и упадка сил. Да, я по- прежнему ощущала исходящую от него опасность (куда же без этого?) и видела, как его энергия искажает окружающее пространство, но при этом меня она никак не ранила и более не атаковала.

— Отрадно видеть вас живой, мисс Прайд. — Винкель едва заметно улыбнулся. — Я сомневался, что вы выживете.

Да, я тоже. Не сомневался только Райвен.

Собравшись с силами, я заглянула в иномирные, огненные глаза архидемона, которые в прошлый раз без труда поставили меня на колени, превратив в безвольную марионетку. Наши взгляды встретились — один яркий и пылающий огнем, другой черный и наполненный клубящейся Тьмой, — но ничего не произошло. Я не рухнула на пол и не утратила контроль над своим сознанием.

— Удивлены? — правильно растолковал мою реакцию Винкель.

— До последнего не была уверена, что все получится.

Но все получилось!

Его энергия подарила мне стопроцентную защиту от него же самого и частичную защиту от прочих архидемонов.

В общем, слияние того стоило!

Постепенно из просто опасного существа я превратилась в сверхопасное… и начала представлять угрозу даже для архидемонов.

Вскоре нам с Райвеном пришлось практически поселиться в межпространстве. Чем меньше дней оставалось до дня Сопряжения, тем больше времени он проводил в штабе, впрочем, как и многие другие члены оппозиции, которые играли ключевые роли в плане по смещению Кларэля. Я же ключевой роли не играла — жизнь Ады и Саймона безусловно важна, но не важнее, чем жизнь Винкеля или свержение Кларэля с престола. Но даже мне со своей «не ключевой ролью» не всегда удавалось выспаться.

Помимо ежедневного изучения григьярского языка, способностей архидемонов и нечисти, занятий в тренировочном зале с Райвеном и андроидами и штудирования схемы дворца Власти, я присутствовала на всех собраниях оппозиции, которые в последнее время проходили довольно часто. Райвен хотел, чтобы я знала мельчайшие детали и нюансы смертоубийственного плана. Если в намеченный день все пойдет не так, как задумано, то эти детали помогут мне быстрее сориентироваться и подстроиться под ситуацию.

В общем, к концу месяца я знала не только основной план и несколько его вариаций на случай непредвиденных обстоятельств, но также успела познакомиться со всеми членами оппозиции. Причем плохие отношения у меня, как ни странно, сложились только с Кайлой. Другие же приняли меня вполне нейтрально, а некоторые даже радушно. Видимо, уже привыкли к Аксэ’ду, так что новый краймер удивления не вызвал. Моя магия ценна, я в оппозиции добровольно, неприятностей не доставляю, куда не просят — не лезу в разговоры сильнейших мира сего не встреваю, так что никаких проблем. Единственный, кто заострил внимание на моей расе, был младший советник Кларэля, он же «смертник» в предстоящей операции — живая бомба, которую создаст кай-таши. (Кстати, саарга все-таки смог вернуть руннику былой вид, то есть возродил его тело посредством кровавого ритуала.)

— Не думал, что продажные краймеры работают задаром, — с отчетливыми нотками недоверия произнес советник, наткнувшись на меня в общей комнате отдыха, где я изучала дворцовый этикет после очередного собрания. Саарга меня затерроризировал с этим этикетом! Пришлось учить его так, чтоб от зубов отскакивало.

Взглянув на высшего демона, облаченного в форму имперского служащего, я саркастично отозвалась:

— Не думала, что наделенные властью демоны, пожирающие людскую плоть, готовы пожертвовать собой ради будущего империи и сохранения человеческой расы. — Я развела руками. — Жизнь полна сюрпризов! Не так ли, господин советник?

Демон хмыкнул.

— Решение пожертвовать своей жизнью на благо общества мне далось легко. — Он закатал рукав черно-красного пиджака и оголил правую руку, покрытую наростами в виде кровоточащей черной чешуи. Я уже видела подобное раньше… на теле Оливии, той проклятой девочки в клинике Святой Иоланы.

— Родовое проклятье? — смекнула я. — Шестая стадия?

— Неизлечимое проклятье, — добавил советник. — У моих детей такое же, но пока в первой стадии. Наследственное… Не знал, что это дерьмо передается по наследству.

Да уж, печально.

— Сочувствую.

— А ты умеешь? — удивился советник. — Сочувствовать?

— Представьте себе, — язвительные нотки скрыть не удалось. — Чувства у меня есть. И мечты есть. И желания. И даже страхи имеются. Но я не работаю на оппозицию, как вы сказали. Я здесь, потому что пытаюсь наладить свою жизнь и в кои-то веки начать делать что-то правильное.

Советник, поразмыслив над моими словами, кивнул, давая понять, что верит. Выглядел он лет на девятьсот, а то и больше. Седые волосы, пепельная борода, морщины по всему лицу, глаза мутные и неясные. Но на самом деле советнику и трехсот лет нет. Просто проклятие усиленно отнимает его годы жизни.

— Ну а вы? — поинтересовалась у него. — Почему предали Кларэля?

Младшего советника завербовали три с половиной года назад. Это все, что мне известно.

Я не надеялась на ответ, не все в оппозиции были готовы рассказывать о своем прошлом открыто (мне по крайней мере), однако советник скрывать не стал:

— Когда у моих детей выявили проклятие, — поведал он свою историю, — я обратился к Кларэлю за помощью… в то время я был ему еще предан… но он сказал, что «паршивых овец в стае не держат», и посоветовал мне поскорее избавиться от детей, чтобы они «не портили генофонд расы». Через полгода бесполезных обследований в больницах и клиниках по всему миру, разговоров с магами, шаманами, лекарями и прочими шарлатанами, я пришел к Райвену. Он купировал проклятие у детей, но лишь после того, как я отрекся от Кларэля и примкнул к оппозиции.

— Вы об этом не жалеете?

— А о чем мне жалеть? — безразлично вопросил советник — Еще полгода, и я покойник в любом случае — проклятие меня убьет. А так я хоть умру в сражении, спасая этот мир и всех, кто мне дорог, а не бессмысленно подохну на больничной койке.

Понимаю… и уважаю его решение.

A что касается Кайлы и ее ненависти ко мне, то с этим, как выяснилось, тоже все не так уж и просто… а выяснилось это совершенно случайно, когда я зашла в главный зал и увидела, как Кайла липнет к Райвену, буквально трется об него всеми частями своего тела и разве что в штаны к нему не лезет, пытаясь привлечь внимание.

— Подсматриваешь за голубками, краймер? — прошептал мне на ухо саарга, незаметно подкравшись со спины — Ай-яй-яй! Какая ты бессовестная!

Я вздрогнула, словно меня застукали за чем-то нехорошим, и тут же покинула зал, закрывая за собой дверь, пока никто из охотников нас с саарга не заметил.

Я хотела уйти как можно дальше и быстрее от центрального коридора (увиденное меня покоробило и разбудило в душе неприятные чувства), но пожиратель самым подлым образом преградил мне путь и, похабно улыбнувшись, спросил:

— Ревнуешь нашего высокородного друга к такой же высокородной охотнице, да?

— Нет, — на автомате соврала я. — А должна?

— Ну на твоем месте, — заявил Инари, — я бы как минимум опасался их тандема.

Я нахмурилась. Причина для ревности, может, и есть, но вот для опасений точно нет.

— И почему я должна их опасаться? Они вдвоем разрабатывают схему защитного барьера, чтобы ограничить радиус взрыва дворца Власти, и, соответственно, проводят много времени вместе. Только и всего…

Похабная улыбочка саарга как-то внезапно трансформировалась в плотоядно- зверскую.

— Ты разве не знаешь, что Кайла всеми силами настраивает Ройза против тебя? О, и не только Ройза, кстати! Она всем и каждому предлагает убрать «мерзкого краймера женского пола» после дня Сопряжения.

Я вскинула брови. Правда? Вот дрянь!

— Впервые об этом слышу, — процедила сквозь зубы. — Вам она тоже предлагала от меня избавиться?

Саарга фыркнул.

— Не-е-ет. Кайла ненавидит меня не меньше, чем тебя, но понимает, что против бессмертного саарга у нее нет шансов, а вот против краймера есть. Охотники ведь такие охотники… не особо приятные личности. Времена идут, а они не меняются. Все высокородные считают, что сражаться на стороне Тьмы и Света одновременно невозможно, что не существует в нашем мире цветов, кроме грешного черного и ангельского белого, что каждый должен играть либо за хороших ребят, либо за плохих. Но знаешь, что я скажу? Вся эта чушь про черное и белое, про отважных рыцарей и злодеев давно устарела! Если она вообще когда-то была актуальна… Посмотри на меня — я на обеих сторонах спектра! Я не зло и не добро, я нечто нейтральное. Мне не чужда Тьма и не чужд Свет. Поверь, самые безнадежные существа это те, чье мировоззрение ограничено. Мне ужасно жаль охотников и всех, кто считает, что на каждое существо в этом мире можно повесить ярлык.

— Райвен — охотник, но он считает иначе, — напомнила я. — И не придерживается позиции других высокородных.

— Райвен-то да, но речь шла о Кайле. А Кайла, знаешь ли, порой бывает убедительной. И, вот увидишь, кого-нибудь она точно убедит, что ты злодей этой истории. Ведь до героя ты недотягиваешь, а прочих ярлыков у нее в наличии нет.

Сжав кулаки, я поборола яростное желание вернуться в зал и сомкнуть пальцы на шее одной высокородной охотницы. Каждый имеет право на свое мнение, не спорю. Я не нравлюсь Кайле — отлично! Я и не должна всем нравиться. Но никто не имеет право навязывать свое мнение другим — это подло, особенно для охотницы, к мнению которой кто-нибудь да обязательно прислушается.

Вздохнув, я посмотрела на саарга.

— Мне плевать на Кайлу и на то, что она говорит тоже. Пусть настраивает против меня кого хочет, у нее все равно ничего не получится. Райвен не зависим от чужого мнения.

Инари мог бы промолчать, но нет… продолжил на меня давить.

— А ты в этом уверена? — он умело посеял во мне зерно сомнения. — Кайла высокородная охотница, довольно известная и уважаемая в определенных кругах. Очень давно дружит с Ройзом. А ты, — пожиратель окинул меня придирчивым взглядом, — всего лишь краймер. Очень-очень грешный краймер. Неровня охотникам.

— Вы так подбодрить меня решили или что?!

— Просто делюсь информацией. — Инари невинно пожал плечами. — Легче будет пережить удар в спину. Женщины бывают коварны и невероятно жестоки по отношению друг к другу. Особенно, — перешел саарга на вкрадчивый шепот, — если две женщины претендуют на одного мужчину.

Я поморщилась. А вот это уже не очень хорошо…

— Кайле нравится Райвен?

Тогда причина ее ненависти ко мне более чем объяснима. И да, влюбленной женщине лучше дорогу не переходить. В чужих воспоминаниях я неоднократно видела, на какие мерзкие пакости женщины готовы пойти в борьбе за свою любовь.

— Именно, — подтвердил людоед, — Кайла влюблена в Ройза, как и ты.

— Как и я?

Инари закатил глаза.

— Ты разговариваешь с тысячелетним саарга, не забыла случайно? Я вижу то, что другие не замечают. Но если ты не согласна с моими выводами, то всегда можешь их опровергнуть.

Я поджала губы.

— Даже пытаться не буду.

— И правильно. К тому же в демонов часто влюбляются другие расы, в этом нет ничего плохого. — Пожиратель горестно вздохнул. — И только я, такой бедный и несчастный, никому не нравлюсь! — Он стер с лица невидимую и несуществующую слезу. — Какая жизненная несправедливость!

— Несправедливость? — театрально возмутилась я. — С вашей-то обворожительной внешностью и непомерно огромным кошельком найти себе женщину — или несколько сотен одновременно влюбленных в вас женщин — не составит ни малейшего труда, достаточно лишь свистнуть. А вот мне, — я стянула с руки перчатку, — со своим даром смерти и убийственными прикосновениями — не повезло так не повезло.

— Какой кошмар! — сыронизировал Инари. — Хочешь дам тебе визитку анонимного клуба поддержки, где собираются несчастные мира сего и дружно жалуются друг другу на жизнь?

Я с подозрением прищурилась.

— А откуда у вас визитка этого клуба?

— Я его соучредитель.

— В благотворительность потянуло?

— Ты слишком хорошего обо мне мнения, краймер, — расхохотался саарга. — Благотворительность — это удобная ширма для криминала. При правлении Мируэля через подобные клубы и благотворительные фонды было легко отмывать деньги.

У-у-у-у… ЯСНО.

— Простите, — иронично извинилась я, — совсем забыла, что вы негодяй.

— Обворожительный, — передразнил он меня, — негодяй.

— Точно.

Решив на этом закончить наш разговор, я обошла саарга и уже собиралась идти в жилой блок, как услышала позади:

— Загляни к технику, — крикнул мне вдогонку Инари. — У него для тебя кое-что есть.

Обернувшись, поинтересовалась:

— Что именно?

— Загляни и узнаешь.

Саарга подмигнул мне и скрылся за дверьми главного зала. А я, изменив курс, направилась в противоположную жилому блоку сторону.

Техника нашла в его привычном месте обитания — в мастерской, среди залежей деактивированных роботов и разобранных до винтиков нанотехнических устройств.

— Ты хотел меня видеть? — спросила у него, осторожно прокрадываясь мимо рычащего на меня робо-медведя.

— Да, — отозвался киборг. — Хорошо, что зашла.

Он отвлекся от работы — до моего прихода ремонтировал андроида-аналитика — и, вытерев руки, испачканные в нано-жидкости, питающей био-компоненты роботов, достал из ящика рабочего стола увесистую папку с какой-то документацией.

— Здесь, — техник протянул мне папку, — твоя новая личность, держи и пользуйся ей на здоровье. Полный комплект документов, как и договаривались. Удостоверение жителя империи, свидетельство о рождении, лицензии на летный транспорт и оружие, водительские права на наземный транспорт и водный. Аттестаты об образовании, сведения о работе и далее по списку. А еще биография на сорока листах — в ней нет ни единого пробела, даже Внутренняя Безопасность не подкопается. Это не подделка… ну почти… по сути, настоящая биография, все данные внесены в реестр и в международный, и в Изерийский. Ознакомься со своей биографией прилежной черной магини на досуге, чтобы потом не возникло никаких недоразумений. Вдруг попадешь на допрос или что-нибудь еще случится.

Я взяла папку и, быстро пролистав десятки различных документов, некоторые из которых имели не просто печать, а подтверждающую подлинность магическую метку, в восторге посмотрела на техника. Он за кроткий срок проделал колоссальную работу, просто немыслимую. Мастер своего дела! Настоящий профи! Я всегда считала, что подделать магические метки подлинности невозможно. Никто не предоставлял таких услуг ни на черном рынке, ни где-либо еще.

— Даже и не знаю, как тебя благодарить.

Он фактически подарил мне новую жизнь. После смены власти я смогу спокойно влиться в общество и даже приличную работу найти… не требующую тактильных контактов, разумеется.

— Можешь сказать мне «спасибо», — подсказал киборг.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Ты для меня очень многое сделал.

— Не за что. — Он вернулся к полуразобранному андроиду, со вскрытым черепом, из которого торчали искрящиеся проводки. — Мне было несложно, вернее сложно, но интересно. Я люблю создавать новые личности.

— И часто ты их создаешь?

— Очень редко, особенно в последнее время. Ты, кстати, еще не решила, что будешь делать со своими глазами? Оставлять их так нельзя, если рассчитываешь в дальнейшем не скрываться под личиной. Они единственное, что выдает в тебе краймера.

Я уже думала об этом…

— Вживлю бионические линзы, наверное, — поделилась с ним своими планами, — но не сейчас, а после того как все закончится.

— Ну, — техник включил паяльный аппарат, — приходи в любой момент. Линзы у меня есть.

И, опустив на лицо защитную маску, он приступил к работе, махнув мне рукой на прощание.

— Спасибо, — поблагодарила его еще раз и покинула мастерскую.

Добравшись до жилого блока, я зашла в комнату Райвена, которая по сути стала уже моей, открыла папку и, разложив документы на кровати, поочередно принялась все изучать.

«Лиана Анабель Прайд, чистокровная черная магиня, двадцать восемь лет. Место рождения: Изерийская империя, Тан-Гзад» — мерцала надпись на ламинированном удостоверении личности. Чуть ниже моих инициалов стояла метка подлинности Городского Контроля и переливалась магическая печать Центра Межрасового Управления.

Конечно, на двадцать восемь лет я не выгляжу, но возраст в документах менять нельзя (то есть можно, но лучше не стоит), его очень легко определить с помощью анализатора. К счастью, в наше время многие маги принимают молодильные зелья, чтобы выглядеть на пару лет или на пару десятков лет моложе, так что сейчас особо никто и не смотрит на соответствие внешности возрасту. И к слову, не только маги балуются молодильными отварчиками и всевозможными заклинаниями. Кажется, омолаживающие зелья можно купить в любой аптеке… но это не точно, никогда подобным товаром не интересовалась.

Техник сделал из меня сироту, что, в общем-то, недалеко ушло от истины. По своей новой биографии я родилась в Тан-Граде, родители неизвестны, меня анонимно подкинули в бэби-бокс еще младенцем — это очень удобно, ведь объясняет, почему у меня нет родных и близких существ. До шестнадцати лет я жила в специализированном для магов детском доме, затем поступила в военную академию (в ту же, что и Агата Бетслер) и закончила обучение три года назад. Постоянного места жительства нет, зато есть карта коренного жителя Тан-Града, которая позволяет мне находиться в столице на законных основаниях и при этом не платить бешеные налоги за проживание.

«Мисс Прайд?» — отвлек меня голос Райвена. — «Приходите в тренировочный зал. У меня появилось немного свободного времени. Можем потренироваться».

«Хорошо», — отозвалась я, сложила документы в папку и отравилась в зал.

За последние недели я вернулась в ту боевую форму, в которой была многие годы, пока служила клану. Рассеянность и медлительность, заторможенность реакции, полученные в Муссоне, как результат трехгодового перерыва в сражениях, исчезли без следа.

***

Блокировав удар Райвена, я накинула на него невидимое лассо и, дернув веревку на себя, повалила охотника на маты. Встать я ему не позволила, тут же напрыгнула на него сверху и прижала к шее материализовавшийся из воздуха кинжал.

— Неплохо, — похвалил Райвен, — но есть одно «но»…

Я почувствовала, как в живот упирается дуло пистолета (разряженного специально для тренировки). Когда Райвен успел его достать?!

— Черт! — выругалась я, отпуская охотника. Очевидно, что он пристрелил бы меня куда раньше, чем я успела бы его ранить. Этот раунд за ним.

— Не переживайте, — посмеиваясь, Райвен вернул пистолет в кобуру и, заложив руки за голову, снисходительно на меня посмотрел. — Я просто намного старше, вот и все. Когда вы только родились, я уже считался высококвалифицированным военным. Но вы молодец, — заверил меня Райвен, — правда. Для неинициированного краймера ваш уровень боевой подготовки впечатляет.

Тяжело дыша, я перекатилась на бок и рухнула на маты рядом с ним, отшвыривая в сторону бесполезный кинжал. Лучше бы у меня был автомат — куда эффективней. Ну или катана на крайний случай. Но ни автомат, ни катану во дворец Власти протащить не получится… да и кинжал, по сути, тоже.

— Кажется, — призналась я, — у меня сейчас сердце остановится от нагрузки.

Мы сражались без перерыва почти целый час. Иногда я даже побеждала Райвена, но мне всегда казалось, что в такие моменты он слегка поддается.

— Я не переживу вашей потери, — усмехнулся охотник. — Слишком много времени и сил потратил на вашу подготовку.

Привстав на локте, я с вопросом посмотрела на уставшее лицо высокородного.

— Вам будет жаль меня? — задала провокационный вопрос. — Или время, которые вы на меня потратили?

— Думаю, вы знаете ответ.

— Не знаю. Вы же оборвали нашу ментальную связь, так что я вас не чувствую. А даже если бы и чувствовала, то не факт, что смогла бы правильно трактовать чувства. У меня с этим туговато, как и у всех краймеров.

Повернув голову, охотник заглянул мне в глаза. В мои черные, как сама Тьма, глаза.

— Вы мне небезразличны, мисс Прайд, — произнес он вкрадчиво… так вкрадчиво, что у меня мурашки побежали по всему телу. — Вы и ваша жизнь. Мне нравится проводить с вами время. Вы очень умны. Очень сильны. Очень интересны. Не без недостатков конечно, но у кого в наше время нет недостатков.

— Я краймер…

— Мне все равно. — Райвен прикрыл глаза, сладко потягиваясь. — Я смотрю не на принадлежность к расе, а на личность. Наше происхождение не определяет нашу сущность.

Я улыбнулась. Давно хотела это услышать.

— Другие охотники, я прям уверена, вас с потрохами сожрут за эти слова. И Кайла тоже…

— О-о-о, — протянул Райвен, — Кайла — да. Она недолюбливает краймеров. Ее родителей убил кто-то из вашей расы. Но не принимайте на свой счет.

Не знала об этом.

— Вы с ней, — не знаю, как правильно спросить, — у вас с ней что-то есть?

У Райвена аж глаза округлились от моего вопроса.

— У меня с Кайлой? — уточнил он, а когда я кивнула, поморщился, словно улитку проглотил.

— В чем дело? — нахмурившись, не поняла я причины его столь бурного отвращения. Словно сама мысль о возможных отношениях с Кайлой Райвену была противна.

— Вам известно, — полюбопытствовал он, — что раса высокородных охотников стоит на грани исчезновения?

— Конечно.

К чему он это?

— А знаете по какой причине?

— М-м… нет.

— Охотники бездетны в паре с представителями других рас, — удивил Райвен.

— Что? — я в изумлении на него уставилась. — Почему?!

— Такова природа, мисс Прайд. Не существует полукровных охотников, только чистокровные высокородные, которые рождаются в паре, где оба родителя являются такими же высокородными. Исключений из этого правила нет. А теперь представьте, что все охотники — а нас изначально было немного — объединялись на протяжении нескольких тысяч лет, создавали пары и давали жизнь новым охотникам, которые в свою очередь снова объединялись с другими охотниками, чтобы создать пары. И в итоге стало происходить неизбежное кровосмешение, как у краймеров. На сегодняшний день раса охотников насчитывает всего шестьдесят два представителя, которые приходятся друг другу кровными родственниками. Я знаю, что многих, почти всех высокородных родство не смущает и они, следуя традициям, ищут себе пару среди свободных охотников. Я их не осуждаю и не поддерживаю, но следовать традициям не собираюсь и для себя считаю это неприемлемым.

— А Кайлу родство, значит, не смущает? — догадалась я. — И она хочет создать с вами пару, да?

— Увы, но да. И это печально. Для нее традиции и законы нашей расы превыше всего. Но не для меня… Я всегда смотрел на Кайлу как на своего сородича, как на сестру по крови, но не более того. Ее взгляды на жизнь, ее привычки, желания и цели — мне чужды, как и ей чужды мои. Я скорее начну встречаться с саарга, чем с Кайлой. По крайней мере, Инари мне не родственник.

Я невольно рассмеялась, представив себе такую милую, до невозможности брутальную пару… пожиратель и охотник. Да уж! Жуть.

— У вас очень красивый смех, мисс Прайд, — с улыбкой произнес Райвен, поднимаясь на ноги, — смейтесь почаще, — посоветовал он.

Охотник взглянул на часы, сказал, что ему пора идти, и, развернувшись, покинул зал. А я все продолжала смотреть ему вслед, чувствуя, как внутри меня разливается тепло и желание его не отпускать.

Кажется, кто-то и правда влюбился… причем основательно так. И этот кто-то — я.

***

Кай-таши вернулся к полноценной жизни в обновленном теле благодаря кровавому ритуалу, который провел саарга.

Рецепт перерождения непрост. Необходимо полнолуние, несколько добровольных жертв, владеющих рунной магией (где их взял Инари — никто не знает, а сам он ничего не говорит), способности пожирателя подчинять себе астральные и реальные нити, опять же добровольно сданная кровь двенадцати существ различных рас (моя там тоже есть), а также все жизненно важные органы здоровой особи мужского пола любой расы.

Ритуал прошел успешно. Облезлая, иссохшая мумия за одну ночь превратилась в молодого (но лишь внешне) мужчину. Кай-таши был высок и очень худощав, бледен и несколько непропорционален в своем телосложении с тонкими руками длиннее нормы.

И гадким характером в придачу! Его характер вообще никого не обрадовал. Кай-таши презрительно смотрел на всех и каждого, придерживался моральных устоев прошлого тысячелетия, не уважал женщин и не понимал, почему нам дозволено разговаривать в присутствии мужчин. Винкель его не впечатлял. Демоны ему не нравились. Охотников он терпел. Техника пару раз пытался прирезать, заявляя, что «он как-то подозрительно на него смотрит». Кай-таши оказался еще и параноиком. Он пристально за всеми наблюдал с таким видом, будто замышлял что-то нехорошее, а иногда мог неожиданно выглянуть из-за угла в коридоре, прошептать «я за тобой слежу» и снова скрыться в темноте межпространства. Однажды я и вовсе проснулась от того, что этот чокнутый, воскрешенный мужик с огромными руками стоял над моей кроватью и просто смотрел на меня спящую. Когда я спросила, какого хрена он здесь делает, кай-таши жутенько улыбнулся и молча ушел.

— Да не бойся ты, — успокоил меня саарга на утро, — он безобидный, но немножечко, совсем капельку поехавший из-за длительного пребывания в загробном мире, воскрешения и обряда. Не нервируй его, и он тебя не тронет, все элементарно.

После недельного периода адаптации в новом-старом теле кай-таши принялся оперативно подготавливать трех смертников ко дню Сопряжения: саарга, младшего советника и одного из ашкаров — самого древнего представителя расы, «любимчика» Кларэля. Все они стали счастливыми обладателями рун войны — живыми бомбами массового уничтожения. Хотя счастливчиками я бы их называть не стала… все же день Сопряжения станет для них последним. Возродиться сможет только пожиратель — ему все нипочем. Остальные же погибнут. Но советник к смерти относится спокойно и предпочитает умереть как герой, а не как заложник своего проклятия. А у ашкара просто нет иного выхода… он хочет защитить свою немногочисленную расу от Кларэля и избавить молодых ашкаров от рабства демонов. Ведь сейчас ашкары находятся в ужасном положении: у них отнимают голос при рождении, лишают свободы, клеймят и надевают на них намордники, как на домашних животинок. По сути, архидемоны и относятся к ашкарам как к своеобразным лунным питомцам.

На подготовку каждого смертника у кай-таши уходило по пять-шесть дней. Руны войны — штука весьма опасная и требующая кропотливой работы. Случайная ошибка в создании такой руны может привести к непредвиденным обстоятельствам, вроде внезапного взрыва и уничтожения всего межпространственного вакуума в мгновение ока. Но кай-таши был профессионалом (хоть и чокнутым), так что обошлось без преждевременных жертв.

Руны войны наносились каждому смертнику на сердце. To есть сперва на кожу, а уже затем с помощью рунической магии осторожно и трепетно переносились на само сердце, превращая его во взрывной механизм биологического происхождения, благодаря чему руны становились незримы и неощутимы для всех окружающих.

Существо с рунами войны может прожить до глубокой старости, если кай-таши передумает их активировать. Руны будут спать, пока он их дистанционно не разрубит, а как только разбудит, они превратят своего обладателя в магическую бомбу и вмиг сотрут с лица земли целый континент. Но Райвен с Кайлой уничтожения континента не допустят.

У всех членов оппозиции была своя роль в предстоящей операции. У кого-то, вроде техника, эта роль второстепенна. Его задача состояла в том, чтобы создать военные импланты, защищающие сознание от ментального воздействия, для всех, кто контактирует с архидемонами. Или оборотни кланов Шери и ЙортНоя — их задача сводилась к поиску нужных оппозиции существ. Ну или высшая демоница Хелен эн Радо — она нужна оппозиции только для того, чтобы предоставить мне личину, под которой я проникну на празднование Сопряжения.

Другое дело — двадцать пять могущественных лидеров своих рас. Основа оппозиции. Дракон, охотник, саарга, черный маг, некромант, ашкар и далее по списку. Поодиночке они не представляют никакой опасности для Кларэля, но вместе способны поставить крест на семье архидемонов. Я называю их «мозг операции». Они принимают все решения с самого первого дня существования оппозиции, выбирают тех, кого завербовать (вербовщиком, кстати, по большей части выступает саарга), и распределяют роли между членами оппозиции. Если план провалится и все выйдет из- под контроля в день Сопряжения, то винить в этом нужно именно их, ведь весь план от начала и до конца тоже продумывали они.

Ключевые роли занимали смертники и кай-таши. А также Райвен с Кайлой, которые должны будут сдержать взрывную волну рун и энергию архидемонов, когда она вырвется на волю после смерти всех членов императорской семьи.

Вампиры в операции выступали пешками. Расходным материалом. Грайд Аксэ’д выбрал самых лучших и сильнейших из клана Оэ. Вампиры, как и охотники, создадут щиты, чтобы сдержать энергию рун. И у них, вероятно, все получится. Вот только энергия архидемонов их убьет… но умрут они во благо, помогая охотникам, которые без вампирской поддержки не справятся — слишком сильная нагрузка. К сожалению, другие существа против архидемонской энергии бессильны.

Моя роль в операции была не ключевой и не второстепенной, но определенно значимой. И такой расклад меня более чем устраивал.

За несколько дней до празднования Сопряжения саарга проверил мой уровень гритъярского языка, без знания которого мы не сможем с ним общаться во дворце, а поддерживать связь нам будет крайне необходимо, ведь на нашей с ним сплоченности многое держится.

Удивительно, но иногда пожиратель казался вполне приятным и даже адекватным существом… когда не острил, не отрывал демонам руки и не размышлял вслух о том, насколько вкусная, должно быть, моя плоть. Он доходчиво объяснил все, что я не поняла при самостоятельном изучении гритъярского языка, разложил по полочкам каждое правило, скорректировал мое произношение, указал на ошибки, разобрал их и помог исправить. За несколько часов мой уровень гритъярского значительно повысился. Как и знания о гритъярской расе в целом. В какой-то момент саарга переключился на рассказ о носителях этого языка, а я не стала ему мешать. Мне было интересно.

— Гритъярская раса, — поведал он, — то есть каменная раса в переводе на изерийский — немногочисленная и уже давно забытая. Каменные существа жили на Большой Луне задолго до появления первых архидемонов и вообще демонов. О них даже упоминаний в мифологии нет. Гритьярцев взяли и вычеркнули из истории нашего мира.

— Почему так случилось?

— Гритъярцы погибли в ходе первого всемирного катаклизма, — пояснил Инари, — как и все остальные существа того времени. Потом жизнь на Большой Луне зародилась вновь, но о гритъярцах уже никто не знал, кроме меня.

Я в шоке посмотрела на саарга.

— Катаклизм, о котором вы говорите, — у меня это в голове не укладывается, — произошел на Большой Луне миллиарды лет назад.

— Именно, — подтвердил саарга и невозмутимо продолжил: — на Большой Луне было лишь два катаклизма… и второй все уничтожил.

— Вы намекаете, — прищурилась я, — что застали первый катаклизм? To есть жили на Большой Луне миллиарды лет назад?

Саарга развел руками, мол: ни да, ни нет.

— Скажем так, — дал он расплывчатый ответ, который даже и ответом-то назвать нельзя, скорее очередной загадкой, — я не жил в то время на Большой Луне в прямом смысле этого слова, однако уже тогда существовал.

Я всплеснула руками.

— Это как, блин, понимать?!

— Понимай, как хочешь, — отмахнулся пожиратель. — Конкретней я все равно не скажу. Точно не тебе.

— Почему так категорично? — недоумевала я и, усмехнувшись, рискнула предположить: — Я не достойна узнать «страшную» правду вашего прошлого?

— Я хоть и не демон, — заявил он, — но в свой ближний круг кого попало не пускаю. И тем, кто в этот круг не входит, тайны свои не раскрываю. Ты, моя дорогая, в него не входишь.

— А кто-нибудь вообще входит? — засомневалась я.

— В этом мире? — уточнил саарга. — Уже нет. Однако Мируэль входил.

— А в прошлом? На Большой Луне?

— Те, кто был в прошлом, навсегда останутся в прошлом. Кстати, раз уж заговорили о григьярцах, есть еще одна лунная раса, очень мною любимая, но канувшая в лету. Хочешь о ней узнать?

И вот так постепенно наш урок гритъярского языка плавно перетек в обсуждение мифологии Большой Луны и Земного мира. Да-а… признаю. Саарга хорош! Очень умен (даже слишком), многое знает и многое способен рассказать. Ему интересны все явления и расы, что существуют или существовали ранее. Интересна история и будущее. Инари наслаждается жизнью и… своим бессмертием. Ведь бессмертие позволяет ему познать все, что только можно: религии, науку, медицину, магию. Для кого-то бессмертие могло бы стать проклятием, но для саарга оно стало даром.

Жаль, что у меня бессмертия нет.

ГЛАВА 34

Атмосфера праздника витала в воздухе с самого утра. Вся империя преобразилась за одну ночь… Улицы Тан-Града стали ярче и наряднее, многие кварталы было не узнать. Фасады всех зданий без исключения украшали магические иллюзии, анимированные изображения луны и звезд. Сегодня Великий день — день Сопряжения! Ровно восемьсот лет назад Мируэль Иара спас демоническую расу от неминуемой гибели, создав проход с Большой Луны в Земной мир, в наш мир, который принял демонов с распростертыми объятиями, не догадываясь, чем в итоге для всех обернется гостеприимное радушие. Я думаю, что Мируэль тоже не догадывался, что случится с его детищем, с его империей, которую он создавал по крупицам день за днем, столетие за столетием, которой он отдал всю свою душу и часть своей жизни. У него получилось построить процветающее государство на руинах бесперспективного Южного Королевства, получилось сплотить все ныне существующие расы, покорить неизведанные земли, достичь небывалых высот в развитии технологий и магии. Но невозможно преуспеть во всем… даже если ты архидемон.

«Мируэль был превосходным правителем, — как нельзя точно описал Самуэль суть проблемы, — но вот отцом был паршивым. Уделяй он больше внимания своей семье, а не империи, сейчас все сложилось бы иначе».

Мируэль заслуженно стал великим демоном, вошедшим в историю сразу двух миров, но, к сожалению, будучи с головой увлеченный своими идеями и проблемами мирового масштаба, он забыл о главном — о семье и детях, которым не смог привить любовь к Земному миру. Должен был хотя бы попытаться, но по каким-то причинам не смог, а потому после его смерти все разрушилось. Маленькая деталь сломала целую отлаженную систему. Для Кларэля — истинного представителя Лунного мира — наш мир как был чужим с самого первого дня, так чужим и остался до сих пор. Понять причины, по которым он хочет возродить Большую Луну, можно… это довольно простые причины, я бы даже сказала весьма банальные. Иномирное существо не смогло привыкнуть к новой цивилизации, поэтому, пользуясь своим высоким положением и безграничной властью, решило все сломать, чтобы воссоздать старую цивилизацию, так близкую ему по духу и дорогую, как память о былых временах. Но понять, почему миллиарды других существ должны страдать из-за глупой прихоти тысячелетнего самодура — невозможно. Этому нет оправдания.

Я не могла заснуть всю ночь перед решающим днем. Прокручивала в голове все возможные варианты развития событий во дворце и думала о том, что какая- нибудь мелочь может стать фатальной. Глупая ошибка или неверный шаг с легкостью оборвут мою жизнь…

— Вам нужно выспаться. — Райвен заглянул в комнату, заметил, что я не сплю, и неодобрительно покачал головой. — Завтра будете вялой, если не отдохнете.

Кто бы говорил о сне… охотник, который практически не спит.

— Не могу отделаться от мысли, — поделилась я с Райвеном своими переживаниями, — что живу последние сутки.

Он удивленно вздернул рассеченную шрамом бровь, видимо, не ожидал от меня услышать ничего подобного. Ясное дело… Обычно я все переживания держу в себе.

— И давно, — поинтересовался он, — вас посещают столь негативные мысли?

Дайте-ка подумать.

— Последний месяц, — ответила честно.

Видимо, эти мысли вызывал бушующий инстинкт самосохранения, который отказывался участвовать в операции по вызволению Ады и Саймона, понимая, что подобная операция имеет весьма малые шансы на успех.

— Вот как… — задумчиво протянул Райвен и, переступив порог, зашел в комнату.

Он был полностью облачен в охотничью одежду с оружием и эликсирами наперевес. Похоже, собирался куда-то уходить, но сперва решил меня проведать.

— Испытывать тревогу перед лицом неопределенного будущего вполне естественно, — Райвен приблизился к кровати, — и даже, более того, совершенно нормально, хоть я и уверен, что краймеры твердили вам обратное. Грядущий день решит судьбу всей империи. Это, и правда, очень волнительно, но мы готовились к операции не один год. И я знаю, что у нас все получится. — Охотник сел на кровать рядом со мной. — А также я знаю, — добавил он, приобняв меня за плечи, — что вы справитесь с поставленной перед вами задачей.

— С чего вы так уверены?

Он проникновенно улыбнулся.

— А с чего я должен в вас сомневаться?

Я улыбнулась в ответ. Приятно, когда в тебя верят. Мне никогда не нужна была поддержка, но сейчас я ей очень рада. Или я просто рада Райвену… его вниманию и объятиям. Словно почувствовав это, охотник обнял меня еще крепче. Я тоже прижалась к нему. Надеюсь, мое внимание ему нравится не меньше.

— Вы уже думали о том, что будете делать, если все получится? — спросила у него, не желая прерывать наши объятия. — Что вы собираетесь делать, когда архидемонам придет конец?

— Восстанавливать империю, — как само собой разумеющееся ответил Райвен. — Этот процесс будет довольно длительным.

— А более приземленных планов нет? Например, — в шутку намекнула я, — истребление краймеров?

Он усмехнулся.

— Я об этом еще не думал. Не все сразу, ладно? С краймерами придется немного подождать, но уверен, что эту проблему мы тоже решим в ближайшие годы.

— To есть, — обрадовалась я, — мы все же займемся их истреблением?

— Полагаю, у нас нет иного выбора. — Райвен повернул голову и неожиданно коснулся губами моего виска. Я закрыла глаза, отдаваясь во власть приятным ощущениям. — Пока вы живы, краймеры постоянно будут возникать на горизонте, незаконно проникать в империю и до маниакального помешательства пытаться вернуть вас в клан. И боюсь, однажды у них это может получиться.

— Да… — подтвердила я правильный вывод, — скорее всего. Краймеры не прощают предательств и ни перед чем не останавливаются.

— Я этого не допущу, — твердо пообещал Райвен. — Никакой краймер вас у меня не заберет. А если для вашей безопасности придется всех их уничтожить, то, значит, так и будет.

По телу пробежала согревающая дрожь от его слов.

— Звучит вдохновляюще, — улыбнулась я. — Но если мы завтра переживем архидемонов, то краймеры нам уже будут не страшны.

— И тех и других переживем, — заверил Райвен. — Держитесь завтра поближе саарга, и все будет в порядке, — посоветовал он. — Инари выведет вас из дворца, если операция полностью провалится. А если все будет идти гладко и по плану, то не волнуйтесь — переместитесь из дворца вместе с Винкелем, чтобы он там за ультиматумы вам не ставил.

— Правда? — приятно удивилась. — Даже если я никого не смогу спасти, а такова вероятность есть, Винкель все равно вытащит меня из дворца до взрыва?

— Вы член оппозиции, мисс Прайд, вас вытащат при любом раскладе, не зависимо от того — справитесь вы с заданием или нет.

— Винкель говорил иначе.

— Винкель любит говорить лишнее. — В голосе Райвена послышалось недовольство. — И любит запугивать, веря, что страх хороший стимул. Не самая лучшая его черта.

— Это точно…

— Но убивать вас за неудачу он, конечно же, не станет. Вытащит вас, поворчит и оставит в покое.

Что ж… теперь мне стало чуточку спокойнее. Шансов выжить появилось больше.

— И все же я постараюсь спасти Аду. Обещаю.

— Это прекрасно, но не забудьте спасти и себя тоже. — Райвен погладил меня по волосам, прикоснулся к шее кончиками пальцев. — И выбирая между своей жизнью и призрачным шансом спасти кого-то еще, выбирайте себя. Я многим готов пожертвовать ради империи и многими, но не вами. Ваша жертва не нужна. Помните об этом, когда будете во дворце. — Охотник поднялся. — А теперь спать! — Он в командном порядке указал на подушку. — Без отдыха завтра будете рассеянны и обязательно допустите ошибку, а ошибок быть не должно. За ошибки приходится дорого платить.

— Я никак не могу заснуть, — пожала плечами, — у меня часто бывает бессонница перед важными событиями, тесно связанными с риском смерти.

— Я помогу, — предложил Райвен, — как лекарь. Хорошо?

Я кивнула.

— Хорошо, — согласилась принять его лекарскую помощь.

— Ложитесь, — велел охотник. — Наложу на вас сонные чары. За несколько часов полностью выспитесь.

Сонные чары так сонные чары.

Как только я забралась под одеяло, Райвен склонился ко мне. Его ладонь почти невесомо коснулась моей щеки, замерла на секунду, а затем ласкающим движением скользнула по коже, аккуратно заправляя за ухо упавшую на лицо прядь волос. Нет ничего приятней этого… Не знаю, что вообще может быть приятней прикосновений единственного мужчины, которого я смогла полюбить.

Прищурившись от удовольствия, заглянула в серые глаза высокородного. Райвен судорожно сглотнул и на краткий миг засмотрелся на мои губы. У него был очень красноречивый взгляд в этот момент… Я даже растерялась, не ожидая увидеть в его глазах столь яркое желание, ответное желание. Его энергия снова начала меня обволакивать, отзываясь пульсирующим теплом внутри тела. И я почти уверена, что Райвен испытывал нечто похожее, когда касался меня… иначе его бы взгляд так сильно не темнел, его бы обычно ровное дыхание так сильно не учащалось, а его прикосновения не становились бы более настойчивыми.

— Вряд ли я вообще теперь усну, — как-то излишне нервно усмехнулась я. Видимо, непривычная мне близость с мужчиной заставляла нервничать.

Райвен с усилием отвел взгляд в сторону, с очень заметным усилием заставил себя собраться.

Я не хотела, чтобы он отстранялся. И судя по его печальному смешку, он тоже этого не хотел. Но каждый из нас понимал, что сейчас не время для чего-то личного. Нужно выспаться и покончить с этими чертовыми архидемонами! Завтра империя будет свободна. И мы тоже. Больше никакой оппозиции, межпространства, построения планов, ежедневных собраний и изнуряющего ожидания.

Райвен осторожно опустил ладонь на мой лоб. От сильных пальцев по всему телу разлилась магия, которая почти моментально затянула меня в сонный водоворот.

— Приятных снов, — мягко прошептал охотник чуть хрипловатым голосом, — мисс Прайд.

Я провалилась в пучину ярких сновидений. Кажется, мне снился его взгляд… и руки, ласкающие меня. Ох уж эти коварные сны! Вот бы побольше таких.

Проснулась через несколько часов, в шесть утра в день Сопряжения, и то лишь оттого, что меня разбудили:

— Проснись и пой, сладкая моя наемница! — саарга стянул с меня одеяло. — Твоя личина ждет тебя в общей комнате отдыха. Иди возьми ее, пока она не убежала — слишком нервничает, не хочу сажать ее на цепь.

Я приоткрыла один глаз и с вопросом покосилась на пожирателя, который, облокотившись на изголовье кровати, с ухмылкой рассматривал сонную меня.

— Демоница же вроде согласилась отдать мне свою личину, — хрипло пробормотала я. — Так в чем тогда проблема?

— Личина, знаешь ли, не смокинг, который одалживаешь другу на вечеринку. Демоница нервничает, так что идти и успокой ее. Ну или убей и забери личину, мне все равно. — Саарга сверился с часами. — А как запрыгнешь в свое новое тело, приходи ко мне. У нас с тобой на сегодня еще запланированы дела до начало празднования. Надеюсь, ты о них не забыла.

Да помню я все.

— Уже встаю, — заверила пожирателя, медленно поднимаясь.

— Ну и славненько! — он хлопнул в ладоши и ушел, что-то насвистывая себе под нос. Вот кто точно не переживал по поводу предстоящей операции. Ни грамма волнения, ни доли страха!

На празднование Сопряжения, ровно в пять вечера по изерийскому времени, во дворец Власти приглашены все высшие чины, тысячелетние демоны и близкие императору существа, которые поддерживают его идеи и разделяют больные взгляды на жизнь. Инари Йорт — один из привилегированных членов высшего общества. Богатый, влиятельный и безумный. Ему удалось сблизиться со старшими сыновьями Мируэля и идеально вписаться в ту извращенную картину жизни, которую рисует себе Кларэль. Саарга — один из немногих, кому император позволил привести на празднование пару не из высшего общества — женщину или мужчину, рабыню или будущую еду, кого угодно. И, конечно же, Инари, пользуясь своим статусом, пригласил на празднование демоницу, которая, как и он, свято верит в возрождение Большой Луны и разделяет все взгляды императора. Демоницу зовут:

— Хелен ЭнРадо, — представилась мне моя будущая личина. Она и правда нервничала. Лихорадочно сжимала и разжимала пальцы, кусала нижнюю губу и постоянно теребила волосы. — Хочется верить, — она нервно улыбнулась, — что сегодня я не умру.

Мы часто пересекались с ней в межпространстве, но почти никогда не разговаривали. Она меня избегала. Наверное, ее сильно напрягала сама мысль, что я заберу ее личность. Наверное, эта мысль напрягала бы любого.

— Не волнуйся, — успокоила я демоницу. — Я скопирую только внешность, ауру и энергию. А твоя память и сознание не пострадают, так что ничего страшного не случится.

Хелен — двухсотлетняя высшая демоница, которую в оппозицию привел саарга, как, впрочем, и большинство других существ. Если задуматься, то саарга сделал для оппозиции несколько больше, чем остальные. Выкрал из загробного мира и оживил кай-таши (стержень операции), пустил всех в свое личное межпространство, завербовал половину членов оппозиции, включая техника, благодаря которому появились импланты, и некроманта с медиумом, благодаря которым душа кай-таши успешно соединилась с телом. А еще пожиратель сблизился с Кларэлем настолько, что император стал делиться с Инари всеми своими планами, о которых не знают даже советники.

— Хорошо. — Хелен рвано выдохнула и легла на диван. — Я готова, — решительно заявила она. — Можно начинать.

Приблизившись к ней, я села на диван, протянула руку и осторожно коснулась женского лица, начиная копирование.

Хелен почувствует недомогание, скорее всего, потеряет сознание. Потом две недели будет дезориентирована, возможно, впадет в депрессию, но к концу месяца полностью придет в себя… если, конечно, не покончит жизнь самоубийством до этого времени, но за ней обещали проследить и не выпускать из межпространства, пока она полностью не оклемается.

В целом снятие личины заняло у меня около пятнадцати минут. И еще двадцать минут ушло на то, чтобы привыкнуть к неестественно длинным клыкам, усиленному в десятки раз зрению и острому нюху. В межпространстве оказалось слишком много запахов… я раньше их не замечала.

Райвен заглянул в комнату отдыха, когда я уже закончила копирование личности.

— Как у вас дела? — настороженно спросил охотник. Его обеспокоенный взгляд упал на неподвижное тело Хелен, лежащее на диване.

— Она в порядке, — успокоила я Райвена, — просто потеряла сознание. Это нормально. Обычно все так и происходит.

Мой голос, точнее голос Хелен, приятно обволакивал. Подобным голосом обладают единицы. Чувственный и приятный, как мурлыканье хищной кошки в брачный период.

— Ну а вы? — Райвен перевел взгляд на меня. — У вас все в порядке?

— Если вы интересуетесь насчет мрачных мыслей, о которых мы говорили ночью, — я усмехнулась, — то не переживайте, их больше нет. To есть в них нет никакого смысла. Нервы и лишние переживания еще никому не помогали. Так что я стараюсь не думать ни о чем, кроме своего задания.

Я верю, что все получится (по крайней мере частично, так точно). Слишком много сделано для того, чтобы все получилось.

— Вы молодец, — похвалил меня Райвен.

— Да, — подтвердила с энтузиазмом, — знаю.

Я отвернулась к зеркалу, изучая свое новое отражение. На меня смотрела высокая, под два с половиной метра ростом демоница. Красивая… во вкусе саарга (не в гастрономическом!), очень похожа на покойную Эльзу Вайми.

Такая же изысканная и утонченная, по демонически прекрасная. Пышные формы, тонкая талия, кожа гладкая и мягкая, без родинок или пятен — однотонная, персикового цвета. Волосы черные с крашеными серебристыми прядями, пышные и вьющиеся, длиной до самых ягодиц. Глаза серые, очень выразительные.

Райвен приблизился ко мне со спины, внимательно осматривая новую личину.

— Она прекрасна, да? — спросила я у охотника, заметив его интерес к телу демоницы. Такие женщины, как Хелен, нравятся мужчинам многих рас. Дело даже не во внешности, хотя и в ней, конечно, тоже. Просто в Хелен есть что-то притягательное на уровне инстинктов. Далеко не все демоницы могут этим похвастаться.

Райвен внимательно осмотрел мое отражение.

— Я вам уже говорил, что думаю обо всех этих личинах, — произнес он, когда наши взгляды встретились в зеркале. — В своем истинном обличье вы меня привлекаете намного больше, чем под какой бы то ни было очаровательной маской или оборотным зельем. Меня привлекаете вы, а не ваша внешность. Оболочка ничего не стоит без ценного наполнения. Хелен, — Райвен обвел рукой личину, — прекрасна, не спорю. Но она не вы. До вас ей очень далеко.

— Может, вам просто не нравятся демоницы?

— Нет, — спокойным тоном опроверг охотник, — мне нравитесь вы. Истинная вы. Другие женщины меня не интересуют.

О…

Я смущенно улыбнулась. И смутилась еще больше, когда Райвен положил горячие ладони на мои плечи и, спустившись вниз по рукам, обнял за талию. Сердце забилось в сто крат чаще от такого тесного контакта наших тел.

— Будьте осторожны, мисс Прайд, — попросил меня Райвен, прижавшись губами к уху. — Вы идете в логово самых опасных существ этого мира. Продумывайте каждый свой шаг и каждое действие, не рискуйте зазря. Как только вы попадете во дворец, наша с вами ментальная связь прервется — защитное энергополе дворца все связи глушит. Ориентируйтесь на саарга. Инари единственный, не считая Винкеля, кто способен обойти защитное поле, поэтому я буду поддерживать связь с ним. Но даже если сегодня случится так, что ситуация полностью выйдет из-под контроля, и в итоге наша операция закончится безоговорочным крахом, я искренне верю, что мы с вами еще встретимся… в этой жизни или в следующей.

Я нахмурилась, разорвала объятия и повернулась к Райвену.

— Почему у меня такое чувство, — сердце неприятно закололо, — что мы сейчас прощаемся?

— Потому что мы прощаемся. — Райвен проникновенно улыбнулся… проникновенно и немного грустно. — Я ухожу через пару минут — нам с Кайлой еще нужно очень многое подготовить. Защитные блоки необходимо установить вокруг дворца так, чтобы архидемоны их не почувствовали, а это непросто и, поверьте, не быстро. До начала празднования мы с вами больше не увидимся, только после… если оба выживем.

— Вы уж там постарайтесь как-нибудь выжить, пожалуйста! — настоятельно попросила я. — У меня в империи никого кроме вас нет. Да и не только в империи… во всем мире.

— Я постараюсь, — кивнул Райвен, — не ради себя, так ради вас и империи.

А пока… Хотите перейти на «ты», мисс Прайд?

Я в легком изумлении вскинула брови. Не думала, что когда-нибудь дождусь этого предложения. И уж точно не думала, что это предложение поступит именно сегодня. Хотя с другой стороны… когда еще, если не сегодня? Вдруг мы все умрем до заката солнца.

— A меня за это не казнят? — в шутку уточнила я. У демонов есть непоколебимый пунктик, касаемый сближения с другими расами. Они многие годы общаются с существами, прежде чем пустить их в свой ближний круг, и Райвен не исключение. Таков уж демонический менталитет.

— Гарантирую, что нет, — пообещал он.

Я не смогла сдержать улыбки.

— Хорошо, — недолго думая, согласилась сократить дистанцию между нами.

— Я не против.

Райвен протянул мне руку… в очень многозначительном жесте.

— Ройз, — представился он.

Я вложила в его ладонь свою, ощущая энергетические импульсы от соприкосновения наших энергий.

— Лиана.

— Очень приятно познакомиться, Лиана. — Высокородный некрепко сжал мою ладонь и, рывком притянув меня к себе, поцеловал в губы. Решительно и без промедлений.

Мир пошатнулся в один момент.

Мой мир.

Мой личный.

Моя адская клетка одиночества. Она оказалась не такой уж и прочной. Кто бы мог подумать? Ее железная дверь приоткрылась, и я почувствовала вкус свободы.

Горячие губы накрыли мои, вызывая волну мелкой дрожи. Из груди вырвался стон. Я прижалась к Райвену сильнее, неумело отвечая на поцелуй — сперва осторожный, затем властный, дикий, неистовый. Со мной никогда не происходило ничего столь же невероятного, ничего столь же желанного. Даже если этого никогда не повторится вновь, я буду помнить его запах, его вкус, мягкость губ и жесткость щетины. Я буду помнить… мои воспоминания, только мои. Не скопированные у кого-то и не украденные вместе с личиной. Мои! Все тело охватил жар, и безумное желание разлилось по венам, заполняя низ живота теплом, пульсирующим и тяжелым. Подобное сближение ошеломляет… особенно если оно происходит впервые.

Отстранившись, Райвен прошептал:

— Береги себя, Лиана.

Затем развернулся и стремительно покинул комнату.

— И ты себя, — пробормотала ему вслед, — Ройз…

Я облизнула губы и присела на подлокотник одного из кресел. Ноги — предатели — не держали. И губы тоже предатели, самовольно расползлись в довольной улыбке.

Пока я сидела и глупо улыбалась, снова и снова прокручивая в голове момент сближения с Райвеном и размышляя о том, почему он пошел на этот шаг именно сейчас (решил, что другого шанса может уже не быть?), в комнату зашел кай-таши. Зашел, постоял на пороге, наблюдая за мной, затем спросил неожиданное:

— Женщина, что с тобой? Ты выглядишь так, будто собираешься захватить целый мир.

Улыбаться я тут же перестала. Демоническая улыбка — это, конечно, страшное зрелище, согласна, один вид клыков чего стоит.

— Этот мир уже захвачен, — я развела руками, — но не мной, а архидемонами.

Кай-таши привалился плечом к дверному косяку, складывая руки на своей обнаженной груди. Из одежды на нем было, как обычно, большое и голое — ничего. Если не брать в расчет кожаную набедренную повязку, которая не так уж и много там у него прикрывала. В современную одежду древний кай-таши, который до момента своей смерти три с половиной тысячелетия жил в дикие и пещерные времена, одеваться наотрез отказался. Но никто настаивать не стал. Пусть ходит в чем привык. Мне вот только интересно, как это он всего лишь за один месяц умудрился самостоятельно покрыть все свое тощее тело рунами. Все тело! Даже лицо, и ягодицы, и склеры глаз. Причем почти все руны были лично мне незнакомы — я узнала лишь руны скрытности и то лишь потому, что они дублировали мои.

— И тебе не кажется это странным? — поинтересовался у меня кай-таши. Проблем с языковым барьером у нас не возникало. А все потому, что саарга каким-то образом передал ему знания о всех языках, которые знал сам, когда вытаскивал его душу из загробного мира.

— Что именно, — уточнила я, — мне должно казаться странным?

Кай-таши прищурился. Глаза у него были светлыми с тройным вертикальным зрачком — весьма необычные. Да и сам по себе кай-таши был существом необычным и… немного сумасшедшим из-за смерти и последующего перерождения.

— Власть в этом мире, как ты и сказала, захватили архидемоны, — пояснил он свой вопрос, который я не поняла, — и все склонили перед ними головы, будто желая их отсечения. Послушные овцы, избравшие своим правителем пастуха-мясоеда! Почему бы вам не упасть на колени и не попросить помощи у того, кто быстро сможет все исправить? Вам нравится быть мясом? Нравится пресмыкаться? Я вас не понимаю… Вы слепы или не видите очевидного, или вы боитесь увидеть правду? Откройте глаза! Архидемоны далеко не самые могущественные существа в этом вашем современном мире, они лишь потомки первородных демонов из другого мира, да и только.

— Нет, — осторожно возразила я, понимая, что спорить с кай-таши бессмысленно. Он из межпространства выходил лишь однажды, поэтому ничего толком не знает о современном мире и уж тем более о современных расах. — Поверьте, архидемоны действительно являются самыми могущественными существами. — Я вспомнила энергию Винкеля, когда впервые с ней столкнулась представила, какая энергия будет у Кларэля, и зябко поежилась. — Могущественней архидемонов никого просто нет, так что и сразиться с ними некому.

Кай-таши закатил глаза.

— Почему вы все так считаете?! — недоумевал он. — Почему бы вам не склонить головы перед тем, кто поистине является первозданной силой в этом мире?

— Перед Винкелем?

— Я говорю о первозданной силе, несмышленая ты женщина, о величии, о высшем разуме, а не об очередном демоне, за которого остальные делают грязную работу.

О, эту шарманку я уже слышала. Причем кай-таши о «первозданной и истинной силе» твердил всем и каждому в оппозиции. Его психическое состояние после возрождения оставляет желать лучшего… это да. А еще кай-таши не считал Винкеля достойным претендентом на престол, но все равно помогал оппозиции, потому что саарга заключил с ним сделку — полноценная жизнь и здоровое тело в обмен на руны войны и участие в операции.

— И какую же расу вы считаете превалирующей над архидемонами? — попыталась выяснить я.

— Никакую, — запутал меня кай-таши еще больше. — Ты чем слушаешь вообще? Я говорил о первозданной силе, а не о расе.

Так… ясно…

— Вы весь месяц говорите о «первозданной силе», но при этом не можете сказать, кто ей владеет.

— Я бы сказал, — заверил меня рунник, — но магия не позволяет раскрыть секрет.

— Какая еще магия?

— Первозданная! Она не хочет, чтобы о ней узнали, и не хочет брать на себя ответственность за этот мир, но вы можете ее переубедить. Все вы. Вместе. Может, она вас послушает…

— Кто? — чувствую себя тупицей. — Первозданная магия нас послушает? Магия?

— Да.

Сейчас мозг начнет плавиться от этого разговора… А нет! Уже начал.

— Я надеюсь, вы понимаете, — уточнила я у рунника осторожненько, — насколько бредово звучат все ваши слова?

Кай-таши посмотрел на меня, как на последнюю идиотку (он порой на всех смотрел так свысока — не особо приятный тип), взял с полки флягу с минеральной водой, за которой сюда видимо и приходил, и, бросив мне на прощание «Открой глаза и осмотрись, женщина!», покинул комнату.

— Ну вот и поболтали по душам, — пробормотала я себе под нос. — Здорово…

Я дождалась, когда Хелен придет в сознание, убедилась, что ее разум не поврежден, после чего оставила ее одну и отправилась на поиски саарга.

Найти пожирателя в огромном лабиринте межпространственных коридоров оказалось на удивление просто, достаточно было отыскать шлейф его ауры. А уже по шлейфу я добралась до его личных покоев. Расположены они были в самом удаленном от центра блоке межпространства — в южном. Но самый удаленный, это еще не значит, что самый плохой. Коридоры южного блока утопали в роскоши и в сказочном богатстве. Вычурно? Нет. Инари знает толк в роскоши и умеет правильно ее преподнести… этого у него не отнять. Все в южном блоке смотрелось гармонично и даже красиво. В интерьере преобладали такие материалы, как мрамор, золото и красное дерево. Повсюду были развешаны превосходно вписывающиеся в интерьер картины — искусные копии настоящих шедевров всех времен. Людоед — тонкий ценитель искусства? Вполне возможно, почему бы и нет?

Я коснулась рукой одной из картин. Мои пальцы прошли сквозь полотно, как будто я призрак. Вывод: здесь все ненастоящее. Я вижу то, чего нет. Простая, но качественная иллюзия богатства. Зачем тратить миллиарды на интерьер, если можно просто немного поколдовать, верно?

Приблизившись к двустворчатой двери — единственной в южном блоке — с анимированным изображением луны в обрамлении ярко мерцающих звезд, я негромко постучала. С той стороны послышались шаги, плавные и мягкие, как у матерого зверя во время охоты на несчастную дичь, а уже через мгновение дверь распахнулась, и в коридор выглянул саарга собственной плотоядной персоной.

— Ух ты! Да ты теперь красотка, краймер! — присвистнул Инари, увидев меня на пороге своей комнаты… точнее покоев. Шикарных покоев! Часть гостиной зоны, что я смогла рассмотреть за его массивной фигурой, по-настоящему впечатляла своим великолепием. — Скажи по секрету, — он пошловато ухмыльнулся, со странным интересом разглядывая мою личину, — тебе больше нравится быть взрослой, обворожительной демоницей, от одного взгляда на которую у мужчин начинают течь слюнки, или жрицей смерти в облике девочки-подростка?

— Это личина, — я указала на себя, — всего лишь наряд на один вечер. И я его с собой никак не ассоциирую. Просто надеюсь, что слюнки Кларэля на меня сегодня течь не будут.

Саарга рассмеялся.

— Лучше надейся, — дал он «дружеский» совет, — что течь на тебя сегодня будут только лишь слюнки, а не другие биологические жидкости. Мы идем на празднование, куда приглашены все аморальные и неуравновешенные хищники империи, то есть в гнездо зла и разврата. Будь готова к эдакой симуляции Большой Луны! Выживали там сильнейшие.

— И те, — напомнила я, мило улыбнувшись людоеду, — кому покровительствовали сильнейшие. Мой покровитель на сегодня — аморальный и неуравновешенный психопат — это вы! И я в вас верю всем сердцем.

Я похлопала саарга по груди в издевательски-дружеском жесте и, проскользнув мимо него, зашла в покои, просто чтобы больше не слушать ужасных сценариев развития сегодняшнего дня. А ужасные они в основном, потому что правдоподобные.

Оказавшись в покоях саарга, я замерла и… впала в ступор, ну вот совсем не ожидая увидеть ничего подобного в межпространстве. Огромное окно от пола до потолка занимало целую стену, противоположную входу, в невероятно светлой и просторной гостиной зоне. Из окна простирался панорамный вид на квартал Знати с высоты птичьего полета. И это была не иллюзия! Я видела, как в пяти метрах от окна пролетают капсулы.

Я в недоумении покосилась на саарга, требуя объяснений, который уже захлопнул дверь, отрезая нас от всего мира, и теперь с любопытством следил за моей реакцией. Все дело в том, что в межпространстве окон нет. Даже иллюзии окон! Дыры в стенах и те отсутствуют!

— Мы уже не в межпространстве, да? — высказала я свою единственную догадку, приближаясь к окну. Высоко! Очень высоко! Вероятно, это центральный жилой комплекс в квартале Знати, по высоте он уступает лишь дворцу Власти. Отсюда даже Святую Иолану видно! С ума сойти можно…

Пожиратель указал мне на дверь, через которую я прошла, и таки да, это был портал, такой же как и в «Грешном Раю». Но никаких астральных коридоров! Никаких соединительных нитей! Никакого магического фона! Я даже энергии перехода не уловила. Как это возможно?!

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — Инари раскинул руками, обводя пространство вокруг себя. — Мы в реальности, ты права. В центре квартала Знати. Это мое постоянное убежище, поэтому я соединил его с межпространственным вакуумом, чтоб можно было быстро перемещаться туда-сюда. Не люблю тратить время на переходы. Время — ресурс бесценный даже для бессмертного.

Способности саарга, честно говоря, пугают. Само по себе создание межпространственного вакуума находится за гранью возможного. А создание бесшовного перехода из изнанки астрального мира в реальный мир — это уже просто что-то немыслимое и невообразимое.

— Почему ты так пристально на меня смотришь, детка? — усмехнулся Инари.

Я ничего не ответила, размышляя о своем, а поразмыслить мне было о чем. Два месяца я изучала лунную мифологию и историю Большой Луны, чтобы лучше понять архидемонов и нечисть, с которыми предстоит столкнуться во дворце, но и про расу саарга я тоже кое-что узнала. Точнее, я целенаправленно выискивала о пожирателях информацию в древних фолиантах, чтобы понять, кто они такие и что из себя представляют. В современной литературе о них мало что сказано, а вот в древних летописях информации оказалось навалом.

— Мне кажется, — я с подозрением присмотрелась к Инари, — вы слегка привираете о своем происхождении, вернее, немного недоговариваете.

— Правда? — Инари с интересом встретил мой изучающий взгляд. — И что именно я недоговариваю?

Могу ошибаться…

— В лунной мифологии, — поделилась с ним своим мнением, — я нашла краткое упоминание о боге Хаоса, чьи способности схожи с пожирателями душ, так как, по одной из версий, он их прародитель. При этом сами пожиратели не являются божествами, но их прародитель — является. И он может взаимодействовать с материями миров, совершенно всех миров, в то время как простые пожиратели не могут. Он как Тьма, которая создала краймеров, только более древний и могущественный, но такой же вечный. А еще он любит играть со смертными, жить среди них и притворяться одним из них.

Инари невозмутимо пожал плечами.

— Никогда не слышал о таком боге, милая, — солгал он, причем даже скрывать не стал, что врет. Вот же засранец! — Прости, видимо, тебе попалась ложная информация о Большой Луне.

— Да неужели? — вопросила саркастически.

— Представь себе. — Инари подмигнул мне. — Повсюду одна ложь.

Ну или я просто нафантазировала лишнего. Скорее всего, так оно и есть. В любой древней мифологии содержится лишь крохотная доля искаженной правды.

Следующие пять часов прошли в ужасных мучениях. Хотя для кого-то они показались бы раем. Дело вкуса… Элитные мастера, приглашенные Инари ткачи — очень редкие представители расы нечисти — в реальном времени создавали из нитей своей магии роскошное платье эксклюзивно для меня, то есть для Хелен.

Мне пришлось неподвижно стоять несколько часов, пока ткачи нить за нитью плели настоящий шедевр — черное, облегающее платье в пол с серебристым мерцанием, которое вызывали магические нити. Оно идеально облегало демоническую фигуру, как вторая кожа, и подчеркивало каждый изгиб. Сексуально, но не вульгарно. Роскошно, но не вычурно.

Сколько стоят услуги ткачей, представить сложно, но, наверное, как парочка хороших квартир в одном из кварталов Тан-Града. Что поделать? Известный ресторатор ценит роскошь — это ни для кого не секрет. И свою женщину для такого великого праздника, как день Сопряжения, он просто обязан нарядить во все самое лучшее. Впрочем, и сам пожиратель должен выглядеть неотразимо, поэтому, как только ткачи закончили с моим образом, подобрав к платью туфли и перчатки в тон, а еще серьги с бриллиантами в виде подвесок, переключились на Инари.

Создание его костюма — черного смокинга с атласными лацканами из серебристых нитей, жилета, белой рубашки, бабочки и прямых брюк — заняло не так много времени, поэтому через три часа саарга уже был готов.

Его образ завершали лакированные туфли и запонки. Нимфы собрали длинные волосы пожирателя в хвост и перетянули мерцающей лентой ткачей, а мои волосы тщательно уложили в изящную прическу, которую украсили шпильками и драгоценными камнями.

— И последний штрих. — Саарга застегнул на моей шее бриллиантовый кулон с изображением полумесяца, отступил, придирчиво меня осматривая, и вынес вердикт: — Прекрасно! To, что нужно.

Я повернулась к зеркалу, материализовавшемуся из воздуха по велению пожирателя.

— И правда красиво, — согласилась я с Инари, коснувшись пальцами изящного кулона. Кстати, его запонки тоже были выполнены в виде полумесяцев. — Мы идеальная пара, — хихикнула я.

Что правда, то правда. К тому же, благодаря телу демоницы, я наконец-то перестала дышать Инари в пупок и теперь доставала макушкой практически до самых его плеч. И он, и я выглядели неотразимо… и при этом соблазнительно хищно, как настоящая пара высших существ, особенно сейчас в этой до безобразия дорогой и элегантной одежде, пошитой ткачами в одной цветовой гамме — серебристо-черной, будто коктейль из ночного неба и падающих звезд. Хотя саарга и в обычные дни ходил в дорогих, брендовых костюмах… ни разу не видела его без пиджака или смокинга. Разве что в воспоминаниях Эльзы — голым.

За два часа до начала празднования за Инари прибыла автопилотная капсула. Черная, с затемненными окнами, вся украшенная эмблемами императорского служащего. Подобные капсулы передвигались по отдельной транземной линии, на которую городским капсулам залетать было строго запрещено.

***

Дворец Власти показался на горизонте.

Величественный небоскреб, уходящий далеко за облака. Раньше к нему невозможно было приблизиться более чем на триста метров. Магия сжигала всех званых и незваных гостей с недобрыми намерениями за секунды. Ты имеешь что-то против императора? Или хочешь причинить вред семье Иара? Тогда тебе конец! Магия дворца уничтожит тебя в мгновение ока. Не успеешь даже пикнуть, как превратишься в горку дымящегося пепла, а слуги быстренько сметут твой пепел в совок и вынесут его за пределы защитного контура дворца. К сожалению, прах они выносили частенько…

Что изменилось? Ничего. Магия дворца до сих пор сжигает всех безрассудных, посмевших пересечь защитную энергочерту с недобрыми намерениями по отношению к семье Иара. Но ашкары создали брешь в магической защите, благодаря которой некоторые члены оппозиции, вроде саарга и советника, могли без проблем заходить во дворец без риска быть мгновенно сожженными. Эту же брешь ашкары вчера сделали и для меня тоже. Всего одно заклинание и одна порванная нить в паутине энергозавесы должны были позволить мне беспрепятственно проникнуть на самую защищенную всевозможными способами территорию в мире.

Когда до искрящейся энергозащиты осталось всего лишь несколько километров, я закрыла глаза и вцепилась пальцами в перекрестные ремни безопасности. Мысль, что с брешью в защите могут возникнуть какие-нибудь проблемы, не давала покоя.

— Расслабься, краймер, — посоветовал саарга, заметив мою реакцию, — в худшем случае ты всего лишь умрешь.

Я нервно хихикнула. Ну да, конечно, смерть — это же ведь такой пустяк.

— Знаете, — сказала я пожирателю со всей искренностью, — лучше просто молчите. Эмоциональная поддержка явно не входит в число ваших достоинств.

— У меня и без нее, — ухмыльнулся он, — достоинств хоть отбавляй.

— Самокритику и скромность вы, видимо, уже давно отбавили.

— Ты всегда становишься такой язвительной, когда волнуешься?

Я неопределенно пожала плечами.

— Возможно…

— Реакция на стресс у каждого своя, понимаю. Я вот начинаю хотеть есть… голод просыпается просто зверский. С удовольствием бы сейчас поглотил чью-нибудь душу.

— Душу Кларэля не хотите? — любезно предложила я. Интересно, если съесть душу архидемона (если это вообще возможно, что вряд ли), его энергия вырвется на свободу или будет полностью поглощена вместе с душой?

— Архидемоны? Фу-у! — саарга брезгливо поморщился. — Ты меня отравить, что ли, хочешь? Они самые противные на вкус существа.

— Откуда вы знаете, какие они на вкус?..

— Однажды пытался слопать одного на Большой Луне. Во-первых, не получилось. А во-вторых, гадость еще та.

В следующую секунду автопилотная капсула мягко прошла сквозь прозрачную пелену энергетической завесы. Ощущения такие, словно входишь в зазеркалье. Немного холодно и неприятно, но в целом вполне терпимо. Энергозащита меня не уничтожила и не покалечила, значит, ашкары со своей частью плана справились. Я ощутила лишь невесомое прикосновение незнакомой магической силы к своей фальшивой ауре — сила ее прощупала, убедилась в том, что я опасности не представляю, и тут же отступила.

Я с облегчением выдохнула.

— Начало хорошее…

Мы еще живы.

Капсула пошла на снижение, плавно опускаясь на предназначенную для летного транспорта платформу перед широкой мраморной лестницей, ведущей к парадному входу во дворец.

— Побольше улыбайся, — дал мне последнее наставление саарга, — и поменьше говори. А лучше вообще ничего не говори, если тебя не спрашивают.

— Улыбаться и помалкивать, — подытожила я, — это просто.

Я с интересом выглянула в окно. Вблизи дворец Власти показался мне мрачным и неприветливым… будто огромная дьявольская глыба, черная, как проклятый морион, и разрывающая небосвод на части своей вершиной. Зря Кларэль его переделал после смерти отца. Раньше, если судить по фотографиям, которые я находила в сети, дворец был похож на жемчужину южного края — светлый, завораживающий и солнечный, с яркими фасадами и витражами, притягивающими взор. Теперь же от жемчужины остался лишь «Эдемский сад» на демонический лад, который окружал дворец. Его почему-то Кларэль трогать не стал. Вокруг дворца я не увидела никаких построек, высоких стен или врат, машин или капсул, только роскошные деревья, красиво подстриженные кустарники, уложенные камнем тропинки, разнообразные цветы, включая хищные виды, идеальный газон, кристально чистое озеро с левой стороны от дворца и цветущая аллея с правой.

На Большой Луне растительности почти не было, за исключением небольшого участка земли, где простирался лес и был построен дворец последнего правителя Крахэрра эн Бергло, правящего Большой Луной добрых два тысячелетия и погибшего в ходе сопряжения сфер. Весь мир состоял из камня, лавы и кристаллов, поэтому многие демоны ценят флору Земного мира, которой они были лишены на Большой Луне, и, кажется, Кларэль ее тоже ценит… Удивительно!

Едва мы опустились на платформу, нашу капсулу окружили стражи.

Высшие демоны в строгих черных мундирах. Непроницаемые лица, холодные взгляды, мощные руки, сжимающие плазменное оружие. Все это сильно напомнило мне город Вампиров. Но одно дело вампиры, которым есть кого бояться и чего опасаться, и совсем другое дело архидемоны. Зачем здесь столько стражей и усиленной охраны? Архидемонам некого бояться… разве что самих себя.

Саарга отстегнул ремень безопасности и с вопросом посмотрел на меня.

— Йаг тассай-я самбра? — спросил он на гритъярском.

Без ментальной связи общаться нам будет тяжеловато… Гритъярский я выучила не в идеале. Однако моих знаний вполне хватило, чтобы с точностью перевести его вопрос на изерийский как: «Ты готова повеселиться?»

Я кивнула.

— Аврам тассай-я.

«Всегда готова».

Пожиратель расплылся в предвкушающей улыбке.

— Тогда идем, — сказал он и выбрался из капсулы.

Мне же дверь открыл один из придворных стражей — безэмоциональный на вид мужчина с кустистой бородой и красными глазами. Другие стражи в это время принялись осматривать капсулу, проверяя ее на наличие незваных гостей в салоне и в багажном отделении. Вот это да! Даже саарга здесь не доверяют — члену Верховного Конгресса и приближенному императора — а ведь он во дворец наведывается чуть ли не ежедневно. Раз в неделю точно. Одним словом — параноики.

— Госпожа? — страж протянул мне руку, плотно обтянутую в кожаную перчатку, любезно помогая выбраться из капсулы.

И все шло хорошо… пока мои ноги не ступили на посадочную платформу, а как только ступили — окружающий мир мигом утратил свое очарование и потерял краски, превращаясь в бесформенное и смазанное серое пятно. Я начала задыхаться, едва покинула капсулу. Чертова магия! Что не так?! На шее затянулась невидимая удавка, до боли впиваясь в плоть, но не раня ее и не оставляя следов.

Я не позволила себе запаниковать или подать виду, что со мной творится что-то странное. Главное, не проколоться на какой-нибудь дурацкой мелочи! Я даже нашла в себе силы, чтобы мило улыбнуться стражу, когда он включил военный анализатор и начал сканировать меня от макушки головы до ног, ища под одеждой, в одежде, в волосах, во рту, под кожей и на коже: оружие, запрещенные вещества, опасные руны (руны кай-таши обнаружить с помощью современного анализатора невозможно).

Сперва я решила, что это ашкары напортачили с брешью в защитном поле, вот оно и начало меня убивать, но потом я поняла, что это вовсе не поле на меня так влияет… а энергия архидемонов, живущих во дворце! Они здесь были повсюду! Кружили вокруг дворца вместе с потоками воздуха, как стая голодных псов, спущенных с поводка. Если включить магическое зрение — их можно увидеть. И я включила. Эти энергии, словно щупальца, стиснули мое тело, обхватили шею и проникли в сердце, намереваясь его вырвать.

Моего иммунитета оказалось недостаточно…

Эта мысль пронеслась в сознании, подобно раскату судьбоносного грома. Частичка энергии, полученная от Винкеля, мне безусловно помогала, без нее я бы вообще потеряла сознание, но даже она не спасала меня в полной мере.

Перед глазами стало темнеть от нехватки воздуха. Прошло всего лишь несколько секунд после того, как я вышла из капсулы и единожды вдохнула в себя воздух, пропитанный архидемонской энергией, но смерть уже радостно раскинула костлявые руки, готовясь заключить меня в свои убийственные объятия. Я почувствовала, что ноги слабеют, и слегка пошатнулась на каблуках, не в силах бороться с неравным противником, и наверняка упала бы с платформы и вскоре задохнулась, если бы не реакция саарга. Как только его просканировали, он обошел капсулу и очень вовремя приобнял меня за талию, тем самым спасая от падения. Стражи внимательно проследили за действиями пожирателя, но не увидели ничего подозрительного. Просто влюбленные обнимаются. А саарга склонился ко мне, делая вид, что целует в ухо, и тихо прошептал таким пошловатым тоном, будто говорил что-то до чертиков непристойное:

— Грахнер йаг ше.

Но непристойными его слова не были.

«Ты сильнее этого» — всего лишь сказал он.

И чудесным образом после его слов мне стало легче… Энергии архидемонов меня не просто отпустили, они от меня «отшатнулись». Но дело было не во мне и не в энергиях! Они по-прежнему кружили вокруг дворца, а я по-прежнему имела лишь скудный к ним иммунитет. Все дело было в саарга… в его словах.

Я сделала вдох, затем еще один и быстро выровняла дыхание. В это время автопилотная капсула взлетела вверх, освобождая платформу для новых гостей, и скрылась за защитным периметром.

Я покосилась на Инари. Он все еще легонько обнимал меня, но уже не придерживал. Мои ноги крепко стояли на платформе. Никакого вреда энергии мне не нанесли… а должны были.

— Согдарх йав йа дихрикт? — тихо спросила у него «Что вы со мной сделали?». Он как-то отгородил меня от энергий архидемонов, но как и каким образом, если даже Винкель не смог это сделать?

Пожиратель улыбнулся.

— Не понимаю, о чем ты, любимая, — слукавил пожиратель на изерийском и, взяв меня за руку, повел за собой во дворец.

Больше вопросов пожирателю я задавать не стала. Не время и не место.

Мы поднялись по широкой лестнице из черного мрамора до монументальных дверей, украшенных мозаикой из осколков сверкающих магией лунных камней. Лакеи — низшие демоны — распахнули перед нами величественные двери высотой в пять, а то и более метров, приглашая во дворец правителя Изерийской империи. Сказал бы мне кто-нибудь год назад, что я попаду во дворец Власти, и я бы ни за что в это не поверила, а то и вовсе покрутила бы пальцем у виска. Но вот она я, стою перед дверьми дворца в облике обворожительной демоницы и в компании людоеда. Ну не прелесть ли?

— После тебя, моя дорогая Хелен! — с наигранным поклоном саарга пропустил меня вперед.

Я переступила порог и увидела другой мир — частичку Большой Луны. И эта частичка была прекрасна! Без преувеличений! Ничего подобного я еще не встречала. Снаружи стены дворца были покрыты стеклом (как и у большинства других зданий в Тан-Граде), а вот внутри стены украшали лунные кристаллы, которых нет в нашем мире, но которых было много на Большой Луне.

Миллиарды кристаллов. Несчетное множество. Маленькие, большие, острые, как пики, и тупые, как булыжники. Они все блестели и мерцали в ярком свете магических ламп. Бриллианты по сравнению с ними — пустышки, не стоящие и гроша. Золота целого мира не хватит, чтобы купить кусочек лунного кристалла. Они бесценны. И попали в наш мир во время Сопряжения.

— Приветствую вас от лица императора, господин Йорт! — немолодой илькар — дворецкий в богатой ливрее с золотыми позументами — встретил нас в холле и низко поклонился пожирателю, как того и требовали лунные традиции.

— Сегодня великий день! И мы рады, что вы решили присоединиться к празднованию.

Будто у саарга был выбор. Если тебя приглашает сам император, то отказаться от приглашения ты можешь лишь под угрозой смертной казни или публичной порки. Или сначала порки, а потом казни.

— Конечно вы рады! — ответил ему саарга в излюбленной высокомерной манере. — Я же само очарование — украшение любого праздника! Кстати, об очаровании. — Инари притянул меня к себе и демонстративно поцеловал в висок. — Госпожа ЭнРадо, — представил он меня.

Теперь уже я поклонилась илькару, как того требовал дворцовый этикет и дурацкие традиции, которые дискриминировали женщин. Демоницы на Большой Луне стояли на одну ступень ниже демонов и мужчин расы нечисти, но выше всех прочих существ.

Дворецкий склонил голову.

— Госпожа ЭнРадо! — произнес он уважительно. — Добро пожаловать во дворец Власти! Надеюсь, торжество придется вам по душе.

О, сильно в этом сомневаюсь! Жрать людей, восславлять Большую Луну и предаваться вакханалии — не входит в число моих увлечений. И тем не менее:

— Спасибо! — я широко улыбнулась пожилой нечисти, обнажая клыки. Саарга сказал улыбаться, значит, буду улыбаться. Красивых идиоток не рассматривают как угрозу, только как развлечение на одну ночь — неплохое прикрытие, но немного опасное. — Мне уже здесь безумно нравится!

Илькар улыбнулся в ответ.

— Желаю вам хорошо провести время! — Он снова посмотрел на Инари: — Проводить вас в торжественный зал, господин Йорт?

Пожиратель мотнул головой.

— Мы обойдемся без сопровождения, — отрезал он.

— Как пожелаете, — покорно согласился илькар.

Но без сопровождения уйти не получилось. Дворецкий подал знак стражам, которые невидимыми тенями стояли позади колонн, и тут же удалился, просто исчезнув в воздухе с негромким хлопком. А воздух во дворце прямо-таки искрился от нитей различных заклинаний и видов лунной магии… что опять же напомнило мне город Вампиров.

— Идем, — саарга недобро взглянул на стражей и потянул меня за собой вглубь запутанных коридоров кристального царства прямиком к залу телепортации. Лестниц во дворце не было (не считая тех, что спрятаны в тайных проходах между стенами), как и лифтов, только порталы и ничего больше. Они бесперебойно работали за счет энергии архидемонов.

Несколько стражей, отделившись от колонн, беззвучно двинулись за нами следом.

— Все портальные перемещения отслеживаются, — шепнул мне на ухо Инари, — и мгновенно фиксируются стражами.

Я понимающе кивнула. Загвоздка в том, что покои Ады находятся на пятнадцатом этаже, а празднование дня Сопряжения пройдет на сто двадцатом

— там расположен главный торжественный зал, который занимает весь этаж. Спускаться к Аде придется пешочком по тайному проходу, чтобы никто из стражей не заподозрил лишнего. А покои Саймона находятся на трехсот шестнадцатом… и туда тоже придется топать пешочком, но не в ближайшие часы, сперва необходимо усыпить бдительность архидемонов, гостей и стражей соответственно. Особенно стражей, они сейчас, как дикие волки, настороженно относятся к каждому вновь прибывшему во дворец.

План действий таков:

Мы с Инари «наслаждаемся» празднованием Сопряжения и остаемся на виду до тех пор, пока архидемоны и гости не насытятся вином и поджаренными до хрустящей корочки людьми. Другими словами — сливаемся с остальными гостями настолько сильно, насколько это возможно, и дожидаемся момента, когда цивилизованное празднование перейдет в излюбленное для тысячелетних кровавое пиршество. Запеченных с розмаринам людей в какой-то момент станет не хватать, и тогда гостям предложат живых и сочных представителей нижестоящих рас (не только людей). Демоны на Большой Луне поедали все расы (но то было продиктовано выживанием, а теперь весельем и данью старым традициям). Свежая плоть и реки крови затуманят демонам рассудок похлеще любого дурмана. Во время кровавого пиршества демоны потеряют контроль и перестанут замечать детали — по словам саарга, неоднократно принимавшего участие в подобных празднованиях, все всегда проходит по одному и тому же сценарию. Тысячелетние — предсказуемы, они не любят перемены, а потому их действия легко предугадать.

В общем, кровавое пиршество — идеальный момент для того, чтобы незаметно улизнуть из зала. Саарга должен отвлечь стражей и архидемонов и избавиться от всех, кто заметит, что я слишком долго пудрю носик в дамской комнате.

Первым делом я решила освободить Аду. Мне почему-то кажется, что это сделать проще, чем выкрасть опекаемого всеми архидемонами ребенка из хорошо охраняемых покоев демоницы, которая является копией Кларэля по своему нраву. (Хотя с кражей ребенка должен помочь Эйрион, сын Тимуэля). У меня будет не больше часа (иначе мое исчезновение точно заметят), чтобы покинуть зал, найти тайный проход и спуститься по нему на пятнадцатый этаж, при этом избегая стражей, андроидов и невидимые паутины охранной магии, в которые если попадешь, то считай, что это твой конец. После необходимо будет отыскать покои Ады, разобраться со стражами так, чтобы они не успели поднять тревогу, снять блокирующую печать сперва с покоев, созданную старцами Кларэля, затем снять заклинание привязи с самой Ады, заменив его заклинанием связи, которое позволит ей покинуть дворец вместе со мной и Винкелем.

Убивать при этом никого нельзя — архидемоны учуют энергию смерти. Так что стражей придется усыпить.

А после того как Ада будет освобождена и связана со мной заклинанием, я вернусь обратно в торжественный зал как ни в чем не бывало. Просто сходила в дамскую комнату… и случайно свернула не в тот коридор, из-за чего заблудилась. Женщины! Что с нас взять?! Топографический кретинизм никто не отменял.

C Саймоном все куда сложнее. Во-первых, его охраняет более сложная магия, которую даже саарга понятия не имеет, как взломать. А во-вторых, удачных моментов, чтобы улизнуть из-под взора архидемонов и внимания гостей, может уже и не быть, придется действовать по ситуации, интуитивно. Уничтожение дворца запланировано через семь часов после начала празднования, столько времени потребуется вампирам и охотникам, чтобы установить вокруг дворца щиты и создать купол, которые удержат энергию архидемонов внутри, не позволив ей вырваться на волю после их смерти и уничтожить взрывной волной империю. Весь план держится именно на охотниках, потому как, если создать щиты быстрее — архидемоны почувствуют колебания мощных и незаконных энергий вблизи дворца. Если создавать щиты медленнее — то колебания так же станут ощутимы. Поэтому семь часов — это строгие рамки, за которые выходить нельзя. Как только щиты будут созданы, они станут ощутимы, поэтому за секунду до их окончательного возведения, кай-таши активирует руны войны на всех троих смертниках. И в ту же секунду Винкель должен покинуть территорию взрыва. Заклинание связи сработает по принципу магической цепи.

Накануне Винкель связал меня с собой, создав одно из колец цепи, а я свяжу себя с Адой и Саймоном после их освобождения, создав второе и третье кольцо. Эйрион телепортируется самостоятельно, чтобы не нагружать цепь (свою цепь он создать не может, слишком молод и слаб).

Как только Винкель покинет дворец, цепь натянется, и мы телепортируемся вместе с ним. В межпространство телепортироваться будет невозможно, так как оно закроется из-за временной смерти саарга, поэтому Винкель перенесет свою семью и меня заодно за пределы Тан-Града и вообще за пределы империи, на Туманные острова… на тот случай, если охотники не смогут сдержать архидемонскую энергию и она сотрет с лица земли весь континент. А сдерживать энергию им придется часами, если не сутками, пока она полностью не иссякнет и не растворится. Винкель поможет охотникам подавить агрессивную энергию, но только после того, как убедится, что его семья в безопасности.

— Хелен? — вернул меня в насущную реальность голос саарга.

Мы приблизились к порталу для перехода между этажами дворца, который полностью питала энергия Кларэля.

— Сейчас будет немного неприятно, — предупредил меня пожиратель, останавливаясь перед одним из сотен активных порталов — Это всегда неприятно в первый раз, поэтому закрой глаза, — посоветовал он, — обними меня и не дыши.

Так и сделала. Закрыв глаза, обхватила руками мощную талию пожирателя (он каменный, что ли? Я будто бетонный столб обнимаю!) и задержала дыхание. Саарга тут же шагнул в портал, охваченный беснующимся пламенем энергии, увлекая меня за собой. Стражи последовали за нами.

На секунду я вернулась в Святую Иолану, в апартаменты Райвена, в гостевую комнату, в которой умирала несколько дней, сжигаемая изнутри энергией Винкеля. To же самое я ощутила, зайдя в портал. Саарга постарался минимизировать мой контакт с энергией Кларэля, создав защиту, но прочувствовать всю глубину гадких ощущений мне это ничуть не помешало. Режущая боль, языки пламени, гуляющие по телу, и чувство, что голова сейчас взорвется от напряжения.

Телепортация длилась недолго. И на этом спасибо! Сойти с ума я не успела.

Всего несколько секунд падения в никуда (хотя мы не падали, а взлетали вверх — ощущения обманчивы, впрочем, как все в этой жизни), дикого свиста в ушах, вихря энергетического пламени, и вот мы уже стоим на сто двадцатом этаже у дверей главного во дворце торжественного зала. Лакеи в нарядных одеяниях с поклоном открывают двери и… нас встречает музыка, задорный смех, беспорядочный шум незнакомых мне голосов, запахи праздничного стола, улыбки гостей и поклоны мимо проходящих слуг.

ГЛАВА 35

У меня глаза разбежались от количества будущих смертников. В торжественном зале присутствовало по меньшей мере три сотни гостей из пяти сотен приглашенных. Это были и демоны, и нечисть, и драконы, и даже маги. Все самые могущественные существа империи после семьи Иара. Самые влиятельные, богатые и высокопоставленные. Высший эшелон, переизбранный Кларэлем после смерти отца: члены Конгресса и Межрасового совета, главы Внутренней и Внешней безопасности, министры и адмиралы, чиновники и генералы, и просто знатные дамы, и великосветские в современном обществе господа. Мне хватило пяти секунд, чтобы среди мешанины незнакомых лиц увидеть тысячелетних демонов, чьи рожи я прекрасно знала, ведь не так давно планировала их убийства. Почти все они, как и саарга, пришли на празднование со своими спутницами — с подругами или с женами, — они улыбались и смеялись, поздравляли друг друга, пили шампанское и что-то подозрительно похожее на кровь из высоких фужеров. Такие непринужденные, все из себя галантные и аристократичные, будто пришли на благотворительный вечер, а не на празднование Сопряжения, желая возродить Большую Луну со всеми ее пороками и недостатками.

Появление Инари Йорта не осталось незамеченным… а все потому, что церемониймейстер объявил о нашем прибытии звонким и усиленным магией голосом так, что все в зале на мгновение отвлеклись от своих дел, даже слуги, и с интересом воззрились на нас. От неимоверного количества заинтересованных взглядов мне стало слегка неуютно, но радостную улыбку с моих губ ничто не смогло стереть. Инари прижал меня сильнее к своему телу, то ли чувствуя мое напряжение, от которого я старательно пыталась избавиться, то ли давая всем присутствующим свободным мужчинам понять, что я его женщина. Скорее всего, второе.

Даже среди сотен демонов саарга выделялся — и внешностью, и манерой общения, и своей вымораживающей энергией. Многие гости сочли своим долгом пожать Инари руку и поздравить его с днем Сопряжения. Вокруг нас целая очередь выстроилась из желающих лично пообщаться с пожирателем. Хотя большинство из них, если не все они, даже и не догадывались о том, что Инари пожиратель душ, но все они точно знали, что он любимчик императора, а подлизаться к любимчику — это почти то же самое, что подлизаться к самому императору.

— Сегодня великий день, господин Йорт! — уважительно произносили мужчины близкие саарга по статусу. — Так давайте насладимся им вместе!

— Для меня честь, господин Йорт, — лепетали нижестоящие ему существа, низко кланяясь, — провести этот праздник вместе с вами!

— Ох, как я рада встрече, господин Йорт! — томно вздыхали демоницы, увешанные драгоценными камнями и украшениями, как праздничные ели в последние дни Вознесения на севере. — Если хотите, могу составить вам компанию… для разнообразия.

Инари был в своей стихии. Ему нравилась придворная жизнь, заискивающие улыбки и излишние любезности. Он с легкостью поддерживал любой разговор, охотно отвечал на поздравления и с удовольствием наблюдал, как женщины — дети высокопоставленных демонов, сестры и даже спутницы — вертятся перед ним, одаривая комплиментами.

— Как хорошо, что мы встретились, господин Йорт!

— Поздравляю вас с днем Сопряжения, господин Йорт!

— Желаю всех благ, господин Йорт!

Со мной никто не пытался заговорить. Возможно, боялись саарга. А возможно, не видели во мне личность, лишь очередную игрушку тысячелетнего. Инари постоянно менял женщин и серьезных отношений ни с кем не заводил. Даже Эльза Вайми, которая души в нем не чаяла, была для него лишь своеобразным развлечением… а позже вкусной закуской. Однако я то и дело ловила на себе любопытные взгляды демонов. Некоторые мужчины даже облизывались, поедая меня глазами (к слову, не только меня, а всех демониц с обворожительным личиком и идеальными формами). Но стоило только Инари посмотреть в их сторону, как все тут же отворачивались, делая вид, что я их ну вот совсем не интересую.

— А вас опасаются, — заметила я со злорадным удовлетворением. Значит, никто ко мне не сунется с предложением развлечься. Пожиратель у окружающих — у всех, кроме тысячелетних — вызывал не только уважение, но и трепет.

— У меня плохая репутация, — пояснил саарга, с наслаждением делая глоток… вроде бы красного вина, — ревнивого собственника. Не люблю делиться своими женщинами, как и своими вещами. И все это знают.

— Император тоже знает? — с издевкой уточнила я на гритъярском, что звучало как «Ихридр ти нея?»

Саарга мрачно хмыкнул и отвлекся от меня на еще одного подошедшего к нам чиновника, оставляя вопрос без ответа, но его реакция и стала лучшим ответом. Император берет кого хочет и у кого хочет. Если императору нравится женщина саарга, то он ее берет и не спрашивает разрешения. Это, должно быть, здорово задевает самолюбие Инари, если он и правда «ревнивый собственник».

Пока пожиратель был занят выслушиванием поздравлений и лестных речей из уст подхалимов, я времени зря не теряла и внимательно осматривала зал, но не любуясь его лунной красотой, а изучая обстановку, ища дополнительные входы и выходы, оценивая количество стражей и уровень опасности.

Что ж… Через пару минут я поняла, что все не так и плохо, как могло бы быть. На предстоящую (по словам саарга) кровавую вакханалию пока что нет ни единого намека. Сейчас празднование выглядит как обычный фуршет в светском обществе. Я даже немного подрасслабилась. Гости оказались на удивление дружелюбными друг к другу, несмотря на разнообразие рас. Демонов, конечно, здесь было больше, чем тех же магов или драконов, но все общались на равных и наслаждались атмосферой. Мы словно очутились в параллельном мире, где царит любовь и взаимопонимание.

Я всегда считала Большую Луну местом темным и мрачным, поэтому полагала, что и во дворце будет стоять мрак, но нет. В торжественном зале оказалось светло и просторно, через панорамное остекление проникало южное солнце, благодаря которому кристальные стены становились будто подвижными: они волнообразно мерцали. Вверху на галерее играла группа менестрелей — по залу лилась приятная музыка. Внизу гостей развлекали сирены и лесные нимфы — скорее всего рабыни, но выглядели они прекрасно, поэтому сложно сказать, добровольно они здесь или нет. А вот архидемонов поблизости не наблюдалось. Никого из семьи Иара. Зато я увидела ашкара — он стоял в отдалении от толпы и ни с кем не контактировал. Ашкары вообще существа замкнутые. Мы лишь раз обменялись с ним взглядами — случайными и ничего не значащими (так это выглядело со стороны). Младшего советника я заметила чуть позже, точнее, это он нас заметил и даже к нам подошел: поздравил Инари с праздником, мне вежливо улыбнулся и незамедлительно вернулся к своей компании, состоящей из старшего советника и старцев Кларэля. Старцами принято называть всех придворных магов, которые с помощью эликсиров и жертвоприношений обманывают смерть столетие за столетием и продлевают свою жизнь до бесконечности. Они хитры и опытны, фактически являются наисильнейшими представителями своей расы ввиду возраста и безграничных ресурсов.

В отличие от апартаментов саарга, где в глазах рябило от изобилия золота, во дворце я не увидела ни одной даже самой маленькой золотой побрякушки, но при этом лунный стиль и сдержанная роскошь мне импонировали намного больше бросающегося в глаза богатства. Пол в зале устилала лунная пыльца, похожая на россыпь серебра, навечно заключенная в оковы непробиваемого стекла. А потолок состоял из кристаллов, как и стены, и колонны.

Торжественный зал был поделен на две условные зоны. Первая, в которой мы находились, была предназначена для танцев и встреч, а вторая — в данный момент закрытая зеркальным пологом магии — для праздничного застолья.

До прихода хозяина дома, в нашем случае императора, прикасаться к еде или садиться за стол — считается дурным тоном. Однако по залу ходили слуги, которые предлагали шампанское, кровь и вино.

Плюс ко всему я не заметила ни камер, ни андроидов. Стражей в зале было хоть и много, но не демонов, а безликих. Я чувствовала их, но не видела. Никогда не имела дел с безликими, даже о их существовании не знала, пока не открыла дневники охотников. Безликие — это древний вид лунной нечисти, они палачи и каратели, бесчувственны, как краймеры, и неуязвимы, как вольные духи. Способны высосать жизнь из любого существа, а также могут прочесть мысли и считать ауры. Они всегда служили архидемонам и служат до сих пор.

По одной из версий лунной мифологии — безликих создали архидемоны с помощью магии и света луны, для защиты своей расы и дома. По другой версии — безликие это и есть неупокоенные души архидемонов, которые не смогли найти дорогу в загробный мир после смерти и со временем видоизменились, обретя новую форму жизни. Какая из версий реальна? Уже никто не знает. Но в нашем мире, кроме как во дворце императора, безликих нигде не встретить. С ними лучше не конфликтовать… себе же дороже выйдет. Но стража в виде безликих меня устраивала куда больше, чем в виде андроидов. Не имея при себе никаких подручных средств, живые организмы обмануть проще, чем роботов, и это уже неоднократно мною проверено и доказано.

Постепенно во дворец подтянулись практически все приглашенные, с кем император решил разделить радость этого дня и скорбь соответственно. Для некоторых существ день Сопряжения ассоциируется с погибшими родственниками, родителями (и детьми у тысячелетних — у того же Инари), которые не смогли совершить переход в Земной мир. Я однажды спросила у саарга, как это он сумел покинул Большую Луну, а его дети — нет. На что получила весьма расплывчатый и немного странный ответ: «Я решил начать все сначала». Однозначно трактовать его ответ у меня не получилось, а говорить о себе чуть более конкретно пожиратель, как обычно, не захотел.

Наблюдая за гостями и пытаясь понять, кто из них может стать сегодня проблемой, я случайно заметила, что поведение всех слуг в одно мгновение изменилось. Их хаотичные передвижения по залу прекратились, и они разом отступили к стенам, формируя выверенный строй. А еще безликие показали себя — смазанные очертания их внеземных фигур с десятком рук проявились в воздухе. Секунду я пыталась понять, что происходит, а затем по залу, словно вихрь, пронесся звонкий голос церемониймейстера:

— Его Императорское Величество, Правитель южных земель — Кларэль ДарКанер Иара!

Двери в зал отворились, и я воочию смогла увидеть того, кто держал в страхе не только империю, но и весь мир. Не буду отрицать, что я уже видела Кларэля на фотографиях и на записях открытых видеоконференций, да и Райвен показывал мне трехмерные изображения всех членов императорской семьи, но одно дело — смотреть на Кларэля через экран ноутбука или сияние проекции, и совсем другое — столкнуться с ним вживую.

У природы извращенное чувство юмора…

Еще никогда я не встречала мужчины более обаятельного и чарующе- неотразимого, чем он. Никогда прежде! Кларэль превзошел всех, затмил каждого мужчину Земного мира своей непостижимой красотой. По залу прокатился слаженный вздох обожания. А у меня так и вовсе перехватило дыхание, а тело предательски заныло, желая почувствовать на своей коже руки всесильного монстра, безумного и жестокого правителя, сеющего хаос и смерть, устраивающего геноцид целым расам, пожирающего людей на ужин и желающего разрушить жизни миллиардов существ! Неестественное желание, но такое отчетливое и пьянящее, пугающее разум, но наполняющее тело приятной истомой. Мне всегда казалось, что у Кларэля жуткий взгляд, пробирающий до мурашек, отталкивающая и противная энергия, огромные клыки и гигантские когти, мощные лапы, способные придушить любого, хмурая, чванливая физиономия, как у большинства тысячелетних, и чудовищные мускулы, на которых рвется одежда.

Я ужасно ошибалась!

Тот мужчина, что зашел в зал в белоснежней мантии, расшитой лунным серебром, будто священнослужитель, сверкая добродушной улыбкой и источая невероятное притяжение, совсем не был похож на монстра. Никакого надменного или злобного взгляда, никакого демонстративного превосходства или короны на голове… разве что большие, и безусловно, драгоценные перстни на неестественно длинных пальцах и инкрустированные бриллиантами очки в белой оправе, что скрывали его глаза за темными стеклами с магической защитой. Кларэль даже не был похож на архидемона. Да и на демона тоже! Он словно принадлежал к какой-то новой, не известной никому расе. Прекрасной расе… Высок, грациозен, подтянут, видно, что силен, но при этом не массивен, как другие архидемоны. Его черные волосы, вьющиеся и блестящие, свободно ниспадали на широкие плечи, оттеняя безупречную мраморную кожу и прекрасные черты лица: резкий излом угольно-черных бровей и тонкие, словно высеченные из камня губы.

Нервный смешок чуть не вырвался из моей груди. А кровожадный монстр совсем не выглядит кровожадным, напротив — он прямо душка! Дьявольски обаятельная душка, черт побери! Секундное смятение не помешало мне упасть на колени, как и всем присутствующим в зале, и низко склонить голову, чуть ли не целуя пол, проявляя уважение к императору. Женщины в пышных платьях, мужчины в дорогих костюмах, слуги и стражи — все рухнули на колени единым движением, низко склоняя головы перед лидером этого мира, перед сильнейшим из рода архидемонов.

В зале воцарилась тишина. Звенящая и почтительная! Такое чувство, что все даже дышать перестали. И в этой нервной тишине чинные шаги императора показались мне настолько громкими, что даже оглушили, слегка отрезвляя сознание. Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Не получилось! Меня так и порывало поднять голову и еще хоть разок взглянуть на Кларэля, на его привлекательное лицо и гипнотизирующую улыбку, столь естественную и проникновенную, что в ее искренность хочется верить, хочется смотреть на нее и тоже улыбаться. Я вдруг поняла, что это очень похоже на эффект сильных (прямо-таки сильнейших) обольщающих чар краймеров. Архидемоны тоже ими обладают? Но явно не все. У Винкеля таких чар точно не было.

A между тем церемониймейстер вновь объявил:

— Его Величие — Тимуэль ДарХанэр Иара!

И вот тут-то все изменилось. Никакого тебе дурмана или приятной энергии! Хорошего понемногу. Теперь получай боль и страдания! Вместе с Тимуэлем — вторым по старшинству братом — в зал ворвалась убийственная сила лунной магии. Мне по голове будто колоколом ударили, таким тяжелым, чугунным, который звонит во время бедствий на островах. В ушах появился звон, в висках режущая боль, а в мыслях воцарил полный сумбур, как на первой стадии отравления смертельным ядом. Боюсь, если сейчас встать, то на ногах я долго не продержусь. Скорее всего, Кларэль умеет маскировать свою ранящую окружающих энергию за дурманом из обольщающих чар, в то время как другие архидемоны на это не способны.

— Его Величие, — церемониймейстер продолжил объявлять членов императорской семьи, — Нарэль Варганэр Иара!

В зале по-прежнему стояла тишина. Никто не поднял головы, не шевельнулся и не проронил ни звука, выказывая уважения всем старшим архидемонам. Поклонение… это так свойственно Большой Луне и так сильно противоречит устоям Земного мира.

— Его Величие — Винкель Дазмент Иара!

Что примечательно — лишь Кларэль и Тимуэль из всей семьи Иара имели вторые имена начинающиеся на «Дар». В лунном языке слово «дар» означало наивысшую точку магической силы.

И только после представления всех старших архидемонов зал пришел в движение, поднимаясь с колен. Саарга протянул мне руку, помогая встать, и придержал за талию, давая мне время, чтобы прийти в себя и привыкнуть к энергиям архидемонов, заполонившим зал. Через минуту мое состояние практически нормализовалось, но оторвать взгляд от Кларэля по-прежнему было затруднительно. Точно чары! Без вариантов!

— Ее императорское Величество — Альзара вальт Иара!

Уважение по демоническим обычаям принято оказывать лишь мужчинам (и женщинам воинам, коих было очень мало), так что новой жене императора… девятнадцатой по счету за восемьсот лет жизни в Земном мире… некоторые демоны лишь поклонились, другие же удостоили ее только кивком. Даже обидно за нее стало — столько уважения к ее мужу и ни грамма уважения к ней самой. А ведь Альзара была красива. Утонченная, грациозная высшая демоница с редкими васильковыми глазами, и такими же редкими для демониц вишневыми волосами, и не менее редким круглым животом, в котором рос еще один архидемон. Альзара была беременна. У Кларэля много детей и внуков. Каждая жена родила ему по несколько наследников, которые уже успели обзавестись своим потомством, а потомство своим потомством. Ада была одной из старших дочерей. А как рассказывал Райвен, к старшим своим детям Кларэль наиболее строг и требователен, но вот младших балует, а внукам так и вообще многое позволяет.

Следующих женщин — детей императорской семьи и вхожих в семью демониц — церемониймейстер даже объявлять не стал, впрочем, как и мужчин, того же Эйриона — молодого, девятнадцатилетнего и еще щупленького архидемона. Видимо, не заслужили… либо же считались детьми.

Кларэль вышел в центр зала и величественно поднялся на возвышение, сотканное им же из уплотнений воздуха секундой ранее, так чтобы все присутствующие в зале смогли увидеть его в полный рост. Другие архидемоны как-то сразу потерялись среди пяти сотен гостей, а вот Кларэль, наоборот, оказался в центре внимания. Если сейчас за окном пролетит горящий метеорит, то никто его даже и не заметит. Кларэль обладал животным магнетизмом! Прямо-таки зверским! Уж не знаю, на самом ли деле он настолько красив, как мне кажется, или же это дурацкие чары вынуждают меня видеть в монстре исключительную красоту, но могу точно сказать, что Кларэль однозначно симпатичнее своих братьев лишь по одной веской причине. Он не такой гигантски огромный, как тот же Винкель или Тимуэль, которые достигают трех метров в высоту, что для архидемонов норма, а вот для прочих существ, с ними общающихся, — вывихнутая шея (и это как минимум). Рост у Кларэля был примерно такой же, как у Райвена, около двух метров с небольшим хвостиком, впрочем, как и телосложение — не слишком массивное, но мощное и мускулистое. Все в нем было идеально. Говорю же… природа — та еще шутница.

— Я рад приветствовать вас в этот Великий день! — произнес император, разрывая почтительную тишину и внимательно осматривая гостей. Каждого гостя одного за другим, словно запоминая лица всех здесь присутствующих. — День, когда два независимых мира стали единым целым, благодаря Сопряжению и могуществу архидемонов! — У него даже голос приятный: бархатный, низкий, уверенный, с рычащими нотками. — Мы покинули Большую Луну ровно восемьсот лет назад. В этот день и в этот час был открыт портал, который позволил половине населения Большой Луны совершить переход в Земной мир. Нам пришлось оставить свой дом, забыть своих богов и традиции, начать новую эпоху. Еще ни у кого не получалось вызвать Сопряжение миров, поэтому многие дети Луны не верили, что у нас получится совершить невозможное. Но у нас получилось! Мы с вами сейчас стоим здесь, потому что демоны самая великая раса, самая могущественная, способная выдержать любые испытания. День Сопряжения — это еще одно неопровержимое доказательство нашего с вами величия. Праздник, который служит напоминанием, через какие трудности нам пришлось пройти, чтобы в итоге оказаться здесь, во главе империи и Земного мира.

Я украдкой осмотрелась. Все гости были заворожены Кларэлем и его речью. Некоторые слушали его с восхищением, некоторые с уважением и трепетом, другие с бесконечной верностью.

— Я пригласил вас на празднование, потому что вы опора империи, — продолжил Кларэль, излучая… если не любовь, то притягательное дружелюбие точно, — главные звенья сложной системы правления. Вы доказали свою преданность престолу и идеям возрождения Большой Луны, доказали свою силу и надежность. Я доверяю вам и рассчитываю на вас! И именно с вами я хочу разделить радость этого дня.

Нехилая манипуляция. Каждый из гостей, наверное, желает услышать нечто подобное из уст императора.

Выдержав паузу, Кларэль продолжил:

— День Сопряжения, безусловно, самый значимый праздник для лунных рас. Но также не стоит забывать, что это и самый трагичный день в демонической истории, который принес много боли и мучений всем, кто принял смелое и единственно верное решение покинуть погибающую Большую Луну и совершить долгий и опасный переход в неизвестность. Немногие из вас понимают, о какой опасности я говорю. Немногие из вас застали те времена.

Вы, — Кларэль обвел руками зал, — потомки сильнейших демонов! Вы родились только потому, что ваши предки, ваши родители смогли выдержать длительный переход сквозь материи миров. Вы должны ими гордиться.

Когда Кларэль посмотрел на саарга — стекла его очков хоть и были слегка затемненными, но все равно позволяли понять, на кого император смотрит — Инари демонстративно обнял меня еще крепче. А я, следуя своей роли, с радостным наслаждением прижалась к груди пожирателя, при этом неотрывно глядя на Кларэля, что позволило мне заметить, как он слегка прищурился, прежде чем перевести взгляд на стоящего рядом с нами тысячелетнего министра обороны.

— Переход длился годами, — с тяжелым вздохом произнес император, — так нам казалось из-за отсутствия времени в межмирье, по которому мы пробирались на ощупь во тьме, без еды и воды, ведомые лишь надеждой и силой моего отца — великого Мируэля Иара. Мы убивали слабых, чтобы выжить. Пили их кровь, чтобы не истощать. Ели их внутренности, чтобы не умереть. Но мы не сбились с пути и не сошли с ума, мы достойно выдержали все, что нам было уготовлено богами Луны. В том переходе погибли миллионы — кто-то стал едой, кто-то ослеп от тьмы и выбился из строя, кто-то погиб от истощения и голода, кто-то от травм, а кто-то не выдержал всех невзгод и сдался. Мы потеряли очень многих: друзей, знакомых, семьи, рабов, прежде чем тьму рассеял свет Земного мира, вымирающего так же, как и Большая Луна. В реальном времени переход длился один день, а в межмирье прошли годы. Но едва мы спустились на эту землю, как тут же бросились ее спасать, избавлять от проклятий и войн. Без нас Земной мир давно бы уже погиб, истлев до основания ядра. Мы не завоеватели! — На губах императора впервые появилась надменная ухмылка… блеснули острые клыки. — Мы спасители! И этот мир по праву принадлежит нам до скончания времен, как и все существа, которых мы спасли!

Гости одобрительно начали кивать, воодушевленные речью Кларэля, даже восторженные шепотки побежали по залу.

— Земной мир принадлежит демонам! — Кларэль указал на себя и своих братьев. — Тысячелетним! — он кивнул чванливым рожам высокопоставленных.

— Принадлежит древним обитателям Луны! — взглянул на саарга. — Принадлежит нечисти и всем расам, которые готовы к переменам, которые готовы принять наше господство, принять истину и способствовать возрождению Большой Луны.

Наш дом утерян навечно, но мы всегда можем построить новый и даровать нашим детям будущее, которое они заслуживают! Ведь душа каждого из нас пропитана светом Луны и ее силой. Мы самая ВЕЛИКАЯ РАСА в истории двух миров!!!

— Да-а! — раздались шепотки в зале. — Мы великая раса!

— Великая раса!!!

— Мы забыли наших богов, — Кларэль сокрушенно покачал головой, — и в наказание они отвернулись от нас, но боги милостивы — они вернутся, если мы их призовем и откажемся от современных благ!

— Призовем наших богов! — шепотки перешли в радостный рокот. — Возродим традиции!

— Вместе мы вернем то, что потеряли! — заявил Кларэль. — МЫ ВЕРНЕМ БОЛЬШУЮ ЛУНУ!

— Вернем Большую Луну! — взорвался ликующими криками зал.

— Мы сможем!

— Вернем Луну!

— Этот мир принадлежит НАМ!

Я покосилась на саарга. Он с неподдельным весельем наблюдал за происходящим — речь Кларэля его не впечатлила. Манипуляциям пожиратель не поддается. Интересно, Инари хоть когда-нибудь видел в Кларэле лидера? Или же он всегда воспринимал его как непутевого мальчишку?

— Но сегодня, — император поднял руку, призывая к тишине, — мы собрались здесь, чтобы отпраздновать день Сопряжения и почтить память всех погибших восемьсот лет назад в соответствии с нашими традициями. — Кларэль сдернул зеркальную завесу, до этого момента закрывающую вторую зону торжественного зала с огромными столами, которые ломились от земных и лунных яств, напитков и всевозможного мяса. — Мы будем отдыхать и веселиться! Вспоминать всех достойных детей Луны, которые не дожили до этого дня, пить за их загробную жизнь и за нашу земную! По крупицам мы восстановим все, чего лишились — это я вам обещаю. И день Сопряжения станет прекрасной отправной точкой для новой жизни! А теперь прошу, — император указал на вторую зону, — наслаждайтесь празднованием! Да осветит Луна ваш путь! Да украсят звезды вашу жизнь!

И на этой ноте Кларэль спустился с магического возвышения под бурные аплодисменты демонов и нечисти, магов (преимущественно черных) и драконов, тысячелетних и членов своей семьи, которые все это время стояли с ним рядом, но чудесным образом я их не замечала… слишком уж они были невзрачными по сравнению с Кларэлем.

Гости потянулись во вторую зону, следя за архидемонами, и мы с саарга тоже неспешно двинулись за ними.

— Что значит «откажемся от современных благ»? — шепотом спросила я у него на гритъярском. Говорила я медленно и с паузами, но саарга, кажется, без проблем все понимал, и это даже удивительно, учитывая, сколько ошибок в произношении я делала. — Что Кларэль имел в виду?

— Долго объяснять, — хотел отмахнуться от меня Инари, — позиция Кларэля упирается в религию.

— Тогда объясните вкратце, — настояла я.

Пожиратель обосновал свою руку на моей талии и, склонившись к уху, прошептал:

— Невозможно объяснить позицию Кларэля в двух словах. Он личность сложная.

Рискну предположить:

— Кларэль говорил об отказе от современных благ, а это значит об отказе от технологий? — я покосилась на старших архидемонов, идущих впереди гостей — все они были облачены в белоснежные мантии, украшенные рунами и магическими знаками. — Верно?

— Вроде того, да.

— Кларэль хочет выбросить капсулы? — выдвинула я свою догадку. — Уничтожить роботов? Избавиться от зоргов и телефонов? Вернуться в каменный век, облачиться в шкуры животных, жить в деревянных хижинах и призывать дождь, танцуя с бубном у костра?

Да это какой-то бред! Демонам нравятся технологии, так что услышать заявление об «отказе от современных благ» из уст Кларэля я не ожидала. Он ведь лично занимался разработкой киберимплантов. Киберимпланты и есть современные блага цивилизации, и они ему нужны.

Инари подарил мне насмешливый взгляд.

— Не столь буквально, крошка, — ответил он тоже на гритъярском, но на нас все равно никто не обращал внимания, гости старались поскорее занять свои места за праздничными столами, а мы тихонько плелись позади всех. — Земные технологии, по мнению Кларэля, противоречат демонической религии.

На Большой Луне тоже были свои технологии, просто немного иные, нежели здесь.

— Все архидемоны религиозные фанатики или только Кларэль?

— Все ли архидемоны религиозны? — переформулировал мой вопрос саарга. — Да! Все ли они фанатики? Нет! Видишь ли в чем дело, на Большой Луне связь демонов с богами была очень сильной, но теперь эта связь утеряна, а вместе с ней утеряны и некоторые способности архидемонов.

Что-то знакомое…

— Эти способности как у краймеров, — уточнила я, — которые мы получаем от Тьмы во время инициации?

— Именно так, — подтвердил пожиратель, — верное сравнение. У архидемонов тоже были особенные божественные способности, которые делали их практически неуязвимыми. Кларэль хочет эти способности вернуть любой ценой. Он же не знает, что утеряны они навсегда. — Инари снисходительно усмехнулся. — Кларэль верит в богов, которые давно мертвы. Забавно и печально одновременно. Мируэль вот в них перестал верить восемьсот лет назад — мудрый был демон, не то что его дети-тупицы.

— Ой, как неуважительно, господин Йорт! — посетовала я, чем привлекла внимание одного из тысячелетних — он не понимал, о чем мы говорим, но окатил нас каким-то нехорошим взглядом, причем и меня, и саарга, будто затаил злобу, так что я сразу притихла и от греха подальше отвернулась от него. Может, он в ссоре с Инари? Или не любит женщин?

Тем временем мы уже прошли во вторую зону, предназначенную для пиршества. Она была ничуть не хуже торжественной, но в разы уступала ей по площади. В левой части зоны на каменном помосте, усыпанном лунной пыльцой, располагался длинный стол из редких, но земных кристаллов и прочного стекла, в центре которого стояли три кресла для старших архидемонов — Кларэля,

Тимуэля и Нарэля. На одну ступень ниже, но также на возвышении над полом, был расположен стол на сотню персон, предназначенный для всех остальных представителей семьи Иара, включая жену императора и Винкеля. А уже перпендикулярно помосту по залу тянулись три других стола для гостей. Невероятно длинных! С неимоверным количеством разнообразных лакомств и напитков, которые источали манящие ароматы, пробуждающие голод.

— Нам сюда, дорогая. — Пожиратель галантно взял меня под руку и, минуя слуг, которые помогали остальным гостям найти их места, направился к самому первому столу. Тот тысячелетний, который испепелял нас странным взглядом, наконец отвязался и ушел в противоположную сторону за другой стол. Но чувства на душе он у меня оставил неприятные. Инстинкты зашептали в подсознании, что здесь что-то не так. Но шептали они об этом, не затихая, уже целую неделю. Вот бы их отключить…

У каждого гостя (даже у меня) было свое личное место — имена с табличками в изящных рамках висели на спинках высоких кресел. Чем выше у тебя статус или у твоего спутника, тем ближе ты сидишь к помосту и, соответственно, к императору. И к сожалению, мы с Инари сидели почти вплотную к нему, как и все остальные члены Верховного Конгресса со своими спутницами.

Я расположилась в высоком кресле с обивкой из синего бархата, саарга сел по правую руку от меня, а по левую — Глава Внешней Безопасности с супругой. К счастью, этому тысячелетнему я была абсолютно безразлична. Ашкар расположился напротив нас вместе с другими «привилегированными» слугами дворца, а вот место младшего советника было за самым дальним столом.

Пока гости рассаживались по своим местам — ушло на это минут пятнадцать — я, пользуясь моментом, изучила семью Иара. Кларэль не имел никаких внешних сходств со своими родственниками, кроме черных, смоляных волос. А вот Тимуэль являлся буквальной копией Винкеля — устрашающая гора мышц, огненные глаза, светлая кожа в пигментных пятнах и пластика матерого хищника. Нарэль выглядел печально… будто был смертельно болен. Весь тощий, со впалыми щеками и мутными жабьими глазенками, покрытыми пеленой, но высокий, метра под три. Болен Нарэль, конечно же, не был. Многие некроманты так выглядят, даже лунные, а Нарэль как раз таки некромант. Работа с энергиями смерти отнимает жизненные силы и красоту.

Все мужчины семьи Иара, кроме старших архидемонов, пришли на празднование в строгих черных костюмах, а женщины в идентичных платьях небесного цвета, скрывающих и руки до запястий, и ноги до самых щиколоток, и шеи до подбородка… видимо, так принято и всех это устраивает.

Среди архидемонов я заметила детей. Не думала, что здесь будут дети… меня об этом никто не предупредил (ничего бы не изменилось, но я бы предпочла заранее быть в курсе всех нюансов, даже незначительных). Получается, что, помимо архидемонов, тысячелетних и безумных существ, поддерживающих возрождение Большой Луны, рунический взрыв унесет жизни многих невинных существ (ну или не совсем невинных, но явно смерти не заслуживающих). Это и слуги дворца — их здесь не меньше трех сотен, а в самом дворце, наверное, и вовсе под тысячу. Это и супруги тысячелетних, которые не имеют никакого отношения к власти или к будущему империи. Это и некоторые члены семьи Иара, которые подчиняются Кларэлю из страха или ради выживания. Это и дети архидемонов… Трое мальчишек-близнецов лет семи-восьми сидели за столом рядом с матерью (одной из средних дочерей Кларэля) и о чем-то шептались, посмеиваясь. По-детски непринужденные, веселые, совсем на безжалостных чудовищ непохожие… даже милые отчасти. Еще одну девочку с золотистыми кудряшками лет пяти я заприметила в самом конце стола рядом с Эйрионом, и на Эйриона же она была очень похожа, наверное его сестра, значит, одна из младших дочерей Тимуэля. Оба они смуглые, оба с черными глазами, оба высокие. Она капризничала и, судя по всему, хотела отсюда уйти (понимаю ее!). А еще рядом с женой Кларэля расположились два непослушных архидемона-подростка — девочка лет пятнадцати и мальчик чуть постарше ее. Они толкали друг друга и то и дело норовили подраться. Эдакие озорники, но опять же не чудовища.

— Здесь много невинных детей. — Повернувшись к саарга, я неодобрительно поджала губы, не понимая, по какому принципу оппозиция выбрала, кого из детей архидемонов спасти, а кого уничтожить. — Почему вы спасаете Саймона, но не спасаете всех остальных? Маленькие дети не выбирают сторону, они слепо следуют за теми, кто о них заботится.

Инари скользнул безразличным взглядом по архидемонам, пожал плечами и честно ответил естественно на гритъярском:

— Все эти дети — бомбы замедленного действия. Сейчас не представляют угрозы, но пройдут годы и, поверь, все изменится. Такая же ситуация была и с Кларэлем. Мне бы не хотелось каждые два-три столетия устраивать перевороты в империи, а тебе?

— Но они же дети. Разве нельзя их правильно воспитать?

Пожиратель пристально посмотрел на меня.

— Ты видишь их души? — осведомился он. — А я вот вижу! И в них света нет. Один мрак. А все, в ком нет света, сегодня умрут. Без вариантов и исключений. Еще вопросы?

Угу, есть один.

— А в моей душе вы видите свет? — даже интересно.

Дитя Тьмы в принципе света должно быть лишено от рождения, но мало ли…

Пожиратель уже открыл рот, собираясь ответить, но внезапно его планы изменились, и, к моему ужасу, изменились они кардинально. Инари без предупреждений подался ко мне навстречу, а его тонкие, твердые губы стремительно приблизились к моим, впиваясь в них жестким поцелуем. Я успела бы отклониться, успела бы оттолкнуть его, если бы захотела… он не первый мужчина, жаждущий со мной близости. Но я не стала делать ни того, ни другого, позволяя грубым губам пожирателя смять мои в болезненном подобии поцелуя, больше похожим на желание меня заклеймить. Дежавю! Подобный поцелуй уже имел место быть в прошлом, правда, тогда на мне была другая личина — ныне покойной Эльзы. Саарга — существо далеко не мягкое… обычный поцелуй с ним и тот болезнен… не нежное и уж точно не пушистое. Но хитрое, проницательное и до чертиков мудрое, у любого его поступка есть объяснение. И этому поцелую тоже должно быть объяснение.

В горле запершило от отвращения.

Я уже давно перестала испытывать к Инари неприязнь (даже и не помню, когда именно он начал вызывать у меня странное чувство, граничащее с симпатией), но близость с ним — это табу, как и близость с любым другим мужчиной… кроме Ройза, поэтому я представила, что целуюсь с охотником, и отталкивать своего пожирающего души «любовника», разумеется, не стала, но все внутри меня покрылось холодной коркой льда. Губы саарга были горячими, но при этом мое тело охватил жуткий холод. И даже когда Инари отпрянул, холод не ушел. О-о-о… и снова здравствуйте! Этот холод мне знаком, после него обычно наступает ментальная нагрузка. Не слишком сильная, но крайне изнуряющая.

— Что это было? — спросила я в смятении, уставившись на саарга. Смятение было внутренним, внешне же я усиленно демонстрировала радость и возбуждение. Голос Хелен с его многообразием интонаций прекрасно подходил для соблазнения. Любые слова на гритъярском, сказанные ее низким голосом, похожи на эротичные фразы. Впрочем, на это и был расчет. Саарга настолько странный, что даже Кларэль не обращает внимания на его выходки. Если пожиратель хочет говорить с кем-то на «мертвом» языке Луны, то пусть говорит себе на здоровье.

Инари клыкасто мне улыбнулся.

— Это было показное выступление перед императором, — пояснил он, — который прямо сейчас наблюдает за нами. Только не поворачивайся, иначе он поймет, что мы говорим о нем.

Конечно, я не повернулась. Я подняла руку и нежно погладила саарга по щеке, благо перчатки защищали от смертельного яда, а потом тоже улыбнулась — тепло и искренне — и так нежно ему прошептала:

— Меня сейчас стошнит. Фу.

— Пожалуйста, только не на меня, — ответил он страстным шепотом, — костюм был слишком дорогим.

— Император разве не знает, — продолжая улыбаться, мило поинтересовалась, так чтобы со стороны наша беседа была похожа на разговор влюбленных, — что вы не любите нежности? А поцелуи — это нежность.

Даже такие жесткие…

— В данный период жизни нежность меня не возбуждает, — перехватив мою руку, Инари поцеловал запястье и отстранился, — но это не значит, что я ее не проявляю к тем, кто мне сильно нравится. Кларэлю интересны все мои женщины, и многих он…. заимствует… дабы «попробовать» и понять, чем они меня зацепили. Его привлекает бессмертие и мои вкусы соответственно. Но обычно он не претендует на тех, кто мне по-настоящему дорог. Ты мне якобы дорога, что я и пытаюсь ему показать, поэтому, надеюсь, он тебя не тронет. Можешь выдыхать, — позволил пожиратель. — Больше на нас никто не смотрит.

Я как бы невзначай бросила «случайный» взгляд на стол архидемонов. Кларэль и правда на нас больше не смотрел, все его внимание было обращено на девочку-подростка из своей семьи, которая что-то недовольно бормотала, ругаясь с императрицей (вероятно, это ее мать). Непродолжительное время Кларэль наблюдал за девочкой и все больше и больше хмурился, но затем ему, видимо, надоело такое непозволительное поведение, и он переплел пальцы, создавая незнакомое мне заклинание. Через мгновение бормотания девочки прекратились. Она вся окаменела от ужаса, когда почувствовала, что ее губы сшивают магические нити. Но Кларэль на этом не остановился. Девочка также лишилась еще и глаз — нити сшили и их тоже. Заклинание наверняка временное, и нити спадут рано или поздно, но все равно я могу представить насколько это неприятно.

— Так что там с моей душой? — вновь повернулась я к Инари, желая услышать ответ на свой вопрос.

Но, как назло, именно в этот момент последние гости заняли свои места и Тимуэль поднялся из-за стола с кубком вина, чтобы тоже произнести речь о величии Большой Луны и о необходимости ее возрождения. Вопрос о моей душе остался открытым, пришлось внимательно слушать Тимуэля (поправочка, изображать внимательность) и его бредни о том, какая Луна великая, какая раса демонов превосходная, какой день Сопряжения значимый и все в таком духе. А когда Тимуэль закончил, зазвенели бокалы и столовые приборы, вино полилось рекой… и до моей души уже не было никакого дела. Я увидела, как слуги под всеобщее ликование вносят в зал запеченных на вертелах людей.

Они были запечены целиком! С головами, ногами, даже пальцами! Зажаренные до хрустящей корочки мужчины, женщины, дети, младенцы. Меня замутило, а вот гости пришли в восторг от такого лакомства. To ли они все поголовно поехавшие с катушек, неуравновешенные психопаты (демоны никогда не были людоедами, в их природе это не заложено), то ли все хотят понравиться императору, поэтому так яро разделяют его зверский аппетит.

— Это ужасно… — прошептала я, просто не веря своим глазам. — Никогда не думала, что увижу с десяток запеченных младенцев.

Их подали всем тысячелетним на блюдах как особое лакомство… и нам с Инари тоже. Поставили перед нами тушку — иначе и не назовешь — чьего-то убитого ребенка, покрытого румяной корочкой.

Тошнотворный комок подступил к горлу.

— Просто не смотри на него, — посоветовал мне саарга. — И если тебе станет легче, то я скажу, что мне от этого блюда тоже не по себе. Считаю убийство детей недопустимым.

— Рада, что вы так считаете… — сдавленно отозвалась я, не в силах оторвать взгляд от запеченного с овощами младенца. Краймеры, по сравнению

с архидемонами, не настолько жестоки. Солдаты Тьмы не едят детей… ну почти. Ритуалы старейшин не в счет.

— Тебе известно, — словно стараясь меня отвлечь, спросил саарга, положив ладонь на мое колено под столом, — почему Кларэль активно пропагандирует людоедство?

На удивление его холодящее кожу прикосновение меня и правда отвлекло от жуткого блюда.

— Д-да, — с запинкой ответила я пожирателю, пытаясь бороться с тошнотой и при этом выглядеть непринужденно, невзирая на лютое отвращение к происходящему. Держать лицо у меня получалось неплохо (все же перевоплощение — одна из врожденных способностей краймеров). — Я догадываюсь почему, но точно не уверена.

— На Большой Луне нечего было есть, — решил мне рассказать Инари, — ни животных, ни съедобных растений, только камни да кристаллы. Флора была скудна, ядовита и совсем непригодна для пропитания.

Я повернулась к саарга всем корпусом, чтобы не видеть, как рядом демоны разрывают на части «изысканное лакомство» и с довольным урчанием его поглощают.

— Синтетическую еду, — продолжил Инари, — также выработать не представлялось возможным. Поэтому демоны выбирали самую неразумную расу, самую нижестоящую, и приносили ее в жертву ради пропитания всех остальных жителей Луны, а также как дар определенным богам. Если раса вымирала, демоны переключались на следующую расу, и так длилось до тех пор, пока не произошло нарушение мирового баланса. В Земном мире самая нижестоящая раса — это люди, но нет никакой нужды в их уничтожении, ведь еды сейчас хватает сверх меры. Однако Кларэль хочет возродить все традиции Луны, даже те, что не имеют никакого смысла в Земном мире — например, массовые жертвоприношения, так как он не знает, что именно заставило богов отвернуться от демонов.

Я нахмурилась.

— Так все дело в богах? — удивилась я. — А мне казалось, что Кларэль просто желает переделать Земной мир под себя и под свои лунные предпочтения.

— Все дело в Кларэле, — усмехнулся саарга, — в его эгоистичной натуре. Ему абсолютно плевать на традиции и на Большую Луну тоже, он не сентиментален, чтобы скучать по дому. Кларэль помешен на власти, точнее на всевластии. Он не может смириться с тем, что лишился своих способностей — неуязвимости, бессмертия, остановки времени и многих других, которыми обладал восемьсот лет назад благодаря связи с божественными сущностями. Но как я уже и сказал ранее, — саарга наполнил кубок вином, — все те сущности давно мертвы, ибо были привязаны к Большой Луне. Да упокоит лунный свет их души. Держи, — Инари протянул мне кубок, — сильно не опьянеешь, но станет легче воспринимать происходящее.

Я взяла кубок.

— Спасибо.

В то время как все приступили к веселью: пили за загробную жизнь почивших демонов, общались и с охотой пробовали все представленные на столах блюда — я с непоколебимой уверенностью понимала, что для меня этот вечер обещает быть долгим, шумным и непростым… И следующие слова саарга, произнесенные на изерийском, это только подтвердили:

— С удовольствием за тобой поухаживаю, Хелен. Какую часть тела ты предпочитаешь? Внутренности, мясо или сердце?

Я залпом опустошила кубок. Вино оказалось не вином, а чем-то до ужаса крепким. Голова слегка закружилась, и чувства немного притупились. Поставив пустой кубок на стол, я проглотила комок тошноты и спокойно ответила пожирателю:

— На твой выбор, любимый.

Саарга кивнул и обратил взор на разнообразие мясных блюд, от которых ломился стол. Здесь тебе и мясное рагу, и фаршированные овощами женские ладошки, и мясо на кости, и молодые сердца, тушеные в винном соусе, и запеченная буженина, и паштет из фарша и печени, и даже глазные яблоки на шпажках в виде закуски. И главное, все из людей! В лучших традициях…

Я знала, что мне сегодня придется есть мясо неживотного происхождения, и даже была к этому готова… в той или иной мере. Демоны — хищники. Все они жадно уплетали человеченку, запивая ее крепкими напитками и кровью.

Бр-р-р! А вот маги — существа «травоядные», но даже они накинулись на людское мясо, как голодные звери. В общем, в зале я не нашла ни одного вегетарианца. А стать единственным существом, не притронувшимся к мясным блюдам — это сразу и безоговорочно провалить задание вместе со своим прикрытием.

Саарга выбрал блюдо с наименьшим количеством мяса. Положил на мою тарелку рагу с овощами, какие-то пряные корешки незнакомого растения и, словно издеваясь, пожелал:

— Приятного аппетита.

Да какой уж там аппетит! Главное, чтоб не вырвало. Съесть рагу мне все же пришлось, иначе выглядела бы я подозрительно. Причем съесть его пришлось с блаженным выражением на лице, облизываясь и восторгаясь искусством повара.

Кажется, я больше никогда не притронусь к мясу…

Около часа длилась спокойная и непринужденная трапеза, изредка разбавляемая речами кого-то из старших архидемонов и восхвалением Большой Луны. Постепенно все насытились и утолили свою жажду. Я украдкой улавливала малейшие изменения в поведении гостей. Пока все шло по плану. Немного подвыпившие, они стали вести себя более развязно: смеялись громче, шутили пошлее, позволяли себе лапать слуг. Архидемоны тоже немного расслабились. Кларэль о чем-то беседовал с Тимуэлем, попивая вино и время от времени флегматично поглядывая на гостей. Нарэль в их разговор не лез и без интереса следил за гостями, также потягивая вино из кубка. Альзара наслаждалась трапезой, а Винкель что-то с улыбкой объяснял сидящему рядом с ним демону. На нас с саарга он, кстати, ни разу не посмотрел. Видимо, слишком боялся разжечь неукротимый огонь подозрения в мыслях своих братьев.

Затем началась еще одна официальная часть торжества, на мой взгляд самая скучная, но обязательная. Определенные демоны подходили к императору и поздравляли его лично. Инари был в их числе, а вот я нет, и ни одна из женщин. Как позже пояснил саарга:

— Для личного общения с императором у тебя должен быть высокий статус. Увы, но сейчас женщины не в почете. Равноправие отменили семь лет назад, — Инари фыркнул, — сделали откат эволюции. Самый высокий статус, который теперь у тебя может быть, это «жена высокопоставленного мужчины». Но этого статуса также недостаточно для личного общения с императором, разве что император сам не соизволит с тобой пообщаться.

— При других обстоятельствах я бы возмутилась таким ущемлением прав, но в данной ситуации, — я махнула рукой, — оно меня всецело устраивает.

Личная беседа с Кларэлем — это последнее, чего я хочу. У меня есть имплант, личина, замаскированная аура… и страх, что ничего из этого меня не спасет. Риск, что Кларэль увидит во мне краймера, есть до сих пор. Но этот риск практически можно обнулить, если удастся избежать личного общения и тактильного контакта с помешанным на всевластии архидемоном. Зачем ему бессмертие, если архидемоны и так живут целую вечность?! Мируэль вот прожил несколько тысячелетий, притом что многие другие существа с трудом доживают до семидесяти лет. Справедливо ли это? Нет.

Затем официальная часть празднования закончилась и начались танцы. Завораживающие и не имеющие ничего общего с земными танцами, которые я привыкла видеть. Сперва выступили нимфы. Экзотические танцовщицы с экзотическими танцами. Их кожа сверкала от масел, а на руках и ногах вспыхивали огненные браслеты, которые озаряли пространство шквалом ярких искр. Смуглые тела завораживали своими движениями. Магия их танца — лесная и дикая — привлекала по большей части мужчин, в основном одиноких. Даже саарга они смогли очаровать — он неотрывно следил за лесными красавицами с жаждущей их внимания улыбкой. Страшно представить какая участь постигла этих прекрасных нимф, но когда танец закончился, их разобрали демоны. Каждую нимфу кто-то себе присвоил из привилегированных гостей. Демоны с нимфами покинули зал минут на двадцать, а вернулись уже без них, но на одежде мужчин я заметила капли свежей крови.

— Что стало с нимфами? — спросила у саарга.

— Поверь, детка, ты не хочешь знать ответ, — отрезал он, — но их не съели, если тебя это волнует. — Инари задумался. — Хотя лучше бы съели, — добавил он, — гуманней бы вышло.

— И правда, — тут же согласилась, — я не хочу знать, что с ними стало.

Они бы в любом случае сегодня умерли. Так или иначе.

После нимф выступали драконы, которые устроили настоящее огненное шоу. Женщины были в восторге. Драконы им понравились больше нимф. А вот мужчины начали позевывать — этим подавай прекрасных дев, а не обнаженных мужиков с шипами на спине.

Весь зал полыхал. Огонь драконов не обжигал и не ранил, но выглядел очень естественно и зрелищно. Меня же обнаженные мужские тела, охваченные пламенем, особо не заинтересовали. Да, красивые, и магия их тоже красивая, но я знаю кое-кого покрасивее, кое-кого высокородного, кто привлекает меня без обольщающих чар. Но стоит отдать должное, драконы в истинном обличье бесподобны, особенно южные. Мощные, величественные создания. Двое из них перевоплотились, благо места в зале было предостаточно, чтобы расправить огромные крылья и показать себя во всей своей хищной красе.

А затем безликие, повинуясь приказу императора, привели в зал скованных по рукам и ногам разнообразных существ: двух высших демонов, одного черного мага, илькара, оборотня и высшую демоницу. Одеты они были как узники. Все грязные, с сальными волосами и мокрыми от слез покрасневшими глазами.

— Сжечь предателей! — закричал кто-то из гостей.

Другие подхватили.

— Сжечь мерзавцев!

— Пусть пламя смоет их грехи!

— Их души не достойны жить в этом мире!

Не понимая, что за ярость охватила зал, я в очередной раз с вопросом покосилась на саарга.

— Они, — Инари указал на пленных, — когда-то были в числе приближенных к императорской семье. Например, те высшие демоны, — он кивнул в сторону немолодых мужчин, — состояли в Верховном Совете. К их мнению прислушивался даже император. Но узнав о древних богах и всех тех традициях, что архидемоны собрались возродить в скором времени (и жертвоприношения далеко не самое худшее в их планах), усомнились в здравомыслии императора и сглупили.

Я удивленно вскинула бровь.

— Значит, они члены Совета?

— Бывшие, но да.

A по их виду и не скажешь. Сейчас они были похожи на загнанных в ловушку зверей, не более. Медленно плелись в центр зала, подгоняемые безликими, игнорируя издевки и толчки, выслушивая обвинения от гостей — каждый счел своим долгом унизить пленников. Они испуганно таращились по сторонам, слизывая с губ капли пота, что обильно текли по лицу от страха. Они не плакали и не кричали, но их лица были бледнее самого белоснежного полотна.

— А черный маг? — спросила я, переведя взгляд на хилого мужчину, которого била сильная дрожь, отчего его цепи уныло позвякивали при каждом шаге.

— Он из числа личных старцев императора, — пояснил саарга. — Шесть лет состоял на службе, но неделю назад подал рапорт об отставке ввиду его изменившегося мировоззрения. Он собрался жениться на человеческой женщине. Кларэль воспринял его действия как плевок в лицо.

— Какой обидчивый архидемон, — фыркнула я.

— А вон тот илькар, — Инари указал на нечисть, — из числа советников, правда, неофициальных. Он попытался отговорить Кларэля от необходимости возрождения Большой Луны. Зря, конечно, он это сделал. Удивительно, что его сразу не обезглавили. С оборотнем та же история. А вот демоница отличилась.

Я посмотрела на единственную женщину среди пленных — она рыдала в голос и просила ее пощадить, но никто не слушал, все гости смотрели на нее с холодным равнодушием, а некоторые со злостью.

— Что она сделала?

— Несколько месяцев грела постель императору. — Саарга хмыкнул. — А затем решила забеременеть, чтобы присоединиться к правящей семье.

У меня челюсть отвисла.

— Она что, — у меня в голове не укладывалось, — беременна?

Демоны очень трепетно относятся к своему потомству, даже незапланированному и незаконнорожденному. Современные демоны… но не лунные. С лунными вообще все сложно. Вспомнить хотя бы те же родовые проклятия, которые раньше родители насылали на своих детей.

— Нет, — Инари покачал головой, — демоница уже не беременна. Но она единственная из всех, кто по-настоящему виноват. От архидемона забеременеть сложно. Необходимы заклинания и снадобья, даже ритуалы иногда, поэтому демоница очень постаралась. Вот только Кларэль ее стараний не оценил. Слабые дети ему не нужны. Он тщательно отбирает демониц для продолжения рода.

Спрашивать, какая участь постигнет пленников, я не стала. Ответ и так был на поверхности. Безликие проводили пленных в центр зала и поставили их на колени перед драконами. Кларэль подал знак, и драконы испепелили алым пламенем узников, многие их которых заплакали в самый последний момент, понимая необратимость своего конца. Демоница так и вовсе зарыдала еще сильнее, насылая проклятия на всех здесь присутствующих, пока огонь полностью не поглотил ее, заставив замолчать на веки вечные.

Это была казнь.

Красивая и символическая казнь. Я взглянула на горки пепла, оставшиеся от существ, которые еще минуту назад были живы. Не просто казнь, а инструмент запугивания. Отрекаешься от императора или идей возрождения Луны, и ты становишься преступником номер один, предавшим идеалы и своего лидера. Тех, кого Кларэль не может подчинить своим обаянием, подчиняет силой и угрозой преждевременной смерти.

Никто не расстроился, что пленные погибли.

Гости продолжили веселиться как ни в чем и не бывало. Разве что выпили за искупление их грешных душ в загробном мире. А как только слуги убрали пепел недавно убиенных, снова начались танцы. Менестрели ударили по струнам, и заиграла сводящая с ума музыка: магическая, громкая и ритмичная, пробуждающая даже у меня желание встать и начать двигаться в такт мелодиям, хотя на самом деле танцевать я вовсе не хотела.

Почти все гости разбрелись по залу, разбились на пары и слились в известном всем демонам танце — в рагране. О, это было что-то чарующе прекрасное, но одновременно с этим дикое и первобытное! Традиционный для лунных рас танец, которому уже больше десяти тысяч лет, и очень сложный в исполнении (сложный для меня, для демонов, наверное, нет, ведь они учатся танцевать его с детства — культурное расовое наследие как-никак). Быстрые движения, резкие повороты, постоянная смена мелодий — от нежных и плавных, до грубых и жестких. Я видела, какое наслаждение доставляет демонам рагран. Все были словно загипнотизированы музыкой и своими партнерами по танцу… возможно, они и правда были загипнотизированы, мелодии все же магические.

Саарга какое-то время следил за танцем — длится рагран долго, минут пятнадцать без перерывов, — затем с печальной улыбкой посмотрел на меня.

— Жаль, что ты не создана для раграна, крошка. Тебе бы понравились эмоции, которые дарит танец.

— Увы, — я поджала губы. В глазах саарга горело искреннее желание присоединиться к всеобщему веселью. Он не привык сидеть на скамье запасных, для него это несвойственно. Но лучше так, чем привлечь к себе внимание отсутствием у высшей демоницы врожденной демонической пластики. Мы заранее обсудили все, что предположительно будет происходить на праздновании. И тему раграна тоже затронули. (После него, кстати, празднование постепенно перейдет в другую плоскость — начнутся жертвоприношения, которые выльются в кровавое пиршество, а там уже и до моей первой части плана — вызволение Ады — недалеко). От раграна мы приняли решение отказаться еще на стадии подготовки ко дню Сопряжения. Мне целой жизни не хватит, чтобы научиться танцевать рагран. Я могу запомнить движения и поймать ритм, но этого недостаточно, чтобы двигаться так же, как истинная демоница. Природу не обманешь… Рагран — танец демонической души. А у меня в наличии только демоническая внешность.

— Хороший танец, живой, чувственный, — вздохнул саарга, наполнил кубок вином (или чем-то похожим) и залпом его осушил. — Для демонов он многое значит. Самый древний и богатый вид искусства Большой Луны. Души танцующих так и светятся.

— Надеюсь, никто не обидится, — высказала я свое беспокойство, — что мы не присоединились к танцу?

Саарга качнул головой, вновь опустошая кубок… в пятнадцатый раз или уже в шестнадцатый. Мне от пары глотков этого жгучего пойла дурно сделалось, а ему хоть бы что от лошадиной дозы. Кажется, пожиратель вообще не пьянеет.

— Ты же знаешь, что рагран — танец души? — спросил он. Я кивнула. — Дословно, — пояснил саарга, — «раг» на доисторическом лунном — танец, а «ран» — душа. Если твоя душа страдает по какой-то причине, и из-за этого ты не готова танцевать, то тебя никто не осудит.

— Как неожиданно лояльно…

— Однако, — добавил пожиратель ложку дегтя, — наша с тобой отстраненность от одной из традиций, а рагран уже давно стал традицией, безусловно вызовет вопросы у Кларэля.

— Если уже не вызвала…

Я украдкой осмотрелась. Мы одни из немногих демонов, которые не вышли танцевать. Кроме нас в праздничной зоне остались единицы: свободные мужчины без пары, женщины в интересном положении на определенном сроке беременности, маги и драконы, лишенные демонической грации, необходимой для танца, некоторые члены семьи Иара и сам император. Кларэль к танцу не присоединился (чего не скажешь про остальных братьев, даже про болезного Нарэля, который в танце показал всю свою мощь — хилым он казался только внешне). Император предпочитал наблюдать, а не участвовать. А наблюдал он за танцем с дичайшим интересом. Может, он даже и не заметил, что мы с саарга в нем не участвуем?

Когда музыка остановилась, большинство демонов остались в торжественной зоне дожидаться следующего танца и продолжения веселья.

Они даже не запыхались, но выглядели непостижимо счастливыми, будто танец очистил их души от всех тревог. Выдержка у демонов превосходная. Но нашлись и те, кто вернулся в праздничную зону, чтобы перевести дух и выпить еще вина. Среди них был Тимуэль, но перевести дух требовалось не ему, а его спутнице… на удивление низшей демонице.

— Кто это с Тимуэлем?

Инари проследил за моим взглядом. Спутница Тимуэля сидела за одним столом с членами семьи Иара, однако не была ее частью, на что намекал цвет ее платья — опаловый зеленый вместо небесного. И еще возраст… ей было всего лет пятьдесят, а это значит, что она связана с Тимуэлем магически, в противном случае ей бы уже давно стало плохо от агрессивного воздействия архидемоновских энергий.

— Его официальная фаворитка, одна из многочисленных любовниц, — скучающим тоном сообщил пожиратель, наблюдая, как Тимуэль ухаживает за демоницей, чуть ли не с ложечки ее кормит. Необычайное зрелище! Не думала, что увижу такое. Тимуэль был так нежен и добр к ней, что мое представление о жестоких и ужасных архидемонах слегка пошатнулось. Но лишь слегка. — Зовут ее Эсми или вроде того.

— Тимуэль хорошо к ней относится, — заметила я.

— Ага, — подтвердил саарга, — Тимуэль любит женщин. Причем всех женщин — от человеческих магинь до высших демониц. Любовницы у него меняются постоянно, как и жены.

Я снова посмотрела на Эсми. Хоть она и не жена Тимуэлю, сам факт, что он отдает предпочтение низшей, многое о нем говорит. Другие архидемоны выбирают себе в пару исключительно высших демониц с выдающимися внешними данными. Любовница же Тимуэля имела весьма заурядную внешность… но он все равно смотрел на нее так, будто она была центром его вселенной.

— Завидуешь их любви, детка? — вдруг заинтересованно спросил саарга, облокотившись на стол и заглядывая мне в глаза.

— Чему завидовать? — Я отвернулась от пары влюбленных демонов. — Они сегодня умрут. Любовь их не спасет.

— Их души может и спасет… — загадочно произнес пожиратель. — А билет в загробную жизнь, знаешь ли, достается далеко не всем.

— Знаю, — вздохнула я, — у меня этого билета нет. Загробная жизнь краймерам не светит.

— А, ну да, точно, — вспомнил саарга к какой расе я принадлежу, — краймерам в этом плане не повезло. Ваша драгоценная Тьма — та еще зловредная тварь.

— Даже и не представляете насколько зловредная.

Снова заиграла музыка. Демонические тела переплелись в этническом танце. Их движения были четкими, отработанными, преисполненными пластики и изящества. Мужчины вели в танце, их сильные руки скользили по изгибам женских тех… слишком откровенно. Но если учесть, что раньше танец исполняли без одежды, то сейчас все выглядит даже более чем прилично, грех жаловаться.

— Господин Йорт?

От созерцания танца меня отвлек женский голос. Я повернулась на звук и увидела подошедшую к нам демоницу из семьи Иара. Молодую и обворожительную. Кто она такая? Я слегка напряглась. Сколько ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Возраст архидемонов сложно определить — их аура слишком расплывчата. Демоница смущенно улыбнулась пожирателю и протянула ему руку. Ее хрупкие на вид пальчики, как и у всех архидемонов, были чуть длиннее обычных демонических сантиметров на пять.

— Я буду благодарна, если вы составите мне пару, господин Йорт, — просто ангельским голоском промолвила она. — Этот танец слишком хорош, чтобы его игнорировать.

И все бы ничего… смущение она изображала превосходно, но за этой показной невинностью я увидела то, о чем говорил мне Инари. Нечто темное в ее васильковых глазах, нечто отталкивающее и необъяснимо холодное. Ледяную душу, наполненную мраком.

— Я бы с радостью, госпожа Иара, — со всем уважением произнес саарга, поднявшись на ноги и слегка склонив голову в знак почтения демонице правящей семьи, — но не хочу оставлять свою спутницу одну, — быстро выкрутился он из ситуации, — ей немного нездоровится, поэтому мы не принимаем участие в рагране. Прошу нас простить.

Должно было сработать. Отмазка ведь хорошая, не подкопаешься. Но что-то пошло не так…

Демоница взглянула на меня, и я с трудом сдержала крик. Мы с ней даже взглядами не пересеклись. Ничего такого. Она просто посмотрела в мою сторону, по-прежнему невинно хлопая глазками, и все мое тело в тот же миг будто проткнули сотни горящих стрел. Заболела каждая мышца, каждый миллиметр кожи воспалился, в груди поселился страх, а глаза защипали слезы боли.

Вот же гадина паршивая!

Я плотно сжала зубы, выдерживая пытку. Боль была терпимой, наверное потому, что во мне таилась частичка архидемонской энергии Винкеля, но ужасно неприятной и унизительной. Демоница решила показать, кто здесь главный? Все архидемоны такие мерзкие? Или только те, кто равняется на Кларэля?

Инари поспешно встал между нами, прерывая болезненный контакт. Я судорожно выдохнула, когда саарга загородил меня своим телом. Боль схлынула, но страх из груди не ушел, он, как клубок змей, продолжил виться внутри меня.

— И все же, — мило добавила демоница, — я настаиваю, господин Йорт, чтобы вы составили мне пару, иначе вашей спутнице точно не поздоровится.

Гадина!

Как низко и подло заставлять мужчину танцевать с тобой, угрожая расправой его подруге.

Инари коснулся моего плеча.

— Все в порядке, Хелен? — решил убедиться он.

Ну как сказать?! Меня только что чуть не убили, желая отбить у меня кавалера! Порядок ли это? Смотря для кого.

— Все нормально, — натянуто улыбнувшись, заверила я пожирателя, который был вынужден принять приглашение демоницы присоединиться к танцу во избежание необратимого — моей смерти! Хотя вряд ли бы она меня убила на глазах у всех… но, с другой стороны, кто ж ее знает?

Инари ушел с демоницей в торжественную зону. Они закружились в танце и растворились среди пар других танцующих демонов, так что я почти сразу потеряла их из виду. Мне стало не по себе. Еще более неуютно и некомфортно, чем прежде. Ужасно некомфортно, по правде говоря! Я ощутила на своем теле десятки взглядов со стороны. Может, мне кажется? Но эти взгляды были прямо ощутимы на коже. Я поежилась и, мотнув головой, приняла невозмутимый вид. Нельзя выходить из своей роли.

Праздничная зона опустела. За первым столом я осталась сидеть одна, не считая трех магов в самом дальнем конце. И если до этого момента я надеялась не привлечь к себе внимания, оставаясь лишь тенью известного Инари Йорта — все внимание было адресовано ему, — то теперь этой надежды меня грубо лишили.

— Молодые архидемоны бывают импульсивны, отчего порой совершают глупые и непростительные поступки. — Мужская рука с длинными пальцами и острыми, как лезвия, когтями внезапно появилась перед моим лицом, протягивая мне золотой кубок, до краев наполненный ярко-алым дымящимся напитком. — Примите мои искренние извинения за неподобающее поведение члена императорской семьи. Подобное больше не повторится. Выпейте это, чтоб избавиться от последствий влияния архидемона.

Время словно замедлило свой ход. Я даже музыку перестала слышать. За одну секунду мой мир сузился до ядовитого напитка — а он был явно ядовит и на противоядие совсем не похож (энергия от него исходила убийственная) — и до мужской руки, этот яд мне протягивающей. Сперва показалось, что это Кларэль, голос принадлежал ему — бархатный, низкий и размеренный, но затем я подняла голову, скользя взглядом по сильной руке архидемона, незаметно ко мне подкравшегося, вверх до его плеча, до коротко подстриженной бороды, черной с проседью, до излома узких губ, которые пересекал глубокий шрам, и до пылающих огнем глазищ, заглядывать в которые я, естественно, не стала. У Кларэля глаза источают синеватый лунный свет, а вот огонь исходит только от Винкеля и Тимуэля, внешне очень похожих друг на друга.

Но сейчас передо мной стоял не Винкель.

Увидев второго по старшинству архидемона, я почувствовала легкое облегчение. Не Кларэль, и уже хорошо. Императора обмануть тяжело… Тимуэля, должно быть, попроще. Главное, не смотреть ему в глаза, дабы не лишиться разума, и по возможности избегать прикосновений, чтобы его энергия не просочилась мне под кожу и не довела до сумасшествия.

— Господин Иара! — встав из-за стола, я низко поклонилась заинтересовавшемуся мной архидемону, как того и требовал дворцовый этикет.

Тимуэль поставил кубок с «противоядием от архидемонских энергий» на стол и едва слышно хмыкнул, глядя на мой безупречный поклон, который я тренировала целую неделю перед зеркалом. Чего он хмыкает?! Безупречный у меня поклон! Настолько безупречный, будто я с рождения только и делала, что кланялась… хотя, по сути, так оно и есть. Почти все детство я провела на коленях, поклоняясь старейшинам и Тьме.

— Для меня честь познакомиться с вами лично, господин Иара! — выпрямившись, почтительно заверила я архидемона, изображая волнение и восторг, которые захлестнули бы любую демоницу, далекую от светской жизни, но так отчаянно желающую в нее влиться. Кажется, архидемон в мой восторг поверил, потому как прямая линия его рта (а смотрела я именно на губы, боясь случайно заглянуть в огненные омуты смертоносных, как у василиска, глаз) искривилась, демонстрируя снисходительную улыбку.

— Надеюсь, вы не против, — вкрадчиво вопросил Тимуэль, и его колющий, обжигающий взгляд стал ощутим на моей коже — он прошелся по лицу, спустился по шее вниз до ключиц, на миг замер у небольшого выреза, в котором виднелась грудь, опустился еще ниже до самых ног и вернулся назад, впившись в мое лицо, — что я решил составить вам компанию до конца этой партии раграна?

Конечно же я против! Дурацкий танец длится слишком долго! За пятнадцать минут общения тет-а-тет можно многое у меня выведать и даже раскрыть личность, если постараться. Тимуэль менталист и телепат — не самое приятное сочетание, учитывая ситуацию. Но другая демоница на моем месте уже бы прыгала от счастья, что смогла привлечь к себе внимание одного из сильнейших хищников этой вселенной, так что:

— Я только рада вашей компании, господин Иара! — со всей своей лживой искренностью заверила его. Получилось вроде правдоподобно. Не зря же я столько лет оттачивала умение лгать.

Тимуэль расплылся в саблезубой улыбке, отчего стал больше похож на агрессивную нечисть, нежели на демона. Губы его растянулись до самых ушей, обнажая сотни клыков, которым позавидовали бы даже верховные кровопийцы! Острые, блестящие, белоснежные. Неудивительно, что он стал кровожадным монстром с такой-то пастью! Но после жизни в Муссоне острыми зубищами меня не напугать.

— Приятно это слышать, — расщедрился архидемон на комплименты, — из уст столь обаятельной демоницы, как вы, прекрасная линиар.

Линиар…

Кто такая линиар? Это лунное слово, но я не знаю, как оно переводится. Мне знакомо лишь слово «линар»… и оно означает «истинная» или «верная». Но что значит линиар? Без понятия, но скорее всего, просто ласковое обращение.

А вот была бы я демоницей, то наверняка бы знала перевод.

— Я впервые вижу вас во дворце, — мягко произнес Тимуэль (обманчиво мягко) и, к моему ужасу, поднял руку, чтобы совершенно беспардонно и по-хозяйски провести пальцами по завитому локону моих волос.

Личное пространство? Нет, не слышали! — Кто вы, линиар?

Меня передернуло от его прикосновения, от его лживых интонаций в голосе, от этого незнакомого «линиар», сказанного с придыханием и каким-то тайным смыслом, но лишь внутренне. Внешне же я никак не показала смесь страха, непонимания и раздражения, что зародились в моем сердце.

— ЭнРадо, — вежливо представилась я архидемону и была вынуждена стерпеть удушающее чувство, которое подарила мне энергия Тимуэля. Снова невидимый обруч магии затянулся на моей шее, как тогда на посадочной платформе перед дворцом. Тимуэль, словно заметив мою боль, опустил руку и оставил локон в покое. — Хелен ЭнРадо, господин.

И все же судорожный вздох, как только обруч развеялся, сдержать у меня не получилось.

— Рад знакомству, Хелен.

Тимуэль слегка поклонился. Хотя нет… не поклонился, а лишь наигранно изобразил ленивый полупоклон.

— Взаимно, господин Иара! — поддержала его я, начиная лучезарно улыбаться… так лучезарно и радостно, что аж скулы заболели. Пусть считает, что я счастливая, провинциальная идиотка, которой чудом посчастливилось попасть на закрытое празднование. По сути, примерно такие женщины и вьются вокруг Инари Йорта. И именно такие женщины не должны вызывать интерес у тысячелетних мужчин. Красивая внешность рождает искру интереса, но разжечь огонь она не в состоянии.

Тимуэль вальяжно расположился в кресле саарга, пользуясь его отсутствием, и указал мне на соседнее кресло, недвусмысленно намекая сесть рядом. И в этот момент пришло четкое понимание, что та демоница, которая насильно утащила Инари танцевать, действовала по приказу Тимуэля, а возможно, и самого Кларэля. Никаких случайностей и совпадений! Инари просто убрали от меня подальше, чтобы пообщаться с демоницей, впервые появившейся в высшем свете.

Я послушно села рядом с Тимуэлем.

А где вообще Эсми, его низшая демоница — фаворитка-любовница? Почему Тимуэль оставил ее одну, ради знакомства со мной? Я украдкой покосилась на стол архидемонов, но Эсми там не увидела. Хм. Наверное, танцует рагран с кем-то другим. Зато я заметила нечто странное… едва различимый ореол прозрачной полусферы. Если целенаправленно не присматриваться, то увидеть ореол невозможно, но я увидела… магическая полусфера накрывала нас с Тимуэлем. Это он ее создал? Зачем? Полусфера глушит голоса, не дает нашему разговору достигнуть посторонних ушей. Тимуэль очевидно не хочет, чтобы нас кто-то услышал. Вот только почему?

— Никогда вас прежде не встречал, Хелен. — Архидемон задумался. — Не только во дворце, но и вообще в империи. И фамилия ЭнРадо мне также неизвестна. Не подскажете, кто ваши родители?

Это допрос или банальное любопытство? Боже, у меня начинается паранойя! Скорее всего, это любопытство, простой интерес. Кларэля ведь интересуют все женщины бессмертного саарга, может и Тимуэля тоже, учитывая его любвеобильный нрав.

— Боюсь, — я виновато пожала плечами, — вы незнакомы с моими родителями, господин Иара.

— Почему нет? — искренне удивился Тимуэль. — Я знаком со многими существами.

Со многими высокопоставленными существами… угу.

— Мои родители были простыми работящими демонами, — рассказала я Тимуэлю правду о родителях Хелен. Райвен учил, что лучшая ложь — это приукрашенная правда, не могу не согласиться. — Они погибли почти столетие назад. Несчастный случай на производстве роботов. Может, вы о нем слышали… Партия военных андроидов вышла из-под контроля и перебила всех работников предприятия.

Резонансный был случай для империи. До сих пор не утихают споры по поводу случившегося сто лет назад. Большинство считает, что тогда произошла кибератака, но прямых доказательств этому нет.

— Вот как? — Тимуэль поджал губы. — Сочувствую вашей утрате. К сожалению, я знаю, насколько тяжело бывает терять близких.

Лживый ублюдок! О близких Райвена он не подумал, когда приказал Климу его убить. Я об этом не забыла. Никогда не забуду.

— Благодарю за сочувствие, — покорно склонила голову, — ваша поддержка бесценна.

Но ублюдку слов благодарности оказалось мало. Его горячая ладонь легла на мое плечо, плавно скользнула вверх на шею, будто собираясь ее сжать, а затем на щеку, осторожно лаская когтистыми пальцами кожу. Я почувствовала, как чужая энергетика осторожно проникает в мои мысли, в мою память, как нечто холодное и колючее шарится в воспоминаниях. Ясно. Мне, как новому лицу, здесь не доверяют, поэтому Тимуэль решил порыскать в закромах моей памяти. Да, пожалуйста! Мои мысли подменяет имплант, так что я с радостью позволила покопаться у себя в голове, делая вид, что ничего не замечаю. Имплант ни в коем случае не блокировал ни мысли, ни воспоминания, иначе это бы было слишком подозрительно (как это у демоницы могут бьп’ь заблокированы мысли?). Имплант их мастерски заменял. Я не знаю, как точно работает эта технология — я же не техник и не ученый, — но зато знаю принцип работы. К примеру, я думаю о том, как убить императора, а имплант выдает эту мысль за желание понравиться императору. To же самое происходит и с воспоминаниями. Имплант полностью заменяет мои воспоминания на фальшивые. И, судя по всему, заменяет успешно… Тимуэль не обнаружил ничего подозрительного. Он убрал руку и вежливо улыбнулся, словно ничего между нами и не произошло. Но его поглаживающие прикосновения до сих пор ощущались на коже… и это почему-то было так гадко, что я едва сдерживалась, чтобы не стереть их.

— Так значит вы из простой семьи, Хелен? — задал он новый вопрос.

Я кивнула.

— Именно так.

— Давно знакомы с Инари Йортом?

Это все еще простой интерес, да?

— Несколько месяцев, — выдала я заранее подготовленный ответ, согласованный с Инари. — Мы познакомились в «Мантикоре». Вы там бывали? — постаралась сменить тему.

— Однажды. Весьма своеобразное место, — Тимуэль невзрачно усмехнулся, — как и сам господин Йорт.

— Не могу не согласиться, — играя свою роль влюбленной в саарга идиотки, с обожанием улыбнулась я, — господин Йорт необыкновенен! Единственный в своем роде. — Я мечтательно вздохнула, прижимая ладони к сердцу. — Неотразимый мужчина!

Тимуэль от моих слов скривился. В чем дело? Саарга ему не нравится? Вот это да! Ему вообще кто-нибудь нравится, кроме любовниц? Охотника он презирает, саарга недолюбливает…

— Почему вы не танцуете рагран, Хелен? — Тимуэль снова перевел разговор на меня. — Только не ссылайтесь на плохое самочувствие, ведь я знаю что это неправда.

Ну неужели нельзя было поговорить о саарга еще пару минут, пока танец не закончится? Теперь придется много врать. А врать менталисту нелегко.

— Мне ужасно стыдно об этом говорить, — я опустила глаза, создавая видимость смущения, — тем более вам, господин Иара, но так уж вышло, что я ужасно танцую рагран… просто отвратительно. Вот и не хотела позориться. — Голос дрогнул от притворного волнения. — В детстве меня никто не научил его танцевать, время было упущено, а сейчас я никак не могу уловить энергию танца. Стараюсь, но все не получается.

Такое и правда возможно, я читала об этом в какой-то околонаучной статье. Рагран учат танцевать демонов с детства не просто так. Связь магических вибраций танца с душой легче установить в юном возрасте, нежели уже в зрелом. Хотя тут тоже есть одно существенное «но». Если демон захочет, неважно сколько ему лет или столетий, он поймает эти магические вибрации и музыка сама подскажет ему движения. Поэтому моя отмазка, конечно, не идеальна, но тем не менее правдоподобна. Случаи, когда взрослые демоны тратили годы, прежде чем в совершенстве освоили рагран, официально зафиксированы.

— Надеюсь, мое поведение вас не оскорбило, — добавила я, чтобы разорвать неловкую паузу. Тимуэль молчал, никак не комментируя мои жалкие попытки оправдаться. Я не видела его взгляда, но все равно понимала, что смотрит он на меня с интересом, как на диковинную зверюшку. И это странно… почему простая демоница вызывает у него такой сильный интерес? — К следующему году я обязательно освою рагран, чтобы больше не краснеть. — Я примирительно улыбнулась. — Обещаю.

И тут Тимуэль подался ко мне, сокращая дистанцию между нами до считанных миллиметров. Я не шелохнулась и не позволила себе отпрянуть, хоть и очень хотелось. Его энергия проникла под мою кожу, неприятно обжигая и заставляя сердце работать на пределе возможностей.

— Зачем ждать до следующего года, линиар? — произнес архидемон, с улыбкой протягивая мне руку. — Если можно уже сегодня познать искусство лунной души? Я вам помогу освоить магию танца. Это несложно.

Да он издевается! Будь я даже настоящей демоницей, все равно танцевать бы с ним не стала! Танец души танцуют с тем, кого любят… ну или на крайний случай с тем, кого уважают.

Посмотрев на его массивную лапищу — одна ладонь Тимуэля была как три моих, — я неуверенно покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея, господин Иара, — постаралась избежать конфликта, но на инстинктивном уровне понимала, что настроен архидемон более чем решительно. — Не хочу выставлять себя посмешищем. Да и партнер в танце из меня никакой. Я же вам все ноги отдавлю.

Продолжая держать свою лапу протянутой, Тимуэль меня добил, сказав:

— Следующий ваш отказ, Хелен, я приму как личное оскорбление. — И с недоброй ухмылкой кровожадного чудовища добавил: — Не советую вам меня оскорблять.

И не было в этой угрозе ничего, кроме льда, мрака и сокрытой жестокости.

Загорающийся фитилек паники кольнул у меня в душе. Но вдруг я услышала, что музыка стихает, и чуть не застонала от облегчения.

— Кажется, партия раграна уже заканчивается. — Мне даже дышать стало легче. Эта партия последняя. Неожиданное спасение! Музыка окончательно стихла, ознаменовав окончание раграна. — К сожалению, придется вам пригласить меня на танец в следующий раз, господин. Разумеется, если вы еще будете этого хотеть.

Но, как выяснилось, кто-то совершенно не умеет принимать отказы. Чертовы архидемоны, чтобы их всех в загробный мир засосало!

Тимуэль повернул голову и посмотрел на менестрелей. Уж не знаю, как они его поняли, но в ту же секунду музыка заиграла вновь. Мда… не везет мне.

— Вот вам и следующий раз, Хелен, — самодовольно произнес архидемон, легко поднимаясь на ноги с неестественной для его мощной комплекции грацией. — Вы готовы составить мне пару?

Ну все… это мой конец. Какова вероятность, что тысячелетний архидемон, познавший в этой жизни практически все, что можно познать, не заметит разницы между танцем демоницы, хоть и неумелой, и существом иной расы? Почти нулевая.

Но делать нечего, пришлось соглашаться. Вложив в массивную ладонь архидемона свою ладошку — когтистые пальцы тут же сжались, беря меня в плен, — я встала и последовала за Тимуэлем в торжественную зону, проклиная этот чертов день, демонов и саарга, который бросил меня на растерзание сумасшедшей семейки Иара.

План «Б», оступлюсь в самом начале танца и вывихну себе ногу. С учетом каблуков сделать это будет просто. Тимуэль оставит меня в покое, а вывих я потом быстренько залечу. Решено! Так и сделаю.

Но вывихнуть ногу я не успела…

Как и Тимуэль не успел понять, что я не демоница…

Музыку заглушил истошный женский крик, полный ужаса. Кричал кто-то из танцующих рагран женщин. Менестрели тут же остановились, прервав магическую мелодию, и зал на мгновение погрузился в звенящую тишину непонимания.

А затем раздались возгласы и мужские, и женские, все наперебой закричали:

— О, пресвятой небожитель Луны!

— У нас здесь труп!

— Отойдите от него! Расступитесь!

— Кто-нибудь уберите отсюда женщин!

— Он был проклят!

— Все назад!

Тимуэль тут же выпустил мою руку и ворвался в торжественный зал, где переполошенные гости окружили замертво упавшего мужчину. У кого-то случился сердечный приступ во время танца? До комичности трагично!

Я нашла взглядом саарга — он был здоров и невредим — и тоже искал взглядом меня. Нашел, жестом показал мне сохранять спокойствие, после чего оставив демоницу, с которой ему пришлось танцевать, и, как Тимуэль, поспешил к лежащему посреди зала покойнику. Император, который вообще находился в другой части зала, за долю секунды, быстрее вспышки молнии, оказался впереди и Тимуэля и саарга. И он же первым склонился над мертвым демоном, не страшась ни проклятий, ни заразы, которой испугались другие.

И вроде бы мне стоило радоваться — танцевать уже точно не придется, значит, мое прикрытие сохраняется, и даже ногу себе ломать не пришлось, но вместо радости я испытала страх, когда приблизилась к гостям и, пробравшись вперед, увидела того, кто по какой-то причине погиб.

Это был младший советник императора.

Один из трех смертников, необходимых для взрыва дворца.

Я в недоумении уставилась на него. Что произошло?!

Советник лежал на полу без движений с закатившимися глазами и разбившейся при падении головой. Густая кровь растекалась под его треснувшим затылком. Но страшно было не это. Взорвать дворец сможет и один саарга (трое смертников нужны лишь для подстраховки, но в принципе хватит и двух, а может даже и одного). Страшно было другое… Тело советника мгновенно начало разлагаться, деформироваться и растекаться, на глазах превращаясь в черную бурлящую лужу. Даже его одежда и кости стали плавиться.

Такого не может быть!

Это неестественная смерть!

И не родовое проклятие — оно не так протекает.

Это убийство. Причем убийство магического характера с применением темной и очень мощной магии. Хорошо хоть руна войны не активируется в момент смерти, а то бы сейчас уже половина империи взлетела в воздух, ведь щиты охотники создать точно не успели.

Кларэль изучил стремительно растекающийся труп, сделал определенные выводы, выпрямился и посмотрел на гостей. Его спокойствие мигом усмирило всех испуганных и взволнованных. Его равнодушие к произошедшему, словно все так и было задумано изначально, вернуло гостям самообладание.

Я заметила, как все расслабились. Все, кроме саарга, Винкеля, Эйриона, стоящего в отдалении и, кажется, трусящего подходить ближе, меня и ашкара. Последний так и вовсе пошатнулся, увидев булькающую лужу, которая совсем недавно была советником. От падения его спасли другие представители нечисти, придержав за руки. Ашкары эмоциональны? Я плохо знаю этот вид нечисти, так что может и да.

— Смерть, — произнес Кларэль в наступившей тишине, — это плата за жизнь. Боги требуют плату в разное время, но требуют всегда и от всех. Некоторым суждено прожить столетия, другим тысячелетия, а кому-то не отведено и дня. Но никто из нас не вправе осуждать решения богов. Господин Изравиль Диран, — император указал на советника… на лужу, продолжающую булькать, изображая мини вулканическую активность, — оплатил свое существование здесь и сейчас. Он прожил долгую жизнь для существа, проклятого с рождения, он был достойным демоном и хорошим советником. Завтра на закате мы похороним его с почестями. Каждый из вас сможет…

Я покосилась на саарга, продолжая вполуха слушать речь императора, которого очевидно смерть советника не очень-то и расстроила, и он списал ее на последствия проклятия. Инари неотрывно смотрел, как в черной луже появляются и лопаются пузырьки воздуха. Его лицо было отрешенным, видимо, он специально закрыл все свои эмоции за ментальным щитом, так что понять, о чем он думал, смотря на останки советника, было невозможно.

To же самое и с Винкелем — он был отстранен и с мрачным равнодушием слушал своего брата, стоя у него за спиной.

— Прошу всех пройти в праздничную зону. — Император окинул взглядом гостей, убедился, что паники ни у кого больше нет, после чего сообщил: — Нам потребуется время, чтобы привести зал в порядок и позаботиться об останках господина Дирана.

Я вскинула брови. To есть, смерть советника — это не повод для того, чтобы завершить празднование? А я-то думала, что на этом все и закончится.

Но нет… лунные демоны живут по иным правилам, нежели весь Земной мир.

В дело быстро вмешались безликие и подоспевшие стражи дворца. Всех гостей попросили вернуться в праздничную зону и занять свои места. Инари взглянул на меня и кивком велел следовать за остальными, сам же он остался в торжественной зоне вместе со старшими архидемонами, главами безопасности, стражами и еще несколькими гостями из числа военных.

Подозревал ли Кларэль, что советника убил кто-то из присутствующих, или верил в смерть из-за проклятия, или же склонялся к другой версии произошедшего — не знаю и никто не знает. Торжественную зону быстро закрыли зеркальным пологом, чтобы гости не видели булькающих останков. Будет ли возбуждено уголовное дело? Привлекут ли к расследованию Городской Контроль? Или пройдет лишь внутреннее расследование? Или вообще никакого расследования ждать не стоит? Остается только гадать.

Я послушно вернулась на свое место, ожидая, что теперь празднование пойдет совершенно по-другому сценарию (а это грозит срыву всей операции), но опять же возникло большое и жирное НЕТ… Гостей не особо опечалил факт кончины младшего советника. Вернувшись в праздничную зону, все продолжили пировать. Альзара, временно взявшая бразды правления в свои руки, предложила выпить за израненную проклятием душу покойного Изравиля Дирана, чтобы та успешно добралась до загробного мира и обрела покой. И снова зазвенели бокалы и полилось вино… разве что музыки больше не было.

По разговорам за столом и шепоткам, достигавших моих ушей, я поняла, что все безоговорочно сочли смерть советника естественной. Рано или поздно он должен был умереть. Все знали, что он страдал от неизлечимого родового проклятия, вот и решили, что оно его и доконало… просто в неудачном месте и в неудачное время.

Не думаю, что это проклятие. Точнее, я уверена, что его смерть никак не связана с родовым проклятием.

Я покосилась на ашкара. Он единственный, кто не пил и не веселился. Смерть советника его сильно потрясла. Выглядел ашкар очень подавлено: уставился в одну точку, ни на кого не смотрел, никого не слушал, никак не реагировал на происходящее. Даже жаль его стало. Но я понимаю… Советник хотел пожертвовать собой ради будущего, ради детей, хотел принести пользу обществу, но в итоге его смерть ничего не дала. Бессмысленный акт убийства, не более.

Минут через пятнадцать в зал вернулись главы безопасности и саарга вместе с ними. Судя по его озадаченному выражению лица — ничего так и не прояснилось.

— Как ты, милая? — саарга склонился ко мне, целуя в лоб. — Все нормально?

В его голосе слышались неподдельная забота и волнение. Конечно, чувства эти были наигранными, но не зная об этом, фиг отличишь их от настоящих.

— У меня все хорошо, — с улыбкой заверила его я, а затем перешла на гритъярский и добавила: — а вот у советника все не очень хорошо. Я бы даже сказала совсем нехорошо, а откровенно так хреново.

— Это да, — саарга поморщился и, присев за стол, сказал с разочарованием: — мне тоже не нравится, что он помер так рано. Двух смертников для взрыва дворца вполне хватит, но проблем теперь хоть отбавляй.

Ашкар, словно поняв гритъярский, вскинул голову и окатил саарга лютым отвращением.

— Он нас понимает? — удивилась я, заметив реакцию ашкара на слова саарга о советнике.

— Ну-у… В той или иной мере, — подтвердил Инари. — Обучить ашкара еще одному языку заданием оказалось невыполнимым, но что-то видимо из наших уроков он усвоил.

Ашкар прищурился, несколько секунд еще посверлил саарга взглядом, затем отвернулся, помрачнел и снова уставился в никуда.

— В общем, — саарга повернулся ко мне, — у нас возникла небольшая проблема. Надеюсь, все обойдется, но мало ли что. Будь готова к неприятностям.

— А можно как-то поподробнее? — насторожилась я.

— Да пожалуйста, — кивнул пожиратель и пояснил: — от советника не осталось ни рожек, ни ножек. Так извращенно надругаться над высшим демоном способна только очень мощная черная магия. Здесь, на праздновании,

— Инари обвел взглядом зал, — полно черных магов… и некоторые точили на советника зуб. Кларэль склоняется к политическому убийству, но не хочет давать огласку этому делу, поэтому пусть все продолжают думают, что советника убило проклятие. Нарэль сейчас считывает информацию с посмертной энергии, которую хранит та магическая субстанция, которая осталась от Дирана, чтобы увидеть последние несколько месяцев его глазами. — Пожиратель пренебрежительно фыркнул. — Знаешь, я никогда не любил лунных некромантов. От них всегда исходили проблемы. Этим гадам одной обглоданной псами кости достаточно, чтобы все рассказать о покойном, вплоть до того, какую марку трусов он предпочитал носить при жизни

У меня аж глаз задергался.

— To есть, — я старалась не паниковать раньше времени, — Нарэль с минуты на минуту считает воспоминания Дирана и узнает об оппозиции?

Ну просто прелесть…

— Не волнуйся, крошка. — Саарга ободряюще мне подмигнул и, подозвав слугу, попросил принести еще вина. — Мы заранее подстраховались, поэтому советник забрал все свои грязные секреты с собой. Хоть от его башки уже ничего и не осталось, не считая расплавившихся мозгов, имплант посмертно изменил все его воспоминания. Нарэль увидит лишь лживую реальность, преподнесенную имплантом напоследок. Беда в том, что по искаженным воспоминаниям выследить убийцу будет невозможно, но это уже не наши проблемы.

Фух. Ладно. Тогда не страшно.

— А еще Кларэль усилил защиту дворца, — со вздохом добавил саарга, — чтоб никто из гостей не сбежал. Но, видишь ли, теперь и Винкель тоже сбежать не сможет. Усиленные чары Кларэля — вещь страшная.

Вот как. Я нахмурилась.

— Значит, операция откладывается? — уточнила у саарга.

Не могу сказать, что это меня сильно расстраивает. Если операцию отложат, то пару месяцев я еще точно поживу, а если нет, то… через пару часов могу умереть.

Инари неоднозначно развел руками, показывая, что сам ничего не знает.

— В данный момент операция находится в подвешенном состоянии, но охотники продолжают устанавливать щиты. Скоро станет ясно, что делать дальше, а пока… ДА КАКОГО ЧЕРТА?! — Инари, как ошпаренный, подскочил со своего места. — Вот дерьмо…

Мгновение я в ступоре смотрела на саарга, который запрыгнул на стол, раздавливая лакированными туфлями еду и тарелки, не понимая, что он творит и зачем привлекает внимание, а затем увидела то же, что и он.

Я увидела ашкара…

Несчастная нечисть сидела без движений. Вроде бы ничего странного, вот только глаза его остекленели, как у трупа. И грудь больше не вздымалась. И яркая аура стремительно тускнела, превращаясь в безжизненную оболочку.

Мое сердце провалилось куда-то вниз, а когда саарга перепрыгнул через стол и спустился рядом с ашкаром, забилось в несколько раз сильнее. Инари хотел прощупать его пульс, лишь убедиться, жив ашкар или уже нет, но как только коснулся пальцами его тощей шеи, ашкар в тот же миг и рассыпался… просто развалился, будто фигура из песка.

Меня затрясло от ужаса, от осознания того, что кто-то намеренно убивает членов оппозиции. Какой-то маг или другая сущность, владеющая темной магией. Сначала советник, теперь ашкар. Совпадение? Таких совпадений не бывает! Просто, мать его, не существует в принципе!

Инари так и застыл с протянутой рукой, на секунду зависнув в ступоре. Все, что осталось от ашкара, от его одежды, от магического намордника… это небольшая горка стремительно исчезающего песка на кресле. И больше ничего. Только песок.

Это снова проделки черной магии! Советник умер не из-за политики, как решил Кларэль, или из-за своего проклятия, он умер из-за того, что был оппозиционером, как и ашкар.

Саарга растерянно посмотрел на меня, я в ужасе на него. Нам нужно уходить! Срочно убираться отсюда! Сматываться, как можно быстрее! Инари-то бессмертен, а вот я нет. И если какая-то тварь и правда убивает членов оппозиции, то несложно догадаться, кто станет следующей жертвой. Винкеля и Эйриона не убьют — никому не нужен неконтролируемый выплеск энергии. А вот меня запросто.

Вокруг саарга начали толпиться гости. Теперь все по-настоящему испугались. Одно дело, когда умирает больной, хилый и проклятый демон. И совсем другое, когда здоровый, дышащий силой и магией ашкар. Сильная нечисть, глава расы, которая должна была прожить еще не одно столетие. Я словно в тумане смотрела на суматоху: все переполошились, женщины начали паниковать, мужчины хмуриться и подозревать неладное, стражи схватились за оружие. Поднялся шум из сотен голосов! Затем появились архидемоны и шум ненадолго стих, саарга начал что-то объяснять Кларэлю, а потом шум вновь вернулся и гости наперебой стали выдвигать свои версии произошедшего, возбужденные и испуганные внезапными смертями. Я слушала их и в то же время нет — голоса смешались воедино. Все версии были до абсурдности нелогичными и в основном связанными с заразным проклятием, ведь никто из гостей не догадывался о связи между советником и ашкаром. Об этой связи было известно лишь единицам. Я покосилась на Винкеля. Выглядел он растерянным. Вот теперь операцию точно стоит прервать.

Кто-то из присутствующих на праздновании знает о нас, кто-то знает об оппозиции. И это не Кларэль. Скорее всего, не Кларэль — ведь он тоже растерян, хоть и собран, и спокоен, и успокаивает остальных. Но кто, если не он?

Беда пришла, откуда не ждали…

Я медленно начала переводить взгляд с одного гостя на другого, предполагая, кто из них мог быть причастен к кончине смертников. Демоны черной магией не обладают (насчет архидемонов не знаю), значит, больше половины присутствующих вне подозрений. Драконы так же далеки от черной магии. А вот маги, старцы, оборотни, безликие… любой из них подойдет на роль палача. Одно заклинание, и вуаля — минус оппозиционер! Но не все так просто. Ведь архидемоны мигом бы учуяли энергию заклинания, как только кто-то из гостей начал бы его сплетать, поэтому либо архидемоны замешаны в произошедшем, либо никакого заклинания не было. Какая-то необъяснимая чертовщина получается!

— Эй? — саарга выдернул меня из оцепенения. Он подошел и осторожно коснулся моего плеча, будто опасаясь, что я сейчас тоже рассыплюсь. — Еще жива?

— Пока что да, — ответила я сдавленно, не глядя на него, продолжая изучать гостей, — но видимо это ненадолго.

Все нервничали и решали, что делать дальше. Гости, члены семьи Иара, архидемоны. Все пребывали в смятении — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей… и лишь Тимуэль с безразличной улыбкой следил за всеобщей паникой. Полная стена безразличия! Он усмехался, наблюдая за происходящим. Усмехался и не вмешивался.

Я нахмурилась. А второй по старшинству архидемон, словно почувствовав на себе мой взгляд, резко повернул голову и посмотрел на меня через весь зал. Я чудом успела опустить глаза, избежав воспламенения сознания.

— Так, слушай меня внимательно. Времени мало. — Саарга сел рядом и дернул меня за плечо, чтобы я полностью сосредоточилась на нем. Так и сделала. Абстрагировавшись от гостей и архидемонов, до сих пор что-то обсуждающих по поводу ашкара, переключила внимание на Инари. Его обычно веселое лицо ожесточилось, глаза заблестели от бушующей внутри ярости, а скулы побелели от напряжения. Увидев, что я готова его слушать, он сказал: — Сейчас мы вместе встанем и незаметно отсюда уйдем. Тебя нужно вывести как минимум из зала, как максимум из дворца. Твоя смерть нам не выгодна.

Видимо, Инари тоже смекнул, кто станет следующей жертвой.

— Я всеми руками за, — закивав, тут же согласилась с нереальным планом саарга. — Но вы же помните, что мы здесь в ловушке? — Я украдкой покосилась на Тимуэля, боясь, что он нас подслушивает, хоть и не понимает гритъярский, но там, где он стоял раньше, уже никого не было. — Уйти не получится. Тем более незаметно. — Стены зала сверкали от блокирующих чар Кларэля, сквозь которые целой армии не прорваться даже с боем. — Можно, конечно, попытаться, но…

— Доверься мне, детка. — Саарга взял меня за руку. — Я тебя отсюда вытащу, но ты должна делать так, как я скажу. — Он заглянул мне в глаза. Пристально, серьезно, будто от того, пойму я его или нет, зависела жизнь целой империи. — Слышишь? Так, как я скажу! Это важно. Любая ошибка тебя прикончит.

Не знаю почему, но я поверила. На уровне инстинктов поверила саарга. В душе появилась уверенность, что он точно знает, о чем говорит.

— Хорошо, — согласилась я, тем более что других вариантов не предвиделось, — буду делать, как скажете, чтобы это не значило.

Ума не приложу, как он может меня вытащить, но чувствую, что и правда может.

— Тогда идем, — саарга поднялся на ноги и потянул меня за собой.

Жаль, что он не рассказал о своем плане побега. Сбежать вдвоем нам было не суждено… впрочем, и по отдельности сбежать судьба нам тоже не позволила.

Саарга сделал всего лишь два шага в сторону торжественного зала, как вдруг замер и… Взрыв! Кровавый, сильный взрыв! Мощное тело пожирателя взорвалось изнутри, разрывая его плоть на мельчайшие кусочки. Меня окатило кровью, внутренностями саарга и отбросило на несколько метров в сторону. Снова что-то взорвалось. Нет… мне показалось, взрыв был лишь один — несчастный саарга разлетелся по залу, а его кишки разметало по всем углам, — а затем сокрушительный поток взрывной волны врезался в окна, разбивая стекла, переворачивая столы, сбивая с ног всех присутствующих. Послышался звон, крики и стоны, чей-то плачь.

Я упала на пол и еще метр проехала на спине, и только влетев в стену, остановилась. Влетела я в нее головой, причем довольно сильно, потому как перед глазами мигом потемнело, затылок обдало огнем, а в ушах загудел целый рой агрессивных пчел, напрочь заглушая остальные звуки.

Моргнув пару раз, я разлепила глаза и увидела мельтешащие в тумане тела. Все куда-то бежали. Видимо, спасались бегством.

Морщась от боли, попыталась встать, но тщетно. Головой я приложилась основательно. Надеюсь, хоть хребет себе не сломала…

В памяти раз за разом проигрывался момент кровавого взрыва. Саарга просто лопнул изнутри, как мыльный пузырь или сосуд с бомбой… но не от рун кай-таши, ведь дворец все еще цел, как и его жители, саарга взорвало что-то другое. Та темная магия, что убила до этого советника и ашкара. Та темная магия, что с минуты на минуту убьет и меня тоже.

Эта мысль придала сил и отрезвила.

Умирать я не планировала, а потому кое-как перевернулась, встала на четвереньки (ноги были босыми, туфли сорвало с меня во время падения) и, опираясь на стену, осторожненько поднялась. Перед глазами по-прежнему стоял туман, не позволяющий рассмотреть ничего, кроме размытого очертания силуэтов, бегущих из зала. Постояв секунду, переводя дыхание и размазывая по лицу кровь — моя это кровь или кровь Инари сказать сложно, — я медленно двинулась в сторону выхода, следом за другими гостями.

Но этот проклятый зал не захотел меня отпускать!

Горячие и неестественно длинные пальцы сжались на моей руке чуть выше локтя, останавливая. Я обернулась, увидела очертания Тимуэля, сильно удивилась тому, что даже он был в крови, и попыталась высвободиться, однако длинные пальцы сжались еще сильнее, прожигая ткань платья и мою кожу заодно.

— Не торопись, милая линиар, — ласково произнес архидемон, — ты остаешься со мной.

Он был расслаблен и невозмутим. Взрыв его не испугал, словно он его даже и не заметил.

Почему Тимуэль так спокоен? Он как-то связан со смертью саарга и других? Я не могла ответить на этот вопрос, и стоять тоже больше не могла. Меня начало затягивать в черную воронку обморока. Видимо, удар о стену был слишком-слишком сильным. Теперь понятно, почему вся спина мокрая… кровь струилась из разбитой головы, не переставая.

Чувствуя, что ноги подгибаются, а сознание растворяется во тьме, я не нашла ничего лучшего, кроме как спросить у огненного монстра:

— Что значит «линиар»? — прошептала одними губами.

Архидемон отпустил меня, позволяя упасть. Я тут же рухнула на пол,

растелившись у его ног, оставшись даже без такой сомнительной опоры, как железная хватка, норовящая сломать кости. Повторно ударившись головой, но теперь об пол, я поплыла… теряя связь с реальностью, обернувшейся кошмаром.

— Линиар, — услышала я слова Тимуэля, — порождение Лунного Мрака. Так называли древнюю сущность, которая снимала маски с живых существ, забирала чужие жизни, чужие тела, их память, внешность и даже голос.

Звучит очень знакомо…

— Ты тоже линиар, — бесцветно усмехнулся архидемон, стоя надо мной, истекающей кровью, — но не лунная линиар, а земная. Порождение Тьмы.

Линиар… Я хрипло засмеялась. Линиар — значит краймер, но на лунном языке. Тимуэль с самого начала знал, кто я, и просто играл со мной… Он знал. Изначально.

Но откуда?

Тьма поглотила меня прежде, чем я успела докопаться до истины.

ГЛАВА 36

Инари аэр Йорт.

Межпространство.

Возвращаться из загробного мира в реальный всегда тяжело. Иногда Инари тратил на возвращение минуты, а иногда целые дни или даже месяцы. Точных сроков по возвращению нет. Все напрямую зависит от того, насколько сильно повреждена земная оболочка. Если тело в момент смерти не пострадало или пострадало незначительно, то душа бессмертного без проблем найдет обратный путь. Но если тело было полностью и безвозвратно уничтожено, то велик риск, что душа навечно останется заточенной в загробном мире, ведь возвращаться ей некуда. Материальное тело — это единственный якорь для любого бессмертного. Когда якорь обрывается, то связь с реальностью моментально теряется.

Инари повезло, что в Земном мире о бессмертных существах почти ничего не знают. Не то, что на Большой Луне… Вот там у многих демонов способности саарга вызывали вопросы. Инари приходилось исхитряться, придумывать новые теории, относительно расы пожирателей, постоянно менять маски и стирать память всем, кто начинал подозревать неладное. Лишь одному демону Инари решил сохранить память, когда тот все понял… Мируэлю Иара. Он был мудрым демоном, со временем догадался о том, кто прячется за маской бессмертного пожирателя душ. Бессмертных пожирателей, кстати, не существует, хотя все убеждены в обратном — и это тоже заслуга Инари. Он пустил слух там, шепнул здесь — и вот уже целая Луна верила в бессмертие пожирателей.

И все же выдавать себя за простого бессмертного раньше было тяжело. Свою любимую оболочку, созданную множество тысячелетий назад по образу и подобию мужской особи вымершей расы гритъярцев, Инари терял несчетное количество раз. А когда ты раз за разом возрождаешься из пепла и возрождаешь свою оболочку из невидимых для остальных материй, то невольно привлекаешь внимание к своей персоне. Ведь «бессмертие» — понятие относительное. Бессмертие дает тебе возможность вечной жизни, но не защищает от болезней или утопления, клыков хищников или всемирных катаклизмов. На Большой Луне говорили: «ты бессмертен, пока не умрешь», что, по сути, было правдой. Бессмертное существо после смерти будет возвращаться в свое тело до тех пор, пока кто-нибудь это тело не уничтожит. Другими словами — имея бессмертие, ты можешь прожить хоть миллион лет, хоть миллиард, но главное следить за своим телом и не допускать его уничтожения. Без материальной оболочки вернуться в реальность невозможно: душа либо застрянет в загробном мире, либо, что еще хуже — затеряется в «пустоте».

Инари терялся в пустоте неоднократно. И в загробном мире частенько застревал. Но не существовало оков, способных его удержать, или материй, сквозь которые он не смог бы пройти.

Вопрос лишь во времени…

После случившегося во дворце, внутреннего взрыва и превращения любимой оболочки в мясной фарш, Инари потратил почти целые сутки на возвращение в реальность.

Весь путь от загробного мира в Земной он размышлял о случившемся, анализировал события, предшествующие взрыву, вспоминал мельчайшие детали празднования… У него было много времени на раздумья — часы в одиночестве, сутки в холодной пустоте.

Но определить, что его убило, Инари так и не смог. И это ужасно злило! Однако он помнил, что за мгновение до взрыва почувствовал невесомое прикосновение чужой магии. И это точно была не земная магия, не черная и не демоническая. Эта магия была из разряда высшей категории. Что-то редкое, древнее и неуловимо знакомое.

Что-то знакомое…

Что-то из прошлого…

Что-то, чего в этом мире существовать не должно.

Инари уже встречался с подобным видом магии в прошлом, но не помнил где и не помнил когда. Проблемы вечной жизни. Очень многие события превращаются в спутанный клубок из целой мешанины ненужных воспоминаний.

По возвращении в реальный мир Инари ждала хорошая новость — даже отличнейшая — и плохая… просто отвратительная.

Сначала о хорошем.

Во-первых, в империи царил мир и покой, в самом Тан-Граде тоже. События, произошедшие на праздновании дня Сопряжения, не получили никакой огласки. Кларэль решил разобраться во всем лично, не привлекая прессу и стражей. Никто из гостей, кроме ашкара и советника, не получил увечий. Официальная версия случившегося — проклятие-паразит. Оно убило советника, затем перепрыгнуло на ашкара, а следом и на самого Инари Йорта. Эту версию озвучил Кларэль, и эта версия всецело устроила гостей и слуг дворца. Однако сам Кларэль, понятное дело, в эту версию не верил. Император считал, что кто- то из гостей намеренно пытался сорвать празднование Сопряжения, что кто-то хотел опорочить священный праздник грязными смертями. Но кто это был — Кларэль не знал и в данный момент активно занимался поисками виновного, которого можно покарать для самоудовлетворения.

Во-вторых, хоть операция по взрыву дворца и провалилась, но особых потерь она не принесла. Лишь небольшая неприятность на пути к достижению важной цели. Такая встряска, по мнению Инари, оппозиции не повредит. В скором времени операцию можно будет повторить. Но прежде, естественно, необходимо выяснить и устранить причину срыва текущей операции.

И в-третьих. Все важные члены оппозиции живы. Что может быть лучше?

Советника, конечно, жаль, но он был готов умереть. Он уже умирал… настоящее родовое проклятие, а не придуманное Кларэлем, убивало и мучило его каждый день. Он страдал от боли и последние месяцы жил исключительно на медикаментах и целебных чарах Райвена. В оппозицию советник пришел лишь с одной целью — спасти своих детей, найти лекаря, который бы купировал родовое проклятие. Ройз купировал проклятие. Советник умер не зря. Он подарил своим детям шанс на полноценную и долгую жизнь.

С ашкаром та же история. Он был готов умереть, как и советник. И тоже ради своих детей, ради освобождения своей расы от гнета архидемонов. Инари проследит, чтобы в итоге, после свержения Кларэля, раса ашкаров была свободна.

Что касается других членов оппозиции — у всех, кроме Лианы, Ройза и Винкеля, дела были в полном порядке. Разумеется, первый день в межпространстве многие ходили подавленными, но с появлением Инари приободрились и взялись за работу с еще большим рвением, чем прежде.

Винкель по-прежнему стоял на «вершине мира», то есть за спинами своих старших братьев. Его никто ни в чем не заподозрил и не обвинил.

Ройз и Кайла оперативно подчистили все следы возведения энергощитов перед защитным периметром дворца, поэтому осмотр территории и поиск подозрительных активностей в городе в день Сопряжения Кларэлю ничего не дал. Архидемоны не догадываются о диверсии. А если и догадываются, то объективных причин верить в нее, у них нет.

Теперь о плохом.

Лиана Прайд до сих пор во дворце.

Услышав об этом, саарга скривился. Он надеялся, что ее, как и остальных гостей, проверили на наличие проклятия-паразита и отпустили. Но как бы не так…

Лиана жива и находится под стражей в темнице.

— Все во дворце знают, что она краймер, — сообщил Винкель на собрании в межпространстве. — Все архидемоны знают, что Хелен ЭнРадо — краймер в демоническом теле, которого на празднование привел Инари Йорт. К счастью для нас — Кларэль верит Инари, как члену своей семьи, и считает, что саарга не знал, что под личиной демоницы скрывалось порождение Тьмы. Однако Тимуэль взглядов Кларэля не разделяет и настаивает на допросе Инари, как только тот возродится. Кларэль прислушивается к мнению брата.

И это отвратительно!

В ближайшие дни путь во дворец Инари заказан. Возвращение в реальный мир отняло у него много сил. А сталкиваться с архидемонами в ослабленном состоянии саарга никак нельзя — ментальная защита ни к черту, даже смертные смогут ее сломать. А без импланта и ментальной защиты делать во дворце определенно нечего.

Хорошо, хоть у краймера есть имплант. Однако плохо, что имплант не запрещает говорить об оппозиции. Функции импланта ментальные (добавлять другие функции нельзя, иначе он сведет с ума) — имплант блокирует сознание от сторонних манипуляций. Вытащить из девчонки воспоминания посредством магии точно никто не сможет, а вот посредством пыток и допроса… всякое может быть.

Как архидемоны смогли определить, что Хелен ЭнРано на самом деле краймер — Инари искренне не понимал и рационального объяснения найти этому не мог. Он изучил личину Лианы вдоль и поперек перед началом празднования и не увидел ни единой зацепки, по которой можно было бы идентифицировать краймера.

Также Винкель сказал, что Лиана ранена — пострадала во время взрыва земной оболочки Инари — и сейчас находится без сознания. Лекарей, знакомых с энергией краймеров, во дворце нет, поэтому допрос Лианы на неопределенное время отложили. Но через несколько часов, в лучшем случае дней, когда она очнется и сможет говорить, допрос, как и казнь, непременно состоятся.

И вот тут возникает та самая ужасная новость, которая так сильно не понравилась Инари по возвращении в реальность.

В оппозиции произошел раскол.

Пока Инари блуждал в пустоте загробного мира, Винкель приказал технику взорвать имплант краймера, тем самым убив девчонку и избавив ее от допроса, а оппозицию от возможных проблем, если Лиана выдаст всех оппозиционеров во время пыток.

Инари был согласен с решением Винкеля. Ему нравилась дитя Тьмы, и он бы очень хотел ее спасти, но не видел возможности, поэтому считал деактивацию импланта оптимальным выходом. Так будет гуманней по отношению к краймеру и безопасней для оппозиции.

Но вот у Райвена имелось кардинально противоположное мнение на этот счет… И саарга это мнение уважал, потому что он единственный, кто знал об истинных чувствах охотника к краймеру.

Взорвать имплант Ройз никому не позволил. Отобрав пульт управления имплантом у техника, он его уничтожил, при этом беспощадно раскидав всех, кто попытался его остановить, следуя приказу Винкеля. Без пульта управления деактивировать имплант нельзя. Винкель пришел в ярость… а Ройз из состояния ярости не выходил с того момента, как операция провалилась. Два вспыльчивых демона, плюс разногласия, плюс обостренная ситуация… несложно догадаться в какой масштабный конфликт это переросло.

Саарга дико жалел, что пропустил такое яркое представление. Драка высших существ — это всегда зрелищно и мега разрушительно. В общем, от межпространства после их драки мало, что осталось. Инари пришлось полностью воссоздавать главный зал и несколько жилых комнат.

Но если межпространство саарга смог починить, то отношения Ройза и Винкеля ремонту, увы, не подлежали. Винкель считал, что Райвен предал оппозицию, защищая убийцу, которая всех погубит в скором времени. А Райвен считал, что Винкель трус, который ради собственной защиты готов убивать союзников.

— Она мне не союзник, чтоб тебя! — разозлился архидемон, ударив кулаком по столу. Инари горестно вздохнул, когда его несчастный новенький столик сложился пополам. — Эта девка вообще не имеет ничего общего с оппозицией! Она попала к нам случайно!

— Эта девка, — прорычал Райвен, — спасала членов твоей семьи, когда ее схватили. Как удобно закрывать глаза на факты, не правда ли?

— Ребята, — саарга попытался вмешаться в очередной спор, — может мы просто…

— В итоге она никого не спасла! — Винкель отшвырнул стол в сторону. — Да еще и раскрыла свою личность, и позволила себя пленить!

— Ну ребята-а-а…

— Так почему бы тебе не поднять свою архидемонскую задницу, — закричал охотник, — и не вытащить моего краймера из дворца, пока твои братья не запытали молодую девчонку до смерти? Ты сейчас единственный, кто вхож во дворец! Будь добр, спустись в подземелье, свяжи краймера с собой и телепортируй оттуда нахрен!

— Моя жизнь в обмен на паршивую овцу? — Винкель расхохотался. — Ты так шутишь, или у тебя кукушка съехала?

Саарга невольно растянулся в широкой улыбке, когда охотник налетел на архидемона и сбил того с ног. Инари любил разборки. Его слабость — ярость, разрушения, боль, драки. Все это находило отклик в его древней душе.

— Вытаскивай моего краймера из дворца, — прорычал разъяренный дьявол в облике высокородного охотника, прижав Винкеля к остаткам стола, — или ищи другого охотника.

Улыбка саарга померкла. В том, что Райвен может уйти, потеряв доверие и уважение к Винкелю, Инари не сомневался. Высокородные все такие.

— Уходи, ты уже предал оппозицию! — Винкель оттолкнул Райвена. — У меня останется Кайла!

— Кайла? — высокородный фыркнул. — Не останется с тобой Кайла, придурок! Она здесь только потому, что я умолял ее присоединиться к нам. Ты для нее никто.

Винкель зарычал. Он знал, что Райвен прав. Как и знал, что без охотников оппозиции придется тяжко.

— Если я суну свой нос в подземелье, — произнес архидемон уже на полтона тише и спокойнее, — то сразу же прибежит радостный Тимуэль и швырнет меня в клетку к твоему обожаемому краймеру. И тогда на виселице будем болтаться мы оба. И она, и я. Не проси меня жертвовать собой, Ройз! — пошел на примирение Винкель. — Поверь, если бы я мог вытащить краймера, я бы это уже сделал ради тебя. Но девка содержится под такой серьезной магической защитой, что никто и ни при каких условиях к ней не подберется. А если и подберется, то об этом сразу узнают все архидемоны. Поэтому прости, но… — Винкель развел руками, — у нас больше нет краймера. Лиана Прайд мертва! А мы живы. И пусть смилуются над нами боги и не позволят ей выдать оппозицию.

Инари поморщился при упоминании богов.

— Никого Лиана не выдаст, — устало ответил охотник.

Винкель покачал головой, явно с этим утверждением несогласный. А саарга задумался… он больше склонялся к мнению Ройза, нежели Винкеля. Девчонка хоть и молодая, но сильная и в плане пыток опытная. Вряд ли архидемоны ее разговорят, разве что она сама захочет с ними сотрудничать.

— Зря ты сломал пульт управления. — Винкель вздохнул. — Можно было стереть ей воспоминания через имплант. Она бы, конечно, безвозвратно потеряла память, но это не так страшно, как наше разоблачение.

Райвен раздраженно передернул плечами.

— Речь шла исключительно об убийстве, — напомнил он, — а не о сокрытии воспоминаний. Ты собирался лишить ее всех шансов на выживание.

— Я защищал оппозицию, Ройз.

Охотник посмотрел на Винкеля уничижительным взглядом, но, чтобы он не хотел сказать, промолчал.

— Если вы закончили бодаться, — подал голос саарга, — то может перейдем к делу и еще раз обсудим то, что произошло на праздновании? У меня есть кое-какие предположения.

Райвен участвовать в обсуждении явно не хотел, о чем недвусмысленно дал понять. Он молча развернулся и стремительно покинул зал.

— Только давай без глупостей! — крикнул ему вдогонку Инари. — Ты нужен оппозиции! Живой!

Дверь хлопнула. Райвен ушел из зала, а через несколько секунд и из межпространства.

Винкель от досады поджал губы. Посмотрел на саарга и задумчиво спросил:

— Думаешь, он и правда может покинуть оппозицию после всего, через что мы прошли?

Инари снисходительно ухмыльнулся.

— Я думаю, что ты идиот, Винкель, — признался пожиратель честно. — Если бы у меня была любимая женщина, а ты бы вдруг по какой-то причине решил ее убить, то я бы без раздумий оторвал тебе голову и сожрал, не закусывая.

— To есть, — скривился архидемон, — ты считаешь, что Ройз прав во всем, что говорит?

— Нет, но я его понимаю. А тебе необходимо научиться быть более осмотрительным. Хотел взорвать имплант — так взорвал бы его сам, тихо и никого к этому делу не привлекая. Проблема решена. А Ройз бы думал, что краймера убил Кларэль. Но нет… ты пошел по другому пути. Теперь расхлебывай.

ГЛАВА 37

Я всегда считала, что мою жизнь оборвут краймеры. Разумеется, я не исключала и других вариантов — будучи рожденной наемницей, исключать их было бы весьма глупо, но при этом меня никогда не покидала стойкая уверенность, что именно краймеры поставят крест на моей жизни. Рано или поздно они затянут на моей шее петлю и вздернут меня над шатким помостом в назидание остальным наемникам Тьмы, особенно юным и еще не прошедшим инициацию, чтобы окончательно сломить их волю и стремление к свободе. А может, все случилось бы куда менее прозаично… никакой петли и помоста — беглый краймер-изменник не заслуживает легкой смерти. Наверное, старейшины избрали бы для казни надо мной меч или старый добрый кинжал, чтобы неспешно отрезать одну часть тела за другой и смотреть, как жизнь покидает мое изувеченное тело. В общем, я никогда не сомневалась, что умру от рук краймеров. Никогда… до этого момента.

Я пришла в себя с жуткой головной болью, ощущая вкус крови, горчащий на языке, и холод, царапающий кожу. Мне было так невыносимо плохо и больно, и сердце билось в груди так медленно и тихо, будто я умирала, слабея с каждой секундой. Скорее всего, потеряла много крови… Но прислушавшись к внутренним ощущениям, пришла к неутешительному выводу, что смерть мне пока не грозит. А жаль… Я бы предпочла быстрый конец, нежели долгий и мучительный в плену у архидемонов. А я точно в плену… Но факт остается фактом: кто-то остановил кровь и зашил рану на затылке, полученную от удара о стену. И это означает лишь одно. Меня не убьют быстро. Меня будут пытать — долго и жестоко пытать, как поступают многие кланы существ после пленения своего врага. Как поступают архидемоны. Пытки… Большая Луна ими славилась.

Пытки — вот, что меня ждет перед встречей с Тьмой.

Захотелось плакать и одновременно хохотать до слез. Ну, по крайней мере, убьют меня не краймеры. Хоть одна мечта сбылась… извращенным образом, конечно, но сбылась… умру я точно не от их садистских лап. Надеюсь, они сильно расстроятся из-за того, что не смогли лично принять участие в смертельных пытках. Душа Коэла останется неотомщенной, как и души других почивших по моей вине краймеров. Почему-то эта мысль согрела изнутри приятным теплом. Я даже улыбнулась, представив, как скривятся физиономии старейшин, когда они узнают о моей преждевременной кончине. А они узнают. О! В этом даже сомневаться не приходится! Краймеры всегда узнают о смерти своих. И о моей тоже узнают.

Я шевельнула онемевшим телом — почему-то не чувствовала ни рук, ни ног, словно их уже отрезали и съели. И только когда открыла глаза, поняла причину онемения каждой мышцы. Я не лежала на кровати в бинтах, нашпигованная катетерами, и даже не валялась на полу в какой-нибудь ржавой клетке, связанная цепями и заклинаниями. Я висела… была подвешена за руки, как молодой ягненок. Ноги безвольно болтались, царапая носками пол. Уф! Неприятные ощущения. Тело Хелен стало тяжелым. Руки опухли от напряжения. Шея тоже затекла, не говоря уже о голове, которая разрывалась на части, гудела и трещала.

Я представила, что моя голова сейчас взрывается так же, как и саарга. Представила, поежилась и хмуро посмотрела вдаль… на горящий впереди тусклый факел, который освещал каменную стену. Почему я еще жива? Саарга погиб (не насовсем, но все же), ашкар погиб, советник погиб. А я жива…

Может, умирали вовсе не члены оппозиции, как я сперва решила? Может, умирали те, у кого сердце было опечатано рунами войны? Может, магия дворца с заминкой распознала руны и уничтожила потенциальных врагов? Но Тимуэль… он явно что-то знает. Может, это он и причастен к смерти ашкара и советника.

А может и нет… может, он ничего не знает об оппозиции. Слишком много «может», слишком много предположений.

Голова заболела еще сильнее.

Отмахнувшись от мыслей — сейчас до правды все равно не докопаться, как ни старайся, — я посмотрела наверх, прищурилась, вглядываясь в темноту, и увидела, что мои руки крепко, до посинения пальцев связаны в районе запястий толстой магической нитью и пристегнуты к острому крюку, похожему на стальной коготь дракона. Или это и есть коготь, покрытый сталью?

Я поморщилась. Прелестно… Моя смерть будет похожа на забой животного. Помру, как беззащитная скотина в хлеву, которую подвесили за лапы и пристрелили. Хотя кого я обманываю? Пуля в лоб — неподходящее наказание для существа «вне закона», состоящего в оппозиции и выступающего против действующей власти.

И все же этот крюк… Не перестаю удивляться тому, насколько повадки архидемонов схожи с вампирскими. В городе кровососов меня тоже подвесили за руки в мрачной и вонючей пыточной, правда тогда я не опасалась за свою жизнь. И тогда со мной был Райвен.

Ройз…

Я вспомнила наше прощание. Его руки, осторожно скользящие по моему телу. Его губы, целующие меня жадно и страстно, пробуждающие безумные желания. Его чарующий взгляд, обволакивающий голос… и последние слова «Береги себя, Лиана».

Я опустила голову.

Прости, Ройз. Сберечь себя у меня не получилось, но я хотя бы надеюсь, что ты в порядке. Должен быть в порядке.

Сосредоточившись, я попыталась достучаться до его энергии, но посторонняя магическая защита, как толстое стекло, не позволяла мне пробиться и нащупать энергетические нити. Ожидаемо, но я все равно предприняла несколько попыток выйти на связь с Райвеном, уповая на чудо.

Чуда не случилось…

Тогда я начала осматриваться, медленно озираться по сторонам, стараясь поменьше крутить головой, чтобы избежать вспышек боли. Через несколько минут, после того как глаза привыкли к мраку, я выяснила, что по-прежнему нахожусь во дворце, в самой нижней его зоне — в темнице, в подземелье. Вокруг висели цепи, стояли решетки и клетки. В воздухе витал запах смерти, сырости и чужого страха. Это подземелье для пленных… еще недавно здесь держали тех несчастных, которых сожгли драконы на праздновании Сопряжения. Следы их энергий остались на стенах из белого камня. Хотя белыми стены были много лет назад, сейчас же стали серыми, обшарпанными, покрытыми плесенью и черными наростами в виде слизи. Мерзость…

Вдалеке я увидела фигуры. Факел — единственный источник света в этом жутком месте — горел тускло, но я все равно смогла рассмотреть нашивки дворцовых стражей на строгой форме мужчин (кажется, демонов). Они неподвижно стояли у двери, держа в руках длинные и острые копья, тоже магические, если судить по искрам, что отскакивали от наконечников.

Следующие несколько часов… а может и целых суток… я то теряла сознание, то снова приходила в себя. Один раз меня разбудила здоровенная крыса, которая в холке достигала размеров упитанной кошки. Ее острые, желтые зубищи с наслаждением впились в мою босую пятку. Мне даже показалось, что она заурчала от удовольствия, пока жадно отрывала кусок плоти от моей ноги. А может, просто начались галлюцинации… но если это галлюцинации, то массовые, потому как, очнувшись от боли, я зашипела, задергала ногами, пытаясь стряхнуть с себя зубастого мутакта с облезлым хвостом. Естественно, безуспешно. Мутант был огромным, а я связанной. И он бы точно отгрыз мне пятку, если бы один из стражей не решил прийти на помощь.

Я вздрогнула, когда мимо пролетело копье и пригвоздило мутанта к полу. Животинка с пробитой башкой задергалась, дико заверещала, барахтая лапами в воздухе, но почти сразу обмякла и затихла. Этих мутантов здесь специально разводят? Посторонняя живность во дворец бы точно не пробралась.

— Спасибо, — облегченно прошептала я, когда животное сдохло, а другие мутанты, сверкая в потемках голодными глазищами, быстренько разбежались по углам.

Язык у меня почти не шевелился. Горло саднило. И я бы жизнь отдала за глоток воды. Но, увы, вместо воды я получила лишь кровоточащую рану на ноге. Тварь все же успела меня погрызть. Не смертельно, но приятного мало.

Дворцовый страж — высший демон со шрамами на лице — безмолвно приблизился и вытащил из мертвой туши копье, смерил меня безразличным взглядом и так же безмолвно вернулся на свое место, сторожить вход (он же выход) в подземелье.

— А вы, ребята, я смотрю неразговорчивые, — просипела я, изучая своих стражей. Тот, что со шрамами, был стар, но чертовски силен — энергия так и бурлила в его крепком теле. Второй помладше, потоньше и послабее… Я могла бы его подманить, закинуть ноги на его шею и, извернувшись, свернуть ее, как пробку, но… их было двое. И наверняка еще двое стражей стоят с другой стороны двери. И магия… защитные чары повсюду. Убийство одного из моих тюремщиков ничего, кроме проблем, не принесет, а потому я фыркнула и отбросила надежду на побег.

Странное дело — шли часы, а я не регенерировала. Раны и царапины не затягивались, энергия не восстанавливалась, голова продолжала гудеть. Словно это место, этот дворец не позволяли моему телу исцелиться, тормозили процесс. С такими темпами я до пыток не доживу… умру от сильной кровопотери. Мою рану зашили, а не исцелили, из чего можно сделать простой вывод, что во дворце нет лекаря, знакомого с энергией краймеров, нет никого способного мне помочь при экстренной необходимости. Меня не могут здесь исцелить, не могут восполнить мою кровь, не могут убрать боль.

И я тоже не могу регенерировать.

Лишь медленно умираю.

Может, это и к лучшему…

Я закрыла глаза, позволяя сознанию раствориться в пустоте.

В следующий раз очнулась от свиста. Тихого, проникновенного свиста. Этот звук был так несвойственен этому месту! Удивившись, я внимательно прислушалась. Кто-то насвистывал незнакомую мне мелодию. Кто-то, кого я не видела. Единственный факел погас, погружая подземелье в кромешную тьму. А магическое зрение я включить не могла, слишком ослабла.

Свист стал ближе и громче. Я заметила движение высокой фигуры в темноте. Она медленно надвигалась на меня. Шаг за шагом, сантиметр за сантиметром. Неспешно.

А потом в темноте вспыхнули яркие огни. На миг они ослепили меня, а затем затянули в бесконечный пламенный омут. Какая ошибка! Какая глупая оплошность… Надо было зажмуриться, отвернуться, а не смотреть на эти дьявольские светлячки. В беснующемся адовом пламени сверкнули глаза архидемона. Они подчинили меня, загипнотизировали, приковали все мое внимание к вертикальным змеиным зрачкам, но вопреки ожиданиям не обожгли. Я просто растворилась в огне, но не потеряла себя, продолжая отчетливо осознавать все происходящее.

— Милая линиар, нежная линиар — дева из моих грез. — Бархатный голос Тимуэля — знакомый и пугающий, тихий, как шипение гадюки, но в то же время мягкий, как растопленный шоколад, эхом отозвался от стен подземелья. — Хищная линиар, дикая линиар — смертелен твой сладкий зов.

Это отрывок из лунной баллады… кажется, я ее знаю. Слышала очень давно от старого, как мир, краймера, который якшался с демонами и приносил в клан выгодные и богатые контракты. Правда, пел он намного хуже архидемона и лунное слово «линиар» заменял каким-то другим земным словом, а может даже и женским именем. Уже не помню, давно это было.

— Позови меня ночью, линиар. Разбуди мое сердце, линиар. Околдуй меня танцем, линиар, танцем безмолвных слов. — Я уловила улыбку в мужском голосе. — Маску сними, линиар. Покажи мне себя, линиар, покажи отражение снов. — Тимуэль приблизился, склонил голову, рассматривая меня с отрешенным интересом. — Встану я утром, линиар, вспомню твой образ, линиар… образ девы из снов. И пойду на твой зов, линиар. В чащу Бескрайнюю, линиар, где сгинуть ради тебя я готов. — Длинные пальцы потянулись ко мне, почти невесомо коснулись подбородка, заставляя поднять голову выше и погрузиться в огонь без остатка. — Сражу всех чудовищ, линиар, срублю все деревья, линиар, сожгу всех врагов… Но тебя не найду, линиар, деву из своих снов. — Тимуэль изобразил печальную улыбку. — И сойду я с ума, линиар, и умру я в тоске, линиар, в чаще, где слышал твой зов. А потом ты придешь, линиар, и возьмешь ты мой лик, линиар, проживешь мою жизнь, линиар… и снова раздастся твой зов.

Тимуэль замолчал. И подземелье накрыла давящая тишина, которая грузом опустилась на мои плечи. Дышать стало тяжело — огонь архидемона защипал кожу, вцепился в мою энергию невидимыми когтями. Я сипло выдохнула, когда мужская ладонь скользнула по моему телу, разглаживая ткань потрепанного платья, которое, надо отдать ткачам должное, не порвалось и даже не растянулось, лишь испачкалось в крови — в моей и саарга. Но что поделать?.. Скоро крови станет больше. Не просто же так пришел Тимуэль. Но о причине своего визита архидемон говорить не спешил, лишь смотрел на меня — внимательно, жестко — и молчал. В его бесконечных глазах плескалась лава и отчетливо отражались муки выбора. Он решал, что со мной делать. В эту самую секунду размышлял о моей судьбе. Почему он, а не Кларэль? Хотя какая разница? Будто мне не все равно, кто именно меня убьет. Может, у Кларэля нашлись дела поважнее или Тимуэль решил развлечься с линиар перед казнью. Он явно неровно дышит к этой лунной расе, вот только я не линиар… но что-то общее с этой расой у краймеров определенно есть. Но лучше бы не было! Не хочу быть изнасилованной перед смертью, тем более таким монстром, как Тимуэль. Он же огромен! О, боги! Настолько огромен, что просто разорвет меня изнутри, если решит «приласкать». Благодаря Хелен я стала высокой и мощной демоницей, но рядом с Тимуэлем все равно выглядела как тонкий прутик у подножия тысячелетнего дуба. Одна его рука в обхвате как моя талия.

Я в мельчайших подробностях представила все, что Тимуэль сможет со мной сотворить, перед тем как лишит жизни и, видимо, скривилась, потому что он внезапно усмехнулся. Без злости, но с предвкушением. Клыки блеснули в темноте. И от этой его усмешки, не сулящей мне ничего хорошего, гадкий страх холодком пронесся по спине. Тишина сделалась невыносимой! Громче этой тишины, я ничего в жизни не слышала. Она меня оглушала, нервировала, рождала всякие ужасы в моей голове. Если это прелюдия к пыткам, то прелюдия хорошая, удачно выбранная! Я все еще смотрела в беснующиеся глаза архидемона, не в силах отвернуться или моргнуть, когда решила хоть что-нибудь спросить, просто чтобы заполнить гнетущую тишину, за которой поджидала безрадостная неизвестность в виде смерти или насилия.

Вот только почему-то на ум пришел лишь один вопрос, до абсурдности глупый и бессмысленный:

— На Большой Луне, — мой голос прозвучал сипло и едва слышно, но спокойно и без дрожи, — линиар были рабами или едой?..

Тимуэль вскинул брови, явно удивленный моим вопросом. Он определенно ожидал от меня другой реакции. И я даже знаю какой: слез, мольбы, криков о помощи, всевозможных причитаний, заверений в невиновности и слезливых просьб пощадить. Пф-ф, все это пустая трата времени! Мои минуты жизни сочтены — я это понимаю, мои полностью отключившиеся инстинкты это понимают, мое тело, ослабевшее от кровопотери, тоже это понимает и уже даже не старается регенерировать. Никто не придет мне на помощь. Заявиться в логово архидемонов — самоубийство. Ни Райвен, ни саарга не будут жертвовать собой ради меня, они нужны оппозиции, они ее лидеры. Проиграно сражение, но не война. Они придумают новый план — завтра, через месяц, через год — и уничтожат архидемонов другим способом. Ну а я… к этому времени буду уже мертва. И ничто это не изменит. Увы, но такова жизнь. Я согласилась участвовать в операции, добровольно подписалась под риски, как и все остальные, а потом операция провалилась… по какой-то необъяснимой и загадочной причине, в которой, я уверена, Райвен и саарга тоже разберутся.

Так бывает. Это ужасно больно и несправедливо, ведь я слишком многое еще не успела сделать, слишком многое не успела попробовать, но краймеры постоянно погибают на заданиях. И сколько бы я не скрывалась от смерти, она все равно меня настигла в лице архидемонов. Так зачем тратить остаток времени, что у меня есть, на слезы, панику и отчаянные попытки пробудить сочувствие в том, в ком его отродясь не было и никогда не будет? Если Тимуэль захочет меня убить — он убьет. Захочет пытать — будет пытать. Решит сожрать — я пожелаю ему приятного аппетита.

К сожалению, от страха не избавиться. Краймеры не умеют отключать эмоции, а Тимуэль внушает страх на энергетическом уровне. Но рыдать и валяться у него в ногах я точно не стану. Проигрывать тоже надо уметь.

— Милая, нежная линиар… — задумчиво произнес Тимуэль и шумно втянул носом воздух, как зверь, как хищник, почуявший запах своей добычи. И тут же оскалился, тяжело задышал, словно готовясь к нападению. Его глаза полыхнули ярче, клыки удлинились, огонь стал ощутим.

Ну все, приехали! Следующая остановка: вечные муки.

Я стиснула зубы, зашипела, сдерживая крик — кожа начала плавиться. А Тимуэль… вместо нападения внезапно накрыл мои глаза своей ладонью, прерывая зрительный контакт, и вся боль тут же схлынула, даруя мне невероятное облегчение.

— Не открывай глаз, линиар, — мягко посоветовал Тимуэль и отнял ладонь от моего лица. Его тяжелое дыхание постепенно выровнялось.

Такая необычная реакция меня слегка озадачила. Продолжительный зрительный контакт озверяет архидемонов? Или возбуждает? Или банально злит? Будь у меня чуть больше времени до конца жизни, я бы непременно изучила этот вопрос.

— Такие создания, как ты, линиар, — выдержав короткую паузу, Тимуэль все же решил ответить на мой бессмысленный вопрос, — с незапамятных времен считались священными. Загадочные девы, что слышат голос Лунного Мрака и общаются с божествами. Их опасались, им поклонялись, ими восхищались. М-м, но позже выяснилось, что все это сказка. С божествами линиар никогда не общались, а Мрак давным-давно позабыл о своих детях, оставив линиар на произвол судьбы.

Тимуэль медленно обошел меня с правой стороны — я ощутила дуновение ветра от его движения. Глаза держала плотно закрытыми, так оно спокойнее.

Ни магического гипноза, ни боли, да и страшной рожи архидемона не видно, что тоже большой плюс.

— Едой линиар не были. — Размеренный голос Тимуэля прозвучал за моей спиной. — Впрочем, как не были и рабами. Некоторые демоны какое-то время пытались их приручить, но хищные девы быстро отбили у всех желание своими ядовитыми прикосновениями.

Наверное, стоило просто молчать и слушать, но я не могла не спросить, раз уж выдалась такая возможность:

— Прикосновение линиар смертельно для архидемона?

— Конечно, — обрадовал меня Тимуэль, но радовалась я недолго. Тут же вспомнила о выплеске разрушительной энергии при насильственной смерти любого из архидемонов и как-то сникла, поняв, что убить никого из семьи Иара не получится. Подохнуть-то они подохнут, но успеют забрать с собой на тот свет миллиарды невинных. Плата неоправданно высока. — Но убить архидемона линиар сможет лишь в том случае, — добавил Тимуэль, — если она инициирована и сильна. Ты инициирована, линиар?

Я промолчала.

Архидемон понимающе хмыкнул, получив ответ и без моих слов.

— Так я и думал, — самодовольно заключил он. — Инициированные ведут себя немного иначе. Они… пустые. Оболочки без души и эмоций.

А он многое знает о краймерах, точнее о линиар. Наводит на определенные мысли.

— Как вы догадались, что я краймер… то есть линиар? — решила прояснить этот момент, раз уж Тимуэль расположен к беседе и убивать меня пока не собирается. Что вообще-то странно! Я тут морально готовилась к унизительным пьп’кам, а не к задушевной беседе. — И почему вы не раскрыли мою личность сразу, еще там на праздновании?

Тимуэль тяжело вздохнул и… напрочь проигнорировал мои вопросы.

Значит, эта тема находится у нас под запретом. Хорошо. А как насчет другой темы, не менее важной:

— Что случилось с Инари Йортом? — осторожно прощупала я почву. — С младшим советником и с ашкаром?

Я была уверена, что Тимуэль промолчит, если он причастен к их смерти. Но он не только не промолчал, он буквально выбил воздух из моих легких, пошатнул мое здравомыслие, мягко проговорив на ухо:

— Ты ведь уже знаешь, что с ними случилось, — пауза и проникновенное до дрожи: — не так ли, Лиана Анабель Прайд? Ты знаешь, что это я их убил.

Мне показалось, что реальность рушится. Крошится и рассыпается.

Тимуэль мог догадаться, что я краймер — он тысячелетний, мудрый демон, так что ничего феноменального. Но черт возьми… мое имя! Имя, которое знают единицы. Оно никак не может быть ему известно! Ну просто никак! Он ведь даже мое истинное лицо ни разу не видел, только личину Хелен.

— Ты удивлена, линиар? — Тимуэль провел ладонью вдоль моего позвоночника. Осторожно, плавно, без нажима. Эдакая ласка в демоническом стиле. — Ты удивлена, что я знаю твое имя?

Удивлена?!

— Да я в полном смятении!

— Не хочешь спросить, откуда я его знаю?

— Нет… — Я мотнула головой, стараясь игнорировать жуткие поглаживания хищной лапищи. — Я хочу спросить, что вам еще известно? Что еще вы знаете?..

Тимуэль обнял меня со спины, крепко прижав к своему гранитному телу — скала и то мягче. Я задержала дыхание, когда он коснулся губами моего уха и прошептал так тихо, что я с трудом разобрала слова:

— Я знаю все, линиар. Все, что необходимо знать. О планах моего милейшего брата Винкеля, о рунах древнего кай-таши, о том, что вы чуть не убили мою семью и моих детей во время празднования Сопряжения. Дети, линиар! — Тимуэль прикусил мое ухо. Я вздрогнула, но скорее от неожиданности, чем от боли. — Вы совсем, что ли озверели? Дети не отвечают за поступки родителей, но вы решили пойти по легкому пути и уничтожить всех архидемонов. И взрослых, и молодых, и новорожденных. Вы даже хуже зверей. Я бы ни за что не позволил вам воплотить задуманное в реальность.

Меня передернуло. Прямо-таки перекосило от его лицемерных слов. И внезапно такая ярость пробрала, что я не сдержала себя.

— А не вы ли уплетали за обе щеки несчастных человеческих младенцев на праздновании?!! — Я дернулась, пытаясь вырваться из мерзких когтистых лап, но, увы, лапы крепко стиснули мня в объятиях чудовища. — Свои дети — это сокровище, да?! А чужие — просто грязь под ногами? Благодаря вам демоны ежедневно убивают людей, насилуют слабых, заживо расчленяют чьих-то детей и родителей, а после съедают их на ужин, запивая вином. Скольких детей лично вы успели сожрать? Сотни, тысячи или больше? Не стройте из себя моралиста, господин Иара! Вам этот образ не идет.

Острая боль внезапно резанула плечо. Сотни клыков вонзились в плоть. Тимуэль укусил меня! По-настоящему укусил! Вгрызся в мое плечо. Этот укус несравним с вампирским, этот укус способен раздробить кости и в мгновение перегрызть глотку. Ткань платья быстро пропиталась кровью. Я плотно сжала зубы, стараясь не проронить ни звука. Кричать все равно не вариант, крики возбуждают хищников. Так что пусть чудовище жрет… пусть доказывает мою правоту.

Но не успела я проститься с жизнью, как мощные челюсти разжались. Тимуэль отогнул воротник платья, оголил окровавленное плечо и… лизнул его. Шершавый язык прошелся по ранам, и кровь перестала течь, а затем я почувствовала, что раны от демонических клыков начинают срастаться. Значит, архидемоны все же могут исцелять определенные раны даже у краймеров.

Тимуэль вздохнул и отстранился.

— Не делай из меня врага, линиар, — посоветовал он. — Тебя никто не спасет. Никто не защитит. Оппозиция, Винкель, бессмертный Инари Йорт — их здесь нет.

Я хрипло усмехнулась.

— Спасибо конечно, — иронично поблагодарила монстра, — но я уже и без вашей помощи успела заметить всю плачевность ситуации, в которой оказалась.

Страх частично отступил. Убивать меня прямо сейчас архидемон не планирует, о чем он дал понять, зализав раны.

— А ты видишь выход из этой «плачевной ситуации»? — неожиданно спросил Тимуэль, как мне показалось с интересом.

— А разве есть выход? — засомневалась я.

— Нет, — резкий и однозначный ответ.

Ну и зачем тогда спрашивал? Играет со мной? Топчется по нервам? Хрен его поймешь. Эти тысячелетние слишком сложные.

— Что вы сделали с Винкелем? — Мне почему-то стало его ужасно жалко, ведь Винкель так старался, так надеялся освободить империю от гнета своих братьев, но старшие архидемоны оказались хитрее. Один из старших архидемонов так точно. — Он еще жив? Он во дворце?

— Ты должна беспокоиться только о себе, линиар, а не о Винкеле. — Когтистая ладонь погладила меня по волосам, спутанным и слипшимся от крови. — Ты еще такая молодая… такая строптивая… Я чувствую, что под этой демонической оболочкой сидит юная дева, которая очень хочет жить. Сколько тебе столетий?

Столетий?! А Тимуэль очевидно знает далеко не все.

— Двадцать восемь, — честно ответила я, решив, что врать архидемону лучше не стоит, и, подумав, на всякий случай уточнила: — лет, а не столетий. Мне двадцать восемь лет. — Подумала еще и с шуткой добавила: — А вы случайно не хотите сжалиться надо мной такой молодой и строптивой?

В ответ недвусмысленная тишина. Ясно.

Тимуэль снова обошел меня, теперь по левой стороне. Остановился, ощутимо разглядывая внешность Хелен, и я уже поняла, о чем он попросит, прежде чем услышала:

— Покажи мне себя, линиар… Истинную себя.

Снимать личину категорически не хотелось. Когда кто-то уродует личину, творит непотребства с чужим телом — это одно, ты словно наблюдаешь за всем со стороны. И совсем другое — когда уродуют тебя. Но злить архидемона мне не хотелось еще больше. Какой у него разгон от уравновешенного мужчины до беспощадного чудовища? Сейчас Тимуэль кажется рассудительным, даже добродушным и, как сытый питон, спокойным… но лишь кажется. Представить невозможно, что творится в голове у тысячелетнего демона, пришедшего из другого мира. Какие ужасы и мрачные желания рождаются в его больной черепушке, когда он смотрит на меня?

Я настолько ослабла, что даже не была уверена, что у меня получится сбросить личину, однако, спустя две провальные попытки запустить трансформацию, она все же началась. Я застонала, когда кости захрустели, ломаясь, уменьшаясь и смещаясь. На этот раз снятие личины затянулось. Процесс, который обычно занимает минут пять, перетек в десять, а затем и во все пятнадцать. Тимуэль все это время безмолвно следил за мной. Я чувствовала, что следит. Пристально, с интересом. У него какой-то пунктик насчет дев расы линиар… однозначно. А может и нет. Может, он ко всем пленникам относится с одинаковым интересом? Или даже ко всем женщинам.

Мало того что снятие личины прошло не в пример болезненно, так еще и разница в росте между мной и Хелен сыграла злую шутку. Раньше я хоть носками касалась пола, а теперь оказалась вздернута над ним. Ноги заболтались в воздухе, не чувствуя опоры. Магическая нить стянула запястья еще сильнее, разрывая тонкую кожу на руках.

Где-то рядом звякнули цепи. Давление на руки тут же ослабло. Крюк с жалобным писком опустился ниже, опуская и меня тоже. Я встала босыми ногами на пол, покачнулась, чуть не упала, но смогла устоять. Магическая нить растаяла, окончательно освобождая меня.

Я застонала от наслаждения, с удовольствием растерла запястья и ноющие руки, радуясь толике свободы и тому, что наконец-то могу стоять самостоятельно и без оков. Как же мало мне нужно для счастья, просто удивительно.

Архидемон долгое время ничего не говорил. Я даже дыхание его перестала слышать. Мелькнула мысль, что он ушел, и я приоткрыла глаза.

Не ушел.

Стоял в паре метров от меня. Его могучее тело освещали десятки факелов. Когда он только успел их зажечь? И почему они не горели раньше?

Сейчас Тимуэль выглядел иначе, чем на праздновании. Не так торжественно и благородно. Богатую мантию, расшитую руническими знаками, сменила повседневная рубашка темно-бардового цвета. Рукава были закатаны до локтей, а верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на твердые мышцы груди и сияющий магией амулет с алым, пульсирующим камнем посередине. Красивый амулет… Я даже загляделась на него. Затем посмотрела вниз, на черные штаны, обтягивающие мощные ноги архидемона. В очередной раз подумала о том, что если такая смертоносная машина, как Тимуэль, решит со мной что-то сделать, то лучше не сопротивляться. Ему достаточно обхватить меня ладонями за талию и разорвать на две части. Уверена, что при этом у него даже дыхание не собьется. Помрачнев от этой мысли еще сильнее, я скользнула безразличным взглядом по его лакированным ботинкам той же дорогой фирмы, которой отдает предпочтение саарга, по наручным часам с лунными кристаллами внутри, по разбитым в кровь костяшкам пальцев… хм, раньше его руки были целы. Тимуэль успел с кем-то повздорить? Распущенные на праздновании янтарно-черные волосы — не такие длинные, как у остальных братьев — он собрал в короткий хвост, и это позволило мне увидеть извивающуюся змеей татуировку, которая тянулась по мужской шее и скрывалась под одеждой. Татуировка была рунической и лунной. Змея шевелилась, а лунный свет бликовал на ее серебристых чешуйках.

Я отвернулась в сторону, когда поняла, что архидемон рассматривает меня с еще большим любопытством, чем я его. Этот странный обмен заинтересованными взглядами меня не ободрил. Теперь я в своем истинном теле, и это тело Тимуэлю очевидно нравится, иначе бы он та-а-ак на меня не смотрел. Тело краймера тоньше тела даже низшей демоницы, кости хрупче, рост намного ниже, силы меньше. Я вздохнула и решила не томить себя ожиданием.

— Что вы планируете со мной сделать? — устало и немного обреченно спросила я, переминаясь с ноги на ногу. Холодный камень неприятно царапал босые ступни.

— Если ты ждешь быстрой смерти, линиар, — Тимуэль направился ко мне, — то ты ее не получишь. Смерть еще нужно заслужить.

Я поежилась, но не стала отступать, наблюдая за плавным приближением иномирного чудовища. Теперь он казался в несколько раз выше и массивней.

— Будете меня пытать?

Тимуэль без раздумий кивнул.

— Обязательно, — ответил он до ужаса равнодушно, словно пытки — это такая наскучившая и приевшаяся банальность. Захотелось удариться в панику.

— А может не надо? — нервно усмехнулась я, когда он сделал последний шаг и остановился прямо передо мной. Я заметила, что в его руках появились магические наручники из драконьей стали. — Ну их… эти пытки! Давайте полюбовно разойдемся?

Тимуэль тоже усмехнулся.

— А ты забавная, линиар. — Уголки его губ растянулись в жуткой улыбке. — Смелая и забавная. На Большой Луне тебе бы отрезали язык.

У меня глаз дернулся.

— Я бы сказала «спасибо», но на комплимент ваши слова как-то мало похожи.

Тимуэль показал мне наручники, и я послушно протянула ему руки. Израненные запястья сковала тяжелая сталь.

— Идти сможешь? — с пугающим участием поинтересовался монстр, оценивающе взглянув на мои окровавленные ноги.

Я неуверенно кивнула.

— Наверное.

Он взял меня за плечо и подтолкнул в сторону выхода.

— Тогда иди вперед, линиар. Иди вперед и не оглядывайся.

Сразу так и потянуло оглянуться, но вместо этого я покачнулась и медленно поплелась к двери, которую раньше охраняли стражи и безумное количество слоев охранной магии. Укус мутанта до сих пор кровоточил. В глазах двоилось. А платье, сшитое по параметрам Хелен, бесформенным мешком висело на плечах.

ГЛАВА 38

Тимуэль ДарХанэр Иара.

Дворец Власти, Тан-Гоад.

Тимуэль никогда не покидал дворец без острой необходимости. Этот город… его суета, порочность, обилие железяк… как песок на зубах, нервировал и раздражал. Вызывал резь в глазах от ярких красок и неоновых подсветок, огней воздушной магистрали. Что может быть хуже бесконечного жужжания капсул, пролетающих над головой? Или нескончаемого мельтешения смертных тел? От чужих взглядов негде скрыться! Повсюду снуют люди и демоны, толпятся маги и драконы. Тимуэль не видел разницы между расами. Его раздражали все в равной мере — и слабые люди, и сильные демоны, и красивые нимфы, и уродливые гномы. Он тосковал по Большой Луне, по ее тишине, по бескрайним просторам каменных долин, по истинной лунной магии. Он бы отдал все, чтобы туда вернуться. Он бы отдал все, чтобы в тот проклятый день не покидать родные края и встретить конец света на Шепчущем склоне. Но демоны Луны нуждались в его помощи, нуждались в тех, кто поможет перейти в другой мир, в безопасный мир, в новый мир.

Тимуэль не бросил свой народ в час нужды. Во тьме межмирья он спасал демонов и убивал, добывал еду из убитых и делил ее между голодавшими, сбрасывал в пустоту обезумевших и вытаскивал из бездны сбившихся с пути.

Он вел свою группу из нескольких миллионов на свет Земного мира. В его группе выжило намного больше существ, чем в группах, которые вели Кларэль или Мируэль, но намного меньше, чем в группе, которую сопровождал Инари Йорт. В группе саарга смогли выжить почти все, даже дети и молодые женщины. Еще тогда в межмирье Тимуэль понял, что с саарга что-то не так… что этот саарга не такой, как другие. И тогда же он понял, что его отец — великий и бесстрашный Мируэль Иара, который собственноручно открыл переход в новый мир и повел за собой жителей Большой Луны покорять неизведанные земли — бессовестный лжец.

Тимуэль плохо знал отца, как и своих братьев. Он покинул родительский дом на Большой Луне в возрасте семи лет. Сбежал, попросту говоря. Тимуэль перенял многое от Адрайи — его матери-жрицы, давным-давно отлученной от клана, и очень мало от отца-архидемона — только суровую внешность и особую магическую силу, которую он ненавидел. Тимуэль не был похож на демона, он остро нуждался в уединении, в слиянии с магией и природой, в своем месте и в своих землях. Его никогда не интересовали законы и традиции, не прельщала власть. Он хотел свободы… от навязанных обязательств, от демонов, от мирских проблем, он хотел большего, чем кто-либо из архидемонов его рода. Наверное, именно поэтому Тимуэля приняли полуночные жрицы, воспитали и обучили, помогли обрести себя. Он вошел в обитель клана напуганным, своенравным ребенком, а через сто лет покинул ее могущественным воином, подчинившим себе пламя и лед, ветер и бескрайние воды Гиблых земель. Позже Тимуэль нашел и уединение, и свои земли, и даже призвание. Он умер на алтаре Жизни и возродился вновь, впустив в свою душу свет Луны и став жрецом, защитником пустошей, Гиблых земель и Бескрайних лесов. Он стал тем, кто научился видеть зримое и незримое, становится ветром, огнем, шелестом листьев. Его душа стала отражением Большой Луны. А природная магия — его несокрушимой силой.

Но вот связь с Мируэлем он так и не наладил, однако все равно последовал за ним в другой мир, когда тот пришел к нему с просьбой о помощи. Мируэль просил спасти демонов, просил помочь ему спасти хоть малую часть Большой Луны от грядущей катастрофы. Тимуэль не смог отказать.

Но позже выяснилось, что последовал он вовсе не за отцом.

Мируэль не ориентировался в темных переходах межмирья, не видел света Земного мира, не ощущал астральных материй и уж точно ими не управлял. Другие то ли этого не замечали, то ли не хотели замечать, то ли все были так напуганы и истощены, что им не было никакого дела до того, кто и куда их ведет, главное, чтобы поскорее вывели. Тимуэль же был безразличен к будущему. Ни один лунный жрец не осмелился покинуть Большую Луну, ни одна жрица не согласилась расстаться с частью своей души. Даже Адрайя осталась. А Тимуэль ушел, чтобы спасти тех, кого он охранял многие столетия в Гиблых землях, тех, кто обитал на его территориях, и тех, кто заслуживал права на новую жизнь в новом мире. Но его душа — душа лунного жреца — умерла в ту же секунду, как только он покинул Большую Луну. Не отягощенный эмоциями и чувством страха, лишенный души и самого себя, Тимуэль мыслил ясно, а потому отчетливо видел, что единственный, кто ориентируется в бескрайней пустоте межмирового перехода — это саарга, а вовсе не его отец.

Мируэль делал так, как говорил ему Инари Йорт, шел туда, куда говорил ему Инари Йорт. Мируэль был лицом шествия, оратором, тем, кого все знали и кого слушались, кому поклонялись и подчинялись, свято веря, что это он спасает их жизни и ведет к свету. Но настоящей тяговой лошадью являлся Инари Йорт, только он. Даже забавно, что об этом потом никто не упомянул. Никто даже и не узнал, что в Земной мир совершил переход один из пожирателей душ. Все словно забыли об этом… или и правда забыли, а может и не знали. Но Тимуэль знал, хоть и не считал нужным кому-то об этом рассказывать. Придет время, и саарга сам все расскажет.

Лунные жрецы много знают, но мало говорят. Они наблюдательны, рассудительны, внимательны, но замкнуты, хитры и отчуждены от реального мира, от его забот и проблем.

Спустя несколько сотен лет жизни в Земном мире Тимуэль окончательно разобрался с тем, кто такой саарга и что он из себя представляет. У Инари и Мируэля был маленький секрет вселенского масштаба, о котором никто не знал… никто, кроме Тимуэля. А потом Мируэль умер, и секрет умер вместе с ним. И тогда Тимуэль стал ждать… ждать, когда саарга покажет себя, снимет маску и займет свое место во главе этого мира. Во главе мира, к которому он нашел дорогу, во главе мира, за который несет ответственность, во главе мира, который спас от проклятий. Хотя все лавры после спасения Мируэль тоже забрал себе, точнее, это саарга спихнул на него лавры, не желая иметь с ними ничего общего.

Наблюдение за Инари Йортом, за его игрой со смертными, стало единственным интересным занятием, которое хоть как-то развлекало Тимуэля, безразличного ко всему и ко всем… кроме женщин, тех женщин, что напоминали ему о доме, об истинном доме в пустошах. У всех есть свои слабости, даже у жрецов.

Тимуэль восхищался Инари Йотом, как восхищался ветром на Большой Луне или Всесоздателем, и одновременно с этим ненавидел его. Спустя год, после того как Кларэль занял престол, Тимуэль — не принимавший в жизни империи никакого участия — перестал понимать, почему пожиратель позволяет Кларэлю разрушать Земной мир, перестал понимать, почему пожиратель бездействует, почему не хочет быть тем, кто он есть. Тогда Тимуэль решил подтолкнуть саарга к принятию верного решения и стал подыгрывать Кларэлю, стал худшим кошмаром этого мира, стал личным кошмаром Инари Йорта. Ведь это Инари, а не Мируэль привел Изерийскую империю к ее величию, к развитию магии и технологий, но опять же — делал он все это скрытно, позволяя и даже заставляя Мируэля быть единственным лидером для народа.

Через год пожиратель изменился. Тимуэль, который все это время нашептывал Кларэлю жуткие и губительные для империи идеи, начал замечать изменения в Инари Йорте, замечать его нарастающую ярость, которую никто, кроме лунного жреца, не видел.

Да и как ее увидеть?

Саарга притворялся превосходно. Его преданность Кларэлю была неоспорима, его кровожадность непоколебима, его легкомыслие не вызывало вопросов. Саарга играл в свою игру, правила которой никто не знал. Правила, которые были написаны миллиарды лет назад.

Что ж… Тимуэль с радостью присоединился к игре. Тем более что ему больше нечем было заняться в этом чужом и неуютном мире, где ветер не отзывался, камень не подчинялся, а вода не слушалась. Тимуэль не желал зла земным существам, но их судьбы его тоже не интересовали. Просто пешки на большой шахматной доске. Он был безразличен к смертным точно так же, как смертные безразличны к судьбе пластмассовых солдатиков из детского набора, купленного в супермаркете по скидке.

A потом Тимуэль увидел неожиданные перемены в своем младшем брате. Винкель, который должен был умереть еще при рождении, задохнувшись в узле пуповины, обмотавшей его глотку, резко возмужал, окреп, обрел уверенность в себе и овладел древней магией. Винкель, который всегда был слабым и недальновидным демоном, вдруг стал могущественнее самого Кларэля… не сильнее, но определенно хитрее и умнее. Эти изменения вызвали у Тимуэля интерес, который быстро перетек в разочарование.

Выяснилось, что саарга снова кого-то использует. На этот раз Винкеля… И не только Винкеля. Саарга много кого собрал вокруг себя. Всех выдающихся существ этого мира. Даже высокородного охотника склонил на свою сторону и ашкара, питомца Кларэля.

Несколько раз Тимуэль потыкал палкой в зверя: приказал убить охотника, помучить в подземелье ашкара, убрать некоторых лидеров оппозиции. Саарга злился, очень злился, и над Тан-Градом сверкали молнии, когда что-то в его плане рушилось. А еще он беспокоился. Тимуэль с удивлением обнаружил, что саарга другой, не такой, как он… саарга не потерял душу на Большой Луне. Пожиратель умеет чувствовать, и у него в наличии весь набор эмоций — и демонических, и человеческих, каких только нет. И из-за этого Инари может привязываться к смертным, любить их и уважать, ценить и даже возводить на один уровень с собой. Это открытие стало удивительным для Тимуэля, даже ошеломляющим, и печальным одновременно. Ведь он думал, что саарга такой же, как жрец, что саарга поймет его, сможет найти с ним связь, но саарга был другим от и до…

В отличие от пожирателя Тимуэль практически ничего не чувствовал. Хотя на Большой Луне он был счастлив, он любил и был любимым, он наслаждался каждым днем, каждым столетием, чувствовал все остро и сладко, а теперь… ему приходилось довольствоваться лишь отражением давно забытых эмоций, тем малым набором чувств, что удалось сохранить в зияющей дыре своей души.

У Тимуэля ушел целый год, чтобы узнать об оппозиции, о ее членах, о плане смещения Кларэля. Еще полгода ушло на то, чтобы внедрить в оппозицию своего демона, свои глаза и уши. Играть с саарга было тяжело, обыгрывать еще сложнее. У простого архидемона никогда бы не получилось играть с пожирателем на равных, но у жреца были свои козыри. Одним из козырей стал давно спасенный Тимуэлем демон — хотя от демона там мало что осталось по прошествии времени, клыки разве что и скорость, все остальное заменило железо и провода. Лучший киберинженер империи, лучший кибертеррорист мира. «Техник», он же Дъяр Хелл, он же глаза и уши Тимуэля. Киборг, он на то и киборг, что может обмануть кого угодно, даже самого Инари Йорта, за счет тотальных технических изменений мозга, ауры, энергии и встроенных в сознание инновационных программ.

Благодаря технику Тимуэль знал все, что готовил саарга. И его дико, до дрожи, до вспышек неожиданной и несвойственной ему ярости возмущал план смещения Кларэля, но еще больше возмущал сам саарга, который собирался пожертвовать чужими жизнями, но боялся пожертвовать своей маской, за которой прятался с незапамятных времен.

Тимуэль был готов с легкостью проститься с Кларэлем и Нарэлем — эти два садиста, связанных с ним по крови, никогда ему не нравились, но остальные члены семьи и жители дворца… Тимуэль не хотел видеть кладбище на месте своего нового, хоть и нелюбимого дома. Зачем убивать стольких архидемонов, женщин и детей, которые и так склонятся перед саарга, когда тот откроет себя? Перед ним все склонятся: все расы, все существа, все создания до единого… и больше не будет войн, не будет кровопролитий и борьбы за власть. Настанет мир.

Саарга нужно лишь снять маску.

А Тимуэль ему в этом поможет.

Сорвать план по взрыву дворца было просто. Магия жреца неощутима для архидемонов. Магия жреца, как скрытый яд, как лунный вихрь… действует быстро и незаметно, но действует наповал.

Из всех сообщников саарга Тимуэль пощадил лишь женщину. Молодого краймера. Она вела себя как лунная линиар, говорила как лунная линиар, она и была линиар. Или это просто Тимуэль хотел видеть в ней линиар, хотел видеть отражение Луны в земной расе? В любом случае девчонку он трогать не стал, пусть живет. Сперва хотел ее отпустить, но потом решил сделать из нее кнут для саарга и красную тряпку для быка, то есть Кларэля.

Тимуэль решил, что пришла пора столкнуть их в поединке. Истинного правителя этого мира и узурпатора.

Кларэль всегда был склонен к параноидальным мыслям, чем Тимуэль и воспользовался. Смерть любимого ашкара и младшего советника, да еще и во время великого празднования, потрясли Кларэля. У него руки так и чесались найти виновного и прилюдно покарать с особой жестокостью. Тимуэль помог ему в этом… Сказал, что вычислил краймера среди гостей, который прокрался на празднование Сопряжения, а затем этого краймера задержал и бросил в темницу. Недалекий брат, конечно же, сразу ринулся краймера казнить, но Тимуэлю удалось его отговорить и убедить, что нужно дождаться, когда краймер очнется, а потом допросить его. Кларэль согласился.

А дальше дело оставалось за малым — внушить линиар ту лживую правду, которую она должна будет выдать Кларэлю на допросе. Бедняжка линиар даже не заметила внушения. Один взгляд, одно прикосновение, одна лазейка в киберимпланте, созданная техником, и все готово.

Конечно, использовать женщину, тем более такую молодую, жрецу не хотелось — это против его природы, но саарга первым начал использовать линиар в своих планах, так что Тимуэлю не оставалось ничего иного, кроме как продолжить играть по правилам бессмертного Инари Йорта.

ГЛАВА 39

Коридоры… пустые залы, богато обставленные залы, портальные перемещения и снова коридоры…

— Куда мы идем? — спросила я сдавленно, уже не понимая, на каком этаже дворца мы находимся. — И куда вообще можно идти так долго?

Тимуэль ответил с привычным спокойствием:

— Мы идем туда, где тебе не понравится, линиар.

Ответ не обнадежил.

— И что там будет происходить? — предприняла я еще одну попытку разговорить архидемона.

Но Тимуэль закрылся. И больше не горел желанием со мной контактировать.

— Там будет происходить то, что тебе не понравится, линиар.

Ясно. Раз не хочет говорить, пусть не говорит.

Дворец оказался огромен! Поистине огромен, и смею предположить, что магически расширен изнутри. Один только первый этаж чего стоил… Когда мы шли по нему с саарга — от холла до зала телепортации, — я мало что успела рассмотреть, но теперь мне открылось все его великолепие в полной мере… Да еще как открылось! Меня по всему этому великолепию безжалостно протащили на цепи! Демонстративно так, с чувством.

Я безучастно посматривала на богатые убранства длинных коридоров, на простор шикарных залов, на лунное сияние кристальных стен. Во дворце запросто мог бы поселиться целый квартал существ. И даже не один!

Из темницы, расположенной под землей, на первый этаж дворца вела крутая лестница с миллиардом ступеней. Преувеличиваю, конечно, ступеней там, наверное, было около трех сотен, но мне они показались целым бесконечным миллиардом платформ. Больше половины из них я проползла на корячках, не обращая внимания на идущего позади архидемона. Я быстро устала и полностью выдохлась. Пока ползла по ступеням, слушая учащенное дыхание чудовища позади, то думала о том, что меня специально не стали исцелять после кровопотери. Ведь проще всего дождаться, когда краймер окончательно ослабнет… тогда и пытать его будет легче, и угрозы для окружающих как таковой он уже не будет представлять. Вот она я — слабая и истощенная, пытай в свое удовольствие, сопротивляться не смогу. С внезапной отрешенностью я поняла, что меня сейчас и правда будут пытать. Поняла и смирилась. Пусть пьп’ают. Умру хоть достойно, раз жить достойно не получилось. Ничего не скажу об оппозиции, ни единого слова не пророню, какие бы пытки они не избрали.

Когда крутая лестница осталась позади, а я вышла на свет и оказалась в уже знакомом холле дворца, Тимуэль меня остановил, придержав за плечо.

— Придется потерпеть, линиар, — прошептал он мне на ухо.

Я удивленно на него посмотрела, но пояснять свои слова архидемон не стал, будто ничего и не говорил, лишь пристегнул к моим наручникам иллюзорную цепь и потащил за собой, как и подобает вести пленницу. С позором и жестокостью. Никакого снисхождения и жалости.

В каждом коридоре нас встречали стражи. В каждом зале, через который мы проходили, на нас смотрели слуги и прислужницы. За каждым поворотом и каждой колонной маячили безликие — воздух колыхался вокруг их призрачных фигур, — и я уверена, что они тоже косились в нашу с Тимуэлем сторону. Я то и дело ловила на себе презрительные взгляды, временами граничащие с отвращением. Прислужницы кривились, едва завидев вдалеке пленницу в грязных обносках, и падали на колени при приближении Тимуэля, а стражи провожали меня злыми взглядами.

Я через шаг спотыкалась. Ступни были мокрыми от крови, а пол скользким и отполированным до блеска. Я падала, раздирала колени, материлась и пыхтела, снова вставала, но от резких рывков Тимуэля вновь и вновь оказывалась распластанной на полу, а он этого не замечал и шел дальше. Лишь однажды монстр обратил на меня свое внимание… после того, как я, упав в очередной раз, так и осталась лежать, позволяя Тимуэлю тащить меня за собой на буксире. Вот только подобный расклад ему чем-то не понравился.

— Вставай, — хлестанув меня по ногам концом цепи, приказал архидемон.

Я взвыла, тут же вскочила на ноги и остаток пути проковыляла за ним на своих двоих.

Тимуэль изменился после того, как мы покинули подземелье… стал жестче и холоднее, бездушнее, стал совершенно другим существом. Или перестал притворяться, а может, наоборот, начал. Кто ж его знает?

Наша увеселительная прогулка закончилась перед высокими дверьми изо льда и черных кристаллов. Лакеи услужливо открыли двери, и Тимуэль толчком впихнул меня внутрь. Толчок у архидемона вышел нехилым… я кубарем пролетела несколько метров по мраморному полу, отбив себе все внутренности, которые еще не успела отбить. Затормозила, ударившись об чьи-то крепкие ноги в высоких ботинках. Отползти от ног не успела, наручники помешали. Правый ботинок врезался мне в грудь, обдавая жаром ребра, и опрокинул на спину, как беспомощную букашку.

Хрипло выдохнув, я враждебно уставилась на мерзавца, который придавил меня к полу тяжелым ботинком, не позволяя даже шевельнуться.

Этим мерзавцем оказался Нарэль!

Лунный некромант с полным равнодушием изучал меня, придавленную к полу, обездвиженную и беззащитную, и при малейшей моей попытке сопротивления начинал ломать ребра. В его черных глазах не плясали языки пламени и не горел лунный свет, в его глазах клубился черный дым смерти.

— Почему это животное выглядит как ребенок?! — по залу пронесся разъяренный голос Кларэля. Злой голос, полный глубокой ненависти и презрения, звенящий от желания убивать. Этот звон мне хорошо знаком, его ни с чем не перепутаешь.

Я повернула голову, чтобы увидеть императора, но увидела лишь основание широкой лестницы, предположительно ведущей к трону, где и сидел Кларэль. Большего в моем положении рассмотреть не получилось. Нарэль недвусмысленно надавил ботинком на грудь, намекая, чтобы я не двигалась. Пришлось подчиниться.

— Краймеры, как и линиар. Помнишь эту расу? — отозвался Тимуэль, проходя мимо меня. Цепи и оковы опали, растворились в воздухе, освобождая руки. — Внешность краймеров соблазнительна и обманчива. Вечно юные и прекрасные внешне. Вечно темные и пустые внутри.

Я с трудом подавила желание схватить Нарэля за ногу. Уверена, что сейчас мой яд просочился бы и через кожу его обуви, и через плотную ткань его штанов. Но не факт, что убил бы. Однако желание поэкспериментировать было велико, как и желание причинить мерзавцу ответную боль.

— Сколько ей столетий? — вопросил чей-то незнакомый голос — хриплый, мрачный и тоже злой. Этот голос принадлежал либо демону, либо нечисти, на что намекали характерные рычащие нотки.

— Сказала, что двадцать восемь, — ответил Тимуэль, хмыкнул и добавил: — лет. Двадцать восемь земных лет и ни одного столетия.

Повисла напряженная пауза.

Даже Нарэль от изумления ослабил нажим.

Я глупо усмехнулась. Кажется, у меня получилось ввести в ступор тысячелетних. Ну надо же!

— Тогда почему эта тварь еще не сдохла от наших энергий?! — немного растерянно, но еще более агрессивно прорычал император. — У нее что иммунитет к лунному воздействию?

— М-м, — протянул Тимуэль, — скорее всего.

Соврал. Тимуэль соврал! Тот, кто хорошо разбирается в краймерах — и в земных, и в лунных — должен знать и об отсутствии иммунитета.

— Не вижу в ней ничего прекрасного, — фыркнул незнакомец. — Хилая и грязная. Не вызывает ни аппетита, ни желания.

— Если бы она вызывала у тебя желание, — осадил его император, — то я бы прямо сейчас отрезал тебе причиндалы. Такие твари, как она, вне закона. Само ее нахождение на территории империи — кощунство, плевок в сторону наших богов. Последователи Тьмы должны быть уничтожены. Нужно найти и казнить всех, кто помог ей попасть в Тан-Град.

— Уже ищем.

На секунду снова воцарилась тишина, а затем я услышала знакомый голос! До дрожи в сердце знакомый, который услышать здесь ну вот никак не ожидала. Я услышала голос Винкеля.

— Она еще что-нибудь тебе рассказала? — обратился он, по всей видимости, к Тимуэлю. — Что-нибудь важное?

Я настолько удивилась, что неосознанно дернулась, желая подняться и лично убедиться в том, что Винкель и правда здесь, что он жив и здоров, не пленен и не наказан, ни в чем не обвинен…

Но Нарэль подняться мне не позволил, как и увидеть Винкеля. Некромант мигом пригвоздил меня к полу с такой силой, что затрещали кости.

— Краймеры неразговорчивы, брат мой, — ответил Тимуэль лидеру оппозиции… предателю, пошедшему против семьи, которого он разоблачил. — Девчонка не захотела делиться со мной своими тайнами.

Тимуэль лжет!

Я облизнула пересохшие от волнения губы, обдумывая только что полученную информацию.

Тимуэль лжет Кларэлю, лжет Винкелю и Нарэлю… Он лжет всем! Он знает об оппозиции, о намерениях Винкеля занять престол, знает мое имя и, вероятно, имена других оппозиционеров, однако знаниями своими ни с кем делиться не торопится. Почему?! Я не понимаю… нет ни одной догадки, ни одного предположения. Все считают Тимуэля правой рукой императора, таким же жестоким и безжалостным садистом, как Кларэль… но что, если это тоже ложь? Что если весь образ Тимуэля построен на лжи?

— Да отпусти ты ее, Нарэль, — рыкнул император на некроманта, — хочу рассмотреть это существо. Все равно никуда не денется.

Некромант беспрекословно подчинился и убрал ногу с моей груди, при этом не спуская темного — во всех смыслах — взгляда с моего лица. Он был так напряжен, словно ждал, что я сейчас вскочу и ринусь к выходу, как перепуганный заяц, которому чудом удалось выбраться из капкана. Или того хлеще — брошусь на него в прыжке, как разъяренная пума, и разорву лицо. Но я не вскочила и никуда не побежала, четко осознавая, что бежать некуда, лишь медленно села, стараясь не делать резких движений, и также медленно осмотрелась.

Тронный зал…

Так вот куда меня привел Тимуэль. В тронный зал! Черный пол из мрамора, ледяные стены из кристаллов, широкая лестница без перил, ведущая к каменному трону, на котором восседал Кларэль. Я мельком взглянула на императора, внимательно меня изучающего, но тут же отвернулась, зажмурилась и захотела проломить себе голову о ближайшую стену, чтобы больше никогда не чувствовать этого ноющего внизу живота желания, этого неестественного и навязанного обольщающими чарами желания прикоснуться к монстру и позволить монстру прикоснуться к себе. Кларэль не изменился. Все такой же прекрасный и обаятельный, как на праздновании, разве что менее дружелюбный и уже не такой улыбчивый. Но по-прежнему чертовски притягательный… Вот же проклятые чары!

— Пусть встанет, — услышала я его короткий приказ.

И цепкие пальцы некроманта в ту же секунду схватили меня за воротник платья и дернули вверх. О том, что я могу встать самостоятельно, Нарэль, видимо, не догадывался. Он поставил меня на ноги и отпустил. Я заметила, как после этого он брезгливо обтер ладонь о свою рубашку, будто коснулся плешивой животины.

Я снова покосилась на архидемонов.

С правой стороны от императора и чуть позади трона неподвижно стоял Тимуэль, заложив руки за спину. С левой стороны — Винкель. Младший архидемон делал вид, что не знает меня, что ему абсолютно безразлично, кто я такая и что здесь делаю. Но думаю, на самом деле он сильно боялся и очень переживал, что я выдам его и предам оппозицию. Я отвернулась, не задерживая на Винкеле взгляда. Никто не узнает, что мы знакомы. Никто, кроме Тимуэля…

— Она действительно похожа на линиар, — подал голос незнакомец, который оказался илькаром в возрасте. Поджарый, не слишком высокий, но мускулистый, с полностью седой головой, длинной бородой, заплетенной в косу, и выразительными бровями.

Илькар стоял на самой нижней ступени, опираясь на мраморную статую шестипалого лунного чудовища, и сверлил меня хмурым взглядом. Без понятия, кто он и кем приходится семье архидемонов… может советник. Его серый хвост с пушистой кисточкой напряженно ходил из стороны в сторону. А его звериные глаза исследовали меня с нескрываемым скептицизмом.

— Мне никогда не нравились линиар… — фыркнул илькар. Тысячелетний илькар, раз он лично знаком с лунной расой. — Поганые были твари, чрезмерно ядовитые. Портили энергии целых поселений, если забредали на обитаемые земли. Я бы не стал держать эту тварь, — указал на меня, — в темнице слишком долго. Предлагаю не церемониться и вытащить из нее все воспоминания, а саму ее сжечь от греха подальше или повесить на центральной площади. Ядовитая энергия нам во дворце не нужна.

Ненавижу илькаров! Хуже паразитов. А этого илькара ненавижу особенно! Кто он вообще такой? Почему у него есть право голоса? И какого лешего к нему прислушивается император?

Кларэль кивнул, давая понять, что принимает позицию илькара… и, видимо, разделяет. Нечисть тут же собой возгордилась, гаденько заулыбалась и победно замахала хвостом. Я ждала, что кто-нибудь из архидемонов вставит свое слово, выступит против мнения илькара, отсрочит мою смерть, но ни Тимуэль, ни Винкель ничего не сказали, безмолвно соглашаясь с нечистью и подписывая мне смертный приговор.

Что ж… это их право.

A затем император приказал Нарэлю:

— Приведи ко мне эту мерзость.

Я даже сопротивляться не стала. А какой смысл? Позволила некроманту схватить меня за шиворот и поволочь в зубастую пасть к Великому и Ужасному. Даже страх ушел… Я вдруг поняла, что не боюсь Кларэля, не боюсь того, что он сделает. Наступила апатия. Осознание необратимой смерти позволило моему сознанию отгородиться от происходящего за высокой и неприступной стеной отчуждения, спасая разум.

Протащив меня по лестнице, как тряпичную куклу, Нарэль остановился на последней ступени и бросил меня к ногам архидемона. Я холодно усмехнулась. Как символично… Проделать такой большой путь по устранению Кларэля и в итоге оказаться стоящей перед ним же на коленях в ожидании казни.

— Тебе есть, что сказать мне перед эксгумацией памяти, краймер? — раздался сверху жесткий голос императора. Голос моего палача. Моего карателя. Тот, ради свержения которого я приехала в эту чертову империю, тот, кто оборвет мою едва начавшуюся жизнь.

Я подняла голову и решительно заглянула в мерцающие лунным светом глаза высшего хищника, частично скрытые за темными стеклами очков, которые Кларэль, похоже, никогда не снимал. Его взгляд слишком опасен для окружающих, вот и приходится использовать очки с магической защитой.

— Да, — подтвердила я ровно, но тихо — во рту все пересохло, и язык почему-то едва ворочался, — мне есть, что вам сказать.

Кларэль махнул рукой.

— Говори, — любезно позволил он. — Чем больше правдивой информации ты предоставишь, тем менее болезненным будет твой конец.

Какая невиданная щедрость! Пусть засунет ее себе в задницу!

Я набрала в грудь побольше воздуха и, не сводя с архидемона ироничного взгляда, прошептала:

— Те лунные боги, которых вы так ждете, ради которых вы так сильно стараетесь возродить старые традиции — давно уже мертвы! — Глаза императора яростно сузились. О! Я нащупала его больное место. — Боги вас не слышат, Кларэль, они никогда к вам не придут, никогда больше не наделят вас божественными способностями. Вы навсегда останетесь обычным демоном с манией величия, худшим императором, которого видел этот мир. — Я улыбнулась, наблюдая, как толстые стекла его очков покрываются безобразными трещинами. — Вы смертным родились, смертным вы и умрете. И я надеюсь, что умрете вы очень и очень скоро. Ведь вы так сильно заигрались в неуязвимого повелителя этого мира, что совсем утратили контроль над ситуацией и перестали замечать очевидное. Мне остается лишь вам посочувствовать… Вы ничтожны, Кларэль, и глупы.

Стекла очков затрещали.

Я краем глаза заметила, как напрягся Тимуэль, как отвернулся в сторону Винкель, словно не желая смотреть на то, что произойдет дальше.

А дальше произошло то, что я и планировала. Злой архидемон — несдержанный архидемон, а несдержанный архидемон не думает о пытках, он просто хочет убивать.

Быстрая смерть… Почему бы и нет?

Когтистая лапа ударила меня по лицу. Кровь тут же хлынула из глубоких ран. Мир как-то резко перевернулся… Или это Кларэль перевернул меня, прижав к полу у основания трона своим телом? Да, пожалуй, второе. Его морда приблизилась к моему израненному лицу, яростно прорычав:

— Я сожру тебя живьем, краймерское отродье! — Огромные когти рванули мое тело, оставив мясные борозды от плеч до бедер. — Я выпотрошу твои внутренности и ими же тебя угощу! Ты будешь умирать в муках, молить меня о смерти и до последнего вздоха просить прощения за свои слова!

Я захрипела от боли. Во рту скопилась кровь, которой я и плюнула в рожу архидемона. Он отшатнулся, но тут же оскалился… его челюсти стали деформироваться, становится шире и огромней. Кровь лилась из ран на мои глаза, поэтому сперва я решила, что это обман зрения, но в следующую секунду поняла, что нет — это реальность во всей ее красе. Вместо прекрасного и обаятельного мужчины надо мной нависло чудовище с пастью, которая занимала большую часть всей его головы. Несколько сотен десятисантиметровых клыков радостно ощерились и ринулись на меня в попытке сожрать лицо… чисто инстинктивно я выставила перед собой руки, стараясь защититься от смертоубийственной пасти. Плохая идея! Ужасная! Правую руку обдало такой болью, что сознание на миг затянула черная пелена. А когда пелена спала, я услышала хруст… собственных костей. Лунный монстр дожирал мою руку.

Я хотела прокричать «Чтоб ты подавился!», но вместо этого с моих губ сорвались глухие рыдания:

— Это все саарга! Это он меня заставил! Инари Йорт заставил меня проникнуть во дворец и устроить диверсию! Это он… он манипулировал мной, использовал меня. Это все он… Я не хотела! Мне так жаль… я не могла освободиться от его внушения… Но теперь я все расскажу… Все расскажу!

Не знаю, кто больше удивился моим словам — я или Кларэль. Наверное, я. Потому что КАКОГО ЧЕРТА?! Моим голосом были сказаны не мои слова. Абсурдные слова! Лживые слова! Я хотела кричать от боли, но кричать яростно, так, как кричат те, кто не боится смерти, хотела еще раз плюнуть в клыкастую рожу или врезать по ней целой рукой так, чтобы сломались кости, ведь какая теперь разница сломаны они или нет. Я хотела умереть быстро, избежав допроса и лишнего страха. Я не хотела рыдать и молить о пощаде. Мне не нужна пощада… Но мое тело внезапно перестало мне подчиняться. Будто кто-то закрыл мое сознание в пустой комнате и перехватил контроль над моим разумом, будто какая-то сущность вселилась в меня, решив оказать медвежью услугу. Я зарыдала горькими слезами, вцепилась в архидемона здоровой рукой, словно это чудовище мой спаситель, болью избавивший мой воспаленный разум от внушения злого и жестокого Инари Йорта. Я начала бормотать какой-то бред, просить Кларэля о защите, умолять спрятать меня от саарга. Я цеплялась за него с таким рвением, с таким безграничным доверием, что у меня — у той меня, что заперли в пустой комнате подсознания, отрезав от управления своим телом, начался истерический хохот. Вот только этот хохот никто не услышал.

Кларэль настолько опешил от моей реакции, что растерялся, не зная, что дальше делать — то ли добить меня и сожрать, как планировал, то ли успокоить и защитить. Но я была очень настойчивой, очень убедительной и такой беззащитной, слабой и нуждающейся именно в его помощи, что в итоге монстр сдался. Архидемон зашептал незнакомые заклинания на каком-то древнем языке, и с его пальцев, которыми он водил по моему телу, сорвалось лунное сияние. Сияние остановило кровь, частично исцелило нанесенные мне когтями раны. Руку, конечно, назад оно мне не вернуло, но боль уменьшило.

Кларэль коснулся двумя пальцами моего лба, что-то сказал и я начала проваливаться в сладкий сон. Без боли, без страха.

Жаль, что я не могла увидеть выражения лица Винкеля. Уверена, он был в полном шоке от того бреда, что я вывалила на его старшего брата, и в ужасе от того, что я сказала про саарга. А Кларэль, кажется, мне поверил… Параноиков легко убедить в том, что их предал кто-то из ближнего круга.

Вот только все это ложь. Все, что я наговаривала про Инари — ложь.

Причем ложь не моя.

А кто у нас тут король лжи в этом мрачном царстве хитросплетенных интриг?

Тимуэль! Сукин сын.

Я провалилась в сон с мыслью, что ненавижу архидемонов. Всех вместе и каждого по отдельности.

***

Мне снилась жизнь… настоящая ЖИЗНЬ. Та, о которой многие мечтают. Та, о которой когда-то давно мечтала я.

Мне снился дом. Тихий и уютный. Не убежище и не временное пристанище, а настоящий дом, обставленный по моему вкусу, с моими фотографиями в идиотских, но милых рамках, с моей одеждой в шкафах и моей энергией повсюду. С моей собакой, храпящей у входа, с цветком, который я постоянно забываю поливать, с техникой и мебелью, которую я купила на честно заработанные деньги.

Мне снился город, по улицам которого я шла, не скрывая свое лицо, не прячась за личиной, не надевая капюшон. Город, в котором мне улыбались прохожие, в котором у меня была достойная работа, связанная с изучением редких рас, были верные друзья и светлое будущее. Город, в котором я строила планы и составляла приземленный список дел на каждый вечер.

Сходить в магазин, погулять с собакой, которую не убьет мое прикосновение, встретиться в баре с друзьями, которых не отравит моя энергия. Приземленные планы… никаких правителей, всемирных заговоров, спасений империй и участий в масштабных операциях… простые планы на выходные.

Мне снились друзья. Я обнимала их при встрече и жала каждому руку, я чувствовала их тепло и дарила им свое. Мы что-то бурно обсуждали, кажется, какой-то недавно вышедший фильм… а не план свержения императора… громко смеялись и шутили, порой шутили друг над другом, но никто не обижался. Нам было комфортно и весело.

Мне снился Райвен… но во сне он был другим. Его мысли всецело не занимала оппозиция и Кларэль, освобождение империи и захват власти, в его мыслях нашлось место для меня. Он работал в клинике, спасал чужие жизни, часто улыбался и тоже строил планы на будущее… совместные планы со мной. Иногда я забегала к нему в обеденный перерыв, приносила кофе… мы долго обнимались, наслаждались друг другом, не хотели расставаться. Нам была дорога каждая минута, проведенная вместе. Я чувствовала любовь. Горячее чувство, новое, самое восхитительное! Любовь объединяла нас, стирала границы, предубеждения, преграды в виде расовой принадлежности. Любовь наполняла нашу жизнь яркими красками, а мы питали эту любовь, поддерживали ее и разжигали вновь и вновь. Мы были счастливы.

Я была счастлива.

Но потом сон резко изменился…

Из него ушли яркие краски.

Друзья от меня отвернулись. На работе меня больше не ждали. Пес убежал. Дом стал чужим. Прохожие начали коситься на меня с опасением, тыкать в мои черные глаза пальцами, обходить меня стороной. Я снова надела маску. Райвен вернулся к делам оппозиции, у него больше не было времени на любовь, теперь его заботила только власть и империя. Я стала для него лишней, стала лишней для всех, для целого города. Я затерялась в одиночестве и… просто исчезла, растворилась в толпе, но никто не заметил моего исчезновения.

Я проснулась резко, выныривая из пучины сновидений, как из темного омута с ледяной водой. Сердце беспокойно билось в груди, а по щекам текли слезы.

— Плохой сон приснился, линиар?

Голос Тимуэля мигом вернул меня в реальность, далекую от сновидений. Воспоминания об архидемонах, Кларэле и настоящих проблемах нахлынули гребнистой волной.

— Да пошли вы к черту! — прохрипела я, с трудом разлепляя глаза. — Ненавижу вас! — кашлянула, прочищая горло. — Мерзких архидемонов! Даже сдохнуть мне нормально не дали…

Раздался тихий смешок. Этот урод еще и усмехается!

— Линиар не в духе? — шутливо вопросил Тимуэль. — Видимо, сон был совсем плохим.

Открыв глаза, первым делом я увидела шикарный балдахин из натурального шелка нежного опалового цвета. Он нависал над широкой кроватью, в которой я лежала, и плавно струился по обе стороны от нее.

От удивления я растерянно моргнула. Где цепи? Решетки? Темница?

— Что я здесь делаю?.. — задала резонный вопрос, настороженно осматривая роскошную спальню, в которой очнулась. Богатый интерьер в светлых тонах, огромная кровать, несколько мягких подушек, панорамное окно с видом на город с высоты драконьего полета.

— Ты здесь восстанавливаешься, — умиротворенным тоном ответил на мой вопрос Тимуэль, — уже второй день. Прости, линиар, но я не нашел лекаря, который смог бы исправить то, что натворил мой брат.

Я скривилась, догадываясь, о чем он говорит.

У меня ничего не болело, даже голова не трещала, разве что в горле немного першило. По сути, я вообще не чувствовала свое тело, но это скорее плохой знак… кажется, меня под завязку накачали какими-то медикаментами или зельями, убрав все болевые ощущения.

Собравшись с духом, я медленно повернула голову и посмотрела на свое тело, на свои руки. С левой рукой все было в порядке, не считая кровавых синяков на запястье, что оставила цепь и магическая нить. А вот с правой рукой дела обстояли куда хуже… руки просто не было.

Я крепко зажмурилась, очень надеясь, что все это сон, что я до сих пор сплю, что мое тело не изувечено и что меня не держат в плену архидемоны. Но открыв глаза, я не проснулась… Значит, не сон.

Кое-как медленно сев, я неуклюже привалилась спиной к бархатному изголовью кровати, при этом ощущая липкость кожи и чувствуя, как по телу струятся капли пота. Ну здорово… У меня еще и сильный жар. Просто восхитительно!

Судорожно вздохнув, я снова посмотрела на свою руку… на то, что от нее осталось. Рука у меня, конечно, была, Кларэль сожрал ее не всю, но заканчивалась она на изгибе локтя. Обрубок… Не рука, а обрубок, на который смотреть страшно! Весь перемотанный, туго затянутый бинтами.

— Киберпротезирование тебе поможет, — успокоил Тимуэль. — Мы же не дикари, линиар. В современном мире почти любое существо может поставить себе кибернетический и многофункциональный протез — со встроенным оружием или без него, обтянутый синтетической кожей или металлом. Вопрос лишь в деньгах. В больших деньгах. Я помогу тебе с протезом, а взамен ты поможешь мне. Будешь делать то, что я говорю, и притворяться паинькой.

Жалость к себе сменилась яростью. Засунуть бы всех архидемонов башкой в мясорубку и перемолоть на фарш! Весь тот страх, что у меня перед ними был, скоропостижно скончался в тронном зале. Чего мне теперь бояться? Смерти? Она мне больше не страшна. Пыток? Вся моя жизнь одна сплошная пытка. Насилия? Насиловать калеку вряд ли кто-то станет, но если и станет, то, пожалуйста — я все равно своего тела практически не ощущаю.

Я перевела раздраженный взгляд на Тимуэля. Он сидел в глубоком кресле чуть поодаль от кровати, положив ногу на ногу. Одетый с иголочки, в дорогом костюме в клетку, с идеально уложенными волосами, зачесанными назад. И, главное, в очках! В таких же очках, как у Кларэля, с магическими стеклами, которые сдерживают лунную магию архидемонского взгляда.

— Я так и не поняла, что здесь делаю, — холодно сообщила ему, но холод был показательным. Внутри меня плескалась лава, словно все чувства обострились. Злость, ненависть, желание причинить ответную боль! Райвен всегда будил во мне хорошие чувства, а вот архидемоны, напротив — за кратчайший срок разворошили весь тот мрачный набор чувств, который я всегда старалась сдерживать, дабы не превратиться в истинного краймера. — Почему меня не вернули в темницу?

— Ты бы там не выжила, линиар, — пояснил Тимуэль. — Ты истекала кровью и умирала. Целебные чары на тебя действовали очень плохо и почти моментально рассеивались. А после того, что ты сказала про Инари Йорта, — архидемон коварно сощурился, — про его предательство и заговор, Кларэль решил сохранить тебе жизнь… на время, до выяснения всех обстоятельств.

Я отчаянно замотала головой. Нет! Нет! Нет! Ну уж нет.

— To, что ВЫ ему сказали! — я обвинительно ткнула пальцем в Тимуэля. — ВЫ сказали Кларэлю про Инари Йорта, а не я. Не держите меня за идиотку! Я знаю, что это именно вы влезли в мое сознание.

Вот только как он обошел ментальную защиту, созданную имплантом? Даже Кларэль не смог ее обойти.

— Слова о предательстве Инари Йорта были произнесены твоими устами, милая линиар, — парировал Тимуэль. — Я здесь вообще ни при чем. Никто не тянул тебя за язык и не вынуждал подставлять господина Йорта. Ты сама решила предать оппозицию и сотрудничать с императором.

Меня передернуло.

— Какой же вы скользкий гад! — я с отвращением поморщилась. — Ну просто кошмар! Удивительно, что из одежды не выскальзываете при ходьбе!

— Удивительно другое, — усмехнулся гад. — Как с таким строптивым нравом ты дожила до своего возраста?

— Уж точно не вашими молитвами!

Мне захотелось кричать, рвать на себе волосы, что-нибудь сломать, но сил хватило лишь на то, чтобы швырнуть в архидемона подушкой. Тимуэль виртуозно превратил меня в предателя для оппозиции! С такими темпами в итоге прибьет меня сам Инари. После того, что я наплела про него Кларэлю (а я и половины не помню из того, что говорила), убийство будет оправданным.

О боже… Я стиснула зубы. Наверное, меня уже считают предателем. Я так и слышу голос Кайлы: «А я ведь вам говорила, что краймерам доверять нельзя!»

Ловко перехватив подушку, Тимуэль бросил ее на соседнее кресло и с интересом воззрился на меня, будто ожидая, что я еще могу вытворить. Эдакая смешная линиар, редкий зверек, потерявший чувство самосохранения вместе с сожранной рукой.

Я отвернулась. Не хочу его видеть! Не хочу находиться с ним в одной комнате! В одной империи! В одном мире!

— Ты же помнишь, что не нужно делать из меня врага, линиар? — притворно нежно поинтересовался Тимуэль. — Ты жива только благодаря мне. Не вмешайся я вовремя, Кларэль бы тебя убил. Сама ты его обмануть не смогла бы.

— Спасибо за помощь, — процедила я сквозь зубы, — о которой вас никто не просил!

Я была готова отдать свою жизнь, достойно умереть, схоронив тайну, которую мне доверили, которую доверил Ройз, ведь это он привел меня в оппозицию… и что в итоге? Я стала марионеткой, полностью подконтрольной одному из архидемонов! Да еще и калекой, неспособной драться и создавать многие заклинания. Немощной и самой себе не принадлежащей! Это не жизнь. Что угодно, но не жизнь…

— Зачем вы это сделали?! — Я вновь повернулась к архидемону. — Зачем вы подставили Инари Йорта?

Тимуэль по-прежнему сидел в кресле, даже не поменяв позы. Спокойный, непринужденный, полностью расслабленный. А чего ему волноваться? Власть на его стороне. Власть надо мной и над ситуацией, власть над Кларэлем и Винкелем, ведь он мастерски манипулирует и тем и другим, возможно, даже власть над империей.

— Не понимаю ваших мотивов. — Я нахмурилась. — Инари Йорт бессмертен и неуязвим! Он всех нас переживет.

— Инари Йорт — это только начало, — пожал плечами Тимуэль, — вершина айсберга, который в скором времени обрушится на Тан-Град по твоей вине. Точнее по моей вине, но все будут думать, что по твоей. Бедная линиар, — в голосе монстра проскользнули нотки искреннего сочувствия, — кто втянул тебя в эту игру? Кто изначально сделал из тебя пешку на поле боя высших хищников?

— Ваш брат, — зачем-то решила ответить я, хотя разговаривать мне совсем не хотелось, — Самуэль.

— Ах, Самуэль. — Архидемон поджал губы, задумчиво кивнув. — Он с детства был таким… ничтожным и слабым, постоянно завидовал чистокровным демонам, упрекал отца в его связи с человеческой женщиной. Интересно… — Тимуэль почесал подбородок, — почему самые ущербные всегда стремятся к власти? Кларэль хоть и силен, но труслив, как побитая дворняга. Все эти его законы, строгая иерархия, истребление опасных рас… он боится потерять статус, боится смерти, боится, что его не уважают. Он тявкает, не потому что хочет укусить, а потому что боится, что его укусят первым. Винкель, конечно, другой, но ты это уже и сама заметила. Не такой трусливый, не такой сильный, не такой могущественный… он просто никакой. Недальновидный, средней силы, среднего склада ума. Он хочет чего-то добиться, показать свою значимость. Волнует ли его будущее империи? М-м… его волнует собственное будущее. Он как придворный паж, которому надоело поклоняться. Вот только паж не может стать королем, лишь рыцарем, но даже для рыцаря у Винкеля недостаточно извилин в мозгу, сил, опыта и рациональности.

Я слушала Тимуэля внимательно, не перебивая, но в какой-то момент начала нервно посмеиваться. Да уж… с нервами после всего пережитого у меня беда. Хорошо, что у краймеров психика устойчивая, хоть какой-то плюс в том, что я порождение Тьмы.

— А знаете… — вежливо поинтересовалась у Тимуэля, с трудом сдерживая смех, — куда давно пора сходить всей вашей больной семейке? Правильно! К семейному, мать вашу, психологу! Да вы же чокнутые! Поголовно чокнутые!

Все вы друг друга ненавидите и презираете, но делаете вид, что любите. Все вы пытаетесь подсидеть друг друга, спихнуть с трона и сами его занять. Такое ощущение складывается, что никого из вашей семьи не интересует империя и народ, только собственная задница на троне и корона всевластия на голове.

Мне было плевать, как Тимуэль отреагирует на мои слова. Однако его реакция удивила. Он даже и не подумал злиться, а если и подумал, то не стал, лишь звонко рассмеялся, запрокинув назад голову.

— Ты права, линиар, — отсмеявшись, сказал он, — наша семья никогда не была сплоченной. На Большой Луне практически не было сплоченных семей. Не путай миры, не сравнивай и не осуждай. Мы такие, какие есть. Однако Нарэль искренне и безвозмездно любит Кларэля, он готов поклоняться ему и днем и ночью. Нарэль уважает силу. Кларэль — это сила. И некоторые дети нашей семьи также готовы на Кларэля молиться, ведь он для них дом, опора и защита.

— А ваши дети, — ядовито полюбопытствовала я, — тоже готовы на Кларэля молиться?

— Мои дети разные, — отмахнулся Тимуэль, явно не желая обсуждать со мной своих детей. — Мы ушли от основной темы, линиар. А у меня не так много свободного времени.

— Хорошо, — безразлично согласилась. — Давайте вернемся к обсуждению того, как именно вы планируете меня использовать в своих неясных целях. Ведь это такая интересная и жизнерадостная тема, совсем не вызывающая у меня желания повеситься на этом прекрасном шелковом балдахине.

Тимуэль вдруг поднял голову и серьезно посмотрел на балдахин. Настолько серьезно, что у меня снова вырвался нервный смешок. Он что действительно оценивает вероятность того, смогу ли я на этом шелке вздернуться?

— Даже не мечтайте, — проворчала я, — вешаться и облегчать вам задачу я не стану. Во-первых, меня все равно кто-нибудь скоро убьет, так что не вижу смысла торопить события. А во-вторых, раз уж пока не убили, то считаю своим долгом — сорвать все ваши планы. Нет ничего приятней, чем испортить кому-то жизнь перед смертью.

Тимуэль не поверил моим словам. Он встал, подошел к кровати и безжалостно сорвал балдахин, оставив лишь сверху висеть куски изодранной когтями ткани.

— Ну и ладно, мне он все равно не нравился, — подытожила я, наблюдая, как догорает балдахин — Тимуэль его еще и сжег. — Вся эта пафосная роскошь в этой комнате после темницы и цепей выглядит как эмоциональные качели. Сначала кнут, потом пряник. Зря старались, кстати. На краймеров эмоциональные качели не действуют. Они нас укачивают, но не ломают.

— Роскошь? — удивился архидемон и окинул комнату изучающим взглядом, будто только сейчас заметил кровать с уже бывшим невероятно дорогим балдахином, в который были вшиты сверкающие редкой магией нити ткачей, изящные кресла, обтянутые телесной кожей каких-то существ (может даже людей, хотя, скорее всего, нечисти), светильники с прозрачными плафонами, внутри которых искрили крылья биолюминесцентных светлячков, шкуры дикого медноносца (вымирающего вида гибридной фауны), которые покрывали весь пол, и сияющий кристаллами прозрачный столик стоимостью как сверхскоростная капсула нового поколения (кристаллы сейчас очень дорогие).

— Это комната для прислуги, — сообщил Тимуэль, закончив осмотр. — Раньше здесь жила гувернантка для моих внуков.

Раньше?..

— А где она теперь? — вот даже интересно. — Гувернантка?

Тимуэль раздраженно передернул плечами и как-то мрачно буркнул:

— Съели.

— Ваши внуки? — иронично переспросила. — Видать, милые детишки.

Архидемон осадил меня жестким взглядом.

— Не внуки, — ответил резко, — а другие слуги.

Я вскинула брови. Ух ты… А я ведь еще этих слуг жалела, когда думала, что они незаслуженно погибнут во время взрыва дворца.

— Итак, линиар, слушай меня внимательно. — Тимуэль облокотился на изголовье кровати. — Кларэль решил сохранить тебе жизнь, чтобы позже допросить о Инари Йорте, раз уж ты изъявила желание добровольно все рассказать. Поэтому, как только ты окрепнешь и будешь готова к сильному ментальному воздействию, примерно через день или два, придет Кларэль и задаст несколько щепетильных вопросов, на которые ты, конечно же, с радостью ответишь. Но ответишь так, — добавил он, — как мне это будет удобно, не забыв упомянуть о своей чудесной оппозиции, о высокородных охотниках, о межпространстве, о возрожденном кай-таши, можешь даже Кларэлю свои руны скрытности продемонстрировать в доказательство существования того самого легендарного рунника.

Я нервно сглотнула.

— Нет… — голос мой как-то внезапно осип, — ни за что… Я этого не сделаю.

Я не буду той, кто подпишет всем членам оппозиции смертный приговор!

Ладно саарга… с ним ничего не будет, он бессмертен. А вот Ройз не бессмертен. Совсем не бессмертен! А если Кларэль узнает об оппозиции, то тут же всех убьет. Я съежилась. Нет уж!

— Твоя преданность заслуживает уважения, линиар, — равнодушно произнес Тимуэль. Чхать ему было на мою преданность! — Но вынужденные жертвы — незаменимый ингредиент любой революции.

— Хотите революции?

— Я хочу лучшего будущего для империи. Но так уж вышло, что Винкель, которого проталкивает к власти твоя оппозиция, меня категорически не устраивает.

— Ну да, конечно! — раздраженно поддержала я архидемона. — Кларэль ведь намного лучше? Саблезубый монстр со съехавшей крышей — предел мечтаний всех жителей империи!

— Не переживай, линиар. Кларэль в роли правителя меня также всецело не устраивает, — заверил Тимуэль. — А тот, кто устраивает, к сожалению, нуждается в сильной мотивации. Единственный достойный претендент на престол не хочет его занимать… какая досада, правда? Но я это исправлю. Уже исправляю. Скоро все наладится.

— И кто этот претендент? — недоверчиво поинтересовалась. — Очередной архидемон? Или вы сами?

— Тот, кто восемьсот лет назад спас демонов Большой Луны и помог им перебраться в этот мир. Тот, кто спас этот мир от проклятий и войн, сплотил испокон веков враждующие расы и установил равноправие. Тот, кто подарил блага цивилизации, развитую магию и процветающую науку. Тот, благодаря которому все до сих пор живы. Тот, кто поставит на колени весь мир, если захочет.

Я растерянно мотнула головой. Тимуэль говорит про своего отца — Мируэля, но Мируэль уже семь лет как мертв. Его тело давно остыло и стало вкусным ужином для трупных червей.

— Вы воскресили Мируэля Иара? — спросила я в шутку.

— Если бы все было так просто, — вздохнул Тимуэль, но потом приободрился и с улыбкой добавил: — но когда все просто, интерес пропадает, так что я не жалуюсь. И ты не жалуйся, линиар. Тебе отведена важная роль в моем плане. Я бы даже сказал — судьбоносная роль.

— Роль предателя?

— Роль искры, что разожжет пламя, которое никто не сможет потушить… — в голосе Тимуэля послышались нотки фанатизма, — никто, кроме будущего правителя. Ему придется выползти из своего кокона. Он же не хочет, чтобы его мир спалили дотла? — спросил Тимуэль. — Нет, не хочет, — и сам же ответил. — Однозначно не хочет. Он любит этот мир.

Я засомневалась, разглядывая лицо архидемона и его сверкающие от предвкушения глаза. Может, Тимуэль просто сумасшедший? Или слегка поехавший, как кай-таши. Верит в высшую силу и истинную магию. Фанатик от мира демонов.

— Но чтобы разжечь пламя, — Тимуэль посмотрел на меня, — тебе необходимо спустить демонического цербера с цепи. To есть рассказать Кларэлю, что против него плетут заговор, что враги трутся у его ног, что половина империи готова всадить ему вилы в спину. А дальше я все сделаю сам — результат будет ошеломляющим.

Я враждебно уставилась на архидемона.

— А давайте я просто расскажу Кларэлю о ваших тайнах? Как вам такая идея? — ядовито предложила Тимуэлю, но он даже бровью не повел. — Расскажу о вашем внушении, вранье и манипуляциях! О ваших интригах. Скорее всего, Кларэль мне сразу не поверит, но со временем обязательно прозреет, и тогда вашим играм придет конец.

— Мне две тысячи лет, линиар. На что ты надеешься? — Архидемон снисходительно улыбнулся. — Ты думаешь, что умнее меня или хитрее? Или что я не подстраховался, прежде чем открыть тебе карты? Ты знаешь о моем внушении только потому, что я позволил тебе о нем узнать, а раз я это сделал, значит, у тебя нет ни единого шанса сбежать или кому-то о моем внушении рассказать. Но ты можешь попытаться, — добродушно позволил он, — можешь поиграть в безрассудность, однако это ни к чему не приведет. Я полностью тебя контролирую. Ты как глина в моих руках. Подарок судьбы, который я с радостью использую. Подарками негоже разбрасываться.

— Сделали из меня калеку, — пробормотала я, — а теперь еще и безвольную марионетку планируете состряпать. Класс! Предел мечтаний! Если ждете от меня добровольного сотрудничества, то вы его никогда не дождетесь.

Тимуэль невзрачно усмехнулся. Добровольного сотрудничества он явно не ждал. Ну и славно!

— Отдыхай, линиар, — посоветовал архидемон, — тебе нужно набраться сил перед встречей с Кларэлем. Минеральная еда и вода на столе, — указал на кристальный столик, — одежда в гардеробной, — кивнул на раздвижные двери.

— Повязки с тела можно снять, думаю, открытые раны уже затянулись под воздействием целебного зелья. Если захочешь принять душ — ванная комната сразу за гардеробной, там же найдешь полотенца и все необходимые принадлежности. А если тебе станет хуже или что-нибудь понадобится, просто скажи об этом вслух. Здесь повсюду установлены камеры слежения. За тобой ежеминутно наблюдают мои доверенные. Мои, линиар, а не Кларэля, которые никогда меня не предадут. Так что давай без особых глупостей.

На этом наш разговор подошел к концу. Тимуэль мне улыбнулся, сухо и без эмоций, развернулся и покинул спальню бывшей гувернантки.

Входную дверь он запирать не стал. Да и не нужно это было! Как только архидемон ушел, дурацкая дверь слилась со стеной и просто исчезла, словно ее там никогда и не было.

Я закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы, чтобы пережить этот кошмар. Ну или дожидаясь, когда кошмар переживет меня…

ГЛАВА 40

За несколько часов после ухода Тимуэля я пришла к трем неутешительным, но любопытным выводам.

Во-первых, ненависть хороший стимулятор, прямо-таки отличнейший. Ненависть куда лучше, чем страх или отчаяние. Ненависть может поднять на ноги даже полудохлого краймера и заставить его бороться за жизнь, за свободу и за тех, кто небезразличен.

Боль? Это пустяк!

Сожранная рука? Лишь дополнительный повод для ненависти!

Жар, раны и лихорадка? Бывало и хуже!

Я не хотела предавать оппозицию, но еще больше я не хотела подвергать Райвена опасности. Раз уж на то пошло, то я согласна стать изгоем и умереть, настроив против себя весь мир, но я точно не готова жертвовать тем единственным существом, которое полюбила за всю свою ничтожную жизнь. Ненависть и любовь! Не знаю, какое из этих чувств сильнее, но что-то заставляло меня бороться, буквально ломать стены на пути к свободе, рушить все на своем пути. Я прекрасно понимала, что не справлюсь с архидемонами, но не попытаться сбежать из дворца или хотя бы найти способ связаться с кем-то из оппозиции я не могла. По крайней мере, идея выбраться из комнаты, найти Винкеля, используя тайные проходы между стен, и предупредить его о планах Тимуэля мне казалась более-менее реальной.

Во-вторых, я сильно изменилась. Внешне. И дело тут не только в руке.

Пройдя через широкую гардеробную с разнообразной женской одеждой, я вышла в ванную комнату, где и обнаружила огромное зеркало. Медленно приблизилась к нему и взглянула на свое отражение — измученной, раненой пленницы.

Эта пленница с той стороны зеркала чем-то напоминала меня… но лишь отдаленно.

Смех сдержать не получилось. Плечи затряслись от сумасшедшего хохота, когда я смотрела на себя — заметно побледневшую от потери крови и исхудавшую. Там, где раньше были мускулы, теперь выпирали кости. Я стала выглядеть старше, лет на двадцать пять, а не на семнадцать. Мои глаза почернели еще сильнее, в них больше не отражалась Тьма, теперь сама Тьма смотрела моими глазами. Губы стали почти белыми, словно их покрасили мелом, а область вокруг глаз, наоборот, сильно покраснела. И щеки впали от излишней худобы.

Я сняла повязки, пропитанные целебным зельем. Тимуэль был прав, все раны затянулись, даже самые глубокие. Покрутившись перед зеркалом, я удивилась тому, как серьезно подрал меня Кларэль. Я помню лишь один удар по лицу, который подарил мне жуткий, белесый шрам в виде выпуклого бесцветного рубца, рассекающего все лицо от правого виска до левой стороны подбородка. Шрам повредил правую бровь, разделив ее на две части, и губы, ну и кожу, разумеется, а вот глаза, к счастью, не тронул. Еще несколько глубоких шрамов от когтей архидемона тянулись от груди до бедер. На спине тоже виднелись белые рубцы от заживших ран — не помню, когда Кларэль успел изранить спину. На левой руке не было и сантиметра здоровой кожи, все покрывали небольшие царапины, а правый обрубок украшали следы от клыков.

Нервный смех постепенно сменили злые слезы.

Ненавижу!

Разбив к черту все зеркало и заодно костяшки своих пальцев, я забралась в душевую кабину. Смыла с себя кровь и грязь, после чего вернулась в гардеробную и выбрала одежду: натянула свободную майку — ее оказалось легче всего надеть, имея лишь одну руку, и такие же свободные штаны.

Есть я не хотела, но заставила себя пожевать питающие минералы. От истощения тоже можно умереть.

И третий, самый неутешительный вывод, к которому я пришла — мне ни за что не сбежать. Выхода из золотой клетки не существует. Его в комнате просто нет! Нет отсюда никакого выхода, кроме воображаемого! Эта клетка хлеще, чем темница в подземелье, и круче, чем тюремная камера в АрМорте! Стены сделаны из непробиваемого и невзрываемого материала плюс явно защищены незримой магией. Я этой магии не видела, даже нитей ее не ощущала, но магия определенно была, в чем я лично убедилась.

Одной рукой сплетать заклинания было сложно, хотя с одной рукой вообще все делать было сложно, мне казалось, что даже ходить стало тяжелее словно координация нарушилась, но пульсирующий темной магией взрывной шар я создать все же смогла. Злорадно ухмыльнулась и с наслаждением запустила пульсар в стену, где раньше находилась входная дверь, предварительно отодвинув кровать от стены (на это ушло минут двадцать, кровать была тяжеленной) и спрятавшись за ее спинкой, дабы не помереть под завалом.

Но никакого завала не произошло…

Как и взрыва…

Мой шар врезался в стену и, оставив на ней черное пятно, бесследно растворился. To же самое случилось и со вторым пульсаром, и с третьим, и с пятидесятым. Злилась я ужасно, ругалась громко, яростно и несдержанно, проклиная этот чертов дворец и его жителей всеми известными мне способами, при этом нещадно пиная дурацкую стену. Не знаю, кто следил за мной через скрытые камеры, но я уверена, что словарный запас у них сегодня пополнился. Когда с рождения живешь бок о бок с убийцами, невольно изучаешь новый язык — сквернословие с примесью проклятий.

В общем, стены в спальне были защищены какой-то сильной магией, а единственное окно оказалось бронированным. Об него благополучно разбился кристальный столик, рассыпавшись по полу тысячью блестящих крупинок, и превратились в труху картины, что висели на стенах (они, кстати, то есть стены, стали черными и местами обугленными после моих пульсаров), а так же удачно изломались оба кресла. И после всех этих манипуляций стекло даже не поцарапалось. Ни единой малюсенькой царапины на нем не появилось! Однозначно бронированное.

Вентиляционные лазы и тайные ходы, как и камеры слежения, обнаружить у меня не получилось. Если они и есть, то очень тщательно скрыты. Очень- очень тщательно, ибо я облазила всю комнату, проверяя каждый миллиметр стен, пола и потолка магическим зрением, а также исследуя воздух на предмет энергетических нитей заклинаний. И ничего… ничего не нашла! Ничего, что помогло бы мне выбраться.

После того как ушел Тимуэль, я не то что не отдохнула, я вымоталась так, что ноги периодически отказывались держать мое тело и время от времени подгибались, отчего я падала на колени, глотая капли пота и слезы. Но ложиться обратно в кровать не видела смысла. Лучше умереть в сражении, чем на мягкой перине. Лучше хоть что-то сделать, хотя бы попытаться что-то сделать, чем лежать и страдать. Я все равно умру. Не сегодня так завтра. Беспокоиться о здоровье в моем положении как-то глупо.

Через пару часов начался сильный жар и поднялась запредельная температура. Меня лихорадило. И действия медикаментов стали сходить на нет. Боль дала о себе знать. Болело все. Голова, лицо, тело, кожа, внутренности. Но я не обращала на боль внимания и продолжала упорно искать какую-нибудь лазейку, хоть что-нибудь, что поможет мне выйти на связь с Райвеном или с Винкелем.

Но чем дольше я искала, тем больше понимала, что никаких лазеек здесь нет. Тимуэль и правда подстраховался на славу.

***

Тимуэль ДарХанэр Иара.

Дворец Власти, Тан-Гоад.

Тимуэль сидел перед монитором, наблюдая за происходящим в комнате линиар со смесью удивления и недовольства. Его поражала девчонка, ее сила и выдержка, способность акклиматизироваться и быстро подстраиваться под любые жизненные обстоятельства. Это очень редкая способность. Большинство существ на ее месте уже бы сломались, и мужчины и женщины, особенно такие молодые. Тимуэль неоднократно видел, как у взрослых матерых хищников ломается психика, рушится сознание, рассыпается личность под натиском судьбоносных переворотов. Но линиар… обстоятельства не продавливали ее, это она продавливала их, подминала под себя. Тимуэль не понимал, откуда в таком хрупком девичьем теле берется столько силы. Возможно, у линиар было тяжелое прошлое, которое закалило ее. А возможно, она такой родилась.

Маленькая, но яростная фурия.

Линиар вела себя как дикий зверь, которого поймали варвары и бросили в клетку для потехи. Она билась о прутья, рвала их, пыталась выломать, разрушить, уничтожить, но у нее ничего не получалось. Она выла, кидалась на эти прутья, раня себя снова и снова, но не сдавалась. На Большой Луне так поступали воины, оказавшись в плену врага. Те воины, которым нечего было терять, которые знали, что жить им осталось недолго, и шли на любые жертвы в попытке сбежать.

Тимуэль с раздражением откинулся на спинку кресла. Ему было жаль линиар. Такие существа, как она — воинственные, сильные духом, преданные — достойны хорошей жизни. Но пойти на попятную Тимуэль уже не мог. Нет, слишком многое сделано, чтобы искать линиар замену. Время опять же будет упущено, а это недопустимо.

— Почему пленница находится под твоей опекой? — Винкель тихо подкрался сзади. Не настолько тихо, чтобы Тимуэль не услышал его шагов заранее, но намного тише, чем в былые времена. Инари Йорт многому его научил.

Тимуэль закрыл ноутбук.

— Потому что Кларэль не хочет с ней возиться, — ответил он с привычным равнодушием, — а я единственный, кто хоть что-то знает о краймерах.

Винкель приблизился к брату, выходя на свет тусклой лампы, горящей на столе в иллюзорном плафоне. У многих архидемонов чувствительные глаза. Яркий свет причиняет им дискомфорт.

— Ты не рассказывал, что знаком с краймерами.

— А ты не спрашивал, — пожал плечами Тимуэль.

— Откуда ты о них столько знаешь? — недоумевал Винкель. — Откуда знаешь, как их лечить? Целебные чары Кларэля на девке рассеивались, а твои нет. Почему?

— Ты задаешь неправильные вопросы, брат мой. Чтобы узнать ответы, нужно узнать меня, а ты этого никогда не хотел сделать.

— О чем ты? — не понял Винкель. — Я знаю тебя с первого дня своего рождения. Почти шестьсот лет.

— Нет, — спокойно, но жестко отрезал Тимуэль, — мы знакомы с твоего рождения Винкель, но ты ничего обо мне не знаешь. А сейчас у меня нет желания что-либо тебе рассказывать. В другой раз, в другом столетии.

— Хорошо, — согласился Винкель, не желая докучать старшему брату — обычно это плохо заканчивалось, — в другой раз так в другой раз.

На Большой Луне Тимуэля считали предателем, ведь он отрекся от семьи. Никто не знал, что Тимуэль отдал свою душу Луне и стал жрецом. Когда Мируэль его нашел спустя целое тысячелетие после их разлуки, Тимуэль уже не состоял в клане полуночных жрецов, он вернулся к обычным смертным и стал защитником Гиблых Земель, выдавая себя за такого же смертного. Возможно, Мируэль догадывался, что его сын последовал по стопам матери и стократно превзошел ее, а может даже и не подозревал об этом. Если истинный жрец не хочет показывать свою настоящую сущность, никто эту сущность никогда не увидит. Жрецы умели прятаться и от смерти, и от богов. Они существовали вне времени и пространства. Но после смерти Большой Луны погибли и жрецы. Тимуэль тоже погиб… часть его личности умерла. Будь он таким же, как прежде, никогда бы не подверг Земной мир опасности. Но нынешний Тимуэль чувствовал лишь пустоту внутри себя. Смертельная игра с Инари Йортом пробуждала в нем интерес, рождала хоть какие-то чувства, поэтому он не мог от нее отказаться. Он хотел сорвать с Инари маску и был готов пойти на все. Жрецы так не поступают… Тимуэль уже давно перестал узнавать самого себя. Разумеется, другие существа, даже самые родные, и вовсе не знали Тимуэля ни до падения Большой Луны, ни после перехода в Земной мир.

— Хочешь, я помогу тебе? — предложил Винкель, указав на закрытый ноутбук. — Понаблюдаю за пленницей, а ты пока отдохнешь?

Тимуэль сощурил огненные глаза, всматриваясь в лицо брата. Винкель ожидаемо поежился, но не отступил. Он хорошо научился играть, притворяться, лгать. Конечно, от жреца сложно скрыть истинные эмоции, поэтому Тимуэль видел его страх, его волнение, его безумное желание свернуть линиар шею. Винкель хотел избавиться от проблемы самым легким способом, но не знал, как это сделать, не вызвав подозрений.

— За пленницей наблюдают мои стражи, Винкель, — отказался от помощи архидемон, — я же просто проверяю время от времени, жива она еще или нет. Девчонка в бреду, плохо соображает из-за кровопотери и истощения. У нее галлюцинации, она бросается на стены и не понимает, где находится и кто она такая.

Винкель задумчиво поджал губы.

— Думаешь, она сказала правду? — поинтересовался лидер оппозиции. — Про Инари Йорта?

— Надеюсь, что да. — Тимуэль хмыкнул. — Я терпеть не могу этого напыщенного засранца. С радостью заточу его в подземелье до скончания земных лет. Никакое бессмертие не спасет его разум от моих пыток.

Тимуэль заметил, как тяжело сглотнул его брат, но сделал вид, что не обратил на это внимания.

— А она точно выживет? — как бы невзначай спросил Винкель. — Ранения она получила серьезные. Да еще и яд Кларэля попал в организм. Большинство существ после стычки с нашим братом умирают в жутких мучениях.

— Время, Винкель. Ей нужно время, чтобы восстановиться. Через пару дней она придет в себя и все нам расскажет. И о Йорте, и, возможно, еще о каких- нибудь тайнах. Не переживай, — улыбнулся Тимуэль, заставив переживать Винкеля еще больше, — я позабочусь о том, чтобы девчонка выжила и все нам рассказала.

— Отлично, — Винкель улыбнулся ему в ответ, — тогда подождем еще пару дней.

И, развернувшись, он взбежал по ступеням лестницы, покидая покои старшего брата. Тимуэль хмыкнул, прислушиваясь к стремительно удаляющимся шагам, затем призвал личного духа.

— Проследи, чтобы мой брат не ошивался рядом с комнатой земной линиар, — приказал он материализовавшейся из воздуха ведьме.

— О каком из братьев идет речь, господин?

— Обо всех. Сообщай обо всех, кто проявляет к линиар излишний интерес.

Ведьма кивнула и растворилась, а Тимуэль снова открыл ноутбук и взглянул на изможденную линиар, которая все никак не унималась в попытке сломать магическую защиту и вырваться на свободу. Ее упорству можно позавидовать.

Тимуэль вызвал лекаря семьи и двух киберспециалистов, после чего отправился спасать линиар от самой себя.

Девчонка встретила его с уже привычным враждебным настроем, яростно сверкнув темными глазами из-под мокрых ресниц.

— Уже соскучились по мне, господин Иара? — ядовито вопросила она, сжимая в руке импровизированный кинжал из осколка зеркала.

Тимуэль оценивающе взглянул на смехотворное оружие, затем на линиар, которая едва стояла на своих худеньких ножках, опиралась на стену, чтобы не упасть. Тимуэль заметил, что она смотрит на него рассеянно, словно не видит его или видит в тумане. Слишком устала…

Не став ничего говорить, архидемон просто шепнул слова заклинания, и глаза линиар тут же закрылись. Девчонка выпустила оружие и медленно скатилась по стене на пол, засыпая.

— Теперь можете заходить, — позволил Тимуэль своим доверенным демонам.

Лекарь и киберспециалисты прошли в полуразрушенную спальню, которая под действием магии архидемона начала восстанавливаться и за считанные секунды вернулась в первозданное состояние. Линиар потребовалось несколько часов, чтобы устроить в комнате тотальный хаос, Тимуэлю же хватило трех секунд, чтобы хаос привести в идеальный порядок.

Демоны переложили девчонку на кровать, зафиксировали ее руки магическими жгутами и приступили к операции. Архидемон понаблюдал за процессом несколько минут, убедился, что все в порядке, и ушел. Киберпротезирование занимает много времени.

***

— Это мой тебе подарок, линиар. — Тимуэль стоял над душой с той самой минуты, как я очнулась. — Тебе нравится?

Я смотрела на свою новую руку со смешенными чувствами. Радость? Раздражение? И не знала, что чувствую… Кибернетическая рука была подключена к плечевому суставу и вживлена в тело магическим образом.

Протез переходил в плоть без каких-либо креплений и лишних проводов, он просто срастался с телом, с костями и мышцами, становился частью меня.

— Это не военный протез, — сказал Тимуэль, — но один из самых высокотехнологичных. Многие киборги устанавливают себе похожие.

Искусственная рука была идентична моей настоящей, но с той лишь разницей, что вместо костей и мяса состояла из технических и магических проводов, вместо подушечек пальцев — из сенсоров, а вместо кожи — из блестящего черного металла, имитирующего жгуты скелетных мышц. Кроме того рука мгновенно реагировала на сигналы моего мозга — я хочу пошевелить пальцем, и палец тут же шевелится, хочу сжать ладонь в кулак, и она сжимается.

— Протез нельзя сломать, самостоятельно снять, разбить или вывести из строя, — все говорил и говорил Тимуэль, словно пытался меня убедить в том, что искусственная рука лучше настоящей. — Огонь и вода протезу также не страшны.

Уж не знаю, лучше она или нет, но один плюс в ней безусловно имелся — кибернетическая рука безопасна для окружающих. В металлических пальцах не содержится яд краймера, но при этом сенсоры передают многие тактильные ощущения от соприкосновения с той или иной поверхностью.

Я пошевелила пальцами, подвигала кистью, убедилась в том, что функционал руки невероятно высок, и улыбнулась. Мне нравится. Я бы, конечно, предпочла военный протез со встроенным в него оружием, но и такой сойдет — всяко лучше, чем ничего.

— Не хочешь поблагодарить меня за подарок, линиар? — поинтересовался Тимуэль таким тоном, будто я ему жизнью обязана.

Я оторвала взгляд от металлических пальцев, обладающих изумительной гибкостью, и посмотрела на архидемона.

— Почему вы не вмешались раньше? — я прищурилась. — Там, в тронном зале, когда Кларэль откусывал мне руку. У вас уже был доступ к моему сознанию, а значит, вы в любой момент могли перехватить управление моим телом, но вы специально дождались, когда Кларэль нанесет мне непоправимое увечье, и только после этого взяли ситуацию под свой контроль. Почему не раньше?

Тимуэль равнодушно повел плечом.

— Все должно было выглядеть правдоподобно, линиар, — ответил он сдержанно, не испытывая ни жалости, ни сожаления, ни вины. — Необходимо было убедить Кларэля в том, что ты находишься под внушением Инари Йорта. Многие виды ментального внушения рассеиваются под натиском сильной боли. Кларэль тебе поверил, все остальное неважно.

Это моя рука, что ли, неважна? Ну и урод! Пусть тогда свою отрежет!

— Хотите благодарностей за устроенную вами пытку? — Я подняла механическую руку, сжала все пальцы в кулак кроме среднего и продемонстрировала его архидемону со словами: — Вот вам благодарность. Надеюсь, однажды вы испытаете все то же самое, что испытала я.

Тимуэль скользнул взглядом по моей руке и усмехнулся.

— Хорошо работает, — резюмировал он.

— Да, — сухо согласилась с ним, — неплохо. Быть наполовину киборгом меня устраивает больше, чем быть калекой.

К тому же с двумя руками и способностью полноценно (ну или почти полноценно) колдовать, мои шансы на побег существенно увеличиваются.

— Завтра встречаешься с императором, — сообщил Тимуэль. — Ты встречаешься, — конкретизировал он с нажимом, — а я говорю за тебя твоими устами. Будь к этому готова и не пытайся сопротивляться.

Я поморщилась.

— И что потом? — решила узнать заранее. — Что будет со мной после того, как я якобы все расскажу и стану императору не нужна?

Тимуэль без раздумий ответил:

— Кларэль отдаст мне тебя в услужение. Мы с ним уже договорились.

Услужение? Какая прелесть… От одного слова дрожь берет.

— Что именно это значит? — попросила пояснить, отгоняя нехорошее предчувствие. — Услужение бывает разным.

Тимуэль улыбнулся… снова своей гадской снисходительной улыбкой! За одну эту улыбку я готова его придушить.

— Станешь моей наложницей, линиар, — обрадовал он. Обрадовал так сильно, что у меня от радости задергался левый глаз. А потом и правый, когда я услышала:- Это значит, что к тебе никто не посмеет прикоснуться, кроме меня и моих сыновей.

— Ваших сыновей? — переспросила сдавленно. — И много их у вас?

— Тебе хватит.

— To есть, — подытожила я, — меня в этой жизни больше ничего не ждет, кроме сексуального рабства в вашей семье?

— Наложница — это не рабыня.

— Не вижу разницы.

— Увидишь.

— Звучит как угроза.

Тимуэль окинул меня оценивающим взглядом… очень таким недвусмысленно оценивающим.

— Но сперва тебя надо откормить, — заявил он, — ты слишком тощая. С этого дня будешь есть нормальную еду, а не минеральную. Я распоряжусь, чтобы тебя хорошо кормили.

— Правильно! Откармливайте! Тогда меня можно будет не только поиметь, но еще и сожрать. Два удовольствия в одном! — язвительно протянула я и отвернулась, намекая, что больше не хочу разговаривать. Пусть катится к черту! И сыновей своих прихватит!

Тимуэль намек понял правильно. Молча развернулся и ушел, оставляя меня в комнате одну, которая каким-то чудом снова вернулась к своему первоначальному виду. Даже зеркало в ванной комнате восстановилось из кучи битых осколков.

Проклятая комната…

Проклятый дворец.

***

Когда бесконтрольная ярость немного отступила, я начала мыслить более здраво. Теперь у меня есть вторая рука, я могу сплетать заклинания и чувствую себя уже лучше. Быстро сбежать из дворца не получится. Даже и пытаться не стоит — пустая трата времени и сил. Уйдут дни или даже недели, пока не подвернется удачный случай для побега, но он обязательно подвернется. Я много лет жила в рабстве краймеров и ничего — в итоге сбежала. А до этого неоднократно попадала в плен на заданиях и в тюрьмы в разных государствах. И всегда сбегала.

Что мне помешает сбежать на этот раз?

Или кто?

Архидемоны?

Они для меня не страшнее краймеров. Для народа страшнее, для империи страшнее, для будущего нашего мира страшнее, а вот лично для меня — нет.

***

Встреча с Кларэлем проходила в тронном зале в присутствии всех взрослых архидемонов и почти всех членов Верхового совета империи.

На этот раз все было иначе. Меня не катали по полу, не били и не издевались, не тянули за цепи и не угрожали смертью. Ранним утром стражи привели меня в зал, полный ожидающих меня существ, вывели в самый центр и… я перестала принадлежать самой себе. Мои ноги подогнулись, и я упала на колени, склоняясь перед правителем и архидемонами, как и подобает по закону. Я больше не управляла собой — Тимуэль мгновенно отобрал контроль над моим телом, не оставив никакой лазейки, что позволила бы моему сознанию вырваться из плена. Я видела его, он стоял позади трона — высокомерный и жестокий с виду. И видела Винкеля, который смотрел на меня так, что становилось жутко. Отвращение и ненависть сверкали в его огненных глазах, а еще надежда… Он надеялся, что я одумаюсь.

Но я не могла ничего сделать. Не могла ничего изменить. Я все видела и все слышала, все ощущала и чувствовала, но словно наблюдала за собой со стороны. Я слышала свой голос, которым говорил Тимуэль. Видела тех существ, на которых смотрел Тимуэль моими глазами. Ощущала, как в притворном волнении трясется мое тело и нервно сжимаются и разжимаются пальцы. Но я не могла посмотреть в другую сторону, в которую Тимуэль смотреть не желал, не могла замолчать или начать говорить о чем-то другом, я даже моргать не могла самостоятельно — все делал Тимуэль. Тотальный контроль. Безапелляционный.

Ментальный допрос длился несколько часов. Кларэль снял очки, вцепился в мое сознание невидимыми когтями и начал задавать вопросы. Я поняла, что могу сопротивляться. Имплант защищал меня от внушения Кларэля, но, к сожалению, не от внушения Тимуэля, который с радостью подписал империи смертный приговор с моей недобровольной помощью.

Я рассказала Кларэлю, что его хотят свергнуть. Что Инари Йорт управляет оппозицией, в которую входят сотни тысяч существ по всему миру. Рассказала, что саарга хочет занять престол, что есть межпространство, в котором скрываются многие оппозиционеры, что у пожирателя есть глаза и уши во дворце, в Городском Контроле, в Межрасовом Управлении и во всех государственных структурах, даже в Верховном совете. Я рассказала, что Инари Йорт завербовал вампиров из клана Оэ, всех ашкаров, всех

высокородных охотников, включая Ройза Райвена, многих магов и демонов, драконов и людей, которые готовы сражаться с архидемонами и развязать настоящую войну. Я рассказала про кай-таши и его силу, про то, что он может уничтожить целый континент одной лишь своей руной. Я рассказала, что саарга нашел меня в Сумрачном Королевстве и предложил присоединиться к оппозиции, а когда я отказалась, завладел моим сознанием и заставил работать на оппозицию силой. Я рассказала, что Инари вынудил меня убить Гаяра Троя, заниматься вербовкой других краймеров, наемников и террористов. Я рассказала, что за последние месяцы завербовала несколько сотен особо опасных существ, которые сейчас скрываются в Тан-Граде под видом мирных граждан и ждут дальнейших распоряжений. Я рассказала, что это саарга убил ашкара, советника, а затем и себя, чтобы подорвать авторитет императора, убедить всех, что Кларэль слаб и не может защитить даже своих приближенных. Я рассказала, что проникла во дворец на празднование для того, чтобы снять личину с одного из старших советников и продолжить вербовку во дворце. Я рассказала, что находилась под внушением саарга до тех пор, пока не лишилась руки, а потом боль меня отрезвила, очистила разум, и я очнулась от внушения, за что еще раз поблагодарила Кларэля.

Единственное о чем я не рассказала, так это о причастности Винкеля к оппозиции. Видимо, Тимуэль не хотел, чтобы его младший братец пострадал, но зато хотел, чтобы страдала вся империя. Он о многом соврал… почти обо всем, выставив Инари злодеем номер один и настроив Кларэля против обычного народа, против целых рас вампиров и охотников.

Кларэль мне не поверил или боялся поверить, боялся, что я говорю правду и скоро миллионы существ по всему миру, включая могущественных лидеров сильнейших рас, древнего кай-таши и бессмертно Инари, поднимут восстание. В какой-то момент мои слова о предательстве довели Кларэля до ручки.

— ТЫ ЛЖЕШЬ! — закричал он, видимо решив, что я нашла способ обмануть внушение. — Все твои слова — ЛОЖЬ. И я это сейчас докажу.

Когда Кларэль налетел на меня, словно вихрь смерти, я не смогла пошевелиться. Тимуэль лишил меня возможности защищаться. Я подумала, что вот теперь-то точно умру. Прямо здесь на глазах обеспокоенных моими словами свидетелей. Но Кларэль не собирался меня убивать…

Он налетел на меня, схватил за глотку, поднес свою обаятельно-хищную морду к моему лицу, и я теперь уже закричала от ментальной боли, растворяясь в лунном свете ярких глаз, будто в кислоте.

Сознание обожгло раскаленной сталью чужого воздействия. Калейдоскоп детских воспоминаний закружил в моих мыслях хаотичным вихрем.

Вот мне пять лет, вот десять, вот пятнадцать.

О нет… Этот ублюдок решил превратить меня в пускающий слюни овощ, решил уничтожить мое сознание, стереть подчистую мою память, изъяв ее целиком.

Я начала задыхаться.

Вот мне двадцать лет, вот двадцать пять…

Все дни моей жизни стремительно проносились перед глазами и отражались в глазах Кларэля. Он видел мое детство, которое закончилось, едва начавшись, видел всех, кого я убила, всех, кто пытался убить меня.

Тело забилось в конвульсиях.

Эксгумация памяти позволит Кларэлю прожить мою жизнь от и до, узнать за пару минут все, что знаю я, увидеть все, что видела я. Не знаю, насколько сильно имплант изменит мою память при эксгумации, но знаю, что все воспоминания об оппозиции он извратит настолько, что план Тимуэля провалится с треском.

Вот я встречаюсь в баре с Самуэлем и он предлагает мне контракт на работу… только почему-то вместо Самуэля я вижу Инари Йорта.

Я настолько удивилась этому, что даже задыхаться перестала.

Я вижу Райвена, кай-таши и некое подобие межпространства, в котором проходят собрания оппозиции. Я вижу тысячи незнакомых лиц. Сотни тысяч незнакомых существ мелькают перед глазами, и каждый из них выдает себя за оппозиционера. Я вижу Инари Йорта в городе Вампиров. Вижу, как он жмет руку господину Оэ, слышу, как господин Оэ обещает поддержать его притязания на престол.

Этого не может быть! Имплант не просто изменил мою память при эксгумации, имплант изменил ее именно так, как нужно было Тимуэлю. Это невозможно… Или возможно, если у Тимуэля есть доступ к моему импланту. Но откуда? Доступ есть только у техника, который не вылезает из межпространства.

Техник…

Меня осенило.

И тут же затянуло в лунную бездну. Эксгумация памяти закончилась. Я словно провалилась в жерло вулкана и угодила прямиком в бурлящую лаву, которая должна была сжечь меня живьем, сожрать мою кожу, расплавить внутренности, лишить памяти и дееспособности, но лава оказалась холодной, безопасной и совсем неагрессивной. Кларэль отпустил меня, роняя на пол мое безвольное тело. Он получил свое, выжал из меня все, что смог, пропустил через себя мою память. Я ждала, что сейчас наступит конец, появится черная пелена или что-то вроде того. Эксгумация выжигает сознание. После нее уже никто не может мыслить здраво, не может чувствовать или говорить. Мозг просто отключается.

Но вдруг я почувствовала холод, и боль, и раздражение, а затем и вовсе отчетливо услышала голос вдалеке:

— Что вы увидели, ваше величество? Порождение Тьмы врет?

Мой мозг в порядке!

Эксгумация памяти его каким-то чудом не повредила и память мою нисколечко не подрезала. Подозреваю, что это чудо зовут Тимуэль. Он действительно все предусмотрел.

— Порождение Тьмы сказала правду, — глухой голос Кларэля, затем тяжелый вздох, секундное молчание и уже яростное: — Среди нас есть предатели! В империи и даже в этом зале.

Меня кто-то поднял с пола и взял на руки. Так легко, словно я ничего не вешу. С усилием я открыла раненые глаза, которые повредил лунный свет, уже догадываясь, кого сейчас увижу. Тимуэль выносил меня из зала. И очень вовремя выносил, потому как позади раздались испуганные крики, рычание Кларэля и знакомые мне булькающие хрипы — кто-то захлебывался собственной кровью. Я посмотрела на самодовольное лицо Тимуэля, краем глаза заметила пролетающую мимо нас чью-то оторванную когтями голову и снова зажмурилась.

Ужасный день.

Один из самых ужасных в моей жизни.

Этот день изменит многое, окрасит земли империи в цвет свежей крови, погубит невинных. Кларэль не простит предательства. Он устроит геноцид.

И оппозиция будет думать, что в этом виновата я.

Райвен будет так думать… И даже если он выживет, то никогда меня не простит.

Я зажмурилась сильнее, не позволяя слезам вырваться из-под ресниц.

ГЛАВА 41

Винкель Дазмент Иара. Тан-Град.

Дождь шел не прекращаясь шестой день.

В небе сверкали молнии, озаряя город неоновыми вспышками. Раскаты грома сотрясали целые кварталы. Ветер ломал транземные линии, гнул деревья, срывал шапки и плащи с тех редких прохожих, что осмеливались выйти на улицу. Солнце больше не показывалось из-за облаков. Черная пелена затянула все небо, не оставив ни единого просвета. В столицу южного континента впервые за восемьсот лет пришел холод… и смерть.

В бедных кварталах Тан-Града улицы были затоплены так сильно, словно Кровавое море вышло из берегов и обрушило свою мощь на мирных жителей, желая похоронить всех и каждого в недрах темных вод. Особо суеверные сочли, будто это боги разгневались на смертных за их грехи и решили потопить империю, но Винкель точно знал, что боги здесь ни при чем. Если кто и погубит империю, то это демоны. И захлебнется она вовсе не в морской воде, а в крови невинных жителей.

Так и произошло…

Все началось две недели назад. В тот день, когда Кларэль объявил о чрезвычайном положении. В тот день, когда Лиана Прайд предстала перед императором и Верховным советом, рассказав им об оппозиции все и даже больше, чем все.

Тогда Винкель был готов оторвать ей голову. Прямо там, в тронном зале! Он еле сдерживал себя, стоя позади Кларэля, чтобы не растерзать предателя на части. Годы труда, подготовки и планов провалились. Винкель не понимал, почему девчонка рассказала Кларэлю именно то, что рассказала, существенно исказив правду об оппозиции, но, все обдумав, он пришел к выводу, что наемница просто отвлекала от себя внимание, создавая для Кларэля более существенную проблему, чем незаконное проникновение во дворец порождения Тьмы. У нее получилось. Теперь император занят поиском оппозиционеров, предотвращением гражданской войны и допросом мирных жителей, а о краймере он еще долго не вспомнит.

— И тебя нисколечко не смущает, — нахмурившись, спросил у Винкеля саарга, — что наша юная предательница эпизодично изменила свою память, а это невозможно, и сохранила здравомыслие после эксгумации, что тоже невозможно?

Винкеля это не смущало. Саарга смущало, охотников смущало, а Винкеля нет. Для него Лиана Прайд была предателем. Точка. Женщиной, что уничтожила планы оппозиции, убила сотни тысяч невинных и подвела империю к краю. Сорванная операция по взрыву дворца лишь малая неприятность, которая никак не повлияла на жизнь империи, по сравнению с тем, что сделала Лиана. Ее слова перевернули все.

Вскоре после собрания Верховного совета каждый экран в Тан-Граде транслировал речь императора, каждый телеканал вновь и вновь прокручивал его обращение к гражданам. Кларэль предостерег, что империя не прощает предательств, что в течение следующих месяцев все жители Изерийского государства, независимо от расы, пола и возраста, будут подвергнуты обязательным ментальным проверкам и допросам для выявления террористов, оппозиционеров и членов скрытых сопротивлений.

— Всех, кто попытается избежать проверок, ждет казнь, — пообещал император. — Всех, чьи мысли будут осквернены ненавистью к демонам или к власти, ждет казнь. Всех, кто укрывает в своих домах преступников и оппозиционеров, ждет казнь. Всех, кто попытается покинуть империю в период проверок, ждет казнь.

В столице был объявлен режим чрезвычайной ситуации, ужесточены законы и порядки, установлен комендантский час, усилены патрули и добавлены новые дроны слежения.

Отныне даже мысли о предательстве своего правителя были под запретом.

Благодаря эксгумации памяти у Лианы Прайд лица главных оппозиционеров и их имена мелькали на каждом информационном стенде в городе.

Инари аэр Йорт.

Ройз ри Райвен.

Мецкери Оэ.

Кайла ри Дантари.

И еще десятки других имен, многие из которых к оппозиции не имели никакого отношения. Мецкери Оэ? Господин Оэ… Его и всех вампиров ждет тотальное уничтожение. Имперская армия уже на пути к городу Вампиров. Кто в этом виноват? Винкель знал ответ — Лиана Прайд. Он пустил ее в оппозицию, поверил ей, дал шанс на лучшее будущее, а она его предала. Нельзя было верить краймеру. Но ирония в том, что Винкель поверил не краймеру, он поверил Райвену, который поручился за змею, отравившую своим ядом всю империю. После всего случившегося Винкель стал смотреть на охотника по- другому… слабак, не сумевший нажать на кнопку деактивации импланта, и предатель, потакающий змее.

За голову каждого оппозиционера была назначена впечатляющая награда, гарантирующая безбедную жизнь, и печать неприкосновенности. Приносишь императору голову оппозиционера, и твоей семье прощают все грехи. Многие открыли на оппозиционеров охоту — кто-то ради денег, кто-то из желания избежать ментальных проверок, а кто-то ради защиты своих близких.

Беспорядки в связи с обращением императора к народу участились, но суровые законы быстро всех приструнили.

Теперь любое преступление каралось смертной казнью. Убийство, воровство, вандализм — неважно. Если ты нарушил закон, то тебя либо повесят, либо расстреляют.

«Империя не прощает ошибок!» — Винкель неоднократно наблюдал, как под этим лозунгом на центральной площади казнили виновных и невиновных. «Империя ценит дисциплину!» — произносил палач, и шаткие доски раздвигались под ногами преступников, веревки натягивались на шеях и ломали их с хрустом.

«Империя не терпит предательств!»

Всех, кто нарушил комендантский час и имел неосторожность появиться на улице после заката солнца, стражи арестовывали, а затем наказывали на плахе ударами хлыста.

«Империя чтит законы, правила и традиции!»

Всех, кто был замечен в компании известных оппозиционеров, казнили через повешение на центральной площади без права быть помилованными.

«Империя не щадит своих врагов!»

Всех, кто добровольно соглашался пройти ментальную проверку, награждали печатью неприкосновенности.

«Империя поощряет преданность своему правителю!»

Всех, кто пытался уклониться от прохождения ментальной проверки, отправляли на эксгумацию памяти в целях выяснения причин уклонения.

«Империя каждому воздает по заслугам!»

За две недели тысячи существ, проживающих на территории империи, так или иначе прошли проверку. Сама по себе процедура проверки безопасна и безболезненна — один из военных телепатов секретной службы задает тебе вопросы, просматривает мысли и оценивает ответы. Занимает проверка минут двадцать, не больше. Если результаты проверки устраивают телепата и комиссию, то тебя отпускают с миром и печатью неприкосновенности, но если в твоих мыслях замечают подозрительные идеи или желания, то тебя отправляют на плаху или же в мясорубку, а после на стол к демонам.

Стражи казнили всех, кого не устраивала власть и законы. Женщин, что потеряли своих детей из-за вседозволенности демонов и теперь ненавидели высшую касту. Маленьких детей, что стали сиротами из-за жестокости императора и теперь желали ему смерти. Мужчин, лишившихся семьи ради пропитания демонов и теперь жаждущих отмщения. Всех, в чьих мыслях были обнаружены ненависть или презрение по отношению к императорской семье.

За считанные дни число жителей империи значительно сократилось.

Кларэля не волновало, сколько в итоге будет жертв — сотни, или тысячи, или миллионы, его волновал только результат. Он планировал очистить империю от недостойных и взять под тотальный контроль все оставшиеся слои населения — силой, страхом смерти, чем угодно.

И его планы успешно реализовывались день за днем.

Улицы Тан-Града опустели. Никто не высовывался из дома без острой необходимости, только по делам и на работу, никаких прогулок, баров и ресторанов, посещений парков или торговых центров. Родители в спешке забирали своих детей из школ, детских садов и академий после того, как телепаты заявились в одно из учебных учреждений Тан-Града и всех учащихся подвергли проверкам без уведомления родителей — больше половины детей в тот день отправились на стол к Кларэлю, а следом и их родителей, которые устроили бунт на центральной площади.

Демонстрации и массовые протесты прекратились довольно быстро… Стражи не разгоняли участников шествия, не задерживали и не призывали к порядку. Если начинался протест, то мгновенно появлялся кто-то из архидемонов и… сперва крики ужаса разносились по всему городу, а затем кровь ручьями стекала по темной брусчатке в водостоки. Архидемоны не церемонились и никого не щадили. Трупы протестующих убирали не сразу, а только через пять-шесть часов, чтобы другие на чужом опыте смогли узнать, к чему приводят протесты.

Методы давления архидемонов оказались очень действенными.

Кларэль запугал всех настолько, что многие существа начали трястись, просто завидев вдалеке стражей. Кто-то ударился в демоническую религию, признал лунных богов и стал поклоняться Кларэлю. А кто-то так сильно боялся выйти на улицу и пережить прославленные лунные пытки, что сидел дома взаперти, в относительной безопасности, медленно умирая от голода. Но были и те, кто предпочел быструю смерть, наложив на себя руки. Отчаяние и безысходность заключили империю в ядовитые объятия.

Дроны слежения круглосуточно летали над Тан-Градом, как рой саранчи — скрыться от внимания властей было негде. Даже квартал Страсти стал напичкан всевозможными камерами слежения.

Оппозиция тоже оказалась загнана в угол. Большинство оппозиционеров не могли даже покинуть межпространство. Те, кто решился, уже болтались в петле. Винкель приказал всем не высовываться… он пытался контролировать ситуацию до последнего, пытался не сдаваться, но постепенно терял веру. Окончательно у него опустились руки, когда точно стало ясно, что в этот раз Кларэля не остановить. Оппозиция бессильна, как и весь народ. Придется ждать год или даже дольше, прежде чем нанести новый удар. Сейчас к дворцу не подойти — стражей стало в сотни раз больше, магическая защита намного сильнее, энергетический барьер был изменен и серьезно модифицирован. Кларэль тщательно подчистил ряды приближенных, оставив подле себя только самых преданных существ, готовых умереть за него.

Киберспециалисты имперской армии и ученые Изерийской Академии Нанонауки в кратчайшие сроки разработали устройство для определения и взлома вживленных в мозг имплантов. Теперь, если кто-то из оппозиционеров попадет в лапы к Кларэлю, то имплант уже не поможет — его взломают первым делом, а вторым взорвут.

Происходящее в империи, собственное бессилие, горечь от утраты союзников — выводили Винкеля из себя. Огненная кровь усиливала его ярость, демоническая сущность требовала мести, действия, борьбы. Винкель смотрел на Райвена и постоянно думал о том, что во всем происходящем виноват он. Не напрямую, конечно, но косвенно определенно виноват. Ведь охотнику достаточно было просто взорвать имплант краймера, чтобы предотвратить катастрофу. Импланты для этого и нужны, для этого их и вживляли. Они позволяют быстро и безболезненно устранить попавшего в плен союзника, избавить его от пыток и мучений, а всех остальных от разоблачения. Райвен сохранил жизнь предателю, из-за чего погибли и продолжат погибать невиновные существа. Детей вешают на площади ежедневно. Дети особенно не сдержаны в своих эмоциях. To, что взрослые могут скрыть от телепатов, дети скрыть не могут. Винкель провожал Райвена презрительным взглядом каждый раз, когда встречался с ним в межпространстве. Любого другого предателя он бы уже давно разорвал, но охотник… его сила слишком важна и, безусловно, нужна оппозиции. Правда, сила охотницы тоже сойдет. Но Кайла предана Райвену. Была преданной, как позже выяснилось.

После того как охотник не смог деактивировать имплант краймера и допустил кровавую резню в империи, Кайла от него отвернулась, как, впрочем, и все остальные существа в оппозиции, кроме саарга.

Но, несмотря на огненную ярость, Винкель сдерживал себя до тех пор, пока ситуация не усугубилась, пока улицы Тан-Града не начали утопать в крови, пока стражи не начали вытаскивать из домов и квартир жителей, не желающих проходить ментальные проверки, пока не начали расстреливать за неповиновение, пока число смертей в империи не достигло одного миллиона.

Вернувшись в межпространство после очередной казни, где на центральной площади повесили несколько десятков молодых существ, Винкель налетел на Райвена.

— Это все твоя вина, сукин ты сын!!! — повалив охотника на мерцающий пол, архидемон ударил его по лицу. Один раз, второй, третий. — Твоя вина! — и продолжал ударять, пока ненавистное ему лицо не превратилось в кровавое месиво. Райвен не сопротивлялся. Не хотел. Лишь дернулся, когда Винкель выхватил из его кобуры пистолет. — Все, что сейчас происходит в империи — твоя вина, предатель!

***

Ройз ри Райвен. Тан-Град.

Если бы кто сказал Ройзу раньше, что его обвинят в предательстве империи, то он бы громко рассмеялся в ответ. Империя — это все, что у него есть. Империя — это его жизнь с самого раннего детства. О каком предательстве может идти речь, если Ройз посвятил всего себя службе и народу, четыре сотни лет работал на благо империи, порой каждый день, порой месяцами без выходных, бывало, что даже годами. На первом месте у охотника всегда стояла империя и ее жители, и только на втором личное счастье, семья, собственные нужды и проблемы. Ройз любил Аду, но так уж вышло, что империю он любил больше. Ада об этом знала… тяжело не знать, когда твой муж пропадает на службе неделями, а с тобой проводит в месяц от силы пару часов. Такие мужчины, как Ройз, не принадлежат семье, они принадлежат службе. Ада это понимала, когда выходила за него замуж, и принимала. А Ройз ценил ее за мудрость. Он не мог представить свою жизнь другой — более спокойной и размеренной, более простой. Тихую и беззаботную жизнь он считал пустой тратой времени. Даже когда власть сменилась, его жизнь не стала спокойнее. Ройз с головой погрузился в работу в клинике, в помощь нуждающимся, в поддержании империи другим способом, единственным доступным на тот момент. Потом появилась оппозиция и вера в то, что империю можно восстановить.

Ройз приложил все усилия, чтобы у Винкеля получилось достигнуть поставленной цели — свергнуть Кларэля, занять престол и вернуть империи былое величие. С такой отдачей и самопожертвованием, как он, работал только саарга. Но ни Инари, ни Ройз не ждали благодарностей. Оба такие разные и одинаковые лишь в одном — для них была дорога империя и народ. Их народ. Ради которого они многим пожертвовали и пожертвуют еще, если потребуется.

Чтобы Ройз не делал на протяжении всей своей жизни, он делал это для империи, во имя Мируэля, ради сохранения межрасового равенства. И никто не смел упрекнуть его в предательстве. Никто и никогда. Но вот случилось то, что случилось…. Одна ошибка перечеркнула четыре сотни лет ежедневной службы.

Жизненный урок — печальный, но важный. Когда ты ошибаешься, лишь единицы вспоминают о твоих достижениях и заслугах, основная же масса начинает сколачивать крест, чтобы тебя на нем распять.

— Это все из-за тебя!!! Из-за тебя умирают невинные! Из-за твоего неверного решения страдает целая империя! — Винкель решительно взвел курок, прижал дуло пистолета к виску стоящего перед ним на коленях охотника. Ройз был весь в крови. Даже во рту у него горчила кровь. Не говоря уже о внутреннем кровотечении и сломанных ребрах. Архидемон силен, и свою силу он не сдерживал, когда избивал своего товарища, лидера оппозиции… уже бывшего. — Как ты мог нас предать? Как ты мог выбрать убийцу, краймера, а не империю и многомиллионный народ, а? За свою судьбоносную ошибку ты должен висеть на центральной площади! С теми несчастными детьми, что сегодня казнили из-за твоего проклятого краймера!

Архидемон хотел, чтобы охотник умолял о пощаде, чтобы он просил прощения, чтобы он, наконец, признал свою вину. Но Райвен смотрел равнодушно и даже отрешенно — на Винкеля, который дошел до предела за последние дни, на свой собственный пистолет, которым его хотели пристрелить, на членов оппозиции, которые собрались вокруг посмотреть на казнь того, кто, по их мнению, уничтожил все, за что они боролись годами.

Ройз их не осуждал. Старался не осуждать. Ему, как видящему, было легко разобраться в чужих чувствах и переживаниях.

— Почему ты опять молчишь?! — закричал архидемон, сильнее вжав дуло пистолета в окровавленный висок. Винкель был в отчаянии. Он не знал, что дальше делать, не знал, как справиться с тем, что происходит. Ройз его понимал, как и всех, кто смотрел на него с презрением. — Миллион смертей за две недели! Миллион смертей, Райвен. И это только начало! Скажи, что ты сожалеешь!!! Скажи, что краймер того не стоил! Скажи хоть что-нибудь, иначе клянусь, — по телу архидемона пробежал огонь, — я пристрелю тебя прямо здесь! Ты сдохнешь как предатель!

Рука Винкеля, сжимающая оружие, задрожала. Он понимал, что убийство Райвена ситуацию никак не изменит, но надеялся, что ему полегчает. Он думал, что если убьет охотника, то лица всех, кого он видел на эшафоте, перестанут его преследовать.

— Что ты хочешь услышать, Винкель? — Ройз сплюнул кровь, прочистил горло, бесцветным голосом спросил: — Что я сожалею? Конечно же, я сожалею! Ты даже представить не можешь, что значит для меня империя и что я испытываю сейчас, видя, как она загибается и как погибают невинные. Мне больно, так же как и тебе, может, даже больнее. В детстве у тебя была семья, а у меня только империя, которая меня вырастила и воспитала. Но если ты хочешь услышать, что я сожалею о своем решении, когда не позволил тебе взорвать имплант, насильственно вживленный в голову молодой девушки, то прости, но об этом я как раз таки не жалею. Лиана Прайд не заслужила смерти тем, что помогала оппозиции.

— Она, — зашипел Винкель, — всех нас предала! А ты позволил ей это сделать!

— Это не она нас предала, а ты ее, когда приказал взорвать имплант. — Райвен тяжело вздохнул. Он устал повторять одно и то же. — Но если тебе станет легче, — снисходительно добавил охотник, чем еще больше взбесил нестабильного архидемона, — то продолжай и дальше думать, что во всем виноват исключительно один краймер. Вы все продолжайте. — Ройз взглянул на Кайлу, на оборотней, на техника, на своих бывших союзников, которые стояли в стороне и не вмешивались. — Только правды это не изменит.

Райвен рывком поднялся, выхватывая у Винкеля пистолет. Архидемон не успел выстрелить, как уже сам оказался на мушке.

— Моя энергия уничтожит межпространство, — напомнил Винкель, настороженно поднимая руки вверх, — и всех, кто здесь находится.

— Я помню, — холодно отрезал Райвен, опустил пистолет и без колебаний нажал на спусковой крючок.

Пуля прошла сквозь бедро Винкеля, опалив того адской болью. Пули у охотника были смочены в яде, так что боль и правда была адской, даже архидемона она подкосила.

— Больше не угрожай мне, — предостерег его Райвен. — И когда в следующий раз решишь стрелять — не мешкай.

Охотник вернул пистолет в кобуру, сорвал со спинки кресла свой плащ и, отшвырнув воздушной волной всех, кто попытался его остановить, покинул зал, не желая больше оставаться ни в межпространстве, ни в оппозиции. Ройзу надоело ловить на себе косые взгляды, чувствовать агрессивные эмоции, слышать осуждающие речи от тех, кого он еще недавно считал друзьями. Может, год назад его бы это расстроило или, по крайней мере, разозлило, но сейчас охотнику было глубоко плевать практически на все… он умирал в душе, его эмоции угасали, его безразличие становилось сильнее с каждым днем.

Шесть лет назад Райвен потерял все, что у него было — буквально вся его жизнь развалилась на части, превратившись в пепелище воспоминаний. Тогда он не сдался: что-то сумел склеить, что-то смог восстановить, что-то обрести вновь… Но сейчас, спустя годы, ситуация повторялась вновь и причиняла Ройзу ни с чем не сравнимую боль, которую мало кто мог понять.

Считал ли он себя виновным в происходящем в империи? Нет. Считал ли он виновным Лиану? Тоже нет.

В отличие от Винкеля, который напрочь отказывался рассматривать другие версии событий кроме предательства краймера, Райвен был уверен, что Лиана здесь ни при чем. Он склонялся к версии, что кто-то изменил ее память, взломав имплант и обойдя блокировку внушения. И этот же кто-то убил советника и ашкара на праздновании. С мнением Ройза был согласен саарга, кай-таши и еще несколько членов оппозиции, которые оказались в меньшинстве.

— Это кто-то тысячелетний, — предположил Инари на одном из собраний две недели назад, — вхожий или живущий во дворце, владеющий необыкновенно мощной, нереально редкой и внеземной магией, не имеющей классификации, способный взорвать пожирателя душ, как мясной шарик.

Кто-то, кого существовать в этом мире не должно, а потому он скрывается, успешно выдавая себя за обычное существо. Предположительно это либо лунный демон, либо нечисть из числа приглашенных на празднование гостей. И если мои догадки верны, то архидемоны далеко не единственная наша проблема, с которой предстоит разобраться.

Винкель лично знал всех приглашенных, а также всех жителей дворца, и никто, по его мнению, под описание саарга даже близко не подходил.

— Либо же, — возразил Винкель в противовес словам Инари, — кай-таши просто напортачил с рунами войны, поэтому все смертники погибли раньше времени из-за губительного воздействия его темной магии. А краймер оказался слишком слабым. Тимуэль увидел под личиной демоницы вовсе не демоницу и пригрозил ей пытками, девчонка испугалась и выдала оппозицию Кларэлю, чтобы ей не причинили вреда. Моя версия правдоподобней. Кто считает так же?

Почти все.

— А память Лиана себе, — ядовито уточнил Райвен, — тоже сама изменила?

— Возможно, — пожал плечами Винкель, — ты же не можешь наверняка знать обо всех особенностях краймеров.

— Могу, вообще-то. Это моя обязанность, как охотника, знать все и обо всех хищниках.

Архидемон отмахнулся.

— Ты просто выгораживаешь себя, потому что не хочешь признавать трагическую ошибку, — пренебрежительно заключил Винкель. — А Инари выгораживает своего рунника, выдумывая всякие небылицы без каких-либо подтверждений, кроме домыслов. Может, пришла пора посмотреть правде в глаза? Нет никакого могущественного врага, что рушит наши планы. Мы их сами рушим. Сначала доверяя краймеру, затем недоразвитой мумии, страдающей шизофренией из-за возрождения.

«Недоразвитая мумия» бросила на Винкеля такой яростный взгляд, что архидемон даже поежился и тут же приказал:

— Рунник больше не должен присутствовать на наших собраниях! Ограничьте его передвижения по штабу и не выпускайте в реальность.

Кай-таши фыркнул и, прежде чем его вывели под руки из зала, прошипел Винкелю в лицо:

— Родиться архидемоном недостаточно, чтобы быть лидером, жалкий ты слизняк! Даже если вся твоя семейка помрет, ты никогда не станешь сильнейшим существом империи! А уж умнейшим тем более!

Инари неодобрительно посмотрел на рунника, и тот послушно замолчал, отвернулся и позволил оборотням увести себя из зала.

Райвен обратился к Винкелю:

— Меня ты следующим посадишь в клетку? — вопросил он с мрачной иронией.

— Будь полезен, — осадил его архидемон, — искупи свою вину, и тогда все забудут о том, что ты сделал.

— Я не забуду, — отрезала Кайла, — охотники так не поступают. Ты предал свою расу, Ройз, когда выбрал краймера.

Райвен закатил глаза, тяжело вздыхая.

— Сейчас бы столетней охотнице поучать меня.

— Я хоть и младше тебя, но…

— Прекратите это СЕЙЧАС ЖЕ! — ударив по столу кулаком, неожиданно резко оборвал спор саарга. Непривычный для пожирателя строгий голос с оттенком жесткой меди заставил Кайлу моментально заткнуться и удивленно покоситься на Инари. — Мы должны поддерживать друг друга, — наставительно произнес он, — должны быть единым целым. В единстве наша сила. Хватит искать виновных там, где их нет. Давайте лучше заниматься решением проблемы, нависшей над империей. Неважно по чьей вине Кларэль устроил кровавый поход, важно лишь то, как его остановить, пока мертвых в этом мире не стало на несколько миллиардов больше.

Слова саарга подействовали, но, к сожалению, ненадолго. На следующий день оборотня оппозиции — Альда Шери — предводителя южных оборотней Шери, растерзал собственный клан, пытаясь сдать его властям и избавить остальных представителей расы от гнева демонов. Подобного в оппозиции никто не ожидал, поэтому командный дух немного поугас.

С кланом восточных оборотней ЙорНойа произошла противоположная ситуация через несколько дней. В клан заявились тысячелетние демоны и потребовали выдать им предводителя, замеченного в компании известных оппозиционеров. Оборотни им отказали, за что тысячелетние перебили весь клан, никого не оставив в живых.

Потом демоны взялись за рунников, уничтожая всю расу подчистую по приказу Кларэля, который счел их угрозой из-за кай-таши. Охотников тоже старались выследить и истребить, но охотники умеют прятаться не хуже сакши.

Еще через день глава клана Оэ попытался заключить с архидемонами перемирие, связавшись с Тимуэлем — единственным из старших братьев, который согласился говорить с клыкастыми. Войну предотвратить не получилось. Тимуэль отказал вампирам в перемирии, сославшись на то, что они укрывают в своем городе оппозиционера-краймера под личиной Самуэля Иара. Для Оэ это стало неприятным открытием. Он предложил выдать архидемонам краймера, но Тимуэль сказал, что они сами его заберут, после того как сровняют город Вампиров с землей. Связь с Аксэ'дом Грайдом оборвалась в тот же день.

Всех вампиров, находящихся на территории Тан-Града, изловили и сожгли, а к клану Оэ была направлена имперская армия, для которой стены города не преграда, а магическая защита не такая уж и серьезная помеха.

Потом число жертв в империи начало стремительно увеличиваться, многих существ расстреливали прямо на улицах за их неповиновение патрульным стражам. Первую неделю оппозиция помогала всем желающим покинуть империю и стать беженцами в других государствах, но когда архидемоны об этом узнали — окружили империю той же энергозащитой, что и дворец, а все портальные перемещения, даже кристальные, взяли под тотальный контроль. Гончие императора нашли беженцев и на севере, и на островах и принесли Кларэлю их головы.

После каждого погибшего союзника Райвен замечал, что обстановка в межпространстве накаляется, что многие поглядывают на него с осуждением, будто это он виноват во всех грехах. И чем дальше заходила ситуация в империи, чем больше становилось жертв, тем сильнее осуждали Райвена за его неверное решение с имплантом краймера. Сперва он пытался себя защитить и убедить всех, что дело вовсе не в импланте и не в краймере, но потом плюнул и уже никак не реагировал на обвинения. Большинство прислушивалось к мнению Винкеля, а Винкель считал охотника предателем.

Когда Ройз узнал, что Лиану разоблачили, держат в темнице и собираются пьп’ать, он знал, что нужно сделать… он уже делал подобное в похожих ситуациях в прошлом. Он должен был в ту же секунду приказать технику взорвать ее имплант. Взорвать имплант — простое решение для военного вроде Ройза. Пожертвовать малым, ради сохранения большего. Простое решение, которое он не смог принять.

Ройз был уверен, что у оппозиции получится свергнуть императора в день Сопряжения. Он был в этом уверен так же сильно, как и саарга. Слепая вера здесь ни при чем. Они потратили годы в подготовке, предусмотрели несколько тысяч вариантов развития событий, завербовали десятки самых могущественных существ мира, которые помогли с возрождением кай-таши, с кражей имплантов у имперской армии, с проработкой плана и его реализацией. Ройз был уверен, что все получится… но минимальный процент неудачи взял верх над большим процентом успеха. Возможно, его сломило именно это, отняло все силы, все желания, большую часть эмоций. После дня Сопряжения Ройз жил, вернее существовал, ничего не чувствуя, кроме вины. А возможно, его сломило осознание того, что он собственнолично отправил на верную смерть женщину, которую полюбил сам и которая полюбила его.

Ройз считал ошибкой именно это. Не то, что он не взорвал имплант, а то, допустил Лиану до участия в операции.

Любовь… она всегда все усложняет, меняет ценности, приоритеты, порой даже мировоззрение. Любовь прекрасное чувство, многих она делает сильнее, добрее, сострадательней. Но любовь также может стать и серьезной проблемой, если она придет не вовремя и не к тому существу. Ройз не ждал любви. Когда ты лидер оппозиции, когда от твоих взвешенных и непредвзятых решений зависит будущее целого мира, ты не имеешь права на личную жизнь и на личные проблемы. Ты должен быть готов пожертвовать собой и своими товарищами без колебаний, если это потребуется, если подобная жертва будет необходима. И Ройз жертвовал. За свою жизнь, за столетия службы он жертвовал многим и многими, он принимал сложные решения и любыми путями достигал поставленных целей. На первом месте империя. Всегда.

А потом в его жизни появилась она. Мисс Тьма собственной персоной!

Лиана Анабель Прайд. Такая юная, такая дерзкая и острая на язык, не по годам умная и сильная. Само зло в плоти… Ройз долгое время наблюдал за ней, искал то самое зло, что таится во всех краймерах, даже в Грайде, но не находил. Лиана Прайд была другой, лучшей версией Грайда, более светлой и чистой. Она отчаянно хотела жить в мире, где для нее не было места, хотела избежать Тьмы, научиться чувствовать.

Одиночество губит, ожесточает, до неузнаваемости меняет. Ройз понимал, что одиночество изменит Лиану, какой бы особенной она не была, одиночество постепенно убьет в ней весь свет, заполнив пустоту Тьмой, поэтому еще в городе Вампиров решил, что сможет помочь ей с обретением новой жизни под южным солнцем, а она в ответ сможет помочь ему в делах оппозиции. В мелких делах, не в масштабных. Ройз не собирался отправлять Лиану во дворце Власти — для этой задачи у оппозиции изначально был подобран другой кандидат, менее подходящий, чем краймер, но взрослый и преданный империи ашкар, из которого позже сделали смертника. Он бы смог вытащить Аду из дворца, но не Саймона. Однако после чертовой аварии, пока Ройз был в коме, Винкелю вдруг очень приглянулся краймер.

— Она либо на стороне оппозиции и принимает участие в операции, — поставил архидемон нерушимый ультиматум, — либо она враг оппозиции, а мы врагов не щадим.

Ройз помнит, как он, едва живой, только-только вышедший из комы, стоял перед восстановительной капсулой, опираясь на спинку стула, и сквозь стекло смотрел на погруженную в летаргический сон самоотверженную женщину, которая спасла его от смерти. Он влюбился в нее именно в тот момент. Необратимо и неосознанно. Правда, тогда Ройз думал, что просто испытывает благодарность. Какой еще краймер станет жертвовать собой, оставаясь в горящем джерге с трупом, в надежде его спасти? Никакой. Инстинкт самосохранения у краймеров на первом месте, и чтобы его побороть, нужно обладать немыслимой силой воли.

Осознание своих чувств пришло к Ройзу позже… вместе с желанием прикасаться к Лиане, смотреть на нее настоящую, проводить с ней время, наблюдать и узнавать, пытаться увидеть мир таким, каким видит его она. Ройз восхищался ей. Ее упорством, несгибаемым характером, внутренней силой, да и магической тоже, ее желанием стать лучше. Судьба обошлась с ней слишком жестоко, несправедливо безжалостно, но Лиана не сломилась, не потеряла свою душу. Она раз за разом зализывала внутренние раны и продолжала жить, продолжала бороться. Ройз видел в ней воина. Такие женщины редкость. Такие женщины покоряли его. Юная Тьма покорила его, сама того не зная. Ее запах, ее энергия, ее голос и смех сводили с ума, будили в нем яркие желания. Он чувствовал, что все эти желания взаимны. Видел, как замирает Лиана от его прикосновений. Замечал, как сверкают от желания ее темные глаза.

Ройз старался не показывать свои чувства — слишком опасно, можно не сдержаться. Он знал, как сильно способны помешать отношения грядущей операции. Жизненный опыт у охотника большой. В решающий момент в день Сопряжения он должен думать только о спасении империи и о свержении Кларэля, принимать правильные решения и не допускать ошибок. Но если позволить чувствам взять верх над разумом, если позволить им развиться, пустить корни и окрепнуть, то мысли будут заняты Лианой и ее безопасностью. Подобного случиться не должно. Сперва империя, затем все остальное — такие приоритеты были у Ройза всегда. Империя важнее. Миллиарды жизней важнее личного счастья.

Он планировал дождаться завершения операции и вот уже тогда сблизиться с Лианой, позволить чувствам раскрыться. Он собирался подарить ей то, в чем она так остро нуждалась и в чем уже очень давно нуждался он сам. Подарить тепло, дом, любовь… взаимность. Ройз хотел, чтобы Лиана познала счастье. После всего, что ей пришлось пережить, она его заслуживала, как никто другой. И Ройз хотел верить, что он его тоже заслуживал.

К сожалению, почти все в жизни происходит не так, как запланировано.

— Она спасла меня от смерти, — возмутился Райвен, когда вышел из комы, — а вы в благодарность запихнули в нее имплант с взрывным механизмом? — Он фыркнул, просто отказываясь верить в такой цинизм. — Браво! Ниже пасть в моих глазах у вас уже не получится.

— Да ладно тебе, Ройз! — попытался успокоить его Инари. — Ты только подумай! Ведь твой краймер намного лучше любого ашкара! Ее магия сможет открыть все замки во дворце и взломать все заклинания так, чтоб никто об этом не узнал. To, что она сделала в городе Вампиров, немыслимо. Ее сила поразительна! И эта сила нам нужна! Не притворяйся, что ты об этом не думал. До дня Сопряжения еще много времени, чтобы успеть ее подготовить и основательно ввести в курс дела. Наемница справится, а даже если и нет, то Винкель все равно заберет ее до взрыва. Девчонка не пострадает в любом случае, если только сама не привлечет внимание архидемонов.

Ройз позволил Инари убедить себя, а после самолично убедил Лиану в том, что она нужна оппозиции. Тогда он не думал, что во дворце ее ждет смерть.

Риск, конечно, был, но краймер есть краймер — у Лианы большой опыт и отменные инстинкты, она бы без сомнений справилась, если бы в операцию не вмешались посторонние силы, о которых никто в оппозиции не подозревал. К тому же Винкель обещал, что даже если операция сорвется, он не бросит краймера на растерзание своим братьям, а просто перенесет ее за пределы дворца, либо же в безопасное место во дворце, где ее никто не найдет. Ройз поверил. Он верил в Винкеля до последней минуты, отправляя Лиану во дворец. Но Винкель не сдержал слово. Он даже не вспомнил о Лиане, когда произошел взрыв земной оболочки саарга. А когда вспомнил, было уже слишком поздно. Тимуэль вычислил в ней краймера и бросил в темницу.

Ройз не понимал и никогда не поймет, как два могущественных существа — Инари и Винкель — не смогли вытащить одну единственную женщину из мясорубки. Как это возможно? Ройз не верил, что у них не было шанса помочь Лиане. Не верил и терял веру в Винкеля, терял веру в оппозицию. Если архидемон не смог спасти женщину, какие тогда речи могут идти о спасении целого мира?

Винкель чувствовал, что Ройз перестал воспринимать его как лидера, а потому начал испытывать к охотнику неприязнь. Высокородный подрывал его авторитет, игнорировал приказы, на глазах у всей оппозиции обвинял в слабости — Винкель не мог это терпеть, а Ройзу было плевать.

После дня Сопряжения он думал только о Лиане, о том, что ее все бросили и оставили одну на растерзание монстрам, он думал о том, как ей тяжело и страшно, о том, что с ней могут сделать архидемоны. Никто не захотел помочь Ройзу вызволить краймера, поэтому он искал лазейки во дворец самостоятельно. Он и Шаза. Лазеек не оказалась, а без ашкара новые было не создать. Но Ройз продолжал искать… безуспешно. Постепенно все, чем он дорожил многие годы, перестало представлять ценность. Придя в очередной раз к дворцу под иллюзией невидимости, он понял, что ему не нужна оппозиция, не нужна империя, власть или победа. Ему нужна только она… Девчонка Тьмы, которую он решил пощадить в день их встречи, решил не убивать, увидев в ней свет. Девчонка, которая долгое время вызывала у него противоречивые чувства. Девчонка, которая неожиданно пришла в его жизнь и стала ее частью. Ройз в полной мере осознал насколько дорога для него Лиана… но осознал он это уже после того, как ее лишился.

Ройз считал себя предателем. Но предал он не империю, а женщину, которая ему доверилась. Женщину, которая согласилась участвовать в операции, потому что он ее попросил. Ройз ненавидел себя за это.

Впервые он захотел снять Лиану с операции, когда она выпила кровь архидемона и с трудом пережила слияние энергий. Ройз сидел возле кровати и сутками наблюдал за ее страданиями, не в силах помочь или облегчить муки.

Ему было больно… и он не представлял, как будет жить дальше, если потеряет ее. Он терял слишком многих. Слишком многих и слишком часто! На самом деле он потерял абсолютно всех своих близких и любимых существ шесть лет назад. Лиана стала первой, с кем он захотел сблизиться с тех пор.

— Ты чертов эгоист, Райвен! Ты в курсе? — ткнул в него пальцем саарга, когда Ройз сказал, что не готов жертвовать Лианой, что до дня Сопряжения остался месяц, а она едва на ногах стоит после слияния энергий. — Не замечал за тобой раньше таких эгоистичных выпадов! Люби, кого хочешь, как хочешь и где хочешь, но только после того, как Винкель займет престол. Не забывай, кто мы и что от нас зависит не одна жизнь, а миллиарды. Сейчас краймер важный член оппозиции, которого полностью подготовили к операции — вживленный имплант, измененная аура, преображенная энергия. В решающий день она пойдет во дворец, вытащит младших архидемонов, а потом делай с ней, что хочешь. Твой краймер молодец, — саарга похлопал охотника по плечу, — ты и сам знаешь, что она справится.

Ройз понимал, что его чувства к Лиане деструктивны — они мешают мыслить здраво, путают ориентиры и приоритеты, не дают оценивать ситуацию с той холодной расчетливостью, что присуща охотникам. Ройз не стал изменять себе, он заглушил чувства и позволил операции пройти так, как она была запланирована. И в итоге лишился всего. Опять! Своего статуса, своей клиники, своей женщины, доверия своих товарищей, будущего, долгожданной революции… У него ничего не осталось.

— Ты уходишь? — удивился Инари, столкнувшись с охотником на выходе из межпространства.

— Да.

Ройз поморщился. Голова раскалывалась, а раны от когтей Винкеля горели. Охотник не стал сопротивляться, когда архидемон набросился на него с обвинениями и кулаками. Ройз хотел хоть что-нибудь почувствовать, кроме вины и горечи потери. Физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось в его душе, но она хотя бы отвлекала… ненадолго, но все же отвлекала от ужасных мыслей. Ройз перестал пытаться спасти Лиану четыре дня назад, когда проснулся и не ощутил их связи, установленной клятвой верности. Связь могла прервать только смерть…

— В городе небезопасно! — саарга преградил охотнику путь, с удивлением осматривая свежие раны на его теле. — Твое лицо красуется на всех экранах и информационных табло с пометкой «три миллиона сотнеров за голову, пять миллионов за живого». Любой встречный захочет сдать тебя властям.

— Там безопасней, — Райвен указал на портал, ведущий в Тан-Град, — чем здесь, учитывая, что Винкель минуту назад чуть не вышиб мне мозги. Из моего же пистолета, кстати. — Охотник стер с губ кровь. — Я его не виню, сейчас все на взводе, но неспособность адекватно оценивать ситуацию для будущего правителя неприемлема. Винкель поддался эмоциям, забыв о рациональности. Так лидер поступать не должен.

Инари осмотрел разбитую физиономию высокородного, местами порванную одежду, кровоточащие борозды от когтей архидемона и, вздохнув, признал очевидное:

— Винкель потерял контроль… над собой и над ситуацией. Кларэль в молодости вел себя точно так же. Сталкиваясь с трудностями, он во всем винил подчиненных.

Райвен оглянулся, убедился, что никого в коридоре нет, и, снова повернувшись к Инари, шепотом спросил:

— Ты еще хочешь видеть Винкеля во главе государства?

Саарга прищурился. После такого вопроса охотника точно можно считать предателем.

— А ты знаешь кого-то еще, — поинтересовался Инари, — кто смог бы управлять империей?

— Нет, — Ройз накинул на голову капюшон, — но теперь я точно знаю, что Винкель не сможет. Он во многом похож на Мируэля в повседневной жизни, но, как показали последние дни и события, он даже близко не Мируэль. Правитель, который в критической ситуации ведет себя недостойно, паникует и дает волю эмоциям, создавая хаос там, где ему нет места, настраивая своих приближенных друг против друга — не правитель. Я больше не стану поддерживать Винкеля. И никого из архидемонов.

С этими словами охотник зашел в портал, покидая межпространство и оппозицию.

***

Ледяные капли дождя беспощадно хлестали по мужскому лицу, частично скрытому за темным капюшоном, стекали по жесткой ткани плаща вниз и падали на землю, сливаясь с грязью и кровью, бегущей ручьями по всему кварталу.

Передвигаться по столице, где на каждом углу тебя поджидают стражи, где каждую улицу патрулируют демоны, где каждый ребенок знает тебя в лицо, было не так-то просто, но Ройз справлялся. Охотники умеют маскироваться и полностью скрывать свою ауру от всех технических приборов. К тому же проливной дождь — бесценное природное укрытие. В дождь многие приборы барахлят.

Кто-то воспринимал непогоду как проклятие — все эти беспрестанные дожди, вспышки молний и буйство смерчей вблизи городов империи. Но Ройз считал их даром свыше. Дождь помогал выжить. Глушил передачу данных с камер слежения, сбивал дроны, уменьшал видимость обзора стражам. Смертей в империи стало меньше с приходом бури. Многие существа успешно прятались, избегая ментальных проверок, во время пика непогоды перебегая из укрытия в укрытие.

Ройз шел медленно, безучастным взглядом осматривая разбитые витрины магазинов, выключенные неоновые вывески, пустующую улицу Межрасового квартала. Охотник не знал, куда ему идти. Дома больше нет. Не знал к кому идти. Близких нет. Не знал, что делать. Цели как таковой тоже нет.

Проходя один квартал за другим, Ройз не узнавал Тан-Град, не чувствовал себя как дома, не видел возможности все исправить. Богатый город контрастов утратил свои краски, стал серым и чужим, холодным и смердящим трупами.

На центральной площади в такт ветру покачивались подвешенные за шеи тела. Трое магов, один человек. После казни их не стали снимать с виселицы, так и оставили болтаться в петлях, чтобы все смотрели и учились на чужих ошибках. Редкие прохожие, спешащие по своим делам, старательно отводили от виселицы взгляды. Все понимали, что теперь любой может оказаться в петле.

Женщины опасливо озирались по сторонам, кутались в платки и шарфы, закрывая ими лица, то ли прячась от камер, то ли от дождя. Мужчины настороженно осматривались, шли по улицам крадучись, перебежками, нигде не задерживаясь. Напуганные, беззащитные, уязвимые…

Патрули останавливали чуть ли не каждого встречного и просили предъявить печать неприкосновенности, а у кого ее не оказывалось, тут же сопровождали в Городской Контроль для ментальной проверки. Некоторых существ стражам приходилось тащить за руки. Люди и маги особенно не хотели встречаться с телепатами, поэтому они упирались, кричали и кусались, просили их пощадить. Город то и дело сотрясали крики ненависти и отчаяния, звуки выстрелов. А в ночной тишине, если прислушаться, то и вовсе можно было услышать рыдания, доносящиеся из каждого дома, практически из каждой квартиры. В этой неравной и бессмысленной войне — империя против народа, архидемоны против всех — уже пострадали слишком многие.

Ройз печально усмехнулся.

Столица Изерийской империи, некогда самого процветающего государства Земного мира, вот уже две недели утопала в слезах и в крови, тонула в страхе и в горе, задыхалась в предсмертных конвульсиях. Как ее реанимировать? Ответа, увы, нет. И решения тоже… Архидемоны, хуже паразитов, высасывали из империи все соки, стирали все краски, убивали все хорошее. Рано или поздно этот ужас закончится и жизнь вернется в свою колею — измененную и сперва непривычную. Новая реальность будет мрачной и жестокой, приближенной к реалиям Большой Луны, где выживание станет смыслом всей жизни, а поклонение архидемонам — всеобщей религией. Пройдут месяцы, погибнут миллионы или даже одна треть населения, а все остальные за неимением иного выбора поцелуют землю, кланяясь архидемонам, боясь поднять глаза, подумать не о том или заговорить без разрешения. Рано или поздно Кларэль добьется своего — полного, бескомпромиссного подчинения от всех рас и слоев населения. После чего ежедневные казни прекратятся, виселицу уберут за ненадобностью (все и без нее станут послушными и покорными марионетками), законы смягчат, а уже следующее поколение существ примет новую мрачную реальность как данность. Но этот период жизни, период реформ и изменений, истекающий кровью, наполненный криками и слезами, история запомнит навсегда.

Ройз распахнул двери Святой Иоланы. Внутри было тихо, темно, пахло смертью и парами разлитых медикаментов. Охотника здесь никто не ждал. Только самоубийца в розыске заявится к себе домой.

Святая Иолана закрылась еще полторы недели назад, после того как тысячелетние демоны заявились в клинику в разгар рабочего дня и стали пытать всех работников и пациентов, пытаясь выяснить, где скрывается Ройз Райвен. Около полсотни существ погибли в тот день, но большинство все же успели спастись. Охотник прибыл в клинику, как только получил сигнал тревоги. Он и саарга, который увязался следом, расправились с тысячелетними и эвакуировали пациентов. Тяжело больных перенесли в межпространство и ввели в искусственную заморозку с поддержанием жизни до тех пор, пока в империи все не наладится. Врачи и лекари от убежища отказались, не хотели прятаться, когда многим в империи нужна их помощь… как теперь выяснилось зря.

Райвен открыл двери клиники и пришел в ужас от количества трупов, сваленных в кучу в центре холла. Свежие тела и уже разлагающиеся, убитые оружием и когтями, почти нетронутые трупы и разорванные на куски. Десятки погибших существ. Охотник всех их знал. Лекари его клиники, отказавшиеся от убежища, бывшие пациенты, санитары, известные врачи. Среди убитых Ройз даже увидел тех, кого лечил несколько лет назад и о ком уже давно забыл.

Закрыв глаза, он судорожно вздохнул, позволяя трупному запаху проникнуть в легкие. Его мир разваливался по кускам и сгорал до черного пепелища. Не оставалось ничего важного, ничего значимого, ничего достойного сражения. Клиника? Ее больше нет. Семья, друзья, близкие? Никого нет, все погибли. Лиана Прайд? Она тоже мертва уже несколько дней, Ройз ее не чувствует. Оппозиция? У них есть сильная охотница, Кайла справится и в одиночку. Империя? Пока архидемоны живы, ее не восстановить. Даже если вся вселенная сплотится в борьбе с императором, то потерпит поражение. Архидемоны всех переживут. Оппозиция попьп’ается нанести удар по Кларэлю, когда все стихнет, но ждать придется годы, если не десятилетия, и далеко не факт, что получится добиться хоть какого-то результата, кроме очередного краха.

Ройз снова открыл пустые, словно мертвые глаза — отражение души, охотник и правда умирал внутри, в точности, как империя. Он больше не хотел чувствовать, не хотел винить себя за смерть Лианы, не хотел видеть, как разрушается созданное с его помощью государство, как страдают те, кому он помогал, как ненавидят его те, кого он считал союзниками.

Отступив от разлагающихся тел, Ройз равнодушно посмотрел на стену за стойкой ресепшена, где ярко мерцала магическая надпись, привлекающая внимание:

«Сдавайся, Райвен! Живым и добровольно! Иначе каждый день кто-то будет умирать за тебя. Отсчет уже пошел.»

Такие ультиматумы в духе Кларэля.

Прямо под надписью на стуле сидела связанная магиня в форме администратора клинки. Ее запытали до смерти. Пальцы были отрезаны еще при жизни, как и кожа снята до остановки сердца. На ее лице посмертно застыло выражение мучительной боли и панического страха. Ройз хорошо знал ее. У магини были маленькие дети и муж. Может, они уже тоже мертвы…

Ройз долго смотрел на надпись и пытался найти хоть одну причину, по которой его жизнь важнее жизни тех, кого архидемоны принесут в жертву, важнее жизни тех, кого уже принесли и свалили в кучу тел в назидание непокорному охотнику.

Достойных причин не было, да и не могло быть.

Ройз покинул холл, вышел на улицу и сбежал по ступеням вниз, снова оказываясь под проливной стеной дождя. На секунду он задержался, остановился, поднял голову и в последний раз взглянул на клинику, мысленно с ней прощаясь. Святая Иолана многое для него значила. Его дом, куда он всегда возвращался. Его спасение, которое подарило ему смысл жизни шесть лет назад. Его обитель, где он старался помочь всем нуждающимся.

Но теперь все это в прошлом… Теперь клиника превратилась в братскую могилу, пополняемую новыми телами ежедневно.

Пора с этим покончить.

Охотник одернул плащ и решительно направился к дворцу.

Больше никто не умрет из-за него.

Только он сам.

ГЛАВА 42

«Когда наступит конец света — выживут лишь тараканы и краймеры».

Я услышала эту фразу очень давно от одного из магов Ночи. Он восхищался живучестью краймеров, говорил, что нашей расе все нипочем, что мы способны адаптироваться к любым изменениям, справиться с любыми препятствиями и стерпеть любые пытки. Спустя годы я поняла, что маг был прав. В какой бы прискорбной ситуации я не оказывалась, то всегда находила способ, как из нее выпутаться. А прискорбные ситуации меня преследовали постоянно… Я родилась краймером, поэтому моя жизнь не задалась с самого раннего детства. Печально, конечно, но не настолько, чтобы опустить руки и перестать бороться. Бесконечная боль закаляет, одиночество учит справляться со всеми тяжбами судьбы самостоятельно, а риск смерти усиливает желание жить.

Я никогда не сдавалась.

И я не собиралась сдаваться сейчас. Если есть возможность выжить, да еще и сбежать из дворца, то грех ей не воспользоваться.

После эксгумации памяти я целую неделю провела в золотой клетке — в комнате бывшей гувернантки. Восстанавливалась, много лежала в кровати и продумывала план побега. Эксгумация привела к ментальной нагрузке, а ментальная нагрузка к бессоннице, дезориентации, сильным перепадам эмоций и к неприятным провалам во времени. Но я не жаловалась, а, наоборот, старалась радоваться тому, что лежу в мягкой кровати, а не в жестком гробу.

— Почему я не потеряла память? — спросила у Тимуэля, когда он вынес меня из тронного зала, где Кларэль начал подчищать ряды своих приближенных.

— Тебя спасла кровь Винкеля, линиар. Кровь архидемона защитила твое сознание от разрыва. А мое маленькое заклинание сохранило тебе память. Как планируешь меня отблагодарить?

— Никак.

— Придется научить тебя вежливости. Наложницы должны уважать своего хозяина.

Тимуэль отнес меня в комнату, ибо сама я идти не могла, положил на кровать и оставил одну. Больше он не приходил, либо был слишком занят уничтожением мира, либо не хотел меня лишний раз нервировать своей гадкой рожей. Очень похвально с его стороны! И невероятно осмотрительно! Я постоянно думала о том, как бы его так осторожненько придушить, чтобы не допустить выплеска посмертной энергии. Он уничтожил империю с моей недобровольной помощью!!! Он подверг миллиарды жизней смертельной опасности без каких-либо весомых причин… Это непростительно! Я не знала, что творится за пределами дворца и что вообще происходит в мире, но была уверена, что ничего хорошего. Кларэль не тот, кто сможет стерпеть предательство. А Тимуэль внушил ему ядовитую мысль, что половина империи готова спалить дворец Власти дотла. Ни один параноик так просто этого не оставит. А могущественный параноик-тиран уж тем более.

Каждый день меня навещали слуги под охраной целой армии стражей. Шесть демонов (вероятно доверенных Тимуэля и только Тимуэля) заходили в покои, оттесняли меня в самый дальний угол спальни, держа на прицеле электроимпульсного оружия, дожидались, когда прислужницы поставят на кристальный столик разнообразные блюда, а затем все уходили и дверь снова исчезала.

Стражи не менялись. Всегда приходили одни и те же. Высшие демоны с холодными глазами, бывшие военные. Скорее всего, именно этой шестерке Тимуэль полностью доверяет и считает, что против них и электроимпульсного оружия у меня нет никаких шансов. Может, это и так… а может, и нет.

Стражи думали, что присматривают за мной, наблюдают и стерегут, но на самом деле это я наблюдала за ними, приотворялась паинькой, не сопротивлялась и ни на кого не нападала. День изо дня я оценивала доверенных Тимуэля: запоминала их привычки, анализировала их движения, скорость реакции, степень подозрительности ко мне. Я без труда нашла уязвимые места каждого. Один демон был когда-то серьезно ранен в левую ногу, и поэтому теперь слегка прихрамывал — он самый медлительный в их убийственном отряде. Двое других не видели во мне никакой угрозы (и правда — раненая, исхудавшая женщина, ну что она может сделать целому отряду?), а потому они даже не снимали свои электроимпульсные бластеры с предохранителя — у них уйдет больше времени на то, чтобы меня обезвредить. Самый главный в их отряде — самый опасный. Он постоянно держал меня на прицеле, не сводил с меня глаз, реагировал на каждое мое движение. Если я решусь на них напасть, то главного придется устранить первым.

Но пока о нападении думать рано — я слишком слаба.

Почти две недели у меня ушли на восстановление.

Невзирая на полное отсутствие аппетита и отвращение к еде из-за ментальной нагрузки, я заставила себя ежедневно съедать все, что приносили прислужницы — полноценный завтрак, обед и ужин. Мне нужно окрепнуть! Силы скоро пригодятся.

Я заставила себя успокоиться, смириться с тем, что предупредить оппозицию о Тимуэле не вышло. Времени было слишком мало. Теперь Кларэль буйствует, оппозиция считает меня предателем и ничего с этим сделать нельзя, а раз нельзя ничего сделать, то пора прекращать себя изводить. Я ни в чем не виновата!

Я заставила себя отключить сердце и включить разум. Нужно проявить терпение, чтобы выжить. Наблюдать и оценивать, подбирать варианты, выжидать удачного момента.

Я заставила себя не думать о том, как теперь ко мне относится Ройз. Он чертовски умен и проницателен, имеет богатое прошлое и огромный жизненный опыт, не склонен делать преждевременные выводы и все ситуации подвергает тщательному анализу. Ройз знает… Я верю в него. Он знает, или догадывается, или предполагает, что моей вины нет. Империя рушится не из-за меня и моих слов, а из-за интриг Тимуэля и жестокости Кларэля.

Я заставила себя много отдыхать и не суетиться понапрасну. Мне необходимо восстановиться после полученных травм и эксгумации памяти.

Я заставила себя тренировать новую руку каждый день по многу часов. Это несложно физически, но тяжеловато морально — рука не всегда слушалась: постоянно сжимала предметы сильнее, чем я хотела, гнула вилки, лопала стаканы, рвала одежду и постельное белье. Я случайно разбила дверцу душевой кабины, не рассчитав сипу, когда ее закрывала, и вырвала кран из раковины, устроив мини-потоп в ванной комнате.

Неожиданно выяснилось, что моя механическая подруга — это мощное оружие, которое можно использовать. Рука с легкостью пробивала стены (они, конечно, сразу возвращались в первозданный вид, но сам факт впечатлял). Силищи в ней было немерено.

Я тренировала механические пальцы, училась их ощущать, чувствовать их силу, раз за разом сплетала контуры сложных заклинаний, для создания которых необходимы обе руки и гибкость всех десяти пальцев. Сначала ничего не получалось, но по чуть-чуть да потихоньку… Тан-Град тоже не за один день построили.

В начале второй недели я смогла обнаружить скрытые камеры слежения. Ушло на это десятки часов и тонны моего терпения — магическим зрением я осматривала каждый миллиметр стен, пока не зацепилась взглядом за крохотное колебание воздуха, которое разве что под лупой можно было рассмотреть. Но жить захочешь, не такое увидишь. Я аккуратно, не подавая виду и не вставая с кровати, расширила это колебание, запустила в него свою краймерскую энергию и постепенно, еще часов за пятнадцать, смогла перехватить контроль над скрытой магией в комнате. Кто бы не следил за мной через камеры, уверена, что он ничего не заподозрил. Я все манипуляции проделывала с бесстрастным лицом. И кому бы эта скрытая магия не принадлежала, я также уверена, что он ничего не почувствовал. Воздействие краймера на чужие заклинания проходит бесследно, даже если эти заклинания создали архидемоны. Город Вампиров тому прямое доказательство — ни один кровосос не заметил моего вмешательства в их сферическую защиту, даже господин Оэ.

Мини-камеры в покоях гувернантки оказались совершенно обычными, техническими, зависшими в воздухе и абсолютно неосязаемыми, а вот магия, их скрывающая, была столь мощной, что имела несколько слоев заклинаний и совершенно не имела фоновой энергии.

Запомнив расположение камер, я вернула все заклинания на место так, словно никогда их и не трогала. Плохая новость — покои напичканы камерами под завязку. Хорошая новость — я нашла слепую зону этих камер. Вся ванная комната под наблюдением, но если закрыть душевую кабину, напротив которой распложена одна из камер, и включить горячий душ, то вскоре стеклянные стены запотеют и скроют все происходящее внутри кабины, видны останутся лишь расплывчатые очертания моей фигуры. Этим можно будет воспользоваться…

Тимуэль появился только на тринадцатый день после случившегося в тронном зале.

Когда он зашел в комнату, я встретила его гробовым молчанием. Не хотела с ним говорить, вообще не хотела взаимодействовать.

— Ты злишься на меня, линиар? — по-своему истолковал Тимуэль мое демонстративное молчание и полное игнорирование его архидемонской персоны. — Ты злишься, что я вынудил тебя предать оппозицию и друзей?

Я косо взглянула на него. Он не вынуждал меня — он все сделал сам! Что за дурацкая игра слов?!

— Не стоит злиться, — миролюбиво посоветовал архидемон, приближаясь к кровати, на которой я сидела, тренируя механические пальцы… вот бы сжать их на его шее. — В этом мире все так или иначе друг друга используют, но далеко не все способны в этом признаться. Я вот признаюсь. А твои друзья? Оппозиция тоже тебя использовала, но злишься ты почему-то только на меня, хотя это не я отправил тебя на верную смерть во дворец Власти без защиты и с сомнительным прикрытием.

— Я на вас не злюсь, — холодно ответила ему. — Я вас ненавижу. Вы хуже Кларэля! Взяли и поставили крест на империи, на оппозиции, на мне, на тысячах невинных существ. И ради чего? Не понимаю.

Тимуэль снисходительно улыбнулся. В такие моменты я очень хотела примерить на нем намордник ашкаров из стальных нитей, сшивающих губы.

— Хочешь верь, а хочешь нет, но все мои действия, — заверил Тимуэль, — направлены на процветание империи и на ее возрождение из пепла. Ведь иногда, чтобы улучшить жизнь, ее необходимо сперва ухудшить. Достичь дна и оттолкнуться, чтобы выплыть.

Я покачала головой, выражая свое категорическое несогласие с его мнением, на которое, естественно, всем было глубоко плевать.

— Сейчас мы на дне, — закончил свою мысль Тимуэль, — вся империя на дне с твоей, линиар, помощью. И она погибает. Никто ее не спасет, никто не сможет свергнуть Кларэля, предотвратить геноцид рас, кровопролитие, нарушение баланса природы и цикла жизни. Никто, кроме истинного правителя, всесильного существа, способного вытащить со дна утопающий ковчег под названием «Земной мир». И когда он это сделает, все последуют за ним без вопросов. Он станет спасителем. Вторым Мируэлем. Освободителем. Ему даже стараться не придется. Я все сделал для него. Уже все подготовил.

Я, кажется, поняла…Тимуэль кому-то поклоняется. Вот только не знаю — реальному или вымышленному существу. По крайней мере, его поведение очень похоже на фанатичное поклонение. Краймеры говорят примерно так же о Тьме, как и Тимуэль о «будущем» правителе, возможно несуществующем. Это у вампиров и саарга есть способность адаптироваться к многовековой жизни, с годами не терять ясность ума и здравомыслие, а вот у других существ такой способности нет. Тысячелетия жизни наверняка накладывают на мировоззрение свой отпечаток сумасшествия.

— Держи, линиар. — Тимуэль бросил на кровать нечто похожее на большой планшет. — Я думаю, тебе стоит увидеть, насколько разрушительной бывает сила слов. Твоих слов, — добавил он, — об оппозиции.

— Моих слов? — я скрипнула зубами. — Прекратите внушать мне мысль, что это я предала оппозицию!

Зачем он это делает?!

Я потянулась к планшету, взяла его в руки, убедилась, что он не опасен, и активировала. Планшет оказался всего лишь бесполезным эхо-транслятором — по сути, это простой экран с динамиками, который транслирует известные новостные каналы империи. Других функций у него нет, связь отсутствует.

— Смотри, линиар, как просто оказалось разжечь пламя войны.

Я поочередно пролистала все пятнадцать доступных трансляций, а когда дошла до последней, поняла, что у меня дрожат руки от увиденного. В империи царил хаос. Смерть повсюду! Кровь и казни, трупы на улицах, принудительные ментальные проверки, массовые протесты, заканчивающиеся горами разорванных тел! Обязательное чипирование, строгий контроль над всеми слоями населения. Страх, слезы, бесконечные потери! Реклама маленьких гробов для детей, больших для взрослых, красивых урн для праха. Закрытие школ, предприятий, заводов, торговых центров. Начало застойной нищеты многих рас! Пожар в квартале Людей, сотни погибших. Запланирован снос Святой Иоланы. Пожар на улице Гномов, выживших нет. Помощь людской расе под строжайшим запретом. Выселение всех низших рас из центральных кварталов. Переход имущества и банковских счетов людей, гномов, человеческих магов к демонам. Стрельба в Весеннем квартале, идет подсчет погибших… Ежедневные казни на Центральной площади — расписание казней можно узнать на официальном сайге города. Крематории не успевают сжигать тела висельников, повешенных за преступления против власти слишком много во всех городах империи. Тан-Град лидирует по числу смертников. Теперь негативные мысли по отношению к высшей касте под запретом. Всех оппозиционеров разыскивают.

Всех вампиров и рунников истребляют. Империя переведена в режим чрезвычайного положения. Аналитики прогнозируют смерть сорока процентам населения в ближайшие шесть месяцев.

Я подняла на Тимуэля растерянный взгляд. И это он называет «благом» и «процветанием»?! Да он же на всю голову больной!

— Что вы наделали?! — я от ужаса закрыла глаза.

— Я потопил империю, — безразлично констатировал свершившийся факт архидемон. Ему не было жаль погибших, как и тех, кто потерял близких. Никакого сострадания. Может, у него вообще нет чувств? — Это необходимые меры, линиар. Немного жесткие, но вынужденные.

Мне стало тяжело дышать. Происходящий ужас, творящийся за пределами дворца, не желал укладываться в голове. Я не хотела верить в то, что увидела.

— Надеюсь, империя скоро выплывет из того кровавого ада, что устроил Кларэль. — Сощурив глаза, я яростно посмотрела на Тимуэля. — Ну а вы захлебнетесь в слезах тех, кому причинили неисправимую боль.

— Это вряд ли. — Архидемон спокойно встретил мой взгляд и усмехнулся, не оценив ярости.

Мне понятны мотивы Кларэля. Он деспотичный ублюдок с манией величия, который жаждет поклонения от всего народа и хочет удержать под своей задницей престол. Кларэль готов перебить половину населения Земного мира, чтобы другая половина лизала ему туфли, ползая в ногах, и не помышляла о предательстве. Отвратные мотивы, эгоистичные и больные, но понятные. А какие мотивы у Тимуэля? Он говорит, что хочет лучшего будущего для империи и нового правителя, который принесет мир и благо всей земле, но пока что он только и делает, что уничтожает империю и окончательно закрепляет лидерство за Кларэлем.

Тимуэль приблизился ко мне. Я вся подобралась, не зная, чего от него ожидать, но архидемон трогать меня не стал, просто остановился передо мной и достал из кармана пиджака бархатную коробочку, в которой обычно дарят всякие драгоценности, ожерелья и прочие бесполезные безделушки.

— Что это? — напряженно спросила я.

— Открой, — приказал Тимуэль, протянув мне «подарок». — Уверен, тебе не понравится, но это еще одна вынужденная необходимость.

Я нехотя взяла коробочку из его длинных пальцев, с тяжелым вздохом стянула подарочную ленту и сняла крышечку, морально приготовившись к чему угодно.

— Спасибо, что не намордник, — язвительно фыркнула я, рассматривая тонкий ошейник, преподнесенный мне в виде подарка. Впрочем, ни на что другое я и не рассчитывала.

— Пожалуйста, — не менее язвительно ответил Тимуэль. — У всех наложниц во дворце есть клеймо. Кларэль выжигает клеймо своим наложницам раскаленной сталью, а я же ограничиваюсь этим. — Архидемон достал из коробочки ошейник и ловким движением застегнул его на моей шее. Слишком ловким… видимо, много тренировался. Сколько у него наложниц? — За пару дней привыкнешь.

— Это вряд ли, — просипела я, ощупывая свою стянутую, как у собачонки, шею. — Но раскаленная сталь хуже, так что я не жалуюсь.

— Это еще не все, — заставил меня напрячься Тимуэль. — Завтра вечером тебя переведут в мои покои. Несколько ночей проведешь со мной, потом вернешься обратно сюда.

Я оставила ошейник и подняла на архидемона тяжелый взгляд.

— Зачем? — спросила с заметным напряжением в голосе.

— У Кларэля не должно возникнуть подозрений по поводу наших с тобой отношений, линиар, — пояснил Тимуэль. — Он не поймет, если узнает, что ты еще девственна. А он узнает рано или поздно. Ни одна наложница в моей семье не оставалась нетронутой столь долгое время, как ты. Это нужно исправить.

Ну приехали…

— Умолять вас не трогать меня, наверное, бессмысленно, да? — сразу перешла я к конкретике.

— Бессмысленно, — подтвердил он. — Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты могла прийти в себя после всех потрясений. Даже более чем достаточно. Но не переживай. — Тимуэль погладил меня по склоненной голове. — Я тебя не обижу.

Нервный смешок сорвался с губ.

— Серьезно? — я вскинула голову. — Вы себя в зеркале вообще видели?! — намекнула я на его гигантское телосложение. — Да вы меня просто разорвете! Мой первый секс станет для меня последним. В лучшем случае помру от кровопотери.

Архидемон снисходительно улыбнулся.

— За восемьсот лет жизни в этом мире я научился обращаться с женщинами земных pac, даже с такими хрупкими, как ты.

— Не обнадеживает.

— Поспи сегодня, — посоветовал Тимуэль, — завтра ночь будет бессонной. И не накручивай себя заранее. Вот увидишь, все будет хорошо.

Он подмигнул мне и покинул спальню. А я зашипела ему вслед сквозь стиснутые зубы.

Надо бежать!

Срочно сваливать отсюда!

Я уже в состоянии драться, колдовать и снимать личины. Не так сильна, как раньше, но и не слаба.

Дальше тянуть нельзя!

Нужно хотя бы попытаться сбежать до того момента, как мне снова потребуется лекарь и недели на восстановление! А после близости с архидемоном лекарь мне точно потребуется… если не некромант.

***

Я решила действовать на следующее утро.

Единственный шанс сбежать из заколдованной комнаты (да и то этот шанс весьма сомнительный) выпадает только во время завтрака, когда приходят прислужницы со стражами и входная дверь на пару минут становится материальной. Лишь в этот момент я смогу покинуть комнату.

Другой вопрос: как мне убить шестерых высших демонов, хорошо подготовленных ко всем ситуациям бывших военных? И плюс еще двух прислужниц — высших демониц, которые, возможно, набросятся на меня, если я атакую стражей. А также не стоит забывать и о доверенных Тимуэля, которые круглосуточно наблюдают за мной через камеры слежения — они могут послать сигнал тревоги архидемону, если увидят, что я начала драку, или просто заблокировать дверь (или она сама заблокируется и исчезнет, как только прольется кровь стражей, ведь дверь магическая, так что надо быть осторожной и не допустить ее закрытия). И дополнительную охрану тоже со счетов списывать не стоит — я же не знаю, вдруг в коридоре еще десяток демонов сторожит мои покои. Или два десятка. Или три’ Или все тридцать три! Архидемоны те еще параноики. Тимуэль не исключение.

В общем, убивать стражей не вариант — это верное самоубийство, к тому же весьма безрассудное и отнюдь не героическое. Даже если я справлюсь с шестью демонами (что вряд ли) и сбегу из комнаты, то во дворце мигом поднимут тревогу. И тогда безликие меня из-под земли достанут и за белы рученьки притащат на казнь к Кларэлю.

Что делать?

Я вижу лишь один выход: демонов надо брать не силой, а хитростью. Переть не напролом, а идти окольными путями. Я должна покинуть покои так, чтобы никто о моем побеге не узнал. Ни стражи, ни Тимуэль, ни его доверенные. Я смогу выбраться из дворца только при условии, что никто не будет меня искать. Но как это сделать? Есть одна идея… правда, она тоже похожа на самоубийство. Но либо так, либо стану наложницей, а затем вкусной едой.

Ночью я не сомкнула глаз, размышляла, как лучше поступить, какое заклинание использовать и куда бежать, если удастся покинуть комнату. К рассвету план был готов. Не идеальный, не точный, требующий колоссальной затраты еще не до конца восстановленной магии, но имеющий шанс на реализацию… а это главное.

Завтрак мне приносили каждый день в одно и то же время — ровно в девять утра открывалась дверь и появлялись прислужницы с разнообразными блюдами в сопровождении стражей. Тимуэль откармливал меня, как на убой. Оно и неудивительно… ему не нужна тощая или болезненная наложница, такие вряд ли могут пережить насилие архидемона.

За полтора часа до прихода прислужниц я забралась в душевую кабину, включила горяченный душ и начала показательно намыливать волосы хвойным шампунем. Пусть извращенцы, следящие за мной по камерам, будут спокойны, думая, что я просто принимаю водные процедуры. Ничего необычного. А то, что обычно — не подозрительно.

Когда стекло кабины достаточно сильно запотело, скрывая меня от камеры слежения, я судорожно вздохнула, подготавливаясь к прыжку в непроглядную Тьму, из которой возвращаются далеко не все краймеры, сложила руки на груди, опустила голову, закрывая глаза и… без оглядки прыгнула.

У краймеров есть несколько магических секретов, которые можно использовать в бою или в плену. Не думаю, что демоны в полной мере осведомлены об особенностях моей расы. Из всех секретов я выбрала заклинание подмены — оно создано краймерами, и другие существа о нем не знают… только охотники.

Заклинание подмены является одним из сложнейших заклинаний черной магии, даже инициированные краймеры его используют очень редко… Во-первых, оно жрет силы, как голодный людоед. После него гарантирована очередная ментальная нагрузка и серьезное энергетическое истощение. А во-вторых, это заклинание из того редкого десятка, которое берет плату за использование. Ты должен что-то дать, прежде чем взять… Другими словами, ты приносишь дар Тьме и надеешься, что она позволит тебе использовать ее высшую силу. Однажды у меня получилось сплести заклинание подмены, в детстве и под надзором наставника, но плата была слишком высока — десятки жизней, десятки жертв. А что у меня есть сейчас, кроме себя самой?

В дар Тьме можно принести лишь две вещи, которые мне доступны. Либо свою душу, а вместе с ней чувства и эмоции, либо годы своей жизни — десятки лет, сотни. Уверена, Тьма возьмет и то и другое. Она всегда берет то, что ценно. Но лишиться души для меня все равно что смерть, поэтому Тьме я решила предложить часть своей жизни. Если все получится и я смогу выбраться из дворца, то прожить сто пятьдесят лет на свободе намного лучше, чем три сотни лет в плену у архидемонов. А если выбраться я не смогу, то какая разница сколько лет проживу?

— Шэде, — практически беззвучно произнесла я стандартные слова призыва Тьмы на древнем языке темных, — ас Шэде — гриндэр тинея.

Я почувствовала, как по венам моментально побежала Тьма, без промедлений отзываясь на мой призыв. Жуткое зрелище — знаю, видела у других краймеров. Все вены набухают, становятся черными и пульсирующими. А от глаз паутиной расходятся узоры по всему лицу, будто скрытые руны проявляются на коже под воздействием потусторонней силы.

— Ин Шэде, — продолжая удерживать связь с Тьмой, я переплела меж собой пальцы обеих рук, начиная сплетать узор заклинания подмены, вкладывая в него почти весь свой резерв магии, — нирвер дерг нея, Шэде тинея.

Шум воды постепенно стих, и я погрузилась в свое подсознание. Наступила тишина. Только я и мои размеренные удары сердца. В голове мелькнула предательская мысль, что все зря — ничего не получится, только снова пострадаю. Но я быстро запихнула эту мысль куда подальше и сделала новый энергетический стежок в узоре. Механические пальцы немного замедляли процесс плетения, но не критично.

Через несколько минут узор был сплетен. Осталась последняя деталь — капля высшей магии, которая превратит узор в полноценное заклинание.

— Шэде… — обратилась я к Тьме, на секунду замерла, собираясь с силами, а затем безвозвратно пожертвовала своими годами жизни, разрешая забрать их в обмен на заимствование высшей силы: — дар ис валькхар, — прошептала сдавленно, — этнис хагар…

Я ничего не почувствовала. Наверное, я и не должна была ничего чувствовать.

Но Тьма мой дар приняла… и по венам заструилась новая магия, чужая магия, холодная, как потусторонний мир, и колючая, как ядовитая проволока, но высшая (выше некуда) и могущественная (наряду с магией архидемонов), недоступная краймерам на постоянной основе. Эту магию можно одолжить на время, но не навсегда, ибо она способна стереть сознание при длительном взаимодействии.

Я оживила узор с помощью магии Тьмы, вложила в заклинание подмены всю одолженную высшую силу и глубоко вздохнула, приходя в себя.

Та-а-ак… Я по-прежнему в душевой кабине, все спокойно, стражи не ломятся в дверь, а это значит, что трюк с запотевшими стеклами отлично сработал. Камера видит лишь мой расплывчатый силуэт, а может, даже и силуэт не видит. В любом случае пока все хорошо. Можно двигаться дальше по плану…

Я опустила голову и посмотрела на свои жуткие руки, все покрытые паутиной черных вен. Секунду ничего не происходило. А затем левая рука начала исчезать…

— Вот так-то, — победно прошептала я, наблюдая, как кожа становится прозрачной. — Хрен вам, мерзкие архидемоны, а не наложница…

Кибернетическая рука тоже побледнела, утратила краски и принялась исчезать. Меня будто кто-то стирал ластиком из этой жизни. Ощущения были странными, немного щекотными, но в целом даже приятными.

Я полностью исчезла за одну минуту. Незрима, но все еще осязаема. Меня нельзя увидеть, но можно услышать и почувствовать, если подойти вплотную или дотронуться. Эффект невидимости продлится не больше трех часов, но мне этого должно хватить, чтобы свалить из дворца.

Когда все тело стало абсолютно прозрачным, я крепко зажмурилась и перешла к последней стадии заклинания — к созданию подмены. Для этого просто представила саму себя: в мыслях воссоздала свой точный образ, магия его закрепила, а заклинание визуализировало.

Голова тут же загудела от резкого опустошения магических сил. Да-да, и снова здравствуй моя любимая ментальная нагрузка! Плевать. Я уже привыкла ко всем этим нагрузкам. Переживу.

Закончив с воссозданием образа, нерешительно приоткрыла глаза и… Ох, ДА!

Все получилось! Напротив меня стояла моя точная копия от макушки головы до кончиков механических пальцев. Моя подмена… Идеальная подмена! У нее была моя внешность, моя энергия, мои шрамы, мой кибер-протез, мои безумные черные глаза. Непревзойденный двойник! Живой, дышащий, видимый, умеющий ходить и издавать несложные звуки (но полноценно говорить, увы, не может). У двойника нет разума, сознания, целей, вообще нет ничего… по сути, это лишь сгусток магии, принявший определенный образ, сверхмощная иллюзия, которую очень непросто отличить от живого существа. Краймеры — мастера перевоплощений. Старейшины могут мною гордиться. Однако иллюзию просто разорвать — демонам достаточно пройти сквозь моего двойника, чтобы нейтрализовать активный сгусток магии. У любого заклинания есть уязвимые места. Но кто в здравом уме будет пытаться пройти сквозь краймера? Никто, и это обнадеживает.

Закончив восхищаться своим детищем, я сделала шаг навстречу к двойнику и плавно в него вошла, сливаясь с иллюзорным телом. Мы стали единым целым… но ненадолго. Я выключила воду, открыла дверцу и выбралась из душевой кабины под прицел камер слежения на радость извращюгам.

До прихода стражей оставалось минут тридцать.

Я высушила волосы и собрала их в высокий хвост, в гардеробной подобрала максимально удобный для побега комплект одежды невзрачного серого цвета. Обтягивающую майку, облегающие штаны, кроссовки и никаких перчаток. To ли у гувернантки был мой размер одежды, то ли эту одежду Тимуэль приобрел лично для меня.

Вернувшись в спальню, я села в глубокое кресло и рывком вышла из иллюзорного тела. Мой двойник продолжил сидеть в кресле, отрешенно глядя на стену. А я снова стала невидимой, как и одежда на мне. На двойнике, разумеется, одежды никакой не осталось, только иллюзия одежды.

Я осмотрела свою подмену со всех сторон, походила вокруг нее кругами, ища изъяны и несоответствия. Все идеально! Нет никаких несоответствий! Один в один — я! Демоны должны купиться.

Решив убедиться, что все работает, как надо, я подняла механическую руку вверх, проводя ладонью по своим волосам. Мой двойник сделал то же самое. Я опустила руку и мысленно приказала двойнику закрыть глаза. Глаза моего двойника тотчас же закрылись. Чудесно! Управлять двойником не сложнее, чем некроманту контролировать нежить — принцип тот же самый. Даешь двойнику мысленный приказ, и он его исполняет, либо же заставляешь его парадировать твои движения.

Я внутренне приготовилась к приходу стражей.

У меня будет не больше двух минут (а то и не больше одной), чтобы прокрасться мимо них и выйти в коридор до того, как входная дверь снова закроется и исчезнет. Слух у демонов превосходный, так что, не приведи Тьма, кто-нибудь из стражей услышит мое дыхание.

После того как я выберусь из комнаты (а я выберусь!), план действий будет таков: оперативно определяю на каком этаже нахожусь и при этом всеми способами избегаю встречи с безликими… есть подозрение, что они меня увидят даже под мощнейшими чарами. Потом в зависимости от этажа добираюсь до ближайшего тайного прохода между стен и открываю его с помощью заклинания, которое узнала от Винкеля. (Карта тайных проходов дворца превосходно сохранилась в моей памяти, не зря же я ее столько времени учила). По лабиринту тайных проходов спускаюсь на пятнадцатый этаж, нахожу покои Ады и избавляюсь от стражей, которые ее охраняют. Освобождаю демоницу, снимаю с нее заклинание привязи, и дело в шляпе! Как только Ада будет свободна, она перенесет нас двоих за пределы дворца с помощью своей магии. Вот и все, прощайте архидемоны! Но даже если Ада не сможет нас вытащить по какой-то причине, то в любом случае нас уже будет двое. Иметь архидемоницу в своей компании — огромный шаг к победе.

Пунктуальности прислуги можно позавидовать. Ровно в девять утра на стене обозначились очертания входной двери. Я затаила дыхание. Постепенно дверь полностью проявилась, щелкнул замок, дернулась ручка, и дверь широко распахнулась. Первым в покои зашел главный из стражей — матерый демон в строгой черной форме.

Красный огонек лазерного прицела тут же запрыгал на груди у моего двойника.

— Вставай! — приказал главный, удерживая двойника на прицеле импульсивного бластера. Такое оружие не убьет, даже сильно не ранит, просто шарахнет импульсом энергии и вырубит на час или около того. — Ты знаешь, что нужно делать.

Знаю… оторвать свою задницу от кресла и отойти в самый дальний угол комнаты, при этом держа руки на виду. Это я и приказала сделать двойнику. И как только моя копия послушно подняла руки, встала и начала пятиться в угол, за спиной главного стража появились прислужницы с подносами, а за ними остальные стражи. Двое демонов остались стоять у входа снаружи спальни, двое зашли внутрь и тоже встали у двери, а хромой демон вскинул свой бластер, нацелил его на двойника и, как и главный, пошел за моей копией по пятам, готовый в любой момент нажать на спусковой крючок. Тимуэль явно не привык кого-то недооценивать… даже раненую, истощенную женщину, вроде меня.

Когда прислужницы торопливо начали перекладывать тарелки с завтраком на стол, мой двойник забился в угол, а главный страж в достаточной мере удалился от входной двери, проследовав за двойником в противоположный от меня конец спальни, я сделала плавный шаг в сторону выхода. Остановилась и настороженно покосилась на демонов. Никто не заметил незначительное колебание воздуха, исходящее от моего движения. Главный и хромой стояли ко мне спиной, не сводя глаз с двойника. Остальные стражи тоже пристально наблюдали за моей копией и по сторонам не смотрели. Видимо, Тимуэль запугал их, сказав, что краймеры супер- хищники, а юная внешность лишь обманка. Он прав… но хищники умны. Иногда лучше избежать сражения, чем вступить в заведомо проигранный бой.

Я медленно, но уверенно продвигалась к выходу, стараясь ступать по мраморному покрытию максимально беззвучно и двигаться максимально плавно, сокращая колебания воздуха. Вроде бы получалось. Вот только сердце, как назло, билось слишком громко! Я нервничала. Сохраняла самообладание, но нервничала. Других шансов сбежать не будет. Если провалюсь сейчас, то вечером Тимуэль подомнет меня под себя и на неделю выведет из строя. Бррр… Нельзя думать о плохом! Все получится.

Приблизившись к двери, и соответственно к демонам, сторожившим ее, я плотно зажала рот и нос ладонью, чтобы не дышать. Ни звука! Иначе все пропало.

Попыталась пройти мимо стражей и выйти в коридор к желанной свободе, но один из демонов резко повернул голову и устремил свой алый взгляд прямо на меня… О нет! Только не это!

Я оцепенела. Застыла. Вросла в пол. Не дышала и не шевелилась.

Красноглазый демон с неестественными для их расы огненными волосами, собранными в пучок, прищурился, осматривая пространство вокруг меня. Он что-то почувствовал. Или услышал биение моего сердца?

Надо выкручиваться! Времени нет!

Я приказала двойнику завести руки за спину.

— Эй! — закричал главный из стражей. — А ну-ка сейчас же подними руки! Подними свои руки, я сказал, иначе выстрелю!

Демон с алыми глазищами мигом отвлекся от меня и переключил свое внимание на двойника. И именно в этот момент я прошла мимо стражей, успев попросить о помощи богов всего мира’ Осторожненько прокралась мимо демонических тел и переступила через порог — несколько быстрее, чем следовало бы, создав ощутимые колебания, но демоны были слишком отвлечены двойником и злым рыком главного стража, так что на колебания воздуха не обратили внимания.

Свобода…

Заколдованная комната осталась позади!

Не отнимая ладони от лица и по-прежнему не дыша, я вышла в зеркальный коридор, минуя оставшихся стражей.

Я смогла…

Смогла!

Двойник снова поднял руки, и демоны успокоились.

Не верю, что у меня получилось… годы жизни в обмен на высшую магию потрачены не зря. Но радоваться раньше времени я не стала. Нельзя расслабляться! Еще нужно как-то покинуть дворец. Желательно живой. Желательно поскорее. Подмена не вечна. И иллюзия невидимости на мне тоже. Все может пойти не так в любую секунду.

— Стой там, пока мы не уйдем, — приказал главный моему двойнику, когда прислужницы закончили с сервировкой стола.

Я отступила к зеркальной стене и беззвучно замерла, наблюдая, как комнату бывшей гувернантки покидают прислужницы, а за ними стражи. Последним из комнаты вышел главный, и дверь за его спиной мигом слилась со стеной и исчезла, закрывая клетку, в которой больше никого не было. Злорадная улыбка сама собой появилась на моих губах. Маленькая победа тоже победа.

— Вы двое, — главный страж указал на самого мощного по комплекции демона в их отряде и на огненного (его красные глаза и яркая шевелюра подсказывали, что он не простой высший демон), — оставайтесь здесь. Сторожите девчонку. Господин думает, что наложница попытается сегодня сбежать, поэтому давайте повнимательней. Все остальные возвращайтесь к работе.

Вот как? Значит, Тимуэль понимает, что ложиться с ним в одну постельку я не собираюсь и сделаю все возможное, чтобы избежать близости.

Коридор опустел за считанные секунды. Прислужницы ускакали с пустыми подносами в одну сторону, а стражи безмолвно удалились в другую.

Моя улыбка стала шире. Пока что все идет очень даже неплохо. Теперь надо определить, на каком я этаже.

— Что мы здесь делаем? — огненный демон привалился спиной к стене там, где раньше была дверь, и с заметным недовольством сложил руки на груди. Ему очевидно не нравился приказ главного. И торчать целый день возле покоев гувернантки он не хотел. — Ну серьезно? Зачем сторожить эту несчастную магиню? Она ведь в жизни из зачарованной клетки, созданной архидемоном, не выберется.

А вот тут ошибочка… Я уже выбралась. И стою напротив!

— Это не простая магиня, ты же знаешь, — возразил демонический гигант. Он и правда был в два раза мощнее среднестатистических демонов. — Она — краймер, профессиональная убийца.

— В прошлом, — отмахнулся огненный, — после той травмы, что у нее, наемники уходят на пенсию.

— Может, три сотни лет назад они и уходили на пенсию после каждой царапины, но сейчас и наемников, и военных с киберимплантами полным-полно. Это те еще машины для убийств! Поверь мне, видел я таких в деле.

Я начала потихоньку удаляться от демонов в глубь коридора. Идти решила в ту же сторону, куда пошли прислужницы. Так безопаснее.

В коридоре никого не было. За пять минут я не встретила ни души. Такое чувство, что это давно заброшенная или необитаемая часть дворца. Повсюду зеркала, точнее зеркальное покрытие на стенах и потолке — то ли отполированные кристаллы, то ли самое обычное стекло. Окон нет, дверей в комнаты нет, самих комнат тоже нет, андроидов нет, камер нет, живых существ нет. Лишь зеркала и бесконечный прямой коридор… Еще через пять минут я выяснила, что коридор не просто бесконечный, он еще и закольцованный. И это меня совсем не обрадовало!

— Мы часто пересекались с Йортом, — достиг моих ушей голос огненного демона. — Я даже в «Мантикоре» отмечал годовщину с Мэв. С виду был нормальный демон, никогда бы не подумал, что он пойдет на государственную измену.

Я прошла еще немного вперед и увидела знакомых стражей — гиганта и красноглазого. Это что же получается? За десять минут я обошла весь коридор, не нашла никаких входов, выходов, дверей, поворотов или окон и снова вернулась обратно. Гадство!

— Ты чувствуешь это? — огненный вдруг насторожился, отпрянул от стены и завертел головой, что-то выискивая. Есть нехорошее предположение, что выискивал он меня.

Я затормозила и попятилась назад. Ну их к черту! Пошла я обратно. Все равно не хотела сюда приходить.

— Что я должен чувствовать? — не понял второй страж, но тоже ощутимо напрягся.

— Сложно объяснить… — Огненный обернулся и задумчиво посмотрел на стену, где открывалась дверь в комнату. — Какая-то посторонняя энергия в воздухе. Что-то магическое. Даже не знаю… — Он окинул взглядом стену, внимательно осмотрел коридор и пожал плечами. — Наверное, магическая защита полетела, вот и фонит. С этим третьим блоком постоянно какие-то проблемы возникают.

Третий блок? Я нахмурилась. Что-то знакомое.

— Слишком много магии в одном месте, — согласился гигант. — Удивительно, как еще стены не лопнули от такого количества вкачанной в них охранной энергии.

Третий блок… На схеме дворца все этажи от шестидесятого до девяносто пятого были обозначены как третий блок. Я воспроизвела в сознании детальную схему, но не нашла на ней ни одного закольцованного коридора в этом блоке, да и вообще в каком-либо другом блоке. Я поджала губы. Нехорошо… Я выбралась из одной западни и сразу же угодила в другую! По коридору можно блуждать до самого вечера, пока Тимуэль не придет.

И я уже почти отчаялась, как мне вдруг улыбнулась удача — кривой беззубой ухмылкой.

— Может, сообщить командору? — предложил огненный демон. — О посторонней энергии на восьмидесятом этаже? Ну так, чтоб потом к нам без претензий. Сбой в магической защите архидемонов не обрадует. Не хочу попасть под горячую руку Тимуэля, когда он вернется во дворец.

Восьмидесятый этаж! Это восьмидесятый этаж! Но на восьмидесятом этаже нет закольцованных коридоров. Или есть? Я отошла от демонов подальше и погрузилась в воспоминания, снова воспроизводя схему, но на этот раз только восьмидесятого этажа. Нет! Закольцованных коридоров точно нет! Хм… А вдруг этот коридор просто не отмечен на схеме?

Надо подумать.

Из окон спальни я каждый день видела Квартал Знати и высотный жилой комплекс, значит, спальня гувернантки расположена на южной стороне дворца. А что у нас находится на южной стороне на восьмидесятом этаже? Я открыла в мыслях подробную разметку этажа. На южной стороне несколько коридоров, десяток комнат, две из которых сквозные и по размерам похожи на целые залы. А вот это что? На карте есть пустая площадь прямо рядом со сквозными комнатами. Она никак не обозначена, простой длинный прямоугольник. Это может быть что угодно… и в том числе тайная комната с тайным коридором, закольцованным за счет охранной магии — по размеру как раз подходит.

Я нервно облизнула губы.

Может, это она и есть? Других вариантов не вижу. Все остальные комнаты на карте имеют совершенно иную планировку, нежели спальня гувернантки с гардеробной и ванной. И если это она, то потайной лаз между стен расположен через три коридора отсюда, и чтобы мне к нему добраться, сперва придется вырваться из заколдованного круга. А как это сделать? Я присмотрелась к зеркальной стене, в которой не отражалась, прищурилась, включая усиленное зрение, и заметила тоненькую нить энергии кольцевого заклинания… Отлично! Здесь защита в разы слабее той, что стояла на комнате. Я могу попытаться впитать в себя магию коридора и обесточить защиту, но боюсь, что это вмешательство почувствуют стражи.

Прикинув все риски, я решила, что лучше выдать себя и устроить побег с преследованием, чем медлить и дожидаться Тимуэля (тем более что, по словам стражей, его сейчас нет во дворце, а это дает мне огромное преимущество). К тому же, как сказал Винкель и как подтвердил саарга, никто не пользовался тайными проходами дворца последние две сотни лет — с появлением техно-магических порталов в использовании тайных проходов для быстрого перемещения отпала необходимость. Стражи и безликие заблудятся в лабиринте путей, как только туда попадут, а я же, надеюсь, прекрасно смогу в них ориентироваться. Главное, добежать до потайного лаза и не дать себя никому сцапать.

Решено.

Я прошла по коридору, шагами высчитывая его центр, взяв за ориентир комнату гувернантки. От предполагаемого центра сделала семнадцать шагов в левую сторону и остановилась. Если верить схеме, то где-то здесь расположен выход из коридора, ведущий в большой зал. Выход скрыт магией, но если поглотить магию, выход обязательно появится.

Я приложила ладони к стене и прислушалась к энергии, которая в ней бушевала. Стражи правы. Очень странно, что стена еще не взорвалась от обилия охранных заклинаний. Придется поглотить их все. Надеюсь, это будет не сложнее, чем в городе вампиров.

Распутав центральный узел энергии, я высвободила нити заклинаний и начала поглощать одну нить за другой.

Сперва все шло хорошо, даже замечательно, и я уже понадеялась, что смогу подавить защиту, не привлекая внимания стражей, но вот я впитала в себя энергию предпоследнего заклинания, обесточивав его… и уши резанул оглушающий вой сирены. Настолько громкий, что даже пол под ногами задрожал от звуковых вибраций. Я будто перерезала не тот провод в системе сигнализации… красненький вместо синего. Хорошо хоть ничего не взорвалось.

— Черт! — испугалась я, стараясь быстрее поглотить последнее заклинание, но оно, как назло, оказалось самым сложным и многослойным. — Ну давай… давай!

К мерзкому вою сирены, который услышали, наверное, даже мертвые (правда, только на этом этаже, ведь каждый этаж дворца изолирован), прибавился такой же мерзкий механический голос андроида из скрытых динамиков где-то под потолком:

— НАРУШЕНА СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ! — Вой сирены и снова безжизненный голос: — НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ПАНЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ СИСТЕМОЙ БЕЗОПАСНОСТИ! — И опять оглушающий вой, а затем по новой: — НАРУШЕНА СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ!

Я начала паниковать. У меня никак не получалось поглотить заклинание, которое явно создал архидемон — много незнакомой магии внутри нитей. Я сбивалась, теряла контроль над энергиями, из-за чего нити то и дело ускользали от меня, а защитные слои восстанавливались.

— ДО ПОЛНОЙ ПЕРЕЗАГРУЗКИ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ОСТАЛОСЬ ПЯТНАДЦАТЬ СЕКУНД!

— Нет! — зарычала я, но мой рык потонул в истошном вое сирены. — Только попробуй перезагрузиться!

Перезагрузка вернет все заклинания на место и заблокирует мне доступ к защитной магии. Это конец.

— ОСТАЛОСЬ ТРИНАДЦАТЬ СЕКУНД!

Сквозь сирену я услышала голоса стражей. Обрывки их слов, долетаемые до моих ушей через вой:

— Что за…

— Это магия… здесь…

— …подделка… ее нет…

— Сообщите… командор…

— ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ СЕКУНД! — торжественно возвестил андроид.

У меня почти получилось! Все шестнадцать слоев распутаны, вся их энергия поглощена! Нужно распутать еще два! Только два! И тогда проход откроется.

— ОСТАЛОСЬ ДЕВЯТЬ СЕКУНД!

Я вдруг ощутила внезапный холод, будто меня ледяной водой окатили, а затем выгнали на мороз без одежды. От неожиданности я открыла глаза и увидела, что мои руки приобретают четкие очертания, кожа наливается красками, а все тело становится видимым. Кто-то уничтожил моего двойника… кто-то рассеял мою магию, а вместе с ней и чары. Заклинание подмены нейтрализовано.

— ОСТАЛОСЬ ВОСЕМЬ СЕКУНД!

И последний слой.

Я успею.

— Она здесь! — закричал огненный страж где-то в восьми метрах от меня. — Я ее вижу!

— Не убивать и не ранить, — прошелестела рация на его обмундировании незнакомым мужским голосом, — только обезвредить.

— Принял.

Я услышала щелчок. Страж взвел курок.

— ОСТАЛОСЬ ШЕСТЬ СЕКУНД!

Жужжащий электрошоковый снаряд полетел прямо на меня. Я резко отпрянула от стены и возвела перед собой отражающий щит. Ну уж нет! Обратно я не вернусь! Электрошоковый импульс ударился о мой щит, отразился и радостно полетел обратно к демону.

— Ницкэ! — воскликнула я, и импульс размножился. Электрошоковый снаряд превратился в сотню смертельных пульсаров, наполненных Тьмой. Демон нерешительно попятился, видя, как на него летит целый рой магических бомб, настроенных крайне агрессивно.

— ОСТАЛОСЬ ДВЕ СЕКУНДЫ!

Я снова прилипла к стене, а пульсары градом обрушились на демона. Взрывная волна меня не тронула, а вот все зеркала со стен посрывала и демона, надеюсь, убила. По полу побежали трещины. А с потолка посыпалась непонятная труха, похожая на лунную пыль.

— ОСТАЛАСЬ ОДНА…

Я рывком сорвала последнее защитное заклинание, не поглощая его, а просто разрывая к чертовой материи, в хлам уничтожая всю защиту на этаже.

Отсчет прекратился, сирена умолкла, закольцованность коридора дала сбой и рядом со мной появился аркообразный проход, ведущий в широкий светлый зал, где в данный момент молодые женщины разнообразных рас (с ошейниками вроде моего) сидели за столами и завтракали. Приятная мелодия разливалась по залу, ароматные запахи сдобы витали в воздухе. Они не слышали сирены, а потому очень удивились, увидев меня…

— Схватить ее! — позади раздался холодный приказ командора. И как он только тут оказался? — Живо! Пока архидемоны не узнали о побеге, иначе будете болтаться на виселице вместе с ней!

Я молнией влетела в зал, опрокидывая стоящий у меня на пути стул. Женщины все повскакивали и уставилась на меня выпученными глазами, но нападать не стали. Они такие же наложницы, как я. Может, добровольные, но все равно наложницы.

Увернувшись от нового электрошокового разряда, выпущенного мне в спину командором, я за долю секунды пронеслась через весь зал, сбила с ног какую-то нерасторопную магиню и выскользнула в просторный коридор. Буквально выскользнула — пол под ногами был скользким. В этой жизни все играет против меня! Даже гребаный пол!

— Стоять! — мне наперерез прямо из угла выскочил хорошо знакомый демон — хромой из отряда командора. Видимо, он патрулирует этот этаж и присматривает за прислужницами Тимуэля, или сторожит их, чтоб не сбежали. Оружие у него в одной кобуре импульсное, а вот в другой — огнестрельное.

Я не успела затормозить и врезалась прямо в него, повалив на пол. В момент столкновения выставила перед собой руки и пробила механическим кулаком демону грудь, сломав ему хребет.

Ну что ж… мне и без военного киберимпланта неплохо живется! При желании из любого импланта можно сделать оружие.

На пол я упала уже с мертвой тушей… Но секунды были потеряны, а секунды решают все, когда речь идет о бегстве от демонов. Командор и еще четверо стражей из отряда появились в коридоре и обрушили на меня шквал электрошоковых импульсов. Один из импульсов задел ногу, попав в плотную кожу правого ботинка. Вырубить он меня не смог, но ногу повредил сильно — она до колена онемела. От остальных импульсов я закрылась щитом.

Моя магия была слаба, поэтому щит мерцал, грозясь погаснуть в любой момент, а демоны это понимали и стреляли именно в щит, неумолимо надвигаясь на меня. Как только щит погаснет, они без проблем схватят ослабевшего краймера и вырубят.

Хрен там! Я готова умереть в сражении. А они?

С трудом удерживая щит одной рукой, не обращая внимания на кровь, текущую из носа от магического истощения, второй я судорожно ощупывала тушу мертвого демона. Две секунды у меня ушло на то, чтобы отыскать набедренную кобуру, достать пистолет, снять его с предохранителя и выстрелить в ближайшего ко мне стража, успевшего подобраться почти вплотную. Пуля прошла сквозь шею командора. Он от удивления замер, словно не веря, что это случилось, опустил бластер и, захлебываясь собственной кровью, повалился на пол. Другие демоны мигом испарились, прячась за статуями и колоннами, продолжая разрывать мой щит импульсами из укрытия.

Всадив в колонны треть обоймы, я поняла, что стальными пулями демонов не достать. Крупицы магии, сохранившейся в запасном резерве сил, тратить не хотелось, но выбора не оставалось.

— Эй! — закричала я. — Эй, хватит! Не стреляйте! Я сдаюсь! Все. Сдаюсь!

Еще несколько импульсов прилетело в щит, но после моих слов обстрел

прекратился и наступила тишина.

— Бросай оружие, — прокричал из-за колонны демонический гигант, — и поднимай руки!

Я положила пистолет на пол и толкнула его здоровой ногой к демонам. Стражи вышли из укрытия, держа меня на прицеле, думая, что опасность миновала… Это они зря.

Я сконцентрировалась на них и выпустила свою ядовитую силу на волю. Демоническое зрение не смогло уловить, как от моей энергии отделилась небольшая часть и начала раскручиваться в смертельное торнадо. Вихрь Тьмы появился за спинами стражей. Они не успели даже обернуться, как энергия смерти, ведомая моим показом, поглотила их целиком. Затрещали кости, послышались крики и вопли. Когда вихрь рассеялся, демоны были мертвы, их кости полностью раздроблены, а кожа расплавлена.

Я сплюнула на пол кровь. Мое тело отказывало, буквально умирало из-за упадка магии и растраты жизненно важной энергии.

В соседнем коридоре раздался топот. Новый отряд стражей уже на подходе. Я запечатала им проход магической пеленой (не остановит, но на несколько минут задержит), подползла к пистолету, схватила его, спрягала за ремень и, волоча за собой левую ногу, побежала к тайному проходу. Уже недалеко…

И в следующий миг на меня налетел смерч. Кто-то ударил меня в спину и повалил на пол, хорошенько приложил головой об мрамор. Магическая сеть сковала меня по рукам и ногам.

Ненавижу, когда нападают со спины! Это ужасно бесит!

— Господин придет в ярость, узнав, что ты тут натворила, — раздался надо мной взвинченный женский голос. — Он не любит, когда убивают его поданных и пугают наложниц.

Я закашлялась кровью, с трудом перевернулась на спину, одновременно с этим прощупывая узлы сети (недостаточно прочной, раз я смогла перевернуться), и увидела ведьму, стоящую надо мной. Не просто ведьма, а личный дух в материальном теле. Она была похожа на Шазу.

— Тебя высекут плетью, линиар, — пообещала ведьма. — И отдадут Локаду и Ракхаду. Дети господина залюбят тебя до смерти, а потом съедят.

Ничего нового. Насилие и смерть — стандартный набор, уже не пугает.

— Ну удачи им с этим, — прохрипела я насмешливо. — Надеюсь, они подохнут, как крысы, от моего яда.

Ведьма взбесилась, плюнула мне в лицо и закричала всякие ругательства. В общем, по полной отвлеклась. А я в это время нащупала замыкающие узлы ее сети. Обычная черная магия. Простое плетение. Я проникла в узлы и начала поглощать ведьминскую энергию. Это и сил мне существенно прибавит, ведь ее энергия частично схожа с моей, и от сети избавит. Одни плюсы!

— Тебя бы уже давно разорвали безликие, — рычала ведьма в бешенстве, — но господин позаботился и ограничил доступ к этому этажу, пустив сюда только своих доверенных, чтобы тебя никто не покалечил. Видимо, зря, ведь ты неблагодарная дрянь.

— Еще какая, — усмехнулась я.

Глупая ведьма, случайно подарившая мне свою энергию, ощутимо пнула меня в бок, достала рацию, нажала на кнопку связи и кому-то приказала:

— Тащите сюда свои задницы! Нужно как можно быстрее вернуть беглянку обратно.

— Еще секунду, госпожа, — прошелестела рация мужским голосом, — почти разорвали пелену.

Радует, что моя пелена их так надолго задержала. Все же темная магия краймеров сильна… Будь я простой магиней, давно бы уже умерла. Ну или, наоборот, жила бы себе спокойненько где-нибудь на Туманных островах и пекла бы блинчики каждые выходные на завтрак себе, своему мужу и своим детям. Идиллия!

Демоны разорвали пелену и зашли в коридор. Я услышала их шаги. И ведьма тоже услышала. Она на миг отвернулась от меня и посмотрела на виднеющиеся в конце коридора фигуры массивных стражей в форме дворцовых служащих. Я тут же поглотила остатки магической сети, выхватила пистолет и, не мешкая, выстрелила в ведьму. Благо она не знала, что у меня при себе есть огнестрельное оружие. Я не была уверена, что уничтожение материальной оболочки лишит ведьму сил, но это сработало… Взрывная пуля разнесла ей череп. Женское тело упало рядом со мной. Я резко перекатилась и спряталась за ним от десятка электрошоковых импульсов — демоны пошли в наступление, стремительно приближаясь.

Ведьма покинула свое тело, превратившись в бестелесный дух, что-то закричала, создавая заклинание, но все ее астральные заклинания без привязки к земному телу — бесполезны.

— Исчезни, — шикнула я, бросив в дух крупицы своей магии.

Дух колыхнулся и, не справившись с влиянием ядовитой энергии, испарился, а я направила пистолет на стражей, по-прежнему укрываясь за бездыханным телом, впитывающим в себя все импульсы.

Кто-то из стражей успел спрятаться, а кто-то повалился на пол с пробитой башкой. Спасибо Ройзу… моя реакция не просто вернулась в норму после наших тренировок, она стала намного лучше. Раньше подстрелить молниеносно перемещающихся демонов, я бы ни за что не смогла.

Продолжая отстреливаться, я кое-как встала на дрожащие ноги, прижалась спиной к стене, скрываясь от стражей за колоннами, и поползла к тайному проходу.

Когда обойма опустела, а до тайного прохода осталось всего пара метров, я бросилась бежать, забыв о боли, даже онемевшая нога пришла в норму. Проскользнув под чередой жужжащих пульсаров, я с разбегу налетела на пустую стену в тупике.

— Ак самбравер, — произнесла я слова заклинания для открытия тайного лаза, — тар магбравер.

Только бы сработало!

Один из оглушающих пульсаров попал по механической руке, но отразился от металла и, вернувшись обратно к демону, вырубил его. Руку можно использовать как щит! Ну надо же… сплошная польза от этого импланта!

Я развернулась и начала отражать пульсары (заряд импульсных снарядов почти у всех стражей закончился, и в ход пошла магия), пока за спиной со скрипом отъезжала стена, которую не открывали добрых три столетия.

Соприкасаясь с кибернетической рукой электрошоковые импульсы гасли, а пульсары отражались. Десяток пульсаров мне удалось перехватить механическими пальцами и кинуть обратно в стражей. Кажется, демоны очень удивились моему секретному оружию и бодренько так попрятались по укрытиям.

Как только проход за спиной расширился, я тут же шагнула в черноту до безобразия узкого коридора, покрытого паутиной и воняющего чем-то затхлым.

ГЛАВА 43

Стражи ринулись за мной в тайный проход, но догнать не успели даже со своей внеземной скоростью. Мне здорово повезло — проход мгновенно закрылся за моей спиной, а заклинание для его открытия рядовые стражи не знали. Видимо, магия потайных путей дворца пропускает в лабиринт межстенных коридоров только тех, кто владеет «паролем», то есть секретным заклинанием.

А вот с чем мне серьезно не повезло, так это с отсутствием источника света. Когда проход закрылся, межстенный коридор погрузился в кромешную черноту. Я включила магическое зрение, обычно позволяющее видеть в темноте… но в этот раз оно мне не помогло. Вокруг было настолько черно, что я ничего не видела ни с усиленным зрением, ни с магическим. Но это еще полбеды… Я призвала светлячка, чтобы осветить себе путь, но он не появился. Магия Мируэля Иара, создавшего эти потайные пути, на корню блокировала мою магию. Это, конечно, не трагедия, но все же не особо приятное открытие, которое означало, что идти мне придется на ощупь и во тьме, как слепому котенку.

Я вскинула руки, пытаясь найти стены и сориентироваться. Этот тайный лабиринт как большой муравейник. Здесь куча коридоров, крутых спусков и подъемов/ и даже есть тупики. Без освещения будет тяжко. Можно ненароком заблудиться.

Я нащупала стену, коснулась ее кристального покрытия левой ладонью и… глаза резанул яркий свет. Стена стала практически прозрачной, будто стеклянной, и я увидела тот коридор, где еще пару минут назад сражалась с демонами.

— Найдите ее! Немедленно! — прямо в ухо закричал мне страж. — Обыщите все этажи! Переройте все комнаты! Подключите к поискам доверенных безликих!

Я испуганно отдернула ладонь от стены. Она тут же запотела, утратила прозрачность и снова вернулась в первозданный вид — каменный с покрытием из острых кристаллов. И межстенный коридор опять погрузился в черноту.

Что за черт?! Что это такое было?!

Я нахмурилась и нерешительно коснулась стены еще раз. От моей ладони волнами пошло голубоватое сияние. И сразу же после этого стена стала вновь прозрачной…

— Архидемонов пока в известность не ставить! Панику не наводить! — отдавал приказы высокопоставленный демон в форме офицера дворцовой стражи… еще один командор. — Быстро нашли краймера, усыпили и вернули обратно. Девчонка не могла далеко уйти. Она ранена и истощена. Господин разрешил применять силу и оружие, главное — не убивать.

Офицер стоял вплотную к стене боком ко мне, но… не видел меня. Он меня не видел и не слышал! И два десятка стражей, которые находились с ним в коридоре, тоже меня не видели! А я их видела и прекрасно слышала. Вот же Мируэль! Вот же сукин сын! Какие прекрасные тайные ходы он создал, чтобы наблюдать за жителями дворца и быть в курсе всех событий и интриг.

Стражи разбежались в разные стороны, коридор опустел, появились слуги и начали убирать трупы демонов. Я еще недолго наблюдала за ними, простраивая в голове кратчайший путь до пятнадцатого этажа, чтобы не тратить время на обходные пути. Если свернуть не туда, то можно часами блуждать по лабиринту и в итоге так никуда и не выйти. Надеюсь, память меня не подведет. Неизвестно, когда Тимуэль вернется во дворец или когда стражи решат сообщить остальным архидемонам о моем побеге. Но я уверена, что все архидемоны умеют пользоваться тайным лабиринтом. Они меня отсюда быстренько вытащат.

Я сделала несколько шагов вперед, приблизилась к развилке и из трех возможных путей выбрала правый — самый узкий, буквально сантиметров пятьдесят в ширину, ад для клаустрофобов. По этому пути можно добраться до ближайшей лестницы и по ней прямиком спуститься на шестидесятый этаж, затем пройти еще несколько коридоров и дойти до спусковой платформы и уже на ней спуститься на нижние этажи.

Шла я быстро, периодически переходя на бег. Коридоры были длиннющими, временами петляющими, временами такими узкими, что я едва могла протиснуться. Свет рассеивал темноту, только когда я касалась стен… непонятный механизм освещения, который я, скорее всего, использовала неправильно.

Но дурацкой инструкции мне никто не подарил, поэтому приходилось через каждый шаг прикладывать ладони к стенам. В общем-то, это было несложно. Хотя я и не удивлюсь, если где-нибудь здесь есть рубильник, который включает магический или электрический свет.

Я много чего успела увидеть на восьмидесятом этаже, благодаря все тому же странному механизму подглядывания плюс освещения. Сквозь прозрачные стены хорошо просматривались коридоры, примыкающие к тайным путям, а также большие залы и жилые комнаты… На восьмидесятом этаже проживали исключительно наложницы Тимуэля. Женщины разных рас и возрастов с одинаковыми ошейниками, вроде моего, который я сорвала и выбросила. В моменты, когда стены становились прозрачными, я видела шикарно обставленные покои, где на широченных кроватях нежились обворожительные демоницы, видела покои поскромнее, видела спальни, где жили от трех до пяти женщин, видела пустые комнаты, общий зал отдыха и общую душевую… а также комнаты с цепями и крестами, к которым, смею предположить, приковывали демониц, а после насиловали. А может, демоницам самим нравились цепи. Не знаю. Большинство наложниц выглядели счастливыми, ухоженными и в целом довольными своей жизнью в гареме архидемона. У Тимуэля очень много наложниц… Я целенаправленно не считала, но их точно больше сотни.

Примерно через семь минут я прошла через весь этаж — магически увеличенный, а потому непомерно огромный — и добралась до лестницы… если пропасть с хлипкими, полуобвалившимися ступенями, уходящими далеко вниз, можно назвать лестницей. Пропасть похожа на заброшенную шахту лифта. Может, раньше здесь была подъемная платформа старого образца? Но теперь ее тут очевидно нет. Архидемонам лифт не нужен, они без проблем могут спрыгнуть с восьмидесятого этажа и даже синяка не получить, а вот краймеров такой прыжок без сомнений убьет.

Когда я подошла к шахте, стена закончилась и все вокруг снова погрузилось во мрак.

— Да чтоб тебя, — возмутилась я, — мне нужен свет! Иначе я в этой шахте убьюсь!

И свет моментально включился.

Я развела руками.

— Серьезно? — возмутилась еще больше, хотя, на самом деле, освещению я очень обрадовалась. — Голосовое управление? А раньше нельзя было включиться?

Как же все оказывается просто…

— Мне нужен лифт! — четко произнесла я, решив, а в вдруг прокатит… голосовое управление оно такое, надо лишь подобрать команду. — Мне нужна платформа! Мне нужно спуститься вниз! Лифт! Платформа! Что-нибудь!

И ничего… Ни лифта, ни платформы. Пора закатывать губу обратно и лезть по ступеням с сомнительной степенью надежности.

— Ладно, — отмахнулась я, — спасибо хоть за свет.

Я приблизилась к краю шахты и заглянула в пропасть. Мда… Выглядит все ну очень безопасно. Радует лишь одно, если сорвусь и упаду, то умру мгновенно. Никакой боли не будет.

Я встала перед пропастью на колени и попыталась себя подбодрить, но в голову не шло ничего оптимистичного, кроме мысли о том, что Тимуэль меня скоро найдет, а по сравнению с ним и изнасилованием — бездна намного привлекательнее.

Опираясь частью тела на край шахты, я свесила ноги в пропасть, носками дотянулась до первой проржавевшей ступени и начала осторожненько спускаться. Ступени под ногами постоянно скрипели и продавливались, но крепежи (самые обычные, не магические) не давали им вырваться из стены.

Когда я добралась до шестидесятого этажа, ноги дрожали от напряжения, ладони все были вспотевшими, а правое бедро кровоточило — одна из ступеней все же развалилась прямо под ногами, из-за чего я чуть не сорвалась, но смогла удержаться, однако здорово ободрала ногу о край металлической балки, торчащей в шахте из стены.

Десять минут я петляла по тайным проходам на шестидесятом этаже. Хоть свет уже и был включен, я все равно периодически касалась стен. Нигде не останавливалась, почти бежала, но краем глаза поглядывала на творящееся в жилых комнатах, большинство которых были пустыми и не обжитыми. Лишь однажды я затормозила и встала как вкопанная, увидев Нарэля. Сперва я испугалась, что он меня почувствует, но почти сразу поняла, что магия Мируэля скрывает мое присутствие даже от архидемонов.

Нарэль сидел в кресле возле окна и задумчиво смотрел на город. В его ногах спал грауч… но не совсем живой. Воскрешенный пес, сшитый из разных пород собак. Морда грауча, тело борзой, лапы степной-охотничьей. Жуткое зрелище. Но теперь я хотя бы знаю, что архидемоны пока еще не в курсе о моем побеге, иначе бы так спокойненько Нарэль тут не сидел.

Я добежала до конца коридора, проползла по узкому лазу (крайне похожему на вентиляцию), чтобы не делать большой крюк, и сразу же вышла к двум подъемным платформам. Они были покрыты гигантским слоем пыли. Ими точно не пользовались несколько лет, что радует, значит в тайный лабиринт, как я и полагала, архидемоны заглядывают не часто.

Я запрыгнула на ближайшую платформу, она тут же завибрировала и стремительно полетела вниз, за несколько секунд доставляя меня на пятнадцатый этаж. Такой способ передвижения мне понравился намного больше проржавевшей лестницы в шахте бывшего лифта.

Искать Аду долго не пришлось. На пятнадцатом этаже были расположены лишь одни жилые покои — покои архидемоницы. Ее тюрьма, ее золотая клетка, охраняемая стражами, несчетным количеством защитных заклинаний и охранной печатью старцев. Коснувшись стены в районе спальни демоницы, я впервые увидела Аду.

И у меня почему-то отпало всякое желание ее освобождать.

Ада унаследовала внешность отца. Такая же прекрасная, как и Кларэль. Внеземная, обворожительная красавица с утонченным профилем, фарфоровой кожей, изящными изгибами стройного тела, высокими скулами, невинным личиком, как у дьяволицы в облике ягненка, и вьющимися локонами черных волос с синеватым отливом. Ее кошачьи глаза, мерцающие лунным светом, притягивали внимание, очаровывали и завлекали. Даже мне было тяжело отвести от нее взгляд, так чего уж говорить про мужчин и про… Ройза. В нее сложно не влюбиться. И еще сложнее ее разлюбить.

Скрипнув зубами — сейчас не время для бессмысленной ревности, а это явно ревность, — я прошлась по этажу, определяя сколько здесь стражей, андроидов и камер. Камер не было (по крайней мере, видимых), а вот вооруженных стражей и военных андроидов оказалось предостаточно. Четверо демонов стояли на посту возле покоев Ады и по одному андроиду в каждом коридоре. Выход из тайного лабиринта на этом этаже расположен прямо под носом у стражей, то есть возле дверей в покои архидемоницы. Ну не прелесть ли?

Действовать я решила быстро.

Отключила свет через голосовое управление, подошла к выходу из лабиринта, коснулась его рукой, произнесла заклинание открытия и мигом отступила назад, прячась в черноте. Стена с тихим шуршанием начала отъезжать в сторону.

Ближайший к выходу демон, конечно же, это шуршание услышал и, подав какой-то знак другим стражам, отправился проверить, что за шум, вскинув плазменную винтовку.

Я приготовилась и, как только демон сунул свой нос в лабиринт, напрыгнула на него из темноты, выбивая винтовку из рук. Элемент неожиданности и полная темнота с блокировкой магии — демонической магии в том числе — играли на моей стороне. Вряд ли на стражей дворца часто нападают.

Выхватив винтовку, я оглушила демона прикладом. Не мешкая выскочила в коридор и, изрешетив одного из демонов — самого быстрого, он успел всадить пулю мне в плечо (еще немного и попал бы в артерию), — создала новый вихрь Тьмы, спрятавшись от пуль за щитом.

Той энергии, что я получила из магической сети ведьмы, мне хватило на создание еще одного полноценного вихря.

Пока демоны задыхались в черных объятиях тумана, я разобралась с андроидами, просто взорвав их пульсарами, заблокировала проход на этаж, накинув на портал пелену, перевязала свою рану, оторвав от майки лоскут ткани (во дворце регенерация протекает крайне медленно), и вернулась к покоям Ады. Демоны еще были живы, хотя их разум уже отключился, и корчились на полу в предсмертных судорогах. Когда они умрут, архидемоны почуют запах смерти и мигом сюда прискачут.

Значит, в моем распоряжении не больше двух-трех минут.

Пять секунд я потратила на тщательный осмотр входной двери в покои. Еще пять на нахождение контуров блокирующей печати. Да, Ройз не ошибся. Эту печать создали те же маги, что приковали лечузу к ее черепу. Ну хоть что-то хорошее, спасибо! Магия старцев сильна, но при этом не имеет никакой защиты от поглощения краймеров, поэтому я прижала ладони к створкам двери и меньше чем за пятнадцать секунд впитала в себя всю магию старцев. Ярко горящие руны энергетической защиты погасли, я толкнула двери и без проблем вошла в покои архидемоницы…

Ада встретила меня напряженным взглядом, полным недоверия и предупреждения: если сунешься — убью. И кинжал в ее руках поблескивал отнюдь не дружелюбно. Она точно не ждала спасения. И не знала, кто я, она ведь никогда меня в лицо не видела. Это слегка усложняет ситуацию.

— Так, спокойно! — я подняла руки вверх, пытаясь разрядить обстановку. — Я краймер оппозиции, — попыталась максимально быстро донести до нее всю суть происходящего, — и я должна была спасти тебя на дне Сопряжения, однако все пошло не по плану и меня взяли в плен. Но сейчас я здесь и мы можем помочь друг другу сбежать из дворца, если поторопимся.

Ада недоверчиво прищурилась.

— Лиана Прайд? — слегка удивленно спросила она, делая шаг ко мне навстречу.

— Да! Да! — обрадовалась я тому, что она меня знает, и для достоверности показала руны на своей спине. Солнца краймера — лучший идентификатор личности. — Я пришла, чтобы тебя отсюда вытащить. Надеюсь, ты еще на стороне оппозиции и готова бежать прямо сейчас.

В шифоновой ночнушке, босая и с растрепанными после сна волосами. Вероятно, она совсем недавно проснулась.

Ада выронила кинжал и бросилась ко мне… чтобы в следующее мгновение заключить в объятия. Я была готова к чему угодно, вплоть до нападения (кто ж этих архидемонов разберет?), но точно не ждала дружеских объятий. Наверное, именно поэтому я так сильно растерялась. Меня никогда не обнимали, так как она. И мне никогда не были рады до слез.

— Я думала, — проговорила Ада сдавленно, — что вы все мертвы… Кларэль так сказал.

Я почувствовала, как ее слезы стекают на мое плечо. Да, понимаю… Она утратила надежду, успела похоронить себя и всех близких, а я вернула ей веру в будущее. Это многого стоит.

— Кто-то и правда мертв, — ответила я демонице, вспоминая ашкара и советника, — но в основном все еще живы.

Были живы, по крайней мере, пока я не попала в плен.

— Что с Ройзом? — всхлипнула Ада, до боли сжимая меня в объятиях.

— Я не знаю, что с ним… Но точно знаю, что будет с нами, если мы не поторопимся! — Я отстранилась от демоницы. Время не стоит на месте! — Скоро здесь будет вся твоя семейка. И она очень не обрадуется горе трупов в коридоре! Ты можешь телепортироваться из дворца сквозь энергозащиту, прихватив меня с собой?

— Конечно! Любой архидемон может, — заверила меня самая красивая женщина в мире. — Но только не с этими оковами. — Она протянула мне руки, от запястий до локтей покрытые черными узорами заклинания привязи. — Сможешь снять? — спросила Ада, с надеждой глядя на меня.

Я внимательно изучила узоры.

— Смогу, — пришла к однозначному выводу.

Эти узоры — метки привязи, альтернатива магической цепи, удерживающей объект, в данном случае Аду, на определенной территории. Другими словами, демоница не сможет покинуть свои покои, даже если будет открыта дверь. Магия ей не позволит переступить порог. Опять старцы постарались. Их рук дело.

— Будет больно, — предупредила я демоницу и вцепилась в ее правое запястье механическими пальцами.

Ладно… приступим.

Я закрыла глаза, подключилась к энергии архидемоницы и начала ее очищать, выискивая вплетения посторонней магии в энергию, распутывая их и оперативно поглощая.

Демоница зашипела. Знаю, это неприятно. Чем быстрее идет процесс поглощения, тем он наиболее болезненен. Но медлить нельзя.

На ускоренное поглощение ушло около минуты. И то это оказалось слишком долго.

Я открыла глаза от выстрела. Кажется, демоны разорвали пелену и портал снова заработал. Шестеро стражей ворвались в покои… но только один успел выстрелить (и то промахнулся), прежде чем Ада отбросила всех к стене потоком воздуха и каждому переломала кости.

— Ну что? — повернулась она ко мне. — Сняла оковы?

— Да, смотри. — Я указала на ее руки, с которых исчезали магические знаки. — Теперь телепортируй нас отсюда! Лучше сразу в межпространство.

— Я не знаю, где оно! — замотала головой Ада.

— В квартале Страсти есть «Грешный Рай» — там находится вход в межпространство! Телепортируй нас туда или за пределы империи. Куда сможешь, главное поскорее, а уж потом разберемся.

— Хорошо. — Ада взволнованно облизала губы. — Сейчас попробую. Стой смирно и не дергайся.

Она подошла и набросила на меня магическое кольцо связи, которое должно моментально переместить меня вместе с ней. После чего зажмурилась, сконцентрировалась и…

Ада исчезла, а я осталась стоять в ее покоях, куда вот-вот ворвутся стражи, андроиды или сразу архидемоны.

— Класс… — пробормотала я, скривившись. Ады поблизости не было, и ее энергии тоже. Она успешно переместилась за пределы дворца. — Почему-то я не удивлена.

Демоница сбежала, а меня оставила. Недолго длилась наша дружба. Буквально минуты три после знакомства.

Я подобрала выроненный одним из стражей плазменный пистолет и уже направилась к потайному лазу, как вдруг Ада снова появилась. А вот теперь я удивлена! Не думала, что демоница вернется.

— В чем дело? — растерянно спросила у нее.

— Не знаю… — Она обеспокоенно подбежала ко мне. — Я почему-то телепортируюсь без тебя, кольцо обрывается! — Она по новой набросила на меня кольцо. — Давай еще раз попробую.

— Да уж, — нервно согласилась с ней, — попробуй, пожалуйста, еще раз.

— Сейчас! Подожди!

Она зажмурилась и… снова исчезла, а я осталась. Но на этот раз не одна. В коридоре появились стражи.

— Спасибо, что не архидемоны, — безрадостно пробормотала я, создавая взрывной пульсар с помощью поглощенной магии старцев и бросая его в коридор. В покои зайти никто не успел. Только оторванные конечности демонов залетели. Взрыв всех уничтожил.

Я покачнулась. Резерв моей магии близился к нулю.

Ада снова появилась передо мной. И судя по ее виноватому выражению лица — сегодня не мой день.

— Прости, — извинилась она, — у меня не получается тебя телепортировать.

— Я это уже поняла…

Теперь бы еще понять, что делать дальше.

— Мне правда жаль, — еще раз извинилась Ада, и ее сожаления мне показались искренними, — но я никак не могу помочь. На тебе мощное заклинание или чары… — Она вгляделась в мою ауру. — Как я сразу не заметила?! Кто-то из старших архидемонов очень постарался, чтобы ты не покинула территорию дворца. Твоя аура пронизана магией Луны.

Вот же гад архидемонский!

— Я знаю, кто наложил на меня чары — это…

Я хотела сказать Тимуэль, но не смогла. Видимо, чары не только привязывали меня к дворцу, но и запрещали говорить о Тимуэле. Я попыталась намекнуть, кто стоит за всем происходящим в империи, но у меня словно голос пропадал. Видимо, Тимуэль предполагал, что я смогу сбежать, а потому подстраховался даже на крайний случай… Какой молодец!

— Уходи! — строго велела я Аде, а то она, похоже, копия Райвена по характеру. Уже два раза могла сбежать и оказаться на свободе, о которой грезила шесть лет, но ради меня оба раза возвращалась. И даже сейчас стоит здесь из-за меня, рискуя своей свободой, ведь Кларэль может усилить энергетическую защиту дворца в любую секунду. — Если ты можешь телепортироваться, — я махнула рукой, — давай, уходи! Другого шанса сбежать у тебя может не быть.

Чары Тимуэля она все равно не разорвет. Никто не разорвет. Это же гребаный Тимуэль…

— А как же ты? — заволновалась демоница, ну точно копия Райвена! — Кларэль убьет тебя, если узнает, что ты помогла мне сбежать. Это несправедливо. Давай я останусь и мы вместе…

— Нет! — перебила ее. — Я найду способ выбраться и без тебя, — заверила демоницу. — А ты можешь помочь мне лишь в одном.

— В чем?

— Когда увидишь Ройза, — я судорожно вздохнула, — скажи ему, что я не виновата.

БОЮСЬ, МЫ С НИМ уже никогда не увидимся. Мои шансы на побег только что сократились до одного процента. А после того, что я устроила на радость Тимуэлю, меня ждет печальный конец.

— Не виновата? — нахмурилась Ада. — В чем тебя обвиняют?

— Ройз расскажет. — Я толкнула демоницу. — А теперь уходи! Давай! Живо! Телепортируйся отсюда, пока не поздно!

Ада поколебалась еще секунду. Ее взгляд растерянно метался. Наверное, она тоже осознавала, что мои шансы выжить здесь крайне ничтожны, и чувствовала свою вину. Я спасла ее, а она меня — нет, но отчаянно хотела помочь. Хорошая демоница, несмотря на то, что дочь Кларэля.

— Спасибо тебе… — прошептала Ада одними губами и тут же исчезла. На этот раз

— безвозвратно.

Что ж… хоть у кого-то сегодня счастливый день.

Я выбежала в коридор, пока новые стражи не появились, и, переступая через мертвые тела и кровоточащие конечности, скрылась в тайном лабиринте.

Слезы щипали глаза, но я упорно не поддавалась эмоциям. У меня еще есть возможность спастись! Минимальная, но есть! Надо спуститься на первый этаж, снять личину с какого-нибудь демона и попытаться выйти из дворца под личиной на своих двоих. Вдруг чары Тимуэля блокируют только телепортальные перемещения. Маловероятно, конечно, но попробовать стоит.

В лабиринте я скрылась очень вовремя, потому как в следующую секунду в коридоре появился взбешенный Нарэль, двое сыновей Кларэля и безликие.

Ждать, когда архидемоны додумаются заглянуть в потайной лаз, я не стала, бросилась бежать к подъемным платформам.

ГЛАВА 44

Исчезновение Ады устроило переполох во дворце. На каждом этаже мельтешили стражи и безликие. Все искали меня! Все говорили обо мне! Я думаю, что Нарэль считал посмертные воспоминания убитых стражей и очень удивился, увидев, кто помог Аде сбежать.

В лабиринте стало небезопасно. Я слышала голоса, доносящиеся с верхних этажей тайных путей, и то и дело своей кожей чувствовала приближающуюся энергию архидемонов. Нарэль и сыновья Кларэля шли за мной по пятам, преследуя, как стая волков свою добычу. Когда они меня нагонят? Это вопрос времени. Бежала я очень быстро, путая и оставляя ложные следы своей энергии, но архидемоны не отставали. Я еще жива только потому, что магия тайного лабиринта не позволяет им использовать межпространственную скорость.

К счастью, кроме Нарэля, никто из старших членов семьи Иара не принимал участия в моих поисках. Не знаю почему, а гадать времени не было. Но у меня появились две теории, пока я сломя голову неслась на первый этаж, выбирая самые узкие коридоры, где массивные демоны не пролезут. Первая версия — никого из старших архидемонов нет во дворце, кроме Нарэля. И вторая — сейчас происходит что-то более важное, чей мой побег или побег Ады, вот только что это может быть, даже представить не могу.

До первого этажа я добралась минуты за три. И роли поменялись! Теперь волком стала я, а моей жертвой постовой низший демон, несущий свою службу возле зала телепортации. Я убедилась, что никого поблизости нет и вышла из лабиринта.

Постовой услышал мои крадущиеся шаги, обернулся и… тут же упал, обездвиженный заклинанием. Он нужен мне живым! Я затащила его в лабиринт, используя другой вход, противоположный тому, из которого вышла, чтобы запутать архидемонов, попутно стирая все следы своей энергии и создавая ложные. Если повезет, Нарэль (а он главный в «стае») купится на обманку и потеряет мой истинный след, что даст мне неплохую фору.

Я раздела демона догола, а учитывая его немалый вес, пришлось изрядно попотеть, после чего скопировала его внешность — только внешность без воспоминаний, чтобы не терять драгоценные секунды. Нарэль, конечно, не так умен, как его старшие братья, но и не идиот, чтобы часами блуждать по ложному следу.

На все про все у меня ушло минут семь! Спасибо отточенным навыкам краймера! Когда я закончила копирование демонической внешности, по лицу тек пот, тело подрагивало от резкой трансформации, а сердце колотилось в груди как ненормальное. Принимать облик мужчин всегда тяжело. А принимать его за считанные минуты еще и адски больно! А с учетом протеза ужасно дискомфортно. Протез не изменился… Рука заново не отросла даже под личиной, осталась прежней — полностью механизированной, покрытой черным металлом. Но это не беда. Я надела строгую форму постового стража, и моя механическая рука стала неотличима от обычной благодаря длинным рукавам камзола и кожаным перчаткам.

Я стерла с лица пот своей майкой и бросила ее на демона вслед за кроссовками и штанами, после чего щелкнула пальцами, и на них появился огонек.

— Ничего личного, — пробасила я грубым мужским голосом, поджигая демона.

Никто не должен узнать, чей облик я взяла. Стражей во дворце несколько тысяч. Пока архидемоны определят, кто именно пропал, я уже буду далеко отсюда… ну или сменю личину.

Я покинула лабиринт и уверенно направилась в холл, пропуская бегущих стражей, парящих в воздухе безликих и даже Нарэля. Некромант прошел мимо меня, злобно щурясь и озираясь по сторонам. Я поклонилась ему, как и подобает демону моего статуса, но Нарэль даже внимания на постового стража не обратил. Он прошел мимо и скрылся за дверьми зала телепортации, идя по ложному следу, который я оставила. На одного обманутого архидемона в нашем мире стало больше!

В холле царила какая-то суматоха. Стражи суетились, младшие архидемоны сновали туда-сюда, воздух колыхался от присутствия десятка безликих… Явно что-то происходит! Что-то несвязанное со мной.

Я незаметно пристроилась хвостом к отряду из восьми стражей в такой же форме, как у меня. Они дружным строем направлялись к центральному выходу. Это то, что мне надо! Идеально! Я покину дворец вместе с отрядом, не вызывая особого подозрения у окружающих, затем постепенно отстану от стражей на улице, найду способ преодолеть энергозащиту и выберусь в квартал Власти, а там уже можно будет открыть портал и навсегда исчезнуть из поля зрения архидемонов.

Лакеи распахнули высоченные двери перед отрядом. Никто не обратил на меня внимания. Все демоны беспрепятственно вышли на улицу, а я чуть не сломала себе нос, налетев на невидимую стену, которая, как пружина, оттолкнула меня назад на целый метр. Нет… Вот черт! Пришлось развернуться и быстренько скрыться из холла, потому как лакеи начали бросать на меня слишком подозрительные взгляды.

Я вернулась на свое место, то есть на место постового стража, чью личину позаимствовала, вытянулась по струнке, стерла кровь, пошедшую из носа от удара о магическую преграду, и стала думать.

План «Б» с треском провалился, как и план «А». Дворец мне не покинуть! Ни на своих ногах, ни с помощью портала, ни с помощью архидемоницы. Я привязана к этому проклятому рассаднику зла! Каким будет план «В»?

— В подземелье нужно отправить больше стражей! — донесся до меня приглушенный голос Тимуэля из зала телепортации.

Я аж вздрогнула, не ожидая его услышать.

Тимуэль вернулся во дворец… Он уже здесь… И он наверняка меня ищет… А что, если он увидит меня под личиной? Нет’ Не увидит. Тимуэль узнал меня под личиной Хелен только потому, что в оппозиции есть предатель, который обо всем ему докладывал. Я думаю, что предателем является техник, хотя совсем в этом не уверена и очень надеюсь, что ошибаюсь, ведь техник мне нравился. Но только он мог взломать мой имплант и дать к нему доступ Тимуэлю, чтобы архидемон превратил меня в подконтрольную марионетку. Сейчас же техника поблизости нет, так что Тимуэль не должен узнать меня под личиной стража.

— И необходимо усилить магическую защиту. — Голос Тимуэля стал ближе. — Врагов нельзя недооценивать.

Он идет сюда! В этот коридор! Прямо ко мне!

Я приготовилась изображать статую. Главное, дышать ровно и не паниковать. Я простой страж! Неприметный низший демон, совсем не вызывающий интереса! Никчемный и маленький’ Маленький и никчемный!

— И желательно еще энергетическую защиту наложить поверх магической. — Тимуэль появился в коридоре в сопровождении трех командоров дворцовой стражи и одного безликого. — Но не переборщите. Император очень расстроится, если охотник подохнет раньше времени от воздействия агрессивной магии. Казнь должна состояться вовремя.

У меня глаз дернулся. Какой еще охотник? Надеюсь, не тот, о котором я подумала?

— Как прикажете, господин, — почтительно кивнул один из командоров. — Усилим магическую защиту подземелья, а также увеличим количество стражей и проследим, чтобы охотник дожил до утра.

— Отлично. — Тимуэль поравнялся со мной, но даже не взглянул на меня, прошел дальше и вскоре скрылся в холле. Уже издалека я услышала его вопрос. — Как вы допустили побег Ады и что планируете предпринять для ее возвращения?

Слова командоров разобрать не получилось, они слишком удалились от меня.

Я выдохнула, но напряжение не ушло. О каком охотнике говорил Тимуэль? Я знаю лишь одного охотника, но Ройз бы никогда не позволил себя пленить, если только его не застали врасплох. Даже думать не хочу, что архидемоны поймали именно Ройза и собираются его казнить. Этого не может быть! Просто не может быть! Нет! А вдруг может? У меня внутри все похолодело.

«Ройз?» — мысленно позвала я. Если он во дворце, то энергозащита не помешает мне выйти с ним на связь. — «Ройз, ты меня слышишь?» — с опаской спросила я, но мне никто не ответил, да и энергии охотника я по-прежнему не ощущала. Значит, его здесь нет и архидемоны схватили кого-то другого. Ну точно! В новостях же говорили, что раса высокородных охотников признана опасной наравне с вампирами, поэтому подлежит немедленному уничтожению.

Я немного успокоилась, поняв, что Ройза во дворце нет, и снова начала думать, как мне сбежать, а вернее, избавиться от чар Тимуэля, которые не позволяют мне покинуть территорию дворца, но на душе стало тяжело. Сперва я не придала этому значения, мне ведь и правда было тяжело, а душе моей тем более, но затем меня накрыли эмоции, резко и внезапно, прямо захлестнули с головой: режущая душу боль, отвращение к себе, раскаяние, ненависть, ярость и снова боль, вьющаяся вокруг сердца как змея, удушающая, голодная, пожирающая. Я покачнулась. Это не мои эмоции! Не мои! А единственное существо, чьи эмоции у меня получалось перенимать даже на большом расстоянии — это Ройз.

В глазах потемнело от ужаса.

Через энергозащиту его эмоции я бы ни за что не смогла почувствовать, так что есть небольшая, крохотная вероятность, построенная на догадках, что Ройз и правда во дворце, но наша ментальная связь по какой-то причине не работает. Может, он разорвал клятву верности? Или умирает? Я помню, что не чувствовала его, пока он был в коме после аварии.

Я бегло осмотрелась, убедилась, что никого поблизости нет, подкралась к тайному проходу, открыла его и юркнула в лабиринт.

Если охотника (Не Ройза, черт возьми! Какого-нибудь другого охотника!) держат в том же подземелье, где держали меня после дня Сопряжения, то я знаю, как туда попасть. Но вот как охотника оттуда вытащить, учитывая усиленную охрану, о которой говорил Тимуэль? Этого я не знаю.

Используя потайные пути, я быстро добралась до северной части дворца, чтобы ни с кем лишний раз не встречаться и не объяснять, почему я покинула свой пост, но перед спуском в подземелье из лабиринта пришлось выйти. Потайные пути под землю не ведут.

Спуск был долгим. По ступеням я фактически бежала, стараясь как можно быстрее оказаться внизу. Сердце неприятно ныло, предчувствуя неприятности, но я старалась сохранять оптимизм, чтобы не паниковать. Правда, от оптимизма мало что осталось, когда я увидела количество стражей, охраняющих вход в темницу.

Шестеро демонов стояли в ряд с огнестрельными винтовками, перед ними трое илькаров с магическими копьями и несколько невидимых безликих, создающих колебания воздуха. И еще двое младших архидемонов, вроде бы один сын Кларэля, а второй — Тимуэля.

Дело явно серьезное, раз даже архидемоны здесь.

И ко всему прочему вход в темницу был опечатан магией. Даже стены почернели от вкаченной в них охранной энергии. Если я туда зайду, то не факт, что смогу выйти. Поглотить охранную магию не получится — сдохну от интоксикации. Слишком много всяких заклинаний намешано, в том числе архидемонских — нити их заклинаний блестят по-особенному.

Пока я шла к темнице по коридору, судорожно пыталась придумать, что сказать стражам и как убедить их приопустить меня внутрь, готовясь к тому, что придется много врать и изворачиваться ужом, но на деле все оказалось куда проще. Меня там уже ждали…

— Тебя прислал Тимуэль? — как только я приблизилась, спросил один из архидемонов, как раз таки сын Тимуэля — его глаза горели огнем.

— Так точно, — я поклонилась перед членами правящей семьи, — господин Тимуэль прислал меня для усиления защиты.

— Где остальные? — хмуро поинтересовался сын Кларэля.

— Скоро прибудут, — соврала я с глубочайшим почтением.

Архидемоны кивнули, поверив мне. Ну еще бы! Они ждали стража, и вот страж пришел. Как же я вовремя!

— Заходи.

Архидемоны отступили, пропуская меня внутрь. Демоны и илькары последовали их примеру и тоже позволили мне беспрепятственно проникнуть в темницу.

Я сделала несколько шагов вперед и толкнула массивную дверь из бронированной стали, магии и черных кристаллов. Дверь со скрипом поддалась и медленно приоткрылась. В нос тут же ударил запах свежей крови и плесени. Кожа покрылась мурашками от минусовой температуры. Уши резанул свист хлыста, а следом презрительный голос императора:

— Не лги мне, мерзкая полукровка! — Кларэль здесь. И он кого-то пытает. — To, что архидемонам не доступны воспоминания и мысли высокородных, не означает, что я не замечаю, когда ты мне лжешь.

Я переступила через порог и увидела напряженную спину Кларэля, длинный хлыст в его руке, стражей, стоящих у стены с оружием, и натянутые цепи, на которых висел… О боже! На цепях висел Ройз…

Я чуть не задохнулась от боли, когда поняла, что это и правда он. Избитый до полусмерти, окровавленный, едва живой, сам на себя не похожий. Ройз был растянут на цепях так, что едва ли мог пошевелить даже пальцами. В одних штанах, босой, с голым торсом. Все его тело покрывали глубокие раны, уже засохшие и свежие, кроваво-синие следы от хлыста, когтей и клыков.

Его пытали…

Его убивали…

И очень успешно, потому что он с трудом дышал и уже не поднимал опущенной головы.

Он умирал…

С моих губ чуть не сорвалось глухое: «Ройз…» Глаза защипали слезы. Я чудом не закричала и не бросилась к нему, не достала пистолет и не пристрелила садиста- императора. Я вовремя одернула себя и встала у стены рядом с другими стражами.

Все они следили за оппозиционером и с нескрываемым удовольствием наблюдали за пытками.

— Ты — худшее, Райвен, что случалось с демонами! Самое большое разочарование в моей жизни! — прошипел Кларэль, обходя охотника по кругу. — Я такие надежды на тебя возлагал! Такие великие планы строил! Высокородный охотник на службе императора! Вместе мы смогли бы добиться невероятного прогресса! Я даже был готов поступиться своими принципами и восстановить тебя в должности, а ты… — архидемон скривился, — разочарование. Я не люблю, когда меня разочаровывают. Оппозиция, клиника, помогающая людишкам, моя испорченная тобой дочь… Ты настоящая заноза, Райвен. А занозы следует удалять.

Хлыст взлетел в воздух и со свистом ударил охотника по лицу, оставляя кровавые борозды на уже изуродованной коже.

У меня перехватило дыхание. Я представила, как выхватываю этот дурацкий хлыст у Кларэля и вырываю его сердце механической рукой. Но смысла в этом было бы немного. Умрет Кларэль, умрет и Ройз, и еще несколько миллионов существ.

Охотник поморщился, но больше никак не отреагировал на удар, достойно переживая пытку, не показывая свою боль и страх.

— Даю тебе последний шанс, выродок. — Император обхватил когтистыми пальцами подбородок Ройза и вздернул его голову вверх, вынуждая открыть глаза. — Скажи, где прячется Инари Йорт, и я оставлю твою расу в покое. Или не говори, и тогда я сотру с лица земли всех высокородных охотников и охотниц. Целая раса вымрет из-за твоей несговорчивости.

Ройз открыл потускневшие глаза, одарил Кларэля пугающим безразличием и снова их закрыл, не произнося ни слова.

Архидемону это явно не понравилось, и он хлестнул охотника плетью еще раз, но уже по груди, где и так не было живого места. Ройз сжал зубы, чуть слышно застонал.

Я украдкой покосилась на стражей, стараясь придумать, что делать дальше и как помочь Ройзу, при этом не погубив нас обоих… но ответ был очевиден — никак! В подземелье около трех десятков стражей, за дверьми стоит еще один десяток и архидемоны. Я не успею добежать до Ройза, не успею остановить Кларэля, меня мгновенно убьют, а затем и его. Значит, нужно дождаться, когда Кларэль уйдет, и уже тогда действовать.

— Завтра тебя казнят на Центральной площади как изменника. — Архидемон презрительно фыркнул, осматривая свое творение… кровоточащее тело сильнейшего существа, которого я знала, не способного регенерировать из-за огромного количества травм. Мне казалось, что у него даже ребра сломаны. — Надеюсь, твои друзья захотят помешать казни? — Кларэль самодовольно улыбнулся. — О, скорее всего! Мы сделаем из тебя приманку, Райвен. И если повезет, то выманим Йорта из укрытия, а если нет, — император пожал плечами, — то я чудесно проведу время, слушая твои предсмертные хрипы. В любом случае я останусь в плюсе, а ты подохнешь с петлей на шее. И о твоей позорной смерти будет знать вся империя.

Кларэль стеганул охотника плетью и засмеялся, услышав его яростное рычание, с наслаждением хлестнул по ногам и со всей силы по спине. Ройз повис на цепях. Капли крови побежали по его лицу из открытых ран, стекая на пол. Я не могла на это смотреть, но я должна была, чтобы не раскрыть свою личность, ведь остальные стражи молчаливо наслаждались представлением. Такие же подонки, как и архидемоны!

— На этом твоя история жизни окончена, мой дорогой друг, — злобно прошептал Кларэль на ухо высокородному, но Ройз… он вряд ли его слышал, вряд ли он вообще был в сознании. — Да простит Луна твою душу, да смоет лунный свет твои грехи.

Император отбросил хлыст и направился к выходу, приказав стражам:

— Глаз с него не сводите. Если одумается и решит заговорить, сразу же сообщите.

Все стражи слаженно поклонились, и я в их числе.

Кларэль толкнул дверь, на ходу стряхивая кровь со своих поганых рук, и уже почти ушел, как вдруг случилось нечто страшное, что заставило его остановиться.

Личина демона слетела с меня, открывая истинное лицо!

Процесс трансформации запустился резко и внезапно, без моего участия и согласия. Я даже не сразу поняла, что происходит и почему в коже появились странные покалывания, но потом волнообразный жар пробежал по телу и кости захрустели, перестраиваясь.

Кларэль затормозил у выхода, как только услышал хруст.

— Это что еще такое?! — в его вопросе звучало искреннее недоумение, жуткое раздражение и полное непонимание.

Co всех сторон ко мне ринулись стражи.

— Нет! — закричал Кларэль. — Не стреляйте в него! Подождите.

Это плохо! Очень плохо! Смертельно плохо!

Я упала на колени, пока мои мышцы бугрились под кожей, сокращались и изменялись. В голове закружились тысячи мыслей. Что делать? Меня сейчас убьют. Как теперь помочь Ройзу? Его тоже убьют. Как выкручиваться? Я ни разу не слышала, чтобы краймер внезапно терял личину. Так не бывает! Почему это произошло со мной? И почему это произошло именно сейчас на глазах у Кларэля, округлившихся от удивления?

Гадать долго не пришлось. Виновник моих бед даже и не думал скрываться!

«Я был так добр к тебе, линиар, а ты меня серьезно подставила!» — ворвался в сознание недовольный голос Тимуэля. — «Что ж… Теперь ты сама по себе. Больше я помогать не стану».

Я аж зашипела, но вовсе не от боли, хотя от нее даже звон в ушах появился (насильственная трансформация из мужского тела в женское — это не шутки), я зашипела от неописуемой ярости. Тимуэль! Этот урод сорвал с меня личину! Выждал самый паршивый момент и сорвал в наказание за устроенный беспорядок на восьмидесятом этаже, за побег Ады и за несколько десятков свежих трупов его доверенных! Как он это сделал? Да очень просто, так же, как и раньше манипулировал моим телом!

— ТЫ!!! — в бешенстве закричал Кларэль, когда трансформация завершилась и я предстала перед ним в своем истинном обличии. — Опять ТЫ, краймерская дрянь! Я дал тебе шанс на жизнь во дворце под покровительством моего брата, а ты решила плюнуть мне в лицо и устроить саботаж? — Император оскалился, его лицо изменилось, рот превратился в пасть, сверкнули сотни клыков. — Пришла пора с тобой покончить.

Архидемон стремительно бросился на меня, но я успела отпрыгнуть в сторону и даже успела взглянуть на Ройза, понимая, что это последние минуты моей жизни… или последние секунды. Я загнала себя в ловушку, в замкнутое помещение без потайных путей и с одним выходом, прямо в лапы лучших вооруженных воинов дворца и в объятия к Кларэлю.

Ройз по-прежнему висел на цепях без сознания, никак не реагируя на происходящее и даже не подозревая, что я здесь, рядом с ним. Мне бы очень многое хотелось ему сказать, очень многим с ним поделиться… Он должен знать, что наша встреча стала лучшим событием в моей жизни, что он научил меня чувствовать и любить, избавил от пустоты в душе и отчужденности. Ведь если вспомнить, что у меня было до встречи с Ройзом? Ненависть и жажда мести, разрушающая меня. И больше ничего! У меня ничего не было! А потом появились планы, желание начать жизнь с чистого листа, полноценную жизнь, а не ее черно-белое подобие, появилась вера в то, что все наладится, появились светлые эмоции и надежды. Ройз изменил меня, хотя я уверена, что он этого никогда не планировал, и подарил мне то, что другим краймерам и не снилось — любовь. Краймерам любовь недоступна, но Ройз помог мне к ней прикоснуться. Жаль только, что у нас было слишком мало времени и всего один поцелуй.

— Прости, Ройз, — только и успела сказать ему на прощание, пусть даже он меня и не слышал, — я очень пыталась нас спасти…

Какой-то страж оглушил меня сзади, ударив по голове чем-то тяжелым, и я упала на пол с разбитым затылком и диким головокружением. Архидемон поднял хлыст, которым еще недавно пытал охотника, и с остервенением хлестнул меня по лицу.

— Надо было сразу убить тебя, мерзкое порождение Тьмы! — процедил Кларэль сквозь сотню заостренных клыков, склоняясь надо мной с жутким оскалом. — Последователям лжебогов в этом мире места нет. От вас одни проблемы!

Я попробовала встать, и Кларэль даже позволил мне это сделать, но следующий удар хлыста пришелся по ногам, разрывая ткань штанов, раня плоть, обжигая кости.

Я завыла, снова падая на пол, и больше подняться уже не смогла.

Хлыст рассекал воздух вновь и вновь. Кларэль не останавливался, он целенаправленно забивал меня насмерть. Я старалась бороться до последнего, сопротивлялась, пока были силы. Но даже если мне удавалось создать пульсар, то тут же подключались стражи и били меня небольшим разрядом тока.

Вскоре я начала просто кричать от боли. Сил на сопротивление не осталось. Это было слишком… Хлыст не просто ранил плоть, он дробил кости.

Через минуту мои крики стали хриплыми и тихими. Моя магия ослабла, тело плавилось от жара, горло щипало. Пол подо мной стал скользким от крови.

— Передавай «привет» своей обожествляемой Тьме! — презрительно фыркнул Кларэль и хлестнул меня с такой силой, что мир вокруг мгновенно погас…

***

Ройз ри Райвен. Дворец Власти.

Ройз пришел ко двору и позволил имперским стражам себя пленить, не желая повторять события шестилетней давности, когда все его близкие познали лунные пытки и смерть только потому, что он не захотел преклонить колени. Почти все его друзья тогда были сожжены заживо, женщины, которые когда-то были с ним близки, изнасилованы и расчленены, Ада заключена под стражу на несколько столетий.

Теперь архидемоны обещали убить всех бывших работников и пациентов Святой Иоланы, всех охотников, всех знакомых Ройза. Он не сомневался, что Кларэль сдержит обещание, ведь архидемоны любят убивать, поэтому не стал выбирать между своей разрушенной жизнью и жизнями тех, кто умрет за него. Возможно, будь у Ройза семья, он бы поступил иначе, но у него никого не было.

Ройз добровольно сдался архидемонам.

Его пытали целые сутки, поили зельями правды, избивали, рвали на части, хлестали плетью, снимали кожу, снова наращивали и опять снимали. Младшие архидемоны под присмотром Кларэля за несколько часов непрерывных пыток довели охотника до состояния, в котором регенерация была просто невозможна. Ройз не сопротивлялся. Не пытался сражаться или сбежать. Он разрешил заковать себя в цепи и надеть блокирующие магию путы. Ройз чувствовал физическую боль — она была изнуряющей, дикой и мучительной… но душевная боль была сильнее. Пока архидемоны бороздили его лицо когтями и хлыстом, пропитанным ядом, украшали шею укусами, пили кровь, потрошили сознание лунной магией и ломали кости, он думал лишь о том, что Лиану могли истязать точно так же. И боль от этих мыслей была куда жестче ударов хлыста.

Кларэль хотел узнать у Ройза лишь одно, где скрываются оппозиционеры, но при этом ни в какую не хотел слышать правду. У Кларэля была своя правда, которую он узнал из воспоминаний Лианы, и другая правда его не интересовала.

Ройз сказал ему, что в оппозиции на самом деле намного меньше существ, чем он думает, что Инари Йорт не лидер, но Кларэль не поверил. У охотника нельзя изъять память и считать мысли, поэтому архидемоны решили, что Ройз сдался специально, дабы запутать их, внушить ложную информацию, посеять зерно сомнения.

Когда Кларэлю надоело видеть безразличное лицо охотника, апатично относящегося к самым изощренным пыткам, он попросил Тимуэля заняться подготовкой к казни.

По итогу Ройз не рассказал архидемонам ничего важного, не выдал имена истинных оппозиционеров, не сообщил о месторасположении портала, ведущего в межпространство, и даже не заикнулся о Винкеле. Он просто ждал, когда все закончится. И постепенно все действительно стало заканчиваться… Мысли начали путаться, реальность растворяться в холодной пустоте, боль превращаться в предсмертную агонию. Ройз терял сознание и приходил в себя от ударов хлыста, ненадолго задерживался в отвратительной реальности, а после снова проваливался в желанную бездну, где не чувствовал боли и вины, где просто исчезал.

«Прости Ройз…»

Образ Лианы всплыл перед глазами. Ее голос, ее бездонный взгляд, ее тонкие губы. Девчонка нашла его даже в бездне мучительной смерти. Ройз усмехнулся. Он был согласен умереть с ее образом, сотканным из воспоминаний и жгучего желания услышать ее голос хотя бы еще один раз.

И он услышал.

«Прости Ройз…» — снова донеслись до него эти слова, просочились сквозь темноту и толстые стены сознания. Охотник не понимал, за что Лиана могла просить у него прощения, это он должен был молить ее о прощении, а не наоборот.

Разозлившись на себя, Ройз очнулся, вынырнул из бездны… и в ту же секунду услышал женский крик — отчетливый, заставляющий сердце биться чаще.

Реальным ли был этот крик или всего лишь обманкой воспаленного сознания? Ройз не знал. Предсмертные галлюцинации дело обычное. И все же он разлепил глаза, проморгался, с усилием сконцентрировал расплывчатый взгляд на отвратной роже императора. Кларэль скалился, зловеще улыбался, снова и снова хлестал кого-то плетью. Ройз сместил взгляд на бедолагу, который попал под горячую руку архидемона и… решил, что у него начался бред. Сквозь мутную пелену он увидел Лиану. Она ползла по полу вся в крови, упорно пытаясь избежать встречи с хлыстом, но хлыст без труда ее настигал. Еще несколько секунд Ройз в ступоре смотрел на нее, не веря своим глазам. Он не чувствовал Лиану несколько дней, не ощущал уз клятвы, поэтому резонно считал, что она мертва, но сейчас… он видел ее или женщину, очень похожу на нее, и не знал, во что верить.

— Я изведу всех последователей Тьмы из этого мира и начну с тебя! — едкий, как кислота, голос Кларэля пробудил в охотнике зверя. Ройз перестал чувствовать боль, он дернул цепи, посмотрел наверх, увидел, за что они крепятся, и дернул их еще раз, намереваясь вырвать цепи вместе с креплением из камня.

За криками Лианы (в реальности которой Ройз по-прежнему сомневался), свистом хлыста и хохотом Кларэля никто не слышал звона цепей. Стражи отвлеклись — шакалы, которых взбудоражили кровь и насилие!

***

На короткий миг я потеряла сознание от оглушающей боли, но быстро пришла в себя — видимо, слишком сильно хотела жить — и увидела, как верховный монстр снова подготавливает хлыст, намереваясь меня прикончить.

— А ты живучая, — с удивлением протянул Кларэль, перехватил хлыст поудобнее и замахнулся для решающего удара.

Но ударить он меня не успел…

Цепи обмотали его мощную глотку. Кто-то накинул на архидемона удавку со спины.

— Папочка не научил тебя, что женщин бить нельзя? — прошипел разъяренный охотник ему на ухо и в следующее мгновение это ухо откусил под корень.

Ройз! Он жив! Он в сознании! Я тут же забыла и о боли, и о кровавом месиве вместо своего тела. И даже вскочила на ноги, хотя, кажется, в костях образовались трещины.

Кларэль заорал так, что задрожали стены, подземелье пришло в движение, все стражи ринулись на пленника, дверь распахнулась, в темницу ворвались младшие архидемоны, и раздались выстрелы. Я успела добежать до Ройза, даже успела обнять его, почувствовать его руки на своем теле и услышать его полный мучительной боли вздох «Ox, Лиана…», а потом нас изрешетили дротиками с убийственной дозой снотворного, хотя сперва мне показалось, что стреляют в нас обычными свинцовыми пулями.

Я прижалась к израненной груди любимого мужчины. Ноги тут же подогнулись, тело ослабело, глаза закрылись против воли. Последнее, что я запомнила, прежде чем окончательно растворилась в тумане, это рык Кларэля:

— Бросьте их в клетку! Казним обоих.

ГЛАВА 45

Никто не знает точную дату своей смерти. Никто, кроме приговоренных к казни.

— Мне так жаль, Лиана. — Ройз поцеловал меня в висок. — Я бы очень хотел, чтобы все закончилось иначе, по крайней мере, для тебя.

— Я бы тоже, но… — я уткнулась носом ему в шею, тяжело вздыхая, — но я рада, что мы можем попрощаться, раз уж это конец для нас обоих.

Мы лежали на полу в стальной клетке все в той же темнице под охраной магии и сотен стражей. Оба израненные, не живые — не мертвые, едва дышащие. Снотворное действовало на меня часов десять, на Ройза чуть меньше, поэтому когда я пришла в себя, он уже был в сознании, держал меня в объятиях, согревая своим окровавленным, но горячим телом, гладил по волосам, по коже. Мы оба понимали, что это неминуемый конец… Никто из нас не мог сражаться или бежать, никто из нас не мог даже встать на ноги без опоры. Боялись ли мы смерти? Нет. До казни оставалось слишком мало времени, чтобы тратить драгоценные минуты на страх. Мы лежали в сыром подземелье на ледяном полу в бронированной клетке, истекая кровью, и просто наслаждались друг другом, насколько это вообще было возможно в нашем положении. Мы говорили и обнимались, хотя объятия и причиняли боль из-за ран, но эта боль была даже немного приятной. Мы знали, что жить нам осталось немного, но не паниковали, мы были спокойны. Такие разные во всем… но такие схожие в очень многом, если заглянуть чуть глубже.

Я пыталась рассказать Ройзу о Тимуэле, о его внушении, о технике, о том, что происходило во дворце, но единственное, о чем у меня получилось сказать — это об Аде и о ее освобождении. Все остальные темы были под запретом, который наложил на меня Тимуэль. Я открывала рот, но слова произнести не получалось.

— Все хорошо, — заверил меня Ройз, — не переживай, я знаю, что ты ни в чем не виновата. Скорее всего, с твоим сознанием жестоко поигрались. Сама себе ты память изменить бы не смогла. А даже если и смогла, то считай, что я завидую твоим способностям.

— Я боялась, что ты меня возненавидишь.

— Напрасно, — Ройз прижался губами к моим волосам, — ничто бы не заставило меня возненавидеть женщину, которая достойна восхищения. Ты очень сильная, Лиана, очень смелая. Я видел стойких женщин, но таких, как ты… я не встречал за все свои четыре сотни лет. Если бы в день Сопряжения все пошло по плану, то сейчас мы могли бы нежиться в постели, а не в вонючей клетке.

— Да… — согласилась с ним, — это было бы неплохо.

— Это было бы замечательно.

К сожалению, в жизни мало что идет по плану.

— А случайно никто из оппозиции, — спросила я у Ройза, — не хочет спасти твою бесценную жизнь, а заодно и мою тоже?

Он иронично фыркнул.

— Ждать помощи от оппозиции я бы стал в самую последнюю очередь. Для них я сейчас враг номер один… сразу же после тебя. Сложно сказать, кто сильнее желает нам смерти — архидемоны или оппозиция.

— А я, видать, многое пропустила…

— Многое.

Ройз вкратце поведал мне о Винкеле и о том, что этот засранец обвиняет нас в уничтожении империи. А я ведь искренне желала ему победы! Но теперь я надеюсь, что трон никогда не увидит его задницы, то есть Винкель никогда его не займет.

— Кто-то разорвал нашу клятву, — заметил Ройз. — И судя по тому, что я вижу вкрапление лунных частиц в твою ауру — это сделал архидемон. Кларэль? Тимуэль? Нарэль? Только они на это способны. Но вот как они узнали о клятве? Ее узы незримы.

Тимуэль… Клятву разорвал Тимуэль! Я даже не почувствовала, когда это произошло. Впрочем, я и внушения с его стороны не чувствовала.

— Я знаю, кто ее разорвал, — удивила Ройза.

— Кто?

Я промолчала.

— Не можешь сказать? — догадался он.

— Да.

Лунная магия — та еще сволочь. Да и лунные демоны тоже. Никакая другая магия мысли блокировать не способна.

— Разорвать нашу клятву, — признался Ройз, — умный ход со стороны архидемонов, ведь я сдался им только после того, как решил, что ты мертва. Если бы я знал, что ты жива, а пока клятва была активная, я это знал, то никто бы не заставил меня перестать бороться за тебя и за твою жизнь.

— Ого, — я улыбнулась, — звучит почти как признание.

— Да… Любые признания перед смертью звучат уныло и безнадежно, но, — Ройз убрал волосы с моей шеи, осторожно коснулся губами кожи, оставляя на ней легкий поцелуй, — я бы все отдал, чтобы провести с тобой еще немного времени. До дня Сопряжения я сдерживался, думал, что любые личные отношения помешают операции, и лишь в самый последний момент поддался искушению и поцеловал тебя. Но ты даже представить не можешь, как часто до того момента я хотел тебя поцеловать… но раз за разом убеждал себя, что личные отношения подождут, ведь на кону стоит жизнь всей империи. Я влюбился в тебя, Лиана Прайд, — прошептал Ройз тихо, обдавая горячим дыханием кожу, — и уже очень давно. И сейчас я жалею о том, что не плюнул на все запреты.

Я подняла голову, посмотрела на уставшее лицо охотника, на его жуткие раны, на его бледные глаза, в которых угасала жизнь, на пересохшие от крови губы, на сильные руки, слегка подрагивающие от боли и изнеможения. И мое спокойствие пошатнулось. Я не хотела умирать! Не после того, что он сказал! Не после того, как я узнала, что мы могли бы быть вместе, могли бы быть счастливы. Слезы побежали по щекам. Это несправедливо!

— Не плачь, милая. — Ройз коснулся моего лица, стер слезы, пока они не дошли до открытой раны на подбородке. — Все хорошо…

Я шмыгнула носом. Надо собраться! Распускать сопли бессмысленно.

— Все хорошо, — повторила я за ним, делая глубокий вдох.

— Ты молодец, — похвалил меня охотник. Его взгляд был печальным, но с губ не сходила ободряющая улыбка.

Я закрыла глаза и снова легла, опуская голову на его плечо.

— Все… хорошо…

***

Высокородного охотника — государственного изменника и оппозиционера — было решено казнить на Центральной площади в присутствии публики, журналистов и телевидения. Кларэль хотел, чтобы казнь известного Ройза Райвена показывали во всех новостях и крутили на всех каналах, чтобы о ней знал каждый житель империи, чтобы ни у кого не осталось сомнений в могуществе императора. Очередная демонстрация величия и силы.

Что касается меня? Я просто шла за компанию с Ройзом. Сейчас никому нет дела до смерти краймера, но два оппозиционера, болтающихся в петле, намного лучше, чем один.

Кларэль лично пожелал сопровождать нас на казнь. Видимо, боялся, что сбежим. Он и его сыновья заявились в подземелье, когда мы с Ройзом ослабели настолько, что не могли даже говорить.

— В цепи их! — приказал император, с презрением указав на нас. — И добавьте побольше блокирующих чар. Сегодня все должно пройти гладко.

Я скользнула по Кларэлю безразличным взглядом, с усилием удерживая глаза открытыми, и с разочарованием заметила, что ухо ему пришили обратно и исцелили. Как жаль… А я надеялась, что он останется глухим калекой.

Младшие архидемоны открыли клетку. Ройз настороженно на них посмотрел, но ничего не смог сделать. Архидемоны обездвижили нас мощными чарами. Меня они вытащили первой — сковали руки и ноги железными кандалами, укрепили их магией, затем набросили на меня лассо и кольцо привязи. To же самое проделали с Ройзом. Затем с нас частично сняли блокирующие чары, чтобы мы смогли идти самостоятельно, точнее медленно плестись, подгоняемые ударами тока, приводящими в чувство. Переставлять ногами получалось с неимоверным трудом — мешали кандалы, чары и ужасная слабость. Мне казалось, что мое тело стало слишком тяжелым и неповоротливым. Но Ройзу было еще хуже, я нутром чувствовала его боль, поэтому о своей боли даже и не думала.

Дворец мы покидали под конвоем целой армии демонов (даже и не знаю, сколько сотен их было) и в сопровождении членов семьи Иара. Кажется, Кларэль предусмотрел все нюансы, лишив нас надежды на побег. Не то чтобы эта надежда у меня была, но все же до последнего хотелось верить в лучшее.

«Свобода» встретила нас проливным дождем с крупными горошинами ледяных капель и зловещими раскатами грома где-то вдалеке. Я промокла за секунды, покинув стены дворца. Тан-Град накрывали черные грозовые тучи, небо погрязло в темных разводах, словно сама природа была против того, что сейчас происходит в мире — она злилась и плевалась молниями, смывала кровь дождем, но это не помогало. Узаконенный беспредел в империи продолжал набирать обороты.

Вот так великие цивилизации и разрушаются изнутри. Империи не нужен внешний враг, чтобы умереть. Главный враг империи — власть и противоречия сильнейших. Слишком много претендентов на престол, заговоров и интриг. Самуэль, Винкель, Тимуэль, Кларэль — четыре брата, которые своими действиями расшатывают стабильность империи и равновесие природы. Кларэль пытается сохранить престол. Самуэль и Винкель пытаются престол отобрать. Тимуэль стоит в стороне и сталкивает всех лбами, намереваясь силой посадить на престол кого-то великого, кто, по его мнению, спас Большую Луну, а потом Земной мир. Борьба за власть идет, но в ней страдают те, кому до этой власти нет никакого дела — простые жители, мирный народ. Сколько эта борьба будет длиться? Или она бесконечна? Всегда найдется тот, кто захочет отобрать престол, и тот, кто захочет его сохранить любой ценой. С такими темпами Земной мир очень скоро повторит судьбу Большой Луны.

На взлетной платформе перед дворцом нас ожидала тюремная капсула для перевозки особо опасных преступников. Заметив ее, Ройз хмыкнул. Я с вопросом посмотрела на него. Мы шли в полуметре друг от друга, ведомые разными отрядами военных демонов.

— Ирония в том, — прошептал Ройз почти беззвучно, мне пришлось читать по его губам, — что я помогал проектировать эти модели капсул.

— У них есть уязвимые места? — спросила я также без слов, но он меня понял.

— Нет. — Ройз с грустью улыбнулся. — Это же я помогал их проектировать.

— Хватит болтать! — рявкнул идущий рядом со мной илькар. Удар тока пронзил все тело. Я вздрогнула, оступилась и упала в грязь. — Поднимайся! — приказал он и снова ударил меня электрошоковой палкой.

— Не трогай ее! — зашипел охотник и рванул ко мне, но его тут же шарахнули током и куда сильнее, чем меня.

Я собралась с силами и с помощью все того же илькара, который потянул меня за цепи, встала на ноги.

В тюремной капсуле нас снова обездвижили чарами и приковали магией к жестким сиденьям. Кларэль сел к пилоту, а с нами в кабине устроились двое его сыновей, илькар и четверо военных. Остальные демоны сопровождали капсулу на истребителях и джергах.

Мы летели над Тан-Градом несколько минут. Я смотрела в окно, не в силах отвернуться от него из-за чар, парализовавших тело, и ужасалась тому, как сильно изменился город. Он стал мрачным, пустым и холодным… мертвым. Транземные линии не горели, неоновые вывески были отключены, редкие прохожие передвигались по улицам перебежками.

Где те яркие краски, которыми славился Тан-Град? Где его богатство, уникальность кварталов, равноправие рас? Архидемоны все испортили.

Капсула пошла на снижение в Центральном квартале. В окно я увидела, как много на площади собралось существ. Свысока их лица было не разглядеть, но, мне казалось, там внизу в ожидании казни оппозиционеров толпятся не только демоны, но также и маги, и люди, и нечисть. Сотни различных существ. Кларэль постарался на славу! И как он только умудрился собрать столько народу? Да еще и ранним воскресным утром в такую жуткую непогоду, похожую на начало апокалипсиса. С удивлением я поняла, что на эшафоте, как на чертовой сцене, кроме палача, стоят Тимуэль и Нарэль. Тимуэль о чем-то говорил, а все присутствующие внимательно его слушали. В воздухе летали видео-дроны, ведущие прямую трансляцию событий, а вокруг эшафота выстроились репортеры. Никто не ощущал пагубного воздействия архидемонских энергий. Вокруг фигур Тимуэля и Нарэля мерцало едва заметное защитное поле, не позволяющее их ядовитым энергиям вырваться на волю и покалечить горожан.

Когда капсула приземлилась, Кларэль вышел первым. И вся площадь преклонилась перед ним. Мне стало тошно. Такое будущее ждет Земной мир? Поклонение, рабство, каннибализм, жертвоприношения, сомнительная религия?

Нас с Ройзом вывели из капсулы младшие архидемоны. Толпа тут же оживилась. Отовсюду послышались осуждающие возгласы:

— Предатели!

— Смерть оппозиции!

— Неверные!

— Вы сгорите в огне загробного мира!

Я апатично наблюдала, как незнакомые мужчины и женщины тычут в нас пальцами, наперебой кричат всякие ругательства, до покраснения лиц проклинают наши души и желают нам испытать все адские муки. Уж не знаю, на самом ли деле они желали нам смерти или просто хотели сохранить свои жизни, а потому потакали императору и придерживались позиции «уж пусть лучше казнят их, чем нас».

Стадный инстинкт плюс инстинкт самосохранения — многое решают.

Деревянные ступени скрипели под моими ногами, когда я поднималась на эшафот следом за Ройзом. Дождь молотил по плечам и голове, вода ручьями стекала с промокшей одежды. Я вздрогнула, когда чьи-то холодные руки накинули на мою шею толстую петлю. Вот и все… таким будет мой конец. Наш конец. Я покосилась на Ройза. На его мощной шее также затянули веревку, а руки, как и мои, связали за спиной чарами. Я прикусила губу. Грудь разрывалась от душевной боли. Сердце сжималось от ужаса необратимой реальности. Почему никому из нас не удалось выжить? Почему судьба так жестока?

— Прошу тишины! — призвал всех к порядку Тимуэль. И пожелания мучительной смерти, летящие к нам с Ройзом из разных уст и со всех сторон, мгновенно прекратились.

Кларэль взошел на эшафот.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы свершить акт правосудия! — величественно произнес правящий архидемон, и его голос, усиленный магией, эхом разнесся по всей площади, перекрывая раскат грома. — Как вам известно — империя не прощает предательств. Всех изменников ждет наивысшая мера наказания.

Кларэль произносил долгую речь о преданности, предательстве и расплате. Все собравшиеся на площади слушали его с почтением, хотя на лицах многих я видела страх. Они боялись его… почти все здесь боялись Кларэля так сильно, что были готовы забить оппозиционеров камнями, только бы не впасть к нему в немилость. Не мне их судить.

Я смотрела на толпу невидящим взглядом. Слезы катились по щекам, но благодаря дождю их никто не замечал. Я держалась. Пыталась сохранить лицо. И мне это даже удавалось.

Палач — низший демон в черной мантии — вышел в центр эшафота, когда Кларэль закончил свою нудную речь, призывающую всех и каждого к безоговорочному подчинению, запугивая несчастных жителей империи той же судьбой, что с минуты на минуту постигнет нас с Ройзом.

— Последние слова? — обратился к нам палач, сжимая пальцы на рычаге, готовясь дернуть его в любой момент.

Я представила, как доски помоста уходят из под моих ног и тело стремительно падает вниз, удавка затягивается на шее и с хрустом ее ломает. Жизнь оборвется в ту же секунду, и я просто перестану существовать. Мне стало дурно.

— Лиана? — позвал меня Ройз.

Я повернула к нему голову. Отчаяние разъедало душу. Я так хотела, чтобы он жил. Хотя бы он один, раз уж вдвоем нам жить не суждено.

— Я найду тебя в любом мире, Лиа, — прошептал Ройз, улыбнувшись мне уголками губ. В его глазах блестели слезы, хотя, возможно, это был просто дождь. — Найду тебя в любом мире, милая, в какой бы ты не попала после смерти. Я отыщу тебя, где бы ты ни была. Веришь мне?

Я вымученно улыбнулась ему в ответ, решив не вспоминать о том, что у краймеров загробной жизни нет, и искренне надеясь на то, что у неинициированных все иначе.

— Я верю тебе, — заверила его шепотом. Слезы побежали по щекам ручьями, сливаясь с каплями дождя. — И очень люблю…

Голос сорвался. Большего произнести я не смогла. Напряжение дошло до предела.

Кларэль обратился к палачу, холодно приказав:

— Казнить их!

Я смотрела на Ройза. Только на него. Как и он смотрел только на меня, не моргая. До самой последней секунды. До самого последнего звука. Скрипнул механизм опускаемого рычага… и доски стали уходить из-под наших ног.

Я как-то слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Это не так. Хотя, возможно, мне просто не о чем было вспоминать? Перед моими глазами замелькали картины из будущего. Прекрасные, яркие, наполненные счастьем и спокойствием. Картины из будущего, которого у меня никогда не будет. Я умру с болью. Сожалея об упущенных моментах и неправильных решениях. Я умру на глазах любимого мужчины, причинив ему своей смертью такую же сильную боль, как и он мне своей. Я умру, задыхаясь от горя, от чувства несправедливости и злости, с привкусом крови и горького отчаяния. Быстрая смерть, но страшная. Прожигая жизнь не имела никакого смысла, никаких положительных моментов, но у меня было время, чтобы все исправить, у меня были возможности и цели, которых больше нет. Я боролась за нормальную жизнь с тех самых пор, как себя помню. Я боролась за свободу каждый день на протяжении многих лет. Боролась за свои права и счастье.

И в итоге проиграла.

Палач опустил рычаг, ознаменовал окончание моей борьбы. Я сделала последний в этой жизни вдох и…

— Ну кто же так казнит изменников, а?! Ни страха. Ни мучений. Где отрубленные головы? Выпущенные кишки? Фонтан крови, хлещущий из артерий? — веселый голос саарга внезапно перекрыл все остальные звуки. — Не казнь, а унылый спектакль на детском утреннике, честное слово! Вы бы хоть на кол их посадили для зрелищности.

Такого жесткого ступора я еще никогда не испытывала. Мне даже сперва показалось, что у меня основательно поехала крыша из-за стресса и переживаний. Еще несколько секунд мы с Ройзом смотрели друг на друга (судя по всему, у него тоже был дичайший ступор от нереальности происходящего), а затем одновременно повернулись к тому, кто каким-то чудом остановил казнь.

Кто бы мне сказал, что однажды я захочу расцеловать Инари и его ехидную рожу, ни за что бы не поверила. Но сейчас я хотела именно этого! И есть крохотное подозрение, что Ройз тоже этого хотел.

Инари появился из воздуха прямо перед ошалевшим от его невиданной наглости императором. Как всегда с плотоядной улыбкой на губах, озорным блеском в молочных глазах и в привычном дорогом костюме.

— Приветики! — саарга наигранно поклонился архидемону, у которого аж левое веко задергалось от вселенского возмущения. — Надеюсь, я не опоздал на этот чудный праздник жизни? Был слишком занят — искал лазейку в законах мироздания. И к твоему несчастью, Кларэль, — улыбка пожирателя превратилась в кровожадный оскал, — я ее нашел.

Лицо императора перекосилось настолько, что вся его привлекательность, созданная чарами, мигом улетучилась.

— СХВАТИТЬ ИЗМЕННИКА! — заорал он во все горло, покраснев от ярости до кончиков ушей… но никто, ни единая душа не исполнила приказ.

— Прости, — с нескрываемой насмешкой извинился Инари, — но сегодня не твой день. Видать, звезды не сошлись.

На саарга не бросились стражи, толпа не отреагировала на его триумфальное появление, все архидемоны, кроме Кларэля, не увидели пожирателя, а палач не успел опустить рычаг до конца, поэтому наши с Ройзом шеи остались целы.

От шока я не сразу поняла, что происходит. Да никто не понял, не только я, даже Кларэль не сразу сообразил, в чем дело и почему вдруг на оживленной площади наступила такая тишина. Но стоило лишь немного оглядеться, как все тут же стало ясно…

Время остановилось!

Может, оно остановилось во всем мире, а может, только в Тан-Граде, но оно остановилось. Все существа на площади замерли, буквально застыли в разных позах, так же как и стражи, и палач, и архидемоны. Даже капли дождя повисли в воздухе, словно подвешенные за невидимые ниточки. Природа, облака, живые организмы, капсулы и машины — все остановилось! И мир накрыла тишина. Ни свиста ветра, ни шелеста листьев, ни голосов, ни шума двигателей. Ничего.

Я покосилась на Ройза, не зная, что и думать. Может, я умерла, а все это какая-то искаженная симуляция реальности? Ройз крепко зажмурился, видимо решив, что у него тоже поехала крыша. Затем приоткрыл глаза и понял, что нет, крыша на месте, значит, дело в другом.

Дело в саарга…

— Как ты это сделал?!! — растерялся Кларэль, обходя по кругу своих братьев, рассматривая их застывшие лица, оцепеневшие тела. Досада, удивление, непонимание мелькали в его хищных глазах. — Как?! — Кларэль остановился и в замешательстве уставился на Инари, напрочь позабыв о своих пленных, то есть о нас с Ройзом. — Откуда у тебя такие силы? Кто их тебе дал?!

Саарга снисходительно ему улыбнулся, но Кларэль никак на оскорбительную улыбку не отреагировал. Он уже загорелся надеждой… Безумный, сумасшедший, алчный деспот, жаждущий власти! Кларэль мечтал о таких способностях, как у саарга, уже очень давно. Ведь с такими способностями можно поработить весь мир, не прикладывая никаких усилий. Можно даже изменить историю, перекроить прошлое, отмотать время назад. У меня мурашки побежали по спине от осознания могущества Инари. Он не саарга… совсем не саарга. Вот только Кларэль этого еще не понял. Слишком слеп, корона всевластия ему явно давит на мозги, застилая глаза.

— Ты нашел способ связаться с нашими богами, да? — Кларэль аж облизнулся от волнения. — Они тебе ответили? — Он шагнул к Инари. — Скажи мне, как получить божественные силы, и я прощу все твои грехи, восстановлю тебя в должности, верну в Верховный совет, сделаю, что пожелаешь. Но мне надо знать, — император подошел к «саарга» вплотную и ткнул когтистым пальцем ему в грудь, — как получить то, что по праву принадлежит мне?! Силы, которых я лишился при переходе в этот гадский мирок!

Инари терпеливо отвел когтистую лапу архидемона в сторону.

— До тебя так и не дошло, мой недалекий друг? — спросил он с надменной иронией. — Лунные боги мертвы. Они — ошибка мироздания.

Архидемон взбесился.

— Что ты такое несешь? — зарычал он. — Как ты смеешь так говорить о наших богах?!

— Твои боги, — с нажимом пояснил Инари, — допустили гибель Большой Луны. Они нарушали баланс природы долгие столетия, одаривая архидемонов своей силой. Они потворствовали истреблению целых рас, жестокости и каннибализму. Они нуждались в восхвалении, в жертвоприношениях и во всемирной лести. Они превращались в смертных, перенимая ваши пороки и ваши грехи. Зарождение лунных богов — ошибка, которую я исправил. Все они мертвы, так же как и мертва Большая Луна. В живых остался только я. — Пожиратель ядовито улыбнулся. — Но я не простой лунный бог, Кларэль. Я нечто более древнее.

— Ты? — презрительно хмыкнул архидемон, отступая назад, словно готовясь к нападению. — Древнее божество?!

— Отчасти. На самом деле, с моим происхождением все очень сложно, но суть ты уловил. Божественные способности были у меня всегда, они достались мне при рождении… хотя с моим рождением, — нахмурился Инари, — тоже все весьма неоднозначно.

Кларэль мотнул головой.

— Нет! — отказался он принимать слова саарга за правду. — Это невозможно! Невозможно! — архидемон часто задышал и начал меняться, приобретать боевую форму — его тело вытянулось, стало мускулистым и чудовищно громадным, появилась широченная пасть, а зубы превратились в здоровенные клыки. — Ты просто лжец! И не хочешь говорить, где взял свои силы. Но я заставлю тебя сказать! Я выбью из тебя всю правду!

И он ринулся на Инари, обнажив смертоносные когти в прыжке. Саарга не дернулся, не отступил, не выставил перед собой руки в попытке защититься. Он просто бросил на Кларэля холодный взгляд, настолько холодный, что даже доски эшафота покрылись инеем, а у меня изо рта пошел пар… Один взгляд, и мощное тело архидемона с грохотом упало у ног Инари, превратившись в ледышку.

Я задержала дыхание. Мне снова показалось, что я схожу с ума.

Меньше чем за секунду сильнейшее существо империи под холодным взглядом пожирателя застыло и покрылось толстой коркой прозрачного льда. Его кожа, его длинные волосы и даже одежда — все заледенело. Кларэль был еще жив. Там, внутри глыбы льда, он был жив и до сих пор все понимал. Его яркие глаза — единственное, что не превратилось в лед — испуганно метались из стороны в сторону. Но Инари живучесть архидемона не особо заботила. Он сплел из материй реальности тяжеленную на вид кувалду и склонился над ледяной статуей императора, прошептав тому на ушко:

— Еще увидимся, Кларэль. Я как-нибудь загляну к тебе в чистилище загробного мира! У-у-у! Уверен, к тому моменту ты будешь беспрестанно рыдать. Там даже тебя заставят раскаяться в содеянном. В общем, — Инари выпрямился, — да осветит Луна твой путь, да смоет лунный свет твои грехи и прочая религиозная ахинея.

Взмах и… кувалда с грохотом разбивает ледяную статую, которая еще минуту назад была архидемоном. Я услышала, как Ройз резко выдохнул, когда громоздкие куски льда разлетелись по промерзшим доскам эшафота и из них на волю вырвалась посмертная энергия Кларэля. Та самая энергия, из-за которой архидемонов так тяжело убить, не уничтожив при этом миллиарды существ.

Инари спокойно, даже отчасти лениво, развел руками, будто собираясь обнять черный сгусток разрушительной энергии, молниеносно увеличивающийся в размерах.

— Ну давай, — сказал он энергии, — иди сюда.

И душа Кларэля послушно скользнула к нему в объятия, точнее невидимая сила затащила ее в мужские объятия, не позволив ей разрастись до разрушительных масштабов. Душа прошла сквозь тело пожирателя, потускнела и исчезла, просто растворилась под воздействием энергии Инари, никому не причинив вреда.

Кажется, у меня пропал дар речи… и чудо, если не навсегда.

Я не ошиблась, когда заподозрила, что саарга не простое существо. Не может простое существо прожить миллиарды лет и ни на грамм не потерять тягу к жизни, развлечениям и знаниям! Не может беспрепятственно посещать загробный мир, красть оттуда души давно покойных, создавать межпространственные вакуумы и взаимодействовать с астральными материями, не доступными никому из смертных.

— Простите, что затянул с вашим спасением. — Саарга отряхнул пиджак, будто на нем остался видимый только ему след от души Кларэля, и повернулся к нам с Ройзом, приняв добродушный вид. — Торопился, как мог. Поверьте.

Он махнул рукой, и чары, сковывающие нас, рассеялись, веревки истлели и оборвались, кандалы с грохотом упали на доски. Свобода?.. Это и правда свобода? Даже не верится.

— Ты в порядке? — Ройз схватил меня за талию, когда мои колени подогнулись от слабости, или от шока, или от того и другого. Он сам едва стоял на ногах, но продолжал обо мне беспокоиться.

— Да, — я рассеяно кивнула, — более или менее.

Я прижалась к Ройзу и посмотрела на саарга с ужасом и одновременно с восторгом, еще не до конца понимая, как к нему относиться.

— Так это правда… — сдавленно проговорил Ройз, опираясь одной рукой на столб виселицы, создавая опору для своего истощенного тела, а второй рукой обнимая меня. — Ты древнее божество? — его тело заметно напряглось, как и голос. Наверное, он тоже еще не решил, как относиться к саарга после всего случившегося. — Чертово всесильное божество Луны?!

Инари вскинул брови.

— Ух ты! — искренне удивился он. — Это что-то новенькое. Обычно, когда смертные осознают кто я, то падают на колени, начинают молиться и все такое. Либо же сразу грохаются в обморок… ну или в гроб.

— Ты чертово божество Луны, — конкретизировал охотник свой вопрос, — которое долгие годы обманывало оппозицию, да и вообще всех живых существ, и притворялось неравнодушным к судьбе империи, хотя на самом деле просто развлекалось за наш счет? Чертово божество, которое могло провернуть остановку времени в любой момент, без проблем убить архидемонов и спасти империю, спасти миллионы погибших и миллиарды страдающих, но вместо этого предпочло играть с нами? Да, действительно, — язвительно протянул Ройз, — так и хочется тебе помолиться, о Всевышний!

— Я темное божество, а не бог, — спокойно поправил его Инари, перехватил кувалду поудобнее и направился к Тимуэлю с Нарэлем, — и то в далеком прошлом. Не путай, пожалуйста. Разница между богами мироздания, вроде Всевышнего, и темными божествами, вроде меня, непомерно огромна. Это как сравнить домашнего котенка с ягуаром. И я в этом сравнении, — уточнил Инари, — блохастой котенок, если что. А после того как я убил лунных богов, пытающихся пробраться в этот мир, кстати, убил ради спасения этого же мира и его населения, то мне, скажем так, желают смерти все божественные сущности во всех мирах и измерениях. А божество способно убить только другое божество, так что я опасаюсь за свою бессмертную задницу и лишний раз внимание к себе не привлекаю — это, во-первых.

Инари остановился перед Нарэлем, замахнулся и с явным наслаждением снес ему башку кувалдой. Кровь хлынула в разные стороны из обрубка, который раньше был шеей, и застыла в воздухе… будто кровавый фейерверк из мозгов поставили на паузу. Инари поглотил душу Нарэля, точно так же как и душу его старшего брата минутой ранее, поморщился, закинул кувалду на плечо и снова повернулся к нам с улыбкой.

Ройз крепче прижал меня к себе и чисто инстинктивно загородил от божества своим телом. Инари сделал вид, что этого не заметил.

— А во-вторых, — продолжил он, — законы мироздания созданы не для того, чтобы их нарушали. Все не так просто, как кажется. Я не могу в любой момент вмешаться в естественное течение жизни смертных и все изменить — это приведет к нарушению всемирного баланса, а впоследствии к гибели всего сущего в этом мире. Большая Луна тому прекрасный пример. Если божество выбирает жизнь среди смертных, то оно должно играть по законам мира смертных и никак иначе.

— Остановка времени, — не выдержала я и вмешалась в разговор, — наверняка противоречит всем законам.

— Разумеется, — подтвердил Инари, — как и убийство божеством лидеров смертного мира, в нашем случае архидемонов. Подобное обычно недопустимо. Законы мироздания нельзя нарушить, не поплатившись за это жизнью целого мира, но почти всегда можно найти компромисс. И я его нашел. Позже расскажу подробней, когда закончу с архидемонами. А то они у меня уже в печенках сидят.

Инари повернулся к Тимуэлю, занес кувалду для сокрушительного удара по его надменной роже и… отлетел на несколько метров в сторону, свалился с эшафота и угодил лицом прямо в грязь.

— О нет, — пробормотала я.

Тимуэль вышел из оцепенения, а может, просто перестал притворяться. Взглянул на меня, подмигнул, взглянул на Ройза, который мгновенно завел меня к себе за спину и принял боевую позу, готовый сражаться даже на грани смерти. Я судорожно вздохнула и призвала кинжал ночи. Не буду же я стоять в стороне, пока Тимуэль убивает того, кто мне дорог.

Но сражаться нам не пришлось…

— А ваша семья, я смотрю, полна сюрпризов! — отплевываясь от грязи, Инари поднялся на эшафот. Он осмотрел свой безнадежно испорченный грязью костюм и воззрился на Тимуэля с откровенным желанием его придушить голыми руками.

— Моя семья скучна и тривиальна, как и я, — невозмутимо ответил ему Тимуэль, сложив руки за спиной. Спокойный, равнодушный к судьбе своих братьев, но такой же безумный… только его безумие немного иное, не такое как у Кларэля. — Интересен здесь только ты, проклятый бог Хаоса. Проклятый самим мирозданием за свою привязанность к смертным, древний, как Вселенная, и изгнанный из всех измерений, кроме этого, за обезглавливание низших богов Луны.

Саарга на миг замер, обескураженный знаниями Тимуэля, по всей видимости верными, но довольно быстро пришел в себя, и его губы медленно растянулись в дьявольской улыбке… очень такой зловещей и нереально жуткой.

— А ты мой поклонник, что ли? — расхохотался Инари. — Откуда ты столько знаешь? Мируэль рассказал обо мне?

— Нет, — еще больше удивил божество Тимуэль. — Отец был верен тебе до самого конца. Он никому не раскрыл твой секрет.

— Мируэль знал? — опешил Ройз.

— Не переживай, — махнул на охотника саарга, — Мируэль был единственным, кто знал. Я о себе никогда не распространялся по понятным причинам. Смертные обычно не могут осознать божественное и сходят с ума. Так что вы давайте поосторожнее, — Инари пригрозил нам пальцем, — не хочу вас хоронить. У меня и без этого дел полно.

А ты, — он снова сконцентрировал свое внимание на Тимуэле, — кто ты вообще такой? Божественного я в тебе ничего не вижу.

— Я тот, — архидемон доверительно приблизился к саарга, — кто поможет тебе стать во главе этого мира.

Инари встретил его предложение без энтузиазма.

— А кто сказал, — уточнил он, — что я хочу становиться во главе этого мира, после того как миллиарды лет впахивал на благо других миров, как эдакий божественный ишак под вьюком нескончаемой ответственности и нерушимых правил. Спасибо, — усмехнулся Инари, — но я пас. Ушел на божественную пенсию. Кстати, заслуженную.

Тимуэль пожал плечами.

— У тебя нет иного выбора, — с нотками фанатизма заявил он. — Мир должен знать, кто ты и что для него сделал. Это единственный верный путь к просвещению и величию народа.

— Тебя башкой, что ли, в детстве о колыбельку били?! — возмутился Инари. — Я же только что сказал, что девяносто пять процентов смертных существ не способны осмыслить божественное.

— Остается еще пять. А все последующие поколения смертных, рожденные при твоем правлении и осведомленные о божественной силе с младенчества, примут и осознают твою истинную сущность. Этот мир возродится под твоим началом, его могуществу не будет предела. Разве ты не хочешь, чтобы твой народ стал великим, бессмертным и несокрушимым, благодаря знаниям, которые они получат от тебя, и дарованной им божественной силе?

Инари закрыл глаза, просто не выдерживая того фанатичного бреда, что нес Тимуэль. Понимаю… Я этот бред постоянно выслушивала, пока была у него в плену.

Но теперь хотя бы понятно, про кого он мне говорил. Пазл сложился! Тимуэль поклоняется саарга… весьма странным образом, но поклоняется до фанатизма.

Снова открыв глаза, Инари посмотрел на архидемона с вопросом:

— Это ты сорвал операцию оппозиции на праздновании дня Сопряжения?

Тимуэль коротко кивнул.

— Да. Я надеялся, что ты оценишь мою силу.

— Вот как? — Инари хмыкнул. — Что ж… тогда я надеюсь, что ты и мою оценишь, когда твои кровожадные детишки сдохнут в пустоте астральных материй.

Пожиратель взглянул на дворец власти, виднеющийся вдалеке, и что-то прошептал на незнакомом языке. Секунду ничего не происходило, а затем задрожала земля. Я схватилась за Ройза, пытаясь устоять. Тимуэль вскинул руками, пошатнулся, но удержал равновесие.

— Что ты делаешь?! — забеспокоился он, когда тряска усилилась, а вершина дворца Власти начала как-то подозрительно опускаться вниз, будто дворец, вместе со всеми его жителями уходил под землю, прямиком в пучину Ада. — Прекрати это! — Тимуэль обернулся к Инари. — Там дети! — закричал архидемон, указывая на дворец.

— Прислуга! Тысячи невинных!

— А не ты ли, — хитро прищурился саарга, — минуту назад хотел оставить в живых всего пять процентов населения?

— Это другое!

— Серьезно? — рассмеялся Инари. — Двойные стандарты? Так не пойдет, пупсик. Считай, мы начали очищать империю с твоей семьи. Они в пять процентов, увы, не вошли. И невинных, кстати, там нет. А те, что были, мой милый ручной рунник уже оттуда вытащил.

Я впервые увидела, как Тимуэля захлестывают эмоции. От его извечного спокойствия ничего не осталось, когда он понял, что его семья не сможет выбраться из дворца и погибнет, так и не выйдя из временной паузы. Он запаниковал… Для демонов потомство многое значит, и для Тимуэля, как выяснилось, тоже. Он крутанулся на месте и с разбега запрыгнул в портал, видимо собираясь спасти из дворца хоть кого-то из своих детей и близких.

— Ну куда ты, сладкий? — крикнул ему вдогонку саарга. — А как же наши планы по захвату мира?

— Если кто-то из архидемонов, разделяющих взгляды Кларэля, выживет, — слабеющим голосом прошептал Ройз, — то однажды все повторится. И кровь прольется вновь.

— Никто не выживет, — дал слово Инари и открыл портал, в котором скрылся Тимуэль. — Подождите меня здесь, я быстро, — попросил он нас, прежде чем последовать за архидемоном, затем окинул охотника оценивающим взглядом и добавил, — и, пожалуйста, не умрите до моего прихода. Вам еще предстоит многое сделать.

Пожиратель исчез в портале. А я помогла Ройзу опуститься на доски эшафота, и сама села с ним рядом. Выглядел он ужасно. Мертвецки бледный, обескровленный, смертельно раненный. Ему нужна помощь. Срочная медицинская помощь! Но проблема в том, что иммунитет охотника не примет никакую целебную магию.

— Все не так плохо, как кажется. — Ройз обессиленно прижался затылком к столбу виселицы и заглянул в мои обеспокоенные глаза. Его глаза были полузакрыты и затуманены. — Но если я вдруг умру, — он слабо улыбнулся, погладив меня по щеке,

— то просто попроси наше дружественное божество выкрасть мою душу из

загробного мира и вернуть обратно в реальность.

— С тобой все будет в порядке, — заверила я его, запретив самой себе сомневаться в обратном. — Теперь все будет в порядке.

— Обещаешь? — усмехнулся он, закрывая глаза.

— Обещаю.

***

Инари аэр Йорт.

Квартал Знати, Тан-Град.

Инари перехватил Тимуэля в портале и, схватив его за шиворот, протащил за собой сквозь материи реальности на крышу дворца Власти, стремительно уходящего в межпространственный вакуум, сотканный пару часов назад под землей. Как только дворец полностью окажется в межпространстве, Инари его взорвет, а астральные нити поглотят посмертные энергии архидемонов. Такое серьезное божественное вмешательство в естественное течение жизни смертных, безусловно, пошатнет равновесие природы, нарушит мировой баланс и приведет к полному распаду материй реальности. Земной мир погибнет в течение нескольких месяцев: сперва иссохнет вся флора, затем распадутся материи, а следом умрут и все живые организмы. Мир будет уничтожен. Чтобы этого не допустить, Инари придется пожертвовать всем, что у него есть, пожертвовать самим собой. Это тяжелое решение, которое ни одно божество не смогло бы принять, но Инари его принял… Как только с архидемонами будет покончено, он отдаст всю свою божественную силу и энергию на восстановление мирового баланса, отдаст всего себя природе. Равновесие, нарушенное божественной силой, сможет восстановить только божественная сила. Но Инари не знал, что с ним станет, когда он лишится своей сущности… однако был готов рискнуть, даже если в итоге Вселенная просто сотрет его с полотна мироздания.

— Останови это! — закричал Тимуэль, оказавшись на крыше уходящего под землю дворца, лишившись возможности спасти своих близких. — Останови это, сейчас же!

— Нет, — жестко отрезал пожиратель.

Тимуэль попытался открыть портал, но темная магия окружила архидемона со всех сторон, не позволяя ему покинуть крышу нелюбимого дома.

— Видишь ли, в чем дело, Тимуэль. — Инари избавился от излюбленной маски весельчака. — В итоге всем воздается по заслугам. И садистам, вроде Кларэля, и безумцами вроде тебя. Безнаказанным никто не остается. И если правосудие не свершилось в этом мире, оно свершится в загробном.

— Мои дети…

— Эйриона и Саймона во дворце нет, — успокоил его Инари, — все остальные твои дети, твои слуги, дети твоих братьев и их жены, мужья, даже наложницы — все, чьи души осквернены безумием вашей семьи, сегодня умрут. Я запустил колесо правосудия, но своих детей ты толкнул под него сам. Мируэль совершил ту же ошибку, что и ты. Он забыл о семье и возвел на пьедестал приоритетов работу и власть. Не получая должного воспитания, любви и тепла, дети даже самых великих умов становятся озлобленными и жестокими. Твои дети черны до глубины души, Тимуэль. И в этом виноват только ты. Загробный мир поможет тебе это осознать, но не исправить. До конца времен ты будешь сожалеть о том, что сотворил со своей семьей. И это станет твоим наказанием, которое однажды сожрет твою душу до основания.

Инари холодно улыбнулся.

И Тимуэль рассыпался под его взглядом. «Ты бессмертен, пока не умрешь». Без земного тела никакое существо, кроме божества, не способно возродиться.

— Ого, — саарга коснулся пальцами черного искрящегося пепла, оставшегося от Тимуэля, — так ты был лунным жрецом? Ну… это многое объясняет, однако безумных поступков не оправдывает.

Инари спрыгнул с крыши, а уже через минуту дворец полностью ушел под землю вместе с его обитателями. Взрыв в межпространстве сотряс реальный мир. Саарга дождался, когда тряска прекратится, и направился к Центральной площади. К счастью, никто до его прихода не умер. Охотник был еще жив, невзирая на то, что энергия смерти уже вовсю вилась вокруг его тела, сплетая кокон. Инари ее видел, другие нет. Ройз сидел на мокрых досках эшафота, зажимая кровоточащие раны на теле. Регенерировать он уже не мог из-за критичного истощения организма, но продолжал цепляться за кромку жизни всеми силами… ради нее. Наемница сидела перед охотником на коленях и пыталась облегчить его боль, а он ее останавливал, не позволял растрачивать магию. Целительские силы у девчонки были невелики, но ее любовь все компенсировала. Ройзу было ради кого жить, поэтому смерть не торопилась его забирать. Инари усмехнулся. Охотник и краймер… Несгибаемые, сильные, самодостаточные. Они станут прекрасной парой и, если повезет, изменят мир к лучшему.

Инари оттеснил Лиану в сторону и наложил на Ройза чары поверхностной регенерации — исцелить не исцелят, но помогут не помереть раньше времени.

— Помощь уже в пути. — Он повернулся к наемнице и тоже одарил ее своими чарами. — Лекарь оппозиции скоро будет здесь и хорошенько вас подлатает.

— Что с Тимуэль? — спросила Лиана.

— Он покинул этот бренный мир вместе со своей семьей, — сообщил пожиратель благие вести… прародитель расы пожирателей. — Сначала я хотел оторвать ему руку и преподнести ее тебе в качестве презента. — Инари развеселился, видя, как наемница скривилась. — Но потом решил, что такой подарок ты вряд ли оценишь. Так что придумал кое-что получше.

Инари слепил из воздуха овальное уплотнение, которое под воздействием иллюзии и божественной силы превратилось в кровоточащую, отрубленную голову Тимуэля.

— Настоящая? — нахмурился Ройз, с сомнением рассматривая голову.

— Нет.

— А выглядит как настоящая.

— В этом вся суть.

Инари приблизился к Лиане и протянул ей голову.

— Держи, — велел он.

— Что? Зачем?

— Держи, тебе говорю! — Инари насильно всунул башку Тимуэля ей в руки. — Сейчас узнаешь зачем.

Пожиратель помог охотнику подняться на ноги, вывел его в центр эшафота и создал вторую голову, но на этот раз Кларэля.

— Что ты задумал? — нахмурился Ройз, беря голову Кларэля за волосы.

— Я решил, что ты был прав. — Инари похлопал охотника по плечу. — Из Винкеля никакой правитель не выйдет. Империи нужен эмоционально стабильный и целеустремленный лидер, имеющий хороший политический и военный опыт, разбирающийся во всех тонкостях правления, при этом одинаково лояльно относящийся ко всем расам, религиям и традициям, живущий не ради себя, а ради империи и ее благополучия. Лидер, который раз и навсегда сплотит враждующие расы так, чтобы никакой архидемон впредь не смог посеять зерно межрасовой вражды. Империи нужен кто-то, — Инари с предвкушением улыбнулся, — кто-то вроде тебя, Ройз.

И с этими словами пожиратель растаял в воздухе. Мир тут же отмер, и время запустилось вновь. Площадь ожила. Сотни существ увидели оппозиционеров, избежавших смерти, и головы, погибших в бою архидемонов. Историю пишут победители, не так ли? Инари изменил реальность. Он внушил всем присутствующим на площади свою версию происходящего. Оппозиционеры вырвались из плена магии и оков, когда палач опустил рычаг. Начался бой. Архидемоны проиграли.

Это сработало.

Все существа на площади, все до единого, начиная от магов, заканчивая демонами, слажено попадали на землю, преклоняясь перед силой и могуществом тех, кто сумел сразить неуязвимых ранее сынов Луны. Многие заплакали навзрыд, глотая слезы радости.

Камеры запечатлели охотника и краймера со всех сторон, а также головы архидемонов — все, что от них осталось после ожесточенного сражения. Саму битву, к сожалению, камеры записать не смогли… по всему миру произошли какие-то странные, технические неполадки, поэтому трансляция ненадолго прервалась… но теперь камеры вновь заработали.

Через несколько минут весь мир узнает, что архидемоны повержены. Их смерть будет полна тайн и загадок, но имена тех, кто освободил империю от гнета правящей семьи Иара, войдут в историю. Ройз ри Райвен и Лиана Анабель Прайд. Известные оппозиционеры, которые боролись за лучшее будущее империи и, вопреки всему, одержали победу, спасли миллиарды существ и подарили Земному миру надежду.

ЭПИЛОГ

Семнадцать лет спустя.

Меня разбудил осторожный поцелуй в плечо. Я сонно поежилась, пытаясь закутаться обратно в одеяло и погрузиться в мир сладких сновидений, но одеяло предательски от меня ускользало.

— Просыпайся, Лиа.

Еще один поцелуй оставил горячий след на коже. Сон медленно, но верно начал рассеиваться, а в теле появилась приятная истома.

— Ли-и-иа?

Лениво потянувшись, я приоткрыла один глаз. Ройз склонился надо мной, с улыбкой произнес:

— У нас там вампиры на подходе, помнишь? — Его серебристые глаза мерцали ровно, полусонно. Тоже недавно проснулся, но, как обычно, раньше меня. — Пакт межрасового перемирия сам себя не подпишет.

Это уж точно… С вампирами одни проблемы! Семнадцать лет не можем наладить отношения. Обидчивые они до гробовой доски. Слишком эмоционально отреагировали на подмену Самуэля Иара и внедрение краймера в их драгоценный клан. Так эмоционально, что на протяжении многих лет были готовы развязать войну с империей, и в частности с демонами. Но сегодня все изменится. Наконец-то обе стороны готовы заключить мир.

— Ладно, — согласилась я, вздыхая, — давай вставать. Встречу с вампирами лучше не пропускать.

И я уже почти выбралась из теплой, уютной постели в холодные рабочие будни, как мужские руки бескомпромиссно затащили меня обратно в тепло, а мягкие губы накрыли мои, сминая их в опьяняющем поцелуе. Я застонала от наслаждения, млея в руках любимого мужчины, единственного мужчины, моего мужчины.

— А как же вампиры? — прикусив его за губу, останавливая, спросила я.

— У нас еще есть немного времени, — заверил Ройз, с предвкушением скользя ладонями по моему обнаженному телу, нежно поглаживая кожу сильными пальцами. — Да и потом, — усмехнулся он, — не могу же я отпустить свою жену неудовлетворенной. Да еще и к вампирам! Не хочу сегодня смотреть, как кровососы на тебя облизываются.

— Не переживай, — хихикнула я, — бледные парни с клыками и жаждой крови не в моем вкусе.

— М-м-м…

— Я предпочитаю суровых охотников.

Ройз хмыкнул, склонил голову и провел языком по моей шее. Дрожь пошла по всему телу.

— Поверю тебе на слово, — хрипло прошептал он, спускаясь ниже, лаская языком грудь, целуя шрамы на животе, с упоением вдыхая мой запах.

Мы поженились ровно десять лет назад, через семь лет после дня Возрождения, когда империя восстала из пепла, архидемоны канули в Лету вместе с их безумными планами, а на престол взошел самый достойный мужчина из всех, кого я знаю. Ройз никогда не планировал становиться во главе государства и никогда не был жадным до власти, наверное, именно поэтому из него вышел непревзойденный правитель, который менее чем за два года привел империю к ее былому величию. Весь мир преклонился перед ним семнадцать лет назад. А как не преклониться перед тем, кто самолично уничтожил расу архидемонов? Для всех Ройз стал героем, примером для подражания, так же как и я. И поначалу это было очень странно. Жизнь вообще штука странная.

Конечно, нашлись и те, кто оплакивал архидемонов. Например, тысячелетние. Со многими из них мы незамедлительно попрощались и выдали им билет в загробную жизнь. Впрочем, этот билет получили все, кто осмелился бросить Ройзу вызов и усомниться в его силе.

Истина так и не стала достоянием общественности. О том, что произошло в день нашей казни, знают единицы. Я, Ройз, кай-таши и саарга, который исчез сразу же после того, как сделал нас героями для народа. Он не появлялся много лет. Ни открытки, ни привета. Мы думали, что он мертв. По сути, так и было. Инари отпустил свою божественную силу, чтобы она смогла залатать дыры в материях реальности и восстановить равновесие природы, баланс жизни и смерти, а сам просто растворился, перестал существовать. Но у него получилось! Инари спас мир от крушения. Мы до сих пор живы! Однако некий дисбаланс все же произошел, без этого, видать, никак. Порой жарким летом в Тан-Граде выпадает снег, а морозной зимой на севере сверкают молнии и идет град, который ломает крыши домов и выводит из строя транспорт. Моря каждый год выходят из берегов, потопляя прибрежные города, а численность фауны во всем мире по неизвестным причинам сократилась почти на треть. К счастью, эти изменения не критичны и исправимы. Лучшие ученые империи уже ищут способ нормализовать баланс. И я уверена, что они его найдут в скором времени.

Сложнее всего пришлось с оппозицией. Ройз не смог рассказать оппозиционерам всей правды, саарга этого не хотел, а в ту ложь, что он им наплел, поверили не все. Оппозиция распалась. Кто-то вернулся к обычной жизни, а кто-то принял предложение Ройза и заступил на службу в имперскую армию, в Верховный совет, в министерство и в Городской контроль.

Техника мы закрыли в межпространстве. Этот хитрый механический ублюдок действительно оказался пешкой Тимуэля. Убивать его было крайне глупо, он же гений в области технологий, так что межпространство станет ему единственным домом до конца жизни. (Хорошо, что саарга нашел способ сохранить межпространственный вакуум, и он не взорвался после его смерти). Техник согласился на все условия, когда понял, что у него нет выбора. Ему предоставили доступ в мастерскую и материалы для работы. До сих пор он создает самых качественных андроидов в империи.

С Винкелем все сложилось куда более печально, чем с техником. Он не смог смириться с тем, что не стал императором… видимо, власть ему всегда была важнее благополучия народа. Он начал плести интриги и строить планы по свержению нового императора, на этот раз Ройза. Пришлось с ним разобраться. Ада заманила Винкеля в ловушку, Ройз его усыпил, а кай-таши создал руну вечного сна. Теперь Винкель будет спать до тех пор, пока кай-таши его не разбудит, что вряд ли вообще когда- нибудь произойдет.

С краймерами мы окончательно покончили всего несколько месяцев назад. Ройз был прав, выследить всех наемников Тьмы и истребить, задачей оказалось практически непосильной. Но нам помогала Кайла, которая до сих пор от меня не в восторге, кай-таши с его чудо рунами, вся имперская армия, современные технологии и военные андроиды. Потребовалось время, кровь, пролитая в сражениях, бессонные ночи и потрепанные нервы, но теперь мир может спать спокойно… и я тоже. Простые наемники не исчезли, как и террористы и убийцы, зло всегда было и всегда будет, но отныне краймеры — пережиток истории. Я осталась последней представительницей своей расы (надеюсь на это). К сожалению, Аксэ'д Грайд был убит вампирами, а других неинициированных краймеров мы не встретили, не считая детей кланов, которые предпочли умереть, сражаясь с нами во имя Тьмы и защищая старейшин.

После того как Ройз стал императором, я пыталась найти свое место, пробовала себя в разных областях. Как оказалось, размеренная жизнь — это не для меня, и не для Ройза тоже. В этом мы похожи. Почти два года я работала в Межрасовом Управлении в качестве консультанта по редким расам, еще год в качестве охотника (у них как раз освободилось место). Затем подалась в городскую стражу, в патрульную и, наконец, в секретную армию, где проработала почти четыре года, меняя личины и внедряясь в преступные организации по всем миру. Ройз не мешал, он с улыбкой стоял в стороне и позволял мне познавать жизнь. Его поддержка была бесценна. А потом он сделал мне предложение… перед городским моргом, где мы впервые встретились. И я не смогла отказать. Секретная армия осталась в прошлом. Мы поженились и разделили обязанности. Император и императрица… А так же разделили одну жизнь на двоих с помощью магии и обряда. Тьма может идти к черту! Я проживу столько же, сколько и Ройз, ни минутой меньше, ни минутой больше. Это может быть и сто лет, и двести, и все триста. А если очень повезет, то даже больше. А нам обязательно повезет! В этом нет сомнений. Мы заслуживаем капельку везения после того, через что нас пришлось пройти.

Слезы счастья подступают к глазам каждый раз, когда я думаю о том, насколько сильно изменилась моя жизнь за последние годы. В ней появилось место семье, взаимной любви, достойной работе, призванию. Черно-белые краски моей жизни давно стерты, на их месте заиграла целая палитра ярких цветов.

Впервые саарга объявился шесть лет назад. Правда, выглядел он непривычно, не так, как раньше. Сгорбившийся старик, едва способный передвигаться на своих дрожащих ногах. Он пришел к дворцу Власти, который мы с Ройзом отстроили на месте развалин, и сказал, что ему нужно убежище. Через полгода он снова пропал. А три недели назад появился вновь… в своем прежнем обличье лунного красавца, бессмертный и божественный. Семнадцать лет у него ушло на то, чтобы возродиться, найти путь в Земной мир и вернуть свои силы. Он не любит говорить о времени, проведенном в пустоте, но я точно знаю, что ему пришлось несладко. Шутит он теперь реже, улыбается не часто, предпочитает одиночество. Ройз думает, что это пройдет, Инари просто нужно время, чтобы оклематься… я надеюсь, что он прав, ведь без Инари нас бы здесь не было. Он подарил нам шанс на новую жизнь, и мы им воспользовались на все сто.

Content

Наемница из клана Прайд
Севастьянова Екатерина

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ЭПИЛОГ