Ошун Рати

Мой красавчик

Пролог

У меня самое классное рабочее место в офисе. Нет, к должности это не имеет никакого отношения. Я всего лишь младший бухгалтер, который много лет упорно не может стать старшим.

Тут суть в другом, с моего рабочего места в нашем аквариуме прекрасно видно главный вход на этаж. В эти матовые двери каждый день сходит он.

Мужчина с обложки журнала. Высокий постриженный по последней моде шатен с ухоженной короткой щетиной на щеках и ровным средиземноморским загаром. Точеные линии скул, огромные карие глаза и всегда легкая полуулыбка на губах, с которых так и хочется сорвать поцелуй.

Есть только одна проблема, этот греческий бог, он же Теодор Адамиди, наш большой босс. Горячий, как самбука, снаружи и ледяной, как камень в стакане с дорогим виски, внутри.

Девять ноль-ноль. Наш отдел замирает, когда открываются двери главного входа. Даже пятидесятилетняя главная бухгалтерша Феодосия Ивановна перестает стучать по клавиатуре и выскакивает из мира цифр.

Быть таким красивым преступление. Так считаю я, прикусывая нижнюю губу.

– Как думаешь, он тебя сегодня вызовет? После того, что было, – шепчет мне на ухо Наська, моя местная подружайка и знатная сплетница, обожающая любовные романы.

– Не знаю, – отвечаю так же тихо.

Мужчина-мечта переступает порог, завершает разговор по мобильному и к нему тут же подскакивает директор производства, что-то быстро говорит и сует в руки папку. У нас ходит слух, что утром Адамиди более сговорчив, вот все и пытаются ему подсунуть документы на подпись прямо у входа.

Вижу, как он пристально смотрит, хмурится и, нервно подергивая запястьем, поправляет баснословно дорогие часы от «Патек Филипп». Захлопывает папку и возвращает. Мимо. Слишком быстро уходит в свой кабинет.

Мы хором начинаем дышать, снова стучат пальцы по клавишам, шуршат листы и начинаются женские разговоры.

Сегодня по какому-то ужасному стечению обстоятельств главная тема – я.

– Анька, ну расскажи нам. Какой он, а? – не унимается Лариса Витольдовна, зрелая вроде женщина, а все туда же. – Он сильно испугался? Его же чуть не убили.

– А точно ничего не было? Ты и он. Наедине. Романтика, – мурлычет Наська. – Он сто пудов тебя повысит, вот увидишь!

От допроса спасает телефонный звонок. Феодосия Ивановна берет трубку и вытягивается по струнке, как всегда, когда звонит ОН. Только на этот раз я замираю вместе с ней, кажется, забываю дышать. Неужели?

– Скворцова, к Адамиди, быстро! Заодно бумаги занеси.

Протягивает мне толстенную папку с ежемесячным отчетом. Беру её и, не чувствуя ног, топаю в приемную. Для этого нужно пройти через весь коридор. Кажется, из всех клетушек-аквариумов на меня смотрят коллеги.

Да, благая весть о том, что тихоня из бухгалтерии, Анька Скворцова, спасла жизнь большому боссу уже разнеслась по компании.

К счастью, все что у них есть, просто слухи. Что происходит на самом деле? О, об этом им лучше не знать.

* * *

– Скворцова, тебя жаждут видеть так, что бросаются на людей, – фыркает секретарша Леночка, платиновая блондинка с ногами от ушей. – Даже кофе не выпил.

Прижимаю к груди папку и бегаю мимо зевающей девушки, приоткрываю дверь кабинета и протискиваюсь в щелку, благо, комплекция позволяет. От природы худышка с небольшой аккуратной грудью и узкими бедрами. Не эротическая фантазия сотен мужчин, но некоторым нравится.

Вот я стою в кабинете, прижимаясь спиной к двери. Зайти дальше боюсь. Я впервые в кабинете большого босса «Эко-фарм». Панорамные окна на проспект, несколько кожаных диванов в дальней части, рядом с ними стеклянные столик. Вдоль стен несколько шкафов из темного дерева. Провожу по ним взглядом и натыкаюсь на босса.

Его огромный дубовый стол расположен на возвышении рядом с окном. Адамиди смотрит на меня сверху вниз темным карим взглядом. Невольно сильнее прижимаю папку к груди.

Неужели опять?

– Вызывали, Теодор? – в компании он заставил всех обращаться к себе по имени.

На уважение и трепет перед строгим красавцем это никак не повлияло. С моих же губ чуть не срывается нежное «Тео», но я удерживаю его.

– Долго шла. Нельзя так меня мучить!

Встает во весь рост и чуть хмурит ровные темные брови. Привычно щелкает застежкой от часов, снимает и кладет на стол.

У меня подкашиваются колени. Мы знакомы всего три дня, но я хорошо знаю, что бывает, когда Тео Адамиди снимает часы.

Ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговку идеально белой рубашки. Спускается ко мне со своего постамента, с вершины, где ему и место. В сиянии солнечных лучей, пробивающихся сквозь серые шторы.

Кусаю губы и наивно пытаюсь защититься папкой с отчетом. Мне не уйти и не убежать, не спрятаться.

Подходит совсем близко и упирается рукой в дверь справа от меня. Нависает. Чувствую себя испуганным кроликом перед удавом. Да, кроликом. Я хочу этого мужчину, как сумасшедшая крольчиха в период размножения. Мне все равно, что он удав. Его дыхание все еще с ароматом зубной пасты и запах smoke-одеколона, его тепло – все это оплетает меня кольцами.

Маленького наивного кролика. Сжимает так, что немеют пальцы и папка вот-вот выскользнет из рук.

– Что это? – смотрит сверху вниз на отчет, который скрывает вид на декольте и грудь.

– Феодосия Ивановна, передать, – шумно вдыхаю и поднимаю лицо, чтобы разглядеть самого красивого, возбуждающего мужчину в мире. – Просила меня…

Язык заплетается. Слова путаются. Мысли покрываются сладким туманом, который все так же пахнет дорогими сигарами и давит на легкие.

– Так передавайте же скорее, – наклоняется. Идеальные точеные губы почти касаются моих обычных.

Я еще не успела забыть какие они мягкие и настойчивые. Как одним поцелуем Тео Адамиди способен полностью захватить сознание и тело, заставить вспыхнуть все желания. Даже те, которых сама боишься.

– У нас пятнадцать минут до совещания, Аня. Мой мозг должен быть в голове, а не в члене. Сейчас он не там, – горячее тело вжимает в дверь, и я чувствую, что мозг у него сейчас точно не на месте. – Спаси меня еще раз, храбрая девочка…

Шепчет, проводя кончиками пальцев по скуле. Я смотрю в глаза и не понимаю, где нахожусь. Кабинет расплывается. Остается только он. Офигенно пахнущий красавец-мужчина, который сейчас трахнет меня прямо у двери в свой кабинет.

Это будет грубо, жестко и по-быстрому. Знаю.

– Никаких прелюдий…

Последняя фраза за секунду до взрыва. Тихий рык. Губы безумно сладко, ищуще изучают шею, руки бесцеремонно задирают простую серую юбку-карандаш до талии.

Я так и держу в руках этот треклятый отчет и позволяю делать все, что он хочет.

– Чулки, – довольно мурлычет на ухо, проводя пальцами по кружевным резинкам.

– Я думала, что сорвусь первой…

– Убери ты эту чертову папку, – вырывает из рук отчет и швыряет в сторону диванов. Судя по мягкому звуку, попал на подушки – не на пол.

Зато мои руки свободны. Могу обхватить его шею, запустить пальцы в шелковистые волосы и прижаться всем телом.

Его пиджак расстегнут, между нами две полоски тонкой ткани – моя ненавистная блузка и его потрясающая накрахмаленная рубашка. Сейчас я ненавижу её так же, как свой дешманский прикид, купленный специально для серых рабочих будней.

Выдох-стон. Развожу ноги, позволяя руке скользнуть к кружеву белья. Я готова, с ним мне не нужны долгие игры. Доступна двадцать четыре на семь, как самая лучшая служба техподдержки для любимого клиента, чьи пальцы уже бесцеремонно разводят губки и входят внутрь. Будто проверяют, был ли там кто-то еще.

Не было, Тео. Никто, кроме тебя.

– Меня бесят твои чертовы трусы, – рычащий баритон и горячее дыхание на шее.

Рывок. Треск. Мои невесомые трусики отлетают туда же, куда и отчет.

– У меня нет запасных трусиков, Тео, – шепчу ему на ухо.

– Ты срываешь мне рабочий день, женщина.

Меня резко разворачивают лицом к двери. Упираюсь в неё ладонями и сразу понимаю, чего он хочет. Адамиди чаще всего хочет именно в этой позе. Его руки под животом, два маленьких шажка.

Это бесстыдно, невообразимо и безумно. За дверью Леночка пилит свои идеальные ногти, кипит работа, а я здесь отдаюсь боссу. Нужно стонать потише, не кричать, хоть как-то сдерживаться. Хотя с ним это невозможно.

– В следующий раз будет дольше, малышка. Не вздумай шуметь. Стой ровно, – тихо шлепает по голой ягодице. – Хорошая девочка. Храбрая девочка.

Во всем теле пульсирует предвкушение. Кольцо острого возбуждения прошло по позвоночнику и сталью сковало низ живота. Оно сжималось все сильнее с каждой секундой, до боли, до желания стонать и умолять сделать это сейчас. Каждое мгновение ожидания, пока он расстегивает брюки, пытка. Изощренная и пьянящая.

Выгибаю спину, сама приглашаю его. Трусь. Умоляю без слов.

Он понимает язык моего тела лучше, чем я сама. Входит резко. Заполняет всю без остатка и за секунду до крика успевает накрыть мой рот ладонью.

Двигается быстро и жестко, впечатывая меня в дверь. Не стонать? Не кричать? Вот настоящее испытание. Покусываю его пальцы и завожусь еще сильнее с каждым толчком. Быть растянутой и заполненной им до конца, до последнего миллиметра адекватности. Слезы текут сами. Я,черт возьми, хочу кричать. С каждым резким толчком. С каждым столкновением тел.

Царапаю ногтями дверь, как озабоченная кошка. Пьянею и задыхаюсь от накрывающей меня волны удовольствия. Нужно успеть глотнуть воздух, прежде чем накроет с головой.

Хватаю его сквозь влажные пальцы, чувствую пульсацию внутри и тону в удовольствии. Ноги не слушаются, вот-вот рухну на пол, но в последний момент Тео подхватывает под живот и помогает выстоять.

Еще пара движений и он присоединяется ко мне на вершине мира. На пике наслаждения за тонкой офисной дверью.

– Хорошая девочка, – шепчет он и, убрав руку с моего рта, тут же сжимает ей грудь.

Ему нравится делать это в конце, до боли зажимая между пальцами острый сосок.

– Да… – соглашаюсь с ним во всем и на все.

* * *

Пара минут и Адамиди выглядит так, как будто ничего не было. Идеален. Часы снова на руке, а на лице только холодная равнодушная маска. Мне требуется больше времени, чтобы поправить юбку, чулки и сбившуюся блузку.

– Теперь поговорим о деле, – начинает он и берет со стола тонкую папку. – Ты знаешь, что быть здесь боссом мне осталось очень недолго. Думаю, все решится за пару-тройку недель. Я перестану прятаться и возглавлю конгломерат.

– Чем я могу помочь?

Все еще нетвердо стою на ногах и снова нервничаю. Страстному Тео могу отдаваться сколько угодно, но когда вижу в его глазах лед, теряюсь, как студентка перед профессором.

– Аня, ты единственный человек, кроме брата, которому я могу доверять. Сама знаешь, в моей ситуации – это бесценно. Я видел характеристики от Феодосии Ивановны, ты внимательная, гиперответственная и готова работать сутками. В прошлом году только ты помогала ей с отчетами до трех утра. Она предложила твою кандидатуру на ведущего бухгалтера нового юрлица, но я дам больше. Должность моего личного помощника. Мне нужен въедливый человек, который не боится цифр и предан мне на сто процентов.

Снова дрожат руки и безумно бьется сердце. Я предана? На сто процентов? На двести, Тео. Я вся твоя от макушки до кончиков пальцев на ногах. Ты это понял. Я так счастлива от этого, что даже не удивляюсь сумме новой зарплаты и корпоративной карте с круглой суммой на счету.

– Я справлюсь? – смотрю на него, сжимая в руках свое будущее.

– Моя храбрая девочка боится? Не сомневаюсь в тебе ни минуты. Научу всему, что знаю сам.

Снова подходит ближе. Подцепляет мой острый подбородок и проводит пальцами по губам, которые за все время, так и не узнали его поцелуев.

– Ты моя, Аня Скворцова?

– Да, – выдыхаю и улыбаюсь, чувствуя себя сектантом. Сумасшедшей, озабоченной идолопоклонницей.

Мой идол сейчас стоит передо мной, смотрит сверху вниз и улыбается мягкими губами, которые я мечтаю поцеловать.

– Я верю в тебя, спасительница. Завтра приступишь к своим новым обязанностям. И последний вопрос. Почему твоих вещей все еще нет у меня дома?

Глава 1

За шесть дней до

Я улыбалась палящему средиземноморскому солнцу, как сумасшедшая. Наконец-то отпуск. Где-то там далеко осталась работа, наша с братом обшарпанная трехкомнатная хрущевка, постоянные ссоры и амбарный замок на моей двери. Там далеко злобное: «Сучка, где мой обед?! Что за дрянь ты опять приготовила? Только и можешь, что ноги раздвигать!».

Всё это там. Далеко. А здесь песчаный пляж, лазурное море и счастливые люди. Здесь all inclusive, безлимитный бар и бассейны с чистой водой. Здесь счастье, на которое я с таким трудом откладывала деньги два года.

Всего лишь Турция, не Канары, зато пять звезд и бархатный сезон. Сейчас там в России сентябрь и холодные ночи, а у меня бикини, короткие шортики, шезлонг и книга.

– Анька?!

Я подпрыгнула, услышав знакомый голос. Господи, даже на отдыхе нет покоя. Ко мне на всех парах по деревянному настилу летит наша пиарщица Алена, симпатичная миниатюрная шатенка с ультракоротким каре. Волосы завились от влажности и сделали её похожей на одуванчик. Шлепки, джинсовые шортики и топ, тоже что ли в отпуске? Вроде, не собиралась.

Мы поддерживали с ней приятельские отношения, не слишком близкие, но халявная сувенирка и лучшие подарки на новый год мне всегда перепадали.

– Ты как здесь оказалась?

– Это ты как здесь оказалась? – усаживается на лежак рядом. – Мы работаем. Адамиди вытащил партнеров и топов сюда на три дня. Я организатор. Задолбалась уже, сил нет. Вот только на пляж вырвалась, пока они все в спа. Хоть поплаваю.

– А я отдыхаю. Сбежала на неделю, погреться, – отложила книгу. Почитать не судьба.

– Завидую, – смеясь, протянула девушка и взлохматила голову. – Слушай, а хочешь на яхте прокатиться? Круиз два дня. Нахаляву!

– Это откуда такое счастье?

В бесплатный сыр я не верю, но знаю, что у Алены есть удивительная способность его находить везде и всюду. Часто он очень даже ничего. Особенно с учетом того, что расплачиваться за него приходится не нам, а работодателю или очередному партнеру.

– Так боссы тусовку устраивают. Мальчики-девочки, винишко и все дела. У меня каюта на два места. Если хочешь, одна кровать – твоя.

– А ничего, что меня в списках нет? Левый человек на борту, – хмурюсь.

Не могу я вот так без приглашения куда-то вломиться. Буду там не пришей кобыле хвост. Еще и публика небось ого-го, не то что девочка на побегушках из бухгалтерии.

– Во-первых, кто составляет и проверяет списки? Я! Во-вторых, там этих левых будет дофига. Может, мужика себе при деньгах подцепишь. Курортный роман, шуры-муры. Классно же? Яхта люкс, несколько палуб, два бара, караоке-рум. В общем, мечта!

– Ну я даже....

О таком и мечтать не могу. С другой стороны, впервые в жизни мне улыбнулась удача: отпуск, отличный отель и, может, стоит позволить себе просто быть счастливой. На яхте, посреди Средиземного моря и, возможно, рядом с каким-нибудь интересным мужчиной.

– Хорошо. Я с тобой!

– Отлично, отчаливаем завтра в десять утра! Тебя жду в девять тридцать, чтобы не пересекаться с Адамиди и остальными.

Энергичная Алена, выдавая мне инструкции, скидывала с себя одежду и через пару минут уже мчалась к вожделенному теплому морю. Когда я, скинув с плеч белое полотенце, устремилась следом за ней, меня терзала только одна мысль: боже, как я на это согласилась?

Но совсем скоро все мысли выбили из головы ласковые соленые волны. Я обожала плавать, в старшей школе даже была кандидатом в мастера спорта, но потом родители погибли и развивать мой спортивный талант стало некому, да и некогда. Пришлось променять бассейн на подработку в кофейне у дома.

Отогнала плохое и устремилась к хорошему. Кролем. Только вперед!

* * *

На следующий день ровно в девять тридцать я с небольшой сумкой на плече взошла на борт шикарной четырехпалубной яхты Astoria.

– Класс, да? – Алена уже суетилась рядом с трапом. – У нас, конечно, не люкс, но уютненько.

Она вела меня по узким коридорчикам нижней части яхты к комнатам, которые выделили для персонала.Через пару минут мы вошли в небольшую каюту с вытянутым прямоугольным окном, двумя кроватями и небольшим столиком. Стены обшиты деревом, в целом очень компактно и уютно.

– Вот и наши апартаменты. Выспаться хватит, а все остальное время – только веселье. Размещайся, а я встречать гостей!

* * *

Алена была права, никто не заметил «зайца». Яхта наполнена людьми. Загорелыми мужчинами всех возрастов, которые буквально пахли деньгами. Все от очков до шорт брендовое. Да у них плавки, я уверена, стоят больше, чем моя месячная зарплата.

Девушки. Их тоже было много. Красивые, ноги от ушей. Глянцевые модели, как будто из отбирали по фэйс-контролю. Нет, с такой конкуренцией приятная мужская компания мне не светит.

Все утро я наслаждалась видами, сделала несколько снимков и сняла видео. Алена где-то бегала по работе, оставив меня обгорать под палящим солнцем в одиночестве. С одеждой мудрить не стала, так и щеголяла в коротких джинсовых шортиках и желтом бикини. Как вчера ходила на пляж.

Признаться честно, одежды у меня итак было немного. Приходилось экономить на всем, чтобы позволить себе эту поездку. Да и что надо на юге? Стройное тело и минимум одежды – у меня все в наличии. Собрала темные прямые волосы, которые обычно едва закрывают плечи. в высокий хвост и к отдыху готова.

Все-таки мне повезло с Аленой, думала я, глядя на искрящуюся, лазурную гладь моря и небольшие острова, которые проплывали вдалеке зелеными айсбергами. Когда бы мне еще удалось посмотреть на эту красоту? Сделала еще пару снимков и чуть не уронила в воду телефон, когда сзади раздалось:

– Я бы рекомендовал уйти с солнца. Обгорите.

Знакомый голос мурашками вдоль позвоночника. Адамиди. Надеюсь, он не знает в лицо всех сотрудниц своей компании.

– Я намазалась кремом, – оборачиваюсь и улыбаюсь. – и моя кожа от природы смуглая, не восприимчива к солнцу.

Так и есть. Красавец мужчина в белых бриджах и расстегнутой светлой рубашке. Волосы растрепаны, их развевает теплый, ласкающий ветер. На носу темные очки, на губах легкая усмешка.

– Вас это не спасет. Здесь слишком высокая активность. Рекомендую пойти в кают-компанию. Там сейчас ice-cream time, вы любите мороженое? Мои сотрудники нашли все вкусы, которые только возможно придумать. Советую переждать там и вернуться сюда после трех часов.

Вот интересно, он сейчас заигрывает или просто беспокоится о неизвестной гостье? Ума не приложу. Сердце стучит так, что едва слышу шум мотора. Я точно не во сне? Дорогущая яхта, море, солнце и Теодор Адамиди разговаривает со мной. Что ответить? Надо познакомиться или не надо? Черт возьми, я совершенно растеряна.

– Мороженое? Интригует.

Эй, я что сейчас с ним заигрываю? Мои губы против воли растягиваются в улыбке.

– Вот и прекрасно. Вторая палуба, после лестницы направо, – картинно отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

Мои губы щекочет вопрос: «А вы со мной не пойдете?»

Сдерживаюсь и прохожу мимо, стараясь не дышать, как будто его запах может стать моим ядом. Но не выдерживаю и вдыхаю. Он пахнет дорогими сигарами, морской солью и кожей из салона элитного авто. Я бы понюхала дольше, но вновь боюсь выглядеть глупо и пробегаю мимо, как маленькая мышка.

Мороженое, так мороженое.

Адамиди и не подумал обернуться мне вслед. Ах да, кто я такая, чтобы сам Теодор Адамиди, мечта сотни женщин, вдруг посмотрел на меня? Одно дело забота о гостье мероприятия, другое – личный интерес.

Интересно, а он сам не боится обгореть?

* * *

Не знаю почему от короткого разговора пылают щеки, а в тело будто сделали инъекцию раскаленного желания. Маленький укольчик в район левой груди, пробная партия, первая доза наркотика, после которой подсаживаешься навсегда. Кажется, я подсела на запах Тео Адамиди и, возможно, на его голос.

Бреду, как во сне и не замечаю порог. Больно ударяюсь пальцами и лечу вперед, прямо в кают-компанию.

Только успеваю зажмуриться и выставить вперед руки. В голове одна мысль: «Какой позор, я не должна была сюда ехать».

Но вместо жесткого пола упираюсь носом в широкую грудь. Горячие руки на талии обжигают кожу не хуже солнца. Хочу открыть глаза и увидеть Адамиди, чтобы как в романах, которые любит читать Наська. Но увы, вижу совсем не босса.

– Какой чудесный подарок попал прямо ко мне в руки, – белозубая улыбка, сначала вижу её, а потом остальные черты лица.

Большие темные глаза, черные росчерки бровей на смуглой коже и внушительный нос с горбинкой. Чуть обросшие волосы выгорели на солнце, как будто их обладатель долгое время жил где-то на юге и часто гулял под палящим солнцем.

Не сразу сообразила, почему так горячо животу. Оказывается, незнакомец прижал меня им к своему каменному прессу. Мы так и стояли, странной изогнувшейся статуей, когда за спиной прозвучало:

– А ты не скучаешь…

Голос Адамиди за спиной, еще одна инъекция раскаленного удовольствия под кожу. Отпрыгиваю от незнакомца, как ошпаренная…

Глава 2

– Артем, – заканчивает фразу Теодор. – Можно похитить тебя у девушки?

Я понимаю, что босс обращался не ко мне. Щеки вспыхивают то ли от обиды, то ли от скользнувшего по ним карего взгляда. Второй похожего цвета скользнул следом и уже с большим интересом задержался на небольшой груди под чашечками ярко-желтого бикини, впалом животе, бедрах и ногах, которые кажутся такими длинным в этих ультракоротких шортиках.

Под взглядом загадочного Артема, явно южных кровей, я чувствую себя голой и борюсь с желанием спрятаться за Адамиди. Глупо как-то.

– Я найду тебя, мой подарок, – улыбается Артем, хватает мою руку и прикасается мягкими губами к кончикам пальцев.

Была бы на моем месте Наська, растаяла бы точно. Но во мне все еще Адамиди-наркотик, против него бессильны самые откровенные взгляды.

Через секунду меня оставили одну в запутанных чувствах и полной растерянности. Отрезвляющим душем стала неизвестно откуда вынырнувшая Алёна. Тоже переоделась в черный провокационный купальник и сверху, видимо, чтобы соблюсти на жаре хоть какое-то подобие корпоративной этики, натянула черную полупрозрачную тунику, едва прикрывающую соблазнительные бедра.

Алена умеет привлечь внимание, но сейчас шепчет восхищенно мне:

– Ну ты даешь, Анька! Оставила тебя на секунду, а ты уже к Вахтурову на ручки падаешь. Отличный выбор, – улыбка на её лице какая-то плотоядная. Еще и губы накрашены чуть ярче обычного. Кажется, подруга вышла на охоту в обеденный перерыв.

– Кто он такой? – шепчу, оттаскивая её в уголок к кулеру с водой. Готова выпить его весь, в горле пересохло до боли.

– Так ты не в курсе?! Это бизнес-партнер нашего Тео. Работал в Греции, у нас там свое представительство, если ты помнишь. Срочно вызвали сюда три дня назад. Говорят, он возглавит «Эко-фарм».

Скрипят в размякшем мозге шестеренки. Если этот человек возглавит Эко, то:

– А куда Адамиди? – хлопаю глазами, как идиотка, и залпом выпиваю ледяную воду. Резь в горле и мгновенный кашель.

– Ходят слухи, он хочет выйти из бизнеса. Но зачем и почему – этого никто не знает. А вот то, что этот Артем тут неспроста – факт. И еще, он очень любит брюнеток твоего типа, не женат и не против хорошо провести время. Не теряйся! Глядишь, повысит, – подмигнула Алена.

Хитрая улыбочка. Взгляд заговорщицы.

– С ума сошла?! – едва не подпрыгиваю от возмущения.

Возмущенное: «Я не такая!» – замирает в горле, когда вижу, как одна из длинноногих красоток с копной светлых вьющихся волос подходит к Адамиди, держа в руках пиалу с мороженым. Что-то шепчет пухлыми, явно искусственно надутыми, губами и зачерпывает мороженое на ложечку. Кажется, оно с клубничным джемом.

Как в замедленной съемке.

Артем рядом с ним и, смеясь, бьет босса по плечу. Еще несколько мужчин рядом, тоже посмеиваются и Теодор позволяет накормить себя с ложечки. Мороженое касается его губ и оставляет на них белый след. Через мгновение он убирает его языком и вежливо кивает, отправляя девушку в какому-то усатому мужчине под пятьдесят. Тот довольно улыбается и нет, мне не показалось, шлепает красотку по заднице большой волосатой рукой.

– Алена, ты куда меня затащила? – в ужасе оглядываюсь, но подруги уже и след простыл.

Кажется, к вечеру тут будут не только по попе шлепать и мороженым с рук кормить. От одной мысли, что это может быть одна из тех вип-вечеринок, о которых Наська регулярно читала в своих любимых романах, мне поплохело.

Неужели тут будет оргия: разврат, пьянство, обнаженные хостесс и среди всего этого Теодор Адамиди.

Фантазия разыгралась не на шутку. Раздетый, почему-то по пояс, босс идет по кают-компании. Идеальное тело: широкие плечи, рельефные мышцы поблескивают от выступившего из-за жары пота, совершенные кубики пресса, которые так и манят прикоснуться, медленно провести пальцами и по едва заметной дорожке темных волос спуститься рукой вниз, расстегнуть пояс брюк.... А вокруг – секс.

Обнаженные тела извиваются. Он идет по ним, как божество. Как король всего этого безумия, властелин. Смотрит на меня пристально. Я его цель сегодня, желанная добыча. Жертва под гипнозом невероятной красоты, готовая на все, чтобы прикоснуться к совершенству.

Он подходит ближе и…

– Вы что-то хотели? Какие-то вопросы?

Не сразу соображаю, что напротив меня на самом деле стоит Теодор Адамиди, только вполне одетый.

– Вы так пристально смотрели, что я подумал, хотите задать вопрос или у меня что-то не так? Рубашку испачкалась? – посмотрел на правый рукав.

Сердце отбивает чечетку. Что делать? Не признаваться же боссу, что я едва не кончила от одной мысли о нем. Я схожу с ума. Это точно. Тут замечаю свое единственное спасение.

– Нет, не рубашка, – достаю из кармана платок.

Смачиваю водой из кулера и делаю совершенно безумную вещь. Встаю на носочки, протягиваю руку к идеальному лицу и стираю с уголка губ остатки мороженого.

– Я мог сам, достаточно было сказать, – сдержанный ответ.

Теодор Адамиди не задает лишних вопросов, просто разворачивается и уходит. Только сейчас замечаю, что на лбу выступил холодный пот, а руки предательски дрожат.

Я что, только что тыкала Адамиди в лицо своим платком?

Идиотка. Он меня точно уволит.

Нужно спрятаться в каюте и пережить это безумие!

Круиз, который казался мне райским даром, теперь стал похож на ад. Еще повезло, что большие боссы не знают в лицо всю бухгалтерию, на встречу с ними приглашается обычно наша Феодосия Ивановна, остальные – серая масса.

Впервые в жизни я счастлива быть серой массой.

Слиться со стеной и дождаться, пока яхта причалит к берегу.

* * *

До вечера отсиделась в каюте, шлепая себя по щекам до боли. Приди в себя, Аня! Этот мужчина не должен тебя волновать. Он из другой лиги, из другого мира. Он не для девушки, которая едва сводит концы с концами и не может позволить себе снять отдельную квартиру, чтобы спастись от приставаний и унижения.

Мне вообще не место в этом раю для богачей. Зачем только согласилась на круиз.

– Нютка, я тебя везде ищу! – в каюту ураганом влетает Алёна. – Ты чего тут валяешься? Что с лицом?

Мои покрасневшие глаза и щеки не спрятать. Да, поплакала немного. Больно, когда мечты рушатся, едва начав зарождаться. Это как аборт. Только что я в очередной раз сделала аборт своим мечтам. По медицинским показаниям, чтобы выжить и не вляпаться в очередную глупую историю.

– Обгорела. Ужасно себя чувствую, – картинно падаю лицом в подушку.

– С ума сошла? Собирайся! На верхней палубе начинается прием. Это будет венец твоего отпуска: дорогое шампанское, вкусная еда, шикарные мужчины. Кстати, Вахтуров о тебе спрашивал. Срисовал, что мы разговаривали на мороженка-пати.

– Не пойду, лучше отлежусь, – приподнимаюсь над подушкой и стараюсь выглядеть максимально болезненно и жалостливо.

– Нихрена! Я сейчас тебе красоту нарисую!

Меня хватают за руку и воинственно стягивают с кровати прямо на пол.

– Поднимайся. На встречу своей удаче! Затуси как следует, Нют!

– Мне нечего надеть, – последний аргумент. Я не планировала участвовать в светском рауте, а мой простенький сарафан будет смотреться глупо на глянцевой верхней палубе.

– Я дам свое платье! Всё, поднимайся. Идем в атаку, детка!

Спорить с Алёной бесполезно. Проще сдаться на милость тарана, тянущего тебя к светлому будущему. Туда, где воскресают вероломно убитые мной мечты.

Туда, где я снова увижу Адамиди.

Будь он неладен!

* * *

– Не дрейфь, фантастически выглядишь! – подбадривает меня Алена, когда мы преодолеваем последний лестничный пролет.

На мне безумно узкое черное платье до колена, оно так облегает, что я боюсь лишний раз двинуться. К счастью, грудь у меня меньше, чем у Алены, поэтому в декольте выглядит соблазнительно, а не вызывающе. Коллега вообще не стесняется своих первых девяносто, а несет их гордо. Она в красном. В том цвете, который я никогда не решусь надеть. Слишком привлекает внимание, провоцирует и намекает на страсть.

Алена полчаса меня штукатурила и все-таки смогла выровнять цвет лица, подкрасила ресницы и помогла подобрать помаду.

– Где ты этому научилась? Я как с обложки журнала! – бросаю короткий взгляд в узкое зеркало рядом с выходом на палубу.

– Работа обязывает. Я пиарщик. Это значит и дизайнер, и стилист, и фотограф, и психолог, и воспитательница в детском саду, где вместо детей наш топ-менеджмент, – поправляет тонкую бретельку на плече. – Ну что? Вперед!

* * *

Чего я ждала? Появления Золушки на балу? Восхищенных взглядов? Думаю, да. Где-то внутри меня все еще жила та маленькая девочка, которая очень хочет стать принцессой. Её забили, испачкали, но она все равно тихо улыбается мне из глубины души.

Но сейчас, именно в эту минуту она грустно снимает с головы корону и швыряет её в сторону, потому что всем наплевать. Мы с Аленой вышли на украшенную тонкими нитями фонарей палубу. Разговоры не стихли. Статный принц в белых брюках и расстегнутой на груди рубашке, которого я мгновенно заметила в толпе, даже не повернул головы.

А рядом с ним очередная блондинка. На этот раз потрясающей красоты: вьющиеся светлые локоны закрывают плечи, а золотое платье в пол так и кричит о своей баснословной стоимости. Идеальная фигура, идеальный макияж, идеальный манеры. Хуже всего то, что на её осиной талии лежит рука моего идеального босса. Она весело улыбается Адамиди и еще двоим мужчинам рядом с ним.

Один из которых оборачивается, будто чувствует мой взгляд. Артем. Он этим вечером, как противоположность Теодору. Весь в черном. Улыбается от уха до уха и быстро идет к нам, лавируя среди танцующих пар.

– Мой подарок. Тебя прекрасно упаковали, – окидывает меня взглядом, как будто уже готов сорвать упаковку. – Алёна, ты настоящий профи, знаешь? – подмигивает.

– Всё для вас, – улыбается девушка. – Ой, меня там знакомый ждет!

Актриса из Алены на все сто. Она делает такое лицо, будто в толпе разглядела мужчину всей своей жизни и, убегая, успевает ущипнуть меня за руку. Думаю, это можно перевести как: «Удачи, подруга!».

– И как же вас зовут, незнакомка?

Не успеваю оглянуться, как рука оказывается на талии. Хочу вывернуться, но меня уже тащат к танцполу.

– Анна, – представляюсь полным именем. Сама не знаю, зачем.

– Очень приятно. Артем Вахтуров, который очарован вами с первой минуты.

– И очень торопится, – подцепляю руку и все-таки убираю со своей талии.

Я не готова играть в игры Алёны. Я слишком часто слышу в свой адрес «шлюха», чтобы на самом деле ей стать. Никогда, никому я не дам повода так себя называть. Больше не дам. А брат и его друзья? От него я съеду и забуду, как страшный сон. И тот день из-за которого получила это страшное прозвище тоже забуду. Когда-нибудь. Однажды.

– Я познакомлю тебя с друзьями. Если ты считаешь, что я тороплюсь, начнем издалека, подарочек.

Отлично. Стою напротив Златовласки, имя Мила к ней упорно не клеится, Теодора Адамиди и еще одного мужчины. Артем представил его как Владислава, своего заместителя. Грузный лысеющий, тот больше уделял времени закускам и вину, чем светской беседе.

– Кажется, мы с вами уже встречались, Анна?

Вздрагиваю под внимательным взглядом. Узнал? Девушку из бухгалтерии? Но успокаиваюсь мгновенно, когда слышу:

– Вы не любите мужчин испачканных мороженым.

– Переживала за ваш имидж, – пожимаю плечами и стараюсь смотреть куда-то поверх его плеча.

Отлично. Я просто так говорю с Теодором Адамиди. Колени дрожат, сердце бьется в груди до боли. Хорошо, что за «слоем штукатурки» на лице не видно пылающих щек.

– Зай, я на минутку. Звоночек важный, – мурчит Златовласка и, бросая Теодору обворожительную улыбку, уплывает в холл. Там не так громко играет музыка.

– Анечка, можно я буду так называть? – не унимается Артем. – Выпьешь? Вино? Шампанское? Здесь замечательное шампанское.

Не дожидаясь моего отрицательного ответа мужчина срывается с места и сбегает к столу с напитками. А я не пью. Совсем. Ладно, подержу в руках и сделаю вид, что выпила.

– Как вы здесь оказались, Анна? – снова внимательный взгляд Адамиди. Неужели я раскрыта.

– Что вы имеете ввиду?

– Хорошо. Спрошу иначе, кто вы такая? Слишком зажатая для хостес, неловкая для официантки, а почти все женщины здесь – нанятый персонал. Специально отобранный, чтобы развлекать гостей.

– Я не персонал, – выдыхаю и ищу взглядом шуструю пиарщицу. Единственный человек, который может мне сейчас помочь, но её нет.

– Значит, та самая подруга Алены?

Тут у меня в буквальном смысле отпадает челюсть. Та самая? Подруга? Она что…

– Не удивляйтесь, не могла же она привести вас просто так. Разумеется, спросила разрешения и описала, как красивую, яркую девушку, которая идеально впишется в рамки мероприятия, – сверкнув взглядом, добавляет. – Как всегда, приукрасила.

Так изящно и по-светски меня еще не опускали. Не выпуская фужер из пальцев, шмякнули на пол и провезли по нему лицом. Я прекрасно поняла, что скрывалось за длинной речью Теодора Адамиди.

«Ты, девочка, не формат. Катись отсюда и не порти идеальную картинку!» – вот как прозвучали для меня его слова.

– Тео, ты снова цепляешься? По-моему, она красавица, – мне в пальцы аккуратно ложится тонкая ножка бокала. Гладкая и прохладная. Сжимаю изо всех сил, как спасательный круг. Вот только чем мне поможет хрусталь? Разве что бросить его в лицо Адамиди. Этому культурному хаму.

Рука Артема на талии. Успокаивает. Хоть кому-то здесь я гожусь.

– У нас с тобой разные представления о красоте, – бросает Теодор и улыбается Златовласке. Та как раз подплыла к нему, снова картонная улыбка на лице. Интересно, у неё есть другая версия? Или всегда эта приторная маска?

– Ади, я видела здесь Жебровского. Ты не сказал, что он придет, – капризно надувает губки.

Внимательным взглядом замечаю, как Теодор морщится от этого сладкого «Ади».

– Он партнер нашей фирмы. Потерпи, золотко. Пойдем к нему, нужно с ним пообщаться.

Ушел и увел свою девушку «в формате мероприятия». Кивнул напоследок Артему, а мне достался только равнодушный взгляд.

Внутри меня бьется хрусталь. Это образ Теодора Адамиди, идеала, от которого подкашиваются колени. Увы, он не соответствует реальности. На самом деле, красавец босс – сноб, каких поискать.

Моим словам вторит Артем:

– Не обращай внимания. Тео совершенно не умеет обращаться с женщинами, считает их мерзкими, коварными охотницами за деньгами.

– И сам водит по залу типичную охотницу?

– Ты про золотко? – хмыкает Артем, сжимая талию сильнее. – Хочешь открою страшную тайну?

Как всегда, не дожидается моего ответа. Наклоняется к самому уху, обжигая его дыханием и шепчет:

– Золотко у него на зарплате. Работает девушкой Теодора Адамиди с отпуском и трудовым стажем.

Оборачиваюсь к нему и мы почти сталкиваемся носами.

– Да ладно?

– Уровень цинизма зашкаливает, – пожимает плечами Артем и касается моего носа своим, играя. – Так что хватит пялиться на него, когда у тебя, подарочек, есть я. И выпей, наконец, шампанское.

* * *

Странный вечер на верхней палубе раскачивал меня от ужаса до счастья. Ужасом, как ни удивительно, стал Адамиди. Его язвительность на этом не закончилась. Он весь вечер не упускал возможности меня зацепить. Аккуратно, мягко и очень по-светски возил лицом по моей внешности, манерам и даже отколол пару шуток – все смеялись.

Счастьем стал Артем. Я понимаю, что мне с ним ничего не светит, но он единственный оставался на моей стороне: едко отвечал Теодору, защищая меня, приносил шампанское, кружил в танце. С ним я на несколько минут и правда почувствовала себя принцессой. А нет, подарочком. Он продолжал ласково меня так называть.

Мы стоим на палубе. Мои пылающие щеки обдувает прохладный морской ветерок. Голова кружится от шампанского, которое я все-таки выпила. Не хотела же, но слишком больно колол Адамиди. Наркотик перешел на новую стадию – превратился в яд, который я пытаюсь вылечить пузыриками шампанского.

– Ты как? – шепчет на ушко Артем.

– Все хорошо. Немного кружится голова. Я обычно столько не пью.

– Сегодня необычный день во всех отношениях. Ведь сегодня я встретил тебя.

Рука Артема скользит вверх по спине. Прежде, чем я успеваю вывернуться и отойти в сторону, меня с силой притягивают к себе.

Артем ловит мои губы и, кажется, не замечает, что фужер полетел на палубу и разбился. Целует нагло, агрессивно и настойчиво, пытаясь заставить меня приоткрыть рот и позволить больше.

Пьяный мозг уговаривает поддаться, позволить немного сказки для себя, и я делаю это. Послушно приоткрываю губы, позволяя языку скользнуть внутрь. Он дразнит, играет, манит. Поцелуй со вкусом виски, на который под конец вечера перешел Артем. Горьковатый и пьянящий.

Мужчина принимает мой ответ и увлеченно изучает руками тело: скользит по изгибам, дразнит щекочущими прикосновениями и, как отрезвляющая пощечина, по-хозяйски сжимает ягодицу.

Прихожу в себя. Сказка, как же! Нет тут никакой сказки, просто мужик решил снять девочку на вечер. Но не успеваю дернуться, как совсем рядом слышу ледяное:

– А ты не теряешь времени даром…

Ужас этого вечера. Адамиди собственной персоной.

Вырываюсь из рук Артема, оборачиваюсь и встречаюсь с холодным взглядом. Он смотрит на меня в упор, прожигая льдом до костей.

– Хороший выбор. Артем, ни в чем себе не отказывай. Она уже знает, что ты будущий босс, – и контрольный выстрел. – Пойду скажу персоналу, пусть уберут это с палубы…

И «это» явно не осколки фужера. «Этим» чувствую себя я и задыхаюсь.

Только что на мне второй раз в жизни поставили клеймо: «Шлюха».

Так ведь, господин Адамиди?

Глава 3

– Вечно он все портит, – выдыхает Артем, когда мы снова остаемся одни, и виновато смотрит на меня.

А я что? Стою, изучаю взглядом этого горячего южного парня и радуюсь, что его руки исчезли с моего тела. Голова больше не кружится и приятное опьянение, как будто смысло ледяным душем. Именно им стал для меня Адамиди. Отрезвляющим потоком ледяной воды.

– Он ничего не испортил. Это была плохая идея. Всё это. Я не сплю с мужчинами вот так, за деньги и положение. Я не шлюха, как бы меня не пытались ей выставить. Ты хочешь повеселиться? Найди себе одну из тех, кому Теодор Адамиди уже оплатил счет. Они сделают все в лучшем виде.

Отступаю на несколько шагов, разворачиваюсь и быстро ухожу. Тихое:

– Аня!

До меня доносит вечерний ветерок. Эти слова пролетают мимо и растворяются в вечности. Я не оглянусь и не вернусь. А работа? Будь, что будет. Может, он и не узнает меня среди серой бухгалтерской массы, без косметики и голых ног. Скорее всего, так и будет.

На этом моя сказка кончается. Пора вернуться в реальность и выбить себе право жить, работать и любить хорошего человека, таких на этом корабле нет.

* * *

Уснула быстро, но проснулась через пару часов с ужасной головной болью. Чертово шампанское. Именно поэтому я не пью, хоть за сто пятьдесят рублей, хоть за тысячу долларов – голова трещит одинаково.

Нащупываю рукой стакан с водой, который предусмотрительно поставила на тумбочку у кровати, и выпиваю залпом. Оглядываюсь. Алены все еще нет. Видимо, нашла себе приключения на ночь и отжигает в номерах с видом на море и звездное небо.

Улыбаюсь. Всегда мечтала быть такой, яркой, смелой и без предрассудков. Но меня, почему-то жизнь сразу бьет по темечку стоит только попытаться.

Кажется, я цветок, который вот-вот раскроется, но только разворачивается первый лепесток, как он получает по венчику и от страха скукоживается обратно. Сидит тихо, боясь снова раскрыться. До тех пор, пока не подойдет время, пока снова не наберется смелости, раскроет лепесток....и вновь получит удар.

А рядом. Вокруг. Все такие цветущие и благоухающие. Ими любуются, восхищаются, а нераскрывшийся цветок никто не замечает. Он тихо умирает в одиночестве.

– Аня, возьми себя в руки! – сажусь на постели и хлопаю себя по щеке.

Вот так. Раскисла из-за каких-то снобов. А то, что Адамиди оказался козлом, так это логично. Избалованные богачи, чего ты ожидала? Рыцарского благородства?

Сна ни в одном глазу. Прислушиваюсь. Вокруг тишина, видимо, праздник уже закончился. Можно прогуляться и насладиться теплой южной ночью, звездным небом вокруг корабля и никаких снобов.

Но сначала таблетка от головы, иначе никакого дела до красоты не будет.

Достаю из сумки небольшую аптечку. Начитавшись форумов о путешествиях, взяла с собой целый ворох лекарств. Так, где же они? Наши фирменные прокладки в непромокаемом пакете – сунула в задний карман шорт, чтобы не мешались. Активированный уголь. Это от давления. Это от аллергии. Такое чувство, что в отпуск поехала старая бабуля, а не девушка в полном расцвете сил и еще даже не за тридцать.

– Нашла!

И только выходя на палубу обнаружила, что идиотская прокладка так и осталась торчать из заднего кармана шортиков. Не возвращаться же. Запрятала поглубже. А прикольно, такой плоский чехольчик, что и не видно. Все-таки умеет наша фарм-компания угодить клиентам.

– Вау! – сорвалось с губ.

Я за одну секунду простила этому круизу всё: странных мужчин, насмешки и похмелье. Все за один только вид. Сверху – звезды. Внизу – звезды. Они окружают меня. Я не стала утруждать себя одеждой, просто натянула валяющийся рядом с кроватью верх от купальника. И не пожалела об этом.

Теперь ветер нежно ласкает плечи и оголенный живот. Скользит по ногам. Определенно, ветер этой ночью намного лучше мужчины.

Закрываю глаза и развожу руки в стороны, отдаваясь ощущению полета. Почти как в Титанике.

Внезапно в тишине слышу голоса. Вздрагиваю и оборачиваюсь. Никого. Наверное, кто-то вышел через другую дверь, которая ведет в заднюю часть яхты, где располагаются диванчики для отдыха и джакузи.

Хочу уйти, но отчетливо слышу фразу:

– Тащи его, глядишь, не выплывет! – низкий мужской голос с неприятной хрипотцой.

Холодок по спине. Вечер перестает быть томным. Аккуратно, на носочках подхожу к задней палубе. Выглядываю из-за угла и вижу страшное.

Двое в черном. На лицах маски. Держат в руках кого-то в белом. Черт, не кого-то! Это Адамиди и он без сознания.

Сердце разгоняется, я зажимаю себе рот ладонью, когда двое с размаху швыряют его за борт. Он же утонет, черт возьми!

– Все, сделано! – довольно хмыкает хриплоголосый. – Валим.

Оба быстро уходят с палубы.

Нет времени принимать решения. Нет времени думать. Нет времени вспоминать обиды. Это жизнь. Она дороже всего. Хватаю висящий на гвоздике спасательный жилет и прыгаю в воду следом за Теодором. Хорошо, что тело помнит, как это лететь вниз с большой высоты. Сразу вытягиваюсь, отбрасываю жилет в сторону – он пока не нужен – и вхожу в воду мягко, позволяя ей обнять тело со всех сторон.

Боже, только бы он был жив! Пожалуйста!

Только бы найти, только бы вытащить!

Больше ни о чем не думаю, отплывая чуть дальше. Глотаю воздух и ныряю. Чудом замечаю белое пятно, уходящее в темноту.

Нырнуть, нырнуть как можно глубже! Черт возьми, почему я не ныряльщик?

Но я сделаю это. Сделаю все, что смогу.

Я вытащу тебя отсюда, Теодор Адамиди, что бы ты обо мне ни думал.

Ухожу под воду все глубже и каким-то чудом хватаю его за руку. Тяну наверх. Туда, где звезды. Туда, где есть свет, кислород и жизнь!

* * *

Мне везет. Нет, правда. Кажется, жизнь, которая меня с семнадцати лет только мотала из стадии «задница» до «полная задница» внезапно вспомнила, что горшочек с удачей Ани Скворцовой где-то завалялся и открыла его.

А как еще объяснить то, что мне удалось догрести до небольшого, затерянного в море островка и выволочь на берег тяжеленного мужчину? Мои сорок пять против его совершенно точно восьмидесяти. В воде и на спасательном жилете я как-то справлялась, а вот на мели стало совсем тяжело.

Пришлось бросить его прямо у кромки прибоя на мягком песке.

Только сейчас, подползая к нему, вижу – голова разбита. Правая сторона лба вся в крови. Теодор все еще без сознания, а я, кажется, начинаю понимать, что произошло.

Мы живы. Мы выбрались.

Я готова, как отчаявшийся найти землю моряк, целовать песок и смеяться. Но ограничиваюсь улыбкой и вглядываюсь. Адамиди еле дышит, кожа чуть синюшняя.

– Черт!

Резко вспоминаю всё, что нужно делать при утоплении. К счастью, на занятиях нам вдалбливали инструктаж по первой помощи так, что фиг забудешь. Как я на воде не заметила, что все плохо? Дыхание хоть и есть, но едва-едва. Черт, вода в легких!

Какая же я дура! Спасла, чтобы угробить!

Переворачиваю на живот и делаю мерзкую, но необходимую вещь. Два пальца в рот малознакомому мужчине. Нажимаю на язык. Еще никогда в жизни я так не мечтала о том, чтобы кто-то продемонстрировал мне содержимое своего желудка.

* * *

– Я, черт возьми, жив, – хрипит внезапно пришедший в сознание босс.

– Осторожно! – едва успеваю его поймать и передвинуть чуть в сторону от некрасивой лужи на песке. Пофиг. Главное, живой.

Адамиди перекатывается на другой бок и пытается поднятся.

– Лежи! – рявкаю и тоже ползком добираюсь до него. Сил нет. Я потратила последние на то, чтобы доплыть сюда. – Хотя бы несколько минут, лежи спокойно.

Перехожу на ты скорее от усталости, чем осознанно. Уверена, когда приду в себя, снова начну выкать и шарахаться от него, как от чумы.

Подползаю и укладываюсь напротив, глаза в глаза. Сейчас передо мной не блистательный Теодор Адамиди, а простой человек, которому очень больно.

– Я что, опять живой? – устало выдыхает он и морщится, ощупывая голову.

– Опять?

– Когда я, наконец, сдохну, – закрывает глаза.

У меня окончательно заканчивается адекватность, и я шлепаю его по щеке. Сильно и с наслаждением. Отлично. Заодно отомщу за испорченный вечер.

– Не спать!

– Не сплю я, не сплю.

– Тебя что, не первый раз пытаются убить?

У меня в голове не укладывается, как можно таким будничным тоном говорить о том, что на твою жизнь покушались. Если бы я не прыгнула…Теодор Адамиди ушел бы ко дну и никто бы его не нашел.

– В сознательном возрасте раз десятый точно, в детстве не помню. Считать не умел.

– Почему?

Мысли путаются от усталости, стресса и новой информации. Это безумие. Получается, его всю жизнь пытаются убить? Теперь понятно, почему он всегда такой напряженный и странный. Будешь тут.

– Долгая история. Но спасибо за помощь. Я пару раз приходил в сознание в море. Ты отчаянно гребла, – на красивых губах покрытых солью вымученная улыбка.

– Жить захочешь – не так раскорячишься, – отчего-то тоже улыбаюсь.

– Только не говори, что тебя тоже сбросили с яхты, – морщинка на идеальной чуть загорелой коже.

Замираю. Сказать или нет? Все равно же узнает. Рано или поздно узнает, что я как дура сиганула за ним с борта яхты. За человеком, который унижал меня весь вечер, окатывал ледяной волной пренебрежения.

Была ни была.

– Нет. Сама прыгнула.

– Зачем?

– Ты – редкостный козел, но я не хотела, чтобы ты умер.

– Честно, – устало закрывает глаза.

Едва успеваю занести руку для новой оплеухи, как он снова их открывает и тихо, хрипло посмеивается.

– Я в сознании, не надо меня бить.

Удивительно, но сейчас этот мужчина кажется мне более живым, чем несколько часов назад на комфортабельной роскошной яхте. Сейчас он как будто…настоящий. От этого настоящего у меня снова предательски замирает сердце – единственная мышца, которая сегодня не устала. Видимо, Адамиди решил утомить и её.

Хочется пить. Пытаюсь подняться, шатаюсь на уставших ногах.

– Мы должны найти пресную воду. У тебя рана, её нужно промыть. Хотя бы убрать грязь.

– Стой!

Встать у него не получилось, только приподняться на локтях.

– Ночью идти в заросли опасно. Придется потерпеть до утра. А потом мы найдем воду, укрытие и дождемся Адама.

– Кого? – оборачиваюсь и медленно оседаю на песок. Стоять невозможно.

– Моего брата. Он найдет нас.

– Как?

– Помоги сесть, пожалуйста. Я покажу.

Ему явно не радостно от того, то приходится просить меня о такой мелочи, но Теодор успешно наступает ногой на горло своей гордости. Я, в свою очередь, придавливаю все еще копошащуюся в глубине души обиду и помогаю.

– Смотри, – он вытягивает правую руку.

Даже в бледном лунном свете замечаю тонкий шрам на запястье. Ответ на вопросительный взгляд приходит незамедлительно:

– Здесь, под кожей, маячок. Он всегда со мной. Меня пилингуют двадцать четыре на семь и заберут отсюда при первой же возможности.

* * *

Еще никогда ночь не казалась мне такой длинной. Кажется, уже вечность смотрю на горизонт и жду, когда же появится первый луч солнца. Адамиди сидит рядом. Цвет лица пришел в норму, мужчина дышит спокойно и ровно, стягивает с себя руба…что?

– Что ты делаешь? – кошусь на босса.

– Рубашка сырая. Мерзко.

– А так холодно, – потираю покрытые солью плечи.

Полцарства за пресный ручеек, чтобы это смыть. Пожалуйста, горшочек с удачей, побудь открытым еще немного. Еще самую малость.

– Лучше уж холодно.

Отлично, теперь рядом со мной полуголый Адамиди, а я скоро заработаю косоглазие. Он совершенен даже сейчас с бледным лицом, кровью и растрепанными волосами. Широкая грудь, красивый пресс с идеально-ровными кубиками, как будто с фотографии в журнале, только здесь никакого фотошопа. Кожа гладкая с ровным загаром. Так и хочется прикоснуться, провести рукой, устроиться на этой груди и слушать биение сердца.

Боже, мы едва живые на необитаемом острове, а я мечтаю о какой-то ерунде!

– Теодор, можно вопрос?

– Раз уж мы перешли на ты, то можешь называть меня Тео. И да, можно вопрос. Ты заслуживаешь ответов, спасительница.

Поднимаю взгляд и вижу, что он улыбается, просто и открыто. Локти утопают в песке, голова чуть запрокинута назад и взгляд в звездное небо. Кажется, оно отражается в его глазах, но я слишком далеко, чтобы видеть это отражение.

Но есть нечто более важное. Кровь. Из раны снова сочится кровь.

– Надо с этим что-то делать, – шепчу вместо вопроса. – Как-то очистить рану или хотя бы приложить что-то, прижать…я не знаю.

Меня учили спасать утопающих, а вот про остановку крови если что-то и говорили, то я слушала вполуха, как любой ребенок.

– У тебя что, в кармане завалялся стерильный бинт и перекись водорода?

– Нет, но…

Улыбаюсь. Смешно, но кое-что сухое и вполне чистое в моем кармане все-таки есть. Щупаю его ладонью. Да, она на месте.

– Есть одна идея. Господин Адамиди, не желаете проверить качество одного из наименований продукции вашей компании на себе, – достаю из кармана прокладку в чехольчике. – Она чистая и ей глубоко плевать, какую кровь впитывать.

Выражение лица большого босса, который несколько часов назад с высокомерным видом восседал на диване и вел светские беседы за фужером баснословно дорогого шампанского, было в эту минуту бесценно.

– Ни за что.

– У тебя есть идеи получше? Тогда сиди и не дергайся. Если постараюсь, её можно разорвать пополам. Одной убрать грязь, а другую половинку приложить.

– Как ты собралась убирать грязь? Воды нет!

– Аккуратно. Ну могу плюнуть или пописать, тебе какой вариант больше нравится? Сиди и не дергайся.

– Лучше бы утонул, – ворчит под нос Теодор.

Но когда я подползаю к нему, чтобы осуществить свой коварный план, не отстраняется и не отталкивает. Терпит стойко.

Глава 4

Сидим и косимся друг на друга. Мне отчаянно смешно. Я и подумать не могла, что мой отпуск обернется вот этим. Необитаемый остров и шикарный босс, прижимающий к голове кусок женской прокладки.

Может быть, я в бреду? На меня упал кирпич? Сбил автобус? Это не может быть реальностью.

– Ты хотела задать вопрос, – едва сдерживает улыбку Тео. Видимо, его тоже посещают веселые мысли, но грустных в этой подбитой голове явно больше.

– Ответь, только честно. Я тебе настолько не нравлюсь? Почему ты так вел себя вечером?

– Я говорил правду. Тебе не место среди этих людей. Ты не такая, как они. Это я понял с первой минуты, еще на палубе и хотел, чтобы ты ушла подальше от этой грязи. Не пачкалась. Как видишь, не ошибся. Извиняться за этот вечер я перед тобой не буду. Но мне очень жаль, что ты все равно влипла в неприятности из-за меня.

Пытаюсь переварить, но в голове не укладывается. Он что, комплемент мне так сделал или показалось? Вот это вот все было ради меня, а не ради того, чтобы потешить самолюбие и повеселить гостей?

– Ты хочешь сказать, что…

– Я пытался тебя спасти. Твое поведение в кают-компании заметили, тут же пошли слухи о нас с тобой. Извини, но вытирать с лица незнакомого мужчины мороженое – со стороны жест выглядит очень…интимно.

– Но я же…

Щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь, разглядывая водную гладь. Так радовалась ночи, а теперь мечтаю о том, чтобы она быстрее закончилась.

– Ты не хотела ничего такого? Не подумала? Поддалась порыву? Именно поэтому тебе не место среди этих людей. Они холодные. Расчетливые. Видят то, что хотят видеть и получают то, что хотят иметь любой ценой. Здесь не бывает случайных жестов, улыбок и фраз. А такая как ты в их обществе… это обезьянка с гранатой. Сумасшедшая обезьянка.

– Ну спасибо, – мне становится немного обидно. За кого он меня принимает?

– Пожалуйста. Есть два важных правила, Аня. Если хочешь жить не лезь в это общество и никогда не связывайся с Теодором Адамиди.

– Сегодня я нарушила оба, – выдыхаю.

– И за одно нарушение я тебе искренне благодарен. Смотри!

Забавно. В сторону горизонта смотрела я, а тонкую полоску рассвета первым увидел Теодор.

– Солнце всходит, – шепчу, как завороженная.

Мы молчим, глядя на тонкую розоватую полоску на горизонте. Молчим, когда она светлеет, а на небе постепенно исчезают звезды. Я не знаю, о чем думает в эту минуту Адамиди, зато Аня Скворцова, уставшая и покрытая морской солью, думает о том, что это лучшее утро в её жизни. Рассвет. Я никогда не встречала рассвет на берегу моря.

Мне не важно, что рядом со мной на влажном песке сидит красавец-мужчина. Я смотрю только на солнце и словно просыпаюсь вместе с ним.

Мои глаза как будто открываются впервые за много лет, а за спиной из тонких солнечных нитей сплетаются крылья. Они каким-то чудом помогают мне подняться на ноги и встретить появление сияющего солнечного диска стоя.

Губы потрескались, но все равно пытаются улыбаться. Это больно. Облизываю их, опускаю взгляд и понимаю, что Адамиди смотрит не на рассвет. Он смотрит на меня и едва заметно кривит губы.

– Дождались, – улыбаюсь ему в ответ.

– Рано радуешься. Здесь может не оказаться пресной воды, – откликается эхом.

– Здесь есть все, что нужно. Я уверена.

Мой оптимизм может показаться глупым, но я и права верю в эту секунду, что все будет хорошо. Потому что мы живы, потому что солнце встало.

* * *

– Аня, вода! – слышу крик из-за кустов неизвестного мне растения.

Двигаюсь осторожно. Я понятия не имею о флоре и фауне Турции, но могу предположить, что в теплом климате водятся змеи и крупные насекомые, возможно, ядовитые. Встречаться с ними неохото. Поэтому иду там, где проходил до меня Теодор, по узкой, протоптанной кем-то тропинке. Еще один хороший знак – остров либо обитаем, либо сюда приезжают люди. Нужно просто их найти.

Выхожу на поляну и вижу Адамиди у бьющего прямо из скалы родника. Поток несильный, но его хватит, чтобы напиться и смыть с себя морскую соль, которая за ночь измучила кожу.

– Пресная? – уточняю.

– Более чем, – искренне улыбается Теодор и набирает воду в широкую ладонь.

Пьет жадно и долго.

А потом мы будто сходим с ума, зачерпывая раз за разом ледяную, прозрачную, сияющую в солнечных лучах воду и швыряя брызги друг в друга. До тех пор, пока не промокаем насквозь. Мой лиф и шорты. Его брюки и волосы, с которых потоками стекает вода.

Это безумие. Мы два выживших безумца, которые нашли воду и мы счастливы. Просто так, по-настоящему, природно. На каком-то первобытном уровне, без игр в боссов и подчиненных, без высшего общества и дорогих костюмов. И это так здорово, что я чувствую себя влюбленной в этот мир, эту жизнь и человека рядом со мной.

Не знаю, чувствует ли он хоть толику этого счастья сейчас. Но глядя ему в глаза понимаю, он чувствует намного больше. Он также счастлив, как и я.

– Уступаю место даме и ухожу искать подходящую пещеру. Чувствую себя каким-то питекантропом, – Тео трясет головой, как огромный лохматый пес.

– Питекантроп не стал бы уступать, – смеюсь и пытаюсь не залипать на капли, которые медленно стекают по его груди, поблескивают и манят.

– Тоже верно. Не зависай надолго в душе, я тоже мечтаю хоть немного ополоснуться…

– А ты ищи пещеру и не подглядывай, – хихикаю, – питекантроп.

Когда Теодор скрывается за деревьями, сбрасываю одежду и тщательно смываю с себя все лишнее. Игнорирую бегущие по коже мурашки и то, как коченеют руки в ледяной воде. Песок, соль и даже усталость – все смыть!

В голове же крутятся безумные мысли. Как резко все изменилось, перевернулось с ног на голову. Адамиди… совсем иной. Не такой, каким я его видела все это время. Не та картинка, в которую была тайно влюблена. Не тот сноб, которого ненавидела. Он сейчас здесь со мной, настоящий. Уставший от покушений, счастливый из-за чудесного спасения и, возможно, он тоже не хочет возвращаться в другой мир.

Нет, это я уже мечтаю. Все хотят. И я тоже.

Смываю остатки песка с живота и чувствую, что он урчит.

Время завтрака, но с едой тут все еще сложнее.

– Эй, женщина, я нашел уютную пещеру! – вошедший в роль первобытный человек Адамиди выходит из-за деревьев с палкой в руках.

Кажется, я плескалась в ледяной воде слишком долго.

Вскрикиваю и отворачиваюсь, невольно демонстрируя ему обнаженную филейную часть тела. Возмущенно смотрю на него и жду, пока отвернется, но он не отворачивается…

Глава 5

– Отвернись! – командую обнаглевшему боссу, понимая, что прикрываться уже поздно.

Чувствую его взгляд на обнаженных ногах, ягодицах. Он искушающей змеей скользит по спине и шее.

Мне на талию кто-то невидимый надел странное пыточное устройство: железный обруч с замком внизу живота – и с силой затянул, почти до спазма в мышцах. Сбил дыхание, опалил щеки, по которым все еще струится ледяная вода.

Это тяжело, соблазнительно до боли и переплетено с острым желанием обернуться. Показать взгляду всю себя, обласканную ледяными потоками воды. Мечтать о том, что красавец Теодор Адамиди, как в кино, потеряет дар речи от моей красоты, рванет под ледяные струи и…да.

Но для этого я слишком реалистка. Хорошо знаю, что сказки не будет. В реальном мире он посмеется надо мной, а потом еще и уволит. Увы, работа мне нужна, как воздух. А секс с боссом – это просто прихоть тела, которую можно урезонить, сдержать и найти мужчину своей весовой категории. Сразу, как только выберусь с острова, обновлю профиль в тиндере и найду мужчину, хотя бы на одну ночь. Плевать уже.

Закусываю губу до боли, чтобы привести себя в сознание.

– Прости, засмотрелся. Живописно выглядишь, – хмыкает Адамиди и отворачивается.

Выпрыгиваю из нашего пресного источника и быстро натягиваю на себя одежду. Уже застегивая молнию на шортах, слышу тихое:

– Черт! Я убью Адама, нихрена не работает! – ворчит под нос Теодор и бросает мне уже громче. – Иди прямо по тропинке и потом налево к скалам. Мне нужно…отойти.

Когда ветки смыкаются за его спиной, не выдерживаю и тихо смеюсь в ладошку, чтобы не услышал. Не знаю, что это было на самом деле, но выглядит так, как будто босс…переволновался.

Неужели я выглядела так соблазнительно? Хм, есть чем потешить самолюбие. Даже если на самом деле Теодору, вошедшему в режим питекантропа, приспичило просто пометить территорию. Все равно буду думать, что всему виной моя соблазнительная попа.

* * *

– Ааааа! – ору во все горло.

Из кустов выскакивает взъерошенный Адамиди, бледный и с этим идиотским куском прокладки на лбу. Первобытный, что б его, человек. Только что из родника. С волос ледяными потоками стекает вода. Он без рубашки, на ходу застегивает брюки.

– Что случилось? Аня?

– Там… – дрожащим пальцем указываю на внушительных размеров таракана рядом с входом в пещеру.

Я боюсь насекомых до жути, до дрожи в коленях, до обмороков. Меня обычные рыжие тараканы доводят до инфаркта, а здесь большой и толстый. Кажется, он меня съест и потом также спокойно будет шевелить своими длинными усами, ожидая следующую жертву.

– А вот и местные жители.

К счастью, Адамиди не страдает инсектофобией – боязнью насекомых, то бишь. Спокойно срывает лист у одного из растений и прихватывает моего обидчика. Тот на удивление флегматичен.

– Смотри, совершенно безобидный, – улыбаясь, демонстрирует мне хитиновое брюшко и шевелящиеся лапки. – Мой брат одно время увлекался насекомыми. Этот вид я знаю, даже не ядовитый.

Вдоль моего позвоночника бежит холодок, а отвращение подкатывает к горлу. Зато Адамиди улыбается, как мальчишка, поймавший майского жука. Надеюсь, он не предложит оставить этого монстра в качестве домашнего животного и не начнет тыкать мне им в лицо, пытаясь напугать.

– Убери…эту…гадость, – шепчу и пытаюсь не рухнуть в обморок.

– Какая ты впечатлительная. Удивительно для девушки, которая не побоялась прыгнуть с борта яхты в неизвестность. Это всего лишь насекомое, – пожимает плечами и выбрасывает его в ближайшие кусты со словами. – Женщины – зло. Ползи, мой друг, подальше и остальных предупреди, чтобы не совались.

– Очень смешно, – морщу нос. Еще нездорового шовинизма нам здесь не хватало.

Я ненавижу голодать, сразу становлюсь невероятно злой и ворчливой. Когда-то давно, после смерти бабушки – последнего взрослого – нам с братом пришлось очень туго. Скудная еда один раз в день – слипшиеся макароны, купленные мешком по акции. До сих пор подташнивает от одного воспоминания, но сейчас я готова была съесть даже их.

– Как ты думаешь, когда прилетит твой брат?

– Не знаю. Нас, скорее всего, уже отследили. Но спасательной группе потребуется время, чтобы добраться до острова. Считай, что у нас тропический отпуск.

Питекантроп с греческими корнями обводит довольным взглядом пещеру. Мы притащили туда немного веток и травы, чтобы не спать на каменном полу. Где-то вдалеке, если прислушаться, капает вода. Но вглубь пещеры решили не ходить, просто пересидим в этом укрытии, дождемся спасателей.

– Предлагаю поспать!

– Ты можешь это делать на голодный желудок? – слышу урчание своего и смущаюсь.

– Я почти не чувствую голода. Приходится по часам есть. Как говорят врачи, побочный эффект от одного из похищений в детстве. Уроды забыли, что ребенка нужно кормить, – Теодор тряхнул головой, как будто хотел отогнать плохие воспоминания.– Мой мозг притупил инстинкты.

Снова кусаю губы. Хочу подойти к нему, обнять и прижаться к широкой спине. Забрать себе плохие мысли, все то, о чем случайно напомнила.

– Прости.

– Это ты прости, нужно найти еду. Ты права. Снова спасла меня, будь я один, умер бы от голода и не заметил, – оборачивается уже с легкой улыбкой. – Пошли, поищем что-нибудь…

* * *

– Ты уверен, что это можно есть?

Полчаса спустя с сомнением разглядываю уродливый красноватый плод со странными рожками. Мы решили, что будем искать любой знакомый фрукт: бананы, апельсины или что тут еще может расти. В итоге Адамиди принес это. Странное.

– Я ел такое Азии. Вполне вкусно, – пожимает он плечами, протягивая мне плод.

Кожура на поверку оказывается мягкой. До сердцевины, которую, по словам Теодора, и нужно есть, добираюсь легко. С сомнением нюхаю. Адамиди пробует первым и кивает, он. Отлично. Если босс не отравился, значит и мне можно есть.

От увесистого фрукта быстро не остается ничего. По вкусу он немного напоминает киви. В желудке приятное ощущение. Ощущения сытости нет, но голод притупился.

– Таких плодов еще много в глубине. С голода не умрем, – заявляет Теодор, укладываясь на импровизированную постель. – А теперь извини, но я безумно хочу спать.

– Согласна, – зеваю в ответ и ложусь с краю.

В пещере прохладно, трава и листья не дают тепла. Даже с учетом усталости, заснуть не получается. С трудом удерживаюсь от искушения выйти на пляж и поспать там в тепле, но понимаю – сгорю и получу тепловой удар. Да и мало ли какие насекомые мне там встретятся.

Обнимаю себя руками, пытаясь согреться, когда слышу за спиной ровный голос:

– Если спать рядом, будет не так холодно.

Не успеваю ответить. Горячая мужская рука ложиться на живот. Замираю, боясь дышать, когда сзади ко мне прижимается горячее тело. Я знаю чье и от этого только страшнее.

– Расслабься. Это выживание, – выдыхает мне в волосы Адамиди.

И, как ни странно, заклинание работает. Я снова могу дышать и согреваюсь в его руках. Проваливаюсь в сон почти мгновенно, а просыпаюсь через какое-то время от острого желания. Сексуального.

Оно огнем пылает внизу живота, как будто меня намазали самым острым в мире перцем. Как будто кто-то возбудил меня до максимума, ласкал во сне, почти довел до предела и бросил, оставив неудовлетворенной.

Одна проблема. Адамиди все еще мирно спит рядом, даже чуть похрапывает.

Рука спокойно лежит на животе.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Не могу удержаться, чуть двигаю бедрами и упираюсь в…ой.

Кажется, не только я здесь возбуждена до предела…

* * *

Не знаю сколько мы спали, но на улице теперь совсем душно. Сдерживаю порыв вернуться в прохладу нашего укрытия, глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Это неправильно. Мы не должны. Больно потом будет мне, как бы ни хотелось совершить глупость.

Случись это на рассвете, когда состояние аффекта было сильно, дело кончилось бы сексом. Сейчас мозг отдохнул, он сыт и работает на полную катушку. Я смогу выдержать, успокоиться и…

– Аня, – за спиной с нотками безумно возбуждающей хрипотцы.

Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. Его голос ласкает плечи. Мое имя с его губ, как еще одна капелька афродизиака. Главное, не смотреть на него. Увижу – наброшусь, как озабоченная кошка. Нет, нет и нет.

– Что? – отзываюсь эхом и не узнаю собственный голос, он как будто пропал.

– Ты тоже это чувствуешь, да? Поэтому сбежала?

Киваю головой, щеки пылают. Я запуталась, не знаю как быть и что делать. Я на тропическом острове с мужчиной мечты, который хочет меня, судя по голосу, до одурения. Вот только он мой босс и эта слабость будет стоить дорого.

Стою на месте статуей, но внутри разрываюсь от противоречий. Меня кидает из стороны в сторону: от забить на все до убежать подальше и окунуться в ледяной ручей.

– Кажется, у нас есть два выхода из ситуации…

Начинает Адамиди, но я не даю закончить фразу, выкрикивая нелепое:

– Чур, я первая в холодный душ!

Бегу к роднику по уже знакомой тропинке, но не успеваю. Сильная рука ловит, обхватывает талию и вжимает в горячее тело. С губ срывается то ли крик возмущения, то ли стон еще большего желания.

Бедрами чувствую, как он напряжен. Рука нежно поглаживает болезненно ноющий от возбуждения живот. Как же я хочу тебя, Теодор Адамиди. До подгибающихся коленей, до боли в груди, до мокрых трусиков, черт бы их побрал.

– У нас два варианта: прямо здесь или в пещере? Ни о каком душе речи не шло, – горячо шепчет в мои влажные волосы. – Я хочу тебя так, что никакой ледяной родник не спасет.

Целует в волосы, отводит их в сторону и прикасается губами к шее. Вздрагиваю от касания губ, как он легкого удара током. Вторая рука ложится на живот и скользит вниз к пуговичке на шортах. Расстегнута. Молния следом.

Я загнана в клетку. Я хочу и не хочу этого одновременно. С каждой секундой, с каждой лаской понимаю, что хочу все-таки больше. Мужчина не теряет времени даром. Подцепляет зубами верхнюю тесемку лифчика и тянет. Она развязывается без труда.

Желтая ткань верха от бикини опадает вниз, обнажая мою небольшую грудь. В эту секунду последнее, о чем я думаю, это её размер.

Беру всю волю в кулак и делаю последнюю попытку остановиться:

– Мы не должны, – звучит, как призыв к действию. Как сотня «о да, сделай это со мной!».

– Это потому что я твой босс? – между поцелуями.

Он покрывает ими мои плечи, заставляя кровь закипать. Моя дурацкая эрогенная зона. Плечи. Об этом никто не знает, но Адамиди быстро понял, что к чему. И я не могу ответить, просто плыву, превращаюсь в податливую глину. Мягкую, послушную и готовую на все с этим мужчиной, кем бы он ни был.

– Мне недолго осталось быть твоим боссом – это первое, – проводит языком по острию плеча. – Все, что происходит на острове, здесь и останется – это второе, – теперь губами, поцелуи медленные и дразнящие. – Я сделаю это сзади, можешь представить кого угодно – это третье. Нам нужно адекватно мыслить, чтобы понять, в чем проблема. Сейчас я этого сделать не могу.

Пока губы заняты разговором, руки спускаются ниже, приспуская джинсовые шорты вместе с бельем. Палец проникает между губками и находит его, ждущий и чувствительный. Я уже возбуждена до предела, не надо со мной играть – хочу сказать, но не могу. С моих губ сейчас может сорваться только стон и ничего больше.

Представить кого угодно? Теодор Адамиди, ты ожившая мечта. Ты мужчина, которого нужно представлять в постели вместо опостылевшего любовника. Кем я могу заменить тебя?

– Теодор, – пытаюсь возразить снова, – Тео…

Это провал. Я сдаюсь. Хочу его сейчас. Всего. Мне не нужна подготовка, прелюдия. Мне плевать на приличия и нормы. Мне все равно, что этот миг никогда не повторится, я никогда не смогу забыть его. Буду работать, видеть в коридоре Адамиди и вспоминать, как его пальцы ласкали меня между ног, доводя до дрожи.

– Мне нравится, как звучит твое Тео, – шепчет он и целует в еще одну чувствительную точку рядом с ухом. – Как согласие на «в любом месте, главное, прямо сейчас».

Он все понял правильно. В любом месте, прямо сейчас.

* * *

Упираюсь руками в жесткую кору какого-то незнакомого дерева с раскидистыми зелеными листами. Остатки бикини уже улетели в кусты, шортики приспущены до колен. Ноги разведены настолько, насколько возможно растянуть джинсу и да, я счастлива, что в такие вещи теперь добавляют эластан.

Выгибаю спину и чувствую его. Горячая влажная головка, дразня: вверх-вниз по ягодицам.

– Тео, – умоляюще и призывное движение бедрами.

Боже, я сама прошу и призываю. Трахни меня. Всем своим телом кричу это, забыв о том, что почти десять лет потратила на то, чтобы перестать быть шлюхой в глазах людей. Сейчас в глазах Теодора Адамиди я точно выгляжу шлюхой и мне плевать. Я хочу его, даже если потом вскрою себе вены в наполненной водой ванной.

Сквозь вязкость мыслей. Интересно, а какой он? Какой размер, какая форма. Я не вижу и это потеря. Но Теодор прав, нам просто нужно сбросить напряжение, иначе мы просто сойдем с ума.

– Нетерпеливая, – снова дразнит и, наконец, входит.

Медленно и осторожно, чем только больше раздувает огонь. Тело принимает его с благодарностью, наслаждается каждым сантиметром внутри.

– Черт, не могу нежно. Прости, – рычит сзади Адамиди и вбивается во всю оставшуюся длину.

Выкрикиваю смесь его имени и стона. Вцепляюсь руками в ствол дерева до боли в пальцах. Босс движется быстро, почти зло и яростно. Я принимаю каждое движение раз за разом. Его движения, ритм и размер – они идеальны для меня. Как будто я рождена для того, чтобы меня жестко брал именно этот мужчина. В любой позе, в какой только захочет. Раз за разом.

Я стону, умоляю, кусаю губы в кровь и улетаю первой. Дрожу, но он подхватывает под живот и продолжает свои безумные, звериные движения. Адамиди неутомим, голоден и безумен.

То ли рычит, то ли шепчет:

– Спаси меня еще раз, девочка. Спаси еще раз…

Где-то в этой гонке я взлетаю еще раз и, когда думаю, что сил держаться почти нет. Когда о кору сломаны все ногти, тело блестит от пота, а на губах на самом деле кровь – третий. Уже вместе. Он вжимается меня и, забыв о контрацепции, изливается.

Мы стоим так еще несколько секунду, тяжело дыша. Тео прижимает к себе до боли, изо всех сил, а я просто не могу пошевелиться, падая в реальность, как хрустальная ваза на пол.

Сейчас я разобьюсь.

Но меня ловит и вырывает из иллюзий саркастичный холодный голос:

– Ну что, кролики мои, едем домой? Или оставить вас здесь на пару дней? Нашлепаете мне племянников.

Глава 6

Мне такое и в страшном сне не могло присниться. Тело все еще ватное после оргазмов, их виновник выходит из меня и я слышу, как он застегивает молнию на брюках.

– Наконец-то, Адам, – с ударением на первый слог. В голосе нет смущения или растерянности, как будто брат каждый день на горяченьком его ловит.

Я же дрожу всем телом и быстро натягиваю шорты, пытаюсь завязать веревочки лифчика, но не могу. Обернуться – тоже не могу. Попросить помощи – лучше утоплюсь в роднике.

Единственное, о чем мечтаю, исчезнуть. Рассыпаться в пыль прямо здесь и не чувствовать жгучего стыда. Кажется, достигаю апогея отчаяния, когда мои дрожащие пальцы с тесемками накрывают мужские руки.

– Я помогу.

Тео справляется с одной моей проблемой за несколько секунд. Теперь я могу обернуться, но щеки все еще пылают, смущение никуда не деть, даже если грудь уже прикрыта.

– Девушка, расслабьтесь. Я и не такое видел, – раздается за спиной. Сарказм иглами по коже.

– Адам, доболтаешься, – одергивает Тео. – У нас тут непредвиденная ситуация.

– И вы справлялись с ней, как могли, – голос все еще источает яд.

Внезапно осознаю, что они похожи. Голоса почти один в один. Только у Теодора он на полтона выше, но звучит мягко. У Адама же режет ледяной сталью и одновременно обрабатывает раны мягким чарующим бархатом, но если захочет, он точно может заменить Тео на переговорах по телефону.

– Именно так. Адам, будь другом, отойди на минуту. А лучше всего пройди по этой тропинке к пещере, рядом с ней остатки фрукта. Мы его съели, после этого накрыло так, что вариантов разрядки не было. Нужно взять на экспертизу…

– Загадки вселенной, – все еще язвит второй Адамиди. – Приходите, как наворкуетесь. Я и ответы на вопросы ждем вас.

Слышу шорох травы и треск веток. Он ушел. Мы с Теодором один на один. Я прячу лицо в ладонях. Мне мерзко, грязно, а телу наоборот ужасающе приятно. Это разрывает, как несколько минут назад возбуждение, даже больнее. Тогда страдало тело, теперь душа и чувство собственного достоинства.

– Ты ни в чем не виновата, это просто секс, – он касается моего плеча и с силой разворачивает лицом к себе.

– Я позволила себя трахнуть малознакомому мужчине, Теодор. Кто я после этого? Как я должна себя чувствовать?

– Убери руки.

Холодная команда и никакого действия в ответ от меня. Его пальцы на запястьях. Глупо сопротивляться, Адамиди все равно сильнее. Вот он уже пристально рассматривает мое заплаканное лицо с искусанными, припухшими губами.

– Впервые вижу женщину, которая после секса со мной рыдает от горя, – пытается пошутить, но мне не смешно. Мои запястья все ещё в его руках, он крепко сжимает их пальцами. – Малознакомый? Ты прыгнула ради меня с яхты в ночь.

– Так сделал бы любой нормальный человек. Ты мог погибнуть, – всхлипываю и невольно задумываюсь, что выгляжу сейчас ужасно.

– Нормальный пошел бы за полицией.

– Ага, а ты бы там умер. Классный выход, – бурчу тихо под покрасневший нос.

– В любом случае, не такой уж я и малознакомый – это первое. Второе, мы оба не виноваты. Думаю, мы съели фрукт, который как-то неправильно на нас повлиял. Сбросив напряжение, мы помогли друг другу. Ты – мне, я – тебе. В том, что мы оба получили удовольствие, нет ничего ужасного. А про Адама вообще забудь, он у нас гений-асексуал. Ему хоть оргию в режиме реального времени устрой, только бровью дернет и скажет, у кого какой сексуальный фетиш и кто получил удовольствие, а кто имитировал. Просто забудь, ок?

Лего сказать. Как это вообще можно забыть? Я в такой позе, Тео во мне. Можно притвориться, но забыть – никогда. Слишком ярко, слишком безумно, слишком много постыдного удовольствия.

– Обещай, что никто ничего не узнает, – прошу тихо и все еще не решаюсь смотреть на босса прямо. Целюсь за спину.

– Хорошо. Это наша маленькая тайна, спасительница. Теперь идем, Адам ждет.

Меня отпускают, но лишь затем, чтобы снова схватить за запястье и утащить к пещере.

* * *

Я замираю, глядя на карикатурную, почти анимешную копию своего босса. Вытянув длинные ноги, вопреки жаре закованные в плен черных брюк, Адам Адамиди (о боже, кто додумался его так назвать) сидит на камне и улыбается солнцу. Профиль один в один, как у Тео. Нос, изгиб губ,подбородок и скулы. Комплекция у братьев тоже одинаковая.

Только волосы Адама совершенно седые и чуть обросшие. Интересно, он красится или это генетический сбой? На носу у него прямоугольные очки без оправы, но на серебристых дужках. Ах да, и еще этот тип не загорает.

Если босс обычно щеголяет ровным средиземноморским загаром, то его брат бледный, как смерть, что в сочетании с карими глазами создает совершенно сюрреалистичный образ.

Про аниме вспомнилось случайно. Кажется, видела пару таких злодеев, когда увлекалась мультфильмами.

Тео отпускает меня и подходит к брату.

– Наворковались, – кривит нос Адам и поднимается.

Два брата рядом, как инь и янь. Тео с темной кожей и волосами, но в светлых брюках. Адам – бледный в черной одежде.

– Объясни что происходит. Ты обещал ответы, – требует босс.

– На какой из миллиона вопросов в твоих глазах, Тео? – усмехается он.

Я невольно радуюсь тому, что куска прокладки на лбу моего внезапного любовника больше нет, видимо, отклеился. Адам с его язвительностью только уколол бы брата.

– Давай о фрукте. Мы не сдохнем от отравления в ближайшее время? Что это вообще за штука?

– Это гибрид, выведенный мной для создания лекарств, повышающих сексуальное влечение. До сегодняшнего дня на людях экспериментов не было. Из хороших новостей – кажется, эксперимент прошел успешно, но я за вами еще понаблюдаю.

Тут уже закашлялся Теодор. Впервые в жизни вижу шок на лице сдержанного босса, у него даже рот приоткрылся.

– Что, прости? Какого хрена на непонятном острове растут твои экспериментальные образцы?

– Начну с того, что это мой остров и на противоположной его стороне находится исследовательский центр. Соизволь вы пройтись вдоль берега, наткнулись бы на людей и цивилизацию, а не ночевали в пещере. Ты забыл? Мы выделяли деньги на разработку и создание…

– Собственной лаборатории! – бьет себя по лбу ладонью Теодор и шипит от боли.

– Именно, братец. Так что сейчас мы топаем туда, оказываем вам первую помощь, приводим в порядок и экстренно возвращаем к жизни.

Тео мгновенно становится серьезным. Хмурит широкие брови, но молчит. Хочет задать вопрос, но не решается?

– У меня две плохих новости для тебя, Тео. Просто плохая и очень плохая. С какой начать?

– Пофиг. Он мертв, да?

– Вчера вечером сердце остановилось. Начинается большая игра, Тео, и ты должен быть жив.

Я не понимаю, о чем речь. На меня не обращают никакого внимания. Для Адама я, кажется, значу меньше, чем трава на этом острове. Она хотя бы его эксперимент, а я так – внезапно прибилась. Теодор смотрит на брата долгим взглядом, тот протягивает руку и крепко сжимает его плечо.

– У нас нет выбора. Либо мы их, либо они нас. Я рад, что ты выжил, Тео.

– Всё благодаря ей.

Обо мне вспомнили. Я инстинктивно делаю шаг назад, но взгляд из-за стекол очков подцепляет меня и заставляет замереть. Человек-рентген смотрит, как будто просвечивает до костей, параллельно перебирая пальцами каждую мышцу. Бр, жуткий тип.

– Думаю, придется спасительнице еще несколько раз тебе помочь.

– В смысле?

– Вторая плохая новость. Фрукт – это концентрат с отложенным, многоразовым эффектом. Наши крысы, попробовав его, трахались месяц с завидной регулярностью, по несколько раз в день. И размножались тоже очень эффективно. Если самка в репродуктивной фазе, вероятность беременности девяносто восемь процентов.

Глава 7

Мы переглядываемся с Теодором. Угадываю его мысль.

– Если что, у меня спираль. Размножиться мы не сможем, – успокаиваю всех присутствующих и в первую очередь саму себя.

Вот и пригодилась спиралька. Никогда не думала, что буду благодарна этой маленькой штучке, но незапланированная беременность от Адамиди, дети – к этому я пока не готова. Я люблю детей и, как любая девушка, мечтаю о семье, но не таким способом.

Любящий муж, красивый дом и счастливые детишки – да. Секс по обстоятельствам с красавчиком, внебрачные дети, алименты – нет.

– Повезло, – хмыкает Адам.

Я ловлю на себе долгий пристальный взгляд Теодора, цепкий с прищуром, оценивающий. Что это значит? Взрослая женщина, сознательно себя обезопасила. Это не преступление.

– Ладно, едем отсюда, кролики мои. Сначала завтрак, душ и все такое. Потом жду вас в своем кабинете. Нам нужно многое обсудить.

* * *

– Вау! – выдыхаю, когда через двадцать минут мы выходим из леса.

Шли всего ничего, но я бы точно заблудилась в хитросплетениях узких тропинок, Адам же ориентировался легко, как у себя дома. Он быстро привел нас к высокому белом зданию, состоящему из стекла процентов на восемьдесят. Оно сияло в солнечных лучах, как огромный энергетический куб из фантастических фильмов.

– Спасибо за высокую оценку моих архитектурных навыков, – ледяной сарказм убивает все желание восторгаться переходами, стеклянными атриумами и высокими черными воротами с красноречивыми буквами «АД».

Брат Теодора знает толк в черном юморе.

Не сразу замечаю, что охраняется этот самый ад, как тюрьма строгого режима. По верху забора колючая проволока и знаки «напряжение». У ворот несколько военных автомобилей, небольшое здание, где сидит охрана и несколько бородатых мужчин в форме с автоматами наперевес.

Инстинктивно стараюсь держаться поближе к Теодору. Он хотя бы не такой пугающий. Внезапно босс подцепляет меня за руку и сжимает пальцами запястье.

Перевожу жест сама так, как мне удобно: «Всё будет хорошо. Не бойся».

Понятия не имею, что он хотел сказать на самом деле.

* * *

Светлая палата, на комнату это безликое помещение с огромным окном и всеми удобствами не тянет. Именно больничная палата с удобным матрасом. Я оценила, рухнув на него, как подкошенная и сразу отключилась.

Какое это счастье спать на мягком матрасе! Никогда бы не подумала.

– Аня, – меня кто-то трогает за плечо.

С трудом сквозь сон узнаю голос Теодора и быстро сажусь. За окном сумерки. Сколько же часов я проспала?

– Прости, выключилась. Нас ждет Адам?

Чувствую, как пальцы сжимают плечо.

– Адам подождет. Мне снова нужна помощь, – шипит сквозь зубы.

Смотрю на ширинку. Да, помощь необходима как минимум брюкам, ткань сейчас просто порвется. Моё тело откликается на этот призыв мгновенно, как будто только этого и дожидалось. Облизываю пересохшие губы.

– Хорошо, – шепчу и начинаю операцию по спасению.

Расстегиваю ремень и снимаю брюки. Впервые вижу член Адамиди. Он красивый, как и его хозяин. Длинный, чуть искривленный с широкой головкой и напряженными венами. Несмело касаюсь его пальцами и провожу по всей длине.

Тихий стон Тео. Он чуть подается бедрами вперед. Знаю, чего хочет босс, но я не умею и боюсь все испортить.

Вместо этого снова провожу пальцами, чувствую, как пульсирует под ними его желание. Голова кружится.

Боже, я сижу на постели, передо мной великий Теодор Адамиди с членом наголо, готовый к бою. А я не решаюсь на большее, разглядывая его, как девственница перед первой брачной ночью.

– Аня, губами, – почти стонет, когда продолжаю ласки пальцами.

– Я не умею.

Адамиди смотрит на меня, как на пришельца из другой вселенной. Да, не умею. Совсем. У меня в жизни было три сексуальных партнера. Лучшего и первого я почти не помню, остальные два отделались миссионерской позой и ушли в туман, толком не доставив мне удовольствия. Опыт Ани Скворцовой в сексе – незнакомец, два неудачника и Теодор Адамиди. Расту.

– Потом разберемся, – бросает Тео и подминает под себя.

Слишком много поцелуев для моей небольшой груди, но он так нежно ласкает соски, так сладко тянет, что я забываю о смущении и не замечаю, куда улетает желтая тряпочка лифчика. Просто таю под его губами и сама пытаюсь расстегнуть шорты, за что получаю чувствительный укус в правую вершинку и шлепок по рукам.

Поцелуями по животу, каждое прикосновение – ожог, вспышка желания и огонь по венам. Снова. Несколько часов назад я уже горела так, и вот опять пылаю. Теодор Адамиди раздул тлеющие угли до пожара за пару секунд.

Играя обводит языком нежную кожу вокруг пупка и спускается ниже. Расстегивает пуговку и целует открывшийся участок кожи. Стискиваю простынь. С ума схожу. Это прикосновение, почти невинное, заводит до предела. Заставляет выгнуть спину, умоляя повторить.

– Как интересно, – шепчет Тео и снова делает это.

Другой рукой подцепляет под попу и снимает шортики. Снова вместе с бельем. Чем ниже поцелуи, тем выше я взлетаю в своем желании, тем сильнее мой голод и жажда. И нет, я не хочу воды. Я хочу Тео. Жажда Тео – всё. Остальное неважно.

Стону в голос, когда он, дразня, проводит языком по губкам и задевает чувствительный клитор. Хочется одновременно и сжать бедра, и раздвинуть. Прогнать и пригласить. Оттолкнуть и притянуть ближе.

– Тео… – шепчу в каком-то забытьи.

– Не могу играть, прости.

Он снова нависает надо мной и входит. Резко. Жестко. Растягивая. Шумно выдыхает в шею и целует бьющуюся на ней жилку. И я прощаю всё. Вчерашний ужин, злые шутки, этот фрукт. Сейчас нас нет. Мы два чертовых кролика в лаборатории голодных друг до друга.

Он вколачивается в меня. Я царапаю его плечи. Губы несут какой-то бред, похожий на стоны женщин из порнофильмов: «Да, еще! Сильнее…Да!». Сколько продолжается эта бешеная гонка? Понятия не имею. Вспыхиваю снова и снова, обвиваю его торс ногами и радуюсь тому, что не умею делать минет. Тогда он взял бы меня не так быстро. Не был бы таким голодным и сумасшедшим, как сейчас.

Сцеловываю солоноватые капельки пота с его плеч и улетаю раз за разом туда, где нет Ани Скворцовой и Теодора Адамиди. Есть сумасшедшие и голодные друг до друга люди.

* * *

– У тебя есть парень? – тихо спрашивает Теодор, лежа рядом со мной на узкой постели.

– Нет.

– Тогда зачем спираль?

Вот и понятен его долгий взгляд. Адамиди думал, что занял чужое место.

– У меня сложная жизнь. Больше всего на свете я боюсь залететь от какого-нибудь случайного урода.

– Странно, – Тео поглаживает мое плечо шершавыми кончиками пальцев. Я вдыхаю его природный сладковатый запах, похожий на сандал, и все еще качаюсь на волнах пережитого оргазма.

– Что странного?

– Обычно спираль ставят в двух случаях, если есть постоянный партнер или беспорядочные связи. Парня у тебя нет, а на шлюху ты не похожа. Особенно, со своими сексуальными познаниями.

«На шлюху ты не похожа». Режет слух. То ли болью, то ли радостью. Когда последние годы только и слышишь в свой адрес «шлюха», удивляешься тому, что не похожа. Это рождает тепло где-то в груди, но я тут же гашу его. Не вздумай, Аня. Все временно.

– Давай не будем это обсуждать. Тебе не понравится.

– Хорошо, – покорно соглашается босс. – Тем более, нас уже ждут. Твои вещи привезли, сумка у входа. Переодевайся и пойдем к Адаму. Возможно, он нашел для нас выход…

* * *

– Ну что, кролики мои, – снова кривая усмешка на губах Адама. Интересно, он перестанет нас когда-нибудь так называть? Мы люди, в конце концов. – Я изучил причину вашего грехопадения. Даю вам от двух недель до месяца.

– Месяц? – брови Тео ползут вверх. – Нас будет вот так плющить целый месяц?

– Постепенно влияние стимуляторов будет слабеть. В принципе, вы можете подобрать себе других партнеров на этот период. Важный момент, что партнер постоянно должен быть под рукой. Первые дни вас может накрывать, судя по нашим крыскам, до трех-четырех раз в сутки.

– Что будет, если не удовлетворить желание?

– Будет очень больно. Чем больше терпишь, тем больнее. Также прогнозирую, что подобная сдержанность может привести к заболеванию репродуктивной системы и бесплодию в перспективе.

Мы с Теодором переглянулись. Вот попали, так попали.

– Искусственное удовлетворение? Самоудовлетворение? Твои гребанные пластыри, которые работают с перебоями? Ты понимаешь, что мне сейчас нужна чистая голова, холодный рассудок, а у меня с перерывом в три часа снова колом стоял. Пришлось Аню будить, – напирает босс.

Понимаю его раздражение, но кое-что лабораторной крысой гложет изнутри. Я ему неприятна, ему не нравится хотеть меня. Эта мысль сковывает тисками что-то в груди. Одергиваю себя. О чем я думаю? Разумеется, ему не нравится. Это же не любовь. Я не шикарная модель, в конце концов, а просто сотрудница.

– Искусственное удовлетворение выход для тебя, но не для неё, – кивает на меня и смотрит, как на существо второго сорта. Совершенно не имеющее значение. – Прости за выражение, но в неё нужно кончать, чтобы погасить желание. Мои гребанные пластыри, которые ты так любишь, не помогут. Уровень блокатора там низкий и больше дать не могу, иначе у тебя никогда уже ничего не встанет. Так что решайте. Можете договариваться друг с другом, можете искать других партнеров. Но я с вас двоих теперь не слезу. Буду требовать ежедневные отчеты по активности, ощущениям и постоянно наблюдать. Сеансы два раза в неделю каждому в моем кабинете. Это, кстати, в ваших интересах. Мало ли, какие могут быть побочные эффекты.

Меня передергивает. Это что теперь, я и правда лабораторная крысы или кролик? Мне придется искать сексуального партнера? Вот так вот цинично. Предложить кому-то: «Эй, как ты на счет агрессивного секса три раза в день? Да не переживай, так яро только первое время, потом отпустит». Бред. Идиотизм.

Это отвратительно. Я с трудом перевариваю то, что уже два раза трахнулась с боссом. Теперь придется искать кого-то еще…

Прячу лицо в ладонях. Как же хочется спрятаться, убежать и сделать вид, что все это просто кошмарный сон. Спасла, называется, человеку жизнь.

– Адам, оставь нас одних, – слышу тихую просьбу Тео.

– Какие мы нежные, – саркастичное от Адама и мягкие, почти кошачьи шаги.

Щелкает дверной замок и ко мне подходит Теодор.

– У меня есть предложение, Аня. Выгодное для нас обоих…

Глава 8

Убираю от лица руки и смотрю на Адамиди. Красивый. Слишком красивый. Как ни влюбиться в эти губы, если они целуют так сладко? Как ни влюбиться в эти глаза, когда в них горит безумная страсть? Мне страшно в эту минуту быть покоренной Теодором Адамиди, потому что через месяц я стану ненужной и останусь одна. Без его рук, голоса и губ.

– Какое предложение?

– Аня, ситуация серьезная, – присаживается на корточки напротив меня. – Послушай меня внимательно и реши, нужно тебе это или нет. Хорошо? Если откажешься, я пойму и это никак не отразится на твоей работе. Понимаешь?

Киваю и, наверное, похожа на ту собачку, которая стояла у отца на приборке старых жигулей и болтала головой вверх-вниз. Помню, мне она нравилась, а мой брат постоянно отрывал ей голову и прятал в бардачок.

– Отлично. Как только я окажусь вне этого острова и журналисты узнают, что я жив – начнется война. Настоящая война за очень большие деньги и власть. Я должен выиграть эту войну. У меня нет времени на поиск женщины для секса, я не хочу пускать в свою жизнь нового человека. Это опасно и для дела, и для меня лично. Мне нужен рядом человек, которому я доверяю. Особенно, в спальне. Ты самоотверженная, честная и очень смелая девушка, Аня. Я считаю, что после всего, что мы уже пережили, я могу доверять тебе. Не так ли?

– Да, – выдыхаю, а сердце бьется все сильнее. – Ты можешь мне доверять.

– Не сомневаюсь, – улыбка на красивых губах. – Поэтому я предлагаю помочь друг другу. Знаю, это звучит странно. Давай этот месяц проведем месте. Будет здорово, если ты сможешь переехать ко мне…

– Что? – я аж закашлялась. Переехать к Адамиди?

– Проблема? Родители против? Мы можем сказать, что решили жить вместе. Потом разойдемся. Не ужились на одной территории, такое постоянно случается. Решим вопрос, никто не подкопается.

– Но… – успеваю вставить, но кто бы дал мне договорить.

– Именно. Есть важное но. Это риск. Я постоянно под прицелом. Женщина, которая окажется рядом со мной, тоже рано или поздно заинтересует врагов. Следующий месяц они, как и мы с тобой, будут особенно активны.

– Почему? – вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю его поймать.

– Наш отец мертв. Он умер вчера в обед. Вечером попытались убить меня. Благодаря тебе, у них ничего не вышло. Сейчас я единственный наследник международного конгломерата. Негласно он контролирует большую часть мирового медицинского рынка: фарм-компании, исследовательские лаборатории, медицинские центры и заводы по изготовлению и разработке оборудования. Это огромные деньги, огромная власть. Этим хотят обладать все. Особенно, наркоторговцы и террористы. Догадаешься сама, зачем?

– Чтобы пихать свою дрянь в медикаменты, перевозить наркотики под видом мед.препаратов?

– Не только. Наши ресурсы позволяют разработать новые вещества, лицензировать их.

– Черт, – моя голова пухнет от вываленной на неё информации.

Но главный вывод сделан: быть рядом с Адамиди опасно для жизни. Вот только моя жизнь ни для кого ничего не значит: брату на меня плевать, родителей и других родственников уже давно нет среди нас.

– Именно. Я рассказал тебе всё, чтобы ты приняла решение, понимая, на что идешь.

– Тео, а почему ты единственный наследник? Есть же Адам, – у меня не укладывается в голове.

– Адам больше не наследник. Он ученый, не бизнесмен. Отец разрешил ему написать официальный отказ от любых претензий на руководящую должность, если я соглашусь занять пост после его смерти. Это было правильное решение.

– Твоего отца убили? – последний вопрос, который не дает покоя. Неужели влиятельный человек не смог защитить себя или кто-то просто оказался сильнее? Ведь в мире всегда есть кто-то сильнее.

– Моего отца убил рак, Аня. Четвертая стадия.

– Ох, Тео…

Меня будто кто-то бьет по спине, и я делаю то, что никто не сделал для меня, когда умерла бабушка. Обнимаю Теодора Адамиди. Человека, который вчера потерял отца, но сохраняет удивительное спокойствие и силу духа. Человека, которого вчера чуть не убили, но он нашел время подумать обо мне, пусть и в ключе собственной выгоды.

Вдыхаю сладковатый аромат и чувствую, как замер мужчина.

Я напугала его? Обидела?

Отстраняюсь и вижу растерянность.

– Что ты делаешь? – говорит Тео, удивленно хлопая глазами.

– Утешаю тебя. Ты потерял отца. Это больно. Я что-то сделала не так? – не понимаю, почему Адамиди растерян.

– Все в порядке. Просто меня никто, никогда не утешал.

Он поднимается и делает несколько шагов от меня. Я снова не могу понять. Мальчика, которого столько похищали, который столько пережил – никто не утешал? Никто не поддерживал? Так не бывает или…

– Не забивай себе голову, Ань, – подергивает плечами Тео. – Что скажешь? Я сделаю все, чтобы тебя защитить, но ничего не могу гарантировать. Сама видела, как бывает.

Видела. Помню тот липкий страх вдоль позвоночника. Ужас от того, что меня могут заметить и отправить следом за Адамиди, как ненужную свидетельницу. Помню всё до последней секунды, но свой ответ знаю точно.

– Я согласна. Буду с тобой столько, сколько потребуется.

Не хочу говорить месяц. Не хочу выставлять рамки.

Я решила и готова рискнуть жизнью, чтобы быть рядом с ним…

И причина не только в фруктовой лихорадке, хоть меня и передергивает от мысли, что меня коснется кто-то другой. Не Тео.

Меня интригует Теодор Адамиди. Завораживает его жизнь на грани смерти.

Вся эта история притягивает меня, как огонь глупого мотылька.

Сейчас я верю, что смогу снова спасти Теодора Адамиди…

* * *

– Что это? – я смотрю, как завороженная, на красивый белый самолет со странно знакомым красно-синим логотипом. Мы полчаса назад сошли с лодки и теперь нас привезли прямо на взлетно-посадочную полосу.

– Это частный самолет. Знакомься, – раздается язвительное от Адама. – Здесь все проверено и безопасно. Тео не может летать обычными рейсами.

А я не могу удержаться: морщу нос и показываю Адаму язык. Тот хмыкает и комментирует холодно:

– Морщины появятся.

– Адам, Аня! – одергивает нас Теодор. – Прекратите дурачиться и в самолет.

– Хорошо, папочка, – озвучивает седовласый и мои мысли тоже.

Как же он меня бесит. Так и хочется иногда этому саркастичному засранцу дать подзатыльник. Хорошо так, как брату в детстве. С трудом сдерживаюсь. Не понимаю, как Теодор его терпит.

Я стараюсь не удивляться, когда оказываюсь на борту комфортабельного воздушного судна. Темное дерево, свежий запах. Это как будто элитный клуб в воздухе, даже бар есть. Одно отличие – несколько удобных кожаных кресел с ремнями. Именно к ним нас проводит улыбающаяся стюардесса.

Адам делает приглашающий жест к левому борту, там два кресла напротив друг друга. Но тут же сталкивается взглядом с Тео. Я не успеваю ничего понять, как босс хватает меня за руку и утаскивает направо. Два кресла рядом. Усаживает меня в то, что ближе к иллюминатору и устраивается на соседнем, отделяя от брата и от прохода.

Седовласый гений хмыкает и чуть выгибает бровь, но, слава богу, молчит. Садится на своем место и начинает делать какие-то заметки в планшете. Надеюсь, не о странном поведении Тео.

– Не боишься летать? – спрашивает босс. – Если хочешь, бар в твоем распоряжении.

– Я стараюсь не пить. Это плохо сказывается на моем поведении.

Один раз сказалось, но мне на всю жизнь хватило. По горло.

Рассматриваю барную стойку и вздрагиваю. Не оттого, что самолет начинает движение, а от ярко мелькнувшего в голове воспоминания. Давно забытого и, о нет, фрукт…

* * *

Я лежу на барной стойке совершенно обнаженная. Прохладная поверхность под спиной. Нет стеснения или смущения. Нет страха, есть только пьянящее, растекающееся волнами по телу желание. Оно выжигает меня изнутри, впервые в жизни так ярко и болезненно.

Он берет кубик льда и обводит им сосок на правой груди, повторяет тоже с левой.

Вздрагиваю, когда лед сменяется теплом его языка. Он слизывает капли медленно и с удовольствием.

Легкая щекотка. Это сладко. Безумно пьяняще, так же, как его пальцы у меня между ног. Сжимают и оттягивают. Развожу сильнее, умоляя о большем. Умоляю не дразнить, а взять, водя бедрами из стороны в сторону, подаваясь вперед.

Мне восемнадцать. Я девственница. Я лежу голая перед мужчиной и ничего не боюсь.

Я, как сумасшедший коктейль. Взрывной шот. Я готова, внутри меня как будто смешали шампанское с водкой.

Игривые пузырьки и горечь неудовлетворенного желания. Эта смесь бьет по голове, срывает преграды, попирает нормы. Эта смесь заставляет меня стонать в голос и выгибаться, когда кубик льда скользит по животу вниз. Туда, где сводят с ума пальцы.

Где уже горячо и влажно, где я хочу его.... кем бы он ни был.

– Хочешь меня? – низкий шепот. Такой странно знакомый.

– Да…

* * *

– Ты в порядке?

Теодор касается моего плеча. Видимо, я зависла, глядя на барную стойку. Впервые воспоминание было таким ярким, что …нет. Снова эта влага и тяжесть.

Я в легком белом сарафане на тонких бретельках, но чувствую себя голой, когда взгляд Адамиди скользит вниз по моему лицу к шее и груди. Сквозь ткань он точно замечает, как заострились соски. Сжимаю ноги. Не хочу. Не хочу просить, умолять его взять меня.

Это кажется таким унизительным, но необходимым.

Не знаю, понял он или нет, но чувствую его руки на животе. Теодор аккуратно отстегивает ремень.

– Мы уже взлетели, можно расстегнуть.

Вместо того, чтобы отстраниться, ведет рукой ниже по оголенной коленке, подцепляет подол платья и перебирает его пальцами. Дразнящие прикосновения к коже, как ожоги. Сжимаю колени еще сильнее. Еще немного и я попрошу, я буду умолять и потом выпрыгну отсюда без парашюта к чертовой матери.

Решить так просто. Сказать на словах, а на деле, выдержу ли я такие отношения? Смогу ли показать ему свое желание так открыто, как когда-то давно незнакомцу на той барной стойке?

* * *

– Кролики, идите уже в кабинет, – врывается в вязкий кокон желания голос Адама. – И потише, не мешайте мне работать.

Ненавижу его почти до дрожи вместе с его экспериментами, но позволяю Тео увести меня в неприметную дверь справа от барной стойки. Ноги подкашиваются, ему приходится придерживать меня за талию.

Чувствуя крепкую мужскую руку на своем теле, совершенно теряю голову и, не доходя до кабинета начинаю целовать шею. Сейчас Тео в футболке и ничего не мешает мне скользить губами по загорелой коже, облизывать маленькую родинку у основания и тонкий шрам.

Сознание плывет. Когда за спиной щелкает замок двери, я уже думаю только том, чтобы в меня вошел босс. Как угодно, любым способом, в любой позе. Черт, возьми меня, наконец!

– Ты любишь играть? – внезапно спрашивает Тео, зарываясь носом в мои волосы. – Нам нужно что-то придумать, чтобы не надоело.

– Что? – соображаю еле-еле.

Меня отпускают. Оглядываюсь, с трудом осознавая, где нахожусь. Мы в квадратом кабинете, на стенах такое же темное дерево, как в основной комнате. В центре большой деревянный стол, тут же представляю себя на нем. Смести на пол все вещи, лечь на него и пригласить Тео, соблазнительно изогнуться…я не осмелюсь.

Кожаное кресло с высокой спинкой. Наверное, Теодор шикарно будет смотреть в нем. Этакий властный мерзавец. О, черт. От одной мысли спазм. Мое возбуждение растет, фантазия становится все более откровенной.

Босс подходит к черному кожаному дивану и что-то достает из стоящей рядом с ним тумбочки.

– Ты слишком зажатая. У меня не было времени раскрепостить тебя. А сейчас есть. Ты хочешь сильнее, чем я. Не так ли, Аня?

Оборачивается. Я вздрагиваю, глядя в потемневшие карие глаза: в них дурманящий хитрый блеск, желание и лед. Виски. Теодор Адамиди снова превращается в того, кого я видела раньше только издалека. Хозяин жизни, ледяной и жесткий.

Какой же ты настоящий, Тео? Как узнать тебя?

Подходит и зубами снимает бретельку с моего плеча. Он что-то прячет за спиной, поэтому не использует руки.

– Ты одуряюще пахнешь, Аня. Тебе кто-нибудь говорил?

Его голос, как будто кто-то перышком провел вдоль позвоночника, щекоча. Стою, как статуя, и боюсь пошевелиться. Он скользит носом вдоль плеча и шумно вдыхает, словно я полоска-пробник в магазине парфюмерии. Оставляет поцелуй на острой косточке плеча.

– Отвечай мне хоть иногда. Когда ты молчишь, я теряюсь.

– Что ты делаешь, Тео? – мой голос звучит испуганно.

– Играю. Хочу, чтобы ты включилась в эту игру. Нам предстоит быть вместе целый месяц. Я не хочу, чтобы ты просто терпела. Я хочу, чтобы ты получала удовольствие и не мучила себя угрызениями совести. Или у тебя после секса всегда такое лицо, как будто ты совершила смертный грех?

Теодор уже за моей спиной. Отводит волосы в сторону и покрывает поцелуями шею. Медленно расстегивает молнию и белая ткань падает к ногам. Я в одних тонких светлых трусиках. Не кружево, обычные белые хлопчатобумажные из масс-маркета. Мне нечем удивить искушенного Теодора Адамиди.

– Черт, Аня, нельзя быть такой сексуальной, – рычит мне в ухо и спускается вниз, медленно целуя вдоль позвоночника к пояснице.

На моих губах кровь. Кажется, прикусила слишком сильно. Слышу звон или скрежет. Нет, наверное, послышалось. Зато обе горячие ладони теперь на моей талии, скользят вниз, подцепляют белую ткань трусиков и стягивают до пола.

Никаких преград не остается.

Мне кажется, что самолет падает. Мы как будто только что нырнули в воздушную яму и снова выровнялись. Это все иллюзия. Это все руки Адамиди на моих ягодицах, он сжал по-хозяйски. Чувствую его взгляд и, кажется, сейчас кончу.

Эта игра слишком сложно мне дается. Я должна что-то делать, но ведет он. Тео. А я отдаюсь в его власть, позволяю делать с собой все, что он хочет и…

– Что это?! – возмущенно, когда он берет мои руки в свои, заводит за спину и защелкивает на них наручники.

– Игра, – выпрямляется целует в шею. – Покажи, как ты хочешь меня. Сделай всё сама. Получи удовольствие.

– В этом? – беспомощно дергаю руками.

– Немного острых ощущений.

Тео садится на диван. Черт, он идеально смотрится в этой шикарной обстановке, даже в футболке и джинсовых бриджах. Я вижу, что он уже напряжен. Жаль, недостаточно, чтобы сделать все быстро.

– Не люблю такие ощущения. Отпусти.

– Ты не знаешь, что любишь. Неискушенная девочка, я это чувствую и у меня мозг отключается. Это будет весело, обещаю. Расслабься и делай то, что хочет твое тело. Перестань бояться меня…

Ах так! Значит, решил поиграть в искушенного засранца? Не отпустишь?

Во мне вспыхивает гнев, он пунцовой нитью вплетается в желтый огонь желания и связывает все в крепкий узел.

Ну хорошо, Теодор Адамиди, устрою я тебе сейчас не искушенную девушку. Сам рад не будешь!

Глава 9

– Брюки зубами расстегивать не буду, – заявляю, опускаясь на колени.

Этого ты хочешь, Тео? Покорную, невинную и соблазнительную? Посмотрим, удастся ли мне справиться с этой ролью. Поверь, я очень постараюсь.

Пока мой босс сам разбирается с бриджами, медленно подползаю к нему. Это не очень удобно. Наручники бесят до крайности. Примерно так же остро, как внизу горит возбуждение. Дурманящий разум коктейль, которым я должна угостить Теодора Адамиди.

Стою напротив него на коленях и удивленно смотрю на обтягивающие идеальное тело боксеры с наименованием известного бренда на резинке.

– На них нет пуговиц и молний, – хмыкает Тео.

Сволочь! Это в мои планы не входило, но ничего, так даже лучше.

Спортивные мужчины – мой фетиш. Теодор Адамиди в потрясающей форме. Он не один из тех тонконогих сухих до крайности мужчин, что сейчас так популярны. Но в нем нет и ни грамма лишнего жира. Только выразительно очерченные мышцы.

Подползаю ближе, он позволяет оказаться очень близко. Недавно принимал душ, от него еще пахнет ментоловой свежестью и немного соленым морским воздухом. Аве кондиционеры, никакого пота!

Схожу с ума, вдыхая его аромат. Мозг отключается, план мести расплывается в сознании, когда я прикусываю зубами резинку и стягиваю вниз. Он на свободе. Красивый, чуть изогнутый с поблескивающей широкой головкой – этот парень готов к работе.

Я не умею, но этого и не нужно, чтобы дразнить. Медленно провожу языком от основания по стволу к головке, чувствую, как едва заметно пульсируют вены. Слышу судорождый выдох Тео. Не ожидал от невинной девочки таких игр?

На самом деле, часть меня в ужасе. Принять его внутрь? Такой большой? Не уверена, что смогу. Но сегодня и не надо. Достаточно только обхватить губами головку и подразнить гладкую кожу язычком.

Поднимаю взгляд и вижу потемневшие глаза Тео. Он сжимает зубы, чтобы не застонать, чтобы не капитулировать перед девушкой, стоящей на коленях со скованными за спиной руками.

Кажется, я нашла твой фетиш, Теодор Адамиди. Ты любишь, когда губы сжимают суть сильнее, а язычок делает вот так, по часовой стрелке. И да, о да. Обязательно смотреть в твои безумные карие глаза.

– Аня… – сдается и шипит сквозь зубы.

Опускает руку на мою голову, но я уворачиваюсь и отстраняюсь. Нет, мы играем по моим правилам, большой босс. Ты сам этого хотел.

– Садистка, – ворчит Адамиди, но ждет, пока я поднимусь на ноги.

Получается неуклюже, мое тело итак на пределе. С каждой минутой становится больнее, а мужчина напротив – желаннее. Ноги не держат, но всего два шага и я на месте. Точнее, верхом на самом сексуальном мужчине, которого я знаю.

И нет, он не во мне, поэтому и фырчит от негодования, когда двигаю бедрами и дразню раз за разом.

– Я боюсь тебя? Я неискушенная и зажатая? – трусь раз за разом о его тепло и понимаю, что сама скоро не выдержу. Черти. – А какой я должна быть? Для меня ненормально трахаться с незнакомым мужчиной. Ненормально без чувств и обязательств. Ненормально, что мой партнер даже не смотрит на меня, а использует, как резиновую вагину из секс-шопа. Я все это чувствую и да, после такого секса мне противно, Тео. Я чувствую себя грязной, использованной, несчастной.

– Аня, – выдыхает мое имя снова.

Горячие ладони скользят по бедрам вверх,заставляя уже меня сжать зубы и не стонать от удовольствия. Сейчас впервые я могу рассмотреть его лицо: приоткрытые губы, потемневшие глаза и напряженно сведенные широкие брови.

– Я думал, тебе так легче. Обезличенно, – произносит Тео.

– Дурак, – наклоняюсь и хочу коснуться его губ, но босс уворачивается и вместо этого с силой нажимает мне на бедра.

Метко. На максимум. Он во мне весь, напряженный, горячий, растягивающий. Хочу больше. Можно ли получить еще больше Теодора Адамиди, когда он уже весь в тебе? Ума не приложу, только тело.

Это как сигнал к действию. Выключатель для моего разума. Я схожу с ума, чуть отклоняюсь назад и двигаюсь так, как будто хочу использовать его. Зло. Быстро. Так, как мне нравится. Глубоко и каждый раз на максимум. Шиплю что-то нечленораздельное, почти злое и мстительное.

Нихрена мне было так не легче, Адамиди. Нихрена не легче. Почувствуй на себе, как это быть просто игрушкой. Не управлять действиями, ничего не решать. Я не слушаюсь его рук, которые удерживают и пытаются управлять моими движениями. Извиваюсь, пытаясь их скинуть.

Он поддается. Позволяет все. Скользит руками по животу вверх и накрывает руками мою грудь. Зажимает вершинки между пальцами. Теперь каждое резкое движение – боль. Это не останавливает, только добавляет новые вспышки безумия.

Мир перед глазами мелькает. Я творю что-то бессовестно развратное, шепчу что-то дикое и хочу с каждой минутой все больше.

До тех пор, пока он не наполняет меня в последний раз. Пульсирует внутри, изливается и от этой мысли меня накрывает последней волной удовольствия. Такой сильной, что я задыхаюсь, захлебываюсь в нем и не падаю на пол только благодаря подхватившим меня сильным рукам.

И, кажется, теряю сознание…

* * *

Прихожу в себя уже без наручников. Голая на коленях у босса. Мы все на том же диване но он, кажется, уже одет. Чувствую под ягодицами жесткую ткань джинс, а под носом острый противный запах нашатыря. Отталкиваю руку с ваткой и понимаю, что она лишняя.

Третья, мать её, рука.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь с насмешливым карим под стеклами очков. Испуганно прижимаюсь к Тео и ищу взглядом свое платье.

– Жить будет. Поздравляю с фантастическим выходом накопленной сексуальной энергии. Весь персонал в благоговейном шоке, – уничтожает меня Адам, разворачивается и выходит из кабинета.

Щеки пылают. Он видел меня голой, на этот раз совсем голой. Даже не знаю, в какой момент чувствовала себя хуже: когда этот безумный ученый наблюдал, как я кончаю, или сейчас. Еще и весь персонал знает, чем мы тут занимались, благодаря мне.

– Адам пошутил. Никто ничего не слышал. Я позвал его на помощь, когда ты потеряла сознание. Только он знает, где у нас на борту аптечка, – пытается меня успокоить Теодор.

– А меня ты прикрыть не мог? Или это нормально, что твой брат пялится на меня голую! – слезаю с его колен, подхватываю сарафан с пола и натягиваю, нелепо путаясь в завязках.

– Моя брат – врач. Он видел много голых женщин. Не думаю, что это проблема для него.

– Это проблема для меня, Тео, – наконец, разбираюсь с завязками, но никак не могу застегнуть молнию на спине. – Если уж мы с тобой удовлетворяем друг друга этот месяц, давай установим правила. Первое и главное – твой брат не вмешивается в процесс! Пусть хоть удавится со своей наукой, но я не хочу, чтобы он видел меня голой, кончающей, наблюдал за нашим сексом и как-либо его комментировал.

– Забавно, – неожиданно оказывается сзади и убирает мои руки от молнии. – Ты боишься моего брата больше, чем смерти, – аккуратно застегивает молнию. – Я думал, первое правило будет про сотню охранников.

– Да, потому что смерть – это тишина и покой. А твой брат – это саркастичное не затыкающееся язвительное чудовище!

– Спасибо за комплимент, – холодно от дверей. – Вас ждут на обед. Подумал, вдруг ты еще голым задом светишь, пойду сам посмотрю на бесценную достопримечательность.

Едва не вою. И почему мне так стыдно? Блин.

– Не бери в голову, он уже завтра об этом забудет.

* * *

Еще два часа – полет нормальный, как и посадка. Признаюсь честно, в джинсах, осеннем пальто и кроссовках чувствую себя увереннее, как будто надела броню от мужских взглядов и желания.

Мы возвращаемся в дождь. Холодный ветер треплет мои волосы, холоднее только взгляд Адама. Надо извиниться, но язык не поворачивается. Молча иду рядом с Теодором, нас тут же окружает охрана и сопровождает в черный внедорожник.

Седовласый коротко кивает и уходит в другую сторону, с ним только один водитель. Остальная гвардия – охраняет нас.

– Адрес? Куда тебя везти? – требует Тео, сидя рядом со мной на заднем сидении внедорожника.

Место на переднем сидении занимает суровый плечистый гладковыбритый мужчина. Типичный бывший вояка, прямо как из кино. За рулем сидит интеллигент с пышными усами. Он молча ждет приказа Адамиди.

Ума не приложу, как незаметно приехать домой. В нашем рядовом спальнике, который был поселком городского типа еще пять лет назад, таких отродясь не было. Сразу начнут судачить.

– Может, я на такси?

– Больше ни о каких такси речи быть не может. Алексей…

Водитель понимает без слов – достает визитку из бардачка и протягивает мне. Номер телефона.

– Это телефон администратора нашего автопарка. Если нужно куда-то поехать, позвони – пришлем машину с проверенным водителем. Мой адрес и адрес Адама они знают по умолчанию, как и местоположение офиса. А сейчас я отвезу тебя домой. Возражения не принимаются.

Выдыхаю и называю адрес. Понимаю, что Тео прав. В эти игры он играет уже не первый год, а я понятия не имею, откуда ожидать удар и ожидать ли. Осуждение бабушек-соседок вряд ли худшее, что может со мной случиться.

– Алексей, заедем на Васильевскую. Хочу сделать даме подарок.

– Понял, Теодор. Едем через Васильевскую…

– Что?

Я не понимаю, что происходит. Босс касается моей руки, успокаивая.

– Эта часть программы тебе понравится. Не сомневайся…

* * *

Через двадцать минут автомобиль въехал в неприметный двор. Шлагбаум послушно открылся и пропустил нас между близко стоящими каменными домами псевдо-исторической ценности.

Я думала, магазины обычно выходят витриной и вывеской на улицу, как же я ошибалась. Теперь понимаю, что все самое интересное начинается у черного хода.

Например сейчас, удивленно стою и смотрю на стеклянное окно с надписью «Твой ювелир», наверное, так подписывали магазины в советском союзе и начале девяностых.

Сначала выходит охрана – потом мы. Один из мужчин нажимает кнопку звонка и пропускает нас вперед, когда дверь с тихим писком открывают.

Ого! Выдыхаю, когда оказываюсь в просторном помещении со множеством стеклянных витрин, а на них…я никогда не видела такой роскоши. Кольца, колье, заколки, подвески – все это блестит в свете ламп. Кажется, это сокровищница бандитов из сказки про Али-Бабу прямо в сердце города.

Стою и не понимаю, что должна делать.

– Выбери браслет или подвеску, что понравится.

– Зачем? – оборачиваюсь.

Адамиди удивленно приподнимает брови. Кажется, я первая женщина, которая растерялась при виде драгоценностей. Но единственное золото, которое я держала в рука – это обручальное кольцо бабушки, да и то пришлось сдать в ломбард, когда брат просадил все деньги на онлайн-игры.

– Благодарность за мое спасение. Я думал, все девушки любят украшения, – пожал плечами Теодор. – Выбирай, что понравится.

У меня даже глаза разбежались, как выбрать? Кажется, все будет смотреться на мне, как на корове седло. Где я, а где эти сияющие драгоценные камни? Несмело вхожу внутрь, иду мимо стеклянных витрин. Мне улыбается продавщица в идеально белой блузке. Нет, не мне. Это идущему сзади Адамиди.

Мой взгляд сразу падает на небольшую подвеску в виде цветка. Зеленый камень переливается в свете ламп и приковывает взгляд искусно оформленными гранями. Он заключен в плен золотого обода. На «хвостике внизу» сияет прозрачный, наверное, бриллиант. Небольшой, но кристально-чистый. Смотрю на ценник и отпрыгиваю от витрины. Это что за камни такие?!

Нет, у меня язык не повернется такое попросить. Иду дальше, но больше ничего не впечатляет. С удивлением рассматриваю колье с рубинами или это что-то другое? Красные камни. Рубины, наверное. Кажется, оно все состоит из них. Перебор, даже не кошусь на ценник.

Браслет из незнакомых мне, почти прозрачных камней. Весомый и, наверное, тяжелый. Светлый металл, вряд ли серебро.

Кажется, тут все состоит из золота высшей пробы, если вообще не из платины.

Делаю уже второй круг по магазину, когда слышу голос Теодора.

– Да, это. Сколько ему потребуется времени? Час? Хорошо.

Оборачиваюсь и вижу в его руках ту самую подвеску. У меня ухает в груди, нет!

– Эй, я же не выбрала! – возмущаюсь.

– Ты выбрала, просто мне не сказала.

Адамиди невозмутимо пожимает плечами, я хочу выругаться, но только молча выдыхаю, когда он делает шаг ко мне и кладет руку на талию.

– Цена – не проблема, Аня. И эта подвеска очень подойдет к цвету твоих глаз.

– Ваш кавалер совершенно прав, – улыбается продавщица, – вы сделали необычный выбор. Редкая вещь. Сделала из изумруда «трапиче», не самый дорогой вид, зато уникальный из-за своих сросшихся граней. Он сам по себе, как цветок. Его чрезвычайно редко используют для ювелирных украшений. Авторская работа. Дерзкий мастер, как говорит наш директор. Обычно за такими украшениями приходят истинные коллекционеры и ценители. Вот здесь, на веточке внизу, – указала тонким ноготком с идеальным маникюром, – бриллиант, группа чистоты пять. Почти идеален по огранке. Посмотрите, как сияет, – тут же сунула под настольную лампу.

Действительно, сияет.

– Не трудитесь. Мне достаточно того, что моя девушка восхищенно разглядывала его несколько минут. Это лучший показатель качества, – сжимает руку на моей талии и притягивает ближе.

Продавщица улыбается и куда-то уходит с коробочкой и теперь уже моим цветком. Поднимаю удивленный взгляд на Тео, что за театр?

– Стой смирно. Нас выследили журналисты. Пока мы стоим так, тебя не смогут сфотографировать. Сейчас ребята их уберут.

– Черт, только этого мне не хватало, – сама прижимаюсь к его плечу. – У тебя так постоянно?

– Почти всегда. Просто сохраняй спокойствие. Постараемся оттянуть твое с ними знакомство.

– Оттянуть?

Ответить Адамиди не успевает. Девушка возвращается со все той же вежливой улыбкой на губах. У неё в руках ничего нет.

– Мастер подтвердил. Через час все будет готово. Ваши заказы всегда в приоритете, господин Адамиди.

– Отлично, мой человек заберет через час, – кликает картой по терминалу. – Есть хочешь? – это уже мне.

Я киваю, но больше всего хочу понять, какого черта происходит. Что с подвеской будут делать целый час?

Это босс объясняет мне уже в вип-кабинке закрытого ресторана, куда мы попадаем тоже через черный ход. Он нормально в двери входит только в офисе?

– В подвеску вмонтируют датчик. Если с тобой что-то случится, я смогу тебя отыскать. Адам предлагал это, – проводит рукой по едва заметному шраму на предплечье. – Но я запретил тебя мучить. Тем более, это временно. Как только все закончится, датчик достанем, а подвеска останется тебе на память.

– Спасибо, – только и могу ответить, с ужасом глядя на цены в меню.

Нет, я никогда не почувствую себя своей в мире богатых и обеспеченных. Здесь самая дешевая закуска стоит, как месячная плата за нашу трешку вместе с интернетом и счетчиками.

* * *

– Какие люди и без охраны! Явилась!

Мой брат – Тарас – подпирает плечом косяк. В таких же, как у меня, каре-зеленых глазах вечный налет презрения к миру. Он так смотрит на все: на меня, на нашу квартиру, на ужин, который никогда сам не готовит, и на потенциальных работодателей.

Именно поэтому уже несколько лет не может найти нормальную работу. Считая, что работать на дядю – это не для него.

Как всегда, треники и растянутая майка. Не помню, когда последний раз видела его в чем-то другом. Он даже на улицу выходит в них же, накинув сверху куртку и сунув ноги в драные кроссовки. Я отказалась покупать ему новые, если не возьмется за ум. Обозлился еще больше.

– Не явилась, а вернулась из отпуска, – огрызаюсь и аккуратно вешаю пальто в шкаф.

На полу натоптано, значит, приходила свора. Так я называю друзей своего брата, любителей стрелялок и пива с чипсами, остатки которых я потом выковыриваю из дивана. Чую, там теперь новые залежи.

– Или от хахаля? У него, кстати, крутая тачка. Нашла папика, наконец, – кривит лицо, как будто смотрит на грязь. Подергиваю плечами. Удивительно, отвыкла за дни в Раю и даже в Аду.

– Не твое дело, – разуваюсь и тут же сую ноги в тапки. Срочно прибраться. Ненавижу пыль.

– Мою сестру трахают в пафосной тачке под окнами, а это не мое дело? Он хоть денег дал?

Вот я дура! Попросила высадить меня за домом, чтобы не видели бабки, а о том, что наш балкон туда выходит – не подумала. Видимо, Тарас, как раз решил покурить. И, вопреки его словам, ничем таким мы в машине не занимались. Желание новой волной еще не накрыло – мы хорошо спустили пар в самолете – а на перспективу решили не работать. Да и меня жутко смущали охранники и водитель, даже если они постоят в сторонке и покурят.

Так что нет, попрощались мы очень сдержанно и обещали звонить друг другу, если совсем припрет.

– Во-первых, никто меня не трахал. Во-вторых, не твое дело. Я оставляла тебе деньги, ты за квартиру заплатил?

Пролезаю между ним и косяком в комнату и устало выдыхаю. Господи, за что, а? Там хаос. Вечеринка была, что надо. На кухне горы немытой посуды, кажется, ни одной чистой чашки не осталось. Сковорода с подгоревшей яичницей и ошметки хлеба надкусанные, забыты прямо на обеденном столе.

В комнате банки из-под пива, пакетики из-под чипсов. Кажется, я заметила следы от кетчупа на обивке дивана.

Добро пожаловать домой, Аня!

– Не заплатил. Купил новое оружие, теперь я точно буду самым крутым. Сорву джек-пот и заработаю миллион!

– Что? – оборачиваю и поправляю шарф. Не хочу, чтобы Тарас увидел на мне такую дорогую вещь. – Ты понимаешь, идиот, что нас выселить могут, если не платить за квартиру? Свет вырубят!

– Да ниче не будет, один месяц! – машет рукой брат.

– А потом за два месяца, кто будет платить? Откуда деньги? – выдыхаю, пытаюсь успокоиться. – Ты на собеседование ходил?

– Да ходил. Сказал, что за двадцать пять тыщ работать не буду! Они дебилы, што ль? У меня высшее образование! Минимум полтос!

– Такому дебилу, как ты и двадцатки жалко! – выпаливаю и пытаюсь выйти в коридор за чемоданом.

– Слышь, ты кого дебилом назвала, шлюха? – хватает меня за конец шарфа. – Я, в отличие от тебя, вафлерши, по району полуголой со спермой на шмотках не бегал. Теперь еще и братки на дорогих тачках подкатывают. Хорошо устроилась. С собой разберись, потом мне морали читай! Отпуск тоже он проплатил?

– Не твое дело! Напомню, ты на мои деньги живешь. Иначе нас давно бы выгнали отсюда к черту!

– Я тоже зарабатываю! – выпятил грудь брат. О да, этими мизерными заработками раз в три месяца он гордится: то комп кому починит, то вещи перетащит при переезде.

– Отлично! Вот и ищи теперь деньги, чтобы завтра все счета были оплачены!

Пытаюсь вырваться, но Тарас вошел в гнев. С ним такое бывает, особенно с большого похмелья. Дергает за шарф. Мне приходится отпустить второй его конец, чтобы не задохнуться. Тонкая ткань трещит и падает на пол.

– Нашел, – довольно улыбается Тарас. Не сразу соображаю, что именно. – За цацки трахалась? Вот и заплатим! – хватает подвеску и срывает с шеи.

Подарок Адамиди остается в руках брата. Он криво усмехается.

– Отлично поработала, сестренка. Еще насосешь, – разворачивается и уходит в свою комнату.

Хлопает дверь. Я стою одна среди этого хаоса и чувствую, как по щекам бегут слезы. Боль, безысходность и отвращение…

Мне плохо. Отвратительно.

Еще в доме пахнет, как в запущенном клоповнике…

Глава 10

Уборка. Стирка. Ужин из остатков еды в холодильнике. Тарас заперся в своей комнате и не вылазит. Никаких шансов вернуть обратно подарок. Брожу по квартире, как призрак в собственном доме. Возможно, я и есть призрак. Сама стала им, хватаясь за прошлое уставшими пальцами. Медленно замираю рядом с косяком и провожу ими по отметкам на дереве.

Здесь папа отмечал наш с Тарасом рост. Вот мои зарубки – подписано красным. Его – синим. Тогда мы были семьей. Я возвращалась сюда из школы, в стенах этой квартиры звучал смех. Помню, как мама готовила суп на этой кухне, а я нарезала овощи для салата. Помогала.

Поздно вечером приходил с завода отец и обязательно приносил нам по плюшке из столовой. Никогда больше таких не ела.

Одна автомобильная авария перечеркнула всё. Мне шестнадцать, Тарасу двенадцать. Занавешенные зеркала, страшные песнопения, восковые маски на лицах родителей, которые навсегда покинула жизнь.

Прижимаюсь к косяку до боли. Так же здесь в те дни стояла и наша бабушка, единственный родственник. Она прятала от нас слезы, старалась быть сильной ради нас.

Помню то утро, когда пришла домой в рваной блузке и юбке. Пыталась очистить с неё следы, но, видимо, не увидела всего. Мою растерянность. Страх. Как я могла? Как так вышло?

И, смотрю в узкий коридор, несколько дней спустя мой четырнадцатилетний брат с синяком под глазом и злым: "Шлюха!«.Он возненавидел меня за слухи, за то, что его били во дворе, как брата шлюхи. Слишком быстро по нашему, тогда еще поселку городского типа, разлетелось: «Она шла в драной кофте, рваных чулках, лохматая и перепачканная спермой».

Даже если там и были следы – максимум парочка. Людская молва превратила меня в шлюху. Мой брат, выросший на улицах, тоже превратил меня в шлюху. Снять это клеймо я с себя никогда не смогу. Только если уеду отсюда навсегда.

Но куда мне деваться? Бросить квартиру на Тараса? Её отберут за долги через год. Он превратит наш дом в притон. Превратит в грязь мои самые светлые воспоминания.

Да и зарплата пока не позволяет снять хорошую квартиру. Снова ютиться в комнате? Здесь хотя бы своя.

Я не вижу просвета. Не вижу шанса выбраться. Зато знаю, что сейчас максимально похожа на шлюху: трахаюсь с богатым мужчиной, готова по первому требованию.

Отталкиваюсь от косяка и прячусь в своей комнате, вешаю свой амбарный замок.

Мне нужно выплакаться, чтобы никто не мешал.

Вылить все наружу, не держать в себе.

А потом? Потом я отберу у Тараса свой подарок и буду думать, как жить дальше!

Знаю, что дура. Но не могу иначе. Не хочу уезжать отсюда. Не хочу бросать призраков прошлого…

Я прочитала сотню книг, как это сделать. Ни одна не помогла…

* * *

Сама не знаю, как провалилась в сон, даже будильник не поставила. К счастью, громкий рингтон разбудил меня на полчаса раньше обычного. Пять утра.

– Ты как? – голос Адамиди немного напряжен.

– Я сплю, – не сразу соображаю, что может значить столь ранний звонок.

– Хорошо. Хочешь меня?

Прямой вопрос пробуждает мгновенно не только мой мозг, но и тело. Хочу. Понимаю, что хочу очень и очень сильно. Притягиваю ноги к животу и спокойно:

– Немного хочется, – улыбаюсь в трубку.

– Мне много хочется. Спускайся вниз, я под твоими окнами.

Подпрыгиваю на кровати. Что? Теодор Адамиди в пять утра торчит у меня под окнами? Шутите!

* * *

Адамиди одет с иголочки: черный костюм, белая рубашка, галстук. На заднем сидении никакой охраны, только легкий плащ на случай дождя и зонт. Чувствую себя рядом с ним золушкой, которой забыли выдать фею и красивое платье.

На мне вязаное домашнее платье, кеды и куртка небрежно наброшена на плечи.Я выскочила из дома в первом попавшемся, только зубы почистила и пробежалась расческой по волосам.

Тео коротко улыбается, а я не могу отвести взгляд от его ширинки. Как он вообще штаны застегнул с такой…проблемой? Спрашивать не решаюсь, смеяться – тем более.

– Как прошла ночь? – интересуется он, пока я изучаю взглядом характерную выпуклость на его штанах.

– Устала так, что спала, как убитая. А ты?

– Мне повезло меньше. Номер в гостинице неподалеку уже заказан, – голос звучит немного напряженно и, кажется, недовольно.

Чуть не шлепнула себя по щеке, когда внутри зашевелился червячок сожаления: отель, а не быстрый и страстный секс в кожаном салоне авто. Аня, возьми себя в руки, ты не такая!

Да и от «гостиница неподалеку» возбуждение стало спадать, как будто холодным душем окатили. Странно, прошло больше шести часов с момента последнего секса. Тео горит, а я вполне могу держать себя в руках. Может, эффект фрукта уже заканчивается?

Короткий взгляд на босса. Вряд ли. Он несется по полупустой дороге, как безумный и внезапно бьет по тормозам. Свист. Мы вылетаем на обочину, машина замирает.

– Что случилось? – мой голос дрожит. Я безумно боюсь закончить, как мои родители. На мокрой дороге в кювете, потому что отказали тормоза.

– Прости. Не могу вести машину. Нихрена не могу! – Тео зло бьет ладонями по рулю и упирается лбом его кожаную поверхность.

Впервые понимаю, что и ему все это дается нелегко. Эта зависимость от секса, забитая не тем голова. Адамиди прав, сейчас он должен быть собран и сосредоточен. Я помогу, как умею.

– Проедешь еще пятьсот метров? – касаюсь его руки осторожно. Я по-прежнему боюсь проявлять инициативу. Особенно, когда он такой…босс на вид. Аж сердце замирает.

– Что?

– Еще пятьсот метров. Спрячемся там. До отеля ты все равно не доедешь…

* * *

Мы сворачиваем в прибрежную лесополосу и паркуемся на первой попавшейся полянке. Ночью, особенно летом, здесь не бывает свободных мест. Молодежь обожает эти кусты, надо и мне хоть раз в жизни попользоваться.

– Спасительница, – довольно улыбается Адамиди, расстегивая брюки, а мое либидо просто танцует ламбаду. Хотела секс в машине? Получите. Огонь снова растекается по венам. Ледяной душ отменился, сейчас мы будем гореть.

– По-моему, это становится моим хобби. Спасать тебя.

Шепчу, когда платье уже собрано на поясе, а я бессовестным образом сижу между Теодором и рулем. Впервые радуюсь своему телосложению, убралась. Трусь носом о колючую щеку и вдыхаю аромат, от которого голова кругом: мускус и сигары. Одеколон. Так пахнет Адамиди на работе, в этом мире больших денег и постоянной угрозы для жизни. Мне нравился он на острове. Настоящим, немного безрассудным с искренней улыбкой. Но так тоже хорошо, так тоже сердце пытается пробить ребра, а губы не устают прикасаться к его коже и колючкам на щеках. Я трусь о них щекой и вскрикиваю, когда он откидывает спинку сидения, снимает с руки часы и бросает на соседнее кресло.

– Так удобнее, – поясняет не знаю зачем.

Плевать как. Важно, что его ладони уже на бедрах, мои пальцы впиваются плечи, а я сама медленно впускаю его в себя.

Заполнена. Он внутри, а я сижу и несколько мгновений просто наслаждаюсь этим чувством, смотрю в его глаза и мечтаю прикоснуться к губам.

Нас разделяют миллиметры, но я никогда не осмелюсь снова потянуться за поцелуем.

– Двигайся, Аня! – обжигающий шлепок по ягодице. Взрыв. Реальность и ощущения обостряются. Боже, он завел меня с полоборота.

Выполняю команду. Двигаюсь, да. Быстрее, ярче, жестче. Он до боли сжимает мои ягодицы, кажется, там останутся синяки. Плевать. Я не могу остановиться, Тео, не могу остановиться с тобой в этой машине. У меня отказали тормоза, я лечу в пропасть и не боюсь.

Машина качается под нами, как гигантская колыбель. От мысли, что в любой момент из-за деревьев выйдет ранний собачник и застанет нас, паникую и тут же все смывает сильнейшей волной удовольствия.

Прижимаюсь к Тео. Волосы прилипли ко лбу и снова спутались. Я пытаюсь сфокусировать взгляд. В глазах все еще звездочки, как в детском мультфильме. В теле приятная истома, внутри меня пульсация. Никогда так не делала, но напрягаю мышцы внутри, сжимая его. Мой Тео. Плевать, что только на месяц.

– Ненавижу это платье, – шипит Адамиди. Он не может добраться до моей груди и прикусывает сосок прямо через ткань.

– Тебе лучше? – шепчу куда-то в шею.

– Да, а тебе?

– Лучше не бывает, Тео.

* * *

– Аня, ты понимаешь, что теперь все иначе? Здесь я не могу быть таким, как на острове, – заявляет Теодор, паркуясь около моего дома. – И секс. Я уже говорил, что обычно не такой мягкий, как ты привыкла думать.

– Будь таким, какой ты есть на самом деле. Я подстроюсь.

Накрываю его кисть, лежащую на ручке переключения скоростей, своей ладонью. Чувствую, как напрягаются пальцы, но он не отталкивает и не возмущается. От этого приятно теплеет в груди, как будто загорается маленький огонек надежды, который тут же тушат сапогом.

– Давай постараемся не влюбиться. Хорошо?

Это как пощечина, потому что я уже и, кажется, по самые уши, но проглатываю и киваю.

– Постараюсь.

– Думаю, не нужно объяснять, что на работе о наших отношениях никто знать не должен.

– Я всё понимаю, Теодор. Пойду?

Убираю руку. За одну минуту из моего Тео он превращается в холодного, недостижимого Теодора Адамиди. Иллюзии рушатся. Мой босс мастерски держит дистанцию.

Не забывай свое место, Аня.Ты просто девушка на месяц, как и он для тебя мужчина на месяц. Как только действие фрукта закончится, вас перестанет что-либо связывать.

Запомни это. Выжги себе клеймом на сердце и запри его на замок.

Ты не для Теодора Адамиди.

– Собери вещи. Ты переезжаешь ко мне, – бросает он уже спину.

Ставит перед фактом. Холодно. Сухо. Теодор Адамиди снова стал собой. Я ничего не скажу ему про подвеску. Теперь точно не скажу.

* * *

Офис гудел весь день. Сначала из-за чудесного спасения и героини в своих рядах, потом из-за моего нового назначения. Я ожидала всего, чего угодно, только не понимания:

– Ты заслужила, – обнимает меня Наська, когда я возвращаюсь из кабинета босса и делюсь последними новостями.

Мне жутко неловко, потому что на мне нет трусиков, а по бедру, кажется, стекает вязкая капелька. К счастью, юбка до колена скрывает все следы.

– Поздравляю, – улыбается наша Феодосия Михайловна, как будто только и ждала, когда же я, наконец, вылечу из её гнезда. – Не подведи. Я тебя так Адамиди расписывала, как будто в невесты продаю.

По дружному коллективу бухгалтерии ветерком прошел смех.

– Завтра! – заявляет подруга, откидывая за плечо светлые волосы. – Завтра у тебя прощальная вечеринка! Мы все решили, никаких отговорок. Бар «Три орла» ждет нашу женскую компанию!

– Я ж не пью, – пытаюсь отказаться, но выходит вяло.

– С нами разок выпьешь! Ничего не знаю!

– Именно, – строго заявила Лариса Витольдовна, еще один мастодонт нашей бухгалтерии. – Заодно расскажешь, что вы сутки делали с Адамиди на необитаемом острове, пока ждали помощь.

Я готова выть на Луну. Слишком много внимания для меня одной именно в тот момент, когда мне хочется свернуться клубком и спрятаться в темном углу. Переболеть, переварить, морально подготовиться к новой жизни.

Вот только старая жизнь даже дома не дала мне возможности отдышаться.

* * *

Уставшая, после трех визитов в кабинет директора и полноценного трудового дня с бонусом в виде экстренной передачи дел коллегам, я едва не падаю, входя в собственную квартиру.

– О, шлюшка пришла! – встречает меня Евген, лучший друг брата. – Тарас, слышь, сеструха твоя явилась!

Он орет, стремясь перекричать музыку. Из гостиной слышится шум, а у меня леденеет в груди от вопроса: «Откуда деньги на вечеринку?».

– Тарас! – скидываю сапоги и ору не своим голосом.

Отталкиваю Евгена в сторону, никогда раньше так не делала, и врываюсь в гостиную. Там хаос. Еще четверо друзей брата, не помню их по именам. Да и неважно, главное вот он, моя кровинушка, что б ему пусто было, валяется на диване и тыкает жирным после чипсов пальцем по кнопкам на пульте. Киношку ставит.

– Тарас!

Мне тут же прилетает рукой по заду от одного из его друзей. Оборачиваюсь, чтобы залепить пощечину, но руку ловят на подлете. Под всеобщий смех поднимаю взгляд на гада.

Твою мать! Только тебя здесь не хватало!

Глава 11

Он ухмыляется и до боли сжимает мое запястье. Илья. Из двух моих неудачников в постели, этот сероглазый стриженный под машинку брюнет был первым. Перед глазами мелькают воспоминания.

Мне девятнадцать. Тем летом поклонников у меня было хоть отбавляй, постоянно кто-то пытался познакомиться, но большей части я отвечала отказом. Илья ухаживал красиво, почти как по хрестоматии: мороженое, цветы, кино. Что-то похожее на огонь вспыхнуло после шестого свидания, а потом… потное тело, маленький член и несколько минут непонятной возни в постели, после которой я услышала:

– Что, шлюшка, дала все-таки!

Оказывается, меня осаждали не просто так. Парни из микрорайона всерьез устроили соревнование: кому первому даст местная шлюха. Илья тогда выиграл десять тысяч, а меня в очередной раз растоптали…

Год назад его забрали в армию. Жаль, не на подлодку, там дольше служат.

– Порадуешь дембеля, крошка? – кривая усмешка.

Меня дергают вперед, я чувствую запах дешевых сигарет, пива и руку на левой ягодице.

– Убрал ласты, – рычу и выворачиваюсь.

Сегодня у меня нет настроения сбегать и прятаться. Сама не знаю, откуда силы. Может, Адамиди поделился своей уверенность? Освобождаюсь из хватки. Вокруг ржут, наслаждаясь представлением.

– Люх, у тебя бабла на неё не хватит. Она теперь тусит тока с папиками на кадиллаках и отсасывает за брюлики, – вмешивается Тарас.

– Не очень-то и хотелось, ща сговорчивые девчонки подъедут, – фыркает Илья и отпускает мою руку.

Мне плевать на них. Главное – забрать подвеску, стащить немного еды из холодильника и успеть запереть замок в комнате до того, как вся эта орава напьется.

Брат смотрит на мое пылающее от злости лицо и выдает:

– Да не кипишуй, банкет за счет Илюхи. Он дембельнулся. Все дела. Посидим, выпьем, девок пожамкаем. Хата тут тока у меня есть!

Закипаю окончательно. Выхватываю из его рук пульт и швыряю в стену. Тот со стуком разлетается на запчасти. Парни улюлюкают и издают непонятные звуки, напоминающие мне толпу диких обезьян.

– Во-первых, у тебя только половина квартиры. Во-вторых, верни мне подвеску, сейчас же!

– Не выйдет, сестренка, – кривит лицо, как будто произнес ругательство. – Я её уже заложил. Брюлики в ламбарде, деньги на кармане. Да не парься, еще насосешь!

– Тварь! – чуть ли не кидаюсь на него с кулаками, но меня подхватывают и отшвыривают в сторону. Кто-то из ребят.

– Язык попридержи. Иначе найдем применение поинтереснее.

Падаю на пол, надо мной нависает Илья. Эти разговоры мне совсем не нравится. В итоге, как затравленный зверь, уползаю в свою комнату и запираю замок. Живот сводит от голода, но ужин мне сегодня не светит.

Залезаю под одеяло прямо в офисной одежде и включаю экран телефона. Нужно рассказать о медальоне Тео, теперь у меня нет выбора. Но так и не нажимаю кнопку, пальцы как будто немеют.

Страшно. Что он подумает? Что сделает, когда узнает? Решит, что я настолько нищая, что сразу побежала закладывать дорогие камни, несмотря на то, что от них зависит моя безопасность? Да и как ему сказать?

«Привет, Тео. Тут такое дело, у меня больше нет медальона. Можешь купить еще один?» – бред.

Спасительный сон накрывает меня внезапно. Со временем появился один полезный талант – засыпать от стресса. Не реветь, не истерить, а просто спать. Сознание как будто выключается, защищая меня от мучений.

* * *

Просыпаюсь от веселого женского визга за дверью. Вот и сговорчивые девочки пришли. Когда? Понятия не имею. Мне плевать на них и плевать на то, что за окном уже темно и льет дождь, а на часах два ночи. Потому что мне хочется секса. До одури, до желания кусать наволочку.

Прижимаю ноги к груди и дрожащими пальцами беру телефон. Нужно позвонить. Но в два ночи?

Я потерплю. Потерплю хотя бы до пяти утра. Всего три часа – это же немного. Я не могу разбудить его посреди ночи и пригласить сюда. Не представляю, как смогу сейчас выйти из комнаты и незаметно сбежать из квартиры. Меня точно поймают.

Судя по голосам, все уже достаточно пьяны, чтобы…

Не думать о сексе!

Одергиваю себя и умудряюсь продержаться еще…Полчаса?! Они кажутся вечностью, раскаленной стальное кольцо желания все туже обхватывает живот и становится болезненным. Чем дальше, тем хуже.

Через час я просто кусаю подушку, плачу и слушаю гудки в трубке. Мне уже плевать на условности. Можно выйти и сцапать первого попавшегося мужика на вечеринке, но я лучше умру от боли, чем пересплю с кем-то из них.

Поэтому, когда после четвертого гудка слышу удивительно бодрый голос босса, беспомощно шепчу в трубку:

– Тео, помоги… Мне очень больно…

Слезы текут по щекам. Тихий плач превращается в рыдания.

Не понимаю, что он спрашивает. Я плохо переношу боль, могу потерять сознание. Вот и сейчас реальность куда-то уплывает, уступая место сжимающемуся раскаленному контуру.

Не знаю, сколько времени проходит с моего звонка, когда сквозь шум слышу настойчивые звонки в дверь. Хочу выбежать к нему, но не могу. Не могу разогнуться, так и лежу в позе эмбриона под одеялом.

Все, на что меня хватает, это сбросить свое укрытие на пол.

– Тео, я здесь. Найди меня, пожалуйста, – шепчу и понимаю, что дверь заперта на замок…

Глава 12

Теодор Адамиди

Мой ночной кошмар мог выглядеть любым: летящая в воду машина, прижатый к горлу нож, глубокая яма в земле и безоблачное небо сквозь решетку. Но эти кошмары я опробовал на себе. Они давным давно меня не пугают.

Теперь мой личный кошмар – это мольба о помощи от девушки, которая находится на другом конце гребанного города.

Теперь мой личный кошмар – это переполненная гопниками квартира и дверь на амбарном замке, которую мы все-таки выбили.

Теперь мой личный кошмар – маленькая узкая комната с выгоревшими, обвисшими у потолка обоями, односпальная кровать и свернувшаяся на ней клубком бледная девушка.

Лицо в слезах, с губ слетает немое:

– Тео…

Она зовет меня, а я холодею от мысли, что с ней сделали эти ублюдки. Понятия не имею, кто они, допросим позже, пусть пока полежат мордой в грязный пол. Сначала Аня.

Я идиот. Разрешил пожить дома. Оттягивал переезд и мучил обоих. Адам еще вчера позвонил мне посреди ночи и устроил выволочку. По его расчетам нас должно было накрыть в районе пяти утра, он ставил пять сотен на то, что Аня не позовет меня, если ей станет плохо. Оказался прав. Вчера я примчался сам. Сегодня мою спасительницу накрыло болью раньше.

Не задумываюсь долго, подхватываю на руки и уношу из этого места. Легкая и маленькая, почти невесомая в моих руках. Аня дрожит. Едва заметно, но я чувствую. Доверчиво обнимает мою шею и что-то шепчет.

В ушах шумит, если бы ни ценная ноша, я почесал бы кулаки об этих гадов вместе с ребятами. Гостиная пропахла сигаретным дымом и пивом. Мы почти преодолеваем её, когда Аня кусает меня за плечо и возвращает в реальность.

– Он отобрал у меня подвеску. Он её продал, – шмыгает покрасневшим носом.

Одергиваю сам себя, забиваю подальше мысль, что даже в таком виде она безумно притягательна. Не сейчас. Пока Адам не осмотрит, я к ней не притронусь.

– Кто? – оборачиваюсь с Аней на руках.

Она коротко кивает на долговязого парня с короткой стрижкой в растянутых трениках и футболке с выгоревшим принтом. Михалыч, мой главный охранник, кивает. Парня за шкирку, грубо поднимают на ноги. Он явно пьян. Покачивается и смотрит на нас с отвращением. Сплевывает кровь на пол, похоже, ему выбили зуб.

Аня странно дергается в моих руках и шепчет:

– Это мой брат…

Убил бы такого брата! Стискиваю зубы. Об этом брате мы еще поговорим, и о том, почему она живет в этом притоне. Если я правильно понял железные петли изнутри её комнаты, такая пьянка тут не первый раз и Аня чувствует себя в опасности. Нам повезло, косяк ссохся и железо вырвало вместе с косяком, иначе хрен бы мы быстро справились.

– Где подвеска? Я точно знаю, она в этой квартире. Там маячок, парень. Лучше отдай сам.

– Я ничего не продавал! – внезапно начинает орать тот. – Психи ненормальные! – дергает руками и ногами. – Отпустите, я все отдам!

Михалыч смотрит на меня вопросительно и почесывает тяжелый гладко-выбритый подбородок.

– Отпусти его.

Этот глупый испуганный щенок все равно ничего не сделает, даже если принесет из комнаты вместо подвески пистолет макарова.

Через пару секунд медальон уже оттягивает мой карман.

– Допросить всех. Узнать, что тут происходит. Этого, – киваю в сторону обсоска в трениках, – допросить особо, но без членовредительства. Я с ним потом сам поболтаю о вежливости, гостеприимстве и уважении к сестре.

Сейчас мне нужно как можно быстрее добраться до Адама…

* * *

Я не в состоянии просто разжать руки. Всю дорогу Аня так и сидела у меня на коленях, пряча лицо на груди. Водитель гнал по ночному городу на полной скорости, мне плевать на штрафы. Главное, как можно быстрее избавить мою спасительницу от мучений – остальное не важно.

Стряхиваю с её волос несколько капель дождя. Тот все еще барабанит по стеклам машины, не внушая мне никакого спокойствия. Ане, видимо, тоже.

– Всё будет хорошо, Аня, держись, – выдыхаю ей в волосы, когда мы въезжаем на подземную парковку медицинского центра Адама.

Это его вариант Ада в России. Брата очень веселят первые две буквы нашей фамилии, а у него еще и имени. Придурок даже зарегистрировал ООО «Ад», про надписи на воротах и шуточки: «Добро пожаловать в Ад» – молчу.

Вот теперь и мы в Аду. Нам могут помочь только здесь.

* * *

– А я тебе говорил, что нужно перетаскивать девчонку к себе, – холодно заявляет Адам и склоняется над лежащей на врачебной кушетке Аней.

Мой брат сейчас в образе на сто процентов. Белый халат, очки, бледное лицо, эти нелепые седые пряди падают на лоб. Снова работал всю ночь. Трудоголизм – еще одна наша общая черта.

Аккуратно поворачивает её на спину и кладет руки на живот. Это выглядит сюрреалистично. Мы с Адамом однояйцевые близнецы, похожи внешне, как две капли воды. Люди могли бы нас постоянно путать, если бы мой братец не решил самовыразиться и примерить на себя образ аниме-злодея.

Так вот, его руки визуально похожи на мои не меньше, чем все остальное. Такое чувство, что мои руки сейчас помогают Ане и это странно.

Хмурюсь так, что место между бровями начинает неприятно болеть.

– Разогнуться можешь? Вытяни ноги, – голос Адама звучит удивительно вкрадчиво. – Расслабься и вытянись в полный рост. Молодец…отлично…

Он говорит ей что-то еще, задает вопросы и, приспустив офисную юбку, щупает уже обнаженный впалый живот. Я улетаю куда-то в свои мысли, скрипя зубами от злости на ситуацию и беспокойство. Кручу в пальцах мобильник, ожидая звонка от Михалыча с грязными подробностями жизни Ани.

Я знаком с этой девочкой несколько дней. Она странная, не похожа на тех, кого знал раньше. Искренняя, открытая, смелая, не отшлифованная под стандарт миром дорогих духов и брендов.

Наверное, поэтому рядом с ней мое сердце начинает сбиваться с ритма. С той встречи на палубе, с рук Артема на её талии, с убранного у меня с лица мороженого я чувствую по отношению к ней только одно – желание защищать. Уберечь этот природный бриллиант от болезненной огранки, не дать обидеть, выгнать из моего мира, пока он не забрал её жизнь…Даже если она возненавидит меня.

Сегодня я увидел её мир. Не знаю, что хуже.

Думаю, лучшее решение – посадить её под замок, как розу в теплицу, и любоваться ей.

Кажется, схожу с ума…

– Тео, очнись! – рычит Адам и подсовывает мне под нос пластиковую баночку. – Порукоблудь в закрытой комнате – помоги девушке. Я пока обезболю.

Что? Только потом соображаю. Точно. Симптомы, чтобы их снять нужна сперма.

Интересно, все мужчины чувствуют себя унизительно, кончая в банку?

Я точно.

Молчу про мятые порножурналы с губастыми тетками, у которых главное достоинство – силиконовые сиськи. Отбрасываю их в сторону, закрываю глаза и представляю губки Ани на моем члене…

* * *

– Теодор, хватит!

Меня хватают и оттягивают от ублюдка за руки. Повезло, что с Аней ничего не сделали, но называть эту девушку «шлюхой» я точно не позволю. Благо, удар у меня поставленный и нос её брата теперь чуть свернут на бок.

– Так о чем мы говорили? О том, что ты называешь сестру шлюхой из-за того, что все видели как почти десять лет назад она вернулась домой в рваной одежде и со следами спермы. А потом что было? Ты видел, что она с кем-то встречалась за деньги? К ней приезжали?

Освобождаю руки из захвата. Волна гнева спадает. Удивительно, как иногда приятно выпустить пар не на татами или боксерском ринге,а вот так просто, посреди ночи на живом человеке.

– Не знаю я. Все говорят, что она шлюха. Значит, видели. Илюха её трахнул. Сказал, шлюшка, что надо.

– То есть твою сестру поливали грязью много лет, а ты с радостью помогал? Илюха трахнул её за деньги?

– Нет, вроде, – подвывает и забивается в угол.

Слизняк. Пока меня не было, его никто не трогал и сейчас я справился с ним один, даже пиджак снимать не пришлось. Михалыч тока кряхтел в сторонке, пока его парни вышвыривали остальных, изрядно помятых гостей вечеринки из квартиры.

Ненавижу слизняков, которые как в старой компьютерной игре, напяливают каску и пытаются строить из себя крутых парней. Таким сразу надо объяснять, кто тут на самом деле главный, для этого и сил особо не требуется.

– Тогда какого хера? – срываюсь на его жаргон.

– Он еще и живет за счет сестры, перебивается случайными заработками и все деньги спускает на компьютерные игры, – доложил Михалыч, которого от этих утырков тоже немного потряхивало. – Девочка у него в роли золушки и мишени для оскорблений.

Дай я ему волю, мы бы заминали дело об убийстве, а так обойдемся телесными средней тяжести.

– Эта квартира общая? – рычу на утырка, которого зовут Тарас, кажется.

– Да, от бабушки досталась. Половина моя, половина шл…Анина.

Мой тихий рык быстро заставляет его вспомнить имя сестры. Снова трясется, как та лысая собачка, которую постоянно таскают под мышкой и наряжают в брендовые перья.

– Ясно.

Надо поговорить с Аней. Здесь невозможно жить. Через месяц я хочу её отпустить в хорошую жизнь, а не в этот клоповник. Эта малышка много для меня сделала, теперь моя очередь.

– Михалыч, вправь ему нос. Окажи первую помощь. Увидимся позже…

Подхватил наспех собранную сумку с вещами Ани. Надеюсь, она не будет возражать, что я немного покопался в её шкафу и сделал выводы…

* * *

Аня

– Да, пожалуйста, не останавливайся, – шепчу, разводя ноги шире.

Его пальцы сводят с ума. Оттягивают клитор, находят вход и погружаются внутрь меня. Как же я этого ждала, как же мучилась весь вечер и вот теперь он в мне. Пока только пальцы, на которые я начинаю насаживаться сама. Еще, еще, скорее же, Тео.

Концентрированное возбуждение, наконец, находит выход. Оно растекается по венам, охватывает все тело и ждет момента, когда сможет взорваться.

Я предвкушаю, трусь и шепчу что-то безумное о том, как он мне нужен.

– Тео! – вскрикиваю, когда он входит в меня.

Замираю, ожидаю уже привычных резких толчков, но сегодня он действует мягко, почти нежно. Трепетный Тео? Что-то новенькое и безумно, фантастически приятное. Подаюсь навстречу и улыбаюсь, наслаждаясь мягкими волнами удовольствия. Меня будто снова вернули в море, и я покачиваюсь на его ласковых волнах, которые постепенно переходят в шторм.

Все сильнее и сильнее, темп увеличивается, вибрация и, наконец, меня накрывает девятый вал. Я дрожу и захлебываюсь от пульсирующего удовольствия.

Теперь все в порядке. Тео пришел и взял меня, стал моим лекарством от боли.

Открываю глаза и с ужасом понимаю, что от Теодора Адамиди здесь только фамилия.

– АДАМ?!

Единственное облегчение, в его руках приличного размера вибратор.

Глава 13

– Ах ты…как ты…

Я не могу найти слов, теряю контроль, вскакиваю и обжигаю его щеку ладонью. Увы, себя тоже обжигаю. Не привыкла причинять боль.

Через мгновение уже испуганно отпрыгиваю и забиваюсь в угол, прижимая колени к груди. Мне страшно. Я только что ударила одного из Адамиди, каков будет ответ?

Дрожу от страха, пара секунд тишины кажется вечностью, растягивается старой жевательной резинкой и рвется…смехом.

Адам прижимает руку к покрасневшей щеке и смеется. Тут теряюсь уже я. Что?

– А они спрашивают, почему я до сих пор не завел себе девушку. Делаешь ей приятное, а в итоге получаешь по лицу.

Смотрю на Адама. Взъерошенные пепельные волосы, едва заметные синяки под глазами и феерический отпечаток моей ладони на щеке. В довершении белый халат и вибратор в руке, который все еще тихо жужжит.

Понимаю, что меня распирает на смех. Боль ушла, мне намного лучше и я только что сделала глупость. Да он же мне помочь пытался, а я…

Всё. Плотину смеха прорывает и меня затапливает веселье. Прячу лицо в ладонях и смеюсь до слез. Сквозь истерику пытаюсь произнести:

– Извини, – и снова смеюсь.

– Отлично, выход стресса пошел, – холодный голос остужает. Адам уже взял себя в руки, чего нельзя сказать обо мне.

Убираю ладони от лица и смотрю, как мужчина невозмутимо кидает вибратор в ванночку, мочит белое полотенце и прижимает к щеке.

– Что ты со мной сделал, Адам?

– У меня к тебе тот же вопрос, – язвительно. – Чем ты думала, когда терпела столько времени? Чем ты думала, когда в первый же вечер не переехала к Тео? Что ты с собой сделала, Аня? Теперь тебе придется пройти обследование в центре, ты можешь остаться бесплодной. Понимаешь ты это или нет?

Вылил на меня все раздражение. А я не понимала, даже никогда не задумывалась о том, хочу ли детей в реальности. Да, идеальную картинку семьи хочу, но тут врывается настоящее. В нем нет времени и сил даже на обычную жизнь, да и кандидатов на роль мужа ни одного. Куда мне дети? Я на себя еле зарабатываю, не говоря уже о брате, который устраивает гулянки. Может, и к лучшему, если останусь бесплодной. Пусть размножаются хорошие семьи, которые могут дать своему ребенку всё. Вот только почему от этой мысли так щемит в груди?

– Валерьянки? – мое молчание Адам понимает по-своему. Хотя, мне кажется, он все понимает как-то иначе.

– Нет, прости. Задумалась. Я испугалась вечером, не знала, что делать и как выйти из комнаты. Я запуталась. И как можно звонить человеку посреди ночи?

– Зато теперь мы все не спим, – пожимает плечами мужчина.

Не знаю зачем, но смотрю на его брюки. Ожидаю увидеть хоть какое-то напряжение, но нет. Вопрос срывается с губ:

– Что ты со мной сделал? Почему я видела Тео?

– Эротический гипноз, – Адам улыбается как-то странно плотоядно. – Моя новая любимая игрушка. Меня вообще интересует человеческая сексуальность, она безумно многогранна и вариативна. Когда я погружаю клиентов в транс, каждый видит своего идеального партнера. Как вы это находите? Как вы чувствуете? Как понимаете? Это безумное количество факторов, которые много веков пытаются упорядочить ученые, – голос звучит восхищенно, заинтригованно.

Кажется, я наступила Адаму на любимую мозоль и он сейчас прочтет мне лекцию об удивительном мире человеческой сексуальности. Его глаза горят, как у ребенка, которому только что дали в руки любимую игрушку.

Меня обжигает это «идеального партнера». Значит, я могла представить кого угодно, но представила Теодора Адамиди? В голове не укладывается.

– Ты ничего ему не скажешь?

– Тео? О том, что ты представляла его? – усмешка, Адам немного раздосадован, что из всей его пламенной речи меня заинтересовала далеко не наука. – Вечно вы беспокоитесь о глупостях.

– Адам, – с нажимом.

– Не скажу, чувствительные мои кролики. Живите, как хотите, только отчеты вовремя присылайте. И через два дня у вас прием. Пойдем, я провожу тебя в палату. Поспишь, утром тебя осмотрит гинеколог.

Уже лежа на хрустящих простынях в белой, совершенно стерильной одноместной палате, я тихо спросила у Адама:

– Зачем был нужен гипноз? Почему не Тео?

– Гипноз, чтобы ты от меня не шарахалась, когда буду впрыскивать антидот, – двусмысленная шуточка. – Тео я к тебе в таком состоянии не подпустил. Он порывистый и достаточно жесткий парень, а с тобой нужно было быть аккуратным и нежным. Исключил человеческий фактор.

– Ты – тоже человек, – напоминаю ему с улыбкой.

– Какое прекрасное заблуждение, – хмыкает в ответ Адам. – Спи, здесь безопасно.

У него безумно приятный голос, более низкий, чем у Тео. Баритон с шелковистостью бархата. Последнюю фразу он произносит чуть с придыханием, она проскальзывает в уши, и я послушно проваливаюсь в сон, ощущая себя в полной безопасности.

* * *

– Я готова работать, – хмурюсь, глядя на Теодора. – Меня осмотрели. Осталось только дождаться результатов анализов.

В окно палаты светит яркое солнце, так и не скажешь, что всю ночь лило, как из ведра. Босс сидит в кресле, вытянув длинные ноги на пуфик и задумчиво пьет свой американо, дожидаясь, пока я доем завтрак.

– Нет. Ты наказана, – фыркает босс в чашку с кофе. – На сегодня я лишаю тебя работы. Зато есть пара других заданий: переезд и шоппинг.

– Переезд?!

– С этого дня ты живешь у меня. Это не обсуждается.

Поджимаю губы. Хочется возразить, отказаться, но после всего, что он видел у меня дома – просто молчу.

Теодор вернулся ночью и рассказал, сколько грязи вылил на меня младший брат. Этому я не удивилась, а вот обещанию заняться жестким воспитанием этого идиота – очень даже.

Особенно порадовал вопрос: «Твой Тарас в армии служил?».

Нет, потому что бабушкин ученик работал в военкомате и очень красиво прикрыл «Тарасика» на медкомиссии, чтобы сберечь нервы бывшей классной руководительницы. Зато теперь, кажется, придется.

На моем телефоне двадцать сообщений от брата. В первых десяти он жалуется на Адамиди, грозится подать в суд. В следующих извиняется, но как-то без огонька, как будто его заставили. Удаляю одним махом и приканчиваю остатки овсянки со свежими ягодами. Удивительно, с каких пор в больницах так вкусно кормят?

– Я собрал твои вещи, – кивает на стоящий в углу чемодан. – Документы из ящика стола тоже прихватил.

– Тео?!

– Ругаться будете дома, – возникает в дверном проеме Адам. – А теперь линяйте отсюда через черный ход и посмотрите новости…

Глава 14

– Сядешь в машину и прочитаешь, – шикает на дернувшегося к планшету брата Адам и буквально вытаскивает его из палаты, давая мне время переодеться.

Он прав. Если Тео сейчас увидит меня голой, то выйдем мы отсюда очень и очень не скоро. Босс держался все это время, ума не приложу, на какой тяге. Хотя, ему же можно рукоблудить, в отличие от меня.

Собираюсь быстро. Нахожу в сумке минимальный комплект вещей, но Адамиди собрал все необходимое, как по списку, даже нижнее белье и прокладки захватил. Последние в ближайшее время не пригодятся, перед отпуском отстрелялась. Но обо мне очень давно никто не заботился… я даже не помню, когда последний раз мне помогали собирать вещи. Наверное, в школе, еще мама.

В груди теплеет, когда достаю аккуратно сложенные вещи и мне все равно, что этот мужчина рылся в моем нижнем белье. Думаю, он даже нашел те жуткие бабушкины панталоны, в которых я хожу только «по праздникам».

Вот только сам Тео очень напряжен и холоден со мной. Почти не смотрит в мою сторону, пока мы быстро идем по коридорам медицинского центра. Пока нас везут во внедорожнике с затемненными неизвестно куда, босс что-то быстро набирает на экране планшета и снова меня игнорирует.

Что ж, ладно. Открываю браузер в своем побитом жизнью смартфоне и сразу топ-новости, светская хроника: «Теодор Адамиди: новая любовь миллионера или очередная прихоть?»

Кликаю.

«Сегодня все внимание деловых кругов приковано к одному человеку – Теодору Адамиди, первому в списке наследников международной корпорации InternitionalFarm. Но пока все ждут оглашения завещания, мультимиллионер не скучает. Недавно он был замечен в ювелирном бутике с незнакомкой.

Нам удалось выяснить, что это сотрудница „Экон-фарм“, дочерней компании InternitionalFarm, которую последние три года успешно возглавляет Теодор Адамиди. Пока пресс-служба семьи не дает никаких комментариев по поводу загадочной девушки.

Напоминаем, что Нестор Адамиди скончался двадцатого сентября в частной клинике в Швейцарии. Вчера вечером его тело было доставлено в Россию для церемонии прощания и погребения на семейном кладбище.

Убитый горем сын или разыгравшийся ловелас?

Теодор Адамиди удивляет нас каждый день»

От новости разило желтой прессой, но её растиражировали и проверенные порталы. Даже приличные люди обожают ковыряться в чужом грязном белье.

Значит, сегодня Тео и Адам отправятся на похороны? Поэтому мне дали выходной.

Кошусь на босса. Он мрачнеет с каждой минутой все больше.

Я хочу поддержать его, хотя бы взять за руку и сжать чуть сильнее, чем мог бы сделать друг, но боюсь.

За окном, будто насмехаясь над нависшей тяжестью, ярко сияет солнце. Люди улыбаются последним лучам и куда-то спешат, а я? Я понятия не имею, куда везет меня этот автомобиль.

– Тео, – не выдерживаю.

– Что? – равнодушно откликается, не сводя глаз с планшета.

– Ты на меня злишься?

Вчера ночью мы так и не поговорили о случившемся. Теодор успел рассказать о брате, а потом я снова уснула. Думаю, это все действие приказа Адама. Гипноз, черт бы его побрал.

– Это слабо сказано, Аня. Я в гневе. Ты мне не доверяешь, ты предпочитаешь умирать от боли, но не позвонить мне и позвать. Как я должен на это реагировать?

Вижу, как черная перегородка медленно поднимается вверх, отделяя нас от водителя и охранника. Теперь мы можем говорить и никто нас не услышит.

– Прости, я…

– Прости? Аня! Ты перед самой собой извинись. Ты же не меня угробила, а себя чуть не оставила без возможности иметь детей.

– Адам тоже за это отругал, – опускаю глаза и рассматриваю руки.

– Правильно сделал. Еще раз устроишь что-то подобное, я тебя ремнем по заднице отхожу, – внезапно улыбается и косится на меня.

Явно наслаждается тем, как вытянулось лицо и покраснели щеки. А перед моими глазами тут же предстает картина: я на коленях у Тео с голой попкой. О боже, я извращенка. У меня снова сводит живот. Закусываю губу до боли. Ну не сейчас же…

– По-моему, я нащупал твою эротическую фантазию.

Он все понимает по моему дыханию и взгляду. Не успеваю пискнуть, как тут же оказываюсь у него на коленях. Наглая рука босса уже под свитером и нежно поглаживает живот. Млею от мягких прикосновений и не замечаю, как Тео шустро справляется с пуговицей на джинсах. Ненавижу джинсы. Так и запишите в протоколе. Я ненавижу джинсы, потому что они мешают Адамиди трахнуть меня в машине, вот прямо сейчас.

– До дома потерпишь, – шепчет он на ухо и зарывается носом в мои волосы. – Еще минут десять.

– Десять – это целая вечность. Потерплю. Поговори со мной, отвлеки, – звучит, как мольба к высшему богу спасти жизнь, не меньше.

– О чем поговорить?

– Расскажи про Адама. Ты знаешь, что он сделал со мной вчера вечером?

Так и тянет добавить: «Не ревнуешь?» Но язык не поворачивается, с чего меня должен ревновать этот красавец. У нас просто сделка – не больше. Сексуальный контракт на месяц и трудовой, надеюсь, надолго.

– Должен был впрыснуть мой материал внутрь тебя при помощи одной симпатичной игрушки. Он сделал что-то не так? – чувствую, как напрягается рука.

– Гипноз. Был еще гипноз, – ерзаю на его коленях и чувствую, как кому-то становятся тесны брюки. Улыбаюсь, как сумасшедшая. Он хочет меня и возьмет, как только пройдут эти бесконечные десять минут.

– Его любимая игрушка. Что он внушил?

– Он внушил мне тебя.

– Подлец, – смеется в волосы Тео и прижимает к себе крепче. – Как он мог! Настоящий я намного лучше.

– Мне интересно, почему он после таких практик не возбуждается?

– Заметила? У Адама с некоторых пор все сложно с женщинами. В юности его очень сильно обидели, и он автоматически занес всех девушек в список «презренные существа». Удивительно, что на тебя внимание обращает. Обычно просто, как к мебели, относится. Исключение делает для ученых.

– Он гей? – срывается с языка.

– Был натуралом. Сейчас, думаю, его смело можно назвать «асексуал по собственному желанию». Он с детства был не от мир сего, но с железной волей. Если что-то решил, что фиг отобьешься. Я думаю, что рано или поздно сорвется на какую-нибудь красотку, но не лезу и не подначиваю его, – пожимает плечами. – И вообще, почему мы говорим об Адаме, а не обо мне?

– Я буду жить с тобой в одной квартире, еще успею допросить, – задумываюсь и прижимаю палец к губам. – Хотя, если у нас есть время. Тео, почему ты не любишь поцелуи?

Приближаюсь к его лицу и почти касаюсь его губ своими. Жду ответ. Я хочу знать, почему тебя нельзя поцеловать, Теодор Адамиди? Что запретного на твоих губах? Что…

Тут машина подпрыгивает на лежачем полицейском. Я подлетаю вверх и наши губы соприкасаются, лишь на одно мгновение, которое вспыхивает в моем сознании, как сверхновая. Сердце рвется вперед, беснуется в своей клетке из ребер, но не слышит ответ…

Тео отворачивается, а еще через секунду опускается стекло.

– Извините, что прерываю. Теодор, за нами хвост. Три машины…

Глава 15

– Это не убийцы, слишком большой эскорт.

Замечает Тео и крепче прижимает меня к себе, не дает слезть. Щеки пылают, я мечтаю провалится сквозь землю и не видеть смеющийся взгляд охранника. Отлично. Они опустили стекло, а я почти верхом на боссе. Стыдно до ужаса.

– Журналисты. Машины неофициальные, но мы пробили один номер. Она принадлежит Савойскому. У нас с ним уже были проблемы, – отчитывается охранник.

– Этот кретин никогда от нас не отстанет. Но журналисты – не киллеры, подставная машина готова?

Я перестаю что-либо понимать. Что за Савойский? Что за подставная машина? Куда мы теперь поедем и когда доберемся до дома?

– Будет здесь через пару минут. Хорошо, что они догнали нас недалеко от вашего дома.

– Алексей, дави на газ, – дает команду, а затем шепчет мне на ушко, прижимая сильнее к горячему телу. – Аня, любишь быструю езду? Гоняла когда-нибудь по трассе?

Я уже лечу по трассе. С тобой, Тео, для меня, кажется, не существует ограничений скорости, а нормы морали заклинило вместе с педалью тормоза. Смотрю ему в глаза и понимаю, что нужно ускориться.

– Тео… – умоляю взглядом.

– Скоро они приедут, малышка. Скоро.

Он почти нежно отводит темную прядь с моего лица, когда у охранника звонит телефон. В следующее мгновение начинается погоня. Алексей – водитель – искусно петляет между машинами. Я только успеваю замечать, как в окнах мелькают разделители, сигналящие авто и столбы с дорожными знаками.

Вцепляюсь в плечи Тео. Мне страшно, но постепенно начинает нравится эта скорость почти так же сильно, как секс с боссом. Разворачиваюсь, не слезая с его колен. Адамиди не против, он прижимает к себе сильнее за талию и это лучший ремень безопасности, который у меня когда-либо был и будет.

В ужасе закрываю глаза, когда выходим на двухполосную и Алексей совершает опасный маневр. Грузовик слишком близко, вскрикиваю и выдыхаю только тогда, когда оказываемся в своей полосе. Боже, сколько же правил мы нарушаем? Не пропустили ни одного пешехода, играем в шашки на дороге,теперь он еще и лихачит перед грузовиками.

Сердце бьется, как безумное.Удивительно, но я впервые с момента возвращения из Турции, чувствую себя живой. Дрожащей от макушки до кончиков пальцев, вцепившейся изо всех сил в руки Тео, но живой.

Короткий «бдзыньк» на телефон охранника.

– Отлично, они рванули за другой машиной. Парни уводят их от города. Возвращаемся.

– Великолепно сработно. Гоните. У нас тут очень срочное дело…

Удивительно, как его голос может звучать так спокойно, когда рука проскальзывает под мои джинсы…

* * *

Теодор живет не в частном доме. Признаюсь, я нафантазировала себе резиденцию за высоким забором, охраняемую сотней людей с автоматами. Не угадала.

Мы въезжаем на подземную парковку элитной многоэтажки в самом центре города.

– Удивлена? – улыбается Тео, застегивая пуговичку на моих джинсах. Хочется ему за это врезать.

– Я ожидала дом в глуши.

– Это неудобно. И в центре много людей, много камер – быть на виду безопаснее, чем прятаться в чаще леса.

Мы входим в лифт вместе с нашим охранником, солидным дядькой, которого Тео фамильярно называет Михалыч, и еще одним незнакомым парнем. Он только что вылез из машины, которая ехала за нами.

– Что ты делаешь?

С удивлением замечаю, что босс не нажимает ни на одну кнопку лифта. Он аккуратно отводит в сторону техническую панель и, позволяя мне заглянуть, нажимает неприметную кнопку под металлической стенкой лифта. Вот это конспирация.

– Запомнила? Если будешь добираться сюда сама, тебе понадобится. Другого способа попасть в пентхаус нет.

– Двадцать три этажа по лестнице, – улыбается Михалыч.

Сглатываю. Нет уж. Я лучше запомню.

* * *

Ого, ничего себе! Квартира, в которой живет босс, огромная. Но меня впечатляет не безумное количество комнат или сумасшедший вид на центр (крыши домов, это самое высокое здание в городе, и я на его пике!), и даже не бассейн под стеклянной крышей. Сквозь панорамные окна, занимающие почти всю стену гостиной, видна вертолетная площадка. Там суетятся люди с оружием, ну хоть с охраной я не ошиблась.

Пока Тео водит меня с короткой экскурсией, я ужасаюсь… а как же частная жизнь? Неужели он постоянно окружен людьми!

Адамиди, видимо, замечает мой взгляд.

– Не переживай. На дальней стороне крыши, вон там, – мы подходим к стеклу в упор и на дальней части площадки, сразу за полем, вижу еще одну постройку. Она раз в пять меньше нашей, но тоже внушительная и никаких панорамных окон.

– Это?

– Там живет охрана. Здесь они дежурят. Так надо, Аня.

– Я понимаю. Просто, окна…

– Бронированное стекло. Прозрачны только с нашей стороны, охрана видит зеркальную поверхность и ничего больше.

Выдыхаю. Это хорошо, потому что то, что я хочу сейчас сделать с Теодором Адамиди прямо на этом мрачном кожаном диване – точно не для их глаз.

Приподнимаюсь на цыпочки, обхватываю рукой шею и кусаю его за подбородок.

– Ты так и не ответил мне на вопрос, Тео. Почему тебя нельзя целовать?

– Потому что однажды я чуть не умер от поцелуя.

Снова звонит телефон. Начинаю потихоньку ненавидеть этот маленький гаджет, который портит самые важные моменты, но терпеливо жду, пока Теодор выслушает собеседника.

– Да, я понимаю. Сорок минут, – кладет телефон на столик у окна, снимает часы и отправляет туда же.

Внутри меня все сжимается. Похоже, у меня реакция на часы Адамиди, как у собаки Павлова. Моё желание вспыхивает, обнимает меня раскаленными тисками и толкает вперед.

– Расскажешь? О том поцелуе? – расстегиваю пуговки на его рубашке.

– Мало времени, Аня. К черту эти джинсы!

Вскрикиваю, когда меня подхватывают под бедра и роняют на диван прямо через подлокотник. Смеюсь, лежа на мягких подушках, и мешаю Адамиди стягивать с меня джинсы, извиваюсь, как змея. Замечаю, как темнеет его взгляд, как изгибаются в улыбке губы. Ему нравится эта игра.

– Я точно тебя отшлепаю, Скворцова! – рычит он, сдергивая с меня джинсы.

Дразня, развожу ноги в стороны. Я упираюсь ступнями в подлокотник и чуть приподнимаю бедра. Стягиваю с себя футболку и остаюсь в одном белье.

Возмущенно хмурюсь.

Адамиди решает поиграть в ответ. Медленно снимает рубашку. Закусываю губу, наблюдая, как оголяется накаченный торс. Он расстегивает рукава и это самое эротичное, что я видела в жизни. Запястья, яркий рисунок вен на невероятно красивых кистях, длинные пальцы сжимают и отстегивают запонку. Звон. Она улетает в сторону и врезается в ножку журнального столика.

Пока он расстегивает брюки, я делаю ход конем – расстегиваю бюстгальтер и лежу теперь перед мужчиной мечты в одних трусиках, широко разведя ноги. Приглашаю. Ну? Давай же, Тео. Ты видишь, что они влажные. Уничтожь последнюю преграду, войди и…

– Что ты делаешь?!

Возмущаюсь, когда меня, как пушинку, подхватывают с дивана и закидывают на плечо. Ягодицу обжигает удар.

– Мне надо успеть принять душ. Тайм-менеджмент, малышка. Совмещаем несколько дел. Заодно покажу тебе комнату, – шлепок по другой ягодице.

Пытаюсь висеть и сжимать колени одновременно. Если это будет делать Тео, я сама начну напрашиваться на порку. Это безумно возбуждает, легко обжигающее ощущение там, где только что была ладонь босса.

Меня тащат куда-то по узкому коридору. Открываются двойные двери. Вижу только пол – темный ламинат, небольшой серый коврик и, наверное, ножки кровати.

Его ванная пахнет свежестью, влагой и немного лосьоном после бриться. Боже, она огромная. Около двери, в которую меня только что внесли, замечаю огромную раковину, зеркало и полочки с флакончиками. Не успеваю разглядеть, как меня несут дальше. Джакузи, наверное. А чем еще может быть большая овальная ванная с кнопочками? Но нам не туда.

Меня ставят на разноцветную мелкую плитку. С трудом держусь на ногах и улыбаюсь, глядя, как Тео закрывает матовую дверцу душевой. Я видела такое только в журнале. Никакой ванны, просто красивый пол.

Вода. Теплые струи по всему телу, кажется, не только сверху, но и сбоку. Это щекотно, это одуряюще приятно, а прижимающееся ко мне горячее тело – просто безумно. Тео пылает. Я пылаю. Никакая вода не может нас потушить.

Мы сбрасываем с себя остатки ткани, как будто это оковы, сдерживающие нас много веков. Теперь мы обнажены, мы рядом, мы свободны.

– Прости, что у меня постоянно так мало времени для тебя, малышка, – шепчет Тео, вжимая меня спиной в прохладную, сырую стену душевой.

Целует шею, ключицы. Теплая вода кажется мне ледяной, по сравнению с его поцелуями, прикосновениями. Сжимает мои бедра так сильно, что стону от боли и желания ему в шею. Отвечаю ногтями в его плечах. Он как будто не замечает этой боли и с силой входит в меня сразу на всю длину.

Наконец-то. Не понимаю, как я могла при гипнозе перепутать его и кого-то другого. Это Тео. Жесткий, сильный и бескомпромиссный, но в тоже время чуткий и до боли одинокий. Я чувствую это в каждом рывке, в каждом движении и стоне.

Отдаюсь ему вся, желая сказать: «Ты не одинок, Тео. Я с тобой. Я буду рядом с тобой столько, сколько позволишь ты сам».

Он понимает меня. Понимает поцелуи, понимает слезы на глазах и крик на пике.

Мы замираем. Тео пульсирует во мне. Я прижата к стене и поглаживаю расцарапанные плечи.

– Я случайно, – зачем-то оправдываюсь.

– Еще одно слово, и я от тебя не уеду, – рычит мне на ухо Адамиди, прижимая к стене еще сильнее.

* * *

– Ты расскажешь мне о том поцелуе?

Я лежу в мягком черном халате на гигантской постели своего босса и наблюдаю, как он застегивает пуговицы на черной рубашке. Идеален: черные брюки, рубашка и чуть приталенный пиджак дожидается его на вешалке. Влажные после душа волосы зачесаны назад, пара непослушных прядей спадает на лоб.

– Не хочу, – поджимает губы Адамиди, снимая пиджак с вешалки.

Хмурюсь от обиды, но не тороплю. У него тяжелый день, похороны отца, а тут еще и я со своими вопросами. Не время, Аня, не время. Может быть, в другой день, когда босс будет в хорошем настроении, он сам всё расскажет. Однажды настанет такой день, я верю. Дура.

– Хватит заниматься ерундой, Аня. У тебя куча дел. В гардеробной есть свободные полки, можешь пока разобрать вещи. Через час приедет Алик – стилист – он сделает тебе образ, подходящий для моей помощницы. Через два часа Алина, она фэшн-байер, поможет тебе закупить новый гардероб. Чтобы работать со мной, ты должна перестать быть серой мышкой. Поняла? Слушайся их во всем.

Тео застегивает последнюю пуговку пиджака и строго на меня смотрит. Босс. Адамиди снова напомнил мне о формате наших отношений, вернул с небес на землю. Я тут всего лишь работаю. Мое дело выполнять поручения и заниматься сексом, когда это требуется – не лезть в душу.

Вот только…

– Я буду жить в твоей комнате?

– Да. Это не обсуждается. Вернусь в районе девяти вечера. Если тебя прижмет, пиши – сразу приеду. Только попробуй не сообщить, понятно? – сводит широкие брови.

– Хорошо босс. Но комната? Я обещаю, что буду обо всем говорить. Можно мне отдельную спальню? Я не могу так, без личного пространства.

Адамиди зависает. Видимо, такая простая мысль в его голову не приходила. Хмурится еще сильнее.

– Нет. Я хочу так. Ты в моей комнате, в моей постели каждую ночь.

Не успеваю возмутиться, напомнить, что я не купленная шлюха, а свободная девушка, как он разворачивается и буквально вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью спальни.

Не догоняю. Не хочу. Мне плохо. Куда дели Тео с острова? Куда дели Тео из душа? Кто теперь вместо него? Я же не шлюха, не пленница или…теперь да?

Что, черт возьми, происходит с Теодором Адамиди?

Глава 16

Теодор Адамиди

«Что я нес, мать твою?»

Этот вопрос занимает мою голову, пока еду до нашей загородной резиденции, пока слушаю отчет администратора похорон и киваю сотне людей, выслушивая соболезнования. Адам, разумеется, показал всем лицемерам фак и свалил на кладбище, якобы проверить, все ли там готово.

Через час меня начало подташнивать от этих людей и журналистов. Разумеется, похороны такого влиятельного человека не обошлись без них. Хорошо, что просто толпились у входа, а не брали дом штурмом.

Чтобы никого не убить за лживые слова ободрения, каждый раз представляю Аню. Искреннюю, наивную и вспоминаю её странный порыв: руки, обнимающие мою шею, и тихий шепот. Это было единственное настоящее утешение в моей жизни.

– Тео! – машет рукой Артем. – Держись, брат. Совсем достали? Где Адам?

– Нормально. Переживу и забуду, как страшный сон. Адам с мертвецами, продолжает демонизировать образ, – пожимаю руку старого знакомого.

Тут же вспоминаю, что он целовал Аню тогда на яхте, и едва не ломаю ему пальцы. Взять себя в руки. Срочно!

Это будет долгий, долгий день.

И когда я вернусь вечером домой, хочу, чтобы Аня ждала меня. Хочу, чтобы обняла как тогда, в кабинете у Адама. Хочу, чтобы оказалась в моей постели.

Кажется, я слишком многого от неё хочу…

Аня

Вещи я так и не распаковала. Буду биться за отдельную комнату до последнего. В крайнем случае, останусь спать прямо здесь – на неудобном кожаном диване.

Зато разобралась с кухней, нашла кофе и теперь насыщенный аромат наполняет кухню и гостиную.

От меня только что ушел садист-стилист. Без шуток. Алик оказался не очень традиционным брюнетом в обтягивающих узкую попу джинсах. Он вымыл мне весь мозг тем, как нужно заботиться о волосах, похвалил цвет и, вопреки моим возражениям, состриг длину. Теперь у меня удлиненное каре, которое постоянно щекочет плечи, и аккуратная косая челка, которую я закрепила заколкой сразу, как только стилист изволил уйти.

Алина задерживается, но мне уже без шуток страшно. Какой гардероб приготовит для меня фэшн-брокер или как там Тео её назвал?

* * *

– Я не ношу красный, – упираю руки в бока и с негодованием смотрю на ярко-красную юбку.

– Анна, мне сказали создать для вас гардероб, подходящий для работы. Насыщенный красный – тренд сезона. Он идеально подходит к вашему типажу. Вы юная девушка, носите яркие цвета, пока еще не поздно. Вы успеете насладиться элегантным серым.

Алина протягивает мне вешалку с юбкой и смотрит строго из-под узких темных бровей.

Она влетела сюда полчаса назад с четырьмя носильщиками, двумя вешалками и кучей коробок. Огромная гостиная Тео за пару секунд превратилась в филиал элитного бутика после налета безумных красоток в «черную пятницу».

Сейчас я красуюсь под строгим взглядом Алины в пятом по счету комплекте офисной одежды: юбка-карандаш красного цвета с завышенной талией и белая блуза с высоким воротником. Все комплекты выглядят так, юбки отличаются длиной и разрезами, а блузки – цветами и плотностью ткани.

До этого цвета были найтральные, но красный…

– Это последний комплект для офиса. У тебя должно быть их шесть, чтобы комбинировать и быстро сменить в случае непредвиденных обстоятельств. Такой фасон юбки подчеркивает твои ноги шикарные и бедра. Грудь твою, извини, надо в пуш-ап! – заявила мне Алина.

Щеки вспыхнули то ли от злости, то ли от смущения. Мою фигуру в жизни так никто не изучал, да и одеваться никто не учил. Мама помогла подобрать первый лифчик, но на всякие особенности просто не было денег. Все покупалось на городском рынке.

Оказывается юбка – только первая ласточка. Когда мне подобрали несколько пар джинс, свитеров, футболок и целую кучу обуви, пришел черед платьев.

– Что это?

Я смотрю, как Алина вкатывает последнюю вешалку и достает из чехла умопомрачительное вечернее платье. Боже, да в таком только Оскар получать! Открытые плечи, плотный лиф, обшитый переливающимися камнями, и длинная струящаяся юбка. Самое страшное, что все это того самого модного винно-красного цвета.

– То, из-за чего я задержалась. Теодор позвонил мне перед выходом и попросил экстренно подобрать несколько выходных платьев. Взяла все, что было на ваш размер.

Экстренно? Зачем мне такие платья? Что-то случилось? Тео меня не предупреждал, а потом внезапно дополнил распоряжение для байера. Рука тянется к телефону, но на экране ничего. Мне он сообщить об этом не удосужился. Теперь он меня еще и как куклу наряжать будет?

Хмурюсь, но послушно залезаю в платье. Терплю, когда Алина застегивает на мне корсет и подхожу к зеркалу. Что может быть более вызывающим, чем красный цве…

Хочу возмутиться, но замираю.

Из зеркала на себя смотрю не я или я? Изящная девушка со стильной стрижкой, волосы поблескивают в свете ламп. Лиф платья обтягивает и приподнимает грудь. Силуэт «рыбка» подчеркивает тонкую талию. Делаю шаг вперед и замираю. Высокий разрез, нога оголяется чуть выше середины бедра, на грани неприличия вместе с этим вызывающим красным.

– Это точно ваш цвет. К этому платью неплохо бы подобрать достойный гарнитур с рубинами, – замечает Алина. – Зеленый цветочек здесь не смотрится. Намекните своему мужчине.

Касаюсь пальцами медальона, который нашла на столе. Видимо, Тео выложил его перед уходом. Когда он на шее, мне как-то спокойнее.

– Он не мой, – отвечаю автоматически и осекаюсь. Наверное, надо было сказать, что мой.

– Да конечно. На кого попало такие деньги не тратят, девушка. Привыкайте. Поменяли свое мнение о красном?

– Не знаю…

У меня язык не поворачивается отказаться, как не поворачивается и согласиться. Мысли путаются, словно бабушкины нитки для вязания.

За следующий час я вымоталась до крайности, зато обзавелась верхней одежной, кучей обуви, парой менее вызывающих вечерних платьев и кучей коктейльных. Белье, чулки и колготки просто внесли несколькими коробками помощники Алины и в сопровождении охраны пронесли в гардероб.

Думаю, надо поговорить с Тео о моем гардеробе и праве носить то, что мне нравится.

– Спасибо за помощь, – улыбаюсь на прощание Алине и стараюсь не думать о том, что эти брутальные мужчины с оружием видели, как помощники девушки распаковывают мое нижнее белье. Это уже слишком.

Когда весь хаос исчезает, будто добрая фея махнула палочкой, кошусь на сумку со своими вещами. Она так и стоит в углу серым пятном. Тащу ее в гардероб. После такого налета протест с вещами больше не актуален.

Гардеробная просторная, как еще одна спальня. Вокруг вешалки, полки. Вижу несколько дорогих часов под стеклом, аккуратно свернутые в квадратных делениях галстуки. Все пропитано таким шиком и лоском, особенно хрустящая ткань белых рубашек Тео и моих новых блузок, но вещи из сумки кажутся здесь чужими.

Раньше я не видела разницы между дорогими вещами и обычными: тряпка и есть тряпка. Но мои выдают торчащие нитки, неровные швы и потертые от времени рукава. Я ношу одежду очень аккуратно, но ни одна ткань – не вечна. А сколько раз шита-перешита молния на моей серой офисной юбке – не сосчитать.

Закидываю все обратно в сумку. Оставляю только любимые домашние вещи: теплую пижаму, несколько шорт и платьев-рубашек. Длинное из мягкого джинса натягиваю на себя, сую ноги в мягкие тапочки и, наконец, чувствую себя хотя бы капельку на своем месте…

* * *

Тео не звонит. Я понимаю, что он занят и прислушиваюсь к себе. Почти умоляю желание встрепенуться внутри и заставить меня позвонить боссу. Сказать, что вот никак нельзя медлить, ты мне нужен прямо сейчас. Но почти шесть часов внутри меня эротическая тишина.

Действие фрукта ослабевает? Уже?

Зато что-то другое бьет в колокола, не дает сидеть на одном месте. Я постоянно кусаю губы и брожу по пентхаусу с телефоном в руках и жду сама не знаю чего. Но сердце так неприятно сжимается и глухо бьется, что готовлюсь к самому худшему.

Замираю у окна и, чтобы успокоить нервы, просматриваю интернет. Читаю новости на разных сайтах, пытаюсь понять, насколько сильно мы оба влипли с этим скандалом. Но вместо этого нахожу кое-что совсем другое.

Оперативная новость с похорон Нестора Адамиди. Издание скрупулезно перечисляет известных лиц, которые пришли проститься с крупных бизнесменом и меценатом. Фото.

Много Тео. Он пожимает руки разным людям. Серьезен и собран, как обычно. Странно, почему я не вижу рядом с ним Адама? Они же должны быть вместе.

Скроллю фотки и вижу Артема. С нашей последней встречи, кажется, прошла целая жизнь и, что самое ужасное, губы помнят, как в нашу последнюю встречу он целовал их.

Память тянет за ниточку, подкидывая новые факты. Точно, Артем должен возглавить «Эко-фарм» вместо Теодора. Значит, теперь нам предстоит часто встречаться…

Как он отнесется к моему новому статусу?

Не успеваю задуматься о большем. Звонит телефон. Абонент: «АД». Я такого в свою книгу не заносила, но узнала без труда. Адам.

– Аня, у нас покушение. Не теряй, – выдает он.

А я тихо соскальзываю по стеклу на пол вместе с каплями вновь начавшегося дождя. Руки дрожат от страха, голос тоже:

– Он жив?

– Ранен.

– Я могу приехать к нему?

– Только тебя мне здесь и не хватало, – огрызается Адам. – Сиди дома и жди, женщина!

Бросает трубку. Сердце пропускает пару ударов. Слезы, я не могу их остановить.

За спиной гром и яркая вспышка молнии отражается в полумраке гостиной.

Глава 17

У меня есть младший брат, я не боюсь вида крови. Так ты думаешь всю жизнь, а потом видишь красный след на идеально-белой повязке и тебе страшно. Так страшно, что холод волной по телу. Так страшно, что мир опасно покачивается, а ты гляди того хлопнешься в обморок.

Но я не хлопаюсь, я бегу к Тео и обнимаю, стараясь не задеть перебинтованное плечо. Прижимаюсь к нему. Чтобы дышать, я должна знать, что он жив. Эта мысль так остро пронзает разум, что мне становится так страшно, как никогда не было.

– Все в порядке, все хорошо…

Я должна утешать его, но вместо этого он гладит мои волосы и шепчет успокаивающие слова. Вдыхаю его запах, будоражащего мое либидо мускуса и сигар почти не чувствуется за лекарствами. Трусь носом о его шею и не могу отпустить.

Мне плевать, что он подумает. Мне плевать, как это выглядит со стороны. За два часа от звонка Адама до момента, когда открылась дверь, я накрутила себя до крайности, до дрожи во всем теле, до опухших, искусанных губ и расцарапанных ладоней. Тео.

– Это всего лишь плечо, не надо драматизировать! – ледяной сарказм.

– Адам, – одергивает его босс, – Аня переволновалась. Мы привыкли к такой жизни, она нет. Прояви снисхождение, пожалуйста. Ради меня.

– Я итак к ней чрезмерно снисходителен, – фыркает седоволосый и, когда я поднимаю на него взгляд, отводит свой. Бегство с поля боя, мистер Ад?

Наконец, нахожу в себе силы отпустить Тео. Осматриваю его с ног до головы. Он в тех же брюках, в которых уехал на похороны. Обнаженный торс и левое плечо перебинтованы, кровь просочилась сквозь повязку. Провожу по здоровой правой руке, холодная кожа, но он жив и это успокаивает.

– Ты потерял много крови. Хватит стоять в коридоре. Отлежись хотя бы до завтра, – хмурится Адам.

В этот раз я с ним согласна. Тео нужно отдохнуть, у него был тяжелый день.

– Что случилось?

Спрашиваю, когда мы аккуратно помогаем боссу лечь на кровать и остаемся в спальне втроем. Охрана проводила нас до дверей и вышла.

– Решили упаковать в одну могилку двух Адамиди, – усмехается Адам под недовольным взглядом брата. – Прямо на погребении. Снайпер. Михалыч подозревал, поэтому мы были готовы. Взяли киллера на живца. Через пару дней он расколется.

– И вы узнаете, кто заказчик?

– Если повезет, то да. Но я ставлю на подставное лицо.

Адам опирается спиной на стену. Он так удивительно спокоен, что мне хочется его ударить. Хоть как-то расшевелить. Эй, придурок, у тебя брать чуть не погиб. Но к своему ужасу понимаю, что это для братьев Адамиди уже обыденность.

– Что с плечом?

– Все в порядке. Пуля прошла навылет. Нужно дождаться, пока ткани срастутся, – пожимает плечами и морщится от боли Тео. Забылся.

– У нас есть проблемы посерьезнее его ранения. Все произошло на глазах журналистов. Уже пошли статьи. Завтра мы должны собрать пресс-конференцию. Накопилось слишком много вопросов.

Адам, не отрываясь, смотрит на Теодора сквозь стекла очков. Кажется, между братьями происходит негласная борьба. Седовласый настаивает – Тео отказывается.

– Отца больше нет. Мы можем начать официальное расследование. Теперь ты глава семьи, Тео. Будешь под прицелом камер – будешь в безопасности. Это может стать нашим козырем, твоим амулетом против убийц. Отца только похоронили, а тебя уже дважды попытались отправить следом. Понимаешь, насколько все серьезно?

– Я отказываюсь использовать Аню, – брюнет напряженно сжимает пальцами покрывало на кровати. Он ранен, но не сломлен. Он все еще главный.

Вот только теперь в деле замешана я.

– Может, я решу сама? – влезаю в перепалку.

Мужчины вздрагивают и смотрят удивленно, как будто забыли о моем существовании. Что, не привыкли прислушиваться к мнению третьего? Придется научиться, братья Адамиди. Я не позволю что-либо решать за меня. Теперь, когда благодаря Тео выбралась на свободу из мира унижений и скандалов.

– Нет, – отрезает Теодор.

– Хорошая идея, – с улыбкой кивает Адам и проницательно прищуривает глаза. Все-таки его взгляд – нечто. Он словно видит тебя насквозь от дырки на носке до тайных желаний сердца. Это страшно. Раньше, чем ослабленный и медленный Тео успевает что-то сказать, Адам вываливает на меня информацию:

– Мы держали в тайне все покушения. Отец настаивал. Считал, что репутация семьи – самое важное. Типа Адамиди непогрешимы и их невозможно убить. Бред сивой кобылы, на мой вкус, но спорить с ним было бесполезно. Сейчас отца нет. Я предлагаю официально заявить полиции обо всех покушениях, выдать эту информацию СМИ, чтобы за Тео этот месяц до оглашения завещания следили не только наши люди, но и полиция, и видеокамеры журналистов.

– А причем здесь я?

– А ты, – Адам коварно улыбается, – будешь героиней, которая спасла жизнь Теодору Адамиди. Нальем флера романтики. Двое на необитаемом острове. Подогреем журналистов еще сильнее, очистим тебя от сплетен, если кто-то узнает, с кем Тео был в том ювелирном. По-моему, вариант идеальный.

– Да ладно? – Теодор умеет сарказм не хуже брата. – Только я чихнуть не смогу без ведома журналистов. Но это ничего, я привык. Ты про Аню подумал? Она не привыкла к такому вниманию, её начнут осаждать. Ей придется выходить со мной и светить лицом. И как ты представляешь наше расставание через месяц? Если она доживет. Ты не думаешь о том, что убийцы могут попытаться манипулировать мной через Аню? Похитить её?

В моей голове тоже картинками из аппарата для показа диафильмов пролетали варианты развития событий. Кто-то крутил ручку и одно сменялось другим: я в подвале, в меня прилетает шальная пуля.

Зато теперь понятно, кто заказал для меня красивые платья. Не Тео. Адам.

Видимо, эта битва между братьями идет не первый день.

Но выбирать не им. А я? Я знаю, что делать.

– Тео, я тоже в комнате. Не говори обо мне в третьем лице, – выдыхаю. – Я согласна с Адамом. Сделаю всё, что нужно.

– Умница, – выгибает бровь над дужкой очков Адам и улыбается почти с гордостью. – Другого и не ожидал.

– Зато я ожидал, что ты будешь более благоразумна, – ворчит Тео, но не опровергает. – Обсудим позже. Дайте мне немного поспать. Идите вы оба…к черту.

Прямо в одежде залезает под одеяло и укладывается на здоровый, правый бок. Кожей чувствую, как ему больно и страшно, но послушно выхожу следом за Адамом.

– Сварить тебе кофе? – уже в гостиной. – Тяжелый выдался денек.

– Не надо. Займись лучше этим ворчуном. Завтра он должен присутствовать на Совете директоров. Сбор назначен на одиннадцать в «Эко-фарм». Теодор должен представить преемника. Сразу после, на двенадцать, назначена пресс-конференция в отеле напротив. Позвони пиарщице «Эко-фарм», она все расскажет.

– Алена в курсе? – удивленно приоткрываю рот. Адам хмыкает и щелкает меня холодным пальцем по подбородку, закрывая рот обратно.

– Разумеется. Кто-то должен работать, пока вы тут зализываете раны и разбираетесь друг с другом. У тебя есть время до утра, чтобы убедить Тео....

Смотрю, как в дверном проеме скрывается широкая спина Адама. Слышу, как хлопает входная дверь и понимаю, что в панике. Как уговорить? Что я должна делать?

* * *

В комнате приятный полумрак. Теодор все так же лежит на боку и, по дыханию слышу, не спит. Не знаю откуда берется смелость, но я ложусь рядом с ним, обнимаю за талию и прижимаюсь щекой к спине. Несмело целую и касаюсь лбом загорелой кожи.

– Комната для гостей напротив. Можешь жить там, если тебе так нужно личное пространство. Утром я вспылил, прости.

Изящный способ избавиться от меня, господин Адамиди. Вот только за те два часа, что я места себе не находила, решилось все: и вещи в вашей гардеробной, и судьба моего личного пространства, которого больше нет. Я буду спать рядом хотя бы один месяц. Буду обнимать тебя, Тео, столько, сколько смогу. А потом?

Потом мне будет очень больно, зато личного пространства останется хоть отбавляй.

– Я останусь с тобой.

Прижимаясь еще теснее, обвиваю рукой торс. Он вдыхает и замирает под моей ладонью. Веду пальцами по кубикам пресса, натыкаюсь на бинт и спускаюсь обратно.

– Решила снова поиграть в спасительницу? Аня, все слишком серьезно. Это может стоить тебе жизни.

– Это и той ночью могло стоить мне жизни. Я не хочу оставлять тебя одного среди жестокости, борьбы за власть и, тем более, наедине со смертью.

– Станешь моим личным телохранителем?

– У меня нет опыта, но сделаю все, что смогу, – хихикаю ему спину и снова целую позвонки.

Тишина. Мы так и лежим в полумраке, слушая лишь звенящее ничего. Я глажу его живот, как будто Теодор Адамиди мой личный кот, которого непременно нужно чесать.

Внезапно он нарушает тишину:

– Аня, ты когда-нибудь занималась сексом с раненым бойцом?

– Нет, но, – улыбаюсь и скольжу рукой вниз по его животу к брюкам. – Готова попробовать. Если я буду хорошей девочкой, ты разрешишь остаться и пойдешь завтра на пресс-конференцию?

Ого. Теодор Адамиди очень хочет выслушать мои аргументы, потому что его факт стоит весьма остро и вот-вот грозит прорвать брюки.

– И что я должен сказать на пресс-конференции? – поддерживает мою игру.

– Что я твоя девушка, – расстегиваю пуговку и проникаю рукой под ткань брюк и резинку боксеров. Сжимаю напряженный, горячий ствол. – Что я спасла тебе жизнь, а на том необитаемом острове между нами проскочила искра…

Ласкаю его и завожусь сама. Как хорошо, что под моим джинсовым платьем нет белья.

Тео осторожно переворачивается на спину, и мне приходится прекратить ласки. Освобождаю свою руку и отодвигаюсь от него. Через мгновение сжимаюсь под строгим карим взглядом.

– Тебе так не терпится умереть из-за меня, Аня?

– Этого не случится.

– Обещаешь мне?

– Да…

Возбуждение уже ударило мне в голову, тормоза отказывают, а я подползаю ближе и продолжаю целовать его живот. Пытаюсь убедить Тео, что я с ним до конца. Не брошу, не предам, пройду рядом весь путь, какой смогу.

– Ты предана мне? Будешь рядом, несмотря ни на что?

Он запускает пальцы мне в волосы и чуть оттягивает, заставляя поднять на него взгляд.

– Да, – выдыхаю и облизываю губы.

– Тогда я хочу твой ротик, прямо сейчас…

Глава 18

– Я не умею…

– Не бойся, я кончу раньше от мысли, что вот здесь, – провел большим пальцем по моим приоткрытым губам, – я первый.

Приоткрываю рот и обхватываю губами его палец. Несмело касаюсь языком и пытаюсь понять, что нужно будет делать с членом. Я пару раз видела порно, но одно дело смотреть, как это делает опытная потасканная жизнью тетка, а другое пытаться воспроизвести самой.

Губы колечком, провожу по его пальцу и выпускаю его на свободу.

– Неплохо для мисс «я не умею делать минет»…

– Извращенец, – прикусываю кожу внизу его живота.

Тео вздрагивает и еле слышно хмыкает. Ему нравится играть. Не зря он постоянно извиняется за быстрый секс. Думаю, в обычное время идеальный Теодор Адамиди любит растягивать удовольствие на всю ночь, выбивать из женщины стоны и оргазмы раз за разом.

– Расскажешь мне, – стягиваю с него трусы и брюки.

К черту лишние детали. Особенно, когда под ними скрывается самый красивый член, который я видела в жизни. Опыта у меня немного, но я отчего-то уверена, что лучше не найти. Не кинг сайз, как в порно, зато идеальной формы с широкой головкой и напряженным рисунком вен. Он ждет меня, приманивает и убеждает: «Попробуй меня на вкус, малышка». Ума не приложу, как это поместится у меня во рту.

– Что рассказать?

– О смертельном поцелуе, – улыбаюсь и целую головку. – Я хочу знать, почему лишена твоих поцелуев. Кто провинился?

– Это допрос?

Тео шумно выдыхает, когда я беру в рот головку и несмело обвожу язычком. Чуть подается вперед, значит, все делаю правильно.

– Допрос. Не одной же мне сейчас работать, – усмехаюсь и снова беру его в рот. Уже глубже. Пробую свой рефлекс.

– Дыши носом, – подсказывает Тео. – И ты права. Я ленюсь…

Поднимаю на него взгляд, не выпуская изо рта член. Встречаюсь с безумно горящим ответным. Его глаза темнее ночи, в полумраке кажутся почти черными.

– Аня…твою мать, – рычит он. – Есть идея!

* * *

Черти! Черти! Черти! Адамиди – чертов гений. О боже, благодаря креативной идее босса, я перестаю соображать уже через полминуты. Сменить позу? Не задеть его плечо? Я не представляю, как смогу кончить и не задеть его плечо.

Это грязно. Пошло. Безумно возбуждающе. Любимая всеми шутниками поза «шестьдесят девять», никогда бы не подумала, что она бывает такой!

Никогда бы не подумала, что босс, идеальный и недосягаемый окажется между моих разведенных ног и будет трахать меня языком. Искусно, настойчиво, дразня и распаляя каждым движением. Иногда он уделяет время клитору и всасывает его, прикусывая.

Пока я, забыв о том, что не умею, облизываю и пропускаю глубоко в горло его член. Что-то стону, хочу кричать, но рот занят. Я по-прежнему в домашнем джинсовом платье, но доступная для этих безумных ласк. Принимаю его в себя глубже и глубже, почти безумно. Я больше не думаю о том делаю все правильно или что-то не так. Я просто хочу его внутри себя, в любой точке, в любом месте, любой частью его тела.

Стою на коленях и едва не падаю, когда разряд удовольствия проходит от беспощадного языка по моему телу и взрывается где-то… везде.

Нас замкнуло удовольствием, как электрическую сеть. Мой оргазм и его следом, когда я забываюсь и принимаю особенно глубоко он пульсирует и… не успеваю отстраниться. Тео изливается мне в горло, а я пью его, дрожа всем телом от безумного удовольствия.

Не справляюсь, влажная капелька стекает по щеке. Буквально спрыгиваю с Тео, когда прихожу в себя, и бегу в ванную.

Когда смываю с лица следы его удовольствия, на смену безумию и экстазу приходит стыд. Руки дрожат. Я не знаю, как выйти, как посмотреть в глаза Теодору Адамиди, который только что был между моих ног.

Одно дело классический секс, когда мы просто удовлетворяли потребность. А сейчас? Сейчас нас одинаково пронзило удовольствием, мы не стремились разрядиться, мы кайфовали друг от друга. От прикосновений, страсти и …

Мне кажется, это было нечто большее, чем секс.

Прислушиваюсь к ощущениям. Адам говорил, чтобы успокоить мой организм, внутрь должно попасть семя. Кажется, годится и через рот, потому что сейчас все спокойно. Мне мягко, мне безумно хорошо и…никакой боли.

Не знаю сколько еще рассматриваю свои губы в зеркале, трогаю лицо и пытаюсь понять, не слишком ли я похожа на шлюху. Не сделал ли один минет меня доступной куклой? Потому что мне кажется, именно это я хочу повторить. Только не убегать после, а поцеловать его… коснуться его губ своими и смешать два наших желания на губах.

– Выходи уже, скромница! – насмешливое из-за приоткрытой двери.

* * *

– Ты в порядке?

Тихо спрашивает Тео, когда я несмело ложусь рядом.

– Не знаю. Я тебя не задела? Плечо?

– Если бы задела, ты бы услышала, – чуть кривит в улыбке губы. – Ты так убежала, что я испугался.

– Все нормально. Просто…странно.

– Тебе понравилось! – заявляет он с такой обезоруживающей уверенностью, что я краснею и прячу лицо между подушкой и его здоровым плечом. – Аня, это нормально. Мы не сделали ничего запрещенного или необычного.

– По-моему, мы сделали кучу всего необычного, – бурчу в темноту.

– Скучно всегда трахаться в одной позиции. Разнообразный секс – здоровый секс. Нет ничего плохого в том, что мы доставили друг другу удовольствие. Тем более, нам его доктор прописал.

От последнего меня разбирает на смех. Да уж, доктор-извращенец, который в промежутке еще успел пару раз нас спасти, загипнотизировать меня и отлюбить пластиковой ерундой. Бр, медицина – наше все.

Странно, но слова Тео меня успокаивают, и я начинаю думать о деле.

– Ты помнишь, что завтра в одиннадцать у тебя совет директоров? – напоминаю ему.

– Не порти такую прекрасную ночь работой, женщина, – он так похоже копирует возмущенные интонации Адама, что я смеюсь уже в голос.

– Похоже!

– Он меня тоже круто пародирует. Хорошо, ты меня убедила. Сделаем, как вы хотите. Только после пресс-конференции ты рядом со мной или здесь под охраной, никакой самодеятельности.

– В туалет отпрашиваться? – не могу перестать хихикать, кажется, после такого яркого оргазм в моей крови слишком много эндорфинов.

– Разумеется. Поднимать руку, как в школе, смотреть грустными глазами и тянуть несмело «можно выйти?». При этом непременно надеть на себя школьную форму с ультра-короткой юбкой и чулочки. Белые. О черт, – жмурится и поворачивается ко мне. – Я сейчас от одной фантазии кончу еще раз.

– Ты извращенец, Теодор Адамиди! – возмущенно шлепаю его животу. – Вот уж не думала, а с виду приличный человек.

– Я приличный, с очень неприличными фантазиями. Мы все такие. Даже ты.

– Я не такая! – возмущаюсь переворачиваюсь на другой бок. Отодвигаюсь.

– Ну-ну.

Это звучит так издевательски, что хочется ткнуть его еще раз, но вместо этого я плотнее заворачиваюсь в одеяло. Ничего я не такая. Это все фрукт виноват! Я жертва эксперимента одного седовласого безумца. Только поэтому я так хочу тебя, Тео Адамиди. Только поэтому творю беспредел. Да!

Тишину, повисшую на несколько минут в комнате разрывает Тео:

– У меня была невеста…

Глава 19

– А осталась только самая киношная в мире аллергия на арахис.

– Это что, как в «Скорой помощи»? Анафилактический шок? – не решаюсь обернуться, боясь спугнуть внезапное откровение.

– Именно так. Её звали Лиза. Я был влюблен в неё, как полный придурок. Мы собирались пожениться, когда к головам её родителей приставили оружие.

Всё холодеет внутри. Значит, вот она – обратная сторона любви Теодора Адамиди. Вот почему он такой закрытый и нанимает девушек по договору. Разрозненный пазл в моей голове начал, наконец, складываться в цельную картинку.

– Ей предложили обменять их жизни на мою. Она согласилась. Наелась орехов, намазала губы каким-то экстрактом и поцеловала. Поверь, сделала она это очень качественно. Дальше было удушье, боль и впервые в жизни настоящий страх смерти. В тот день я впервые встретился с ней так близко, как никогда раньше. К счастью, все случилось в торговом центре, в толпе оказался аллергик и сунул мне какую-то таблетку. Меня чудом успели спасти.

– Она ведь специально, да? Сделала это в людном месте, чтобы был шанс тебя спасти?

В эту минуту, я хочу поверить, что было именно так. Реши девушка его убить на самом деле, она сделала бы все ночью в спальне без шансов на случайного аллергика и быстрый приезд врачей.

– Не знаю. Когда пришел в себя, их всех уже похоронили.

– Тео…

У меня на глазах слезы. Я не знаю, чем помочь, как вылечить эту боль внутри него. Неужели власть так важна? Неужели она важнее любви и человеческой жизни? Самое ужасное, что Теодор Адамиди не может просто уйти. От него зависит всё. Он никогда не бросит дело отца.

– С тех пор я не целую женщин. Сразу кажется, что сейчас начну задыхаться.

Теодор Адамиди

Не понимаю, почему смотрю в потолок и рассказываю ей о самой страшной боли, которую пережил. Аня не должна знать, она просто гость в моей жизни. Сложно думать об этом, когда на губах её сводящий с ума вкус, а в ушах все еще эхо стонов.

Вот только какого-то хрена продолжаю говорить. Рассказываю всё: как чуть не покончил с собой, как Адам таскал меня по психиатрам и в итоге сам увлекся настолько, что завершал терапию самостоятельно, назвав всех бездарными ублюдками.

Аня не спит, только тихо всхлипывает и, не оборачиваясь, пододвигается ближе. Как заткнуть свой неугомонный рот? Черт!

С другой стороны, все к лучшему. Пусть знает и не строит ложных надежд. Я её отпущу, выгоню к чертовой матери, лишь бы она жила. Жила счастливо без меня в мире, где её не будут пытаться прикончить вместе со мной. Бывшие девушки их не интересуют.

Когда я возьму в руки Конгломерат, как только получу всю власть и влияние, найду их. У меня есть люди, которые смогут. Вычистят всех, кто когда-либо пытался меня убить и причинял боль моим близким.

Отец был политиком. Я стану тираном. Они сами приползут ко мне на коленях, когда в их домах прольется кровь, когда никто из них не сможет чувствовать себя в безопасности…

Каждый раз после покушения я думаю об одном и том же. О мести. Несколько дней, как в Аду.

И только сейчас, когд Аня оборачивается ко мне, смотрит покрасневшими от слез глазами и шепчет:

– Это ужасно,Тео. Эта борьба за власть ужасна. Никто не должен жить так, как ты, в этом вечном страхе. И ты не должен. Это неправильно.

Маленькая, наивная девочка из бухгалтерии. Я был прав в тот вечер на яхте. Ты не создана для моего мира. Ты слишком хороша для него. Слишком хороша для тех, кто ради власти и денег готов на всё…

Несмелые руки на моем торсе, холодные пальчики. Вздрагиваю, как от щекотки и осторожно накрываю её холод своим теплом.

Мысли о мести вылетают из головы, как будто Аня открыла окно и выгнала их, как пчелу полотенцем.

Так делала моя бабушка – простая женщина, которая удачно вышла замуж и родила очень амбициозного сына. Удивительно, впервые за много лет вспоминаю о ней и улыбаюсь.

Даже не так…

Впервые за много лет я засыпаю с улыбкой.

А просыпаюсь от того, что Ани нет рядом со мной.

Шиплю от боли и буквально отдираю себя от подушки. Повязка слегка протекла и кровь прилипла к наволочке. Действие анальгетиков закончилось, теперь заживающая рана в плече неприятно ноет и отдается чуть ниже. Кажется, что болит сердце. Левой рукой двигать больно и неудобно.

Вчера я обрадовался, что пострадала именно она. Не правая, значит с этим можно жить и работать. Вот только я и подумать не мог, как часто использую именно левую руку! Например, когда поднимаюсь с кровати и надеваю брюки…

В итоге забиваю на эту ерунду. Придется просить помощи у Ани. как только я её найду. Хорошо хоть ноги у меня в порядке, я могу быстро бежать по коридору, проклиная идеальную шумоизоляцию.

Были бы тонкие стены, я бы мгновенно её услышал. А так, наобум!

Аня

Привычка вставать в половину шестого утра и не подумала исчезнуть за пару ночей. Я честно завела будильник на восемь – отсюда до офиса десять минут пешком, а не два часа, как раньше. Но организм решил все за меня. Подъем в полшестого и никаких исключений, Аня!

И вот я на идеальной, потрясающей, технологичной и наполненной продуктами кухне Теодора Адамиди, что примерно равно «в раю». Я люблю готовить до дрожи в кончиках пальцев, но дома не удается это делать часто. Тарас вечно орет, что пахнет специями, я ему мешаю спать жужжанием блендера или просто дурит старая плита.

Здесь же всё по последнему слову техники и навалом продуктов.

Надеюсь, Тео не будет против, если я немного использую. Заехать в магазин и купить свои продукты я вчера просто не сообразила, но сегодня обязательно это сделаю. В конце концов, мы же не женатая пара, а получается…

Я разглядываю содержимое холодильника и думаю о том, кто мы? Соседи? Любовники? Босс и подчиненная? Наверное, всё в одном флаконе. Взболтать, но не смешивать.

Взгляд выцепляет интересные ингредиенты, быстро нахожу специи в ящике наверху. Бинго!

Хорошо, что у Тео нет аллергии на корицу.

* * *

Полтора часа спокойствия наедине с кухней. Это точно кусочек личного рая. Я аккуратно выкладываю последнюю бездрожжевую (их тут просто нет) булочку с корицей на противень. За спиной приветливо пищит духовка.

Отлично, двадцать минут и тут будет стоять такой аромат, что вся охрана сбежится.

Улыбаюсь идиотским мыслям, беру в руки противень и едва не роняю его.

На кухню влетает Тео. Взлохмаченный, бледный в одних трусах.

Смотрит на меня, как на призрака.

– Всё в порядке? – не решаюсь пошевелиться, так и стою с противнем в руках.

– Да, – выдыхает Адмиди. – Все отлично. Я тебя потерял.

– Не хотела тебя будить. Ничего, что я тут хозяйничаю?

– Кухня и продукты в твоем полном распоряжении. Если что-то нужно, на холодильнике есть листок. Можешь записать туда, всё привезут.

Так вот зачем эта бумажка на дверце! Буду знать.

– Что это будет?

Подходит и заглядывает на противень.

– Булочки с корицей. Через двадцать минут.

– Жаль, что я ем только еду, приготовленную моим поваром или мной самим, – тянет Тео, и я чуть не роняю булочки во второй раз.

Ну и…пошел ты. Разумеется, вслух этого не говорю. Разворачиваюсь и засовываю многострадальный противень в духовку. Закрываю и выставляю таймер. Во мне самой уже даже не 180 градусов, а все 250 по цельсию.

– Значит отнесу девочкам из бухгалтерии, – пожимаю плечами и хватаюсь за турку, как за спасение.

– Аня, я пошутил!

Едва сдерживаюсь, чтобы не запустить в босса той же самой туркой. Пошутил? Я тут чуть от обиды не разревелась, а он шутки шутит. С другой стороны, кто сказал, что булочки для него? Сейчас как скажу, что это для Феодосии Ивановны и ни одной не дам.

– Прости, – замирает сзади и выдыхает мне в волосы. – Обиделась?

– Шутки у тебя глупые, – бурчу под нос и улыбаюсь, чувствуя теплую руку на талии.

Для тебя, идеальный босс, булочки. Для кого же еще? – На тебя сварить кофе?

– Давай позже. Мне нужна твоя помощь.

Ну конечно. Зачем еще он мог прийти. Вряд ли так спешил со мной позавтракать или испугался. Кому-то, ожидаемо, с утра приспичило. Работать, Аня. Работать в поте лица и других частей тела.

Отставляю турку в сторону и осторожно оборачиваюсь в его руках.

– Быстро. А то сгорят, – скольжу рукой по горячей шее и удивленно замираю.

Тео смотрит на меня, едва сдерживая смех.

– Я не об этом. Брюки помоги натянуть, одной рукой не справлюсь…

* * *

Полчаса моих пылающих щек, смеха и попытки объясниться, но со штанами мы все-таки справились. Обошлись без секса и даже не спалили булочки.

Звонок дверь заставил меня в третий раз за утро чуть не уронить поднос. На этот раз уже с ароматно-пахнущей корицей выпечкой.

Наблюдаю за Тео, он и не думает открывать. У него тут что, еще и дворецкий есть? Или охрана на полставки подрабатывает?

Увы, все предположения мимо. Щелкает замок. У гостя просто есть ключ. Через минуту на запах приходит озадаченный Адам. Светлый костюм, острый взгляд и усмешка.

– Кролики сегодня жарят не друг друга, удивительно.

Адам Адамиди – единственный человек, которого мне хочется убить с порога. Сдерживаюсь из последних сил и молчу. Я ему благодарна за помощь, уважаю его как умного человека, но когда он начинает отпускать едкие комментарии, а у меня в руках горячий поднос – это чревато жертвами.

– Ты, как всегда, вовремя, – хмыкает Тео. – Анины булочки учуял, фанат корицы?

– Вообще, пришел тебя перевязать и посмотреть, как дела с раной. Доктор придет в офис после пресс-конференции. Кровило ночью?

– Несильно, но да. К наволочке прилип.

Слушая мирную беседу братьев Адамиди, я аккуратно раскладываю булочки на большое белое блюдо. Разрываюсь между желанием повредничать с Адамом и пригласить его позавтракать с нами. Вроде как, сегодня хозяйка на кухне я. Но как же злит этот оценивающий взгляд, которым ученый окидывает меня в мятом джинсовом платье и мои скромные кулинарные шедевры.

– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Да, Аня?

– Путь к хорошему настроению босса, лежит через плотный завтрак, – отбриваю эту занозу. – Он, между прочим, согласился с нашим планом и заслужил сладкое. В отличие от тебя.

Шлепаю по руке, когда Адам, заговаривая мне зубы, пытается стянуть крайнюю булочку. Сдерживаю улыбку. Серьезный ученый, саркастичный засранец, гений, а как ребенок.

– Тогда пойду сделаю мумию из Тео. Буду зарабатывать себе на завтрак.

Когда парочка братьев уже достигает двери, успеваю произнести громко:

– Адам, тебе чай или кофе?

– Булочки. Пять штук, – заявляет седоволосый и уводит с собой Теодора, который просто тихо посмеивается над нашей перепалкой. Он все еще бледен и не настроен на разговоры.

Я рада, что мы с Адамом умудряемся поднять ему настроение.

Ловлю себя на мысли, что это самое уютное утро в моей жизни за последние восемь лет. Какое-то семейное. Хочется обмануться, рухнуть в это странное ощущение счастья, и забыть обо всем.

Прикусываю губу до боли. Щипаю за руку. Аня, держись. Это все не навсегда.

* * *

Вспыхнуло в машине и на этот раз обошлось без покушения на Теодора Адамиди, если не считать моих попыток вырвать ему волосы. Снова до боли. Снова, как безумие, которому невозможно противостоять даже зная, что за тонкой черной перегородкой сидят водитель и охранник.

Я старалась заглушать свои стоны, съела всю помаду с губ, едва не порвала юбку, но мы справились. Тео даже почти не морщился от боли в плече.

– Нормально выгляжу? – заканчиваю поправлять макияж и поворачиваюсь к Тео. – Не слишком заметно, что только что трахалась с боссом в его машине?

– Ты с таким выражением лица произносишь «трахалась с боссом», что мне сразу хочется повторить, – шутит Адамиди, но тут же выдыхает и как будто сам себе напоминает о чем-то серьезном и очень грустном.

Снова на лице отстраненная маска.

За короткий путь от машины до лифта из домашнего Тео, который полчаса назад утащил у возмущенного брата из-под носа последнюю булочку с корицей, он превращается в Теодора Адамиди – холодного и неприступного директора «Экон-фарм» и наследника огромного состояния.

Ехать в лифте вдвоем становится неловко. Да, только что в машине произошло кое-что более неловкое, но это было с домашним Тео, с совершенно другим человеком, который стал для меня настоящим сюрпризом.

– Аня, слушай внимательно. Сейчас будет Совет директоров, твоя задача просто наблюдать. Я не успел тебя ввести в курс дела, но это не страшно. Запиши из обсуждения все, что покажется тебе важным. Потом передашь мне. Хочу знать, как ты справляешься с расстановкой приоритетов в хаосе, – чуть улыбается кончиками губ. – Не нервничай. Ты справишься. Кстати, забыл сказать, ты отлично выглядишь.

Я справлюсь Тео, потому что мне снова стало тепло рядом с тобой. Еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться его руки. Не сдерживаюсь. Едва заметно сжимаю его палец и тут же отпускаю.

Двери лифта расходятся. Мы синхронно надеваем на лица отстраненные маски спешащих на работу людей.

Шутки кончились.

Теперь начинается большая игра, в которой моя задача выжить.

Глава 20

Впервые я не сижу в аквариуме, когда босс входит в прозрачные двери. Теперь я стою за его раненым плечом и вглядываюсь в осанку. Теодор Адамиди ни словом, ни взглядом, ни движением не выдает свою боль. Просто движется вперед, как обычно.

Замечаю свою бухгалтерию, Наська подмигивает мне и показывает большой палец, пока очередной проситель пытается добиться от босса подписи.

Неудачный день ты выбрал, неудачный.

Подмигиваю подруге и прохожу следом за Тео в приемную. Колени дрожат, но юбка длинная и скрывает мою панику. Впервые так много глаз смотрят на меня. Я должна привыкнуть, ведь на пресс-конференции будет еще больше людей, а потом? Страшно подумать, чем всё обернётся. Но я согласилась помочь Тео и от своих слов не отступлюсь.

Выдыхаю и следом за Адамиди переступаю порог приемной, в которой уже установили второй стол поближе к двери. На нем несколько пустых лотков, органайзер с базовой канцелярией, толстый ежедневник в темном кожаном переплете с золотым логотипом International Farm и удивительно тонкий ноутбук.

– Анна, это ваше рабочее место до тех пор, пока мы не переедем в головной офис.

Вздрагиваю от звука своего полного имени и ледяного голоса Тео. Как я привыкла слышать его шепот, стон и почти нежное «Аня». Надо привыкнуть. Надо.

– Лена, покажите Анне все в приемной. Она мой новый личный помощник, должна уметь справляться и с секретарскими обязанностями, если это потребуется.

– Конечно, Теодор, – расплывается в улыбке Леночка и бросает на меня такой взгляд, как будто собирается вскрыть и погадать на моих внутренностях.

А я думала, что у нас с секретаршей босса вежливый нейтралитет. Похоже, ситуация за пару дней в корне изменилась. Блондинка сканирует мою одежду взглядом и хмурит идеальные брови. Чувствую, как на блузке и юбке появляются ценники и названия брендов, от которых кто-то скрипит зубами.

– Анна, – это уже опять босс командует мне, – я утром отправил вам на почту список служебных обязанностей и несколько документов на ознакомление. Ознакомьтесь с ними сегодня, сверьте цифры. Вы же бухгалтер, если что-то покажется странным и вызовет вопросы, мы обсудим все после Совета директоров и пресс-конференции.

– Хорошо, Теодор.

Получилось. Абстрагируюсь от утра и сексуального безумия. Сейчас мы на работе. Нужно держать дистанцию. Тео смотрит на меня и едва заметно кивает.

– Лена, вызовите Алену из пиар-службы. Объясните Ане, как приготовить кофе. Аня, принесешь мне его сама через десять минут.

Не дожидается ответа и скрывается в своем кабинете.

А я, пока Лена звонит в пиар-службу, сажусь на свое новое рабочее место и аккуратно открываю ноутбук. Он кажется таким тонким, что одно неверное движение и рассыпется.

Работает почти бесшумно не то, что мой прежний старичок-моноблок.

– Нравится? Фирма ради тебя расстаралась, – фыркает Леночка и откидывает с плеча длинный завитый локон. – Последняя модель. Это он с тобой так за спасение жизни расплачивается или еще за что, а? – прищуривает красивые голубые глаза.

Мысленно делаю пометку прибить Тео. Они же на меня всех собак сейчас спустят, раз такие поблажки для новенькой.

– Это инвестиция. Думаю, мне придется часто брать ноутбук с собой на встречи и босс не хочет, чтобы я выглядела не представительно. Он уже все уши мне прожужжал про то, что я теперь тоже лицо компании и его как руководителя. Видишь, – леплю первое, что придет в голову, и трясу волосами, демонстрируя стрижку. – В принудительном порядке.

– Ясно, – маятник настроения Леночки качается в сторону «так и быть, живи». – Значит, теперь ты в рабстве у Адамиди?

– В хорошо оплачиваемом рабстве. У меня нет претензий, – пожимаю плечами и открываю первое письмо босса.

Скрупулезно перечислил все, что мы обсуждали от секретарских до сопровождения и ненормированного рабочего дня. Когда только успел? Мы разлучались утром всего на полчаса, пока я принимала душ и собиралась в офис.

– О, героиня дня! – в приемную ветром влетает бледная, но сияющая Алена. – Мне Адам уже рассказал. Офигенно!

Не успеваю ничего ответить, стискивает мое плечо.

– Вы будете офигенно смотреться на фотках. Прическа супер, прикид отпад! – не унимается эта безумная. – Я сейчас к Адамиди. Мы обсудим детали, потом тебя позовем. Леночка, – наконец, обернулась к моей соседке по приемной. – Сбацай кофейку, а? Я вторые сутки на ногах. Ань, босс в норме? Такой ужас! Прямо ведь на похоронах, ничего святого у ублюдков.

– Всё нормально. Жизнь будет. Иди уже!

В звенящей тишине приемной я слышу, как маятник в голове Леночки снова меняет положение и близится к значению: «Убивать конкурентку». Ни для кого в офисе не было секретом, что девушка точит свои коготки на босса, думаю, даже для самого Теодора Адамиди.

– Ты должна научиться варить кофе…

Шипит Леночка и я перевожу фразу по-своему: «Ты должна облажаться по полной, курица!».

* * *

– Вот сюда наливаешь молоко, сюда засыпаешь кофе. По утрам Теодор пьет несладкий капуччино, – улыбаясь, инструктирует меня Леночка пару минут спустя. И завершает свой монолог эпичным. – С ореховым сиропом.

Идиотка. Блондинка. Стискиваю чашку, которую мне пару минут назад вручили, с такой силой, что белый фарфор вот-вот треснет. Но я с улыбкой наивной дурочки ставлю чашку в кофе-машину, засыпаю зерна, заливаю молоко. Нажимаю волшебную кнопку, которая уже призывно подсвечена зеленым.

С этим и обезьянка справится. Пока кофе-машина жужжит и готовит ненужный капуччино, рассматриваю этикетку с сиропом. Разумеется, на этикетке написано «Лесной орех», а в составе есть и арахис. Что вообще делает эта дрянь в местном буфете?

Подавляю желание выбросить бутылочку в мусорку, чтобы у этого яда не было ни единой возможности попасть к Тео, и наливаю в готовый кофе целую ложку.

– Готово, – натягиваю на лицо счастливую улыбку.

Беру чашку и не иду в кабинет, а ставлю на стол Леночке.

– Что ты делаешь? Неси боссу кофе! Он ждет!

– Он ждет не этот кофе, – отрезаю холодно.

Я внимательная. Тео при мне ни разу не пил кофе с молоком, только черный и сегодня утром, несмотря на булочки, лазил в сахарницу за кубиком тростниковой сладости. Отколол от него половину и бросил в чашку. Значит, мне нужно сделать тоже самое.

– Где сахар? – рычу зло, как обычно на брата. Ох, жаль, что корпоративная этика не позволяет мне хорошенько проматериться.

– В тумбочке под кофе-машиной. Открой дверцу.

– Это еще что за херня?!

Корпоративная этика? Пусть идет к чертям, когда я вижу открытую коробку с сахаром, а рядом…бинго, открытый пакет с арахисом.

– Я на диете и спорте. Тренер разрешил горсть орехов. Это мой перекус, – заявляет Леночка. – Ты что вообще себе позволяешь?

– Храни свой перекус в своем столе!

Меня аж трясет от одной мысли, что какие-нибудь ошметки орехов могли попасть в сахар. Что не открой я дверцу, вдруг, однажды…Тео мог выпить кофе с таким сахаром и снова вернуться в тот день, снова в больницу. Он же умереть может! Эта скрытность точно не доведет до добра. Понимаю, что перегибаю палку и выгляжу безумной, но не могу иначе.

Пакет с орехами на столе, сахар в мусорном ведре. Хорошо, что сегодня я прихватила на работу свою сумку, а не один из дизайнерских изысков. Там завалялось несколько пакетиков сахара из МакКафе.

Под аккомпанемент из угроз и ругательств варю две чашки черного кофе – для Тео и Алены – и отправляю отвечать на пару каверзных вопросов о том, почему так долго и что не так с сахаром.

* * *

– Аня? У нас кончился нормальный сахар?

Теодор переводит недоуменный взгляд с чашки на меня и обратно. Значит, с кофе я угадала. Провал лишь с сахаром.

– Я могу все объяснить, – кошусь на Алену и склоняюсь к Тео чуть ближе, чем позволяет вежливость. Кратко обрисовываю ситуацию и зажмуриваюсь, когда понимаю, что перестаралась.

Сейчас Тео посмеется надо мной или отругает за самодеятельность.

– Алена, – удивлена, что он обращается не ко мне. – Отвернись на секунду и заткни уши.

– Не проблема, – улыбается девушка и, действительно, отворачивается. Демонстративно закрывает уши ладошками.

– Она все равно подслушивает, – на всякий случай сообщаю об этом Тео.

– Я знаю. Но Алена слишком хочет войти в пресс-службу нашей семьи, чтобы разглашать информацию, – последнее произносит нарочито громко. – Экон-фарм для нее мелковат. А вот ты…

Кажется, сжимаюсь вся. Точно ругаться будет. Сейчас скажет, что и помощница я только на месяц, а потом катись на все четыре стороны. Скажет, что это не моя обязанность следить за кофе и сахаром. Скажет, что я параноик и ничего с этих ошметков бы не случилось. Сердце разгоняется. Изучаю взглядом рисунок стола, боясь взглянуть на Теодора. Боюсь увидеть злость и негодование.

Но вместо всего, что я нафантазировала…

Он берет мою руку в свою и притягивает к губам. Целует аккуратно и нежно.

– Спасибо, мой маленький ангел-хранитель.

Наши взгляды. Мой испуганный и его смеющийся. Щеки, о нет, кажется я краснее помидоры. Внутри меня апокалипсис: его короткая нежность разбудила вулканы, заставила вскипеть реки и стала источником сотни землетрясений в двенадцать баллов по Рихтеру.

– Тео…

– Мы на работе. Иди, – на лице снова маска. – И передай Лене, что теперь за мой кофе отвечаешь ты и проверяешь составы еды, которую привозят для меня в офис. Я напишу ей официальное распоряжение позже.

Он чуть сильнее сжимает мои пальцы и отпускает в этот безумный водоворот эмоций. Две ступеньки до пола и десять шагов до выхода из кабинета. Не помню, как проделала этот путь.

В реальность вернул голос Леночки:

– Да, Артем, сейчас я сообщу, что вы приехали, – шебечет она.

А я каблуком туфли, как противного таркана, убиваю желание сбежать обратно в кабинет босса. Артем. Только его мне сейчас не хватало…

Глава 21

– Кого я вижу, – расцветает Артем и застегивает пуговку на пиджаке. – Наша героиня. Как в новой должности, подарочек? Не думал, что этот зануда сам приберет тебя к рукам.

– Сегодня первый день. Учусь понемногу.

Возвращаюсь на свое место, стараясь сохранить дистанцию и не вспоминать о том, как мы познакомились. Это его «подарочек» мгновенно уносит в тот вечер на палубе. Если бы не пришел Тео, если бы я напилась и осталась с Артемом… Внутри холодит и неприятно стягивает.

– Давай-давай. Оправдывай доверие. А героини ходят на свидания?

Садится на край моего стола и заглядывает монитор. Сворачиваю едва открытый документ. Мне дадут сегодня поработать, черт возьми?

– Героиня занята. Я ей плачу деньги не за то, чтобы она думала о свиданиях в рабочее время, – ледяной голос Тео в дверях. – И не поощряю служебные романы в «Эко-фарм».

Он галантно пропускает вперед Алену, а затем выходит сам. Переводит убийственно ледяной равнодушный взгляд с меня на Артема и обратно, как в тот вечер на яхте.

Вглядываюсь, мечтаю увидеть там огонь ревности, злость, но не вижу ничего. Это больнее, чем мои фантазии о «если бы».

– Какой у тебя строгий босс, подарочек. Если вдруг надоест, я найду для тебя местечко, – подмигивает Вахтуров.

Я не успеваю возмутиться, как Теодор едва ли не утаскивает разыгравшегося преемника в кабинет. Алёна и Лена провожают боссов удивленными взглядами, а потом, как по команде, смотрят на меня.

– Что? Он с Турции ко мне шары подкатывает. Знаете как отбиться? – грустно вздыхаю.

– Везет же замухрышкам, – фыркает Лена.

Алёна только загадочно улыбается:

– Сам отвалится, как пиявка. Лена, ты тоже глазки не строй особо, он наш будущий босс. Вахтуров очень крутой спец, но характер покруче Теодора. Только с вида такой балагур, а на деле его на работу принял сам Адамиди-старший и вырастил, как профессионала. Он, можно сказать, самый преданный адепт их империи. Кого угодно порвет за холдинг «International Farm». Именно поэтому Теодор его и повысил, поставил во главе своего детища. Но крови он нам с вами, девочки, еще попьет. Гарантирую.

– Мне эта идиотка её раньше выпьет, – ворчит Леночка и косится на меня. – Босс не любит арахис и ореховые добавки. Одна шутка, а Аня меня тут чуть не убила, повыкидывала все. Подумаешь, как будто у нас других посетителей нет, которые это любят.

Сижу с открытым ртом. Тео и ей ничего не сказал про аллергию? А эта девушка заказывал ему обеды и варила кофе несколько лет подряд. «Не любит», ага, потому что очень любит собственную жизнь.

Придурок.

С другой стороны, может, не такой уж и придурок? Леночке мозги запудрить на раз-два. Убьет босса и сама не поймет, что сделала не так…

– Кстати, эта идиотка теперь контролирует питание Теодора Адамиди. По его личному распоряжению, – сообщаю, разворачивая файл отчета одного из предприятий холдинга. Вид отчетности мне знаком, но специфика… Придется поломать голову, чтобы во всем разобраться.

– Мне же легче, – кривит носик блондинка.

– А мне нет, – грустно вздыхает Алена, глядя на жужжащий телефон. – Все, убегаю. Эти журналисты меня когда-нибудь доконают!

Теодор Адамиди

– Отстань от девочки, – все, что я могу сказать цензурного, когда за нами закрывается дверь кабинета.

И чего он к ней лезет? Никого получше не нашел? Ленка с него глаз не сводит. Блондинка, ноги от ушей, вместо мозга два уха на резинке и маленький мозжечок. Всё, как он любит. Она еще и его будущая секретарша, которая бывает очень настойчива в стремлении заработать премию. Полтора года пыталась мне в штаны залезть, пока я не поставил вопрос ребром: либо ведешь себя профессионально, либо катишься ко всем чертям. Артем секретаршами не брезгует.

Так нахрена ему сдалась моя Аня?! Всё еще пахнущая корицей, мило краснеющая от любого неосторожного взгляда или действия. Пусть и временно моя, но играть с Аней я не позволю.

Я хорошо знаю Вахтурова, мы вместе прошли огонь и воду обучения у моего отца. Он единственный, кому я могу доверить «Эко-фарм», проверенный специалист и наш человек. Но в личной жизни он – редкостная скотина. И если он еще хоть шаг сделает к Ане, я переломаю ему все пальцы в чертовой матери!

– Тебе-то что? Или ты и её на контракт подписал? Телохранительницей с секс-услугами?

– Не твое дело. У нас совет директоров на носу, а ты думаешь о сиськах моей помощницы. Через сорок минут я объявлю тебя временно исполняющим обязанности директора «Эко-фарм» с перспективой занять это кресло на постоянной основе. Будь добр, займись делом.

– Адамиди, ты ревнуешь, что ли? – усмехается Артем, разваливаясь в гостевом кресле. – Успокойся. Ты же знаешь, я в первую очередь карьерист, и только во вторую бабник.

– Именно поэтому ты здесь. Барышев уже приехал? До меня дошли слухи, что он воду мутит и хочет не дать мне возглавить холдинг на период «до оглашения завещания». Слышал что-нибудь об этом?

– Не так много, как хотелось бы. Но кое-что…

* * *

Всё идет по плану. Плечо безбожно ноет, воздух переговорной холодит кожу, а восемь членов совета директоров сидят вместе со мной за вытянутым овальным столом и ждут. Адам уселся отдельно от них на стульях у стены и вытянул в проход ноги. Спасибо, что не начал демонстративно ковыряться в носу, как в детстве, когда нас приводили в кабинет директора. Мой брат ненавидит этих снобов и, в отличие от меня, может им это показать.

Усатый Грегорио Ореньо, лучший друг и поверенный моего отца, тоже здесь. Только что он объявил особую волю усопшего – огласить завещание через месяц после его смерти. Не удивил. Отец всегда любил выделиться, всегда имел козырь в рукаве и сейчас он выпал. Лежит рубашкой вверх. Мне предстоит его поднять и узнать, что задумал Нестор Адамиди, какой будет его прощальная партия…

Аня сидит рядом со мной и заметно нервничает. Дрожит ручка в тонких пальцах, которые могут так нежно прикасаться, вижу как подергивается колено, обтянутое плотной серой юбкой. Девушка так сосредоточенно записывает неизвестно что…

Мне ужасно любопытно, что моя спасительница предоставит в конце рабочего дня? Я специально не давал ей четких заданий, только распоряжения в стиле: посмотри – сделай выводы.

У неё свежий взгляд. Может, что из этого и выгорит.

Но пока… начинается моя игра.

Это сборище жадных до денег влиятельных хитрецов все еще считает меня ребенком, у которого молоко на губах не обсохло, а «Эко-фарм» песочницей, где я все еще играюсь с формочками и не способен принять бой.

Пора доказать всем, что они ошибаются.

– Спасибо всем, что нашли время приехать сюда сегодня. Мы с вами занятые люди, поэтому не буду отбирать у вас бесценное время и скажу все быстро. Организационный момент, пока я буду исполнять обязанности главы холдинга, в «Эко-фарм» меня заменит Артем Вахтуров. Надеюсь, все вы согласны с моим решением.

Тут же чуть приподнимается морщинистая рука. Барышников. Ну, разумеется.

– Почему он? Артем отлично ведет дела нашего греческого филиала. Мой сын Костик им очень доволен, как коммерческим директором. У нас с советом есть несколько более подходящих кандидатур. Вы, Теодор, не слишком интересовались делами холдинга и не со всеми знакомы, – протягивает мне три тонкие папки.

Мне не нужно открывать, чтобы понять, кто-то решил посадить своего человека и в эту организацию. Увы, этого я не позволю. У Барышникова достаточно детей и родственников, чтобы укомплектовать девяносто процентов нашего штата топ-менеджеров.

Наивный Сергей Сергеевич. Утри свою лысину и закатай заячью губу. Это моя компания, которая должна работать, а не спонсировать семейство Барышниковых.

– Я, как владелец Эко-Фарм, вижу на своем месте Артема. Сделал ему выгодное предложение, он согласился. В Грецию найдем нового коммерческого. Одного из предложенных вами кандидатов. Уверен, они все уже хорошо себя зарекомендовали, – отодвигаю папки в сторону Ани. – А теперь, раз вопросов больше нет, предлагаю провести время с пользой для следствия…

Адам встает со своего места и открывает двери переговорной настежь. Усмехаюсь, глядя на то, как меняются лица этих высокомерных ублюдков при виде крепких парней в форме и пары ребят из моей охраны во главе с хмурым Михалычем.

– Киллера взяли на месте преступления. Он сказал, что заказчик представлял интересы руководства холдинга «International Farm». Хочу договориться на берегу, крыс на своем корабле я не потерплю…

Глава 22

Тео поднимается с кресла и едва заметно кренится в сторону, но успевает схватиться за край стола. Порыв. Я придерживаю его за локоть, но он отталкивает руку и едва заметно головой: «Нет».

Понимаю. Они не должны видеть его слабость, но сейчас вокруг такой хаос, что эти серьезные и пугающие бизнесмены ничего вокруг не замечают. На лицах некоторых из них удивление, у других страх. Адам активно включается в игру и раздает указания, кому в какую переговорную идти для приватного разговора. Он явно доволен происходящим. И только один человек в зале сидит со спокойной усмешкой.

Я не знаю его имени, не запомнила, сделала пометку в блокноте. Черный с иголочки костюм, рубашка и галстук тоже черные, лохматая шевелюра и эспаньолка вокруг тонких губ. Надо узнать у Тео, кто этот человек.

– Аня, пойдем. Нам нечего здесь делать. Нужно подготовиться к пресс-конференции.

Закусываю губу. Ему больно, он временами поводит плечом. Я чувствую, что-то не так. Босс очень бледный. Перекидываюсь взглядом с Адамом.

– Пять минут, – он произносит одними губами.

Я киваю. Мне так спокойнее. Мерзкий характер Теодора Адамиди, который хочет казаться неуязвимым даже объявив о покушении и с дыркой в плече.

Надеюсь, он хлопнется в обморок не раньше, чем мы войдем в его кабинет.

* * *

– Хочешь еще одну дырку во мне сделать? – хмыкает Тео уже в кабинете. – Спиной чувствую твой взгляд.

Плотно закрываю дверь. Босс падает на кожаный диван, где всего пару дней назад валялись мои трусики, они так и канули в бездну.

– Ты на покойника похож, – бросаю на журнальный столик ежедневник вместе с папками от Барышева и прикладываю руку к побледневшему лбу.

– У меня рубашка насквозь, – шепчет Тео. – Рана открылась.

– Нужно было остаться дома еще на день. Тебе нужен покой. Она же так не затянется.

– Нет. Промедление, Аня, может стоить мне жизни. С потерей крови я как-нибудь справлюсь! Помоги.

Понимаю движение плечами без лишних слов. Тео садится на край дивана. Аккуратно расстегиваю пуговицы его пиджака, снимаю и вскрик срывается с губ. Белая рубашка насквозь в крови. Всё от плеча до поясницы.

– Господи, Тео…

Дрожащими пальцами избавляю босса от галстука. У меня в груди все холодеет. Так боюсь за него, что хочется плакать. Никогда и ни за кого в жизни я еще так не переживала, до пульсирующей боли в сердце.

Беру ножницы и просто срезаю с него эту чертову рубашку.

– Тебя нужно перевязать, срочно. Я позвоню Адаму.

Пять минут? И где он шляется? Может поглумиться над Советом директоров и позже. Тут у нас… кровь. Вытираю её со спины остатками рубашки. Это слишком красиво и слишком страшно. Вздрагивающие точеные мышцы, красные разводы и обрезки ткани.

Я плачу. Не могу остановить слезы. Мне больно вместо него, страшно. Я не хочу потерять Теодора Адамиди. Пожалуйста…

– Аня, я не умираю, – замечает мои слезы.

– Заткнись, – шмыгаю носом, забыв, кто тут босс. – Где этот чертов Адам.

Прижимаю рубашку к плечу Тео и только успеваю посмотреть на дверь, как она открывается. Наконец-то.

– Я же просил, аккуратнее! – рычит на него в свою очередь брат. – Аня, сейчас будем учиться накладывать повязки и обрабатывать раны. Тащи аптечку…

* * *

Хорошие новости. Тео в порядке, мы налили ему немного красного вина, вручили гранат и перебинтовали рану. Теперь я умею делать перевязки и знаю, как филигранно ругается матом Адам. Получилось у меня раза с пятого.

Плохие новости. До пресс-конференции осталось двадцать минут, хоть Тео и говорит, что задержимся на все сорок, но меня все равно начинает потряхивать.

Адам сбежал к Совету, и мы с боссом остались одни.

Не сразу сообразила, что он улыбается и изучает мой блокнот. О нет, я там столько всякого на нервах понаписала!

– Интересные замечания. Мужчина в черном, который тебе не понравился – это Ратор Никтор. Я ему тоже не доверяю. Мы поглотили его компанию двадцать лет назад, но с ними постоянно какие-то проблемы. Это был сильный игрок на рынке. До сих пор не знаю, как отец добился их согласия. Еще у Никтора двадцать процентов акций холдинга. Больше только у меня.

– Думаешь, покушения его рук дело? – достаю из неприметного шкафа в углу чистую рубашку.

Взгляд невольно скользит по перебинтованной мной, под бдительным оком профессионала, груди. Идеальному прессу и ниже. Прикусываю губу. Нужно успокоиться. Возбуждение сейчас будет лишним, но тепло уже мягкой волной скользит по телу, заставляет предвкушать и желать человека напротив.

Удивительно другое. Это мягко. Не накатывающая волна, не боль. Что-то другое перышком вниз по моему позвоночнику.

– Он один из главных подозреваемых. Есть еще Барышев и пара человек.

– Киллер не назвал имя?

– Киллер все еще молчит, – улыбается Тео и чуть морщится, просовывая больную руку широкий рукав идеально белой рубашки. Я её только что чуть не выронила.

– Но ты же сказал…

– Обманул. Мне нужна была их реакция. И да, я теперь тоже считаю, что Никтор был странно спокоен. А вот тут Артем и знак вопроса. Что это? Ты в рабочее время думала о свидании?

Теодор опасно прищуривается и буквально прожигает взглядом. Он ведь не ревнует, правда? Или ревнует? Об этом нельзя думать. Аня, остановись. Это запретная тема, но стая радостных птиц уже вспорхнула и улетела в мир иллюзий.

– Я его подозреваю.

– Артема? – на этот раз удивлен Адамиди.

– Да. Он странный.

Понимаю, что не могу объяснить свою неприязнь, но Артем так спокоен, так снисходительно отзывается про Адамиди, да и он был в ту ночь на яхте. Наверное, я просто насмотрелась детективов. Сегодня он напуган и растерян не меньше остальных и его тоже допросят, непременно.

– Ему невыгодно, – хмурится Тео, как будто переваривает в голове нового врага. Анализирует, может ли Вахтуров быть одним из заказчиков. – Ты видишь, из руководства его продвигаю только я. Если меня не будет, Артем навсегда застрянет под началом сынули Барышева. Вместо меня кого и могут поставить, так это Никтора. Либо уболтать Адама, что практически невероятно, но многие были бы за него. Семейная компания и все такое.

– Ясно, а Адам…

Осекаюсь. Смолота чушь.

– Самой не смешно? – фыркает Тео и откладывает в сторону мой ежедневник.

Медленно проводит пальцами по плечу. Так трепетно, что я испуганно вздрагиваю.

– Смешно.

Я не смеюсь. Его пальцы медленно скользят по рукаву блузки к манжету, обводят плотную ткань и чуть задевают кожу кисти. Он улыбается и играет со мной. Потерял много крови, но все равно не оставляет в покое. Сейчас же не будем…

– Мы тебя замучали? – спрашивает тихо, переворачивая мою руку. Теперь пальцы медленно обводят линии на ладони. Его кожа чуть грубовата, но он делает это так нежно, что я зажмуриваюсь.

– Немного.

– Всю жизнь так, Аня. Иначе не будет…

– Да, – выдыхаю свое согласие. Что? Что я несу? Что он несет? – Я все понимаю, Тео.

Пытаюсь хоть как-то исправить ситуацию и под смеющимся взглядом отодвигаюсь в сторону. Сердце уже устало биться, просто тихо трепыхается в груди, как одна из тех улетевших птиц.

– После пресс-конференции сразу уезжаем домой. Поработаешь там.

Одновременно со мной просыпается и холодный Теодор Адамиди. Встряхивается, как будто пробуждается ото сна, в котором мы застряли несколько минут назад.

Он резко, под мой негодующий вскрик и собственное шипение, поднимается с дивана.

–Тео!

– Пиджак. У нас мало времени.

Пока он аккуратно просовывает руки и порыкивает от боли, я слушаю лекцию о поведении на пресс-конференции.

– В диалоги не влезай. Отвечай, только если тебя спросят напрямую и как можно короче. Большую часть вопросов я постараюсь перетащить на себя. Твоя задача просто все это пережить и держать лицо. Будет очень много камер.

Застегиваю пуговицы и поправляю лацканы. Тщательно разглаживаю их пальцами. Мне страшно, но я пойду за ним, куда угодно.

– Все поняла?

– Да, – отвечаю односложно. – Главное, не упасть в обморок.

– Всё будет хорошо. Ты же смелая девочка, справишься, – критически меня оглядывает, – выглядишь очень хорошо. На своих первых снимках в таблоидах будешь смотреться потрясно.

Понимаю, что он пытается меня подбодрить. Глупость и порыв благодарности. поднимаюсь на носочки и коротко целую его в слегка колючую щеку. В ту же секунду дверь открывается.

– Я же говорю, наша фиктивная пара не такая уж фиктивная, – источает яд Адам.

Отпрыгиваю от Тео, как будт он обжег мои губы, и виновато смотрю на Алену. Та сдерживать смех и грубовато толкает Адама в бок.

– Будем считать, что они репетируют.

– Там все готово? – Тео растерянно вытирает помаду ладонью.

– Да, ждут только вас. Охрана для сопровождения уже у входа.

Веселье слетает с лица пиарщицы. Мгновение и она уже собранный профессионал, у которого все под контролем. Мне этому еще учиться и учиться.

А дальше был хаос.

Вспышки фотокамер, вопросы со всех сторон – это журналисты, которых не пустили на пресс-конференцию. Охранники уверенно оттесняли их от входа в здание. Я бежала, боясь отстать от Тео, когда он с силой схватил мою руку и потянул за собой.

Его горячая ладонь вселила уверенность в каждый мой шаг…

* * *

Я сижу за столом на небольшом возвышении, рядом Тео, а впереди табличка с моим именем. Здесь журналисты поспокойнее, они знают, что в праве задавать нам вопросы. Алена с микрофоном в руках быстро подмигивает мне и начинает.

Вопросы сыпятся, как из рога изобилия, почти всегда на Теодора. Он отвечает с легкой улыбкой и только я вижу на его лице остатки бледности и усталость:

– Расскажите, как все случилось? Вы помните нападавших? – спрашивает усатый седой мужчина.

– Не думаю, что могу разглашать подробности. Если кратко, то меня оглушили и без сознания выбросили за борт. Если бы Анна, – легкая улыбка и полный благодарности взгляд на меня, – не бросилась за мной в воду, мы бы с вами не разговаривали.

– Анна, вы всегд такая самоотверженная? Или рассчитывали на продвижение по службе? – вскакивает с места мужчина в кожаной куртке. Его лицо с узким острым носом напоминает крысу, а прищур глаз полон коварства.

Вспоминаю. Видела его по телевидению. Передача «Острый перец», совершенно желтая, скандальная до ужаса. Я обычно сразу переключаю канал, но все мои бывшие соседи её просто обожают.

– Вы не аккредитованный журналист, господин Савойский. Прошу вас выйти из зала, – это Алена в микрофон.

Но я поднимаю вверх руку и прошу её остановиться. Вопрос коварный и он требует ответа именно от меня, никто другой не выручит. Выдыхаю и улыбаюсь так ярко, как могу.

– Я, с вашего позволения, отвечу вопросом на вопрос. Вот вы, господин Савойский, представьте себя на моем месте. Ночь, вам не спится и вы прогуливаетесь по палубе. Внезапно слышите голоса, а потом замечаете как двое выкидывают человека за борт. Когда-то я профессионально занималась плаванием и знаю, что под водой ценна каждая секунду. Промедление – смерть человека. Что бы вы сделали на моем месте? Подумали о собственной выгоде? Побежали искать помощь, которая точно не успеет? Или просто рванули в воду, прихватив спасательный круг?

Чеканю каждое слово. Больше никто не распустит обо мне ложные слухи. Я этого наелась.

Пока я говорила к журналисту подбежали двое крепких ребят из охраны. Ответом мне стала только кривая усмешка на тонких губах. Несколько мгновений тишины и снова Алёна:

– Следующий вопрос, пожалуйста.

– Вопрос к Анне. Изменились ли ваши отношения с Теодором Адамиди после случившегося? – женщина в строгом светлом костюме.

– Аня, не против, если я отвечу? – аккуратно переводит фокус на себя Адамиди.

Я послушно киваю, потому что сердце стучит в ушах. Хватит с меня на сегодня одного сольного выступления в адрес Савойского. Больше ни слова не смогу сказать. Мысли путаются.

– Давайте на чистоту. Я безумно благодарен Анне за всё, что она для меня сделала. Такие люди мне нужны: преданные, самоотверженные и смелые. Это сейчас редкость. Поэтому да, кое-что изменилось. Теперь Анна перешла из бухгалтерии в статус моего личного помощника и сейчас осваивается в этой должности.

– Вы всем своим помощницам дарите ювелирные украшения? – улыбается женщина.

А я останавливаю свою руку, чтобы случайно не коснуться подвески на шее. Она со мной, как талисман.

– Мне хотелось поблагодарить Анну не только как специалиста, но и как человека. Вероятно, я банален, но что может быть прекраснее золотой подвеске на красивой женской шее? – подмигивает Тео, заставляя журналистку зардеться, как маков цвет.

Поднимается следующая дама в летящем платье и со смешной бабочкой в светлых кудрях.

– Двое на необитаемом острове. Она вас спасла. Это так романтично. Наши читательницы очень интересуются, вас связывают только рабочие отношения?

Сердце рухнуло. Он сейчас скажет, что у нас роман и мир сойдет с ума. Как это будет? Не знаю, но у меня немеют кончики пальцев. Стараюсь не вжимать голову в плечи. Даже не смотрю на Тео, пусть сам отвечает. Это слишком сложный вопрос для меня.

– Мы только узнаем друг друга. Я не хочу, чтобы вы делали поспешные выводы.

Тео вновь накрыл мои руку своей ладонью. Вспышки на секунду ослепили.

Босс сказал такую малость, но я не сомневалась, её раздуют до скорого брака или даже до уже свершившейся свадьбы.

Это же журналисты.

Глава 23

– Ты молодец, отлично ответила Савойскому. А вот таблоиды просто рвут и мечут, как мы и ожидали.

Сегодня на завтрак у нас сдобное печенье и, вопреки возражениям больного, овсянка с клубникой. Мне такие завтраки еще бабушка готовила: прятала ягоды под слоем каши и отдельным видом развлечения был их поиск. Тео справился с ним на отлично, расковырял, а остальное отставил в сторону.

Он кладет на стол планшет и пододвигает ко мне.

Все новостные ленты в наших фото. Некоторые не слишком удачные, но я стараюсь не обращать внимания, ведь именно шумихи мы и добивались. Вчера я чуть не ослепла от вспышек фотокамер.

«Счастливое спасение и счастливая спасительница!». Фото наших рук на фоне табличек с именами, оно журналистам безумно понравилось, поэтому почти повсюду.

– Только не читай комментарии, умоляю тебя…

– Переживу. Надо бы съездить домой и припугнуть Тараса. Не хватало еще, чтобы их домыслы про шлюху пошли в прессу.

– Не прошло и суток, а ты уже начала разбираться в работе со сми? Я сделал это сразу. Твой брат не пискнет, как и его друзья, – довольно улыбается и достает из кармана жужжащий мобильник.

Как всегда, выходит в соседнюю комнату. Не разрешает мне подслушивать, значит, разговор о чем-то серьезном и секретном. Скорее всего, о расследованиях или покушении.

Когда возвращается, от хорошего утреннего настроения не остается и следа.

– Киллер мертв, – заявляет он с порога. – Отравлен прямо в камере. Так и знал, что нельзя отдавать его полиции. Гребанная единственная нитка.

Бьет кулаком по стойке так сильно, что звенит посуда, а я подпрыгиваю. Тео сейчас пугает. Его злой, почти демонический, карий взгляд. Плотно сжатые губы и энергия. Я не знаю как, но чувствую. От него во все стороны волнами расходится гнев. Хочется сбежать и спрятаться, но я хороший пловец.

– Тео, – касаюсь плеча и несмело веду вверх ладонью. – Их найдут. Нужно время. Они выдадут себя.

– Ты не понимаешь…нихрена ты не понимаешь, – отталкивает мою руку и быстро идет к двери с кухни, но так и не переступает порог.

Внезапно разворачивается, мгновение и я вжата в него. Чувствую каждый вдох, каждый удар сердца и тепло скользящей по спине руки. Я вся окружена Адамиди, как коконом. Он обвивает меня, как будто хочет оставить внутри себя навсегда. Мечты. Я забываю о них, чувствуя, как путается в волосах горячее дыхание.

– Черт возьми, Аня. Мы же могли их накрыть. Дернуть эту нитку, еще немного помурыжить его и освободиться. Понимаешь? Я мечтаю об этом всю жизнь. Наконец, перестать бояться, выйти на прогулку в парк без охраны. Перестать выживать и начать жить. У меня как будто надежду отняли, перерезали гребанную пуповину, дающую мне жизнь.

– Значит, пора стать самостоятельным и показать им, что Теодор Адамиди – не игрушка, а игрок. Чемпион, которого им не одолеть.

Утыкаюсь лбом в широкую грудь. Наверное, мои слова звучат глупо и неуместно. Я не умею утешать, а с красноречием у меня совсем беда. Но выбирать не приходится. Тео не ушел, он обнимает меня, а значит, может услышать сейчас только мой голос..

– Ты со мной, смелая малышка? – мягко касается губами волос.

– С тобой, пока не прогонишь, – обнимаю в ответ. Аккуратно, боясь сделать больно.

– Прогоню, если станет опасно. Выгоню к чертовой матери, так и знай.

– Опасно? Это как ночью прыгать в воду за телом босса?

– Это что, было не ради карьеры? – хмыкает и смягчает хватку.

Кажется, мне удалось его успокоить. Это радует, как и сияющая за окном золотая осень.

– Нет. Это было ради золота и бриллиантов, ведь на моей шейке они красиво смотрятся, – щипаю его за бок. – Так что вперед, босс! Нужно поставить этот мир раком, чтобы никто не поставил им нас.

– Ну на счет тебя я бы поспорил…

– Тео!

* * *

– Я умираю…

Тихо стону и просто падаю лицом на клавиатуру. Мы вместе с Тео две недели, а я уже выдохлась. Мне тяжело физически, психологически и душевно.

Хуже, наверное, только самому Теодору, который почти не спит, сутками не вылезает из офиса. Крутится как белка в колесе цифр, отчетов и встреч. Не говоря уже о том, что мы постоянно мотаемся к следователям и на индивидуальные приемы к Адаму, где подробно описываем свое состояние, сдаем кровь и ведем себя, как примерные пациенты.

Из хороших новостей: вчера отправили Тараса в армию. Мы встретились у нас дома. Мой брат чуть ли не на коленях ползал, только бы Теодор все отменил. Он совершенно не знает Адамиди, если этот мужчина что-то решил – его с пути уже не свернуть, хоть плач.

Мой стол теперь завален кучей бумаг, я только что закончила собирать документы для поездки в Москву. Мы вылетаем послезавтра. Тео планирует встречу с несколькими влиятельными людьми, чтобы укрепить свои позиции в холдинге.

Мне предстоит впервые пойти на благотворительный вечер, сопровождать Теодора Адамиди повсюду и как-то в промежутке отметить свой день рождения. А у меня нет сил даже встать со стула.

– Ань, Теодор у себя? Феодосия бумаги велела передать.

Наська. Она все еще дико дуется на меня за то, что не рассказала про отношения с Тео и не устроила праздник. Но это мелочи. Остальной офис меня тихо ненавидит за то, что «легла под босса».

– У себя, но занят. Переговоры по скайпу. Освободится через час, – рапортую, как машина. Как назло, у Лены отгул, я еще и птичка-секретарь.

– Ладно, – бросает задумчивый взгляд на шикарный букет цветов в вазе. – От Адамиди?

– От Вахтурова. Вербует меня в личные секретурки. Лена сжалилась над седьмым за неделю букетом и уговорила его оставить.

– Придурок, – фыркает Наська. – Кто же променяет Теодора на него? Только полная идиотка.

Подруга замолкает, словно вспоминает о том, что должна на меня дуться. Мы последние дни даже не переписывались. Я так завалена работой и Теодором, что прихожу домой, падаю к нему под бок и засыпаю. Секс у нас теперь тоже процесс офисный. В кровати мы оба вырубаемся на прелюдии. Зато весь неприступный кабинет Адамиди у меня теперь ассоциируется только с одним словом – оргазм.

– Аня, ты в порядке? Выглядишь, как зомби. Я на тебя, конечно, злюсь немножко. Но очень переживаю. Может, кофе сварить?

– Наська, я говорила, что люблю тебя? – подпираю подбородок ладонью.

– Подлиза, – фыркает подруга.

Две чашки кофе, полупустой офис и десять минут душевной беседы с другом. Как же мне этого не хватало. Я рассказала Насте про армию и Тараса, про то, как зашиваюсь на работе и о том, что скоро летим в Москву.

– Вот так. А тебе все завидуют. Вот, спит с боссом. Теперь и карьера, и зарплата. Только мы с Аленкой и бухгалтерия боремся за твое честное имя.

– Вот что бы я без вас делала? Как только вернусь, нужно будет обязательно встретиться и отметить мой день рождения. В конце концов, заслужила я небольшой праздник? – подмигиваю Наське, как раньше.

Стараюсь держаться и верю, что Теодор меня отпустит с одним охранником, а не с десятком.

– Заметано! Кстати, раз уж я здесь, – наклоняется совсем близко. – Ну как он? – делает эффектное движение бровями. – В постели, м?

Не успеваю ответить, как дверь кабинета открывается. Тео доволен. Переговоры закончились быстро и, видимо, в хорошем ключе. Наська тут же замирает по стойке смирно и ищет глазами забытую папку с отчетом.

– Ань, ты подготовила документы? – выдает Адамиди с порога.

– Четыре пакета. Все готово, – киваю на серые папки. – Еще сводка по акциям International Farm и я забрала у Алены мониторинг европейских сми, – тут же протягиваю документы, которые он запрашивал перед встречей.

– Ты – золото. Собирай всё это и поедем домой, Анют. Устал, как собака.

– Тут Настя с бумагами от Феодосии, – киваю на подругу, которую Тео сначала не заметил.

«Вот черт!» – читаю на его лице, но оборачивается он уже со стандартным холодным фэйсом Адамиди.

– Снимите копию, а оригинал отдайте Вахтурову. Пусть втягивается в процесс, а то он больше внимания цветочным магазинам уделяет, чем работе, – фыркает на веник. – Пять минут. Собираемся. Аня, зайди.

Делаю Наське страшные глаза и посмеиваюсь. Она спрашивает одними губами:

– Он не будет тебя ругать? – кивая на кофе.

– Нет, – отвечаю так же бесшумно и, уже входя в дверь его кабинета, выглядываю и добавляю выразительно губами. – Он бог.

Смеюсь, глядя на вспыхнувшие щеки подруги, и вхожу в кабинет.

* * *

Шторы плотно закрыты. Сейчас за нами следят отовсюду. В центре города запрещены квадрокоптеры, но журналисты как-то это обходят. Однажды наши «кабинетные игры» чуть не засняли. Теперь Тео постоянно сидит в полумраке. Мало ли, кто может наблюдать за ним и что снимет.

Меня привычно обхватывают за бедра и я перелетаю через подлокотник стоящего у входа дивана, падаю прямо на колени к боссу. Он обожает так делать. Я обожаю, когда он так делает, но все равно выдаю возмущенное:

– Тео!

– Устала, малышка? – зарывается носом мне в волосы.

– Не больше, чем ты.

Сижу спокойно и даю ему просто подышать. Эти минуты необходимы. Нас не связывают чувства, мы не признавались друг другу в любви, но только со мной он успокаивается.

Рядом с Теодором я чувствую себя нужной. За эти недели мы так привыкли друг к другу, что я не понимаю, как жить без него. Без вероломных нападений, без внезапного безумного секса, без этого дыхания в волосах.

– Я даю тебе выходной. Отдохни перед поездкой.

– Что? – едва не подпрыгиваю.– Зачем?

– Михалыч кое-что нашел. Информацию. Нужно поехать – проверить. Я должен присутствовать лично. Тебя с собой не возьму и не проси.

Рука медленно поглаживает мой живот, расстегивая пуговки на блузке. Бедрами чувствую его желание и немного ерзаю, дразня.

– Но как же…

Три раза в день – это минимум. Как он продержится сутки?

– Выдержу. Меня больше интересует, как ты. Я зарылся в работу и не знаю, что с тобой происходит. Просто беру и ты не отказываешь. Что ты чувствуешь, Аня?

Замираю. Это моя тайна, которую я не раскрываю даже Адаму. Уже неделю, как я в норме. У меня больше нет болезненного возбуждения, нет того острого желания сорвать с себя блузку при видео Тео. Зато есть обычное. Тягучее и обжигающее, как горячий воск. Настоящее, природное и не менее безумное.

Уже неделю, как Теодор Адамиди для меня не лекарство.

Но если он об этом узнает, то сразу прогонит, а я этого не хочу.

Я до слез не хочу, чтобы он прикасался к кому-то другому так, как прикасается ко мне. Не хочу, чтобы кто-то другой готовил ему завтрак. Не хочу спать в постели одна, не чувствуя его горячую руку на талии.

Я не хочу без него, поэтому никогда не скажу правду…

Глава 24

– Я продержусь сутки. Если что, позвоню Адаму.

Улыбаюсь и пользуюсь тем, что сегодня на мне юбка с двумя глубокими разрезами. Извиваюсь и сажусь на Тео верхом. Его рана почти зажила, можно не бояться причинить боль.

Чувствую потемневший взгляд босса. Юбка приподнялась и теперь он видит мои ноги в плену тонкого капрона черных чулок. Скользит по ним руками, обводя пальцами каждый цветок на кружевной резинке.

– Решила променять меня на брата?

– Нет, он наколдует мне тебя, как в прошлый раз.

Опасно близко склоняюсь к его губам. Хочу прикоснуться, но знаю, чем кончится такая шалость. Меня снова оттолкнут. Поэтому целую ровную полоску носа, спускаюсь к губам и, едва не коснувшись их, целую ниже в колючую ямочку на подбородке. На секунду сердце вспыхивает, кажется, он подался навстречу, когда губы были близко? Кажется, кажется, кажется…

Черти! Мне постоянно рядом с Теодором что-то кажется. Например то, что я для него не просто лекарство от стояка.

Руки уже под юбкой, он приподнял её чуть выше. Добрался до кружевной полоски трусиков. Чуть приподнимаюсь и шумно выдыхаю в шею, когда его идеальные пальцы скользят по влажной ткани.

Я хочу его. Хочу без допинга, без фрукта. Но он никогда не узнает об этом. Пальцы. О боже! Он отводит в сторону ткань трусиков,проникает теплыми пальцами между губок и приближается ко входу. Медленно, дразня, заставляя меня бесстыдно двигать бедрами. Я ненавижу медленно. Я ненавижу прелюдии, потому что не могу получить Тео.

Сама трусь о его пальцы, как развратная шлюха. Плевать.

– Соскучилась за день, – с улыбкой шепчет и зажимает между пальцами клитор.

Попалась. Свести ноги не могу. Двигаться тоже. Я в ловушке. Вцепляюсь в его плечи, когда пальцы оттягивают и сжимаю. Он разгоняется. Ласкает меня зло, почти жестко. И это то, что нужно. Хочу его внутри, но Тео продолжает дразнить, глядя мне в глаза своими темными, бездонными омутами.

Я вижу в них страсть, желание обладать и веселье. Знаю этот взгляд. Тео что-то задумал.

В меня, дразня, входят два пальца и растягивают. Мне влажно, мне сладко, мне пьяно, как будто вина налили. Сквозь подушку текучего возбуждения слышу.

– Снимай блузку.

Слушаюсь и повинуюсь. Расстегиваю остатки пуговиц дрожащими пальцами и блузка летит на пол.

– Хорошая девочка. – палец на клиторе. Массирует медленно, то подводя к запретной черте, то прекращая. – Хочешь меня? Скажи.

– Да.

– Не так, – шлепок по ягодице.

– Я хочу тебя, Тео.

– Лучше, – великодушно кивает. – А я хочу видеть твою грудь.

Третий внутри. Я насажена на его длинные пальцы, как на крючок. Выгибаюсь, чтобы расстегнуть замочек лифчика и отбрасываю в сторону. Моя небольшая, аккуратная грудь теперь свободна.

Тео пристально рассматривает её, слегка массируя меня изнутри. Только от одного его взгляда я готова кончить. Еще пара движений и я взлечу, но нет. Он замирает, заставляя меня закусить губу и сдержать неудовлетворенный стон. Наверное, мои соки уже стекают по его руке.

Пытаюсь двигать бедрами, чтобы догнать это чувство удовлетворения, эту сияющую впереди вспышку, но получаю еще один удар по бедрам.

– Ты в кабинете у босса, забыла? Я здесь главный.

– Ты главный, Тео, – не узнаю свой голос. Кажется, охрипла.

– Тебе нравится твоя грудь, Аня? – улыбается Адамиди. – Мне очень. Аккуратная с остренькими сосками, которые я так люблю дразнить языком. Ей нравится мой рот, Аня? Любишь, когда я сжимаю её губами, прикусываю и оттягиваю очаровательные сосочки?

– Да, – выдыхаю и соглашаюсь на все, потому что пальцы снова приходят в движение. Прикрываю глаза, потому что когда Адамиди так смотрит, это безумно смущает. Представляю сцену со стороны. Я верхом на боссе с голой грудью, он трахает меня пальцами, а я…

– Поласкай её.

Команда, как удар плетью по голой коже. Обжигает. Взводит на максимум. Тео никогда не просил меня об этом раньше, я не умею ласкать себя. Кажется, он решил компенсировать полторы недели быстрого секса этой пыткой.

– Я не умею.

– Умеешь.

Кладу ладошки на упругую грудь. Вспоминаю, как делает это Тео. Медленно обвожу пальчиками соски, потом сжимаю их и чуть откидываюсь назад, чтобы лучше чувствовать пальцы внутри себя. О боже, как это сладко. Насаживаюсь на них сама и продолжаю терзать свои соски пальцами. Представляю, как Тео смотрит на меня сейчас.

Доступная, развратная, открытая и готовая на все. Ласкающая свою грудь перед его лицом, прыгающая на его пальцах прямо на диване в рабочем кабинете.

Еще резче, еще больнее, еще сильнее сжать. Вцепиться, вырвать из себя это желание. Сплести удовольствие и боль, вырвать из себя страх и ....

Вспомнить о том, что никто не запер дверь.

Ожог страха. Ожог удовольствия. Пульсирующий огонь по телу. Дрожу, пылаю и продолжаю до боли оттягивать соски, чувствуя, как мои потерявшие контроль мышцы сжимаются вокруг его пальцев.

– Тео…мы не заперли дверь.

* * *

Теперь заперли, а я наказана и за это лишена одежды. Всей, кроме чулок и офисных черных туфель. Мои колени все еще ватные после первого оргазма, но Тео сегодня настроен решительно. Кажется, меня решили затрахать на сутки вперед.

Стою в полумраке кабинета и жду указаний.

Адамиди подходит к скрытой в стене панели и нажимает. Знаю точно, там бар и небольшой холодильник для льда. Кубики бьются о стекло. Тео всегда так пьет: много льда и мало виски.

– Хочешь?

Подходит ко мне со стаканом в руках. Я итак пьяна. Им, возбуждением, сексом. Все плывет перед глазами, но послушно приоткрываю рот, когда губ касается холод. Горькая жидкость во рту и немного стекает вниз по подбородку.

Сначала холод, а потом приятное тепло во всем теле и удивительная легкость. Я преступно быстро пьянею и знаю это.

– Локти на стол.

Короткая команда. Кто-то решил поиграть в босса и плохую секретаршу? Черт возьми, почему я выполняю все, что он скажет? Как будто заколдованная принцесса. Правда, они точно не ходят в таком виде. Дисней от такого бы повесился.

Пока Тео наливает виски для себя, я поднимаюсь на пару ступенек, отодвигаю в сторону забытые на столе бумаги и выполняю приказ. Теперь я стою на возвышении, упираясь локтями в стол из темного дерева и, о ужас, снова возбуждаюсь.

Эта неизвестность заводит не хуже длинных пальцев внутри. Я не знаю, что он сделает сейчас. Не знаю чего ожидать: поцелуя или удара, боли или удовольствия.

Чуть прогибаю спину, касаясь грудью края стола.

Тео рядом. Я чувствую это. Как он скользит взглядом по ногам, ягодицам и спине.

Звонит телефон. Он разрывает предчувствие, убивает момент и я хочу встать, но на спину ложится сильная рука.

Адамиди берет трубку.

– Да. Все верно. Самолет мне нужен к…

Он ставит стакан мне на спину и продолжает разговор, поглаживая меня вдоль позвоночника. Боюсь пошевелиться, но все-таки вздрагиваю, когда рука скользит ниже. Проводит между ягодиц, заставляя задержать дыхание.

– Проверьте, чтобы на борту работал принтер. Мне нужно будет распечатать пару документов…

Продолжает он, сжимая мою ягодицу. Прогибаю спину еще сильнее и стакан с виски чуть съезжает вниз, как и рука Тео. Его пальцы снова во мне. Сразу два.

– Да, хорошо. Обед нужно будет подать в районе часа и, пожалуйста, никакой курицы. Мы же не Аэрофлот.

Двигает быстро, вновь распаляя меня. Стоять сложно, не двигаться еще сложнее. Я горю, кусаю губы и стараюсь не стонать. Еще не хватало, чтобы собеседник слышал мои стоны на фоне. Но Тео всерьез настроен их из меня выбить.

Грубые движения, он не то ласкает, не то мучает. Доводит до исступления, сжимая до боли и, едва закончив разговор, с силой шлепает ладонью по промежности. Ударяюсь грудью о край стола. Вскрикиваю и не знаю, слышал ли это его собеседник или уже нет.

– Еще ни разу так приятно не решал скучные вопросы, – шепчет Тео.

– Садист, – шиплю сквозь зубы, пытаясь устоять на ногах.

– Тебе нравится.

Стакан все еще на спине. Слышу, как расстегивается молния. Горячая головка. медленно вверх-вниз, дразня. Хочу дернуться вперед, но снова боюсь уронить и расплескать виски.

– Тео, – почти рычу от нетерпения.

– Темпераментная девочка, – дразнится, то прислоняя головку ко входу, ту уводя вверх и скользя влагой по чувствительному после первого оргазма клитору. – Ты должна запомнить, что двери нужно запирать. Правда?

Удар обжигает ягодицу. Он так бьет. Странно. Почти небольно, но след горит, как будто огнем прижгли.

– Что надо сказать?

– Я исправлюсь, босс.

Эта игра сводит меня с ума. Тео давно не был таким, с тех наручников в самолете. С того бешеного оргазма, от которого я потеряла сознание. Неужели сегодня будет так же? Неужели может быть еще лучше, чем у нас каждый день? Секс с Тео всегда лучший. Каждый раз по-своему, но сейчас…

Это что-то запредельное. Сводящее с ума. Сладкое.

Он непредсказуем, черт!

Входит внезапно и на максимум. Распирает меня изнутри. Большой, напряженный и желанный. Несколько грубых толчков. Тео замирает и… забирает с моей спины стакан.

Он что? Трахает меня и попивает виски? Снова голова кружится, снова подкашиваются колени и медленные движения доводят до исступления.

Царапаю ногтями столешницу и вскрикиваю, когда чувствую кубик льда. О, боже,что он творит? Лед медленно стекает по спине к ягодицам. Движения Тео становятся более резкими, такими, как я люблю. Безудержными, животными, болезненными и....

– О боже!

Я содрогаюсь под ним, кажется, выкрикиваю еще что-то, когда между моих ног вместе с его членом оказывается лед. Взлетаю, дрожу вся, чувствуя, как Тео водит им ставляет холодный кубик на колечке…

Новый оргазм. Но босс и не думает закончить, он продолжает вколачиваться в меня грубо и сильно, придерживая руками тающий кубик льда. Холодная вода стекает вниз к пылающей промежности, холодная вода попадает внутрь меня.

Когда кубик становится совсем маленьким, происходит нечто, чего я никогда не испытывала раньше. Тео рычит, подается вперед со всей силы и вжимает губик мне в анус. Он проскальзывает внутрь…

И я кончаю, как безумная. Меня колотит всю. Я сношу со стола все бумаги, органайзер и только чудом не падает на пол тонкий ноутбук. Мир то меркнет, то вспыхивает. Кубик тает внутри меня, а Тео продолжает зло вколачиваться внутрь, доводя меня до безумия. Пока, наконец, не изливается внутрь и не накрывет своим телом, поддерживая рукой за поясницу.

Я чудом стою и шепчу что-то ужасное, свой приговор. Но не могу контролировать губы. Они против моей воли шепчут раз за разом:

– Я люблю тебя, Тео…

Глава 25

– Какие планы на целый день без меня?

Спрашивает Тео, когда за нашими спинами закрывается дверь пентхауса. Я всю дорогу вглядывалась в него и пыталась понять, придал он значение моим словам или нет. Ничего не ясно. Может, ему после секса часто так говорили раньше? Может, не расслышал, словив свой собственный оргазм? Не знаю и спрашивать боюсь. Возможно, мне впервые в жизни повезло, и я смогу пробыть с Теодором Адамиди еще несколько недель.

– Высплюсь для начала. Адам писал. Требует меня на разговор по эксперименту. Съезжу к нему. А потом не знаю, может, прогуляюсь по парку, если это не запрещено.

– Гуляй. Охрана за тобой присмотрит, а заодно и пара десятков журналистов.

На кухне обалденно пахнет очередным шедевром от шеф-повара. Адамиди не врал. Ему и правда готовит личный повар. Всё, кроме завтраков. Теперь они моя святая обязанность, которую я выгрызла себе буквально зубами. А вот вечером, когда после работы сил не остается ни на что – нет ничего лучше готового вкусного ужина.

Сегодня у нас, кажется, стейк с розмарином.

– Звучит жутковато.

– Зато правда. Тебе нужен отдых, Аня. Ты такая бледная и замученная, что я чувствую себя вампиром, который пьет твою энергию. Смотри, скоро про нас начнут писать в тех странных журналах про НЛО.

– Теодор Адамиди или Граф Дракула? В какую беду попала бедная Энн?

Смеюсь, раскладывая горячий ужин по тарелкам. Повар уехал недавно, можно не подогревать.

– Обычно они любят писать про Адама. Не хочу отбирать его внимание. Вина?

Вот такие вечера я люблю. У нас их давно не было. Полумрак гостиной, вкусный ужин, немного красного вина и фильм. Тео любит фильмы, но сил, чтобы посмотреть хоть что-то, у нас последние дни не было.

– Тео, у меня вопрос.

Лежу на диване, лениво глядя на экран огромного телевизора. Там сегодня «Дракула Брэма Стокера» и невероятный Гэри Олдмен, а рядом со мной невероятный мужчина, к которому у меня много вопросов. Он сидит в кресле, вытянув под стол ноги и медленно пьет зеленый чай.

– Какой?

– Что было сегодня в офисе? – приподнимаюсь на локте и обделяю вниманием Олдмена.

– То, что тебе понравилось.

– Обычно ты так не делаешь, если не считать того раза в самолете, – нет, мне на самом деле важно понять.

– Я делаю именно так, когда есть время. Последние две недели у меня его не было и я чувствую себя немного виноватым, – пожимает плечами и улыбается.

Зато я чуть ли не падаю с дивана. Виноватым? Что? Минимум три оргазма в день и этот парень чувствует себя виноватым?! Да, они не такие яркие, как сегодня и тогда в самолете, но пугают меня намного меньше. Я предпочитаю контролировать свое тело, а не…

– Мне нравится то, что было каждый день.

– Но то, что было сегодня, нравится больше. Хватит ограничивать себя, Аня. Тебя прет от этих игр не меньше, чем меня. Но потом начинаются эти метания, страхи, как будто я превратил тебя в Вавилонскую блудницу и завтра весь мир закидает тебя камнями.

– Ничего не начинается, – бурчу обиженно и отворачиваюсь к спинке дивана.

Я проваливаюсь в сон с улыбкой на губах, а просыпаюсь в пустой постели. Тео уехал рано утром и не стал будить, о чем кратко написано в смс на моем телефоне.

Сутки без Тео. Впервые с того дня и мне уже холодно.

* * *

Адам встречает меня у входа в медицинский центр. Выглядит странно веселым и даже улыбается, когда я протягиваю ему пакетик с булочками. Утром все-равно нечем было заняться.

– Нора, две чашки кофе, будь добра, – кивает длинноногой фигуристой брюнетке в мини-юбке. О боже, мой мозг сам дорисовывает, какие услуги эта Нора может оказывать Адаму. Полупрозрачная блузка добавляет её образу порочности.

Теперь мне окончательно страшно. Интуиция вопит и чует беду.

Привычно сажусь на гостевое кресло, которое при желании раскладывается и превращается в удобную кушетку. Адам заботится о своих гостях.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Улыбается он, когда секретарша приносит кофе и, соблазнительно оттопырив ягодицы, ставит на стол блюдо, на котором уже аккуратно выложены мои булочки с корицей.

– О чем?

– О том, что нехорошо обманывать доктора. Я получил твой анализ. У тебя в крови нет никаких следов возбуждающих веществ. Человеческие антитела оказались сильнее крысиных и прибили их всего за неделю. Вот только на симптомах это никак не отразилось или…ты мне соврала, Аня.

Хорошо, что сейчас у меня в руках нет чашки с кофе, иначе она непременно упала бы на идеально чистый белый пол кабинета Адама.

У меня дрожат губы, дрожат руки, да я вся похожа на желе. Смотрю на Адама снизу вверх и боюсь признаться. Это конец. Сейчас я расскажу ему, он Тео и всё. Призрачное счастье, мой сладкий обман закончится.

– Не говори Тео, пожалуйста.

Слезы на щеках. Я плачу и не могу остановиться. Прячу лицо в ладонях. Это конец наших отношений, но мне так больно, как будто это конец всей моей жизни.

– Это значит, что ты меня обманула? Я правильно понял? – Адам пугающе спокоен.

– Прости. Я думала, что смогу побыть рядом с Теодором, пока ему не станет лучше. Мне не сложно.

Быстро вытираю слезы. Сама попалась, истерикой горю не поможешь. Адам пристально смотрит на меня сквозь стекла очков, буквально прожигает карим взглядом таких же, как у брата, глаз и чуть-чуть хмурится.

– Тебе и мой эксперимент испортить не сложно, – ворчит он и отпивает кофе. Берет в руки булочку и с видом кота из рекламы вдыхает запах корицы. Тео прав, Адам немного маньяк.

– Ты расскажешь все Тео? – пишу обреченно.

– Нет, – надкусывает булку с удовольствием и жует.

Наблюдаю за этой картинкой. Мне в горло не лезут ни кофе, ни булочка. У меня сердце затягивает само на себе пеньковую веревку и сдавленно хрипит, но приостанавливает пытки, когда видит улыбку на губах Адама.

– Что? Не скажешь?

– Сами разбирайтесь. Меня интересует эксперимент и его объективность, а не ваши личные отношения.

У меня не укладывается в голове. Значит, Адам меня не выдаст? Не расскажет своему самому близкому человеку, что его обманывают? Однозначно, этот ученый и его безумие непостижимы.

Пока я не могу найти слов, их находит Адам.

– Тем более, меня ты совершенно устраиваешь.

Довольно жмурится и доедает остатки булочки. Достает влажную салфетку из стоящей на столе коробки и педантично вытирает длинные пальцы. На меня, как в американском мультфильме, падает призрачная наковальня, а с губ срывается:

– Что значит устраиваешь?

– Как девушка Тео. Меня ты в этом статусе совершенно устраиваешь. У нас, Аня, семейный бизнес. Хотя бы одному из нас нужны наследники. Я планирую умереть одиноким, бездетным и с Нобелевской премией в кармане. Значит, Тео придется хорошенько поработать, – пожимает плечами и выкидывает злосчастную салфетку.

В моей голове слова Адама укладываются тяжело. Интересно есть ли такой диагноз, как несварение мозга? Когда мыслей так много и они такие нереальные, что переварить их разум здорового человека просто не в состоянии.

Адамиди стоит заняться разработкой лекарства от такого диагноза, потому что эти мужчины слишком хорошо умеют сводить с ума.

– Это ты на что сейчас намекаешь?

– Я не намекаю. Я открыто выражаю свою позицию: ты подходишь моему брату. Скажем так, я тебя одобряю. Домашняя, исполнительная, послушная и горячая в постели. Идеальное сочетание. К тому же, здоровая и забавно со мной ругаешься.

– Адам, когда ты так говоришь, я чувствую себя коровой, которую продают на базаре, – хмурюсь.

Конечно, радует, что брат Тео на моей стороне, но какая бы я ни была в его глазах идеальная, насильно мил не будешь. Босс ясно дал понять, что все в наших отношениях временно. Рано или поздно каждый уйдет в свою жизнь, останется только бизнес. Возможно, Теодор сразу переведет меня в помощницы к кому-то другому. Да к тому же Артему.

– Все мы, как ты выражаешься, на базаре, – хмыкает Адам. – Вся жизнь базар, а мы на нем коровы, которых продают и покупают. Иногда забивают на мясо.

– Черт, Адам, держи меня подальше от своей философии жизни. Я не корова,и тем более не будущее мясо. Ты уверен, что Тео не обидится, если узнает, что ты скрывал правду?

– Он мой брат. Он привык. Я ему скажу тоже самое, что и тебе. Я не одобряю тех швабр, которые были рядом с ним раньше. Они не годятся для нашей семьи. Ты годишься, – припечатывает он.

Чувствую у себя на лбу знак качества: «Одобрено Адамом». Вряд ли мне это поможет в отношениях с Тео, но все равно, почему-то приятно.

– Переварила? А теперь вот анкеты, – достает из ящика стола внушительную стопку листов. – Заполняй все по новой и на этот раз честно!

* * *

Адам впустил меня только через три часа. Сначала бумаги, потом допрос, новый забор крови, медицинский осмотр у женского доктора и еще пары специалистов. В итоге я выходила из центра замученная и озадаченная вопросом: «Ты нормально себя чувствуешь? Если что, сразу звони».

Удивительно доброжелательно для Адама. Не верю я, что булочки заставили его потеплеть ко мне душой и снизить градус язвительности.

Из мыслей меня вырвал звонок телефона. Абонент «Артем Вахтуров».

– Привет. Не знаешь, где Теодор? – голос напряжен.

– В отъезде. Дал мне выходной и куда-то улетел. Место не сказал.

У меня одно желание, скорее закончить этот разговор. Тео верил Вахтурову, но я никак не могла это принять, неосознанно ища в его действиях подвох.

– Отлично. Тогда я хочу встретиться с тобой сегодня. Уже обедала?

– Я не могу. Много дел. Первый выходной за две недели. Прости, Артем, – стараюсь, чтобы голос звучал ровно. Получается плохо.

– Можешь. Дело касается организатора покушений на Теодора Адамиди. Я нашел кое-какую информацию, которую нужно срочно сообщить следователям. Помоги мне, Аня…

Глава 26

Я знаю, что не права, но сижу в кафе напротив парка и рассматриваю покрытые золотом деревья через мутное стекло панорамного окна. Будни, небольшая кофейня почти пуста: вяло переговаривается с кем-то бариста, да гик в огромных очках сидит в самом дальнем углу у туалета и что-то ожесточенно строчит в своем ноутбуке.

Жду Артема. Это риск, но если он сможет хоть чем-то помочь расследованию, мы должны знать. Если я могу помочь Тео, то сделаю для этого всё.

Кофе в идеально белой чашке давно остыл. Поглаживаю кончиками пальцев прохладную поверхность подвески. Так кажется, что Тео рядом и защитит меня, если что-то случится.

Разумеется, я сообщила Адаму, куда еду. Он обещал поддержку и одобрил идею не тревожить босса. С Артема станется вытащить меня на свидание обманом.

Не знаю есть ли поблизости журналисты, но охрана постоянно наблюдает за мной.

– Привет, мой подарок, – улыбается Артем.

Он сегодня с иголочки: светлые брюки, белая рубашка и бежевое пальто. Улыбается так широко, как будто рекламирует зубную пасту, и так же неестественно. Зато смотрит, как главный герой мелодрамы на свою героиню, которую не видел вечность.

– Застать тебя одну – настоящая проблема.

– Артем, мало времени. Что ты хотел рассказать?

Скрываю нервозность, но не могу перестать постукивать кончиками пальцев по деревянной столешнице.

– Я пришел не рассказать. Я пришел спасти тебе жизнь, – фальшивая улыбка слетает с его лица, как будто её никогда и не было.

* * *

Теодор Адамиди

Четыре часа полета до аэропорта Иоаннина в Греции. Я велел вылететь как можно раньше, но только зашел на борт, как что-то внутри неприятно сжалось. Никогда не обладал способностью предчувствовать беду, но в этот момент открыл.

Я пытался работать, вникать во все то, что говорил мне Михалыч, но мысли ускользали. Безумный шепот: «Я люблю тебя, Тео». Он вывел меня из равновесия, отключил голову и воткнул в грудь огромную иглу, в ушко которой одна умелая швея вдела плотную не рвущуюся нить. Я знаю имя этой коварной швеи, оно постоянно рядом со мной – Аня.

Стоит подумать о ней, как кровь закипает, организм сходит с ума и требует её. Никаких отговорок, обещаний и никакой замены. Ему нужна Аня. Будь проклят этот фрукт, из-за которого у меня так не вовремя сносит крышу.

– Теодор, все в порядке?

– Да, прости, на чем закончили? Значит, она в монастыре Святого Стефана…

– Путь неблизкий, но она согласилась рассказать только лично вам.

* * *

Монастыри, парящие в воздухе. Зрелище поразительное и прекрасное, когда впервые стоишь на скале – дух захватывает. До большинства из них не добраться на машине, но нам повезло, к монастырю Святого Стефана вела дорога. Всего пять часов с момента вылета и я стою напротив женщины в черном.

Вглядываюсь в смутно знакомое лицо. Кажется, я видел её когда-то давно, еще будучи ребенком, но не помню ни обстоятельств, ни её имени.

Она тепло и слегка смущенно мне улыбается.

– Ты вырос, Теодор. Когда мы встречались последний раз, тебе было двенадцать.

Женщина мягко касается моего плеча и провожает в небольшой садик на закрытой для туристов территории монастыря. Плавно опускается на скамейку, сажусь рядом и все еще пытаюсь угадать, кто она.

– Не помнишь меня? Твой отец был бы счастлив. Он не хотел, чтобы дети знали в лицо его любовницу.

– Вы, – со скрипом выковыриваю из памяти имя. – Алисия?

– Верно.

Образ сошелся. Платиновая блондинка, которая временами бывала у нас дома по делам фирмы. Некогда глянцевая красотка, сейчас она так же красиво старела. Двадцать лет с последней встречи не пощадили её.

Ума не приложу сколько она в монастыре, но считаю нужным сообщить:

– Отец умер, вы знаете?

– Да, я была с ним. Вернулась сюда несколько дней назад.

Это задело. Незнакомая женщина, которая по сути ему никто, была рядом, а мы с Адамом черти где по работе. Не могу избавиться от ощущения, что это неправильно. Аня бы ужаснулась.

– Не кори себя. Я любила твоего отца до последнего дня, – холодная рука касается моей. – Это счастье проводить его в последний путь. Хоть он и был временами властным и жестоким. Все мы не безгрешны, Теодор. Все мы совершаем ошибки.

– О чем вы хотели со мной поговорить? Отец что-то говорил перед смертью?

– Твой отец много чего сказал и натворил, как и я сама,– вздыхает. – Но я позвала тебя, чтобы попросить о помощи.

Убирает свою руку и несколько раз сжимает и разжимает пальцы, глядя на ладонь невидящим взглядом. Разговор нелегко дается Алисии. Понять бы еще, в чем причина такого напряжения бывшей любовницы, замаливающей грехи в монастыре.

– Спаси моего сына, Теодор. Своего сводного брата.

Грохот, бьющееся стекло, барабаны – все это одновременно в моей голове. У отца был еще один сын? Незаконный? Это многое объясняет. Например, яростное стремление убить меня до оглашения завещания. Зреет новый кровный наследник и, есть предположение…

– Отец поэтому последней волей отсрочил оглашение завещания?

– Да. Ты знаешь своего отца. Он хотел, чтобы его пост занял сильный лидер и дал время для игр на выживание.

– Как зовут моего брата? Кто он? Как получилось, что ни я, ни Адам о нем ничего не знаем? – расстреливаю её вопросами. Мне нужно знать все, чтобы закончить эти долбанные игры.

– Расскажу по порядку, если ты не против, – голос звучит тихо и успокаивающе, но внутри меня уже гребанный атомный взрыв. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать громить все вокруг. – Думаю, ты понимаешь, что твой отец не мог столько лет быть один. Ваша мама умерла при родах, он долго скобел. Через несколько лет мы познакомились. Я была амбициозна, молода, красива и покорена им. Сильным мужчиной, наделенным большой властью. Думала, это станет романом на год, но твой отец оказался слишком сильным магнитом для меня. Даже когда я забеременела, и он приказал сделать аборт. Я его простила, но не стала убийцей. Друзья помогли сбежать. Он нашел меня и Тэрона через два года в Афинах. Все чувства вернулись. Твой отец нас не бросил, он дал своему третьему сыну образование, помог развить деловую хватку. Но о том, что он не просто добрый дядюшка, рассказал лишь несколько месяцев назад.

Пока Алисия говорит, я перебираю в памяти всех с именем Тэрон. Редкое. Такое редкое, что с трудом вспоминаю троих, но они все ровесники отца. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать перебивать.

– Тогда к нему и пришли они. Эти люди. Сказали, что он может получить компанию. Они все сделают, как надо, ему останется только выскочить, как черт из табакерки с анализом ДНК. А Тэрон. Он очень ответственный и добрый парень, но когда узнал правду, в него словно бес вселился. Злился на весь мир, считал себя обделенным и еще бог весть что. Начал бредить этой компанией. Сказал, что теперь покажет всем, чего стоит по-настоящему и ему не придется работать за других, чтобы сделать карьеру. Теперь он в своем праве, как третий Адамиди.

– Алисия, хватит играть в прятки, говорите прямо. Я не знаю никакого Тэрона. Под каким именем он работает в компании?

– Твой отец не хотел, чтобы все знали. Тэрон был бы заметен, а вот простой парень с русскими корнями Артем Вахтуров – нет. Помоги ему, Тео. Не дай стать братоубийцей – это страшный грех.

Хорошо, что я не религиозен. Такой матерной молитвы стены этого монастыря еще не слышали никогда. Аня была права, я пригрел на груди змею и… младшего брата.

* * *

Мы мчимся в аэропорт. Я набираю номер Адама, тот берет почти сразу. К моему удивлению, на фоне не тишина лаборатории, а шум машин.

– Аня у тебя?

– Нет, мы закончили. Что-то случилось? – говорит ровно и спокойно.

– Случилось. Нужно срочно найти Артема Вахтурова, он может быть опасен. А Аню домой, там безопасно. Я буду через пять часов.

– К твоему приезду управлюсь…

Не нравится мне этот голос. Когда Адам такой, наигранно спокойный, значит продумывает очередной ход конем в своей азартной игре под названием жизнь.

* * *

Аня Скворцова

– Что?

– Уезжай со мной, Аня. Прямо сейчас.

Артем чуть подается вперед и буквально пожирает меня обеспокоенным карим взглядом. Сейчас он чем-то похож на сумасшедшего, блеск какой-то нездоровый. Несколько минут назад в кафе зашел вальяжный гепард, который вдруг превратился в испуганного котенка.

– Что ты несешь, Артем?

– Они убьют Адамиди и тебя. Я пытался их убедить, просил, чтобы тебе не причиняли вред, но они не могут допустить вашей поездки в Москву. Если поедешь, вы погибнете оба.Я спрячу тебя, а когда все закончится, ты им будешь уже не нужна. Будешь жить дальше, рядом со мной, если захочешь. Уходим прямо сейчас, Аня.

– Ты с ними? Артем, – я шиплю, как змея.

Меня всю колотит, но на этот раз от злости. Сбежать? Бросить Тео? Да я лучше умру, но рядом с ним. Эта мысль опалила сознание болью. Прошло несколько недель, а я уже не представляю жизни без Тео, как такое возможно?

Но времени обдумать это у меня просто нет.

– Аня, я люблю тебя. Влюбился в тот день на яхте, как последний дурак, – Артем накрывает мою руку своей. – Пожалуйста. Ты будешь в безопасности. Забудем про Адамиди, сбежим подальше от всей этой истории. Я был с ними, но из-за тебя хочу выйти из игры. Я не хочу власти, цена которой жизни моей любимой.

– А Тео, значит, перед тобой виноват? – сбрасываю его руку и отодвигаюсь от стола. – Он тебя поддерживал, вопреки всему. Продвигал тебя по службе, хотя все были против. Теодор до последнего не верил мне, не хотел тебя проверят. Я чувствовала, что ты не чист, Артем. Просила его присмотреться и была права.

– Плевать на все это дерьмо, Аня! Нас ждут. Уезжаем прямо сейчас!

– Я люблю Тео и никогда его не брошу. Убьют? Значит убьют вместе.

Артем бледнеет, глубоко дышит. Сжимает и разжимает пальцы, сдерживая свой гнев и ревность, я читаю её в карих глазах.

Замечаю странное. Маленькое красное пятнышко на его плече. С постоянными покушениями на Адамиди, мне слабо верится, что это лазерная указка. Бросаю короткий взгляд на улицу.

Замечаю знакомую фигуру в белом плаще, Адам стоит через дорогу от парка. Один. В его руке нет оружия, зато он пристально смотрит на меня. Замечает, что я обернулась и резко опускает руку ладонью вниз, как будто шлепает ей по воздуху.

Не знаю как, но понимаю, что надо делать. Глупо хватаю ртом воздух и ныряю под стол. Первое было необязательно – привычка. Вздрагиваю и закрываю уши руками. Бьющееся стекло, крик Артема. Я сижу на коленях под столом и дрожу от страха.

Топот тяжелых ботинок.

– Иди сюда парень! – узнаю громогласный бас одного из охранников Адамиди, как-то я подкармливала его пирожками. Свои. Адам привел людей.

Возня. Капли крови на полу. Они подстрелили Артема, но не убили.

– Отпустите меня, вы не знаете, с кем связались! – кричит раненый.

– А вот об этом нам расскажешь ты, братик, – голос Адама, как всегда, ироничный.

Братик? Открываю глаза, но вижу только полы длинного белого пальто гения и черные тяжелые берцы. Стиляга, что б его. Что значит братик? Артем тоже Адамиди? Шестеренки крутятся в голове, но я почему-то до сих пор сижу под столом.

– Вылезай, крольчиха, – Адам заглядывает под стол и криво усмехается.

– Еще раз так меня назовешь, получишь каблуком в глаз, – огрызаюсь по привычке.

– Раз язвишь, значит, обойдемся без успокоительного. Поехали домой, Мата Хари.

– Твои сравнения убивают, – ворчу, аккуратно выбираясь из-под стола.

– Твой дух камикадзе тоже убивает. Тебя.

Адам протягивает мне прохладную руку. Ради такого дела гений даже снял черную кожаную перчатку. Удивленно на него смотрю. Тео сто раз говорил, что брат не слишком любит прикосновения. Кажется, этот сумасшедший и правда на моей стороне!

Почему-то в душе от этого теплеет, а когда мы едем в машине, там просто разгорается пожар, потому что звонит Тео.

– Сажусь в самолет. Через четыре часа буду дома.

Глава 27

Снова одна. Адам отвез домой и уехал разбираться с Артемом, так ничего и не объяснив. В голове тонна вопросов, а на столе заботливо приготовленный шеф-поваром ужин и странная тревога в душе.

Кусок в горло не лезет, пока Тео нет дома. Я сегодня за весь день съела одну булочку с корицей и то, потому что Адам заставил. От вида соблазнительного томатного супа подташнивает, а рагу со слишком ароматными приправами вызывает отвращение.

Не могу. Грудь стягивает тревога. Я смотрю на телефон и понимаю, что отчаянно хочу набрать Тео, услышать его голос и убедиться, что все в порядке. Но он очень правильный пассажир и всегда выключает телефон в полете.

Смартфон оживает сам, номер неизвестен.

Зато голос на том конце – да.

– Привет, – Тарас почти шепчет, как будто звонит тайком. Не удивлюсь, если это так и есть.

– Привет, – отвечаю эхом. Мне слишком давно от брата не перепадало ничего хорошего, чтобы радоваться его неожиданному звонку из армии.

– Я это. Ань, извиниться хочу. Правда. Прости меня пожалуйста, я был мудаком. Должен был защищать тебя, оберегать, а не верить всяким ушлепкам. Я был очень плохим братом.

– Что тебе нужно, Тарас? Уговорить Тео, чтобы тебя забрали? Я не буду этого делать.

– Не надо. Мне тут нравится, – выдыхает брат в трубку. – Просто с ребятами поговорил, они мне репу начистили и говорят, звони сестре – извиняйся. Объяснили, каким я был дерьмом и валенком, из-за того, что сидел у тебя на шее. Говорят, я не мужик. Хочу исправиться. Старшие сказали, что настоящий мужик должен исправлять свои ошибки. Я хочу исправить. И тут здорово, нам выдают настоящие автоматы.

Не знаю почему, но этот странный голос напоминает мне прежнего Тараса. Мальчишку, который играл с ребятами во дворе и мечтал пострелять из настоящей винтовки. Помню, тогда папа свозил его в тир. Не боевой, но впечатлений было море.

Сейчас Тарас даже перестал тянуть гласные и говорить с этим противным акцентом гопника и матом через слово.

Закусываю губу до боли, потому что слезы подкатывают к глазам. Наверное, это лучший мой разговор с братом за последнее время.

– Принято, Тарас. Можешь сказать ребятам, что извинения приняты.

– Как у тебя дела? Тебя этот мажор не обижает?

– Не обижает. Всё хорошо. Я много работаю и мажор тоже. Сейчас улетел по делам. Сижу дома одна, смотрю на томатный суп и рагу.

– Съешь их за меня. Кормят тут отстойно, – голос Тараса крепнет. – Всё. Время вышло. Пока, Аня! Я могу тебе звонить, когда разрешат? И писать?

– Можешь, я буду ждать.

Голос срывается и сливается с короткими гудками в трубке. Никогда бы не подумала, что это случится так. Что мы сможем помириться с братом, что он поймет и начнет исправляться.

Разумеется, я все еще не верю до конца. Возможно, Тарас придумал многоходовку или что-то в этом духе. Но слова про автоматы, они звучали с искренним восхищением и это дорогого стоило.

Может, карьера военного – это именно то, что ему нужно? Кто знает…

Смотрю на суп и рагу. Беру ложку. Ладно, он заслужил. Съем за него этот ужин. В следующей разговоре расскажу, как было вкусно. Пусть помучается и позавидует. В конце концов, должна же я ему отомстить.

* * *

В гостиной одиноко без Тео, на экране забытый вчера Гэри Олдмен в своем знаменитом сером костюме и цилиндре. Образ Дракулы ему идет.

За окном начинает медленно накрапывать дождь, капли разбиваются о панорамные окна и размывают сияющие огни проспекта.

Медленно проваливаюсь в полудрему, когда слышу писк домофона. Вскакиваю с дивана и, путаясь в пледе, едва не падаю. На губах улыбка, сердце заходится и сбивается с ритма. Вернулся.

Отбрасываю ногой плед и выбегаю в коридор, но замираю, как вкопанная. Пришел не Тео.

* * *

Пепельные волосы прилипли ко лбу, по очкам и лицу Адама стекает вода. Он держит лицо, но этот вид и пугающая бледность, гений почти сравнялся по цвету со своим белым пальто. Отступаю на шаг и ударяюсь спиной о косяк.

– Адам…

– Ты не включала телевизор? – спрашивает он тихо.

– Нет, – сердце пропускает удар.

– И не включай.

Разумеется, делаю наоборот. Испуганным зайцем петляя по комнате, нахожу забытый на диване пульт, выключаю Олдмена и оседаю на пол. Вечерние новости:

«Сегодня самолет, принадлежащий компании International Farm, пропал с радаров в ста километрах от Симферополя. Обломки борта W116 найдены в Черном море. По предварительным данным на борту находилось девять человек, один из которых наследник International Farm Теодор Адамиди.

Как мы знаем, недавно Теодор Адамиди стал жертвой двух покушений на свою жизнь. Было ли это третьим? Ждем подробностей»

Я не могу дышать, бью ладонью по пульту, пытаясь выключить этот бред. Все плывет перед глазами и чертов телевизор, наконец, гаснет. Не верю, нет. Это невозможно. Тео всегда выживал. Он всегда, черт возьми, выживал! Почему сейчас? Почему вот так? Безысходно и без меня.

С ужасом осознаю, что ненавижу себя за то, что не смогла сжать его руку за секунду до…

Тео. Краски гаснут. Картинка вокруг будто становится черно-белой, как в старом кино. Ледяной ветер холодит кожу, хотя все окна закрыты. Это прохлада от подошедшего Адама, он тенью нависает надо мной и протягивает руку. Снова без перчатки.

– Вставай, – ученый смотрит на меня сверху вниз.

Я не могу. Сижу на полу и не могу пошевелиться. Тео больше нет. Зачем все это нужно? Зачем двигаться? Они одержали победу, а мы проиграли.

– Вставай, черт тебя подери, – рычит Адам, хватает мою руку и дергает вверх.

Взлетаю, только благодаря его силе, и ударяюсь лбом в ткань промокшего до нитки белого пальто.

– Как же так, Адам? Как же так?

И мне плевать, что он ненавидит прикосновения. Обнимаю его, как плюшевого мишку и захлебываюсь слезами. Никогда в жизни я не рыдала так, даже когда погибли родители – я была сильной ради бабушки и брата. Когда умерла бабушка – я была сильной ради нашего выживания. Но сейчас я не могу перестать рыдать.

– Женщины, – раздраженно выдыхает Адам.

Вот, кто совершенно бесчувственный. Его брат погиб, а он стоит и ворчит на меня. Наверное, он и правда немного не в себе. Холодный и отстраненный, не имеющий сильных чувств даже к родному брату. Вот и сейчас он не обнимает меня, а стоит раскинув руки в стороны, как статуя Христа в Рио-де-Жанейро.

– Я же сказал, не включай телевизор. Пока мы не можем точно сказать, погиб он или нет. Сигнал маячка пропал.

– На дне он может быть не стабильный или вообще не ловить, – ворчу и отхожу от Адама. – Какие у Тео шансы выжить? Самолет упал в гребанное море, Адам!

– Возьми себя руки. Пока я сам не увижу тело, мой брат жив. Ясно тебе? – рявкает так, что я подпрыгиваю. – Не разводи нюни. Битва еще не закончена. Тео не должен пропасть сейчас!

– Что? – у меня все еще дрожат руки, а информацию я воспринимаю с трудом.

Одно знаю точно. Адаму тоже страшно, он переживает, но верит. Цепляется за какую-то одному ему известную призрачную надежду. Люди считают, что близнецы тесно связаны друг с другом. Может, Адам что-то чувствует? Иррациональное? Может, Тео и правда жив?

– Теодор Адамиди должен опровергнуть свою гибель, полететь в Москву и подписать бумаги. Это будет шах и мат. Артем раскололся. Тео отлично поработал, Аня. Он вышел на главу очень влиятельной полукриминальной организации. Если с ним удастся договориться, объединить силы. Мы потеряем часть прибыли, но International Farm никто не сможет угрожать.

– То есть, он смог найти тех, кто заинтересован в деньгах, а не в трансфере и производстве веществ?

– По сути дела, Аня, они все заинтересованы только в деньгах. А что продавать и кому – им глубоко насрать. Их сейчас прижали федералы в нескольких странах. Им нужен белый бизнес, участие в компании с безупречной репутацией. Ей мы и станем. Это сделка с совестью, но у нас нет выбора. Дальше все будем решать исключительно выплатами средств.

Он же не намекает, что я должна провести переговоры с этими типами сама? Я немного в курсе дела, но не знаю ни слова о договоренностях. Через меня проходили только пакеты с данными, которыми хотел оперировать Тео на переговорах и ничего больше.

– Я одна не смогу…я не знаю.

– Ты не будешь одна, Аня. С тобой поедет Теодор Адамиди. Умеешь красить волосы?

Глава 28

Я превращаюсь в робота. Просто выполняю все, что требует Адам. Буквально через несколько часов после покраски волос, небольшой стрижки и смены костюма передо мной стоит Теодор Адамиди.

Удивительно. Братьев, когда Адам не выделывается, почти невозможно отличить. Он точно знает жесты Тео, его мелкие привычки и как поднимать уголки губ в правильной улыбке. Только холодные глаза и нервозность при соприкосновении с людьми – вот, что остается от Адама.

Я замечаю это, журналисты на утренней пресс-конференции нет. Зато видят нашу отстраненность и уже на следующее утро Алена приносит пару статей о «разладе в сладкой парочке». Мне всё равно.

Автоматика. Машина. Механизм. Внутри как будто все замерло. Следующие дни вспоминаю с трудом. Ношу Адаму какие-то бумаги, рассказываю о расписании Тео в Москве, мы вместе изучаем цифры и даты.

О Тео по-прежнему нет вестей. На месте катастрофы обнаружили несколько тел, но ни одно из них не принадлежит Теодору Адамиди. Поиски продолжаются. Благо, погода там сейчас позволяет.

Адам цепкий. Из него вышел бы хороший бизнесмен. Холодный, расчетливый. Он хватает главное и тянет за нитку до конца. Удивительно, что такой человек отказался от управления компанией в пользу брата.

– Ты готова? – вздрагиваю, когда слышу за спиной голос Адама.

Он ночует у себя и приезжает в пентхаус, чтобы забрать меня на работу или, как сейчас, в аэропорт. Входит без стука. Это могло бы разозлить, но я выплакала все эмоции. Зашел – хорошо. Тем более, что я уже готова.

Покидала минимум вещей, главное, пережить переговоры. Может, и мы не долетим до Москвы, кто знает.

– Я готова, – закрываю крышку чемодана, но Адам меня останавливает.

– Возьми это. У нас благотворительный ужин. Забыла?

На чемодан ложится чехол с тем самым красным платьем, которое мне с таким скрипом вручил байер. Послушно засовываю. Какая разница, как я выгляжу, если меня не увидит Тео?

– Ненавижу, – захлопываю крышку и рывком закрываю молнию. – Как я все это ненавижу. Этих хмырей на благотворительном вечере, всех этих уродов, с которыми нам предстоит встретиться. Властолюбивые, жадные ублюдки. Они будут строить из себя приличных людей, а на самом деле просто животные, которые сражаются за место альфы в стае, которой не существует.

Снова оседаю на пол. По щекам текут соленые слезы, надо же, они еще остались в моем организме. Я почти не ем, мало пью и, кажется, сама себя скоро доведу до полного истощения.

– Он погиб из-за всего этого дерьма, Адам. Я не могу, просто не могу…

– Можешь. Ты уже много сделала, мы доведем дело до конца вместе.

Чего я от Адама не ожидала, так это того, что он опустится на колени рядом со мной и позволит размазывать слезы по его пиджаку, но гений все-таки приблизился к человеку.

Он пахнет не так, как Тео. Всегда немного больницей, лабораторией. Этот запах не может перебить даже привычный для меня парфюм его брата.

– А что будет потом? – всхлипываю.

– Потом мы получим полную власть и найдем Тео.

Прижимаюсь к его плечу до боли. Никогда бы ни подумала, что рискну провернуть такое с Адамом, но он не отстраняется.

– Ты правда веришь?

– Я буду верить в него до последнего, Аня. Пока не найдут тело, я буду верить в то, что мой брат жив. Ты со мной или как?

– С тобой. Прости, что расклеилась.

– В твоем положении – это нормально, – щипает меня за щеку и встает.

Что? Вскакиваю следом, но Адам уже подхватывает чемодан и везет к выходу, где мои вещи тут же уносит охрана. Вид у меня ужасный, приходится потратить немного времени на то, чтобы стереть косметику и накраситься заново.

Адам терпеливо ждет.

А я скриплю зубами от нетерпения, но мои вопросы игнорируют ровно до момента посадки в самолет.

* * *

Теодор Адамиди

– Ищите его! – слышу вдалеке мужские голоса и бегу вперед, спотыкаясь о коряги.

Я привык выживать, сбегать и прятаться. Похитить меня с посадочной полосы, перестрелять моих людей – это все возможно. Завязать глаза, вырезать по живому чип из руки и заставить рычать от боли – это возможно. Если я убегаю, догнать – невозможно.

Ума не приложу, где я. Мы летели на самолете, потом куда-то ехали. Повязку с меня сняли полчаса назад – это была их первая ошибка. Вторая – оставить меня всего с двумя охранниками в полуразвалившейся избушке. Третья – неплотно связать руки.

Пять минут – распутать узлы. Две минуты – найти забытую среди хлама железную лопату. Секунда – позвать охрану. Мгновение – вырубить первого железным торцом по голове. Второй оказался ловким и выпустил в меня пулю, она задела бок. Но выстрелить еще раз я ему не дал. К счастью, мой болевой порог таков, что я просто грызу губы там, где любой другой теряет сознание.

Выскочил из дома, но вовремя заметил подъезжающую машину. Пришлось отказаться от побега на их тачке и бежать в лес пешком.

Итог – свобода и минус два урода на этой планете.

Холодный осенний ветер пробирает до костей. На мне из одежды только ботинки, рваные брюки и остатки рубашки, которыми я обматываю на ходу кое-как зашитую руку. Я был нужен им живым.

В голове разговор, который услышал:

– Никтор доволен вами. Он приедет через час. Заставим этого ушлепка подписать бумаги об отказе и прикопаем. Его точно не будут искать?

– Будут, – хохотнул второй, – в Черном море, куда вчера упал его самолет.

Интересно, когда-нибудь похитители научатся не верить тому, что их жертва без сознания? Эти оказались совсем идиотами, даже сдали заказчика. Ратор Никтор. Я в не сомневался. Даже жаль, что обоих пришлось уничтожить. Но сейчас, главное, выжить. Любой ценой, а с Никтором я разберусь, как и с Артемом…

Значит, весь мир думает, что я мертв. Сердце неприятно сжимается от мыслей об Ане и Адаме. Откидываю в сторону. Не сейчас. Сначала выжить – потом все остальное.

Оглядываюсь на секунду. Три машины у старого деревенского дома. Если снова попадусь, то уже не сбегу.

Только бы хватило сил. Организм стандартно включил шоковый режим. Я не ел сутки, но знаю об этом только по собственным прикидкам. Чувства голода нет, как и жажды. Губы трескаются, язык липнет к небу.

Но я бегу из последних сил. К людям, которые не хотят меня убить. К Адаму, который может справиться со всем, но не с потерей брата. К Ане, которая…влечет меня, как источник чистой воды в пустыне. Её шепот «я люблю тебя, Тео» становится маяком в опускающихся на лес сумерках.

– Ну наконец-то! Я уж думал, придется брать дом штурмом…

Слышу насмешливый бас за спиной и оборачиваюсь.

* * *

Аня Скворцова

– Адам, что это значит? – шиплю на гения, когда мы сидим в бизнес-классе, привязанные ремнями безопасности.

На этот раз Адам выбрал для перемещения не фирменный самолет. Я догадываюсь почему. Кто-то подкуплен в компании, иначе самолет Тео бы не упал.

– Ты о чем? – он откидывается на спинку кресла и загадочно улыбается.

– «В твоем положении – это нормально», – цитирую его же слова.

– А ты еще не сделала тест? У тебя задержка уже неделю. Могла бы и догадаться.

Пожимает плечами этот…этот. Я не знаю как его назвать так, чтобы цензурно. Но в голове не укладывается. Вероятность беременности со спиралью минимальна. У меня и мысли не было, что нужно начать как-то дополнительно предохраняться. Может, Адам просто издевается? Ну не знаю, пытается вернуть меня из режима робота в режим человека.

Хватаю телефон и открываю приложение. Твою мать! Задержка. Он абсолютно прав.

– Ты видел результаты анализов?

– Да. Я проверил сразу же на все, – пожимает плечами.

– Но как? – прикладываю руку к перетянутому ремнем животу. Самолет взлетает и на пару мгновений у меня закладывает уши. – У меня же.

– Нет у тебя её. Уже несколько недель как.

– Что?! – выкрикиваю и тут же с ужасом замечаю, что люди в салоне бизнес-класса с удивлением на нас косятся.

Холод по спине. Осознание обухом по голове. Беременна. Я беременна от Тео, который неизвестно жив или мертв. Я лечу в Москву с его братом, надеясь спасти их компанию и поймать уродов, которые затеяли эту охоту. Я сумасшедшая. Я обречена.

– Говори тише. Я её вынул, когда тебя привезли без сознания.

– Ты с ума сошел? А мне почему не сказал? Ты должен был сообщить, – рычу почти ему на ухо. – Мы бы тогда…

– Вот именно. Он бы тогда тебя потерял. А теперь ты часть семьи, Аня. Ты носишь наследника International Farm. Даже если Тео мертв…

– Заткнись, иначе я тебя задушу, – рывком отстегиваю ремни.

Пальцы не слушаются, но я справляюсь. Беру предложенной стюардессой плед, заворачиваюсь в него и отворачиваюсь от Адама к иллюминатору. Разглядываю ледяную вату облаков, обнимая сама себя.

Во мне теперь есть частичка Тео. Это нужно переварить.

Глава 29

Адам прав. Две полоски. Я на всякий случай купила пару тестов. Понимаю, что анализы в лаборатории точнее, но ничего не могу поделать. Хочу во всем убедиться сама, а не со слов Адама, который обладает нездоровым чувством юмора.

Но это не мешает нам за два дня утрясти все дела и подписать бумаги. Никто не раскрыл секрет. Все думают, что общаются с Теодором Адамиди и его помощницей-спасительницей.

Сейчас я стою в просторной гостиной номера люкс и смотрю в панорамные окна на сияющий проспект. Могла ли я подумать, что когда-нибудь окажусь здесь? Могла ли предположить, что на мне будет надето невероятное алое платье и я буду собираться на благотворительный вечер, где встречу самых известных людей страны? Нет.

Это как сон. Сон, наполненный болью, одиночеством и теплом одновременно.

Кладу руку на плоский живот. Малыш, я тебя не брошу. Мы вернемся домой и сразу отправимся к врачу. Я буду лучше всех о тебе заботиться, чтобы ты вырос сильным и красивым, как твой папа.

Обязательно расскажу тебе о нем: как он не любил овсянку, забывал поесть и о том, как сильно он любил меня. Дядя Адам будет подтверждать это каждый день и пусть только попробует вякнуть о том, как мы с Тео познакомились, прибью.

Слеза снова щекочет лицо. Вытираю её и тут же бегу к зеркалу. Визажист ушел три минуты назад, завершив последние штрихи в моем образе, а я чуть было все не испортила.

О Тео по-прежнему ничего неизвестно. Завтра прекращают поиски. Адам мрачнеет с каждым днем, но при мне старается шутить и убеждает – Теодор жив. Заставляет меня верить, хотя сам, кажется, теряет веру.

– Готова?

Копия Теодора Адамиди входит в мой номер. Увы, только копия.

– Да, сейчас.

– Ты выглядишь потрясающе, – улыбается ученый и протягивает мне приличного размера бархатную коробку. – Нашел в столе у Тео. Думаю, это подарок на твой день рождения. Поздравляю.

От Тео? Прикусываю губу, чтобы не разрыдаться и дрожащими руками откидываю крышку. На черном бархате знакомый до боли гарнитур с рубинами. Тот самый, который сразил меня в магазине своей красотой, а на ценник я побоялась смотреть.

– Оно подойдет к платью. Застегнуть?

– Да, конечно.

Я не могу отказаться. Это же подарок Тео. Возможно, последний, который он мне сделал. Да что же это? Я снова плачу, уже наплевав на макияж. Все равно, ведь главный подарок на свой день рождения я все равно не получу. Чудес в жизни Ани Скворцовой не бывает.

– Да? Хорошо. Через пять минут я вас наберу, – Адам прячет мобильник в карман. – Аня. Мне звонят из компании, хотят что-то уточнить. Ты не нужна. Охрана проводит тебя до машины. Езжай на благотворительный вечер, улыбайся шире и прикупи от имени компании пару безделушек от пятисот тысяч до миллиона. На мелочи не разменивайся – не наш уровень. Слишком много тоже не трать, чтобы нас не посчитали расточительными наследниками. Все должно быть в меру.

– Но Адам!

Только успеваю выкрикнуть ему вслед, как он по своему обыкновению быстрыми шагами вылетает из люкса и громко хлопает дверью. Да, наедине со мной Адам перестает играть роль и остается тем же самым чокнутым гением, который видит цель и не видит препятствий. Он все сказал, а что остальные подумали, его не касается.

* * *

Адам

Жить на два номера было утомительно, но вариантов нет. В одном номере с убитой горем Аней он просто задохнется. Воздуха с трудом хватало на одного, а силы таяли с каждым днем. От брата ни слова, как и от его службы безопасности. Найдено трое погибших: пилот, стюардесса и неизвестный. Его группа крови не соответствует группе крови Тео. Это не он. Опознать по конечностям пока не получается.

Адам не стал рассказывать ни о чем Ане. Ей итак нелегко. Девушка тает на глазах и как сможет выносить ребенка, если Тео не вернется, он не представлял. Только один выход – гипноз. Воздействовать, притупить воспоминания или даже изменить.

Эта девочка прожила сложную жизнь и львиной доле её проблем виноват он – Адам. Но он умеет быть благодарным…

Выдохнул и рывком открыл дверь соседнего люкса. Раздраженно поглядывая на часы, прошел в кабинет. Что понадобилось от него Алене в такой час? Но в голосе пиарщицы такая паника, как будто взорвали здание International Farm.

– Ну привет, братик!

Кожаное кресло с высокой спинкой развернулось и перед ним предстал Тео собственной персоной.

– Живучий гад, – шепнул Адам и счастливо улыбнулся.

Такие улыбки были в его жизни редкостью, их он хранил для по-настоящему ценных моментов.

– Да, и я вскрыл твой комп…

«А вот это уже проблема,» – только и успел подумать гений, прежде чем получить удар в челюсть.

* * *

Теодор Адамиди

Михалыч нашел меня вовремя. Оказывается, нападавшие просчитались, их почти всех уложили, но драгоценное время было упущено и меня успели увезти. К счастью, для Михалыча поиск пропавших всегда был делом чести и должностных инструкций. Этот старый пес что угодно вычислит, найдет и обезвредит. Именно эти он и занимался, когда наткнулся на сбежавшего меня.

– Сколько ты не ел, Тео?

– Всего сутки. Норма…

Темнота победила меня, не дав договорить. Очнулся я уже в холостяцкой берлоге Михалыча под капельницей.

– Мне нужно домой!

– Лежи. Адам тебя прикрывает. Они с Аней только что улетели в Москву. Как только придешь в себя, отправимся следом. Подставные документы будут готовы завтра.

Я едва не завыл. Завтра? Еще несколько часов ждать встречи. С ужасом осознаю, что думаю не про важные переговоры в Москве, не про перелет и другие глупости. Я думаю об Ане. Она, должно быть, места себе не находит.

Самое страшное, что я думал о ней постоянно. Когда ехал в машине с мешком на голове, когда мне вспарывали руку, даже когда набрасывался на своих похитителей в той хижине, я хотел жить не ради компании. Я хотел жить ради того, чтобы она не плакала.

Мое тело тосковало по ней: по мягким рукам, стонам наслаждения и губам, с которых они срываются. По теплу рядом, когда засыпаешь и когда просыпаешься. До боли. Остро и жестоко. Это чувство голода было намного хуже того, которое возникает от недостатка пищи. Гребанный фрукт. Кажется, это никогда не закончится.

– Ладно. Завтра, значит, завтра…

* * *

Увы, ждать моего восстановления пришлось чуть дольше, чем подставных документов. Рана на руке загноилась и врач настоял на нескольких промывающих процедурах. В итоге до Москвы мы добрались только в день благотворительного вечера, в день рождения Ани.

– Ты им ничего не говорил?

– Нет. Я работаю на тебя, а не на твоего брата. Ты решаешь, стоит им знать о счастливом воскрешении или нет.

– Спасибо.

Не знаю, почему это так важно, но хочу переговорить сначала с Адамом с глазу на глаз. Прошу помощи у Алены, а сам тихонько проникаю в его кабинет. Рука так и тянется к компьютеру. Новый пароль мне неизвестен, но угадать его не так сложно – последняя опубликованная статья. Гугл, пара слов на латыни. С третьей попытки угадал.

Надеялся посмотреть, что творится в компании, а наткнулся на развернутый профайл Ани в базе данных лаборатории Адама. Первое упоминание датировано не этим годом.

Два клика мышкой и передо мной знакомый до боли пляж. Ночной клуб, некогда принадлежащий Адаму, и смешная девчонка с разноцветными косичками. Её взгляд на фото расфокусирован. Мини-юбка чуть задралась, открывая ножки. Я с трудом узнаю Аню. Такая улыбчивя, доверчивая и чуть-чуть, по-детски, круглощекая.

А рядом с ней…

Едва успеваю отвернуться от монитора, как входит Адам. Руки сжимаются, и я могу дышать спокойно, только когда мой кулак опускается на его челюсть. Он знал и не сказал! Он в очередной раз использовал людей для своих гребанных экспериментов! Из-за него Аня столько лет жила с клеймом шлюхи!

– Адам!

– Увидел фото? – он улыбается и с невозмутимым лицом подходит к шкафу. Щелкает, открывая холодильник. – Виски? – заворачивает кусок льда в салфетку и прикладывает к щеке.

– Виски не надо. Я хочу объяснений. Зачем?

– Ради науки и ради тебя. Ты помнишь тот год? Арахисовый поцелуй. Ты был машиной, живым трупом, которому ничего неинтересно. Тогда я решил, что хорошее приключение тебя встряхнет. Немного порошка в два бокала и вы прилипли друг к другу, как голодные рыбки к киту.

– Засунь сравнения себе в зад, Адам, – огрызаюсь. – Почему ты не вернул её домой? Почему её бросили в клубе одну? После всего, что я… с ней сделал.

У меня в голове не укладывается. Я лишил Аню невинности, бросил в клубе в рваной одежде и даже не позвонил. Хотя, подозреваю, под веществами мне было не до номеров телефонов.

– Потому что тебе стало плохо, а мне и в голову не могло прийти, что вот это вот чудо, – разворачивает ко мне ноут, – приличная девочка из нормальной семьи. Думал, местная прожженная хост-герл. А ты ничего вменяемого рассказать не смог, вскрылся побочный эффект препарата.

– Адам, ты – чудовище!

– А ты нет? Где ты был столько времени? Анька все глаза выплакала.

Он сканирует меня взглядом и хмурится на спрятанную под свитером руку. Замечает чуть припухшую кисть и то, что я почти ей не двигаю. Шерлок, мать его, Холмс.

– Меня похитили. Я сбежал, потом подоспел Михалыч и несколько дней меня откачивал. Это если кратко. Перед тем, как лететь сюда, я дал показания против Риктора, в дом отправили облаву и всех накрыли. Тэрон, он же Артем, тоже здорово помог при оформлении ордера. Надо будет решить, что с ним делать. Сажать не за что, он по сути свидетель.

– Влюбленный в Аню. Только поэтому и попался, – забивает последний гвоздь в крышку моего терпения.

– Что?! Где Аня? Я хочу её видеть прямо сейчас.

Внутри все горит, пылает и выжигает меня до тла. Я должен обнять её, обнять прямо сейчас и никаких промедлений.

– Аня уехала на благотворительный вечер. Поговори сначала со мной, – Адам садится в свое кресло.

– О, я поговорю! – рычу на него и меряю шагами кабинет. – Какого черта твой фрукт не перестает действовать? Я постоянно о ней думаю! Мне резали руку по живому, я думал как сбежать к ней. Размозжил человеку башку на двое, чтобы вернуться и обнять её. У меня член болит от желания, в конце концов. Когда, твою мать, эффект ослабнет? Ты сказал, что он должен пойти на спад, но мне с каждым днем только хуже.

– Фрукт полторы недели, как не действует, Тео. Ни на тебя, ни на Аню.

Внутри все обрывается. Я, как марионетка с обрезанными нитями, падаю в ближайшее кресло. Из горла вместо тысячи слов хриплое:

– Что?

– Это не фрукт, это ты. Ты её хочешь и никаких допингов.

Обхватываю гудящую голову руками и сжимаю волосы до боли. Какого черта происходит? Как я просмотрел, почему она ничего не сказала?

– У неё тоже да. Все закончилось?

– Даже раньше, чем у тебя. Она рыдала у меня на приеме и просила не говорить тебе. Хотела остаться с тобой до конца.

– Я ж её, как пацан, по три раза в день минимум, – круги перед глазами. – Как озабоченный подросток, а она.

– Любит она тебя, дебил лохматый, – не выдерживает Адам. – Показывай мне руку, а потом влезай в костюм и езжай к ней. Сделай достойный подарок на день рождения, а не эти бирюльки, которые я нашел в твоем столе.

– Ты передал?

– Передал. Но она заслуживает большего и если ты её обидишь, я тебя накормлю таким фруктом, что ты от неё на метр отойти не сможешь. Ясно тебе?

– К черту осмотр, Адам!

Я не могу сидеть. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я нихрена лысого не могу, пока не увижу Аню. Мне нужно понять, разобраться и, глупо отрицать, мне нужно просто вдохнуть её, наполнить себя этой женщиной и почувствовать, что я снова живу. Без всякого допинга.

* * *

Полчаса спустя я влетаю в вычурный зал с хрустальными люстрами, зеркалами в золоченых рамах и белыми скатертями. По дороге в основной зал жму руку нескольким знакомым, обмениваюсь парой фраз. Все поздравляют с успешной сделкой, о которой я так и не спросил у Адама.

Вхожу в высокие двери и вижу её. Первое, что бросается в глаза – красное платье. Оно облегает хрупкую девушку, как вторая кожа. Замечаю, что она похудела и улыбается хоть и с душой, но натянуто. Яркий макияж слегка размазался, почти незаметно, но родинки под глазом у Ани точно не было.

Она стоит рядом с миловидной блондинкой, на вид ровесницей. Я узнаю в ней еще одну богатую наследницу, которая появилась из ниоткуда спустя много лет после гибели семьи. Но родство доказано, права соблюдены и вот она уже владелица капиталов, которые, как пишет пресса, ей не слишком-то нужны. Девушка профессионально рисует и занимается благотворительностью, а делами бизнеса – муж и управляющие. Анастасия…как же её фамилия? А, не важно. Имени будет достаточно.

Быстро пересекаю зал, глядя только на Аню. Она меня не замечает и над чем-то смеется. Внутри собирается жгучее тепло, поднимается из грудной клетки к горлу и не дает свободно дышать.

Аня чувствует мой взгляд и оборачивается. Вижу как изменяется её лицо, как удивленный взгляд сменяется ликованием. А из рук с громким звоном падает бокал.

Не перепутала. Она узнала меня.

Моя спасительница, моя сладкая невинная девочка… любимая.

Под ногами хрустят останки бокала, когда я притягиваю Аню к себе и делаю то, что обещал себе никогда не повторять снова – целую. Захватываю её губы, разрушаю прическу, прижимая её к себе за затылок и едва сдерживаю стон, когда она податливо открывается навстречу.

Пока наши языки обмениваются информацией, а журналисты щелкают камерами, я дарю себе и Ане несколько минут молчаливого счастья на глазах сотен людей.

* * *

Аня Скворцова

– Ты жив? – шепчу ему в губы и прижимаюсь всем телом, наплевав на окружающих.

Запускаю пальцы в волосы, глажу шею и не могу поверить. Мои губы все еще горят от поцелуя, в ушах странный шум, а ноги словно состоят из ваты. Я улыбаюсь, не могу перестать. Сердце отбивает маршем: жив, жив, жив!

Тео жив, он со мной. Он поцеловал меня на глазах у всех. Мы сумасшедшие.

– Как видишь. Прости, что долго шел к тебе, любимая.

Мурашки вдоль позвоночника от этого нежного, бьющего в самую душу «любимая». Он любит-любит. Как в сказке, Теодор Адамиди вернулся с того света и любит меня, девчонку из бухгалтерии, которая только и может, что краснеть после секса и делать глупости.

– Ты уже знаешь? Адам рассказал?

– О чем?

– Я убью твоего брата, – прячу лицо у него на груди и вдыхаю запах моего Тео.

Я снова могу дышать. Мне немного страшно, что он до сих пор не знает о ребенке. Но вижу в его глазах такую любовь, что не сомневаюсь – эта новость его обрадует. Потом, когда мы уйдем отсюда. Спрячемся подальше от всех любопытных глаз, чтобы насладиться друг другом.

Глава 30

Сбежать мы не успели. Нас окружили такой плотной толпой, что хихикающая поблизости Анастасия Кондратьева вынуждена была отбежать в сторону. Мы познакомились с этой девушкой час назад, когда торговались на аукционе за драгоценную брошь, но эта улыбчивая блондинка так мне понравилась, что я уступила. Она взамен сдалась, когда дело дошло до браслета с изумрудами – эксклюзивная работа того самого ювелира-экспериментатора, который создал мою подвеску.

Уже через пять минут после окончания аукциона мы весело смеялись, попивая пунш. Обе оказались немножко беременны, тем для разговоров резко стало больше.

Сейчас, в руках Тео, я чувствую себя смущенной. Ведь даже не познакомила их, да и журналисты напали.

Вспышки фотокамер. Как будто влетела в зал не только аккредитованная светская хроника, но и толпившиеся у дверей папарацци.

– Вы так радуетесь новому контракту или есть личный повод, господин Адамиди? – выкрикивают из толпы.

Тут со смехом замечаю, что Тео растерялся. Впервые на моей памяти уверенный в себе мужчина вздрагивает и смотрит на меня, будто ожидает подсказки. Это глупо, но я подсказываю.

Наклоняюсь к уху и шепчу:

– Скажи, моя девушка беременна.

– Моя девушка беременна, – выдает Теодор и я вижу, как изменяются его глаза.

Он резко оборачивается ко мне. Возвожу глаза к потолку и одними губами, едва заметно: «Адам – скотина».

– Я сегодня самый счастливый мужчина в этом зале! – выдает Тео, подхватывает меня на руки и сквозь толпу уносит из зала.

Отпускает только рядом с машиной. Улыбка исчезает с лица, он бледный и какой-то взъерошенный, чуть кривит лицом и аккуратно ощупывает руку. С ужасом понимаю, что Тео ранен. Рука.

– Болит? – помогаю снять пиджак. – Не надо было меня носить!

– Надо, – улыбается мой чудо-босс. – Они вырезали маячок. Рана гноится, но врачи уже сделали все возможное.

– Господи, – у меня все рушится. Помогаю завернуть рукав рубашки.

– Все в порядке, – рассматривает чистый бинт. – Хорошо, что Адам все-таки настоял на перевязке. Видимо, разболелось от нагрузки.

– Пока не поправишься, не смей меня носить, – наконец, выдыхаю и могу улыбнуться.

Тео бледный, чуть осунувшийся и взлохмаченый, но живой – этого мне достаточно, чтобы быть счастливой до состояния легкого опьянения и безумия. Но страх на секунду стягивает грудную клетку, когда слышу вопрос:

– Это правда? Про беременность?

Знаю, что выгляжу глупо, но виновато опускаю глаза в пол. Понимаю, что моей ошибки здесь нет, если бы я знала, то никогда бы не…

– Адам. Когда у меня был приступ, он вытащил спираль. О беременности он тоже первый узнал из анализов крови. Видимо, следил. Тео, прости, я бы никогда сама…

– Тебе не за что извиняться. А вот одного очкарика я завтра точно отделаю под орех, будет своей побитой мордой пугать всю лабораторию, – ворчит Адамиди.

Делает шаг вперед и проводит пальцем по скуле, заставляя меня поднять взгляд.

– Ты ни в чем не виновата, Аня. Все это слишком быстро и сумбурно, но мы справимся. Не знаю, готов ли я стать отцом. Буду учиться по ходу дела, – улыбается и прикасается мягкими губами к моему лбу. – Кажется, что день рождения сегодня у меня. Слишком много подарков.

– Мой подарок все равно лучше.

Обнимаю его и прижимаюсь щекой к полурасстегнутой белой рубашке, вдыхаю любимый запах изо всех сил, наполняю им каждую клеточку своего организма и счастливо улыбаюсь. Это мой лучший день рождения за много лет.

* * *

Мы много целуемся. Тео сошел с ума и, кажется, решил компенсировать много лет отсутствия поцелуев. В машине он постоянно касается моих губ. Не дает ничего сказать и просто ловит их, перетягивая меня к себе на колени. Всего несколько мгновений на вдохнуть и мои губы снова в плену. То нежно, то болезненно, то прикусывая, то лаская. Боже, я никогда не думала, что можно целовать так по-разному.

Сквозь тонкую ткань платья чувствую огненные прикосновения. Я тысячу раз мысленно поблагодарила за него байера: за этот скользящий шелк, за провокационные разрезы, которые позволяют любимым рукам ласкать бедра, за тонкий лиф, сквозь который мой грудь трется о белую рубашку и чувствует каждую пуговку.

Мы сходим с ума в машине, на паркинге и в лифте. К счастью, он отдельный для обитателей номеров-люкс и живущих в элитном крыле не так много, чтобы на кого-то нарваться. Но нам это все-таки удается.

Мы вываливаемся из открытых дверей лифта на нашем этаже и едва не сбиваем с ног Адама.

– Кролики, не перепутайте номер. Ваш прямо по коридору, до самого конца. Не вздумайте блудить в моем кабинете.

– Адам, – рычит мой взъерошенный любимый босс.

– Не сегодня, Тео. Мы убьем его завтра.

Строю Адаму страшную рожу и шепчу губами: «Сматывайся, он знает!»

– Когда вы, наконец, вылезете из койки, я буду уже на острове! – бросает он нам вслед и быстро нажимает на кнопку лифта.

Двери смыкаются. Тео пытается, но не успевает придержать их ногой. Кажется, этот раунд выиграл Адам.

– Подожди пять минут. Я догоню, отделаю его и вернусь, – рычит Тео.

– И не подумаю. Сегодня ты мой, – хватаю его за ткань рубашки и увлекаю в сторону нашего номера. – Кстати, у меня есть ключ от жилища Адама. Как на счет поблудить в его кабинете?

– Извращенка, люблю тебя! – смеется мне в губы и утаскивает все-таки к нашему номеру.

* * *

Мы в полумраке гостиной. Воздух уже такой тягучий, как будто мы две мухи, залипшие в застывающей смоле. Не лучшее сравнение, зато мы точно окажемся в вечности. Я бы хотела, застыть с Тео в смоле прямо сейчас и навсегда. Чувствовать его руки, его губы, его дыхание.

Шелк скользит по телу и платье опадает к ногами. Я вздрагиваю под безумно горящим взглядом. Тео отходит назад и обжигает меня им, как пламенем. Скользит вниз по растрепавшейся прическе с несколькими лежащими на плечах локонами, шее с пылающим рубинами колье, кружевному красному бюстику и мини-трусикам, по чулкам и туфлям на высоком каблуке.

Завожусь от одного взгляда, от одной мысли, как выгляжу сейчас, стоя перед ним. От предвкушения поцелуя на грани оргазма. Наконец-то, я смогу это сделать.

– Невероятно, – делает вывод строгий босс, прежде чем вжать меня в свою грудь. – Я соскучился, Аня.

– Я думала, что умру, когда увидела обломки самолета по тв, – скольжу ладошкой по плечу, играю пальчиками с плотным воротником рубашки. – Больше никогда не уезжай без меня. Если самолет будет падать, я хочу быть там вместе с тобой.

– Моя сумасшедшая спасительница, – рука дразня вверх по позвоночнику.

Вздрагиваю, когда понимаю, что лифчик уже держится только на лямочках. Когда успел? Улыбаюсь, кажется, мое опьянение переходит в формат наркотического. У меня передоз Тео Адамиди, и я кончу раньше, чем он в меня войдет.

Сжимаю колени. Влага. Она пропитывает кружево моих трусиков. Как я хочу его там, но у любимого свои планы. Тео подцепляет зубами бретельку лифчика и медленно стаскивает с плеча, целует его и повторяет тоже самое с другим. Отходит. Лифчик падает на остатки платья.

Теодор Адамиди, ледяной босс, хладнокровный бизнесмен, наследник невероятных сумм и невероятных неприятностей. Тот, кто казался недосягаемой мечтой, смотрит на меня восхищенным взглядом.

– Что ты делаешь? – смеюсь, когда он подходит снова и начинает зацеловывать мои плечи.

– Сейчас проведем тест-драйв. Я хочу, чтобы моему ребенку было удобно, – коварная улыбка и губы обхватывают острый сосок.

Боги, что он творит? Языком, зубами и напряженными губами. Он мучает его, прикусывает и тут же ласкает теплой влагой. Запускаю пальцы в темные волосы и чуть сжимаю.

Стоны. Не сразу понимаю, что с моих губ. Не успевает закончиться пытка правой груди, как он переходит к левой.

– Господи, Тео… я упаду…

Мои ноги дрожат. Как же я хочу оказаться на простынях, развести их широко-широко и позволить Тео все, что он хочет сделать между ними. Губами, языком, членом. Если хочет, пусть даже кусает. Хоть что-нибудь, умоляю!

Подхватывает меня под ягодицы здоровой рукой и утаскивает в спальню. Как одиноко мне было на этой гигантской постели, заправленной идеально-чистым, хрустящим постельным бельем. Сегодня все будет иначе.

Я стою к ней спиной.

Губы Тео на губах. Порхающий легкий поцелуй и тихая команда:

– Падай…

Слушаюсь и повинуюсь, моё всё. Моя боль и моё счастье. Мой стон и мои слезы. Мой босс и мой любовник. Мой сильный и мой уязвимый мужчина. Мой, мой, мой, – отбивает ритм сердце и падает вместе со мной на прохладное покрывало.

Теперь он видит провокационное пятнышко, видит мои разведенные в стороны бедра и призыв в каждом вздохе. Тео, не медли!

– Адам как-то говорил, что женщина можешь кончить без прикосновений, – задумчиво тянет Теодор.

Это уже перебор. Приподнимаюсь на кровати, хватаю его за рубашку и тяну на себя изо всех сил. Он не ожидает и едва успевает опереться на здоровую руку. Улыбается, когда я зло шепчу ему в губы:

– Я же говорила, никакого Адама в нашей спальне! – зло захватываю его рот.

Слишком зла, слишком возбуждена. Я на пределе, а кому-то приспичило поиграть. Ничего, сейчас ты сам запросишь пощады, Теодор Адамиди.

Когда мы тяжело дыша отрываемся друг от друга, вижу его улыбку.

– Мне нравится, когда ты такая властная, – смеется мне в губы. – Но не сегодня, малышка.

Прощай, кружевные трусики. Он почти срывает их с меня, оставляя красные следы на коже. Мне уже все равно. Потому что через бесконечные секунды, которое я трачу на его ремень и замок брюк, он входит в меня. Рывком, до упора и тут же ловит мой вскрик поцелуем.

Моя идеальная фантазия стала реальностью, которая мгновенно взорвалась и накрыла пылающей волной удовольствия все тело.

Тео неумолим. Его мой первый оргазм только сильнее заводит. Он морщится от боли, но вбивается в меня так неистово, как будто это наш последний раз и мы должны успеть кончить одновременно за несколько минут до апокалипсиса.

Дикий. Необузданный. Сумасшедший. Мой.

Мой красавчик.

Навсегда.

С этого дня и до конца жизни, ты мой, Теодор Адамиди.

И твоя жизнь будет долгой, очень долгой. Такой же долгой, как моя собственная, потому что я люблю тебя и ни дня не проживу, если ты уйдешь.

Впиваюсь черными ногтями с бордовыми маками в плечи, пытаюсь разорвать рубашку и снова взлетаю. На этот раз вместе с ним.

Этот самолет не упадет никогда.

Эпилог

I. День оглашения завещания

Перед моими глазами все еще стоит ненавидящий взгляд Ратора Никтора. Кажется, что этот человек обвиняет во всем меня и, возможно, он прав. План с яхтой был лучшей из его идей.

Это сейчас мне страшно, но когда ему зачитали приговор – депортация из страны и сорок лет тюрьмы – я улыбалась. Холодно и зло, держа ладонь на своем еще плоском животе. Хрен ты теперь до нас доберешься, сволочь. Ты больше никогда не тронешь нашу семью, моего Тео и ребенка.

Даже Адама не тронешь, его может бить только Тео или я швырять кухонным полотенцем.

И до Тэрона- Артема, который стал главным свидетелем обвинения, ты тоже не доберешься. Его ждет небольшой срок в итальянской тюрьме, так как он гражданин этой страны, а потом… Тео обещал брату помощь. Я с ним полностью согласна.

Они все стали пешками в чужой игре.

Вот только в Россию Тэрон больше никогда не вернется, и со мной тоже вряд ли встретится. Честно? Я не буду скучать.

Что-то бормочет поверенный, предупреждая нас об ответственности и еще чем-то там. Я слушаю одним ухом и кошусь на Тео, который вздрагивает, как от удара, когда по комнате разносится:

– … все свое имущество и контрольный пакет акций International Farm тому из моих детей, кто выживет в этой грызне, останется жив и не пойдет под суд.

– Отец, – шипит себе под нос мой без пяти минут муж.

– Официально, теперь вы, Теодор, единственный наследник, который соответствует всем требованиям. Исключая имущественный вопрос. Здесь вы и господин Адам оба наследники.

– Думаю, мы не поссоримся, – подмигивает седовласый гений.

– Что ж, тогда жду вас завтра для оформления всех документов, необходимых, чтобы вступить в права наследования.

Поверенный вышел, а мы так и остались сидеть втроем в кабинете.

– Наш отец – редкостная скотина, – шипит Тео.

– С прозрением, братик, – усмехается Адам и уворачивается от подзатыльника.

– А поехали домой? – обхватываю обоих за шеи. Тео улыбается, Адам морщится. – Я испекла пирог с яблоками и корицей.

– Пока, неудачники! – выворачивается из моего легкого захвата Адам и драпает из кабинета, как подросток. Разгон от циничного мужчины-мезантропа до чокнутого подростка у него ноль целых, три десятых секунды.

– Аня, ускоряемся, – оттаивает любимый.

– Не надо. Он не найдет. Я его в термоящике оставила.

– А у нас на кухне есть термоящик? – удивленный взгляд.

– Вот об этом я и говорю. Не найдет.

II. Два года спустя. Май

– Тс, не шуми, – подбегаю к мужу и коротко целую в щеку. – Именинник еще спит. Как все прошло?

– Отлично. Тэрон передавал привет и вот еще, – кивает на огромную корзину фруктов и вино у двери. – Пока этот парень работает без сучка и без задоринки. Я показал ему фото Матвея. Говорит, что он похож на тебя.

– А по-моему, на тебя, – улыбаюсь и кривлю душой. Парень уродился не в папу.

– Ничего, со следующим осечки не выйдет, – хитрый взгляд на мой едва-едва вырисовывающийся животик.

– Посмотрим, господин Адамиди. Пойдем завтракать. Адам сегодня приедет?

Наш гений не очень любит детей…первые три минуты общения. Кривит носом, называет тупенькими детенышами, но стоит племяннику забраться к нему на руки, сразу оттаивает и мы эту парочку не видим пару часов.

– Придет. Обещал притащить новый набор, – усмехается Тео, снимая ботинки.

Закрываю глаза и выдыхаю.

– Как объяснить твоему брату, что в два года надо осваивать кубики с буквами, а не набор для моделирования молекул?

– Никак. Он непрошибаем. Чем пахнет?

– Бисквитные коржи для торта. Нашла новый рецепт с клубникой и шоколадом.

– Ммм, клубничка? А мне достанется?

Муж привычным жестом ловит меня за талию и притягивает к себе.

– Тебе даже со сливками, но не раньше, чем Матвей уйдет гулять с няней. Ведите себя прилично, господин Адамиди, в доме дети, – целую в уголок губ.

– И невероятно сексуальные женщины. Надо как-то выкручиваться…

Не успеваю получить еще один поцелуй от мужа, как у него звонит телефон. Что поделать, вечное бремя жены успешного бизнесмена. Приходится постоянно делить Тео с работой, хоть он и старается каждую свободную минуту уделять семье. Я в декрете все равно скучаю. Даже по жутким рабочим нагрузкам. Но увы, ближайшее время мне статус помощницы не светит…

Не вслушиваюсь в разговор, но когда Тео оборачивается с офигевшим выражением лица все-таки спрашиваю:

– Что случилось?

– Адам звонил. Сегодня вечером он будет с девушкой. Просил поставить на стол еще один прибор…

О боже! Картинно хватаюсь за сердце. Нельзя так шокировать беременную женщину! Адам и девушка…

Даже известие о том, что Теодор Адамиди был моим первый мужчиной, так не выбило из колеи. Тем более, что признался муж в этом сразу после того, как я сказала в ЗАГСе заветное: «Да». Сделал это между прочим. Помнишь о том, кто жестко трахнул тебя в восемнадцать и исчез? Так вот это был я, но виноват все равно Адам.

В общем, только чудо помешало мне в тот момент выцарапать гению глаза. Потом он долго извинялся и все-таки был прощен, потому что…

Я не знаю почему. Наверное, потому что Адам – часть нашей семьи и нашей жизни. Неизбежное зло семейства Адамиди.

И вот теперь он заявляет, что придет с девушкой.

Интересно, кто эта несчастная? Она вообще знает, с кем связалась?

Content

Ошун Рати Мой красавчик

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог