Лесникова Рина

Принцесса воздушного замка

ПРОЛОГ

Были ли те истории в древности, происходят ли они в нынешнее время, а может только произойдут когда-нибудь, мне сие неведомо. Но то, что я знаю, постараюсь рассказать без прикрас. А уж если и приукрашу, то совсем чуть-чуть. Или не чуть-чуть. Коли знаете правдивее, рассказывайте, а я послушаю.

Хотите, верьте, хотите – нет, но среди многих других миров есть и такой мир – Ладея. Доподлинно известно, что есть там семь королевств. Они так и именуются – королевства семи камней. Почему именно так, спросите вы, а всё потому, что в каждом королевстве есть свой особенный камень. Он и есть душа и жизнь того королевства. Пока хранят король и жители того королевства свой священный камень, будет оно богатеть и процветать. А коли уж потеряют или, того хуже, разобьют его, то и королевство прахом пойдёт, али подомнут его шустрые соседи.

Расскажу я сегодня свою первую историю.

ГЛАВА 1

Началась наша первая история в самом центре ладейского мира королевстве Тораз. Правил в нём в то время король Розетен Восемнадцатый. И была у него молодая супруга, благословенная самим бриллиантом королева Элоиса. Что значит благословенная? А то и значит, что благословил пару на супружество сам королевский бриллиант судьбы, сочтя совсем юную тогда жемчужную принцессу достойной быть королевой самого Тораза. Вот и взял Розетен её в жёны по достижении невестой брачного возраста. Была ли особая любовь меж парой, или нет, о том теперь только сам король и знает. Но жили они в уважении и согласии, это правда. Только недолгой оказалась их совместная жизнь. Королева Элоиса умерла, родив ему прекрасную златокудрую девочку.

В своей маленькой дочурке венценосный отец не чаял души. С самого рождения у неё было всё только самое лучшее. Лучшие няньки и гувернантки, лучшие платьица, лучшие полянки в саду, на одной из них по приказу отца был выстроен настоящий маленький замок, в котором подрастающая принцесса могла играть и принимать всамделишных гостей. Когда девочке исполнилось два годика, отец самолично отнёс её к королевскому бриллианту судьбы. Девочка, смеясь, протянула к нему свои пухлые ручки, и камень благосклонно принял её. Будущее королевства было решено, и Рисалетта официально была объявлена наследницей бриллиантового трона.

Недолго вдовствовал безутешный король. Не исполнилось его ненаглядной принцессе и трёх лет, как завладела его сердцем прекрасная Канильена. И он решил жениться во второй раз. Пусть невеста была не очень знатна и богата, но покорила дева его своей красотой. Чёрные, немного раскосые глаза призывно смотрели на мир из-под соболиных бровей, идеально ровный носик смешливо морщился в ответ на шутки влюблённого монарха. Алые, чуть приоткрытые уста призывно улыбались только ему. Тонка в талии, крутобёдра, белокожа. Всем была хороша будущая королева. К тому же очень строгих нравов. До свадьбы – только невинные поцелуи перед завтраком и перед сном, а больше ни-ни. Уверяла, что монашки, воспитывавшие её, возмутились бы и такому проявлению чувств. Приходилось королю сдерживать свои горячие порывы, с тоской поглядывая вслед фрейлинам, которые ранее частенько скрашивали его тоскливые ночи.

И пусть королевский бриллиант судьбы не откликнулся, когда прелестница дотронулась до него, король всё же решил жениться на ней. Любовь сметает все преграды, решил он, и в общем-то был прав.

Свадьбу сыграли очень пышную, были приглашены главы всех государств – изумрудной Навитании, жемчужной Великой Россыпи Островов, рубинового Санахо, сапфировой Сарлеи, обсидианового Онгра и янтарной Каанеты. Жемчужная королева было, возмутилась тому, что её зять опять вздумал жениться и собрался брать в жёны не благословенную, но, удостоверившись, что её внучка принята королевским камнем судьбы и благословлена им на правление, успокоилась, решив, что пусть уж так живёт, нежели во грехе, показывая дурной пример наследной принцессе.

На свадебных торжествах было объявлено, что по достижении принцессой Рисалеттой возраста невесты, который наступал в семь лет, в столицу Тораза Лианею приглашаются все знатные неженатые и не связанные брачными обязательствами молодые люди для того, чтобы испытать счастья на королевском бриллианте судьбы. Кому-то из них предстояло стать женихом наследнице бриллиантового престола. Королева Великой Россыпи Островов успокоилась.

К моменту, когда были выслушаны все поздравления и отмечены свадебным кубком все заздравные тосты, счастливый молодожён значительно захмелел и плохо помнил, как такие же хмельные друзья с шутками и прибаутками сопроводили его к опочивальне смущённой невесты, вернее, теперь уже жены, предварительно натолкав в карманы его свадебного камзола крепких зелёных огурцов.

Очнулся он далеко не ранним утром от мучивших его жажды и головной боли. Рядом лежала прекрасная Канильена. Она смотрела на него глазами раненного оленёнка и украдкой вытирала слёзы.

– Канильена, любовь моя, почему вы плачете? – спросил он.

– Ах, ваше величество, я уже не плачу, хоть вы и сделали мне больно, – печально ответила она.

– Я?! – король старался вспомнить, что же такого он совершил этой ночью, но бедная голова вместо воспоминаний выдавала только равномерный перестук молоточков.

– Да, Вы, муж мой! – и она широко откинула одеяло, показывая на пятна на простыне и её ночной рубашке.

– Хм-м, – король совершенно не помнил своих ночных подвигов. Но доказательства – вот же они, куда уж больше. – Дорогая, простите меня великодушно, я понимаю, что как девушка строгого воспитания, вы испытали сильнейший шок, но в этом и заключается семейная жизнь. Я люблю вас, а вы любите меня, именно от этого и рождаются потом дети. Разве вы не знали этого?

– Ах, ваше величество, откуда? Монашки готовили меня к службе Великим Богам, а не к семейной жизни. Для меня это был огромный шок! Ах, как же мне жить дальше!

– Как дальше, как дальше, как и все замужние дамы, любить и ласкать своего мужа, позволять мне ласкать себя, рожать мне детей, – морщась от головной боли, продолжал успокаивать молодую жену король.

– Розетен, вы хотите сказать, что ЭТИМ занимаются все замужние дамы?!

– Эм-м, ну да! И не только… А, впрочем, конечно же, замужние дамы! Канильена, любовь моя, обещаю, в следующий раз больно не будет, и вам обязательно это понравится!

– Розетен, – ахнула прелестница, – как может понравиться ТАКОЕ?!

– Я уж постараюсь, моя сладкая, – проговорил король, нежно целуя свою королеву.

***

– Как прошла первая брачная ночь? – спрашивал королеву двумя часами позже её кузен Родлен, представившийся при дворе как опекун юной девы.

– Как, как. Этот болван, наглотавшись тех зелий, что я подливала ему во время пира, сладко продрых всю ночь. И я спокойно вылила весь флакон с куриной кровью на наше брачное ложе. Ему долго пришлось успокаивать меня утром. Вот, в качестве извинения за причинённую боль подарил мне это бриллиантовое колье!

– А ты уже приносишь дивиденды, крошка, – проговорил Родлен, ласково гладя богатое ожерелье на шее Канильены.

– Не смей его трогать! – зашипела прелестница. – Я должна носить его, показывая всем, как велика ко мне любовь короля!

– Это верно, любовь надо показывать. И почаще. А себе на жизнь я выберу что-нибудь из других наших подарков. Правда, Нарита?

– Не смей называть меня этим именем! Теперь я для всех королева Канильена!

– Для всех, для всех, – шептал ей собеседник, пальцами одной руки водя по краешку драгоценного ожерелья, а другой забираясь под юбки.

– Что ты делаешь, болван?! Сюда могут войти!

– Это меня и заводит! А ты, я погляжу, тоже готова? Хочешь меня, я же чувствую! Всю ночь провела около лежащего бревном мужика! Тяжело, наверное, далась эта ночь без моей ласки? Вот так, так! Ещё покрути попой! О, как же ты сладка, моя Нарита! – и мужчина продолжал грубо вторгаться в податливое тело.

Бедный король Розетен получил доступ к столь желанному телу молодой супруги только через две долгих недели. Хрупкая королева жаловалась на недомогания после столь грубо проведённой брачной ночи. Впрочем, ему быстро удалось убедить смущающуюся жену, что брачная постель пригодна не только для производства потомства, но и для получения удовольствия. И Канильена без труда убедила влюблённого мужа, что им следует уехать в летний замок Керзон для проведения медового месяца. Уехали так называемым "малым двором", оставив большинство придворных, в том числе и бывшего опекуна Канильены, в столице.

Она прекрасно устроилась и без него. Родлен начинал ощутимо мешать. Эти его внезапные вспышки ярости, а неожиданные, волнительные, хоть и обжигающе страстные объятия и последующие соития в самых разных и неожиданных местах дворца, вплоть до тронного зала и игрушечного замка маленькой принцессы в саду? Нет, Канильена не имеет права рисковать своим будущим ради безродного афериста.

В летнем замке молодая жена старалась удерживать короля в постели столько, сколько он мог выдержать. И Розетен старался. Но столь желанная для обоих беременность всё не наступала. В столицу королева возвращалась "пустой". Забеременеть ей не удалось. А во дворце её опять навестил "кузен".

– Что, не обрюхатил тебя королишко, Нарита? – интересовался Родлен. – Видимо, плохо старались. Жаль, моя помощь здесь будет некстати. Ребёнок действительно должен быть от бриллиантового носителя крови, иначе камень не примет его. Старайся лучше, Нарита! Родишь дочку, и я смогу жениться на ней! – выдал он свою идею, низко кланяясь королеве при виде придворных, проходящих в конце длинной галереи, в которой они беседовали.

К огромному счастью королевы, через два месяца лжекузен собрал все неприметные украшения, которые король надарил любимой жене, и надолго, а Канильена надеялась, что и навсегда, исчез из её жизни.

***

Ещё долго Великие Боги не благословляли их союз потомством. Схлынул первый пожар королевской любви, и он всё чаще стал заглядываться на хорошеньких фрейлин своей жены. Королева прилагала титанические усилия, чтобы удержать мужа в своей постели, но всё чаще у него находились дела, задерживающие его далеко за полночь, а то и до утра. И только к своей подрастающей дочурке, прекрасной малышке Рисалетте, король всегда был ласков и нежен. Видя его любовь к девочке, мачеха внутренне негодовала, но никогда не показывала свое ненависти к малышке. Она всегда была приветлива и ласкова с ней. И только изредка наедине позволяла себе посетовать королю на отсутствие у них общих детей, на что он неизменно отвечал, что на всё воля Богов, и что он продолжает любить её и без общих детей. Ну да, её и ещё полтора десятка фрейлин, придворных дам и даже простых горничных, которые, между прочим, исправно рожали ему детей и, значительно обогащённые и довольные, выгодно выходили замуж и исчезали из дворца навсегда.

***

Как–то в один прекрасный, а может и не очень день, в приёмной гостиной королевы Канильены появился благополучно ею забытый "кузен" Родлен.

– Моя дорогая кузина! Моя королева! – протянул он к ней руки. – Как же я счастлив выразить вам своё почтение после столь долгой разлуки!

Канильена покровительственно протянула ему пальчики для поцелуя, приложившись к которым в низком поклоне, он успел шепнуть:

– Сегодня ночью приду. Жди. Не закрывай наше окно.

Годы постоянного лицедейства позволили его сообщнице сохранить невозмутимое лицо. Внутри же у неё всё клокотало от злости. Как этот жалкий нищеброд посмел вернуться! Неужели не понятно, что в его услугах больше не нуждаются! А Родлен с удовольствием переходил от одной фрейлины королевы к другой, щедро осыпая их комплиментами и с удовольствием выслушивая их ах и охи по поводу тех опасностей и приключений, в которых, по его рассказам, ему удалось побывать.

– Ах, милые леди, – устало улыбался он, – я так устал скитаться вдали от дома! Пора бы уже и осесть на одном месте, остепениться, жениться наконец-то!

И милые леди, особенно незамужние, смущённо хихикали и начинали активнее строить глазки завидному по их понятиям жениху. Самому кузену их королевы. В то время как королева искала способы навсегда избавиться от беспокойного "родственника".

Тягостный день кое-как подошёл к концу.

– Ваше величество, – обратилась она к королю после ужина, – вы сегодня посетите мою опочивальню?

– Дорогая, сегодня я никак не могу. Ты же знаешь, у нас находится посольство Онгра, именно сегодня я обещал послу господину Месену показать вечернюю Лианею!

"Ну да, а заодно и бордель госпожи Мажетты", – подумала Канильена, но так как о подобных вещах ей знать было не положено, вслух она сказала совершенно другое:

– Конечно, дорогой, вы обязательно должны показать все красоты нашей столицы господину послу. Я думаю, что после их мрачных гор он будет впечатлён архитектурой нашей Лианеи! Надеюсь, вы хорошо проведёте время.

– Я тоже надеюсь на это, – промурлыкал король, мимоходом прикладываясь к пальчикам жены.

Перед своим походом по достопримечательностям своей столицы Розетен зашёл в комнаты к дочери. Он всегда заходил к ней вечером, чтобы расспросить, как прошёл день и пожелать спокойной ночи.

– Какая же ты у меня уже большая! – как всегда восхитился отец, подбрасывая её в воздух. Девочка завизжала от удовольствия. – Уже совсем скоро мы созовём лучших кавалеров всей Ладеи и наш королевский бриллиант судьбы выберет для тебя самого лучшего из них!

– Папа, а если я ему не понравлюсь? Или он не понравится мне? – тихо поинтересовалась она.

– Летти, крошка, как моя принцесса может кому-то не понравиться?! Ты же у меня самая лучшая, самая добрая и самая-самая красивая! – уверил он её. И няньки и гувернантки согласно закивали головами.

– Ну хорошо, давай выберем жениха, – согласилась девочка. – Только я не хочу уезжать от тебя, как уезжают наши фрейлины и служанки! Как уехала моя учительница танцев Лея!

Нянюшки и гувернантки стыдливо прятали глаза. Король обвёл их строгим взглядом и сказал:

– Ну что ты, малышка. Ты же наследница трона! Жених сам приедет к нам жить.

– Папа, а, может, обойдёмся без него? А я буду жить с тобой!

– Доченька, а как же у нас появится следующий наследник престола?

– А как он появится, папа? – подхватила вопрос девочка.

– Вот муж тебе и расскажет, – ушёл от ответа отец. – Вырастешь, он всё тебе расскажет.

– Как ты рассказывал маме и Канильене?

– Да, примерно так, доченька.

– Канильене плохо рассказывал, – сделала вывод она.

Король поцеловал дочь в лобик и спешно удалился из покоев принцессы, дабы не отвечать на щекотливые вопросы. Посол Мессен и лучшие девочки Мажетты уже ждали его.

***

Королева, сославшись на плохое самочувствие, заранее выпроводила всех своих фрейлин и горничных и накрепко закрыла за ними дверь. Она приоткрыла окно, ведущее в сад, и уселась с книгой у камина. Строчки прыгали перед глазами, и Камильена отложила книгу. Она отчаянно перебирала в голове способы возможного устранения Родлена. От выгодной женитьбе на какой-нибудь леди с поместьем подальше от столицы до банального убийства. Но… самыми грязными делами в их тандеме всегда занимался он. Не так-то просто будет убрать его физически. В таком скользком деле нельзя никому доверять… "Только Родлену", – усмехнулась женщина.

Тягостно тянулись минуты. Наконец послышался шум под окном. Камильена хотела подскочить и втащить дерзкого сообщника в комнату за ворот, но сдержала свой порыв, спокойно встала и дождалась, пока он перелезет через подоконник.

– Нарита, любовь моя, – пьяно ухмыльнулся он, – как же я по тебе скучал! – и он полез к ней с поцелуями.

– Ф-фу, от тебя воняет дешёвыми духами! – возмутилась она.

– И ничего не дешёвыми, – обиделсь ночной визитёр. – Муж леди Каринды достаточно богат, чтобы она могла позволить себе хорошие духи!

– Ну вот скажи мне, Родлен, что вы все вокруг неё вьётесь?! Не очень уж и хороша собой, безвкусно одевается, поливается дрянными духами, а все мужики увиваются за ней!

– Что, твой муженёк тоже у неё отметился?

– Эх, – махнула рукой королева, – у кого он только не отметился!

– Что бы ты делала без твоего Родика, глупенькая Нарита, – прошептал Родлен, подходя к ней сзади и зарываясь лицом в распущенные волосы.

– Не называя меня так никогда, болван! – разозлилась королева.

– Не буду, не буду, малышка, – мужчина впился губами в её белоснежную шейку, заодно стягивая роскошный шёлковый пеньюар.

– Да что ж вы все такие охотники до чужого! – пыталась отбиваться от него Канильена.

– А я не до чужого, я до своего, я тебя отдал во временное пользование!

– Даже и не мечтай, кретин! – пыталась сопротивляться его сообщница, но мужчина усилил натиск, и она, глухо застонав, сдалась.

Родлен резко развернул её, упёр головой в кресло, раздвинул ногой слабеющие колени и грубо вошёл.

– Кричи, кричи от удовольствия, развратная дрянь! – подбадривал он свою любовницу. – Давно тебя так никто не имел! Забыла уже, небось, как хорошо может быть со мной!

И Канильена кричала, кричала, раздирала ему спину и кусала в плечо. Угомонились они далеко за полночь.

– Вот и славно, часть обязанностей короля я уже выполнил, – откинулся на подушки Родлен.

– А хотелось бы больше?

– Не буду скрывать, конечно хотелось бы. Ну что такого может он, чего не смогу я?

Нагая женщина, вновь бесстыдно оседлавшая его, расхохоталась:

– Ты не сможешь дотронуться до королевского бриллианта судьбы!

– Не смогу, – покладисто согласился он, лаская её груди, – но и ты не смогла, однако стала королевой!

– Уж не собираешься ли ты выйти замуж за короля? – продолжала смеяться она.

– Нет, король не в моём вкусе, – серьёзно ответил мужчина. – А вот маленькая принцесса очень даже ничего!

– Но ты же сам говоришь, она маленькая!

– Это да, это минус. Придётся подождать. Король не допустит столь ранний брак своей любимицы.

– Ранний брак! Да он тебя даже до испытаний камнем не допустит, самовлюблённый болван!

– Кто болван? Он или я?

– Оба! – в сердцах ответила королева.

– Здесь я согласен, может и не допустить. Не вышел родословной простой воришка из плаасских подворотен. Но на такой случай у меня есть запасной план.

– Какой, позволь мне узнать? – заинтересовалась Канильена.

– Отчего же не позволить, конечно же позволю, – милостиво согласился Родлен. – Я женюсь на твоей дочери!

Женщина даже приподнялась, чтобы внимательнее посмотреть на безумца.

– Зачем ты лишний раз стараешься задеть меня за самое больное, Родлен? – горько спросила она.

– Я стараюсь хорошо устроиться в этой жизни и только, моя хорошая, – жёстко сказал он. – Как ты думаешь, где я провёл эти годы? Весь поиздержался, между прочим!

– В борделях ты поиздержался! – зло ответила ему королева.

– Может, немного и в борделях. Но прежде всего я думал о нас! О тебе и обо мне. И я нашёл выход. В красном королевстве Санахо оказал я одну услугу сильному колдуну…

– Украл что-нибудь для него? – перебила его женщина.

– Может и украл, не это главное, – махнув рукой, продолжил Родлен, – главное, что он рассчитался со мной вот этими волшебными зельями, – и он достал из кармана валяющегося на полу камзола два фиала синего и зелёного стекла.

– И что, теперь ты их пьёшь в минуты бессилия? – хмуро спросила она.

– Не перебивай, – назидательно проговорил мужчина. – Вот из этого ты капнешь несколько капель в кубок своего благоверного, и он опять воспылает к тебе любовью и сильнейшим желанием.

– А тот для чего? – оживилась Канильена.

– А из того отопьёшь сама, когда почувствуешь, что твой организм готов принять мужское семя, да не жадничай, колдун сказал, что трёх капель достаточно, и с большой долей вероятности понесёшь ты от своего супружника дочку.

– А тебе в этом какой интерес, Родлен?

– А я и не шучу, я женюсь на твоей дочери, – пояснил он. – Родишь королю ещё одну дочку, а к тому времени, как ей нужно будет подыскивать жениха, король и старшая наследница благополучно исчезнут с лица земли. Тут-то я и посватаюсь к маленькой принцессе. А пока она растёт, буду утешать убитую горем вдову! Ну, как тебе мой план?

– Бред, полный бред.

– Предпочитаешь чахнуть на задворках? А через полгода принцессе Рисалетте исполняется семь лет! И у неё появится жених, одобренный королевским камнем судьбы. Может, рассчитываешь понравиться ему? Или на что ты надеешься, Нарита?

– Давай свои капли! – выкрикнула королева.

***

По гостиным королевского дворца вовсю шушукались сплетницы. Король внезапно охладел ко всем своим привязанностям сразу, достаточно грубо сократил визит посла Онгра и почти всё своё свободное, да что уж скромничать и несвободное, время проводил в покоях своей королевы. Счастливая супружеская чета выходила оттуда только на ужин. Через пять недель этого марафона подданным было объявлено, что их королева в тягости. Визиты короля к жене становились всё реже, пока он не заявил, что вовсе прекращает их, дабы не навредить дитяти. Королева согласилась с его доводами, и супруги вернулись к своим обычным делам. Розетен успокоил отчаявшихся было фрейлин, а Канильена внезапно воспылала страстью к садоводству и велела посадить крепкий плющ прямо под окнами её покоев. В королевской семье воцарились мир и благолепие.

Меж тем приближался седьмой день рождения наследной принцессы Рисалетты. По всем государствам была разослана весть, что пришло время выбирать будущего консорта бриллиантового Тораза. И что в конце лета все свободные благородные мужчины от четырёх до пятидесяти лет, желающие связать себя узами благословлённого бриллиантом брака, приглашаются в столицу Тораза Лианею, дабы попытать счастья и стать наречённым женихом наследницы престола.

Уже с начала лета в Лианею потянулись самые нетерпеливые. Канцелярская служба короля придирчиво отбирала претендентов. Кандидаты в женихи с сомнительным прошлым, родословной или неподтверждённым состоянием отсеивались ещё на подступах к предстоящему испытанию. Узрев такой тщательный отбор желающих стать будущим мужем будущей королевы, Родлен даже не пытался попасть в их число и сосредоточил все свои усилия на королеве настоящей. Он оберегал Канильену ото всех потрясений гораздо тщательнее, нежели её собственный муж, нежно гладил чуть появившийся животик и, так же, как и король, прекратил всяческие попытки сближения, мотивируя это тем, что может повредить младенцу. Он даже прекратил называть её ненавистным прежним именем Нарита.

– Ты бы лучше заботился, как расчистить дорогу к трону моей дочери! – капризно заявляла королева.

– Дорогая, неужели ты думаешь, что тот красный колдун снабдил меня только двумя флаконами? К принцессе нам пока не подобраться, уж больно тщательно её охраняют. А исчезновение короля невыгодно, прежде всего, нам самим. Ну подумай, Канильена, что станет с тобой и твоим ребёнком, если не станет Розетена? Почётный дальний замок? И это в лучшем случае! Отодвинем тихонько наследницу, и только после того, как бриллиант судьбы признает наследницей твою дочь, настанет очередь короля. И ты получишь регентство, любовь моя. А я – власть! – мечтательно добавил он.

– Родлен, скажи, как ты собираешься избавиться от наследницы?

– О, пустяки! Мы подольём ей зелье, и она тихо заснёт. Будет просыпаться всё реже, пока сон не скуёт её навечно.

– К моменту появления моей доченьки на свет её уже не должно быть в живых!

– К чему такая спешка, родная?

– Ненавижу её! Она одна для короля его вечная и истинная любовь! Это она стоит между мной и моим мужем! Между мной и властью!

– О, как ты разошлась, Канильена, успокойся, тебе вредно волноваться, ты можешь навредить моей будущей жене и привлечь внимание спящих за этой дверью фрейлин! – Родлен тихонько погладил её по коленке. – Эм-м, видишь ли, дорогая, я забыл упомянуть, это зелье имеет некоторый побочный эффект.

– Что ещё за побочный эффект?

– Тот, кто подольёт его жертве, сам со временем, не так быстро, но всё же… тоже заснёт.

– И ты хотел, чтобы я его подлила принцессе?! – Канильена хотела наброситься на афериста с кулаками.

– Тише, тише, любовь моя, нас могут услышать! – пытался успокоить разъярённую фурию Родлен. – Я уже и сам понял, что этот вариант нам сейчас не подходит. А время поджимает. Через три месяца принцессе исполнится семь лет, ей подберут жениха, и тогда наша задача усложнится в разы, уж будущая родня с неё точно глаз не спустит. Ещё бы, такой лакомый кусочек в виде бриллиантового королевства! К тому же, очень даже не дурна собой, а уж когда вырастит! М-мм! – и он со вкусом поцеловал свои сложенные щепотью пальцы.

Королева опять зло зашипела.

– Не ругайся, – успокоил её собеседник, – ты же знаешь, что тоже красавица. Да и король недурён собой, это у него не отнять. Значит, и моя невеста, – он погладил живот Канильены, – будет очень даже хороша собой!

– Я уже начинаю ревновать к нерождённой дочери! – зло проговорила женщина.

– Не стоит, моя хорошая, меня хватит на всех! – успокоил её сообщник. – А насчёт наследницы я ещё подумаю, у нас есть целых три месяца…

ГЛАВА 2

До дня рождения бриллиантовой принцессы оставались считанные дни. Уже приехали все главы дружественных государств, привезя с собой своих младших сыновей и племянников, не имеющих права рассчитывать на корону в родном государстве, но желающих попробовать получить её в соседнем. В королевском дворце Тораза стало тесно и шумно. И только в покоях принцессы была прежняя тишина и благодать. Король тщательно охранял своё самое ценное сокровище. Девочке даже запретили появляться в саду, в её любимом игрушечном замке, и она с тоской наблюдала из окна, как приезжие незнакомые мальчишки азартно штурмуют его стены.

– Папа, они ломают мой замок! – пожаловалась она вечером королю.

– Доченька, жених выстроит тебе новый, настоящий! – попытался успокоить девочку отец.

– Не хочу настоящий, мне нравится этот, – с трудом сдерживала слёзы принцесса.

– Значит, отремонтируем этот, – продолжил король, усаживая дочь на колени. – Отремонтируем, и ты сможешь принимать в нём своего жениха!

– Пока что мне не понравился ни один из этих гадких мальчишек, папа! – капризно заявила она.

– Ты видела далеко не всех претендентов, моя родная, среди них есть и очень серьёзные молодые люди, – ответил ей Розетен.

– Ты думаешь, мне понравится кто-нибудь из серьёзных, папа?

– Я думаю, что королевский камень судьбы сделает лучший для тебя и королевства выбор, моя Летти.

– Эх, была бы я простой девочкой, могла бы выбирать сама! – вздохнула Рисалетта.

– Ты уж поверь, моя принцесса, почти все простые девочки хотят оказаться на твоём месте. Спокойной ночи, моя хорошая. Не беспокойся ни о чём, твой папа не допустит, чтобы ты досталась недостойному, – он поставил дочь на ноги, легонько поцеловал её в макушку и вышел.

***

Торжественный приём по поводу дня рождения наследницы бриллиантового престола шёл уже третий час. Разодетая в золотую парчу и увешанная фамильными бриллиантами Рисалетта стояла рядом с королевским троном и откровенно скучала. Хорошо папе и Камильене, они единственные сидят в этом огромном зале. А она уже взрослая, и поэтому вынуждена принимать поздравления и выражения любви стоя.

Уже прошли все отпрыски соседних королевских семей, теперь девочку поздравляли менее знатные соискатели её руки, сердца и, в последующем, трона. От этих восторженных мужских и мальчишеских лиц у неё уже рябило в глазах. Все они высказывали вспыхнувшую огромную любовь к ней, Рисалетте, и готовность поддержать её в тяжком деле управления королевством. Особенно напугал девочку богато разодетый дядечка, тяжело опирающийся на трость. Да он был намного старше её папы! Рисалетта решила, что если королевский камень судьбы укажет на него, то она сбежит из дворца с бродячими циркачами, которых во множестве было приглашено на проходящие торжества. А что? Пляши и кривляйся себе на сцене в ярких платьях, а после собирай монетки, брошенные щедрыми зрителями. А ещё можно поиграть со зверушками в их зверинце. Видела она там очень даже интересных. Эх, многое из простых радостей недоступно наследной принцессе.

Девочка оторвалась от своих мечтаний и обратила внимание на очередного жениха. Своей макушкой он едва ли доставал ей до груди и с трудом выговаривал заученные слова поздравления. И этот туда же. Говорить толком ещё не научился, а уже обещает принести мир и процветание её королевству. По её, Рисалетты, мнению, их королевство неплохо процветает и без его помощи. Девочка позволила себе улыбнуться, представив, как этот малыш тянет на себе в заплечном парчовом мешке всё бриллиантовое королевство Тораз. Сопровождавший мальца мужчина принял её улыбку как положительный знак и, низко поклонившись королевской чете и имениннице, гордо выпятил грудь и задрал повыше подбородок.

Скучнейший приём по поводу столь радостного события подошёл к концу. На сегодня в официальных планах Рисалетты стоял торжественный обед в её честь, а уже завтра пройдут выборы жениха. Опять ей предстоит стоять на ногах невесть сколько времени. Только на этот раз в зале королевского камня. Девочка всё серьёзнее задумывалась о карьере цирковой артистки.

Скучный обед разнообразил малыш, примеченный Рисалеттой ещё на утреннем приёме женихов. Сначала выяснилось, что он не достаёт со стула до обеденного стола (у самой принцессы было специальное высокое креслице), и незадачливому жениху лакеи срочно принесли подушки под попу. А в конце длинного скучного обеда мальчик вообще заснул, упав лицом в тарелку. Принцесса, тайком наблюдавшая за ним всё это время, успела заметить, как сопровождавший его мужчина грубо схватил мальчугана за ухо и придал тому вертикальное положение, спешно вытирая измазанное детское личико.

Рисалетте стало жаль маленького жениха, и она бы, пожалуй, согласилась взять его в мужья. Уж такой маленький точно не стал бы ломать её сказочный замок, а сам с удовольствием играл бы в нём. Девочке очень не хватало общения со сверстниками. Маловат, конечно, этот претендент, но он уж точно лучше того старикана с клюкой.

В конце обеда детям было предписано покинуть высокое общество, а взрослые оставались ещё и на бал. Рисалетта откровенно сочувствовала им всем. В своих комнатах она позволила нянюшкам раздеть её и совершенно без сил рухнула в свою мягкую кроватку. Завтра тоже предстоял трудный день.

***

Разбудили девочку ранним утром. Няньки покормили её, а затем, причитая, стали одевать. Причём причитали так, что Рисалетта решила, что от неё хотят избавиться навсегда, и жалостливые женщины с нею прощаются. На этот раз на неё надели простое белое платье с широкими рукавами, свободно ниспадающее вниз. Её длинные золотистые волосы распущены и волнами струятся по плечам и спине. И ни одного украшения. Ничто не должно затмевать блеск королевского бриллианта судьбы. На минутку к ней в комнату заскочил сам король, прикрикнул на причитающих нянюшек и повторил дочери, что это один из важнейших дней в её жизни.

– Папа, а можно выгнать того страшного старика с костылём? – успела спросить его девочка.

– Кого? – не сразу понял Розетен.

– Ну, того, с костылём. У него ещё на голове совсем мало волос, а сама голова мелко трясётся. Я его боюсь.

– А, маркиза эр Грека! Не переживай, моя радость, я не думаю, что наш бриллиант подберёт тебе того, кто тебе совершенно не нравится!

– Папа, а пусть он выберет того маленького мальчика! Того, который заснул за обедом.

– Он не самая удачная партия для тебя, моя прелесть, ты достойна лучшего из них. Я надеюсь, что бриллиант сделает выбор среди претендентов королевских кровей. Было бы здорово, если бы это оказался принц изумрудной Навитании.

– Эльф?!

– Да, эльф. Хочешь мужа эльфа?

– Я не знаю, папа. Они живут намного дольше нас, людей. Я уже состарюсь, а он будет всё таким же молодым и красивым.

– Зато твои дети смогут прожить значительно дольше, – подбодрил её отец.

– Да? – приняла сомнительный ответ Рисалетта. – А как же я сама?

– В любом случае всё решит королевский бриллиант судьбы, – ушёл от ответа король. – Поторопись, родная, нехорошо заставлять ждать столь высоких гостей.

***

Торжественный момент выбора жениха для наследной принцессы бриллиантового королевства Тораз настал. Рисалетта стояла в центре зала на возвышении около постамента с огромным прозрачным камнем. Она положила на него свою маленькую ладошку и напряжённо ожидала, когда начнут подходить первые соискатели её руки и отцовского трона.

Первым по жребию, разыгранному представителями королевских кровей, подошёл принц тёмного Онгра Дестен. Он действительно был тёмным. Тёмные волосы, тёмные глаза, тёмная кожа. Одежда и та на нём была чёрная. Мрачновато, конечно, но, если присмотреться, очень даже хорош собой. Молодой человек с непроницаемым лицом положил свою огромную ладонь на бриллиант рядом с ладошкой принцессы, немного подождал и, не дождавшись от камня никакого отклика, так же молча отошёл от него, не выказав ни единой эмоции.

Вторым последовал племянник короля янтарного королевства Каанеты Лааним. Высокий, изящный и одновременно широкоплечий, как все пловцы. Его золотистые, подобные янтарю, волосы ниспадали почти до пояса. Карие глаза с осторожностью смотрели на бриллиант. Он, увидев, что камень не отреагировал на его прикосновение, незаметно облегчённо вздохнул и тут же освободил место следующему претенденту.

Следующим был столь желанный папой эльф. Он положил свою изящную ладонь на камень, немного подержал её и, улыбнувшись принцессе одними глазами, в которых таилась мудрость прожитых им лет, ушёл в сторону.

А вот претендент от красного королевства повёл себя некрасиво. Он кричал, что это всё подстроено, камень ненастоящий, и только он, Растон, достоин бриллиантового трона. Пришлось приказать гвардейцам скрутить и силой вывести из зала незадачливого претендента.

Рисалетта с опаской ожидала приближающегося представителя синего королевства – второго королевского сына Тианея. По виду ему было не больше шестнадцати лет, высок, хорош собой, и сам прекрасно осознаёт это. Он небрежно положил свою ладонь на камень, слегка задев пальчики заглядевшейся на него принцессы, и зал ахнул. По бриллианту заструились яркие всполохи, покрывая своим сиянием руки принца и принцессы.

– Жених для Её Королевского Высочества наследной принцессы Рисалетты выбран! – громко объявил Розетен. – Завтра состоится официальная помолвка.

Уже вечером довольные выбором бриллианта и собой короли Розетен и Риенхад решили, что принц Тианей на следующий год переберётся жить в Лианею. Будет учиться в лучшем учебном заведении Ладеи – Торазском университете и заодно будет знакомиться с королевством своей будущей жены. А ещё это позволит молодым привыкнуть и, если посчастливится, полюбить друг друга.

***

– Сколько ты ещё намерен ждать! – кричала на своего сообщника королева. – Может, подождём, пока девчонка вырастет и выйдет замуж за этого синего, а потом выкинет меня и моё дитя, как бездомных собак!

– Ну что ты, дорогая, бери этот флакончик, подливай из него в кубок принцессе, и можешь спокойно ожидать регентства, – флегматично ответил ей Родлен.

– Ну да, спокойно. Пока не засну навечно! – кипятилась Канильена. – Сам доливай!

– И как ты это представляешь? Иду, значит, я в покои наследной принцессы мимо всех охранников, мимо избранного жениха, между прочим, мимо всех фрейлин и нянюшек и говорю: "Вот, Ваше Королевское высочество, испейте-ка из этого кубка!" Так, что ли?!

– Нет, не так! Но и бездействие твоё меня уже бесит!

– Не кипятись, дорогая. Сколько можно повторять, твоё нервное состояние вредит моей невесте, – и он ласково провёл по выпирающему животу королевы. – Я же обещал всё устроить. И я сдержу своё обещание. Канильена, крошка, когда я не выполнял их?

– Много лет назад ты обещал на мне жениться! – зло выпалила она.

– Тю-ю, когда это было! И потом, родная, разве не я нашёл тебе женишка намного выгоднее, нежели я сам?

– Нашёл, нашёл, – успокаивалась королева. – Давай рассказывай, что ты придумал!

– Досталось мне от того старика ещё одно зельице…

– Ну, говори же скорей, не томи!

– Будто бы какое-то скрытное оно. Выпьет его человечек, али ещё кто, и сам на себя не похож становится.

– А на кого же? – не поняла Канильена.

– Чей ноготок или волосок в том зелье растворить…

– Это что же получается, если растворить твой волос, то на тебя наша принцесса похожа станет?

– Наверное…

– А если крысиный, то она превратится в крысу?!

– Я не знаю точно, принцесса хоть и мала ещё, но потяжелее крысы будет.

– Этакая огромная золотоволосая крыса… Бр-р-р! – передёрнулась женщина.

– Значит, зелье превращает кого угодно и во что угодно, так?

– Ну-у, я точно не знаю…

– Что, и его украл у колдуна?

– Не украл! Просто очень уж хорошо оно лежало!

– Ну да ладно, украл, или плохо лежало, не важно. Главное, оно теперь наше. Давай его мне и иди ищи клочок чьей-нибудь шерсти. Только не крысы!

***

Вечером королева прохаживалась перед покоями Рисалетты. Завидев нянюшку, несущую ежевечерний стакан молока принцессе, она споткнулась, жалобно охнула и, схватившись за живот, стала тяжело оседать на пол.

– Чего уставилась! – выкрикнула она нянюшке. – Беги за помощью!

Испуганная женщина поставила стакан на изящный инкрустированный мозаичный столик и побежала за подмогой. Коварной интриганке хватило нескольких мгновений, чтобы вылить зелье в стакан с молоком. К тому моменту, как нянюшка прибежала с фрейлинами и камеристками королевы, Канильены перед покоями принцессы уже не было. Большинство из прибежавших сочли женщину фантазёркой. Чтобы королева, да появилась у её королевского высочества? Не было такого никогда.

На всякий случай доктор прошёл в королевскую опочивальню, где лично убедился, что её величество изволят отдыхать. Он удивлённо покачал головой и решил, что завтра нужно порекомендовать королю сменить ту няньку. Либо она является опасной паникёршей, либо, что нисколько не лучше, страдает галлюцинациями.

А ничего не подозревающая нянюшка отдала молоко девочке, проследила, чтобы та выпила его, и уложив её в кроватку, начала рассказывать сказку.

Ночью Рисалетта проснулась оттого, что почувствовала себя плохо. Она хотела позвать няню, но не смогла вымолвить ни слова. Всё тело болезненно ломило, а в голове был неприятный шум. Девочка попыталась встать с кровати, но, к её удивлению, ноги не достали до пола. Тогда она как в детстве перевернулась на живот и соскользнула на пол. Рисалета с трудом доковыляла до двери. В следующей комнате спала нянюшка. Принцесса со слезами кинулась к ней и принялась будить спящую женщину. Няня проснулась, наощупь зажгла ночник и истошно закричала.

На её крики прибежали охранники, заспанные фрейлины и даже изволила явиться сама королева.

– Чего орёшь, дура! – недовольно проговорила она и больно ударила испуганную женщину по щеке.

Только тогда няня перестала кричать, она только показывала пальцем в угол, где пряталась испуганная обезьянка в льняной мягкой рубашке.

– Из цирка сбежала их тварюшка, а ты орёшь, как будто к тебе в постель забрался демон! – накинулась на испуганную женщину Канильена. – Как ещё не разбудила принцессу и его величество! Я заберу это несчастное животное с собой, – добавила она.

– Кто меня не разбудил? – задал вопрос появившийся король. На нём был наспех накинут шёлковый длинный халат. – Вы меня отвлекли от важных дел, – недовольно продолжил он. Из-за его спины выглядывало хорошенькое личико одной из вновь прибывших дам.

– Эта истеричка перебудила весь дворец, испугавшись сбежавшей из приезжего цирка зверушки! – недовольно заявила его жена. – Я забираю эту тварюшку, – она указала на сжавшуюся обезьянку, – и иду отдыхать!

– Дорогая, – остановил её король, – зверь может быть заразен.

– Ну что вы, ваше величество, – сладко пропела королева, – как может быть заразным такое милое животное?

– И всё же я настаиваю, – в голосе короля послышались стальные нотки, – она может укусить тебя, да у неё наверняка полно блох!

Обезьянка, собравшаяся было радостно кинуться к королю, замерла на месте. Она большими глазами рассматривала свои потемневшие мохнатые руки и жалобно скулила.

– Немедленно отнесите её в тот бродячий цирк, что остановился при нашем дворе! – велел король одному из охранников. – Да велите покрепче запирать свою живность! Дорогая, это недоразумение может навредить тебе и нашему малышу, – обратился он к Канильене, чмокнув её в висок. – Лучше я велю купить тебе котёнка.

Охранник поймал визжащую и сопротивляющуюся обезьянку, крепко обхватил её одной рукой, а другой шлёпнул по попе. От такого обращения принцесса, ибо это была именно она, онемела. Ещё никогда и никто, даже папа, не поднимал на неё руку, а тут какой-то простой охранник. За такое кощунство полагается немедленная смертная казнь. Непонятно, чего же было больше в чувствах девочки – боли или обиды. Обиды на охранника, на нянюшку, на папу, ведь он не узнал её! Ах, вы так! Кажется, совсем недавно кто-то хотел сбежать с бродячим цирком? Вот и представилась замечательная возможность, и Летти покорно обвисла в руках дюжего гвардейца, понёсшего её навстречу новой судьбе.

***

Мужчина грубо растолкал спящего в своём передвижном фургончике ничего не понимающего циркового импресарио Кудериуса, и, надавав ему оплеух за то, что из-за его разгильдяйства среди ночи был поднят на ноги почти весь дворец, всучил ему покорную обезьянку. Хитрец быстро смекнул, что по ошибке ему досталось довольно-таки дорогое в этих краях животное, рассыпался в извинениях перед охранником и вручил ему золотой в качестве платы за доставленные неудобства.

Ворчащий гвардеец ушёл, а маэстро Кудериус достал верёвку, один её конец повязал на шее обезьянки, а другой закрепил на металлическом штыре, торчащем в стене фургончика. Только довольный сделкой мужчина улёгся опять в свою кровать, как снаружи опять послышался шум. Маэстро прислушался и понял, что пришли за его новым приобретением. Хозяин передвижного цирка быстро оделся и вышел из своего жилища. Во дворе он увидел хорошо одетого мужчину, который представился кузеном самой королевы и потребовал вернуть обезьяну. Ничего не понимающие циркачи с удивлением разглядывали ночного посетителя. Ценную молодую животинку Кудериусу отдавать было жалко, и он решил в темноте обмануть их ночного гостя.

– Сейчас, сейчас всё отдадим, – залебезил он перед родственником королевы. – Господин захотел обезьяну? Будет вам, обезьяна, ваша светлость! Как не отдать её такому важному господину, – приговаривал он, ведя Родлена к клеткам с животными, от которых ощутимо несло гадкими запахами. Там хозяин цирка открыл одну из клеток, достал оттуда слабо сопротивляющуюся обезьяну и передал её ночному визитёру.

Кузен королевы подхватил животное и, не обращая внимания на протянутую в извечном жесте руку, быстро скрылся в темноте.

– Ох и жмот, этот королевский родственничек, – проговорил Кудериус, – ну да ладно, поменял старую шимпанзе на молодую, тоже неплохо. Надеюсь, та тоже устроит этого извращенца.

И он уже в который раз забрался под тёплое одеяло. А несчастная принцесса сжалась на старом прогнившем полу, мелко трясясь от пережитого и от холода. Ей уже не очень нравилась идея выступать в бродячем цирке. И уж точно не в роли обезьянки.

***

Наутро в королевском дворце поднялся переполох. Из своих покоев исчезла наследная принцесса. Присутствующий на вчерашнем отборе лично отец новоиспечённого жениха король сапфирового королевства Риенхад Восемнадцатый обвинил Розетена в сокрытии невесты его среднего сына, но, увидев, с каким рвением тот принялся за поиски дочери, вскоре сам подключился к ним. С пристрастием допросили няню, из-под присмотра которой исчезла девочка, но та не смогла сказать ничего внятного. Был тщательно перерыт весь дворец, особенно усердствовали ищейки в покоях делегации рубинового королевства Санахо, но как ни старались, никого не смогли обнаружить, только насмерть перепуганную молоденькую наложницу, прикованную золотой цепочкой к стойке балдахина ложа несостоявшегося рубинового жениха.

Пришлось отменять все запланированные праздничные мероприятия. Королевский бриллиант судьбы указывал на то, что наследница престола жива, но найти её так и не смогли. Были принесены официальные извинения гостям, их вежливо выпроводили восвояси, менее вежливо выставили циркачей и комедиантов, приглашённых развлекать королевских гостей и горожан во время празднества. Король Риенхад со своими двумя сыновьями – средним, собственно женихом принцессы Рисалетты шестнадцатилетним Тианеем и младшим, взятым на всякий случай десятилетним Алесандром, остались в Лианее ещё на некоторое время. Королевский дворец погрузился в непривычную тишину.

***

– Что–то уж больно неказиста твоя обезьяна, – ворчала Канильена, разглядывая добычу Родлена.

– А ты собираешься кому-то её показывать и рассказывать, что это заколдованная принцесса? – язвительно переспросил её лжекузен.

Королева протестующе зашипела:

– Даже думать такое не смей, поганец!

– Уточни, что именно я не должен думать, дорогая? – переспросил он.

– Запомни, это просто мартышка, старая грязная мартышка, которую ты подобрал на дороге и оставил у себя по доброте душевной.

– Кажется, это не мартышка, а шимпанзе, – проговорил он.

– Да какая разница! Обезьяна, да и обезьяна! – отмахнулась королева. – Главное, что наш эксперимент удался! Как тебе в новом качестве? – склонилась она над бедным испуганным животным. – Не отвечаешь? Интересно, Родлен, она меня понимает?

– Откуда я знаю, мне не объясняли действие этого зелья! Может, она завтра опять превратится в принцессу… а послезавтра снова в обезьяну… или в собаку… или превратится, а потом помрёт.

– Значит, это наше слабое место, – задумчиво проговорила королева, – нужно скорее вывезти её из дворца, не ровен час, превратится опять в девчонку, побежит к отцу и нажалуется на тебя! Нажалуешься? – опять обратилась она к обезьяне. – Нажалуешься, как же ещё, – резюмировала Канильена и, развернувшись к своему сообщнику, сказала. – Отвези её куда-нибудь на ферму, наплети там что-нибудь про твою жалость к бедным потерянным животным и оставь эту тварь там. Пусть пока поживёт, убрать её мы всегда успеем, – и она ласково погладила свой большой живот.

***

Бродячий цирк маэстро Кудериуса спешно покидал Лианею. Столица погрузилась в ожидание, и все развлекательные мероприятия были запрещены. Кудериус негодовал, дела его давненько шли не очень уж и хорошо, последняя его любовница, горячая санахская танцовщица Райна сильно потрепала его кошелёк, а потом ещё и скрылась со знакомым менестрелем и его, Кудериуса, сбережениями. Он рассчитывал значительно поправить свои дела на королевских празднествах и перезимовать в Лианее. А теперь приходилось уходить в неизвестность, перебиваться случайными заработками по маленьким городкам и даже деревням, давая представления по случаю дней урожая, а если повезёт, на свадьбах, которые скоро должны начать праздновать в большом количестве.

Маленькую обезьянку переместили в клетку, в которой до неё долго жил кто-то очень нечистоплотный, и заперли на замок. На жалких уличных представлениях её заставляли кувыркаться, ходить по тонкой дощечке на высоте, откуда Летти однажды упала и сильно повредила руку, за что маэстро её потом ещё и побил. А в конце дня давали жалкий кусок лепёшки, если день был удачным, то его макали в соус. Никогда раньше Рисалетта не знала, даже не догадывалась, что можно быть голодной, а теперь голод стал её постоянным спутником. Голод и холод. Она завидовала медведю, сидящему в соседней клетке, ведь у него была замечательная шкура. Да, он тоже голодал, но хотя бы не мёрз. Надсадный кашель стал её постоянным спутником, и хозяину цирка пришлось взять маленькую шимпанзе к себе в фургончик.

Рисалетта пряталась за маленькой печкой, боясь, что злобный хозяин опять вытащит её на репетиции или представления. Хотя уже и поняла, что после представлений еда становилась немного лучше. Она старалась, правда, но после того неудачного падения ужасно боялась высоты. А за непослушание маэстро Кудериус бил кожаной плёткой. Он сдёргивал яркий жилет, который был на ней во время представлений и с силой несколько раз опускал плётку на спину. Первый раз Рисалетта пыталась сопротивляться, но что она могла против здорового мужика с плетью. Так развеялась её вера в прекрасное волшебство цирка.

И девочка решила сбежать. Умереть лучше свободной, нежели в неволе от рук озверевшего хозяина цирка. Однажды ночью, во время очередного переезда из города в город, когда все люди в вагончиках заснули, она дотянулась до ножа Кудериуса и перерезала им верёвку, которой хозяин привязывал её на ночь, затем в полной темноте, натыкаясь на сундуки с реквизитом и постоянно опасаясь, что мужчина проснётся, отыскала свои курточку и юбочку для представлений, тихо отодвинула засов двери и выбралась наружу.

Там она обнаружила, что стоянка была устроена на поляне в лесу. Глухо ухал филин, где-то вдалеке раздался отчаянный визг пойманной жертвы. Рисалетта испугалась и уже хотела вернуться, но тут же перед её глазами встала картина, как утром Кудериус обнаружит перерезанную верёвку. Нет, это её единственный шанс, другого не будет. Злобный монстр просто убьёт её. И маленькая обезьянка, ловко натянув прихваченную одежду, заковыляла прочь от вагончика ненавистного маэстро.

Проходя мимо клетки с медведем, она заметила его тоскливый взгляд. Товарищ по несчастью сидел на задних лапах, опершись передними о дверцу прочной клетки. Летти посмотрела на него несколько мгновений, а потом решилась. Она подошла к клетке, раскрутила хитрую задвижку и распахнула дверцу клетки. Ещё не веря в свою свободу, косолапый недоверчиво принюхался к такому манящему запаху за пределами клетки, потом опустился на четыре лапы, вылез из своего узилища, сделал один шаг, другой, обернулся в сторону обезьянки, кивнул ей своей мохнатой башкой и скрылся среди деревьев.

Девочка тоже решила не задерживаться дольше здесь, иначе, проснувшись, хозяин точно убьёт её. Она решила, что если медведь направился в лес, то ей нужно в другую сторону. Выбрав таким образом направление, она смело направилась в неизвестность.

ГЛАВА 3

Через три недели усиленных поисков, когда были буквально перевёрнуты все закоулки дворца, а затем и столицы, когда приглашённые маги только развели руками, сапфировый король Риенхард засобирался домой. Конечно, в Таррине оставался его наследник Риенхард младший и опытные советники, но все понимали, что надолго оставлять государство без хозяйского присмотра не следует.

Королевский камень судьбы показывал, что принцесса до сих пор жива, и воспринимал Тианея сапфирового как её благословенного жениха. Их величества порешили, что брачная договорённость остаётся в силе, и как только принцесса Рисалетта отыщется, а она обязательно отыщется, уверял король Розетен, состоится помолвка, и принц Тианей вернётся в Тораз для того, чтобы начинать вникать в дела его будущего государства.

Наступил день отъезда несостоявшихся родственников. Оба короля провели бурную прощальную ночь в весёлых местах столицы, наречённого жениха не взяли по причине соблюдения приличий перед будущим свёкром, хотя верности от него и не ожидали, а младшего сапфирового принца Алесандра по причине его малолетства. С тяжёлой головой и не совсем сбывшимися надеждами король Риенхад отбыл восвояси. Он почти весь день дремал в дорожной карете на мягких подушках, и только ближе к вечеру ему полегчало, его величество смог пересесть на коня, и королевский кортеж увеличил скорость.

От основной колонны богато одетых всадников то и дело отъезжали, а потом возвращались небольшие разъезды охраны, проверяющие дорогу впереди и лес и поля окрест. В какой-то момент начальник королевской охраны насторожился, услышав громкие удивлённые голоса людей одного из разъездов, сам решил проверить, в чём же там дело и ускакал в сторону слышимого шума. Через некоторое время он вернулся, удивлённо хмыкая себе под нос.

– Что случилось, Нимет? – спросил его повеселевший к вечернему привалу Риенхард.

– Разъезд Грона нашёл полумёртвую обезьяну, ваше величество, – ответил ему командир охраны.

– Обезьяна в этих широтах? Странно, я думал для них здесь холодно, – проговорил король.

– А она и замёрзла, ваше величество, – пояснил Нимет. – На животнке цирковая куртка и юбка, а на шее перерезанная верёвка, видимо она сбежала из бродячего цирка.

– Папа, она замёрзнет? – спросил короля подъехавший младший принц Алесандр.

– Сынок, Нимет сказал, что она уже почти замёрзла.

– Папа! Давай заберём её себе! – со слезами в голосе проговорил мальчик.

– Сынок, ну зачем тебе старая больная цирковая обезьяна?!

– Папа, она же замерзает!

– Поступай, как считаешь нужным, – махнул рукой король и продолжил движение по дороге вперёд, а обрадованный младший принц поспешил в лес за начальником охраны.

Немного в стороне от дороги он заметил яркое пятно. На пожухлой траве, сжавшись в комок, лежала маленькая шимпанзе в красной курточке и жёлтой, бывшей когда-то пышной, юбочке. Алесандр соскочил со своего коня и подбежал к обезьянке. Босые ноги бедного животного были сбиты в кровь, глаза полузакрыты, а из груди вырывалось хриплое дыхание. Мальчик быстро снял свой подбитый мехом плащ, завернул в него обезьянку и бегом побежал к ожидавшей его карете, поручив охранникам довести его лошадь. Забравшись в карету, он устроился на полу, у стоящей там жаровни, затем развернул плащ и накинул его себе на плечи, крепко прижав маленькую шимпанзе к себе и щедро отдавая ей своё тепло.

Так они и доехали до постоялого двора, в котором предстояло провести ночь. Алесандр потребовал, чтобы в его комнату принесли ванну и наносили в неё горячей воды. Когда его требование было выполнено, он сам раздел слабо сопротивляющуюся обезьянку, со смущением выяснив, что она женского пола, срезал верёвку с шеи, а затем опустил бедняжку в воду и аккуратно помыл её, стараясь не задевать израненные ноги. Затем вытащил её из воды, насухо вытер полотенцем, на несколько мгновений задумался, потом порылся в своих вещах, нашёл тёплую рубашку и одел свою подопечную. Потом позвал Нимета и попросил объяснить, как нужно обрабатывать раны, так как каждый солдат не единожды в своей жизни сталкивался с подобными проблемами.

После того, как чистая ухоженная обезьянка свернулась калачиком на маленьком диванчике, младший принц велел подавать ужин. Прислуживающий ему лакей внёс поднос с тарелками и неизменным кувшинчиком молока. Алесандр глянул на тарелки и произнёс:

– На двоих!

Слуга моментально исчез, чтобы тут же принести второй точно такой же поднос. Мальчик уже хотел покормить обезьянку с ложечки вкусными тушёными овощами с мясом, но она сама взяла ложку и принялась аккуратно есть.

– А ты ничего, культурная, – сказал ей младший принц после того, как они поели. – Осталось ещё узнать, можешь ли ты ходить на горшок, и тебя можно смело выводить в наше высшее общество, – улыбнулся он, а обезьянка осуждающе на него посмотрела.

– Что, считаешь, что я задаю глупые вопросы? – продолжил он. – Знаешь ли, теперь я за тебя в ответе, и мне будет неудобно за оставленные тобой лужи.

Обезьянка фыркнула.

– Ну, если обещаешь, что конфузов не будет, то оставайся со мной, иначе папа велит отправить тебя в королевский зверинец. Да, в королевский зверинец, – повторил он удивлённо глянувшей на него обезьянке, – мой папа, знаешь ли, король. Король Навитании, – для чего-то пояснил мальчик.

– Я думаю, что мы с тобой подружимся, – продолжил он, – а значит, нужно дать тебе имя. Как же мы тебя назовём? Лайза, Тая, Хлоя, Одения? Точно, Одения! Я буду звать тебя Дени!

Так наследную принцессу Рисалетту переименовали в Дени. Сквозь усиливающийся шум в голове Дени, так мы теперь будем её называть, слышала, как младший сапфировый принц рассказывает ей что-то ещё, но голова всё сильнее опускалась вниз, и её всё сильнее клонило в сон. Первый раз за долгое время она была чистой, сытой и в тепле. Алесандр подложил ей под голову подушку и укрыл тёплым пледом. Незаметно для себя Одения уплыла в сон.

А ночью мальчик проснулся от стука зубов своей воспитанницы. Спросонья он не понял, в чём дело, но потом соскочил с постели и подбежал к обезьянке. Она съёжилась под одеялом, бедняжку трясло от холода так, что стучали зубы, а от тела распространялся ощутимый жар.

Он уже совсем отчаялся, когда в дверь постучали. Алесандр открыл дверь.

– Ваше высочество, – обратился к нему дежуривший в коридоре охранник, – эта женщина уверяет, что вы её вызывали.

Младший принц с удивлением рассматривал стоящую поодаль женщину. Ещё не совсем старая, лет сорока пяти, в коричневой шерстяной юбке, синей тёплой кофте, на голову и плечи накинут пушистый большой платок. Через её плечо перекинута сумка, от которой исходил приятный травяной аромат. Он уже хотел отправить странную женщину восвояси, но тут она заговорила.

– Кто тут у вас нуждается в помощи знахарки Лютни? – спросила она.

– Я, я нуждаюсь, – взволнованно проговорил мальчик, ухватил женщину за свободную руку и затащил к себе в комнату, после чего закрыл дверь перед носом изумлённого охранника. – Я нуждаюсь, – повторил он, а потом смутился и добавил: – Ну, не совсем я, а моя… обезьянка, – и он подошёл к диванчику, на котором лежала Дени.

Женщина со странным именем Лютня подошла к диванчику, очень долго рассматривала пышущую жаром Летти, после чего произнесла странные слова:

– Молодец, Карька, что позвал.

Затем огляделась, нашла на забытом подносе кувшинчик с молоком, отлила из него в блюдечко, отнесла в сторонку и поставила так, чтобы оно не бросалось в глаза, затем прислушалась к чему-то и поставила рядом с ним тарелку с плюшками.

– Я не Карька, и я не звал вас, Лютня, но буду очень вам благодарен, если сможете помочь моей Одении, – счёл нужным ответить Алесандр.

– А я не тебе и говорю, твоё высочество, – заворчала на него женщина, споро раскладывая на столике загадочные травки и горшочки, а затем вытащила из своего безразмерного мешка настоящую алхимическую горелку, подожгла её и поставила греться котелок с водой.

– Будем лечить твою девочку, – успокоила принца она.

Сначала она натёрла обезьянку жидкостью, пахнущей как те напитки, что пили взрослые мужчины, но только ещё резче, затем, потрогав её лоб, удовлетворённо хмыкнула и принялась поить её сваренным зельем и прикладывать различные припарки к груди и спине, постоянно что-то нашёптывая. Затем заметила израненные ступни и занялась ими.

На улице занималось хмурое утро, предвещавшее скорое ненастье. Король, было, отдал приказ отправляться, но хлынул такой дождь, что об отправлении не могло быть и речи.

В комнату Алесандра заглянул его брат Тианей, чтобы справиться, как у него дела. Лютня осмотрела его с головы до ног, да так, что парень зябко поёжился под её пронзительным взглядом, затем глянула на обезьянку, потом опять на него и снова произнесла загадочные слова:

– Береги её, второй принц, смотри, не упусти своё счастье!

Почувствовав себя неуютно рядом со странной женщиной, Тианей вышел. А младший с тревогой наблюдал, как женщина борется за жизнь его найдёнушки. Он велел принести завтрак себе и Лютне, заглянул в уголок, где утром оставляли молоко и плюшки, и, не обнаружив ни того ни другого, добавил ещё молочка, мягкую куриную котлетку и горячую лепёшку.

– Лютня, – решился спросить он, когда они сели завтракать, – скажи, кого мы с тобой подкармливаем?

– Карьку, – просто ответила она.

– Карьку? – не понял Алесандр. – Но где он, я здесь никого не вижу?

– А ты и не увидишь, его, золотце. Зрение здесь особое нужно, ибо не совсем человек он, тьфу, о чём я! Он вовсе и не человек, даже немного не из этого мира. Домовой по-простому. Он-то и позвал меня, сказал, что совсем помирает твоя принцесса.

– Как вы сказали? Принцесса?

– Ну, коли уж ты принц, твоё высочество, то тебя и окружать должны только принцы и принцессы, – ответила ему странная женщина.

– Ну да, – согласился с таким доводом мальчик, – так и должно быть.

Весь день женщина хлопотала над своей необычной пациенткой. К вечеру обезьянка открыла мутные ещё глаза и, к великой радости ухаживающих за ней Лютни и Алесандра, выпила немного куриного бульона, а затем заснула крепким сном.

– Пожалуй, теперь и без меня справитесь, пойду я, – устало произнесла знахарка. – Вот тебе зелья и отвары, пусть пьёт ещё несколько дней. Борись за неё, младший принц, – с этими словами она покинула комнату.

***

Наутро от ненастья не осталось и следа. Король по просьбе Алесандра распорядился, чтобы из трактира при постоялом дворе доставили доброй женщине кабаний окорок, муки, овощей и сладкого мёду, после чего повеселевшие путники направились домой, в столицу сапфирового королевства Таррину.

Алесандр бережно кутал свою подопечную в тёплые плащи и одеяла, старательно выполнял все указания знахарки по её лечению, и здоровье Одении пошло на поправку. Она доверчиво прижималась к нему в карете, когда он брал её на руки, словно малое дитя, и зачастую так и засыпала, укачанная ровным ходом. Иногда к ним присоединялись король или принц Тианей и беззлобно подшучивали над заботливой нянькой. Король втихомолку радовался, что у его сына такое доброе сердце, а второй принц крепко задумывался, ловя на себе пристальные взгляды братовой игрушки.

***

Приехав во дворец, Алесандр понёс подопечную в свои покои. Встретившая их королева попыталась было возразить по этому поводу, но принц и его обезьянка так жалостливо и одновременно решительно глянули на неё, что все возражения буквально застряли в горле.

– А ты вырос, мой мальчик, – только и сказала она, прижимая младшего сына к себе. – Это хорошо, что ты стремишься заботиться о братьях наших меньших, из тебя может получиться неплохой правитель. В янтарном королевстве недавно утвердили наследницу, думаю, тебе стоит попытать там свою судьбу.

– Да, это значительно укрепило бы влияние синих, – вмешался король. – Тианей консортом при бриллиантовом престоле, а маленький Алесандр – при янтарном. Стоит об этом подумать как следует.

– Папа, моя невеста исчезла! – напомнил ему средний сын.

– Бриллиант судьбы говорит, что она жива, а это главное. Хорошо бы ещё, чтобы её нашли поскорей, пока она совсем мала, а то мало ли что может случиться. Свяжется с кем-нибудь, а то, хуже того, влюбится в какого-нибудь смазливого хлыща, который вовремя окажется рядом. Молоденькие девушки, они такие! – и король сделал неопределённый жест рукой. – А для камня судьбы важно, чтобы у благословенной супруг был первым, именно так достигается прочная гармония пары и в их личной жизни, и при управлении государством. Правда, родная? – король чмокнул жену в губы, потихоньку подталкивая её к супружеской спальне.

***

Алесандр провёл Одению по всем своим комнатам, попутно объясняя ей, где что находится.

– Это моя гостиная, там классная комната, в этой стороне спальня, а здесь ванная и туалет. Я не буду плотно прикрывать двери, и ты сможешь сама пользоваться ими, когда понадобится. Сможешь, не подведёшь меня? – обратился к обезьянке принц. И она согласно кивнула головой.

– Одения, – продолжил он, – иногда мне кажется, что ты посмышлёнее многих моих друзей, да что друзей, даже некоторых папиных советников! – и он засмеялся, подхватив свою игрушку под мышки и покружившись с ней по комнате. – Многие сочли бы меня малышом, глядя, как я тут играю с тобой, но мы с тобой никому не расскажем, правда? Я покажу тебе всех своих солдатиков. А ещё в саду у меня есть настоящий шалаш! Правда, он не такой замечательный, как замок принцессы Рисалетты, зато я построил его сам! Я покажу его тебе, когда ты совсем выздоровеешь. На улице уже прохладно.

Одения взяла в руки подол длинной рубашки его высочества, которая была на неё надета и в недоумении показала его парнишке.

– Хм, а ведь и правда, тебе нужна одежда, как же я не подумал, – проговорил он. – Нужно пойти к маме и попросить её прислать к нам портниху и обувщика, – и принц подхватил обезьянку на руки, решив сразу покончить с этим вопросом, вышел из своих комнат, но потом замедлил шаги.

– Знаешь, – Алесандр вернулся к себе, – пожалуй, к маме мы сейчас не пойдём. Там у неё сейчас папа, кажется, им не до нас. Эти взрослые такие странные. Могут запереться вдвоём и не пускают к себе никого, а нам, между прочим, важные вопросы решить нужно! И что они там делают в такой тайне за закрытыми дверями? Ты не знаешь?

Обезьянка недоуменно пожала плечами.

– Вот и я не знаю! А Тианей точно знает, только не сознаётся, говорит, что и я всё узнаю со временем, а пока мал ещё. А я, как узнаю, сразу расскажу тебе. С тобой мне легко говорить обо всём, хоть ты и не можешь отвечать, и вообще девочка! Братья Риенхад и Тианей считают меня маленьким, дети придворных, которых мама заставляет называть друзьями, видят во мне только младшего принца, вот и получается, что по душам поговорить не с кем. Выходит, что ты мой первый настоящий друг. Хочешь быть моим другом?

Одения, немного подумав, кивнула.

– Ваше высочество, через час подадут ужин, – обратился к нему вошедший гувернёр. – Вам необходимо привести себя в порядок.

– Дени, от этого ужина я не смогу отвертеться, и тебя взять на него не смогу, ты подождёшь меня в наших комнатах, хорошо? – обратился Алесандр к подружке, спешно раздеваясь и забегая в ванную комнату в одних нижних кальсонах.

Там он быстро смыл с себя дорожную пыль и вышел, завернувшись в полотенце. Перед тем, как он его скинул, обезьянка успела отвернуться к горящему камину. А Алесандр позволил гувернёру одеть себя и, попросив Одению не скучать, велел тому принести ей ужин. Через некоторое время чопорный ливрейный лакей принёс поднос с ужином для неё. Стараясь не показывать своего удивления, он сервировал невысокий столик, постоял немного, видимо ожидая, что дикая обезьяна накинется на разложенные вкусности, но она только укоризненно глядела на него, отчего слуга стушевался и поспешно вышел.

А Одения подошла к столу и уселась.

– Малыш, я вижу тебя, выходи! – позвала она. – Выходи, не бойся меня. Твой собрат Карька помог спасти мне жизнь, и я считаю себя в долгу перед вашим народцем.

– Какой я тебе малыш, – солидно ответил пушистый небольшой человечек, выбираясь из-за камина, – мне уже седьмой десяток.

– Я же не знаю твоего имени, вот и назвала тебя так. Ты же ещё меньше меня!

– Меньше, это да. Только нам, домовым, незачем большими-то расти, чай, не с чудовищами бьёмся, а по дому порядок блюдём. А имени своего я тебе не скажу, власть над нами получает тот, кто имя узнаёт, вот.

– Ой, а как же я тебя за стол звать буду? – расстроилась Одения.

– Как, как. Тут подумать надоть! Ой! А как ты вообще меня видишь и разговариваешь со мной?!

– Я не знаю, – растерялась девочка. – Я могу разговаривать только с тобой. Может, потому что я не настоящая обезьянка, а может из-за зелий, которыми меня лечила добрая женщина на постоялом дворе. Я её плохо помню, её и домового, который её позвал. Помню, она его Карькой называла, а мне давала горькие зелья, от которых мне стало легче. А давай, я сама придумаю тебе имя и буду так зазывать тебя к столу.

– Это ты правильно решила, – согласился домовой. – Придумывай и скорее зови, а то ужин уже стынет.

– Фома, я буду звать тебя Фома, – приняла решение Одения.

– Зови Фома, лишь бы к столу, – намекнул новонаречённый.

– Фома, иди со мной ужинать! – позвала она.

– Ужинать это хорошо, любим мы, когда люди нас привечают и отдают уважение, – и маленький домовой важно уселся за стол напротив.

– Фома, – обратилась к нему Одения, когда они покончили с едой, – ты сказал люди… а как ты меня видишь?

– Как я тебя вижу? Чужой на тебе облик, нехорошим зельем навеянный. А коли глянуть истинным зрением, то и видно, что ты совсем ещё несмышлёный человеческий детёныш.

– Фомушка, милый, а ты не знаешь, как мне обратно в девочку превратиться?

– Мы, домовые, не по этой части. Порядок навести, али вещь какую потерянную отыскать, за хозяйством приглядеть, это к нам, а такая чёрная магия только колдунам и доступна, уж не обессудь, девонька.

– Значит, будем искать в другом месте. Спасибо, Фома, что составил мне компанию.

– Да что уж, – домовой стеснительно сложил ручки за спину и поскрёб пол жёлтым лапоточком, – покушать-то мы завсегда, зови, коли понадоблюсь, – и он исчез за камином.

Одения проводила взглядом маленького домового и отправилась в ванную комнату. Там она быстро ополоснулась под струёй тёплой воды, бегущей из трубы при нажатии на серебряный рычажок, потом долго тёрла полотенцем шёрстку, растущую по всему телу. После зашла в гардеробную принца, выбрала себе одну из его рубашек подлиннее, решив, что он не обидится, натянула её на себя, забралась под одеяло огромной кровати Алесандра, пообещав себе, что дождётся его, и незаметно для себя заснула.

Алесандр, когда вернулся, не стал будить её, а прилёг с другого края, решив, что в такой огромной кровати им не будет тесно. Под утро Одения, видимо замёрзнув, тесно прижалась к нему, а мальчик покровительственно обнял свою новую игрушку.

***

Жизнь принцессы в новом обличии постепенно налаживалась. До Алесандра наконец дошло, что его игрушка стесняется видеть его раздетым и не желает, чтобы он помогал одеваться и мыться ей, тем более, она сама с этим могла прекрасно справиться. Утром они просыпались, зачастую крепко прижавшись друг к другу, затем Одения первая бежала в ванную комнату, после чего туда уходил Алесандр, и девочка успевала одеться, потом она отворачивалась, и одевался он. После лакей приносил завтрак, они дружно съедали его, причём обезьянка неизменно ставила стакан молока и тарелку с плюшками возле камина. К удивлению принца, еда почти всегда исчезала.

После завтрака приходили учителя, и начинались занятия. К их огромному удивлению непоседливое казалось бы, животное тихо сидело рядом с его высочеством и внимательно слушало их объяснения. Потом они обедали либо вместе, либо Алесандр уходил обедать с семьёй, и тогда Одения приглашала Фому. Послеобеденное время принца было посвящено физическим упражнениям. Его гоняли на полосе препятствий и на плацу самые искусные воины королевства. Не желая мёрзнуть на улице, Одения оставалась в комнатах и тайно, пока никто не видит, читала книги Алесандра. Иногда это были сказки, где всегда всё заканчивалось хорошо, иногда книги по истории или географии. Одения твёрдо решила, как бы не повернулась её судьба, но она должна получить знания, достойные будущей королевы Тораза.

Только после ужина у младшего принца появлялось немного свободного времени, и они могли поиграть. Они дружно прыгали на мягкой кровати или же качались на качелях, установленных в игровой комнате, а порой Алесандр, впрочем без особого успеха, вовлекал Одению в битвы своих многочисленных войск.

– Эх, девочка, даже если обезьянка, всё равно остаётся девочкой, – вздыхал он и улыбался.

На день нового солнца он уговорил маму купить настоящую куклу для его подопечной и подарил её обезьянке. Дени восхищённо смотрела на сокровище в протянутых руках мальчика, затем неверующе протянула к нему свои ручонки, осторожно взяла подарок и крепко прижала к груди, зарывшись лицом в настоящие золотистые волосы. Такие же, какие были когда-то у принцессы Рисалетты. Одинокая слезинка незаметно скатилась по её щеке. Она подошла к Алесандру и благодарно прижалась к нему. С этого момента златокудрая красавица стала постоянной спутницей маленькой шимпанзе.

***

– Привет мне для тебя передали, – сообщил как-то Одении домовой Фома в один из их совместных ужинов.

– Мне? – удивилась она. – Кто же, твоя подружка?

– Нет, на этот раз не она, хотя, конечно, и она завсегда благодарит за угощение, но этот привет добрался издалека. Твой старый знакомый Карька хочет поговорить с тобой.

– Это тот добрый домовой, который позвал знахарку на постоялом дворе, когда я умирала?

– Он самый, – важно ответил Фома, откусывая огромный кусок плюшки и запивая его молоком.

– А как же мы поговорим? – растерялась Дени. – Он же далеко отсюда, я сама не смогу добраться до него. А я очень бы хотела поблагодарить его за то, что он для меня сделал.

– Здесь он, здесь, – обрадовал девочку Фома. – У нас, домовых, свои дороги, простым людям неведомые.

– Как же так? Почему же он не заходит к нам? – удивилась принцесса.

– А то и не заходит, что не являемся мы без зова, вот он и ждёт, когда позовут его. Зови уж, чего таращишься!

– Каренька, милый, иди с нами ужинать! – позвала домового принцесса.

За камином зашуршало, и её взору предстал ещё один лохматенький домовой. Только его шёрстка, в отличие от шоколадной у Фомы была светло-серая с тёмной полоской на спине.

– Доброго здоровьица, хозяюшка, – поздоровался он.

– И тебе всяких благ, спаситель ты мой, – ответила ему Одения, – вот садись в это удобное креслице, раздели с нами наш ужин.

Некоторое время Карька увлечённо поглощал предложенный ужин.

– Спасибо за угощение, хозяюшка, – насытившись, сказал он. – Хоть хозяйка моего постоялого двора с уважением к нам, домовым, относится, завсегда угощение за нашу работу оставит, но за стол с людьми не часто попасть удаётся.

– Какой же я человек, Карюшка, – грустно ответила обезьянка, – ты же видишь, зверушка я несуразная.

– Во-от, именно, что вижу я, девонька, суть истинную твою мы видим. И Лютня увидала.

– А почему же она не сказала никому?! Папа созвал бы лучших магов и меня опять превратили бы в девочку!

– Может и созвал бы, может, и превратили бы. А ты знаешь, кто это с тобой такое непотребство сотворил?

– Нет, – тихо ответила она.

– То-то! Маги тебя в девочку, а злыдень тот опять в живность какую, или куда проще, отравит тебя, или ещё что сотворит! Лютня сказала, что здесь ты в безопасности. Али плохо тебе с женихом-то благословенным рядом?

– Отчего же плохо, хорошо мне здесь. И вы правы: мой Тианей рядом, хоть и редко мы видимся.

– Вот. А над проблемой твоей думают. Маги и думают. Знать бы, кто то зелье изготовил, или само зелье Лютне посмотреть, было бы проще.

– Каренька, как же мне благодарить тебя и добрую Лютню? – и Дени кинулась обнимать домового.

– Полно, полно тебе, девонька, – благодушно заворчал он, – рано ещё благодарить-то.

– Как же рано, Каренька? Вы мне жизнь спасли!

– Ну, спасли и спасли, как же не помочь хорошему человеку, коли можно, – стал отнекиваться он.

– Каренька, – обратилась к нему Одения, – а как же Лютня будет превращать меня в девочку?

– Будешь пробовать её зелья, какое-нибудь, да сработает.

– Давай, давай эти зелья, Каренька!

– Экая ты прыткая! Нет у меня тех зелий. Я пока на разведку пришёл. Порасспросить кое-что, а коли повезёт, то и взять кой-чего.

– Что же тебе нужно, Каренька? Бери всё, что захочешь. А хочешь, я тебе… мою куклу отдам?

– И на что мне твоя кукла? Я что, девчонка?

– Она – самое дорогое, что у меня есть.

– Оставь это богатство себе. А мне клочок шерсти с себя срежь. Эх, Лютня сказала, коли ещё бы локон твой девичий ей достать.

– Локон, говоришь? – переспросила девочка. – У папы на груди висит медальон, а в нём мой детский локон.

– Это дело, это славно.

– Карь, ты думаешь, он отдаст его Лютне?

– Да мало ли что я думаю. Достанем! – успокоил её домовой.

Одения срезала клочок шерсти со своего мохнатого тела, завернула его в тряпицу и передала Карьке. За дверью послышались шаги, это возвращался с ужина Алесандр. Оба пушистых гостя вмиг исчезли за камином.

ГЛАВА 4

В один из холодных зимних дней пришла весть из Лианеи о том, что королева Канильена благополучно разрешилась девочкой. Принц Тианей на правах будущего родственника возглавил делегацию, отправившуюся в Тораз на празднование сего замечательного события. Там он ещё раз приложил руку к королевскому бриллианту судьбы, и камень опять подтвердил его право на руку наследницы бриллиантового престола.

– Мальчик мой, – приветствовал его король Розетен, – пусть твоей благословенной невесты и нет сейчас с нами во дворце, но королевский бриллиант судьбы указывает на то, что она жива, а это главное. Я уверен, она найдётся. А потому предлагаю не откладывать наши планы и повторно приглашаю тебя приезжать учиться в наш университет.

На том и порешили. Принц Тианей уладит все дела дома и переедет в Тораз, где сможет на месте изучить историю и быт своего будущего королевства, а заодно получить прекрасное образование, которое давал Торазский университет.

Время до начала учёбы пролетело очень быстро. Вечером накануне отъезда старший принц после ужина зашёл в покои Алесандра вместе с ним.

– Дени, – начал он шутливо, – я уже простился со всеми членами своей семьи, осталась только ты. Давай, простимся и с тобой! – он присел и протянул руки к обезьянке.

Одения подошла к Тианею и уткнулась лицом к нему в грудь. Парень прижал её к себе, а затем легонько чмокнул в мохнатую макушку.

– Эх, и почему мне иногда кажется, что это я должен был тогда подобрать тебя! – проговорил он, поддразнивая младшего брата.

– Тебе кажется, а я подобрал и вылечил её! – с вызовом ответил Алесандр.

– Ты не думай, я не претендую на твою игрушку, Сандр. Я и сам не пойму, что со мной. Вроде бы простая обезьянка, а меня тянет к ней. Только из-за неё я не хочу уезжать! Эх, да что говорить глупости, всё равно ты ещё мал, чтобы понять это! Вот уеду в Тораз, начну учиться, появятся новые друзья и что более важно, подруги, и я забуду эту свою странную страсть.

– Найдёшь свою невесту, – добавил младший.

– Да, конечно, обязательно найду, – сказал Тианей и, тяжело вздохнув и бросив ещё один прощальный взгляд на игрушку младшего брата, вышел из комнаты.

– Странно, – сказал Алесандр Одении, когда они остались одни, – мне показалось, или он и вправду относится к тебе, как к человеческой девушке?

Дени, как всегда ничего не ответила, только долго печально смотрела на дверь, в которую вышел её благословенный жених.

Дни после отъезда Тианея потекли своей чередой. Алесандр продолжал учиться, а его обезьянка повсюду сопровождала его. Видя, что она ведёт себя покультурнее некоторых родовитых баронов из пограничных земель, родители позволяли младшему сыну брать её с собой на семейные обеды и ужины. Уже никто в королевском дворце не мог представить эту парочку порознь. Учёба, прогулки, ближние и дальние поездки, всюду Алесандр брал с собой свою обезьянку. Она по-прежнему жила в его покоях, и частенько они засыпали и просыпались вместе, крепко обнявшись.

Злые языки пытались злословить на этот счёт, но быстро замолчали после того, как Алесандр вполне серьёзно вызвал на поединок своего троюродного кузена Растена и, хотя тот и был старше его почти на два года, успел серьёзно ранить его до того, как их смогли разнять.

***

– Дени, Дени! – услышала как-то Одения после того, как проводила Алесандра на торжественный приём, устроенный во дворце по поводу его четырнадцатилетия. – Дени! Знахарка Лютня передаёт тебе привет и вот этот фиал с зельем!

Около камина стоял знакомый домовой Карька. Он протягивал обезьянке маленькую бутылочку.

– Здесь результат многолетнего труда не только её, но и ещё многих именитых магов. Лютня пробовала его… на мышках. Они превращались так, как того хотела она. Но, сама понимаешь, ты же не мышка, риск есть. Лютня не знает точно, как поведёт себя зелье… Будешь пробовать?

– Конечно, буду, Каренька! Давай его сюда! – и Дени протянула руку. Домовой отдал ей фиал.

– Только одну капельку! – успел предупредить он, прежде чем она успела вылить весь флакон в стаканчик с водой.

Одения добавила каплю зелья в воду, а затем быстро выпила содержимое стакана, после чего прошла к зеркалу и замерла перед ним. Некоторое время ничего не происходило, но потом её спина выпрямилась, кожа стала заметно светлеть, ноги удлиняться, а волосы исчезать с тела. Вскоре перед зеркалом стояла нескладная девочка-подросток в коротенькой курточке, пышной юбочке и кукольных кружевных панталончиках.

– Каренька, Фомушка, получилось! – радостно воскликнула принцесса и кинулась на выход.

– Стой, глупая! – еле успел поймать её за край юбки Карин. – Куда ты понеслась в такой одёжке?!

– К королю Риенхаду, он обрадуется, когда узнает, что невеста его второго сына нашлась!

– И что ты ему скажешь? Ваше Величество, вот я?! Посмотри на себя! Ты хочешь рассмешить всех королевских гостей? Я думаю, даже будучи обезьянкой, ты никого так бы не развеселила.

– Я никого никогда не веселила, только Сандра, когда мы играли с ним, – растерянно отозвалась девочка.

– И не начинай! – остановил её порыв домовой. – Выбери себе подходящую одёжку в гардеробе его высочества, переоденься, а потом уж подумай, как лучше поступить.

Рисалетта нашла самую маленькую рубашку и мягкие бриджи в шкафу принца и быстро переоделась.

– Я решила подождать Сандра, – немного погодя сказала принцесса. – Он мой самый лучший друг, я знаю, он мне поверит, вместе мы решим как лучше поступить.

– Так-то оно лучше будет, а то, ишь ты, сразу на королевский большой приём! – поворчал для виду Карин.

Когда солнечный диск коснулся горизонта, Рисалетта внимательно разглядывала себя в зеркало. Она обречённо наблюдала, как темнеет, сморщивается и покрывается шерстью её кожа, уменьшается рост, а золотистые локоны превращаются в короткий пушок. Непроизвольные горькие слёзы катились из её глаз.

– Не отчаивайся, девочка, – вдвоём успокаивали её домовые. – Зелье действует, и это главное. Теперь Лютня будет знать, что работает в правильном направлении. А ещё, Дени, ты ничего не заметила?

– Что я должна была заметить? – сквозь слёзы спросила она.

– Как это что? Ты видела нас и разговаривала с нами, когда была человеком!

– Ну да, вы же были рядом. Что здесь странного?

– Люди нас не видят!

– Как оказалось, я не человек ещё, – грустно ответила она.

– Глупая маленькая девчонка! Человек ты, человек! И будешь им, пока сама ощущаешь себя человеком! Никогда не забывай этого. А облик Лютня тебе вернёт, ты только подожди!

Вернувшийся поздно ночью младший принц обнаружил скрюченную фигурку, спящую в его одежде поверх покрывала. Алесандр аккуратно укрыл её и привычно улёгся рядом. А ночью ему впервые приснилась маленькая золотоволосая принцесса.

***

– А знаешь, Дени, – сообщил ей как-то во время их вечерних посиделок Фома, – занятную вещь увидел мой родственник, который живёт в королевском дворце в Лианее.

– Что-нибудь случилось с папой или… с Тианеем? – взволнованно спросила его девочка.

– Ну что с ними случится? Всё как обычно. А вот с мачехой твоей, королевой Канильеной интересные дела творились. Было это как раз в тот день, что ты зелье Лютнино попробовала. Сбежала она внезапно ото всех своих фрейлин и закрылась в своих комнатах, где и просидела одна-одинёшенька до самой темноты. Вышла к ним только когда солнце село, ох, и злая же она была!

– Что в этом удивительного, Фома? Она постоянно злится на своих фрейлин и горничных.

– Так-то оно так. Да только не от всех ей укрыться удалось. Видел её мой сродственник-то тогда. Сама знаешь, нет для нас стен, всюду мы попасть можем.

– И что же он увидел, Фома, не томи?

– Что, что. Шерстью обросла мачеха твоя, вот что!

– Ой, её тоже заколдовали?! – испугалась Одения.

– Нет, золотце, не похоже, что заколдовали её. Точнее заколдовали, но… сама себя она заколдовала!

– Как это сама себя? Зачем?

– Госпожа Лютня сказала, что это откат, вот что!

– Куда откат, Фомушка?

– Про то мне не ведомо куда, откат и всё. Ты, значит, в девочку превратилась, а она в это время в обезьяну, вот! – объяснил домовой.

– Бедная Канильена, пострадала из-за меня.

– Бедная, да не очень. Не жалей её. Госпожа Лютня подозревает, что она тебе зелье оборотное и подлила, а теперь наступает час расплаты.

– Канильена подлила мне оборотное зелье? Но зачем? – удивилась принцесса.

– Зачем, зачем. Власти ей хочется, большой власти, девонька!

– Но… она и так королева, куда уж больше?

– Учишься ты вместе с его высочеством принцем Алесандром, Денька, а всё сущее дитё. Королева-то она при батюшке твоём, короле наследном. А ему наследуешь ты!

– Но когда это будет, Фомушка! Папа ещё долго править будет!

– Может и долго, только ходят слухи, что торопит она его проверить её дочку на бриллианте судьбы, дескать, сколько можно ждать, тебя всё нет и нет, пора другую наследницу назначать!

– Как же так, Фомушка, не выберет камень судьбы другого наследника, пока я жива.

– Это ты верно подметила, пока ты жива. Вот и задумайся.

– А что думать? Здесь, в Таррине, мачеха до меня не доберётся. Она и не знает, где я нахожусь.

– Это верно, не знает. Только вспоминает мой сродственник лианейский, что аккурат в ночь, когда пропала наследная принцесса, увозил куда-то королевский кузен обезьяну горемычную.

– Фома, я помню! Хитрюга Кудериус из цирка подсунул Родлену вместо меня старую больную шимпанзе! Потом ещё радовался, что обманул его.

– Вот, золотце, они считают, что ты в их руках!

– Фомушка, получается, что опасность грозит не только той старой шимпанзе, но и папе?!

– Всё может быть, золотце, всё может быть.

– Фома, мне пора возвращаться!

– Экая ты странная! То говоришь, что в безопасности здесь, то торопишься к смертушке своей!

– Но как же папа?

– Пойми, не тронет она его, пока её дочка наследницей не назначена. А пока ты жива, этого не произойдёт!

– Когда же я смогу вернуться, Фомушка?

– Как только облик свой человеческий обретёшь полностью, а Канильена заместо тебя в животинку превратится, тогда и можно будет без боязни в Лианее появляться.

– Но там папа… и Тианей.

– Ох, Денька, Денька, ну что ты такая нетерпеливая. Али плохо тебе в нашем дворце?

– Хорошо, Фомушка, но… Тианей там.

– И что? К свадьбе Лютня обязательно оборотное зелье спроворит!

Одения замялась, а потом решилась.

– Понимаешь, – неуверенно начала она, – когда он зашёл попрощаться к Алесандру перед отъездом, то упомянул, что у него появятся новые друзья и подруги…

– И что? В новом месте это нормально!

– Фома, он сказал подруги!

– Эх, Денька, Денька. Дитё ты и есть дитё! Ну что изменится, если ты будешь рядом с ним? Мало ли какие подруги могут появиться у взрослого парня! Женится-то он на тебе!

– Хорошо, Фомушка, я подожду.

***

Время от времени Лютня изготавливала на пробу новые зелья, которые исправно приносил домовой Карька, но все они действовали не больше двух-трёх часов и всегда заканчивали своё действие с заходом солнца.

Одения забирала у Карина фиал с новой порцией и дожидалась, когда Алесандр уйдёт на плац, а затем Фома своими ходами доставлял её в дальний конец большого королевского парка. Там, в облюбованной заброшенной беседке, полностью заросшей диким виноградом, она выпивала принесённое зелье. Фома передал ей сшитое его подругой простое белое платье и башмачки, которые смастерил он сам, и Рисалетта могла спокойно, без боязни быть замеченной, привыкать к своему новому старому телу. Поначалу было очень тяжело. Ноги сгибались в коленях, руки тянулись к земле, чтобы привычно опереться, но девочка упорно старалась вернуть себе прежнюю походку. Фома привязывал толстую палку к её спине, и так она ходила по тихим дорожкам в пустынной части парка.

– Фомушка, какой же ты молодец, что отговорил меня перебраться в Лианею, – призналась как-то она. – Как бы я показалась перед папиными придворными? Над моей походкой смеялся бы весь двор. И что самое обидное, делали бы это за моей и папиной спиной!

– Во-от, слушай умненького Фому! Я никогда плохого не присоветую моей девочке! Негоже, чтобы люди насмехались над их будущей королевой.

– Фомушка, милый, я начинаю верить, что всё будет хорошо, и я стану королевой! – и Рисалетта, раскинув руки, с упоением закружилась по полянке перед беседкой.

– Кто вы, милая барышня? Я никогда не видел вас во дворце, – услышала она из-за цветущих кустов сирени, и к ней на поляну вышел второй принц.

Рисалетта испуганно отпрянула к беседке, но поняла, что бежать ей некуда, тем более она успела заметить, как Фома скрывается вместе с оставленными на диванчике яркими вещичками, в которые одевали обезьянку.

– Вы смотрелись такой счастливой, танцуя на этой полянке. Я напугал вас? Простите, я, правда, не хотел, – говорил Тианей, неспешно подходя к ней.

– Я… не ожидала здесь никого встретить, а уж тем более вас, – нехотя призналась девушка.

– Я так понимаю, что помешал вам. Мне уйти? И почему вы не ожидали встретить именно меня? – остановился он, не доходя до беседки нескольких шагов.

– Нет-нет, что вы, Тинни, как можно! В конце концов, это парк вашего отца, а значит, и ваш. Простите, это я должна буду уйти!

– Тинни? Вы назвали меня Тинни? Так меня ещё никто не называл.

Рисалетта поняла, что проговорилась, ведь про себя, мысленно, она всегда называла его Тинни.

– Простите, ваше высочество, этого больше не повторится, – проговорила она, склоняясь перед ним в реверансе. – Я уже ухожу! – и развернулась, чтобы убежать.

– Ну что вы, называйте меня именно так, мне нравится! Вы такая странная, не похожая на тех девушек, с которыми я раньше был знаком. Скажите, вы живёте при дворце?

– Да, – признала очевидное Летти, она решила по возможности не лгать жениху. А уж если он не так поймёт её, то это его дело.

– Вы служите здесь? – продолжал спрашивать он.

– Д-да, в какой-то мере, – уклончиво ответила девушка. А про себя подумала: "Служу живой игрушкой".

– Могу я узнать ваше имя, милая барышня? – последовал закономерный вопрос.

На мгновение принцесса задумалась, а потом ответила:

– Сале, зовите меня Сале, ваше высочество.

– Сале, мне нравится. А вы называйте меня Тинни, это гораздо лучше, чем чопорное ваше высочество. Называйте меня так, почему-то мне кажется, что вы единственная, кого действительно не волнует мой титул. А ещё… как будто бы я знаю вас уже много лет, – добавил он.

– Ваше… простите, Тинни, – решила спросить Рисалетта, – скажите, почему вы здесь, в Тарине? Вы же уезжали в Лианею, к… невесте?

– Я вернулся на лето домой, учёба продолжится осенью, – ответил он.

– И как вам при дворе короля Розетена? Как он? – затаив дыхание спросила она. Её очень интересовали новости из дома.

– Король живёт замечательно. Он, как никогда крепок и, кхм, полон сил, – глянув на девушку, смущённо закончил он.

– А королева? – продолжила свои вопросы девушка.

– А что королева. Злится, что королевский бриллиант судьбы не принял её дочь, а ещё последнее время часто запирается у себя в комнате и не пропускает к себе никого, кроме её кузена.

– А как же король? Не пускает и его?

– Король давно охладел к своей королеве, его не интересуют её причуды. Увы, таков удел многих неблагословенных браков!

– Тианей а вы? Вы любите свою благословенную невесту? – решила спросить Рисалетта.

– Сложно говорить об этом. Поймите, Сале, любовь не приходит по воле камня. Я слишком мало знаю ту милую маленькую девочку, чтобы вот так пылать к ней страстью. Но камень судьбы не может ошибаться, и я уверен, что мы обязательно полюбим друг друга, как только судьба опять сведёт нас!

Они не спеша прогуливались по дальним аллеям, стараясь не попадаться на глаза немногочисленным в этой части парка придворным. Большую часть времени говорил Тианей. Сале уклончиво намекнула, что она не желает говорить о себе и своих близких, и юноша был вынужден согласиться с этим.

– Я не хочу вас обидеть, Сале, – решился сказать он через некоторое время, – но я заметил, что у вас странная походка. Вы болели?

– Да, можно сказать и так, – призналась девушка. – И сюда я прихожу, чтобы в одиночестве потренировать именно осанку. А ещё я хочу научиться танцевать!

– Изволите принять мою помощь в этом нелёгком деле? – галантно улыбнулся Тианей.

– А это не затруднит вас? – спросила она.

– Ну что вы! Танец с такой красавицей доставит только удовольствие!

Некоторое время они кружились по полянке, повторяя несложные фигуры из придворных танцев.

– Такое чувство, что вы знали эти танцы раньше, но долго не практиковались, – осторожно заметил Тианей.

– Так и было, ваше высочество. Я долго не могла чувствовать себя так свободно. И я очень благодарна вам за этот танец!

– Сале! – обратился к ней принц. – А хотите быть моей спутницей на карнавале по случаю дня самого долгого солнца! – внезапно предложил он. – Там все будут в костюмах. Вот гости поломают голову, гадая, кто же вы!

– Когда он состоится? – глаза Рисалетты загорелись предвкушением.

– Через две недели. Он начнётся, как только погаснет последний луч солнца и продлится всю короткую ночь, до самого утра.

– Нет, Тинни, простите, я не смогу.

– Наверное, вы боитесь, что у вас нет подходящего костюма и украшений? Это не проблема. Мы подберём у матушки для вас самый лучший костюм. Я вижу вас как льдинку. Прозрачную прекрасную льдинку. Решено! Так мы и нарядимся. Вы – лёд, а я – пламя. Синее яркое пламя!

– Лёд или бриллиант, ваше высочество? – неожиданно спросила его Рисалетта.

– Бриллиант? Хм, да, об этом я как-то не подумал, все сочтут… впрочем неважно. Подыщем другие костюмы, у мамы их много!

– Не нужно ничего искать, Тианей. Я действительно не могу пойти с вами на этот бал. Поверьте, не потому, что я не хочу. Я очень хочу. Но не могу. Это зависит не от меня, – тихо добавила она.

– Дени, Денька! Мечтательница пустоголовая! – раздался от беседки голос Фомы. – Солнце уже садится!

Рисалетта подняла свои глаза к небу и увидела, что краешек светила уже прикоснулся к горизонту.

– Я должна идти! До свидания, ваше высочество! Пожалуйста, не преследуйте меня, я вернусь, как только смогу, – произнесла она, оставляя его на полянке и скрываясь в густых зарослях.

Рисалетта бежала в надежде, что он исполнит её просьбу. С последним лучом солнца она прижалась спиной к могучему древнему дубу, чувствуя, как опять горбится её спина и удлиняются руки, а тело чешется от прорастающих шерстинок. Вскоре маленькая обезьянка подобрала изодранное белое платье и ставшие великими башмаки и тихонько прошмыгнула в густую поросль колючей акации, опасаясь, что принц всё же кинется разыскивать её. Но он уважительно отнёсся к её просьбе, немного постоял на полянке, а затем пошёл к дворцу.

***

Почти каждый день Рисалетта и Тианей встречались на облюбованной ими полянке возле заросшей беседки. Иногда принц тихо напевал какую-нибудь мелодию, и они танцевали. Девушка уже уверенно чувствовала себя и самозабвенно отдавалась танцу. А иногда он просто рассказывал ей что-нибудь. Мужчина заметил, что её очень интересуют рассказы о его жизни в Торазе, и он охотно рассказывал обо всём, с чем там имел возможность столкнуться.

– На выбор жениха в Лианею отец вёз нас двоих, – признался как-то он, – меня и Алесандра. По старшинству первый шёл я. Принцесса стояла такая маленькая, вся воздушная и по-хозяйски держала руку на огромном бриллианте. Тогда мне захотелось прикрыть её от всего мира. Как сейчас помню, я положил руку рядом с её ладошкой, слегка задев её пальчики, и случилось чудо. Бриллиант судьбы засиял необыкновенным светом, и для меня в этот миг осталась она одна. Я понял, что для неё я готов на всё. Я буду всегда защищать её и её королевство. Прости меня, Сале, может, это неправильно, что я говорю тебе о своей благословенной невесте, но я не хочу, чтобы между нами были какие-нибудь недомолвки.

– Ну что ты, Тианей, мне это очень интересно!

– Не часто встретишь девушку, которую интересуют рассказы парня о его невесте.

– Мне интересно всё, что связано с тобой, Тианей, – ответила она.

– Даже зная, что у нас не может быть совместного будущего?

Рисалетта опустила голову. Она уже хотела признаться, что именно совместное будущее их и ожидает, но вовремя вспомнила, в кого она превращается по ночам и испугалась. Испугалась, что жених в ужасе оттолкнет гадкую зверушку. Нужно просто ещё немного подождать, уговаривала себя она. Подождать, пока Лютня подберёт нужный состав зелья, и к ней навсегда вернётся её обычный облик.

Лето подходило к концу.

– Завтра пройдёт наш последний совместный вечер, Сале, – сказал ей принц. – Я должен возвращаться в Тораз. Может, так будет лучше для нас обоих.

Они стояли на своей полянке, которую заметно удалось притоптать за время их совместных занятий танцами. Тианей положил руки на плечи девушки, а она обводила пальцем узор на его жилете. Расставаться не хотелось. Стоило просто признаться, и уже послезавтра она ехала бы с ним, к папе. Но как? Как признаться, что каждую ночь она будет превращаться в обезьяну! Нужна ли будет Тианею такая жена? Или он убежит в ужасе? И Рисалетта содрогнулась, представив, что он убегает от неё в их первую брачную ночь. Вернее не от неё, а от той маленькой мохнатой шимпанзе, в которую она превращается с заходом солнца.

– Сале, ты дрожишь, тебе холодно? – меж тем спросил её мужчина.

Он снял камзол и накинул девушке на плечи, затем, глядя в глаза, притянул её к себе, его губы медленно приближались к её губам, мягко коснулись их и, не встретив сопротивления, жадно завладели ими. Поцелуй длился и длился, Рисалетта не знала, как вести себя в таких случаях. Вернее, знала, нужно было оттолкнуть его и отвесить наглецу звонкую пощёчину. Но, опять же, Тианей является её женихом и ему можно целовать невесту? А если он не догадывается, что целует невесту? И как можно целовать не невесту, а постороннюю девушку?! Значит ли это, что её жених порочен? Или его подталкивает камень судьбы?

– Экий он быстрый, – раздался из беседки отрезвляющий голос Фомы, – сначала пусть колечко помолвочное на пальчик тебе наденет, а потом уж и с поцелуями пристаёт. Отрывайся от своего женишка, девонька, солнце скоро спрячется.

Рисалетта нехотя отстранилась от горячего мужского тела, сняла с себя камзол и вернула его Тианею.

– Мне пора, – сказала она и направилась к беседке. По молчаливому уговору принц никогда не преследовал её, когда она уходила.

– Сале, – крикнул он вслед, – я буду ждать тебя завтра!

Девушка оглянулась и согласно кивнула головой. Теперь, когда у них ВСЁ БЫЛО, она просто обязана сознаться. Завтра она расскажет о себе всё, они вместе поедут в Тораз, где как можно скорее должна состояться их помолвка, и честь принцессы будет восстановлена.

На следующий день Одения с трудом дождалась времени, когда Алесандр уйдет на занятия по фехтованию. Она подбежала к шкафу с одеждой, в который оставляла фиал с зельем, переданным для неё Лютней, но не смогла найти флакончик. Ловкие руки тщательно перетряхнули все немудрёные пожитки, но зелья среди них не оказалось.

– Фома! – позвала она. Никто не отозвался.

– Фома! Это ты спрятал моё зелье? – кричала она в пустоту за камином. – Фомушка, милый, отдай. Я должна пойти к моему жениху и во всём сознаться!

– Рано ещё! – недовольно заворчал из-за камина домовой.

– Как же рано, Фомушка, мы же целовались с ним!

– И что? От этого дети не родятся, – появился наконец-то Фома, показывая пустые ладони, намекая, что зелье он не принёс.

– А от чего? – ухватилась за мысль Одения.

– От чего, от чего. Пусть жених тебе и рассказывает, – пошёл на попятную он.

– Как же он мне расскажет, Фомушка, – закономерно спросила Дени, – если он уже там, на нашей полянке, а я здесь, в обезьяньей образине? Отдай мне зелье, Фомушка!

– Не отдам!

– Но почему?

– Лютня не велела! – признался он.

– Лютня? Но она же сама готовила его для меня!

– Именно что! Готовила, трудилась, а ты всё насмарку пустить хочешь?!

– Что же насмарку, милый Фомушка?

– Милый Фомушка! – передразнил её домовой. – Не подлизывайся, не отдам! Вот превратишься в человека навсегда, тогда и беги к своему благословенному!

В тот вечер второй принц так и не дождался свою маленькую Сале. После ужина он долго рассказывал братьям, как коварны могут быть женщины. Даже если они молоденькие девушки.

ГЛАВА 5

Наутро Тианей уехал. После его отъезда домовой Карин принёс от Лютни новую порцию оборотного зелья. С его помощью Рисалетта могла находиться в своём обличии почти весь день, но как только последний солнечный луч угасал в небе, к ней возвращался столь ненавистный облик, который помешал ей воссоединиться с женихом.

Девушка совсем упала духом. Без Тианея полянка и беседка осиротели. Тихо падала разноцветная листва с окружающих деревьев, всё больше увеличивая обзор. Тоскливые осенние дожди убивали всякое желание находиться в когда-то таком приветливом парке. Большую часть времени маленькая обезьянка проводила в игровой комнате, печально глядя в залитое дождевыми потоками окно. Алесандр всё меньше имел возможность проводить с нею время. После отъезда среднего сына король начал активно привлекать его к управлению государством. Королевский совет это не то место, где было прилично появление с обезьяной. Одения понимала его и старалась не показывать своей грусти, но… она скучала. Часто думала, чем же занимается в этот момент её Тинни. Вспоминает ли он о ней. И если вспоминает, то о ком. О наследной принцессе Рисалетте или о простой девушке из парка Сале? И нет ли у её жениха ещё таких девушек.

– Денька, ну что ты всё глядишь в окно! – пытался расшевелить её Фома. – Возьми сказки и почитай!

– Я их уже все прочла, Фомушка, – глядя вдаль, отвечала Одения.

– Тогда читай учебники Алесандра!

– Ни к чему обезьяне человеческие знания, Фомушка.

– Сколько раз тебе повторять, не обезьяна ты! Самый настоящий человек! А ну сейчас же пей зелье и превращайся!

– И что, Фомушка? Не всё ли равно, как глядеть в окно – человеческими глазами или обезьяньими?

– Нет, не всё равно! Пока ты человек, злыдня Канильена в обезьяньем облике в своих комнатах ото всех прячется!

– Фомушка, а может и лучше будет, если бриллиант судьбы признает наследницей дочь Канильены, сестрицу мою младшую?

– Эк тебя проняло! А ну перестань глупости говорить! Не лучше, не лучше будет! Знамо что будет. Сведёт тогда со свету Канильена короля законного и будет править со своим любовничком от имени малолетней принцессы! Не устоять тогда бриллиантовому королевству, порушат они его, как есть порушат!

– Что ты говоришь, Фомушка, с каким любовником?

– Эх, не положено принцессе знать такого, ну да ты не просто принцесса, а наследная. Всё о своём королевстве знать обязана. Не кузен Канильене Родлен, а самый что ни на есть любовник. И он, и она безродные. Охмурила твоего отца девка непотребная, вот и взял он её в жёны без благословения камня. Пора, пора возвращать в Тораз любовь, Денюшка. На тебя только и надёжа вся.

– Фома, вы домовые много чего знаете. Вот скажи-ка ты мне, а как же простые люди женятся? Ведь камни судьбы только у семи королевских семей есть. Неужели наугад себе в жёны да мужья пару подбирают?

– Отчего же наугад, – оживился домовой, заметив хоть какой-то интерес со стороны Одении, – когда по сговору родительскому, а когда и по любви.

– Женился папа по любви на Канильене, только ничего не вышло из этого, Фомушка.

– Знать не любовь то была, а только морок её. Любовь она такая, как придёт, всё становится неважным, лишь бы быть рядом с тем, кого любишь, а бывает так, что и от этого отказывается тот, кто любит, лишь бы любимый был счастлив, вот где настоящая любовь!

– Как красиво говоришь, Фомушка. Только… ещё больше вопросов после этого появляется! Да, мне приятно было находиться рядом с моим женихом, но чтобы отказаться от него ради его же счастья? Да, я смогу… Наверное это и есть любовь, как ты её объясняешь.

– Сама, девонька, разберёшься, как придёт она, твоя любовь, – успокоил её домовой, про себя решив, что нужно рассказать Лютне про тревоги и хандру Одении.

***

В одно морозное ясное утро, когда Алесандр и Одения собирались садиться завтракать, из-за камина к ним вышла совсем не постаревшая знахарка Лютня. Младший принц подскочил и собрался вызвать охрану, но узнал старую знакомую и остановился.

– Ну здравствуй, принц Алесандр, – приветствовала его она. – Вижу, возмужал ты. Вот, пришла проверить, как у вас обстоят дела? Так же ли ты заботишься о своей найдёне, как в первый день, – и она присела перед обезьянкой. – А ты почему загрустила?

– Это я во всём виноват, – ответил Алесандр. – Папа всё больше привлекает меня к управлению делами, и я, правда, не имею возможности проводить много времени с моей Оденией, как прежде.

– А что же ты не отдашь её в зверинец, как тебе предлагают? – спросила его Лютня. А обезьянка только переводила огромные глаза с одного на другую в ожидании ответа.

– Одения мой друг. Пожалуй, самый верный и преданный. Не так уж я и богат друзьями, чтобы отдавать их в королевские зверинцы.

– Какой же она друг? Она простая бессловесная животинка!

– Не смейте так говорить об Одении! Иначе не посмотрю, что вы женщина и спасли моей Одении жизнь, и вышвырну вас вон!

– Вот ты как заговорил. Обидела тебя, значит. Не предаёшь друзей, значит. Что ж, это хорошо! – внезапно заключила женщина. – Приглашай за стол, твоё высочество!

Может, Алесандр и удивился смене настроения Лютни, но виду не подал. Он велел слуге принести ещё один поднос с завтраком. Лакей молча принёс завтрак, казалось, нисколько не удивившись присутствию женщины в гостиной принца, и так же молча вышел. Лютня налила в стакан молока, положила на тарелку несколько ещё горячих оладий и попросила Одению поставить всё это к камину. Пока обезьянка носила угощение домовым, женщина ловко, на глазах у изумлённого парня, добавила каплю зелья в её стакан и медленно отрицательно покачала головой встрепенувшемуся было Алесандру.

Поставив еду для Фомы на привычное место, Одения вернулась за стол. Она, не обращая внимания на притихших сотрапезников, взяла свой стакан с молоком и начала пить. Лютня внимательно наблюдала за ней, а Алесандр настороженно и непонимающе за ними обеими одновременно. Обратив внимание на возникшую тишину, Одения подняла на них глаза и спросила:

– Что-то случилось?

Затем неверующе посмотрела на свои светлеющие ладони, ощутила, как выпрямляется спина, а ноги достают до пола.

– Зачем? – спросила она Лютню, а потом выбежала из гостиной в спальню.

– Подожди, – остановила Лютня бросившегося в комнату Алесандра, – пусть немного побудет одна, – и принялась намазывать джемом пышный оладушек.

– Эм-м, Лютня, – кое-как смог выдавить парень, – вы ничего не хотите мне сказать?

– Очень вкусные оладушки печёт ваш повар! – отозвалась знахарка.

– А про то, что со мною рядом более восьми лет жила заколдованная девушка?

– Она очень стесняла тебя? – спросила невинно женщина.

– Нет, – заскрипел зубами Алесандр, – места нам хватало. Но она же спала со мной в одной постели!

– И что? Ты чувствуешь себя опороченным?

– Речь не обо мне, а о девушке! Невинной совсем молоденькой девушке! Это её имя опорочено!

– Ты что, приставал к ней? – деловито поинтересовалась Лютня, запивая очередной оладушек молоком.

– Как вы смеете такое говорить! Я сожалею, что вы не мужчина! А то…

– А то что? – спросила его собеседница, одним взглядом приподнимая стул, на котором сидел Алесандр.

– Даже если бы вы были самым могучим магом на всей Ладее, я вызвал бы вас на поединок!

– Лишний раз убеждаюсь в том, что хорошо быть женщиной, – невозмутимо ответила она.

В дверь постучали.

– Ваше Высочество, королевский совет уже начался, нет только вас, – заглянул в его гостиную секретарь короля.

– Я занят, и не смогу присутствовать на нём! – резко ответил мужчине принц и захлопнул дверь.

– И то верно, нам нужно решать свои вопросы, – поддержала его Лютня.

– Вы знали! Уже тогда, на постоялом дворе знали, что Одения не простая шимпанзе! – догадался вдруг Алесандр.

– Имеющий глаза да воспользуется ими! – произнесла женщина.

– Но почему? Почему вы не сказали ещё тогда, что она девушка?

– Подумай сам. Является к королю простая деревенская знахарка и заявляет, что подобранная в лесу его сыном по доброте душевной обезьянка не простая животинка, а заколдованная девушка. Что ожидало бы эту животинку и заодно ту знахарку? Ничего хорошего? То-то.

– Но сейчас вы же превратили её в девушку?

– Для того чтобы получить это зелье, – Лютня указала глазами на флакончик, стоящий перед ней на столе, – потребовалось несколько лет сложнейших исследований. Мои помощники опустились до воровства! Но оно того стоило, скажу я тебе. Выходи, выходи, ласточка, твою судьбу решаем, – обратилась она к Рисалетте, неуверенно мявшейся за дверью.

Принцесса медленно вышла из спальни и подошла к своему месту за столом. Маленький стульчик, рассчитанный на тщедушное обезьянье тельце, не подходил для девушки, Алесандр спохватился, отодвинул его и подставил уютное кресло, куда Рисалетта с благодарностью уселась. Она рассматривала столовые приборы, узор на скатерти, только бы не смотреть на младшего принца.

– Могу я узнать, как вас звать, прекрасная леди? – обратился к ней он.

– Одения, зовите меня Одения, – тихо сказала девушка.

– Ну что ж, Одения, так Одения. – согласился Алесандр. – Только как вы считаете, что подумают окружающие, когда узнают, что мою жену зовут так же, как и обезьянку?

– Вы собираетесь жениться? – упавшим голосом спросила девушка.

– После того, как мы с вами столько времени провели в одной постели?! У вас есть другие варианты? – раздражённо спросил он.

– У меня есть жених, – так же не глядя на парня, ответила Одения.

– О-о-о, час от часу не легче! Теперь мне придётся убить его!

– Почему? – девушка удивлённо вскинула на него глаза.

– Ну, или позволить ему убить меня. Вы какой вариант предпочитаете?

– Меня не устраивают оба. Лютня, пожалуйста, забери меня к себе! – со слезами обратилась она к знахарке.

– А пойдём, девочка! Ты не возражаешь, твоё высочество? – Лютня одной рукой взяла холодную ладошку Рисалетты, другой прихватила стоящий на столе фиал с зельем и, кивнув головой ошалевшему младшему принцу, скрылась за камином вместе с девушкой.

Алесанандр схватил пустой кувшинчик из-под молока и с силой бросил его в горящий камин.

– Ва-ва-ваше в-высочество, – проблеял из-за двери королевский секретарь, – не извольте навлекать на меня гнев, но их величество Риенхад велели привести вас на совет силой и для этого отрядили со мной четверых гвардейцев.

– Иду я, Гаскен, иду, что же вы такие нетерпеливые, – ответил младший принц.

Алесандр тщательно повязал шёлковый галстук, скрепил его фамильной сапфировой брошью, затем не спеша надел камзол, дотоле небрежно брошенный им на спинку кресла, и только после этого пошёл вслед за трясущимся от страха секретарём.

– Где ты изволил пропадать? – грозно встретил его отец в зале совета.

– Решал личные дела, – коротко ответил сын.

– Личные дела говоришь?! – лицо короля начало медленно багроветь. – Именно твои личные дела решаются в данный момент на этом самом совете!

– Я слушаю, – сдержано обратился к королю Алесандр.

– Король Каанеты наконец-то объявил о том, что в канун дня самого длинного солнца приглашает претендентов на отбор жениха для их наследницы.

– Папа, я не готов ехать в жёлтое королевство.

– Что значит, не готов? Мы шесть лет планировали эту поездку, все шесть лет ты был согласен, а сейчас заявляешь, что не готов?

– Да, я заявляю, что не готов, – повторил младший принц.

– Подготовься, сынок, – обманчиво ласково проговорил Риенхад, – до отбора на королевском янтаре судьбы ещё далеко, реши все свои дела. Да даже если тебе повезёт, и янтарь выберет тебя, у тебя будет время потешиться до свадьбы, янтарной наследнице едва исполнилось десять лет. Каанета, конечно, не Тораз, сынок, но тоже, знаешь ли, королевство. От такого в здравом уме не отказываются.

– Папа, – обратился к королю Алесандр, – у меня есть к тебе конфиденциальный разговор.

Король молча повёл подбородком в сторону дверей, и притихшие советники потянулись на выход. Остались только король, наследный принц Риенхад и Алесандр.

– Дай угадаю, – начал отец, когда за последним советником закрылась тяжёлая дверь. – Ты обрюхатил какую-нибудь фрейлину, и тебя грызёт совесть, так?

– Папа, как ты можешь такое говорить?! – возмутился Алесандр.

– Что, даже не фрейлину, а простолюдинку? Это ещё проще. Дай её семье сотню золотых, и они по гроб жизни будут благословлять тебя!

– Папа, я не знаю, кто она! – Алесандр решил не признаваться, что ему в душу запала его детская игрушка. – Она исчезла.

– И о чём переживать? Сэкономил сотню.

– Папа, она такая, такая… она лучше всех принцесс на свете!

– Лучше принцесс может быть только королева, – наставительно признёс Риенхад–отец. – Так что, сынок, время на обустройство твоих интрижек у тебя есть до лета. Погуляй, пошали, я велю казначею увеличить твоё содержание, а потом отправимся к янтарной принцессе. Камень судьбы он, знаешь ли, не простой булыжник, коли укажет на кого, значит судьба.

***

Алесандр вернулся к себе. Необычайная тишина встретила его. Вроде и молчала всегда его Дени, почему же так тихо и пусто сейчас. Игрушка, простая детская игрушка, да, живая, но он всегда воспринимал её только как мягкую тёплую игрушку, которую он оставил себе из детского любопытства и сострадания к умирающему существу. Как же он радовался тому, что она ведёт себя как человек! Всегда восхищался этим. А она и была человеком. Никогда не позволяла видеть себя раздетой, всегда одевалась и раздевалась сама, за исключением того самого первого случая, когда он ухаживал за нею полумёртвой. Всегда отворачивалась, когда переодевался он. Тихо сидела на занятиях вместе с ним и внимательно слушала учителей. А книги, которые он находил там, где не оставлял их. Заколдованная девушка. Человек. А он… Дурак, дурак он! Не просто не видел, а не хотел видеть очевидного! Восемь лет спать в одной постели с девчонкой и не заметить этого! Именно её он видел в своих снах!

Кто же она, эта незнакомая девушка? Необходимо найти её и предложить помощь. Она сказала, что у неё есть жених. Интересно, когда же состоялась помолвка? На вид девушке не больше пятнадцать лет. Решено, он найдёт жениха Одении и предложит ему помощь. Устроить на службу, если дворянин. Открыть свое дело, если горожанин. Или выделить надел земли, если простой крестьянин. Его Одения не должна бедствовать. Его Одения. Теперь уже не его, а какого-то неизвестного хмыря, который не смог уберечь её.

В этот вечер Алесандр впервые напился. А ночью, беспокойно ворочаясь в ставшей огромной и холодной кровати, он слышал топот маленьких ножек и бормотание:

– Ищи Деньку, младший принц, Деньку ищи, пока не стало поздно!

***

Рисалетта с любопытством оглядывала помещение, в которое её привела Лютня. Первое, что привлекало взгляд, был камин очень странной конструкции. Девушка и догадалась-то о том, что это камин только потому, что от него по всей комнате распространялось уютное тепло. Это огромное сооружение, которое Лютня назвала печкой, занимало весь дальний угол. Огромный полукруглый зев был полностью прикрыт металлической заслонкой. Рядом прислонились искусно выкованные кочерга, совочек и ещё какой-то странный двузубый инструмент, которым хозяйка ловко вытащила из печи горшок с ароматно пахнущим содержимым. А ещё над печкой была довольно-таки большая ниша, застеленная мягкими шкурами, и на этих шкурах во всю свою немалую длину развалился толстый белый кот. Он неохотно приоткрыл глаза, разглядывая пришедших, лениво мявкнул, приветствуя всех, сладко потянулся, а затем спрыгнул и подошёл к хозяйке, начав нарезать круги у неё под ногами и тем самым изрядно мешая ей.

– Малыш, не мешай, – попросила его Лютня, – ты уже завтракал два раза, а наша гостья – нет!

Только сейчас Рисалетта поняла, что очень голодна. Утром она лишь пригубила стакан молока. А каша, вытащенная хозяйкой из печи, так вкусно пахла!

– Сейчас, Рисалетушка, накормим этого оглоеда, и сами усядемся, – приговаривала знахарка, ловко раскладывая содержимое горшка по четырём чашкам, три она оставила на столе, а четвёртую поставила перед голодным котиком. – Ольхушка, выходи завтракать, наша гостья не обидит тебя! – позвала она.

Из–за печи показалась домовушка, покрытая мягкой рыжей шёрсткой. Она смущённо глянула на девушку и прошла к высокому стульчику за столом, явно стоящему тут для неё.

– А ты, что же стоишь, девонька? Присаживайся, позавтракаем, а потом уж и поговорим. Я же вижу, как тебе хочется порасспросить меня. Расскажу, всё, что смогу, расскажу.

Рисалетта по-прежнему молча села за стол и принялась есть. Да, искусны королевские повара, но такой вкусной каши с мясом она ещё не пробовала. Тут уж не до разговоров. Затем пришла череда пышных шанежек, которые они запивали настоем ароматных листьев малины и смородины. После того, как девушка почувствовала, что в неё не войдёт ни кусочка, домовая Ольха принялась деловито убирать посуду, а кот тяжело забрался на свою лежанку, Лютня произнесла:

– Вот теперь можно и поговорить. Пойдём в гостиную, Рисалетта.

– Я не называла вам своего имени. Откуда вы узнали его? – решила задать свой первый вопрос Летти, усаживаясь на мягкий диванчик, на который было накинуто яркое лоскутное покрывало.

– Я всегда знала его, с самого момента твоего рождения, – ответила женщина. – Но вижу, ты удивлена ещё больше. Позволь, я начну по порядку, а потом, что неясно будет, уточнишь.

Девушка молча кивнула, соглашаясь. И Лютня мягким грудным голосом начала свой рассказ.

***

– Давным-давно, когда наш мир был молод, а Великие Боги запросто гуляли между простых смертных, королевств на Ладее было значительно больше. Бирюза, Нефрит, Гранат, Агат, Опал, Аметист, Лунный Камень, – с тоской произносила Лютня названия камней. – Все эти камни оберегали когда-то цветущие королевства. Там жили люди. Впрочем, о чём это я. Не только люди, но и другие расы. Могучие орки, двуликие оборотни, свободолюбивые драконы, работяги-гномы. И где они теперь? На месте тех королевств веют сухие пески, или гниют непролазные топи. Нет их, как и нет уже тех камней судьбы. Какие камни порушили в войнах, были и такие, за которыми не уследили их обладатели, и их просто украли, да только не принесли они счастья их новым владельцам. А были и такие камни, которые разрушились. Разрушились оттого, что ушли настоящие чувства от их хозяев, и превращались те в бездушных кукол, которые гнались только за своими удовольствиями, не различая, где подлинная любовь, а где мерзкая похоть.

У каждого камня есть свой Хранитель, пока жив камень, жив и он. Нет, не король, – пояснила Лютня, заметив, как встрепенулась девушка. – Маг. Зачастую никто и не знает его в лицо. Он хранит душу, саму суть своего камня. И заканчивается жизнь Хранителя с жизнью камня. Может камень существовать без своего Хранителя, но не Хранитель без камня. Давно уже договорились монархи, что негоже трогать камни судьбы при любых самых кровавых войнах. Ибо нет камня, нет и земли, за которую велась та война. Другими способами теперь действуют. Ну да не об этом я сейчас.

Как только начинаются нелады в каком королевстве, сразу это на камне судьбы отражается, начинает он стариться, старится и его маг-хранитель. Погряз рубиновый Санахо в похоти, вот и имеют они слабый камень и совсем уж старого, и от этого злобного Хранителя камня.

– Лютня! – решила задать вопрос Рисалетта. – А ведь это ты Хранительница нашего бриллианта?

– Догадливая девочка, – похвалила её рассказчица. – Но я продолжу. Как скончалась благословенная бриллиантом матушка твоя, а король, чего уж скрывать, пустился во все тяжкие, стала я стареть. Понемногу, не так, как простые смертные, но стареть. А это значит, что неладное с королевством нашим и камнем его творится, спасать его надо, Рисалетушка. И спасать тебе его предстоит, на тебя только надежда осталась.

– Как же я спасу его, Лютня? Я не то, что меча, простого кинжала в руках не держала. Совсем не моё призвание война. Вот и с Санни я не любила в солдатиков играть.

– Войной да дракой пусть мужчины развлекаются! А твоя задача мир хранить. Мир и любовь. Ты наследница бриллиантового трона, тебе и отвечать, будет ли Тораз процветать или зачахнет постепенно бесчувственной пустыней! Но не перебивай меня, а слушай дальше.

Знаю, что мала ты ещё для таких разговоров, но некогда щадить твои нежные принцессины чувства. Ну так вот, окрутила–охомутала твоего отца Розетена безродная интриганка Нарита, да-да, обычная интриганка, а не монастырская дева Канильена, кости которой давно уж болотной жижей покрылись. А помог ей в этом её любовник Родлен. Никогда не благословил бы бриллиант такой безумный брак, только вот не послушал король камень и женился на этой стерве. Тут-то и начались нелады в королевстве. Дальше больше. Подсунул злобствующий Хранитель рубина Саранах тому Родлену оборотное зелье, которое эти аферисты и споили тебе, отчего ты и превратилась в зверушку бессловесную. Еле-еле я успела на помощь. Прости за единоличное решение, но сочла я, что стоит тебе пока пожить у сапфирового жениха. А у меня появилось время искать зелье, которое супротив саранахового бы подействовало. Я сделала всё, что смогла, мне помогали друзья. Сама знаешь, зелье действует уже почти весь день. Но вот ночь… прости, здесь я пока не в силах помочь.

– Лютня, – нерешительно начала Рисалетта, – а почему ты мне не позволила проститься с женихом моим Тианеем перед его отъездом в Тораз?

– Проститься или открыться ты ему хотела? – въедливо спросила женщина. Рисалетта вздохнула.

– Рано, Рисалетушка, ещё открываться, рано. Не готов Тианей к таким откровениям.

– А… зачем же ты открыла меня перед Санни?

– А здесь как раз пришла пора. Пусть парнишка подумает, порешает. К тому же в янтарной Каанете объявили о выборе жениха для их наследницы. К лету он поедет туда. Пора младшему принцу расставаться со своими детскими игрушками.

– Да, конечно, – грустно согласилась девушка, – игрушки моему Санни уже не нужны.

– А ну не смей лить слёзы! – повысила на неё голос Лютня. – У тебя есть благословенный жених! И к твоим шестнадцати годам, я обещаю, состоится помолвка. Девочка, ты должна, просто обязана стать счастливой. Ты не только за себя, за весь Тораз в ответе. А сапфир поможет тебе. Ты не печалься, поживи пока у меня, а я обучу кой-каким хитростям житейским да магическим тебя. Время у нас есть.

ГЛАВА 6

Осталась принцесса Рисалетта у Хранительницы Лютни. Поселилась в небольшой светлой комнатке на втором этаже её домика. Интересующимся соседям было объявлено, что она является дальней родственницей знахарки и после смерти матери перебралась к тётушке на обучение. Вроде и не ложь, сойдёт для любопытных.

Её утро начиналось с новой порции Лютниного зелья, в приготовлении которого со временем девушка начала принимать самое непосредственное участие, а вечер заканчивался, как всегда, одинаково – нежная кожа покрывалась шерстью, ноги кривились и укорачивались, спина горбилась, темнело и морщилось лицо, и уже ничто не указывало, что это маленькое смешное животное несколько минут назад было прекрасной молоденькой девушкой. Хранительница часами просиживала за книгами, Рисалетта, как могла, помогала в её поисках, но ответ на вопрос, как же полностью вернуть ей прежний облик, не находился.

Лютня, поддерживая легенду простой деревенской знахарки, активно помогала сельчанам бороться с их хворями и болячками. К ней часто заходили соседи и даже жители дальних деревень, и никто не получал отказ. Приобретали у неё мази, настойки, отвары, а то и просто обереги на счастье. Иногда слабому младенчику хватало простого благословения доброй женщины, и он шёл на поправку. Было видно, что соседи любят свою знахарку. К зиме ей привезли и нарубили несколько поленниц аккуратных дровишек, а каждое утро на крылечке под резным навесом домовушка забирала кринку молочка, сметанки и туесок с яйцами.

Смешливые деревенские девки звали Рису, так она решила назваться в деревне, на вечерние посиделки-гляделки. Но, узнав, что они начинаются с заходом солнца, бедная девушка была вынуждена отказаться. Как уж не претило это Лютне, но здесь ей пришлось выдумать свой дурной характер и заявить, что это она запрещает девке ходить по вечерам, дескать, мала ещё на парней заглядываться, да и помощь в деле требуется от неё частенько, пусть травки толчёт да перебирает, хлеб свой отрабатывает.

Дни становились всё короче, солнце садилось всё раньше, и маленькая шимпанзе сворачивалась клубочком у себя на кровати и тихо грустила.

Толстый Малыш давно перебрался с тёплой печи к ней на постель и ласково мурчал свои песни, когда Рислетта перебирала его мохнатую шерсть своими тонкими пальчиками. Так они и засыпали вдвоём – огромный белый кот и маленькая серебристо-рыжеватая шимпанзе. А вместо Малыша ночью ей снился Алесандр. По утрам девушка злилась на эти сны, но каждую ночь упрямое тельце привычно прижималось к тёплому мохнатому боку, и сны повторялись. Иногда в них Алесандр качал её на качелях, иногда куда-то нёс на руках, иногда просто улыбался ей. И никогда Рисалетта не могла понять, кто же перед ним – девушка или обезьянка.

***

Как-то в один из погожих деньков поздней осени притащили испуганные сельчане к ним в дом раненного парня, который оказался сыном местного барона. Желая покрасоваться перед друзьями, он сел на плохо объезженного скакуна во время охоты, тот испугался выпрыгнувшего из-под ног молодого зайца и понёс куда глаза глядят. Итог этой гонки был закономерен, наездник не удержался в седле, упал с лошади в лесу, где юношу на его счастье и нашли дровосеки, которые, побросав свои топоры, потащили незадачливого охотника к своей знахарке, аккуратно уложив того на берёзовые дровни.

Лютня велела положить парня на широкую скамью у жарко натопленной печи, выгнала галдящих мужиков из дома, а затем осмотрела страдальца. Острыми ножницами она срезала с него окровавленные брюки и выяснила, что у него сломана нога.

– Риса, милая, мне понадобится твоя помощь, – позвала она.

Девушка быстро сбежала по лесенке вниз, где она пряталась от излишне любопытных взглядов и испуганно ахнула, заметив, как что-то шевельнулось у раненного парня там, выше окровавленной ноги, там, где у неё, Рисалетты, да и у Лютни тоже, она это не раз видела в бане, вообще ничего не было! Знахарка быстро прикрыла своевольный орган пациента его же курткой, валявшейся дотоле на полу.

– Не бойся, девочка, он не опасный, – успокоила её женщина. – А ты не озоруй! А то, ишь, больной выискался, совсем испугал племянницу мою.

– Я ж не специально, Лютнюшка, прости, больно уж хороша твоя племянница!

– Хороша, да не про твои загребущие ручки, МАрес. – строго осадила его Лютня. Она поднесла к его губам чашу с дымящимся отваром, которую ей ловко подала Ольха и велела: – Пей давай немедля, а то на живую ногу-то вправлять буду!

Марес взял чашу из рук знахарки, приподнялся, опёршись на локоть, и выпил горькое зелье, глядя прямо в глаза смущённой Рисалетте. Затем отдал посудинку Лютне, опустил голову на заботливо подложенную подушку, его веки постепенно тяжелели, и вскоре их раненный гость заснул.

– Спит, – констатировала знахарка. – Давай делом займёмся, Риса!

– Лютня, а что у него ТАМ шевелилось? Оно не выскочит? – осторожно спросила девушка.

– Ох, скажи кому, не поверят. Больше, чем полжизни проспала с парнем в одной постели и не знаешь, что у них в штанах шевелится, Риса!

– У них?! Что, у всех?!!

– Ну, коли молодые да здоровые, конечно, – ответила Лютня, надёжно прикрывая "хозяйство" спящего раненого гостя.

– Лютня, а зачем им ЭТО?

– Вот она жизнь без подружек и их болтовни, – вздохнула женщина. Она дала своей помощнице тряпицу, смоченную в крепком вине. – На, оттирай кровь, нам ещё кости вправлять!

Рисалетта принялась смывать кровь с пострадавшей ноги, осторожно поднимаясь вверх, одновременно и желая рассмотреть, что же там такое имеется, чего нет у неё и Лютни, и до ужаса боясь этого. Тем временем знахарка крепко привязала вторую ногу спящего парня и обе его руки к лавке и велела Рисе сесть на него сверху лицом к ногам и что есть мочи держать раненую ногу. Когда девушка выполнила указания, Лютня со всех сил потянула ногу на себя, одновременно что-то бормоча себе под нос. Спящий глухо застонал и резко дёрнулся, а сломанная кость поддалась и, Риса это почувствовала, встала на место.

– Вот и справились, – выдохнула женщина. – Славные мы с тобой костоправки, Рисонька. Сейчас примотаем ему вот этот лубок, – и она выбрала гладкую крепкую жердинку, – полежит немного болезный, оклемается и поскачет на свои охоты ловчей прежнего!

К вечеру их пациент пришёл в себя. К тому времени в их домике уже побывал отец незадачливого охотника. Он привёз с собой модного городского лекаря, но тот уважительно развёл руками, подтвердил, что знахарка всё сделала правильно, и присоединился к её мнению, что Маресу нужен покой, и хотя бы неделю его не стоит перевозить на другое место, тем более, раскисшие осенние дороги не способствовали транспортировке. Парень подозрительно быстро согласился с доводами лекаря и охотно остался в доме знахарки.

Марес исправно пил все горькие отвары и зелья, которые ему готовила Лютня, обстоятельно беседовал с ней, поднимая самые разные темы, от видов на урожай в следующем году до политики эльфов Навитании. На всё у него было своё, достаточно обоснованное мнение, которое парень последовательно отстаивал. Он никогда не пытался высказать изысканных комплиментов воспитаннице знахарки, но Риса частенько чувствовала на себе его задумчивый взгляд и радовалась, что покалеченная нога не позволяет ему подниматься наверх по ступеням.

Заметив его повышенный интерес к девушке, через неделю Лютня с облегчением объявила, что нездоровая опухоль на ноге спала, и стало вполне возможным перевезти его по первому снегу домой, в замок отца, и нечего ему больше стеснять и объедать двух одиноких женщин. Марес вынужден был принять её доводы. Решили, что через пару дней барон вышлет за ним карету, и замковый лекарь продолжит столь успешно начатое лечение.

За день до отъезда парня Лютню позвали в соседнюю деревню, там случились тяжёлые роды, и обезумевший мужчина буквально на коленях умолял её помочь. Женщина строго-настрого велела Маресу не смущать её племянницу и отбыла с встревоженным отцом. Риса достала из печи горшок, в котором тушилось мясо с овощами, разложила еду по тарелкам, и они принялись обедать.

– Риса, я и не подозревал, что простая деревенская жизнь может быть так притягательна, – начал Марес. – Как это здорово. Ты и я обедаем вдвоём.

Рисалетта и сидящая напротив неё домовушка Ольха недоумённо переглянулись, но промолчали.

– Как я хотел бы такого покоя. А то балы, охоты, – он иронично посмотрел на свою больную ногу. – Поездки в столицу, наконец. Как же всё это выматывает! Иногда так хочется покоя, Риса! Так бы и убежал от своих баронских обязанностей в лесную глушь и заперся там на несколько лет с такой прекрасной хозяйкой. Только ты и я, Риса! Правда, было бы здорово?!

Не успела девушка как следует обдумать ответ, как на улице раздались шаги, а затем и стук в дверь. Рисалетта вздохнула. Какая жалость, люди пришли к Лютне за помощью, а её нет дома. Она подошла к двери и хотела извиниться перед пришедшими, но так и замерла, не в силах вымолвить ни слова.

На пороге стоял Алесандр.

– Риса, кто там пришёл? – послышался из комнаты крик Мареса.

– Риса. Твоё имя Риса, – мягко сказал Алесандр. – Там твой жених? – спросил он.

Рисалетта отрицательно покачала головой.

– Марес – сын барона Котереса, – зачем-то пояснила она.

– Ах, сын барона, значит. Что ж, я рад, что ты ни в чём не нуждаешься… Риса. Я, собственно, к Лютне заходил. Коли её нет, не буду вам мешать. Счастливо оставаться! – он резко развернулся на каблуках и быстро пошёл прочь от домика Лютни.

В комнате тяжело заворочался Марес, пытаясь подняться, и Рисалетта подбежала к нему и заставила улечься на место.

– Кто приходил? – спросил молодой барон, беспокойно оглядывая расстроенную девушку.

– Спрашивали тётушку, – растерянно ответила она. – Вам нужно что-нибудь, господин барон?

– Да, Риса. Я хочу получить ответ, как ты относишься к тому, чтобы сбежать от всех и скрыться в моём маленьком охотничьем домике в лесу? Только ты и я.

– Как отношусь? Вам откровенно? – позволила себе улыбку Рисалетта.

– Конечно, моя дорогая, – Марес картинно, заученным движением отбросил со лба каштановую прядь волос.

– Мне не от кого бежать, господин барон. Тётушка Лютня очень добра ко мне, и я очень многим, да всем, что у меня есть и будет в этой жизни, обязана ей.

– Риса! Ты не можешь всю свою жизнь посвятить ей! Давай хоть немного поживём для себя!

– Вы и сейчас живёте только для себя, господин барон, – ответила девушка, глядя в глаза ловеласа.

– Вот как заговорила. Торгуешься? Хорошо! Будет тебе место экономки в моём замке!

– Насколько я знаю, замок принадлежит вашему отцу, господин Марес?

– Он не вечен, – ухмыльнулся мужчина.

– Я думаю, так мы договоримся до того, о чём потом будем сожалеть, господин Марес, – строго произнесла Рисалетта. – Отдыхайте, а я займусь делами, – и она прошла в кладовую, где хранились засушенные травы, сняла несколько пучков и принялась тоненько нарезать их.

Поздним вечером вернулась уставшая Лютня. Она сообщила, что роженица разрешилась двумя замечательными малышами, ещё раз оглядела ногу своего высокородного пациента и сообщила, что завтра он может отправляться домой.

Наутро недовольный Марес позволил слугам отца дотащить его до кареты и, скупо поблагодарив знахарку, отбыл восвояси.

– Ну, рассказывай, что тут у вас произошло, пока меня не было? – обратилась женщина к Рисалетте, споро накрывающей завтрак.

– Господин Марес звал меня экономкой в свой замок, – ответила девушка.

– В свой, говоришь?

– Да, Лютня, именно в свой замок.

– И как ты к этому отнеслась?

– Господин Марес мне неприятен, я не хочу вспоминать о нём.

– Не хочешь, значит, и не будем. Ежели этот прохвост ещё раз побеспокоит тебя, придётся мне над ним поработать, хоть и не люблю я это делать, но негоже сыну заштатного баронишки даже глаз поднимать на наследную принцессу.

– Лютня, ты почему злишься? Он просто предложил мне работу!

– В постели своей он тебе работу предложил, глупая ты девка!

– В постели? Неужели в замке не хватает горничных?

– Ох, Риса, Риса. В постели мужчина и женщина не только спят, как это делали вы с Алесандром, но ещё и любят друг друга.

– Любят только в постели? Я думала, если любишь, то всегда, каждое мгновение.

– Это да. Но есть и другие отношения, Риса, – осторожно начала Лютня. – Они целуются, ласкают друг друга, а потом между ними происходит то, от чего появляются дети.

– Этот хлыщ хотел сделать мне ребёночка?!

– Примерно так, девочка.

– Как же ему повезло, что я не догадывалась, а то выкинула бы его из дома прямо за сломанную ногу!

– Вот, Рисонька, неладное начинает твориться в Торазе, слабеет бриллиант. Должен был этот недоумок в тебе верховную силу почуять! Ан нет, не понял.

– Лютня, – обратилась к женщине Рисалетта. – К тебе зачем-то младший сапфировый принц приезжал.

– Ко мне, говоришь? И что же он сказал?

– Ничего, просто спросил тебя, а потом уехал, – вздохнула девушка.

– Даже так, – задумчиво проговорила Хранительница бриллианта, – хм, говоришь младший сапфировый… отбор не дошёл… может ли такое быть… обязательно узнаю, нельзя ошибиться, – она долго бормотала себе под нос что-то неразборчивое.

***

Незаметной чередой полетели дни. Снег надёжно укрыл землю от морозов, лёд сковал норовистые речные потоки, а ненавистные ночи всё урезали и урезали время, которое Рисалетта могла проводить в образе человека. Никогда, даже в детстве она так сильно не ждала праздника самой длинной ночи. Ведь после него день начинал расти, а значит, она дольше могла быть человеком.

На долгожданный зимний праздник Рисалетта подарила Лютне собственноручно вышитое полотенце. А Хранительница ей – витиеватое древнее кольцо с просто огромным бриллиантом.

– Как можно, Лютня! Я не могу принять такой подарок. Это кольцо стоит как несколько баронств!

– Забыла, кто я, и кто ты? – спросила её Хранительница. – Бери, не спорь! Это не просто дорогая побрякушка, и носить ты его будешь для блага королевства! Отныне на тебе всегда должны присутствовать твои фамильные камни. От них ты будешь получать заряд энергии и силы. Алмаз – твой наипервейший камень. Символ власти, невинности и совершенства. Он защитит тебя от зависти и дурного глаза, поможет принять правильный выбор, отринет от тебя тоску и бессонницу, отодвинет старение. Даже от яда защитит! И дарит его тебе не абы кто, а сама Хранительница бриллианта! А это значит, что все его свойства многажды увеличатся. Надевай и носи, не снимая. А чтобы не возникли вопросы, откуда у воспитанницы простой деревенской знахарки такое чудо, мы сделаем вот так, – Лютня провела над пальчиками принцессы своей ладонью, как будто рассыпав с неё мелкие яркие искры, и драгоценное кольцо превратилось в простую безделушку, кои во множестве продавали лотошники на ярмарке.

– Засиделись мы с тобой, Риса, в глуши моей. Пора, ой, пора тебя с камнем твоим родовым знакомить. Мало будет тебе этого камушка. Пожалуй, завтра и отправимся к камню судьбы твоей.

– Как же мы попадём туда, Лютня? Камень судьбы охраняется пуще всех сокровищ королевства? Или… ты и есть его главная Хранительница?!

– Ну вот, соображать начинаешь. Все свои камни Хранитель видит, как на ладони. И прийти к ним может в любое, даже самое защищённое место!

– Это что же, и ко мне ты теперь всегда прийти сможешь?

– И к тебе, родная.

– Это хорошо, – немного подумав, согласилась Рисалетта.

Наутро, как только рассвело, Лютня взяла принцессу за руку, прикрыла глаза и сделала шаг вперёд, потянув за собой девушку. Через мгновение они оказались в самом защищённом месте королевского дворца Тораза – в зале бриллианта судьбы. Хранительница повела рукой, и на стенах засветились тысячи мелких и более крупных точек. А на своём постаменте загадочно сиял главный камень. Рисалетта обратила внимание, что и камень в её перстне тоже начал светиться.

– Узнали, узнали меня, мои хорошие, – разговаривала Лютня с камешками, неспешно идя по залу.

Она шла вдоль стен и осторожно дотрагивалась пальцами до сверкающих точек, на что те откликались более ярким светом. "Как радостные щенки на псарне", – подумала девушка. А меж тем в зале, по мере продвижения Лютни, становилось светлее и светлее. Наконец она завершила круг и подошла к камню на постаменте. Казалось, она разговаривает с ним, как с живым, ничего не замечая вокруг и медленно поднимая к нему свои руки. С самого момента их появления камень усиливал своё сияние и совсем исчез в ослепительном блеске, когда Хранительница возложила на него свои ладони.

– Смотри! Смотри, юная наследница! Именно он придаст тебе силы! – гремел на весь зал её голос. – Но и ты должна отдать ему всю себя без остатка. Всё лучшее, что у тебя есть! Силу! Разум! Любовь! И тогда он вернёт тебе всё это сторицей! Иди ко мне и положи руки на камень!

Черты лица Хранительницы заострились и как бы окаменели в нестерпимом свете, идущем от огромного бриллианта. Такая Лютня внушала скорее страх, чем любовь. С трудом перебирая ставшими вдруг непослушными ногами, Рисалетта медленно шла к постаменту с камнем судьбы на самом верху. Нестерпимый свет бриллианта резал глаза, но девушка не могла отвести от него взгляд, она протянула руки и накрыла ими горящий шар, в который превратился королевский бриллиант. Она опасалась, что исходящий от него огонь немедленно сожжёт её ладони, а затем и её саму, но этого не произошло. Яркие сполохи метались по залу, нежно окутывая обеих женщин, их волосы и одежды развевались, как при сильнейшем ветре. Рисалетту охватила непонятная эйфория, ей хотелось обнять весь мир и сделать его лучше. Девушка запрокинула голову и захохотала. Она хохотала до слёз, до истерики, уже осознавая, что это ненормальный смех, но всё не могла остановиться. Первобытная чистая сила переполняла её.

– Хватит! – резко приказала Лютня и убрала свои руки с камня.

Бриллиант стал понемногу терять свою яркость, а через некоторое время и принцесса смогла убрать с него свои дрожащие ладони. Странные чувства испытывала она. Необыкновенный душевный подъём, жажда бурной деятельности и одновременно с этим её ноги подкашивались от накатывающей слабости.

– Нас могли услышать охранники за дверью, – произнесла она, без сил опускаясь у подножия камня.

– Это место моей силы, никто не услышит и не сможет зайти сюда, пока я этого не пожелаю, – обыденно, без хвастовства, а просто констатируя факт, ответила Лютня.

– Даже папа? – поинтересовалась Рисалетта.

– Даже он. Розетен не очень сильный правитель, в свое время он не пожелал тратить своё время и силы на обучение работе с камнем. Он просто пользуется тем, что камень даёт по праву крови, а вот такая магия камня ему уже неподвластна. Пойдём домой, девочка, тебе нужно отдохнуть. Всё, что было нужно, мы с тобой сделали, теперь остаётся только ждать.

Она взяла принцессу за руку и опять сделала шаг вперёд. Женщины мгновенно оказались в своей уютной кухоньке, где уже вовсю хлопотала домовушка Ольха.

– Эка умотались, сердешные, – позволила поворчать себе она, – давайте, милые, садитесь за стол!

Лютня и Рисалетта не стали перечить заботливой домовой, тем более что после их экспериментов аппетит разгулялся нешуточный. Они дружно отдали должное кулинарным талантам Ольхи, а после обеда девушка решила порасспросить Хранительницу о произошедшем поподробнее.

– Лютня, расскажи, зачем ты меня водила во дворец?

– Ты должна сама увидеть все возможности. Твои и камня. В идеале каждый носитель крови Тораз может вызвать те силы, что видела ты в зале камня судьбы.

– Но это значит, что ты…

– Да, Рисалетта, я твоя прапрапратётушка. Когда-то давно прежний Хранитель, ещё более древний наш предок, заметил мой интерес к камню и обучил всему, что положено знать Хранителю. Обучил и ушёл на покой, а я заняла его место.

– Ты готовишь меня на своё место, Лютня? – ошеломлённо спросила принцесса.

– Нет, я ещё протяну на своём месте, хотя из тебя вышла бы прекрасная Хранительница. Я протяну, – повторила она, – а вот трон нет. Только ты можешь спасти его. Канильена не допустит свою дочь Илотту до управления. Так и вижу, как трясутся её жадные ручки, желая поскорей добраться до королевской казны. Развалит, ещё при жизни своей развалит Тораз такая королева.

– Но зачем же тогда ты водила меня к камню, Лютня?

– Чтобы ты поняла, какую силу может дать тебе королевский бриллиант. Ходи к нему как можно чаще, питай его своей силой и становись от него сильнее. Многое тогда тебе откроется, наследница бриллиантового трона!

– Я смогу, как и ты, ходить путями домовых?

– Как видишь, не только домовых эти пути, но да, сможешь. Сможешь попасть везде, где оставишь свой камешек.

– Где же набрать столько бриллиантов, Лютня?

– А нечего шастать, где попало! Часть фамильных дорог я тебе покажу, а дальше уж сама думай, нужно ли тебе это!

– Лютня, – продолжила свои вопросы Рисалетта, – а чего ещё ты ожидаешь от сегодняшнего посещения камня?

Хранительница замялась, она явно не хотела сознаваться раньше времени. Девушка ахнула, прикрыв ладошкой открытый ротик:

– Неужели ты думаешь?…

– Да, девочка, – озвучила недосказанную мысль Лютня, – я очень надеюсь, что после сегодняшнего соединения с камнем к тебе навсегда вернётся твой прежний облик. Я не хотела говорить тебе это раньше времени, но ты сама догадалась. А теперь давай займёмся делами! Мои обязанности деревенской знахарки ещё никто не отменял. Нужно приготовить настой от кашля жене меранского мельника. Порежь-ка помельче солодку!

Рисалетта принялась резать упрямые сухие корешки, но её взгляд то и дело обращался в покрытое зимними узорами оконце, за которым медленно, как никогда ранее, совершало свой неспешный путь равнодушное солнце. В итоге, как того и следовало ожидать, она порезала палец, негромко охнула и поспешила обмотать его чистой тряпицей.

– Иди уж наверх, нетерпеливая, – прогнала её Лютня, – вон возьми у меня на полке книгу о хранителях и почитай.

Рисалетта и сама понимала, что помощи от неё сегодня мало. Только испортила сырьё. Она послушно нашла книгу в комнате тёти и принялась за чтение. Но и интереснейшая в иной ситуации книга не смогла отвлечь её от тревожного ожидания вечера. Неужели удастся? Неужели она навсегда расстанется с этим ненавистным обликом? Обликом, в котором знал её Алесандр… Как он теперь? Готовится к поездке в янтарную Каанету? Примет ли его янтарь? Алесандр умён, силён и решителен. Он справится с обязанностями консорта. За его спиной янтарное королевство может чувствовать себя спокойно. Он достоин той короны.

Рисалетта вздохнула. Её мысли перескочили на собственного жениха. Ещё сегодня утром она была совсем близко от него, при желании даже могла встретиться с ним. Только вот даже не вспомнила в тот момент о нём. Но я его люблю, люблю, люблю, убеждала себя она. Люблю и желаю ему счастья. Я смогу сделать его счастливым. Ведь были мы счастливы на нашей танцевальной полянке. Он даже поцеловал меня!

Тусклое зимнее солнце, наконец, достигло верхушек дальнего бора и стало потихоньку прятаться за горизонт. В сгущающихся сумерках Рисалетта со слезами на глазах смотрела, как темнеет и сморщивается кожа на её руках. Бриллиант не помог. Маленькая несчастная обезьянка свернулась клубочком на большой для неё постели, обняла Малыша и тихонько заплакала.

***

– Проплакала всю ночь? – спросила утром Лютня Рису после того, как та выпила своё зелье и превратилась в девушку.

Рисалетта лишь молча обречённо опустила ниже опухшее лицо и выскользнула на утренний морозец. Что здесь ответишь, крушение надежд всегда болезненнее их полного отсутствия. Сделав свои дела во дворе, она долго стояла около заледеневшего колодца, не желая заходить в дом и слушать слова утешения и сочувствия.

– Ри-иса! – послышалось из-за забора. Там стоял местный деревенский дурачок Тротька, детинушка лет тридцати, и счастливо улыбался ей.

– Здравствуй, Тротий, – поприветствовала она его.

– Риса краси-ивая, – продолжил он.

– Риса чужая, Тротий! – строго сказала она.

– Жа-алко, – протянул он, – я бы женился!

Рисалетта зябко поёжилась и зашла в дом. Ольхушка заканчивала накрывать завтрак, а Лютня что-то деловито раскладывала по пакетикам.

– Что так долго? – спросила она.

– Тротий звал меня замуж, – обыденно ответила девушка.

– Замуж, говоришь? – заинтересовалась хранительница. – Надо велеть его матери, чтобы регулярно давала ему успокаивающие капли, а то он хоть и дурачок, а всё одно мужик. А с тобой опять пойдём к бриллианту.

– Зачем к нему ходить, тётя. Всё равно ничего не получилось, – безнадёжно ответила Рисалетта.

– Что не получилось? Сила бриллианта в тебе не воспылала?! Королевское величие не проснулось?! Какой эффект ты ждала от этого посещения?! – Хранительница говорила так, что хотелось упасть ниц и бездумно соглашаться с каждым её словом.

Но принцесса упорно глянула ей в глаза и произнесла:

– Я не стала человеком, Лютня.

– Ещё раз услышу эти слова, – недовольно произнесла женщина, – и насильно соединю твои руки с камнем судьбы и заставлю повторять: "Я человек!" до тех пор, пока он не ответит тебе: "Да, ты человек"!

– Лютня, а он сможет ответить? – не могла не поинтересоваться Рисалетта.

– Не знаю, – буркнула та, – со мной камни ещё ни разу не разговаривали! Давай спокойно позавтракаем, не будем обижать невниманием нашу домовушку.

И правда, Ольха, насупившись, обиженно поглядывала на них, ожидая приглашения за стол. Все трое дружно заняли места за столом и с удовольствием отдали должное и наваристой молочной каше, и ажурным золотистым блинчикам, и пышному омлету. Потом, попивая сладкий травяной отвар, Рисалетта решилась спросить свою прапратётку:

– Лютня, скажи мне, как это у тебя получается, с людьми – соседями, больными ли пациентами, с домовыми ты добрая деревенская знахарка. А иногда, вот, как недавно со мной, ты такая… мне тяжело было тебе сопротивляться!

– Тяжело ей! – возмутилась Хранительница. – Я применила власть Слова Бриллианта. Ему невозможно сопротивляться! А тебе, видите ли, тяжело! Это хорошо, родная, – женщина встала и прижала её голову к своей тёплой груди, – это хорошо, что ты смогла ему противиться. Значит, всё у нас получится. И твои подданные на внутреннем уровне будут видеть в тебе королеву. И ни Котересу, ни Тротьке не придёт в голову смотреть на тебя иначе, чем как на их королеву! А для этого нужно работать. Поднимайся. Закрывай глаза. Вспоминай бриллиант судьбы. Отчётливо, как только сможешь!

Рисалетта последовала советам своей наперсницы. Она пыталась вспомнить бриллиант, но… не получалось. Обыкновенный прозрачный камень. Да, неимоверно красивый, но ничего более.

– Что? Не получается? – спросила Лютня через некоторое время. – Ничего, не расстраивайся, я бы сильно удивилась, если бы тебе это удалось с первого раза. Урок первый. Имеющий глаза да увидит! Мы смотрим и не видим, Риса. Сколько раз ты видела тот бриллиант? Немного и давно? Это тебе не оправдание! Сегодня ты его рассмотришь. Рассмотришь так, чтобы запомнить каждую его грань, каждый блик, каждую трещинку! Нет трещинок, говоришь? Идеальный? А ты не верь чужим словам и убедись в этом сама! Проведи по нему пальцами, лизни его, если нужно! Но запомни о нём всю информацию. Только тогда, когда сможешь чётко вспомнить камень, тогда и сможешь шагнуть к нему.

Лютня взяла девушку за руку, привычно прикрыла глаза и шагнула в зал бриллианта судьбы, где при её появлении опять стали загораться большие и маленькие огоньки, включая огромный одинокий камень на постаменте. Рисалетта подошла к нему, ласково провела пальчиками по его отчуждённо холодным граням и принялась внимательно, до рези в глазах, вглядываться в его застывшую красоту. Затихли за спиной шаги Хранительницы, приглушили свои огоньки камешки на стенах, и принцесса увидела перед собой огромный первозданный алмаз, по своей форме напоминающий стилизованное сердце.

Она видела, как от него откалывают всё "лишнее", и как из этих неказистых кристаллов создают бриллианты поменьше, в том числе и тот, что сейчас находится на её пальце. При желании она могла проследить путь каждого осколочка этого алмаза. Только сейчас она заметила, что сверху он представляет не идеальный круг, а скорее овал. По внезапному наитию Рисалетта положила на него свои ладони и попыталась вызвать те ощущения, которые возникли у неё, когда она прикасалась к нему вместе с Хранительницей Лютней. Камень ответил несколькими неуверенными проблесками.

– Делись, делись с ним своей силой, наследница! – услышала она голос тёти, которая подошла совсем близко. – Проси у него силы рода!

Но холодный камень равнодушно погас. Тогда Лютня обняла его своими ладонями, и вчерашнее световое представление повторилось. Опять камень засиял ярким солнечным огнём, опять Рисалетту накрыл ураган силы, и она почувствовала, что может изменить весь мир. И опять эта эйфория закончилась, как только Хранительница убрала свои ладони от камня.

– Тебе есть, к чему стремиться, наследница трона, – произнесла Лютня. – Научишься ходить к камню сама и будешь учиться взывать к его силе. Как видишь, это не просто. Твой отец не смог.

Потянулись изнуряющие дни обучения. Рисалетта смогла научиться безошибочно проникать в зал с камнем, смогла запомнить несколько путей к другим родовым камням. Но сам камень молчал. Он признавал наследницу крови, но… делиться с ней энергией не желал. Иногда уставшая девушка подозревала злокозненный камень в злом умысле, капризно убеждала наставницу, что он испортился, на что бриллиант, словно в насмешку, загорался чистым ярким светом под руками своей Хранительницы.

ГЛАВА 7

К огромной радости Рисы дни становились заметно длиннее, и она могла больше времени проводить в своём истинном обличии, изредка с удовлетворением вспоминая, что Канильена вынуждена это время скрываться ото всех в образе обезьяны. Лютня ещё долго пыталась экспериментировать с составом оборотного зелья, но в конце концов заявила, что это бессмысленно, и любое изменение только ухудшает его. Нужна, нужна ещё какая-то составляющая. Но вот какая…

Отзвенела весёлая капель, на подсохших пригорках призывно кивали жёлтыми головками первые весенние цветы, а сельчане вели разговоры о погоде и видах на урожай. Рисалетта привыкла к тому, что они стали вежливо приподнимать шапки, когда она проходила мимо них, взгляды молодых парней из заинтересованных превратились в почтительные, а дурачок Тротька начинал усиленно кланяться ей, завидев ещё в дальнем конце деревни.

– Вот оно действие камня, – убеждала её Лютня, – люди уже начинают чувствовать твою кровь, наследница. Так что не жалуйся, что он не отвечает тебе. Он отвечает. Только ты ещё слаба, чтобы услышать и принять его. Продолжай заниматься с ним, и он откроет тебе свою силу.

И Рисалетта продолжала. Она почти ежедневно появлялась в зале бриллианта судьбы. Да, он светился понемногу, но как же далеко это было до того огня, что горел под руками наставницы. А силы камень забирал изрядно. Возвращалась она уставшая и, быстро поужинав под неодобрительное ворчание Ольхи, переодевалась и, даже не дожидаясь обратного превращения, укладывалась спать. Ночью к ней пробирался совсем растолстевший за зиму Малыш, и так они дружно спали до первых лучей солнца.

– Вконец умаялась ты с этим камнем, лапушка, – сказала как-то Лютня после того, как Риса, даже не поморщившись, вместо своего зелья выпила горькое зелье от запоя, приготовленное ими по просьбе жены кузнеца из соседней деревни, – отдохни от него немного, помоги мне с моими травками, пойдём, пройдёмся по лесу! Как пахнет весенний лес, Рисонька! Ни один самый искусный алхимик не сможет такой запах создать! Кой-какие травки да корешки уже собирать пора. Обучу тебя и этому, девочка.

– Лютня, а зачем мне знать те травки, если мне править королевством суждено? – допытывалась по дороге девушка.

– Не отказывайся от знаний, Риса, какими бы ненужными они тебе не казались. Есть возможность учиться – учись! Видишь, мне пригодилось в жизни знание травок.

– Лютня, – обратилась к ней посерьёзневшая Рисалетта, – а когда придёт мне пора возвращаться в Лианею, ты вернёшься со мной?

– А зачем, Рисушка? Здесь я при деле, нужна людям, уважением, опять же пользуюсь.

– Как зачем, Лютня?! Ты же Хранительница бриллианта судьбы!

– А я и здесь остаюсь его Хранительницей, – спокойно ответила женщина и вдохнула всей грудью. – Только вот этого ни в одном дворце не получишь, Рисонька. Король и придворные – заложники своего дворца, они и не подозревают, что на свете есть такое простое счастье, как этот весенний лес, скошенный луг, чистая горная речка. Не забудь об этом, наследница. Выбирайся иногда из дворцовой скорлупы и просто живи для себя, как это делаю я!

Почти весь день они провели в лесу. Рисалетта с восторгом кормила с руки осторожных рыжих белок, наблюдала за трудолюбивым дятлом и в восхищении провожала глазами небольшое стадо оленей с малышами, возглавляемое широкогрудым самцом, гордо несущим единственный ветвистый рог.

К вечеру их корзинки наполнились собранными травками, и довольные женщины отправились домой. Немного не доходя до своей деревни, они встретили конного Мареса Котереса. Он остановился, почтительно спешился и долго благодарил Лютню за чудесное излечение, даже прошёлся вдоль дороги, чтобы показать, что с ногой у него всё в порядке. Целительница одобрительно хмыкнула, первая распрощалась с ним и повернула в сторону своего дома.

– Ох, чует моё сердце, увидим мы скоро этого охотничка, девочка, – сказала она после того, как они отошли достаточно далеко.

И точно, утром следующего дня услышали они нарастающий шум. Лютня вышла во двор, чтобы приветствовать пожаловавших гостей, а пожаловал сам старший барон Котерес с сыном. Они почтительно приветствовали хозяйку и степенно зашли в дом. Женщина выжидательно молчала, предоставляя гостям право начать разговор. И барон здешних земель решился.

– Госпожа Лютня, на хорошем счету ты числишься в моём баронстве, да, на очень хорошем! Вот и сына моего, бедолагу, вылечила. Да захворал он другим недугом, пока жил у тебя, добрая женщина, совсем захворал.

– Это чего же ты придумываешь, господин барон! Не далее как вчера видели мы твоего сыночка! Здоров-здоровёхонек!

– Внешне да, здоров, а сердце его украли, иссыхает совсем наследничек-то мой, любовью мается. Не даёт ему покоя девка, что живёт у тебя, Лютнюшка.

– Но-но-но, господин барон, девки у тебя в поле репу садят, а у меня, может, сама принцесса живёт! – осадила его знахарка.

– И то верно, не иначе, как принцесса и есть, коли сын забыть её не может. Отдашь замуж за моего Мареса твою принцессу, Лютня? Без приданого возьмём!

– Без приданого говоришь, возьмёте? – призадумалась женщина. – Нет, не подойдёт. Есть у моей девочки приданое, да такое, что вам и не снилось.

Рисалетта стояла и молча глядела на кругленького лысоватого барона Котереса и на молчаливого Мареса, молодого красавчика, обещавшего со временем стать точной копией своего отца. Такими мелкими и ничтожными они показались принцессе в этот момент. Момент, когда считали, что оказывают простой девке величайшую честь в жизни. Под её пристальным немигающим взглядом они оба низко поклонились девушке и, пролепетав извинения, направились на выход.

– Забудьте этот разговор, барон! Этот разговор и дорогу сюда! – раздался первый приказ их будущей повелительницы.

Отец и сын забрались на своих коней и быстро скрылись по кривой деревенской улочке.

– Ну вот, моя хорошая, у тебя уже получается повелевать своими подданными, – похвалила её наставница.

– Оно как-то само получилось, Лютня, – растерялась Рисалетта.

– Конечно, само, так и должно быть, только подумай, смогла бы ты отдать приказ этой парочке ещё несколько месяцев назад? Нет. А сейчас получается само! Знать, не напрасно силы у камня просишь, отвечает он тебе, камешек твой родовой. Поможет, в любой беде поможет и подскажет, только слышать его надо.

– Лютня, а не твои ли то слова были, что не может он говорить?!

– Опять ты простой жизни хочешь, упрямая девчонка! Значит, не ушами слушай, а сердцем! – повысила голос Хранительница.

– Тётушка, миленькая, пожалуйста, спроси его, как мне от беды моей, образины жуткой избавиться!

– Неужели ты думаешь, что я не спрашивала его? В первую очередь к камню судьбы и побежала, но… не отвечает он мне, только тебе и откроется. Слушай, слушай его лучше, девочка моя.

***

Отшумели вешние реки, отцвели кипенно-белые сады, которыми так славились земли барона Котереса, на заливных лугах пошла в рост сочная трава. Шумная деревенская детвора и важные гуси с переменным успехом делили пруд на краю деревни. А местные и пришлые девки и парни почти до утра резвились за деревней, у самой кромки леса. Они пели зазывные песни, танцевали под нехитрую музыку свежесрезанной свирели и присматривали себе пары для грядущего осеннего сватовства.

Приближался день самого длинного солнца. Оно пряталось за горизонт всего на несколько часов и опять озаряло своими лучами землю, поднимая народ на работу.

– Рисонька, а что ты теперь-то грустишь? – спросила её как-то Лютня. – День вон какой стал, скоро и праздник самого длинного солнца наступит!

– Оттого и грущу, тётя, что после него дни убывать станут, – ответила ей девушка.

– Как же ты умеешь во всём плохое отыскать! Радуйся сегодняшнему моменту! Ты молода, здорова. Замуж, опять же, скоро выйдешь за Тианея!

– Да, конечно, – вздохнула Рисалетта, – я радуюсь. Я люблю его.

– Ох, девочка, какая-то радость у тебя странная, не вижу я блеска в твоих глазах.

– Лютня, а вдруг…

– Без вдруг! Если откажется жених от такой, какая ты есть, значит и не судьба он тебе!

– Как же не судьба, Лютня, коли бриллиант его выбрал? Разве может такое быть?

– Чего только, не бывает, маленькая моя. Если хочешь, расскажу я тебе историю. Случилась она давно, да и была ли она на самом деле, уже и не помнит сердце.

Жила в давние времена принцесса. Красавица, как уверяли окружающие. И пришла её пора жениха на камне судьбы выбирать. Всё, как положено, разослали гонцов с вестью, пригласили всех свободных на тот момент мужчин. Много их съехалось из разных королевств. Тогда и королевств было побольше, да нет уж многих из них теперь.

И вот стоит та наивная девочка перед бриллиантом судьбы, держит свою ладошку на нём, а перед ней претенденты выстроились. Много же их было тогда, Рисалетушка. Только взгляд той глупой девчонки одного в толпе нашёл. Нашёл и не отпускал. Был то четвёртый сын короля лунного камня. Сам он был ликом светел, как тот камень, волосы его переливались так, как будто в них запутался сам лунный свет, а глаза синие-синие, как вечернее небо. Ну да что это я. Хорош был тот лунный принц, это правда. И смотрели эти двое друг на друга, и была уверена принцесса, что именно на него падёт выбор бриллианта судьбы. – Лютня вздохнула. – Так и случилось, засиял камень, когда коснулся его тот красавчик, и, казалось, не было на свете пары счастливее их двоих.

Остался лунный принц, как и положено, в Торазе, обычаи наши изучать, ко двору привыкать, как-никак, консортом ему стать надлежало. Рядом с любимым время летит незаметно, Рисонька. Пролетело и их время, исполнилось невесте семнадцать, был назначен день свадьбы, и не было во всех двенадцати тогдашних королевствах девушки счастливее её. Оставался один вечер и одна короткая ночь до того, как они произнесут свои клятвы перед камнем судьбы. Как же распирало от счастья ту глупую девчонку, Рисонька! Просто невозможно было вынести его одной. И она побежала к своей первой фрейлине, лучшей подружке, чтобы ещё раз рассказать той, как она счастлива. А там… там уже вовсю резвился её лунный принц. Вот так-то, благословенный жених и лучшая подруга. Пошла тогда та принцесса к бриллианту судьбы, вызвала его Хранителя и, положив руку на камень, поклялась ему, что принимает его ношу. Сама знаешь, Рисалетушка, клятва на том камне вечная, не отменить её.

– Так-то, девочка. Нет давно той фрейлины, и лунного красавца вместе с его королевством давно нет. А история осталась.

– Неужели ты больше никого не любила, Лютня? – всхлипнула девушка.

– Почему же не любила. Любила, только это совсем другая история. Ну, не реви, не реви, не для того я тебе эту историю рассказала! А знать ты должна. Камень, он только подсказать может, а решаешь ты сама! Может, и были бы счастливы те двое, не понеси ту глупую принцессу по чужим спальням на ночь глядя! Кто же теперь ответит на это. Не я, это уж точно.

***

Наутро, как только рассвело, услышала Рисалетта необычный шум на кухне. Сначала решила, что поселяне пришли за помощью, но нет, это кто-то из своих, домовых. Карька, небось, в гости наведался. Она привычно выпила оборотное зелье, быстро привела себя в порядок и весело сбежала вниз.

– Фомушка-а! – радостно закричала она, подхватив домового на руки и крепко прижимая его к себе.

– Тише ты, скаженная! – незлобиво ругался на неё домовой из сапфирового дворца. – Раздавишь же меня!

– Фомушка, как же я рада, что ты пришёл! – сообщила ему Рисалетта. – Ну, как у вас там?

– Хорошо у нас. Ключница добрая, завсегда угощение нам, домовым оставит, ремонт, опять же в старом крыле дворца король затеял, порядок нам теперь блюсти легче будет.

– А ещё, ещё что у вас интересного происходит, Фомушка?

– Дыть, чего, у нас, домовых, интересного, мы стараемся незаметно жить, не до интересов нам, чего уж там.

– А люди, люди как во дворце, Фомушка?

– Люди? А что им сделается? Живут себе и живут, сильно-то нам и не досаждают, – ответил хитрый домовой.

– Ладно, не крути! – вмешалась в разговор Лютня. – Расскажи, как там младший принц поживает?

– Как поживает? Пошумел маленько, поругался с королём батюшкой своим, а зимой исчез куда-то на неделю. А как вернулся, так и успокоился. Вот, собирается в янтарное королевство на отбор ехать.

– На отбор, говоришь, – повторила Лютня, заметив поникший взгляд принцессы, – на отбор это хорошо. Янтарю он может ко двору прийтись. Очень хороший мальчик! Ах! Что же это я. Слабеть на память стала. Обещала же их королю Риенхаду зельице одно нужное передать! Обещала, да подзабыла. А пойду-ка я, Фома, с тобой до Таррины.

И Лютня, схватив первую попавшуюся склянку, шагнула в пустоту.

– Даже не позавтракала, – проворчала Ольха.

– Знать, срочное то зелье, – резонно заметил оставшийся Фома. – Меня зовите завтракать, чего уж там, не пропадать же тому, что так знатно пахнет из вашей печи!

– Фомушка, садись с нами завтракать, – позвала его растерянная Рисалетта.

***

– Ну, здравствуй, младший принц, – произнесла Лютня, появляясь в спальне Алесандра.

Парень посмотрел на неё растерянными сонными глазами, выбираясь из-под одеяла.

– Говори, чего хотел от меня, когда зимой ко мне пожаловал? – деловито спросила она, усаживаясь в удобное кресло.

– Отпала уже в том надобность, Лютня, – хриплым со сна голосом послушно ответил Алесандр.

– А мне всё одно интересно. Рассказывай, коли прошу, – повелительно сказала женщина.

Алесандр уселся в своей кровати, согнув ноги в коленях и прикрыв их одеялом. Он задумчиво посмотрел на знахарку, затем обречённо вздохнул и ответил:

– Узнать я хотел, как дела у моей Одении, то есть Рисы, складываются.

– И что, узнал?

– Да, узнал. Она вышла замуж за своего жениха, барона Котереса, – бесцветным голосом ответил он.

– Это когда же она успела? – картинно удивилась Лютня. – Ещё сегодня утром в девках была? А Котерес? Припоминаю, был у меня на излечении такой. Ногу по дури зимой ломал, вот и оставила я болезного на время у себя, пока кость не схватится. Уж не его ли ты за соперника посчитал, глупый принц?

Алесандр одним прыжком выскочил из-под одеяла, затем, спохватившись, обмотал себя им, запутался и чуть не упал, пока торопился к Лютне.

– Что? Повтори, что ты сказала, знахарка!

– Глупый принц, – послушно повторила она.

– Да это я и сам понял, – не обидившись, отмахнулся парень, – что ты про… Рису сказала?

– У меня живёт пока девочка. Ждёт время, когда возраст её подойдёт замуж выходить.

– Значит, жених всё же есть? – угрюмо спросил Алесандр.

– Есть, – подтвердила Лютня. – Есть, да такой, что не отодвинешь его. Вот так-то, младший принц, дела у девочки моей обстоят.

– А…

– Ты хочешь спросить, кто она – человек или обезьяна?

– Да, – смутился парень.

– Человек. Она всегда была человеком. Судьба и злодейка–мачеха сотворили с ней такое. Только человек она днём, при солнышке ясном, а без его света опять в животинку превращается, – сокрушённо вздохнула женщина, а потом добавила. – И никакие зелья ей помочь не в силах.

– Я найду! Найду зелье или способ, чтобы превратить её навсегда в человека, Лютня! Я клянусь!

– Экий ты прыткий клятвами разбрасываться! Для кого стараться будешь? Для жениха её?!

– Для неё! Для неё одной, Лютня! Я знаю, не может быть счастлива моя Дени в таком облике. Я буду искать, чем ей помочь, я всё для этого сделаю! Только бы её глаза счастьем засветились!

– Даже если счастье это с другим разделит?

– Даже если так, Лютня…

К вечеру в сапфировом дворце разразился скандал. Третий принц Алесандр наотрез отказался ехать в янтарную Каанету на отбор жениха для их наследницы. Король Риенхад был в ярости. Он кричал, топал ногами, даже грозился сослать сына в дальний гарнизон, но тот стойко выслушивал все упрёки, послушно соглашался на все кары, которые обещал ему отец, а затем закрывался в библиотеке, в которой он стал проводить всё своё время, забывая про еду и сон. Алесандр даже пробовал просить совета у родового сапфира, но равнодушный камень молчал.

Через пару месяцев такого изнуряющего марафона младший принц с красными от недосыпания глазами заметил, что поднос с бутербродами ему поднёс маленький лохматый домовой. Перестав чему-то удивляться, Алесандр благодарно кивнул тому головой и предложил разделить его трапезу. Домовой важно кивнул и взял с тарелки самый большой бутерброд.

– Чего ищешь? – деловито спросил он, кивая на гору старинных фолиантов, которая окружала Алесандра.

– Понимаешь, я должен найти способ вернуть моей любимой прежний облик, – ответил парень, рассеянно беря с тарелки первый попавшийся кусочек.

– А-а. Хорошее дело, ищи, ищи, – поддержал его домовой.

Алесандр кивнул и опять уставился в книгу, уже через минуту забыв про явление странного прислужника.

***

На переломе лета к постаревшему и обрюзгшему Розетену явилась Хранительница его королевского бриллианта судьбы. Она одним кивком выгнала услужливого секретаря из кабинета и без приглашения уселась в кресло напротив короля.

– А, Лютерция! Зачем явилась? Опять поучать? – недовольно спросил он.

– Поздно уже тебя поучать, Розетен, – сокрушённо ответила она. – Закостенел ты в своих пороках и заблуждениях. Тораз спасать надо.

– Как, как ты его спасать будешь, ведьма?! Думаешь, я только о своих наслаждениях забочусь?!

– Так и думаю, – охотно согласилась Хранительница, – вину да девкам счёт уже потерял! А ты не чей-нибудь король, а бриллианта! Возьми себя в руки! Или передай власть тому, кто сможет удержать королевство от смерти!

– Даже так, – не удивился Розетен. – А кому? Кому передать власть, ведьма?!! Илотту камень не благословил. Канильене с её пронырливым любовничком?! Где, где может быть моя Летти, Лютерция? Ты же можешь это знать?! – почти кричал король.

– А я и знаю. У меня живёт девочка, – спокойно ответила Лютня.

– Что?! – король подскочил, его кресло отлетело в сторону. В кабинет заглянул было испуганный секретарь, но его буквально смело взглядами короля и его гостьи, и тот в испуге захлопнул дверь, облегчённо оседая с её обратной стороны.

– Как ты смеешь после этого появляться у меня, проклятая воровка! – всё больше распалялся король. – Столько времени и сил было направлено на её поиски, а ты вот так спокойно заявляешь, что она живёт у тебя! Почему ты не сказала раньше?!

– А ты и не спрашивал, родимый, – буднично ответила Лютня. – Не спрашивал ты ни у меня, ни у камня своего родового.

– Сама знаешь, не ответит он мне, – успокаиваясь, буркнул Розетен.

– Знаю, – опять согласилась Хранительница. – А теперь слушай мой ответ, король бриллиантового Тораза. Привёл ты в свой дом змею подколодную. И пожелала та змея весь твой род со свету свести. И тебя, и наследницу твою, малышку Рисалетту. С тобою согласна, заслужил, а девочка ни в чём перед бриллиантом не провинилась, её нужно было спасать, пока не довершила та змея своё чёрное дело. Вот я и позволила ей на время исчезнуть из дворца!

– На время, – горько повторил король. – Девять лет почти прошло! Как она провела их, Лютерция? Она же не получала всего, чего достойна моя дочь! Балы, меха, кареты, драгоценности! Поклонники, наконец!

– Принцесса Рисалетта достойна большего, нежели то, что ты перечислил, твоё величество. И, надеюсь, она это получит.

– Всё! Моя дочь получит всё, что пожелает! Я выполню любой её каприз, только пусть возвращается во дворец, Лютерция! Я даже тебе велю выделить отдельные покои, если хочешь, живи с нами во дворце, рядом со своим ненаглядным бриллиантом!

– А я и так всегда с ним, – ответила его собеседница. – Не в твоих силах разлучить нас. Ну да сейчас не об этом речь, а о принцессе нашей. Ты готов её принять такой, какая она есть?

– С ней что-то не так? Связалась-спуталась с кем наследница моя? – бросил вопрос король.

– Тьфу ты! У тебя, охальника, одно на уме! До сих пор девочка не знает, откуда дети берутся! А не так с ней другое. И как здесь помочь, я не знаю! Вернее, есть одна задумка, но уж очень зыбкая она. Ошиблась один раз уже, не хочу повторения, не буду пока давать надежду нашей девочке. А ты, Розетен, приходи завтра на рассвете в зал бриллианта судьбы. И Тианея, жениха благословенного Рисалетушки нашей приводи. А пуще всего там нужна будет Канильена твоя. Хоть волоком за волосы тащи, но чтобы была она там, без неё не поверить можете мне.

После этих слов Хранительница, не попрощавшись, сделала шаг вперёд и исчезла из королевского кабинета.

ГЛАВА 8

Далеко за полночь король Розетен изволил появиться в комнатах своей жены, чем изрядно всполошил уснувших было, фрейлин.

– Дорогая, – обратился он к вышедшей к нему недовольной королеве, – появилась возможность решить вопрос с наследницей престола ко всеобщему согласию. Для этого мы с тобой должны кое-что сделать в зале бриллианта судьбы. Сними с себя все украшения, надень простую длинную рубаху и распусти волосы.

– Наконец-то, дорогой, проблема с наследованием престола сдвинется с места, – на лице королевы расплылась торжествующая улыбка, и Канильена велела горничным быстро переодеть её в простую рубаху, после чего она быстрым шагом пошла за своим мужем в сторону зала королевского бриллианта судьбы.

Около двери в зал рядом с четырьмя дюжими гвардейцами и принцем Тианеем стоял тощий старик, подозрительно похожий на старьёвщика.

– Вот, ваше величество, нашёл такие, как вы велели, – и он, низко поклонившись, вручил королю дурно пахнущий свёрток.

Розетен забрал свёрток, кивком головы поблагодарил старика, бросил тому пару монет, затем пропустил в зал бриллианта судьбы королеву и будущего зятя, велел охранникам ни в коем случае их не беспокоить и прошёл вслед за Канильеной и Тианеем.

– Дорогой, зачем здесь сапфировый принц? – насторожилась королева.

– Именно в таком составе мне было велено явиться в этот зал, – ответил Розетен, разворачивая то, что передал ему подозрительный старик.

– Ф-фу, что это? – сморщила свой прекрасный носик королева.

– Бубен. Вернее, два бубна, один для меня, а другой для тебя, – пояснил король.

– Я это не возьму, – заявила его жена.

– Очень жаль, дорогая, тогда вопрос с наследницей останется открытым. И мне придётся отдать этот волшебный бубен Тианею, чтобы он, как благословенный жених наследницы, принял участие в ритуальных плясках. Может, бриллиант судьбы и благословит его на наследование, будем плясать, пока не вымолим у камня решение вопроса с наследованием, – сокрушённо вздохнул король и, отвернувшись в сторону сапфирового принца, подмигнул ему.

– Ну, если это всё ради наследования, дорогой. Давай мне этот замечательный инструмент, – и Канильена взяла протянутый ей грязный, пропахший старым жиром и подозрительными возлияниями бубен.

Розетен указал ничего не понимающему Тианею на место в отдалённом углу зала, и объяснил Канильене, что от них требуется плясать самые дикие пляски вокруг бриллианта судьбы, пока он не подаст им знак своего благоволения. После этого он поднял вверх свой бубен, мелко беспорядочно затряс им и, с упоением что-то подвывая, пошёл вокруг постамента с бриллиантом, изредка встречаясь взглядом с принцем и озорно подмигивая ему. Королеве не оставалось ничего другого, как присоединиться к нему. Сначала робко, а потом, глядя на вошедшего в раж мужа, она смелее последовала за ним, потряхивая своим бубном и стараясь подвывать в такт королю. В подвываниях короля всё более явственно проскакивали истерические смешки, Розетен разошёлся не на шутку. Он высоко подпрыгивал, смешно задирая ноги, затем падал ниц перед бриллиантом и бился головой об пол, а затем приглашал жену повторить все эти трюки. Тианею с трудом удавалось сдерживать душивший его смех.

– Дорогой, я устала, – взмолилась Канильена.

– Где, где-е знак?! – подвывал король и продолжал свои пляски.

Счёт времени они давно потеряли, и Розетен уже не так азартно выделывал свои трюки, а его жена уже просто устало шла за ним и словно в трансе потряхивала ненавистным бубном. Внезапно бриллиант судьбы, а за ним и более мелкие камни на стенах зала ярко мигнули. Королева алчно глянула на постамент.

– Чем это вы здесь занимаетесь? – раздался удивлённый женский голос у неё за спиной.

Всё ещё не теряя надежду, Канильена оглянулась и увидела красивую статную женщину, имеющую едва уловимое фамильное сходство с её мужем. А рядом с женщиной… маленькую шимпанзе в длинной для неё белой рубашке. Появившиеся из ниоткуда женщина и обезьянка удивлённо рассматривали монаршую чету, закончившую выделывать дурацкие выкрутасы с грязными вонючими бубнами.

– Лютерция, – приветствовал её Розетен, отбрасывая инструмент в сторону. Бубен жалобно звякнул. – А мы тут с женой танцуем, поджидая вас. Чтобы не было скучно, – пояснил он.

– Ты! Ты обманул меня! – взвизгнула Канильена. – Я немедленно ухожу! – и она, кинувшись к двери, стала отчаянно колотить её.

– Пусть себе бьётся, она нам не мешает, – успокоила мужчин Лютня. – Значит, заставил её всю ночь плясать с бубном?! Шутник, однако, – усмехнулась она.

– А что, – ответил король, – и пошла охотно, и повеселила нас с Тианеем знатно!

Услышав это, королева отчаянно, понимая, что находится на грани провала, стала всем телом биться в равнодушную к её стараниям дверь.

– Итак, – перестав обращать внимание на бьющуюся в истерике женщину, начала Лютерция. – Розетен, я знаю, что ты готов принять свою дочь. А ты, Тианей, готов ли ты принять свою благословенную невесту такой, какая она есть? Со всеми её достоинствами и недостатками. Даже если она – вот эта шимпанзе?

– Одения – моя невеста? – ошалело произнёс принц.

– Готов или нет?! – прогремел по залу голос Хранительницы.

– Я готов! – подобрался Тианей.

Тогда Лютня протянула обезьянке флакончик и та ловко выпила его содержимое. Осознав, что сейчас произойдёт, около двери отчаянно завыла Канильена, но на неё никто даже не глянул. Все взоры были обращены на то, как маленькая обезьянка постепенно становится выше, её кожа светлеет, спина выпрямляется, а голову стремительно покрывают роскошные золотистые волосы, быстро удлиняясь до самых ягодиц.

– Сале!

– Летти, девочка моя, какая же ты стала красавица! – король подошёл и обнял дочь.

А у дверей, прикрыв голову ладошками, жалобно подвывала обезьянка в королевском платье.

– Папа, я так по тебе скучала! – всхлипывала Рисаллетта, обнимая короля.

– Летти, девочка, моя. Как же я виноват перед тобой, – король тоже не смог сдержать слёз. – Ты нашлась, я всегда верил, что ты вернёшься!

К обнимающимся отцу и дочери осторожно направился Тианей. Он с надеждой смотрел на девушку, а потом решился сказать ей:

– Ваше королевское высочество, я не узнал вас тогда в Таррине, сможете ли вы простить меня?

– Сале, если желаете, можете звать меня Сале… Тианей, – произнесла Рисалетта и, оторвавшись от отца, сделала небольшой шажок к жениху, несмело протягивая к нему руки.

В два прыжка он покрыл расстояние, разделявшее их, и прижал девушку к себе.

– Сале, моя Сале. Я думал о тебе, мечтал. Злился сам на себя, что я, жених самой завидной невесты в Ладее, мечтаю о незнакомке! – бессвязно шептал он ей на ушко. – А ты и есть моя невеста. Судьба сама свела нас, моя Сале, и больше я не отпущу тебя! – он осыпал макушку крепко прижавшейся к ней девушки невесомыми поцелуями.

Внезапно пронзительные подвывания у дверей сменились на визгливый истерический смех.

– Канильена сошла с ума? – спросил король, глядя на то, как обезьяна у двери хохочет и некрасиво указывает пальцем на молодую пару.

– Канильена знает, что как только солнце спрячется за горизонт, она опять превратится в человека, а значит, ночью Рисалетта станет той, в кого её и превратила злая воля этой дряни, – прекрасная принцесса опять станет обезьяной! – жёстко сказала Лютерция.

Тианей вздрогнул и немного отстранился от девушки. Рисалетта, почувствовав его напряжение, сама отошла к отцу.

– Да, папа, это так. Каждую ночь я вынуждена проводить в шкуре обезьяны. Тианей, я не буду вас винить, если вы откажетесь от такой невесты!

– Я… мне надо… Что, неужели ничего не сделать?! Есть же маги! Мы обратимся к ним. Я заплачу им!

– Это дельное предложение! – внезапно вмешалась Хранительница. – Розетен, что же ты нас не приглашаешь к себе? Забирай свою… жену и проводи уж во дворец! Да, обезьяну можно называть Нарита, она и на это имя откликается.

Король подошёл к сжавшейся в комок Нарите, немного потоптался около неё, а затем подхватил слабо сопротивляющееся животное, крепко прижав к телу её руки с опасными когтями. Затем дверь сама отворилась, и они все вышли из зала бриллианта судьбы. Стражники, стоящие перед входом, не смогли сдержать своего удивления, когда увидели, что их король проходит мимо них, крепко прижимая к себе диковинную обезьяну, следом за ним идут молоденькая девушка в простом платье и статная женщина, от которой так и веет властью. Замыкает процессию соломенный жених пропавшей принцессы. А королевы среди выходящих не оказалось. Один из стражников попытался было заглянуть в опустевший зал, но старшая незнакомка так глянула на него, что он дёрнулся, как от удара, а затем вытянулся во фрунт и простоял до самого конца дежурства в такой позе, не шелохнувшись, даже после того, как странная процессия давно удалилась.

***

Мгновенно по Лианее разнеслась радостная весть. Многочасовые ночные бдения короля, королевы и жениха наследной принцессы перед королевским бриллиантом судьбы помогли вернуть старшую королевскую дочь, которую украли ужасные драконы. Но искренняя молитва и самопожертвование королевы Канильены спасли принцессу из лап ужасных чудищ. Было объявлено, что в день шестнадцатилетия её королевского высочества наследной принцессы Рисалетты состоится её помолвка со вторым сыном сапфирового короля Риенхада Восемнадцатого Тианеем.

Канильену вывезли в наглухо закрытой карете в дальний королевский замок в сопровождении немногословных личных королевских гвардейцев. Заслышав о возвращении наследной принцессы, исчез и лжекузен Родлен, который, оказывается, тоже приобрёл непритную способность в дневное время превращаться в обезьяну. Рисалетта попросила отца не наказывать их строго. Жизнь уже наказала их достаточно, а принцессе не хочется омрачать свою помолвку казнью кого бы то ни было, даже таких законченных негодяев.

Королевский бриллиант судьбы ещё раз подтвердил совместимость пары. Камень засиял ровным светом в тот момент, когда Рисалетта и Тианей коснулись его льдистых граней. Тогда же Лютерция заставила Тианея поклясться, что тайну принцессы он унесёт с собой в могилу. Это связывало руки второго принца в поисках помощи для невесты, но Тианей упорно расспрашивал торазских и навитанских магов о возможности превращения животного в человека. Он разыскивал сведения о почти исчезнувшей расе оборотней, пытаясь найти ответ у них, но поиски пока не давали результатов.

Стремительно приближался шестнадцатый день рождения Рисалетты, а с ним и назначенный день помолвки наследной торазской принцессы и её благословенного жениха второго сапфирового принца Тианея. Было решено, что свадьба состоится летом перед восемнадцатым днём рождения невесты. Счастливые родители молодых подтвердили своё согласие на эту помолвку, и в королевском дворце Тораза полным ходом шла подготовка к этому событию, на котором собирались присутствовать оба монарха.

***

В назначенный день Рисалетта, вся сверкающая фамильными бриллиантами, стояла в большом приёмном зале королевского дворца и принимала поздравления с днём рождения. Вечером должен был состояться большой королевский бал по этому поводу, в начале которого и будет объявлено о помолвке. В числе первых поздравлявших были члены королевских семей. Представители семьи жениха прибыли в полном составе. Король Риенхад и королева Асиела тепло, по-семейному, поздравили Рисалетту с днём рождения и отошли в сторону, предоставляя возможность поздравить её своим сыновьям.

– Я рад, что мы породнимся с вами, ваше высочество, – тепло произнёс наследник Риенхад. Он подошёл к Рисалетте, мягко улыбнулся ей и легонько приобнял на правах будущего родственника.

– С днём рождения, любимая, – поздравил её Тианей, когда пришла его очередь, а затем отошёл в сторону, освобождая место младшему брату.

На застывшем лице Алесандра невозможно ничего было прочесть, кроме полагающегося по статусу почтения.

– Я найду способ помочь тебе, Риса! – шепнул он, склоняясь, чтобы запечатлеть на её руке лёгкий поцелуй.

Даже через ажурную перчатку вверх по руке Рисалетты побежало волнующее тепло от его поцелуя. Девушка смогла взять себя в руки и приветливо улыбнуться следующему поздравляющему. Она улыбалась и улыбалась. Заученная улыбка не сходила с её лица. Каждый подходящий мог смело принимать её на свой счёт. Все видят, будущая королева очень добра.

Бал, посвящённый помолвке принцессы Рисалетты и принца Тианея, начинался очень рано, таков был странный каприз короля Розетена. В торжественной обстановке молодые обменялись кольцами, а затем начали свой первый танец.

– Разве я мог предполагать год назад, что обучаю танцам свою невесту, я просто любил ту незнакомую девушку на полянке в королевском парке, любил и чувствовал себя последним подлецом, ведь я никогда бы не смог назвать её своей. И вот мои самые смелые мечты сбылись. Вы моя наречённая невеста, Сале! – признавался Тианей, и сердечко девушки приятно замирало от таких слов.

– Да, я ваша невеста. Как я надеюсь, Тианей, что к моменту нашей свадьбы отыщется решение моей проблемы!

– Отыщется, обязательно отыщется, моя Сале! Мы будем проводить с вами очень горячие ночи! – шепнул ей на ушко жених под затихающие звуки музыки. А затем он притянул её к себе и поцеловал под нарастающий гром рукоплесканий собравшихся.

Протанцевав ещё несколько танцев, молодая пара незаметно исчезла из зала незадолго до захода солнца.

***

Понемногу жизнь входила в свою колею. Рисалетта почти ежедневно приходила к бриллианту судьбы, возлагала на него руки и просила у него силы и мудрости. Иногда свечение камня возрастало, а иногда оно было еле заметным. У неё вошло в привычку рассказывать ему о себе. Рисалетта давно рассказала ему о своей жизни в Таррине у принца Алесандра, о её бегстве к Хранительнице Лютне.

– Я не обижаюсь, что он так быстро забыл меня. Я понимаю его обиду. Санни столько сделал для меня, а я фактически обманула его. Сбежала и даже не попрощалась. Я не знаю, что на меня нашло! Я испугалась. Да, испугалась! Чего? Не знаю. Себя, наверное. А теперь… Как мне попросить у него прощения теперь? Я, конечно, могу пройти в сапфировый дворец путями Лютни… да что могу, я пробовала. Но не нашла Санни. Ну не спрашивать же мне у слуг и придворных, где он есть, выходя из его спальни! А Фома, как назло пропал. Моя вина перед Санни давит на меня и не даёт заснуть. Я должна, должна попросить у него прощения!

Бриллиант как всегда равнодушно выслушивал признания наследницы и продолжал слабо поблескивать. Иногда девушка приходила к камню вместе с Лютней, они обе прилагали к нему свои ладони, и тогда он вспыхивал чистым солнечным светом, а принцесса получала небывалый заряд энергии, после которого хотелось совершить что-нибудь хорошее сразу для всех.

Рисалетта сдружилась со своей младшей сестрёнкой принцессой Илоттой. Девочка оказалась никому не нужна в таком огромном дворце. Матери она требовалась для достижения её целей, а отец не мог ей простить того, что она дочь Канильены. И девочка была предоставлена нянькам, которые часто менялись, не выдерживая капризов королевы. Сёстры с воодушевлением вместе планировали свадьбу старшей, младшая делилась своими маленькими секретами и однажды, смущаясь, призналась, что Тианей "очень красивый".

Постепенно вступала в свои права вьюжная зима. Рисалетта попросила Лютню забрать её к себе на два самых тяжёлых месяца. Те два месяца, когда робкое солнце совсем ненадолго освещает землю, а длинные ночи выпускают на волю злых морозных духов и долго держат несчастную принцессу в жалком обезьяньем теле. Гвардейцы, охраняющие вход в святая святых королевского дворца Тораза, не раз изумлённо наблюдали, как наследная принцесса, приветливо им улыбнувшись, заходила в зал бриллианта судьбы вечером, а выйти могла через несколько дней, иногда в совершенно другом платье. И только клятва молчания, данная ими, мешала поползти по столице слухам о том, что она тайно навещает похитившего её дракона.

А Рисалетта с удовольствием оставалась у Лютни, слушала привычную воркотню домовушки Ольхи, обнимала вконец растолстевшего и обленившегося Малыша и сладко засыпала рядом с ним в своей комнате на втором этаже. Она помогала тётке в приготовлении настоек и отваров от кашля и горячки, которые участились в холодные зимние месяцы, и с удовольствием слушала рассказы из её длинной жизни.

– Что-то ты не спешишь во дворец, к жениху своему благословенному, девонька, – попрекнула её как-то Лютня.

– Тётя, я тебе надоела? – растерянно спросила Рисалетта.

– Тьфу ты, глупая девка! Как ты можешь мне надоесть! Мы с тобой одна кровь, одна судьба у нас – спасти бриллиант и Тораз! Пойми, твоя любовь может его спасти! А ты здесь травки перебираешь!

– Лютня, но ты тоже… – начала девушка, но замолчала. А потом решилась. – Пойми, днём Тианей уходит на учёбу, а вечером, когда он возвращается, уже становится темно, солнце заходит. Я… я не хочу, чтобы он видел меня такой…

– Рисонька, девочка моя, как же я хочу тебе помочь. Да я согласна взять твоё проклятие на себя, и всю свою жизнь провести в зверином облике, но и этого я сделать не в силах. Это только твоя ноша, и помочь её нести сможет только твой жених, а впоследствии муж. Научись доверять, ему, Рисалетта.

– Я буду доверять, но… после свадьбы. Хорошо?

– Не ошибись, только не ошибись, малышка. И помни, твоё счастье зависит только от тебя. Только ты вольна решать, как поступить, а бриллиант… бриллиант только направляет и даёт совет. Так же как и люди вокруг тебя. Правда, его советы зачастую самые лучшие. Да и слушать его нужно уметь.

– И я могу прямо со свадьбы сбежать к тебе, тётя? – шутливо спросила Рисалетта.

– Не настолько ты уж и глупа, как пытаешься казаться, вредная девчонка! – пожурила её Хранительница.

Время неумолимо продолжало свой бег. Опять расцвели сады, и шаловливый ветерок игриво перебирал белые и нежно-розовые лепестки цветов. Иногда Рисалетта приводила с собой к Лютне свою младшую сестрёнку, и та с удивлением и упоением вдыхала незнакомые ранее запахи.

– Почему же наши алхимики не создадут такие духи, Летти? – спрашивала она, легонько прикасаясь пальчиками к яблоневому цвету.

– Наслаждайся этим здесь, Лотта, это чудо не для парадных дворцов. Оно для всех.

– Летти, это так здорово, следить, как растёт трава, как распускается цветок! Как ты думаешь, Лютня возьмёт меня к себе в ученицы?

– Вот у неё и спроси, сестрёнка, – смеялась в ответ Рисалетта.

– Я буду очень стараться, – серьёзно сказала Илотта, раскрывая свою ладонь, на которую села большая яркая бабочка.

Пошумев бурными речными потоками, весна уступила место щедрому лету, а лето незаметно перешло в золотистую осень. И вот уже опять первый морозец разрисовывает хрупкие льдинки на размокших улицах, а злые вьюги всё откусывают кусочки от короткого зимнего денька. Но неизменны законы природы, и праздник самой длинной ночи обещает скорое возрождение.

***

В королевском дворце Тораза полным ходом шли приготовления к свадьбе её королевского высочества наследной принцессы Рисалетты и её благословенного жениха принца сапфирового королевства Тианея. День бракосочетания назначен, и приглашения уже разосланы.

– Родная, мы с тобой обязательно будем счастливы! – убеждал её Тианей. – Сразу после свадьбы мы удалимся в летний замок, и никто не помешает нам наслаждаться друг другом. Может, там и зачнём нашего первого малыша.

– Тинни, а вдруг… он будет такой же? Такой же, как я?!

– Такой же красивый? – пытался увести в сторону разговор её жених.

– Нет, ты понял, о чём я.

– Не думай пока об этом, любимая, – и жених потянулся губами к губам Сале.

Рисалетта понимала, что он имеет право целовать её, но всегда очень стеснялась этих поцелуев. Злилась на себя, но ничего не могла поделать. Всё врут те книги, которые расписывают, что душа замирает, а сердце останавливается, когда целует любимый. А может, после свадьбы всё изменится. После волшебной брачной ночи? Какая ночь? У неё и ночи не будет. В её распоряжении только день. А ночью она стыдливо прячется от человека, которому вскоре предстоит стать её мужем. Да, он уважает её чувства и никогда не делает попытки увидеть её в жалком обезьяньем облике… но от этого не становится легче.

***

И опять ласковое солнышко без устали согревало изголодавшуюся по его тёплым лучам землю, опять где-то цвели и дурманяще пахли сады. Стремительно приближался день самого длинного солнца, на который была назначена свадьба. Дома и улицы столицы Тораза Лианеи преображались на глазах. Фасады перекрашивались свежей краской, а балконы украшались дорогими коврами и диковинными растениями. И, конечно же, шикарнее всех был украшен королевский дворец. Как огромный бриллиант, он сверкал и переливался на солнце, гордо заявляя жителям и многочисленным гостям столицы, что именно здесь состоится столь замечательное событие, как благословенный бриллиантом брак наследницы престола.

Семья сапфирового короля прибыла на свадьбу в полном составе. Рисалетта смогла увидеть Алесандра только единожды, на обеде, данном Розетеном в честь будущих родственников. Парень сидел на другом конце стола и с вежливой улыбкой отвечал на дежурные вопросы Илотты, впервые допущенной до столь высоких церемоний. Казалось, он был полностью увлечён рассказом девочки о платьях, которые ей сшили для предстоящих празднеств, и ни разу даже не глянул в сторону брата и его невесты. Украдкой бросая на него взгляды, Рисалетта почти физически видела ледяную броню на нём. Алесандр был живым куском льда. Он никогда не простит обман.

И только прощаясь, когда она вынуждена была покинуть собравшихся незадолго до заката, девушка случайно поймала его взгляд, полный тоски и отчаяния. Лёд дал трещину. Да, она опасалась нового, холодного Алесандра, но сейчас, на выходе из зала перед ней промелькнул прежний Санни. Тот, который никогда не обижался, тот, с которым они прыгали в детстве на кровати. Тот, который когда-то сказал: "Я найду способ помочь тебе, Риса!" А потом легонько коснулся губами её руки. И этот невинный дежурный поцелуй до сих пор жёг её руку так, как ни один из поцелуев благословенного жениха.

Ночью маленькой обезьянке было как никогда одиноко в её большой постели. Она встала и закрыла окно, чтобы не слышать соловья, выводящего свою затейливую любовную песнь. Стало душно, тогда Рисалетта опять открыла окно, устроилась в кресле подле него и со слезами на глазах продолжала слушать его трели.

Утро застало её всё в том же кресле. Настал последний день перед свадьбой. Ей осталась только одна ночь. Уже завтра вечером Тианей будет иметь право остаться с ней. Но… захочет ли? Она, Рисалетта, этого не хочет. Не хочет, чтобы муж видел её в таком жалком состоянии. Обезьянка вздохнула, привычно выпила своё зелье и снова превратилась в златокудрую принцессу. Она позвонила в колокольчик и позволила горничным причесать её и помочь одеться. Затем съела предложенный завтрак, не ощущая его вкуса, машинально делались ещё какие-то дела, столь необходимые перед завтрашним действом, но они не отразились в её памяти. Рисалетта была вынуждена присутствовать на обеде, на который были приглашены представители всех королевских семейств Ладеи. Она даже смогла улыбаться, глядя на гостей и, держа Тианея под руку, мило отвечать на их поздравления. Краем сознания отметила тот факт, что Алесандр на обед не явился… Значит, не простил.

Напряжение всё возрастало. Тогда, извинившись перед женихом, Рисалетта почти бегом направилась в зал бриллианта судьбы. Он должен её услышать! Должен дать совет.

– Камушек, милый, скажи, – просила принцесса, обняв его ладонями, – может, стоит отложить свадьбу! Я боюсь. Да, я боюсь того, что должно произойти. Как примет меня мой жених? Будет брезгливо кривиться по ночам и жалостливо уходить каждый вечер? Мне не нужна жалость! Я… я любви хочу. Чтобы сердце замирало, чтобы огонь по телу. Чтобы навсегда! Иначе… возьмёшь меня в хранительницы, бриллиант? А ещё я хочу, чтобы Алесандр не обижался на меня за то, что я обманула его, не призналась сразу, что я не обезьяна и продолжала жить в его комнатах. Алесандр… – и мысли принцессы незаметно свернули на того, о ком думалось легко и приятно. Она опять вспоминала время, которое они провели вместе, когда всё было понятно, а третий принц доверчиво обнимал мохнатое тельце во сне.

Неизвестно сколько простояла так Рисалетта, но камень постепенно начал наливаться внутренним светом, его огонь горел всё ярче, а мысли девушки объёмнее, чётче. И в то же время принцесса не могла вспомнить ничего. Она стала камнем, а камень стал ей. Решение пришло. Самое простое из всех. Нужно просто попросить прощения. Рисалетта до боли в ладонях сжала нагревшийся камень, чётко представила себе Алесандра, закрыла глаза и сделала шаг.

***

– Риса?

Девушка открыла глаза. Она стояла в комнате, выделенной младшему сапфировому принцу. Покрасневшие глаза, сбитые костяшки пальцев, взлохмаченные волосы, которые раньше так любила перебирать Одения. Рисалетте и сейчас хотелось зарыться в них руками.

– Зачем вы пришли, ваше королевское высочество? – учтиво спросил Алесандр.

– Санни! Не нужно так со мной!

– Как, ваше высочество? – снова этот тусклый голос и безжизненный взгляд.

– Санни, я не смогу жить, если ты не простишь меня! Да, я жила у тебя в комнате и не созналась в том, что я девушка! Да, я очень виновата перед тобой! Пожалуйста, не убивай меня своей холодностью! Прости, прости, прости меня, мой Санни!

– За что тебя простить, Риса? За то, что я был такой дурак и не видел очевидного? За то, что я… эх, не важно это всё теперь. Я ни в чём не могу винить тебя. Только себя. За то, что не разглядел. За то, что не уберёг. За то, что не нашёл простого и верного способа навсегда вернуть тебе твой облик.…

– А… непростой. Санни, ты что-то знаешь? Ты искал? Ты нашёл?!

– Уходите, ваше высочество, – глухо простонал Алесандр, сжал побелевшие кулаки и отвернулся.

– Хорошо, я уйду. Я уйду. Только ты должен кое-что сделать для меня! Обещай!

– Как видишь, Риса, не все свои обещания я выполняю.

– Тогда мне придётся сделать это за тебя, хоть я и не умею, – решительно заявила девушка, она подошла к Алесандру и легонько погладила его по напряжённой спине.

– Ну что ты творишь, глупая принцесса! – проговорил он, разворачиваясь к ней и кладя руки ей на талию.

– Я должна, просто обязана проверить, – шептала ему Рисалетта, поднимая руки к его лицу и начиная легонько обводить пальцем его губы. – Ты их искусал в кровь. Больно?

– Очень. Очень больно, моя Риса. До умопомрачения! Нет на свете боли сильней, чем эта!

– А…целоваться ты сможешь? Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Санни! – и девушка запустила свои пальчики в его волосы, легонько притягивая его голову к себе.

– Нет, Риса!

– Да!

– Нет! Что же ты делаешь, любимая?! – и Алесандр жадно впился в столь желанный ротик. Он пил и пил её. Так, как будто это последний глоток жизни, так, как будто после этого поцелуя уже ничего не будет.

Никто не заметил, как руки Рисалетты оказались под рубахой парня, она гладила его шелковистую кожу, желая, чтобы это продлилось как можно дольше. Затем совсем стянула с него рубашку и крепко прижалась к нему.

– Что ты делаешь, Риса, остановись!

– Нет, я должна быть ближе к тебе, должна! Расстегни моё платье!

– Нет, Риса, ты не понимаешь, что делаешь!

– Или ты сейчас же прижмёшь меня, или я просто умру, Санни!

В полубезумии Алесандр расстегнул пуговки на спине платья девушки, она повела плечами, и лиф опал вниз. Рисалетта прижалась грудью к Алесандру и облегчённо вздохнула. А он отчаянно прижимал доверчивую девушку к себе и шептал:

– Что же мы делаем, моя Риса!

– Санни, поцелуй меня ещё! – она подняла глаза и с надеждой смотрела на него.

– Риса! Я и так еле сдерживаю себя!

– От чего? Может быть что-то ещё? Тётушка говорила "ласкают друг друга". Я хочу, что бы ты меня ласкал! – и она опять потянулась к губам Алесандра, начав неумелый поцелуй, и он со стоном впился в столь желанные губы.

– Останови меня, Риса!

– Нет! – шептала она, перешагивая через опавшие юбки и легонько касаясь грудью его груди. – Только ты можешь усмирить тот пожар, что горит во мне!

– Я не могу, любимая!

– А ты попробуй, Санни, я же чувствую, как ты хочешь положить свою руку сюда, – и она положила его руку себе на грудь. – Ласкай меня, Санни.

И Алесандр не сдержался. Он подхватил любимую на руки и унёс её в спальню. Там он положил её на кровать, содрал оставшиеся нижние юбки, а затем принялся осыпать поцелуями всё её тело. Он лизал и прикусывал розовые соски, пока рука осторожно спускалась ниже. Туда, где горело больше всего. Его палец осторожно дотронулся до притягательной плоти, и из их груди раздался одновременный стон.

– Да, ещё, Санни!

Алесандр стал тихонько водить пальцем по влажным складочкам, одновременно начиная тереться пахом о бедро Рисы. Темп нарастал, и девушка уже не могла сдерживать сладостных всхлипов. Большой палец нашёл её самое чувствительное местечко и теперь нещадно кружился вокруг него. Бедра Рисы сами пришли в движение и устремлялись навстречу наслаждению. Что-то огромное изнутри распирало её, распирало и обещало ранее неизведанное, и вот после того, как Алесандр с силой прижался к ней, а его пальцы вжались в центр наслаждения, это неизведанное накрыло её, и тело сотрясли неконтролируемые сладостные судороги.

– Риса, моя Риса! Что же я делаю! – шептал ей Алесандр, прижимая к себе столь желанное тело.

– Только то, о чём я просила тебя, Санни. Ещё никогда мне не было столь хорошо. Только… почему ты не снял брюки?

– Тогда я точно не сдержусь, – недовольно ответил Алесандр.

– И что произойдёт?

– Ты станешь женщиной, моя Риса.

– А сейчас я кто же?

– А сейчас ты глупая девчонка! – и он чмокнул её в нос.

Воспользовавшись этим, Рисалетта опять притянула его к себе, уже сама целуя столь желанные губы. Затем одна её рука спустилась к поясу Алесандра и расстегнула ремень. Она тихонько стаскивала его брюки, не обращая внимания на недовольное порыкивание парня, больше похожее на стоны. Рука обхватила упругую ягодицу, а в бедро упёрлось что-то горячее и твёрдое. Девушка на мгновение замерла, а потом её пальчики скользнули к этому неизвестному. Она даже отвлеклась от поцелуя, чтобы рассмотреть, что же есть у мужчины такого, чего нет ни у неё, ни у Лютни. Странный твёрдый жезл тянул к ней своё бархатистое навершие, сверкавшее жемчужной каплей на конце.

– И что ты с ним делаешь? – сам собой вырвался вопрос.

– Риса, это завтра объяснит тебе твой муж, – отстраняясь, ответил Алесандр.

– Санни, неужели ты ещё не понял, не будет завтра у меня ни свадьбы, ни мужа. Я решила.

– Тебе его выбрал бриллиант судьбы.

– И он же перекинул меня в твою комнату, глупый дурачок!

– Дурачок, да, я последний дурачок, любимая. Я сдаюсь! – и он резко стянул с себя брюки, откинул их далеко в сторону и опять накрыл её губы поцелуем. Его руки продолжали ласкать столь желанное тело, потом он раздвинул коленями ноги любимой и улёгся на неё сверху.

– Не передумаешь? – тяжело дыша, спросил Алесандр. – Будет больно.

– Очень?

– Я не знаю, любимая, но постараюсь, чтобы было как можно легче. Так будет только первый раз, верь мне.

И он опять накрыл её губы своими, одновременно осторожно проникая в узенький вход. Рисалетта напряглась под ним в ожидании неизвестного, они одновременно замерли, а потом Алесандр совершил свой первый толчок. Из груди девушки вырвался непроизвольный стон боли, но мужчина уже не мог остановить себя и наращивал темп, продолжая шептать: "Моя, только моя!" Его так долго сдерживаемое желание охватило их обоих, накрывая пару валом первого наслаждения.

Испытав ярчайшие в своей жизни ощущения, Рисалетта устроилась на груди её мужчины и крепко заснула. Проснувшись утром, поначалу она решила, что попала в детство. Широкая кровать, и они спят в обнимку с Алесандром.

– Доброе утро, любимая! – произнёс он и поцеловал её розовую ладошку.

Розовую! Она в теле человека! Неужели выпила зелье и не помнит этого?! Рисалетта напряжённо разглядывала свои руки, затем приподняла одеяло и недоверчиво заглянула под него, там к ней потянулся готовый к исполнению желаний столь волшебный орган Алесандра, и девушка смущённо спрятала лицо на груди у любимого.

– Я всю ночь охранял твой сон, моя Риса, боялся, что ты исчезнешь, если я засну, или проснусь, а это окажется сном. Очередным сном, как и множество других до него, любимая.

– И… – всё ещё не веря начала девушка.

– Со мной всю ночь спала прекрасная принцесса, – успокоил он её.

– Значит…

– Это был единственный метод навсегда превратить тебя в человека, моя любимая.

– Почему же ты молчал!

– Если бы ваша любовь с Тианеем была настоящей, он бы сработал. Я не смел даже надеяться на то, что ты можешь полюбить меня, моя Риса!

– Да кто тебе сказал, что я люблю тебя, самодовольный бахвал! – Рисалетта легонько ударила его кулачком.

– Твоё тело, любовь моя. Эх, как же хочется ещё не раз убедиться в этом, но пора идти держать ответ за содеянное.

Рисалетта подхватила своё платье, прикрыла глаза, сделала шаг и оказалась в своей спальне. Она торопливо приняла ванну, мечтательно смывая бурые разводы на бёдрах, а затем позвонила в колокольчик, вызывая горничную, которым строго-настрого запрещалось появляться в спальне принцессы без зова.

– Ваше высочество, все уже начали волноваться, – начала она, – скоро уже начнутся торжества! Принц Тианей уже не единожды спрашивал вас!

– Я надену вот это платье, Дора, – и Рисалетта указала на сапфировый наряд с открытыми плечами.

– Но как же…

– Исполняй!

И горничная приступила к своим обязанностям. Она быстро помогла надеть выбранное платье, уложила волосы в незамысловатую причёску, и Рисалетта вышла в гостиную. Там её уже дожидался Тианей.

– Дора, сообщи папе и его величеству Риенхаду, что мы ждём их в королевском кабинете, – сухо произнесла она и, не обращая внимания на предложенную руку жениха, направилась к этому кабинету.

– Сале, – обратился к ней Тианей, – тебя никто не видел после того, как ты закрылась в зале камня судьбы. А сегодня утром, когда его величество Розетен зашёл туда, тебя там не оказалось. Случилось что-то, дорогая?

– Да, случилось, но позволь я расскажу об этом позже, когда все соберутся.

Они прошли в кабинет короля мимо удивлённого секретаря и стали ожидать, пока подойдут остальные.

– Я велел тебе не выходить из комнаты до начала торжеств, как ты посмел меня ослушаться! – раздался голос короля сапфирового королевства.

– Я должен присутствовать здесь, папа, – произнёс Алесандр, пропуская вперёд родителей.

Риенхад вошёл вслед за женой, и они тепло поздоровались с Рисалеттой. Король обратил внимание, что их младший сын молча подошёл к тихо стоящей у окна девушке и, не приветствуя её, остановился рядом.

– Та-ак, и что это может означать? – начал он.

– Я так и знал! – Тианей с силой сжал спинку стула, на который растерянно опустилась его мать.

– Летти, девочка моя, ты же знаешь, у нас сегодня совсем нет времени на твои капризы! – прямо с порога начал подошедший Розетен. – Что? Что вы сделали с моей дочерью?! – он оглядел собравшихся.

– Папа, я не пойду замуж за Тианея! – в наступившей тишине голос Рисалетты громом накрыл собравшихся. Алесандр взял её за руку.

– Дочка, но как же торжества, гости? Выбор камня, наконец-то! Ты не можешь просто так взять и бросить всё!

– Я смогу. Ради любви я всё смогу. Если ты сейчас прогонишь нас, мы уйдём!

Розетен тяжело опустился в кресло, в изнеможении прикрыв лицо ладонями.

– Я соблазнил Вашу дочь и готов нести ответ! – Алесандр вышел вперёд, прикрывая собой девушку. Королева Асиела испуганно ахнула.

– Ответишь, ты мне за всё ответишь, соблазнитель х…в! – не сдержался Розетен. – А ну живо в зал бриллианта судьбы!

И столько было в его голосе властности, что все, включая Асиелу, быстро направились к камню. Они в абсолютной тишине проследовали мимо почуявшего неладное секретаря, мимо жавшихся по стенкам придворных, мимо вытянувшихся гвардейцев. Зайдя в зал бриллианта судьбы, Розетен молча указал Рисалетте на постамент с камнем. Она подошла к нему и привычно возложила руки на таинственно мерцающий бриллиант. Камень, как обычно, слегка засветился.

– Чего стоишь, высочество? – Розетен кивнул Алесандру на место рядом с дочерью.

Младший принц подошёл к ней и накрыл своими ладонями свободную часть камня, слегка прихватив пальчики принцессы. Из-под их соединённых ладоней хлынул первозданный свет. Он проникал в каждый уголок души собравшихся, очищая и благословляя их. Умудрённые жизнью короли радовались ему как малые дети улыбке мамы. Здесь и сейчас верилось, что всё будет хорошо. Никто не заметил, как в зале появилась Хранительница Лютерция.

– А, Рисалетушка, – произнесла она, – получилось? Вот и хорошо. Я верила в тебя!

– Что получилось? Что получилось?! – закричал король Розетен. – Через три часа в этом зале должно состояться таинство брака, Лютерция! А жених… кто жених, спрашиваю я тебя?!

– Ты, как всегда, всё упустил, Розетен, – мягко упрекнула его Хранительница. – Таинство вершится сейчас, – и она кивнула на ничего не замечающую пару, купающуюся в лучах своей любви. – Эта любовь сможет спасти мир, не препятствуй ей.

– Я… а что я, лишь бы моя девочка была счастлива! Ваше величество, – обратился он к Риенхаду, – ты как, ещё не против взять мою дочь в невестки?

– Я ничего не теряю, но есть ещё Тианей.

И все обратили свои взоры на второго принца, с тоской глядящего на счастливую пару.

– Я… никогда по настоящему не верил, что Сале будет моей, вот и поплатился, – тяжело вздохнул он, – всегда было ясно, что она принадлежит Алесандру, с той самой первой встречи в лесу. Не знаю, на что я надеялся. Судьбу не обмануть. Отец, я слышал, за западными горами появились драконы, вы позволите мне исследовать тот край?

***

Высоким гостям и народу Тораза было объявлено, что королевский бриллиант судьбы изменил свой выбор, и теперь женихом наследной принцессы является младший сапфировый принц. Для демонстрации правдивости этих слов в зал королевского бриллианта было допущено столько народу, сколько могло поместиться, и изумлённые свидетели таинства могли наблюдать, как его мощные лучи пробиваются сквозь сцепленные пальцы счастливой пары.

И последовал затем пир горой. Пировали знатные гости во дворе, пировали гости попроще на площадях столицы. И не было в ту ночь пары счастливее, чем их принцесса и её муж – младший принц сапфирового королевства Алесандр, которые танцевали всю ночь напролёт сначала в залах королевского дворца, а потом и на площади их прекрасной Лианеи.

11.03.17.

Content

Лесникова Рина Принцесса воздушного замка

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8