Алексей Широков, Александр Шапочкин

Осколки клана. Том 1

(Игнис #2)

Пролог

Деревянный вкладыш в ухе разразился новой серией щелчков и я, резко свернув вправо, помчался по Бутырской улице, привлекая внимание и заставляя хмуриться благополучных, степенных жителей и гостей пятого уровня, вызывая восхищённые и заинтересованные взгляды мальчишек, а так же улыбки на лицах настоящих чародеев. Обычных граждан можно было понять. Всё-таки в воскресенье, на верхних платформах, люди придавались неспешному отдыху, в то время, как основная суета Савеловского Вокзала происходила где-то внизу, на втором и третьем уровне района. Здесь же в это время, редко когда можно было встретить спешащего человека, так что бегающие туда-сюда молодые люди в непривычной форме, заставляли напрягаться в ожидании каких-нибудь неприятностей.

Ребятня же, от мелюзги в шортиках и матросских костюмчиках с бескозырками, иррациональная мода на которые пришла к нам в полис от бравых архангельских моряков, и до практически моих ровесников, с трудом выдерживающих чопорный и обязательный семейный моцион, откровенно завидовали. Носящиеся туда-сюда парни и девчонки, так похожие на настоящих чародеев, к тому же с клановыми «тамга» на спинах, одна из которых, с ярко красными волосами, так и вообще взяла и при всём честном народе быстро полезла по фасаду одного из зданий на его крышу, казались им чем-то неимоверно крутым. Ведь в то время, как эти молодые люди, словно бы настоящие бунтари, так весело проводят время, они – будущие финансисты, чиновники, промышленники и банкиры, вынуждены с постной миной сидеть на стуле ровно и выслушивать бесконечную трескотню чопорных мамаш и неинтересные разговоры суровых отцов!

Ну, а чародей – опытные спецы, кто по своим делам, а кто и пришедшие просто отдохнуть в хорошей компании, не могли не заметить и не умилиться бесплодным метаниям студентов-первокурсников из Тимирязевской Академии, явно выведенных наставником на одну из первых в их карьере миссий. Наверняка, кто-то из них, вспомнил молодость и то, как он сам, точно так же бегал по улицам Москвы, в форме одного из четырёх Высших Чародейских Учебных Заведений, выполняя некое, наверняка очень важное задание!

Рядом со мной с балкона дома, мимо которого я в этот момент пробегал, ловко спрыгнула Нина, чьи длинные красные волосы полыхнули на солнце алым пламенем. Девушка быстро нагнала меня и на мой немой вопрос, отрицательно покачала головой.

– Тогда я сейчас прямо, к трактирам, – предложил я, вспоминая карту, – а ты беги налево, к банку «Фусимов и сыновья»! Там тоже есть несколько ресторанов, так что если объект предпочитает отираться возле подобных заведений, мы перекроем весь северо-запад этого уровня района.

– Ага! – кивнула девчонка, и резко повернувшись, едва не сбив мужика в длиннополом плаще и шляпе-котелке, рванула через дорогу.

Отшатнувшийся прохожий, хотел было сказать моей подруге что-то нелестное, но заметив на форме клановую тамгу Ефимовых в виде закрученного в спиральный рог стилизованного красного огонька, предпочёл промолчать. Зло зыкнул на притормозившего на мгновение меня, однако и разгорающееся зелёное «крылышко» Бажовых, показалось ему вполне достойным аргументом, дабы успокоиться и сделать вид, что ничего не случилось.

Зря, конечно, я по привычке называл все подобные места «трактирами» да «забегаловками». Хорошо ещё что «рыгаловки» жёстко ассоциировались у меня с самым дном. Добравшись по Бутырской до поворота на нужную улицу, я оказался в настоящем княжестве сдобных ароматов и запахов ванили, корицы и естественно мёда, а так же в обществе пышных юбок, длинных ресниц и очаровательных шляпок, чьи обладательницы тут же с интересом уставились на вломившегося на их территорию юношу.

Сразу как-то захотелось расправить плечи и принять подобающий вид. А заодно, наверное, в первый раз я пожалел, что на полевую форму не крепится наградной серебряный аксельбант с двумя красными шнурами: «За доблестную победу и тяжёлое ранение в бою с отступниками Полиса!» который Князь вручил мне вместе с признанием моего права на клановое имя.

Но, я переборол секундную слабость и рванул к проходу на задний двор ближайшего заведения. Красивых девушек много, и на одной такой я уже обжёгся, но миссию – нужно выполнять! Тем более, что большинство дам было со спутниками, просто их обычно тёмные костюмы и мундиры, как-то терялись на фоне светлых выходных платьев, рюшечек, блузочек, зонтиков и изумлённых глаз, не понимающих, что собственно молодому юноше в форме могло понадобиться в подворотне.

Минут через пятнадцать, я едва ли не взвыл из-за того, что не являюсь сенсором. У нас в команде, вообще человека с подобными талантами не имелось. Вернее, он, а точнее она – была, но являлась чаровницей и сейчас, наверное, тихо и мирно занималась у себя в Сеченовской Академии, в то время как мы сломя голову носились по всему Савёловскому району.

Пирожковые, кофейные, чайные, булочные, ресторанчики, где можно было попробовать безумно дорогой напиток под названием «какао» и те, где любители лакомились мороженым. Одних только блинных и заведений где продавали новомодную «шипучку-лимонад», на этой улочке было штук пять. Я даже до этого момента и не представлял себе, что в нашем Полисе для сладкоежек, существует вот такое разнообразие! И каждое подобное место, следовало проверить не только снаружи, но и изнутри! Ведь искомый объект, вполне мог, например, прятаться, прямиком на кухне, а пускать незнакомца в святая-святых, возмущённые хозяева желанием не горели.

И вот в тот момент, когда я с откровенно мрачным видом направлялся к очередному ресторанчику, спасительным перестуком разразилась затычка в ухе, условным кодом сообщая, что цель, вполне возможно находится сейчас на самом нижнем уровне, возле питейного заведения «Хмельной Дух». Услышав это, я даже облегчённо выдохнул. Признаться честно, в этом месте я чувствовал себя откровенным клоуном, развлекающим высокую публику, и как-то уже сам не верил в то, что искомый беглец мог скрываться среди этого лоска и ванильно-сахарного великолепия. Пусть даже ориентировка говорила, что эта озабоченная сволочь, постоянно находится в поиске особей противоположенного пола!

Так что, с чистым сердцем отстучав по деревяшке браслета что-то вроде: «Это „Второй“, проверяю!» – я поспешил вырваться из этого княжества сдобных запахов и красивых нарядов, в среду, куда как более мне привычную. Пусть и дурно пахнущую…

Подбежав к одной из стоек поддерживающих уровни, я под дружный девичий «Ах!» с ходу перемахнул через перила, зацепившись в прыжке рукой за продольный технический двутавр, и обхватив его конечностями, быстро заскользил вниз. Причём, с неким мстительным удовольствием отметив подбежавших к ограждению людей, видимо решивших, что перед ними очередной самоубийца.

Да, настоящий чародей бы, вообще, сбежал бы по фасаду здания у меня за спиной, словно по улице! Но я так пока не умею, зато ещё в годы проживания на самом дне, мы по таким же вот балкам, лазили на верхние уровни. Правда тогда, нужно было хотя бы обматывать тряпками руки, чтобы не изранить их в кровь, а сейчас на меня во всю работала живица, которую мой организм ныне производил в изрядных количествах!

Спрыгнув на полотно третьего уровня, обычную проезжую улицу, в корне отливавшуюся от покинутого мною медово-кофейного пешеходного рая, я шугнув оказавшегося рядом вокзального попрошайку, быстро отряхнувшись, всё же стойки мыли, дай Древо, раз в несколько лет, осмотрелся. Шум, гам и суета, так похожая на то, что творилось в родной привокзальной Таганке.

Туда-сюда сновали как хорошо одетые господа, так и явно заезжие из поселений Зелёной Зоны. Кто-то озирался, раскрыв рот, и явно приехал искать своё счастье в большом Полисе, ещё не зная, какое «счастье» Москва готовит новоприбывшим, а те, кто вёл себя с «деревенским достоинством», подражая горожанам, скорее всего, бывал здесь уже не в первый раз и сопровождал какой-нибудь груз, например овощей или фруктов, выращенный в их родном поселении.

Одна здесь была проблема – особо не побегаешь. Впрочем, большинство, заметив тамгу на моей одежде, старались уступить дорогу клановому, ну а с теми, кто не знал, что это такое, я сам старался не сталкиваться. Человек я в каком-то смысле не гордый, да и какая мне радость в том, чтобы обидеть, например, деревенскую девушку года на два постарше меня с испуганными глазами, сжимавшую в руках небольшой узелок. Явно уже потерявшуюся, среди человеческого столпотворения и уже не понимавшую, зачем собственно она покинула родной дом и что здесь забыла!

Однако, упомянул я её не потому, что девушка едва не налетела на меня, а потому, что заметил, двух вполне примечательных личностей, которые явно выбрали её своей целью. Всем людям не поможешь, да и чародей вроде бы как должен быть сосредоточен на выполнении своей задачи в любых условиях, но…

Остановившись, я посмотрел на удаляющиеся спины. А затем, развернувшись, последовал за ними на некотором расстоянии. Начало разговора случившегося в проулке, подальше от основных народных масс я не застал. Нужно было выдерживать дистанцию. Впрочем, схему по которой затаскивают таких вот красивых девчонок на нижний уровень, а там и в какой-нибудь подпольный бордель, где она вполне может стать бабочкой-однодневкой для садиста-богача с верхнего уровня, знал и видел её реализацию не раз. Как и сбрасывали потом в канализацию изуродованные трупы. Вот только сделать тогда ничего собственно не мог.

– …спасибо вам дяденьки, – прощебетала девчушка, даже и не подозревая за что благодарит. – А то вот… растерялась я. Совсем-совсем не знала что делать! Шестая дочь я, вот и пришлось в Москву ехать…

«Дурёха… – едва не хлопнул я себя по лицу. – Да ты сейчас просто расписываешься перед ними, в том, что дома ты никому не нужна и никто искать тебя не будет. Зато голосок конечно у тебя как у нежной дриады…»

– …а так я и шить и кроить умею. Вязать опять же!

– Как тебя хоть записать-то? – деловым тоном спросил один из братков-подборщиков.

– Так Алёнка я! – произнесла она, потупив голубые глазищи и поправив выбивавшуюся из под платка светло-русую прядь. – Лавра Оксёмыча дочь. Из Подпятницкого Посада мы, слышали может о посёлке таком!

– Конечно, слышали! – важно кивнул второй. – Кто же в Москве о вас не слышал. Мы же тебя Алёнка сразу заприметили, потому и подошли. Удивились ещё, а что это шестая дочка нашего знакомца Лавра здесь одна делает? Ещё обидит кто!

– Ой, спасибо вам дяденьки! – ахнула девушка. – А батенька мне не рассказывал никогда, что знакомые у него в городе е…

– А ты у нас «А» или «О» «-лёнка», – тут же сбивая простушку с мысли перебил её первый, чирикая что-то огрызком карандаша на грязном куске рыжей обёрточной бумаги.

– Алёнка… – смущаясь произнесла она.

– Вот! Лавр нам так и говорил, а ещё о твоих сестрах упоминал. Как там их, дай Древо памяти…

– Катенька, Юленька, Леночка, Афросья и Проська! – радостно улыбаясь «напомнила» девушка. А ещё два братца – Младшенький Гришенька и старшой Антон!

«Ну, да „и Антон“, – почему-то зло подумал я, услышав имя тёски. – И куда же ты Антон, смотрел, когда твоя сестрёнка садилась на поезд в Москву. Впрочем, теперь это не так важно…»

Сейчас у подборщиков была одна единственная задача, заболтать её так, чтобы жертва сама и добровольно, пошла за ними на нижний уровень, где нет городовых, наёмников и чародеев, которые могут вмешаться. Ведь на самом деле, деревенские – вовсе не тупые, как-то может показаться обычному горожанину. Просто характер, уклад жизни, где все друг друга знают и уйма новых впечатлений полностью отрубают критическое мышление после того, как они попадают в большой Полис.

Да вспомнить даже меня! Когда «Шипы» выдернув меня из тюрьмы, привезли слегка прибалдевшего меня в школу при Тимирязевской Академии. Нет, я, конечно, отличался от этой Алёнки, напоминая нынешнему себе скорее маленького озлобленного крысёныша, совершенно не уверенного то ли хвастаться былыми заслугами, то ли дрожать от страха забившись в угол, потому как в новом месте всё не так, но очень хочется верить, что ничего не изменилось и все вокруг уроды и подлецы!

Вот и девчушка, радостно схватилась за то, что ей привычно: «Все друг друга знают!» И папка её, такой весь из себя известный, что его дочь чуть ли не сразу же после приезда в Полис, встречает его старых знакомых. Которые непременно помогут ей и вообще!

Ага! Как же! Подобными психологическими приёмами бандюки научились пользоваться очень давно, а смазливое личико с огромными испуганными глазищами, словно маяк во тьме привлекает «подборщиков» отирающихся у вокзалов. Ведь для них, подобные девочки не люди, а ходячее мясо! Одной больше под тенью кроны Древа, одной меньше – бабы в Зелёной Зоне ещё нарожают!

– С денюжками, что будешь делать? – продолжая играть непонятно кого, спросил у Алёнки явный заводила в этой паре. – Не маленькие всё-таки!

– Так… на домик хотелось бы откладывать начать, – пролепетала дурочка. – Но вообще маменьке с батюшкой…

– Ну, привет, смертнички! – зная, что будет дальше, я вмешался и рывком оказавшись около «подборщиков» с силой вцепился руками в загривки мужиков. – Вот и Уроборос к вам пришёл. Что делать будете?

Алёна испуганно вскрикнув отскочила назад, прижимая к груди узелок. Подборщики же попытались одновременно вырваться, что привело только к звонкому удару черепа о череп. Впрочем, я не старался их вырубить и даже отпустил, чтобы в следующую секунду, отработать троечкой в челюсть в начале одного, выключив его на какое-то время, а затем и второму вывернуть руку с надетым на неё кастетом так, что тот запищал от боли.

– Отпусти дяденьку изверг! – громко крикнув, дёрнулась в мою сторону девушка, замахиваясь узелком, но в последнюю секунду так и не решившись ударить.

– С чего бы сразу «изверг»?

– Так кто ж ещё на людей посреди бела дня-то нападает? – Алёнка бросилась было к упавшему без сознания братку, но остановилась под моим взглядом.

– Ну, например, хороший парень, который пожалел деревенскую дурёху, потерявшуюся в Полисе… – усмехнулся я.

– Да какой же ты хороший парень! – возмущённо воскликнула девушка. – Коль на знакомцев моего отца, которые помочь мне в трудный час решили, нападаешь!

– Ах… Так это знакомые уважаемого Лавра Оксёмыча, – наигранно ужаснулся я. – У которого помимо тебя, есть ещё Катенька, Юленька, Леночка Афросья и Проська, а так же два сына младшенький Гришенька и старшой Антон?

– Да, – пролепетала девушка. – Так ты тоже знаешь моего батеньку?

– Нет! – грубо ответил я. – И уверен, что почти никто в Москве не знает этого возможно достойного жителя Подпятнинского Посада. Зато я знаю, как подобные бандиты обрабатывают приезжих девушек. И не раз видел, как их многократно изнасилованные, изуродованные трупы потом сбрасывают в коллектор.

– А… – Алёнка сделала несколько шагов назад. – Но как же… Они же знают… и ты…

– Ты сама всё рассказала, – произнёс я рывком доламывая руку, а затем, ударом колена прерывая вой второго «подборщика». – Это простейший фокус, которым пользуются такие подонки как они, чтобы втереться в доверие приезжим дурочкам.

– Да как… как ты смеешь! – от возмущения девушка аж не сразу нашла нужные слова. – Как ты вообще можешь так говорить о незнакомых…

– А знаешь зачем? – жёстко перебил я её, оправляя ударом ноги в челюсть начавшего приходить в себя главного «подборщика».

– З-зачем? – на автомате переспросила она.

– А потому что в борделях на нижнем уровне девушки без роду и племени – всегда в цене! А то, что ты дочь, какого-то там известного в твоём Посаде Лавра, ты до бесконечности объясняла бы всё новым и новым клиентам! – добил её я, заставив густо покраснеть, а затем побелеть, когда до измученной новыми впечатлениями головы, не только дошёл факт того, что она чуть было не доверилась крайне подозрительным незнакомцам, но особо ярко предстали дальнейшие перспективы.

То, что эта «Алёнка», могла бы стать товаром только для одного единственного посетителя, зато с очень нестандартными запросами – я даже заикаться не стал. По опыту общения с затянутыми в этот грязный бизнес девчонками из Таганской Нахаловки, которых мне порой приходилось охранять по заказу бугра, знаю, что на словах, для женщины, «изнасилуют и убьют», звучит куда как менее страшно чем «будут насиловать всю оставшуюся жизнь». Это потом, когда всё уже случилось, остаётся единственное желание – выжить, а ещё лучше – отомстить, но по началу, если конечно достаточно взрослая, чтобы понять что происходит, смерть вообще кажется единственным выходом.

– Да как, так-то, – пролепетала, наконец, девушка. – За что ж меня-то…

– Не обольщайся, – отмахнулся я. – Не только тебя. Ты ведь недавно приехала?

– Ага… – она потешно кивнула.

– А это значит, что на вокзал пришёл пригородный поезд, так называемая «шпрота», – пожал я плечами, – состав, подбирающий желающих попасть в Полис на полустанках в Зелёной зоне. Самое «рабочее» время для таких вот ублюдков…

Я от души пнул по рёбрам, застонавшего в беспамятстве бандита с вывернутой рукой.

– Сейчас подобные вот прохиндеи, во всю обрабатывают других деревенских девушек, что прибыли вместе с тобой, – произнёс я, глядя ей прямо в глаза. – Так что скоро в публичных домах на самом дне будет пополнение.

– Им… Им же нужно помочь! – воскликнула Алёнка, судорожно теребя свой узелок.

– Знаешь, – я тяжело вздохнул. – Вот пусть кому нужно, тот и помогает. Для этого вообще-то в Полисе специальные люди есть – городовыми называются! А я здесь вообще, случайно и по делу. Радуйся, что заметил, что эти двое на тебя нацелились.

– Мальчик, миленький…

«Хм… „Мальчик“, – удивился я такому обращению от той, которую спас и вроде бы как учу уму-разуму. – Ну ладно хоть не „девочка“! И на том спасибо…»

– …а как бы мне домой, к батеньке и матушке вернуться? – в огромных наивных глазищах выступили слезы. – Страшно тут у вас в городе. И людей разных много и вот… Ты не подумай, у меня денюжка на поезд ещё осталась! Вот только не знаю теперь куда идти, чтобы опять на вокзале оказаться. Потерялась я.

– М-да… – я потёр переносицу. – Ответ «Быстро – Никак» тебя устроит. Подожди, не плачь… Просто «Шпрота» ходит раз в трое суток, отправляясь из полиса и возвращаясь назад этим же днём. Так что надо подождать. А то даже если заплатишь полную цену за билет до Архангельска, «Перевозчики» для тебя состав останавливать не станут. Есть, конечно, вариант найти «своих» купцов или поставщиков и возвратиться домой с их обозом под охраной…

«Не вариант… – понял я, глядя на зашмыгавшую носом девицу. – Предлагать отправиться через Запретную Зону вообще самостоятельно и пешкодралом, даже не стоит!»

– Ты в Москву-то, – задал я вопрос, чувствуя, что сейчас польются реки слёз, – зачем приехала?

– Так денежек для семьи заработать, – всхлипнула девушка. – Дома в этом году плохо, пшеница не уродилась, репку червь пожрал, а коровок и свинок – чудища залётные задрали! Дед Мыкула с ними еле-еле справился. А я… я шестая дочка – лишний рот, да и женихов для меня в Посаде нормальных нету, маменька с папенькой за Ваську-солдата выдать хотели, так ведь он и сам кривой-косой и третью жену недавно схоронил… Зачем мне такой. Вот я и…

– Сбежала, – закончил я.

– Ага… – всхлипнула девица и всё-таки разревелась.

– Хм… знаешь, – я задумался над тем, оторвёт ли мне вечером уши Ольга Васильевна или нет, как со стороны входа в проулок раздался визгливый крик.

– Вот он! Вот! Господин городовой! Вот он душегуб! – разорялся невысокий парень, которого я к своему стыду заметил, но к бандитскому подряду «стрёмовым» не приписал. – Юшка, то есть Юрий и Ефим, помочь девице хотели, а этот за ними проследил и как налетит…

– Разберёмся гражданин, не волнуйтесь, – из-за угла вальяжно вышел из-за угла здания мужик в форме городового, и с ходу начал наезд. – Так, что ж это мы порядок-то нарушаем. Честных обывателе…

Взгляд служивого, брошенный на лежавших у моих ног бандитов, зацепился за мои сапоги, скользнул по форме и замёрз, прилипнув к клановой тамге. Я, как мне показалось, реально услышал мыслительный процесс блюстителя порядка, а точнее как его шарики в голове, скрежещут о ролики, рождая нужную мысль. А затем он вдруг резко развернувшись пробил прямой в челюсть не ожидавшего подобного фортеля «стремового».

– Попались гады! Уж сколько мы вас уродов искали! – рыкнул он, с неким удовольствием взирая на сползающего по стене парня, а затем аж вытянулся, преданно глядя уже на меня. – Спасибо Ваш Благородь, что преступников задержали! Теперь не уйдут поганцы, на рудники отправятся! На каторгу!

– Знаешь, служивый, – вот никогда не боялся людей при «исполнении», а уж после подставы «Шипов» и вовсе слегка презирал. – Гнильцой от тебя чего-то попахивает… Кудрявцев Е.К-а.

Подойдя вплотную к побледневшему городовому, прочитал я надпись на именном жетоне.

– Ты же Кудрявцев, а не снял форму с какого-нибудь честного парня, завалив его в тёмной подворотне.

– Н… Никак нет! – с мандражом в голосе рявкнул в ответ мужик. – Точнее так точно! Кудрявцев я! Евгений Константинович! Городовой четвёртого порядка третьего уровня Савёловской учреждения полиции! Коль желаете Ваш Благородь, хоть у кого спросите, любой подтвердит!

Вот же волшебная сила клановой тамги. Уверен, не знает этот оборотень в погонах, ни кто такие Бажовы, ни что клан сейчас состоит из одного единственного человека. Но для него это и не важно, главное понимает, что достань он сейчас свой пулевик и даже справься со мной – проблем не избежать. Даже те же Морозовы, которые в другом случае, с удовольствием его ещё и наградили, до хрипоты будут требовать на Совете голову человека убившего главу другого клана. Потому что это – прецедент! И не то чтобы подобного никогда не случалось, но в нынешней ситуации оставлять нечто подобное безнаказанным – нельзя!

– Алёна… – фамильярно хлопнув по груди вздрогнувшего служивого, я повернулся к посаднице.

– Д-да…

– Я сейчас не могу предложить тебе работать на меня, – прозвучало это несколько высокопарно, но глава я клана из одного человека, или нет? – Но если тебе нужна работа, то есть место, где тебя примут, и не будут обижать. Правда, за зарплату ничего не скажу. Интересует?

– Да! – собравшись и прижав к груди узелок, произнесла девушка.

– Тогда значит слушай, «Кудрявцев Е. К-а.», – обратился я опять к городовому. – Как хочешь, но доставь эту девушку сегодня, целой и невредимой, к воротам Чародейской Тимирязевской Академии. Там спросишь Ольгу Васильевну Ланскую.

Мужик гулко сглотнул и слегка затрясся. Что заставило меня задуматься, о том, что есть что-то такое в опекунше, что знает он, но не в курсе я. И, тем не менее, я продолжил.

– Скажешь, что от Бажова, и что я потом сам всё объясню, – я пристально посмотрел в серые глаза городового. – Всё остальное – тебя не касается. Понял?

– Т… Т… Так точно Ваш Благородь! – рявкнул наконец служивый.

– И нежно, нежно… Я ведь сегодня же вечером, узнаю… если что не так, – добавил я. – Помни, что это – во-первых девушка. А во-вторых новая гражданка Москвы. Тебя «Кудрявцев Е. К-а.» я – запомнил, и если, что – найду, как бы ты не прятался.

Алёнка тихо ахнула, когда на моей сжатой в кулак руке зажглось зелёное пламя Бажовых. А вот городовой разве что не поседел и даже, похоже, забыл как дышать.

– Ты меня понял? – вкрадчиво спросил я, заставив мужика вздрогнуть.

– Так точно Ваш Благородь!!

– Исполнять… – рыкнул я и хлопнув городового по плечу, быстрым шагом вышел из подворотни, выбрасывая из головы всё, что не касалось текущей миссии. Наконец добравшись Савёловской площади, нашёл удобную стойку и оседлав её, заскользил вниз, приземлившись прямиком на покатую крышу вокзала.

Имелись, конечно, у меня опасения, что блоки дымчатого стекла, которыми был выложен этот длинный, слегка приплюснутый полуцилиндр не выдержат моего веса, однако здание, оказалось построено на совесть. Так что я без особых проблем добежал до ближайшего козырька, а там ловко соскользнул в начале на него, а там и вовсе спрыгнул на второй уровень.

На «Дно» же, прорвавшись сквозь привокзальную суету и стихийный блошиный рынок, пришлось спускаться как всем нормальным людям, миновав пост удивлённых моим появлением наёмников и быстренько сбежав по навесному пандусу в грязный и вонючий зев лестничной шахты. Ну, или как «ненормальным людям», потому что, не смотря на плотную заселённость нижнего уровня, те кто дружит с головой и имеют такую возможность, держатся оттуда подальше и уж точно не лезут в самые злачные, привокзальные районы так, как это сейчас делал я.

Не то, чтобы это было прямо пипец как смертельно опасно. Говоря по правде, если не лезть, куда не надо, не сверкать деньгами и вообще не появляться в подобных районах с наступлением ночи – в общем, специально искать приключения на свою пятую точку, то и тебя никто не тронет. Куда как хуже именно жить в этом социуме, сплавленном из самых низших слоёв пролетариата и щедро сдобренного криминалом.

И, тем не менее, будь моя воля, я бы всё же не стал пользоваться общественными проходами, ну или как минимум переоделся бы в нечто менее приметное. Типа блёклого сатинового костюма с нашлёпками на локтях пиджака и подтяжками для штанов, а так же обязательной «давленой» кепки. Именно в таком виде рассекала большая часть мужского населения нижних двух уровней, в то время как я в высоких бутсах и казённой полевой форме с клановыми нашивками, походил на какого-то наёмника из частной дружины, их на дне ну очень не любили.

Идея же, не привлекая внимания спуститься на дно воспользовавшись очередной стойкой, к сожалению, была не особо удачной. Дело в том, что дабы легче было контролировать перемещения банд в том числе и подростковых, обожающих пограбить зажиточные дома и магазины, а так же снизить число попрошаек и ворья, на втором и третьем уровнях. Так вот, если пандусы, ведущие в лестничные шахты, на ночь поднимались, надёжно изолируя второй уровень от первого, то по опорным конструкциям платформ, особенно тех в которых проходили световые каналы, легко можно было забраться наверх. Именно поэтому к ним часто приваривали разнообразные заточенные железяки под острыми углами, да ещё так, что бы их трудно было заметить, а вот напороться на подобный подарочек – легче лёгкого.

Их, конечно, кое-где срезали и всё равно шастали на высшие уровни, рискуя уже попасться городовым или что хуже – патрулям наёмников, которые вообще не церемонясь, просто перекидывали нарушителей за перила, обеспечивая скоростную и летальную доставку прямиком на самое дно. Так вот, где были сделаны такие срезки и имелись ли они здесь вообще – я естественно не знал. А потому – не хотел рисковать здоровьем.

Быстренько, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, я преодолел все пять этажей лестничного пролёта, во всю пользуясь наследством Бажовых в виде зеленоватого ночного зрения, распугивая поднимающихся и спускающихся людей. Освещение здесь было откровенно хреновое, установленные на лестничных пролётах световеки в жёстких армированных плафонах, частично просто не работали, а кое-где и вовсе были варварски разбиты, так что функционировал, дай Древо, каждый шестой. Ну и надо ли говорить, что от моих светящихся в темноте зелёным глаз, народ разве что не шарахался.

Выбежав из широких ворот многолюдную площадь, расположившуюся прямо под вокзальными пиронами второго уровня, я остановился и достал из сумки свою копию выданной нам карты района и, вчитавшись в неё, поморщился. Искомый трактир, нашёлся не так уж и далеко от моего спуска, но вот то, что он располагался в начинающихся за продуктовым развалом трущобах, оптимизма не внушало. Это было именно то самое место, куда собственно и: «…не стоило лезть в поисках приключений на нижнюю полусферу». Хорошо ещё, что проверить информацию полученную по «кодофону», отправился именно я, а не одна из наших девчонок, потому как сгинуть в этих лабиринтах для начинающих чародеек ничуть не сложнее нежели для обычных барышень.

Нет, наш наставник, который собственно и «сидел» на передающем устройстве, вроде бы как, отслеживая искомый объект всё же не совсем сволочь, и вмешался бы, всё-таки это его работа, так, что ничего такого страшного сделать бы ни с Нинкой, ни с Ленкой сделать бы не успели. Да и вообще, с его то силами и умениями, я был совершенно не уверен, что он в данный момент не контролирует лично каждого из нас, а то и вовсе сейчас стоит у меня за спиной, только вот хрен я его на этом поймаю. И всё равно, не стоит, по моему мнению, девочкам соваться в такие места!

Ловя на себе заинтересованные, любопытные и откровенно враждебные взгляды, я быстро пересёк торговую площадь и углубился в тёмные проулки между монолитными громадами зданий, многие из которых тянулись отсюда и до четвёртого а то и пятого уровня, постепенно облагораживаясь и улучшая качество жизни своих обитателей. Так, например если здесь, судя по внешнему виду, располагались общаги-коммуналки для рабочих, где из удобств имелись, пожалуй что, канализация и холодный водопровод на выделенном внешнем стояке. То обитатели следующего уровня могли похвастаться уже горячей водой и жаропроводом для личной кухни, коммуникации которых проходили внутри самой платформы и никак не сообщались с теми, которыми пользовался живущий ниже пролетариат.

Зато местным обитателям никто не указывал как жить и как обустраивать свой быт. Особенно если это были стопы муниципальных зданий принадлежавших самому Полису. Так и появлялись в среди чётко продуманной городской архитектуры разномастные самострои. Кирпичные и деревянные пристройки, а то и вообще отдельно стоящие домики довольно быстро заполняли собой большие расстояния между капитальными сооружениями, превращая улицы в настоящие лабиринты трущёб, где чудище ногу сломит, а в случае пожара серьёзно затруднявшие его тушение и эвакуацию людей.

И естественно, что публика в таких местах, особенно в привокзальных районах, жила соответствующая. Да, здесь располагались общежития для рабочих с многочисленных мануфактур и заводов, в том числе и подземных, расположенных неподалёку, однако жили здесь и те, кто ни часу в своей жизни не трудился на благо и без того богатых частных промышленников, а так же клановых и гильдийских предприятий. И разговор даже не о настоящем криминале – с ним то и так всё понятно, а о так называемых «Артельщиков» – полубандитских объединениях чаще всего состоящих из молодых людей, чаще всего коренных москвичей, предпочитающих сезонные наймы на физические работы на ресурсо-добывающих предприятиях расположенных в Зелёной зоне.

Именно они, вернувшись в Полис со смены с деньгами на руках, являлись настоящим бичом местных жителей и чаще всего были опаснее любых подростковых банд, потому как не признавали авторитетов, а следовательно, за ними не приглядывали старшаки и никто не учил их жить по «Воровскому кодексу». Опять же, большая часть изнасилований и грабежей с убийствами – их рук дело. Я вовсе не говорю, что в той же Нахаловке разновозрастные бандиты были святыми и несли только добро и справедливость, разных мразей хватало, одного Семёна «Валялу» можно было вспомнить, чтобы понять, что это не так. Вот только имелась всё же небольшая разница и в той среде, в которой мне приходилось обитать, беспредел откровенно не поощрялся, а гадить там, где живёшь и вовсе было наказуемо, как и втягивать в свои разборки сторонних обывателей.

В общем-то, здесь, внизу, между «артельщиками» и «правильными пацанами» шла непрекращающаяся грызня. И если гоп-стопа от настоящих, пусть и неполноценных бандитов я не ожидал, уж больно развита у них чуйка, да и кругозор пошире, без серьёзного «аргумента» на человека с клановой тамгой нападать такие не будут, то совершенно не удивился, когда за несколько домов до искомой рыгаловки, дорогу мне преградили пятеро мужиков. А затем, ещё трое парней, отрезали путь к отступлению.

– И что же это в моём районе делает клановый выкормыш? – спросил неопрятного вида дядька с неопрятной бородкой, кувалдой в руках и залихватски сдвинутой набок кепке с большой и явно искусственной красной гвоздикой в петлице. – А мы ведь здесь, таких как ты – не любим. Мы, таким как ты – больно делаем, чтобы знали впредь, как трудовой народ эксплуатировать!

Вот чем «Артельщики» лучше бандитов, так это тем, что не ботают по фене. Не то чтобы я сам порой на воровской говорок не срывался – случается всё ещё, грешен. Однако за период якобы «каникул» между школой и первыми занятиями в академии, Эльдара Сильверовна так мне мозги правильной речью съела, что я этот сленг теперь на дух не переношу!

А ведь всего-то в один из жарких июньских дней, свозила меня на летуне в княжескую тюрьму «Лефортовская бездна», где так словесно разложила в споре клеймёного рецидивиста со стажем, приготовленного к отправке на каторгу, что и я, и главное этот бандюган признали, что нихрена-то мы в воровском жаргоне не понимаем. В отличие от неё. Ну а по дороге обратно, объяснила мне, что важно уметь разговаривать правильно и ценить родной язык, потому как он Велик и Могуч, а всё наносное от «высокого штиля» до той же «фени» – наносное. И при необходимости, а так же крохах знаний – легко воспроизводимое. Естественно, что я так бы не проникся даже после наглядной демонстрации её превосходства, если бы последующий месяц не был превращён учительницей этикета в каторгу уже для меня и моего мозга.

– Революционер, что ль? – скривился я в ответ, понимая, что нарвался не просто на «артельщиков», а на так называемых «правошей». – Башни рабочим, платформы посадским, клановых принцесс тебе, а духов вообще не существует?

Пришедшее из европейских полисов социально-политическое учение некого немца Венерикса, утверждающее неизбежность победоносного бунта простых людей против кланового диктата, утверждавшего, что именно чародеи призывают духов дабы держать остальных в положении рабской силы, давно уже проникло в Москву и именно среди пролетариата и «Артельщиков» находило наиболее верных сторонников. Кому-то оно импонировало идеями тотального передела власти. Кому-то, теорией правового равенства и даже неизгладимого долга одарённых перед обычными людьми, но в основном, таким людям нравился лозунг: «Всё отнять и поделить!»

Тяжёлая жизнь на дне и невозможность вот просто так, взять и улучшить своё положение, а так же то, что большинство граждан обитающих за стенами Полиса никогда не видели и не увидят ни одержимых, ни чудовищ, разве что за исключением лилипов, только подталкивали население к такой вот ереси. При чём, самым опасным в ней было то, что строилась она, в общем-то, на правдивых тезисах. Так например, чародеи в отличие от простых людей, действительно сильнее притягивали к себе духов из-за значительно более развитого ядра, вот только когда на одной ограниченной территории проживает большое количество человек – духи идут на общий эгрегор, а не локальный источник живицы. И всё в том же духе.

– Ты смотри, а эксплуататор не обгадился! – выдал ещё один борец за беспредельную справедливость. – Вон – морщит нос от трудового народа…

На этом в общем-то переговоры и закончились, потому как нужны они были только для того чтобы отвлечь жертву на то время, покуда подельники у за спиной не приблизятся настолько, чтобы стукнуть её чем-нибудь тяжёлым по голове. Правда, в моём случае это был выстрел приличных размеров камнем в затылок из самодельного метателя. Так называемого «пружинника».

Впрочем, так как я его заранее срисовал, увернуться нынешнему мне было не сложно. Правда, сразу же пришлось пожалеть, что в отличие от той же Нинки и остальных, даже Лены, ножи метать меня никто не учил. Наёмникам оно как-то без надобности, у них пулевики есть, да и сами по себе, без печатей метательное оружие мало эффективно. Так что один клинок, воткнулся, и то как-то криво, второй ударился рукоятью, а третий и вовсе плашмя, весело зазвенев по мостовой.

Пропуская над собой свистнувшую арматурину, обмотанную колючей проволокой, вновь задумался о вселенской несправедливости. Использовать бы сейчас чары «Сферы», которые так хорошо и качественно разносили взрывами всё вокруг. Но нет! Нельзя… Проснувшаяся сила Бажовых вышедшая к тому же после ритуала садовников на новый уровень, работала совсем по другому и если раньше, я при взаимодействии ядер «Ледяной Воды» и «Зелёного Пламени», просто уничтожил бы нападавших, то моё нынешнее «Холодное Жидкое Зелёное Пламя», которое ещё и хрен потушишь, «правошей» бы пожгло, но при этом могло устроить такой жуткий пожар, которого Москва ещё не знала!

Другими словами мне наставником было запрещено пользоваться чарами в городе. Потому как в отличие от той же Нинки, моим желаниям «потухнуть», оно не подчинялось, а пожирало даже камень, бетон и воду.

Впрочем, смысла в нём при подобной драке и не было. Пробив прямой в челюсть подпевалы лидера артели, ногой вбил зубы ещё одного нападавшего, гарантированно выводя его из строя. Укорачиваясь от богатырского взмаха молотом, приложил парня с арматуриной и тут же подсёк ноги ещё двоим от чего один просто упал, а второй с хрустом треснулся головой о мостовую. А вот лидера, я жалеть не стал. Понимаю, что жизнь у многих людей не мёд и даже не сахар, но распаляющий правошовскими речами других людей гад, нынче мой социальный враг, а потому охваченный зелёным пламенем кулак, изумрудной вспышкой превратил его голову в уносимый помойным сквозняком нижнего уровня пепел. Подобные выбросы живицы, к счастью, я ещё мог контролировать.

Остальные, поняв, что произошло и на кого они нарвались, разбежались сами. Кто мог естественно, а я, отряхнувшись и бесстрастным взглядом окинув мёртвое тело человека, которого вряд ли сделают мучеником революции, направился наконец-то к трактиру. Впрочем там я ничего и никого не нашёл, кроме какого-то мелкого мохнатого хищника, рывшегося и что-то жравшего в поваленном баке с помоями.

Увидев меня, животина зашипела, а затем рванула прочь. Затычка в ухе тут же разразилась перестуком, заставляя меня замереть и переводить кодированные сообщения. По ним выходило, что искомый человек, быстро удаляется от меня по одной из улиц в северном направлении. Я, что было сил, рванул куда было сказано. Вот только почти пятнадцатиминутные метания так и не принесли ни каких результатов.

Вновь в ухе раздалось стрекотание щёлков.

– Перемещение, объект, два, три, четыре, движется быстро… – всё ещё по привычке проговаривая перевод кодировки вслух, прошептал я и со всех ног бросился обратно к лестничной шахте на второй уровень района, выстукивая пальцем по деревянной бляхе браслета, что мол: «Второй, принял, выполняю»

Хрен его знает, как этот гад, мог так быстро перемещаться между уровнями. Да вообще не понятно, как я его проморгал! Я ведь этот район фактически не знаю, а он, похоже, шкерится здесь не один десяток лет и имеет какие-то пути отхода! Да мать его! Хоть фотку бы дали!

Наш наставник, чтоб его Уроборос проглотил, выс… выплюнул и опять проглотил, тут же отбил код принятия. Вот же сволочь, никогда не думал, что именно он окажется моим наставником… у других групп, наставники наравне со студентами участвуют в миссиях, а наш – заявил, что мы сами должны учиться! А он, мол, нам не нянька, но так и быть поработает уж координатором.

И самое главное! Это же первая наша важная миссия – поиск и захват объекта! И где – в жилом, привокзальном районе Москвы! Можно сказать, важно показать себя с лучшей стороны, а наш гад, в очередной раз сделал группе такую вот пакость.

Ориентировку объекта, мы вызубрили назубок. Возраст средний, рост высокий, пол мужской, волосяной окрас серый, дымчатый, гетерохром – правый глаз зелёный, левый жёлтый. Уши большие, хвост отсутствует. Последнее, вкупе с характеристикой «передвигается на четырёх конечностях», позволило нам предположить, что цель одержима, что только подстёгивало понимание важности выполняемой нами задачи.

Из особых примет имелась тёмная полоса, пересекающая левый глаз и большие усы. Про бороду или причёску в ориентировке не было сказано ни слова. Ну и как вишенка на торте – указывалось, что данный человек находится в активном поиске женщин и чрезвычайно опасен в ближнем бою. И ещё, имелось требование заказчика: захватить живым и невредимым, а так же силовых методов, а тем более эго или известных нам чар к объекту не применять.

В общем, внешность искомого объекта, получалась вполне себе жутковатой. Усатый мужчина, примерно под два метра, с разного цвета глазами и серыми волосами, что, скорее всего, связано с близостью к стихии металла или наличием очень ярко выраженного первичного аспекта. При этом, был подвергнут мутациям из-за взаимодействия с духами и вполне свободно перемещается как на ногах так и на четвереньках…

Новая серия щелчков, чуть не привела к тому, что я пропахал носом брусчатку.

«Цель захвачена четвёртой, – сообщал наставник. – Всем направиться в точку сбора!»

То-есть… Нинка задержала объект! Молодец! Огонь-девка! Я с новыми силами рванул к подъёму. А вот когда уже запыхавшийся, выскочил на пятый уровень и добежал до оговоренного места, едва не сбил «Первого», точнее Сергея, врезавшись в его каменную спину.

– Это что? – в шоке спросил я, глядя на девушку, прижимавшую к себе урчащего мелкого хищника, которого я совсем недавно спугнул возле трактира.

– Ну… Кот, – ответила она, поглаживая животное. – Я как увидела его, так сразу… в общем мы были не правы. Да и не царапается он.

– Что такое «кот»! – у меня аж в глазах позеленело. – Ну, Мистерион, мать твою! А сразу сказать…

На мою голову, остужая мозги, легла тяжёлая пятерня, надавив так, что колени чуть было, не подогнулись, а позвоночник хруснул.

– Тебя что-то не устраивает, студент? – произнёс за спиной голос нашего бывшего учителя по «Теормагу», и «Основам Чародейской Безопасности», а ныне моего личного изверга-наставника.

Глава 1

– Мать… – хлопнув ни в чём не повинной аудитории, я быстрым шагом прошёл к окну на другой стороне коридора и, растворив его, полной грудью вдохнул свежий и ароматный воздух с улицы. – Гад…

– Каме… э… Бажов, здравствуй! Ты чего бушуешь? – раздался удивлённый голос из-за левого плеча.

Я медленно повернулся, пытаясь унять бушующую внутри меня злость, и первым делом, увидел резко покрасневшую Хельгу, а только потом её брата, одетого в такую же полевую форму, что и я, который при том стоял ближе ко мне. М-да… сколько там? Скоро год, а эта девушка всё ещё помнит те слухи, которых бродили по школе сразу же после моего поступления. Кстати… а что она в нашем корпусе Академии делает-то?

– Привет, – тяжело вздохнув, повернулся я к ним. – Громов, Хельга…

– Здравствуй… Антон, – выдавила из себя смущашка-стесьняшка и тут же добавила. – Брат… я пойду… Не буду вам мешать…

– Как пожелаете, Хельга Александровна, – даже не посмотрев на родственницу, ответил Никита.

Честно сказать, я ни разу не интересовался, кто они там, двоюродные или троюродные. Вообще насколько я знал, нахождение в разностихийных ветвях подобного Громовым клана, вообще означало седьмую воду на киселе. К тому же, только девочка называла парня «братом», а он её «сестрой» – практически никогда. Исключительно, Хельгой и при том, чаще всего «Александровной».

– Так чего бесишься? – прямо спросил парень, присев на подоконник рядом со мной, в то время как я, проводил взглядом быстро удаляющуюся Громову.

– Наставник – мудак, – как можно тише ответил я, поворачиваясь к нему. – После миссии, устроил почти четырёх часовой разнос, прополоскав всех, кроме своего любимчика… Который вообще них… ничего не делал, в то время как мы по всем пяти уровням носились…

– О! Привет мужики! – рядом с нами притормозили Евгений, клановый огневик из бывшей параллели и Борислав, в кой-то веки без своих кукол и какой-то весь задумчиво молчаливый. – Антон, ты чего глазами сверкаешь?

– В печали я, Женя, в глубокой! – ответил я, ещё раз глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться. – Мне бы блин вашего Остожина в наставники, мировой блин мужик! Общался с ним пару раз после распределения, когда он к Ольге Васильевне заглядывал!

– Это да… – согласился знакомый. – Погоди! А кто у тебя-то?

– А у него, – подал голос Борислав. – Всеми нами обожаемый Мистерион!

– У-у-у…

– М-да… – даже Никита, вечно носящий маску высокомерной сволочи, поморщился, вспоминая нашего бывшего общего учителя. – Действительно не повезло.

– А ты, кстати, у кого? – спросил я Громова.

– У Юлии Андреевны Ламашовой, – ответил парень и хотел ещё что-то добавить, но его перебила вышедшая из аудитории вместе с нашей смертоносицей Нина.

– Круто! – с нотками зависти в голосе произнесла девушка, лицо которой всё ещё пылало от испытанного унижения, когда на разборе полётов, наставник выставил её чуть ли не более бесполезным существом, чем я. – Она знаете какая! Огневик, как мы с Тохой! Героиня, грудью вставшая на защиту Казани от нашествия духов, хотя, как гражданка Москвы, могла бы эвакуироваться вместе с дипломатами и торговой миссией. Всё же мы с татарами не очень то дружим. А она из принципа возглавила вместе с Эльдаром Шактодиновым клин прорыва и лично уничтожила тело возглавлявшего атаку Аватара!

– Угу, – как обычно сдержано выразила своё мнение Лена, которую хоть и полоскали не меньше чем нас двоих, но из-за подавления эмоций стихией Смерти, это на ней вообще никак не отразилось.

А вообще, за всё наше ещё недолгое знакомство, я видел «яркую», в понимании смертоносицы, реакцию, только один единственный раз, на приснопамятной поляне в лесу, во время экзамена для бесклановых. Тогда, её и подругу, которая по иронии судьбы сейчас учится в Сахаровской Академии и очень этим довольна, хотели пустить по кругу ныне дохлые ученики школы при этом учреждении, ни один из которых так и не прошёл то испытание.

Кстати, я таки признался девочке, что сидел в кустах и всё видел. И даже честно сказал, что если бы и надумал вмешаться, обернись всё иначе, то только для того чтобы перебить «охотников», покуда те развлекались бы со спущенными штанами. В тот раз она только кивнула, дав понять, что услышала меня и пошла по своим делам.

Честно сказать, я, наверное, ожидал какой-то другой реакции на мои слова. Впрочем, разговор я этот затеял, вовсе не для того, что бы извиняться, а только потому, что работать вместе в «Шестьдесят первой руке» нам предстоит не один год. И кто его знает, каким образом, и в какой момент, эта информация возьмёт и всплывёт на поверхность, например с подачи тех же самых «Шипов». Так что, лучше самому было расставить все чёрточки на «Ѣ», дабы в будущем избежать досадных недоразумений.

Правда немного позже, она сама подошла ко мне и заговорила на эту тему, сказав, что подумала и, что всё понимает. А вот начни я рассказывать, о том, что непременно встрял бы и исключительно в их защиту, то просто бы зарядила мне пощёчину и никогда не смогла бы воспринимать как нормального парня!

Причём, как я понял, не потому, что Лена была гордой и считала, что сама справится, или из-за того, что это было бы похоже на подкат к… ну пусть не к мечте всех мужиков, но всё же довольно миловидной девчонке. А по той причине, что они с подругой, тогда реально успели испугаться и сами же перебороли ту ситуацию. Да и вообще – она немного идеалистка, а потому считает, что выходить из кустов, если уж такой крутой, нужно было бы не в самый критический момент, а одновременно с неудавшимися насильниками.

А так – у меня были свои проблемы. У них – свои! Вот и не надо постфактум, будоражить страхи и мешать мух с котлетами. В общем – позиция понятная: не болтай о том, что сделал бы, если бы – если в итоге вообще ничего не сделал.

– Хм… В клане мне подобной информации по наставнице не предоставили, – задумчиво произнёс Громов, на речь нашей ходячей энциклопедии. – Просто сообщили, что достойная женщина.

– Да уж… – фыркнула Нина. – Не то, что наш Мистерион.

– Угу! – кивнула Лена.

– Не ну вы представляете, – продолжила возмущаться красноволосая, – всех нас, пусть мы и выполнили миссию, с грязью смешал, а от Алтынова удовлетворился только: «Я если бы не эти лохи, быстро бы в одиночку эту кошку поймал! Они мне только мешались, а я вообще не вижу смысла им помогать!»

Получилось очень похоже на то, как ответил наставнику наш отсутствующий здесь член команды, хотя и своими словами.

– Да я вообще не знал, что такое «кот», – отвернувшись, я посмотрел в окно. – Могли бы и объяснить! А вообще, меня этот парень с первого дня напрягает, строит из себя – невесть что. Гений мать его…

– Алтынов… Не уж то Сергей, – Громов явно удивился. – Он же вроде бы должен был в Морозовку пойти?

– Знаешь его? – я с интересом посмотрел на Никиту.

– Ну да… приходилось общаться, – парень поморщился. – Между нашими кланами, давняя «любовь» и «взаимопонимание». А Сергей третий сын главы, которому прочат лавры гения. Та ещё высокомерная гнида!

– А под конец лекции, о том: «Какие мы три бездаря», – продолжила кипятиться красноволосая. – Мистерион, даже не попрощавшись, перенёсся с ним куда-то чарами, сказав, что у них двоих будут особые тренировки!

– Здесь бы неприличную шутку, про то, какие у Мистериона могут быть «тренировки» с мальчиками вставить, – зевнув, прикрывая рот кулаком, ввернул Борислав. – Но не буду, ведь с нами дамы. А так масочник – знатный пи…

– Ты и так всё вставил, что надо… – закатив глаза фыркнула Нина, сдув упавшую на глаза чёлку. – Не сказала бы что не разделяю твоего мнения о Мистерионе… в хорошем смысле того нехорошего слова. Но всё же не стоит так о нашем наставнике.

Серб – только пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему всё-равно.

– Угу, – опять подтвердила смертоносица, а затем вдруг выдала относительно длинную для себя фразу. – Со мной, вон, вообще только Антон тренируется.

– Это-то потому, что мы опытным путём выяснили, – буркнула Нина, потирая тыльную сторону ладони, – что его Зелёное Пламя, само выжигает твою живицу, попавшую в тело. А мы ещё пока сбрасывать такие эффекты быстро не умеем. Это знаешь ли – больно. Но всё равное – с нами Мистерион работает строго по расписанию – два раза в неделю, а с Алтыновым – чуть ли не каждый день!

– А у нас после занятий в обязательном порядке, – простонал Борислав. – Минимум час!

– Я промолчу, – вставил Громов, – чтоб вас не расстраивать.

– Ага, – кивнул я. – Лучше не расстраивай.

– Слушайте, а как вообще Мистерион, вдруг наставником стал-то? – воскликнул Женя. – Он же школьный учитель!

– Да разнарядка у него, небось, – отмахнулась Нина. – Мистер Грег вон вообще в какой-то азиатский Полис на целый год уехал…

– Не совсем так! Вернее, учителя под неё не подпадают. Только боевые чародеи, – поправил её я. – Ольга Васильевна рассказывала, что преподаватели школ при Академиях, как и в них самих, по контракту имеют право на так называемый «Отпуск» и…

– Господа и, конечно же, прекрасные дамы, – перебил меня Евгений. – А может, мы продолжим разговор в кафешке? Ужин всё-таки на носу! К тому же сегодня, в честь официального первого выхода повара обещали что-то особенное… Как вам такое конструктивное предложение?

– Всецело поддерживаю! – тут же высказалась Нинка. – Мы там с Шмелём ещё договаривались встретиться! А вообще… я видела сегодняшнее меню…

– Это когда ты успела…

Так переговариваясь, мы направились к выходу из «практического» корпуса. По сути это было длинное двухэтажное здание, полностью состоящее из огромного количества брифинговых аудиторий рассчитанных на максимум десять, пятнадцать человек каждое и куда как уступающее принадлежавшим школе постройкам по уровню роскоши.

Помимо этого, внизу, на первом этаже, находилось представительство Княжеского Стола – которое собственно и занималось распределением миссий для студенческих групп. Рядом, расположился большой актовый зал – где легко вместился бы весь наш курс, и арсенал – в котором, в случае необходимости, можно было получить во временное пользование стандартное оружие и обмундирование вроде комплекта метательных ножей, аптечки и прочих стандартных наборов используемых на миссии. Ну а в подвале, имелись тёплые тренировочные залы, комнаты отдыха и душевые.

– Так что там с «Отпуском»? – поинтересовался пристроившийся рядом Громов. – В отпусках, люди, даже будучи чародеями – обычно отдыхают!

– Так то – люди, – хмыкнул я. – А то – Мистерион! Да и отпуск у учителей особый. Это просто чародеи отдыхают после каждой выполненной миссии. А преподы – всегда на боевом дежурстве – с нами воюют. Вот по контракту каждые два года им и положен перерыв, во время которого они выполняют различные задания для Княжеского Стола, чтобы подтвердить квалификацию.

– Не знал, – нахмурился парень, который вообще-то не любил расписываться в собственном неведении, а тут уже второй раз за какие-то пятнадцать минут.

– В общем, – продолжил я, – наш масочник, предпочёл стандартной практике, работу наставником. Почему – мне не говорили, но подозреваю, что это как-то связано с Алтыновым.

– Возможно… – задумчиво кивнул Никита.

Так за неспешными разговорами мы и добрались до кафе «Берёзка» расположенного в центре камбуза, в так называемой «Зоне отдыха» окружённой со всех сторон высокими учебными корпусами. Заведение представляло собой большую двухэтажную беседку, и было чем-то вроде культового места для студентов и педагогов Тимирязевской Академии. Укрытое особым пустотным щитом, оно работало круглый год, что естественно отражалось на стоимости подаваемых здесь блюд, но большинство посетителей такие мелочи не волновали, а для учащихся так и вовсе действовали приличные скидки.

Здесь же, традиционно отмечалось приобщение к миру чародеев! Так что в эти дни, посетителей здесь было особенно много, но хозяйке, улыбчивой женщине средних лет, помогала кухня Академии, откуда прибывали разносолы в приличных количествах, а вот напитки она готовила сама.

Как таковой, первый выход «в поле» праздником не считался. Однако, при этом, сами чародеи придавали первой в жизни официальной миссии от Княжеского Стола весьма большое значение. Это считалось чем-то сродни вхождения во взрослую жизнь, а заодно, ритуалом приобщения к боевому братству и сестринству, ведь те же чаровники, будучи пятыми членами «руки», на подобные задания не приглашались.

Поэтому обычно, наставники, очень серьёзно подходили к выбору задания для своих подопечных. Потом уже, можно было нарваться даже на уборку навоза, если конечно наставник решит, что – группе по какой-то причине жизненно необходим подобный опыт, но вот дебют – должен был быть довольно эпичным и соответствовать типу будущей группы. И естественно соответствующей сложности, дабы новички всё же не завалились и уж тем более не погибли.

Даже Мистерион, при всей своей сволочной натуре не пошёл против традиций, правда и отыгрался по полной. Обеспечил нас, понимаешь всеми тремя составляющими направлениями нашей будущей профессии: штурм, ликвидация и захват.

Ну а что? Штурмовал я трущобы? Было дело! Грохнул несколько «Артельщиков»? Вот тебе и «ликвидация»! Нина умело захватила объект целым и невредимым – тоже молодец. Ну а то, что смертоносица просто бесцельно пробегала по третьему и четвёртому уровню, а наш элитарий вообще балду пинал – уже, другой разговор.

Кстати, многое из этого, нам успела поведать вездесущая Ефимова, пока мы шли к месту, где планировалась гулянка. Конечно же, об алкоголе речь не шла, кто бы его нам в «Берёзке» продал, вот преподаватели – другое дело. Они вполне могли и рюмочку другую горячительного пропустить и банкет закатить, и фуршет устроить, и юбилей, с днём рождения и поминками отметить. Впрочем, в последнем скорбном случае, если дело касалось студента или наставника, что хоть не часто, но всё равно гибли на миссиях, сто грамм водки и кусок чёрного хлеба от администрации, полагался всем причастным, а там уж пить или нет – всё от желания зависит.

А вот просто так за распитие на территории учащегося легко могли вышвырнуть за ворота с волчьим билетом. Чувствуешь потребность или наставник считает, что тебе необходимо привыкнуть к спиртному: чтобы перебороть, слабость, подверженность, а то и вовсе выработать улучшение контроля живицы в состоянии подпития – будь добр делать это вне стен Академии. И не попадаться, что тоже тренировка. Благо уже не дети, школа закончилась и за ручку никто никого водить не обязан, все должны чётко и ясно осознавать возможные последствия принимаемых решений.

Я лично промолчал. Зная, что та же Ольга Васильевна хранит у себя в кабинете, а вот Женя, задал, таки вопрос с чего такое несоответствие вроде бы как официальным правилам. Ответил за Нину Громов.

– Так ведь кто его знает, как жизнь чародея сложится, – пожал он плечами. – Те же разведчики, бывают разных возрастов и должны уметь втереться в доверие к объекту разными методами… Вот и имеются шероховатости между реальностью и правилами – банальная проверка на профпригодность. Тем более, что кого надо – выкинут, а кого не надо, предупредят или сделают организационные выводы.

– Опять же, – выдержав паузу, добавил я, – не думаю, что подобная информация могла просочиться просто так. Это ещё и для нас, самых младших, проверка на вшивость. Специально узнавал, с территории даже нас выпускают теперь в любое время дня и ночи, но почему-то абсолютно уверен, что информация о похождениях, уже утром будет лежать на столе Артемиды Бореславовны. А это – не Бояр! Она искать поводы для помилования – не будет.

Все резко задумались. Ещё бы. Известно было, что реши кто побарыжить тем же спиртным на территории, бескланового могут и повесить, а вот клановому после того как его передадут в руки родственников – может быть и ещё хуже. А притащив в кампус бутылку – пойди докажи что не намеревался её продать!

А вообще, всё потому, что мы и так весьма опасны для окружающих! «Имея много сил, но мало мозгов!», как выражался мистер Грег. Добавь к подобному и так убойному коктейлю ещё что-нибудь горячительное, да в неограниченных количествах и сильно повезёт, если счёт жертв пойдёт всего на десятки.

Так что, официально, до двадцати одного года у молодых чародеев был вынужденный сухой закон. За наркотики же, всё было ещё куда как суровее и за исключением пары древесных кланов, для которых «вещества» чуть ли не заменяли кровь – вообще не существовало никаких даже негласных исключений. Тем более что те самые кланы, были закрытыми и сами оставались иммунными к своей отраве. Как впрочем, и Гробовы с Моровыми, чьи ткани и жидкости содержали в себе жуткий яд.

А так – чародей, подсевший на дурь – потерян для общества. Такая аксиома была принята после уничтожения организации «Семицветье», которая, как и «Шипы» являлась тайной службой при Княжьем Столе отца Ольги Васильевны. И в том числе, занималась разнообразными опытами над людьми.

Так что сегодня мы пили чай в различных вариациях и то самое таинственное «какао», которым баловались барышни на той самой улочке, с которой я чуть ли не с позором сбежал. Впрочем, и у нас его заказывали исключительно девушки. Парни брали чай и сборы, мне лично нравился «номер семь» из разнообразных луговых трав, некоторые просили «кофе» – ещё один заморский напиток, запашистый и горький, словно людские страдания. Не моё! Такого и в жизни хватало, так что я предпочитал, как говорила Нинка: «Пить сено!»

Хотя с утра вполне мог выхлебать чашечку этого самого кофию в столовой. Но! Там он был другой, тёмно-бежевый, молочный и совсем не горький, а бодрил – не хуже. Что было важно для меня, замотанного учёбой и тренировками на столетие вперёд!

К нашему приходу в «Берёзке» уже собралась чуть ли не четверть курса. Почти все те, кто сегодня сходил на своё первое задание. Со слов всё той же красноволосой, редко когда набирается заданий на все команды разом, ведь не стоит забывать и о том, что если не учитывать уже знакомую мне Сеченовскую – медицинскую и Ломоносовскую – артефакторику о которой я совсем недавно узнал, помимо Тимирязевки есть ещё целых две боевых Академии. Именно поэтому чаще всего на «первую миссию» выходят двумя потоками, а то тремя или четырьмя как в этот раз.

Дело всё в том, что задача должна быть полноценной и хоть сколько-нибудь общественно важной, а не «Мы тут спрятали кое-что. Найди и принеси!» Если кому подсовывали подобный эрзац – это был, как минимум повод задуматься над тем, по какой именно причине к тебе проявили явное неуважение. Ну а особо гордые – тут же бежали скандалить и требовать смены наставника.

И всё это для того, чтобы приучить нас к мысли, что мы – не просто наёмники, готовые взяться за любую работу и даже не популярные нынче на западе «авантюристы» придирчиво выбирающие себе миссии повкуснее, а уважаемые и нужные члены общества, каждое действие которых направлено на благо Полиса. Будь то охрана каравана или прополка грядок, убийство человека или ловля кота – мы выполняем то, что поручает нам аппарат Княжеского Стола, и он же достойно оплачивает наш труд.

Никиту с Бориславом уже ждали их команды, состоящие за исключением Евгения из незнакомых парней и девушек. Да и Алинка вся извелась, выглядывая своего серба. В её команде помимо Дашки было ещё две клановые девушки, а вот мужскую её часть представлял отсутствующий ныне чаровник, над чем Борислав в последнее время нервно подшучивал на тему того, что Звёздная теперь состоит в чужом гареме.

А вообще, в одну и ту же одну группу они не попала ни одна из устоявшихся в школе парочек. С одной стороны народ откровенно расстроился. Многие, насколько я знал, хотели предупредить такое развитие событий и обратились в деканат с подобными просьбами, вот только ни одна из них не была удовлетворена. И скорее всего, я единственный из наших, кто знал почему.

Ольга Васильевна, вечером после распределения, поинтересовавшись моим мнением о команде и выслушав всё нелестное, что я думал об Алтынове, Мистерионе и нашей чаровнице, только руками развела. Оказывается, указания по составу будущих «рук», спускаются в Академии из аналитического отдела Княжеского Стола, после тщательной обработки как психопаспорта, характеристики и прочих данных, так и многочисленных рекомендаций и пожеланий, собранных, откуда только можно. И единственное, что не учитывалось, а даже работало в минус, это личные просьбы учащихся, которые можно было интерпретировать, как проявления чувств.

Так лукаво улыбнувшись, опекунша сообщила мне, что аж двум просительницам, о которых она точно знала, было отказано в моей кандидатуре. Что признаться меня слегка удивило. Нет, можно было допустить, что одной из них была Уткина-младшая, она и сейчас сверлила мене спину недовольным и высокомерным взглядом, но вот кто был вторым… Я даже представить себе не мог.

А вообще, если подходить не с позиции человека, переживающего за будущее друзей, то подобный подход был даже в чём-то оправдан. Имелась в этом определённая логика, ведь в случае опасности для возлюбленного, у многих и крышу могло сорвать. Или кинулись бы спасать друг друга, наплевав на всех остальных и наверняка бы, не просто провалили задание, но всю руку погубили бы, да и сами погибли. Да и дезертировать по какой-нибудь, пусть реальной, а то и надуманной обиде, находясь вдвоём на задании за стенами куда как больше соблазнов, нежели в городе – мне даже некоторые кандидаты известны! Да и вообще, прецедентов, скорее всего, до того момента, покуда не ввели подобное правило, накопилось немало.

Вот и наша Нинка подобной судьбы не избежала. Правда группа Ульриха сегодня на задания не ходила, вроде бы как идут с третьей волной через неделю, но даже если бы красноволосая не предупредила, я был всё равно на сто процентов уверен, что встречу его в «Берёзке». А вообще я был удивлён, с какой радостью он узнал, что я с Ефимовой в одной команде. Честно говоря – думал, будет ревновать, ведь не самое приятное для нас условие её клана никто не отменял, даже после того как я стал главой собственного – хотят быть вместе, в их роду должны появиться зеленоглазые детки с кровью Бажовых.

Не знаю уж почему, но Шмель был одним из немногих выпускников школы при Академии, кто не попал в нашу первую волну. Может, этому и было какое-то объяснение, но в ту короткую встречу, мы, если честно, так и не поговорили. А вообще, после экзамена, я просто не имел возможности пообщаться с со старыми знакомыми. Разве что, виделся с молодой Княжной. Но тут не виноватый я – она сама пришла! А после того как все мы вернулись в Академию…

Распределение и официальный день начала занятий, не совпадали на месяц, и если наша группа, так уж получилось, занималась уже три недели, то большинство вернулось в Тимирязевку совсем недавно. К тому же я был занят – Ольга Васильевна выкупила за огромные деньги кое-какие документы, украденные у моего клана, и я, кроме как на занятия с Мистерионом, не вылезал из её небольшого коттеджа, расположенного в закрытой зоне проживания педагогов.

Да и сам ютился теперь в одной из комнат этого домика, которая была как четыре моих старых номера в школьной общаге. Это было уже её требование, потому как не полагалось главе клана, пусть даже из одного человека, да к тому же воспитаннику кня’жины, проживать вместе с обычными студентами. А элитные и клановые гостиницы были забронированы и оплачены за несколько лет до того, как я здесь вообще появился.

Вот и хотелось мне сегодня, коли подвернулась такая оказия, окончательно закрыть вопрос о случившимся на испытании. Да и о многом другом поговорить.

К тому же, как-то само так получилось, что наши, вроде бы как «заняли», но не расселись, дожидаясь опаздывающих. А там, начав устраиваться за столами, мы внезапно стали центром компании. Остальные либо подвигались к нам, либо садились так, чтобы всё слышать и видеть, что у нас происходит.

Впереди всех естественно и поближе ко мне, устроилась парочка бывших морозовцев. Иван Зарипов с невестой хоть и собирались пойти под мою руку, но не всё оказалось так просто. Пока пришлось, как только смог, просто объявить о своём покровительстве и написать прошение лично Бояру о переводе в нашу Академию, что вызвало небольшой скандал и общественный резонанс, щелчком пришедшийся по носу ректора Морозовской Академии. Наш же «Добрый Дедушка» посещал меня довольный, словно Уроборос, откусивший наконец собственный хвост, а будущие вассалы, переведённые, таки к нам, старались держаться поближе ко мне и всячески демонстрировали даже не свой, а мой статус.

Для начала отдали должное поварам, что действительно расстарались ради сегодняшнего дня. Многие блюда я только на картинках в каталогах у Эльдары Сильверовны и видал. А кое-чего даже там не было. В итоге выбрал себе немного знакомое кушанье со странным названием «Фуа-гра», вроде как сделанное из неизвестной мне птицы по имени «Гусь».

Зачем его так назвали – да кто ж этих кулинаров разберёт! Коли оно «Фу» – так и реакция у едоков наверное должна была быть соответствующая. И, тем не менее, в Сокольниках аристократы вполне себе его наворачивали, а у меня в то время была специально выстроенная диета, требовалось нарастить мышцы так что, за исключением особых случаев вроде завтраков с Князем и банкетов с балами, мне подносили то, что указывала в списках Ольга Васильевна.

Вот пусть оно и «Фу», но если сейчас можно, то я решил попробовать. Хотя клановые, на «Зимних Игрищах» и улиток, похожих на тех, что в канализации водятся, ели, и разных там слизняков из раковин выколупывали. В общем, если бы не наука от Эльдары Сильвероны, я на такие «блюда», даже на «Дне» с голодухи в жизнь бы не позарился.

А вот эта штука, не скажу, чтобы мне прям не понравилось. Необычно… Странно… Немножко вяжуще рот. Будь другой день, наверное я бы этой «Фу» и «Гре», предпочёл бы что-то другое. Например, прожаренный кусок мяса с кровью. Желательно размером с тарелку и толщиной в два пальца. Можно даже без гарнира, но с хорошим острым соусом… Если не обращать внимание на размер – то такой, как Ольга Васильевна готовила!

И уж тем более не нужны мне все эти сопли типа мусс и прочая лабуда, которую в «Берёзке» заказывали некоторые клановые. Я человек простой… был. Сейчас же приходилось заставлять себя соответствовать новому статусу и не кривиться, глядя как очередная девица с трудом глотает нечто даже на вид противное, но при этом элитное и модное, и гордо так глядит на соперниц. Если надо, то и я, как истинный чародей буду в подобном случае изображать улыбку! Дескать: «Ваш сельдереевый смузи был великолепен!»

К десертам же там, в Сокольниках у меня претензий не было! И пирожные и тортики и прочие разные конфеты у высшего света всегда были выше всяческих похвал. Точнее они были далеко не для всех и разносились адресно. Остальным приходилось довольствоваться гораздо более простыми вещами, но тоже очень и очень вкусными. Здесь нас тоже не особо баловали сладким, будущие чародейки хранили фигуру, а будущие чародеи – суровость. Так что первые смели вкусняшки быстрее, чем вторые выговорили их название. Ну и раз голод физический был утолён, пришло время разговоров.

Первым делом подняли бокалы за наше становление «настоящими» чародеями. Пусть с чаем и какавой, но тут дело в символе, как собственное и наши сегодняшние миссии. Народ начал поздравлять друг друга, с восторгом делясь подробностями. Оказалось, не мы одни сегодня ловили живность. Правда, у остальных, в основном были заказы на истребление паразитов. Тех же лилипов, при чём одна из групп столкнулась с целым гнездом, верховодил которым уродец почти по колено взрослому человеку. Да и разных грызунов с насекомыми было изничтожено немало и при том, казалось бы – такая мелочь, если бы не гиганты среди сородичей, о которых то и дело упоминали ребята.

Оказывается это весьма востребованная услуга, да и я ни на секунду не сомневался в правдивости рассказов, потому как часто в Нахаловке видал тех же крыс размером с собаку. А таракан с ту самую таинственную кошку, однажды и вовсе пробрался в наш приют.

Мы тоже рассказали о своей погоне за «Высоким и усатым», говорила в основном Нинка, обходя острые углы, а она это умела куда как лучше меня, и я прямо заслушался про наши приключения, лишь мельком обратив внимание, на то, как к моей руке легонько прижалась своим плечиком смертоносица. Сейчас то, как я метался по всему району сверху донизу, в поисках одержимого, выглядело весьма смешно. Так что я веселился вместе со всеми. Кольнуло, правда тем, что надо бы проверить, не привезли ли уже Алёнку, когда красноволосая рассказывала про мои приключения, но общая атмосфера и ощущение праздника оказались сильней.

А самое забавное было то, что изловившая в итоге кота Нинка, на самом деле просто зависла у магазинчика с восточными сладостями, до которых оказалась весьма охоча. А зверюгу, заметила совершенно случайно. И тот сразу сам подошёл к ней, когда её озарило и она позвала его по имени «Бонифаций». Хотя, может быть дело в съеденном недавно пирожном с вкусненькой пряностью, называемой в прайсе «Кошачья мята».

Короче народ нахохотался от души. А затем принялся пытать меня, где я был и чего делал последние три месяца. Дело в том, что до испытания уехали клановые, а после и прошедшие испытание бесклановые школьники покинули территорию Тимирязевки. Поступление уже было делом решённым, поэтому те, у кого имелась семья – отправились к родным. Тех же, кто являлся сиротой, как я – таковых вывезли на отдых в один из защищённых пансионатов в Зелёной Зоне. Речка, безопасная природа, организованный досуг для будущих студентов и куча профессиональных чародеев, круглосуточно бдящих и охраняющих натерпевшихся страхов детей. Короче – лепота!

Я же всё это время провалялся в госпитале. Ритуал Садовников не прошёл для меня бесследно. Кроме слившихся ядер, образовавших новую огненную бета-стихию, получившую в каталоге название: «Жидкое, холодное Зелёное пламя» и приписанную к ареалу возможностей наследия клана Бажовых, для меня всё просто так не закончилось. В прорванной на груди плоти, там где из меня пытался вырваться росток, который я вдавливал в себя, осталась вплавленная в кожу блямба диаметром сантиметров десять, чего-то похожего на застывший хрусталь с отпечатком моей ладони. Именно такими же, но куда как более живыми выглядели в том жутком саду, казались деревья, растущие из мёртвых детей.

Исследования показали, что это моя частично материализованная, застывшая душа. Помню, как вечером, в мою палату, явился чаровник, которого я видел пару раз ранее, и парализовав меня, попробовал взять соскоб с этой субстанции. Как же я тогда орал! Наверно, когда из меня пытались вырвать ядро, не было так больно! Даже охватившее меня зелёное пламя вмиг сбросило оцепенение, а отскочивший медик бросился прочь из палаты.

Хотя ради справедливости надо сказать, что это была единственная попытка сотворить нечто подобное, да и Ольга Васильевна узнав об этом инциденте, была в ярости. Кстати, этого типа я больше никогда не видел. Остальные же относились ко мне так, словно бы я был хрупкой статуэткой, и стремились всячески мне угодить.

В итоге была проведена операция, в результате которой выход материализованной души на поверхность тела обрамили каким-то особым металлом и накрыли крышкой из искусственного горного хрусталя, которой, как обещали изготовившие его Шнуровски, практически невозможно разбить. С этим решением опекунши я не спорил. Скорее даже наоборот! Честно говоря, меня до колик пугала возможность кого либо ещё раз повредить мою душу.

И да… В эти дни единственным моим гостем из сверстников была юная Княжна. Наш танец на балу в честь Древа был сорван и она на него даже не явилась. Не знаю почему, но после инцидента с чаровником и перед тем как выход души прикрыли бронёй, я почему-то поддался на её просьбу и разрешил ей потрогать это уродство, хотя других, даже Ольгу Васильевну – не подпускал. Сам я ничего не почувствовал, как и ранее при обычных касаниях, а она, ушла в странном состоянии задумчивости, прижимая себе к груди руку которой только что трогала эту хрустальную штуковину.

Вот только всего этого я рассказать ребятам не мог. И не хотел! Как и того, что какой скандал разразился после испытания между Ольгой Васильевной и Князем, что, по словам моей опекунши едва не привело к серьёзному кризису в политике. Хорошо, что с подачи «Листвы» – ещё одной спецслужбы, сменившей «Семицветие», пришла информация, вскрывшая некие обстоятельства, приведшие брата моей опекунши в ярость.

Он поначалу отказался признавать результаты, мотивируя это тем, что я не прошёл испытание. И не важно, что меня вынесли, а не я сам вышел, как и положено, ведь ритуал проводился за территорией отведённой для экзамена. Главное, что я хоть достал, но утерял, того самого слоника! О чём ему и сообщили.

Однако «Листва», привела доказательства, что его из кармана у меня вытащил чаровник, первый осматривавший меня по прибытии группы быстрого реагирования на место инцидента. Сделать нечто подобное так, чтобы этого не заметили окружающие, особенно те, кто не хочет заметить – для любого обученного одарённого легче лёгкого! Вот только нечто подобное конкурирующая спецслужба и ожидала. Ведь оказалось, что Шипы были в курсе всего, что происходило в Лесу, но и пальцем не пошевелили, чтобы помочь. Ни мне, ни другим полноправным гражданам полиса.

Все рассказы, про поимку Садовников на живца, оказались брехнёй! Точнее меня вначале считали агентом «Садовников», но это я знал от Ольги Васильевны, а с того момента как узнали, что я урождённый Бажов, замутили двойную или даже тройную игру, обдурив и меня и опекуншу, которая просто не могла такого знать о Бажовых. Ведь расчёт шипастых «пиджаков» был весьма тонким, и без знания особенностей теологии, причём не общей, а моего «затёртого», когда она была ещё девочкой, клана, и то, как это соотносится с западными верованиями, в интриге было трудно разобраться.

Дело в том, что «Садовники», по сути, являлись продолжателями древнейшей и самой ортодоксальной ветвью веры в Древо, которая появилась до начала клановых войн эпохи Героев, возвысивших значимость Уробороса как символа защиты, силы и возмездия. Они не так и не признали Великого Змея, и вели свои корни из эпохи Легенд. Именно тогда, во время зарождения чародейства, так называемые «Шаманы» по факту спасли человечество от вымирания.

Дело в том, что те древние чародеи были редкостью и не обладали умениями и знаниями. Но только они могли защитить остальных людей от взбесившихся духов. Однако, жизнь штука сложная, а у, как говорят европейцы: «Боевого мага», что сражается на переднем крае, ещё и короткая. И вот, чтобы защитить род людской и были созданы чары, когда из тяжело раненного или только что погибшего шамана извлекали ядро и передавали его обычному человеку, чтобы тот занял его место…

Так появился ритуал «Священного древа познания». Тогда, пройти его, было признанием заслуг и большой честью! На подобное, если могли, шли добровольно, потому как для одарённого тех времён, возможность пировать в ирии с предками не шла ни в какое сравнение с сохранением рода. Что значит одна душа с сотнями, а то и тысячами пожранных духами, которых ты даже пусть не сам, но мог бы спасти? Да ничто! Для тех людей – ничто, а для нас…

Время шло и духи вроде бы отступали, а чародеев становилось всё больше. Начали зарождаться кланы, а стычки с себе подобными, становились всё чаще и чаще. Закончилась эпоха Легенд, началась Героев. Бывшие служители, обретшие власть, уже не хотели, чтобы при серьёзном ранении их не пытались спасти, а просто добивали, вырывая саму суть мага и человека. Вера так же постепенно начала отходить от догматов Древа и вокруг него начинал оплетаться шипастый Уроборос. А после «Великого Жора» с возникновением полисов, появились и другие, более мирные направления, главным из которых, вскоре, стало смешение культов образуя современное учение.

Но далеко не все кланы отвернулись от древней веры.

Бажовы и тут отличились. «Зеленоглазые бестии», которые вроде бы как образовались одновременно с новой Москвой, внезапно оказались последними из настоящих славянских кланов, кто до сих пор придерживался веры пришедшей из «Эпохи Сказок». Причём в самой героической из возможных версий: «Пожертвуй посмертием ради тех, кто не одарён, ради сохранения рода!» От чего не вымирали, а чуть ли не становились сильнее, покуда не соблазнились на присоединение к Полису и их не вырезали.

Не – гордость берёт, тут ничего не скажешь. Однако, как ни странно, мстить Москве за смерти огромного количества моих родственников мне почему-то не хотелось. А Ольга Васильевна, так и вовсе плакала, рассказывая мне всё это и прижимая меня к себе. Подумал бы, что играет, но после экспериментов с «чувствами» в прошлом году, я всё же какой-то мизер эмпатии, случайно, да отхватил, так что ощущал искренность и некоторые эмоции женщины и жалел скорее её, нежели свой клан.

В общем, вдруг появился я – новый Бажов. И вот тут кому-то из «Шипов» пришла на ум блестящая комбинация. Главной задачей этой службы, всегда было сохранение порядка в Полисе и нейтрализация угроз. Возрождённые «Зеленоглазые Бестии», почему-то, этого не смог объяснить даже Князь, однозначно были расценены ими, как угроза. Но и напрямую убрать меня они не могли, «Листва» бдила и наблюдала.

Зато за них это имели возможность сделать другие, те, кто и так считался врагом.

Дальше мои измышления, потому как я был участником событий, а учёная в подробности не вдавалась. Жертвенному «барану» и его новой «мамке», уж не знаю, как они просчитали, что Ольга Васильевна оформит документы на себя и начнёт со мной возиться, вешают лапшу на уши по поводу службы на Полис. Защиты от врагов и ещё много о чём.

Тут понятно, сыграли на моей природной «бедности» и нежелании верить вообще никому. Вот и пошло с Ольгой у меня от противного. И вот я послушно сам иду в лапы лютоволку. «Шипам» же остаётся сидеть и наслаждаться зрелищем, как главный источник раздражения некоторых из них за последние год становится решением всех проблем.

Ну а что. Минус позиция Ольги Васильевны. Это раз, не надо забывать её фигуру. Князь из-за меня повздорил с Морозовыми, с которыми его связывают матримониальные планы на младшую дочь. И хоть помолвку не отменили, «Ледяные» обиделись, что им не дали уничтожить человека сделавшего наследника уродом. А тут ещё оказалось что он – сам наследник «Зеленоглазых Бестий», которые били их предков почти тысячу лет. А ещё ему опять же покровительствует Кня’жина. Хоп и положение Князя стало неустойчивым.

А теперь фокус. Садовники убивают последнего Бажова. Морозовым дают понять, что это сделано с прямым участием «Шипов», то есть Князь фактически, преподносит мою голову в качестве откупного. Обещание, данное Ольге Васильевне, выполнять не нужно, да ещё сам владыка полиса тут не причём – это всё злодеи. А любящий брат всегда утешит и плохих дядек накажет. Благо, руками тех же шипов и вообще у тех у самих всё неладно.

Бажовы оказывается, были для «Садовников»… идеалом. Даже не так! Для, их, вроде как древней веры, даже в западных землях Европы, мой клан был чем-то вроде символа, при том, что никогда не был связан с этой организацией.

Вот только после неудачной попытки вырвать у меня ядро, в организации Садовников произошёл раскол. Забавно, но мы в Москве это узнали из письма с извинениями от группы шаманистов, пришедшего на моё имя и перехваченного «Листвой», иначе очередного скандала бы было не миновать. Приятно, что от меня подобного факта скрывать не стали.

Текущего главу «Садовников», обвинили в ереси и оскорблении веры предков, оказывается, далеко не вся организация придерживалась террористических методов. Многие просто были использованы втёмную, о чём подтвердили представители западных Полисов, принявшие и проверившие раскольникам. Многие из которых пошли на то, чтобы расстаться с жизнью, но подтвердить свою непричастность.

А вообще, там у них произошла кровавая драка, в результате которой выжившие радикалы большей частью рассеялись и не представляют теперь угрозы как организованная структура. Поодиночке их, конечно, можно вылавливать долго, но и возможностей особых у них уже нет.

Потери же среди участников экзамена, при реализации данного плана, были названы «Шипами» приемлемыми. С чем согласился Совет Кланов и, в частности, княжеская оппозиция во главе с Морозовыми.

В итоге всё это так и осталось моей тайной. Конечно, я не отрицал, что кое что ребята могут узнать дома, всё же кланы и гильдии зачастую имели свою разведку, но как по мне, лучше бы они держались от всей этой грязи подальше. По крайней мере, сам я постарался оградить друзей от подобного. Ну а, кроме того, предательство Натальи послужило мне хорошим уроком, и теперь я с большой осторожностью делился любой информацией, связанной с собой или своим кланом. А то слишком легко в нашем мире друзья могли стать врагами.

Глава 2

Свистнув в воздухе, нож с глухим стуком впился в деревянную мишень рядом с клинком, уже торчащим в центральном белом кольце. Следующий я положил тоже удачно, а вот последний пришёлся вкривь и, противно звякнув, кувыркаясь полетел на землю.

– Вот как-то так, – развёл я руками, отходя от прочерченной прямо на земле отметки в двадцать шагов. – Три из шести, да и то нестабильно.

– Говоришь, месяц всего практикуешься? – хмыкнул Громов, с интересом вертя в руках ещё один нож из моего набора. – Неплохо, в общем-то. У Бажовых, значит, средне-весовые были…

Я кивнул. По сути, интересна в этом расходном подручном оружии чародеев была только форма и свойства, потому как по большому счёту ничем примечательным ни металл, ни особенности его обработки и заточки похвастаться просто-напросто не могли. Это не боевой и даже не универсальный нож, которым можно было бы прихвастнуть, мол, булатный он у меня, вон какой рисунок на заточке, и вообще, таким-то знаменитым мастером сделан и этаким-то известным кудесником зачарован. А рукоять так и вовсе из двадцать первого пальца дендроида выточена.

Так, обычная фигурная пластина из дрянной стали толщиной в четыре миллиметра, шириной в три и длиной чуть больше моей ладони. Массовый ширпотреб, полученный методом штамповки и продаваемый комплектами по двадцать штук за два с половиной рубля.

В прошлой своей жизни я бы, наверное, возмутился такими грабительскими ценами за пять с половиной килограмм плохого металла, но даже для студента Академии это были не те деньги, из-за которых стоило переживать. Более того! Это оружие было именно что расходником, который часто не выдерживал и десятка-другого бросков, зато такой совершенно не жалко сломать или потерять. И тем не менее эта штука в умелых руках была опасна, даже не как нечто метательное, а как обычная заточка, и часто наличие пары дополнительных ножей спасало жизнь таким новичкам, как мы.

К тому же и профессионалы не отказывались от возможности засандалить во врага чем-нибудь острым, пусть даже не с целью убить, а чтобы отвлечь, сбить распальцовку чар или заставить отступить. Тем более глупо бы, наверное, выглядел такой вот спец, бегающий после боя с какими-нибудь залётными чародеями по всему лесу и ищущий по кустам свои суперуникальные ручной работы мегакрутые ножички из дорогущего сплава. Хотя и такие статусные предметы в продаже, как я видел, имелись, а вот времени после стычки на поиски могло и не найтись.

Основная же фишка для чародеев состояла в том, что форм-штампов, как и мануфактур, производящих метательные ножи, имелось великое множество. Да что уж там говорить, у каждого более-менее крупного и уважающего себя клана было налажено собственное производство уникальных экземпляров с какими-нибудь особенностями, влияющими как на технику броска, так и на баллистику. Кривые лезвия, пилочки, шипы, канальцы для яда, дополнительные зубья, так называемые «рыболовные крючки», препятствующие извлечению оружия из ран, или «чешуйки», в них остающиеся. Всё это уникализировало подобное вроде как массовое оружие и порой делало совершенно непригодным для использования другими, не знакомыми с его особенностями людьми.

У меня же, что, собственно, и заинтересовало Никиту, ножи были «Бажовские». Князь, признавая моё право на клановое имя, сделал такой вот «подарок» в виде штампов и потрёпанной тетради с описанием технологии доводки. Вроде как оригиналы из разграбленного «неизвестными» имущества клана, которые по его приказу специально для меня где-то с превеликим трудом раздобыли, и теперь он передаёт их мне.

Естественно, я сделал вид, будто поверил. Мало ли, быть может, всё именно так и есть. Ведь доказательств обратного у меня не было ровным счётом никаких. В общем-то, в получившихся изделиях не было ничего особенного: чуть закруглённое клиновидное лезвие миллиметров сто пятьдесят длиной и простой формы ручка с тремя дырками. Фактически, бесклановый стандарт, который можно купить в любом оружейном магазине, без приколов и клановых извращений, так что даже не совсем понятно было, в чём, собственно, «уникальность» оружия.

Однако Ольга Васильевна, потратив своё время, выяснила, что действительно в момент прихода в Москву мои родственники пользовались именно такими ножами. На вопрос же: «А в чём прикол?» – она разводила руками и отвечала, что может только строить предположения.

– Да-а… Необычно держать в руках новодел от вроде бы погибшего клана, – пробормотал себе под нос Громов, подбрасывая нож, а затем резко метнул его в мишень, практически не целясь. – Заметили?

– Что? – посмотрел я на него, в то время как клинок со звонким чавканьем впился точно в яблочко рядом с ещё тремя такими же.

– Да то, что просто и удобно, – влезла Нина, до этого что-то живо обсуждавшая с Леной и прибившейся к нам Алисой. – Я тебе об этом уже говорила…

– Да нет! – раздражённо отмахнулся от красноволосой Никита. – Я бросал сейчас, как Уроборос положит, а клинок всё равно быстро выровнялся.

– Да глупости всё это! – фыркнула девушка. – Просто классическая форма – одна из лучших.

– Что бы ты понимала, женщина! – оскорбился в лучших чувствах Громов. – Да я говорю тебе…

– Эм… Никит, – остановил я парня, – ты с Ниной лучше про ножи не спорь. Она дока во всём метательном! Погоди, не злись! Я тебе верю, но и ты поверь, Нина не поймёт. Ей вообще всё равно, что кидать, у неё всё втыкается куда надо.

– Хм…

– Вот давай на спор, – предложил я, видя скепсис во взгляде парня. – Каждый даёт ей по своему ножу, и она поражает всеми сразу, одним броском, пять мишеней в яблочко?

– А давай! – усмехнулся Громов, доставая из подсумка тяжёлый клинок с волнистым лезвием. – На что спорим?

– Предлагай, – усмехнулся я.

– Бажов, Громов, – немного высокомерно, впрочем, как обычно, произнесла Уткина. – А может быть вы нашим… Ну, или хотя бы Ефимовой, мнением поинтересуетесь?

– Угу, – поддакнула ей смертоносица.

– Билет в Московский Политехнический! Две штуки! – словно кинозлодей улыбнулся Никита, а затем, хмыкнув, отвернулся и, почему-то покосившись на меня, пробормотал: – Хельга всё хочет сходить… с одним человеком. Не мне же за них платить!

«Это, вообще, что и где?» – нахмурился я.

– Тох! А ты не охренел ли? – возмутилась Нина, чуть ли не силой отнимая ножи у девчонок. – Я тоже в Политехнический хочу! Так что один билет мой!

– И я не против! – словно делая одолжение, произнесла Алиса. – Уговорили, схожу.

«А ты-то тут при чём? – я со вздохом устало посмотрел на Уткину. – Нафига ты вообще с нами попёрлась?»

Посиделки в «Берёзке» продлились не так уж и долго, всё же Мистерион задержал нас изрядно. Так и получилось, что, дай Древо, от силы через полтора часа народ начал потихоньку расходиться. Да и формат всеобщего неофициального праздника как-то не предполагал длительных застолий. К тому же все самые интересные новости были рассказаны и услышаны, я тоже, в свою очередь, изложил официально разрешенную версию приключений в лесу, вполне, впрочем, удовлетворившую народное любопытство. И, что самое важное, мы по новой перезнакомились командами, да и вообще, на следующей неделе начинались вполне себе нормальные занятия в учебных корпусах, так что видеться мы опять будем часто.

У наших знакомых так же нашлись важные дела. Пусть дело шло к вечеру, но выходного сегодня не назначали: кому-то нужно было смотаться до темноты за территорию кампуса, кто-то уже получил учебную нагрузку от наставника. У того же Ульриха вообще были назначены вечерние тренировки с командой, а «мои» экс-морозовцы оправились подтягиваться по пройденному учебному материалу, в связи с различиями в программах им после перевода предстояла переаттестация по некоторым предметам.

Мы же с Громовым, решив смахнуться, как только уляжется «фуа-гра» в желудках, оправились на полигон. Нина и Лена от нечего делать увязались хвостиком, ну а за ними, избавившись от остатков поредевшей свиты, пришла и Алиса. Фанатов и приспешниц у Уткиной действительно поубавилось. В нашем бывшем классе бегавших за ней так и вовсе не наблюдалось, в параллельном же одна девчонка погибла, а другая осталась калекой и покинула Академию. Младшеклассники доступа на территорию основного кампуса не имели, а воздыхатели из студентов со второго курса были либо заняты, либо предали «Школьную княжну» и разливались серенадами под окном Княжны настоящей.

Кстати, саму Катерину я пока так и не видел. За столом сегодня ходили упорные слухи, что она уже заехала и живёт в одном из самых крутых номеров люксовой гостиницы. Однако неподдельное разочарование у народа вызывало то, что в группу к ней никто с наших потоков так и не попал. Как я понял из рассказов тех, кто видел общие списки, Княжна значится в «пятьдесят пятой руке», в которой, помимо неё, состоят ещё три новичка и чаровник из клана Сеченовых. Причём, все девушки, и я, наверное, не ошибусь, если скажу: «Специально обученные и подготовленные!» Так что если кто и мечтал выехать в Ирий, на самую крону, попав с ней в одну группу, то жизнь их жёстко обломала…

– Угу! – обычно тусклые зенки Ленки заблестели, а учитывая, что смотрела девушка именно на меня, она явно телеграфировала определённый посыл.

«Что? И ты тоже в музей хочешь?» – мне оставалось только ещё раз вздохнуть.

Ефимова в это время, забрав у Громова его странный клинок, по-хозяйски вытянула из моего подсумка один из моих. Поинтересовалась у парня, куда он хочет, чтобы она попала и…

– Так когда идём? – радостно спросила красноволосая, поворачиваясь к нам и резким взмахом веером выпуская из руки собранное оружие.

Перестук железа, попавшего точно в центр тренировочных мишеней, мой тихий кашель, за которым я пытался скрыть смех, и вытянувшееся лицо электрического мальчика были ей ответом. А вот Алиса с Леной даже бровью не повели, резко начав обсуждать с Ефимовой дату предстоящего культпохода. Оставалось только легонько хлопнуть Громова по плечу, выводя того из лёгкого ступора, и переключить на себя.

– Как? – мы с Никитой подошли к вкопанным в землю мишеням, где он осмотрел глубоко вогнанные в самый центр клинки и только тогда повернулся ко мне: – Ты знал!

– Это, надеюсь, даже не риторический вопрос? – хмыкнул я, выдирая из центра круглой доски с нанесёнными на неё кольцами метательный нож Никиты, оказавшийся на удивление тяжёлым – грамм триста пятьдесят, а то и больше. – Знал, естественно, стал бы я иначе спорить…

– Блин! Одной рукой и оружие с таким разным балансом и баллистикой… – парень покосился на щебечущих девчонок. – Да ещё без подготовки…

– Ты сам-то как? – я неопределённо кивнул головой. – В этот Политехнический сходить не желаешь?

– При чём здесь я? – насупился Громов. – Два билета ты честно выиграл, а…

– Да при том, – перебил его я, снова покосившись на девиц, – что твоими стараниями мне теперь культпоход точно обеспечен… Есть у меня основания полагать, что Ульрих откажется идти со мной и Ниной. Не спрашивай почему, всё равно не скажу. А Алиса и Лена, сам видел, как загорелись. Ну оно, в общем-то, и понятно – об этом музее даже я не слышал…

Тут я приврал для красного словца.

…А мы теперь студенты и вроде как даже взрослые – в Академии нас никто уже не держит, – сам слышал, как парни сегодня договаривались о совместной поездке в варьете «Алый театр» на третьем уровне Охотного ряда. Всем сейчас хочется ощутить вкус свободы, когда ни клановые, ни гильдийские старшие уже не указывают, что делать и куда ходить…

– Это всё понятно, – отмахнулся Никита. – Но я-то к вам каким боком? Хотите – езжайте! Хм… а у тебя что-то с Ефимовой?..

– Нет, – я покачал головой. – Мы просто друзья и одногруппники. А агитирую я тебя по двум причинам: во-первых, молодому человеку с тремя девушками разнокланового статуса в общественных местах появляться не стоит…

– Это кто тебе такую глупость сказал? – удивился парень.

– Это мне, Громов, в то время, как вы все отдыхали, Эльдара Сильверновна мозги различными правилами приличествующего поведения проедала, – криво ухмыльнувшись, я возвёл очи горе. – Тут как бы такое дело, может, ничего и не случится, а может найтись дегенерат, а то и несколько, которым только дай повод. Сам знаешь, отношения между кланами далеки до идеальных, а Ленка вообще гильдейская, на лбу у неё это не написано, но мало ли что. Другими словами, не рекомендуется во избежание…

– А вторая причина?

– Ну… Ты сам сказал, что Хельга хочет туда сходить, – я улыбнулся. – Так зачем расстраивать девушку. Возьмёшь билеты для неё и её друга, а я за тебя, себя и Нинку заплачу. Согласен?

– Ладно, – всё ещё хмурясь, произнёс Никита. – Я подумаю и с сестрой поговорю.

– Подумай.

– Ты как? К спаррингу готов? – убирая нож в подсумок, спросил у меня приятель. – Думаю, пока обойдёмся школьными правилами.

– Вполне, – ухмыльнулся я, направившись вслед за Громовым прямиком на приглянувшееся ему местечко – подальше от вкопанных в землю столбов с мишенями для метательной практики.

В отличие от знакомых мне по прошлому году полигонов, какой бы то ни было разметки и тем более специальных площадок для боёв на Академических не было. Тренировочные объекты большей частью представляли собой либо специально выровненное поле с какими-нибудь тренажёрами, мишенями и манекенами, компактно примостившимися в уголке, либо имитировали некий условный ландшафт. От берега небольшой речушки и лесной полянки с озером до искусственно созданного бурелома и даже нескольких тщательно воспроизведенных улиц, располагавшихся в котлованах. В последние, правда, свободного доступа не было. Водили туда исключительно по согласованию с администрацией и в присутствии наставников. Потому как после одного-двух боёв особо талантливых студентов от довольно дорогого макета вполне могли остаться неприглядные руины.

– Так кто у вас пятым-то? – спросил Громов, становясь напротив меня и принимая клановую стойку.

– Некая Мария Сердцезарова, – ответил я, так же подготовившись и кивком отвечая на немой вопрос. – Не слышал о таком клане? У них тамга ещё на стилизованную букву «А» похожа.

В следующее мгновенье мы сшиблись примерно на середине разделяющей нас дистанции. Никита был определённо чуть быстрее, так что почти сразу попытался задавить меня взрывной серией ударов руками и ногами, от которых пришлось уйти в глухую оборону. Зато после первых же соприкосновений выяснилось, что былого превосходства, которое давало его электрическое эго, за Громовым не сохранилось, пусть он и сверкал разрядами куда интенсивнее, чем в прошлом году.

Ну в этом-то как раз ничего удивительного не было. От Ольги Васильевны я знал, что Громов, как и я теперь, носитель так называемой «бета-стихии», то есть, по сути, продвинутого ядра, вырабатывающего живицу с дополнительным природным свойством. В моём случае это было наследие «Ледяной Воды» Карбасовых, при насильственном слиянии добавившее Бажовскому «Зелёному Пламени» черты жидкости, приноровиться к которым у меня пока что получалось с трудом. В чём же фишка моего спарринг-партнёра, я и вовсе не знал, так как поинтересоваться у опекунши не удосужился, а спрашивать напрямую не решился.

При этом щедро разбрасываемые мною огненные брызги так же не доставляли особых проблем моему противнику – это явственно говорило о том, что плотность живицы у нас примерно одинаковая. А вообще, Никита то ли значительно продвинулся в освоении кланового стиля, то ли в ту нашу первую стычку просто пожалел болезного, потому как противником оказался для меня очень сложным и неудобным.

Пропустив над головой взмах руки с прошедшимся по воздуху шлейфом эклектической дуги, от которой волосы ощутимо встали дыбом, я тут же сместился в сторону, пропуская пинок правой ногой, и, уловив момент, перешёл в контратаку. От моих прямых Громов бы, наверное, просто отмахнулся, если бы не всплески зелёного пламени, срывающиеся с кулаков прямо ему в лицо, заставляя уклоняться и маневрировать, а не принимать их на скользящие блоки, а вот от широкой быстрой подсечки парень ушёл в красивом кувырке, заставив меня принять на поставленные предплечья мощный удар ногой по косой сверху.

Почувствовав, как от моих рук банально оттолкнулись, я резко отскочил в сторону, буквально пятой точкой ощущая опасность, и действительно, на то место, где я только что находился, сразу же обрушилась самая настоящая молния. Громов неуловимо ускорился, и мне вновь пришлось отступать, судорожно отмахиваясь от мелькающих кулаков, ладоней и пинков, многие из которых пробивали мою далеко не самую идеальную защиту. А затем всё закончилось.

Вот казалось бы, парень только что был прямо передо мной, а в следующий момент смазался, я только и успел заметить его уже в метре слева, как через мгновение он опять оказался рядом и, припав на правую ногу, нанёс удар раскрытой ладонью в мой незащищённый живот. Раздался настоящий гром, перед глазами сверкнула нестерпимо яркая вспышка, после чего я почувствовал, как ноги оторвались от земли, и меня отшвырнуло от противника.

Кувыркнувшись, я, несмотря на ноющие мышцы в том месте, куда прилетела плюха, сгруппировался и, оттолкнувшись руками, бодренько водрузил себя на ноги, приготовившись к продолжению, но атаковать Никита не спешил. Наоборот, вполне расслабленно стоял на месте, засунув руки в карманы штанов.

– А ты у нас живучий! – с долей уважения в голосе произнёс он. – Но всё же, думаю, я победил, а потому продолжать не имеет смысла.

– И что это сейчас было? – поинтересовался я, потирая ушибленное место.

– Это я, знаешь ли, на каникулах тренировался, – усмехнулся он, а затем посмотрел на небо и, махнув на прощанье рукой, направился в сторону основного камбуза, прошёл несколько шагов, остановился и бросил мне через плечо: – По поводу твоего предложения, я подумаю.

– Даже не попрощался, – слегка надула щёчки подошедшая ко мне Нина, когда спина Громова скрылась за поворотом дорожки.

– Ну да… А вроде бы нормально общались, – хмыкнул я. – Ненавижу когда он включает режим пафосного кланового засранца.

– Зато картинно ушёл в закат! – хихикнула красноволосая.

– Угу, – поддакнула как-то незаметно подкравшаяся смертоносица.

– А Уткина где? – поинтересовался я, заметив ещё одну пропажу.

– Тоже ушла сразу же, как мы договорились о походе в музей, – ответила Ефимова, задумчиво накручивая на палец алый локон. – Сказала, что у неё дела, и так как вы были заняты, просила её извинить. А красиво он тебя долбанул!

– Угу, – кивнула Лена.

– Знать бы ещё как, и что это было… – буркнул я.

– Да тут и знать нечего, – отмахнулась девушка. – Усилил себя живицей. Так все чародеи делают. До этого вы сражались как обычные люди, пусть и с использованием эго, а его, видимо, в клане по студенческой программе немного натаскали, вот он и ускорился.

– Ну я вроде усиливать себя тоже умею, – покачал я головой. – Нас же в школе учили. Но что-то прироста в скорости не замечал.

– Это ты себя пассивно укрепляешь, – возразила мне красноволосая. – А тут совершенно другой процесс. Такому разрешено обучать только тех, кто получил сертификат зрелости. То есть тех, кто официально встал на путь чародея, чаровника или кудесника, вот помнишь Фёдора с параллели?

– Нет, – честно ответил я.

– Он бесклановый и должен был быть с тобой на экзамене, – Нина задумчиво крутанула в руке метательный нож. – В лесу-то он выжил, но экзамен завалил. А ещё Саша из нашего класса…

Я задумался на мгновение и вспомнил неприметную тихую девушку из какого-то маленького клана. Затем утвердительно кивнул.

– Так вот, Саша хотя и из Вестовых, но всегда хотела работать ветеринаром. Отец и старейшины были не против, так что выпустилась она с общеобразовательным дипломом и сейчас учится по гражданской специальности. Ну-ка, погоди! – красноволосая вдруг ни с того ни с сего, продолжая говорить, отряхнула мне спину, а затем поправила замявшийся воротник. – Они оба дали подписку о неприменении эго, кроме случаев самозащиты, да и чары знают только школьные И если Александру в клане ещё могут, если понадобится, чему-то научить, то Фёдор – отрезанный ломоть, хотя и военнообязанный. Но, скорее всего, попробует пробиться в чаровники. Артефакторы всегда нужны.

За разговором мы незаметно снялись с места и втроём потопали в сторону центра Академии.

– Нин?

– Ау?

– А можно спросить?

– О чём?

– Вот я проходил тот экзамен в лесу, – начал я, чисто рефлекторно покосившись на Ленку. – В общем-то, зачем он нужен, я знаю… Да и свои мысли имеются. Не сказал бы, что согласен с подобными методами, но всё же. А что у тебя за испытание в клане было?

На лицо красноволосой набежала тень, но девушка быстро взяла себя в руки.

– Если не хочешь рассказывать, не надо…

– Да всё равно когда-нибудь да узнаешь, – тяжело вздохнула Ефимова. – Ты же у нас тоже клановый…

– Так что?

– Я казнила своим эго студентку-чародейку из Киева, покалеченную и захваченную во время рейда их учебной группы в нашу Зелёную Зону, – выдавила девушка, отводя взгляд. – Они в составе руки с наставником вырезали небольшой лояльный Москве посад, а на отходе столкнулись с нашим патрульными, в бою она лишилась ноги по колено, но выжила. Наверное, поэтому её и не… ну, ты понимаешь, а подписали смертный приговор. Клан ещё полтора года назад выкупил её специально для моего испытания. Она так кричала…

Стандартная история незавидной судьбы одарённого человека, пережёванного в жерновах межполисных игр. Ни с Киевом, ни с Казанью – ближайшими крупными городами-государствами – у нас никогда особого мира не было. «Зелёная Зона» не такая уж и большая, ресурсов в ней и того меньше, а клановые и общественные интересы далеки от идеалов мифических витязей в красных плащах, только и защищающих человечество от нашествия духов. Постоянное общение с Ольгой Васильевной давно уже сорвало с моих глаз розовую пелену, заставив увидеть те самые «Шипы ненависти» из «Круга Уробороса», про который когда-то рассказал директор.

Вполне возможно, что это была провокация, удар по и так хлипкой внеполисной инфраструктуре, а то и вовсе реакция на аналогичные действия московских чародеев, попытавшихся ослабить Киев на этом участке. Хотя на такое дело студентов вряд ли пошлют. Куда более вероятно, что кто-то из московских посадских на местных разборках, которые среди обычных людей тоже не редкость, прибил кого-то с хутора, принадлежавшего киевским.

Вот и отправили студ-группу навести шороха, чтобы неповадно было. А то что они там перестарались, устроив бойню, так до того в Киеве Гетману нет никакого дела. Это проблемы нашего Князя, поди ещё разберись, кто там порезвился, а студенты, если бы не нарвались на полноценных чародеев, ушли бы и получили положенную награду. Но не повезло. И ведь не факт, что нас с Мистерионом во главе через какое-то время не отправят в те же места с похожим заданием.

Покуда не придёт опять «Большой Жор», люди так и будут сражаться друг с другом. Такой мир, такая судьба, и вряд ли кто способен в одиночку изменить сложившийся уклад.

– То есть тоже ломка, – кивнул я своим мыслям. – Ну хоть не своих… А что? Так у всех?

– Да нет… – вздохнула Нина. – Кому-то просто смертники достаются: преступники, разбойники, бандиты и убийцы, – а кто-то и вовсе одержимыми и чудищами обходится. Тут как старейшины решат.

Больше мы эту тему не поднимали. По дороге поболтали ещё о всяких разных делах, точнее, говорили мы с Ниной, а Лена привычно «угукала», а если была не согласна, молча трясла головой. Так я узнал, что кое-кто из одноклассников успел за каникулы обзавестись официальными невестами и женихами, что в рейтинге Академии наша шестьдесят первая группа занимает почётное среднее место, и что Алиса Уткина твёрдо вознамерилась стать Алисой Бажовой в статусе первой жены и основательницы главной ветви.

– Ну а что ты от неё хочешь? – удивилась моему возмущению Нина. – Я ж тебе говорила, она фригидна, ей пофиг с кем! А после стольких демонстраций намерений, что они предприняли в прошлом году, без репутационных потерь её разве что кому из младшей ветви клана всучат. Да и то все будут знать и тыкать пальцем в то, как облажалась главная семья!

– Это она тебе сказала? – насупившись, спросил я.

– Она мне в своём любимом стиле заявила, что не будет возражать против выдвинутых мне в клане условий… – буркнула Нина и пристально на меня посмотрела.

– Я никому, кроме Ольги Васильевны, ничего не говорил, – отмёл я все подозрения. – И не думаю, что она стала бы распространяться о подобных пикантных подробностях.

– Ну, значит, у нас где-то утконосый крот окопался! – тут же сделала вывод красноволосая девушка, с хрустом размяв кулачки.

– Скорее, кто-то делает небольшой гешефт, сливая сведения торговцам информацией, – произнесла вдруг Лена, до этого беззвучной тенью скользившая за нами. – Это проще и выгоднее, нежели контактировать напрямую с клановыми представителями.

– В любом случае я её тогда чуть не… – Нина, зарычав, взлохматила руками волосы, а затем, резко успокоившись, выдохнула. – Такие вот дела. Не удивлюсь, если вскоре поползут слухи…

Возле центрального фонтана перед старинным зданием, в котором нынче располагалась администрация Академии, мы расстались, пожелав друг другу спокойной ночи. Девчонки направились в сторону жилых корпусов, а я побрёл по мощёной камнем дорожке в сторону коттеджного посёлка.

Над головой уже зажигались первые звёзды, тёплый ветерок ласково обдувал лицо и трепал волосы, а в листве деревьев стрекотали мелкие пичуги. Можно сказать, не вечер, а сказка, если учесть, что я даже не на шаг, а на несколько приблизился к мечте стать настоящим чародеем, учусь в Академии среди клановой элиты и сам стал ни много ни мало главой древнего клана… Вот вроде бы всё хорошо, да только на душе неспокойно.

А вообще, подобные прогулки я в последнее время полюбил. Трудно не ценить подобные моменты, после того как почти целый год вкалывал без продыху, буквально вколачивая в себя новые знания.

Добравшись до северного выхода из основного кампуса, показал скучающим на посту чародеям студенческую карту, служившую мне в том числе и пропуском в закрытую коттеджную зону. Поздоровавшись с каким-то преподавателем, свернул на дорожку, ведущую к домику Ольги Васильевны, а войдя на территорию, сразу же направился на задний двор, где по угловой колонне веранды ловко залез на крышу.

Навострился уже. Не то чтобы у чародеев считалось нормальным заходить в дом через окно, но иногда мне не с руки было тревожить свою опекуншу, а потому я просто оставлял незакрытой ставню в комнате, тем более что в последнее время темнота вообще не была для меня помехой. Вот и сейчас, отжав ножом раму, я собирался уже перелезть через подоконник, как вынырнувшая сбоку рука цепко ухватила меня за ухо.

– Явился, значит! – произнёс недовольный женский голос. – Сколько раз я тебе говорила входить через дверь и не портить мне крышу? Мне что установить здесь ловушку с парализатором?

Вот как у неё это получается? Чары какие-то, что ли, вроде отвода глаз использует? Ведь не было никого в комнате – специально проверил!

– Ольга Васильевна! Вы мне ухо оторвёте! – стараясь оставаться спокойным, проговорил я, слегка кривясь от боли. – Я о вас забочусь, беспокоить не хотел…

– Ах ты беспокоить меня не хотел… – приторно ласковым голосом промурлыкала женщина, отчего у меня по спине побежали мурашки. – Значит, как девок ко мне своих посылать, так это можно! А как домой прийти по-человечески, поздороваться, рассказать, как прошла первая миссия, так тут ты о моём беспокойстве задумался?

– Точно! Чуть не забыл про Алёнку… – я слегка дёрнулся, и меня всё-таки отпустили, грозно встав перед окном и сложив руки под грудью. – Тут, понимаете, какое дело…

– Да знаю я уже всё, – фыркнула опекунша и, дунув, поправила сбившийся на лицо локон. – Рассказали мне о твоих похождениях. Вот почему-то наставник твой сразу же поспешил ко мне, а ты бродишь незнамо где до самой ночи! Я ведь вчера тебя предупреждала, чтобы, как вернёшься, сразу шёл домой.

– Я, честно говоря, забыл, – повинился я. – К тому же… ну, мы с ребятами давно не виделись, в «Берёзке» посидели, сегодня вроде как праздник у нас, а потом…

– Так, оправдываться будешь потом, – грозно прервала мой лепет Ольга Васильевна. – Спускайся вниз и входи в дом как все нормальные люди! Мы тебя ждём в общей комнате.

Под «мы», я думал, опекунша подразумевает её и Алёну, однако вместо девушки в гостиной обнаружился совершенно незнакомый мне мужчина. Худой и довольно высокий, с длинными, чёрными как смоль волосами, горбатым немалых размеров носом, что делало его похожим на хищную птицу, и крестообразным шрамом на правой щеке.

Одет незнакомец был неприметно и без обычного для чародеев выпендрёжа: в стандартную чёрную полевую форму московского полиса с твёрдыми кожаными вкладками и широким поясом, на котором было закреплено несколько подсумков. Я бы, встретив его на улице, принял за какого-нибудь наёмника, если бы не пронзительные глаза ярко-оранжевого цвета, к тому же без зрачков, отчего сразу же становилось как-то неуютно, стоило ему только посмотреть в мою сторону, когда я вошёл в комнату.

Они с Ольгой Васильевной, видимо, действительно давно меня ждали, удобно устроившись в больших кожаных креслах возле чайного столика, на котором стояла початая бутылка хорошего коньяка и два бокала. При моём появлении учёная встала и, подойдя, представила в начале меня как своего подопечного, а затем и гостя:

– Знакомься, Антон, это Виктор Кравец – мой старый знакомый и очень сильный чародей, – она, улыбнувшись, придавила меня взглядом. – Он мне в своё время немного задолжал…

В этот раз точно таким же тяжёлым взором был удостоен чёрноволосый.

– …Так что он с радостью откликнулся на мою просьбу побыть твоим репетитором, – Ольга Васильевна подарила нам очередную обворожительную улыбку, расплескав по комнате ужасающую ауру, из-за чего оба вздрогнули. – Дело в том, Антон, что у Виктора эго чем-то схожее с твоим, в каталоге обозначенное как «Жидкая тьма». А потому он «согласился» помочь тебе в дальнейшем развитии, в том числе и рукопашных навыков.

Мы с мужиком синхронно переглянулись и, кажется, оба поняли, не сработаемся… Во всяком случае, что-то такое я прочитал на его лице. А опекунша, подойдя к столику и подхватив с него один из бокалов, промурлыкала:

– Мальчики, я надеюсь, вы меня не разочаруете?

Глава 3

– Ку! – чуть горбясь, мой новоявленный репетитор буквально вполз на десятое тренировочное поле, сладко зевая на ходу и потирая слезящиеся глаза. – Чо-как? Я что? Опоздал?

– Да нет, – поморщился я, заканчивая пятый разминочный комплекс, а затем грустно усмехнулся, чувствуя себя до отвращения бодрым на фоне явно невыспавшегося Виктора. – Просто… Меня весь прошлый учебный год чуть ли не пинками будили в пять утра, так что во мне, похоже, что-то сломалось, и теперь я сам гарантированно встаю в это время и не могу больше лежать…

– Плохо, – буркнул Кравец, левой пятернёй пригладив свои длинные, явно нечёсаные со сна волосы. – Чародей, он как солдат или наёмник, должен уметь спать тогда, когда представляется шанс, хочет этого или нет. А то так тебя в группе только на волчью смену ставить, что просто преступно с твоими глазками.

– Кстати, что это за «ку» было? – нахмурился я, пожимая протянутую руку и вновь рассматривая этого человека.

Ростом мужчина был почти на две головы выше меня. И это учитывая, что я со своими ста семьюдесятью восемью сантиметрами мелким себя не считал. Причём широтой плеч он не отличался, я бы сказал, даже проигрывал, да и вообще, на первый взгляд казался каким-то нескладным и совершенно неатлетичным человеком. Такого встретишь на улице…

И вот в этот момент я вдруг понял, кого мне напомнил вчера Виктор! Кравец был чем-то похож на виденного однажды на улице «Перевозчика», хотя и ростом был поменьше, да и смотрелся совсем не так карикатурно, как эти странные люди. Руки и ноги у него тоже выглядели вполне себе пропорционально, к тому же он не горбился, да и двигался вполне естественно, а не словно огромная марионетка.

– Ну… это типа «здрасти»… – мужик пожал плечами. – Так вроде щас модно, молодёжно…

– Первый раз слышу… – хмыкнул я. – Ну тогда и вам доброе утро.

Виктор в ответ махнул рукой, мол, ее слышал – теперь услышал! А затем и вовсе сел прямо на землю, скрестив под собой ноги, и жестом пригласил меня устроиться напротив.

– Во-первых, давай на «ты». «Выкать» будем при посторонних, – предложил Виктор, стоило мне опуститься рядом, и хлопнул ладонью по собственному колену. – Ты глава клана, я глава клана, в каждом из них по одному человеку, так что никто никому ничего не должен…

Он посмотрел вопросительно, или это я так интерпретировал вскользь брошенный на меня взгляд светящихся в предрассветных сумерках оранжевых глаз без зрачков. Хотя, как мне уже говорили, мои зелёные зенки выглядят куда как страшнее именно своей человечностью, потому как за фонариками радужки чёрные кругляши очень даже видно, причём даже с приличного расстояния.

– Да не вопрос, – легко согласился я.

– Во-вторых, я, наверное, сейчас должен был бы в воспитательных целях сказать что-то типа: «Ты мне не нравишься!» Так обычно и поступают тупые сержанты в учебках для неодарённых рекрутов-наёмников, следуя стандартным инструкциям, но, как по мне, так не за что. Скажу по другому, мне на тебя… ну, пусть будет «пофиг». А чтобы ты не обижался по пустякам – типа «плохому дяде на меня по барабану!» – рекомендую сходить в Центральную Московскую Библиотеку и изучить книгу «Взаимоотношения между кланами от Эры Героев до наших дней. Сокращённое издание». Там найдёшь все ответы.

– А может быть, я лучше угадаю? – фыркнул я. – «Зеленоглазые Бестии» обидели?

– Не-ет, – лениво протянул Виктор, затем зажмурился, взлохматил чёлку, приоткрыв один глаз, внимательно посмотрел на меня и вздохнул. – Ладно. Короче, здесь постарались твои другие родственники из славного полиса Мурманска. И не смотри так на меня, я вполне адекватный человек и прекрасно понимаю, что ты к ним вообще никаким боком. Так что голову я тебе отвернуть прямо сейчас, хотя и могу, но совершенно не хочу.

– А я что? Я ничего… – поспешил откреститься я, хотя мгновение назад нечто подобное и посетило мои мысли, мол, вот и со второй стороны проблемы по наследству подоспели…

– В любом случае я согласился тебя поднатаскать только по той причине, что ты, Бажов, – для Карбасовых словно прилюдный плевок в лицо, а я – недобиток, отвлекаться на который себе дороже, – Кравец почесал шею, а затем сладко зевнул, да так заразительно, что мне тут же захотелось сделать то же самое и я с трудом подавил желание. – Ольга Васильевна умная женщина, прекрасно понимала, кого звала, и я, когда услышал про тебя, согласился бы, даже несмотря на должок перед ней. А пофиг мне потому, что я тебя фактически не знаю. Подобрал бы в глубоком детстве – ты бы у меня уже сейчас среди действующих чародеев одним из лучших был, а так, хочешь учиться – научу. Не хочешь – не будем тратить время друг друга. Перед Ольгой я как-нибудь отмажусь – не впервой.

Я промолчал. А что мне было сказать? Что я его тоже не знаю? Это он, думаю, и так понимает.

– В-третьих…

– Есть ещё и «в-третьих»? – всё же не удержался и несколько саркастично спросил я.

– Естественно… – вздохнул Кравец. – Эдик, хватит прятаться… я всё равно тебя засёк сразу, как ты появился. Пунктуален, как всегда.

Воздух рядом с нами заклубился, завертелся в небольшое торнадо. И когда пыль, песок и сор немного рассеялись, на этом месте, как обычно во время лекции, заложив руки в замок на спине, стоял Мистериорн.

– И что ты хотел мне сказать? – произнёс бывший учитель, а ныне мой наставник.

– Только то, что ни на что не претендую, – лениво ответил Виктор. – Но и ты, Эдуард, будь «другом», не гноби парня лишний раз из-за наших с тобой тёрок.

«Мистериона на самом деле зовут Эдуард? – навострил я уши, поглядывая то на одного чародея, то на другого. – И что, интересно, у них там произошло?»

– Сколько раз я просил тебя не называть меня этим именем? – холодно спросил в ответ масочник. – Эдуард умер вместе с Викой, Андреем и Яной.

– Последний раз вчера вечером, – безразлично пожал плечами Кравец – Но ты же всё-таки пришёл… Значит, после вчерашнего боя парня с молодым Громовым, всё же сделал какие-то выводы. Смирился с тем, что такой «подонок», как я, его немного потренирует?

– Хоть мне это и не нравится, но да, – голос Мистериона, казалось, замораживал воздух. – Вынужден согласиться, кое-что я ему дать просто не смогу. Но! Это всё равно мой ученик, Вик. А ты всего лишь приходящий репетитор. Запомни. Я буду за вами следить!

– Естественно, – лениво отмахнулся оражевоглазый и с наслаждением потянулся. – Значит, два коротких тяжёлых клинка?

– Согласен, – уже спокойно ответил наставник, и его фигуру, словно дымную куклу Борислава, смазал и развеял ветерок.

– О чём это вы? – отмер, наконец, я.

– Об оружии, естественно, – хмыкнул Кравец. – Или ты думал, что пойдёшь с голой пяткой на духов и одержимых? Разочарую, много таким образом не навоюешь. Это с коллегами из других полисов можно и на кулачках схлестнуться, но и там знатный туз в рукаве, вроде уникальных чар и отработанных практик и техник, никогда не будет лишним. А вот против гостей из других кланов голыми руками да метательными ножами не выстоишь. Особенно если нужные заклинания тебе неизвестны, а эго неэффективно.

– Я…

– Хочешь сказать, что Бажовы в этом смысле – уникальный клан? – ехидно приподнял одну бровь чародей.

Возможно, он что-то знал про Зеленоглазых Бестий, но я-то хотел вставить свои пять копеек совсем по другому поводу.

– Да я вообще про них… то есть нас… то есть себя… практически ничего не знаю! – прозвучало это как-то жалко. – Просто разве не моё право выбирать, чем сражаться? Может быть, душа у меня не лежит к коротким мечам? К тому же я не амбидекстр! Я правша.

– Ну, положим, душа твоя может лежать или не лежать к чему угодно, – фыркнул репетитор. – Хоть к боевым табуреткам или двулезвийным косам. Зачем мне знать, какое извращение покажется тебе настолько соблазнительным, что ты решишь назло мамке отморозить уши? Только вот кто научит тебя им правильно пользоваться?

Я промолчал. Упоминание мамы задело за живое, но возмущаться по поводу распространённой идиомы было бы глупо. Мне не пять лет, чтобы воспринимать слова собеседника буквально.

– Твои предки, Бажовы, кстати, в большинстве своём были мастерами именно одного короткого клинка, – продолжил между тем Виктор, пристально глядя на меня. – Но я научить тебя пользоваться им, как они, не могу. Зато двумя мечами, как в моём клане…

– И зачем вам это? – перебил я его, поймав взгляд глаз без зрачков. – Кланы, насколько я знаю, очень неохотно делятся своими секретами, а вы…

– «Ты».

– …Ты меня и рукопашке учить собрался, и клинковому бою… – я замолчал, а затем продолжил: – Как-то не верится, что это только из-за долга перед Ольгой Васи…

– Бажов, я… как старший товарищ, посоветовал бы тебе просто учиться, если учат, и не лезть в дела, которые тебя не касаются. Особенно во взаимоотношения между взрослыми людьми, – оборвал меня Кравец, а затем хитро улыбнулся и подмигнул.

«Так они что?! – озарила меня догадка. – С Ольгой Васильевной…»

Опекунша у меня женщина видная, красавица, несмотря на уже немалый возраст, да к тому же одинокая… Но вот на то, что из всех мужчин-чародеев в Москве она совершенно случайно выбрала этого Виктора, а потом появился я, наши эго оказались похожими, и она его подтянула для моего обучения, шанс – один на пару миллионов. Ну или хотя бы сотен тысяч! Или она специально из-за меня…

– Нет… парень, – видимо, прочитав мысли у меня на лице, репетитор захохотал. – Хотелось бы, конечно, но нет! Хотя мысль интересная, однако я всё же поостерегусь. Как Ольги Васильевны, так и своих дорогих жён!

– Ты же сказал, что тоже один в своём клане!

Я бросил быстрый взгляд на его тамгу из нескольких неровно пересекающихся прямоугольников.

– Один чародей, – отмахнулся Виктор. – Надеюсь, только временно. И Ольга Васильевна, помимо списания долга, обещала помочь с этой проблемой.

– Понятно… – протянул я.

– Ну а раз с этим разобрались, то теперь, в-четвёртых, – резко вдруг стал серьёзным Кравец. – Эго у нас с тобой похожи только конвергентно.

– Это как?

– Это значит, что они только внешне похожи, но внутренне – разные, – ответил Виктор и поднял руку, которую тут же объяли клубы пузырящейся тьмы.

Дав мне полюбоваться на проявление живицы, он резким движением стряхнул субстанцию на землю, и та пролилась, словно выплеснутая из стакана вода. Тёмная масса тут же забурлила, а вокруг капель и лужиц начала появляться изморозь.

– Повтори, – приказал Кравец.

Вокруг моего кулака уже вспыхнуло зелёное пламя. Одно движение – и грунт неподалёку от меня занялся лепестками огня, быстро раскаляя песок и камушки вначале до красноты, а затем и вовсе начав плавить их. Эффект действительно был разный, а вот само использование – очень похоже.

– Теперь сбрось живицу на оставленный мною след, – приказал Виктор.

Через мгновение зелёное пламя начало быстро пожирать пузырящуюся тьму, но затем смешалось с нею, принялось гореть поверх тёмных пятен, а потом и вовсе стало отступать. Через какое-то время огненные всполохи окончательно исчезли с бурлящей изнутри кляксы. Причём произошло это от силы через пару секунд.

– Будем считать это первым и единственным практическим уроком на сегодня, – спокойно произнёс Кравец, потирая подбородок. – Я, пусть и глава клана, но носитель альфа-стихии. И чтобы у тебя не складывалось неправильное представление о своих возможностях, скажу, что пламя рядового Бажова примерно моего уровня, тоже с альфа-стихией, выжгло бы мою тьму быстрее, чем она сейчас переборола твой огонь. Это основы основ: взаимоотношения стихий, разница в силе ядра и, соответственно, насыщенности живицы, ну, или маны, как учит вас Мистерион.

Я кивнул. То, что я нынче обладатель бета-стихии не сделало меня сильнее носителей альфы, это я уже знал. Возраст, опыт и бесконечные тренировки, всё это усиливало вырабатываемую ядром энергию, а вот принципиальная разница между первичным аспектом, альфа и бета-стихией была в свойствах эго, а не в силе, которую они давали носителям. Что было чуть ли не первым, что втолковала мне Ольга Васильевна, когда я пришёл в себя, и мы выяснили состояние нового ядра.

Даже больше. В «личной силе» после ритуала «Садовников» я существенно потерял. Мой «Взрыв» – при всех проблемах с двойным противоборствующим закуклившимся ядром и неразвитой энергосистемой – был нехилой аномалией, практически не дающей действия первичному эффекту эго, т.е. огню и воде, сразу переводя его на вторичное, физическое воздействие. Что делало его страшным, но очень нестабильным оружием без каких бы то ни было вариантов, кроме мгновенной детонации.

Сейчас же я, по сути, встал в один ряд со сверстниками, пусть даже вырабатываемое мной пламя Бажовых имело некоторые особенности, а также жидкостные свойства. Есть свои плюсы, есть свои минусы, но нет той «Бум» палочки-выручалочки, к которой я уже даже как-то привык. К тому же из-за аномалии я изуродовал в своём восприятии простейшие защитные чары, изучаемые в школе.

Так моя «Сфера» не желала сдерживать что-либо, а продолжала взрываться, но уже брызгами пламени. Вместо скольжения, даруемого «Гордеевым Узлом», позволяющего тихо развязать верёвки, те горят зелёным племенем. А «Искры» – ну, они-то, собственно, работают именно так, как и надо, поджигая и детонируя порох в боеприпасах.

И дело тут не в том, что я особенный, Бажов и всё такое, а в глубинных процессах, которые происходят внутри разума чародея, в то время как он заучивает, а затем доводит до автоматизма и в последующем отрабатывает новые чары. Другими словами, из-за аномального эго в моём восприятии закрепился неправильный, можно сказать, «атакующий» вариант данного заклятья.

Тут ведь какое дело. Свиток с чарами «Сфера», созданный кудесником, который всегда работает правильно и не предполагает никакого другого использования, кроме того, которое заложил создатель – это довольно сложная графическая печать из нескольких вычерченных парных кругов и кучи специальных фигур с большим количеством греко-латинских литер, составленных в активационные цепи. Такую штуковину не сделаешь на коленке и уж тем более не нарисуешь кисточкой за пять минут на клочке бумаги, но именно так выглядит настоящая рабочая печать этого заклинания. Вполне естественно, на первом же уроке «Теормага», на котором мы под контролем Мистериона начали изучать реальные чары, у многих бесклановых, которые, в отличие от родовитых одноклассников, с подобным не сталкивались, возник вопрос: «А как, собственно, такая сложная штука укладывается в четыре ручные формы?» За что все они были направлены на отработку, потому как писалось об этом ещё в учебнике за позапрошлый класс.

Всё дело в том, что есть так называемая «Полная цепь ручных печатей», включающая для той же «Сферы» аж шестнадцать последовательностей форм, запомнив которую, от чародей может в любой момент подавать импульсы живицы в кисти. И она ещё считается «очень короткой», потому как чары очень и очень простые. Но это с ума можно сойти, зубря заклинания подобным образом, тем более что о боевом применении в таком виде не может идти и речи.

Именно «Полные цепи» изучают кудесники и именно их описывают графически, создавая свитки. И да – в таком варианте у меня получается как раз нормальная «Сфера» в защитном виде. Специально пробовал под контролем Ольги Васильевны.

Мы же используем «Оптимизированные» или «Короткие цепи» по заранее специально подготовленным описаниям, созданным для боевого применения, в которых простым языком написано, что и как делать, чтобы правильно сформировать нужные потоки живицы, опираясь всего на несколько ручных печатей. Ну а затем уже тренировками и ещё раз тренировками в многочисленных попытках заставляем чары работать, затем закрепляем результат, ну а после доводим процесс до автоматизма. И точно так же происходит обучение под контролем учителя, который и сам может не знать «Полную цепь», но в состоянии передать свои знания.

Вот только за исключением десятка-другого общедоступных, простеньких заклинаний, полезных разве что для школьников да таких студентов, как мы, все остальные наработки на этом поприще относятся либо к клановым, либо гильдейским, а то и к частным секретам, а потому массово недоступны. Кстати, именно по этой причине для чародеев изученные чары крайне ценны, наравне с особыми техниками и разнообразными секретными ударами, и делятся те ими с большой неохотой, даже если сами во всю глотку вопят о необходимости защищать и усиливать Полис.

Короче, так как наложение чар процесс в большой степени интуитивный, и рисунок последовательностей ручных печатей, как и голосовая активация, – всего лишь вехи, помогающие чародею правильно направить потоки живицы, я, отрабатывая неверный, взрывающийся вариант, можно сказать, «придумал» на основе «Сферы» и «Гордеева Узла» уникальные заклинания. Так что этим можно гордиться, если не обращать внимания на то, что моей заслуги в данном факте, в общем-то, нет.

– То же самое с глазами, – продолжал тем временем Виктор, указав на свои, постепенно затухающие под лучами рассветного солнца оранжевые фонарики. – Работают они не так, как у тебя, обойдёмся сейчас без подробностей, но если в твоём клане и была какая-то связанная с этим особенность, то помочь раскрыть её я не смогу.

– Понятно, – я кивнул.

– Вот и хорошо, – Кравец неторопливо поднялся и с удовольствием потянулся. – На этом на сегодня закончим. Считай это вводным уроком. И да, больше по утрам меня можешь не ждать: во-первых, мне лениво, во-вторых, я сова, а в-третьих, в Академии я буду появляться далеко не каждый день. Гостиница здесь, конечно, хорошая, но я предпочитаю жить в родном Полисе, в своём собственном доме. Так что полноценные занятия будем проводить в вечернее время.

– Хорошо.

– Сегодня или завтра меня, скорее всего, пошлют на миссию, так что на этой неделе не жди, – добавил он и почесал затылок, а затем, что-то вспомнив, щёлкнул пальцами: – Да, и вот ещё что! Дабы ты без дела не маялся и фигнёй не страдал, я у Ольги вчера тетрадь с инструкциями по базовым тренировкам стиля клана Крафец оставил. По ней раньше детишки обучались, так что тебе будет полезно. Ну и… сам, думаю, понимаешь – никому не давать, да и тренировочную площадку выбери такую, чтобы народ туда-сюда не шастал.

Я в очередной раз кивнул. Ну а что тут скажешь? Наша встреча прошла в разы лучше, чем я рассчитывал: посидели, поговорили, Эдик… то есть, Мистерион, вон приходил. Что ещё нужно? А то, что он прямо здесь и сейчас меня чему-то там учить не бросился, так это и понятно. Энтузиазма в мужике явно ни на грамм, мои возможности он уже вчера, как я понял, видел, ну а то, что мне предлагают «мешок с лилипами», так на халяву же. Выбирать в любом случае не приходится. Эго по внешним проявлениям действительно очень похоже, ну а то, что эффект отличается, так как-нибудь приспособлюсь. Всё равно чисто Бажовскую науку мне брать попросту неоткуда, а то, чему учил меня мистер Грег, теперь действительно не подходит.

Этот «Шаолинь-фу» стиль-то, может быть, и хороший, но не для нынешнего меня. Со всесокрушающими взрывами и перенасыщенной живицей, которую выбрасывали ударными дозами в организм два перекачанных ядра, эта прямолинейная школа боя сочеталась очень даже неплохо. Да вот только они, как и охватившая меня тогда ярость с красной пеленой на глазах, следствие, как выяснилось, воздействия на мозг той самой аномалии, и это в прошлом.

В общем, если повоевать с «Артельщиками» в трущобах на Дне комбинация в моём организме годилась, то в спарринге с Никитой я откровенно ощущал себя неуклюжим. Да, моя живучесть никуда не делась, вот только не думаю, что имей я в прошлом году Зелёное Пламя, МакПрохор точно так же стал бы обучать меня «Шаолиню». Уж больно этот стиль и моё эго друг другу не подходят. Скорее всего, выбрал бы что-то другое. А вообще, жаль, конечно, что он куда-то вот так взял и уехал!

Поднявшись, я молча протянул Виктору руку.

– Спасибо…

– Да не за что пока, – ухмыльнулся репетитор, отвечая на рукопожатие. – Ладно… Давай. Тренируйся. Телефона в коттедже у Ольги Васильевны вроде бы нет, но номер пульта Академии у меня имеется, так что о времени следующего, уже нормального, занятия я сообщу через оператора. Ну всё… Адьос!

Произнеся это, Кравец быстро сложил пару ручных печатей и внезапно исчез. Только по земле, в том месте, где он только что стоял, словно со всей дури треснули огромной кувалдой, подняв высокое, быстро расходящееся кольцо пыли и сора. Да и звук был примерно таким же.

– Что ещё за «Адё-ос»? – пробормотал я, за секунду до этого живо отскочив в сторону. – Это вообще на каком языке-то?

Отряхнувшись и задумавшись на минутку, я хотел было продолжить прерванную тренировку, но потом махнул на неё рукой и покинул полигон, направившись в сторону домика Ольги Васильевны, в котором меня поджидала тетрадка с детскими упражнениями из чужого клана. Вряд ли в ней имелось хотя бы что-то ценное, скорее всего, самая элементарная база, возиться с постановкой которой репетитору было откровенно в лом. Впрочем, не сказал бы, что это положительно характеризовало его в моих глазах.

Понятно, если бы он взялся за моё обучение просто так, по доброте душевной, но нет, помимо прощения долга, опекунша ему еще что-то обещала. Ну и что? Мистер Грег вон тоже имел определённый финансовый интерес, но занимался, давая, в том числе и азы, хотя тоже, уверен, мог всучить какую-нибудь инструкцию и сказать: «Плавай как знаешь. Приду – проверю!» Или всё же…

Или всё же таким образом Виктор хочет понять, что за ученика ему повесили на шею. Хочет он заниматься или нет… и вообще, стоит ли тратить время и силы. Опять же с моим новым наставником у него какие-то старые счёты, что тоже явно не прибавляло Кравецу особого желания возиться с моей персоной.

* * *

Когда я добрался до коттеджа, Ольга Васильевна уже встала и сейчас гремела посудой на кухне. Как обычно с утра и до первого глотка своего любимого взвара из трав, добытых в Запретной Зоне, учёная была угрюма и немногословна. А ещё, если она произносила сакраментальную фразу: «Завтракать будешь?» – следовало немедленно соглашаться, чтобы ещё больше её не расстраивать, демонстрируя всю несправедливость бытия, персонализировавшуюся в моём лице.

Вообще, при её статусе и возможностях Кня’жина вполне могла бы позволить себе содержать в доме хоть десяток человек прислуги или заказывать еду с Академической Кухни, или вообще из «Берёзки», как, собственно, и делало большинство преподавателей. Однако жили мы здесь вдвоём, да и доставкой она пользовалась крайне редко. При её занятости, Ольга Васильевна сама любила готовить еду, и хотя в кулинарном мастерстве женщина не преуспевала, сказать, что опекунша была совсем уж криворукой, тоже нельзя. Есть то, что она готовила, было можно, и зачастую получалось очень даже вкусно, особенно если учитывать, что кормила она своей стряпнёй исключительно меня, не избалованного деликатесами.

– Завтракать будешь? – нагнал меня ожидаемый вопрос от выглянувшей с кухни опекунши, когда я, разувшись, уже поднимался по лестнице.

– Буду! – бодренько ответил я. – Доброе утро, Ольга Васильевна.

– Ага, доброе, – кивнула она. – Тогда иди, прими душ и спускайся к столу.

Омлет с жареной колбаской, резаным помидором и странным овощем, носящим забавное название «кабачок», который моя опекунша, казалось, могла потреблять в неограниченных количествах, и к которому я так и остался равнодушен, оказался слегка недосоленным, но вполне вкусным. Так что, спустившись и заняв своё «законное» место, выделенное мне Кня’жиной по правую руку от неё, я какое-то время молча работал челюстями, глядя как с каждым глотком фирменного отвара светлеет прекрасный лик Ольги Васильевны.

Сама она собственную готовку только чуть-чуть поклевала, выбрав всё те же кабачки, и более к тарелке не притрагивалась. Впрочем, странного в этом ничего не было: по её сугубо научному мнению, в полседьмого утра плотно наедаться для женщины было слишком рано. А вот меня, как всё ещё растущего мужика и более того начинающего чародея, активно тренирующегося и нуждающегося в уйме энергии для правильного развития прошедшего принудительную эволюцию ядра, следовало кормить не менее чем четыре раза в день.

Она, в общем-то, и раньше требовала, чтобы я хорошо питался. Даже в школе, где у меня ещё была хоть какая-то относительная иллюзия свободы, а переехав жить к Ольге Васильевне, я попал под плотный колпак. Хотя особо по этому поводу не переживал и тем более не капризничал – уж больно свежи оставались в памяти полуголодные годы, проведённые в приюте. А вот в чём прелесть «полезного» и горького отвара, я так и не понял. Он не бодрил, как любимый мною травяной сбор, не пьянил и вообще не давал каких-либо видимых эффектов. Впрочем, на его обязательном потреблении учёная и не настаивала, в отличие от отдающего мятой странного фиолетового киселя, который каждый вечер дожидался меня на тумбочке в изголовье кровати, и выпить который следовало строго перед сном.

Вроде как это была собственная разработка моей опекунши на основе стандартного протеинового коктейля, который можно купить в любом магазине с товарами для чародеев, но с добавлениями каких-то веществ, положительно влияющих не только на развитие тела, но и на укрепление энергосистемы. Глубже я в этот вопрос не лез, хотя никакой тайны из состава Ольга Васильевна не делала. Просто не очень хотелось вдруг узнать, что потребляю какую-нибудь «вытяжку из надпочечников лилипов» или «семикратную перегонку настоя на мозгах лютоволков». Вот уж действительно: меньше знаешь – крепче спишь!

– Встречался уже с Виктором? – спросила меня женщина, нарушая молчание.

– Да, – ответил я, прожевав очередной кусочек омлета. – Посидели, поговорили. Он оставил для меня какую-то тетрадь и сказал, что в ближайшее время получит направление на миссию, после которой свяжется со мной через академический телефонный узел и назначит время тренировки.

– Возьмёшь потом в кабинете из сейфа, в котором лежат бумаги, связанные с твоим кланом, – кивнула опекунша, вновь поднося чашку к губам. – У вас сегодня свободный день?

– Да нет вроде бы… – мотнул я головой. – Когда я заходил в комнату, на тумбочке лежала записка от Мистериона с требованием явиться в одиннадцать часов на мост через канал. Мы там как-то уже привычно группой собираемся.

Не знаю, как у других, может быть, наставники сами приходят к ученикам, хотя, скорее всего, посылают «золотых голубей». Этих умных и хищных, несмотря на название, птиц, предки которых явно прошли стадию одержимости духами, но были приручены людьми, разводили чуть ли не повсеместно и использовали в качестве посыльных для передачи коротких сообщений по всем верхним уровням полиса наравне с обычной почтовой службой.

Основной их особенностью, помимо высокого интеллекта, было то, что после особого обучения на голубятнях они были способны найти единожды виденного ими человека. Отправляющему послание требовалось лишь, глядя птице в глаза, чётко представить себе образ адресата. Скорее всего, их ещё птенцами обрабатывали какими-то хитрыми чарами. Если в какие-то особые природные способности этих существ ещё можно было поверить. То факт того, что получив записку, пернатые бросали все свои голубиные дела и сразу же стартовали на поиски указанного человека, просто дрессурой не объяснялся.

Кстати, на дне я о таких курьерах даже не слышал! Не летают они туда. Да и в школе, до того как стал студентом, пусть и замечал мечущихся туда сюда в небе птичек, думал, что это просто обитатели нашего приснопамятного леса. Да и не видел никогда, чтобы они к людям подлетали. Просветили же меня, что такое «Золотой голубь» и как им пользоваться, когда к каждой группе, в том числе и нашей, приписали по одному такому пернатому посыльному, и мы, в том числе и заезжая чаровница, в день распределения ходили к нему «знакомиться». А уже потом от Нинки, которая единственная активно пользовалась его услугами для удалённого общения с Ульрихом, я узнал, что подобная голубятня не что-то эксклюзивное, имеющееся только у нашей Академии, а вещь, повсеместно применяемая в каждом клане. Хотя и является довольно дорогим удовольствием.

Так вот, наш Мистерион птичьей почтой не пользовался. Ещё в школе он любил разбрасываться записками с сообщениями, которые материализовались словно из воздуха и падали прямо в руки, хотя чаще всего на голову или на землю. Наш наставник вообще был фанатиком магии и знал множество странных и порой, на первый взгляд, бесполезных, а то и вовсе бытовых чар, на отработку которых нормальные чародеи своё время не тратили.

– Кстати, Мистерион тоже приходил на нашу встречу с Виктором, – добавил я, коли уж разговор зашёл о масочнике. – Не знал, что его зовут Эдуард. Да, по-моему, в нашем классе все знают только это дурацкое прозвище.

– Надеюсь, они с Кравицем опять драку не затеяли? – поморщилась опекунша. – Я их вчера еле разняла. Как кошка с собакой, право слово!

– Да нет, – я пожал плечами, – просто поговорили, пусть и не очень любезно. А что у них там случилось-то? Я, конечно, понимаю, это, наверное, не моё дело, но…

– Да секрета-то как такового нет, – вновь сделав небольшой глоток отвара, ответила Ольга Васильевна. – Как, собственно, и в том, что твоего наставника зовут Эдуард Савитский. Это он всё тень на плетень наводит, а так… Ты, наверное, заметил, что эти двое довольно непохожи друг на друга. Это сейчас Виктор стал поспокойнее, а в Академии это был сущий бунтарь и главный хулиган курса. Эдуард же всегда считался отличником и образцом для подражания. Этакий витязь в красном плаще – объект сердечных воздыханий всей женской половины академии. Ты, скорее всего, знаешь, что он бесклановый…

Я кивнул.

– Когда эти двое закончили школу и стали студентами, я как раз была… Ну в общем, это тебе не важно, главное, что по просьбе Бояра я стала их наставником… Что ты на меня так смотришь? Чародейка я или нет?!

– Да… просто… – я как-то замялся. – Мне почему-то всегда казалось, что вы никогда не участвовали в оперативной работе, предпочитая науку. И вообще, всё-таки дочь Князя, и всё такое…

– Ну… – женщина замялась и слегка покраснела. – В молодости работа в лаборатории меня не очень-то привлекала, а то, что я… Короче, это тебя не касается, Антон! Кое-какой опыт у меня имелся, и я взяла группу, в которую и попали эти два дурака. И, чтобы ты знал, успешно их выпустила!

В голосе опекунши мелькнула настоящая гордость за проделанную работу.

– Правда… – она как-то невесело ухмыльнулась и отвела взгляд. – Этих нескольких лет мне хватило, чтобы понять, что бегать по лесам не моё. Даже учитывая, что студенческие группы никто не посылает на действительно опасные задания. А произошла у них достаточно мутная история, примерно спустя два года, когда я уже работала в лаборатории при Академии. С довольно простой миссии вернулись только эти двое, потеряв как чаровницу, в которую парни были влюблены, так и остальных двух товарищей. Потом уже выяснилось, что именно чаровница предложила обследовать найденные в Запретной Зоне руины, которые никак не относились к заданию. Отказать они ей не смогли, и в результате рука попалась в ловушку очень злокозненного духа. Трое погибли практически сразу, а израненный Виктор смог вынести только находящегося без сознания Эдуарда. Вот только «правильный» мальчик этого не оценил, потому как, по его мнению, нужно было его бросить и спасать чаровницу Вику. С тех пор они терпеть друг друга не могут, а тебе, Антон, мораль: не влюбляйся в одногруппниц, какие бы симпатичные мордашки у них ни были.

Наставительно закончила Ольга Васильевна, с тихим стуком опустив чашку на стол. В услышанной мной истории чувствовалась какая-то недосказанность. Судя по всему, та была сильно упрощена, в первую очередь, чтобы вывести её окончание в поучительную нотацию лично для меня, но приставать с расспросами я не стал, видя, что опекунша погрузилась в свои, явно далёкие от моей персоны мысли.

Итог же этого разговора был следующим: с наставником мне, похоже, не повезло ещё больше, нежели я считал ранее. Зато стала понятна причина, по которой Кравец вообще со мной возится, а также некоторые его оговорки на тему Ольги Васильевны. Она просто подтянула мне в репетиторы ближайшего «удобного» для неё человека, хотя по большому счёту подошёл бы любой «водник» или «огневик» с особенностями жидкостного эго, похожими на моё. Да, в общем-то, кто угодно, потому как ничего особенного, за исключением того, что это именно зелёное Пламя Бажовых, в подобных проявлениях не было. А конкретно работе именно с наследием моего клана научить всё равно никто не мог.

– Ольга Васильевна, – позвал я задумавшуюся женщину.

– А? Да?

– Что с той девушкой, Алёной, которую я вчера сюда прислал?

– А что с ней? – похоже, не поняла моего вопроса опекунша.

– Ну… Её, надеюсь, не выгнали?

– Ты об этом… – отмахнулась она. – Нет, естественно. Я её вчера передала на руки Фридриху Иосифовичу, чтобы он устроил её на временное проживание в общаге для трудового персонала. Сейчас ею займётся служба безопасности академии, прогонит по стандартной процедуре, как любого нового работника, вдруг девчушка засланный казачок из Киева или Казани, а то и вообще, от кого-то десятого… Проверят квалификацию, и если подойдёт – будет работать у нас горничной. А то я в последнее время сама уже как-то действительно со всеми домашними делами не справляюсь, а тебе учиться надо. Ты не волнуйся, я с ней эту тему уже проговорила и объяснила, что будущее сейчас в её руках.

– К-хм… – я ожидал какого угодно ответа, но только не такого. – Понятно. Спасибо за еду, Ольга Васильевна. Я пойду почитаю, что в той тетрадке мне Виктор передал…

– Посуду за собой помой, – вскользь напомнила женщина, вновь о чём-то задумавшись.

– Непременно!

Глава 4

– М-да-а-а… – произнёс я, переворачивая только что закрытую тетрадь и опять открывая её. – Это типа шутка такая? Или изощрённое издевательство… Чувствовал же, что не сработаемся.

Уныло я с тихим шелестом пролистал странички, испещрённые затейливыми орнаментами зачарованной офтальмологической криптографии, и, вновь открыв первую, единственную, на которой от руки был нанесён текст, едва сдержался, чтобы не швырнуть созданный кудесниками Кравец «артефакт» в ближайшую стену. Ещё полгода назад я бы был удивлён подобной «книжке» с узорами, но на одном из уроков по каллиграфии нам давали короткую лекцию по основам чародейского шифрования.

В основном, естественно, рассказывали про обычные методы, вроде того, как вписать тайное сообщение в рисунок или спрятать ключ от послания в вензельной подписи так, чтобы его не раскусили на раз-два. Конечно же, всё давалось верхами и в ознакомительных целях, тогда же коротенько рассказали о более сложных способах, например, таких, которыми кланы защищают важную информацию, в том числе и с использованием чар.

Собственно, основных метода было два: криптография на основе кровных уз и криптография, завязанная на живице. В первом случае нужно было нанести капельку на особое место на листе, во втором – подать на текст ману. Однако имелся и третий, значительно более редкий и сложный способ, применяемый теми родами, отличительной особенностью которых являлись «необычные» глаза. С помощью специальных «тонких» чар кудесники способны скрыть текст или рисунок, а то и вовсе встроенную иллюзию так, чтобы распознать её могли только носители нужного типа зенок. И как результат на бумаге появлялись такие вот затейливые узоры, расшифровать содержимое которых было сверхтрудной задачей даже для очень крутых специалистов.

Вот такой вот артефакт и передал мне Виктор. Причём, словно в насмешку надо мной, на первой странице была простым языком, явно для детей, расписана методика правильной активации глазок Кравец. По сути, никому, кроме них самих, не нужный «секрет», получение которого не давало никаких преимуществ ни потенциальным врагам, ни возможным союзникам.

Я ещё раз прочитал инструкцию. Вообще, то что делали представители этого клана, сильно отличалось от творимого живицей внутри моих собственных глазок. Впрочем, кто знает, как должно правильно было работать «Klironomiá aímatos», то бишь «Наследие крови» «Зеленоглазых Бестий». Меня пользоваться ими никто не учил, оно само как-то «сразу» получилось, а ощущалось на уровне живицы как вертящийся в глазном яблоке шарик. Кравец же, судя по тексту, требовалось сформировать в радужке своеобразную воронку, которая будет равномерно и без вращения истекать от центра к краям, испуская некие импульсы.

Делать нечто подобное я даже пробовать не стал. Ну его нафиг! Канальцы в глазах, насколько я помнил, относятся к тонким энерго-структурам, а повредив их, вполне реально не только лишиться наследия собственного клана, но и с большой вероятностью ослепнуть…

Я нахмурился из-за внезапно посетившей меня мысли.

«Не для того ли Виктор оставил мне эту тетрадь, чтобы я с дуру себя покалечил? – подумал я, медленно мрачнея. – А что? Про пересадку глаз я никогда не слышал, даже если такое возможно. Это руку-ногу чародею приживить, говорят, можно, да и то донор вроде бы должен быть неодарённым… А учитывая проявленный им энтузиазм – так вполне реально избавиться от навязанного ученика. Он-то что? Ну да – виноват, не ту тетрадь принёс… Но не сильно! У самого голова в этом возрасте на плечах должна быть! И вообще, мол, такому ножик дай – он сам в себя им тыкать будет!»

Не успел я подумать о подобном раскладе, как меня посетила иная мысль: «А не месть ли это через меня клану Карбасовых? – озарило меня. – Он честно сказал, что на них обижен. Это – раз. Два – Кравец умелый чародей, а значит, отлично владеет мимикой, а откровениями и заверениями, что претензий ко мне не имеет, просто усыплял бдительность! Убивать меня ему не с руки, а вот сделать так, чтобы я покалечился…»

Закрыв тетрадь, я легко спрыгнул с кровати и, выйдя из комнаты, спустился вниз. Ольга Васильевна всё ещё сидела на кухне и с интересом читала свежую газету. Судя по выполненному в стиле арт-деко шрифту заголовков, это был «Московский Вестник», который в числе другой корреспонденции каждое утро приносили в наш почтовый ящик.

– Чего интересного пишут? – поинтересовался я, усаживаясь на своё место.

– В районе Воробьёвых Холмов на нижних уровнях произошло столкновение нескольких гильдий. Не поделили высотную мануфактуру, сброшенную на аукцион Железняковыми… – женщина оторвалась от статьи и посмотрела на меня поверх листов. – Ты что-то хотел?

– Ольга Васильевна, а вы тетрадь, что оставил для меня Кравец, просматривали?

– Нет, – ответила она. – Я и так знаю, что стиль боя его клана тебе подходит. Да и неприлично это – воровать знания у своего бывшего ученика.

– Так вот, сволочь этот ваш Виктор, – тяжело вздохнул я, положив тетрадь перед опекуншей.

– Объяснись… – женщина отложила газету и, не открывая, тронула обложку.

– Ну… тут такое дело, – я почему-то сбился под её взглядом и слегка путанно продолжи: – Что мне велено «это» выучить. Думаю, если не сделаю, он скажет, что проверку я не прошёл и брать у него знания не хочу… Но если я как прилежный ученик попытаюсь это сделать, то только наврежу себе… Да вы сами посмотрите… Я, может, и дурак, но вы-то поймёте. И… да! Знаете, что у него зуб на Карбасовых?

– Про Карбасовых знаю. Но ты к ним не относишься… – произнесла Ольга Васильевна, открывая тетрадь, и впилась глазами в первую страницу. Слегка нахмурила брови, перелистнула, чуть побледнела, а затем, зло сжав зубы, прошипела: – Вот же стервец!

Учёная резко встала и, не произнося больше ни слова, вышла с кухни, а ещё через минуту громко хлопнула входная дверь. Я же, пожав плечами, пошёл собираться. До назначенной Мистерионом встречи оставалось ещё несколько часов, и я планировал провести их на полигоне, потренировавшись лишний раз в метании ножей и чарах.

* * *

Тихо выскользнув из своей комнаты, Хельга, быстро оглядевшись, почти бесшумной тенью заскользила по коридору. Остановившись у секции, неотличимой от остальной стены, нажала в нужном месте на декоративную рейку бордюра, венчающую нижний пояс отделки, выполненный из резных деревянных планок. Где-то внутри глухо щёлкнул замок механизма, и потайная дверка легко распахнулась, пропуская девушку в крохотную каморку едва ли метр на полтора – с пожарным шестом, по которому можно было спуститься на этаж ниже.

Совсем маленькой девочкой, когда её только начали знакомить с секретами родного небоскрёба, Громова недоумевала, при чём здесь «пожар» и огонь вообще и упорно называла эту штуку «скользилкой», чем искренне веселила обычно сурового и серьёзного отца. Вообще, как и любая вотчина чародейского клана, громада «Небесного Столпа», а именно так официально называлось это здание, была буквально напичкана разнообразными тайными проходами, комнатками, фальшивыми стенами, лестницами и такими вот спусками. Многие были общедоступны и часто использовались рядовыми членами для собственных нужд, о некоторых же знала только служба безопасности Громовых. Но имелись и такие, о существовании которых не подозревал никто, кроме представителей главной семьи.

Спустившись, Хельга вскрыла узкий ход, проложенный в стене, и быстренько вошла внутрь, а затем, после недолгого путешествия по пыльному «мышиному лазу», нашла нужную выемку (словно случайную выбоинку, оставленную строителями) и, зацепив её пальцем, потянула на себя. Фальшивый простенок легко отъехал в сторону, открывая ещё один шест, за который девушка и ухватилась, в то время как скрытая дверца сама аккуратно затворилась, словно её и не было.

Так, тайными путями, никем не замеченная Хельга минут за пятнадцать добралась до этажа совета и, остановившись возле нужной стены, приложила ладошку к неаккуратному потёку, одному из многих, которые якобы остались после случайного прорыва трубы. Подав в это место немного живицы, она надавила на преграду и аккуратно сдвинула её в сторону, оказавшись в ещё одной каморке, которая была отделена так называемой «слуховой» панелью от конференц-зала, в котором обычно заседали: Глава Клана, Старейшины Старшей и Младшей ветвей и представители вторичных и третичных родов Громовых.

Аккуратно усевшись на небольшую табуретку с мягкой подушечкой, едва слышно вздохнула. Вчера вечером её, брата и ещё трёх Громовых из Старшей ветви совершенно внезапно и, главное, непонятно зачем вызвали в клановый небоскрёб, пригнав для этого большого летуна. И в подобном не было бы ничего странного (её и раньше часто забирали на выходные, и девушка радовалась возможности пообщаться с семьёй), но в этот раз её, как и остальных, просто сняли с уроков, чего раньше не случалось.

Более того, если Никите по прибытии в приказном порядке было велено явиться к одиннадцати часам утра на срочное собрание Совета в малом составе, то для неё и остальных никаких распоряжений не поступало, им банально велели отдыхать. Это казалось тем более необычно, что по утрам проходили не совещания с участием Старейшин, на которых заслушивали в том числе и доклады молодых, а рутинные планёрки, так называемая «текучка», на которых брату делать было нечего. «Заседали» клановые старички обычно по вечерам и болтать могли до самого утра.

В общем, странности вокруг этого вызова и то, что, забрав её из школы посреди учебной недели, хоть какими-то делами девушку не загрузили, заставили поволноваться, и ночью спала она плохо и мало, больше думала да гадала. И выводы очень ей не понравились. Итогом её умозаключений стало предположение, что её хотят выдать замуж! Скорее всего, появилась кандидатура какого-то перспективного жениха, и сегодня её поведут на смотрины… Всё складывалось один к одному, особенно если учитывать утреннее заседание Совета в малом составе, состоящее только из Главы Клана, его супруги, Хельгиной мамы, и Старейшин от обеих ветвей.

Именно поэтому, волнуясь за своё будущее, Громова и решила подслушать то, что будет говориться в конференц-зале. Благо о существовании этой комнаты она знала, хотя, как ни старалась, вспомнить, кто о ней рассказал и, главное, показал, как сюда добраться, не смогла. Но это, в общем-то, и неважно, ведь девушка была абсолютно уверена, что сегодня определится её судьба, и если старшие примут решение… то она… то она!

Хельга зажмурилась и крепко стиснула зубы. Нет, девушка вовсе не против была когда-нибудь стать невестой, но… несмотря на всё клановое воспитание, сама возможность того, что её возьмут и вот так вот отдадут кому-то как вещь, сейчас вызывала в душе протест. Почему? Ответить на этот вопрос она затруднялась, в частности потому, что всегда, с самого детства, знала об уготованной ей и другим клановым девочкам судьбе и готова была с покорностью принять её ради процветания рода, но вот в последнее время подобная перспектива вызывала лишь раздражение.

«Это всё из-за того зеленоглазого парня… – нахмурилась Громова. – Как я будущему мужу в глаза смотреть буду, после того что произошло! Дурак Никитос!»

Щёчки девушки вспыхнули, так что она тут же прижала к ним ладошки, а сердечко забилось так, словно было готово выпрыгнуть из груди – и всё это от того странного чувства стыда, которое Хельга постоянно испытывала, стоило только ей вспомнить о беловолосом. Их первая встреча, когда он, не раздумывая, бросился защищать её от Никиты… Позор, который она испытала из-за того, в каком виде он её тогда видел, трудно описать! Одно хорошо, после этого случая брат вдруг резко перестал её задирать, раз за разом показывая, какая она никчёмная неумеха!

А уж как она в тот момент испугалась… Громова, поджав губки, вновь мысленно вернулась в тот злополучный день, когда Никита зачем-то позвал её во двор. Вначале принялся объяснять какая она слабачка, а затем на неё со спины набросились ещё два парня, один из главной, а другой из побочной ветвей, учащиеся в параллельном классе, и, повалив на землю, принялись срывать одежду. Девушка, не ожидавшая ничего подобного, думала, что брат… на самом деле двоюродный брат, но она как-то привыкла считать Никиту совсем близким родственником, сошёл с ума, и сейчас они её прямо там, в школьном саду, втроём…

И вдруг, когда она уже совсем отчаялась и уже почти не сопротивлялась, появился он и спас её! Словно всё происходило в какой-то сказке, а от того ситуация, в которую она попала, казалась ещё более постыдной! Словно и не чародейка она, пусть и будущая, а какая-то кисейная барышня в беде! А ещё – ей, дабы не уронить честь клана Громовых, пришлось останавливать зеленоглазого, да к тому же лопотать какую-то чушь о том, что: «Они не хотели ничего такого!» Хотели! И если вначале планировали только попугать, то она каким-то женским чутьём ощущала, что распалившиеся мальчишки вполне могли довести дело до конца.

«Он, наверное, тогда подумал обо мне невесть что… – тихо всхлипнула Хельга. – А я от стыда готова была под землю провалиться. До сих пор с Никиткой, кроме как на людях, не разговариваю! Вообще никогда не прощу! Благодарен должен быть, что в клан не пожаловалась…»

Слушая краем уха покуда неинтересную и не касающуюся её болтовню стариков с отцом и матерью, Громова мысленно возвратилась к образу этого парня, которого, как она выяснила, звали Антон. Да она чуть не умерла, когда они встретились в следующий раз, прямо в бездну готова была провалиться! Но хуже всего, что она, увидев его, просто убежала, а потом, когда они иногда пересекались, краснела и пряталась, хотя как истинной Громовой надо было с гордо поднятой головой подойти и потребовать забыть о случившемся! А если надо, надавить на его гордость своей девичьей честью и воззвать к порядочности…

«А ведь он точно посчитал меня… ненормальной! – грустно надув губки, подумала Хельга, машинально наматывая на пальчик локон длинных шелковистых ультрамариновых волос. – К тому же вокруг него столько красивых и храбрых девчонок… Зачем ему такая трусиха, как я?.. Так! Стоп! О чём это я? Мне всего лишь нужно, чтобы он держал язык за зубами и не воспользовался тем инцидентом, дабы навредить моему клану!»

Сердце опять болезненно ёкнуло, стоило мыслям вернуться к теме возможного замужества. Хельга нахмурила бровки и…

«А ведь Никита говорил, что он теперь глава собственного клана, – опять вздохнула девушка. – А вот если бы… Нет! Всё! Брат-гад, никогда не прощу…»

– Позовите Никиту, – уловила она голос отца, донёсшийся из соседнего помещения, и напряглась.

– По вашему повелению прибыл, – раздался спокойный голос парня спустя несколько десятков секунд. – Позвольте поприветствовать вас, достойнейшие!

– Здравствуй, внучек, – услышала Хельга Старейшину Младшей, электрической, ветви. – Не будь таким формальным! Мы просто хотели задать тебе пару вопросов… Как прошла твоя первая миссия, как атмосфера в самой Академии?

– Всё было хорошо, – медленно произнёс Громов, – мы успешно справились с зачисткой лилипов и…

Раздались тихие смешки, а девушка насупилась, подумав: «Неужели я ошиблась?» Брат долго и довольно медлительно рассказывал, как они отлавливали паразитов, и как вообще ему пришёлся наставник. Затем перешёл к делам школьным и студенческим, и через какое-то время Хельга потеряла интерес к идущему в конференц-зале докладу.

– Ну что ж… – произнёс отец, и Громова встрепенулась. – Спасибо, Никита. Можешь быть свободен. Думаю, что тебе стоит сейчас сходить к сестре и попробовать всё же помириться с ней. Не знаю уж, что за чёрная кошка между вами пробежала, но это не дело, когда Громовы таят друг на друга обиду!

– Как скажете.

– Иди!

«Блин!» – подумала Хельга и шустро выскочила из потайной комнатки.

* * *

– Ушла… – улыбнувшись, произнёс один из стариков, когда за молодым гением клана закрылись раздвижные двери. – Саша, стоило ли посвящать девочку в подобные секреты?

– Когда это делалось, – ответила глава клана, – была уверенность, что в будущем она займёт моё место. К сожалению, Хельга этих надежд не оправдала, она…

Мужчина посмотрел на сидящую рядом с ним женщину.

– Моя дочь выросла и теперь понятно, что нужных черт в ней нет, – произнесла его жена. – Одно то, что она пожалела двоюродного брата и спустя почти год так и не рассказала о том постановочном инциденте, говорит о многом. Она хорошая, добрая девочка и будет идеальной супругой, а также связующим звеном между мужем и нашим кланом. Но не лидер. Хотя смелости ей не занимать. Как и глупости. Пробраться сюда и попытаться подслушать наш разговор…

На минуту в помещении повисла тишина.

– А что скажете по поводу моего внучка? – усмехнувшись, произнёс Старейшина Младшей ветви.

– Тайным языком он владеет пока что слабенько, – прокряхтел Старейшина Старшей ветви. – Да и говорить параллельно на отвлечённые темы ему тяжеловато. Но это, думаю, дело наживное

Действительно, весь долгий отчёт юноши все присутствующие активно использовали жестикуляцию, расспрашивая юношу об интересующих их моментах, совершенно не относящихся к тому, о чём он вещал голосом. Впрочем, в определённой мере младшую дочь главы клана спровоцировали и подтолкнули к тому, чтобы она попыталась подслушать Малый Совет, и то, что она-таки пробралась в потайную комнату, позволило сделать определённые выводы.

– Я думаю, – медленно произнёс Александр Громов, – что Никита вполне достоин быть крон-главой клана. Умный, решительный, холодный и расчётливый. Это будет хорошая партия для Инги… а если достойного наследника-воздушника в этом союзе не получится, то дочь вполне готова к тому, чтобы разделить ложе с одним из клановых третьеаспектников. Я с ней уже говорил.

– Значит, всё-таки старшая дочь с альфа-стихией… – хмыкнул Старейшина воздушной ветви.

– Да… – ответила супруга главы. – Пусть Инге уже девятнадцать, но и мальчик после вашей обработки готов на всё, чтобы выйти в лидеры. Я бы даже сказала, вы слишком нажали на него, расписывая перспективу стать пугалом в глазах соклановцев!

– Евгеники не дают гарантий, что потомство Хельги и Никиты превысит уровень альфа-стихии. Причём гарантированно электрической, – произнёс Глава, одним глотком опустошая стакан с газированной водой и наливая себе ещё.

– А с кандидатом?

– А с кандидатом должна быть бета, – ответил мужчина. – Изъятые образцы это гарантируют. А по направленности – говорят, что точно огонь! И ещё! Тут необходимо учитывать его нынешнее политическое положение. Пусть сам он никто, но перспективы…

– И всё-таки я против! – произнёс Старейшина Младшей, электрической, ветви. – Считаю, что нам выгоднее внутриклановый брак вашей младшей дочери.

– Смотри шире, Григорий… – проскрежетала молчавшая до этого момента старуха, вторая Старейшина Старшей ветви. – Родичей у кандидата нет? Нет! И куда пойдёт девочка с ребёнком на руках, когда однажды мальчишка не вернётся с миссии? Правильно, обратно в наш клан, который не откажется от неё, не порвёт связи и будет ласков, примет как родных! А вместе с ней к нам придёт и часть благ от нынешнего положения кандидата. Только всё нужно сделать чисто и без ляпов.

– Значит, Третьей огненной ветви Громовых быть?! – произнёс в повисшей тишине Старейшина Старшей ветви. – Гром порождает молнию, а молния – огонь…

Собравшиеся молча и далеко не одновременно кивнули. Последним, подождав с минуту, со сказанным согласился Старейшина Младшей ветви.

– Как и завещали предки, – резюмировал Глава, саданув кулаком по столу. – А там, гори оно всё зелёным пламенем.

– Я к дочке… – поднявшись со стула, кротко улыбнулась его супруга. – Попробую поговорить с ней по душам о девичьем. Естественно, обходя конкретику…

* * *

– Не понимаю! Почему я должна тратить время на какие-то глупости?! – возмущённо произнесла пышногрудая блондинка, нервно накручивая на пальчик длинный локон. – И вообще, если бы не господин Мистерион…

Последнее было сказано таким маслянистым тоном, что мы четверо, включая Сергея, выдерживающего на лице железно-бетонную маску потомственного родового аристократа, дружно покосились на нашу чаровницу. Мария из Старшей ветви известного и древнего клана Сердцезаровых, специализирующихся на стихии «Жизнь», была девушкой колоритной и высокомерной, обладала высоким жеманным голосом взрослой женщины, красивым благородным лицом, почти такими же зелёными, как и у меня, глазами и пышными золотыми волосами чуть ли не до середины бёдер. В общем, этакой дриадой, созданной исключительно для великосветских раутов, званых приёмов и балов, но никак не для беготни по лесам и болотам, походной жизни и прочих тягот чародейского быта.

Тем более дико смотрелись на ней не вечернее платье и украшения из золота и драгоценных камней, а чёрная полевая форма с высокими сапогами, перевязь с малыми метательными ножами и пояс с многочисленными подсумками. И ведь, что самое удивительное, подобный воинственный вид ей очень даже шёл, и девушка об этом знала, более того, мастерски пользовалась, дабы манипулировать низшими существами. То есть всеми окружающими, кроме наставника, на таинственный образ которого, похоже, банально запала с первого взгляда.

В общем, Уткина номер два – только после знакомства с Марией я готов был считать Алису очень отзывчивой, доброй и милой девушкой, потому как охарактеризовать молодую чаровницу иначе, кроме как «Ядрёная Стерва», у меня просто-напросто не получалось! Нинка же после первого знакомства вообще охарактеризовала её со всей Ефимовской деликатностью, да такими словами, что покраснели бы вокзальные грузчики.

«М-да!.. – в который раз мысленно посетовал я, тяжко вздохнув. – Не повезло мне с группой. Да что-ж за невезуха-то такая?!»

Нет! Нинка Ефимова, «Четвёртая» – это хорошо! Это очень хорошо, особенно, если нужно собрать какую-нибудь информацию, да и как боевик она весьма неплоха. К тому же девушка мне подруга, и пусть у неё взрывоопасный характер и шило в попке, когда нужно, она умеет быть серьёзной. Елена Абрамова, «Третья» – наша смертоносная серая мышка, пусть я и знаю её не так уж и давно, показала себя тихоней, желающей оставаться на второстепенных ролях, да и вообще, человеком покладистым, но лично я знал – злить её не стоит. Своими глазами на экзамене видел, что бывает с теми, кому удаётся вывести её из себя. А вот остальные…

Ну, про наставника говорить смысла особого нет. Тем паче после истории, рассказанной мне Ольгой Васильевной. Начать, пожалуй, стоит с его любимчика, которому Мистерион, естественно, присвоил позывной «Первый» – Сергея Алтынова. Этакий Княжич на белом коне, наследник древнего и очень богатого «земляного» клана, статный красавец с косой саженью в плечах и задранным до небес самомнением, что вкупе с бета-стихией, по его мнению, делало его первым парнем если не в Полисе, то в Академии точно. Что он и попытался сразу же мне продемонстрировать, едва зайдя в выделенную шестьдесят первой группе аудиторию на следующий день, после того как вывесили списки.

Тогда чуть не случившуюся драку остановил внезапно появившийся между нами Мистерион, но за прошедшую пару недель мы уже несколько раз пытались выяснить отношения, правда, пока что с нулевым результатом. Он значительно сильнее меня физически, но медленнее, при этом я его каменную броню пробить не могу, да и пламя моё её почти не берёт, так что получалось разве что уронить его пару раз, да и то без последствий. Зато когда мне всё же прилетало, было пусть и довольно больно, но живица Бажовых тоже оказалась сильна, и особых повреждений я так и не получил.

Но всё это похоже на банальные устремления прирождённого альфа-самца, потому как в группе нас – парней – всего двое. А вот в команде он работать просто не хочет, что и продемонстрировал в очередной раз на первой же нашей миссии. Не знаю уж, что это за выверты сознания, а спрашивать Сергея бесполезно, Нинка пыталась, получив в ответ лишь презрительный взгляд и невнятное фырканье.

Мария Сердцезарова, «Пятая» – почти те же яйца, только в профиль. То ли вторая, то ли третья наследница своего клана и на окружающих смотрит примерно так же. Разве что не молчит, а наоборот, постоянно вставляет едкие комментарии, причём особенно сильно достаётся, как ни странно, Алтынову и мне. Девчонок вообще, похоже, за людей не считает, а уж как она вплыла в аудиторию во время первой встречи, опоздав к тому же почти на час! И, похоже, очень оскорбилась тому, что ни я, ни Сергей не бросились немедленно лобызать ей туфельки. А затем увидела Мистериона, покраснела и начала чуть ли не вешаться на бывшего учителя, за что и заработала свою характеристику от Нины.

А вообще, как выразилась Ольга Васильевна: «Обычная проблема несоциализированной клановой молодёжи. Домашнее воспитание в замкнутой среде родового небоскрёба, вместо школы, с постоянным воспеванием собственного величия, плюс минимум контактов с внешним миром. Вот и получаются недоросли с забитыми мозгами, которых нам потом приходится перевоспитывать. Или почему ты думаешь, в Полисах ещё при Святогоре была в начале придумана практика „Боярских детей“, а позже и вовсе введён институт Академий?»

Кстати, пришлось в тот раз блеснуть своей неграмотностью. Про тех самых «Боярских детей» мне слышать как-то не приходилось. То, что «Боярами» ранее называли чародеев, выделившихся из общей массы и заслуживших право носить высокие «боярские» шапки (а позже это стало именем нарицательным для приближённых высокопоставленных особ) – я, конечно же, знал. Как и то, что к нашему Бояру Жамбурловичу это никак не относилось, потому как в его случае это было не звание, а имя. А вот по поводу «детей», услышь я это где-нибудь, воспринял бы как упоминание о семьях.

Оказалось, что всё не так. «Боярскими детьми» назывались два, реже три будущих чародея или чародейки, которых каждый, получивший право носить шапку, в обязательном порядке брал на обучение из других кланов. Жили они у себя в родовой крепостице, изучая секреты своих семей, а вот воинскую премудрость постигали уже под руководством наставника. Это была вынужденная мера со стороны Княжьего Стола, потому как кланы, хотя и съехались в обновлённую Москву, оставив свои древние усадьбы, но практически не взаимодействовали, продолжая видеть друг в друге соперников и конкурентов, а то и вовсе старых врагов, с которыми не зазорно и счёты свести.

– И вообще, ладно вы четверо! Я хоть сейчас соответствующий диагноз поставить могу! – продолжала тем временем возмущаться чаровница, хотя её уже никто не слушал. – Но меня в подобное не втягивайте!

– У Мистериона своего любимого спроси! – буквально прошипела и так злющая на всех и вся Нинка. – У всех, знаешь ли… «планы»! Мымра…

– Это кто здесь «мымра»?! – немедленно взвилась Сердцезарова. – Ты… Ты… Обезьяна крашеная!

– Что?! Да я тебя сейчас…

Ну да… По всем правилам сегодня у нашей группы должен был быть «свободный день». Пусть даже официально занятия ещё не начались, но даже так после каждой выполненной миссии нам, молодым чародеем, полагался минимум день отдыха. Была, правда, в этом железобетонном правиле одна оговорка, сводящаяся к тому, что если родина направит, то мы должны взять под козырёк и поскакать в указанном направлении. То есть если Княжий Стол вдруг возложит на группу новое задание, то отдых отменяется, и отказаться от подобной чести мы как люди подневольные права не имеем.

И, естественно, собирал нас Мистерион, причём в полном составе, с блондинистой стервой в качестве третьей ноги, исключительно для того, чтобы сообщить радостное известие: внеплановый выходной отменяется, потому как городу понадобились наши умения. На лице масочника в этот момент играла такая загадочная улыбка, что, думаю, ни у кого не осталось сомнений в том, по чьей именно инициативе Москве вдруг понадобились услуги студентов, да к тому же без году неделя первокурсников.

Явно ведь, гад мстит за вчерашние косяки, чтобы нам, значит, жизнь рафинадом не казалась. Причём лично у меня сразу же сформировалось подозрение, что наш таинственный и мистический Эдичка будет раз за разом обламывать нам эти самые «свободные дни» и в будущем. Ведь тут какое дело: его послушать, так подобные «внеплановые» миссии очень и очень почётны и выдаются только лучшим из лучших, и так далее, и тому подобное!

Другими словами, под мишурой из восхвалений, произнося которые Мистерион даже не скрывал ехидства, обращённого на нашу супер-команду, скрывались так называемые «низкобюджетные» или «волонтёрские» задания. Оплата за выполнение таковых отсутствовала, потому как заказчикам подобных работ чаще всего едва-едва хватало денег на то, чтобы заставить чиновников совершить пару телодвижений, проведя официальную регистрацию по всем правилам. А «лучшим из лучших» то ли из альтруизма, то ли из патриотизма, но, скорее всего, из-за клинического идиотизма готовым добровольно вкалывать и вкалывать на таких работах, по мнению княжеской бюрократии, деньги по определению не нужны. И да, «отпуск» за подобную деятельность так же не полагается.

Естественно, желающих тратить время и заниматься чем-то подобным было днём с огнём не найти ни среди наставников, которым, кстати, как я потом выяснил, всё же оплачивали какую-то там ставку, ни в рядах учащихся, банально не желающих корячиться в своё свободное время забесплатно. Поэтому волонтёров обычно назначали в добровольно-принудительном порядке в наказание за академическую неуспеваемость или провинности. В общем-то, обоснованием для отправления группы на подобные работы могла стать, например, невыполненная миссия или драка на территории кампуса. А вот чтобы кто-то сам согласился на нечто подобное…

Вот только ослушаться и отказаться выполнить уже полученное Мистерионом предписание мы просто-напросто не могли. Да и вообще, если наставник сказал, что выходной отменяется, значит, он отменяется – и точка. И именно по этой причине мы, встретившись, как обычно, на мосту и дождавшись практически не опоздавшую в этот раз белобрысую фифу, погрузились на старенький, ничем не примечательный паровик и уже через два часа оказались на другой стороне Полиса на втором уровне города. А сейчас переминались с ноги на ногу на территории небольшого государственного клуба перед пятёркой солидных, возрастных мужиков, которые хотели от нас «странного».

– То есть вы просите, что бы мы сыграли с вами в «Воздушный мяч»? – не обращая внимания на начавшуюся за спиной бабскую перепалку «Четвёртой» и «Пятой», продолжил я переговоры с заказчиками.

И да, вести их пришлось именно мне, потому как наставник куда-то пропал, девочки нашли себе интересное занятие: Ленка у нас вообще молчунья от бога, а Алтынов всем своим видом показывал, что общение с людьми подобного уровня для него просто-напросто невозможно.

– Ну да, паря… точнее, ваш благородь, – улыбнулся мне седоволосый усан в поношеной полевой форме наёмников. – Вот решили на старости лет тряхнуть муд… точнее, кости размять. В междусобойчике… точнее, турнире местном по «Айрболу» поучаствовать. А так не смотрите, мы все здесь хитровы… точнее, одарённые. Тузовые… точнее, с «аспёктом» все. Просто жисть нас так провернула… точнее, денег по молодости не было, а проблемы были. А так, Петрович вон, вообще, в школе на Свистунах учился! Козырной он у нас… точнее, практически, как вы, чародеи. Правда, студентом так и не стал, потому как довыё… эм… ну, не важно. Вот и хотим, значится, на старости лет понта… силы свои проверить. Почти месяц ждали, покуда вы не откликнулись!

– Хм, – я в задумчивости потёр подбородок и повернулся к сокомандникам. – Народ! А вы умеете играть в «Воздушный мяч»?

– А-а… – после нескольких секунд молчания отрицательно озвучила общий ответ Леночка, и даже уже готовые вцепиться друг другу в волосы Ефимова с Сердцезаровой притихли.

– Ладно… разберёмся, – вздохнул я, вновь обращаясь к заказчикам. – В общем-то, игра, насколько я знаю, популярная. Среди одарённых. Озвучьте правила.

Глава 5

– Второй! – ловко извернувшись в прыжке, Ленка метнула мяч в мою сторону, да ещё так ловко, что я подумал, будто не мне, а полному мужику и из команды противников.

Красно-жёлтый снаряд на огромной скорости пролетел прямо между вытянутых рук бывшего наёмника с неразвитым даром, который оказался в этот момент между мной и смертоносицей. Ещё чуть-чуть – и он ухватился бы за него, но уже наученная своими промахами девушка так хитро закрутила в броске, что мяч, скользнув по пальцам, слегка изменил свою траекторию и полетел прямо в меня.

Перехватив его в прыжке и вновь оттолкнувшись от покрытого досками пола спортивного зала, я почти сразу же передал снаряд Сергею, тот, жёстко бортанув в «один шаг» попытавшегося заблокировать его бывшего наёмника, снес мужика с ног, перекинул мяч Нинке, а потом через Марию тот вновь оказался у меня. Сделав вид, будто хочу забить прямиком в круглую дырку в щите вражеской команды, специально вышел в «плюсовую» зону, шаг – я оттолкнулся и… Красно-жёлтый шар, мелькнув перед самым носом одного из противников, оказался в руках у Ефимовой, а уж она с трёхочковой позиции буквально заколотила его в «призовое» кольцо.

– Три очка студентоте! – бодро выкрикнул похожий на крысу мужичок, возложивший на себя роль судьи, а потому в игре не участвовавший. Затем залихватски свистнул в два пальца и объявил: – Время! Победа команды стариков!

Не сказать, чтобы наши противники прямо-таки бросились ликовать, несмотря на довольно низкое социальное положение в обществе, это были серьёзные, солидные люди. Однако их красные физиономии так и лучились довольством. Кто-то отдувался, кто-то просто сел, где стоял, и с облегчением вытер пот со лба, а один так и вовсе, достав трубку, поспешно раскурил её и только тогда явственно расслабился. Митром Палыч же, а именно так звали мужчину, являвшегося заказчиком этой миссии, подошёл прямо ко мне и протянул руку, которую я незамедлительно пожал.

– Спасибо за игру, паря… Ваш благородь! – улыбнулся он щербатым ртом. – Давно мы так не въё… бегали! Порадовали вы нас. Давай, что ль, свою писульку – закрою вам миссию.

Не успел он договорить, как рядом с нами закрутился томный вихрь, из которого быстро материализовался Мистерион и молча протянул бывшему наёмнику раскрытый командирский планшет с закреплённой в зажиме официальной бумагой, мобильной чернильницей с клапаном и парой писчих принадлежностей в специальных ячейках. Митром Палыч хмыкнул, достал из внутреннего кармашка собственную перьевую ручку и, быстренько найдя в документе нужную графу, поставил размашистую подпись. А затем, даже не попрощавшись, направился к своим, более не обращая на нас никакого внимания, после чего мужчины, шумно обсуждая прошедшую игру, вышли из зала.

– Прямо вот так вот? – удивлённо произнесла Мария, которую, похоже, оскорбил подобный поступок. – Даже «до свидания» не сказали… Чёрноногое быдло!

– Они всё правильно сделали, Сердцезарова. Запомните и привыкайте, – довольно холодно произнёс, повернувшись к нам, масочник. – Правила хорошего тона при взаимодействии чародеев с заказчиками допускают подобное поведение. Контракт закрыт, а вот дальнейшее общение вполне может привести к конфликту, который не нужен ни одной из сторон. Тем более что это бывшие наёмники…

– А это здесь при чём? – не поняла девушка. – Ну, наёмники и…

– При том, что эта братия не любит общаться с клановыми чародеями без какой-либо «Княжеской эгиды», а она у них только что закончилась.

– А это что? – спросил в свою очередь я.

– Это, Бажов, так называемая «Гарантия неприкосновенности заказчика» – вам об этом будут рассказывать на первых лекциях, касающихся заданий от Княжеского Стола. Ведь на миссии наниматель может попасться какой угодно, – Мистерион ловким движением кисти поправил свою маску. – Более того, порой встречаются и такие личности, рядом с которыми просто противно находиться, а то и вовсе хочется взять и самому придушить…

В спортивном зале воцарилась тишина, а затем наставник продолжил:

– Вы, вчерашние школьники, уже достаточно взрослые, чтобы заметить: наш мир немножко сложнее, чем кажется, и чародейские кланы – далеко не единственная сила в Полисах. Можно сказать, это только верхушка горы, в то время как ниже, а также в её тени скрываются порой значительные и могущественные фигуры людей, пусть и не способных использовать живицу, но всё равно обладающих огромной властью, финансами и влиянием. Порой кажется, что этот мир вертится исключительно вокруг нас – одарённых, – частично это так и есть, но вы разве ни разу не задумывались, почему именно мы зачастую выглядим как слуги у простых людей? Даже наследники Великих Кланов вынуждены ползать по помойкам, подвалам и чердакам, отлавливая или уничтожая вредителей, с которыми справились бы и неодарённые?

Мы продолжали молчать, внимательно глядя на Мистериона.

– А знаете ли вы, что многие решения «Совета Кланов», прежде чем визируются, проходят рассмотрение в так называемом «Круге Советников»? Это совещательный орган при управлении Князя, занимающийся курированием различных министерств и ведомств, а входят в него ведущие промышленники, банкиры, магнаты и финансисты города. Неодарённые и зачастую никак не связанные с чародейскими родами. Не знали? Конечно в «Круге» всего восемь мест, но всё же…

Я отрицательно покачал головой. Ни про какой «Круг» я слыхом не слыхивал, как, видимо, и остальные. Уж больно шокированными они выглядели, за исключением разве что смертоносицы. Глядя же на Марию, я видел, как в глазах начинающей чаровницы рушится такой привычный и понятный с детства миропорядок, в котором она находится чуть ли не на вершине пищевой цепочки.

В общем-то, пожив на Дне, я прекрасно понимал, что всегда найдётся склизкий гадёныш, который сумеет пролезть на самый верх. Так что не видел причин, почему в высотах нашего Полиса подобное невозможно. К тому же небоскрёбов в Москве куда больше, чем кланов, многие мануфактуры и фабрики имеют частных собственников, никак не относящихся к чародейским родам… Да что говорить, достаточно вспомнить о нашей первой миссии возле Савёловского вокзала и о том, что в богато одетой и праздно гуляющей толпе чародеев были считанные единицы, а вот людей, у которых имелся явный отпечаток власти, – выше крыши! Так что странно думать, что они, распоряжающиеся немалыми капиталами, заводами и прочими производствами, вот так возьмут и плюнут на такую штуку как «политика».

К тому же я ещё на праздничном концерте в Кремле заметил, что среди собравшейся благородной публики немалую часть составляли нечародеи.

– Так вот, всегда можно попасть на задание от такого вот денежного мешка или, что хуже, мажора, который будет крыть всех вокруг матом и высказывать непристойные предложения барышням, – продолжил тем временем Мистерион. – И, что самое неприятное, не переходя определённую грань, он будет находиться под «Княжеской эгидой». То есть, по сути, для вас оставаться неприкосновенным и фактически в своём праве, потому как он за это уже заплатил городу. А принимая миссию, вы дали согласие стать не более чем простым инструментом, доверенным заказчику Полисом, который возложил на вас ответственность за выполнение задачи.

– Учитель, я не понял, – подал голос Алтынов, а мы все посмотрели на его хмурую физиономию.

Вот уж кто сегодня переступил через свою гордость, так это он. В команде парень играть не хотел ни в какую, у меня уговорить его не получилось, даже Мария, которая так же не пылала энтузиазмом, не так ерепенилась и быстро снизошла до низкосортных забав, поучаствовав в процессе. Правда, в своём неповторимом стиле «я здесь – Княжна, а ты – холоп, живо работать, солнце ещё высоко!»

В общем, уже в их перебранку, быстро вылившуюся в выяснение у кого клан древнее, богаче и знатнее, а также кто здесь – Князи, а кто – грязи! – я лезть не стал, быстренько самоустранившись от командования этим бедламом. За что сразу же получил втык от появившегося рядом Мистериона с общим смыслом: не умеешь управляться с людьми, Бажов, так не лезь!

И вот в тот момент я, честно говоря, реально разозлился, после чего высказал этому «Эдику» всё, что думаю о нашей команде и его к нам отношении. Но не просто как студент, а как учила Ольга Васильевна – с позиции официального Главы Великого Клана. Пусть даже однажды уничтоженного, а ныне состоящего из одного человека и двух неофициальных вассалов. Зато находящегося под протекцией члена княжеского рода!

Ибо нефиг! Задрал уже масочник с придирками, подобные которым он позволяет себе только к Ленке. Ну и Нине иногда, конечно, перепадает, но опускает он её не так жёстко, а уж чтобы высказывал нечто подобное по отношению к наследнику Алтыновых – такого не было ни разу. Мне в тот момент даже на секунду показалось, что мир вокруг вновь окрасился в алые тона.

Впрочем, впечатлила моя вспышка разве что девочек. Я даже поймал на себе какой-то непонятный, задумчиво-заинтересованный взгляд Сердцезаровой. А вот Мистерион просто выслушал мою тираду, хмыкнул и, ничего не ответив, вывел слегка сопротивляющегося ультра-аристократа из зала.

Вернулся наш каменный мальчик через несколько минут один и с такой рожей, словно его заставили съесть разом пригоршню болотной клюквы, и с ходу потребовал у заказчика, чтобы тот не тратил его время и начал уже объяснять правила своей дурацкой игры. Собственно, после этого особых проблем больше не возникало, и, поняв, наконец, что от нас требуется, а также уточнив пару моментов, мы рассредоточились по площадке.

– …Это что же получается? – возмущённо продолжал тем временем Сергей. – Меня, значит, могут поносить, а я, наследник клана Алтыновых, и ответить наглецу не могу? Пусть даже он денежный мешок! Словно бы я какой-то…

И почему-то зло посмотрел на меня.

– Именно так, – усмехнувшись краешком губ, ответил ему Мистерион. – Запомните! На задании нет ни «Наследников», ни «Бесклановых», ни тем более «Глав Великих Кланов». Есть только группа из пяти чародеев, которые должны его выполнить, – масочник прошёл вперёд, постукивая по доскам пола материализовавшейся в руке тростью, а затем резко обернулся к нам. – Вы обязаны понимать, что подобные правила введены не просто так. Вы все, несмотря на происхождение, должны учиться терпению и уметь не поддаваться на провокации. А они будут – можете не сомневаться. Или вы думаете, что какой-нибудь выросший во вседозволенности сын банкира, отец которого способен нанять на постоянной основе десяток, а то и больше чародеев, доволен тем, что он, весь из себя такой красивый, всегда будет на вторых ролях по отношению к тем, кто родился с даром и в клане? Да как бы не так! Ваша же первоочередная цель – выполнить работу, порученную Княжим Столом, и не уронить репутацию чародеев Полиса. Всё остальное второстепенно!

«Ещё бы вы сами об этом помнили…» – зло подумал я.

– То есть, мастер Мистерион, – нахмурила бровки Мария, – вы хотите сказать, что, находясь на миссии, мы должны терпеть любого, кто…

– Нет, Сердцезарова, – перебив девушку, произнёс наставник. – Под протекцию Князя попадает исключительно заказчик – только его личность до сдачи бумаг о выполнении задания в отделение Княжеского Стола неприкосновенна. Никого более вы «терпеть» не обязаны. Впрочем, по завершении порученных работ, вполне можете решить возникшие между вами конфликты, если таковые имели место быть, уже в личном порядке.

– Понятно, – кивнула Мария.

– Позвольте усомниться в этом, барышня, – улыбнулся Мистерион, подходя к ней. – Вы, конечно, можете, сдав задание, вернуться и достойно наказать того, кто, по вашему мнению, оскорбил вашу честь. Вот только далеко не всегда это стоит делать.

– Простите? – удивлённо выгнула бровь девушка.

– Понимаете ли, ученики, – наставник вновь прошёлся по залу, постукивая тростью. – Далеко не всегда вы будете выполнять поручения в тепличных условиях нашего Полиса, где принадлежность к тому или иному клану имеет вес. Практически семьдесят пять процентов заказов, не относящихся к тем, что выполняете сейчас вы – первокурсники, – поступают из-за стен Москвы. Вполне естественна ситуация, когда заказчиком миссии может быть какой-нибудь необразованный крестьянин из дальнего посада, а то и вовсе с одинокой фермы в «Зелёной Зоне», страдающий от чудовищ или разбойников. Не обладая манерами и каким-либо воспитанием, он вполне может, сам того не понимая, как-то оскорбить ваше клановое достоинство. Но это будет совершенно не тот случай, за который действительно стоит мстить!

– Вы хотите сказать, что мы должны научиться правильно вести себя в различных ситуациях? – догадалась Нина. – Вроде того же сынка денежного мешка можно и порой даже нужно наказать, а гоняться за каким-нибудь посадским из-за его длинного языка – бессмысленная трата времени и сил?

– Именно. Почему я и завёл этот разговор. Просто подобного в ваших кланах, скорее всего, не скажут, учитывая «клановую честь» и прочие, несомненно, важные нормы, применимые, однако, исключительно в чародейской среде. Но наше общество куда шире и разнообразнее и вовсе не так однородно! Кое-кто из вас, – произнося это, масочник обвёл всех взглядом, а затем посмотрел прямо на меня, – выросли, зная только одну его грань, связанную с миром чародейства. Но как я уже говорил, мы, мало того что не полновластные хозяева Москвы, так ещё и, если посмотреть под определённым углом, вовсе оказываемся на побегушках у «простых» людей. И это не метафора, особенно если сравнить, например, наследника какого-нибудь клана с тем же самым пресловутым мажором, который в жизни палец о палец не ударил! И не подумайте, что я призываю вас ко всепрощению, упаси Древо! Однако думать, что все люди вне стен родового небоскрёба – холопы и грязь под ногами, для настоящего чародея непростительная роскошь! Особенно это касается жителей Зелёной Зоны.

– Но там же в основном безграмотные посадские живут! – воскликнул Сергей. – Они же и есть холопы!

– И с чего это ты сделал такие выводы? – жёстко произнёс Мистерион, с интересом, будто в первый раз, рассматривая парня. – Чтобы ты знал, за стенами Полиса живут именно что «свободные люди», которые, так или иначе, добровольно трудятся на благо Москвы. Именно по этой причине большинству жителей подконтрольных нам земель откровенно плевать, из какого вы там клана и тем более какой у вас в нём статус. Для них вы просто московские чародеи – их защитники, несмотря на то, какую тамгу носите на своей одежде. Те, кто в случае необходимости придёт и защитит, но это вовсе не значит, что они будут ни за что ни про что кланяться вам в пояс. Ладно…

Мистерион резко крутанулся на каблуках и зашагал к выходу из давно уже опустевшего спортивного зала.

– За мной, неудачники! – в голосе масочника промелькнули весёлые нотки. – Грузимся в паровик!

– Это с чего это мы неудачники? – возмутилась Нинка, вырываясь вперёд. – Мы выполнили миссию.

– А с того, что знатно продули каким-то там старикашкам! – ответил Мистерион не поворачиваясь. – Сто двадцать на сорок пять! Ужас! И я ещё записал этих бездарей на «Княжеский Академический Кубок»… О чём я только думал?!

– Чего??? – уже хором заорали мы.

– Какой ещё «Кубок»?!

– Кня-жес-кий! – по слогам произнёс масочник и, усмехнувшись, добавил, покрутив в воздухе навершием трости. – Академический. А чтобы избежать лишних вопросов – будете у меня таким образом тренировать работу в команде!

* * *

Уже сидя в тихо тарахтящем салоне паровика, довольно медленно ползущего по забитой в час пик улице четвёртого уровня, удалось вытянуть из Мистериона кое-какие подробности. Первое и самое главное – отказаться от дальнейших свистоплясок с мячиком мы не можем, потому как масочник – наш наставник, а значит, как он решил – так и будет. Более того, по его мнению, то, что нам всё это откровенно не нравится, очень даже хорошо. Значит, помимо навыков командной работы, мы будем ещё тренировать чародейский дух и волю.

Другими словами, нравится не нравится – спи, моя красавица! Миссии бывают разными, но каждая из них в обязательном порядке должна быть выполнена. А до тех пор, покуда команда не достигнет так называемого «Четырёхзвёздного» или по-другому «Стального» ранга, придётся хавать то, что дают от княжеского стола.

Вообще, о «Статутах чародейских команд», как и о многом другом, нас должны были бы просветить на соответствующей лекции. Однако поймавший преподавательский кураж Мистерион, а как бы кто к нему не относился, учитель он хороший, был вовсе не прочь провести ещё одну небольшую лекцию, словно мы вновь школяры и оказались на уроке теормагии или ОЧБ.

В двух словах, «руки» или чародейские пятёрки в чём-то напоминают живое существо. Они рождаются, когда приходит сформированный в Княжеском Столе пакет из пяти фамилий с наставником во главе. Живут и развиваются как в процессе обучения, так и после выпуска, и умирают вследствие либо расформирования, либо гибели во время выполнения задания. После чего, в соответствии с учением Уробороса, возрождаются в составе пяти новых первокурсников, только-только окончивших школу.

Признаться честно, я лично думал, что номер «61» мы получили из-за какого-то внутриакадемического порядка формирования команд. Ведь если подумать, то хоть чародеев и немного относительно всех жителей полиса, но всё равно десятки тысяч (пусть точную цифру работающих именно на Княжеский Стол, а не служащих в гвардии, особых службах или в клановых дружинах, я и не скажу). А следовательно, и «рук» тоже очень и очень много.

Так вот какой шанс, что реальный порядковый номер для зелёных новичков будет именно таким? Кроме нашего выпуска, что, всего триста чародеев в Полисе, а то и меньше, ведь тот же Громов в «пятьдесят третьей руке», а Уткина – вообще в четырнадцатой. Ну и под конец Борислав был зачислен в триста тридцать девятую, а, чтобы ей в бездне волчком вертелось, Наталья состояла в сто десятой. Логично же предположить какое-то внутреннее распределение!

Но, как оказалось, я был неправ. Реестр групп в Москве общий, от студентов до элитных ветеранов. Так что наша не самая дружная шестьдесят первая с направлением «Штурм, Ликвидация, Захват» – всего лишь реинкарнация трагически погибшей в прошлом году в Запретной Зоне Казани пятёрки очень опытных чародеев. Другими словами, есть номер, у которого имеется долгая история, есть приписанная к нему функция группы, под которую подбирают новый состав. Объясняя это, Мистерион не забыл добавить, что прилагать усилия и пытаться выяснить, какое было задание у предшественников, кто они и как погибли, считается дурной приметой. На что Ленка-смертоносица ни с того ни с сего взяла и согласно «угукнула».

Группа живёт и развивается. Вот только статус каждого чародея, состоящего в ней, будь там даже архимагистр (высший ранг одарённого), не столь важен. Наличие такой персоны скорее приведёт к переформированию команды, если та ей не подходит, нежели к повышению ранга по статуту. Важно то, насколько успешно рука выполняет поставленные задачи.

Всего «уровней» или «звёздочек», как это называют в европейских полисах, семь. Деревянный – это мы, студенты до выпуска из Академии. Оловянный – сформировавшиеся группы середнячков. Их больше всего, основные трудовые пчёлки Полиса без особых достоинств и недостатков.

Бронзовый – «рука», выделившаяся из общей массы. Такие сами выбирают себе задания из предоставленных Столом списков.

Стальной – группа, получившая этот ранг, вне зависимости от личных данных имеет кучу привилегий, от условно отработанного «долга» Полису. Вследствие чего они могут по собственному желанию покинуть руку и вступить в дружину одного из кланов или уйти из города в ограниченный по времени «Свободный поиск». Чаще всего именно на этом уровне освобождаются «номера», потому как чародеи начинают искать свою выгоду, а то и вовсе задумываются о личной жизни.

Серебряных уже очень мало, но эти люди – герои, совершающие невозможное. В древности именно они получали высокие шапки бояр, как признание заслуг, и становились ближниками Князя. Сейчас же «пятизвёздочный» ранг – это прямой путь на высокие должности в княжескую гвардию.

Монстров золотого ранга на Москву всего две руки, и, как объяснил наставник, эти люди уже не совсем чародеи, а значимые и важные фигуры на политическом поле межгосударственных отношений. Они словно пугало, которое Князь достаёт только в самых экстренных случаях и только для того, чтобы вразумить зарвавшихся оппонентов. Этакое стратегическое оружие, которое извлекается из небытия, когда надо сравнять с землёй чужой Полис или победить супер-мега-гипер-аватара вроде Верховного Лорда Огня, пришедшего в наш мир после очередного прорыва планов.

Ну и «Платиновый» ранг, по словам Мистериона, – это, скорее, гипотетическое звание, так как мало того, что участники семизвёздочной группы должны каждый на голову превосходить звание чародея-архимагистра и обладать внутренними энергетическими ресурсами трёх-четырёх архимагов, так ещё и совершить нечто такое, что можно сравнить, например, с уничтожением нового «Великого Жора». Таковых людей просто не существует ни в Москве, ни в Европе, ни в Азии, ни в Америках с Африкой.

Возвращаясь же к вопросу «Академического Кубка» и игры в «Воздушный Мяч», нам пояснили, что кому-то в Министерстве «Культуры и Спорта» при Княжеском Столе пришла в голову гениальная мысль начать в этом году продвигать забаву в студенческие массы одарённых по примеру некоторых полисов Европы. Это у нас подобные игры считаются чем-то вроде хобби для чародеев, да и вообще, не шибко достойным занятием, особенно для клановых, а на Западе в «Аэрбол» играют охотно, правда, клановая аристократия предпочитает нечто под названием «конное поло», но соревнования между студентами в аналогах наших Академий проводятся у них регулярно.

Вообще, «Airball» появился на просторах Северной Америки, а в наши края пришёл где-то лет двадцать назад, но прижился, правда, широкие массы заинтересовав далеко не сразу. Всё дело в том, что, в отличие от того же футбола или волейбола, эта игра создавалась в первую очередь для одарённых, и простым людям играть в неё очень трудно. Изначально, как рассказал нам масочник, она называлась «Один шаг», что достаточно ёмко описывает весь игровой процесс.

Есть площадка с пропорциями 5:2, десять игроков и мяч, который нужно закинуть в вертикальный круглый вырез на щите со стороны команды противника. Основная же сложность заключается в том, что ведения мяча как такового не предусмотрено, и, сделав всего один шаг с ним в руках, следует немедленно передать пас или, если находишься в приемлемом положении для атаки, попробовать забросить его в дырку, чему активно мешают противники.

Естественно, в таком спорте в первую очередь важна слаженная работа в команде, поэтому Мистерион, которому, по его же собственным словам, просто лень заниматься подобной ерундой, и придумал нам очередную головную боль. А чтобы не расслаблялись, ещё и обрадовал, сказав, что для получения от него годового зачёта нам ни много ни мало придётся принести ему главный приз «Академического Кубка». Особо отметив, что получить его мы должны самым что ни на есть честным путём, так что забить на саму игру и каким-нибудь образом тихо свистнуть награду из министерства не получится.

Да, оказывается, наши групповые занятия с наставником и походы на миссии – это тоже часть обучения в Академии, и так же, как и остальные предметы, оцениваются, правда, исключительно в виде зачётов, но всё же! Более того, поставив перед нами такое вот условие, масочник, всё так же продолжая улыбаться, добавил, что необходимость играть в «Воздушный мяч» не освобождает нас от уроков, как и заданий Княжеского Стола. А заниматься «Аэрболом» мы должны в свободное время.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть, в который раз проклиная своё невезение, из-за которого мне достался такой «замечательный» наставник. Сергей сидел хмурый словно туча, взглядом гипнотизируя стенку салона паровика, Лена и Нина от услышанного впали в прострацию и возвращаться к нам пока не собирались, а вот шокированная блондинка Сердцезарова естественно начала возмущаться.

И ничего удивительного. Это мы живём в Тимирязевской Академии, а она в общежитии Сеченовской, от которого к нам добираться на паровике почти час. У девчонки ещё занятия, плюс она уже понабирала кучу факультативов по чаровническим предметам, так что свободного времени вообще нет! Тем более что исцеляющие чары – вещь сложная и требующая очень тонкой манипуляции с энергией, а потому даже на простейшее «Целебное касание», убирающее синяки и ссадины, уходит много часов отработки.

Однако Мистериона проблемы Марии волновали, похоже, в последнюю очередь. Нас, впрочем, тоже, так что ещё какое-то время мы ехали молча. Паровик сполз с многолюдного и запруженного машинами четвёртого яруса на третий и, вывернув с основной магистрали на параллельную, уже какое-то время катил по тихой и уютной улочке, иногда обгоняя редкие колёсные экипажи и грузовые подводы.

Я, погружённый в невесёлые мысли, вначале даже не понял, что, собственно, увидел. Просто взгляд зацепился за какое-то тусклое, слегка светящееся зелёное пятно, в котором я через мгновение с удивлением узнал свою собственную тамгу. Зелёное огненное крылышко было от руки нарисовано на вывеске небольшого магазинчика, носящего гордое название «Мечта Букиниста», а вот что оно тут делало – оставалось только гадать. Ну, или попробовать выяснить самостоятельно.

– Учитель, остановите машину! – немного резко «попросил» я, поднимаясь со своего места. – Это срочно!

– М… Бажов. А ты до кампуса потерпеть не можешь? – раздражённо ответил Мистерион. – А-а… Ладно! Иван, притормози.

Масочник постучал по перегородке, разделяющей салон и водительскую кабину. Машина, вильнув, остановилась метрах в пятидесяти от нужной мне лавки, щёлкнул замок в дверце, и я выпрыгнул на тротуар, не желая тратить время на раскладную лесенку, испугав при этом проходившую мимо дородную тётку.

Впрочем, мне было не до неё. Вернувшись к «Мечте Букиниста», я ещё раз внимательно осмотрел вывеску. Сомнений быть не могло – довольно неаккуратный, явно в спешке нанесённый рисунок один в один повторял тот, что был нашит на моей форме. Подумав, я активировал особое зрение Бажовых, и мир слегка окрасился в изумрудные цвета, а нарисованная тамга вдруг стала чёткой и засияла, словно включённый световой кристалл.

Лавка выглядела старой и обшарпанной. Внутрь вела чуть покосившаяся тяжёлая деревянная дверь с двумя параллельными руками-скобами и окошком, сквозь которое с трудом было видно табличку «Открыто». Грязная от осевшей на неё пыли витрина с потрескавшейся от времени рамой, за которой на выцветшей драпировке когда-то красного цвета в художественном беспорядке были набросаны книги с пожелтевшими от времени страницами.

Я ещё раз осмотрелся. Обычная тихая улочка, каких в Москве сотни, если не тысячи. Вполне себе ухоженные фасады домов, так называемых моносемейников – узких, жмущихся друг к другу, зданий в четыре этажа, в которых обычно проживали довольно обеспеченные люди. Винтажные фонари, несколько деревьев в каменных кадках, плафоны дневного света, закреплённые на опорных столбах… в общем, ничего необычного…

– Бажов, – окликнул меня вылезший из паровика Мистерион, но, не дождавшись ответа, нахмурился и, развеявшись чёрным дымом, переместился прямо ко мне. – Бажов, ты что…

– Посмотрите на вывеску, – буркнул я.

– Ну и? – масочник внимательно осмотрел выполненную шрифтом арт-деко надпись и ехидно спросил: – И что я должен был там увидеть?

– Вы… – я удивлённо уставился на него. – Вы что? Не видите, что на ней нарисована моя тамга?

– Твоя тамга? – наставник нахмурился и ещё раз внимательно осмотрел вывеску, а затем одним движением оказался возле неё, мазнул пальцами, затем потёр их между собой, понюхал и скривился. – Прозрачный лак, завязанный на живице? Очень интересно…

– Это что?

– Это, Антон, так называемый «Маркер», – задумчиво ответил он. – Специальный состав, практически незаметный после высыхания. Чародеи его используют для нанесения тайных меток, видимых только определённым людям. Например, членам клана, команды или конкретному человеку.

– Думаете, это знак для меня?

– Скорее всего, – произнёс Мистерион и, жестом велев мне следовать за ним, вошёл в «Мечту Букиниста».

Под звон маленького наддверного колокольчика мы оказались в пыльном полутёмном помещении, заставленном стеллажами, которые буквально ломились от разнообразных книг. Шкафы оставляли лишь небольшие проходы, в которые с трудом могли протиснуться два человека. Причём складывалось впечатление, что как минимум за последние пятьдесят лет мы едва ли не первые посетители этой лавки, хозяин которой, полненький старичок в старомодном костюме, обнаружился в дальнем углу магазина, восседающим за стойкой со специальной кафедрой, на которую был водружён огромный старинный фолиант.

– К-хм… – Мистерион тактично постарался привлечь внимание хозяина, увлечённо что-то читающего через увеличительное стекло. – Добрый день, уважаемый…

– О! Посетители! Богдан Павлович Несятников, к вашим услугам, господа чародеи. Что привело вас в мой магазин? Ищите какую-то особую литературу? – он, подслеповато щурясь, посмотрел на нас поверх круглых очков. – Могу предложить замечательный выб…

Взгляд его, скользнув по наставнику, мазнул по мне, а затем буквально примёрз к нагрудной нашивке с клановой тамгой. Через мгновение старичок ожил, чему-то кивнул и, не говоря более ни слова, повернувшись, похромал в сторону неприметной дверки в подсобку. Через минуту он вернулся, держа в руках небольшой сундучок, который тут же был водружён на стойку.

– Вот. Пришлось изрядно повозиться, но заказ вашего клана я выполнил, – прошамкал он, возясь с миниатюрным замочком, а затем, откинув крышку, вытащил обычную безликую тетрадку и аккуратно подвинул её в мою сторону. – Только вот было это тридцать с лишним лет назад. Признаться честно, господин Бажов, я и не думал, что кто-нибудь из вашего клана всё-таки вспомнит о старике Несятникове.

Мы с Мистерионом переглянулись, он слегка кивнул, и я, протянув руку, взял тетрадь под внимательным взглядом прищуренных глаз хозяина лавки. Он словно бы чего-то ждал, а затем, когда мои пальцы коснулись шершавой поверхности бумаги, удовлетворённо кивнул, с хлопком закрыв крышку сундучка.

– Если вашему клану, уважаемый Бажов, ещё понадобятся услуги старого артефактора, непременно обращайтесь! – с достоинством произнёс он, а затем, проковыляв до своего места, уселся на высокий стул и, подхватив лупу, вновь углубился в изучение фолианта так, словно нас здесь уже не было.

Повертев тетрадь, я открыл её и, полистав абсолютно пустые, чуть желтоватые страницы из твёрдой бумаги, вновь посмотрел на наставника. Поймав мой взгляд, Мистерион молча кивнул в сторону выхода. Уже оказавшись на улице, я хотел было повнимательнее рассмотреть свой «трофей», но масочник меня остановил, достал из подсумка инструмент, похожий на щипцы. Аккуратно прихватив ими тетрадь, он быстро спрятал ее в мешочек из чёрного, похожего на кожу материала. Туда же отправились и мои снятые с рук перчатки, после чего мы, не сговариваясь, направились к паровику. Сопротивляться я и не подумал – хватило одного раза, чтобы уяснить, насколько опасными могут быть подобные вещи.

– Третий уровень, Лесинская улица, дом двенадцать «А», – только и пробормотал я, бросив быстрый взгляд на табличку с адресом. – Надо бы запомнить…

Глава 6

Полноценные занятия в Академии начались через десять дней после нашей игры в «Воздушный мяч». В среду двадцать четвёртого сентября – то есть пятого, предпоследнего месяца сезона Древа, вторая половина которого в этом году отметилась дождями, сменившими так радовавшее студентов тёплое и солнечное «бабье лето».

Почему был выбран именно этот день, и чем он отличается от других, например, от понедельника, было совершенно непонятно, но вкупе с ливнем, зарядившим с самого утра, и серыми облаками, плотно затянувшими небо, известие об окончании относительно свободных от учёбы деньков убило праздничное настроение на корню. А ведь сегодня, как распинался вчера Мистерион, с ехидно скептической улыбкой зачитывая нам какую-то явно официальную бумажку: «…особый день для каждого будущего чародея!» Но даже новость о том, что как таковых занятий не будет, а официальные мероприятия, совмещённые с пиром и балом, начнутся в восемь часов вечера в подземном комплексе под главным корпусом, особо не вдохновляла.

Вообще, последняя неделя выдалась откровенно поганой! Мало того что тренировки на свежем воздухе как самостоятельные, так и с наставником, из-за непогоды никто не отменял, так ещё пришлось основной четвёркой выполнить несколько миссий. Два раза ездили на третий уровень полиса уничтожать лилипов, расплодившихся в пустующих и заброшенных зданиях. Приятного в этом деле, надо сказать, было мало, одно только радовало, что более-менее сухо, да и работа сама по себе несложная, противно только на пару с Ленкой выжигать огнём сами гнёзда – уж больно вонь палёного мяса, приправленная несравненным ароматом помойки, оказалась тошнотворной.

А не далее как в понедельник наставник припахал нас на совместную с двести шестой группой зачистку свалки на втором уровне Дмитровского района, где в грудах мусора завелись так называемые «псевдо-кикиморы». Мерзкие твари – падальщики, похожие на раздутых младенцев с подвижными щупальцами вместо ручек и ножек. И самое противное, как объяснил нам Мистерион, они и являлись телами детей, захваченными слабенькими водными духами, которых приманили эманации смерти.

Ещё летом дожди подтопили мусорный отстойник, который по халатности то ли властей, то ли магната, отвечавшего за данный участок, уже давно нуждался в планомерной очистке, потому как бытовые отходы свозились туда регулярно. Видимо, именно так туда и попадали как трупики, так и ещё живые новорождённые младенцы. Никому не нужные дети вечно беременных шлюх из многочисленных борделей с первого уровня и более-менее благополучных жительниц второго и изредка третьего яруса, поспешивших по той или иной причине избавиться от ребёнка.

Грустно, жестоко, но такова правда жизни. Детская смертность среди нижних слоёв населения колоссальна, впрочем, и рождаемость ей под стать. Духи же, обычно безвредные для человека, а потому сумевшие проникнуть на территорию Полиса, легко овладевают телами умирающих в подобных условиях младенцев, и как итог на той же застойной свалке в чавкающей под ногами мерзкой жиже через какое-то время появляются псевдо-кикиморы.

С одной стороны, эти чудища, а после мутаций с человеком они имеют мало общего, практически безвредны, и потому подобную работу можно доверить студентам-первогодкам. А с другой, если запустить и вовремя не уничтожить зарождающуюся колонию, твари будут эволюционировать и через какое-то время могут перерасти во что-то опасное.

Именно по этой причине практически весь понедельник две группы: мы из Тимирязевки и Сахаровцы, – без поддержки чаровников возились по колено в помоях с похожими на узкие вилки острогами в руках под холодным грязным дождём. И уж тем более не хочется вспоминать устойчивую мерзкую вонь, которой, казалось, пропиталась одежда, и некоторые находки, что нам «посчастливилось» там обнаружить.

С вроде бы запланированным посещением Политехнического музея в субботу тоже не сложилось. У Уткиной и Ефимовой перед началом учебного года появились какие-то неотложные дела, связанные с их кланами, а Громова и его группу на все выходные увели на какую-то миссию. Опять же, дожди не способствовали подобным прогулкам, ведь, насколько я узнал, довольно большая часть экспозиции и аттракционов размещалась на свежем воздухе. Так что договорились дождаться более благоприятного случая, благо разжиться билетами ещё не успели.

В остальном же тянулись скучные серые будни. Я налегал на тренировки, метал ножи, бегал, прыгал и как мог осваивал своё зелёное пламя, занимался разработкой кистей и практиковал немногие известные мне чары. Иногда Мистерион, занимавшийся в основном с Алтыновым, видимо, из жалости подкидывал некоторые упражнения как на развитие энергосистемы, так и на укрепление связок и мышц. Кравец пока что никак не давал о себе знать, да и Ольга Васильевна за всё время дома появилась раза два.

Первый – чтобы вернуть мне ту самую странную тетрадь, полученную от старого артефактора. Что это, и зачем она вообще нужна, выяснить у неё так и не получилось, но вещь опасности не представляла. И тем не менее женщина порекомендовала убрать непонятную штуковину в сейф и покуда забыть о ней. Что я, собственно, и сделал.

В прошлый же четверг опекунша привела в коттедж Алёнку, которая успешно прошла как проверку, так и тесты на профпригодность, и теперь числилась здесь служанкой. Тогда же за закрытыми дверями в кабинете Ольги Васильевны состоялся серьёзный разговор на тему допустимых и недопустимых взаимоотношений с прислугой. Причём диалог сложился не совсем так, как я предполагал.

Вместо того чтобы требовать от меня блюсти нравственность и не заниматься развратом в её доме, учёная заявила, что девушка появилась очень и очень вовремя, потому как она сама уже хотела подыскать для меня достойную кандидатуру на роль горничной из неодарённых… которая будет обеспечивать мне ночной досуг. А далее состоялась самая натуральная лекция о правильном и, главное, контролируемом взрослении молодых клановых чародеев. Об их здоровье, развитии и, что немаловажно, обучении взаимоотношениям с противоположным полом. Лучше так, чем дать мне начать бегать по местным увеселительным заведениям, как то делают многие студенты.

Опуская подробности почти трёхчасового разговора, во время которого у меня активно полыхала морда лица, резюмирую наговоренное: регулярный секс не только полезен для здоровья, но и способствует стабильному развитию ядра, меридиан и прочих каналов у мужчины. Во время соития под воздействием эмоций и желания источник начинает активно вырабатывать живицу, прогоняя её по энергосистеме, тем самым активно подталкивая развитие и напитывая тело партнёрши.

Подобная стимуляция очень полезна для женщин, не имеющих ядра, потому как вливания аспектной или стихийной живицы в их энергосистему, заполненную пассивной, природно-нейтральной, благотворно сказываются на организме в целом. А вот для одарённых девушек эффект от подобной донорской живицы неоднозначный, потому как женский организм рассчитан на деторождение, и после акта длительное время сохраняет принятую от мужчины живицу, подмешивая её к собственному ядру и аккумулируя её в источнике.

Если честно, то дальше я начал понимать Ольгу Васильевну с пятого на десятое, потому как она ударилась в медицинско-чаровническую терминологию некой «Доминационной Евгеники», которую практикуют все кланы для прогнозированного воспроизведения сильного и одарённого потомства. Разве что вычленил мысль о том, что при частой смене партнёров клановая стихийница как бы «загрязняется» разнообразной живицей, а когда решит, наконец, рожать, то получиться у неё может не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. В аспектно-энергитическом плане, конечно. Поэтому «правильные» девочки из кланов, если им вдруг шлея под хвост попадёт, развлекаются обычно именно с неодарёнными, неспособными их «испачкать» мальчиками. А вообще, в «моём» возрасте многие делают кучу ошибок, о которых потом жалеют!

Далее лекция с мужского здоровья перекинулась на конкретно Алёнку. А если точнее, то на правильные взаимоотношения прислуги и господина, безотносительно того одарённые они или нет. И вот тут меня обрадовали тем, что мало найти работящего слугу с приемлемой внешностью. Его ещё нужно правильно воспитать, привив лояльность, которая из просто благодарности вырастает далеко не у всех, а в идеале создать условия, при которых работник, мало того что не видит себя в какой-либо другой роли, но ещё и скорее умрёт, чем расскажет кому-нибудь пусть даже самый незначительный секрет господина. В том числе и под пытками.

Опять же мне был выдан быстрый ликбез на тему постельной психологии взаимоотношений, а в частности того, что, с одной стороны, женщину более низкого социального положения таким образом привязать к себе довольно легко. Но это не самый верный способ, потому как любой человек умеет мечтать, и в какой-то момент её может перестать устраивать нынешний статус и захочется большего. Далее пошли нудные объяснения, как сделать так, чтобы человек сам мечтал быть тебе полезным в том ключе, в котором именно ты его видишь.

Видя, что я уже слегка поплыл от обилия информации, Ольга Васильевна хмыкнула и нагрузила меня несколькими книгами на данную тему, велев на досуге их проштудировать. А заодно предупредила, что Алёна хоть уже формально начала работать по дому, но знания у неё на уровне посадской домохозяйки, а потому с понедельника каждый день к ней будет приходить верная моей опекунше старая гувернантка, которая и займётся её воспитанием в данном вопросе.

– И напоследок, Антон, – уже в дверях окликнула меня женщина. – То, что я сейчас скажу, может показаться неправильным, но как глава клана ты должен понять, что это необходимо. Алёна, по сути, сейчас бесформенный кусок глины, на котором у тебя есть возможность относительно безболезненно отточить искусство манипуляции людьми. Что ты из него вылепишь, то у тебя и получится в итоге, и это может быть как беззаветно преданный до самой смерти помощник, так и забитый раб, мечтающий как можно быстрее сбежать и любым способом отомстить. Девушка она посадская и пока что доверчивая, а потому, с одной стороны, не следует опасаться от неё удара в спину, по крайней мере, пока. Тем более что я поставила ей кое-какие условия, прежде чем привела сюда. Однако именно по этой самой причине и сломать её легче лёгкого. А потому, если даже невтерпёж, не спеши задирать ей подол. Почитай книги, подумай и постарайся сделать так, чтобы она сама предложила тебе себя и на твоих условиях.

Сказать честно, из кабинета я вышел в лёгкой прострации. Начиная с того, что просто помогая попавшей в беду девушке, я делал это абсолютно бескорыстно, и заканчивая самой темой прошедшего с Ольгой Васильевной разговора. Который даже меня, после приюта (а уж тем более после истории с Натальей) довольно цинично относящегося к подобным вещам, откровенно смутил и загнал в краску! Особенно то, что мне уже собрались подыскивать кандидатуру для… ночных приключений.

В любом случае с тех пор в нашем коттедже поселилась Алёнка, что резко облегчило жизнь в бытовом плане. В понедельник же я и вовсе оценил все прелести наличия в доме прислуги, когда уже в темноте, злой, грязный уставший и жутко вонючий вернулся с миссии по отлову псевдо-кикимор. Вот приятно, когда о тебе заботятся! И гувернантка Ольги Васильевны, как я выяснил на следующий день, так же поселилась у нас до окончания обучения девушки. Однако если я думал, что меня это не касается, то сильно ошибался. Потому что, следуя чётким указаниям своей хозяйки, как только у меня выдалась свободная минутка, Маргарита Юрьевна, высокая худая женщина за пятьдесят, немедленно начала терзать манерами и этикетом, особенно упирая на межклановые правила и порядки.

* * *

– Не понял, – произнёс я, ещё раз осмотрев толпу студентов, понабившихся в небольшую залу, куда нас проводили из главного холла корпуса, и махнул рукой Бориславу, который смотрел в этот момент прямо на меня. – Мы что? Не вместе будем учиться?

Похоже, что здесь уже собрался весь курс: в толпе мелькали знакомые лица одноклассников, кого-то из присутствующих я уже встречал в кампусе, но большинство были мне незнакомы. На спинах пиджаков пестрили вышитые клановые тамги и гильдейские знаки, хотя и таковых, у кого на парадной форме не имелось никаких отметок, было немало.

В основном народ кучковался группами, созданными при формировании боевых «рук», тихо перешёптываясь друг с другом. Хотя встречались и такие, которые предпочитали держаться с сородичами, с явным превосходством, а то и с вызовом, поглядывая на окружающих. При этом особо выделялись две группы, одна из которых собралась вокруг нашей молодой Княжны и, помимо её компаньонов, состояла из явной свиты, а вторая – десяток парней и девушек с полосатыми чёрно-белыми волосами, похожих друг на друга как близнецы и носящих общую тамгу в виде стилизованной косы.

– Ещё раз говорю, нет! Вместе! – со вздохом ответила мне Нина, отвлекаясь от разговора с Ульрихом, тусовавшимся вместе со своими однокомандниками неподалёку. – Ты что? Вообще не открывал устав Академии?

– А у меня было время? – вздохнул я, с интересом осматривая помещение. – Просвети уж неграмотного!

– Ладно, слушай! – вздохнула красноволосая. – В академии студенты делятся на четыре факультета, так называемые «дружинные палаты»: Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая. Сейчас, когда нас пустят в воинский зал, по очереди вызовут каждую группу и с помощью специального артефакта определят принадлежность к одной из палат, в которой мы и будем состоять до самого выпуска.

– И для чего это? – вскинул я бровь. – Там что? Программы обучения разные, или важна специализация отряда? Так мы её и так знаем, зачем ещё какие-то танцы с бубнами?

– Угу, – поддержала меня Ленка.

– Вот честно, не знаю! – вздохнула Нинка. – Могу сказать только, что папка учился в Берёзовых палатах и рассказывал, что всё это как-то связано с практикой у наставников. То ли миссии тем интереснее и разнообразнее, чем успешнее твоя палата, то ли ещё какие преференции. Вроде доступа к более качественному обмундированию.

– Всё равно фигня какая-то, – буркнул я. – Миссии за нас Мистерион выбирает, и если ему приспичит, то мы до самого выпуска будем по помойкам копаться. А обмундирование – так большинство и так сами его себе приобретают. Я только пару раз видел, чтобы кто-нибудь в оружейку на выдачу спускался.

– Ну я не знаю, Антон! – покачала головой Ефимова. – Даже если это просто красивая древняя традиция, которая не несёт в себе никакой практической пользы, это всё равно важно! Не зря же её придумали…

В этот момент что-то громко щёлкнуло, и огромные двери в конце помещения медленно и величественно отворились, буквально затопляя нас шумом многоголосья, перебиваемого всё нарастающей торжественной музыкой и являя вид поистине величественного гигантского зала размером, наверное, с футбольное поле!

Повинуясь тихим командам старшекурсников, мы неспешно двинулись внутрь, с интересом оглядываясь по сторонам. Это место было… красивым. Стены будто состояли из бесчисленного количества витражей с разнообразными деревьями, вставленными между высоких изящных колонн, сквозь которые лился золотой свет. А глядя на огромный купол высоко над головой, с которого свисали ослепительно сверкающие хрустальные люстры, казалось, что ты вот-вот провалишься в какое-то волшебное царство, а то и вовсе попадёшь в Ирий, прямиком на вершину Древа.

Совершенно забывалось, что сейчас мы находимся глубоко под землёй, фактически на «минус первой» платформе, под главным корпусом Академии. Складывалось впечатление, что ты стоишь в самой настоящей, просто очень и очень большой беседке, возведённой какими-то великанами из Эпохи Легенд в заповедном лесу на краю мира.

– Здравствуйте, дети! Ученики и ученицы, будущие чародеи и чародейки! – громогласно приветствовал нас Баяр Жумбрулович. Быстро сложив одной рукой неизвестную печать, когда мы под взглядами многочисленных старшекурсников, работников и преподавателей Академии, а также множества приглашённых гостей прошли почти в самый центр зала и выстроились перед ним, а музыка, достигнув своего торжественного апогея, стихла. – Многие из вас меня знают, кому-то я шесть лет назад уже говорил эти слова и с удовольствием повторял их каждое первое сентября, когда в нашей школе начинались занятия. Однако! Здесь много и новых, незнакомых мне, но таких прекрасных юных лиц, в искрящихся глазах которых я вижу как жажду знаний, так и стремление оберегать, защищать и не посрамить в будущем стены вашей новой альма-матер и саму Москву. Оберечь её жителей от врагов, что каждый день бросают нам новый вызов!

Баяр замолчал и мягко, по-отечески, как родной, любимый и любящий дедушка улыбнулся, обведя наш неровный строй пронзительным взглядом.

– Для начала представлюсь для тех, кто меня не знает. Зовут меня Очиров Баяр Жумбрулович. Чародей вне категорий и директор Тимирязевской Академии Чародейства…

– Казанин, что ль?.. – тихо прошептал себе под нос клановый брюнетистый парень с зеленоватым отливом волос, стоявший справа от меня, и на лице его промелькнула едва сдерживаемая гримаса отвращения. – Куда только Князь смотрит?!

– Да ты что! Это же сам «Белый чёрт»! – зашипела на него соседка. – Он настолько крут, что на Совете Кланов как Постоянный Почётный Наблюдатель с правом голоса участвует.

– А я слышала, что у него вообще право вето есть! – присоединилась к перешёптываниям ещё одна девочка. – И что он в первую очередь о правах гильдейских заботится, а кланы всячески ущемляет…

– Да быть такого не может! – возмутился кто-то. – Баяр Великий человек! Да он в одиночку…

Чем уж так прославился белобородый старец, я так и не услышал, потому как в этот момент сам обсуждаемый, насмотревшись, наконец, на нас, довольно крякнул и, кивнув своим мыслям, продолжил речь:

– …Сегодня у всех у вас один из самых важных и незабываемых дней. Именно сегодня у всех у вас, можно сказать, состоялся второй День Рождения! Вы официально станете Чародеями Москвы – как только на небе появятся первые звёзды, Верховный Жрец Древа в своей келье откроет новую, чистую страницу Книги Уробороса и, взяв перо птицы Сирин, зелёными чернилами запишет на ней ваши имена!

– То есть чародеями мы точно не станем! – скептически хмыкнул оказавшийся неподалёку Борислав, а когда к нему начали оборачиваться с удивлёнными и возмущёнными вопросами: «Это ещё почему?» – добавил: – Народ, да вы погоду на улице видели? Какие могут быть звёзды…

– Я слышала, что листы в Книге Уробороса сделаны из бумаги, которую получают из тел сильнейших древесных чудовищ… – слегка дрожащим голоском выдала полненькая девушка.

– Брехня это всё! – безапелляционно заявил паренёк с глазами насыщенно розового цвета, в которых, казалось, плескалось море безумия. – Их делают из выделанной человеческой кожи, которую срезают со спин самых крутых вражеских чародеев! Мне брат рассказывал…

– Много твой брат знает… Сазаров, – с презрением сплюнул брюнет, который отнёс директора к коренным жителям Казанского Полиса. – Книга Уробороса изготовлена из целлюлозы, получаемой после ритуала, проводимого над древесиной срубленных Священных Древ, потому она не просто артефакт национального уровня, а, по сути, является живой и сама вырабатывает ману!

– …А сейчас, – продолжал тем временем Бояр Жумбурлович, – мы приступим к важнейшему и древнейшему ритуалу нашей Академии – Взятию в Воинские Палаты! Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая, названые в честь тотемных деревьев, они олицетворяют собой сакральные символы московских богатырей прошлого: Мужество, Силу, Знания и Честность! Итак, начнём!

Произнеся это, директор, погладив бороду, отошёл чуть назад, а на символический чародейский круг, выложенный плиткой на полу в самом центре зала, двое мужчин с трудом вынесли огромную каменную чашу, внутри которой плескался сизый туман. По бортику её кольцом охватывал выполненный из какого-то серебристого металла шипастый змей, закусивший собственный хвост, и злобно посверкивал рубиновым глазом, который, казалось, посмотрел прямо на меня.

Не только я почувствовал этот взгляд, который заглядывал в самую душу. Многие юноши и девушки слегка побледнели, кто-то громко сглотнул, а сзади тихо зашептали молитву Древу.

– Итак! – к чаше бодрым шагом с как всегда прямой спиной и папкой-планшетом в руках подошла наша завуч. – Здравствуйте, дети. Меня зовут Артемида Бореславовна Савуч, и я являюсь заведующей учебным процессом Тимирязевской Академии Чародейства. Сейчас я буду называть номера групп, состоящие в них будут подходить к чаше. Не волнуйтесь, ничего особенного от вас не требуется. Просто опустите в неё правую руку так, чтобы коснуться дна, после чего подайте в камень немного живицы. Начнём. Группа номер двенадцать!

Первой, как можно было догадаться, оказалась боевая рука молодой Княжны. Она, в сопровождении одногруппников, величественно подошла к артефакту и, стараясь не касаться Змея бесконечности, поднесла ручку к туману. Девушка явно нервничала, а потому, когда клубящееся марево, словно ожив, потянулось к её ладошке, чуть было не отдёрнула её, но, закусив губу, одновременно со своими товарищами смело опустила внутрь пальцы.

С минуту ничего не происходило, а затем дымная субстанция вдруг забурлила, взметнулась, и над студентами раскинулся огромный, лучащийся солнечным светом ясень. Практически в тот же момент витражи в северной части зала вспыхнули.

– Ясеневые палаты! – возвестила Артемида Бореславовна. – Прошу, проследуйте в свои комнаты!

Под аплодисменты Княжна отправилась к сияющим витражам, а завуч, дождавшись, когда народ немного успокоится, вызвала следующую группу. Этим счастливчикам чаша показала ёлку, и под новый взрыв аплодисментов выглядевшие слегка пришибленными студенты зашагали туда, где на лучащихся витражах шумели древние ели. Ещё четверо из пятьдесят восьмой были распределены в Берёзовую палату, а затем пришел наш черёд.

– Группа номер шестьдесят один!

Подходить к артефакту почему-то очень и очень не хотелось. Обвивший её Уроборос, казалось, сверлил меня своим рубиновым глазом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ноги вмиг стали ватными, а на плечи словно опустилась гранитная плита. Рядом с чашей было на удивление холодно, а когда мы, обступив её, протянули к клубящемуся туману руки, пальцы словно обожгло кипятком. Впрочем, стоило только коснуться её неглубокого и шершавого дна, как неприятные ощущения пропали, а затем взор заволокло туманом, и я словно куда-то провалился.

Признаться честно, поначалу даже испугался того, что позорно грохнулся в обморок при всём честном народе. Однако в следующую секунду осознал себя в каком-то лесу, прямо на тропинке, которая, виляя между толстыми стволами деревьев, убегала вдаль. Странное это было место. Над головой сквозь густые кроны светило яркое солнце, и его лучи проникали в царящий здесь сумрак и отгоняли туман, клубящийся среди стволов и то и дело пытавшийся поглотить тропинку, на которой я стоял.

– Иди… – раздался вдруг властный старческий голос, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. – Не бойся. Просто иди по тропинке…

Пожав плечами, я, не став задавать глупые вопросы вроде: «Где я?», «Кто вы?» и «Зачем?» – просто зашагал в единственно возможном направлении. Казалось, лес был бесконечным. Я всё шёл и шёл, изредка переступая вылезшие на тропу узловатые корни деревьев и, пригибаясь, подлезал под низко опущенные ветви. По ощущениям прошло уже больше часа, а ничего так и не происходило. У меня уже потихоньку сложилось впечатление, что я просто брожу по кругу, когда я совершенно внезапно оказался на опушке прямо перед небольшим, покрытым зелёной травкой холмом, на котором росло три дерева.

Почти сразу же я увидел красную шевелюру Нинки. Девушка двигалась по другой тропке, обогнав меня, а потому уже взбиралась на холм. Вот только если её дорожка заканчивалась около высокого стройного ясеня, то моя вела к могучему дубу. Обернувшись, подруга заметила меня и, помахав, что-то крикнула, но голоса я не услышал, что и показал ей жестами. Попытка сойти с тропинки и приблизиться к ней закончилась тем, что я просто упёрся в невидимую стену. Так что мне только и оставалось, что, пожав плечами, усесться в корнях дерева и дожидаться того, что будет дальше.

Спустя примерно полчаса из недр тёмного леса выбралась Лена. Смертоносица тоже шла по своей тропке, которую, надо сказать, я, как ни всматривался, так и не заметил, до тех пор покуда фигурка девушки не появилась между деревьев. Её выбором оказалась красавица елка – огромная, пушистая с каким-то сизым отливом игл, блестящих под солнечными лучами. Сергея же пришлось ждать ещё почти два часа, и когда Алтынов, наконец, появился, тропа вывела молодого человека прямиком к Ясеню, под которым уже задремала наша красноволосая красавица.

– Выбор сделан! – прогремел вокруг нас старческий голос, и в тот же момент я снова оказался в огромном зале возле чаши артефакта, под лучащимся, будто созданным из переплетений тумана, деревом.

– Ясеневые палаты! – провозгласила Артемида Бореславовна, жестом приглашая проследовать нас в северную часть зала, где вновь сияли уже знакомые витражи.

Обитатели факультета встретили нас дружными аплодисментами, хотя, конечно, ажиотажа было куда меньше, чем после распределения Княжны. Пожав нам руки, старшекурсник, представившийся Егором и сообщивший, что является старостой, ответственным за первый курс, проводил нас до одного из установленных возле стены столиков и, усадив, предложил не стесняться и отдыхать, потому как распределение – процесс долгий.

Почти сразу же возле столика возник половой с четырьмя папочками меню и, узнав, что будем пить мы, а что дамы, исчез, предоставляя возможность не торопясь сделать выбор блюд. Естественно, что как бы оно ни походило на очень и очень хороший ресторан, это всё-таки был не он, так что дамы попросили какую-то газировку, Алтынов сбитень, а я выбрал квас. И уже спустя несколько минут мы, потягивая напитки, весело болтали, обсуждая то, что с нами только что произошло.

Точнее сказать, болтали мы с Нинкой, которая, как оказалось, очутилась на каком-то болоте и, чтобы добраться до своего дерева, ей пришлось даже попрыгать с кочки на кочку, прежде чем тропинка привела её в более-менее нормальный лес. Смертоносица изредка угукала, а на вопрос о её путешествиях ответила: «Сухостой. Там было страшно…» Ну а наш «Первый Номер» сидел с такой мордой, словно у него случился недельный запор, и вообще, он делает нам огромное одолжение тем, что находится с нами на расстоянии меньшем, нежели десять километров, за что мы должны быть обязанны.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулся, встретившись глазами с сидящей за пару столиков от нас княжной. Улыбнувшись, девушка слегка кивнула и тут же вновь о чём-то зашепталась с одногрупниками. Ну… в общем-то, это, наверное, даже хорошо, что мы оказались на одном факультете… ну, или, точнее, в одних палатах, хотя я так и не понял, в чём смысл данного распределения, и был совершенно не уверен, что это хоть как-то скажется на общении с заранее ограждённой от лишних контактов дочкой нашего властителя.

Принесли выбранные нами блюда. В этот раз я решил не экспериментировать со странными инополисными кушаньями, а заказал большую и безумно вкусную говяжью отбивную с кровью! Собственно, на этом мероприятие можно было и заканчивать, потому как такого вкусного мяса я, пожалуй, ещё никогда и не пробовал. И настолько увлёкся, что даже не заметил, как закончилось распределение, и директор из центра зала опять принялся вещать о чём-то важном и вечном. Кажется, задвигал что-то про «цепи ненависти» и «шипы боли», старик вообще любил эту философию культа Уробороса и практически в каждом выступлении не упускал возможности покапать студентам на мозги.

– …А сейчас, да начнётся же бал! – возвестил, наконец, он, вскинув к потолку посох, и под громовые аплодисменты удалился из центра зала.

– Господин Бажов… – услышал я за своей спиной знакомый голос и, обернувшись, вновь встретился взглядом с незаметно подкравшейся ко мне дочкой Князя.

– Княгиня, Княжна, – поднявшись, я изобразил положенный по этикету поклон и легонько поцеловал протянутую мне ручку.

– Кажется, господин чародей, вы должны были мне один танец, – лукаво улыбаясь, прощебетала девушка. – В прошлый раз у вас были веские основания не сдержать слово, но, надеюсь, в этот раз вы не думаете, что сможете улизнуть?

– И в мыслях не было! – ответил я, покосившись на центр зала, откуда уже доносилась лёгкая приятная музыка.

Вот только никто не спешил приглашать дам, да и вообще, в зале стояла тишина, а многие так и вовсе пялились в нашу сторону. Причём во взглядах парней читался если не смертный приговор, то как минимум обещание устроить мне впоследствии тёмную.

«А ведь это заговор! – понял я, принимая ладошку девушки и выводя её прямо на рунный круг. – И не отвертишься. Понятное дело, что если на празднике присутствует юная Княжна, то ей и открывать бал. Вот только чего она ко мне-то пристала?..»

Заиграла новая мелодия, и я ещё раз, как и положено пригласив даму, приобнял её за талию, в свою очередь почувствовав, как лёгкая ручка легла мне на плечо. И, судорожно припоминая, как там это вообще делается, повёл её в темпе вальса, стараясь не просто двигаться в такт музыке, но ещё и не наступать девушке на туфельки. Сама Катерина танцевала просто великолепно – она буквально порхала в моих объятиях, в то время как я чувствовал себя деревянным болванчиком, едва-едва способным переставлять ноги.

– Ну же, чародей, расслабьтесь, – искренне улыбаясь, прошептала она. – Вы так напряжены, словно бы готовитесь броситься в последнюю самоубийственную атаку. Неужели вам так не нравиться танцевать со мной?

– Княжна, вы великолепно танцуете, – с хрипотцой в голосе ответил я. – Но, к сожалению, в нашу парадную форму входит, в том числе и подсумок с метательными ножами.

– При чём здесь это, господин Бажов? – удивлённо приподняв бровь, спросила дочь князя.

– Просто у меня такое впечатление, что сейчас вся мужская часть нашей Академии в едином порыве метнёт их мне в спину… – честно ответил я, и она звонко рассмеялась. – А так, признаюсь честно, партнёр по танцам из меня никудышный.

– Не наговаривайте на себя, чародей! – фыркнула Княжна. – Вы очень неплохо вальсируете! Не будете против, если я запишу вас в свою книжицу ещё на несколько танцев?

– М-м… Боюсь показаться невеждой, – произнёс я, краем глаза подмечая, как зала быстро заполняется кружащимися парами. – Но про какую книжицу вы говорите? К сожалению, я не знаток подобных светских мероприятий…

– О да! Я старый витязь и не знаю слов любви! – явно процитировала она откуда-то. – Имеется в виду блокнотик, в который записываются имена обещанных партнёров на очередной танцевальный круг.

– Понятно, – кивнул я, – спасибо за пояснения.

– Ох, да не за что, – улыбнулась она, а затем, склонив голову поближе ко мне так, словно нас могли услышать, прошептала: – Ведь «обещание» – это такой удобный способ для невинной барышни без последствий отказать очередному назойливому кавалеру!

Я только кивнул, увлекая лёгкое тельце девушки в очередную серию быстрых поворотов. Наконец, музыка закончилась, и я с поклоном поблагодарил Княжну за танец, после чего отвёл её за ручку к нашим столикам, пообещав непременно составить ей пару ещё несколько раз. Хотел уже плюхнуться на свой стул, но на меня налетел аловолосый ураган и вновь утащил в круговорот танцующих под набирающую скорость мелодию. Затем меня выцепила Алиса, с ней мы кружились под «Берлинские ночи», и тут я понял, что попал, а точнее, как подставила меня дочь Князя, пригласив на открывающий танец. Потому как если оттанцевать с Уткиной, явно всё ещё имеющей на меня некие матримониальные планы, да и просто со знакомой девушкой было вполне естественно, то вот последовавшая за этим череда обворожительных незнакомок, в том числе и старше меня на несколько лет, заставила попотеть.

– Бажов, – окликнул меня Громов, тоже распределённый в Ясеневые Палаты, когда я, вырвавшись из хоровода красавиц, наконец-то отговорился тем, что даже Зеленоглазым Бестиям нужно хоть немного да отдыхать от подобных марафонов. – Ты что-нибудь планируешь на следующее воскресение?

– Нет вроде, а что? – удивился я. – Предлагаешь в Политехнический?

– Нет, Антон, – покачал головой парень. – Этот вопрос мы решим отдельно. С тобой как с главой Клана Бажовых хочет официально познакомиться верхушка моего клана. Если свободен и опекун не против, тебе вышлют официальное приглашение в наш небоскрёб.

– Хм… Хорошо, я уточню… – Никита кивнул и направился к своему столику, а я собрался было к своему – следовало немного отдохнуть перед танцем с Княжной, – и в этот момент прямо на меня налетел второкурсник с бокалом в руке.

– Смотри, куда прёшь! – прошипел он, безрезультатно пытаясь очистить светлую форму от безобразного красного пятна. – Грязь посадская.

«Да он охренел!» – зло подумал я, так же пытаясь вытереться извлечённым из кармана платком.

– Сам глаза протри, – надо ли говорить, что мой мундир так же был качественно испорчен, ведь мне досталась большая часть вплеснувшегося сока. – А то ломишься, как лилип во время гона…

– Что? Это оскорбление?! – заорал парень на весь зал и, отбросив в сторону тут же со звоном разбившийся бокал, стянул с руки перчатку и метнул её мне в лицо, впрочем, поймать её было нетрудно. – Ты трус и ничтожество! Я, Юрий Шаров, наследник клана Шаровых и ревнитель чести своего рода вызываю тебя на дуэль! До смерти, по крайним правилам!

– Что здесь происходит?! – грозно произнесла в установившейся тишине Княжна, которая, оставив свой столик, быстрым шагом подошла к нам.

– Ваше Высочество, нашего главу клана Бажовых только что просто и незатейливо развёл на дуэль наследник Шаровых, – произнёс подошедший к нам Громов, заслужив злой взгляд моего оппонента. – Формальный повод был, правда, низшего порядка. Но в правах они равны, один из «вымирающего» рода, другой из «возрождённого», да и перчатку Антон поймал…

– Заткнись, Громов, – прошипел второкурсник. – Это дело тебя не касается!

– Кто приказал тебе спровоцировать дуэль? – жёстко спросила у него Княжна.

– Ваше Высочество, была задета моя честь… – «наследник» побелел, но упрямо поджал губы, показывая, что не отступится. – Не дело всякой швали поганить своим присутствием наш полис.

– Говори! – рыкнула девушка, делая шаг вперёд, в то время как её согруппники обступили парня.

– Позволь я сам, деточка. – Откуда взялся Баяр, никто не понял. – Ты заигрался, мальчик. На территории Академии действуют мои законы. Любые дуэли возможны лишь с моего личного разрешения. Те, кто послал тебя, этого явно не сказали, да? Назови, кто это, и я сам с ними разберусь. Ещё не хватало моих учеников стравливать.

– Я не могу, – прохрипел парень, глядя на беловолосого чародея безумными глазами. – Я дал кровную клятву… Я не могу сказать и отказаться тоже не могу!

Глава 7

Бал продолжался примерно до часа ночи, и закрывать его финальным танцем вновь выпало на долю молодой Княжны. Впрочем, в этот раз её партнёром оказался не я, а один из студентов выпускного курса, некто Пётр Вороновский. Как я понял, он был кем-то вроде местной знаменитости: гений, отличник, сильный чародей, знатный сердцеед и, как ни странно, бесклановый, да ещё к тому же не входящий ни в одну из гильдий.

Естественно, что о личности, кружившей сейчас в центре зала дочь московского властителя, мне поведала наша ходячая красноволосая энциклопедия. Однако погружённый в свои мысли я слушал Нинку вполуха, потягивая прохладный ягодный сок и раз за разом прокручивая в памяти недавние события.

Вызов, да ещё и на бой до смерти, к тому же по откровенно дурацкой причине, вокруг которого была закручена какая-то интрига, закончился тем, что директор увёл незадачливого дуэлянта на «серьёзный разговор», и более в зал ни тот, ни другой не вернулись. Мне же оставалось только гадать, кто же, собственно, стоит за этим инцидентом, и кому я опять перешёл дорогу. Парень, по его словам, приносил «кровную клятву», а это очень серьёзно, ведь истребовать нечто подобное с другого чародея без выполнения ряда условий невозможно. Это не просто обряд, вроде присяги или вассальной верности, а очень серьёзный ритуал, который можно провести только добровольно, и при этом клянущийся должен быть искренне благодарен за спасённую ему жизнь.

Да, что это такое, я знал и без помощи Ефимовой. Уже не такой тёмный и необразованный, как раньше, – лето было долгим, Ольга Васильевна строгой, а книг у неё в коттедже, которые просто необходимо прочитать «главе клана», имелось с избытком. Вот я и пытался понять: кто же такой умный вначале спас от смерти мальчишку-второкурсника и догадался взять с него клятву, чтобы потом так бездарно слить подобный ресурс. Ведь, по сути, это своеобразное «обещание» рискнуть собственной жизнью на благо другого человека, а я вовсе не считал себя такой важной фигурой, ради которой имеет смысл взымать подобные долги.

Мы, будучи без году неделя первокурсниками, конечно, уже с гордостью можем называть друг друга чародеями, но по сравнению со взрослыми бойцами всё ещё не представляем собой ничего достойного внимания. Сейчас даже выпускник Академии может убить меня, а я его не факт, что даже замечу. Именно по этой причине я был практически уверен, что мой конфликт с Морозовыми здесь ни при чём, более того, знал, что задайся они реально целью меня извести – я был бы уже давно мёртв, и вряд ли Ольга Васильевна смогла бы меня защитить. Тем более что, по словам опекунши, после возвращения мне кланового имени, и того, что они устроили на экзамене, им какое-то время вообще выгодно с меня пылинки сдувать. Чтобы потом, когда всё уляжется, просто, по тихому, кокнуть обидчика в каком-нибудь тёмном уголке и сделать вид, что так всё и было.

А этот инцидент… какой-то он нарочито показушный. Вызов по глупому поводу, на балу, при куче свидетелей, да ещё и в присутствии Княжны. Не мог же этот второкурсник не знать, что дуэли в кампусе запрещены! Да проверни он всё в другом месте, подальше от директора, непременно добился бы своего, к тому же, если бы ему была нужна именно моя смерть, публично вызывать на дуэль вовсе не обязательно. Чародеи мы или нет?! Яды, чары, ловушки… да мало ли способов можно придумать, чтобы избавиться от вчерашнего школьника, который и годится-то пока только на то, чтобы ловить кошек и гонять лилипов с псевдо-кикиморами?

Вот и приходилось гадать, для чего, собственно, было устроено это представление? Выводы, к которым я приходил, мне не очень нравились. Весь этот инцидент, под каким бы ракурсом я на него ни посмотрел, сейчас казался чьим-то не шибко умным, спонтанным решением, принятым под давлением эмоций. Например, кому-то очень не понравился тот факт, что именно я танцевал с Княжной на открытии бала. И он, чтобы особо не палиться, и приказал своему кровному должнику проучить зарвавшегося первокурсника. Или, как вариант, сам Шаров захотел таким образом выделиться, мотивировав свой поступок «кровной клятвой». Мол: «Я на самом деле хороший! Меня просто заставили!» А там – ищите несуществующего виновника хоть до посинения!

В любом случае, поговорив с Громовым, я выяснил парочку очень неприятных вещей. Во-первых, дуэль – это не просто поединок двух чародеев, а полноценный ритуал, не соблюдая правила проведения на котором, можно угодить в холодные застенки к моим горячо любимым «Шипам» по обвинению в убийстве лояльного полису чародея. А это серьёзное обвинение, и наказание за него соответствующее. Ну а во-вторых, если Бояр, поездив по ушам Шарову, не заставит его отказаться от сатисфакции, бой всё равно состоится, потому как слово сказано, а вызов брошен. Впрочем, если он действительно кровный клятвенник, то на это можно не рассчитывать. Пусть не здесь и не сейчас, но дуэль будет, потому как на территории Академии директор в своём праве, но вот за пределами Тимирязевки запретить смыть оскорбление кровью он не может. Разве что постфактум накажет победителя, да и то вряд ли.

Танцевать, да и вообще, развлекаться, особого желания не было, так что я просто сидел и смотрел на кружащие в вальсе пары. По мере того, как подходила к концу мелодия «Славянской Вьюги», свет в зале начал меркнуть, а из витражей с хрустальным перезвоном начали вылетать бесчисленные иллюзорные бабочки золотистого, голубого, зелёного и белого цвета, кружась и порхая прямо над студентами. Наконец, Артемида Бореславовна объявила радостную весть: Верховным Жрецом Древа в книгу Уробороса вписано последнее имя, и, соответственно, окончен и бал.

– Дамы и господа, не расходимся! – похлопав в ладони, остановил начавшееся брожение масс ответственный за нас староста, в то время как старшекурсники дружной толпой потянулись к выходу из зала. – Для вас ещё ничего не закончилось…

Финальной частью сегодняшней программы оказалось так называемое «Заселение Палат». Такой же древний и свято соблюдаемый ритуал Академии, как и распределение, и совсем уж ничего не значащий в наши дни. Когда-то вместо танцев-обжиманцев в этот день для студентов устраивался праздничный пир, после которого молодых чародеев дружными рядами отводили в те самые «палаты», где они, собственно, и жили все четыре года, покуда длилось обучение. Естественно, сейчас переселять нас в эти, по сути, казармы из удобных общаг никто не собирался, но как новички мы, следуя традициям, обязаны были повторить путь предшественников.

– …«Мужество», «Сила», «Знания», «Честность». Это всё красивые слова, которые описывают символ факультета и несут в себе сакральное значение, – рассказывал Егор, в то время как мы в сопровождении его помощников шли по бесконечному подземному лабиринту Академического комплекса, раскинувшегося под кампусом. – На самом деле, главное, что вы должны знать: «Ясеневые палаты» – это факультет для групп штурмовой направленности, соответственно, «Дубовый» – поддержка, «Берёзовый» – разведка, «Еловый» – тайные операции.

– И в чём выражаются различия? – спросила девушка с символом одной из гильдий на нарукавном шевроне, неотступно следовавшая за Княжной.

– Разное количество академических часов, выделенных на некоторые предметы, – пожал плечами юноша. – Плюс углублённое изучение некоторых тем и, соответственно, специфические знания, которые необходимы некоторым группам. Так например, у нас в обязательном порядке изучается полевая медицина, не связанная с практиками чаровников. У Ёлок углублённое изучение артефакторики, а тем же Берёзам принудительно развивают сенсорику.

– А у Дубов?

– А у Дубов большое внимание уделяется барьерным практикам, – ответил староста.

– Это только у нас такое деление на факультеты? Или в других Академиях тоже? – задал вопрос парень с копной непослушных золотистых волос.

– Нет, конечно, – улыбнулся парень. – Так заведено во всех академиях, за исключением Сеченовской. В Морозовской – «Водный», «Воздушный», «Огненный» и «Земляной» факультет. В Сахаровской же палаты названы в честь минералов.

– А что у жизнюков? – поинтересовался громов.

– В Сеченовке аж двенадцать факультетов, – староста остановился перед массивными шлюзовыми воротами. – По четыре от каждого чародейского, к тому же у них распределения как такового нет, так что ваши пятые члены руки завтра автоматически попадут на Ясеневый факультет. Чаровникам так удобнее, да и специфика у них такая, что старшим курсам зачастую приходится помогать в изучении наук и чар младшим. Ну что, готовы?

Не дожидаясь ответа, Егор вместе с помощниками ухватился за огромный ворот. Где-то в стене зазвенели цепи и створки, издавая протяжный скрип, и начали отворяться, открывая нам довольно большое и светлое помещение, в центре которого стоял самый настоящий общинный дом. Я такие видел разве что на картинках в учебнике Истории.

Длинная изба с маленькими оконцами и двускатной крышей, покрытой деревянной черепицей, стояла посреди небольшого искусственного сада, напоминая скорее музейный экспонат, нежели жилое помещение. Так, собственно, и оказалось. Из последующих объяснений Егора выяснилось, что этот дом, как и палаты остальных факультетов, по сути, памятник времён основания Академии. Всё, что осталось от старинных построек, после того как триста пятьдесят лет назад во время очередного Казанско-Московского конфликта, вражеские чародеи, прорвавшись на территорию полиса, уничтожили весь учебный корпус со множеством студентов.

При перестройке Тимирязевки древние здания решено было сохранить как память, так что их просто-напросто опустили на минус первый уровень и укрепили особыми чарами. С тех пор кампус пару раз перестраивался, но именно этот подземный дворик служил своеобразным факультетским клубом, в который всегда можно было прийти и отдохнуть, находясь исключительно в компании других ясеневцев, или попросить помощи у старших товарищей в подготовке домашних заданий.

Собственно, на этом экскурсия и закончилась. Староста показал нам короткий путь на поверхность, и мы, попрощавшись, разошлись кто куда. Впрочем, по большому счёту, это именно я, помахав ручкой, отправился в одну сторону, а все остальные дружной толпой в другую – к жилым корпусам.

* * *

Очередное утро порадовало хмурым небом, зябким туманом и слякотью под ногами. Закончив пробежку и размявшись, я выполнил стандартный тренировочный комплекс, затем его же, но с использованием эго и, наконец, для полного разогрева попрактиковал в использовании известных мне чар. Позавтракав и переодевшись в повседневную форму, проверил, не забыл ли чего и, встретившись в условленном месте с девчонками, отправился в главный корпус, где уже должны были вывесить расписание.

– Сплошные вводные лекции, – хмыкнула Нина. – Две пары, а затем обед и практика с наставником. Почти до отбоя?

– Ну а ты что хотела? – удивился я. – Видимо, пойдем на какую-то миссию.

– Завтра две пары с наставником, обед и три предмета, – буркнула красноволосая, со вздохом поправляя сумку, переброшенную через плечо. – А Шмель сегодня целый день на практике. Ладно, пошли, что ль…

– Угу… – кивнула Ленка.

– Алтынова ждать не будем? – спросил я чисто для порядка, поднимаясь за одногруппницами по широкой лестнице, ведущей из холла на второй этаж.

– А смысл? – фыркнула девушка. – Я вообще не понимаю, что этот парень о себе думает!

Вводные лекции для первого курса Ясеней и Ёлок вёл бойкий бородатый дедок, представившийся Ефимом Яковлевичем, который разве что не летал по сцене актового зала, постоянно жестикулируя и разбавляя монолог воспоминаниями из своей профессиональной карьеры и забавными историями. В общем-то, было довольно познавательно, хотя кое-что из сказанного мы уже слышали от Мистериона. В остальном очень даже интересно.

Пообедав дома, в очередной раз похвалив кулинарные таланты Алёнки и заставив девушку мило покраснеть, я, экипировавшись, поспешил в аудиторию, выделенную под брифинги для нашей группы. Я оказался прав, нам действительно предстоял очередной выезд в город. Вот только морда материализовавшегося перед кафедрой наставника мне ну очень не понравилась, так что я заранее приготовился чистить очередную помойку, а то и чего похуже.

– Так, ученики, – с ходу и без приветствий начал Мистерион, – сегодня нас с вами ждёт очень ответственная и далеко не самая приятная работа. Однако прошу отнестись к задаче со всей серьёзностью! Времени мало, так что все подробности и вопросы по дороге.

Уже в салоне паровика каждому из нас было выдано по листочку с сопроводительным текстом и несколькими фотографиями школьного класса с учительницей и десятком детишек лет этак девяти-десяти.

– Итак, мы участвуем в поисково-спасательной операции вместе с ещё десятком учебных рук, – заговорил наставник, стоило только машине сорваться с места. – В районе Хорошовки вчера днём пропала группа школьников начальной частной школы, расположенной на втором уровне. Нам известно, что у них проводилась заранее запланированная экскурсия в расположенную неподалёку выставочную галерею. Бабочки там всякие засушенные и прочие жуки с кузнечиками, которых они изучали на биологии. Панику подняли родители примерно четыре часа спустя…

Я быстро пробежался взглядом по сухим строчкам размещённого на листе текста, и написанное мне ну очень не понравилось. Получалось, что дети с тремя взрослыми, их сопровождающими, посреди дня буквально исчезли где-то между школой и этой несчастной выставкой, так и не дойдя до оной. Хуже всего то, что вызванная группа быстрого реагирования, обыскав предполагаемое место происшествия, обнаружила в одном из зданий незарегистрированный лаз на нижние уровни, а затем – уже непосредственно в трущобах первого – изуродованный труп молодой женщины. Как я понял, той самой учительницы, которая была изображена на фотографии.

Дальше больше. В одной из трущобных рыгаловок поймали остальных сопровождающих. Двух парней, выходцев со Дна, по поддельным документам устроившихся работать в ту самую школу. Из их сбивчивых объяснений выяснилось, что ублюдки давно и плотно сидят на «Серой пыльце», спуская на дурь все имеющиеся деньги. Вот они и позарились на совершенно смешную сумму, выделенную учительнице на оплату экскурсии. Неизвестно, что на тот момент у них переклинило в мозгах, но эти идиоты почему-то решили, что если училку и детей не найдут, то им потом ничего не будет. Так что угрозами заставили девушку и малышню спустить вниз, детей загнали в один из выходов канализации, из которого они не могли бы выбраться самостоятельно, а что сделали с женщиной и так понятно.

По итогам предварительного расследования кто-то в Княжеском Столе, вместо того чтобы отправить на поиски детей профессионалов, решил, что это задание идеально подходит для учебных групп первокурсников из чародейских Академий. А наш гениальный наставник взял его для нас. С другой стороны, произойди нечто подобное на самом Дне, в высоких кабинетах никто вообще не почесался бы. Ну, максимум отправили бы ответственных за район городовых побродить туда-сюда, посмотреть, может, что и найдут. Так что ребятам ещё повезло, что они жители второго уровня, от чего нельзя просто так отмахнуться.

– А вы уверены, что подобным должны заниматься мы, а не настоящие чародеи? – чуть напряжённым голосом спросила побледневшая Нина, дослушав Мистериона и внимательно прочитав сопроводительный лист. – Или хотя бы старшекурсники… Всё-таки труп, и вообще…

– По всем нормативам, Ефимова, с задачами внутри стен Полиса вполне способны справиться студенты первого курса, в том числе и вчерашние выпускники чародейских школ, – ответил наставник, расслабленно откинувшийся на спинку кресла. – Миссии, выдаваемые студентам второго и следующих курсов, проходят вне его пределов.

– В канализации может быть смертельно опасно, – вставил я, хмуро глядя на Мистериона. – Я уже молчу про то, что там есть проходы в катакомбы, а местами и на минус первые уровни…

– Вот поэтому детей нужно найти как можно быстрее, – со вздохом ответила мне эта скотина, – и поэтому в этот раз я буду с вами. Понимаешь ли, в чём дело, Бажов, вы, ребята, выбрали далеко не самую безопасную профессию на этом свете. У вас был шанс пойти по мирному направлению и стать кудесником или обычным чаровником, но вы им не воспользовались. Надеюсь, это было обдуманное решение. Быть же чародеем, даже учась в Академии, – значит постоянно и осознанно подвергать свою жизнь опасности. Да, погибнуть можно и очищая пустующее здание от паразитов или вообще просто тренируясь на полигоне, но не зная, не чувствуя реальную угрозу, невозможно научиться адекватно воспринимать окружающую действительность.

На салон опустилось несколько мгновений тишины, разбавляемой только приглушённым стрёкотом двигателя. А затем масочник, вдруг растеряв всю наигранную ленцу, пафос и высокомерную снисходительность, добавил, заставив всех почувствовать, что говорит абсолютно серьёзно.

– Так что скажу прямым текстом, чтобы все поняли и осознали, а между нами не осталось ненужного недопонимания: вполне возможно, сегодня кто-то из вас погибнет, – по какой-то причине, говоря это, он буквально буравил меня взглядом. – Повторюсь, такое может случиться на любой из принятых рукой миссий. Не буду говорить банальности, вроде того что «детство закончилось», или другие благоглупости. Просто поймите: мы хоть и называемся «учебными группами», но «тренировки», как и «игры», заканчиваются в тот момент, когда рука покидает территорию кампуса и начинается «боевая операция», какие бы задачи на ней ни ставились. Пусть пока что для её проведения мы и вынуждены пользоваться оперативной техникой Академии. О чём вам, кстати, сегодня говорили на вводной лекции, вот только, похоже, не все восприняли слова Ефима Яковлевича всерьёз.

– Смерть с самого рождения ходит вокруг любого живого существа. Как духовного, так и материального… – с какой-то задумчивой полуулыбкой неожиданно выдала наша Леночка, привлекая к себе наше внимание. – Мы сами вырезаем узор судьбы на веточке, на которой растёт лист нашей жизни.

Честно говоря, от слов смертоносицы аж мурашки по спине побежали. Уж кто-кто, а она крепко-накрепко связана со стихией, с которой обычный человек напрямую сталкивается всего один раз в жизни. И то летально. Так что когда Леночка вдруг становится говорливой и выдаёт подобные «откровения», по спине реально начинают бегать мурашки.

В этот момент сидевшая рядом Ленка вдруг ткнула меня кулачком в бок и кивнула на Алтынова. С парнем происходило что-то неладное. Черты и так довольно бледного лица заострились, на лбу выступила испарина, а самого его, словно в трансе смотрящего в одну точку, несмотря на крепко сжатые в замок руки, явственно потряхивало.

– Учитель…

– Да твою ж мать! – Мистерион вскочил со своего места, схватив парня за плечо и пристально вглядываясь в глаза…

– Мн-не н-нельзя… Мн-не н-нельзя… я н-наследник. Мн-не н-нельзя… – тихо, на самом пределе слышимости шептал он сквозь плотно сжатые губы.

Убедившись в чём-то, наставник вытащил из подсумка маленький фиал с золотистой жидкостью и, насильно разжав Сергею челюсти, влил содержимое в рот. Эффект был практически моментальным, непонятное заикание прошло, Алтынов ожил и схватил Мистериона за рукав:

– Мне нельзя! Я против! Я наследник Великого клана! Я просто не могу рисковать собой… – прокричал всё ещё слегка бледный парень, которого наставник оттолкнул на спинку сиденья.

– И что это сейчас было?.. – пробормотал я. – Он так сильно испугался?

– Не твоего ума дело, Бажов, – резко ответил мне Мистерион. – Секрет клана Алтыновых. А ты, Сергей… не ожидал от тебя такого! Ещё хоть раз попробуешь применить эту технику без моего дозволения! Тем более на людях! Я немедленно сообщу твоему отцу…

Мы с Ниной и Леной непонимающе переглянулись. И в глазах девушек я прочитал тот же вопрос, что задавал сам себе. Что это за секреты кланов такие, которые похожи на банальную истерику? Да и сейчас поведение Алтынова я не назвал бы адекватным.

– Но я наследник! – упрямо набычившись, почти визжал парень. – Вы просто не понимаете!

– Как и Ефимова. А Бажов вообще глава клана! – словно старший брат увещевал его масочник, пальцами проверяя пульс на запястье Сергея. – Как и сотни других до вас! И что? Твой отец чётко проинструктировал меня, так что ты ничем не отличаешься от других чародеев студентов!

– Я не такой… – жалобно пискнул парень. – Я же лучше! Лучше! Ведь лучше?

Даже как-то довольно кивнув, Мистерион отпустил руку парня и, сложив серию печатей, ткнул двумя засветившимися пальцами в лоб своего подопечного, произнеся что-то вроде: «Xypníste».

– Но… Так же нельзя! – из парня словно выпустили воздух, и он обмяк в своём кресле. – Мы же только учимся! Мне говорили, что я буду в безопасности и… Мы будем дружить…

Сергей вдруг дёрнулся всем телом, встрепенулся, выпрямился и обвёл салон уже привычным презрительно-аристократическим взглядом.

– Прошу прощения, – выдавил он, словно сплюнул на землю, а затем, неприятно усмехнувшись, протянул руку и играючи смял пальцами стальную скобу-поручень, а затем и вовсе выдрал ее из стенки, после чего скатал в шарик. – Я готов, учитель.

– Замечательно, – язвительно ответил тот. – А за порчу Академического имущества две отработки в хозблоке!

– Всенепременно.

Я ещё раз переглянулся с Ниной.

Оставшуюся часть поездки Мистерион выжирал нам мозги на тему: я вам не нянька и не наседка, я наставник, и пелёнки вам менять не обязан. А вы все во время выполнения миссии не более чем смертники и расходный материал, если не научитесь не только думать своей бестолковкой самостоятельно, но и работать в команде, потому как командная работа – единственный путь к выживанию в нашем суровом мире!

Я скучал, перебирая в памяти всё то, что говорили про канализацию обитатели Дна, пусть это даже была другая часть города. Нинка нервничала, раз за разом перечитывая выданные материалы, а Ленка задумчиво гипнотизировала взглядом то меня, то ставшего непробиваемым словно кусок гранита Алтынова.

Наконец, машина дёрнулась и остановилась. Водитель открыл двери, и в лицо пахнул, казалось, уже давно забытый запах прелых испарений, удушливого пара и прочих прелестей совсем уж запущенных уголков старой доброй Нахаловки. Вот только картину моего недавнего прошлого сильно разбивал непривычный вид окружающих цоколей зданий, что, впрочем, было нормально, ведь Москва застраивалась не по типовым проектам, и четыре скопившихся в тупичке паровика, явно были задействованы в доставке других участвующих в поисках групп.

Неподалёку у выезда на улицу, с которой мы завернули к коллекторам, толпились вездесущие зеваки. Какое-никакое, а развлечение, коих не так-то и много перепадает на долю простых обывателей самого нижнего уровня полиса. Ведь для большинства местных жизнь либо проходит мимо (в то время как ты тихой мышкой, пытаясь быть незаметным, стараешься существовать и даже как-то работать, довольствуясь малым, например, такими вот шоу, за которыми наблюдаешь из-за плеч озлобленных городовых), либо, как я год назад, занимаешься своими делами, получая адреналиновую подпитку от повседневности с очень маленькими шансами пережить следующий год.

Технический выход канализации, точнее, «Большие врата», представлял собой забранный решёткой круглый лаз в основании одного из зданий, в котором вполне мог бы поместиться привёзший нас сюда паровик. Вообще, к ним старались не подходить, поскольку, по сути, весь этот тупичок был одним большим сливом, в который, в дождь или в период оттепели, собиралась вода со всей улицы, и если заграждения повреждены, тут вполне могло смыть человека, потому как порой подтапливало нижние уровни знатно.

Следуя за Мистерионом, мы подошли к сутулому мужичку в форме городничего, понуро стоявшему возле отжатой и погнутой калитки, смонтированной в массивной решётке, и наставник, поздоровавшись, забрал у него пару бумаг, в свою очередь, продемонстрировав миссионный ордер.

– Жутковато здесь, – повела плечами Нина, осматривая глухие стены цокольных этажей и словно бы оплавленную арку канализации. – И воняет…

– В таких местах всегда воняет, – ответил я, задрав голову и разглядывая дождевой колодец и нависающие бортики верхних платформ. – Ребят, старайтесь держаться под сетками, чтобы на голову, не дай Древо, чего не прилетело…

– Так, – подошёл к нам наставник после разговора с городовым. – Наша задача – обследовать тоннель «Г-4» и его ответвления. Мы не у того входа, в который загнали детишек, но каналы, проходы и техническая сеть туннелей у них общая. Вот копии карт, а теперь…

* * *

Я медленно шёл по, казалось бы, бесконечной подземной трубе вдоль отвратительно пахнувшей протоки. Разделились мы почти сразу, каждый выбрал себе ответвление тоннеля, и даже Мистерион в этот раз, не выкидывая привычных уже шуточек собственного эго, исследовал какой-то лаз, который назвал «особо опасным». Ничего такого, что описывалось в страшных историях, касающихся городской канализации, лично я покуда не встретил. Впрочем, рука всё равно судорожно сжимала метательный нож, а я, пусть и не вздрагивал на каждый шорох, но, словно напряжённая струна, готов был взорваться потоками зелёного огня и всеми известными мне чарами…

Мостики, непонятно зачем сделанные в стенах камеры, похожие на кельи, изношенная кладка стен и плеск воды с нечистотами, в которой, казалось, плавало нечто непонятное и смертоносное.

Впрочем, наследие моего клана словно было создано для таких вот прогулок по жутким подземельям и древним катакомбам. Страшные, зловещие тени отступали от моего взора, налитого зелёным светом. Тёмные силуэты, проплывающие иногда в канале, виделись не чудовищами и агрессивными монстрами, а тем, чем они были на самом деле, обычным бытовым мусором, то ли смытым откуда-то и попавшим в стоки, то ли целенаправленно выброшенным бывшими хозяевами прямиком в канализацию.

Вот как можно было воспринять обычное домашнее мягкое кресло, неспешно проплывавшее мимо и вдруг решившее перевернуться прямо рядом со мной? Как водного монстра, да ещё и рогатого (я успел заметить мелькнувшие ножки), готового броситься из воды на беспечного человека, углубившегося в тоннели, овеянные городскими легендами?

Сверившись с картой и свернув в правое ответвление, я прислушался. Заглянув в пару ниш и спугнув затаившихся там крыс, я поднялся по проржавевшей лестнице на шатающиеся подмостки, перекинутые через квадратный бассейн, на мгновение замер, заглянул в кружащийся подо мной водоворот. Куда, благодаря древним создателям, отводились стоки в районах, далёких от Москвы-реки, никто не знал. Поговаривали, что под полисом существует огромная сеть подземных каверн и пустот, и однажды город просто провалится туда, погребя под руинами небоскрёбов всех его жителей.

Впрочем, как по мне, всё это были такие же сказки-страшилки, как и о посмертном проклятье одного из напавших на полис Аватаров плана Земли и расколе под городом. Как и о спрятанной где-то в подземельях Константинопольской Библиотеке, как и о злобной дочери Уробороса, которую жрецы Древа вмуровали в основание московских внешних стен, и которая однажды выплюнет свой хвост, обрушив этот оплот в последней битве.

Зло сплюнув в бешено вертящуюся воронку, я двинулся дальше. Спустился с платформы и почти сразу же замер, услышав приглушённые визг, шипение и чавканье за поворотом. С гулко бьющимся сердцем заглянул в новый тоннель и замер от омерзения.

Нечто червоподобное, мерзкая, похожая на большой бурдюк туша с отростками, чем-то напоминающими руки, старательно запихивала в себя… тельце девочки в грязном светлом сарафанчике, рваных колготках и ботиночках.

Рванув вперёд, видя, что малышка ещё сопротивляется, на ходу метнул в заднюю часть червя несколько ножей, а затем налетел сам, опаляя не ожидавшее подобного создание зелёным пламенем. Преодолевая тошноту, схватился за отростки, заменяющие созданию лапы, и рванул, почти не соображая, желая только освободить ребёнка! И в шоке отступил, когда не до конца заглоченая, погрызенная кем-то нижняя часть трупа с мерзким чавканьем отделилась от зева чудовища и с хлюпаньем расплескалась по камням…

Не знаю, что уж случилось. Можно, наверное, сказать, что произошло чудо, но в моём опустошённом и подавленном разуме что-то вдруг щёлкнуло, и я резко отпрыгнул в сторону. Видение червя, пожирающего тело ребёнка, смазалось, а левое плечо опалила боль, я едва не свалился в заполненный мерзкой буро-зелёной жидкостью канал, но как-то смог откатиться в сторону, отбив вновь потянувшуюся ко мне лапу с бритвенно-острыми когтями, ногой отпихнув тщедушное тельце напавшего на меня существа.

Наведённая иллюзия исчезла окончательно, как и навеянный страх, и опустошённость, оставляя меня один на один с троглодитом-охотником, мерзким, но не таким уж опасным в прямом столкновении существом, похожим на слепую прямоходящую жабу. Но, главное, что мы проходили это существо на уроках ещё в школе, а я, можно сказать, так глупо попался.

Выдернув из подсумка пару ножей, я один за другим метнул их в противника. Промазал, тварь проворно отскочила, хотя и не могла видеть моих действий. Зато слух у этого создания идеальный, да и на разум оно подавляет постоянно, заставляя картинку смазываться и исчезать, воздействуя своей силой на мои органы чувств. Впрочем, я даже заметил, как тень этого существа метнулась ко мне, в то время как я, сложив печати, выкрикнул:

– Сфера!

Брызги зелёного пламени на мгновение скрыли окружающий мир. Чудовище заверещало, объятое пламенем, и отлетело назад, а в следующую секунду я выместил на твари всё, что почувствовал, находясь под её иллюзией. Не знаю, как это сделал, но было похоже на то, что я в видении сотворил с «червём». Просто подскочил к чудовищу, желая уничтожить, и из ладоней без каких-либо печатей вырвался поток изумрудного пламени, который я держал до тех пор, покуда корчащееся тельце не развеялось пеплом на покрасневших камнях.

Чувствуя себя опустошённым, я привалился спиной к ближайшей стенке и медленно сполз по ней, обхватив голову руками, чувствуя, что меня начинает потряхивать. Жутко саднили порезы, оставленные когтями троглодита на плече, напоминая о себе и о том, что необходимо принять хотя бы универсальный антидот.

– Да. Не так я себе представлял первый бой с реальным чудовищем… – пробормотал я, извлекая из подсумка пакет-аптечку. – Как же было удобно, когда вокруг всё взрывалось…

Глава 8

Кряхтя, я поднялся на ноги, стараясь пока не беспокоить повреждённую руку. Слава Древу, острые, словно бритва, когти троглодита не наделали особых бед, всего лишь чиркнув по коже и оставив царапины, правда, довольно глубокие и болезненные, обильно кровоточащие из-за попавшей в ранки слизи чудовища. В любом случае это было не смертельно, хотя пришлось повозиться с бинтами, что одной рукой и зубами было не шибко-то удобно и, самое неприятное, сделать самому себе инъекции нужных лекарств.

Вообще, за последнее стоило благодарить опекуншу. Небольшой дополнительный подсумок, с собранным Ольгой Васильевной набором первой помощи, оказался как нельзя более кстати. Ей же стоило сказать спасибо за удобные и явно недешёвые одноразовые инъекторы, выданные вместо стандартных пузырьков с лекарствами и жуткого вида стального полевого шприца, пользоваться которым мы учились ещё в прошлом году на «Безопасности» под надзором Ларисы Вениаминовны. Колоть им самого себя было сродни мазохизму, а здесь нужно только зажать ампулу в кулаке да решиться с силой прижать приборчик к нужному месту. Всё, жало вскакивало само, впрыскивая нужную порцию препарата, позволяя не заморачиваться на толстенной игле, которую следовало вводить аккуратно и не торопясь.

Пнув ногой кучку пепла, оставшуюся от поверженного чудовища, я поморщился и, достав из подсумка бумажку со схематическим изображением тоннелей и основных переходов, быстро отметил свои последние перемещения и место, где столкнулся с троглодитом-охотником. Покуда особой надобности в ней не было, я и по памяти мог бы проделать обратный путь, но правила – есть правила. Заодно поставил на стене небольшой значок в форме перевёрнутой буквы «Г», обозначавший, что я вышел на этот канал из этого перехода. Мел был напитан живицей наставника, и сама метка нужна, в первую очередь, для того чтобы, если потеряюсь уже я, спасателям было легче проследить путь.

Вообще, по правде говоря, мне не очень был понятен приказ разделиться и исследовать тоннели даже не парами, что было бы логичнее всего, учитывая нашу неопытность, а в одиночку. Однако чуть ли не первое правило, которое вдалбливали в нас ещё в школе, а затем раза четыре повторили на сегодняшней лекции: «Приказы командира группы во время боевого выхода не обсуждаются, а выполняются!» Так что если Мистерион решил пожертвовать безопасностью в пользу большего охвата зоны поиска, то так тому и быть. Всё равно, если кто-то из студентов свернёт себе здесь шею, наставника по головке не погладят.

Впрочем, тут следовало отметить, что в «глубокие» тёмные ответвления отправились только мы с Алтыновым да сам масочник, в то время как девушки осматривали сухие технические коридоры неподалёку от входа. И вообще, по большому счёту Нина с Леной были оставлены там на тот случай, если кто-то из детишек вдруг чудом выберется в зону ответственности нашей группы по какому-нибудь ненанесённому на официальные карты лазу.

Перебравшись через мостик, я последовательно осмотрел три тупиковых коридора, служивших подводами к вертикальным стокам. Запашок здесь стоял ещё тот, а льющаяся из массивных чугунных решёток в потолке вода заглушала любые посторонние звуки. Так что приходилось двигаться в режиме повышенной бдительности, а я, уже будучи научен монстром, действовал предельно аккуратно и медленно. Заранее сжимая в правой руке метательный нож, готовый как оправить тот в полёт к цели, так и постараться защититься им от когтей и клыков в случае опасности.

Вот не знаю зачем, но в этих сливных ответвлениях в стенах была понаделана куча помещений, в очередной раз напомнивших мне кельи жрецов-отказников, как их описывали в некоторых книгах. Такие служители культа Древа, обычно новообращённые из ненашедших себе места в Полисе и обратившихся к вере, а то и вовсе сломавшихся людей, собирались в небольшие общины и, получив благословление Уробороса, уходили за стену, в Зелёную Зону. Там они ставили так называемые «Крепостицы». По сути, маленькие и хорошо защищённые укрепления, возведённые вокруг высаженного священного Древа с гостевым домом внутри, в котором мог найти приют на ночь любой путник, а сами отказники жили в подземных тоннелях с вот такими вот маленькими комнатками, вырубленными в камне или земле.

Здесь тоже кто-то когда-то проживал, ибо в каждой келье, помимо двух каменных лавок, имелся небольшой столик с нишей над ним. Вот только закончилось всё для обитателей канализации не очень хорошо. Повсюду валялись гнилые тряпки, иногда находились сохранившиеся обломки нехитрого бытового скарба, вроде помятого котелка или пробитого латунного чайника, а под подошвами то и дело похрустывали осколки выбеленных временем костей. И очень не хотелось думать, кому они принадлежали.

Признаться, очень хотелось плюнуть на всё, развернуться и уйти как можно дальше от этого места, потому как воображение то и дело вычленяло из шума падающей воды то шаркающие шаги одержимых духами мертвецов, то утробные стоны и порыкивания неведомых монстров. Жутких, отвратительно деформированных созданий, притаившихся в очередном дверном проёме, и только и ждущих, чтобы выпрыгнуть оттуда и впиться гнилыми зубами в плоть незадачливой жертвы.

Вот только в итоге всё это оказалось пустыми переживаниями, всего лишь потрепавшими мне нервы. Что бы здесь ни произошло, и кто бы ни был виновником, а кто жертвой разыгравшейся драмы, случилось это довольно давно. Интересно, конечно, бы было бы узнать, кто же предпочел (пусть даже Дну) жизнь в вонючем стоке слива возле бесконечного водопада стекающих с потолка нечистот. И не менее интересно, зачем понадобились в стенах канализационных каналов многочисленные кельи. Ну а если это не жилые помещения, то какую функцию они должны были выполнять?

Оставив отметки, я двинулся дальше, по пути проверяя все попадающиеся мне то здесь, то там ответвления, не переставая поражаться тому, какой же чудовищный лабиринт раскинулся глубоко под платформами и небоскрёбами моего родного полиса. А ведь это ещё только верхний уровень! А говорят, что есть и другие. Кто-то и вовсе утверждает, что значительно глубже раскинулась целая сеть таинственных катакомб, вырытых неизвестно кем чуть ли не в Эру Богов!

В какой-то момент меня даже посетила жуткая мысль, что надо мной, помимо массивного пласта земли, стоят многотысячетонные здания, которые в любой момент могут взять и просесть в этот изрытый ходами и пустотами, словно сыр дырками, грунт. Впрочем, я быстро отогнал подобную фантазию. Во-первых, те, кто строил Москву, наверное уж не дурнее меня, а во-вторых, подумав, я приметил, что основные каналы, в общем-то, повторяют рисунок улиц этого района, благо, пока мы ехали в паровике, на карту я успел глянуть. Да и вообще, если присмотреться, местами стены тоннелей отличаются как формой, так и кладкой, в которой при желании вполне можно узнать массивные стопы-фундаменты небоскрёбов. Ведь, как поговаривают, многие клановые высотки уходят на сотни и сотни метров под землю.

Спустя минут сорок бесцельных блужданий, в ходе которых я успел встретить парочку старых скелетов, совершенно безобидных и ни в коем разе не анимированных духами, а также изуродованное тело недавно убитой женщины, сброшенное сюда через сломанную вентиляционную шахту. Я уже подумывал было возвращаться, потому как явно сильно удалился от предполагаемого района поисков, и следовало проверить другие широкие тоннели и разветвления, мимо которых проходил, всего лишь помечая их на схеме, как случилась не самая приятная встреча.

Благо в зелёном зрении, даруемом моими глазами, темнота не представляла особой проблемы, но я довольно поздно обратил внимание на отблески пламени факелов, появившиеся в одном из ответвлений канала. Только услышав впереди какую-то возню и приглушённые голоса, в последний момент юркнул в одну из оказавшихся неподалёку ниш и уже оттуда смог наблюдать за небольшой группой людей, которые, не скрываясь, вышли из-за поворота.

Их было шестеро. В практически одинаковой перетянутой ремнями пятнистой форме тёмно-зелёного цвета, впрочем, я в этом колере сейчас воспринимал всё вокруг. Лица замотаны тряпками, оставляя щели для глаз, в которых посверкивали бликами круглые очки-банки. У всех на поясах тяжёлые короткие мечи, похожие на кошкодёры без витых гард, и по несколько то ли ножей, то ли кинжалов в ножнах. Особо примечательным показались довольно дорогие современные блоковые арбалеты с узкими и короткими мощными плечами. Выделялись лишь двое, у которых это оружие было закинуто за спину. Тот, что шёл первым с приметной кобурой ручного метателя на поясе, освещая группе дорогу факелом, и двигавшийся в центре отряда амбал с перекинутым через плечо свёртком, похожим на скрученный ковёр.

Явно наёмники. Скорее всего, обычные люди, хотя это не делало их менее опасными, потому как выглядели, да и двигались, как профессионалы. Впрочем, я вполне мог ошибаться, конечно, сильного ощущения присутствия живицы, которое обычно позволяет чародею распознать себе подобного, от них не исходило, но это вовсе не показатель. Незнакомцы вполне могли скрывать себя чарами, да и сенсорика, как таковая, среди моих талантов не числилась.

В общем, явно никому из нас ненужная встреча. Особенно мне, потому как даже подстраховать меня в случае чего некому, да и жизнь давно уже приучила не лезть в дела серьёзных людей, покуда они меня не касаются. Ведь одно дело – безопасно причинять справедливость и наносить добро ловцам-прощелыгам в привокзальных районах, уводя у них почти охмурённую девчонку. А совсем другое – перейти дорогу вооружённым до зубов наёмникам. Тем более что, судя по настороженному поведению незнакомцев, лишние свидетели им нужны не более, чем встречи с жуткими порождениями канализации.

Вот только, как обычно бывает в таких ситуациях, разойтись мирно не удалось. И виной всему не случайность, вроде попавшего под ногу камушка или сухой деревяшки, и даже не курьёз в виде резко возникшего желания чихнуть. Просто незнакомцы оказались профессионалами, а я как-то в последнее время успел подзабыть, что не только тренированные чародеи могут чувствовать чужой взгляд, но и многие обычные люди. Особенно те, чьё призвание в жизни – ходить по лезвию бритвы и заглядывать в пасть Уроборосу.

Отряд, следуя своим маршрутом, уже практически миновал то ответвление канала, в котором я прятался, как замыкающий боец вдруг резко обернулся и практически навскидку разрядил в меня арбалет. Я лишь в последний момент успел отдёрнуть голову, целиком спрятавшись в каменной нише, а потому тяжёлый болт лишь свистнул мимо, со звоном выбив кучу каменной крошки из противоположенной стены, отскочив прямо к моим ногам.

– Ты чего, Пёс? – услышал я в резко наступившей тишине сиплый мужской голос, правда, для этого пришлось насытить органы слуха живицей.

– За нами наблюдали, – тихо ответил тот, – я вначале почувствовал чужой взгляд, а затем перед выстрелом увидел зелёные светящиеся глаза.

– Хм… думаешь, кладезник? – сказал кто-то третий. – Ну… ты его вроде спугнул, так что главное, чтобы он теперь к нам не привязался.

– Не слышал, чтобы тварь убегала, – буркнул ещё кто-то. – Эхо здесь хорошее… Затаился, наверное.

– Надо бы завалить, – решил после пары секунд молчания сиплый. – А то вылезет ещё в самый неподходящий момент… Знаю я местных тварей. Так, Пёс, Лещ, идёте вперёд. Меченый и Садо, прикрываете, мы с Чухой на контроле.

По спине побежали мурашки. Я панически заозирался, ища куда бы спрятаться, и понял, что всё очень и очень плохо. Я стоял в проходе, ведущем в очередную келью, а впереди только тоннель, скорее всего, уже контролируемый противником – то бишь банально простреливаемый. Других выходов из крошечного каменного мешка, естественно, нет. Сейчас двое, а то и четверо переберутся на мою сторону через канал, и деваться будет совсем некуда. Бросят сюда гранату, и поминай как звали…

Судорожно ощупал подсумки, вспоминая, что у меня там имеется, помимо початой аптечки и частично растраченного комплекта ножей. Выходило, что пара дымовых бабочек из стандартного студенческого комплекта и, собственно, всё. Не дорос я ещё до убойных артефактов, свитков и мощных печатей. С чарами тоже швах! Оставалось только надеяться на собственную скорость, силу и реакцию, которые всё же уже выше, чем у обычного человека, вот только, если у этих есть опыт сражений с чародеями, мне конец.

Тихо, почти беззвучно скользнул в келью, прижавшись спиной к стене возле входа, молясь Древу, чтобы у противника не оказалось при себе гранат или свитков с объёмными заклинаниями. На слегка влажном камне арки заиграли прохладные голубоватые отсветы, сильно контрастирующие с живым огнём факела. Это приближающиеся противники включили тактические фонарики с маленькими осколками светящихся камней. Надолго таких не хватает, видимо, по этой причине незнакомцы пока предпочитали использовать факелы. Но в бою подобная подсветка удобнее. Особенно, если ты не видишь в темноте.

Вместе с тихими крадущимися шагами полоска света медленно скользнула внутрь комнаты, отстраняя тень арки, и замерла, осветив чуть больше половины. Медленно поползла в мою сторону… Вместе с ворвавшимся в помещение бойцом почти одновременно свистнул, рассекая воздух, его кошкодёр. Противник бил наугад, похоже, действуя по давно отработанной схеме работы с какими-то чудовищами, за одного из которых меня и приняли.

Руку с мечом, я перехватил ещё до того, как рубящий удар набрал силу, и в тот же момент несколько раз мощными тычками вогнал нож в живот, примерно в область печени, болезненно ахнувшего мужчины. Тут же крутанувшись вместе с ним, так чтобы тело прикрывало меня от входа, и на том же движении швырнул уже окровавленный метательный клинок в прикрытое накрученными тряпками горло фигуры, державшей арку на прицеле арбалета. Именно к его оружию был привинчен тактический фонарик, и находился он от входа в келью метрах в трёх. Почти у кромки канала, так что будь я действительно чудовищем, схема была бы довольно эффективной, и его напарник практически не рисковал бы своей шкурой, пластая черепушку забившейся в угол твари.

Я, конечно, не Ефимова, но попал знатно, глубоко вогнав острую полоску металла в шею человека. Почти в тот же момент щёлкнула тетива, и ещё пытавшийся сопротивляться живой щит дёрнулся. Болт, рефлекторно выпущенный напарником перед смертью, легко пробил тело бойца навылет и прошёл в считанных миллиметрах, кажется, даже порвав мне форму, заставив на долю мгновения вспомнить не раз слышанную фразу «новичкам везёт!»

С силой оттолкнув от себя труп, так что он, вылетев из арки, плюхнулся прямиком в воды канала, словив ещё один из снарядов от прикрывающих, я с размаху жахнул дымовую бомбочку прямиком перед выходом из кельи и под прикрытием появившейся завесы выскочил из комнатки. Хотел было со всей доступной скоростью помчался прочь, назад по недавно пройденным тоннелям, подальше от случайных врагов… Вот только вместо этого рванул в другую сторону и, вырвавшись из сизого облака, на бегу принялся метать оставшиеся ножи в ближайших противников, а затем, почувствовав нужный момент, взвился в высоком прыжке с переворотом прямо над каналом, чудом пропуская под собой арбалетный болт и окутываясь пламенем эго.

Первым же ударом ноги, ещё в падении, я умудрился сильно приложить то ли «Меченного», то ли «Садо», в общем, одного из тех, кого отправили прикрывать первую двойку. Обычный человек практически не имеет возможности противостоять мощным выбросам стихийной живицы без особых амулетов, татуировок или ранее наложенных чар, а потому не только удар, но и ожог получился знатный, и мужик рухнул в воду. Но вот его напарник попытался ткнуть меня притороченным к арбалету штыком, за что заслужено получил нож между глаз, я же, в свою очередь, ушёл в перекат, пропуская над собой выстрел громыхнувшего пулевика.

– Беги, Чуха… – заорал наёмник с факелом, почти сразу же схватившись рукой за пробитое ножом плечо. – Уноси…

Перепрыгнуть ещё раз через канал, пусть этот был чуть шире, – плёвое дело. Факельщика, а именно он был тем «сиплым», что ранее раздавал распоряжения, убивать я не стал, слегка приложив кулаком в челюсть, дабы вырубил ненадолго будущего «языка», подхватил с пола его уже перезаряженный, но не использованный арбалет и, прицелившись в убегающего амбала, нажал на спусковую скобу. Тот, кого называли Чуха, вскрикнул, взмахнул руками и упал. На то чтобы неумело перезарядить оружие и прикончить барахтающегося в воде «обожжённого», ушла ещё минута. После чего я оглядел дело рук своих и уже второй раз за сегодняшний день плюхнулся на задницу, чувствуя себя последним идиотом, с одной стороны, и радуясь, что звёзды расположились так, что муха заборола медведя – с другой.

Почему я так поступил? Почему не убежал, когда была возможность, а полез с голой пяткой на шашку? Так выбора мне эти засранцы не оставили. Либо сейчас с определённым шансом я их. Либо потом они меня и со стопроцентным результатом. Я бы даже сказал, с гарантией! Я ведь двоих до этого положил, а братства наёмников подобного не спускают. Это на какой-нибудь клан вроде Громовых могут закрыть глаза, сделав вид, что мстить не за кого. Ну, или о какого действительно сильного чародея зубы пару раз пообломать, прежде чем решат, что месть мешает делу. И то последнему не стоит расслабляться! А вот таким, как я, мстят в обязательном порядке. Чтобы знали, боялись и уважали. Наёмники вообще любят и ценят возможность напомнить окружающим и в частности чародеям о своём существовании.

Откуда я это знаю? Так у меня отец был наёмником, так что я эти негласные правила знаю назубок с самого детства. Он вообще много чего мне о своей работе рассказывал, в том числе и том, что мне помогло выжить в Нахаловке.

Тут ведь какое дело. Ножечек-то я метнул во второго жмурика хорошо, красиво, на автомате и совершенно не подумав. Для чародея же это всё равно что визитную карточку оставить! А дальше… Так-то сегодня мне повезло, спасибо глазкам зелёным, что меня не за человека, а за какого-то монстра приняли. Вот немного и растерялись, скорее всего, просто долго накручивали себя на тему разнообразных монстров и не успели толком перестроиться. Но после первой сшибки всё встало бы на свои места, а дальше ещё не факт, что меня вообще из этой канализации выпустили бы! Уверен, в отличие от меня, мужики тоннели знали как свои пять пальцев, да и следы на каменной кладке не факт, что не умели читать. Это ведь только кажется, что их не остаётся, а на самом деле то на грязь наступишь, то в воду вляпаешься, то мох или плесень сдерёшь или плечом по влажной стене мазнёшь.

Отследили бы. Подождали минут тридцать, покуда я отойду, потеряю бдительность, а там и время сладкой мести настало бы. Сто рублей против дохлого лилипа, что эти парни сюрпризы врагам умели делать куда более эффективные, нежели у меня для них получился.

Потрогав дырку, оставшуюся на куртке от близкого знакомства с арбалетным болтом, я поморщился, увидев на пальцах кровь. Меня всё-таки задело, и очередную царапину на своей шкуре я заработал, пусть и не почувствовал на адреналине. Впрочем, это «ранение» я даже обрабатывать особо не стал – просто перемотал остатками бинта, завязав их покрепче, и на этом закончил полевое лечение.

Далее следовало позаботиться, как выражался Мистерион, о приятном, то бишь о трофеях! Правда, лично я о таких милых плюшках никогда бы не забыл! Жизнь в Нахаловке давно приучила к тому, что если уж рискуешь своей шеей, то тому должна быть соответствующая награда. Полученная от того, кто на эту самую шею, собственно, и покушался. Ну а наставник ещё на самом первом занятии чётко обозначил свою позицию касательно сбора трофеев: экспроприация материальных ценностей с тел врагов – вещь обязательная, мародёрство, выражающееся в обирании трупов «своих», – без острой на то нужды не практикуемая.

По его словам, нет ничего зазорного в том, чтобы при необходимости позаимствовать нужную вещь с тела павшего в бою товарища, если ты находишься в условиях, когда это может сохранить тебе жизнь. В этом нет ничего плохого, главное, не путать покойного соратника с побеждённым недругом, чьё имущество и так твоё по всем писаным и неписаным законам.

Правда, перед этим я, вытащив из подсумка небольшой моток проволоки, тщательно скрутил руки и ноги до сих пор находящегося в бессознательном состоянии наёмника с факелом, аккуратненько перетащив его к стеночке. С этим товарищем ещё стоило поговорить, прежде чем отправлять его в бездну к Уроборосу, потому как оставлять наёмника в живых, уничтожив перед этим весь его отряд – верх глупости и проявление явное суицидальных наклонностей. Особенно, если подобный поступок продиктован жалостью.

Конечно, будь он чародеем, надёжнее было бы просто переломать ему руки и ноги, нежели полагаться на верёвки или проволоку, но так как он являлся обычным человеком, подобные меры стали бы излишней жестокостью. Последнего я на дух не переносил ещё в бытность жителем Дна, и если к убийствам и трупам довольно быстро выработал стойкий иммунитет, хотя до приснопамятного «Валялы» особой крови на моих руках не было, то вот к разнообразным любителям понаблюдать, как мучаются другие люди просто, исключительно ради самого процесса до сих пор сохраняю стойкое неприятие. Особенно после жуткого Хрустального Сада, выращенного зелёноволосой Наталией…

Вскоре рядышком с ним расположились ещё пять тел. Правда, пришлось помочь отойти в мир иной тому самому амбалу, оказавшемуся на диво живучим, даже с учётом того, что арбалетный болт качественно перебил ему позвоночник. А затем неподалёку расположил и шестое – до этого неучтённое – тело бессознательного мальчика лет девяти-десяти, старательно замотанное в явно дорогую ковровую дорожку.

Я, конечно, не медик и тем более не чаровник, но с уверенностью мог сказать, что паренёк, хотя и жив, но явно накачан какими-то веществами и очнётся нескоро. Видел я такое и не раз. Причём не шибко-то важно: получил он большую дозу снотворного или наркоты, потому как, судя по бледному лицу, покрытому испариной, и дёргающимся под веками зрачкам, если срочно не передать его специалистам, всё будет очень и очень плохо.

Цыкнув, я подошёл к своему пленнику и, ухватив его за шиворот, подтащил прямо к каналу, после чего, особо не церемонясь, окунул головой в воду. Санитария и прочее – это всё, конечно же, прекрасно и очень полезно для жизни, вот только, как по мне, так ничего страшного не произойдёт, если перед встречей с Уроборосом кое-кто умоется в сточных водах с отходами жизнедеятельности со всего Полиса. В конце-то концов, если не поспешить, с пацаном реально случится беда, а со «спящей красавицей» перед окончательным расставанием неплохо бы было поговорить. Ну и, наконец, задание мое ещё никто не отменял, и где-то в канализации бродят детишки, которых так же неплохо бы было отыскать.

Спустя несколько секунд мужик задёргался у меня в руках, пытаясь вырваться, и я милостиво вытащил его голову из воды, не шибко-то аккуратно швырнув его на спину.

– Ты кто такой?.. – прохрипел он, откашлявшись, лютоволком глядя на меня снизу вверх.

– Неправильный вопрос, – сокрушённо покачал я головой, зажигая на ладони зелёное пламя.

– Чего тебе надо, «колдун», – побледнев ещё сильнее, прошипел он, завороженно глядя на горящую руку.

«Колдун» – это вроде как оскорбление, особенно, если брошено в лицо чародею. Хотя лично я, в отличие от настоящих и родовитых клановых, смысла его как-то не понимал. Как по мне, это даже не мат, так что я пару раз наблюдав реакцию на это слово однокурсников, был откровенно удивлён бурными проявлениями эмоций. Вот право слово, пусть хоть «горшком» называют, главное, чтобы в печь не ставили!

– В целом правильный вопрос, – как можно более мерзко улыбнулся я. – Давай так, ты добровольно отвечаешь на то, что я спрошу, а за это я не буду сжигать тебе руки и ноги. Ну и умрёшь ты потом быстро и максимально безболезненно. Согласен?

По бегающим глазам пленника можно было легко догадаться, о чём он, собственно, думает. Впрочем, ситуация для мужика была безрадостной, да и понятное дело, выбор у него небольшой и, судя по тому, что, скрипнув зубами, он-таки согласно кивнул, с чародеями парень был знаком и прекрасно понимал, что сохранять ему жизнь никто не собирается. Наверное, будь на моём месте какая-нибудь девчонка, или выгляди я сам не столь пугающе, он бы попытался уговаривать или просто разжалобить сказкой о красавице жене и пятерых детишках по лавкам, которые уже сейчас плачут и зовут папку… Но! Всё-таки горящие в темноте зелёные глаза, да и отблески огня, пляшущие на лице, производили жутковатое впечатление, достаточное для того, чтобы воспринимать меня всерьёз. Вообще, если верить Нинке, зелёный цвет куда страшнее её красного.

После короткого допроса, во время которого наёмник отвечал чётко и по делу, причём даже особо, по-моему, не врал, хотя и умалчивал кое-что, явно прикрывая своих всё ещё живых товарищей, я честно выполнил свою часть сделки. Хотя, признаю, прирезать неспособного сопротивляться пленника было куда труднее, нежели завалить человека в бою, но я всё же подарил ему обещанную смерть и даже как-то не особо терзался переживаниями из-за того, что мне пришлось сделать.

Я бы даже сказал, что недавняя стычка с дебилами-артельщиками в трущобах у Савеловского Вокзала произвела на меня куда большее впечатление, нежели эта расправа. Всё же правы были те, кто говорил, что чародеи – это не только благородные защитники полиса, но ещё и профессиональные убийцы. А к работе последним быстро привыкаешь, и тут, как говорил наставник, главное держать себя в определённых рамках, не позволяя самому себе превратиться в чудовище.

Собрав и увязав проволокой арбалеты, а также сложив в целлофановый мешок пулевик и показавшиеся мне более-менее ценными вещи покойничков (включая довольно пухлые кошели, содержимое которых я даже не осмотрел), замотал всё это в куртку одного из бойцов и взвалил получившийся тюк на плечо. Разбираться со всем этим добром будет наставник с Ленкой-смертоносицей, игравшей в нашей руке роль «казначея». Они же позаботятся о продаже добытого имущества через Ясеневую Палату, хотя, скорее всего, те же арбалеты и ножи пойдут в пустую пока что отрядную оружейку. А вот от оружия огненного боя, видимо, придётся избавиться, официально сдав добытый ствол в Княжеский Стол, потому как для нас, студентов, одной только мороки с разрешениями на ношение выше крыши, хотя, конечно, в отличие от обычных жителей полиса, мне уже не грозит эшафот с виселицей только за факт хранения этого запрещённого оружия.

Да, трофеи – это, конечно, дело личное, и головой рисковал тоже только я, вот только находясь на официальной миссии вместе со своей боевой рукой, просто так положить что-то в карман будет откровенным воровством. По сути, любая боевая группа – это не просто пять чародеев, точнее, четыре чародея и чаровник, которые выполняют заказы, а в остальное время живут сами по себе. Нет, это именно что маленькая организация, у которой есть свой документооборот, личная оружейная и небольшая касса на случай непредвиденных расходов на заданиях. Именно в неё для начала идут премиальные выплаты, и только потом мы распоряжаемся полученными деньгами.

Впрочем, существуют и такие чародеи, которым подобное не нравится, а потому они предпочитают работать в одиночку, живя по принципу, что нашёл – то моё. Впрочем, студентов это не касается – мы вынуждены подчиняться академическим правилам, но уже сейчас понятно, что после выпуска тот же Алтынов, скорее всего, если не изменит своего поведения, покинет отряд и уйдёт в «одиночку».

Отнеся получившийся баул поближе к мальчику, я быстренько перетаскал трупы в единую кучу и, недолго подумав, залил мёртвые тела зелёным огнём. Пусть это враги, но всё же они не заслужили того, чтобы стать едой для живущих в канализации монстров или тем паче самим стать таковыми из-за подселившихся духов. Я, собственно, и ранее найденные тела спалил к чертям собачьим, следуя правилам техники безопасности: нет возможности возиться с найденным телом, но можешь сжечь – сожги! Не можешь сжечь? Постарайся по-другому избавиться от мертвеца, чтобы потом с ним уже точно не было никаких проблем.

Понаблюдав секунд тридцать за пляшущими лепестками пламени, поморщился от противного запаха палёной человеческой плоти и, вновь нагрузив на себя трофеи, взвалил на второе плечо безвольное тело мальчонки. Звали его, как выяснилось, Мойша Мойшевич Шнипельсон, и даже уже по имени было понятно, что сам он является потомком либо одного из еврейских кланов, либо московских идишей, ну, или, как их называют в простонародье, зити.

Если первые ничем от остальных, собственно, не отличались и точно так же работали на Княжеский Стол, а представителей этого семитского народа можно было встретить и на Дне, и на приёме в Кремле, то вторые были куда как заметнее. Неоднозначная репутация была у этих людей, общины которых существовали, наверное, в любом полисе и, в первую очередь, потому, что держались те всегда обособленно и постоянно гордо заявляли, что, мол, являются не просто, например, москвичами, а именно «московскими идишами» – и никак иначе.

Так же примечателен был тот факт, что одарённых среди идишей не бывало. Зато чуть ли не каждый третий обладал сильнейшей сопротивляемостью к инородной живице. Отношения же к ним чародейских кланов было довольно настороженным. Они, пусть и вели дела с их общинами, всегда воздерживались от более близких контактов.

Ольга Васильевна рассказывала, что имелась у этого народа какая-то аномалия, связанная с подавлением энергетической системы, закреплённая генетически, да к тому же передаваемая по наследству и являющаяся доминантной. Именно из-за этой особенности, а так же специфического поведения их зачастую недолюбливали в обывательской среде. Вплоть до идишских погромов, новости о которых периодически приходили к нам из разных европейский полисов.

Так вот, Мойшу, действительно являвшегося московским идишем, младшим сыном «Золотых дел анжинерного мастера», заказали через одну из наёмничьих контор. Судя по тому, что заказчику было важно исключительно то, чтобы ребёнок был жив, а здоровье и целостность организма нанимателя не интересовали, по мнению моего пленного, нужен он был исключительно для того, чтобы как-то повлиять на отца. Скорее всего, возвращать его никто не собирался, так что отношение к мальчику со стороны наёмников, довольно грязно сделавших своё дело, было соответствующим, и его действительно следовало как можно скорее показать чаровнику.

За всеми этими мыслями я не забывал оглядываться по сторонам, быстро двигаясь по уже знакомым тоннелям в сторону выхода из канализации. Добравшись до тоннелей, входящих в зону ответственности девочек, быстренько настучал по воткнутой в ухо деревянной затычке-«колотушке» код с просьбой встретить в условном месте и почти сразу получил ответ от «пятой», то бишь Ленки, что она двигается в моём направлении.

Собственно, выглядела наша смертоносица ничем не лучше меня. Тоже где-то извозилась, да к тому же порвала куртку, но зато в глазах у девушки прямо-таки плескался боевой азарт. Передав ребёнка и трофеи, а также быстро описав ситуацию, я распрощался без лишних слов. Ленка поспешила к выходу, ну а меня ждали необследованные ещё глубокие ответвления туннелей, забраться в которые самостоятельно дети вряд ли могли бы, но всё же долг требовал проверить и их.

* * *

Золотых дел анженерный мастер Мойша Шнипельсон – для друзей и коллег просто Миша, в то время как заказчикам требовалось ещё и уважительно прибавлять отчество «Соломонович» – понуро сидел в своей мастерской за рабочим столом, глядя на медленно вращающиеся шестерёнки волшебной астролябии и стрелку, чётко указывающую на покрытый эмалью череп, проткнутый кинжалом. О том что с его наследником, младшим и единственным сыном случилась беда, он узнал всего несколько часов назад от прибежавших из дома растрёпанных и взволнованных старших дочерей.

Сами Сара с Евой ещё с утра предупреждали о том, что намереваются сходить в общинный центр идишей родного кабуца «Аndere trix» за какими-то очень нужными женскими штучками, и, наверное, хорошо, что в момент нападения обе девушки были именно там, потому как в противном случае вряд ли их бы оставили в живых. Ещё давным-давно, только став подмастерьем Золотых дел анжинера, Мойша Соломонович принял важное и смелое для каждого уважающего себя идиша решение. Едва не поругавшись с молодой женой, своими и её родителями, а также старейшинами кабуца, переехал из общины в нынешний дом, купленный на полученный общинный кредит на третьем уровне одного из вполне благополучных районов Полиса. Тогда он очень гордился как своей самостоятельностью, так и новым статусом, да и дела шли в гору, а сейчас… сидел и корил себя за опрометчивый поступок и за то, что решил воспитывать наследника сам, а не отдал в пансион при общине кабуца.

Как результат, выбитая дверь в доме, три трупа охранников и служанки, а также записка, прибитая ножом к стене, с сообщением о том, что покуда Мойша будет слушаться своего нового хозяина, его сын будет жить. А как хорошо и долго – зависит только от Золотых дел анжинерного мастера. Собственно, это был закономерный по мнению многих итог плотного общения с теневым миром Москвы, настоящие хозяева которого и так долго облизывались на слишком самостоятельного идиша и вот, видимо, решились-таки расставить все чёрточки над «ѣ».

Нет, Мойша не занимался ничем особо криминальным. Просто он действительно был хорошим Золотых дел анжинерным мастером, создателем «нейтральной артефакторики», очень ценимой как кланами, так и Перевозчиками, одно из отделений которых как раз недавно сделало Шнипельсону крупный заказ. Перевозчики вообще предпочитали именно анженерные или, как их иногда называли, «волшебные» вещи творениям даже самых знаменитых Кудесников. «Магические артефакты» почти всегда содержали активную живицу создававших их кудесников и, к сожалению, плохо работали в таинственных локомотивах Перевозчиков, рассекающих просторы необжитых земель между Полисами. Недаром ведь они так неохотно предоставляли свои услуги чародеям, да и возили их словно скот в особых экранированных вагонах. К тому же в аномальных местах, во множестве встречавшихся в Запретных Зонах, «магические» артефакты, в отличие от «волшебных», быстро теряли рабочий заряд живицы.

К сожалению, «волшебные» приборы и приспособления, которые делали Золотых дел анжинеры, сами не являвшиеся одарёнными, требовали не только знаний анжинерии и точных наук, но так же множества ценных компонентов. Не только драгоценных металлов и каменьев, но и редчайших частиц насыщенных нечеловеческой живицей деревьев, минералов и даже чудовищ. Вот только получить всё это абсолютно легальными методами было практически невозможно, зато теневой мир Полиса с лихвой обеспечивал мастеров нужными материалами, позволяя не тратиться на официальные заказы для чародейских пятёрок. Да и сбыть готовую продукцию там можно было значительно выгоднее, не отдавая с честно заработанного налог в двадцать пять процентов в Княжеский Стол.

«Выгода» – это слово всегда грело душу старого идиша и, видимо, в какой-то момент окончательно ослепило мастера, да так, что он не заметил, как своими манипуляциями привлёк внимание опасного хищника, который посчитал анжинера своей законной добычей. А теперь… Теперь ему оставалось только сидеть и ждать распоряжений от нового хозяина, молча молясь Древу о том, чтобы с маленьким Мойшей все было в порядке.

В «Волшебной астролябии» что-то щёлкнуло, и маховичок закрутился быстрее, привлекая внимание погружённого в тяжкие думы мужчины. Вот стронулись новые шестерёнки, мягко засветился золотой сердечник, в котором содержалась частичка сердца кроколиска, и мастер вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, нависнув всем телом над прибором, стрелка которого, дрогнув, поползла к символическому изображению Древа.

* * *

Я стоял в одном из ответвлений последнего из исследованных мною тоннелей и в задумчивости чесал затылок, глядя на грубую каменную кладку стены. Собственно, меня интересовали вовсе не блоки, из которых она была собрана, а маленький тусклый, почти незаметный и едва-едва сияющий рисунок зелёного крылышка с небольшой стрелкой под ним, указывающей на перекрытый старой решёткой проход, уходящий куда-то вниз под небольшим уклоном.

«Колотушка» в ухе вдруг ожила и выдала код завершения операции. Учитывая, что на улице уже должен быть поздний вечер, а провозился я в этих тоннелях часов пять, не меньше, то очень вовремя. Никого я, к сожалению, так и не нашёл, кроме пары удравших от меня мелких чудищ, и очень надеялся, что моим коллегам по несчастью повезло больше. Жалко всё-таки детишек.

Последний раз взглянув на нарисованный на стене символ моего клана и на таинственную решётку, я сделал засечку в памяти, как будет возможность, прогуляться сюда целенаправленно и, развернувшись, побежал к выходу.

Глава 9

– Кельи? – наставник выглядел слегка удивлённым после моего вопроса, в то время как остальная группа на него даже не прореагировала, устало развалившись в своих креслах салона паровика. – Нет, это не секрет. А с чего ты вдруг заинтересовался?

Да я, собственно, задал Мистериону тот самый вопрос, который заинтересовал меня, пока я лазил по тоннелям. Всё-таки странно было видеть в стенах мрачной и сырой канализации многочисленные каморки, явно созданные для проживания людей. Пусть каменные, но кровати, небольшие выступы типа столиков и ниши, в которые, скорее всего, следовало ставить лампу. Ладно, если бы такие комнатки встречались изредка, их можно было бы принять за служебные помещения для, например, смотрителей участков или каких-нибудь ремонтников, но их множество, практически во всех стенах крупных коридоров, а в залах коллекторах и вовсе в два этажа, с лесенками на верхний ярус.

– Да просто странно как-то… – ответил я, пожимая плечами. – С одной стороны, это же, можно сказать, двойной объём работ надо было проделать. По сравнению с обычными тоннелями, конечно, ведь это не просто дырки в земле. Там всё камнем облицовано, да и входы сделаны, как полукруглые арки. А при том, что этим добром никто не пользуется, там специально созданы идеальные условия для гнездования монстров… К тому же кое-где я замечал реальные следы проживания людей. И это для них не очень хорошо заканчивалось, судя по тому, что я видел…

– Понимаешь ли какое дело. Секрета здесь действительно никакого нет, – хмыкнул Мистерион, поправляя маску и закидывая ногу на ногу. – Дело в том, что когда наш Полис только формировался, никакой канализации под ним не было. Ты же знаешь, что первые полсотни лет после заложения новой Москвы, это был не город в нашем понимании, а плотное скопление клановых «детинцев», крепостей, включавших в себя отведённую чародейским родам территорию, расстояние между которыми закладывалось на полёт стрелы самого умелого лучника в клане?

– Угу… – кивнул я, замечая, что к нашему тихому разговору начали прислушиваться как измотанный Алтынов, так и девочки.

– Так вот, канализации в те времена ещё не существовало, а вот древние катакомбы, то ли оставшиеся от уничтоженных очередным Великим Жором древних московитов, то ли построенные Древо знает кем ещё раньше, уже существовали, – масочник, откинувшись на спинку, привычным жестом сложил руки в замок. – Какое-то время подобное устройство города вполне устраивало как Князя, так и кланы, которые тогда были замкнутыми самодостаточными общинами, включающими и одарённых, и обычных людей. Как вы, наверное, знаете, после уничтожившего Старую Москву Великого Жора почти все окрестные земли были практически безопасны. Не существовало ещё никакой запретной зоны, а опасаться приходилось, в первую очередь, залётных чародеев неприсоединившихся кланов, дикого зверья да разбойников из свободных племён. И с тем, и с другим отлично справлялись одарённые, в то время как их подопечные крестьяне трудились на родовых наделах.

– Я слышала, в те времена обычные люди были, по сути, рабами… – робко вставила Нина.

– В разных кланах традиции были разными, – уклончиво ответил Мистерион, пожимая плечами. – Где-то жёстче, где-то мягче, но, в общем, всё верно. Люди с неразвитой энергетической системой находились в починенном положении, по сути, отрабатывая трудом собственную безопасность. Ну а примерно в третьей четверти исходного периода развития Полиса начался бурный рост, связанный в первую очередь со значительным увеличением численности населения в свободных племенах. Многих из них Москва стала привлекать как выгодная торговая точка, другие, устав от междоусобиц, искали защиты среди чародейских детинцев. Так Город начал потихоньку разрастаться, а пространство между стенами родовых кварталов заполняться постройками обычных людей. Нечто подобное происходило в те времена со всеми полисами, впрочем, более подробно об этом, как и о возведении первых общих стен Белого Города, вам должны были рассказать на уроках истории.

– Мы с Надеждой Игоревной не очень углублялись в тему древних времён конца Эпохи Героев, – ответила Нинка. – Нам больше рассказывали о периоде Воюющих Городов.

– Отец считал для меня необходимым изучение событий до присоединения клана к Полису, – подал вдруг голос Алтынов. – Так что мне преподавали историю клана, у которого в те времена хватало проблем, не связанных с Москвой.

– Ну да, – усмехнулся масочник, покосившись при этом в мою сторону. – Вы в те времена активно воевали с Бажовыми и со всеми остальными соседями, покуда ни были вынуждены просить защиты у Князя.

«О-па! Это что же получается? Погнали „наши“ городских? – я удивлённо посмотрел на Сергея, который, фыркнув, отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что разговор перестал быть ему интересен. – Ну, или точнее, Алтыновых в город. Неужели он именно из-за этого на меня так взъелся? За дела давно минувших дней?»

– Это произошло давно, но мои предки были в своём праве… – процедил спустя пару секунд парень сквозь зубы, глядя при этом на проносящиеся за окном дома.

– Алтынов, – фыркнула Ефимова. – Тебе представитель любого клана скажет, что именно его родичи были в «своём праве»! В любом родовом кодексе записано, что: «…Клан всегда прав до тех пор, покуда действует во благо Клана!»

– В любом случае, – остановил назревающий спор наставник, который до этого сам его и породил. – Напоминаю, что по договору о «Включении рода в Полис» все старые обиды между кланами Москвы, должны быть забыты без поиска правых и виноватых.

«Так чего тогда ты эту тему поднял?» – подумал я, в то время как масочник продолжал:

– Так вот. После первого стремительного роста Полиса и возведения общих стен начался куда как более насыщенный период «Воюющих Городов». В те времена Москва, как и её соседи, часто подвергались нападениям вражеских армий, и если клановые детинцы ещё могли защитить своих обитателей, то свободные жители, занимавшие к тому времени значительную нишу в жизни города, такой возможности не имели. Мало кто желал пускать на свою территорию незнамо кого. Именно тогда и вспомнили про пустующие катакомбы, над которыми был возведён Полис. И пусть нижние этажи были признаны опасными, зато в наспех очищенном верхнем имелись все условия для эвакуации людей.

– То есть, вы хотите сказать… – понял я. – Что кельи в канализации созданы для проживания граждан на случай атаки внешних сил? Но они не выглядят как остатки древних сооружений!

– Бажов, Белый Бород был значительно меньше нынешней Москвы, – усмехнулся Мистерион. – Какие-то остатки древних катакомб сейчас можно встретить разве что в районе Кремля. А канализация прокладывалась во времена строительства первых небоскрёбов, то есть лет двести-триста назад, но возможность найти убежище под землёй не раз и не два спасала множество жизней. Сейчас же предполагается, что в случае чего там вполне могут разместиться обитатели первого и второго уровня, в то время как верхние будут эвакуированы в Кремль. Хотя лично я не представляю себе в наше время подобное развитие событий. Ладно, господа, экскурс в историю это, конечно, хорошо, но у нас есть и куда как более важные темы для обсуждений. Как вы все знаете, на сегодняшней миссии кое-кто во время поисков разжился незапланированными трофеями… Роль отрядного казначея у нас уже заняла Суханова, а сейчас в полный рост встал вопрос о выборе отрядного оружейника…

Как ни странно, ответственность на себя взял ни кто иной как Алтынов. Причём по собственному желанию, и даже не выглядел при этом так, словно делал нам всем одолжение. Сергей, по-моему, был даже рад, что ни я, ни Нина не стали претендовать на это место. А уже спустя пару минут я узнал, почему.

Не откладывая дело в долгий ящик, наставник тут же предложил распределить и оставшиеся две роли, необходимые для успешного функционирования группы: интенданта и комиссара. Причём, надо понимать, последний – всего лишь делопроизводитель, а вовсе не лидер боевой руки, начальствующий над остальными. За то, чтобы командовать группой, придётся ещё побороться, а покуда эту роль успешно исполняет наставник, и так будет ещё как минимум два года, ровно до тех пор, пока у нас не начнутся полностью самостоятельные миссии.

Следует, кстати, сказать, что Сердцезаровой «повезло» при выборе профессии. Чаровник группы автоматически назначается на роль «фельдшера», чьей обязанностью, помимо исцеления ран, становится наблюдение за состоянием здоровья участников группы, а также комплектация наборов первой помощи и полевых аптечек.

Вот честно, думал, что за роль «комиссара» придётся схлестнуться с Алтыновым. Тут ведь какое дело, занять её в нашей группе от меня потребовала Ольга Васильевна, и это был приказ, не подлежащий обсуждению. Да, бумажки, рапорты и отчёты – это уныло, скучно и муторно, но, к сожалению, именно работа с ними – одна из обязанностей Главы Клана, и пусть главным остается контроль и визирование, научиться разбираться в тонкостях делопроизводства можно только окунувшись в него с головой.

Не скажу, что был прямо-таки в восторге от подобных обязанностей, но я и не в том положении, чтобы воротить морду. За мной нет могучего клана, в котором непременно расскажут, подскажут и научат, а если нужно, то и заставят, так что в любом случае придётся осваивать всё самому. Так почему бы не послушать умного человека и не начать заранее вливаться в мир канцелярщины и чиновников?

Именно по этой причине я и готовился к тому, что Наследник Алтыновых попытается перехватить у меня эту должность. Всё-таки в определённом смысле комиссар, пусть не лидер, но всё же лицо команды, и, насколько я знал, в своей руке Громов уже занял эту роль. Но если я правильно понимаю ситуацию, учитывая лёгкое недовольство на лице Мистериона, Сергей просто решил облегчить себе жизнь, связавшись с колюще-режуще-стреляющими железками, в то время как практики по бумагомарательству ему и в клане хватает с лихвой.

Примерно через полчаса, когда на небе уже взошла луна, наш паровик, бодро пыхтя, припарковался на стоянке возле уже остывающей машины другой группы, участвовавшей в поисковой операции. Судя по всему, от них мы отстали на одном из переходов, вынужденные дожидаться разрешающего сигнала от городового, так как я точно помнил, что выезжали колонной.

В любом случае на этом наш трудовой день не закончился. Алтынов, переложив трофейное оружие, за исключением пулевика, в казённый мешок, отправился к зданию Практического корпуса, расконсервировать оружейку при нашей аудитории и спрятать групповое имущество. Как я понял со слов наставника, с завтрашнего дня у него начнутся дополнительные занятия с мастером-оружейником, на которых имеющиеся у него профильные знания вначале проверят, а затем если нужно, то покажут и научат, как проводить обследование, оценку и мелкий ремонт.

Девочки, Ленка по долгу «службы», благо я подкинул ей работы, а Нина просто за компанию, убежали в Ясеневую Палату, в которой находилось банковское отделение нашего факультета. Надо сказать спасибо составителям «Вводной лекции», на которой мы, собственно, узнали, что «факультеты» – это не просто дань традиции, имелись некоторые различия в программе обучения и музейный старый домик где-то глубоко под землёй, а ещё несколько специализированных служб от Княжеского Стола, в том числе юридическая помощь и банковское представительство.

Посадив своих чиновников в четырёх палатах, администрация, как я понял, значительно снизила нагрузку на основной офис в Академии, в котором в противном случае была бы вечная толчея и постоянная очередь. А заодно эти работники имели ассистентов, в задачу которых входило отвечать на вопросы студентов-«кассиров» и помогать им при внесении и снятии наличных команды, а также при оформлении нужных бумаг.

Мой же с Мистерионом путь лежал в госпиталь, потому как я единственный из всей команды умудрился получить боевые раны, да ещё и от монстра. А затем если меня не захотят законопатить в больничную палату по состоянию здоровья, то в основное представительство Княжеского Стола – писать предварительный рапорт по завершении миссии.

Нашему масочнику было, в общем-то, со мной по пути. Вначале расписаться за моё ранение в больничной карте, а затем, если меня быстро отпустят, сдать оформленный городским чиновником бланк миссии и оформить трофейный пулевик, который он сразу же отделил от остального оружия.

В общем-то, вновь попасть в заботливые руки святой женщины Ларисы Вениаминовны было даже приятно. Сегодня именно она дежурила на приёме в госпитале, так что быстрая диагностика чарами, а затем несколько взмахов светящейся розовым светом живицы – и следы от троглодита, признанные неопасными, практически бесследно исчезли с моей руки. Хотя, по её словам, мне повезло. Раны оказались неглубокими и чистыми, от бритвенно-острых когтей спасло накачанное живицей тело, да и мощный антидот, выданный мне Ольгой Васильевной, сделал своё дело, нейтрализовав слизь чудища.

Зато в отделении Княжеского Стола, я застрял аж до полуночи. Предварительный рапорт написался у меня довольно быстро. Всё же, по сути, требовалось своим языком пересказать, как приехали, как выгрузились, какие приказы получили и общий итог проделанных работ. Зато вот с собственным отчётом пришлось повозиться, переписывая его по требованию чиновника раз пять. И дело вовсе не в том, что приходилось скрывать факт стычки с наёмникам, как раз наоборот – то, что чародеем-студентом было уничтожено шестеро представителей некоего вооружённого формирования, чиновников волновало в последнюю очередь. Куда больше Княжеский Стол беспокоил факт встречи с троглодитом и спасённый мною мальчик.

Дело всё в том, что если жмурики проходили как «Нападение на чародея во время санкционированной Полисом миссии», то отбитый у них ребёнок, не являясь целью операции, считался «Временно приобретённой разумной клановой собственностью». То есть, с одной стороны, государство за него как бы не отвечало, потому как спасён он был чародеем, а не княжескими слугами. А с другой – до официальных переговоров представителей клана Бажовых с родственниками потерпевшего, брало на себя заботу о ребёнке, и если я того пожелаю, Стол обязался уведомить его отца о состоянии сына и его местонахождении.

В общем, всё сложно и непонятно и к тому же обострялось тем, что и мальчик, которого сразу же отправили в какой-то из городских госпиталей, и его отец – идиши. Мне даже к юристу в Ясеневую Палату пришлось сбегать. Благо этот специалист считался дежурным и принимал студентов в любое время дня и ночи. В результате эта милая девушка лет двадцати пяти, похожая со сна на обиженную птичку, вынуждена была объяснять мне как формулировку «Временно приобретённая разумная клановая собственность», так и то, чем такой вот зарегистрированный «спасённый», отличается от банально похищенного с улицы человека.

Кстати, последний вопрос был задан мною неспроста. Если те же памятные артельщики, о которых я никому не рассказывал, были откровенным отребьем и асоциальными элементами, да ещё и накачанными деструктивной политической идеологией, то наёмники – вполне себе уважаемые, ну, или как минимум не презираемые члены общества. И меня, с одной стороны, порадовало, а с другой, как сына одного из них неприятно удивило отсутствие интереса со стороны Княжеского Стола к шести сожжённым мною в канализации трупам. Вот я не очень и понял: почему мне сразу же поверили на слово, ведь нет ни одного свидетеля, и получается, что можно просто брать и хватать людей на улице, заявляя их клановой собственностью, главное, чтобы никто не видел?

Черви, как оказалось, прячутся в деталях, если, конечно, не учитывать тот факт, что я по социальной лестнице стою значительно выше побеждённых. А, в частности, я как студент и член боевой руки в канализации находился законно, можно сказать, с разрешения самого Князя, а наёмники по личной инициативе, учитывая что это территория ограниченного доступа. По той же причине погибшие сами виноваты, что нарвались на чародея! С мальчиком всё ещё проще – его сразу же передали городовым и неодарённым медикам, а не потащили в клановую башню, даже без учёта, что таковой у меня просто нет.

В общем, я был просто счастлив, когда у меня приняли наконец все бумаги и отправили спать. Сказать по правде, если бы не наставник, я бы, наверное, постарался сделать всё это завтра, но, к сожалению, Мистерион настоял на необходимости предоставить отчёт как можно быстрее, тем более что, усмехнувшись, уверил меня, что «завтра» мне будет не до того.

И он был прав! Мало того что утром буквально загонял нас по полигону, а после обеда у нас было три вводные пары по «Старшей Арифметике», «Высшей Логике» и «Чудовищной Зоологии», так ещё мне пришлось стребовать с девочек и Сергея их личные рапорты, ведь, в отличие от меня любимого, Алтынов нашёл труп одного из разыскиваемых мальчиков, а Нина спрятавшуюся в сливном тупике коллектора девочку, которая вообще непонятно как туда залезла. Так что постфактум мне пришлось заполнять предлагающееся закрытие задания, благо подписанные бумаги за миссию уже имелись, после чего идти с Ленкой оформлять заработанный гонорар.

Другими словами, как было хорошо в августе-сентябре, когда всем этим как-то незаметно и быстро занимался Мистерион. Теперь становилось понятно, почему он периодически посмеивался и грозил, что после распределения лафа быстро закончится. Правда… это не отменяло тот факт, что задания продолжал выбирать именно он, а наше мнение по этому вопросу никого не интересовало.

Однако рутина рутиной, а про таинственную, почти стёртую мерцающую клановую тамгу со стрелочкой, найденную в глубинах канализации, я не забывал. Вот только покуда у меня не было ровным счётом никакой возможности вновь добраться до неё, да к тому же так, чтобы сам факт находки остался в тайне. Нет, я, конечно же, доверял Ольге Васильевне… в определённой мере, однако полностью раскрывать перед ней душу всё-таки не спешил, да и, как мне кажется, здраво полагал, что некоторые клановые секреты так и должны остаться моими. Потому как «опекун» – это не навсегда, и когда придёт время для всех будет лучше, если нас будут связывать благодарность и уважение с моей стороны и тёплые воспоминания с её. Не отягощённые слишком уж большим ворохом тайн и секретов «Зеленоглазых Бестий».

Так что женщине, вернувшейся в коттедж в тот же день, о найденной тамге я благоразумно не сказал. Тем более что и поговорить нам было о чём. Во-первых, репетитора я лишился, прозанимавшись у него менее одного занятия. Встретившийся с ней Кравец, выслушав всё, что она о нём думает, только улыбнулся, разведя руками, мол: ну, опасно, а я что могу поделать? Любые знания чужого клана априори опасны! – и ловко соскочил с крючка, сославшись на то, что его испытание я не прошёл, и, соответственно, учить он меня – такого беспутного – не сможет, а свои долги перед Ольгой Васильевной закроет как-нибудь по-другому. Что, естественно, не добавило учёной хорошего настроения.

Во-вторых, конечно же, встал вопрос о случившемся на балу вызове на дуэль, о котором опекунше успели доложить добрые люди. Естественно, даже при учёте того, что поединок до смерти на территории Академии был заблокирован Бояром, сам факт произошедшего ей очень и очень не понравился. Вот только влезть в наши взаимоотношения, как опекун, она без репутационных последствий не могла. Всё было именно так, как говорил Громов: по статусу мы с тем парнем равны, плюс, оба несовершеннолетние, но при этом студенты, а значит, клановые Чародеи при отсутствующих дееспособных клановых старших кровных родственниках.

Как результат прямое воздействие на Наследника Шарова, даже простой разговор, выльется для Ольги Васильевны, если о нём узнают, в грандиозный скандал, который не преминут устроить «доброжелатели», что, возможно, многократно припомнят мне в будущем уже как главе клана. Как проявленную трусость.

Примерно то же самое произойдёт, если она выйдет на его отца, недееспособного и приравненного к иждивенцам инвалида, но при этом дважды «Героя Полиса». Это ударит по ней ещё сильнее, ведь придётся к тому же постоянно оправдываться, говоря, что целью контактов были не угрозы, а именно примирение. Да и бесполезно это, учитывая оглашённую парнем «Кровную клятву».

Другими словами, хоть как-то повлиять на эту дуэль Ольга Васильевна могла, только запретив мне в ней участвовать, что было довольно бессмысленно после брошенного мне прилюдного вызова. Правда, в бочке дёгтя имелась и ложка мёда – я не успел дать свой ответ Шарову, очень вовремя вмешалась Княжна, а подобный вопрос так же регулируется дуэльным кодексом. Как оказалось, вызывающий не может теперь просто так взять, подойти и спросить: «Ну чё? Бажов. Смахнёмся или нет?»

В чёткий ритуал уже вмешались посторонние люди, а соответственно, теперь если этот второкурсник пожелает всё-таки исполнить задуманное, то для начала он должен не ранее чем через месяц прислать мне приглашение в один из храмов Древа, где в священном кольце стен Уробороса прилюдно повторить вызов, на который я обязан буду дать ответ. Причём по словам опекунши, которая гарантированно куда лучше меня была знакома со всеми этими церемониями, без ущерба для чести я могу проигнорировать это письмо ровно три раза. То есть, грубо говоря, у меня есть девяносто дней на подготовку.

Вообще, подобная условность должна работать немного в обратную сторону. То есть вся эта канитель с отсроченными на тридцать дней приглашениями нужна, для того чтобы успеть остудить буйную голову не в меру пылкого юнца, бросившего вызов матёрому волкодаву, ну а заодно дать время родственникам молодого идиота решить дело мирно к удовлетворению обеих сторон. Потому как по негласным правилам опытным чародеям не полагалось сразу же принимать вызов от всяких там сопляков, даже если им было нанесено действительно серьёзное оскорбление. Всё-таки одно дело именно церемониал дуэли между относительно равными противниками, а другое – фактически убийство без призрачных шансов у одной из сторон.

Почему Ольга Васильевна вдруг так озаботились этой дуэлью, в то время как моя стычка с наёмниками её даже не заинтересовала? Просто приняла к сведению, выслушала информацию про «трофей» и сама предложила помощь в контакте со Шнипельсоном-старшим? Да всё просто: во-первых, наладить более тесные контакты с Золотых дел анжинерным мастером было выгодно ей самой. А во-вторых, все, и я в том числе, прекрасно понимали, что студент-второкурсник на данный момент порвёт меня, как лютоволк лилипа.

В любом случае практически сразу после этого разговора я приступил к стратегическому планированию операции «Метка». Именно так глобально и без дураков, потому как проблем с её реализацией виделось множество, а практические решения отсутствовали.

Первым делом следовало провернуть всё в момент отсутствия опекунши в кампусе, потому как в противном случае я провалю всё сразу же, как только выберусь из коттеджа. Ведь одно дело – умолчать о чём-то, и совсем другое – напрямую соврать Ольге Васильевне, вдруг в одной ночной рубашке возникшей за спиной с вопросом: «Ну и куда мы собрались, молодой человек?» Был случай летом. Повторять не хочется и тем более напрямую бунтовать, если она прямо запретит мне лезть к старым клановым меткам.

Далее – операцию следует провернуть в ночное время, потому как днём я всегда на виду и очень не хочется потом отвечать на многочисленные вопросы, где я был и что делал. А в выходные… что-то мне подсказывало, что в ближайшее время меня опять будут ждать такие нагрузки, что я взвою и буду проситься вернуть меня на годок в прошлое, потому что экспресс-обучение по всей школьной программе было настоящей легкотнёй.

Затем не стоит забывать, что нужное мне место находится вовсе не прямо за стенами Академии, и до него придется каким-то образом добираться. Пешком – вообще не вариант, ибо я не знаю, сколько времени мне понадобится уже там, а утром следует оказаться в своей комнате. Общественные паровики ночью тоже не ходят, своего у меня нет, как и новомодного нынче велосипеда. Наконец, чарами телепортации я не владею ни в каком виде, чародейскому бегу не обучен, как, впрочем, и хождению по вертикальным и прочим поверхностям.

В общем, куда не ткнись – везде клин! Хотя идея выучиться каким-нибудь чарам для мгновенных перемещений крепко засела у меня в голове, и чем дольше я об этом думал, тем привлекательнее она казалась. Осталось всего-навсего придумать, где бы заполучить инструкции с подобным умением, что мне казалось совсем уж нереалистичным. Впрочем, учитывая, что у меня есть очень умный и красивый опекун…

Короче именно с такими соображениями я и явился в субботу днём к Ольге Васильевне в кабинет. Вопрос, конечно, был не только в этом, на завтра у нас запланирован совместный тур в родовое гнездо Громовых по приглашению клановых шишек, и, естественно, отпускать меня туда одного туда никто не собирался. Сами же Никита и Хельга оказались только рады наметившемуся неофициальному визиту Кня’жины, что лишний раз подтвердило мою догадку о том, что реальная личность нашей учёной мало для кого является секретом.

Внимательно выслушав меня и покивав своим мыслям, женщина, к моему удивлению, не высказалась против подобных пожеланий и не стала уверять, что подобные чары вовсе не мой уровень, и мне стоит сосредоточиться на чём-то более простом и реалистичном. Наоборот, достав ежедневник, она что-то туда записала и, улыбнувшись, заверила меня, что у неё самой ничего подобного в коллекции не имеется, он она достанет мне инструкцию в самое ближайшее время.

Признаться, я был немного шокирован подобным заявлением. Не то чтобы меня держали в чёрном теле подальше от книг и свитков, но к мощным и тем более уникальным чарам не допускали, требуя, чтобы я для сначала изучил и отработал хотя бы общедоступные. А учитывая, что я в этом деле не шибко-то блистал даже во время стычки с наёмниками и только с горем пополам освоил простейший огненный снаряд, мне вообще предрекали судьбу «эгоиста», то есть бойца ближнего боя, заточенного на использовании эго. А тут такая покладистость!

В общем, покуда я пребывал в прострации, меня легко спеленали в шесть дамских рук и, усадив в паровик, отвезли в какое-то ателье, где начали обряжать, словно куклу, в различные мужские костюмы, на все лады споря между собой и с работниками о фасонах, цветах и типе ткани. Пропустив большую часть, я всё-таки обратил внимание на происходящее и попробовал было возмущаться на тему, зачем это нужно, у меня есть парадный мундир!

После чего мне строгим тоном объяснили разницу между случаями, когда благородные кланы зовут безродного студента-первокурсника, и когда такое же приглашение приходит главе клана, пусть и состоящего из одного человека. Другими словами, явись я к Громовым, как и планировал, в форме, на негласном языке сообщил бы, что не считаю себя им ровней, а то и вовсе стыжусь своей новой фамилии. И никому совершенно не важно, есть у меня подобные заморочки или нет – на каждое подобное приглашение следует надевать новый костюм с правильно вывешенными клановыми регалиями, либо отказываться под любым благовидным, пусть даже глупым, предлогом.

Мучения мои продлились ещё час, после чего я был выпровожен из примерочной в комнату для ожидания, где мне предложили испробовать «кофей» и почитать свежую прессу, покуда мои спутницы подбирают платья. Именно что спутницы, потому как если Ольга Васильевна будет сопровождать меня как опекун, то Алёнке предстоит сыграть роль её личной горничной. Уж не знаю почему именно она, а не суровая воспитательница, но кня’жине появляться в гостях без сопровождающей дамы не следовало по этикету.

Ещё почти три часа, за которые я успел и прочитать газету и решить для себя, что бурда под названием «кофей» мне положительно не нравится, и чуть было не заснуть, мы вырвались наконец из этого тряпично-кружевного княжества под низкие поклоны работников ателье, администрации и управляющего, а также глубочайшие заверения, что продукт будет «построен» в кратчайшие сроки и его доставит к нам в ночь компетентный специалист, который, если что, поправит огрехи.

Далее наш путь лежал в довольно дорогой оружейный магазин. В гости по приглашению такого уровня являться с пустыми руками считалось неправильным, а те же ювелирные украшения или артефакты дарить возможно только родственникам. В общем, покуда Ольга Васильевна выбирала презенты для старейшин, главы клана, его супруги и старшей дочери, меня отправили поискать что-нибудь в подарок Хельге, которая, оказывается, тоже будет присутствовать на встрече как моя условная ровесница и младшая дочь главной семьи.

Чего здесь только не было. От пулевиков огненного боя, духовых самострелов и арбалетов, до которых и дотрагиваться-то было страшно, настолько роскошной, тонкой и изящной выглядела их отделка, до жутко утилитарных и успевших приесться метательных ножей различного профиля. Сабли, мечи, в том числе и таки, поднять которые двумя руками мог бы, наверное, только МакПрохор. Кинжалы и даги, шпаги и совсем уж экзотические клинки, если верить сопроводительным запискам, родом из далёких азиатских полисов.

Впрочем, несмотря на то, что в цене подарка Ольга Васильевна меня не ограничивала, от той же то ли «котани», то ли «катаны», предложенной мне продавцом, расписывающим это ниппонское оружие как чуть ли не идеальный меч, я без зазрения совести отказался. В своей не такой уж богатой на подарки жизни я давно уже решил для себя, что если и дарить другому человеку что-либо, то эта ведь должна быть, в первую очередь, нужной и полезной, чтобы всегда напоминать того, кто её преподнёс. А вот что, например, делать Хельге с той же «каданой», так похожей формами то ли на изуродованную шашку, то ли на саблю, с которой я эту хрупкую и какую-то воздушную девчонку представлял с трудом.

Нет. Наверное, ещё полтора года назад я бы в подобных условиях согласился с продавцом. Подарок, в общем-то, красивый, а там, какая, собственно, разница, заточенная железяка – она и в Африке заточенная железяка, знай маши как умеешь. Однако сейчас я уже прекрасно отдавал себе отчёт, что для настоящего оружия требуется мастерство. Им нужно уметь пользоваться, потому как в противоположенном случае и для себя, и для окружающих будет куда лучше, если ты повесишь его пылиться на стену и забудешь как о страшном сне.

Вот где Громова найдёт мастера, который согласится обучить её сражаться таким мечом? Нигде! А точнее, родственники просто не допустят, чтобы она маялась подобной дурью, потому как, если даже научится и будет пользоваться, а вдруг сломается – где они ещё один такой раритет найдут? И соответственно, поставят её в уголок в каком-нибудь зале и забудут.

Я же после долгих поисков и кучи забракованных экзотических вариантов выбрал для девушки то, что вполне может ей пригодиться и как просто человеку, и как будущей чародейке. Хороший и довольно дорогой боевой нож с удобной рукоятью, сделанной из чёрной кости какого-то чудовища, который, будь на то её воля, станет верным спутником и не раз сможет выручить её в трудную минуту.

Глава 10

Длинный, блестящий чёрными лакированными боками и щеголяющий кожаным салоном с вставками из ценных пород дерева паровик с шипением притормозил перед парадным входом родового гнезда Громовых и, повинуясь жесту кланового регулировщика, свернул на объездную к медленно раскрывающимся воротам. Небоскрёб, носящий пафосное название «Небесный Столп», казался воистину огромным, особенно если смотреть прямо отсюда, с основания пятого уровня, однако располагался достаточно близко от центра, а потому несколько терялся на фоне громады Кремля и других клановых башен.

Однако мысли мои в данный момент занимала вовсе не величественная архитектура и даже не предстоящая встреча, а данные, касающиеся этого чародейского рода, которыми загрузила меня Ольга Васильевна. Громовы, по её сведениям, имеют довольно древнюю историю, хоть первые сведения о них в летописях других семей появляются значительно позже, чем, например, о Бажовых. По официальной легенде, опубликованной во многих соответствующих справочниках, родоначальниками Громовых являются три брата: Ингвар Громовой Ветер, Хельгар Небесная Молния и Сигурд Белое Пламя, – пришедшие в наши земли откуда-то с севера. Что, естественно, не нравилось аборигенам, и после длительного противостояния, в котором погиб Сигурд Белое Пламя, братья всё же победили, взяв в качестве откупных у проигравших откуп в виде земель для будущего посада и двух княжон, которых сделали своими жёнами.

Как всё было на самом деле, конечно же, никто не знает, а если что и сохранилось в хрониках, то, как и другие древние кланы, Громовы не спешат делиться этим с общественностью, предпочитая красивую и героическую сказку о трёх братьях с севера, которую рассказывают их Хранители Знаний. Впрочем, на саму историю мне как-то наплевать, она была мне рассказана исключительно для того, чтобы я не ударил в грязь лицом, если вдруг разговор свернёт в эту сторону. Удручало меня другое.

В этом не самом крупном в полисе клане только по официальным данным состояло аж три тысяч человек, разделённых на две ветви, на постоянной основе проживающих в «Небесном Столпе». Правда, чародеев из них было всего триста пятьдесят, не считая той же Хельги и других детей, не окончивших школу, но тем не менее вся эта уйма народа была родственниками разной степени дальности, что у меня как-то с трудом укладывалось в голове.

Глядя на эти высоченные башни, я никогда не задумывался об их обитателях в подобном ключе. Мой мир всегда существовал в приделах «мама, папа, я – прекрасная семья», а когда родителей не стало, то осталось только одиночество, к которому в последнее время добавились знакомые, приятели и, может быть, даже друзья. Обучаясь в прошлом году ы школе, я думал, что так, в общем-то, у всех, например, у Нинки Ефимовой есть отец, мать, младший брат и сестра, а у того же Борислава, как и у меня, никого. Все же кланы – что-то вроде скопления однофамильцев, фактически просто соседей, объединённых единым руководством.

Но сейчас, когда паровик вкатился в чрево небоскрёба Громовых и медленно вырулил по винтовому пандуса к зарезервированному для него месту на закрытой стоянке, я вдруг на себе в полной мере прочувствовал, что такое настоящий чародейский клан. Я всем естеством ощущал единое биение общей живицы множества людей, пронизывающее здание от самых глубоких подвалов до шпиля на крыше.

Ничего подобного не было ни в Академии, где тоже находилась масса чародеев, ни на приёме в Кремле, ни во время «Зимних игрищ». Это чувство захлёстывало с головой и гранитной плитой давило на грудь. Заставляло ощутить свою ничтожность и, наконец, осмыслить, как же карикатурно для настоящих кланов выглядит мой новый титул главы-одиночки. А заодно доказывало, насколько нелепа сама мечта возродить клан Бажовых…

– Антон. Антон! – словно откуда-то издалека донёсся до меня голос Ольги Васильевны, а затем я почувствовал, как меня потрясли за плечо, и что-то горячее коснулось виска.

– Что? – с трудом вынырнув из тяжких дум, рассеянно произнёс я, повернув голову, без особого интереса заметив, как гаснет розовое свечение на её правой руке. – Я…

– На, выпей, – женщина протянула мне небольшой пузырёк с каким-то фиолетовым зельем, в котором плавали зеленоватые искорки.

– Что это? – всё ещё находясь словно в киселе, спросил я, протянув руку и забирая склянку.

– Укрепляющее… – ответила опекунша. – Пей!

Повиновавшись, я выщелкнул пальцем одноразовую пробку и влил в себя содержимое, почти не ощущая приятный мятный вкус. В следующую же секунду я чуть не подпрыгнул, когда моё ядро вдруг выдало мощный всплеск живицы, волной дрожи и мурашек прокатившийся по всему телу. И сразу же ощущение чужеродного могущества отступило, затем и вовсе исчезло, а размышления о собственно ничтожности так и вовсе показались глупыми… Ну, или как минимум неоправданно жёсткими и самокритичным. Наоборот, пришла уверенность в собственных силах и даже некоторая обида на себя за то, что, можно сказать, распустил сопли.

– Что это? – ещё раз повторил я, рассматривая пузырёк в своей руке, а затем заметив обеспокоенное лицо Алёнки, сидящей напротив нас на местах для слуг. – Я попал под какие-то чары?

– Это чуть доработанное зелье термансиса ядра, настоянное на твоей живце, – с явным облегчением ответила опекунша, забирая склянку. – И нет, Антон. Ты не попал под чары или негативные техники.

– Тогда что со мной произошло? – нахмурился я.

– М… Видишь ли, Антон… – помялась учёная. – Я, конечно, не могу сказать тебе на сто процентов уверенно. Сам понимаешь, чтобы убедиться в своей правоте, нужно провести исследования и желательно повторить то, что сейчас произошло, в лабораторных условиях…

Почему-то у меня сложилось впечатление, что говорить на эту тему учёная не очень-то хочет, поэтому я просто посмотрел ей в глаза, молча давая понять, что не отстану. Ольга Васильевна несколько секунд выдерживала мой взгляд, а затем, вздохнув, покосилась в окно, за которым уже мелькали припаркованные паровики Громовых.

– Ладно… – нехотя ответила она. – Сейчас у нас будет минут пятнадцать, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть с дороги, так что я постараюсь объяснить в общих чертах… мою теорию.

– Теорию? – я удивлённо вздёрнул брови.

– Да… – кивнула женщина, а затем, закусив губу, постучала пальцем по тому месту, где у меня на груди располагалась защитная хрустальная пластинка. – Я. М-м-м… опасалась, что может произойти нечто подобное… в разных проявлениях…

Пришлось на время оставить расспросы, ибо машина остановилась у так называемого «внутреннего крыльца» прямо перед красивым фальшивым фасадом, где к подножию застеленной красной ковровой дорожкой лестницы их лично вышел встречать глава клана Громовых с супругой и двумя дочерями в окружении сонма слуг. Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что это вовсе не в мою честь, и явись я сам или в сопровождении абы кого, максимум бы меня встретил один из слуг и без всяких там церемониалов провёл на приватный разговор. Но всё равно ощущения были очень приятные, особенно учитывая, что во мне всё ещё бурлила недавно выпитая жидкость, а ядро ощутимо пульсировало.

Скажем так, я, в общем-то, не дурак и уже понял то, что Ольга Васильевна не стала объяснять в лоб. «Небесный Столп» встречал родную сестру Князя Московского, а для меня опекунша просто проводила внеплановый урок «правильного» формального общения на высоком уровне. Не раскрывая, впрочем, зачем старейшинам клана моего однокурсника понадобилась эта встреча, но мотивы опекунши стали мне понятны ещё вчера, уж слишком, если разобраться, поход по магазинам напоминал очередную лекцию, а потому очевидно, что учёная в кои-то веки решила совместить приятное с полезным. Хотя её мотивы визита к Громовым мне так же были неизвестны, но они явно существовали.

Выгрузившись из паровика: вначале Алёна как служанка при помощи поспешно открывшего дверь шофёра, а затем я как сопровождающий кавалер, в свою очередь, подав руку Кня’жине, – мы предстали перед радушным хозяином. А также с интересом разглядывающими меня госпожой Громовой, её старшей дочерью, которую звали Инга, и от чего-то красной и очень смущённой Хельгой.

Короткое приветствие с представлениями, проведённое строго по ритуалу с заверениями в гостеприимстве и нашей безопасности на территории их клана, а также ответной любезностью и утверждением об отсутствии злых умыслов, закончилось уже в холле. Я, как меня учили, пожал запястье отцу Хельги, высокому крепко сбитому брюнету, с почтением передал ему один из своих метательных ножей, приняв ответный «необязывающий» дар, после чего он с родственницами отправился готовиться к встрече. Нас же несколько слуг, аккуратно выгрузивших из багажника паровика подарки, на специальном лифте для гостей отправили в предназначенные для отдыха комнаты с шикарнейшей панорамой на центр полиса.

– Антон, – наставительно сказала мне и внимательно прислушивавшейся к ней Алёнке Ольга Васильевна. – Ты, помнится, утром спрашивал, зачем нужны все эти ритуалы, если мы давно живём в одном Полисе и приехали в гости всего на несколько часов? Почему не обычное гражданское приветствие? Тем более что живица на них никак не откликается. Так вот, запомни, это, в первую очередь, традиция, которую свято чтут все кланы окрестных московских земель. Когда-то данным давно, ещё до формирования Новой Москвы, именно так приходили друг к другу в гости приглашённые из другого посада. Говоря же про ранний период, когда все уже ютились друг рядом с другом, нужно понимать, что в клановых районах гости обычно останавливались минимум на пару дней, что считалось…

«Ага… – мысленно усмехнулся я, тоже старательно изображая внимание. – „Потому что для нас как для чародеев не только движение живицы, но и древние слова, жесты и намерения важны, бла, бла, бла…“ Слышал я уже это утром! Другими словами! Ну уж нет! С темы ты у меня не съедешь, даже если очень хочется!»

– Так что там со мной случилось-то, Ольга Васильевна? – вежливо переспросил я. – Вы обещали рассказать… теорию.

– Эх… – женщина смерила меня недовольным взглядом, быстро сложила несколько печатей, активируя чары, от которых по помещению пробежала ощутимая волна живицы, а затем, пройдя до столика с закусками, уселась в кресло, по инерции проверив диагностическим заклинанием предложенные хозяевами угощения. – Алена, мне яблочного сока, пожалуйста… Антон, пойми, я ни в чём пока не уверена… Понимаешь ли, в науке есть темы, исследованные до сих пор из рук вон плохо. И одна из них – так называемый «Эгрегор».

– Что это? – поинтересовался я, усаживаясь напротив и кивнув девушке, что тоже не против угоститься соком.

– Как бы тебе объяснить… – задумалась женщина. – Официально это совокупность остаточных, взаимно-резонирующих полей, распространяемых активными и неактивными ядрами живых существ. А неофициально – псевдонаучная, в каком-то смысле разумная сущность, образующаяся в местах массового скопления людей и привлекающая к себе духов, одержимых и чудовищ. Так вот в неофициальную версию я как учёная не верю, а вот само существование этого понятия реально доказано ещё в начале века. Причём существует разделение на «хаотичный эгрегор», собственно тот, что присутствует, например, у нас в Академии. И «упорядоченный», характерный для мест компактного проживания кланов. Как здесь…

– И я тут при чём? – нахмурился я.

– Антон, всё из-за того, что случилось с тобой в конце прошлого ученого года, – грустно ответила женщина. – Как ты понимаешь, хотя мы, наверное, ещё многого не знаем, но из-за ритуала садовников и образовавшегося выхода кристаллизованной духовной субстанции у тебя появился ряд уязвимостей, и одна из них к проявлениям сильного, незнакомого эгрегора. Ты вряд ли это помнишь, но когда тебя только-только принесли в лазарет Академии, с тобой было примерно то же самое. Боюсь, в каком-то смысле твоя душа работает либо как усилитель, либо как уловитель этих безвредных для человека колебаний.

– В упор не помню, – буркнул я. – Но… я нормально себя в кампусе чувствую. Да и сейчас, после вашего зелья…

– Оно вообще-то предназначено для другого… – слегка скривилась опекунша. – Но как выяснили в прошлый раз, а в этот подтвердили, настоянное на твоей живице, оно каким-то образом снимает неприятные симптомы твоей проблемы.

– И что? Со мной каждый раз теперь так будет? – размышляя о том, что всё у меня через пень колоду, а не как у людей, задал я самый главный вопрос.

Внезапное недавно испытанное ощущение собственной ничтожности, хоть и не хотелось в этом признаваться, больно ударило и по самолюбию, и по нервам, так что ощущать нечто подобное постоянно не хотелось. Хотя. Признаться честно, произошедшее не шибко-то испугало, так что повторись подобное, уже предупрежденный, я, наверное, смогу с этим справиться самостоятельно.

– Не знаю, – честно ответила Ольга Васильевна, – К «хаотическому эгрегору» ты быстро приспособился, я наблюдала. Так что, может, и с «упорядоченным» будет так же. Я потому и не хочу разговаривать на эту тему, потому что не имею чёткого представления о вопросе, а соответственно, способов решения проблемы. Повторюсь, эгрегор – явление, доказанное и вместе с тем практически не исследованное из-за своей бесполезности. Как минимум на нашем уровне развития наук. Да и вообще, не мой профиль! Помочь тебе – что в прошлый раз, что в этот – я смогла только из-за смутно знакомых симптомов, похожих на тремор ядра.

На этом разговор как-то сам собой затих. Опекунша погрузилась в свои мысли, задумчиво вертя в руке бокал, а затем, когда приблизительно минут через десять в дверь постучали, и вошедшая девушка сообщила, что скоро нас пригласят, очнулась и вместе с Алёной удалилась в дамские комнаты наводить марафет.

Поморщившись, я откинулся на спинку кресла, задумчиво потирая рукой приплюснутую полусферу крышки у себя на груди и ещё раз прокручивая в голове только что произошедший разговор. Похожий на кусок оплавленного стекла кусочек кристаллизованной души и так был моим крайне уязвимым местом, даже несмотря на имплантированную защиту, а ведь даже просто привыкнуть к куску металла, как-то впаянному прямо в тело, поначалу было очень и очень непросто.

И ладно бы помимо отрицательных сторон этот «подарочек» от «Садовников» имел хоть какие-нибудь положительные. Так нет! Как говорится, никогда не было и вот опять! Да, конечно, осознавая опасность, бороться с этим самым «Эгрегором» я вроде бы мог, в конце концов, произошедшее было для меня неожиданностью. Но… Очень неприятно осознавать себя чуть ли не инвалидом, ну или как минимум ущербным относительно других чародеев.

– С другой стороны, благодаря этой блямбе я вроде как получил в своё распоряжение клановое эго… Да ещё и усиленное, – пробормотал я, глядя в окно на раскинувшийся подо мной Полис и его сияющие в солнечном свете «Брильянтовые дороги». – Вот и думай, что лучше… Быть «вроде как» нормальным чародеем или всё же ущербным берсерком-подрывником, у которого все чары получаются через пятую точку.

* * *

Признаться честно, сама встреча, проходившая в небольшом, но очень красивом зале, используемом, видимо, для приёмов и деловых переговоров с сильными мира сего, меня не впечатлила. Помимо представления и обмена подарками мы поговорили всего минут пятнадцать на отвлечённые темы.

Старики, имена которых я даже не пытался запомнить, задали мне несколько, как мне показалось, совершенно пустых и формальных вопросов, я ответил так, как меня и учили, вроде бы сказал о чём-то, но, по сути, отделался ничего не значащими фразами, хотя это было воспринято удовлетворёнными кивками. Затем сам Глава клана Громовых так же поинтересовался у меня делами в Академии, подробностями спасательно-поисковой миссии в канализации и планами на будущее. На это я сообщил, что у меня всё вполне хорошо и, не вдаваясь в детали, рассказал о своей команде и кратенько о столкновении в тоннелях, а на второй вопрос ответил уклончиво. Мол, вначале следует закончить Академию, ведь мы – студенты, – хоть и учимся ещё, но всё равно на заданиях имеем отличный от нуля шанс свернуть себе шею. А так ближе к выпуску «будем посмотреть», но в любом случае у меня на первом месте стоит мой клан.

В общем, из всего того, что происходило, мне особенно ярко запомнились два момента. Первый, когда я преподнёс Хельге свой подарок. Почему-то вмиг вновь покрасневшая девчонка, кажется, даже не поверила, что я дарю ей оружие, и прежде чем принять его, посмотрела на меня удивлёнными глазищами, будто спрашивала, это что? Действительно мне? Правда можно? А затем, спрятав глаза за чёлкой, прижала клинок с ножнами к груди так, словно это был самый дорогой и желанный презент в её жизни. Чем, честно говоря, породила у меня массу вопросов.

Ведь, как мне казалось, в таком довольно-таки богатом чародейском клане, да ещё и при нашей будущей профессии детишки должны если не рождаться из мамки, вооружёнными прямо-таки до зубов, то уж точно нечто колюще-режущее обязано заменять им погремушки. А просто игрушки в таких семьях, обычно приколочены к потолку для развития бега по вертикальным поверхностям или спрятаны за длинной полосой препятствий. Во всяком случае, именно такое впечатление производил на меня Никита Громов с того самого памятного общения в госпитале.

Второй же яркий момент этой встречи случился во время обратного ритуала со стороны хозяев, когда двое слуг внесли в зал плоский чёрный ларец, поставили его передо мной и аккуратно откинули крышку. Внутри, завёрнутая в кусок дорогого изумрудного бархата, лежала довольно старая книга в толстом кожаном переплёте с моей клановой тамгой на обложке, причём в приличных количествах напитанная родственной мне живицей, отчего «крылышко» Бажовых, буквально лучилось даже в моём обычном зрении.

По словам Александра Викторовича, отца Хельги, это был один из артефактов моего клана, десяток лет назад попавший в руки Громовых и до сих пор хранившийся в особой секции их библиотеки. Естественно, что ввиду того, что Бажовы были уничтожены, новые хозяева пытались узнать её содержание, скрытое офтальмологической криптографией, но даже лучшие клановые взломщики шифров в этом деле не преуспели, а теперь, когда Бажовы вернулись, клан Громовых с удовольствием передаёт мне имеющуюся у них частицу истории моей семьи.

Под десятком с интересом смотрящих на меня пар глаз я взял книгу в руки, чувствуя, как нежное тепло разливается по телу, и медленно открыл обложку. Стоило только бросить взгляд на испещрённую крипто-узором страницу, как мир вокруг поплыл, сменяя обстановку зала для приёмов Громовых на вид некой богато отделанной комнаты с чуть притушенным светом свечей, играющим бликами на тяжёлых алых портьерах. Сам я всё с той же книгой в руках оказался сидящим вместо высокого резного стула на дорогом мягком кресле с витыми подлокотниками. А передо мной на бордового цвета софе с позолоченным деревом вальяжно возлежала ослепительная русоволосая красавица в алых шелках, с невероятными зелёными глазами, которые я раньше видел разве что в зеркале.

С минуту представшая передо мной Дриада не обращала на мою персону никакого внимания, с аристократической ленцой отрывая от лежащей на золотом подносе ветви, усыпанной какими-то зелёными ягодами, по одной штучке и с наслаждением поедая их, а затем, словно заметив посетителя, повернулась ко мне и улыбнулась, как старому знакомому.

– Здравствуй, юноша, – произнесла она нежным бархатным голосом. – Меня зовут Мария, и с этого дня я буду твоим наставником в делах важных для любого уважающего себя человека.

– Здравствуйте… – ответил я чуть хриплым голосом, и она кивнула мне на приветствие.

– Вижу, что ты неопытен, – задумчиво произнесла она, разглядывая мою фигуру. – Странный фасон, спишем на присущую твоему времени моду, а вот использованные ткани и их отделка говорят о том, что выбирал их не абы кто. Итак, всё это поправимо, а теперь начнём наш первый урок…

В этот момент она легко соскочила со своей лежанки, одежды взметнулись и соскользнули с обнажённых плеч. Я пару секунду просто пялился на грациозно приближающуюся ко мне красавицу, а затем, вспомнив, где, собственно, нахожусь, в лёгкой панике захлопнул книгу, чувствуя, как горит лицо, уши, а дыхание участилось и стало тяжёлым. Вот казалось бы… что я голых барышень не видел, а тут чуть прилюдно не опозорился!

«Это чему ж такому она наставлять-то должна в таком виде? – в панике метались в голове мысли. – Неужели…»

– Антон! Что с тобой? – вернулся я в реальность от голоса Ольги Васильевны, чувствуя, как меня трясут за плечо, и только потом услышал другие взволнованные голоса.

– Всё… Всё в порядке, – пробормотал я, быстро заматывая книгу в ткань и возвращая в ларец. – Ничего опасного, просто очень неожиданное содержание…

– Ты не поделишься с нами, – проскрипел один из стариков, с хитрым прищуром сканируя меня, – о чём она?

– Сожалею… – кажется, чересчур быстро ответил я. – Секрет клана.

Как ни странно, но среди чародеев подобное объяснение всегда срабатывало безотказно. Вот и на этот раз взрослые понимающе кивнули, а вот Громова-младшая с сестрой как-то очень странно и заинтересованно посматривали то на меня, то на ларчик.

После произошедшего нас, то есть «молодёжь», очень быстро прогнали под благовидным предлогом, что нам наскучат дальнейшие переговоры, и будет куда лучше, если Хельга покажет мне общедоступную часть небоскрёба, комнату отдыха, зал для занятий или свою игровую. Последнее предложение одного из дедков вновь вбило юную красавицу в краску, а я, честно говоря, не понял, зачем старичьё, целенаправленно смущает девчонку. Она, конечно, младше меня, но всего-то на год, но всё-таки уже не ребёнок. Так что на её месте, если бы у меня была своя «игровая» комната, тоже бы не горел желанием не только показывать, но и вообще рассказывать о ней.

В общем, из дверей зала мы оба вышли красные как наливные яблочки, правда каждый по своей причине. Я так после общения с книгой, не отказался бы немедленно принять душ, желательно ледяной, а то и вовсе нырнуть с головой в озеро возле главного кампуса в зимнюю пору, как делали некоторые из студентов Академии, когда я ещё учился в школе.

Постояли немножко, старательно приходя в себя, и стараясь, не глядеть друг на друга. Признаться, мне лично было просто слегка стыдно, потому как при взгляде на ладную, хрупкую фигурку девушки, тут же вспоминалась зеленоглазая ведьма, бывшая видимо какой-то моей очень далёкой родственницей. Вот и начинала фантазия творить над Хельгой, Уроборос знает что, а запомниться ей тем, кто, оставшись наедине, тут же начнёт раздевать её взглядом, как-то не хотелось. От старших девчонок в приюте, которые подрабатывали, торгуя своим телом, я часто слышал, что женщины буквально чувствуют, когда мужчина глядя на неё думают о подобным.

– Спасибо за подарок… – в очередной раз, уплыв на волне своих мыслей, я едва не упустил слова Хельги, решившейся-таки первой начать разговор.

– Не за что, – слегка с хрипотцой ответил я и повернувшись постарался смотреть ей прямо в глаза. – Честно говоря, не ожидал, что он тебе понравится…

«Огромные, красивые карие глазища, в которых если присмотреться искрится живица… – промелькнуло у меня в голове. – Блин, как-то не замечал… В прошлом году она была просто миленькой, а теперь вообще в красавицу превратилась. Ещё несколько лет и она мою родственницу из книги вообще за пояс заткнёт…»

– Он мне очень нравится! – с чувством воскликнула девушка, опять прижимая к себе подарок. – Это моё первое… личное… оружие.

– Правда? – я удивлённо посмотрел на неё.

– Да… – она кивнула, и чёлка скрыла от меня глаза. – Просто… Мне всегда дарят… другие вещи. Книги там или… игрушки…

– Хм… А я думал, что в чародейских кланах, детей с детства обучают…

– Вообще, так оно и есть, – мило улыбнулась Хельга. – Просто… Маленькой, я была очень слабой. Да и ядро у меня активизировалось поздно, поэтому… вот так. Папа вообще не хотел, чтобы я в нашу Школу шла. Он говорил у меня характер не тот, хотел обучить меня для Академии на дому, но я настояла, и меня поддержали советники. Я… Я хочу стать сильнее!

– Ну, – я пожал плечами. – У меня ядро вообще проявило себя хоть как-то в прошлом году. Ты, наверное, в курсе.

– Мне Никита рассказывал… – она опять робко улыбнулась. – Он тоже против был, сначала всё старался убедить меня, что быть чародейкой – не моё, а потом решил, что научит меня быть сильной… вот и…

– Так мы и познакомились? – хмыкнул я.

– Ага… Не очень хорошо получилось. Правда? Ты же не считаешь что я….

– Да ладно, – я шутливо отмахнулся я. – Ничего я не считаю. Пойдём, что ли, чего у дверей стоять. Покажешь мне как вы живёте.

– Хочешь посмотреть на наш зимний сад? – робко предложила девушка, видимо опасаясь, что я буду настаивать на варианте с игровой комнатой. – Там у нас есть водопад и красивое озеро!

– С удовольствием посмотрю, – ответил я. – Я о таких только слышал, а видел всего один раз, да и то снаружи, с летуна.

– Ух-ты! Ты катался на «Летуне»? – Хельга уставилась на меня сверкающими глазищами. – Я и не знала, что Ланские настолько богаты…

«Ланские…» – я судорожно попытался вспомнить, где слышал эту фамилию, и понять, как они относятся к разговору.

– Впрочем, я до недавнего времени не знала и того, что Ланская – сестра нашего Князя, – надув губки, задумчиво произнесла брюнетка. – Меня раньше в такие дела не посвящали…

«Точно! У Ольги Васильевны ведь фамилия Ланская!» – я мысленно хлопнул себя по лбу, ведь совсем из головы вылетело.

– Нет. У Ольги Васильевны нет своего летуна, – произнёс я, позволяя девушке, подхватив меня за локоть, увлечь по коридору к общественным лифтам. – Правда, насчёт остальных Ланских не скажу, я их даже не видел. На летуне меня агенты Шипов в Академию доставили.

– Ух-ты…

Зимний сад оказался огромным застеклённым помещением, этакой «каверной» в теле небоскрёба, которую снаружи заметить было очень и очень тяжело. Впрочем, восторгаться работой возводивших «Небесный Столп» зодчих можно было долго, но вот эфемерную красоту кусочка живой природы, вознесённого на высоту сотен метров над землёй, описать было бы куда труднее.

Хельга не обманула. Зимний сад Громовых был прекрасен. Пышные кроны цветущих деревьев разноцветными облаками зависали на искусственных горках, покрытых ковром из цветов таких форм и расцветок, каких я никогда и не видел, а между ними к озеру, журча, бежал ручеёк, подпитываемый водопадом, стекавшим прямо по стене из искусственных каскадов. С потолка же гроздьями свисали какие-то то ли ветви, то ли лоза, отчего создавалось странное впечатление, будто ты находишься на зачарованной волшебной полянке в древнем сказочном лесу, и вот-вот на ней начнут танцевать дриады, вознося хвалу великому Древу.

– Бабочки, к сожалению, уже погибли, – печально вздохнула девушка, присев на колени возле ручейка и опустив его воду ладошку. – А птиц мама велела убрать. На них Мурзик повадился охотиться.

– А Мурзик, это у нас кто? – поинтересовался я, дабы подержать разговор.

– Мурзик? – Хельга удивлённо посмотрела на меня снизу вверх. – Так это Никитосов кот! Противный и толстый! У брата их целый выводок. Он с самого детства к пушистикам неравнодушен.

– О-па… – только и мог сказать я. – Никогда бы не подумал!

* * *

– Итак, господа, – произнесла Ольга Васильевна Ланская, отставляя в сторону недопитую чашечку кофе и отодвигая очередную прочитанную папку, которую тут же унёс молчаливый клановый слуга. – Ваши предложения мне, в общем-то, понятны, более того, лично меня ваш клан вполне устраивает. Впрочем, сами понимаете, я в этом вопросе лицо заинтересованное и небеспристрастное.

Женщина внимательно обвела холодным цепким взглядом людей, сидящих на противоположенной стороне стола.

– Другое дело, реакция моего брата, если поднятый вами вопрос внезапно встанет ребром, и вы поддержите меня, а не его. Вы должны знать, что на данный момент у нас с ним вполне лояльные отношения, и его фигура во главе Полиса меня вполне устраивает, – в руки учёной вновь попали очередные бумаги, принесённые на этот раз одним из старейшин.

– Именно фигура, а не… – аккуратно задал вопрос седой старик с приметным шрамом, пересекающим правый глаз.

– Именно фигура, – погружённая в чтение ледяным тоном ответила Ланская. – Опасаться мне нечего, а потому я не делаю секрета из наших взаимоотношений.

– Поверьте, – произнёс глава Громовых, многозначительно посмотрев в пустоту за спиной Кня’жины и на потолок, – мы это прекрасно осознаем.

– Это замечательно, – кивнула женщина. – Однако повторю. Я лояльна, так что волнующая вас ситуация маловероятна. Ну а в остальных случаях, как я уже сказала, меня устраивает поддержка вашего клана. Так что я доведу до сведения оговоренных лиц свое мнение. Но сами понимаете, все шероховатости между возможными союзниками по коалиции вам следует решить самим и к обоюдной выгоде.

– Нас это устраивает, – медленно произнося слова, ответила ей одна из старейшин. – Нам не нравится, как развивается ситуация, а потому мы вынуждены принимать определённые решения уже сейчас…

– Я вас понимаю, – кивнула Ольга Васильевна, вновь отрываясь от документа. – Заложник… Точнее, заложница. Это приемлемо. Оформлю девочку как официальную ассистентку, а заодно подучу. Хм… Ей бы в чаровницы податься… Говорите, упёрлась, хочет быть именно чародейкой?

– К сожалению, да, – кивнула головой супруга главы клана. – Семейная черта…

– Что ж, сама такой же была, – позволила себе слегка улыбнуться Ланская. – Знаю, что ей предложить и как заинтересовать… Так. А теперь для окончательного закрепления предварительно озвученных намерений и будущих договорённостей в качестве жеста доброй воли не желаете ли рассказать о ваших планах касательно опекаемого мною юноши и моей новой… подопечной?

– Мы искренне надеемся, что дети подружатся, – не моргнув глазом ответил глава клана. – И… в дальнейшем, возможно, у меня появится причина прислать вам брачное предложение на имя главы клана Бажовых.

Ольга Васильевна сделала вид, что поверила, будто ничего более Громовы не запланировали. Антону она ещё не говорила, но в самом дальнем шкафу, куда ему запрещено было заглядывать, у неё уже давно хранится папка с подобными матримониальными предложениями и с каждой неделей она становится всё толще и толще. Впрочем, мальчику пока рано об этом знать, что же касается этой Хельги, то теперь у учёной будет время присмотреться к ней повнимательнее. Девочка она, конечно, красивая, а вот в остальном пока что… Да и партия с Громовой, к сожалению, далеко не самая выгодная для Антона, но кто ей, опекунше, мешает, в свою очередь, строить далеко идущие планы, учитывая и робкую брюнетку, коли в новых раскладах придётся держать её возле себя, и та ему приглянется. Естественно, в интересах самого юноши, как наиболее ценного из имеющихся у неё долгосрочных вложений…

Тем более что, в отличие от хозяев «Небесного Столпа», уж она-то успела изучить его вдоль и поперёк, а потому прекрасно знала, как он прореагирует, если вот так в немытых чародейских бутсах влезть прямиком в такое тонкое дело.

«Нет, нужно поскорее задействовать эту Алёну в „естественных процессах“, – подумала женщина, чисто на автомате включившись в светский трёп ни о чём, потому как серьёзные дела они уже обсудили. – Чтобы у парня в его возрасте думалка в первую очередь была в голове, и он понимал, что красивых девок много, а он у опекунши один!»

Глава 11

В Академию вернулись уже ближе к полуночи, да к тому же в расширенном составе, так как внезапно оказалось, что родители Громовой попросили подбросить младшую дочь до общежития. Признаться, я, как и Хельга, был искренне удивлён такой вполне нормальной для обычных людей просьбе после целого дня, полного древних чародейских ритуалов и прочих расшаркиваний.

Впрочем, даже тут владельцы «Небесного Столпа» не могли обойтись без небольшой церемонии, и в обратный путь мы отправились только после того, как девушка с поклонами приняла от отца срочно принесённую из недр небоскрёба золотую шкатулку, а, пройдя десять метров, так же отдала её в руки Ольги Васильевны. Что это всё значило, ни я, ни она не знали, так что решили не заморачиваться и тихонько продолжили ранее прерванный разговор.

Надо сказать, родственница Никиты оказалась очень приятным собеседником, правда, чтобы насладиться общением с ней, пришлось приложить определённые усилия, дабы преодолеть природную скромность и даже робость девушки. За время своей жизни в приюте я встречался с подобным и могу сказать, что такое поведение характерно либо для безынициативных домашних деток в стрессовых ситуациях, либо, наоборот, для потомков домашних тиранов с заведомо заниженной самооценкой.

Что ж, у Хельги был ни тот, ни другой случай, впрочем, и уникумом она не являлась. На самом деле все оказалось довольно просто, будь я совсем уж деревянным, сказал бы, что она странная. И точка. Но как человек более-менее подкованный и современный, к тому же в определённом смысле «выросший» на улицах Таганской Нахаловки, сложив воспоминания о прошедшем годе, нашем последнем общении в Академии и нынешней практически приватной встрече, смею предположить, что я ей просто чем-то понравлюсь. И хоть после предательства Натальи мысли о романтических отношениях с кем-либо меня пока что не посещали, открытие это было очень даже приятное и грело мою искалеченную в прямом смысле слова душу.

Тут ведь какое дело… Ещё в госпитале, очнувшись после ужасных событий, произошедших на лесном экзамене, я накрутил себя до такого состояния, что решил: любовь теперь не для меня. Очень уж страшился опять почувствовать себя преданным и растоптанным. Нет, от женщин воротить нос я не собирался, глупо ведь отказываться от «этого», даже ни разу не попробовав, и уходить в дальний скит Скопцов Уробороса! Мне ещё клан восстанавливать! Но вот те самые «чувства»…

В общем, чего только после того случая я себе не напридумывал, а тут, можно сказать, все возведённые мною ледяные барьеры взяли и рухнули из-за краснеющей девчонки, которой я просто когда-то понравился. И знаю же, что это не любовь и даже не стоит пытаться превратить то, что есть, в нечто большее: кто я и кто она, несмотря на мой вроде как громкий титул. Но всё равно, забери меня Бездна! Это приятно…

За сегодняшний день Хельга показала мне много приметных и общедоступных мест её дома. После зимнего сада посетили оранжереи и птичьи вольеры, где содержались подопечные её матушки, на которых охотился Никитин кот. Полюбовались в парадном зале на дарственное оружие и прокатились на лифте до главной смотровой площадки. Перекусили в одном из внутренних кафе, и тут для меня немного шокировал тот факт, что внутри клана тоже имеется денежный расчёт, пусть и практически по себестоимости блюд, а потом как-то неожиданно оказались окружены толпой Громовых-дошколят и приняли участие в забаве «спаси клановую принцессу от злого зеленоглазого чародей». По результатам эпических сражений был вынужден сдаться за явным превосходством спиногрызов, но Хельгу мне всё же вернули. На время. Пока не подрастёт одна из малявок, которая смело заявила, что предложит себя в качестве выкупа за принцессу, потому что со мной весело, а «Олька» уже старая.

В общем, хорошо провели время. Когда же нас позвали, мы, сидя во внутреннем ресторанчике за чашкой чая, принялись мирно рассказывать друг другу о своём прошлом. Я привычно старался сгладить острые углы «донного» существования, а девушка, наоборот, активно выискивала самые интересные моменты в жизни маленькой клановой Княжны, и мне даже не приходилось делать вид, что интересно, потому как именно так оно и было.

Но всё приятное когда-нибудь заканчивается. Вот и мы прибыли в Академию, и Хельга в сопровождении Ольги Васильевны отправилась в своё школьное общежитие, а мы с Алёной, доехав прямо до нашего коттеджа, выгрузили подарки и разошлись по своим делам. У служанки даже после трудного дня оставались какие-то заботы по хозяйству, ну а я, в свою очередь, с неприметной книжицей в руках, замотанной в кусок бархатной ткани, направился в спальню, где и закрылся на внутренний замок.

Разделся, помылся, почистил зубы и на всякий случай голым залез под одеяло, а затем, устроившись поудобнее, вновь открыл клановую книгу. Скажу честно, состояние было: и хочется и колется! И то, в чем собралась «наставлять» меня книжная Мария, испытать хотелось как можно быстрее, отчего вся рожа горела огнём, а в голове то и дело крутились соблазнительные и не совсем допустимые образы Ольги Васильевны, Алёны, самой бумажной учительницы, Хельги, Уткиной, Нинки и прочих знакомых девушек.

А с другой стороны, имелось желание поговорить о клане. Вот только под давлением фантазии и сотворённых ею обнажённых прелестниц думать о чём-либо другом было трудно, а потому я, почти сдавшись, уставился на первую страницу и вновь провалился в красную комнату.

Передо мной на тахте опять возлежала прекрасная русоволосая нимфа с невероятными зелёными глазами. Однако, к своему удивлению, той бури эмоций и желания, что я едва сдерживал секунду назад, более не ощущалось. Зато сам я оказался тоже голым – на прямоугольной кровати точно так же, как в тот момент, когда открыл книгу. Более того, меня в целом и моё достоинство в частности в данный момент с интересом изучали, тщательно прикрывая загадочную улыбку дутым бокалом с рубиновым вином.

– Я сейчас… – чуть не подпрыгнул я, захлопывая учебник, в то время как его обитательница явно желала меня остановить.

Подорвавшись, впопыхах натянул трусы и пижамные штаны, после чего вновь нырнул в страницы книги, попав сразу же под осуждающий зеленоокий взор.

– Я это… – начал было я, но нахмурившаяся наставница перебила:

– Ты как-то странно ведёшь себя, ученик… – изящным текучим движением она села на своей лежанке, закинув одну ногу на другую и обхватив руками колено. – Ты здесь уже третий раз, а до этого два раза сбегал, словно круар от золотого порошка.

– Э-э-э… Третий раз? – слегка удивился я. – Но я, всего полминуты назад…

– Для меня нет разницы, сколько времени приходит в реальном мире, между тем как открыта и закрыта моя книга, – передёрнула плечиками женщина и добавила: – Я всего лишь воспоминание, для меня нет разницы между секундой и прошедшим десятилетием.

– Воспоминание?! – Мария казалась такой живой и реальной… – Это вроде бы чьи-то мемуары? Или вымышленный герой, делящийся заложенными в него знаниями?

– Нет, – ответила она, мягко улыбнувшись. – Я предсмертный частичный слепок сознания реальной женщины, очарницы Марии Бажовой, дочери Епифана, снятый перед её смертью, дабы и после таковой приносить пользу клану и наставлять молодое поколение в дарованной мне науке.

– Эм… мои соболезнования.

– Не стоит, право слово, – усмехнулась наставница. – Отправляясь на задание, я знала, что выполню его, но не вернусь. Настоящее чудо, что я была ещё жива, когда меня нашли бойцы клана.

– А-м… – я ещё раз с интересом осмотрел собеседницу. – А кто такие очарницы? Я как-то не слышал о такой специализации.

– Говоря простым языком и без ненужных словесных кружев – шлюхи, – не моргнув глазом, ответила она, а я аж поперхнулся от подобной прямоты. – Хотя кое-кто предпочитает называть себя на западный манер «куртизанками». На роль простых очарниц кланы обычно набирают из окрестных посадов безродных маленьких девочек, родившихся с раскрытым даром. А затем, правильно воспитав, используют ресурс в своих целях. Кого-то рассылают как шпионов по притонам и в новые ячейки разведывательной сети, других готовят как оружие одного удара, а третьи становятся минами замедленного действия, способными при нужде в одиночку уничтожить малый полис и сильно навредить крупному.

– Это как? – вытаращился я на наставницу круглыми от удивления глазами. – Вы настолько сильны, что…

– Нет, что ты! – рассмеялась Мария. – Очарницы не чародейки и не чаровницы. Нас не учат драться, и уж тем более наших сил не хватит на то, чтобы сотворить мало-мальски серьёзные боевые чары. Мы агенты влияния, разведчицы и тихие убийцы, а также в каком-то смысле жертвы Древу во благо процветания клана, ведь каждая из нас даёт нерушимую клятву покончить с собой в случае раскрытия инкогнито.

– Но как тогда…

– Юноша, кто, как не женщина, через которую год за годом каждые сутки проходят десятки слабо контролирующих себя мужчин, способна навесить на них трудно обнаружимые отложенные чары, которые сработают именно в нужный для клана момент, – она встала и, подхватив со столика бокал, медленно обошла вокруг меня, продолжая свой монолог: – Причём, когда придёт время, очарница уже вполне может быть мертва или в лучшем случае уехать куда-нибудь. А уж арсенал подобных проклятий куда шире и разнообразнее банальной «чёрной плоти» или «чумного поветрия», с которыми давным-давно научились бороться.

– А вы?

– Что я?

– А кем были вы? – уточнил я у остановившейся женщины. – Вы ведь не пришлая, а явно из моего клана…

– А я была так называемым «Золотым Цветком», – ответила она. – Нас ещё называли «Седые Невесты». Есть в каждом клане такая особая группа из слабо одарённых девочек, чаще всего сироток, которых обучают искусству соблазнения наряду с простыми очарницами. По притонам их не рассылают, слишком жирно будет для простого быдла портить клановую кровь. «Седых Невест» используют для инфильтрации в другие кланы либо как наложниц, якобы «добытых» чужими воинами в случайных стычках, либо как «отданниц». Ведь никто в здравом уме и твёрдой памяти не будет отдавать в чужой клан своих Княжон и дочерей старшей ветви ради укрепления зачастую не таких уж и важных договорённостей, чего часто требуют чужаки. Поэтому, когда нужно, над «Седой Невестой» проводится ритуал принятия живицы, и она формально становится родственницей Главы. А уж сколько там у него на самом деле дочерей и вообще детей, это всегда остается секретом клана.

Я на секунду представил, как нынче, да у того же Громова, вдруг резко из ниоткуда массово появляются взрослые, никому не известные дочки, и тихо хмыкнул, за что получил удивлённый взгляд Марии. Пришлось пояснять, что, судя по всему, данные схемы если и сохранились, то с момента создания её книги стали куда тоньше, а скорее всего, и вовсе изжили себя. Главы кланов и их окружение – публичные люди, часто мелькающие на страницах газет и в телевизоре. Правда, пришлось ещё на пальцах разъяснить, что это вообще за звери. Ну а с падшими женщинами в Полисе и так проблем нет, и есть даже бордель, в котором работают пленные клановые аристократки из других городов. Так что, учитывая, что очарницы – явно не изобретение конкретно Бажовых, а о проблемах, которые девицы могут устроить, знают те, кому надо (в том числе и конторы вроде «Шипов»), появляются некоторые сомнения в особой эффективности нынешних коллег Марии. И, похоже, перестарался.

Книжку я, кажется, «сломал». Женщина выслушала меня с каким-то застывшим взглядом, затем медленно прошла к кушетке, села на неё и о чём-то задумалась. Спустя несколько минут она отмерла и поинтересовалась, а где мы, собственно, находимся и какой сейчас год, ну а после моего ответа опять на какое-то время впала в прострацию.

– Да… За почти триста лет со дня моей смерти мир определённо существенно изменился… – произнесла она, видимо, обработав наконец полученную от меня информацию.

– А… неужели за это время, вы ни с кем не общались? – удивился я. – Не поверю, что за столько лет никто не читал вашу книгу.

– Может, и читал, – ответила она, пожав плечиками, – я этого не знаю. У меня нет своей памяти как таковой, я же не живой человек, а сохранённое в книге воспоминание.

– Как так-то?! Вы же точно помнили, что я уже был здесь и…

– Это не моя память, а твоя, – перебила меня Мария. – Я ничего не запоминаю, потому что в противном случае моя книга давно бы распухла до совсем уж неприличного объёма. Если бы такое вообще было возможно. Можно сказать, что я уникальна для каждого читателя. Когда ты зайдёшь в следующий раз, я буду помнить этот разговор, потому что его помнишь ты, а если её возьмёт, например, твой отец, буду знать только наши с ним разговоры.

– Хм… не думаю, что он сможет вас прочитать, – хмыкнул я. – Помимо того, что он мёртв, он вроде как был потомком Карбасовых… У меня от них такие волосы.

– Так ты что, юноша, не Бажов? – нахмурилась Мария.

– Да нет, Бажов, самый настоящий. Мы родственники с маминой стороны. А так я вроде как сирота.

– Ничего не понимаю… – потрясла головой женщина. – Так не бывает! Таких полукровок как ты обычно не вводят напрямую в клан…

На короткое время воцарилась тишина, а затем наставница вскочила и, грозно нахмурившись, ткнула в мою сторону изящным пальчиком.

– Точно! Именно поэтому ты так странно себя вёл! Ты по происхождению Карбасов, а потому после принятия в клан поражён в правах! Признайся, мальчишка, глава рода отказал тебе в обучении, и ты самовольно выкрал мою книгу из библиотеки!

– Ну… – я замялся, уж больно грозно и в то же время смешно выглядела суровая Мария. – Как бы нет. Тут такое дело… Я новый Глава Клана Бажовых. Вот.

– Что? Ты лжёшь!

– Клянусь, что говорю правду! – быстро ответил я. – Но не знаю, как тебе это доказать.

– Но… но сын по материнской линии не может наследовать…

– Так не осталось больше никого! – огорошил я её. – Я, насколько мне известно, последний Бажов. О чём, кстати, узнал меньше года назад, а до этого вообще всю жизнь был Каменским. А других Бажовых нет, вырезали всех, кроме мамки, задолго до моего рождения, а она всю жизнь под другой личиной скрывалась, если вообще знала о своём происхождении. Отец так точно о себе ничего не знал…

– Но ты же сказал…

– Не знаю как мама, а папа точно был неодарённый. И волосы у него были скорее как у тебя, а не как у меня.

– Со спящим даром, значит, – задумалась Мария. – Но всё равно странно. Как ты тогда стал Главой Клана?

– Московский Князь назначил.

– А он-то каким боком? – опять вскочила на ноги наставница. – Как к нашему клану относится этот местечковый царёк?!

– Бажовы в полис вошли, – ответил я. – А нарвались уже здесь…

Ещё почти час я посвящал книгу в реалии текущего времени, а также обрисовывал ситуацию, сложившуюся вокруг нашего клана и конкретно моей персоны. Мария слушала, порой задавала довольно неожиданные вопросы, иногда возмущалась и всё никак не могла поверить, что из Бажовых, кроме меня, никого более не осталось. Как я понял из разговора, существовал какой-то клановый секрет, который она, в отличие от меня, знала, но раскрыть не могла, потому как прямой запрет на его это был записан и зашифрован где-то на её страницах. Зато кое-что о самих моих предках она всё-таки поведала, заставив серьёзно призадуматься.

Как оказалось, Бажовы не были оседлым кланом, но и настоящими кочевниками их назвать сложно, да и появились они не во времена основания Новой Москвы, как мне говорили, а значительно раньше, однако ушли из этих мест и какое-то время жили возле Уральских гор. Чудовищ, одержимых, самих духов да даже материальных гостей из других кланов Зеленоглазые Бестии никогда не боялись, причиной чему было наше общее эго, «Зелёный Огонь», выжигающий не столько плоть, сколько духовную материю, будь то первородные элементы, из которых состояли духи, живица или та же человеческая душа. Именно поэтому ожоги, оставленные этим огнём, с трудом поддавались лечению.

По словам Марии, именно там, исследуя древние пещеры и созданные неизвестно кем и когда подгорные лабиринты, мои предки и нашли своё призвание, а также обрели родовое имя. Его вроде как дала нам сама Повелительница Гор, в чертоги которой незнамо как пробрались любопытные родственнички. Почему именно Бажовы? На эту тему во времена наставницы выдвигалось сразу несколько версий, и первая, чуть ли не основная из них была связана с тем, что Повелительница встретила именно чародеев. «Бажить» на древнем практически забытом языке означало «ворожить», но не в значении «гадать», а именно «предвещать», «накликивать» и «чаровничать». Таким образом, то, что родовое имя, которое раньше казалось мне банальной фамилией, вроде Ефимовых, слабо связанное с огненной стихией, в реальности имело глубокое, чуть ли не сакрально связанное с живицей значение.

После этой легендарной встречи Бажовы обрели цель и через какое-то время вернулись в предместья новообразованного Полиса. Вот только не с целью построить родовой посад или присоединиться к Святогору. Именно тогда и случились первые контакты с будущими кланами Новой Москвы. С кем-то зародилась дружба, другие решили, что нечего делать чужакам на условно их территории и попытались показать зубы, которые и обломали о жутких и яростных Зеленоглазых Бестий. А затем клан ушёл, чтобы обосноваться на следующие несколько десятилетий у других развалин Эпохи Легенд, где встретился с новыми союзниками и обрёл ещё больше врагов. И так далее…

– …так что, – пожала плечиками Мария, – единственное, чему я могу тебя полноценно научить, так это правильному обращению с женщинами. По сути, описанная тобой проблема вполне решаема в моей компетенции. Из простых вариантов в прямом доступе есть эта Ольга Васильевна и Княжна Катерина. Обе из рода правителя. Ты вполне можешь стать для них не просто одним-единственным и незаменимым, но и сделать так, чтобы они обожествляли тебя наравне с самим Древом и боялись твоего гнева, словно ты Уроборос!! Если, конечно, будешь хорошо учиться.

– Не думаю, что Ольга Васильевна…

– Это в тебе, мальчик, говорит мужское естество, – усмехнулась моя собеседница. – Стремление к авторитетам и упорядоченности, в то время как любая даже самая умная женщина – это хаос, из которого умелый скульптор может изваять всё, что только пожелает. Знаешь, я бы сравнила мужчину с клинком, таким же простым и смертоносным, а женщину со сложным многострунным музыкальным инструментом, который по незнанию легко повредить. Однако человеку, умеющему им пользоваться, не составит абсолютно никакого труда вызвать любую, даже самую неожиданную мелодию. Ум, логика, плавила, всё отходит на второй план, когда за дело берутся сильные эмоции.

– Хм… Ладно, – я даже слегка смутился. – Оставим это как план «Б». Или даже «Ж»!

– Почему «Ж»? – вздёрнула бровку Мария.

– Потому, что «женщина», – вздохнул я, не чувствуя в себе сил развивать тему. – А я, вообще-то, девственник.

– У тебя есть эта простушка Алёна, – фыркнула книга, заставив меня опять резко покраснеть. – Если всё так, как ты рассказал, уже сегодня ночью ты вполне можешь избавиться от этого глупого комплекса. К тому же ты чародей! А ещё тебе даже не придётся, как парням в моё время, накручивать косу понравившейся посадской девки на кулак и тащить её на сеновал…

– Я понял… – поспешил я остановить её. – И всё же. Что ты можешь посоветовать? Мне нужно хоть как-то овладеть клановым боем, а помочь, кроме тебя, некому.

– В глобальном смысле практически ничего, – грустно усмехнулась Мария. – Разве только то, что ты сам придумаешь.

– Не понял…

– Антошка. Ты просто пока не понимаешь, что я такое, – в глазах собеседницы промелькнула грусть. – Я книга с воспоминанием давным-давно умершей женщины. Меня сделали, чтобы я обучала читающего тому, что во мне заложено. Ни больше ни меньше! Я не умею запоминать, не могу думать, не в состоянии посоветовать что-либо, кроме как на заданную при создании тему.

– А… – я в шоке посмотрел на собеседницу. – А с кем же я тогда всё это время распинался?..

– С самим собой, разумеется! Просто твоё второе «я» было слегка перенастроено книгой под мои воспоминания.

– Охренеть… – я с тихим стоном повалился на кровать, разбросав в стороны руки, и прикрыл глаза. – И здесь затык. Что же мне так не везёт…

– Я же предложила тебе всю возможную помощь и реальный вариант…

– И сколько придётся этому учиться?

– Недолго, – улыбнулась Мария. – Месяца три. Если начнём сейчас, и ты будешь стараться, то уже завтра без стеснения и всяких глупостей завалишь свою Алёнку, а через месяцок любая шва… девушка в этой твоей Академии, будет рада разделить с тобой её первый раз и хранить тайну всю оставшуюся жизнь!

– А… чёрт с тобой! Давай! – махнул я рукой, не поднимаясь.

– Тогда сядь и посмотри мне в глаза… – шелка снова слетели с неё, обнажая идеальное тело, в то время как наставница приближалась ко мне с грацией кошки. – Сейчас я покажу тебе методический материал, и мы начнём…

Нежная тёплая ладошка коснулась моей щеки и, скользнув до подбородка, слегка приподняла голову так, чтобы наши зелёные глаза встретились.

– Что за «методический материал…» – выдавил я, чувствуя, как непроизвольно тону в этих колдовских омутах.

– Глупыш… Я же девочка, я не могу дать тебе то, что рассказывают сыновьям отцы, – раздался знакомый голос из охватившего меня водоворота. – Поэтому на моих страницах сохранены воспоминания и твоих предков мужского пола. Смотри внимательно и запоминай…

* * *

– Э-эх! – колун с широкого замаха опустился на брёвнышко, расколов его на два аккуратных поленца.

Теперь ещё два раза – и можно отправить четвертинки в корзину. Помня себя Антоном Бажовым, я уже два дня наблюдал глазами сына посадского боярина Сазима Бажова за неспешной жизнью простого кланового отрока, влюблённого в девицу Любаву, красу нашей околицы, к которой сильный, но считающий себя глуповатым, Сазим побаивался подойти.

Тем более что его конкурент Игнат, сын боярина из основной ветви клана, уже давно положил глаз на девицу и, будучи воем, соперников не терпел. Ну а я, то бишь Сазим, всего лишь отрок. К тому же «себелюбец», как здесь называют развивающихся в эго чародеев, да и вообще, затюканный отцом, неуверенный в себе парень. Ну а Игнат, тот чароплёт, пусть в моём времени такого понятия не было, или я про них, как и про очарниц, не знал. Суть в том, что живица для него была словно ещё одна пара рук. Даже печати и словесная функция не нужны. Естественно, что конкурировать с таким соперником рядовому чародею за внимание девушки было бесполезно. Но лично мне как Антону Бажову на все переживания главного персонажа воспоминаний было откровенно наплевать!

Я за эти три дня стал свидетелем того, как тренируются отроки моего клана! Видел, как учат детей! Мало что запомнил, но тут как в синематографе: куда камера вертится, то и наблюдаешь, и пусть та же Мария меня не поймёт, но это было куда ценнее душевных страданий давно помершего парня.

– Э-э-э-эх! – новое полено разлетелось надвое.

– Сынок, – подошла к Сазиму его мать, кровь старшей ветви, отданная отцу за какой-то подвиг во славу клана. – Ты бы на ярмарку, что ль, сходил. А то, как закончишь, к самому шапочному разбору появишься.

– Матушка, ну я же… – пробасил рот чужим голосом.

– Нет, Сазимушка, – твёрдо заявила женщина, отбирая у меня топор. – Помойся, оденься в красное и иди погуляй. Вот, я и денежку тебе собрала. Негоже сыну боярина из-за семейных дрязг себя во дворе хоронить!

– Но, матушка, я думаю…

– Иди, иди! – подтолкнула меня женщина в спину. – Мать слушайся, если сам только и умеешь, что о чём-то думать!

Уже через полчаса одетый по самой современной моде в красные сапожки и парадные порты с вышитой рубахой, да ещё и опоясанный воинским поясом отрока с коротким мечом и ножом, Сазим, а с ним и я бесцельно бродили по гуляющей ярмарке. Сам по себе праздник был приурочен к окончанию сезона сбора урожая, когда из окрестных селений в посад клана свозили гружёные подводы, полные зерна, мёда, мяса, пива, фруктов и прочих яств, а также товаров, которые рачительные простецы желали выгодно продать или просто отдариться перед добрыми чародеями.

Впрочем, как помнил Сазим, вовсе не обильная и вкусная еда и питьё были у молодых людей главной мотивацией для веселья на этом празднике жизни. Именно сегодня на тех же телегах в посад массово свозили молодых девиц, которым исполнилось четырнадцать, и отцы которых посчитали, что лучше постараться отдать дочерей в чародейский клан, чем кому-то из соседей. Детей у простецов в это время всегда было много, мало какой хозяйственный мужик содержал меньше двух-трёх жён, и если сыновья считались опорой семьи, то вот подросшие девочки превращались в лишние рты, которые нужно не просто удачно пристроить, а ещё и приданное сообразить.

Последнее чародеям было без надобности, зато всегда требовалась свежая кровь, да и случись невесте оказаться одарённой, сытая и безопасная жизнь ей гарантирована, а гордый отец так и вовсе получал богатый откуп, а то и амулет с полезными чарами. Впрочем, даже если девушка оказывалась обычной, и такой в посаде вполне могла найтись пара, например, среди детей мастеровых или других «подворных» Бажовых с неразвитой энергосистемой, которые трудились на благо клана на полях, в лесах и в самом поселении.

Честно говоря, уже спустя пятнадцать минут душевные метания парня меня откровенно достали. Сазиму очень хотелось пойти прямиком на центральную площадь, туда, где тусовалась клановая золотая молодёжь, к которой он принадлежал разве что номинально, и где, скорее всего, была и Любава. Однако то ли чего-то стеснялся, то ли боялся, что его как простого «себелюбца» банально засмеют более крутые ребята, и он выставит себя дураком перед своей зазнобой. В общем, этот бурлящий котёл эмоций, я как такой же «эгоист», как и он, банально не понимал, а уж после того, что творил этот парень на тренировках со своим пламенем телом и мечом…

Да! Я, Никита, да и все мои знакомые, пусть и были примерно возраста Сазима, но вряд ли вообще смогли бы что-нибудь противопоставить этой машине смерти. А он всё комплексовал, бродя по окраинам ярмарки, тяжело вздыхая и о чём-то мечтая. Наконец, он всё же решился. Купил у ларёчника большого сахарного петушка на палочке, приобрёл у какой-то тётки пуховый платок и, запихнув всё это в один из мешочков на поясе, потопал наконец в нужном направлении.

Веселье… ну, сам бы я на таком празднике, наверное, заскучал, однако местным нравилось. Чопорные танцы под гусли, свистульки и погремушки с бубнами. Застолье прямо под открытым небом, крики, перебивающие друг друга песни, громкие разговоры о ценах на зерно и железо, девичий смех и ужимки скоморохов.

Сазим уже практически пробился к шумной компании, собравшейся вокруг красивой русоволосой девицы с шикарной толстой русой косой, когда она вдруг громко воскликнула:

– А вот и поцелую! Кто в круге победит – того и поцелую! – Причём я, в отличие от впавшего в ступор Сазара, заметил, что девушка, которая, собственно, и была Любавой, стрельнула перед этим глазками в его сторону. – А понравится – так и сватов приму! Я так сказала!

– Круг! – заревели собравшиеся вокруг парни.

– Дядька Васим! Купол нужен!

Место для поединков организовали моментально. Вперёд, красуясь, вышел Игнат, а за ним и ещё несколько парней, Сазар же так и стоял, словно поленом по голове ударенный, совершенно не обращая внимания ни на что вокруг. Даже на свою любовь, которая нет-нет, да и посматривала прямо на него, поджав и покусывая пухленькие губки. Признаться честно, захотелось прописать парню смачный подзатыльник, потому как он чуть было не развернулся и не ушёл, однако затем вдруг разозлился, набычился и вышел-таки в общий строй.

Сразу же послышались шепотки, из разряда: «А этот что тут забыл?» Однако тот самый старик по имени Васим, что ставил купол от чар, быстренько навёл порядок, после чего начались поединки. В общем-то, довольно скучные, ведь фаворитом был Игнат, вокруг которого живица буквально бурлила, в то время как он просто стоял перед очередным избиваемым оппонентом, разве что не засунув руки в карманы, за неимением их на лёгком кафтане. А затем с коротким мечом в руке в круг вышел Сазар.

Зелёная огненная стена буквально рванулась на моего носителя, скрыв фигуру противника, стоило только судье дать отмашку для начала боя, однако парня будто подменили. В каком-то безумном вращении окутанный всполохами эго он метнулся прямиком на чары, буквально рассекая их вмиг побелевшим клинком. Пару серпообразных заклинаний, очень напоминающих «Лезвия ветра», Сазар рассёк простыми взмахами оружия, а зелёный огненный шар так и вовсе отбил в сторону, словно ракеткой, тут же, как плащом, укрывшись от конусовидного снаряда всплеском своего пламени.

Игнорировать его, как и прошлых противников, Игнат более не мог, и сталь зазвенела о сталь. Мечником он был неплохим, но куда слабее Сазара, тем более что тот оказался ещё и рукопашником от Древа. Так что даже я не заметил, как боярский сын, выходя из очередной стычки и защищаясь от летящих в него чар, подцепил Игната рукой под плечо, как-то хитро развернулся и практически без усилий перебросил его через себя, знатно приложив парня о землю и приставив клинок к горлу.

Поцелуй свой мой носитель, слегка ошарашенный произошедшим, получил здесь, же при всём скоплении честного народа. Подарил петушка и платок, а затем девушка просто взяла его в оборот. Так что незаметно для окружающих ночь они провели вместе на сеновале, где он сделал её женщиной, а я, чувствуя себя, мягко скажем, не в своей тарелке, испытал весь спектр ощущений от подобного общения с противоположенным полом, после чего вывалился из воспоминания.

* * *

– Это первый и один из самых важных уроков для тебя, ученик, – услышал я голос Марии, снова оказавшись в знакомой комнате. – Понимание! Понимание знаков и жестов, взглядов и движений женщины…

– Подожди! – я схватил наставницу за руку. – А ещё есть какие-нибудь воспоминания?

– Антон, не стоит привыкать испытывать эти чувства в таких…

– Нет! Ты не поняла! – я аж подскочил от охватившего меня энтузиазма. – В этих воспоминаниях есть именно то, что мне нужно! Есть обучение! Есть сражения! Так я сам на практике смогу более-менее научиться тому, что умели мои предки.

– Но…

– Пожалуйста, Мария! Это очень и очень для меня важно!

– Ладно… – неуверенно ответила книга. – Сядь…

* * *

Странная страна, странные изогнутые крыши, по которым рывками перемешались чародеи-синоби. Меня звали Огама, и я был больше и сильнее, нежели мои братья. И немудрено, ведь моей матерью была Золотая Волчица Катико, привезённая отцом из-за моря. И пусть все думали, что я душой и телом принадлежу клану Сунино, на самом деле мать посвятила меня в тайну: я Бадзёобу, наследник клана синоби с далёкого запада, о чём явственно свидетельствуют светлые волосы, колдовские зелёные глаза и то пламя, которое течёт в моих жилах.

Однако всё это вторично перед моей нынешней целью. Принцессой Кимико-сама, которую поклялись защищать мои братья, но не смогли сдержать слова. А потому я, Огама Сунино, во главе малого отряда спасу её от Они-даймё, несмотря ни на что. Да будет священная Сакура подтверждением моих слов…

Глава 12

Уже поздней ночью, когда я наконец-то закрыл книгу и, чувствуя себя невероятно уставшим, улёгся спать, казалось, мир сновидений поглотит сразу же, как только голова коснётся подушки. Вот только этого не произошло и, несмотря ни на что, я ещё примерно с час ворочался с боку на бок, всё прокручивая и прокручивая, пытаясь разложить по полочкам доставшиеся мне воспоминания.

Что я могу сказать… всё было очень и очень плохо! В том смысле, что я чуть ли не впервые в жизни почувствовал себя откровенно тупым индивидом. Демонстрация нескольких дней из жизни предков, пока что только троих, на каждую из которых ушло, по словам книги, от тридцати до сорока минут реального времени, отложилась в бестолковке одной большой и неструктурированной кучей образов и ощущений. Так что выудить из этой свалки получалось либо то, что особо запомнилось… либо первую пару суток бытности Сазимом Бажовым до его поединка с Игнатом и плотного сеновального общения с Любавой.

Мне, судя по всему, просто не хватало сосредоточенности и остроты ума, чтобы удержать в голове чуждые мне знания не на уровне рассказанной кем-то истории, а как наблюдения непосредственного участника событий. То есть, по-другому говоря, присвоить увиденное, впоследствии адаптировав под себя. И помочь с этим мне, судя по всему, могла только Ольга Васильевна… но вот стоило ли её просить, в очередной раз связывая себя обязательством? Тем более не факт, что она не спросит, а зачем мне, собственно, это надо, и не конфискует Марию как особо опасный артефакт, влияющий на разум.

Впрочем, я всё равно был счастлив! Теперь у меня в руках имелся такой потрясающий источник информации, о котором ещё вчера можно было только мечтать. Да и то, что всё-таки нормально отложилось у меня в памяти, было более чем полезно! Во-первых, тренировка самого Сазима, выдержать которую я сейчас вряд ли смог бы, он занимался регулярно – утром и вечером. Но, учитывая, что я ещё в тот момент не перенасытился впечатлениями, запомнилась она мне очень и очень хорошо!

Во-вторых, то, как этот «себелюбец» ежедневно гонял доверенных ему мастером-наставником мальчишек и девчонок лет одиннадцати-двенадцати на общеклановую физическую и рабочую раскачку «эго». Вот это был как раз мой уровень! Я от них даже немного отставал в развитии, в то время как сам Сазим в моём возрасте уже вполне мог бы дать прикурить большинству настоящих чародеев. Если, конечно, после откровений с Любавой пересилил бы комплексы перед лучшими, чем он, заклинателями.

В схватке между ним и Мистерионом я – из клановой солидарности – даже поставил бы именно на него, однако тут предсказать что-либо было трудно, потому как мой наставник никогда не раскрывал своих возможностей. Хотя, исходя из того, что Сазим знал о «чароплётах», я вполне обоснованно стал подозревать нашего масочника в принадлежности именно к этой касте уникумов. Как минимум поведением они с Игнатом были очень похожи.

Вишенкой же на торте сегодняшней горы подарков было так называемое «Мидоли но сакурла на хэккари»… ну, или как-то так, потому что слышал я его единожды, а принц Огама в бою использовал сокращение-активатор «Мисахика», и всё работало, а если я правильно понял русский принца, то по-нашему это звучало как «Вспышка зелёной вишни». Придумала это довольно простенькое, как мне показалось, заклинание его мать, «Золотая Волчица Катико», чародейка из нашего рода, вообще непонятно каким образом ставшая старшей женой в гареме главы далёкого клана островных ниппонских чародеев. Выглядело же оно как хаотично вращающееся облако искр, создающееся тремя незнакомыми мне ранее ручными печатями и при ударе рукой выстреливающее по вектору движения мощным проникающим конусом.

Причём распальцовка была явно не наша, с неудобными загибаниями пальцев и кривыми замками. Зато принц Огама верил, что в скором времени сможет использовать для создания этих чар только одну руку и тренировался даже на привалах, поражая меня своей целеустремлённостью. Я вообще проникся симпатией к этому героическому парню, который, наплевав на всё вылитое на клан Сунино властителями города презрение, пошёл против одержимого духами или, как у них там считается, «демонами» соседнего Князя, только чтобы возвратить Княжичу своего полиса похищенную невесту. Естественно, мне всё это не стали бы показывать, если бы всё произошло так, как должно было быть, и влюблённые с друзьями не бежали бы в результате через море в лоно нашего зеленоглазого клана, инсценировав смерть группы во время нападения разбойников по дороге в полис Миишихра.

В общем, я для себя решил, что если тоже проявлю характер… то и чужие чары, увиденные в воспоминаниях, мне покорятся! Именно с этой мыслью, полностью проигнорировав наставления Марии по поводу Алёнки, я и заснул, чтобы увидеть странный сюрреалистический сон.

В нём я почему-то опять был молодым лордом Винзербри, третьим человеком, чью жизнь мне дозволила подсмотреть книга. Я уже знал его историю: не урождённый Бажов, похищенный в младенчестве вместе с мамкой где-то на Волге проплывающими мимо дрейками на дракарах, он, бывший всё детство и юность сервом, а по-нашему рабом, смог не просто вырваться из этого ада но стать чародеем и значимым человеком. Укрепиться, пройдя по трупам врагов, а затем, став заметной величиной, добровольно вступить в наш клан на правах мужа младшей Княжны.

Но это фигня, потому как во сне я был им, но видение это не касалось воспоминаний о его жизни. Я скакал на абсолютно белом жеребце, обряженный в тяжёлые доспехи местных чародеев Альбиона, по вершине то ли каменной гряды, то ли каньона, потому как всё, кроме дороги под копытами лошади, утопало в облаках. Но и не это главное! За мной на скакуне сидела женщина, крепко обнимавшая меня за талию…

Не взятая им в бою Принцесса Лонданская и не фаворитка, которая была тайной женой, леди «Х», до великого мора, после которого рыцарь покинул острова. И не клановая Княжна Велета, которую я знал по воспоминаниям. Со мной была выросшая, как и моё тело в виде двадцатипятилетнего Лорда… Хельга с волосами цвета свежей соломы и странными, длинными, острыми ушами, торчащими в разные стороны. Не с уродливо отвисшими мочками, а словно с украшающими её заострёнными верхними частями гипертрофированных хрящиков.

Она нежно прижималась к лорду Винзербри или всё же ко мне, сидя за чародеем, а я гнал коня по тропинке между клубящимися облаками, а затем на самом краю внезапно разверзшейся пропасти остановил лошадь.

И почти тут же из облачного марева вдалеке от нас, оттуда, где возвышалась выстроенная на кряже английская крепостница, торчавшая над облакам, так называемый «кастэл», вылетела огромная туша одноголового ящера-горыныча, оседлавшая укрепление! Проклятое дитя Уробороса, опутанный силами других планов дракон дыхнул пламенем, и оно достало до нас, а я, перед тем как умереть… услышал шёпоток: «Не потеряй меня!» После чего проснулся на полу в холодном поту…

«Такого в воспоминаниях предка точно не было!» – билась в голове мысль, в то время как я потирал резко занывший кусок металла с хрусталём, прикрывавший мою покалеченную душу.

Почему-то всегда помогало. Вот только ответа на вопрос, что это было, я так и не получил. Взглянув на будильник – классический такой поставленный набок цилиндр с двумя чашками или, как мы их называли в приюте, «сиськами» сверху, – крякнул и откинулся на подушки. До моей героически назначенной самому себе побудки оставалось пятнадцать минут, и вновь пытаться заснуть времени уже не было. Так что, мысленно досчитав до двадцати, я выскользнул из-под одеяла, мимоходом выключая «машинку из бездны», чтобы не трезвонила попусту, и смачно потянулся. Зевнул, после чего резко провёл пару ударов по воздуху и сделал обратное колесо, оказавшись прямо у стула, на котором висел халат и, подхватив его и новый комплект тренировочной одежды, быстро выскользнул из комнаты.

В доме было тихо, что, в общем-то, ни о чём не говорило, потому как с тем же успехом у нас сейчас, не издавая ни звука, могли хозяйничать две-три руки вражеских чародеев в тяжёлой броне. Уж чего-чего, а подобного я вчера насмотрелся в воспоминаниях лорда Винзербри. Не говоря уж о мастерстве таких монстров, как принц Огама, казалось, умевшего быть настоящим призраком, невидимым и неуловимым.

В любом случае, пройдя по коридору до ванной комнаты, я вошёл внутрь, защёлкнув за собой замок, быстро разделся в предбаннике и, прихватив со стойки полотенце, прошмыгнул в купальню-душевую… а там первым, что увидел, были огромные голубые глаза голенькой Алёнки, резко обернувшейся на открывшуюся дверь. Возникшая на мгновение пауза, в течение которой мы пялились друг на друга, позволила мне очень даже неплохо рассмотреть девушку, и, надо сказать, увиденное мне откровенно понравилось, что не замедлило сказаться на определённой части организма, мгновенно приковавшего к себе взор девушки.

Алёна резко покраснела до основания шеи, глазёнки медленно наполнились слезами, а сама посадская красавица как-то неумело прикрылась ладошками.

– Мои извинения… – выпалил я, выскакивая из купальни, и только сейчас заметил девичьи вещички, аккуратно сложенные на уголке лавки, в отличие от моих, просто сброшенных на одну из табуреток.

Ванная в нашем коттедже была не одна, так что принял водные процедуры и относительно успокоился я в той, что располагалась на первом этаже. Вроде как гостевой и предназначенной для слуг, но отличавшейся от хозяйской только отсутствием огромного зеркала прямо в купальне. В которое, собственно, и смотрелась Алёнка, когда я ворвался внутрь, нарушив её уединение. Вот только, несмотря на льющиеся из душевой леки на голову потоки холодной воды, я так и не смог выбросить из мыслей нежную белоснежную кожу девушки, её точёную грудь и все остальное, что смог разглядеть довольно подробно.

И вроде бы не сказать, чтобы я не видел голых женщин. Мария не в счёт, её такой сделали специально, чтобы, как она сказала, юноши клана, обучаемые книгой, привыкли к обнажённому телу представительниц противоположенного пола, что вполне может однажды спасти им жизнь. Воспоминания… тоже побоку: и Любава, и княжна Кимико, и женщины лорда Винзербри! Я ещё в приюте видел вполне себе живых и настоящих, ибо подряженные на торговлю собственным телом девицы порой не стеснялись никого и ничего, однако, пожалуй, первый раз подобное зрелище было столь волнительным лично для меня. Вот только возникшие в глазах у Алёнки слёзы мне очень и очень не понравились.

В общем, на тренировку я отправился в лёгком раздрае, который, впрочем, улетучился сразу же, как я, добравшись до площадки, первый раз попытался повторить клановый тренировочный комплекс для детей «эгоистов». Действуя так же, как объяснял своим подопечным Сазим, я выдохся уже на втором подходе, буквально заливая полигон зелёным огнём, который требовалось не просто контролировать, а «убирать» сразу же, как только он касался земли.

Но это проблемы энергетические, потому что на четвёртом повторе я чуть было не рухнул от физического истощения, словно и не тренировался никогда в жизни, в то время как детишки из воспоминаний ещё даже не вспотели. Контроль напитки мышц живицей для их развития и уплотнения, практикуемый в клане, оказался той ещё пыткой, но, как я теперь знал, не освоив это умение, я так и остался бы навсегда на уровне, считавшемся у Бажовых мусорным. Или по-современному – средним по Москве.

Каждое движение комплекса, если я правильно понял объяснения парня, жившего много веков назад, задействовало десятки групп мышц, которые человек порой вообще практически не использует. И это еще без учёта того, что в это время из тренирующегося исходит поток эго, которое тоже нужно контролировать. Кости при правильном прогоне по ним живицы укрепляются, суставы и сухожилия, наоборот, становятся пластичными, а плоть в какой-то момент становится по свойствам похожей на каучук, который в те времена мои соклановцы просто не знали. Не в том смысле, конечно, что чёрная и вонючая, а в том, что в ней вязнет самое острозаточенное лезвие.

Жаль только, что эти общеукрепительные движения мало чем могут помочь в бою. Для отработки именно боевых групп необходимо было тренироваться уже как сам Сазим… и естественно, что я, дурак, попытался это сделать, конечно же, отдохнув и помедитировав после исполнения пятого подхода детского комплекса.

Взмах рукой, ещё один, удар и подсечка… пространство вокруг меня буквально искажалось и ревело от чуть ли не самопроизвольно извергаемого эго. То, что я учил раньше, – ерунда! Взрывы – чушь! Такую мощь, что сейчас вращалась вокруг меня, что таилась внутри, я, наверное, не видел ни разу в этой жизни… Казалось бы, просто движения и установки, которые задаёшь сам себе, но эффект! А затем я просто упал, не в силах сделать следующий шаг. Всего-то повторил шесть форм из длинной цепочки, многократно используемой древним чародеем, и то дай Древо, если правильно, а ни шевелиться, ни тем более сделать что-либо ещё уже не мог.

Последнее, что я запомнил, как подломилось колено, а затем, ещё не успев коснуться земли, почувствовал, как меня поглотила темнота. Сколько я так провалялся – не знаю, когда же очнулся, обнаружил себя, мирно лежащим посреди неровного круга оплавленной земли в позе раздавленного паровиком лилипа.

– Да ну нафиг такие приключения… – прохрипел я, с трудом усаживаясь на пятую точку. – Так и окочуриться недолго, а найдут потом только через неделю. И то случайно.

По правде сказать, я всё же слегка сгущал краски. Пусть полигон был дальним от академии и редко используемым, люди здесь всё равно появлялись, другое дело, что всё это были преподаватели, инструкторы или их помощники, среди которых не принято мешать личным тренировкам. Впрочем, где я нахожусь, было известно всем обитателям домика Ольги Васильевны, так что, опоздай я на завтрак, меня бы, скорее всего, нашли. Да и вообще, сегодня нечётный понедельник, а значит, первые четыре часа отданы занятиям с наставником, а уж Мистерион не постесняется и в ванную к девушкам заглянуть, лишь бы только выяснить – куда, собственно, запропастился его ученик.

Кривясь от боли во всём теле, я поднялся на ноги. Немножко постоял, чувствуя как меня всё ещё штормит, но потихоньку неприятные ощущения отступают, а затем медленно, как учили, выполнил стандартный школьный разминочный комплекс, пытаясь одновременно прислушаться к своему организму. Мышцы побаливали, но, судя по ощущениям, я ничего себе не порвал, а если и имелись микроразрывы в волокнах, то это было хоть и неприятно, но поправимо, да и для чародея вполне естественно во время тренировок получать подобные травмы.

Так что, тяжело вздохнув, посмотрел на небо, судя по положению солнца, отрубился я минут на двадцать, что было не критично, а затем поковылял к ближнему от нашего коттеджа краю полигона, где возле вкопанных в землю столбиков ранее сбросил свои вещи. Подняв пояс с подсумками, покопался в том, в котором хранил аптечку и склянки с кое-какими не входящими в неё лекарственными зельями, выдаваемыми мне опекуншей, и, найдя пробирку, подписанную как «Живая вода», выпил её в три глотка.

Почему именно в три? Без понятия, так было написано в приложенном рецепте, а неукоснительно следовать таким вот инструкциям меня приучили. Скорее всего, это была «упрощённая», можно сказать, «полевая» мера дозирования состава, необходимая для достижения нужного эффекта. Вот так выпьешь подобную тягучую субстанцию, мало чем похожую на настоящую воду, разом весь пузырёк и придётся весь день провести в обнимку с унитазом, если вообще не верхом на нём, а с некоторыми составами и вовсе можно коньки откинуть.

Чувствуя, как от желудка медленно разливаются по телу то волны тепла, то освежающая прохлада, я сел в полулотос, прислонившись спиной к одному из столбиков и закрыв глаза, попытался проникнуть в собственное ядро и энергетическую систему. «Там» вроде бы тоже всё было в порядке, и я себе ничего особо не повредил. Даже можно сказать, наоборот, живица текла по каналам и меридианам легко и свободно, а сами они, как мне показалось, стали чуть больше и эластичнее. Понятное дело, что всё это довольно-таки субъективные впечатления, и утверждать можно было только то, что волны, испускаемые ядром, двигались стабильно и равномерно, а само оно не пошло в разнос после моего маленького эксперимента.

Хоть я и наделал сегодня кучу глупостей, но когда действие лекарства закончилось, ощутил себя чуть ли не лучше, чем когда появился на полигоне, и не смог себе отказать в навязчивом желании попробовать выполнить «Мисахику» принца Огамы. Не то чтобы я, как и Сазим, прямо-таки тяготился своей скованностью в использовании чар… но и чувствовать себя ограниченным по сравнению с другими студентами мне совершенно не нравилось. Особенно проигрывать Алтынову и Громову, которые тоже, по сути, являясь эгоистами, уже обладали немаленькой наработанной базой как атакующих, так и защитных чар, в то время как у меня имелись только три исковерканных школьных заклинания да убогий «Огненный выстрел».

Последний меня подстегнула разучить Нинка Ефимова как коллега-огневик, когда выяснилось, что, несмотря на смену «эго», чары всё равно даются мне с трудом. Вот только если после серии ручных печатей и активации из рук чародейки вылетал мощный снаряд ярко-алого цвета, то у меня, как бы я ни бился, получался натуральный плевок никак не желающий попадать в цель и постоянно сыплющийся на землю. Пусть даже на ближней дистанции он, по словам Мистериона, выходил чуть ли не опаснее оригинального заклинания.

– «Мидоли но сакурла на хэккари»… – максимально внятно проговорил я, складывая руки в последовательность непривычных печатей и максимально достоверно припоминая ощущения принца Огамы во время создания этих чар.

И ничего… То есть – нет. Какое-то движение живицы к рукам я почувствовал, что уже было успехом. Оно же повторилось и тогда, когда я попробовал использовать активатор на русском, и особенно ярко после сокращения «Мисахика», однако дальше этих токов дело пока что не сдвинулось. Хотя, вполне возможно, я просто переоценивал свои силы, желая всего, много и сразу. Всё-таки была некая наивная надежда, что связанные с моим кланом чары возьмут, да и поддадутся мне с первой попытки… но, как говорится, не судьба.

То ли печати были кривыми, то ли складывал я их медленно, благо у самого принца пальцы так и танцевали, то ли требовалось правильное произношение активатора, сам Огама обладал слегка жутковатым, я бы даже сказал, замогильным голосом, и у меня банально не получалось его скопировать. В общем, по лёгкому вкусного пряника мне не досталось, а потому следовало пахать, пахать и пахать, чем я, собственно, и занялся, старательно доводя незнакомые ручные печати до автоматизма, вначале стоя на месте, а затем рысцой бегая вокруг полигона.

* * *

– У меня актуальный вопрос… – произнёс я, привалившись спиной к дереву и глядя на своих одногрупников, как и я, дожидающихся припозднившегося наставника.

Сегодня мы были в полном составе, хоть для понедельника это не типично, но нас почтила присутствием даже Сердцезарова, которая сейчас изображая ленцу, одарила меня своим вниманием. Алтынов проигнорировал, словно я был пустым местом, а вот Нина с Леной подошли, тут же прервав свой неспешный разговор.

– Что с аэрболом делать будем, господа? – продолжил я. – Время идёт, Мистерион задачу перед нами поставил и вряд ли изменит решение, а сами мы даже не чешемся.

– Хм… вопрос, конечно, хороший, – вздохнув и слегка пожевав пухленькую нижнюю губку, произнесла молодая чаровница. – Время до конца года, конечно, ещё есть, но…

– На самом деле его очень мало, – вклинилась Нина, перебивая Машу.

Да именно Машу, а не Марию. Так я решил отныне называть нашу зазнайку в юбке, чтобы не путаться с книжной родственницей. Всё-таки не доросла она ещё до Марии, тем более что старших нужно уважать, и всё такое…

– Я выясняла через знакомых, которые регулярно играют в «Воздушный мяч», – продолжила тем временем Ефимова, – о соревнованиях объявят примерно через месяц… И да, шансы у нас нулевые, даже если убьём на это всё свободное время. Там такие зубры участвуют, которые этим спортом чуть ли не дышат, а обыкновенным чародеям там делать нечего.

– У тебя есть друзья, играющие в аэрбол? – удивился я, потому как раньше Нина об этом не упоминала.

– Ну да… – пожала плечиками девушка. – Понадобились, вот я и подсуетилась, познакомилась.

– То есть задачу мастер поставил невыполнимую, – нахмурившись и помрачнев лицом ожил Сергей.

– Подождите… – остановила нас Сердцезарова, сложив руки под своей и так немаленькой грудью. – Давайте рассуждать логически. Мог ли наставник дать нам задание, которое мы даже в теории не способны выполнить?

– Скорее нет, чем да, – подумав, сообщила Нина.

– Угу! – согласилась с ней Ленка Суханова.

– Мог, – довольно категорически рубанул я, но потом всё же поправился, чтобы быть более объективным: – Если, конечно, хочет от нас избавиться.

– А он хочет? – вздёрнула бровку Маша.

– Нет, – буркнул Алтынов. – У него определённые обязательства перед моим отцом и кланом.

Мы все удивлённо посмотрели на него. Нет, вовсе не из-за сказанного. Это был, что называется, «общеизвестный секрет», просто от Сергея лично я ожидал скорее какой-нибудь подколки из разряда: «Вы смерды, а я витязь!» – нежели конструктивного диалога.

– Что? – тут же набычился он.

– Да ничего, – ответил я за всех. – Есть какие-нибудь предположения? Как я понимаю, ты его знаешь куда лучше, чем мы все вместе взятые.

– Хм… – задумался «золотой мальчик», потирая пальцами челюсть, а затем переспросил: – У нас точно нет шансов в самом турнире?

– Никаких! – рубанула Нинка. – Если, конечно, хотим стать чародеями, а не спортсменами. Ребята, с которыми я, собственно, познакомилась, как раз такие и есть, они уже три года вместе с ещё одной рукой тренируются по восемь часов семь дней в неделю именно в игре с мячом и больше ничем не занимаются. И это только в нашей Академии. По их словам, у Морозовцев целых четыре группы, и в Сахаровке тоже имеются сильные пятёрки.

– Это как вообще? – непонимающе посмотрел я на девушку. – Они что, вот так вот на всё забили и…

– Нет, – покачала головой красноволосый информатор. – Всё куда проще, у них такая программа обучения. Аэрболл как первый официальный чародейский спорт сейчас активно шагает по всему миру, устраиваются межполисные соревнования, и вокруг них вертятся огромные деньги. Естественно, Княжеский Стол не мог просто оставить подобное в стороне. Академиям, по сути, дана квота на создание нового типа чародеев, которые станут защитниками Полиса не на поле боя, а на подобных спортивных мероприятиях. Надо ли говорить, что как бойцы они, м-м-м… не очень, но зато с мячом творят что-то невообразимое.

– Действительно без шансов, – резюмировал я и вновь посмотрел на Алтынова.

– Думаю… в поставленной наставником задаче есть какой-то подвох, – произнёс тот, сверля взглядом землю у нас под ногами. – Он сказал, что записал нас на «Княжеский Кубок»… мог он не знать об этих самых «спортсменах»?

– Вряд ли, – ответила ему Нина.

– А как он вообще сформулировал задачу? – спросила вдруг Сердцезерова. – «Мне лень тратить время на ваше слаживание, а потому принесите кубок…»

– «А потому, в качестве годового зачёта, я хочу, чтобы вы принесли мне „Академический Кубок“. И не вздумайте спереть его из министерства, засранцы. Голову оторву!» – поправила её Ленка, забавно пародируя голос Мистериона. – «И вообще, учитесь работать честно и чисто».

– То есть придётся всё же играть в эту дурацкую игру… – ещё сильнее помрачнел Алтынов.

– Не! – вдруг осенило меня. – Мы его спи… позаимствуем у настоящих победителей!

– И как ты это себе представляешь? – фыркнула Маша. – Мало того что, если нас поймают, мало не покажется… а если его выиграют свои? Предлагаешь воровать у наших же? Или мы подойдём и попросим его ненадолго. Наставнику показать…

Мы все дружно уставились на девушку, даже слегка её смутив.

– Что? – воскликнула блондинка, как обычно, с лёгкой истерикой в голосе.

– А знаешь, Машка, – покачал я головой. – А ты, оказывается, у нас тайный гений…

– Это кто тебе здесь «Машка»?! – мгновенно взвилась Сердцезарова, но её уже никто не слушал.

В общем, к тому моменту как соизволил явиться Мистерион, мы совместными усилиями выработали две примерных концепции изъятия несчастного кубка в пользу шестьдесят первой боевой руки чародеев деревянного ранга Академии имени Тимирязева. В частности, вариант первый: «кража», – запустится в случае, если ценная чашка достанется Морозовцам, Сахаровцам или кому-то другому. Ну и вариант второй: «одолжить на время», – если приз выиграют наши участники. И лучше бы, конечно, так и случилось, потому как, в противном случае, пришлось бы потратить всё лето на разработку плана проникновения в чужое учебное заведение.

В любом случае все мы оказались солидарны в одном: тратить время на игру в «Воздушный мяч» никто не хотел, а вот подготовка к самопальной миссии по «изъятию» вполне может окупить себя в будущем. Тем более что время есть, да и чётких сроков масочник нам не поставил, в то время как «Кубок» закончится в мае, а финальные аттестаты за год заполняются в конце августа, как и зачёт за работу с наставником. Летом же в Академих отирается очень мало народа. Школьники отдыхают на каникулах, студенты по большей части на полевых выездах, а старшекурсники проходят практику в одной из опорных крепостиц зелёной зоны. Подгадать удачное время да самим не напортачить – и кубок точно будет наш!

– Приветствую, – подойдя, произнёс Мистерион. – Разбирайте. На сегодня вы все освобождены от занятий. У нас миссия.

Машка фыркнула, а я вперился в дополнительную бумажку, которая легла мне в руки. И даже не сразу поверил тому, что было там написано.

– Ребят… секунду, – остановил я одногрупников, уже направившихся было к парковке паромобилей. – Нам предписывается целенаправленно уничтожить около десятка человек.

Сказав это, я обвёл пристальным взглядом лица участников моей руки. Сам я после сада хрустальных деревьев не испытывал ровным счётом никаких сомнений по поводу подобного задания властей города. Алтынов, судя по всему, тоже. Маша, поджала губки, но выглядела более-менее спокойно, а вот Нина побледнела. Хуже всего прореагировала Лена, оказавшаяся рядом со мной. Смертоносицу словно пыльным мешком по голове ударили, и она, скорее всего, споткнулась бы, не подхвати я её под локоток.

Сродство с мрачной стихией, хоть и отражалось на характере девушки, но вовсе не делало её хладнокровной убийцей. Свободные эманации «смерти» были ей откровенно неприятны, и чем более организованной казалась изначальная «жизнь», тем тяжелее становилось Ленке, если, конечно, она к этому моменту не успевала морально подготовиться.

Не то чтобы она особо переживала за каждого уничтоженного лилипа или помоечную крысу, но вот убивать людей, насколько я знал, откровенно побаивалась. Да и не было у неё ещё подобного опыта. Наставник объяснял это особенностями носителей «Смерти» как стихии, разностью восприятия у чародеев, чувствительных к ней, сама же девушка, усмехаясь и отводя взгляд, говорила, что такие, как она, всегда «чуть-чуть» двинутые: кто в одну, кто в другую сторону. Так вот она явно в «другую».

Впрочем, подобная слабость не помешала Сухановой, состроив решительную рожицу, благодарно кивнуть и поспешить за подругой к стоянке паровика, в то время как ко мне подошёл наставник, панибратски хлопнув по плечу.

– Молодец, – без обычной иронии в голосе произнёс Мистерион. – Правильно сделал, что заранее обратил внимание на возможные проблемы. Слабости своего отряда нужно знать. Что делать будете?

– Я всё-таки не глава группы, чтобы что-то решать, – ответил я, пожимая плечами, и, нагнав смертоносицу, спросил: – Лен, ты как себя чувствуешь? Может, сегодня в тылу побудешь?

– Я… с вами… – ответила девушка, даже не посмотрев в мою сторону, а затем вдруг слегка покраснела. – Мне надо. Учиться. Преодолевать. Это.

Наставник, к которому я обернулся, только кивнул и мотнул головой в сторону уже вовсю пыхтящего и дымящего трубой паровика, возле которого, усевшись на спущенную пассажирскую лесенку, докуривал самокрутку шофёр Иван. Увидев нас, он встал, лихо затушив окурок о собственный каблук, точным щелчком отправил его в ближайшую урну, а сам полез в водительскую кабину.

– Алтынов, – окликнул Мистерион своего «золотого» подопечного. – Сегодня плотно опекаешь Суханову. Бажов, то же самое с Сердцезаровой. Ефимова, идёшь со мной…

– Но я могу сама… – возмутилась было Машка, но наставник быстро её осадил.

– Сердцезарова, ты вообще-то чаровница, так что забудь фразу «я сама»! – масочник пристально осмотрел её с ног до головы. – Тебе назначили защитника-сопровождающего – будь добра, следуй за ним и не лезь вперёд.

– Слушаюсь… – пискнула покрасневшая девчонка, зло зыкнув в мою сторону, словно это я был виноват в текущем положении дел.

– Грузимся! – безапелляционно приказал наставник, сам подавая пример и тёмным туманом переносясь прямиком в салон паровика.

Глава 13

До «Марьиной рощи», района, названного так в честь одной очень деятельной чародейки, главы безымянного клана, по легенде, разбившей между уровнями своей вотчины висячие сады, уничтоженные во время очередного казанского нашествия, мы добирались долго, прорываясь сквозь многочисленные пробки и заторы. Тут ничего не поделать – второй и третий месяцы осени всегда запоминались массовым свозом товаров и продуктов из посадов в Полис, что, как я теперь знал, практиковалось и в давние времена.

В это время года телеги и подводы посадников заполоняли улочки Москвы. Локомотивы перевозчиков просто не справлялись с объёмами поставок, идущих из «Зелёной Зоны», а потому как гильдии, так и многие кланы, в обмен на приоритетный выкуп организовывали защищённые караванные пути, по которым под охраной днём и ночью тянулись обозы по дорогам, ведущим к одним из внешних ворот нашего города.

Забавно, но даже на моё имя, собственно, подтверждая, что я глава какого-никакого, но клана, несколько дней назад тоже пришло письмо с вопросом от чиновника Княжеского Стола, намеренны ли Бажовы в этом году заниматься подобным эскортом. Если да, то от каких посадов, и далее прилагался список удобных, по мнению «охристых мундиров», как называли работников стола из-за форменной одежды. В него, кстати, входил и Подпятненский Посад, родной для Алёнки.

Тогда же я узнал от девушки и кое-что, заставившее по-другому взглянуть на «жадных», как мне казалось во время обитания на Дне, посадников. Вот вроде портится у тебя товар – ну никакой нормальный человек такое не купит! Так дай ты немного голодным детям: либо так, либо даже за малую копеечку! От тебя уже не убудет! Нет же, они на той же Таганке упорно стояли вначале на рынках первого уровня, потом второго, а затем и третьего, покуда просто не вываливали гниль на помойку.

Реальность как всегда оказалась даже более жестокой, нежели представлялась сиротам из Полиса. Хранить крупные пищевые запасы в посадах было фактически невозможно. И тут разговор даже не про вездесущих лилипов и полчища грызунов, активно изничтожающих продовольствие. Это мы, чародеи, можем смеяться над маленькими уродливыми гуманоидами, а неодарённого человеческого ребёнка такая кроха загрызёт в лёгкую, отожрётся и станет куда опаснее, чем раньше. А ведь простые люди им и так почти ничего сделать не смогут, спасает только то, что эта мелюзга очень труслива и взрослых людей просто боится.

Основная проблема жизни в посадах начинается с приходом зимы. И вроде бы совсем недавно урожай сняли, скотину по осени побили, запасы внушительные сделали, да только тут же приходится затягивать потуже пояса и думать, как бы дожить до следующей весны. А проблема в том, что содержать крупные хранилища с продуктовыми запасами в Зелёной Зоне опасно. Разнообразные твари, одержимые, да и совсем уже нелюди словно чуют, где можно поживиться и буквально берут поселение в осаду, днём кружа в зоне видимости, а ночью пытаясь попасть за частокол. Но если им ещё хоть что-то можно противопоставить, то вот, например, с духами той же стихии «жизни», от одного присутствия которых поблизости зерно начинает гнить, справиться может либо чародей, либо обученный жрец Древа, да и то не всегда. Про овощи и говорить смысла не имеет, а если уж кто додумается сделать себе ледник с мясом, так и вовсе можно приманить таких чудовищ, что только слаженный рейд из нескольких боевых рук и сможет справиться.

Другими словами, в посадах по дворам делаются на зиму запасы не боле чем на месяц. А всё остальное везут в ближайший Полис. Там (в специальных хранилищах под ответственность кланов) оставляют себе малую долю, достаточную, чтобы пережить Сезон Уробороса, а всё остальное сбывают, стараясь выжать максимум до последней копеечки.

Выручка же по большей части не оседает в кармане мёртвым грузом, а тут же идёт на оплату хранилищ, в том числе с личным семенным фондом. На предоплату, выдаваемую Перевозчикам за ежемесячную доставку того самого отложенного для себя провианта на ближний к посаду полустанок. На закупку всякого полезного в хозяйстве скарба и одежды. Оплату гильдиям, торгующим лекарствами, доставку их товара, а также на выкуп у них же на весь холодный сезон специально обученного фельдшера. Ну и на всякое для души по мелочи, да и детишек порадовать.

А ещё нужны вооружённые наёмники и чародеи, которые будут охранять озимые и бараки со скотом, которых тоже придется содержать и кормить. А также могут случиться выплаты за постой и возврат к ранней весне остающегося в городе имущества в виде телег и копытного скота, если по осени его не удастся вывезти.

Где уж тут думать о какой-то там голодной, чужой, полукриминальной городской шпане, когда каждая копейка на счету, а от болезней и голода свои дети регулярно умирают у тебя на глазах. Тем более что обратно с подводами желательно как можно раньше привести те же дрова из Полиса, а ещё лучше уголь, хоть древесный, хоть какой, потому как к местным лесам зимой можно пойти и не вернуться. У Алёнки вон от трёх мам четыре сестры и два брата умерли от года до четырёх, просто потому что отец тогда плохо расторговался, и не на всё денег хватило. Даже стыдно как-то стало, за то, что я в своё время посаднику по морде палкой прописал, когда он нашим совсем мелким девчонкам и мальчишкам из приюта откровенно плохонькие яблоки пожалел.

Тяжело вздохнув, я ещё раз посмотрел на сопроводительный лист, который держал в руках. Итак, нас ожидала зачистка так называемого «Свища». Заброшенного или пустующего дома на третьем ярусе, где обосновались выходцы с нижнего уровня, организовав что-то типа «перевалочной» базы. Далеко не редкое явление, правда, обычно такое бывает на втором, ведь патрулирующие его наёмники никогда без приказа в здания не лезут, а хватают в основном тех, кому не повезло оказаться пойманным на улице.

Здесь хорошо сработал городовой. На вверенном ему участке, а также на соседних улицах стали случаться разные эксцессы. То барышню изнасилуют, то побьют какого прохожего. Было также несколько ограблений мелких магазинов, да и жители замечали подозрительных типов, крутящихся на улицах возле частных домов. В общем, мужик стал рыть и вышел на «заброшенку», в некоторых окнах которой ночами иногда мелькал свет. Хозяева здания давно уже переехали в другой район и сейчас достаточно вяло подыскивали своей недвижимости нового владельца, о чём не потрудились известить Районную Управу.

Сам городовой в «Свищ», естественно, не полез. Навёл справки у дворников и соседей пустующего строения, опросил вездесущую ребятню и, не став дальше геройствовать, отправил заявку наверх в Жандармерию. В общем-то, всё правильно сделал, ибо его работа – следить за порядком и выявлять проблемы на выделенной улице, а для того чтобы решать их есть специально обученные, ну, или обучаемые люди. Те же жандармы из «охранки», «Шипы», различные наёмники и приписанные к Княжескому Столу чародеи вроде нас, первокурсников Академии.

«Свищ», судя по выданной нам сопроводительной бумаге, появился не так уж давно, но при этом оказался на редкость активным, что говорило о хорошей организации, а соответственно, и о том, что это не просто залётные гастролёры с нижних уровней, а, скорее всего, организованная банда. Причём с большой долей вероятности под строением имеется «крысиный ход».

Платформы ярусов города не совсем монолитны, как считается в среде обывателей. В них имеются технические лазы, специальные помещения вроде перегонных и насосных и трансформаторных станций, да и тоннели городской инфраструктуры, по которым продолжены те же трубопроводы, хоть и считаются стратегически важными объектами, секретными не являются. Более того, в них можно попасть через специальные лазы, зачастую расположенные под полом первых этажей таких вот домов. Причём бывает и так, что владельцы даже и не догадываются, что под их прекрасным и дорогим «Прокофьевским» мозаичным паркетом скрывается люк, и однажды в гости заявятся рабочие из Управы с ломом и кувалдами. Дабы расчистить себе путь к какой-нибудь особо заковыристо проложенной трубе, добраться до которой иными способами просто невозможно.

Ну а «Крысиным ходом» называется втихую сделанный нелегальный пробой в нижней части ярусной платформы, через который можно тайно попасть в её технические помещения, а затем в вот такой вот «Свищ». Через него, собственно, банды и выносят награбленное в основное логово, а также тянут наверх контрабанду и разные запрещённые предметы и вещества. И самое хреновое – найти такой пробой, не зная расположения «Свища», можно разве что случайно.

Паровик, фыркнув, остановился, мелко подрагивая от вибрации работающего вхолостую двигателя. Было слышно, как Иван выбрался из машины, а затем дверь салона с шумом растворилась, и водила ловко скинул развернувшуюся лесенку.

– Сейчас заходим в здание Управы, – сказал Мистерион, громко щёлкнув пальцами. – На улице не останавливаемся, по сторонам не глазеем, двигаемся исключительно рядом со мной.

– Думаете, у бандитов может быть наблюдатель? – спросил я, с интересом глядя на то, как мои пальцы быстро становятся полупрозрачными, как, собственно, и мои товарищи по руке, сквозь которых теперь проглядывала довольно скупая обстановка салона.

– Не «может», а есть, – ответил наставник, который сам ничуть не изменился. – Его уже выявили, а возьмут, как только мы приступим к работе. Я с помощью своего эго наложил на вас аналог скрывающих чар, так что не отходите от меня дальше, чем на пять метров, и вообще, я пойду довольно-таки быстро, так что не отставайте.

Произнеся это, он грациозно выбрался из салона и действительно бодрым шагом направился сквозь небольшой парк к крыльцу двухэтажного особнячка, построенного в стиле позапрошлого века. Мы торопливо последовали за ним, быстренько пристроившись у наставника за спиной, и вроде бы действительно никем не замеченные проскочили в услужливо приоткрытые служкой в ливрее двери.

– За мной, – едва слышно произнёс Мистерион и, раскланявшись с каким-то чиновником в тёмно-синем мундире, споро взбежал по лестнице на второй этаж.

Широкий людный коридор, в который мы попали, стал настоящим экзаменом на ловкость, потому как не столкнуться с праздно шатающимся народом, уворачиваясь от носящихся туда-сюда посыльных, при этом ещё и не отставая от даже не подумавшего притормозить масочника, оказалось довольно-таки нелегко. Впрочем, издевательство быстро закончилось возле массивных дверей какого-то кабинета без обязательной информационной таблички с именем, фамилией и должностью хозяина, в которые чему-то улыбающийся Мистерион громко постучал набалдашником трости.

Через минуту щёлкнул замок, и створка с неприятным шумом отворилась, явив нам полненького человечка с пышными усами, залысинами на черепе, покрытом жидкими прилизанными волосами, и с мешками под усталыми глазами, один из которых прищуром удерживал круглое пенсне на цепочке. Обычный неодарённый. Судя по уставному костюму, чиновник Княжеского Стола безразлично осмотрел Мистериона с ног до головы, а затем вяло мазнул взглядом так, словно видел и нас.

– Чародеи, я так полагаю, – недовольно пробасил он, с прищуром глядя на наставника. – Рановато вы. Я ждал вас ближе к вечеру…

– Может быть, я зайду? – иронично спросил масочник, как всегда с непонятной полуулыбкой на лице. – Или вы предпочитаете проводить важные разговоры в дверях при посторонних?

– Сопроводительную, – потребовал слегка скривившийся, словно от попавшейся в квашеной капусте кислой клюквины, чиновник и, получив-таки желаемое, посторонился, пропуская нас в кабинет.

Мужчина действительно каким-то образом видел под чарами сокрытия, скорее всего, он пользовался неким артефактом, потому как не только придержал дверь чуть дольше, чем было нужно, но и невольно проводил глазами проходящих мимо него. После чего плотно затворил створки, но на ключ не заперся, зато быстренько добежал до окна и тщательно задёрнул тяжёлые тёмные портьеры. Почти сразу же после этого наставник взмахом руки развеял маскировку.

– Так! – чиновник снял пенсне, небрежно запихнув его в нагрудный кармашек и, потерев глаза пальцами, внимательно с, как мне показалось, некоторой долей раздражения и разочарования вновь осмотрел нас, заставив на секунду почувствовать себя кусками давно уже не свежего мяса на прилавке у посадского торговца. – Я что-то не понял, четвёртый курс и до сих пор с наставником?

– Вообще-то, первый, – нейтральным тоном поправил его Мистерион. – Первый курс, шестьдесят первая группа.

– Странно… – нахмурился мужчина, вновь уткнувшись в сопроводительную бумагу, а затем, раздражённо цокнув языком, едва слышно пробормотал себе под нос: – Действительно… Должно быть произошла какая-то накладка… Бездна! И переиграть уже не получится, всё официально закреплено! Вот же Бездна!

– Какие-то проблемы? – вежливо поинтересовался у слегка подвисшего чиновника наш наставник.

– Возможно… – охристый мундир вновь задумчиво посмотрел на нас, затем нахмурился, явственно изобразив своим невыразительным лицом мыслительный процесс, а затем, тяжело вздохнув, словно на что-то решившись, добавил: – Хотя, может быть, и справитесь. Если это первый курс, то вы, я так понимаю, играете роль командующего?

– Так и есть.

– Отлично. Подождите одну минутку, – он быстрым шагом практически подбежал к рабочему столу и плюхнулся в кресло, тихо ругаясь, порылся в ящиках, выискивая что-то, а затем вытащил несколько листов чистой гербовой бумаги и, схватив со стойки перо, принялся что-то строчить.

Пока хозяин кабинета был занят, я мельком осмотрелся и практически сразу пришёл к выводу, что, скорее всего, он здесь такой же гость, как и мы. Ну, или настолько обожает казённые условия, что даже не пытается хоть как-то обжить помещение, сделав своё рабочее помещение хоть чуточку более уютным и отражающим его индивидуальность.

Практически пустой стол с недорогой мелкой канцелярией, несколько стульев для посетителей, простенькие книжные шкафы с ровными рядами безликих книг, различающихся только цветом корешков. Два окна, дверь в соседнее помещение и неизменный портрет нынешнего Князя. Тоже какой-то «безликий» и усреднённый, вывешенный здесь словно для галочки. Всё без единой пылинки, ровно по линеечке и совершенно без души. Даже у нашего завуча, Артемиды Бореславовны, известной своими спартанскими взглядами и перфекционизмом, в кабинете имеются рамки с фотографиями детей и внуков, а тут совсем ничего.

– Вот так, – произнёс наконец чиновник, явно ставя размашистую подпись, а затем доставая из внутреннего кармана небольшой пенал, из которого была тут же извлечена и использована по назначению похожая на большой ластик печать.

Хоть я и видел подобную штуковину всего один раз, сразу же узнал «Печать тайн», в том числе и по характерному голубоватому свечению, на мгновение охватившему бумагу. Довольно распространённый артефакт при нанесении оттиска на документ делал его содержание практически нечитаемым для всех, кроме лиц с определённым уровнем допуска.

– Держите! – мужчина, не вставая из-за стола, протянул свежеоформленную бумагу Мистериону. – Вам предписание немедленно явиться в Кремль, в Княжеский стол, в отдел «Гражданской безопасности и нечародейских контактов». Передадите этот документ его высокоблагородию коллежскому асессору Назарову Андронику Васильевичу, после чего до окончания контракта поступаете в его полное распоряжение.

– Простите, но… – пожалуй, настолько удивлённое лицо Мистериона я ещё ни разу не видел, – как наставник я обязан…

– Ис-пол-няй-те… – с нажимом, словно ребёнку или скорбному на голову, приказал мужчина, состроив такое выражение лица, будто устал часами общаться с откровенно тупыми собеседниками и вообще не понимал, что ещё от него хотят. – Или вы готовы пойти против воли Князя…

«Эй! Мужик! Ты чего себя в Князья записал? – я удивлённо уставился на охристого мундира. – Прости, но ты даже не похож! Я его видел!»

– …что отражена в декретах и эдиктах Княжеского Стола, а соответственно, в действиях служащих восьмого ранга и выше? – развил свою мысль мужичок, состроив почтительную мину и вновь настойчиво протянув документ наставнику. – Так что, если не хотите проблем, соизвольте сделать так, чтобы я, коллежский советник, здесь вас через секунду не видел!

Я мельком покосился на одногруппников. Судя по слегка вытянувшемуся лицу Алтынова и его немного остекленевшим глазам, он от такой трактовки «Статута о Чинах и Рангах», вообще без учёта «Московской Хартии Кланов Основателей», слегка обалдел. Нинка стояла, открыв рот и глупо хлопая глазами. Сердцезарова Мария, хмурилась и теребила локон, наматывая его на пальчик и распуская, а Леночка, слегка закатив глазки, что-то беззвучно бормотала.

А через мгновение произошло то, что слегка выбило из колеи и меня. Человек, который самолично, пусть и довольно поверхностно, в соответствии со школьной программой лекций «Основ Чародейской Безопасности» знакомил наш класс с этими документами, на пальцах и не вдаваясь в подробности, объясняя, как что работает в нашем социуме… Вдруг угодливо улыбнулся и с лёгким поклоном принял бумагу у вмиг сделавшего довольное лицо чиновника. После чего, спрятав документ, демонстративно сложил длинную и совершенно бессмысленную цепочку ручных печатей, состоящую из одних активаторов, усилителей и деактиваторов, и испарился, улетучившись развеваемой несуществующим ветром чёрной дымкой.

За спиной с тихим скрипом отворилась, а затем закрылась дверь кабинета, заставив всех от неожиданности обернуться и посмотреть на неё. Коллежский советник фыркнул в усы, пробормотав что-то о совсем распоясавшихся неудачниках, которые строят из себя невесть что, а стоит показать им их место… А затем, утихомирившись и опять потерев глаза, полез в нагрудный кармашек за своим пенсне, пропустив тот момент, когда ключ в замочной скважине сам собой провернулся и исчез.

Прижав глазом линзу в оправе, чиновник быстренько обвёл цепким взглядом кабинет и удовлетворённо кивнул, произнеся баском: «Вот и хорошо!» Судя по всему, этот оптический прибор и был тем самым артефактным инструментом, через который он ранее нас увидел. Мы тоже дружно кивнули, но не на его слова, а появившейся у него за спиной из пустоты маске и цилиндру с лукавой улыбкой, а также одинокой белой перчатке, которая, поднеся указательный палец к губам, бесшумно пропала.

– Так, мелюзга, представляться не буду, потому как имя моё знать вам не нужно. Не доросли ещё, – грозно выдал усатый чиновник после нескольких минут молчания, когда он, навалившись на стол и сложив руки с переплетёнными «домиком» пальцами, хмуро осматривал каждого из нас. – Всё, что нужно сейчас знать и запомнить, то, что теперь я решением Княжеского Стола назначен куратором вашей самой слабой в Полисе группы. А это значит, я – волей нашего Князя – он «Сам», Уроборос, Глава ваших Кланов и Гильдий в одном лице. Всё понятно?

Он замолчал, буравя нас тяжёлым взглядом из-под кустистых век, а мы с ребятами быстро приглянулись в недоумении даже не от наглости произнесённых слов, а от самого факта подобного заявления. Я ни о каких «кураторах» для студенческих групп, работающих в городе, и слыхом не слыхивал. Да и остальные, судя по их лицам, тоже. Причём даже если наплевать на сказанное, то, что нам вообще кого-то назначили, было явным недоверием, можно сказать, граничащим с оскорблением. А тем более! Что вообще это был за пассаж про «самую слабую группу в Полисе»?

Даже мы, деревянного ранга, к тому же обучающиеся без году неделя, прекрасно понимали всю абсурдность заявлений этого усатого человечка. К нам, студентам, но уже вполне официальным, пусть и не обученным, чародеям с какой-то стати взяли и приставили наблюдателя, да ещё с неограниченными, по его словам, правами. Более того, гражданского неодарённого чинушу, который, судя по издевательской распальцовке Мистериона, о чародеях-то и не знает ничего! Я бы даже сказал куда более оскорбительно, простеца, который нас, клановых, мало того что «мелочью» обозвал, так ещё и не посчитал нужным представиться.

Впрочем, даже Алтынов с резко пошедшим красными пятнами лицом и Сердцезарова, глаза которой, казалось, метали громы и молнии покруче любого чародея с электрической бета-стихией, как-то сдержались. И не то что не убили мужика на месте, а даже не пикнули в разрез его словам. Как бы клановая гордость из них ни пёрла, ребята, видимо, ещё помнили лекцию Мистериона после игры в аэроболл о «неприятных заказчиках». Ну, или просто выполняли его нынешнее прямое распоряжения. Я же, в свою очередь, чтобы чего-нибудь не ляпнуть, гадал, стоит ли наставник у чинуши за спиной или отошёл в сторону.

– Так! Кто у вас вправе работать с бумагами по группе? «Комиссар», кажется! Или вы не доросли до такого? – рыкнул охристый мундир с чином коллежского советника, отрываясь от созерцания и начиная быстро заполнять одну из гербовых бумаг. – Ну, я жду.

– Я, – сделал небольшой шажок вперёд.

– Не понял! – гаркнул он, одарив меня уничижающим взглядом. – Отвечать по форме!

«Чего? – я непонимающе уставился на простеца. – По какой ещё к Уроборосу форме?! Я, мать его, чародей, а не армеец, жандарм или наёмник!»

– Неучи! – мужик от досады саданул кулаком по столешнице. – Запоминай! На любой вопрос отвечаешь по существу, но кратко! Громко и внятно! После чего добавляешь «Ваше Высокоблагородие господин Коллежский Советник!»

А затем вдруг заорал на весь кабинет, привстав и выпучив глаза:

– И морду попроще сделай! А то умный больно, не по статусу! Встать ровно, когда с тобой шестой чин разговаривает! А то распоясались там у себя… Княжью власть ни во что не ставят и детей таким же отрепьем и бунтовщиками растят!

«Он вообще здоровый?» – подумал я, вздохнул, видя, что наставник не вмешивается, и, потерев пальцами переносицу, выполнил требуемое, рявкнув во всю мощь лёгких:

– Я групповой комиссар, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник!

– Ты мне не якай! – проорал он, усаживаясь обратно. – Посад немытый! Имя, фамилия…

– Антон Бажов, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник! – отчеканил я, пытаясь понять, что задумал Мистерион, и как долго будет продолжаться этот цирк. – Комиссар шестьдесят первой группы, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник!

– То-то же! – буркнул охристый мундир, возвращаясь к бумагам. – А то распустились, понимаешь… Хм… Бажов… Слышал что-то такое недавно! Точно. Ты сын… хотя по возрасту скорее внук торговца колбасами с Калашного ряда? Или тот Божев? А, не помню! Глаза у вас похожие…

«Оп-па, как интересно… – мысленно сделал я очередную засечку. – Похожие глаза это вам не… в общем, надо бы посмотреть, что это за торговец колбасами!»

– Никак нет, Ваше Высокоблагородие, господин Коллежский Советник! – отчеканил я со всем положенным старанием. – Сироты мы!

– Ну и замечательно, – буркнул усач еле слышно, – а то было бы неудобно перед стариком…

Работал он быстро. Пёрышко так и танцевало в пухлых ручках, выдавая немалый опыт. Строчки, наносимые на бумагу, были хоть и не читаемы с моего места, но выглядели ровными и аккуратными. На то, чтобы исписать четыре листа, у мужика ушло минут десять, после чего он вспомнил обо мне, так и стоящем навытяжку.

– Подписывай, – не отрываясь от своего дела, он подтолкнул по столешнице несколько только что оформленных документов, а затем пододвинул стойку с письменными принадлежностями. – Вот эту вот, и ещё эти три бумаги. Что встал?!

Хмуро посмотрев на охристого мундира, я аккуратно поднял документы, но вот к перьям прикасаться не спешил. Перед тем как ставить куда-либо вензель, который Ольга Васильевна почему-то величала не иначе как «кляксой», я, следуя тщательно вбитым в голову инструкциям своей опекунши, намеревался внимательно ознакомиться с тем, что мне, собственно, пихают.

– Бажов, я не понял! – заорал мужик, оторвавшись от очередной писанины примерно через пару минут, и побледнел, видя, чем я занимаюсь, вместо того чтобы делать что велено, а затем резко налившись дурной кровью. – Ты что творишь, недоносок?! Тебе, дурню, подписывать сказали, а не…

– Заткнись… – холодно произнёс я, активируя глазки и зажигая на свободной руке небольшой зелёный огонёк, от которого мужик отшатнулся, как дух от святого Древа. – Ты что, простец, реально думал, что мы поверим в эту липу про куратора «самой слабой группы в Полисе»?

– Молчать! – вышло неубедительно, потому как голос чиновника резко дал петуха. – Я шестой чин Княжеского стола…

– …А потому, поорав на нас немного, сможешь заставить подписать эти пасквили, прикрыв свою задницу? – продолжил я, ощущая, что за моей спиной тоже начались какие-то шевеления. – Дядя, ты вообще понимаешь, кто перед тобой стоит?

Первый же подсунутый документ, который я, видимо, должен был немедленно подписать (очень грамотно юридически оформленный на группу, так что потом не придерёшься), под страхом смерти запрещал рассказывать кому бы то ни было о том, что происходило, происходит или будет происходить в этом кабинете, и вообще, в течение действия контракта с неким господином Коллежским Советником Юдинцевым Олегом Михайловичем. А также утверждал, что мы отказываемся от любых претензий в его адрес как от себя, так и от Кланов и организаций, в которых состоим.

Не знаю уж, можно ли так делать или нет, всё же я без году неделя учусь подписывать стандартную отрядную документацию, а не переквалифицировался резко в юриста, о работе которых знаю только то, что они есть. Но в данном случае «Соглашение о неразглашении», в том числе и имени нанимателя, было, похоже, искусно сплетено с «Отказом от претензий». И что-то мне подсказывало, что этот дядька не стал бы подсовывать мне туфту.

На втором листе, с которым я тоже уже успел ознакомиться, не было, на первый взгляд, ничего необычного. Стандартная форма запроса на срочную госпитализацию членов боевой руки в случае чрезвычайных ситуаций на миссии в городе. Меня с такой бумажкой уже успели познакомить в представительстве канцелярии в Академии, а нужна она была на тот случай, если кому из нас по случайности «почти» оторвут голову. Мы как студенты, а не полноценные чародеи могли рассчитывать на то, что в госпитале нас бесплатно поставят на ноги.

Естественно, нужны были такие гарантии от Княжеского Стола в первую очередь Ленке, кто его знает, какие там отношения у Сухановой с её гильдией, ну и мне, если я по каким-то причинам попаду в немилость к Ольге Васильевне. Клановые же в подобных подачках не нуждаются, потому как, случись что, в любом случае получат помощь по высшему разряду. Просто для упрощения оборота бумаг данный документ распространялся не на конкретного человека, а на всю группу сразу.

Вот только одно но! Подобная бумага составляется не на конкретную миссию, а на весь первый год обучения с практикой внутри городской черты. И свою подпись я рядом с закорючкой Мистериона поставил в тот день, когда принял на себя бюрократию группы.

А вот чего на том документе не было, так это двух «дополнений». Первого – о том, что в случае не оказания нам квалифицированной помощи в срок или несвоевременной транспортировки мы, шестьдесят первая группа в лице её представителей, опять отказываемся от любых претензий к кому бы то ни было как от своего лица, так и от организаций. Второго – о том, что данный документ после подписания делает «недействительными» и «ущербными» все прочие аналогичные, составленные ранее.

Третья бумажка была ещё интереснее, и, начав её читать, я привлёк внимание чинуши, а заодно решил прекратить клоунаду, потому как эта напрямую затрагивала уже мою клановую чародейскую честь, о которой в последнее время приходилось постоянно слышать от Ольги Васильевны.

Речь в бумаге, как ни странно, шла о трофеях, а точнее, категориях, на которые мы могли рассчитывать. Так как дислокация прохождения задания ограничивалась чертой полиса, по завершении миссии в наше безраздельное владение должно было перейти оружие и личные вещи бандитов, а также ценности, за исключением ювелирных украшений, найденные на телах, если, конечно, они нас заинтересуют. В том числе и семьдесят пять процентов денежных средств, случись таковым оказаться у гадов в карманах. А вот всё остальное либо отходило Полису, либо должно было быть возвращено настоящим владельцам.

– Да как ты смеешь! Щенок! – орал тем временем отошедший от шока чинуша слегка подрагивающим голосом. – Бунтарь! Против воли самого Князя пошёл… Да тебя в тюрьме сгноят за то, что ты посмел даже подумать на княжьего человека руку поднять…

Я посмотрел чинушу как на раздавленного паровиком лилипа, и он резко осёкся, отступил, роняя кресло и доказывая, что наставника за ним нет, а затем дрожащей рукой медленно потянулся под лацкан мундира.

Тут ведь какое дело, не то чтобы во мне взыграла жадность или проснулся внутренний лилип, тащащий всё что можно в своё логово, но подобный «контракт» больше подходил на «наёмничий», нежели на «чародейский» и, как это ни забавно, касаясь дел чисто меркантильных, бил по той самой пресловутой «Чародейской Клановой Чести» куда сильнее, чем прямые оскорбления какого-то там простеца с чиновничьим чином в Княжеском Столе.

И не то чтобы так было «заведено», или существовало какое-то негласное правило. Нет, подобные условия были чётко прописаны кланами ещё во времена основания Полиса и изменению не подлежали.

Москва, как и любой другой настоящий Полис, в первую очередь город чародеев. Клановых или не клановых, неважно. Всем остальным здесь банально позволяется жить и работать, потому как именно «нам» так удобно. И это не предрассудки, основанные на замшелых теориях превосходства одной части человечества над другой, это аксиома, при нарушении которой о мирном сосуществовании одарённых и простецов в замкнутом пространстве Полиса можно просто забыть. Альтернативой была либо гражданская война с закономерным исходом в виде казанских или киевских интервентов, быстро добивающих остатки выживших москвичей, либо закабаление одной из сторон как решение конфликта простых людей и чародеев.

Уж что-что, эту простую истину Ольга Васильевна вбила в мою голову сразу же, как только получила на это официальное право, потому как уже раньше замечала, что я вообще не делаю разницы между чародеями и простецами. Чтобы, как она правильно сказала: «Меня не позорил и сам не позорился!»

И опять же, нет. Я не стал принимать обычных людей за второй или третий сорт только по той причине, что им не повезло родиться с неразвитым ядром. Просто осознал, что так, а не иначе устроен наш мир. В котором (при всём прогрессе цивилизации) без чародеев человечество обречено на уничтожение, а соответственно, простым людям необходимо уважать ту силу, которая позволяет им жить дальше. И если говорить о полисах, то жить очень даже неплохо.

Вот обитатели посадов, даже если судить по Алёнке, об этом прекрасно помнят и понимают. А те, кто спрятался за нашими спинами и стенами Москвы или засел повыше, с каждым десятилетием начинают всё больше смотреть на чародеев то ли как на слуг, то ли как на наёмников, чем-то им обязанных.

Мы им ничем не обязаны! Если говорить грубо, мы служим Полису как общности чародеев и Князю как когда-то выбранному нами же первому среди равных. Но уж никак не Княжескому Столу, где одарённых работает меньше одного процента, а вся остальная шушера – зажравшиеся на жирных местах простецы, привлечённые в это учреждение перекладывать бумажки, в то время как мы работаем!

– Вы… – взвизгнул чинуша, шаря глазами по кабинету. – Немедленно арестуйте этого бунтовщика! Или присоединитесь к нему в тюрьме! Нет! На эшафоте.

– Притухни, тля, – услышал я голос Алтынова из-за своего левого плеча, сам вчитываясь в четвёртую писульку. – Ты сегодня наговорил уже достаточно, чтобы я как наследник клана Алтыновых объявил тебе и твоему гнилому роду кровную месть, пусть даже ты ничтожный простец.

«Ну, если я не изменил своего отношения к обычным людям, то и из-за каких-то мразей не собираюсь, – философски подумал я. – А то многие чародеи своего презрения никогда и не скрывали…»

– Что?! Алтынов… Наследник… Да ты… Вы… Я не… Да вы против воли Князя идёте! Да я… – завизжал чиновник, мгновенно серея лицом и выхватывая из скрытой подмышкой кобуры пулевик. – Охрана! Охрана! Здесь бунтари и преда…

И уставился на протянутую в мою сторону пустую руку, в которой мгновение назад было оружие, а затем на усмехающегося Мистериона, небрежно подбрасывающего на ладони игрушку, опасную даже для чародеев.

– Ты… – прохрипел он. – Но… Как?

– Очень просто, – ответил ему насмешливый голос нашего наставника. – Не настолько же я идиот, чтобы выполнять распоряжения «неизвестного лица», именующего себя «куратор». Да ещё каким-то образом оказавшегося на месте проведения миссии группой чародеев от Тимирязевской Академии вместо ответственного за координацию специалиста. Я, кстати, с ним попозже тоже серьёзно поговорю. А Бажов молодец. Я, пока это писалось, мельком глянул – ты прав, в этих бумагах всё настолько «замечательно», что…

– В этой всё ещё «лучше», – усмехнулся я, брезгливо, словно склизкую тварь, передавая ему все бумаги.

– О да… – согласился со мной масочник. – Читал…

– Да как вы смеете! – отошёл от нового шока чинуша и, выскочив из-за стола, рванул в сторону двери. – Я чиновник Княже…

А в следующий момент мужика просто снесло с ног, припечатав мордой об пол и одновременно заломив руки, на которых тут же материализовались толстые литые наручники. Причём сам Мистерион даже пальцем не пошевелил, заставив меня мысленно присвистнуть. Ведь, судя по тому, что я видел, если это и были чары, то выполненные вообще без ручных печатей и какого бы то ни было словесного активатора! Если же у Мистериона такое эго, о чём он вроде бы обмолвился в паровике…

«Кстати. А какое у Мистериона эго? – вдруг родилась мысль, заставившая меня задуматься, почему об этом никогда и нигде не говорилось, да и я как-то ни у кого не спрашивал. – А может быть, спрашивал, но уже не помню?»

– Я так понимаю, этот тип и есть наш «заказчик», – хмыкнув своим мыслям, произнёс я вслух. – Значит, миссия отменяется?

– С чего бы это? – наигранно удивился Мистерион, материализуя кляп прямо во рту у пожелавшего опять заорать усатого чиновника. – Бандиты из своего схрона никуда не делись. Ну да, вышла какая-то накладочка… я ведь это задание не из общего пула брал, а через друзей в Столе на полезную для вас миссию вышел. Оформленную, правда, на четверокурсников чародеев-слабосилков из третьесортных училищ…

«Фига себе…» – пронеслась у меня мысль.

– Вы по силам как раз чуть выше их уровня, – вздохнув, продолжал масочник. – Но, в отличие от вас, они всё обучение работают исключительно по Москве. За стенами таким делать нечего, а после выпуска многие из них в жандармерию идут. Так что это хорошая практика. В общем, не расслабляемся! Сейчас мы вместе с «куратором» поедем в Стол и разберёмся с этой самой миссией. Заодно и вот эти бумажки покажем кому нужно. А то уж больно у них интересное содержание.

– А мы… – начала было Маша.

– А вы, Сердцезарова, как и планировалось, отдыхайте перед ночным выходом. Там, – масочник кивнул на ту самую неприметную дверку, ведущую в соседнее помещение, – есть кабинет с диванчиками и отдельный туалет, так что выходить вам отсюда не нужно. Запритесь на ключ и ждите меня. Сам войду. Будет кто ломиться, разрешаю нейтрализовать нарушителей.

– Если миссия ночная, – нахмурилась Нинка. – Тогда зачем вы нас с уроков сняли? У меня важные дела на сегодня были…

– Потому и снял, что не знаю, в каком состоянии вы будете к вечеру после этих самых важных дел, – усмехнулся Мистерион, одной рукой рывком поднимая мычащего чиновника на ноги. – И вообще, привыкайте к тому, что сорвать вас могут в любой момент, и всякие там планы… В общем, учитесь отдыхать, когда у вас есть на это время. Вы должны быть бодры и полны сил вне зависимости от того, какая перед вами ставится задача на миссии. Я, конечно, надеялся, что поверенный принесёт заказанные мной планы нужного здания, и вы успеете с ними ознакомиться. Ладно, так, наверное, даже интереснее. Там разберёмся.

Он уже почти подвёл сопротивляющегося чинушу к выходу из кабинета, в замке которого сам собой материализовался ключ, когда вдруг остановившись, хмыкнул и, повернув голову, предложил:

– А знаете что… Чтобы не страдать от безделья, переройте-ка этот кабинет. Может быть, найдете что интересное, – масочник хитро усмехнулся, вновь потянув за собой яростно мычащего и сопротивляющегося чинушу.

– Сделаем, – пообещал я, быстренько закрывая на ключ дверь за наставником и его пленником.

– Ну и что это было? – задала риторический вопрос Нинка.

– А лилип его знает… – буркнул Алтынов, уже успевший залезть в один из ящиков хозяйского стола. – То ли на подставу, то ли на какую аферу похоже. Не удивлюсь, если и бандиты в… как ты там Бажов по-блатному такое место называл?

– «Свищ».

– Во, если в «Свище» бандиты неправильные окажутся.

– Угу… – согласилась Лена.

– Бажов, – прищурилась Сердцезарова. – А что там за бумаги он подписать требовал?

– Первая, что мы под страхом смерти никому ничего не скажем и претензий никаких ни к кому иметь не будем. Вторая, повторная на оказание медицинской помощи участникам группы с отказом от претензий в случае смерти и аннулированием предыдущих документов подобного типа, – пожал я плечами. – Третья, по сути, аналог ограничения для наёмников на сбор трофеев. Нам – что на телах, а всё остальное – непонятному дяде.

– Бред… – фыркнул Сергей, перебирая какие-то учётные книги, в то время как Лена, видимо, как и я, заинтересовалась шкафом с книгами, у которых были цветные корешки без названий.

– А… четвёртая? – живо поинтересовалась Нинка.

– А четвёртая, – я покачал головой, – принятие на себя полных материальных обязательств в случае нанесения «ущерба городской собственности». С немаленькими такими штрафами, если пострадает «трофейное имущество»…

Лена, Сергей и Машка посмотрели на меня словно на идиота. Так, будто это я придумал нечто подобное, да ещё и собственноручно подписал. Два раза!

– Чего вы на меня так уставились?

– Так-так… Как интересно! – отвлёк нас от переглядываний голосок Ефимовой, в котором проскочили очень заинтересованные нотки, причём сама девушка обнаружилась сидящей на корточках перед новеньким, довольно пухлым саквояжем. – А не нашего ли это «куратора» сумочка здесь осталась?

– Нин… – я криво усмехнулся. – Я очень надеюсь, что в ней ничего не тикает?

– Да нет вроде… – предельно серьёзно ответила мне девушка и, ловко вытащив непонятно откуда миниатюрную отмычку, полезла ею в замочек.

Глава 14

Поздняя ночь, без четверти час… Даже для третьего уровня Полиса это такое время, когда обывателям не стоит лишний раз покидать своё уютное гнёздышко, если, конечно, они не живут на оживлённых магистралях или возле какой-нибудь площади. Там и тогда вовсю светит иллюминация, а из работающих ресторанов и прочих увеселительных заведений льётся музыка. И, конечно же, дежурит где-то неподалёку за углом, деловито чадя трубой, постовая машина охранки, которая, не щадя каменноугольного брикетированного концентрата, в любой момент по сигналу тревоги готова доставить подрёмывающих в её чреве жандармов на место вызова.

Забавно, но и выше, и ниже сейчас самая жизнь! Над нами богатые мальчики в дорогих костюмах заканчивают выгуливать своих девочек в вечерних платьях. А порядочные барышни, краснея от собственной дерзости в эти часы, запретные для общения с молодыми людьми, изъявляют желание посидеть ещё немного и выпить ещё одну крохотную чашечку «коффийя», а то и веселящего сбитня или пройтись по вон той вот замечательной галерее, где до сих пор работают магазинчики. А некоторые даже соглашаются посетить примечательную оранжерею, где есть специальные «романтические» уголки, и вкусить там «запретного плода», в тайне трепеща и надеясь, что суровый папенька не узнает о том, что «они даже целовались».

В то же время в других заведениях серьёзные люди обсуждают свои «важные» дела и проблемы. Для кого-то они огромны и значительны, а кто-то на них же смотрит как на сущую безделицу, поражаясь наивности собеседника и изображая внимание, а также предельную собранность. Дегустирует очередной бокал дорогого импортного коньяка, размышляя, как бы так оставить партнера без последних штанов, чтобы он об этом даже не догадался.

Внизу же всё просто. Там тоже полно света, потому как мало кто заботится о безопасности и тем более о правилах, ведь при жизни, по сути, в каменно-бетонном мешке, самодельные факелы есть у каждого, кому они нужны. У тех, например, у кого мягко сияющие, а уж тем более нормальные ночные фонари на улице работали последний раз дай Древо года три назад. Там сейчас грязь, хаос и зло – пусть и в человеческом понимании, а не в том, что несут нам духи. Но я, успевший хлебнуть всего этого с избытком, как ни странно, очень даже рад, что сейчас готовлюсь к встрече с совсем другими опасностями, которые и не снились мне в бытность на Дне.

– Антон! – в который раз недовольно прошипела Сердцезарова, толкнув меня в плечо. – Глаза притуши! Реально как маяк светишь и всё внимание на себя оттягиваешь!

– Прости, – опять притворно повинился я, туша клановое зрение, и улыбнулся. – Просто тобой залюбовался…

– Ой, дура-а-ак… – протянула девушка, расстроенно покачав головой. – Впрочем, как и все вы, мальчишки…

– Я просто комплемент сделал, – пожал я плечами. – Уж как умею. Наша Княжна…

– Катя? – удивлённо покосилась на меня Маша.

– Она. Катерина, – кивнул я, – так вот, на нашем балу, когда мы его открывали…

– Она вообще-то Екатерина, – ехидно ответила девушка. – Так тот «интересный мальчик с необычными глазками» – это, оказывается, был ты? Не смотри на меня так! Мы если не подруги, то как минимум знакомы с самого детства и просто переписываемся иногда. Она вообще много с кем так общается, не ограничивать же себя тщательно подобранными папенькой приближёнными, И да, я знаю, что она с тобой на одном ясеневом факультете.

– «Необычными глазками», значит… Да я что – я ничего, – тяжело вздохнул, стараясь не ввернуть присказку «Москва – большой посад!» – Я, кстати, её при всех на балу «княгиней» случайно обозвал, когда она подошла о «должке» напомнить. Тогда-то не заметил, а уже после… когда дуэльный кодекс штудировал и узнал, что за подобное её официальный «защитник» и на поединок чести мог бы вызвать…

– А она?

– Что она? – я, снова оторвавшись от наблюдения за домом, посмотрел на напарницу.

– Возмутилась? – как ни в чём не бывало, спросила она, при этом её шикарные завитые волосы опять засветились нежно-золотым цветом активного сенсорного эго. – Одёрнула тебя? Ошибка, конечно, простительная, но всё же задевает честь её покойной матери.

– Да нет… Отреагировала, будто так и надо, – передёрнул я плечами. – Я этот момент вспомнил сейчас к тому, что во время танца она назвала меня старым витязем, не знающим слов любви! Так что комплименты я делать банально не умею.

– Я заметила, – усмехнулась девушка, засияв шевелюрой ещё ярче, и вдруг перешла на свой обычный официальный тон: – В здании тринадцать обычных человек… плюс что-то непонятное.

– Монстр? – тут же переспросил я, автоматом набивая на колотушке, воткнутой в ухо, положенные шифры, больше думая о том, как не ошибиться, чем о правильных последовательностях, но получилось вроде сносно, потому как пришли ответы-подтверждения. – Дух? Одержимый?

– Нет, – задумчиво ответила чаровница. – Явно какой-то предмет. Сам-то что высмотрел супер-отвлекающими глазками?

– В окнах мелькали двое, – ответил я. – Мужчины, камуфляж… наш московский. Либо «флора», либо «город» – я цветов в зелёном спектре не разбираю. Маш, не выглядят они как бандюки из группировки со Дна. Уж я-то на таких насмотрелся…

Забавно… но день в замкнутом пространстве сплотил нашу группу куда больше, чем весь последний месяц. Даже удививший нас уже сегодня Алтынов стал вдруг, пусть не разговорчивым, но вполне вменяемым парнем. А Сердцезарова так и вовсе предстала другим человеком и практически не вела себя как высокомерная стерва. А уж как мы остались одни, так ее и вовсе будто подменили.

Передо мной предстала вовсе не очередная поместная Княжна вроде нашей Уткиной, которая приехала сегодня утром из своей академии, а вполне нормальная девушка. В меру общительная, весёлая и не меньше Нинки с Ленкой любящая посплетничать.

Я, конечно, подозревал, что, скорее всего, это всего лишь «игра» и ещё одна «маска» нашей чаровницы. Вроде «высокомерной клановой аристократки», которую она носила прилюдно или «влюблённой в наставника блондинки», которая неизменно демонстрировалась Мистериону, только в данном случае надетая специально для меня, дабы упростить контакт с простоватым напарником.

Впрочем, я был только за, потому как работать с такой покладистой Машей было куда легче, чем с остальными виденными мною версиями разной степени стервозности. И уж в последнюю очередь меня сейчас волновал вопрос, какая же она настоящая. Сакраментальный для любого книжного персонажа из бульварной беллетристики на столь популярную нынче тему отношений между простецом наёмником-убиватором Васей и очередной Княжной из выдуманного клана.

– И мне это не нравится, – я покосился на дверь, ведущую в соседнюю комнату выбранной нами для старта операции квартиры, раскинувшейся на весь пятый этаж здания по соседству со «Свищом». – Что наши хозяева?

– Спят, – пожав плечами, безразлично ответила девушка с нечитаемым выражением лица, осматривая вполне добротную обстановку помещения, служившего, видимо, гостевой спальней. – Мужику, правда, пришлось сделать укольчик снотворного… чары на него больно криво легли. Скорее всего, он перед сном тёплого молока выпил, я же всё-таки не классический «Гипнос-морфеа» напрямую накладывала, а массовый «Сомнус», усиливающий естественное состояние и делающий сон глубоким. А он всегда от поглощённой лактозы криво срабатывает. Зато мать с дочерью и слуги уснули вполне штатно. Я проверяла…

Собственно, вернулся в Управу чем-то очень недовольный Мистерион примерно к одиннадцати вечера, застав нас в кабинете, требующем немедленного ремонта. Алтынов спал, развалившись на единственном диване в соседней комнате. «Золотой мальчик» нашего наставника, предоставив остальным право первым продрыхнуть в своё удовольствие, до последнего обшаривал вверенное помещение и даже нашёл чью-то заначку в размере пяти рублей под одной из настенных панелей.

Я, в свою очередь, тоже отметился, потому как, отправившись отдыхать первым и проснувшись часов в девять вечера, обнаружил себя в объятиях посапывающей Нинки, устроившейся рядом на диване. На коврике свернулась калачиком Ленка, а в кресле напротив, уронив на пол книгу, сладким сном, чему-то улыбаясь, почивала Сердцезарова, словно одеялом укрывшись своими пышными длинными волосами. Ну, прямо дриады воплоти! Правда, пока спят…

Масочник же застал нас уже бодрствовавшими. И в то время как я с интересом просматривал книжки без названий на корешках, удивляясь, нафига кому-то понадобилось тратить деньги и в таком слепом, но разноцветном виде выпускать обычные справочники, Нина с Леной активно потрошили саквояж. А точнее, надев тонкие шёлковые перчатки из стандартного набора, перебирали горы золотых побрякушек с камушками. Кольца, браслеты, серьги, колье и вообще что-то непонятное раскладывалось в разные кучки и тщательно описывалось Марией, заносившей находки в найденный Сергеем в кабинете блокнотик.

Масочник материализовавшись прямо посередине комнаты, застыл на мгновение, увидев, чем занимаются девчонки, а затем, выяснив, откуда взялись брюлики, зло оскалился. После чего, заставив растолкать одногруппника, погнал нас на инструктаж, собственноручно запечатав комнату с кучей золота какими-то особыми чарами. Там-то, на первом этаже, специально приглашённый наёмник из тех, которых привёз с собой Мистерион для подтанцовки, рассказал нам, как правильно выбирать помещение для последующего проникновения в соседнее здание нечародейскими средствами.

– Начинаем! – перебил я что-то говорившую Машу, получив соответствующий сигнал на «колотушку» и быстро раскрыв окно нараспашку.

Девушка, вмиг посерьёзнев, кивнула и, скользнув к нему, на ходу сложила последовательность из шести печатей, шепнув: «Гипнос-морфеа. Активация!» – и протянула руку в сторону небольшой надстройки-павильона, расположенной на крыше «Свища». Высвобожденная древнегреческими чарами живица на мгновение сложилась в затейливый узор вокруг её ладони, после чего словно смазанная огромным пальцем клякса унеслась прочь к одной лишь Марии ведомой цели. Ещё секунда – и блондинка снова укрылась за стеной, а волосы её мягко засветились, заставив меня экстренно погасить глаза.

– Наблюдатель уснул, – с кивком сообщила она.

– Поехали! – взяв в руки заранее подготовленную сцепку из трёх крюков с привязанной к ним верёвкой, почему-то называемую в честь того вертлявого пушистого существа, которого мы совсем недавно ловили «кошкой», я отошёл на несколько шагов от распахнутого окна.

Добавив немного дополнительной живицы в руку, я, до свиста раскрутив зацеп, прицелился и уверенно метнул. Тяжёлые крючья по пологой дуге улетели в непроглядную темноту за окном, прямиком на крышу четырёхэтажного дома, занятого условными бандитами. Подёргав, проверяя, закрепился ли за кованую ограду металлический аналог мяукающего пушистого зверка, максимально сильно натянул верёвку и, убедившись, что держится крепко, с помощью Машки быстро прикрепил его к ближайшей батарее. Не дожидаясь излишних в данном случае команд, ведь всё было обговорено заранее, девушка тёмной хищной птицей вылетела из окна, споро перебежав над разделявшей здания дорогой прямо по дрожащему от натяжения нейлоновому шнуру.

Я с некоторым отставанием последовал за ней, да и не так шустро, надо признать. А последний десяток метров и вовсе проскользил, чисто на стартовом рыке, используя «эго», рыбкой нырнув с почти оборвавшегося, оплавившегося троса и кувырком прокатившись по грязной крыше мимо предупредительно отпрыгнувшей девушки. Благо всё это удалось проделать практически бесшумно. И замер, прислушиваясь к тишине ночного города, после чего знаками показал затаившейся Маше, что всё в порядке.

О том, что она меня не увидит, я не переживал. Молодая чаровница, хоть и обладала дополнительными зрительными возможностями, ещё перед выходом закапала себе и остальным нуждающимся в глаза один из эликсиров, сделанный, по её словам, на основе вытяжки из чернил какого-то там монстра. Положительный эффект проявился практически сразу, хоть и выглядело это довольно пугающе. Белки почернели, а зрачки наоборот стали белыми, слегка мерцающими в темноте, что, по словам девушки, было совершенно безопасно, действовало примерно час за каждую каплю и даже в определённой мере являлось полезным для коррекции близорукости.

Крыша у дома была плоской и в былые времена служила хозяевам своеобразной заменой дворика, не предусмотренного для данного строения проектом развития третьего уровня Марьяной рощи. Владельцы переехали, забрав с собой зелёные насаждения и сверхплодородную, стоившую немалых денег почву, а вот небольшой мраморный фонтанчик, мощёные природным камнем тропинки и затейливо выглядевшие бетонные выемки-лотки, в которых располагались газоны и прочие клумбы, остались.

Беззвучными тенями мы, не сговариваясь, метнулись прямиком к надстройке и, прижавшись спинами к стенке прямо возле двери, затаились, вслушиваясь в ровный мужской храп, доносящийся из-за неё. Взявшись за круглую ручку, я аккуратно попробовал провернуть её, что не дало никаких результатов. Как и ожидалось, замок был заперт изнутри, а снаружи отсутствовала даже скважина для ключа.

Впрочем, особой преградой это не стало, всё-таки моей стихией являлся огонь, пусть и зелёный, а дверь была хорошей, крепкой, но деревянной, а ещё моё эго не даёт дыма, что порой очень и очень удобно. Так что уже секунд через тридцать я, истощив остатки выплеснутой живицы, ловко поймал выпавший из косяка довольно сильно нагревшийся замок и отложил его в сторону.

Вообще, я за последний месяц очень даже поднаторел в контроле своего жидкого пламени, так что даже Мистерион уже не возражал, когда я вовсю использовал способности. А ведь ещё в первой половине сентября мне было строжайше запрещено прибегать к помощи своего огня без контроля со стороны. Так что я в какой-то мере даже гордился собственными успехами и прогрессом.

Машка медленно и как можно тише отворила изувеченное дверное полотно, но давно не смазанные петли всё равно неприятно скрипнули, что в ночной тиши прозвучало довольно громко и заставило нас на мгновение замереть. Храп внутри постройки резко оборвался, мужчина завозился, а затем, промямлив что-то, вновь звонко засопел, позволив нам облегчённо выдохнуть.

К сожалению, пусть направление чаровничьей анестезиологии, к которому относятся и многие сонные чары, довольно обширно и перспективно как для лечения, так и для боевых действий, применять что-либо серьёзное Сердцезарова пока просто-напросто не умела. Базовые же заклинания были не универсальны. «Гипнос-морфеа» создавала ограниченную область, принудительно усыпляя существ, попавших под его действие, что было бы удобно, если бы не тот факт, что разбудить объект мог любой посторонний шорох, а на человека с активным ядром, даже не обученного сопротивляться подобным чарам, он мог и вовсе не подействовать. «Сомнус», в свою очередь, накладывался сразу на определённую площадь, углубляя естественный сон, делая его глубоким и крепким, но вкупе с предыдущим заклинанием был совершенно бесполезен.

Привычным движением вытащив из подсумка нож, я, быстро скользнув внутрь павильона, одновременно ощупал взглядом когда-то уютное помещение. Сейчас же домик на крыше был превращён в натуральный свинарник, заваленный мятыми и рваными газетами, журналами для взрослых с низкопробной «клубничкой», бутылками, объедками и каким-то мусором. Ну и открытый люк, ведущий на нижний этаж.

Возле широкого панорамного окна, выходящего на сторону главного фасада, был установлен стол, а рядом простенький раскладной стул, на котором и обнаружился наблюдатель. Довольно высокий мужчина, даже не в обычном, наёмничьем, а в армейском городском камуфляже, он мирно похрапывал, уронив голову на руки, сложенные на столешнице. Рядом на полу валялась упавшая с немытых чёрных волос, похожая на панаму шляпа, но вот то, что лежало перед ним почти рядом с приоткрытым окном, не понравилось мне куда больше, нежели даже совершенно не бандитская, а очень даже военная внешность пациента.

Если не ошибаюсь, подобная штуковина называлась «многозарядный штуцерный пулевик», и если за простой, ручной гражданский мог угодить прямиком на эшафот, то за хранение вот такой вот пукалки, по-моему, даже наказания официального не существовало. Ну, разве что десять лет непрерывного расстрела на неохраняемых каторжных рудниках в Запретной Зоне без права переписки!

«Надо брать живым!» – понял я, и, судя по всему, в очаровательную блондинистую головку напарницы пришла точно такая же мысль, потому как девушка, отодвинув меня и прошептав одними губами: «Я сама!» – решительно направилась к мужику, складывая ручные печати.

– Шоковый удар! Активация! – прошептала девушка, быстро касаясь оголённой шеи встрепенувшегося при звуках её голоса мужчины.

Что-то негромко застрекотало – и в воздухе запахло грозой, как во время спарринга с Громовым. Наблюдатель выгнулся дугой, мелко дёргаясь, и если бы Маша его не придержала, непременно бы упал на пол, уронив стул.

– Всё, – устало произнесла девушка, аккуратно положив тело грудью на стол и быстренько смахнув со лба выступивший пот. – Второй, надо бы его зафиксировать, а то он может очнуться в любой момент. А думаю, он нам полезнее живым, чем трупом.

– Согласен, – кивнул я, вытаскивая из подсумка одноразовые наручники и небольшой моток крепкой лески. – Третья, а я и не знал, что ты владеешь электрической стихией.

– Это не она, – улыбнулась девушка. – Точнее, не совсем она… Это медицинские чары для усмирения особо буйных пациентов. Живицы жрут много, а эффективны только при прямом касании участков тела возле важных центров нервной системы. Ты крути его пока, а я люк посторожу.

Спеленать пленного было делом нескольких секунд. Руки зафиксировал наручниками за спиной, часть лески по привычке убив на то, чтобы подмотать друг к другу средние и безымянные пальцы обеих рук так, чтобы при всём желании невозможно было сложить ни одной печати. Мужик, конечно, не чародей, но бережёного Уроборос бережёт! Мало ли какие интересные фокусы порой придумывают люди на вот такой вот «крайний» случай. Остальную часть мотка пустил на то, чтобы связать наблюдателю ноги, сняв предварительно тяжёлые и явно удобные сапоги из грубой кожи, в мыске одного из которых обнаружился пружинный нож, ещё и смазанный какой-то подозрительной гадостью.

Собственно, после этой находки по-быстрому, но внимательно обыскал бесчувственное тело. Из разряда, мало ли что. Кляп-то в рот я ему, конечно, запихнул, использовав для этого его же собственную портянку, так что, если он её специально заранее не отравил, пососать заведомо смоченный ядом воротник или откусить язык не выйдет. Но проверить одежду на всякие там вшитые иглы и лезвия всё равно стоило. А затем негромко щёлкнул пальцами, привлекая внимание застывшей у люка девушки.

– Третья, – я протянул подошедшей напарнице несколько цветастых бумажек и небольшой, но пухлый блокнотик в твёрдом переплёте. – Скажи мне, пожалуйста, что я ошибаюсь…

– Это гривны, – уверенно отказала мне в такой малости госпожа Очевидность, лишь мельком взглянув на валюту соседнего Полиса, потому как её куда больше заинтересовала вторая находка. – А это, судя по всему, путевая книжка. На мове… Это киевский язык у них так называется.

– Ты его знаешь? – поинтересовался я, продолжая выворачивать карманы пленного, избавляя его от личных вещей, к сожалению, нам бесполезных и прочих опасных предметов, вроде обнаружившейся в нагрудном кармашке плоской алхимической гранаты. – А то буквы вроде знакомые, а что написано, не понимаю.

– Ну… вообще, я только ляхско-варшавский и казанский учила, – поджав губки, задумчиво произнесла девушка, перелистывая странички. – Так… ну, для нас мало чего полезного. Фактически это дневничок, в который он заносил личные заметки и кроки, касающиеся своих схоронов и таников в Зелёной Зоне. Ну и завещание написал в конце. Мол, похороните меня, братцы, в родной киевской земле, да под святым Дубом…

– Это не завещание, а что-то типа оберега-наговора, принятого у наёмников, – вставил я, оттаскивая связанного пленника подальше в угол, а его богатства перемещая на стол. – У отца что-то похожее было. Не слово в слово, конечно, но бумажку с похожей записью он всегда таскал в непромокаемой латунной капсуле на цепочке.

– Поня-ятненько, – протянула девушка и, увидев, что я прислушиваюсь к воткнутой в правое ухо колотушке, вопросительно посмотрела.

– Трёхминутная готовность, – прокомментировал я. – Сейчас внизу будет взрыв, это наш шеф, с Четвёртой буду пробиваться прямиком к «крысиному ходу», после него заходят Первый с Пятой, и начинаем спускаться мы.

Конечно же, не возясь с нами, Мистерион, как и любой другой чародей его уровня, уже давно без всяких проволочек вырезал бы весь этот ненормальный «Свищ». Но всё же мы вроде как должны были чему-то учиться, а потому наставнику приходилось подстраиваться под наши возможности, а не единолично устраивать «Утро стрелецкой казни» для отдельно взятых «вроде как бандитов».

Девушка понятливо кивнула, а затем, нахмурившись, быстро подошла к столу и взяла с него штуцерный-пулевик. Покрутила в руках, а затем, кивнув своим мыслям, передёрнула затвор.

– Я немного с шоковыми чарами не рассчитала, а там, ну, мало ли что… Вдруг кого срочно лечить придётся, – словно извиняясь, смущённо улыбнулась она. – А так хоть чем-то, кроме метания ножей, буду тебе полезна. В рукопашной… я не сильна.

Последнее я знал и так, всё-таки редко, но Сердцезарова приезжала на наши совместные тренировки. Да и не дело это чаровнице наравне с боевиком в драку улезть. Как, впрочем, и оставлять такое опасное оружие за спиной, пусть даже со связанным пленником.

– Умеешь из него стрелять? – поинтересовался я.

– Из московского штуцера доводилось, – пожала она плечиками. – Безопасники из клана на армейский полигон возили пару лет назад. А потом со стены дали пострелять по монстрам внизу. Там всегда кто-то крутится…

– Ладно, – кивнул я. – Только для начала идём максимально тихо.

Мы скользнули к спуску, и почти в тот же момент где-то на первом этаже громыхнул мощный взрыв. Здание ощутимо тряхнуло, а некоторые из больших и красивых стекол зимней веранды и панорамного окна павильона с жалобным звоном обрушились на пол. В это время я спрыгнул вниз, ухватившись в полёте за край проёма, подкорректировав падение и приземлившись на перила откидной лесенки, бывшей заодно и крышкой люка, съехал по ним, одновременно метнул нож в выбежавшего из ближайшей комнаты человека в уже знакомом камуфляже.

Бросок оказался на удивление точным, и тело с пробитой шеей отбросило, словно тряпичную куклу, накрепко пригвоздив всё ещё живого мужчину к деревянному косяку. К сожалению или к счастью, человеческий организм – такая штука, которая зачастую отказывается быстро и тихо умирать, когда это кому-то нужно, и, наоборот, способна погибнуть из-за совершеннейшего пустяка.

Прибитый к дверной раме «бандит», несмотря даже на торчащий из-под кадыка кончик рукояти ножа, попытался, как мне показалось, заорать. То ли непроизвольно, то ли до последнего исполняя долг перед подельниками, а может быть, просто рефлекторно разваливая челюсть. Пришлось резко метнуться к нему, прикрывая ладонью истекающий кровью рот, а заодно добавить лёгкий удар по солнечному сплетению, чтобы избежать эксцессов. Заодно я проконтролировал комнату, в которой он до этого находился.

Судя по всему, сменщик наблюдателя отсыпался после дневного дежурства, во всяком случае, на это намекал ещё один матрас с отброшенным в сторону одеялом и несколько порожних бутылок «Московской Белой». Еще наличествовал одноразовый глиняный кувшин, в котором уличные торгаши продают квас в разлив и приличная куча цветастых картонных коробок от «Бистро на дом» из соседних забегаловок. В остальном те же голые стены, грязь, в углу свалены какие-то ящики, отдалённо напоминающие армейские кофры.

За спиной практически беззвучно, особенно на фоне шума боя, разгорающегося на нижних этажах, возникла Маша, я же, в свою очередь, скользнул к следующей двери и, резко распахнув ее, проверил очередную комнату. А затем началась рутина. Сама по себе планировка верхних этажей здания, строившегося когда-то как доходный дом, а затем выкупленного кем-то для некоммерческих нужд, предполагала П-образный коридор с нанизанными на него комнатами-номерами и одну большую центральную залу ровно посередине верхней планки этого полукаре. В ней предполагалось проводить разнообразные собрания и прочие мероприятия для постояльцев. Однако часто именно в этих вечно закрытых комнатах действовали «шарашкины-конторы», где опустившиеся экспосадовцы, приехавшие в Полис ради лучшей жизни, на положении рабов, часто с подрезанными сухожильями на ногах, за еду и водку занимались ручной перешивкой ворованных меховых шуб и шапок.

Непонятный грохот и топот нескольких бегущих человек мы услышали, когда уже подходили к лестнице, ведущей на нижний этаж. Сердцезарова сразу же юркнула в одну из проверенных комнат, сам же я спрятался за декоративной колонной, дожидаясь приближения гостей, которые не замедлили явиться. Признаться честно, никогда раньше не видел бойцов тяжёлой пехоты – ни нашего Полиса, ни какого другого, – а именно такой пышущий паром бронированный монстр пёр, словно локомотив Перевозчиков, прямо на нас. В то время как за ним торопились двое мужчин в камуфляже, прикрываясь высокими щитами, похожими на те, что используют жандармы при разгоне бунтов и столкновениях с разнообразными ревнителями народного счастья.

Не знаю, что меня дёрнуло кубарем выкатиться из укрытия. Может быть то, что механический паровой костюм явно начал замедлять бег, а может быть, я услышал щелчки его тяжёлого самовзводного быстрострельного арбалета, как бы то ни было, колонна, за которой я стоял, взорвалась крошевом от многочисленных попаданий тяжёлых заточенных стрел. Едва обретя баланс, я тут же оттолкнулся от стены, кувырком уходя назад и лишь чудом пропуская очередную очередь, а заодно огрызнувшись двумя точными, но совершенно бесполезными бросками ножей.

Сопровождающие же массивную фигуру тяжёлого пехотинца бойцы тоже не стояли на месте, а шустро выскочив на линию со своим товарищем, прикрыли его по флангам щитами, полностью блокируя коридор, и тут же защёлкали лёгкими арбалетами. Уворачиваться от последних оказалось куда труднее, чем от их выплёвывающего шесть стрел разом, но очень неповоротливого и бьющего неприцельно тяжёлого собрата. Особенно при моей не самой выдающейся ловкости, когда коридор сразу показался чрезвычайно узким. Хорошо ещё, что своей задачей лёгкие стрелки поставили отогнать меня от дверей, подставив под залп тяжа, видимо, не рискуя предположить, что против их клики в бой отправили каких-то там деревянных студентов. Ну и не давать мне сблизиться, покуда их коллега уходил на перезарядку.

В общем-то, тут бы мня и достали, если бы умница Серцезарова, словно профессиональный егерь из Запретной Зоны, не высунулась на мгновение из своего укрытия со штуцером наперевес. Грянул выстрел – и девчонка тут же спряталась, и очень вовремя, потому как косяк двери, за которым она скрывалась, буквально вспух от попаданий тяжёлых болтов. Мне оставалось только надеяться, что Машка догадалась отскочить подальше, а самому ринуться вперёд, реализовывая представившийся мне шанс.

Тяж отвлёкся на новую цель, а зазор перезарядки автоматической доставки картриджа с болтами по ленте к его оружию и взвод плеч арбалета, как я примерно вычислил, составлял около двух секунд. Которых как раз хватило моей напарнице, до сих пор не замеченной «бандитами», на то чтобы произвести выстрел. Он пришелся прямехонько в середину щита и оказался вполне результативным, оставив кругленькую чёрненькую дырочку. Атакуемый тяж, не успев ничего понять, уже начал заваливаться назад.

Так что теперь передо мной было одно временно небоеспособное металлическое чудовище, сильно похожее на распухшего «рыцаря» из воспоминаний предка с Альбиона, только с шарообразной дурой на голове, в которой за круглым зарешеченным иллюминатором виднелся боец в лёгком камуфляже, который уже навёл на меня оружие. А также примерно метров восемь расстояния, которые нужно было преодолеть за оставшуюся секунду. И я решился.

Как я понял из воспоминаний, одной из фишек моего клана был своеобразный рывок, который нередко оканчивался атакой. Его применял и Сазим, и принц Огама, которого воспитывала мать. Вот и я собрался изобразить нечто подобное, правда, без тренировок и подготовки, а так, на форс-мажоре и чужих воспоминаниях.

Живица довольно легко пошла в ноги усиленным потоком, и распределял я её по организму примерно так же, как это делали предки, а затем я прыгнул. Можно сказать, «рыбкой», горизонтально полу, и мир вокруг вдруг замедлился. Словно я плыл в самом густом из киселей, которые подают в нашей академической столовой, а там уж, если поварихи расстараются, так ложка просто стоит посреди стакана.

Именно по этой причине я без труда увидел летящий в меня болт, выпущенный щитовиком, а затем, как и принц Огама, закрутился в воздухе штопором – кусок смертоносной стали скользнул в сантиметре от лица. И ровно в этот момент время ускорилось. Я, на остатках инерции перекувырнувшись в воздухе, сразу обеими ступнями врезался в массивную нагрудную пластину тяжёлого пехотинца, заставив его отшатнуться назад, взвыв чем-то в глубине доспеха.

В следующее же мгновение, оттолкнув предплечьем устремившийся ко мне нож бросившего щит камуфляжника, скользнул к выправившемуся металлическому монстру, со всей силы загнал метательный клинок в случайно выбранную рабочую часть тяжёлого агрегата и отпрянул назад от его неловкого взмаха, прямо в прыжке складывая последовательность ручных печатей для «Огненного шара». «Плевок», который так расстраивал меня на тренировках в замкнутом пространстве, оказался куда лучше взрывающегося куска пламени, мгновенно превратив фигуру человека в факел зелёного пламени, в который из-за моей спины, словно в тренировочную ростовую мишень, угодили три метательных ножа.

Впрочем, радоваться тому, что с Машкой всё в порядке, было некогда. Отбросить сломанный арбалет, намертво закреплённый на левой руке доспеха, тяжёлый пехотинец не мог, зато чуть не снёс мне голову правой, на которой прятался штурмовой пневматический молот, вмонтированный в пухлый наручник. Стена, в которую вместо меня прилетел удар, с грохотом обрушилась, оставляя огромную дыру и проход в одну из комнат, но чудовище, рассчитанное на поддержку бойцов в сражениях с такими же неуклюжими монстрами Зоны, было слишком неповоротливо для рукопашной с чародеем.

Ухватившись за его же ударную руку, я закинул себя прямо на спину механизму, где на ранце парового двигателя нашлись весьма удобные скобы, за которые можно было держаться. Не то чтобы я знал уязвимые места подобных аппаратов, всё-таки это секрет, да и видел такую штуковину впервые в жизни, но предположить, что ведущие к рукам и ногам пульсирующие армированные матерчато-каучуковые трубы для чего-то нужны и важны, мог. И естественно, догадался, что по ним под давлением поступает пар, необходимый для работы каких-то механизмов.

За какие-то доли секунды прикинул, как бы получше запихать нож в небольшое забранное решёткой круглое отверстие слуховой щели, успел отказаться от этого плана, а затем придумать новый. Добавив в руку живицы, я резким взмахом отсек одну из трубок, а потом, чувствуя как жжёт даже под перчаткой, подвёл обрубок, брызжущий кипятком и испускающий свистящую паровую струю, к слуховому оконцу шлема и, уже теряя равновесие, заклинил его клинком ножа.

В этот момент меня сбросило с тяжёлого пехотинца, сам он завизжал, да так, что из-за шлема получился натуральный потусторонний вой. Заметался, круша всё вокруг, ударяясь о стены, и побежал вперед, но всё медленнее и медленнее, покуда не рухнул навзничь, так и не достигнув конца коридора.

– Да вы издеваетесь… – пробормотал я, а затем, охнув, сел там, где стоял.

Адреналин слегка отхлынул, и ноги немедленно взорвались адской болью.

– Второй! – Машка вылетела из своего укрытия, отбросив штуцер, и кинулась ко мне. – Где ранен? Что болит?

– Ноги… – стиснув зубы, выдавил я.

– Сейчас-сейчас… – она быстро складывала какие-то печати, а затем, когда руки засветились нежно-розовым, начала водить ладонями над моими нижними конечностями. – О Древо! Сплошные микроразрывы в мышцах! Это из-за того рывка?

– Да… Вылечить сможешь?

– Полностью в полевых условиях – нет! – суетливо ответила молодая чаровница. – Но временно убрать боль и основные последствия – могу. Я сейчас. Не надо сапоги снимать… лучше присядь к стеночке, это быстро. Минута…

– Давай… – кивнул я, выполнив приказ и прижавшись к стенке, а заодно подцепив штуцер, направил его ствол на лестницу вниз, в то время как девушка уже вколола мне что-то прямо в бедро через ткань формы. – Делай, а я пока послежу…

Глава 15

Ноги мне поправили действительно быстро. Правда, Маша настаивала на том, что это, по сути, не лечение, а некая «фиксация», но лично я разницы особо не ощутил, боли резко ушли, а тело вновь великолепно слушалось. Даже лёгкая мышечная усталость отступила, так что ворчание девушки о том, что кое-кому следует поберечься, я, покивав, пропустил мимо ушей.

Куда больше меня сейчас занимал только что завершившийся бой. А точнее, наличие у якобы «бандитов», не только штуцерного пулевика, но и лат тяжёлого пехотинца, вещи не то чтобы уникальной, но очень специфической… Как, впрочем, и сами «разбойники», обнаруженные нами в «Свище».

Поднявшись и слегка попрыгав на месте, я прислушался к своим ощущениям. Вроде всё было в норме, а потому, вернув орудие, я жестом велел Маше проверить бывших щитовиков и, если нужно, ликвидировать подранков. Хотя, конечно же, позаботиться об этом стоило до того, как затевать экспресс-лечение моих ног, но, как говорится, задним умом мы все сильны.

Девушка, слегка побледнев, кивнула, доставая метательный нож, а я, в свою очередь, быстренько добежав до лежащего в конце коридора тяжа, убедился, что тот тоже уже благополучно отошёл прямиком в Бездну.

Признаться честно, от вида сваренной в крутом кипятке человеческой головы мне стало не по себе. И это при том, что я и трупы видел и сам убивал, и от изуродованных пламенем тел ни разу не воротило. А тут дымящаяся взбухшая дряблая кожа, белёсые глаза навыкате и буквально сползающий клочьями с черепа скальп мигом заставили пожалеть о том, что я отвинтил дурацкий круглый шлем латного комплекса.

По возвращении к напарнице выяснилась ещё одна неприятная деталь, о которой никто не подумал сообщить заранее. Дело в том, что в доме вдруг стало как-то подозрительно тихо, и на сигналы, посылаемые через «колотушку», наставник не отвечал. Вот я и хотел попросить девушку при помощи её особых возможностей, посмотреть, что там да как.

Чуть смущаясь и отводя глаза, напарница призналась, что в данный момент не может использовать свои сенсорные способности, так что проверить по-быстрому, что под нами происходит, не в состоянии, пока полностью не восстановит резерв источника. Это вроде как была особенность её избыточной живицы, а сейчас, побегав и поколдовав, ещё не привыкшей к таким нагрузкам чаровнице требовалось минут пятнадцать на полное восстановление.

Так что на следующий этаж спускались не налётом, как при проникновении с крыши, а со всей возможной осторожностью, потому что вполне резонно опасались возможной засады, а точнее, страховочного заслона в виде какого-нибудь особенно хитрого бойца с пулевиком, оставленного сторожить лестницу. А так как жизнь нас к подобному пока что не готовила (лекции о том, как это делают настоящие чародеи, не в счёт, мы по стенам и потолкам бегать ещё не умели и соответствующей практики не проходили), пришлось импровизировать.

Прямо с верхнего пролёта лестницы, стараясь особо не высовываться, я метнул вниз одну из двух выданных мне Мистерионом колб с «Жидкой вспышкой». То ли какой-то эликсир, то ли выжимка, производимая из существ, называемых болотные огоньки, на миг затопила окружающее пространство нестерпимым белым светом такой силы, что, даже зажмурившись и находясь в условно безопасном месте, я ощутил удар по глазам.

И только после этого вначале я, а затем и Маша, практически не касаясь ступеней, слетели в просторное помещение, где раньше располагался то ли бар, то ли зона отдыха, в любой момент готовясь нарваться на какую-нибудь пакость.

Однако никто не палил в нас из штуцеров и уж тем более не бросался боевыми заклинаниями. Этаж, хоть и выглядел более обжитым, нежели предыдущий, оказался безлюдным. Впрочем, немудрено, в отличие от пятого, все остальные имели стандартную структуру с общей лестницей вместо центральной залы, по которой спокойно можно было подняться с первого прямиком на четвёртый. Верхний же, видимо, задумывался как апартаменты для богатых постояльцев с прямым выходом в разбитый на крыше сад.

Пусть я и начинал тихо нервничать из-за молчания остальной группы, в самодеятельность всё же не ударился, а продолжил выполнять поставленную задачу, тщательно обшаривали оба крыла, в поисках возможных противников. Однако попадались нам только последствия человеческой жизнедеятельности да аккуратно уложенные в штабеля пустые деревянные ящики из грубых реек, похожие на те, в которых посадские привозят в Полис фрукты и овощи. Как заметила Маша во время осмотра одной из комнат: «Судя по цвету, довольно старые. Но как-то не похоже, чтобы ими кто-то пользовался…»

Примерно же картина нарисовалась и этажом ниже, только там наличествовали ещё и мешки, туго набитые какой-то соломой, а вот, спустившись на третий, мы тут же наткнулись на первые следы жестокого боя и тело мужчины, буквально размазанное бетонным шаром по покрытой трещинами внешней стене. Собственно, даже гадать не приходилось, здесь поработал Артынов. Подобные чары – когда из земли, камня или чего угодно, имеющего минеральную основу, формировался шар, а затем, словно из пушки, выстреливался в указанную золотым мальчиком сторону – его фишка.

Следующая находка заставила меня крепко выругаться. В разгромленном зале, привалившись спиной к стене в луже крови, уронив голову на грудь, сидел наш Сергей, положив одну руку на голову неподвижно лежавшей рядом Ленки. Маша, молнией метнувшись мимо меня к ребятам, с ходу начала накладывать диагностические заклинания, в то время как я продолжал внимательно осматривать место недавней схватки.

Против наших одногруппников выступили сразу четверо бойцов с тяжёлыми арбалетами, которые здесь же и полегли, причём, если я правильно понимаю, довольно быстро. Одному хватило пары метательных ножей, судя по форме, алтыновских. Ещё двоих скрючило перед смертью так, что нет сомнений в том, что это работа Сухановой, ну а безголовый… точнее, с жалкими ошмётками того, что раньше было этой частью тела, явно тоже на счету Сергея. Он кулаками, благодаря эго, гранитные стены крошит, как сухари, куда там человеческому телу.

– Живы! – крикнула срывающимся голосом Сердцезарова, дрожащими светящимися руками поводя над смертоносицей. – Лена очень плоха! Я попробую стабилизировать, но…

– Вызывай эвакуацию… – ответил я, внимательно рассматривая кровавую дорожку, тянущуюся от развороченного входа в комнату к натёкшей под Алтыновым луже крови.

Складывалось впечатление, что ранили его не здесь, парень пришёл уже в таком состоянии, но это не складывалось с остальной картиной схватки. Как, впрочем, и само состояние ребят, которые явно победили противников… но? Где Мистерион с Ниной?

– Что с Сергеем?

– Без создания. Сильная кровопотеря, – быстро ответила высунувшаяся в окно Маша с чаровничьим спецмаркером в руках. – Переломы грудной клетки, повреждения внутренних органов и большая резаная рана в брюшную полость. Но, благодаря сильной живице, всё не так плохо, как могло бы быть.

Звучно рявкнул похожий на маленький пулевик артефакт в руках молодой чаровницы, и тревожно пульсирующая красная искра взмыла к дну верхней платформы. Не знаю, как точно это работает, но, благодаря наложенным чарам, покуда мы в Полисе, о том, что у группы чрезвычайная ситуация, должно сразу же стать известно в нашей Академии, в Сеченовке и ближайшем чародейском госпитале. Плюс визуально маяк увидят наёмники, которых привёл Мистерион. А вот были бы мы на задании вне стен Москвы, подобный сигнал означал бы: не ждите нас, рука уничтожена.

– Можешь привести Алтынова в сознание? – я подошёл к вновь склонившейся над пострадавшими девушке, спешно выстраивающей цепочку из ручных печатей.

– Да… но нежелательно… – ответила она, не отвлекаясь. – Эрини! Активация!

– Нужно! – как можно мягче сказал я. – Я волнуюсь за Ефимову… и наставника.

– Ладно… – подумав и одновременно накладывая на Ленку очередные чары, кивнула Маша и, задействовав какие-то чары, прижала нежно светящуюся розовым руку к присыпанной бетонной крошкой голове парня.

– Что… – вздрогнув, пробормотал Сергей и застонал. – Б-бажов?

– Да, – наклонившись к раненому, произнёс я. – Сергей, где Нина…

– Унёс Нину… – прохрипел, поднимая на меня затуманенный болью взгляд, парень.

– Кто? Мистерион?

– Нет… Двое было…

– Кого двое?

– Чародеи… враги, – Алтынов попытался подняться, но я не дал ему этого сделать. – Под обычных бойцов… маскировались. Но Мастер… заметил. Одного. Он что-то бросил… связь нам сломал…

Он разжал окровавленный кулак до того безвольно лежавшей на полу левой руки, и с ладони скатились две половинки расколотой «колотушки».

– Мастер его схватил… а тот усмехнулся… и они исчезли. Оба. Тогда второй…

– Что второй? – я подавил желание встряхнуть его. – Сергей!

– Второй… появился… с ящиком. Сильный… – парень закашлялся, выплёвывая кровавые сгустки. – Ударил Суханову, оглушил Нину, схватил… и убежал… Я пытался… честно… но не смог. Он намного сильней. В крысиный лаз…

Алтынов вновь уронил голову на грудь и, похоже, отрубился, а над ним тут же начала колдовать Маша. Я же на мгновение откровенно растерялся. С одной стороны, мне приказано охранять Сердцазарову… да и нельзя оставлять чаровницу с двумя ранеными без защиты. А с другой, помощь мы уже вызвали, Ефимову в это время уносят всё дальше и дальше… а затем почувствовал, как меня тронули за локоть.

– Иди, – услышал я тихий и очень уверенный голос напарницы. – Справлюсь!

– Будь осторожна… – ответил я и рванул по кровавой дорожке со всей доступной мне скоростью.

Коридор с изуродованными стенами, по которым шли глубокие трещины, разломанная мебель, то ли вывезенная с этого этажа хозяевами, то ли наоборот принесённая новыми жильцами. Начисто снесённый угол на повороте открывал вид на пролом в полу, где наклонённая, рухнувшая вниз бетонная плита была буквально измазана кровью, скорее всего, тоже принадлежавшей Сергею, пытавшемуся вернуться к оставленной в одиночестве Ленке. И вот заскользив по ней на первый этаж, я обнаружил место быстрого и короткого боя между моим одногруппником и вражеским чародеем. Точнее, избиения младенца, закончившегося по удачному стечению обстоятельств не смертью студента, а всего лишь ранением.

В разгромленной комнате на глаза сразу же попались чёткие и глубокие, судя по всему, оставленный воздушной стихией надрезы, то здесь, то там перечёркивающие помещение, причём, край одного из них был щедро окроплён уже начавшими сворачиваться алыми брызгами. А из всего увиденного картина складывалась следующая: уходя, вражеский чародей не стал тратить время, пользуясь лестницами, а просто прорубил проход в перекрытии между первым и вторым этажом прямо к месторасположению технического люка. И именно здесь его догнал наш сильный, но неторопливый золотой мальчик, сходу проявивший интеллект и попытавшийся задействовать чары «Каменной темницы».

Это заклинание, идеально подходящее для замкнутых помещений, Алтынов пару раз демонстрировал ещё до распределения по факультетам на полигоне с помощью специально возведённых Мистерионом каменных коробок, имитирующих закрытые помещения. Мгновенно схлопывающие врага в небольшой прессующий ящик «фантомные», ну, или «дублированные» стены пол и потолок – это мощно, не спорю! Особенно на фоне меня, с трудом справляющегося с тремя чарами школьной программы. Вот только в данном случае Сергей, к счастью, вспомнил, что под удар попадёт не только враг, но и его заложник, и успел развеять уже задействованную живицу, отчего комната сейчас выглядела слегка сюрреалистично, вся в не до конца развеявшихся и осыпавшихся псевдо-бетонных наростах, вспучивших оторванные обои и деревянные панели.

И в этот момент в него выстрелили чем-то похожим на режущие ветряные лезвия, от нескольких он уклонился, возможно, и сам атаковал врукопашную, но в итоге парня всё же задело. А потом золотого мальчика просто отшвырнули в сторону, как сломанную игрушку, и ушли, не посчитав нужным добивать. Тело у Сергея при задействованном «эго», считай, каменное, а потому при определённой фантазии можно было рассмотреть комично-карикатурный отпечаток силуэта на размягчённом и ещё не исчезнувшем, созданном из живицы бетоне. Да и кровавые пятна свидетельствовали о том, что именно в этом месте мой одногруппник поцеловался со стенкой.

Впрочем, может быть, всё было вовсе не так, как нарисовалось в воображении в тот момент, когда я единственный раз окинул взглядом комнату и сразу же рванул к «крысиному лазу», а на самом деле сражался за нашу красноволосую подругу Сергей аки мантикор. Я же не пророк, прошлого и будущего видеть не умею…

Вскрытый ход в подплатформенные коммуникации, куда я и сиганул, лишь слегка притормозив перед распахнутыми железными створками люка, освобождённого из-под трёх наслоений полусгнившего паркета, привёл в небольшую техническую каморку. Здесь было очень тепло и влажно, на полу под ногами хлюпала вода, а на трубах, проложенных по стенам, вспыхивали зелёные блики от моих светящихся глаз.

Спасибо зрению предков, а также луже конденсата, скопившейся прямо под ржавой арматурной лестницей, мне не нужно было гадать, направо пошёл похититель или налево. Четкая цепочка следов уводила в мрачный и очень узкий тоннель, из которого слышалось жужжание непонятных механизмов, причём, будь я хоть чуть-чуть выше ростом, разогнаться здесь было бы очень и очень трудно. А так…

Учитывая почти прямую кишку, которая виляла, изгибалась и даже пересекала посредством мостиков что-то вроде каналов с вонючими нечистотами, первая же открытая и чуть покачивающаяся дверь просто не могла не привлечь моего внимания. А ещё через пять минут я притормозил у нелегального пробоя – неопрятной дырки в нижней части платформы. Похититель, слава Древу, даже не постарался замаскировать её откинутой в сторону штампованной металлической пластиной, одной из тех, которыми был выложен проход, иначе я просто пробежал бы мимо, даже не обратив внимания на неприметную нишу.

А ещё мне хватило разума не прыгнуть вниз сразу. Там, метрах в пятнадцати, виднелась плоская, заваленная грудами мусора крыша какого-то дома второго уровня, а на ней, прямо поверх досок, валялась отваленная и разломанная деревянная лестница. Казалось бы, вот оно! Прыгай и… вот только интуиция буквально взвыла, предупреждая, что что-то здесь не так.

К платформенным крысам, как ещё называют контрабандистов, я никогда не имел никакого отношения. Как, впрочем, и к серьёзным бандам, имеющим возможность позволить себе организовать доходный «Свищ» на верхних уровнях. Не случись мне стать чародеем, я вообще вряд ли поднялся бы выше боевика-отморозка, и, присоединись через годик-другой к одной из группировок, меня бы просто грохнули по-тихому в тёмном уголке и сказали, что так и было. А всё потому, что неконтролируемые одиночки никому не нужны. Они опасны.

Так что о методах и способах защиты «лазов» я ничего не знал, при этом крыша подо мной выглядела ну очень подозрительно. А учитывая, что господа, ползающие между уровнями тайными ходами, гарантированно люди не просто умные, а ушлые и хитровывернутые, можно было предположить, что это банальная пустышка. А настоящий фешенебельный «грузовой» лаз спрятан под какой-нибудь панелью, мимо которой я просто пробежал, а может, не дошёл метров сто – какая, в общем-то, разница.

Или это ловушка. Спрыгнешь в такую или спустишься по лестнице, и только ступишь на твёрдую поверхность, как она тут же провалится, например, в специальную комнату на верхнем этаже, где пол утыкан остро заточенной арматурой. Или под мусором притаился самый что ни на есть настоящий артефакт-мина… вроде листочка с нанесёнными на него письменами, способного громко жахнуть, стоит только наступить.

Не стоит забывать, что донные бандюки, конечно, шваль, но у серьёзных людей, проворачивающих там свои дела, порой ничуть не на меньшие суммы, чем у банкиров с пятого уровня, иногда имеются такие опасные вещички, о которых простой чародей может только мечтать. Да далеко ходить не надо! Моя собственная история случившаяся год назад! Ведь всунули взрослые дяди одному идиоту ради подростковой драки пулевик, а второму ни много ни мало свиток с заклинанием массового поражения. И не удивлюсь, если сами же и подсказали, что нужно порвать его, а не активировать по всем правилам.

Быстро оглянувшись по сторонам, выискивая что-нибудь, что можно сбросить вниз, хотя бы ради успокоения собственной паранойи, я сразу же отмёл маскировочную плиту, которая просто не пролезет в отверстие, и, подскочив к одной из проложенных вдоль стены труб, рывком вырвал её из коленцев. В разные стороны хлестанул фонтан холодной воды, намекая, что краны в чьём-то доме сегодня останутся сухими, или какой-то из платформенных механизмов недополучит охлаждение и, будем надеяться, что не рванёт.

В любом случае думать об этом мне было некогда и, оказавшись возле пролома, я с силой метнул трубу вниз, надеясь, что, если и приготовлено для незваных ходоков что-то этакое в груде мусора на крыше, оно сработает. А если нет… Ну, тогда придётся прыгать, накачав ноги живицей, повторяя себе, что пятнадцать метров для чародея не высота, и уповая на мастерство Маши, ранее залечившей мне повреждения.

Полыхнуло прямо в дыре, да так, что я едва успел прикрыть рукой глаза, а на крышу попадали мелкие металлические обрубки, бывшие когда-то водопроводной трубой. Пришлось в кой-то веки обозвать себя идиотом! Не дорос я ещё, судя по всему, до того чтобы думать как чародей, всё мыслю категориями бандитской Нахаловки! За рассуждениями о контрабандистах, важных людях и их возможностях совсем забыл о том, кто, собственно, мой противник! А он просто бросил в проход какие-то чары и сейчас на полной скорости уносит Нинку не как обычный человек, а на сверхскорости по обратной стороне платформы. Я же в это время рефлексирую, опасно прыгать на крышу или нет.

С рук в пробитую в бетоне дыру совался бешеный вихрь зелёного пламени, и наследие клана не подвело. На мгновение вспыхнула белыми нитями и сразу же скрутилась, словно от жара, натуральная паутинка, ранее невидимая, но внешне мало отличимая от той, что создают настоящие пауки. А затем я, более не раздумывая, спрыгнул вниз, уже в полёте напитывая тело избыточной живицей.

Приземление вышло не очень удачным. Нет, я не разбился, не провалился куда-нибудь и не подорвался на творении сумрачного гения неизвестного истории кудесника. Просто крыша, чего не было видно сверху, имела наклон. Плюс сваленный на ней мусор и противный склизкий мох сыграли злую шутку, и я, по науке, перекатом гася инерцию, просто не смог затормозить, и вместе с пластом долго копившегося здесь хлама меня потащило к быстро приближающемуся краю.

Но прежде чем запущенная мною лавина вместе с телом незадачливого студента сорвалась вниз, я кое-как сумел нащупать стопой шаткую опору и, оттолкнувшись, в прыжке вытянулся прямо над разверзшейся пропастью, куда ухнула тянущая меня за собой масса. Сердце пропустило удар, а время, казалось, замедлилось, пока пальцы правой руки не коснулись твёрдой поверхности ската крыши и… не заскользили не в силах зацепиться за склизкий рубероид. А затем, нащупав какую-то выемку, я вцепился в неё изо всех сил и с тихим, вырвавшимся оханьем приложился всем телом о стену дома, чуть было не загремев-таки после этого вниз.

Вытащить себя обратно на крышу было не так уж и сложно. Сейчас на турниках на одной руке я без задействования живицы подтягивался восемь раз, а включив способности, все сто, прежде чем мышцы начинали отниматься. Буквально взлетев после этого на бетонную тумбу, а оттуда перемахнув на крышу соседнего здания, которое было чуть выше, я быстро огляделся и…

С удивлением обнаружил беглеца, который и не думал попрятаться или применять чародейские штучки, а бодренько, лёгкой рысью удалялся на восток, таща что-то на спине. Перемещался он со скоростью обычного человека, перебегая со здания на здание посредством переброшенных между ними деревянных мостков, вряд ли заметных снизу. И пусть здесь, на втором уровне, большинство домов упиралось крышами в платформу, эта дорожка аккуратно петляла между ними по неопорным постройкам примерно одной высоты. Чародеям подобная тропинка была без надобности, перемахнуть пропасть в десяток метров даже для меня не такая уж сложная задача, а вот если представить, что по этому пути обычные люди перетаскивали какие-то грузы…

Сразу вспомнились горы пустых ящиков в покинутом особняке и многочисленные мешки с непонятной соломой. И если подумать, так ли верен вывод, сделанный мной из сопроводительной к миссии, что вскрытый нами «Свищ» организован совсем недавно? Учитывая личность «нанимателя», не окажется, что действия какой-нибудь другой группировки целенаправленно притянуты за уши к новым «хозяевам» якобы выставленного на продажу дома, длительное время успешно работавшим в Полисе, прежде чем нечистый на руку чиновник решил избавиться нашими руками от опасных партнёров? Нет, конечно, с подобными вещами в любом случае будут разбираться компетентные люди и об итогах проверки нам, конечно же, никто не расскажет, но мысли о странностях этого дела всё равно лезли в голову, в то время как ноги уже несли в сторону «тропинки».

Прыжок – и, оттолкнувшись от близко расположенной стены противоположенного дома, я, кувыркнувшись, приземлился на покатую крышу соседнего здания. Подошвы полевых бутсов скользнули по влажно поблёскивающей ребристой поверхности, и я, в два рывка достигнув конька, разогнался на нём и единым махом перелетел на следующее строение, а там уже понёсся, набирая скорость, по проложенному мостками пути, стараясь, где есть возможность, срезать углы и одновременно следить за постепенно приближающейся фигуркой.

А делать это было не так уж и просто. С возвышающейся почти под самую платформу крыши «дорожка» из мостков была как на ладони, а вот отсюда, снизу, тропинка оказалась очень неплохо замаскирована. Отслеживать же похитителя постоянно мешали то какие-то аляповатые кое-как сколоченные из мусора надстройки, чем-то напоминающие голубятни, то натянутые на полусгнившие верёвки грязные старые простыни, а то и вовсе абы как сложенные и закреплённые раствором кирпичные стенки, ни с того ни с сего возникающие в самый неожиданный момент.

А ещё постоянно приходилось следить, куда и как ставишь ноги. Возможно, именно по этой причине уносящий Нинку чародей особо не торопился. То здесь, то там на разной высоте встречались натянутые нити, верёвки и проволочки, прикреплены рейки и заточенные металлические полоски, а также арматурные прутья, углядеть которые в окружающей вырвиглазной темноте я без кланового зрения никогда не смог бы. И хорошо, если это были простые ловушки на неаккуратного дурака, вполне могло статься, что, зацепив какую-нибудь леску, я бы разрядил кустарный самострел, а то и вовсе подорвался на чём-нибудь.

Однако наученный горьким опытом, я больше всего опасался вляпаться в режущую «паутинку». Не знаю, что это были за чары, но иногда, в особо узких и подозрительных местах, приходилось, пестуя развивающуюся паранойю, либо с разбегу перескакивать через самопальное препятствие, либо щедрой рукой выплескивать потоки зелёного пламени. Впрочем, пока это было излишней предосторожностью, которая не давала никаких результатов, а только демаскировала меня перед беглецом, который, похоже, и не думал скрываться.

И этот факт бесил меня больше всего! Беглец не опасался преследования, даже учитывая, что не просто ушёл с места преступления, а ещё и похитил молодую клановую девушку!

Погоня длилась минут двадцать, когда я наконец-то нагнал этого гада, и, что удивительнее всего, заметил он меня в самый последний момент. Не сказал бы, чтобы то была «финишная прямая». Скорее, наоборот, «тропинка» из мостиков делала очень замысловатый крюк вокруг оказавшегося практически между нами столпа огромного здания, уходящего в верхнюю платформу и изрезанного удобными карнизами, по которым я и перемахнул прямо к вражескому чародею.

Правда, для этого пришлось не просто решиться на очень и очень сложный прыжок, но ещё и пробежать несколько метров по отвесной стене, что, к моему удивлению, удалось. Впрочем, я видел перед собой цель, а на реальный риск сверзиться с огромной высоты прямиком на мостовую второго уровня в тот момент как-то даже не обратил внимания. Я вообще заметил, что с осознанием себя одарённым и началом работы с живицей акрофобия, то есть боязнь высоты, у людей практически сходит на нет. Об этом даже что-то в учебниках писалось, но уже не помню что, а ещё год назад я подобный трюк ничем, кроме попытки суицида, не назвал бы, а сейчас, объятый потоками зелёного пламени, буквально рухнул на голову врага, моментально взрываясь сериями ударов.

Да, он заметил меня в последний момент, но сумел увернуться от большинства и каким-то невообразимым образом блокировать остальные (и это одной рукой), да ещё и ловко сбивая выбросами моё зелёное пламя. Причём одновременно он придерживал находящуюся без сознания Нинку, а в другой ладони крепко сжимал ручку переброшенного через плечо массивного металлического кофра запертого навесными замками, страхуя от моих атак скорее его, нежели себя.

Впрочем, я и не думал, что так легко справлюсь. Моей целью было в первую очередь занять чародея, ввязавшись в бой. И только когда мужчина на мгновение отвлёкся, схватил безвольное тело девушки, на мгновение почувствовав сопротивление, и с силой оттолкнул его ногой. Получилось красиво и мощно, со всполохом зелёного пламени, окутавшего мужика, он по пологой дуге улетел вместе со своим ящиком в одну из самопально возведённых стенок, разметав кирпичи, из которых она состояла, в разные стороны.

– Тю, какой борзый хлопчик, – произнёс чародей с сильным акцентом, поднимаясь на ноги и стряхивая одной рукой моё пламя, одновременно осторожно укладывая кофр. – Только не знает, что у матёрого волка нельзя безнаказанно отнимать законную добычу…

Высокий, облачённый всё в ту же форму, что и остальные странные «бандиты», с каким-то кривым прищуром глаз и неопрятными светлыми волосами, торчащими из-под банданы, он криво усмехнулся. И ничего не успев сделать, я улетел от простейшей затрещины и вместе с так и не пришедшей в себя девушкой покатился по крыше. Даже не успел заметить, как исчез чародей, лишь в сознании отобразился его жуткий оскал, появившийся где-то справа.

– Повоевать захотел, щенок? – раздалось прямо надо мной, и в следующий момент сильнейший удар ноги откинул меня от Нинки на противоположенную часть крыши, где я развалил непонятный кривоватый домик, сколоченный кем-то из старых досок. – Ну так я тебя щас поучу…

Чудом увернувшись от сапога, с такой силой опустившегося на то место, где мгновение назад была моя грудь, что плита перекрытия крыши просела. Я едва успел оказаться на ногах, как тут же получил кулаком по лицу, а затем на меня обрушился настоящий град ударов, казалось, проникающих прямо в тело. И финальным аккордом, меня отшвырнули прочь, и я опять закувыркался по грязной крыше.

– Ничему-то вы, сопляки, не учитесь, – глумливо произнёс, словно в трубу, слегка искажённый голос. – Ну вот куда ты, молосокос, полез? Подружку спасать? Смело, но глупо. Вы сами на нас напали, так что это моя законная добыча. Прощальный подарок, так сказать. Знаешь правило наёмников? Дают – бери, а бьют – убей. Так что не обессудь.

Внутри меня словно что-то взорвалось, на мгновение уже затухающий зелёный мир вокруг окрасился красными пятнами накатившей ярости и внезапно стал каким-то чрезмерно чётким. Я видел, как с рук противника срывается мощный серп режущего воздуха и заторможено приближается ко мне. То, что я сейчас умру, почему-то показалось в этот момент второстепенным, а вот то, что эта сволочь считает Нинку своей…

Я даже не понял, как в моих руках оказались два метательных ножа, внезапно побелевшие от переполнившей их живицы, а затем клинки перекрёстным ударом просто-напросто рассекли «Лезвие ветра», точно так же, как меч Сазима в его воспоминаниях проделал это с заклинанием Игната. А я уже был почти рядом с врагом и выплеснутая мною «Защитная сфера» с грохотом взорвалась, отталкивая киевского чародея и обдавая его жгучими брызгами зелёного пламени. Бажовский рывок – и вот мы уже вместе в воздухе, а в руке сформирована знакомая воронка «Мисахики» принца Огамы. Без слов, без ручных печатей, на одной только всепоглощающей ярости.

Я промазал. В последний момент эта тварь как-то извернулась, и проникающий конус живицы ударил впустую. А я совершенно без сил покатился по крыше и так и остался лежать, не имея возможности даже пошевелиться, безвольно наблюдал, как медленно поднимается на ноги мой противник, стряхивая остатки зеленого огня и не торопясь приближается. Он что-то говорил, но гул колоколов в голове не позволил услышать его слова.

И именно в тот момент, когда он занёс уже надо мной ногу, чтобы добить, чужого чародея подцепила могучая невидимая сила, словно из пушки выстрелила прямиком в глухую стену основания небоскрёба с карнизами. Если это не бред умирающего сознания, то в ней даже вмятина осталась, что, впрочем, не сильно-то повредило похитителю. Пока он, тряся головой, вырывал себя из камня, в центре крыши, на которой мне пришлось валяться, закружился тёмный вихрь, тут же сформировавшийся в фигуру нашего наставника. Немного потрёпанного, слегка лишившегося лоска и очень, очень злого.

Вражеский чародей тем временем встал на ноги, держась на отвесной поверхности так, будто стоял на земле, и они с Мистерионом перекинулись парочкой слов (словно рыбы поразевали рты). А затем исчез и тот, и другой, чтобы столкнуться примерно посередине, где похититель последовательно вписался в возникшую из воздуха стену, как-то справился с окутавшими его оковами, но был вбит в многострадальную крышу, затем встал… А следом вдруг замер и распался на две половинки, открывая стоявшего за ним масочника с тонким светящимся клинком в руке, который наставник грациозно прокрутил несколько раз и привычным движением убрал в трость, тут же развеявшуюся дымком.

– Антон, ты как? – встревоженно спросил он, подбегая.

«Жить, кажется, буду…» – невнятно промычал я и отрубился.

Эпилог

Целую неделю меня мурыжили в Полисном госпитале при Академии Сеченова, где надо мной, словно наседка, круглыми сутками хлопотала Мария, и заботясь, и на подопытном материале в моём лице осваивая чаровничьи премудрости. Затем перевезли к нам в Тимирязевку, где я ещё три дня практически здоровый провалялся под надзором Ларисы Вениаминовны, пичкавшей курсом восстанавливающих зелий. Где возле койки буквально прописались Нина, Хельга и, как ни странно, Уткина. А уж только затем состоялся трудный разговор с Ольгой Васильевной.

С одной стороны, опекунша была очень довольна. Особенно тем, что я не бросил красноволосую подругу и ринулся её спасать. А с другой стороны – просто не могла не поругать за самонадеянность и глупость. О самом же деле, как и о результатах проводимой проверки и расследования, она ничего не сказала, как и навещавший меня пару раз наставник, хоть я и не сомневался в том, что они что-то знают.

Из наших больше всего пострадали Сергей и Лена. Первый сможет вернуться в строй только через месяц, и это при всех возможностях клана Алтыновых. А вот смертоносица до сих пор лежит в коме, подключённая к специальным аппаратам в стационаре при Сеченовке. И хоть Маша говорит, что жизни её ничто уже не угрожает, помощь она оказала очень вовремя, да и спасательная команда быстро подоспела, но в сознание девушка пока что так и не пришла.

Нина же вообще отделалась лёгким испугом. Калечить свой трофей инополисный чародей не стал, просто наложил на неё сонное проклятье, и куда больше синяков и ссадин она получила вследствие моих спасательных действий, нежели от врага. Впрочем, даже так благодарность Ульриха, едва узнавшего, что его любимая чуть было не стала чьим-то трофеем, не знала границ. Впрочем, как и всего клана красноволосых, презентовавшего мне (с моей же подачи) очень приятный и, главное, нужный подарок, сейчас аккуратно припрятанный от чужих глаз в груде мусорных контейнеров и ящиков на заднем дворе закрытого на ночь кафе, расположенного на третьем уровне.

Натянув на голову самодельную чёрную маску-капюшон, примерно такую же, как видел у шиноби в воспоминаниях принца Огамы, я поправил перчатки, проверил ещё раз подсумки и решительным шагом вышел из подворотни. Остановился, прислушиваясь к крикам, доносящимся из тёмных ночных улиц самого нижнего уровня этого района. А затем, повернувшись, внимательно посмотрел на массивные створы входа в полисные канализационные коллекторы и решительно зашагал к выломанной ржавой решётке. Той самой, которую так хорошо запомнил после инцидента с пропавшими детьми, и которую до сих пор никто так и не подумал не то что заменить, а хотя бы банально отремонтировать.

Впереди ждало подземелье и очень интересный проход, ведущий куда-то в неизвестность, помеченный к тому же моей клановой меткой. И на всё про всё мне отводилось не так уж много времени, ведь к рассвету следовало кровь из носу вернуться в Тимирязевскую Академию.

От автора

Спасибо, что были с нами до конца первого тома! Однако приключения молодого главы клана Зеленоглазых Бестий продолжаются. Ещё не собраны все осколки клана, не разгадано множество секретов и не наказаны враги.

https://author.today/reader/38481/295975 – ссылка на второй том книги Осколки клана.

Content

Алексей Широков, Александр Шапочкин
Осколки клана. Том 1
(Игнис #2)

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

От автора