Гусина Дарья

Почетное гражданство

Глава 1. В которой Ирэм нуждается в помощи и находит ее

Ирэм шел по ночному лесу, еле волоча ноги. Он мало ел, мало спал, долго греб, и после оглушающего разочарования силы почти покинули его. Он прошел мимо дома, едва взглянув на уютно освещенные окна. Там внутри люди, ставшие его друзьями, ждут и надеются, но он не в состоянии сейчас принести им грустную новость, которая состоит в том, что он так и не смог выйти на берег возле тракта, ни в одном месте, ни в другом. Береговая линия все еще заполнена живой массой нечисти: гозами, акаморами, ферьерами, голодными, жаждущими плоти. Удивительно, но через семь дней после столкновения лесные твари еще подчиняются хозяину.

Сила некроманта была столь велика, что Ирэм чувствовал страшную, рвущую сердце беспомощность. Он шел, чтобы выменять у местного Хозяина (с которым был почти в приятельских отношениях) несколько щепоток ор-пудара на что-нибудь, что захотели бы лесные твари. У Ирэма были предположения, что нечисть согласится принять его кровь или магическую услугу, специи или один из невнятных, только со временем раскрывающих свой смысл обетов, к которому лесной народец имел особую слабость. Но сколько не пытался маг докричаться до иратхов (слабый разум которых, видимо, покинул их под воздействием черного колдовства), рычащих и пытающихся добраться до него, стоящего в лодке, они не отвечали. В какой-то момент из воды с гортанным клекотом поднялись зифы. Ирэм отмахнулся от них Полозом. Артефакт многократно напитался силой хозяйской крови из лопнувших от гребли мозолей, и с сытой ленцой ловил огромные сгустки белых искр.

Ирэм миновал дом, который построил здесь, на острове, восемь долгих лет назад. Он углубился в лес, прекраснейший из прекрасных, вечнозеленый и цветущий, дивно разросшийся вокруг теплых источников. Здесь эльфийские дубы не сбрасывали листья на зиму, наслаждаясь солнцем и острым послегрозовым воздухом, и страдали лишь от толстых лиан с крупными кроваво-красными цветами, источавшими волнующий аромат. В небе привычно грохотали грозы. Одна из освещенных молниями туч огибала остров с востока на запад, и зоркий маг мог наблюдать, как целая стая зифов, кажущихся на таком расстоянии темными загогулинами, срывается с одной из мраморных насыпей и кружит в предзакатных розовых сполохах. Ирэм был уверен, что зифы устроились на мраморных скалах не из прихоти: они были глазами и ушами некроманта. Блез, скорее всего, ушел с берега, чтобы подпитаться. Как только некромант вернется, он попытается добраться до острова. Пусть. Не вышло у других, не получится и у черного.

Люди считают, что мятежный Ставленник Игарф сбросил в море мрамор, чтобы досадить эльфам, собравшимся превратить строящийся Пельтреннат в образец эльфийского зодчества. На деле, Игарф, как и многие другие хуми, помешавшиеся на интересе к наследию Первых, пытался выстроить мост к Грозовому, используя природный скальный риф под водой. Магия вблизи вожделенного острова топила корабли и лодки, молнии сжигали дотла мосты и даже посудины из драконьего дерева. Первые явно не желали, чтобы их, вне всякого сомнения, искусственное творение, заселялось искателями сокровищ. Со временем попытки добраться до острова прекратились. Никто не знал, что упрямый Игарф все-таки достроил мост. Достроил и умер неделей позже, так и не объявив прилюдно о своем достижении. Мост опустился под воду и появлялся только во время отлива. Остров был отмечен на лоцманских картах как опасный, а потом, с уходом людей с этой части побережья, и вовсе забыт.

Ирэм до сих пор не знал, почему магия острова пропустила его. В один из самых страшных дней своей жизни маг, внутренне готовый к смерти и даже жаждущий ее, просто дошел до Грозового по мраморным плитам, не замечая, куда движется. На острове он четыре дня пролежал на берегу теплого озера, прося богов о забвении. Здесь все было пропитано магией, странной, открытой и мягкой, но недоступной. Даша, наверное, увидела бы его в золотом цвете.

Ирэм вышел к озеру. Вода была теплой, местами горячей. Маг снял куртку, брезгливо принюхался к пропотевшей рубашке, напился из стекающего в озера источника и умылся. А потом опустил лицо в воду, открыл глаза и… шарахнулся, скользя руками по илистому бережку.

Мелюзина высунула голову из воды, весело хихикая. Ирэм, ругаясь, отряхивал рубашку от мелкого песка и грязи, скрывая то, как рад видеть Лау. Однако вечно она со своими шуточками! Лау демонстративно долго выходила из воды. Со стройных ножек на глазах сходила чешуя. Белокурые волосы завились на воздухе, рассыпавшись по плечам. Мелюзина могла бы и шелковое платье свое в мгновенье ока высушить природным жаром, но предпочла, чтобы оно соблазнительно облепило гибкое тело. Лау приблизилась, потянулась губами к магу. Тот охотно наклонился к ней с высоты своего немалого роста, с довольным мычанием чмокнул в полные губки. Мелюзина словно невзначай провела рукой по его бедру. Они много лет были дружны, и ничего, кроме дружбы, между ними никогда не было. И быть не могло. Почему? Оба знали причину. И дорожили этими почти братско-сестринскими отношениями так, как никакими другими. Но мелюзина не была бы сама собой, если бы при каждой встречи не устраивала маленькие сценки с романтическими вздохами и эротическими позами. Как она сама выразилась однажды: «меня мои сородичи заклюют, если узнают, что я такого мужчину пропустила». Ирэм сначала пугался, потом привык и забавлялся.

Именно Лау восемь лет назад была одной из мелюзин, прибывших на Грозовой остров с личной просьбой к магу. Ирэм тогда удивился: к чему просить шебо у случайно заблудшего на ничью землю путника? Но мелюзины обставили все официально, и Ву, правящий мелизанд немногочисленного народа, вручил магу символический жезл. Лау первой заметила, что Ирэм на грани сумасшествия и, конечно же, она знала причину. Ей ли было не знать, если та же причина заставила сняться с места ее народ, вернее, все, что от него осталось. Мелюзина тогда вытащила Ирэма из бездны, из той тьмы, в которую он погружался.

— Ну, — нетерпеливо пробормотала Лау, прижимаясь к магу пышной грудью. — Она здесь? Ты правда привёл её?

Ирэм улыбнулся:

— И я рад тебя видеть, — а потом пылко признался, — очень рад. Могу сказать больше: счастлив. Да, она здесь. Немного устала, — и чуть не добавил «и смертельно напугана», но предпочел не расстраивать подругу.

Лау тихонько взвизгнула, подбежала к воде и торжественно прокричала:

— Она здесь! Дитя морского бога скоро родится на свет!

Крик пронесся над исходящим паром озером. Ответом были приглушенные восклицания. С дуба-выворотня, торчащего над водой, полетела в воду гибкая фигурка. Ну вот, через несколько минут все мелюзины будут знать о прибытии на остров их северной соплеменницы Лим из рода Даниар, матери будущего младенца, волшебного дитя.

— Идем праздновать! — Лау повернулась к магу. — Это праздник, ты же знаешь! У нас опять есть надежда! В этот раз мы сумеем защитить мать волшебного ребенка!

— Нет, — Ирэм поманил мелюзину к себе. — Есть разговор.

Маг быстро и без лишних подробностей (Лау все равно вытрясет их из него при первом же удобном случае) рассказал о противостоянии с некромантам и его последствиях для девушки из другого мира.

— Представь, твари дали ей целое состояние, — с горечью сообщил Ирэм, — а она потратила весь ор-пудар в битве: смазывала им наконечники стрел. Конечно, это нас, в общем-то, и спасло, но… А я еще гадал, почему Блез пытался завладеть ее сумкой, ведь не просто ради специй.

На лице мелюзины отразились разнообразные эмоции. С ласковой, лукавой улыбкой девушка отступила на несколько шагов и обошла вокруг мага.

— Ирэ-э-эм, — пропела она, — что я вижу? Что я слышу? О, эти переживание, и лицо раскраснелось! Когда последний раз тебя волновала судьба какой-то там девушки-хуми?

— Девушки из другого мира, — попытался оправдаться маг, пытаясь вернуть на лицо обычное свое надменно-равнодушное выражение.

— Да хоть королевы троллей! Какая она? Ты мне ее покажешь? Она высокая? Маленькая? Широка в бедрах? Ноги стройные? А глаза, какие глаза у нее?

— Лау, — взмолился маг, — не сейчас! Будет все равно, какие у нее глаза, если она умрет!

Мелюзина фыркнула, но успокоилась. Ирэм сказал:

— Мы думали, самое страшное – это кашель. Холод, ветер. Но болезнь мы одолели, а разбудить ее не можем. Она спит уже семь дней.

Лау поморщилась и, отведя взгляд, произнесла:

— Если она полностью истощилась, ты ведь знаешь… никто не сможет ей помочь. И ничто. Тело будет умирать. Медленно, пока в нем не погаснут все искры. Ор-пудар всего лишь снимает мороки и ложную личину, отгоняет мертвых духов и навеянные ими кошмары…

— Духи. Кошмары. Именно о них речь, — твердо сказал маг. — С нами буккан. Лесные буки способны заглянуть за грани сна и смерти.

— И? Он был у нее во сне?

— Смог лишь мельком заглянуть. Она еще там, внутри. Но рядом есть кто-то еще. Страшное существо, нечеловек, Букашка видел лишь краешек его ауры, и хоть существо и не несет угрозы и настроено дружелюбно, думаю, именно оно не отпускает Дашу.

— Инкуб?

— Возможно.

— Да ладно! Не делай такое лицо! Девочка, может, отлично время проводит перед сме… ой, прости, болтаю как всегда всякую чепуху.

— Я сказал, возможно. Но вряд ли. Инкубы с такой мощной аурой, способные не отпускать душу? Я никогда не встречал ничего подобного. Но она там, и она… жива.

— Ого! — мелюзина восхищенно покачала головой. — Если твоя зазно… спутница на такое способна, скажу прямо: она редкий случай. Обещай только, что не будешь больше пить маган-траву, чтобы тоже прогуляться по граням сна. Ты же прекрасно знаешь, что она делает с людьми.

— Знаю, — эхом отозвался маг. — Знаю и помню.

Лау многозначительно вздохнула. Восемь лет назад настойка маган-травы стала для Ирэма спасительным источником забвения. Он смешивал ее с вином, пил, ложился на грязное одеяло в своей тростниковой хибаре у озера и уходил в прекрасной сон, где он и Аолина, живая, юная и влюбленная, бродили по сказочным лугам. Узнав об этом, правитель мелюзин Ву лишь покачал головой: сильный маг, подобный Ирэму, может долго скитаться по иллюзорным чертогам сновидений, но конец один – гибель тела и разума, и лучше будет, если первым погибнет тело. Но Лау не сдалась. Она боролась, и методы у нее были… разные.

Однажды она заманила Ирэма в пещеру на берегу и заперла там, раздев донага (никакого насилия, раздевался он сам – перед этим мелюзина подмешала в его напиток сильный афродизиак), оставив мага без единой нитки, из которой можно было бы сплести Нить. Разумеется, забрав и родовой артефакт, Полоз. Конечно, оставались волосы, последняя надежда мага в сложной ситуации, но маган-трава успела к тому моменту основательно потрудиться над разрушением тела, и вырванные с корнем истончившиеся пряди просто лопались в пальцах. Ирэм провел в пещере три недели, получая пищу и воду через щель в камнях, а с ними лекарства, которые так хорошо получались у мелюзин. Через три недели маг вышел сам, окрепнув и разбив камень Плетением из пальцев. Ирэм больше никогда не пил маган-траву.

— Ор-пудар прогоняет кошмары и наведенные сны. Она сильная, она справится, если ей немного помочь, — отогнав воспоминания, с усилием произнес маг.

Мелюзина окинула его ласковым, немного грустным взглядом.

— Ты так веришь в нее? Это… прекрасно! Я видела тебя всяким, маг Ирэм, но таким – впервые. Скажи, чем мой народ может тебе помочь?

Ирэм показал девушке крошечную скляночку с золотым порошком. Из запасов Даши набралась лишь четверть бутылочки. По подсчетам мага, им требовалось заполнить склянку на три четверти.

— Я пойду к Ву. Уверен, у вашего короля найдется немного ор-пудара.

Лау поморщилась, оглянулась через плечо и заговорщицки сообщила:

— Не думаю, что сейчас стоит беспокоить Ву. Они с Кариссой опять поругались.

— Они все время ругаются. Что с того?

— Ну да. Но ты же знаешь, что бывает с тем, кто попадает Ву под руку. Или Кариссе, — мелюзина непроизвольно передернулась. — Небось помнишь тот раз, когда Ву принимал в гостях островных? И не предупредил свою любимую женушку, что на островах из-за черного проклятья передохли все жемчужницы и делегация как раз и прибыла, чтобы взять у Ву моллюсков и заселить тамошние воды. А Карисса нацепила свое ожерелье из розового жемчуга в четыре ряда. Вот уж был конфуз! Мы все знаем, как долго король пытался задобрить королеву. И как досталось тем, кто посмел докучать ему в таком настроении. Ты, Ирэм, горячая голова, хоть и притворяешься куском дерева. Начнете с Ву пулять своими искрами, переругаетесь, и прости-прощай ор-пудар. Веснушка отходчивый, но есть ли у тебя время ждать, пока он успокоится?

Ирэм покачал головой.

— Давай мне свой пузырек, — предложила Лау. — Меня-то они не выгонят. Расскажу твою историю, трону романтичное сердечко Кариссы, авось и помирю благоверных на почве бескорыстной помощи двум влюбленным.

— Не сочиняй. И не переусердствуй с живописанием моих страданий, — с легкой улыбкой попросил маг. — А то я тебя знаю.

Лау легкомысленно махнула рукой и исчезла в озере. Ее родичи любили воду, морскую и пресную, но пользовались двумя ипостасями в равной мере, в отличии от серых водных рас, вроде ланан и никс, которые могли находится на суше лишь непродолжительное время. На Ондигане жило двадцать с небольшим отдельных племен мелюзин. Они могли без особого напряжения полжизни провести в одной из своих двух форм, охотно крутили романы с людьми, рожали полукровок, которым передавали качества обеих ипостасей, при условии инициации – контакта ребенка с морской водой в первые дни жизни.

Из всех рас двухвостый народ хуже всего сходился с эльфами (столкновение двух упрямых гордых лбов высекает совсем не те искры, что полезны в браке). Но вековые связи между двумя народами смягчали трения, а политические мотивы служили гарантией долгосрочных союзов. Вдоль берега Ондигана мелюзинам принадлежали обширные территории с городами, построенными над водой и на суше, чудесными, изящными и кипящими жизнью. Хуми, орки, эльфы и средние народы были рады заполучить мелюзин в соседи. Но племя Лау угораздило поселиться рядом с владениями родителей Ирэма, считавших все остальные расы пылью у ног эльфийских родов. Вражда между Ву, правителем мелюзин, и Гайдэ, матерью Ирэма, супругой Среброволосого Властителя из рода Митрэдоонов (с нетерпением поглядывающих на трон), однажды достигла высшей точки.

Трагическая любовь Ирэма и Аолины стала последней каплей, переполнившей чашу терпения двухвостого народа. Когда Аолина погибла, племя оплакивало ее сорок дней и ночей на берегу вблизи замка Митрэдоонов, сводя с ума Гайдэ, женщину, наславшую проклятие на возлюбленную сына. Затем двухвостый народ покинул свой небольшой город. Местные жители долго с сожалением вспоминали мелюзин и ту лепту, что они вносили в процветание края. Вместе с племенем исчез и крупнейший на восточном побережье рынок зелий и средств красоты. Никто больше не торговал притираниями для белизны кожи, каплями от колик и пахучими эссенциями.

Гайдэ Митрэдоон не раз после пожалела о содеянном. «Защитив» старшего сына от мезальянса, она потеряла его навсегда. Будучи холодной чистокровной эльфийкой из знатного рода среброволосых, она не знала, что такое любовь. Единственным доступным ей чувством была привязанность к сыновьям, и если младшего, Равая, она смогла оставить в лоне семьи, то старший, наследник рода и будущий член Малого Совета по праву крови, покинул отцовский дом и запятнал себя позорной деятельностью поискового мага.

Когда небольшое племя мелюзин перебралось на Грозовой остров с разрешения единственного живущего на нем эльфа, им не пришлось возводить дома и строить мосты. Грозовой остров действительно таил небывалое сокровище – древний город Первых, покинутый в незапамятные времена.

Его защищали магические силы, оставленные далекими предками эльфов, мелюзин и прочих рас. Они пропустили Ирэма в тот день, когда он, полумертвый, полубезумный после смерти Аолины и скитаний, шел «по воде», удивляясь тому, что море, отступая, кладет под его ноги сверкающий золотыми прожилками мрамор. Кажется, в бреду он вел долгую философскую беседу с Первыми или богами, а может, и с теми, и с другими, и те, вроде как, отвечали. Тогда все казалось Ирэму исполненным тайного смысла, а в смысле была надежда на долгожданную смерть. Ему было двадцать шесть.

В двадцать семь он вернулся к учителю Арею, от которого его ранее забрали родители, испугавшись усиливающегося дара сына, и через три года стал лучшим учеником старого мага. На что рассчитывала Гайдэ, пытаясь контролировать наследников рода, если знала, что ее дар рано или поздно засияет в одном из отпрысков? Настолько отчаялась, так и не сумев убедить мягкого, миролюбивого супруга в необходимости постоянно устраивать политическую возню вокруг трона, чтобы взобраться на него после падения Медноволосых? Ирэм долгое время надеялся, что обуздав Равая, мота и бабника, мать успокоится, но, видимо, недооценивал свою родительницу. Она так и не оставила надежды вернуть его в лоно семьи.

— Да, я это сделала! А что мне оставалось?! Отдать тебя в руки двухвостой девки? ТЫ король! — кричала она ему вслед, когда он уходил, убедившись в том, что это она погубила Аолину. — Когда-нибудь ты поймешь это! Ты, а не полудурок Кэльрэдин! Ты, а не твой брат! И я, я твоя королева! Королева-мать! Не она! Не Аолина! Никто другой! Ты поймешь и вернешься! Я буду ждать твоего возвращения! Твоей благодарности!

Что он мог ей ответить? Что мог выразить последним взглядом, кроме презрения и жалости? Тогда она была гораздо сильнее сына магически и сумела бы его остановить. Но гнев и боль в глазах его заставили ее дрогнуть и замешкаться. Воспользовавшись этим, Ирэм смог покинуть замок, взяв с собой Полоз. В конце концов, артефакт сам выбрал его.

В кармане Ирэма, когда он бежал из дома, было с десяток медных монеток, оставшихся от ярмарки, на которую они ходили вместе с Аолиной, и он несколько дней глупо берег их как воспоминание о любимой, голодая и пробираясь по трактам пешком. Одна монетка все-таки сохранилась, благодаря тому, что он нанялся в попутный обоз и впервые в полном отчаянье попробовал сплести поисковый узел на пропавшего из телеги ребенка. У него получилось. Насмешка судьбы: он смог вырвать из лап нечисти чужое дитя, но не сумел вовремя распознать на возлюбленной проклятие собственной матери.

Первые построили свой город в толще камня, углубив и расширив природные пещеры. Немногочисленному племени мелюзин пространства древнего поселения хватило с лихвой, и некоторые из гротов так и стояли необжитыми. В отдаленные уголки города забредала и заплывала (часть построек Первых то ли оказалась под водой со временем, то ли так и была там построена) любознательная молодежь, отыскивая странные предметы и изваяния.

Ирэм выбрал местечко на озерном бережке и сел в выемку между дубовых корней. Над озером поднимался пар, от воды веяло теплом. Ветерок принес откуда-то отголосок молодого девичьего смеха. Ирэм словно грезил наяву. Перед его глазами стояла Даша, такая, какой он впервые ее увидел. Лукавая улыбка, взгляд из-под длинных черных ресниц, мягкая ирония, праведное негодование, нежность, обращенная к спутникам, любопытство и интерес ко всему новому и незнакомому. А потом перед внутренним взором начали всплывать другие картины: девушка, юная, хрупкая, беззащитная перед черной магией, но с грозным гневом вглядывающаяся в того, кому так долго доверяла в пути. С закушенной до крови губой, когда ее испуганную, но упрямо не признающую свое безрассудство, вытаскивал из колодца Альд. Сосредоточенная, с Полозом в руках, стойкая под ужасающим до холода в крови взглядом некроманта и его презрительной усмешкой. И, наконец, раскинувшая руки, будто желающая воспарить, но с отрешенным взором падающая в черную воду.

Ирэм хотел бы забыть, но не мог. Она не лгала, когда с мольбой смотрела в его глаза, прижавшись всем своим дрожащим телом. И он не смог солгать и оттолкнуть ту, в которую, по словам друга-тролля, неожиданно влюбился как «файнодэр в золотую монету». С первой их встречи он видел в ней те же притягательные черты характера, ту же жертвенность и душевное тепло, что когда-то прочно, на долгие годы и даже после смерти привязали его к Аолине. Он боялся смотреть на нее и не мог оторвать глаз, проклинал себя в ту ночь, когда связал себя обещанием спасения всей странной компании, собравшейся вокруг посланницы другого мира. Пошел на риск ради желания побыть немного рядом, обманывал себя, повторяя, что всего лишь выслеживает некроманта, причастного к убийству Учителя.

Мелюзина появилась только через несколько часов. Она была серьезна и грустна. Молча протянула ему наполненный до половины пузырек:

— Ву отдал все, что было. Никто не торгует с лесными жителями с тех пор, как те взбесились. Специи они не хотят, а наша кровь… сам знаешь: сунемся на берег сейчас и отдадим ее слишком много.

— Знаю, — хрипло сказал Ирэм.

— Ты ведь понимаешь, что в любом случае не сможешь… быть с ней? — помолчав, сухо спросила мелюзина.

— Понимаю, — эхом повторил за ней маг.

— И причины знаешь?

— И причины. Я не стану рисковать чужой жизнью. Больше не стану. И знаю, что она не для меня. После всего уеду в Аклидию. Весело доживать свой короткий век. В конце концов, там прекрасные бордели, — с глупым смешком высказался Ирэм.

Лау посмотрела на друга с упреком:

— Ву сказал, что она уйдет в свой мир.

— Он смотрел в Зеркало?

— Да.

— Уйдет после смерти?

— Он не сказал.

— Что ж, — Ирэм скрипнул зубами. — Я сделаю, что смогу, здесь и сейчас. А там пусть решают боги. Но Кэльрэдину я ее не отдам. Ни живой, ни мертвой.

— Тебе не хватит ор-пудара.

— Я хотя бы попытаюсь.

— Напьешься маган-травы?

Ирэм промолчал. Лау и так знала ответ: напьется и будет ломиться в сон Даши.

Маг встал и начал подниматься по древесным корням, как по лестнице. Мелюзина осталась сидеть на бревне, подогнув изящные ножки и с отчаянием глядя в спину друга.

— Подожди! — крикнула она. — Стой! Вернись! Должно быть еще что-то… какое-то решение… Я не прощу себе, если ты погибнешь вместе с ней! Расскажи мне все. С самого начала.

Мелюзина слушала молча, прикусив губку. В один из моментов повествования она негромко вскрикнула и оскалилась, хищно сощурив глаза:

— Спасла ланану? От ловцов? Даже рисковала собой? Ах так! И эти наглые скороспелки еще молчали?! .. Чему удивляешься? Конечно, я в курсе! Пару дней назад парочка ланан паслась в нашем колодце с лечебной водой. Мне они сказали, это вода для их подружки, которая слишком долго провела в ловчем Плетении. Я же спросила их, как она спаслась! Эти… глупые выдры только хихикали! А ведь похотливые кротихи как муравьи в муравейники: знает одна — знают все. Зла на них не хватает!

Мелюзина выхватила из рук мага склянку с порошком и, пыхтя от гнева, устремилась к озеру, уже не кокетничая, а с резкой, стремительной грацией хищницы. Она прыгнула в воду с выворотня, в прыжке превратив ноги в двойной хвост . Молочно-белое ее тело с рельефными мышцами рук и плеч мелькнуло в голубоватой воде.

Лау вернулась очень быстро. Она выглядела весьма воинственно, растрепанная и с царапиной на плече. Флакон был полон.

— Пришлось выдрать пару красивеньких волосков, — хихикнула мелюзина в ответ на вопросительный взгляд мага. — А остальное тебе лучше не знать. Помни только: никогда не суйся в воду, где мелюзины начищают личики… разным… хамкам. В следующий раз будут отвечать на прямо поставленные вопросы от потомков Первых, наглая нечисть. Мы столько времени потеряли! Они могли дать еще, но я не стала настаивать. Будут должны!

Ирэм молча поклонился.

— Удачи, — сказала мелюзина вдогонку. — Борись. Люби. Выживи. Я буду рядом. Мы все будем.

Глава 2. В которой Даша молчит как рыба об лёд

Дом встретил Ирэма теплом и приятными запахами, аромат, идущий из кухни, наполнял комнаты уютом и надеждой. Юная мелюзина с испуганным видом выскочила навстречу магу:

— Ты вернулся? Так быстро? Лесные жители дали порошок? Чем ты заплатил?

Маг рассказал мелюзине о нечисти на берегу и помощи Лау. Лим с облегчением выдохнула.

— Твое племя хочет тебя видеть. Они готовят празднества, — рассеянно сообщил маг, взяв Дашу за руку, прощупывая пульс и просматривая ауру.

— После, — Лим раздраженно передернула плечами, — не могу я сейчас веселиться.

— И все же тебе лучше пойти к ним. Собери всех и отправляйтесь. Мне нужны тишина и покой. Что я смогу сделать, если все вы будете стоять под дверью и шептаться?

— А что ты будешь делать?

— Творить магию. Ор-пудар – палка о двух концах. Он освободит душу от морока. Неожиданно став свободной, вырвавшись на волю, захочет ли душа вернуться? Найдет ли путь назад?

— Значит, все ещё может закончиться… плохо? — мелюзина не смогла скрыть своего разочарования.

— Увы, — сказал маг. — Лим, пойми, я должен сделать это сам.

Мелюзина подняла на мага глаза, внимательно всмотрелась в него, немного покраснела и сказала:

— Понимаю. Что ж, — девушка тряхнула волосами, — мы пойдем к озеру. Хотя я охотнее осталась бы с тобой… Теперь все узнают, что я беременна. Мне… неловко.

— Ты беременна ребенком морского бога, — напомнил Ирэм. — Это чудо. Забудь о неловкости.

— Все равно… — Лим вздохнула. — Эгенд узнает… и Михо… и Ниш будет как всегда посмеиваться. К тому же, восточные мелюзины ужасно любят все эти… суеверия…

— У каждого племени мелюзин своя версия появления «детей моря», — напомнил ей Ирэм. — как не крути, ты избранная. Восемь веков…

— Помню, помню, — немного раздраженно подхватила Лим. — Восемь долгих веков не было рождено ни одного зачатого вне… ну, короче, ты понял… отпрыска. Хотя внебрачных детей у нас всегда хватало. Я, например. Откуда они знают? Может, я … — девушка фыркнула и не стала продолжать.

— Они знают, — сказал маг. — И Блез знает. И знал, с самого начала.

— Боги, не напоминай, — побледнела мелюзина, положив руку на живот, — как подумаю, что ходила по краю… Поэтому ты должен вернуть Дашу! Просто обязан! Мы отбились от некроманта, а она умрет во сне, так и не увидев… не узнав…

— Она не умрет, — убежденно сказал Ирэм.

Лим помогла ему очистить от склянок и реторт стол для приготовления отваров, заварила чай со специями и ушла к озеру, правдами и неправдами убедив всю компанию покинуть дом вместе с ней. Перед уходом Михо с извинениями просунул в дверь грустную, вялую Малью, попросив приглядеть за свинкой, «потому что неизвестно, как там эти мелюзины относятся к аппетитно выглядящим поросятам». Букашка уселся на стол, опасливо косясь на Полоз.

Ирэм положил завернутую в плед Дашу на стол. В какой-то миг ему показалось, что она не дышит, он с ужасом рванулся к ней, разбив старую реторту. Она дышала. Взяв себя в руки, маг откупорил скляночку с ор-пударом. Порошок лег на ладонь пушистой горкой. Стараясь не выдохнуть раньше времени, Ирэм соединил концы Полоза, выложенного вокруг тела девушки. Одно дуновение, и пыль взвилась вверх, потянувшись к ее осунувшемуся, побледневшему лицу. Ор-пудар кружился и складывался в причудливые узоры, маг следил за ними, затаив дыхание. Золотые крупинки легли на лицо девушки, припушили ее длинные ресницы. В тонком видении вокруг тела Даши затанцевали белые искры, исходящие от Полоза. Убедившись в том, что девушка задышала ровнее и спокойнее, а руки ее потеплели, Ирэм провел пальцем с ор-пударом по своим губам, вытер внезапно выступивший на лбу пот, наклонился и поцеловал девушку в губы.

Не все мороки можно было развеять поцелуем с пыльцой драконьего дерева. Не этот морок, точно. Даша спала, лишь порозовели ее щечки, а губы приоткрылись, будто распахнулись навстречу поцелую.

— О, хозяйка, — скорбно всхлипнул Баольбиин.

Ирэм застонал, опустив голову, упершись руками в край стола, и вздрогнул от громкого звука. По шатким полкам, опускающимся к самому полу, сбивая на ходу пустые склянки, деловито поднималась Малья. На краю верхней полки она приостановился, потопталась и … прыгнула на стол, хлопнув ушами. На столе свинка покрутилась, подошла к Дашиной руке и, присев, ввернулась под безвольные пальцы, тихонько стрекоча. Дашина рука дрогнула, пальцы пошевелились. Согнулись, пробежав по мягким щетинкам. Девушка открыла глаза.

«Ну вот, — отстраненно подумал Ирэм, — свинья добилась того, чего я не смог со всей своей любовью. Что ж, может, это и к лучшему».

… — И что? — спросила Лау. — Так и сидит?

— Так и сидит, — ответил Огунд, шмыгнув носом. — Иногда бормочет что-то, не по-нашему.

Мелюзина строго посмотрела на встрявшего в разговор взрослых мальчугана. Лау явилась в дом мага с официальным посланием от Ву, поэтому была одета и вела себя соответственно. Ирэм усмехнулся про себя. Посланница правящего мелизанда явно переигрывала с официозом. Во-первых, у самих мелюзин детям позволялось ВСЁ – они считались самым драгоценным сокровищем двухвостого народа. Во-вторых, Лау уже намекала магу о том, что с удовольствием оставит юного кларикона в подземном городе и даже найдет для него хорошую семью, Огунд ей явно нравился. Он единственный из всей компании уже храбро занялся освоением острова.

— Не узнает никого, — продолжал клариконыш, нагло «не замечая» строгого взгляда мелюзины. — Господина Узикэля, вот, испугалась.

Лау перевела взгляд на файнодэра. Тот почтительно и с обожанием оскалился ей в ответ, показав два ряда острых мелких зубов. Мелюзина слегка вздрогнула и шевельнула бровкой, мол, не удивительно. Несмотря на всю серьезность момента, Ирэм чуть не рассмеялся, даже отвернулся к окну и сделал вид, что покашливает.

Лау явилась в дом в сопровождении двух внушительного вида мелизандов, одетая в волочащееся по полу роскошное золотое парчовое блио с зеленым поясом, явно с плеча королевы Кариссы, что приходилась мелюзине троюродной сестрой (Ирэм отродясь не видывал в гардеробе подруги ничего тяжелее шелковой туники), и тут же, с порога, принялась строить глазки Альду, Эгенду, Нишу и даже Михо. Почтенный файнодэр тоже попал под обаяние гостьи. Михо смущался. Ему вообще было явно не по себе, с тех пор, как он побывал на празднике, устроенном в честь Лим. Взгляд его, направленный на юную мелюзину, несмотря на все «обстоятельства», стал еще более обожающим, и теперь молодой человек взирал на девушку почти как на ожившее божество.

— Беда-то какая, — плаксиво сказал Узикэль, утирая глаза грязноватой, некогда роскошной кружевной манжетой. — Повредилась наша магиня-защитница головой. Кто теперь нас от некромантов и мертвецов гуляющих защитит?

Даша перевела на говорящего взгляд, завороженно глядя то на длинные уши файнодэра, то на его острые зубы и крупный нос крючком.

— А дело-то наше как? — Узикэль всхлипнул. — Уж я думал, расторгуемся, поставки наладим, шафран, куркума, а тут… Госпожа мелюзина, в городе вашем закладочки книжные спросом пользуются?

— Так, — задумчиво и с некоторой угрозой в голосе произнесла Лау, уничижающе взглянув на файнодэра, — так. Не стоит хоронить подругу вашу, право, еще не стоит. Уверена, наши лекари подберут для Даши лекарство.

Мелюзина вздохнула и ласково посмотрела на сидящую на кровати девушку. Даша ответила ей растерянным взглядом. Из угла выдвинулся Ниш. Тролль вразвалку подошел к Даше (девушка слегка дернулась и подалась назад), присел перед ней на корточки и с сочувствием пророкотал:

— Ну что, резвая, тоже сильно башкой шарахнулась?

Даша насупилась и ответила несколькими словами на незнакомом певучем языке. Наверное, из присутствующих не одному Ирэму показалось, что она послала тролля подальше. Что ж, по крайней мере, характер у девушки из другого мира не поменялся.

— Если уж она меня не узнает, — огорченно сказал тролль, — дело совсем абымжное.

— Дашу надо вылечить, и мы этим займемся, — сказала Лау. — В любом случае, — мелюзина встала, торжественным жестом обведя всех собравшихся в комнате, — король приглашает всех вас на праздник Самухун. Он состоится через три дня. Не отказывайтесь, Ночь Мертвецов лучше проводить всем вместе в надежном убежище, хотя здесь, на Грозовом, друзья мелюзин всегда в полной безопасности.

Друзья мелюзин ответили на приглашение неуверенным нестройным согласием. Лау последовала к выходу. Альд учтиво распахнул перед мелюзиной дверь, поклонившись и приложив руку к сердцу. Девушка стрельнула глазками и милостиво кивнула. Ирэм очень хорошо знал этот взгляд и мысленно пожелал младшему эльфу удачи. Маг вышел вслед за подругой, и пока та высокопарно прощалась с обитателями дома, шепнул ей на ухо несколько слов.

Они встретились у старого дуба. Лау сидела в своей полупрозрачной тунике, комкая в руках парчовое блио и мечтательно глядя на озерную гладь.

— Ирэм! — взволнованно воскликнула мелюзина, увидев мага. — Ты не сказал, что путешествуешь в обществе поэта, музыканта и… симпатичного тролля.

— Лау, — мягко перебил подругу маг, — ты видела Дашу. Скажи, что с ней.

— Ирэм, дорогой, — Лау капризно надула губки, — ну как могла я таращиться на твою… Дашу, когда рядом были Альд и Эгенд! К тому же, ты же знаешь, мы, мелюзины, не видим искр так, как вы. Мы можем только чувствовать. А я чувствую, что с твоей Дашей все в порядке.

— В том-то и дело! — воскликнул Ирэм с досадой. — Я вижу ее ауру. Сейчас она такая же, как прежде. Да, я не могу заглянуть в глубокие слои, но те несчастные, с кем я встречался и кому не повезло полностью восстановиться после сонного морока, выглядели на тонком плане совсем не так! Не понимаю, что происходит. Она молчит и смотрит так, будто видит всех нас в первый раз.

— Может, у нее есть на то причины, — пожала плечами мелюзина, — или тролль был прав, и она просто приложилась головой как следует. Нет? Ну нет, так нет. Наши лекари смогут вылечить память, если дело только в этом. Но я бы посоветовала тебе не ходить кругами, девицу в охапку – и на другой конец острова, в долину орхидей. Вот там и разберетесь, кто кого в первый раз видит. Там вам никто не помешает… разобраться.

— Я подумаю над твоим предложением, — ледяным тоном произнес Ирэм.

Что-то он увлекся. Скоро Самухун, Ночь Мертвецов, и надобно больше думать о том, что его время утекает сквозь пальцы, у мраморного моста толпится нечисть, а некромант еще жив и непонятно откуда берет силы.

Ирэм вернулся в дом. Там Лим с отчаянной настойчивостью поила Дашу чаем с пряностями. Огунд вертелся рядом, время от времени утягивая с блюда испеченные Михо булочки.

Мелюзины выращивали на Грозовом острове лечебные и медоносные травы, цветы для духов, добывали жемчуг, держали коз, ловили рыбу. Настои, мази, эссенции, украшения и мед вывозились в Обру. Мелюзины не слишком распространялись о городе на Грозовом острове, давая гостевое шебо лишь купцам. Купеческие корабли двигались на запад, а потом поворачивали назад, в вечные туманы теплого Асиланского течения. На остров они доставляли муку, мясо, предметы быта, ткани и специи.

Помощники Ву обеспечили гостей всем необходимым. Михо был очень доволен. Молодой человек почти весь день проводил на кухне, потчуя друзей разнообразными блюдами. Особенно ему нравилась огромная печь, непонятно с какой целью сложенная мелюзинами для Ирэма во время постройки дома (в свои редкие приезды на остров маг готовил для себя только самые простые блюда, а в последние визиты обходился угощением со стола правящего мелизанда, пекущегося о сытости гостя больше, чем он сам). Небольшой шаткий столик в гостиной ломился от колбас, печеных овощей, пирогов, булочек и пирожных с фруктовым кремом. Впрочем, учитывая аппетит Огунда и Ниша, за целостность стола можно было не волноваться.

Даша повернула голову на звук открывающейся двери, взглянула на Ирэма и улыбнулась вежливой отстраненной улыбкой. Маг кивнул в ответ. Сердце его трепыхнулось. Почему каждый раз при виде нее время останавливается, а в груди разливается болезненное, но сладкое тепло?

— Она не запоминает имен, — невнятно пожаловался Огунд, проглатывая остатки булочки. — Вот, смотри. Эй, Даша, слышь, я Огунд, скажи О-гунд.

Даша с улыбкой покачала головой.

— Видишь, — сказал кларикон. — Ни абымжа на атче не говорит. А раньше болтала, не заткнуть было. Может, проклятие такое?

— Нет на ней проклятия, — сказал Ирэм. — Аура ее в порядке. Небольшое истощение имеется, но это и понятно.

При упоминании истощения Огунд заморгал и отвернулся. Он так отчаянно пытался заставить Дашу прекратить вытягивать из себя силу во время схватки с некромантом, что сам чуть не полетел за ней в воду. Это окончательно убедило мага в том, что малыш прекрасно мог видеть разноцветные искры, что, видимо, и стало причиной интереса Блеза к юному кларикону. Огунд унаследовал способности матери, вот только ее печальная судьба, похоже, ужасно пугала его.

— Я Ирэм. Помнишь меня? — маг присел на корточки перед пьющей чай девушкой.

Даша наклонила голову вбок, посмотрела на мага и что-то сказала на своем языке, указывая на стены комнаты.

— Да, — произнес Ирэм устало. — Деревья. На острове живут малые дриады. Они помогли мелюзинам построить этот дом. Стены – это переплетенные ветви, иногда на них проклевываются листья и даже цветы. Особенно весной, когда дриады и мелюзины играют свадьбы.

Даша внимательно слушала, морща лоб. Усилие на ее лице было таким явным, что маг не сомневался: она ничего не понмиает.

— Кстати, об искрах, — вздохнув, сказал маг. — Смотри.

Ирэм переплел пальцы, согнул и резко расслабил средние и мизинцы. С рук слетело облачко. Огунд угрюмо проводил его глазами. Даша продолжала непонимающе глядеть на пальцы мага. Развлечение прервал Альд. Он влетел в комнату и врезался в Ниша.

— Эй, — недовольно прогудел тролль, отодвигая от себя эльфа. — Ты где шляешься? Колбасы не осталось, учти, сам виноват.

— Я сыт, — бросил Альд.

Ирэм с подозрением всмотрелся в невероятно довольную физиономию эльфа. «Лау», подумал маг. Альд оглядел унылые лица собравшихся и воскликнул:

— Чего вы тут все сидите? Остров волшебен! Птицы, цветы! Лим, Даша, в озере теплая вода! Айда купаться!

Эльф осекся, взглянул на Дашу, потом жестом отчаянной храбрости подхватил взвизгнувшую девушку на плечо и выбежал из дома. Лим, возмущенно фыркая, устремилась за Альдом. За ними с осторожностью потянулась вся компания, даже Узикэль, до этого с грустным видом пересчитывающий свои непроданные книжные закладки. Михо высунул голову из кухни и, увидев Лим, бросил свои сковородки и противни.

Приученные вечно остерегаться нечисти, попутчики с осторожностью разбредались по окрестностям, медленно привыкая к чувству безопасности и свободы. Целых семь дней они отсыпались, отъедались и отходили от шока, оставаясь в доме. Магу некогда было объяснять им принципы гостеприимства мелюзин. А принцип у водного народа был один: делай что хочешь и иди, куда нравится, если ты друг Ирэма и добрый человек. И разумеется, если владеешь шебо мага.

Эгенд взял челлу и исчез среди цветущих лиан. Вскоре с берега донеслись грустные звуки его инструмента и томные вздохи мелюзин, собравшихся послушать придворного музыканта. Альд добежал до небольшого песчаного пляжика и там поставил Дашу на ноги. Эльф порывисто обнял девушку и покрутил её, чуть не уронив на песок. Потом смутился под тяжелым взглядом мага, прошедшего мимо к воде, но не выпустил ошеломленную и вяло отбивающуюся Дашу из объятий.

— Мне просто радостно, что она жива, — оправдывался эльф. — Она спасла мне жизнь. Помнишь шнурок, кожаный шнурок, который Даша вплела мне в волосы. Не будь того Плетения, ходить мне сейчас без головы. Мертвец-эльф ударил меня мечом по шее, а меч отскочил от косы и рубанул тому поперек лица, — Альд слегка передернулся. — Актеров жалко. Чего ради понесло их на старый тракт да в лапы Блезу? Помнишь, тоцки? Ничего ты не помнишь, — эльф с нежностью погладил девушку по волосам, — эх, ты, тоцки. Не горюй, подлечишься. И память вернется.

Даша покачнулась, заморгала, Альд с улыбкой придержал её.

— Думаю, Блез наложил на Динору заклятие, — предположил Ирэм. — Молочноволосые хорошо поддаются магии. Он собирался выехать на старые тракты, и готовил себе помощников… для уничтожения лишних. Судьба ваша могла бы оказаться такой же… печальной.

У Альда слегка вытянулось лицо.

— Я не видел на берегу Динору, — сказал он. — Если она еще жива… буду рад за нее.

— Если она еще жива, — коротко бросил маг, — лучше бы ей умереть. Все равно это уже не она.

Ирэм стянул с себя грязную рубашку и сапоги. Достал из голенища нож и перерезал изрядно потрепанное Плетение на запястье, одновременно произнеся отмену заклинания обманной личины. Поморгал, рассеивая туман остаточного волшебства перед вернувшими свой цвет глазами. Оставалось только смыть краску, впечатанную в волосы магией. Гайдэ находила сына в любом виде. Для нее узел-обманка был лишь легкой помехой. Ирэм больше прятался от шпионов Кэльрэдина, замучивших его постоянной слежкой.

Маг крякнул и нырнул в теплую воду. По воде разошлось грязное чёрное пятно. Заклинание держалось хорошо, а вот краска оказалась дрянью. Ирэм стянул штаны под водой и выбросил их на берег, потом отстирает. Он долго плавал и оттирал грязь смесью песка и ила. Потом с досадой заметил, что Альд и Даша еще не ушли с берега. Кто-то игриво ущипнул его за ягодицу, Ирэм почти и не вздрогнул. Мелюзина видела его в разном виде, даже лысым, с облезающей кожей. Лау недовольно фыркала, высунувшись по плечи, мол, воду замутил. Потом лукаво указала бровками на зардевшегося Альда, застывшего на берегу, и шепнула:

— Чуть их не перепутала. Эгенд, это который поскучнее, да?

Ирэм подкатил глаза и бросил:

— Развлекаешься? Штаны мне кинь.

— А вот не кину, — ухмыльнулась мелюзина, — пусть девушка оценит… перспективы.

Ирэм воздел руки к небу в немом жесте отчаяния, но Лау двумя пальчиками подобрала его штаны и бросила их в воду. К берегу подплыла украшенная цветами лодка с гребцами мелизандами. Лау кокетливо подбоченилась и жестом пригласила Альда в лодку. Младший из близнецов не заставил себя долго ждать, парочка медленно уплыла в молочный туман.

Ирэм кое-как натянул штаны в воде и вышел на берег. Даша стояла там, глядя на него в изумлении.

— Что? А, — маг тряхнул волосами, стараясь говорить равнодушно. — Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов. К тебе должна вернуться память, иначе… С кем ты была в своем сне?

Даша опустила глаза. Ирэм пожал плечами и прошел мимо нее, ежась на прохладном ветерке. Он не видел, как из-под ресниц девушки скользнула к уголку губ слеза.

Глава 3. В которой каждый вспоминает что-то свое

Серебро. Не то ровное, с переливами света и отражением на нетронутой глади. Не искусственно отполированное с однотонными гранями и массивностью стали. Нет – старое, играющее всеми оттенками серого, с почти черными прядями в густых волосах, то тусклое, то сияющее, делающее глаза ослепительно синими… холодными. Он вышел из воды, словно бог озера, потрудившийся над созданием подводного мира, уставший от собственной красоты и поклонения окружающих. Вода стекает по смуглому торсу, сильные жилистые руки и шея оплетены кожаными ремешками. Он тряхнул головой, рассеянно провел пальцами по мокрой гриве. Я видела медь. Теперь увидела и серебро. Каким же будет золото?

— Даша, прикрой ротик, — ласково сказал Альд.

Конечно, я все слышала. Но узнавание лиц и воспоминания вернулись не сразу. Мне казалось, я спала и во сне выполняла жизненно важное условие: ни в коем случае не говорить на атче. Снились люди, забавные, один низкорослый зубастый мужичок чего стоил. Они все чего-то хотели, говорили без умолку и теребили меня, не давая ни минуты покоя. Я понимала, что мне говорят, но слова не имели значения. Мне было смешно: разве вы, мороки, не видите, что игра еще не закончена? Хорошо, конечно, что один сон прервался и начался другой, но что вам всем от меня надо? Мне нельзя говорить. Да и не помню я ничего. Раньше помнила… давно когда-то, а теперь сплю. Мне нужно что-то сделать, кого-то предупредить. Но как? Я не должна произносить ни звука на языке, что слышится со всех сторон. Я его знаю, этот язык?

Очнулась я от того, что один из мороков, красивый юноша с пепельной косой, тряс и кружил меня, стоя на берегу озера. Альд, скотина! Отпусти! Я хотела рявкнуть на него, но запрет, мной же самой на себя наложенный, к счастью, оказался сильнее. Воспоминания обрушились, словно лавина: орки, телега, постоялый двор… остров? Мы на Грозовом? Все живы? Да, все! Всё было не напрасно,даже мое заточение во сне!

Пришлось делать вид, что младший из близнецов своей обильной лаской меня укачал и сбил с толку. Я была не готова признаться, что пришла в себя. Сначала присмотрюсь… и в себе разобраться стоит. Притворяться было тяжело. Потому что я увидела Ирэма. И поняла, что все те мечты, что поддерживали меня во сне, рухнули. Передо мной был среброволосый эльф из какого-то серьезного по тутошним меркам рода. А я оставалась собой, бедной девушкой из другого мира, тоцки и недомагиней.

Альд сказал:

— Теперь понятно, откуда я его знаю. Он же из Митрэдоонов. Старший сын, кажется. Когда Медноволосые уйдут, среброволосые взойдут на трон. Да-а-а, дела…

Ирэм стоял на берегу, с улыбкой глядя на появившуюся из воды пышногрудую мелюзину. Мелюзины. Лим! Я помню!

Волны на мраморе. Холод и соль на губах. Яростный шепот:

— Держись! Не засыпай!

Горячее тело, пытающееся передать мне частичку тепла. Ноги, превратившиеся в хвост с двумя гибкими плавниками, отливающими золотом в свете луны.

— … Они ушли на церемониал, а я дома, с нянюшкой. Та спросила, не пора тебе? На Сильную луну ведь обычно… ну, в общем, я сама поняла, что что-то не так. Мучилась, думала, заболела. Мы пошли к лекарке. Та говорит: счастье тебе, молодуха. Представляешь? Нянюшка меня даже и не ругала, сразу сказала: дитя морского бога. А как ей меня ругать? Я всегда на виду. Да и пророчество… Решили: матери и теткам расскажем чуть позже, когда подтвердится. Пошли за травами на рынок. У ворот – Сонтэн. Слово за слово. Мы, мелюзины, на мороки поддаемся. И проклясть нас можно. Как он меня убедил? Что мать уже все знает, меня хочет замуж выдать, получить от Кэльрэдина власть над всем побережьем взамен брака с Властителем. Что у самого Кэльрэдина хитрый план, как у сереброволосых трон будущий отнять и самому Властителем остаться под предлогом защиты волшебного дитя. Вроде, если Длиннорукий узнает, что то ребенок морского бога, силой под венец поведет. И другое говорил. Как я поверила, не знаю. Как-то сложилось все.

Я слушаю и, кажется, что-то понимаю. Но вода холодна, словно смерть. Море и мрамор вытягивают из меня тепло. Голос все тревожнее:

— Не спи! Ирэм придет за нами! Я верю, они все живы! Нас найдут, ты только потерпи!

…забвение…

—… Я сереброволосый. Не полукровка. Ирэм из рода Митрэдоонов.

… Что случилось со мной во сне? Я помню тьму. По лицу гуляет горячий ветер. Луна – полумесяц. Две луны. Это не Ондиган! Где я? В нескольких шагах неясные очертания. Камни? Деревья? Человек за спиной. Кто-то выше меня с терпким мужским запахом. Он так близко, что я ощущаю его жар лопатками. Пытаюсь обернуться, но он кладет мне руку на плечо, отводит в сторону прядь волос, скользит горячими губами по изгибу шеи.

— Ирэм…

Смешок. Человек говорит, касаясь губами моей щеки:

— Не угадала, чернявая.

… У Ирэма дел было по горло. Нужно было навести порядок в подвале, где устроила разгром Малья, и подремонтировать телегу после сложной жесткой посадки. Маг решил начать с повозки. Он сам не понимал, как сумел удержать ее в воздухе и посадить на берегу после того, как Даша упала в воду. До того дня, как Ирэм увидел Блеза, поднимающегося в воздух в платформе с ивовым пологом, он вообще не подозревал, что такое возможно. Учитель Арей говорил, что в старину маги водили телеги по воздуху так же запросто, как по трактам. Но тогда магия Первых была сильней, ныне же от нее остались лишь воспоминания, и, если верить Даше, золотые искры на заброшенных дорогах.

Ирэм обошел вокруг телеги, оценивая повреждения. С оси сбиты два колеса, вторая платформа отвалилась, кожаная штора лопнула. (Удар был сильный, у Огунда выскочил зуб, молочный, уже шатающийся. Лим упала, к счастью, на уже лежавшего без сознания Ниша, которому птица мер чуть не проломила череп. Эльфы и файнодэр отделались синяками, Букашку чуть не раздавили). Маг вытянул короб с самоцветами. Все обращены в труху. То ли Блез поколдовал, то ли камни просто не выдержали потока искр. Маг задумался. Он никогда особо не интересовался Семицветием, считая эту религию слишком сложной для понимания. Но однажды он познакомился с Танли, матерью Огунда, клариконы искали пропавших из общины детей несколько лет назад, похоже, то были первые случаи исчезновения отпрысков серых рас. И это был первый раз в практике Ирэма, когда он потерпел неудачу и был вынужден признать свою беспомощность.

Ирэм перебирал пальцами оставшуюся от самоцветов пыль. Насчет камней он не беспокоился, мелюзины охотно ими поделятся. И повозку перевезут по морю, чтобы путешественники смогли продолжить свой путь. А куда он лежит, их путь? В Ансеф, к родичам Лим? Уж лучше пусть юная мелюзина останется у островной родни до родов, чем подвергает себя опасности на тропах, куда скорее всего уже добралась война. В замок близнецов? Альд приглашал и мага, и всех остальных. По душе ли Ирэму сытная, скучная жизнь придворного волшебника? Ему больше по нраву скромный домик у Тунницы рядом с постоялым двором Банчиса, чем церемониалы и строго регламентированное волшебство. Дожить остатки дней, не вмешиваясь ни в какие игры сильных мира сего. Но Даша... Что будет с ней?

— А что с ней будет? — хмыкнул Ниш.

Ирэм не заметил, что давно уже рассуждает вслух, а друг, восседая в полушаге на перевернутой задней платформе покуривает крошечную трубочку с обезболивающей смолой. У Ниша все еще побаливала макушка, и хотя мелюзины не раз предлагали свои настои, тролль предпочитал старые проверенные средства.

— Тебе же лучше, — продолжил друг, выпуская облачко вонючего дыма. — Намного легче дурын… хм… беспамятную девицу сновья к себе приручить, чем укротить ту упрямую осли … ту, что раньше была.

Ирэм с сомнением посмотрел на тролля. Но Ниш не унимался:

— Забери ее с собой, делов-то. По глазам вижу, мысль такая тебе в голову уже приходила. А что? Так Блеза словят, считай, долг уплачен, чего тебе тогда на Ондигане сидеть? Отправляйтесь на острова к своему другу магу, он поможет и тебе, и ей.

— Ты плохо знаешь мою мать, — маг покачал головой.

— И слава богам, — тролль недобро оскалился. — А я в тебя верю! В тебя! Заживешь по-человечески, женишься на своей красотке, детей магических нарожаете.

— Даже Драконьи маги мне уже не помогут, — равнодушно произнес Ирэм. — Ни зелье, ни магия, ничто.

— Ну и сиди, гадай-поджидай, что твоя мамаша ненормальная такое выкинет в рвении сыночка своего старшего на трон усадить, подвинув Медноволосых! И девицу твою проклянет. Одного раза мало было? — с неожиданной злостью проговорил Ниш и замолчал, пыхая трубкой.

Ирэм рывком высыпал содержимое короба прямо под платформу, на которой сидел тролль. Тот закашлялся от пыли, сплюнул и проворчал что-то под нос. Маг прекрасно понимал, что его твердолобый, но умный друг прав. Рано или поздно судьба положит конец его противостоянию с матерью. И зная Гайдэ, можно сразу предположить, что одному из противостоящих придется ох как несладко. Вопрос только, кому.

— И что это вообще? — вдруг с каким-то жалобным недоумением сказал тролль, рассеянно глядя вдаль. — Магия и впрямь такая, или типа ветром надуло?

— Ты о чем?

— Не, ну я понимаю, девчонка молодая, туда-сюда, не убереглась, папу-маму боится, наплела с три короба…

— Ты о Лим?!

— О ком же еще? — Ниш выбил трубку о борт и полез в карман за кисетом.

— Та-а-ак, — грозно сказал маг. — Это что за «о ком же еще»?!

Тролль махнул рукой, мол, вечно ты все усложняешь, а сам продолжил:

— Беременная дева. Кому сказать… Да не, я-то не против, — Ниш задумчиво пощелкал языком. — Просто сложно все как-то. Двухвостые эти хороводы вокруг водят, ни уединиться, ни…

— Нишом! — рявкнул маг. — Это… это… что значит?! Какой… к импам уединиться… ?! Вообще забудь! Лим – принцесса северных мелюзин! Ее семья год при дворе Кэльрэдина жила, жениха ей искала среди высокопоставленных! А ты?!

— А я? — с горечью повторил тролль, — я знаю, кто я, напоминать не нужно.

Вся ярость покинула мага при виде опечаленного друга. Вот же… абымж! Орочьей крови в Нише было гораздо больше, чем крови троллей или хуми, а орки – известные однолюбы. Ирэм всегда боялся, что Ниш влюбится по-настоящему, и какая-нибудь красотка разобьет ему, простому войну, далеко не красавцу, сердце. До сих пор все любовные похождения тролля заканчивались приятными воспоминаниями с обеих сторон. Теперь вся надежда только на то, что друг просто немного увлекся, оно и понятно: совместный путь, опасности, девушка как раз такая, какие нравятся Нишу.

— Забудь, — проговорил маг помягче. — Меня жизни учил, а сам?

Тролль хмыкнул, глубоко затягиваясь, уже обычным табаком, а не смолой:

— Ты все-таки скажи… интересно просто… был у нее кто-нибудь или правда это? Насчет морского бога.

Ниш смотрел на мага с надеждой. В глазах друга маг легко прочитал все мысли воина: если девица опозорена, ему ее только подобрать, а с пророчествами шутки плохи.

— Насчет морского бога… легенда, конечно. Там другое, магия какая-то… говорят, от Первых нам привет и напоминание. Лим – девица. Такое случается очень редко, один раз за многие столетия, и почему-то именно у мелюзин. Многие думали тогда на Аолину… что это она будет… род ее, способности, магия врожденная… если бы… я бы и секунды ее не подозревал… такие искры… не перепутаешь…

— … имповы импы!! — Ниш спрыгнул с платформы, подошел к магу и сграбастал того за плечи, зажав голову Ирэма в сгибе локтя и взъерошив ему волосы. — Ну чего ты все вспоминаешь? — пробормотал он, таким грубоватым приемом выражая свою нежную привязанность к другу. — Держись за свою Дашу. А Аолину отпусти.

— Ниш, это ты меня отпусти, — прохрипел Ирэм. — Я в порядке.

— Эх, — проговорил тролль, выпуская голову мага из захвата и возвращаясь в прежнее задумчивое состояние, что так пугало Ирэма. — Дитя расчудесное – это хорошо. Белый воин… Он-то, конечно, может, и Освободитель, но без отца ему как вырасти? Воспитание хорошее дать, научить всему, защищать, пока маленький… — Ниш посмотрел на свои огромные кулаки.

— Ниш, — сделал последнюю отчаянную попытку маг. — Лим вообще-то в Эгенда влюблена. Он ей пара подходящая. Он же из Донирээнов, наследник Морор-Тээна. Может, у них что и сложится. Не лезь, прошу.

Тролль окинул друга снисходительным взглядом и насмешливо фыркнул. Ирэм застонал и закрыл лицо руками.

…В доме было непривычно тихо. Мелюзины и дриады строили дом на свой вкус: небольшим, но высоким, с воздушными лестницами, уютными закутками и грубоватыми, но яркими витражами в широких окнах. Маг мог бы прожить в нем всю свою жизнь, в безопасности и покое, не заботясь ни о чем. Ву даже предлагал ему руку одной из своих многочисленных племянниц на выбор, но Ирэм знал, что хорошего мужа из него не получится: рано или поздно тоска по потерянному, жажда мести и стремление направлять свой магический дар на помощь людям потянут его в путь. И есть еще Гайдэ, противостоянию с которой он должен рано или поздно положить конец. И есть еще боль в суставах по утрам, говорящая о том, что проклятие дает о себе знать…

Сейчас Ирэм увидел дом словно другими глазами. В груди опять заворочалась сладкая надежда и боль несбыточного: здесь могло бы поселиться счастье, на этих гладких полах золотистого дерева могли бы играть дети, и если зимой ударят морозы, в гостиной запылает огонь в очаге. И можно было бы перебираться вглубь острова в холода, туда, где всегда тепло и смену времен года обозначает лишь цветение особых ароматоносов. Чем нехороша жизнь рядом с приветливым, беспечным племенем, проводящим свое время от праздника до праздника? Почему даже сейчас, когда в жизни Ирэма блеснул лучик надежды, он не может взять в руки Нить своей судьбы и выплести из нее то, чего желает?

Ирэм хмурился, поднимаясь по узкой, закрученной невероятными петлями лестнице из сосновых брусьев. В древесину были каким-то необычным образом впечатаны золотые крупинки, солнце, пробившееся из-за туч и сквозь оконный витраж, играло на них, пуская солнечные зайчики на стены. Сверху послышался голос Лим. Маг неслышно преодолел последний пролет и подошел к полуоткрытой двери в комнату Даши. Юная мелюзина говорила торжественным и одновременно скорбным голосом, делая многозначительные паузы:

— … и когда проклятие уже остановило ее сердце, он сидел возле нее и никому не давал к ней прикоснуться. Но сил его тогда не хватило для преодоления черной магии. Он послушался только Ву и оставил попытки вернуть Аолину к жизни. Ву создал водный саркофаг и поместил в него тело. Тысячи мелюзин приплывали к берегу, чтобы попрощаться с юной невестой мага. На тринадцатый день из океана поднялась волна и унесла саркофаг в глубину, на сороковой из бездны поднялся морской дракон…

История обросла сказками. Они с Ву просто отнесли тело в грот, и Ирэм сам запечатал его Плетением. Тогда маг еще мог соображать и колдовать.

—… вот такая печальная история, — из комнаты донесся вздох Лим. — Представляешь? Такая любовь, что все племена отдали ей дань… Правда романтично? Какая удача, что Ирэм повстречался нам по дороге! Сами боги хранят нас. Так что все будет хорошо…

Из комнаты потянуло запахом специй. Ирэм заглянул в щелку. Девушки сидели на кровати, разложив на ней пряности и перебирая «сокровища».

— Понюхай! — Лим поднесла к носу Даши прозрачный пакетик. — Какая необычная смесь. Думаю, для рыбы подойдет.

Даша выбрала из кучки коробочку из плотной бумаги, приоткрыла ее и что-то сказала на своем языке. Лим понюхала:

— Тоже неплохо. Ладно, пусть Михо сам решает… Нужно еще что-нибудь для чая…

Даша послушно зарылась в кучку пакетиков, выудила два самых ярких.

— Ты поняла? — протяжно произнесла Лим. — Ты меня понимаешь? Нет? Жаль. Наверное, слово чай уже выучила. Чай.

Даша кивнула и тряхнула пакетиком. Ирэм постучал и вошел.

— Лим, мне нужно поговорить с Дашей.

— Поговорить? — мелюзина покачала головой. — Скажи ей «чай», она поймет. Больше ничего не понимает. Даша, чай.

Даша улыбнулась и протянула Лим два пакетика на ладошке.

— Цирк бесплатный, — проворчала мелюзина. — Пойду отдам Михо специи. Сегодня на ужин рыба.

Лим вышла. Ирэм подошел к окну, глухо произнес, глядя на море сквозь ту часть стекла, где витраж изображал морского дракона с прозрачными крыльями:

— Нам нужно поговорить.

Даша молчала.

— Скоро Самухун. Надеюсь, Ву поможет тебе. Я… тревожусь. Я… — слова любви рвались из него, а он запер их на сто замков.

Он обернулся. Даша смотрела на него с полным равнодушием на лице.

Глава 4. В которой Лау берет дело в свои руки

Ирэм пошел к озеру. Наплавался так, что все тело наполнилось приятной усталостью. Он отлично спал ночью и с аппетитом съел приготовленный Михо завтрак. Это хорошо сказалось на его настроении, и жизнь уже не представлялась столь мрачной. После купания Ирэм растянулся в тени на теплом песке под обрывистым озерным берегом. В голове шумело, казалось, вода еще покачивает тело на невысоких волнах. Здесь, вблизи подземных источников, она была почти горячей. Мелюзины брали из озера лечебный ил для своих притираний и выращивали в нем особый вид душистого лотоса для эссенций.

После купания не хотелось думать, мысли вяло текли в голове. За завтраком Даша была задумчива и тиха, даже на своем непонятном языке с обилием певучих звуков не промолвила ни слова. После девушка выскользнула из дома, прихватив с собой сумку с лямками. Ирэм гадал, куда она пошла. Он обошел берег озера там, где его юго-западная часть сужалась и извивалась, образуя крошечные бухточки, но Дашу не нашел. Если она не появится к обеду, он отправится искать ее уже всерьез. Да, здесь нет агрессивных тварей. Маг дал свое шебо только лананам (по просьбе мелюзин) и маленьким духам деревьев и цветов, но тропы, ведущие вглубь острова, запутаны, а пикси, метельники и прочая мелкая живность не любит неожиданные вторжения на свою территорию.

Из воды вышла ланана, незнакомая, совсем юная, судя по тонким полупрозрачным ногам и рукам. Подошла ближе, бесстыдно рассматривая обнаженного мага. Ирэм не спеша потянулся за штанами, прикрылся и сомкнул веки, давая понять, что не расположен к общению с нечистью. Ланану это не смутило. Сквозь щелочки век маг видел, как она присела рядом, с детским удовольствием зарыв ноги в песок.

Под слоем сухого песка была влага. Лананы могли передвигаться в толщах пород, там, где их пронизывала вода. Они сами превращались в потоки и проходили сквозь песок, почву и щели между камнями водными струйками. Колодцы, в которых по договору с людьми соглашались поселиться этот вид нечисти, никогда не пересыхали и не загнивали. Все-таки вид лананы, полуобратившейся в воду, завораживал. Ирэм сам не заметил, как открыл глаза и уставился на девушку, ноги которой от колен заструились прозрачными потоками. Ланана явно наслаждалась интересом мага. Она потянулась к нему с ласковостью доверчивого ребенка, положила руки на его грудь, уперев в сплетенные пальцы острый подбородочек. Под нежно-розовыми щеками блестели хрустальные скулы, пухлые губы в капельках влаги приоткрылись.

— Ты совсем один, — проговорила колодезная дева. — Бедный маг. Тебе скучно. Я тебя развлеку.

Она говорила странно, как все представители лесного народа, произнося звуки человеческой речи органами, не совсем к ней приспособленными. Ей могло быть и пятьдесят лет, и сто. По меркам нечисти она была совсем юной. У старых ланан твердели кости, они теряли способность становиться водой и отправлялись жить в гроты, выделенные мелюзинами для «младших сестер» возле жемчужных «плантаций», или селились вблизи человеческого жилья, зарабатывая еду и специи приманиванием рыбы и очищением источников.

— Маг, — нежно проворковала ланана, поглаживая Ирэма тонкими пальчиками, спускаясь все ниже к его пупку и полоске волос внизу живота. — Ты красивый. Серебро. Хорошее серебро. Не жжется. О чем ты так тоскуешь? Счастье рядом, протяни руку. Посмотри, какая у меня красивая грудь. Я влажная и тугая внутри – большое удовольствие для мужчины.

— Не сейчас. Никогда. Прости, дочь вод.

Ланана разочарованно вздохнула, не спеша уходить, наклонила голову, умоляюще глянула из-под челки, сплетенной надо лбом в мелкую сеть тоненьких косичек с розовыми жемчужинами.

— Что еще? Тебе что-то от меня надо? — догадался маг.

Нечисть виновато кивнула:

— Народ говорит, у тебя есть специи. Еще ор-пудар, — девушка сделала движение от себя, — специи, — и показала рукой на свой рот.

— Зачем вам специи здесь, на острове? Тут вы защищены от магии.

— Здесь – да, нам – нет, братьям и сестрам за мостом. Много, — девушка показала растопыренные пальцы, — пойдут на нерест. Их ловят в черные узлы, забирают серые искры. Очень опасно. Мы хотим жить.

— Специи не мои. Я попрошу для вас, и, думаю, их вам дадут, но не много. Принесите ор-пудар.

Колодезная дева обрадованно кивнула, подпрыгнула, взвилась над песком пенящимся водоворотом и втянулась в берег, словно радужный смерч. Ирэм задумался, рассеянно потрогал рукой песок, в который только что провалилась девушка. Все чаще приходят обрывки тревожных сведений: средние расы и разумная нечисть отлавливаются, увозятся в неизвестном направлении непонятными людьми, то ли обычными ловцами, то ли черными колдунами. Он подумал бы , что за этим стоят Блез, но некромант явно нацелен на другое, в его приоритетах – вечный источник черных искр. Зачем ловить нечисть, имея в не столь отдаленной перспективе всевластие? Зачем тратить силы на сбор серых искр, если есть Источник? Нет, цель некроманта – Врата… и Даша, способная кормить некроманта искрами и стать проводником в своем мире. Тут что-то другое. Новая пища для размышлений.

Ирэм услышал покашливание и поднял голову, бросив на песок острую палочку, которой чертил похожий на узел узор. У воды стояла Лау. Мелюзина строго посмотрела на мага и сказала:

— Ах вот ты где. Сестры сказали, ты искал Дашу. Я знаю, где она. Идем.

Ирэм поднялся и без лишних возражений углубился в лес вслед за подругой. Лау была непривычно серьезна, но лукавая улыбка то и дело пробегала по ее лицу, словно мелюзина вспоминала о чем-то забавном. Мага эта улыбочка тревожила. В последнее время подруга слишком активно занималась устройством его личной жизни.

— Куда мы идем?

— К теплым водопадам. Лечебная водичка – как раз то, что сейчас нужно твоей подружке.

— Ты сегодня на диво серьезна.

— Ву готовит кое-что сногсшибательное на Самухун. Представляешь, сколько у меня работы? Я оторвалась от дел только ради тебя, мой мальчик, поскольку ты не можешь сам позаботиться о своем счастье.

На языке Лау это означало, что мелюзина сбежала из дворца под выдуманным предлогом, переложив свои обязанности на плечи какой-нибудь покладистой помощницы. И то, что Ирэму грозила очередная авантюра, организованная неугомонной подругой.

— Как тебе наш маленький эльф? — спросил маг.

Мелюзина мечтательно подкатила глаза и протянула:

— Сла-а-адкий…

— Понятно. Он явился под утро и еле дополз до своей комнаты. Даже завтракать отказался, что на него совсем не похоже. Его брат недоволен. Я знаю, что тебе плевать. Лау, игры играми, но ты поосторожнее с Донирээнами.

— Знаю, знаю… Эгенд станет каким-то местным корольком при золотоволосых, а Альд его правой рукой. Кстати… — мелюзина задумчиво тряхнула головой, — Ву что-то видел в зеркале по поводу их проклятого дяди. Что-то странное…

— Плохое или хорошее?

— Скорее, хорошее. Но необычное. То, чего никто не будет ожидать.

— Тем более. Не трогай хотя бы Эгенда.

Мелюзина стрельнула в сторону мага глазками.

— Ирэм дорогой, это чудесный комплимент с твоей стороны. Ты считаешь, что я настолько неотразима, что даже этот безнадежно влюбленный в другую снеговичок может пасть жертвой страсти ко мне?

— Именно.

Лау на ходу игриво прильнула к магу, потянулась губами к его уху:

— Спасибо, конечно, дорогой. Но ты же устоял.

Мелюзина отпрянула и, хохоча, унеслась вперед.

Ирэм вышел на пологий склон, ведущий к реке. Видимо, давным-давно над потоком стояло какое-то сооружение Первых, сложенное из плоских гранитных плит и пластин мрамора. Время развалило постройки. Они обрушились в реку над обрывом, и теперь вода пробивала через них свой путь, образуя живописные гроты и горячие водопады. Это было одно из любимейших мест мелюзин. Здесь начиналось царство мелких лесных и водных духов, уходящее на полдня пути в глубину леса. Пикси выращивали на камнях свой цветущий мох, метельники порхали ночами среди ночных фиалок, радужницы то и дело взрывали воду фейерверками искр. Магия Первых нарушала все законы природы на Грозовом острове, и Ирэм часто радовался, что предоставил свое шебо разным видам миролюбивой нечисти. Маг понятия не имел, почему остров даровал ему право гостеприимства, но ему нравилось иногда почувствовать себя доброжелательным хозяином, давшим райский приют прекрасным существам.

Ирэм спустился по склону к воде, остановился возле мелюзины, внимательно поглядывающей на каменные купальни. Лау вдруг сунула пальцы в рот и пронзительно свистнула. Над камнями поднялись и полетели в сторону мага и мелюзины непонятные куски ткани. Их тащили радужницы. Маленькие существа славились своей недюжинной силой. В сказках иногда рассказывалось, как они вытягивали из воды за волосы незадачливых селян, чуть не ставших добычей никс. О том, что радужницы и никсы враждовали, тоже было широко известно. Там, где селились одни, никогда не доставалось места вторым.

Непонятные тряпки попадали на траву. Радужницы запорхали над головами людей, возбужденно вереща. Это были пузатенькие существами с покрытыми щетинками руками и ногами и стрекозиными крылышками. Они понимали людскую речь и напоминали магу шмелей с гладкими, почти человеческими головками и четырьмя пушистыми лапками. Их магия происходила из воды. Ирэм не раз видел, как радужницы падали в реку, взлетали, унося на щетинках мелкие капли, и вдруг начинали кружиться над водой, превращая брызги, слетающие с лапок, в вихрь серых искр.

Мелюзина собрала тряпки с травы и принялась деловито сворачивать их в узел. Маг с подозрением вглядывался в знакомый узор на ткани. Ну, конечно! Юбка Даши! Ее расшитая нитками блузка! Лау ловко увернулась от мага, подбросила тючок в воздух и отбежала подальше, чуть не подпрыгивая от радости. Радужницы подхватили вещи и отнесли узел на верхушку ближайшего дерева.

Ирэм был вне себя.

— Лау! Зачем?!

— А как еще? — мелюзина возмущенно уперла руки в бока. — Будешь ходить вокруг да около, пока она не состарится? Бедная девочка! А если она скоро вернется в свой мир, Ирэм из рода Митрэдоонов? Останешься с еще одной дыркой в сердце?!

— Ты преувеличиваешь наши чувства друг к другу!

— Я?! Я знаток в сфере чувств! Я могу преуменьшать, но не преувеличивать! Иди туда и будь милым и нежным, маг Ирэм! И радуйся, что я не раздела и тебя, как в тот раз!

Маг попытался обратиться к радужницам, но те только кружились над его головой и восторженно пищали. Шалости и розыгрыши они уважали больше, чем сердитых магов. Помянув импов рогатых и заодно всех предков авантюристки мелюзины, Ирэм пошел к камням, на ходу стаскивая рубашку.

… Она была там, за широким хрустально-гладким потоком воды, преломляющим очертания обнаженного тела. Стояла, рассеянно оглядываясь и обняв руками плечи. В купальне пахло лавандой и можжевельником. Ирэм застыл, и вся решимость (войти, извиниться, отдать девушке рубашку и отправиться спасать закинутые на дерево вещи) оставила его. Он нарочито громко шел, отбивая носком сапога камушки, но шум воды заглушил шаги, и Даша его не видела. Вода лилась сквозь щель между камнями, гладь ее искажала, но и всего увиденного хватило, чтобы у Ирэма сильнее забилось сердце.

Женщины подобны самоцветам. Одни позволяют мужской магии течь сквозь них, усиливая ее, не мутнея и не теряя магических качеств, другие под влиянием яростной, себялюбивой мужской страсти крошатся и рассыпаются, третьи боятся отдавать и не пускают глубже кожи. Ирэм видел много женщин, до Аолины и после. Он привлекал их и в образе высокородного наследника, и бродячего мага в поношенной одежде. Девушки из свиты матери (которых она сама же подсовывала ему в постель, считая, что так лучше сможет контролировать сына), случайные попутчицы в поисковой работе и скучающие дамы на постоялых дворах, где он искал заказчиков. Он лениво брал их, доступных и покорных, игривых и напыщенных, считая каждую интрижку не более чем проходным приключением. Аолина показала ему, как важна в любви чистота чувств и эмоций. Когда воспоминания о ней стали прозрачными, как дым, и такими же нестойкими, Ирэм решил, что навсегда потерял веру в свою способность чувствовать что-то большее, чем мимолетную физическую страсть.

И теперь Ирэм просто стоял и смотрел. Один шаг, маг. Всего один. Шагни, пройди сквозь водную пелену. Она не сделает этот шаг сама, но ты знаешь, что она самоцвет, который примет твои чувства, пропустит их через себя, вберет, впитает и отдаст сторицей той дивной магией, что заставляет мир вращаться.

Где-то шумно плеснула вода. Даша повернулась, вздрогнула с легким возгласом, но маг уже старательно смотрел в другую сторону. Он отрывисто произнес:

— Прими мои извинения. В этот раз Лау зашла слишком далеко. Возьми. Я жду тебя снаружи.

Он, не глядя на Дашу, протянул ей свою рубашку, а она машинально просунула руку сквозь поток воды. Ирэм скосил взгляд. Эта тонкая смугловатая рука, пахнущая драгоценными маслами для купания, с капельками воды на сияющей внутренним светом коже, изящными пальчиками и прозрачными ноготками, вызвала в сердце мага новый всплеск чувств. Ирэм отступил, повесил рубашку на сухой каменный выступ у входа и ушел.

… Дриада, живущая в эльфийском дубе, на который радужницы закинули мою одежду, долго делала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Потом похихикала, обещала магу помочь и исчезла. Я сидела на траве, поджав ноги, и молилась о том, чтобы лесная нимфа подольше не возвращалась. На мне была рубашка Ирэма, и я, съежившись, вдыхала его запах, делая вид, что мерзну и кутаюсь. Можно мне не отдавать рубашку, оставить себе в качестве моральной компенсации? Хоть какое-то воспоминание. Буду доставать ее в старости из сундука (неважно уже, в своем мире или в этом, ставшем почти родным) и бурчать: вы, молодежь, думаете, принцев не бывает? Они есть, только не такие, как в сказках. Другие: холодные, сдержанные, без тени сомнений. Вот один такой и в моей жизни встретился. Если верить тому, что рассказывают о нем мелюзины, верный, добрый и с разбитым сердцем. Тот случай, когда высокое происхождение приносит только страдания. Хорошо, что я влюбилась в Ирэма раньше, чем узнала о его знатности. Боги, там в купальне… Я забыла, как дышать-то. Чувствую подобное впервые, отношения с Костиком страстью и романтизмом и не пахли. Бабушка всегда упрекала меня в избытке рационализма и нехватке чувств и повторяла, что именно такие, как я, чаще всего в «горнило страсти» и попадают. Контролируют все и все, контролируют, а потом, наткнувшись на то, что контролю не поддается, на любовь, то бишь, с катушек слетают. Я поэтому Костика и выбрала. С ним никакое горнило мне не угрожало, и все было бы хорошо, когда бы ни было так… скучно.

Что ж, может и хорошо, что у меня опыт прагматика. Может, я все это переживу и сохраню рассудок. Где я, и где Ирэм? Вероятно, передо мной будущий Властитель. Я буду бабкой столетней, а он как раз на трон взойдет, молодой, прекрасный, мудрый. Кэльрэдин – последний из Медноволосых Властителей. Далее власть должна быть передана одному из среброволосых Митрэдоонов. И вполне возможно, поскитавшись, натрудившись вволю и повзрослев, Ирэм примет то, что предназначено ему по праву происхождения.

В любом случае, мне пора сдаваться. Я вздохнула и поднялась с травы, потянув за собой рюкзак. Ирэм стоял под деревом, пытаясь договориться с одним из тех созданий, что утащили мою одежду, а теперь летали над водой, словно бомбообразные шмели. Я подошла, стараясь вести себя как обычно, словно на мне не было мужской рубашки до колена на голое тело, и тронула мага за плечо. Ирэм обратил ко мне свое раздраженное лицо, скользнул взглядом по ногам, в глазах его блеснули искры. Да, знаю, знаю, в вашем мире девушки-хуми ведут себя намного скромнее, это только мелюзинам позволено выставлять напоказ больше, чем надо.

Я вырвала лист из блокнота и сунула его в руки мага. Ирэм принялся разглядывать рисунок.

— Что это?

Ты же сам видишь, это сова. Если бы я могла хорошо писать на атче, может и решилась бы подписать изображение. Основные буквы я знаю, могу накарябать несколько слов с малым шансом на то, чтобы быть понятой. Хотя… нет, лучше не рисковать.

— Значит, ты все помнишь? И понимаешь.

Я виновато кивнула.

…Что я помнила из долгого забытья? Немногое. Но воспоминания о том, что происходило со мной в той семидневной коме, постепенно возвращались…

… — Не угадала, чернявая.

Нет, я не побежала, лишь вздрогнула, отскочила и оглянулась. В свете луны, вдруг ставшей полной и нестерпимо яркой, рот и полусферы глаз его казались черным провалами, только блестели крупные зубы.

— Кто такой Ирэм, радость моя? — проговорил мужчина вкрадчиво.

Луна потихоньку проявляла предметы и пространство вокруг. Это был не лес. Мы были окружены огромными плоскими валунами с узкими проходами между нагромождениями глыб. Отступая, я тут же уперлась спиной в теплый камень. Пахло по-летнему, пылью, кострами, сухой травой. Незнакомец выступил из тени, оперся о валун. Мне все еще было трудно разглядеть его как следует.

— Кто ТЫ такой? — спросила я.

Мне не понравился требовательный тон незнакомца. Мысли мои путались. Где я? Почему я здесь? Это загробный мир? Я мертва?

Незнакомец в несколько шагов преодолел расстояние, что разделяло нас, и вжал меня в камень, опершись руками в валун по обе стороны моего лица. Он был гибок, при этом мускулист и силен. С шеи на обнаженный торс гроздями свисали шнурки с сухими стручками и мелкими костями. Длинные волосы мужчины были заплетены в косички и собраны в хвост на затылке. Глубоко посаженные глаза горели огнем.

Из моей груди от толчка выбило дыхание.

— Ты тролль, — просипела я. — Мертвец. Демон. Зло из-за Грани.

Незнакомец скривил рот в полуулыбке:

— Узнала.

— Ты мертв.

— Ты тоже. Почти. Я держу нить твоей жизни. Отпущу – останешься здесь, в моем сне, навсегда. Ты очень мила, чернявая, и от такого общества я бы не отказался, однако дело в том, что я тут тоже в гостях. Это сон. Мой мир!

Тролль отступил и повел рукой. Из-за горизонта, внезапно проступившего на полотне тьмы резкой оранжевой чертой, на небо взбежало пылающее солнце. Под камнями залегли густые тени, глазам стало нестерпимо больно. Земля пыхнула жаром, в мгновенье разогревшись, в нос ударил запах гари, трава под ногами пожелтела и осыпалась пеплом. Жар обжег лицо. Из-за камней взмыли в небо огромные черные птицы. Они кружились в воздухе и садились на валуны. Не птицы – существа с огромными крыльями, рогами на массивных лбах и птичьим килем вместо грудной клетки. Буушган тоже изменился. Он расправил крылья, взмахнул ими, подняв клубы горячей пыли и… взлетел… Небо пронзил громкий надрывный крик.

— Хочу проснуться, — бормотала я, зажмуриваясь и чувствуя, что горю заживо.

Внезапно все кончилось: раскаленный воздух отступил от лица, на лицо дунуло прохладой. Я открыла глаза. Вокруг опять была лунная ночь. Демон в облике тролля стоял на камне, скрестив руки. Голос его прозвучал глухо и мрачно:

— Днем все здесь сгорает дотла, а за ночь оживает. Вот такой он, мой мир. Он прекрасен, не так ли? Я, изгнанник, могу видеть его лишь во снах… Сама ты не проснешься. Ты истощилась – потратила жизненные искры на магию. Твои воспоминания, увы, неясны и обрываются на моменте падения в воду. Скажи мне, где ты, я приду и спасу тебя от смерти. Дам тебе немного черных искр, чтобы ты вернулась в мир живых, поверь, жить с ними не так уж плохо.

Я содрогнулась, вспомнив мертвое черное сияние, пронизывающее тело Блеза. Во сне я не видела демона на тонком плане, но подозревала, что с его аурой дела обстоят не лучше.

— Лучше смерть.

— Как хочешь, — оскалившись, бросил демон.

Глава 5. В которой Даша сражается с типичным эльфийским упрямством, но терпит неудачу

— Значит, ты все помнишь? И понимаешь.

Даша виновато кивнула. Ирэм углубился в разглядывание рисунка, чтобы отвлечься от стоящей рядом девушки, ее запаха и вида босых обнаженных ног, стройных, с узкими щиколотками и сильными икрами. Наверное, в своем далеком мире она любила бродить по лесам, где, как она рассказывала, нет койжг и можно прямо в чаще устроиться с корзинкой еды, пригласив друзей, или купаться в море, не боясь, что какая-нибудь тварь утянет за ногу в пучину.

— Ты все слышала и понимала с самого начала? — Ирэм старался говорить равнодушно, а в голове всплыло воспоминание: Даша, распростертая на столе для приготовления зелий, и он в отчаянии зовет ее из забытья. Помнит ли она?

Даша выразительно потрясла головой. Изобразила: вот она спит, ладони под щекой, просыпается. Она повращала рукой вокруг головы, закатила глаза.

— Ты не сразу пришла в себя? Сон был слишком долгим? Ты далеко ушла, почти за Грань, я знаю. Что вернуло воспоминания?

Даша задумалась, показала движением пальцев: острые уши, длинные волосы, надменное выражение.

— Эгенд? Нет? Альд.

Девушка обхватила себя за плечи, покружилась.

— Альд обнял тебя? Я же говорил! Ваши ауры как два соединенных между собой сосуда. Опустошается один – из другого поступают искры. Пока ты спала, Альду было очень плохо, хотя он и хорохорился, утверждая, что просто растерял силы в битве.

Даша округлила глаза, тряхнула головой. Подсохшие волосы темным шлейфом взметнулись вокруг плеч. Маг вдохнул запах цветов и специй, нахмурился и напряженно вгляделся в рисунок. Произнес задумчиво:

— Кусака? Ты нарисовала сову. Зачем? Ты не можешь говорить? Или не хочешь?

Даша умоляюще посмотрела на мага, поднесла пальцы ко рту.

— Не можешь.

Да.

Ирэм сел на траву, прислонившись к камню, продолжая всматриваться в рисунок. Даша стояла рядом, переводя тревожный взгляд с мага на рисунок и обратно. На листе была не только сова. Под ней две маленькие фигурки явно сражались, кидая друг в друга пучки острых палочек. Искры. У одной фигурки в руках был длинный шнур, унизанный колечками. Это он, Ирэм, с Полозом. Кто второй? Остроухий, в длинном одеянии.

Даша проследила за взглядом мага, повертелась, подобрала с травы кусочек красноватой коры и несколько раз чиркнула по волосам второго эльфа. Волосы противника Ирэма окрасились в рыжий.

— Кэльрэдин? Но мы никогда не сражались… Постой… он хочет вызвать меня на магический поединок?

Побледневшая Даша показала глазами: да.

— Это невозможно. Зачем?

Девушка выразительно постучала себя по груди.

— Из-за тебя? Он знает, что ты со мной?!

Голос немного изменил магу. «Ты со мной» — как много значат сейчас эти слова. Ирэм никогда не задумывался о том, что Кэльрэдин может стать его соперником… в любви. Кровь забурлила в жилах Ирэма.

Даша не заметила переживаний мага, продолжала настойчиво тыкать палочкой в изображение совы. Потом отобрала у Ирэма рисунок, прочертила несколько линий и вернула листок. Теперь Кусака была в клетке.

— Они перехватили сову с посланием от меня Кендиилу? Плохо. Все равно, — успокаивающим тоном продолжил маг. — Кусака не попадет сюда, она не знает дороги.

Даша закатила глаза: как ты глуп, маг. Прижала руку ко рту, изобразила, что говорит. Махнула ладонью: вот слова, они выпорхнули изо рта, поднялись. Птица – две соединенные ладони. Даша вновь ткнула в рисунок – Кусака, повторила пантомиму несколько раз, пока до мага не начало доходить.

— Зная, какими способностями обладают магически измененные совы, можно направить Кусаку на любой голос, — медленно проговорил Ирэм. — На твой голос. На атч? Как только ты заговоришь, она прилетит сюда, воспользовавшись моим шебо. Принесет вызов на поединок. От которого я не смогу отказаться. Поэтому ты говоришь только на своем языке.

По взгляду девушки маг понял, что угадал.

— Но… боги… заставить Кусаку служить тому, кто не является ее хозяином? Разве это не темная магия?

Даша схватила рисунок, принялась яростно водить по нему кусочком коры, сломала одну палочку, подобрала другую. Изображений было несколько. Они были резкими, простыми (человечки из палочек и точек), но понятными. Убитый тролль с дыркой во лбу. Над ним странное существо с крыльями и рогами. Труп встает, изменяется. Даша положила лист бумаги на траву, бросила сверху несколько крошек черной земли. Искры, невероятной силы темная магия. Может быть, Ирэм понял не все, но на требовательный взгляд Даши кивнул.

— Конечно! То существо, что находилось с тобой там, вне яви… Зло-из-за-Грани. Демон держал тебя там, во сне. Это он заколдовал Кусаку.

… — Он мучил тебя? — странным голосом спросил Ирэм. — Пытал? Там, во сне.

Нет, Ирэм. Он меня не мучил. Мы довольно мило проводили время …

… — Пешка на «бэ 6». Шах и мат.

Тролль досадливо поморщился:

— Эй! Ты загнала в ловушку и убила моего короля.

— А ты не зевай! Это известная партия, — сказала я. — Моя бабушка учила меня играть. Она говорила, шахматы учат смотреть на несколько шагов вперед.

— Не помню такого в твоих воспоминаниях, — Буушган оттолкнул от себя доску, и фигурки посыпались на пол. — Ты каким-то образом скрыла от меня добрую часть своей памяти. Скажу только одно: бабушка хорошо тебя учила... Как же с тобой трудно! Вот скажи: почему мы здесь? Я этого не планировал.

— Это мой сон, — сказала я, внутренне напрягаясь, – мне стоило больших усилий пресекать попытки тролля вернуть нас в его мир, бр-р-р, ни за что! — И ты в моем доме. Пусть выдуманном, но моем.

Тролль обвел взглядом комнатку, с отвращением поскреб черным ногтем веселенькую обивку кресла:

— Что за место! Куколки, цветочки.

— Все для тебя, милый, — промурлыкала я.

Да, я тоже кое-что умею. Сколько мы здесь? Не знаю. Однако демону милая комнатка успела опротиветь.

— Охота тебе здесь помирать? Почему не принимаешь нашу помощь?

— Твою и Кэльрэдина? Пфе…

— Не понимаю. Кэль тебя не в служанки же берет. Жениться хочет, хотя… может, и не хочет… В любом случае, для тебя только лучше будет, если отзовешься. Чего упрямишься?

— А ты почему ко мне прицепился?

— Я же говорил: мне нужнен ваш мир. И некромантище. Ненадолго. Мне бы только коснуться его лба, подпитаться. Ты словно собака на сене: все равно умрешь, дай хоть другим порадоваться: Кэльрэдину получить прощение греха, а мне вернуться домой. Впрочем, я знаю, чего ты ждешь. Ирэм из Митрэдоонов, паршивая овца в мятежном стаде. Маг, лучший ученик Арея. Да, да, ты его выдала неосторожным словом, а я навел справки. Темная лошадка этот Ирэм. Непонятно, чего хочет, то ли с матерью заодно, то ли до сих пор в изгнании. Вот брат его, Равай, Кэлю много кровушки попил. Теперь и Ирэм завозился. И, надо же, укусил за самое больное, наглец. Это ж надо, увести из-под носа у Властителя его вожделенную добычу! Тебя, да, да! Властитель во сне так скрипит зубами, что мне его даже жалко. Он думает, Ирэм потребует трон. Медноволосый перед нелегким выбором: отдать престол и получить столь желаемый приз в твоем лице или послать шантажиста к импам рогатым… Что вообще с тобой такое!? Хочешь стать пешкой в игре сильных мира сего?! Ждешь, что Митрэдоон тебя воскресит? А нужно ему это? Скажи, зачем так глупо терять жизнь?! Позволь, я дам тебе черные искры. Тебе нужно лишь очнуться. А потом одно только твое слово, Ирэм получит вызов, Кэль примчится на белом коне и раздавит его как докучливое насекомое – чепчики в воздух, фанфары. Я с твоей помощью ловлю некроманта, открываю Врата. Не хочешь оставаться здесь с Кэлем, милости прошу со мной. Домой! Дом, сладкий дом! Интересно, ты во сне храпишь?

— О каком вызове ты говоришь?

— На поединок. Магический….А-а-а-а… забудь! Это их с Кэлем дела. Пусть дерутся. Заодно накажешь похитителя.

— Ирэм меня не похищал. Он нам помог. Твой замечательный некромант хотел меня… живьем сожрать.

— Будешь дальше спать – сдохнешь! Ты же все помнишь! Скажи мне, где ты!

— Ни за что! Лучше сдохнуть!

— Дура! Не каждый смертный в своей жизни удостаивается помощи демона! Такой шанс упускаешь! Я перенесу тебя в твой мир, дам столько богатств, сколько твои потомки в сотом поколении не смогут потратить!

— В моем мире не принято верить демонам!!!

— В твоем мире с демонами принято заключать сделки! Я согласен, только подай мне этого некроманта на блюдечке, — в глазах Буушгана вспыхнули и погасли красные огоньки.

Я вздрогнула. Во снах все зыбко. Все время забываю, что имею дело со сверхъестественным существом, опасным и непредсказуемым. Трудно об этом помнить, глядя на тролля, вальяжно развалившегося в кресле у камина. Прежнее тело уже трансформировано до неузнаваемости. Это крепкий мужчина, привлекательный, горбоносый, с глубоко посаженными темными глазами и длинным узким лицом. Темные волосы заплетены в косички и намазаны чем-то вроде серой глины. Одежда из хорошо выделанной кожи и амулеты на шнурках по всей груди: крошечные выбеленные косточки, несколько странных клыкастых черепков (кажется, какой-то мелкой нечисти), знакомые мне (бр-р-ррр) маковые коробочки и прочая сушеная дрянь. Жаль, что я так мало знаю о культуре троллей, если таковая имеется.

— Пешки в игре, как ты уже успел, наверное, заметить, имеют свои преимущества, — сказала я, немного успокоившись, не стоит мне сейчас враждовать с демоном в открытую, пусть выболтает побольше.

—А короли – свои, — немедленно отозвался тролль, оскалился и недобро протянул. — Ничего, я подожду. Ирэм – хороший маг, очень хороший, по слухам. Кто знает, вдруг у него действительно получится вызволить тебя из плена истощения. Тогда все будет намного проще. Мы с Кэльрэдином пока заодно, а у него есть отличный план, как выманить мышку из норки. На мышек охотятся хищные совы. Сове нужно лишь подождать, пока мышка не пискнет.

… Ирэм смотрел на реку. Решение принято. Даше оно не понравится. Что ж, он делает это ради нее тоже, и, что самое главное, ему не нужно будет притворяться.

Даша вышла из-за дерева, уже одетая. Дриада с любопытством наблюдала за ней с ветки дуба. Ирэм шутливо погрозил ей пальцем и лесная нимфа, изобразив испуг, скрылась среди листвы.

— Идем, — сказал Ирэм, взяв Дашу за руку.

Девушка послушно двинулась за магом. Спуск в долину занял бы много времени, но мелюзины соорудили нечто вроде желоба, по которому вниз с обрыва скользили узкие долбленки.

— Не бойся.

Даша с опаской приблизилась к желобу и села за спину к магу. Ирэм нажал на рычаг, затворки, удерживающие лодочку на месте, раскрылись, и долбленка заскользила по смазанным жиром полозьям. Даша бросила что-то сквозь зубы на своем языке и судорожно обхватила мага за талию. На Ирэме не было Полоза, и он мог хорошо чувствовать теплые ладошки на своем животе. Желоб изгибался над купинами сосен – мелюзины всегда строили не только практично, но и себе на радость. Уже стемнело, осеннее солнце подчинялось космическому порядку. Где-то впереди блестело в свете луны гладкое море с отражениями звезд. Долина, стремительно приближаясь, светилась нежно-фиолетовыми крапинками, так цвели орхидеи мелюзин. Лодочка последний раз проскрипела днищем в пологой петле, снижая скорость, и остановилась. Наверх ее поднимут эари – духи ветра способны делать предметы невесомыми, и хотя бытовая магия – не та область, к которой они регулярно и охотно прибегают, здесь это плата за право проживания на Грозовом острове, вдали от людей.

Даша и Ирэм вылезли из долбленки, и маг подал девушке руку, предлагая так же молча и безропотно последовать за ним. Даша в восторге замерла на вершине холма, куда доставило их страшноватое спусковое сооружение. Маг задержал взгляд на губах девушки. Скажи же что-нибудь! Освободи магию, не бойся. Ничего страшного не случится. Если поединку суждено быть, он все равно свершится. Пусть лучше сейчас, когда ты рядом, когда еще есть надежда. Но Даша молчала. Маг едва заметно покачал головой. Как же она себя контролирует! Любой другой на ее месте уже давно не выдержал бы. Что ж, ночь молода, и впереди еще много искушений.

Они прошли под сводами дубов, оплетенных пахучими лианами, под шатрами из любовно уложенных на опоры гроздей разноцветной глицинии, вышли к рукотворному прудику у самого начала плантации. Полуобнаженные лананы, наводящие красоту у прудика, с цветами в волосах, возбужденные в предвкушении нереста, с плеском попрыгали в воду, Даша сжала руку мага. Тот повел ее вокруг пруда, вдоль скользкого глиняного бережка, за которым над покрытой ряской водой цвели ночные орхидеи. Ни эльфы, ни хуми не различали их запаха, но мелюзины делали из цветов вытяжку для необычных эссенций-афродизиаков. Орхидеи цвели круглый год, однако их цветы умирали на пятый день. Поэтому мелюзины собирали их в ночное время, под влажным воздушным куполом, созданным эари. Они и сейчас скользили между рядами, стоя в узких лодочках.

Ирэм отвлекся на приветствие одной из придворных мелюзин. Даша стояла на берегу у чудесной грозди нежно-голубых светящихся орхидей. Девушка тянулась к цветам, но трухлявый ствол, на который опирался куст, был слишком далеко. Длинноволосый мелизанд услужливо направил лодку к берегу. Юноша призывно улыбался, поглядывая на девушку из-под ресниц, его зрачки расширились. Он облизнул узкие губы, изогнулся и сорвал один из цветков. Потом протянул его Даше, заглядывая ей в глаза. Ирэм едва успел выхватить орхидею из пальцев девушки, завороженно смотревшей на красавца мелизанда.

— Нет, не стоит, — сказал Ирэм, выбрасывая орхидею в воду и поспешно заслоняя девушку от недвусмысленно заинтересованного взгляда двухвостого. — Здесь никогда не знаешь, чем кончится ночь.

Даша улыбнулась и доверчиво протянула магу ладошку. «Что здесь еще есть?», спрашивал ее нетерпеливый взгляд. Ирэм и Даша двинулись дальше. Мелизанд проводил их долгим, немного насмешливым взглядом, присев на одно колено в лодке, полной темно-синих восковых бутонов. В руках его был еще один нежно-голубой цветок.

Маг и девушка вошли в рощу необычных деревьев с гладкой, скользкой корой. На деревьях почти не было ветвей, и стволы уходили высоко вверх, заканчиваясь скудной кроной.

— Грабы дриад, — объяснил маг. — Мелюзины поставляют их древесину в крупные города. Там из них делают музыкальные инструменты. Деревья изменены магически, и здесь есть еще кое-что.

Ирэм вдруг исчез. Шагнул вбок и словно испарился. Даша изумленно завертела головой. Маг появился слева, будто выйдя из воздуха, сказал:

— Это порталы. Наследство Первых. Они совсем небольшие, далеко не уведут, но заставят поплутать. Мелюзины знают каждый проход, а я лишь некоторые. Будь осторожна, иди за мной.

Ирэм и Даша осторожно двинулись вперед, и девушка каждый раз вздрагивала, когда они ныряли в марево порталов и выныривали совсем в другом месте. В какой-то момент их руки, случайно или нет, разомкнулись, и Даша оказалась на пологом склоне, немного выше тропинки. Перед ней лежал край плантации, и лодочки мелюзин скользили вдоль светящихся кустов. Мелюзины пели на красивом звонком языке, протягивая одни ноты и резко обрывая другие, песня завораживала.

Ирэм расстегнул рубашку, встав впереди девушки.

— Смотри внимательно. Нет, не так, используй магическое зрение. Ищи. Ищи черные нити. Вот здесь, — маг обвел рукой правую часть тела. — Ты ведь их уже видела? И историю эту уже слышала. Маг и юная мелюзина. Я взял часть проклятия Аолины на себя. Пытался так помочь ей. Не помог. По сравнению с другими еще долго продержался: пил особое зелье, что делает лекарь в Туннице, лечился у драконьих магов. Могу пока поддерживать внутренние силы, но дни мои сочтены... Пойми, мне нужен этот поединок. Помнишь, когда ты ударила Блеза искрами, часть их попала на Альда, в результате чего приворот был почти полностью разрушен. Во время поединка сила искр так велика, что никакое вплетенное в ауру прежнее проклятие или другое магическое воздействие не выдерживает. Никто никогда не прибегал к такому способу «лечения», поскольку бой между магами всегда кончается смертью или увечьем одного из сражающихся.

Даша снова изобразила пантомиму: искры, Полоз... Она хочет помочь.

— Ничего не получится, — сказал Ирэм. — Даже у тебя. Удар должен быть сильным и … взаимным. Ты тоже рискуешь. Не нужно. Я готов. Какая разница?

Ирэм замолчал, ожидая приговора. Даша думала. Лицо ее менялось в лунном свете, от печального до решительного. Тряхнув головой, девушка грустно посмотрела на мага, кивнула, потом шевельнула губами:

— Какая разница? А ты подумал обо мне? Ничего не хочешь мне сказать?

Голос Даши прошелестел как звук песка в часах. Магия поднялась над деревьями, всколыхнув волосы девушки, и унеслась на запад. Ирэм дрогнул, но выдавил:

— Я проклят. Ты не заслуживаешь такой участи, — пробормотал он.

— Какой? Попытаться помочь человеку, который мне не безразличен? А как же твоя история о драконах и всепобеждающей силе любви? Ты сам не веришь в то, что выживешь в том поединке.

— Это мой единственный шанс.

— Кэльрэдин убьет тебя. Если не сам, то руками демона.

— Я знаю, что такое потерять любимого человека. Ты не должна была…

— Привязываться к тебе? Поздно.

Эари вознесли их наверх в лодочке. Даша на несколько секунд отвлеклась, восторженно наблюдая за прекрасными духами ветра, ткущими серый полог из воздуха, а затем снова погрузилась в молчание.

У дома на пеньке сидела Лау. Подпрыгнула, заинтригованно пожирая глазами мага и девушку. Ирэм мрачно посмотрел на мелюзину, и та растерянно раскрыла ротик.

— Что, все плохо? — разочарованно произнесла Лау.

— Хуже не бывает, — едко ответила ей Даша, с решительным видом направляясь к дому мага.

— О, заговорила! — заинтересованно протянула мелюзина.

— Все маги имеют склонность к самоубийству? Поговорили бы со своим… подопечным. И как я могла подумать, что он полукровка? Он же твердолобый, как… типичный эльф!

Даша махнула рукой и пошла в дом.

— Лучше бы молчала и дальше, — скорбно констатировала мелюзина ей в спину.

Глава 6. В которой превращение золушек в принцесс проходит на высоком профессиональном уровне

Это было уже не утро, это был почти день. Вся компания расположилась за кухонным столом и встретила меня напряженной тишиной. Так, понятно, второй завтрак, все, скорее всего, уже в курсе и собрались тут, чтобы дождаться моего пробуждения. Альд не донес до рта бутерброд с вареньем, Эгенд вежливо кивнул, Огунд нетерпеливо гримасничал, Ниш ухмылялся, Лим, как всегда, жалостливо пригорюнилась, Михо улыбался. Один Узикэль с блаженным видом продолжал пластать огромный окорок, почти полностью закрывший его от моего взгляда.

— Все в курсе? — голосом учительницы старших классов, не предполагающим никаких сюсюканий, спросила я.

Народ неуверенно покивал.

— Ирэм рассказал мне, я передала остальным, — отчиталась Лим.

Понятно, почему Ирэма еще не линчевали: он сбежал и где-то прячется.

— Где маг?

— Я здесь.

Ирэм появился на пороге кухни. Точно, где-то прятался. Что ж, не будем растекаться по древу, как говорят дриады, а перейдем прямо к сути вопроса.

— Ниш, сколько времени потребуется Кусаке, чтобы долететь до нас? — спросила я у тролля.

Настойчивый взгляд Ирэма, все еще стоящего у входа, отвлекал. Я с ума сойду, пытаясь его расшифровать, поэтому… все! Только деловые отношения!

— Мы не знаем, где сейчас лагерь Кэльрэдина, — качнув головой, ответил тролль.

— Хотя бы примерно.

— По моим расчетам, — сказал Ниш задумчиво, — Длиннорукий может стоять в долине, на границе с землями Мераса. Король людей – тип тот еще, просто так без церемоний эльфийское войско на свои земли не пустит. Пока суть да дело… Думаю, несколько дней у нас есть.

— Импы зеленые, — пробормотала я и решилась обратиться к Ирэму, — если… когда вызов придет, каковы будут твои действия?

Глаза мага помутнели, словно мой вопрос причинил ему невероятную боль.

— Я… я приму вызов… — повысив голос, перекрикивая гомон, Ирэм продолжил, — я уже объяснил, почему.

— А что делать нам, маг? — холодно спросил Эгенд, и все замолчали, повернувшись к пепельноволосому эльфу. — Тебе придется покинуть остров – вряд ли захочешь давать шебо давнему… недоброжелателю. Наверняка погибнешь, ибо у властителей магия в крови. Я видел однажды, как в бою Кэльрэдин сшибает головы белыми узлами, тогда как обычные маги таким количеством силы лишь ранят противника. Мы же останемся здесь в качестве заложников твоей доблести или… безрассудства. Непонятно, как долго некромант будет патрулировать берег. Сегодня Самухун, Блез должен был уйти, но мелюзины сообщают о скоплении нечисти у воды и попытках черной магии прорваться на остров.

— Да, ты прав, старший из Донирээнов. — медленно произнес Ирэм. — Я могу погибнуть, и сражение, несомненно, пройдет на материке, вне земель мелюзин. Я уже думал об этом.

— И что надумал? — приподняв одну бровь, спросил Эгенд.

— О вас позаботятся мелюзины. Они доставят вас на берег возле Обры. Оттуда вы сможете продолжить свой путь, вы с братом, господин Узикэль, Михо, если захочет. Остальные могут остаться на острове, в том числе и ты… Даша. Я только что говорил с Ву, король готов дать свое покровительство и начать искать способы вернуть тебя домой, ему же я передам свое шебо перед… уходом. Эгенд, ты же знаешь, что отказ от поединка равносилен проклятию.

— Знаю, — эльф кивнул, — но должны же быть иные способы.

— Они есть, — тихо сказал Ниш, пристально глядя на мага.

Тот неохотно кивнул и сообщил:

— Я мог бы лишить Кусаку моего шебо. Тогда она не попадет на остров. Это будет означать ее гибель. Рано или поздно, пытаясь пробиться ко мне, сова истощится и упадет в воду.

— Я... мне нравится эта птица, но если это единственный способ…? — выдавил тролль.

— Дело не в Кусаке. Не в моем проклятии, хотя дни мои сочтены, и в ином раскладе событий я вскоре должен буду лишить вас… своего общества, — сказал маг, глядя в сторону.

— В чем же дело? — мягко поинтересовался Эгенд.

Ирэм поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Несколько мучительных секунд в полной тишине мои друзья переводили взгляд с мага на меня.

— Понятно, — сказал Эгенд. — Признаюсь, я давно подозревал некоторые… личные мотивы… Остается один вопрос: будет ли некромант пытаться напасть на нас, если Даша, Лим и Огунд останутся на острове?

— Вряд ли, — ответил Ирэм. — Блез постепенно теряет человеческий разум. Вероятно, он уже не помнит, зачем охотится за нами. Его притягивает остров. Кендиил и его маги, я уверен, прибудут вместе с Кэльрэдином, и если некромант все еще будет здесь, они уничтожат его.

— Что ж, среброволосый, твои ответы меня удовлетворили, — благосклонно кивнул Эгенд. — Брат?

Альд слизнул варенье с губ и задумался. Его долгое молчание заставило старшего близнеца нахмуриться.

— Альд, у тебя имеются какие-то сомнения? Напомню: ты больше не связан с Дашей, мы убедились в том, что она в безопасности, так в путь же!

Старший брат выдохнул с облегчением, когда младший кивнул.

— Вы поплывете на корабле гостей короля. Они отправятся в путь либо на следующий день, либо через пару дней после Самухуна. Приготовьтесь отражать нападение зифов, на судне будет отряд лучников, — сказал Ирэм. — но сегодня мелюзины ждут вас на празднике. Забудем же все наши разногласия и проведем последний вечер в радости и удовольствиях.

Эгенд встал из-за стола и удалился с легким поклоном. За ним ушел странно задумчивый Альд.

— Первый танец – мой, — шепнул мне младший эльф, выходя из кухни.

Засобиралась куда-то Лим, Михо ушел за водой, Ниш, зевнув, пробормотал:

— Поспать, что ли? — и вышел, привычно пригибаясь под низкими балками.

Огунд весело ускакал с краюшкой хлеба, украшенной утащенными с тарелки файнодэра ломтями ветчины. Один лишь Узикэль чавкал над своей едой и листочком бумаги, исписанным подсчетами, не обращая никакого внимания на застывших посреди кухни меня и мага.

— Хватит, — сказала я. — Вообще молчи. Я останусь на острове под крылышком Ву. Ты ведь уже все за меня решил?

— Так будет лучше. Если одолею Длиннорукого, вернусь за тобой.

— Вот только не надо ничего обещать. Сначала спроси: хочу ли я, чтобы за мной возвращались? И зачем? Вот все, исключительно все, что-то там за меня думают! Кэль думает, я его возлюбленная! Блез думает, я его корм! Лау думает, я неприкаянная старая дева!! Буушган думает, я вечный двигатель какой-то!

— Клан Буушгана должен почтенному Гиребальду сто сорок золотых шеллов, — надтреснутым голосом сообщил Узикэль, не отрываясь от подсчетов и окорока.

— Тебе я рисковать не позволю! — глаза Ирэма блеснули гневом. — То, что тебе до сих пор везло, не значит, что ты бессмертна!

— Смерть смертью, — не поднимая взгляда, веско заметил файнодэр, — а долги надобно возвращать.

— Вот-вот, — вырвалось у меня, — а то потом ложки пропадают.

— Ложки? — с недоумением переспросил Узикэль.

Файнодэр взял со стола ложку и повертел ее перед глазами, забормотав:

— Точно. Полновесное серебро.

Я засмеялась и под растерянным, полным отчаяния взглядом мага вышла из кухни. Может, забыть все и отправиться на праздник? Флиртовать с мелизандами, танцевать с Альдом, сочувствовать переживаниям Лим и слушать глупости Лау?

Легка на помине. Лау появилась из рощицы со стороны озера, всплеснула руками:

— Ты все еще здесь?! Лим не сказала тебе?!

— Что? — спросила я, собираясь послать докучливую мелюзину подальше.

— Что что? — передразнила меня Лау. — Пойдешь на праздник в таком виде? Ты в зеркало на себя глядела?

Я только вздохнула. Глядеть-то я как раз глядела. Мелюзина права. Кого я собираюсь обольщать с таким комом на голове и в мятой юбке. За спиной Лау из рощи вышли две симпатичные мелюзины.

— Взять ее! — приказала им Лау, указывая на меня.

… Я, кажется, даже задремала под мягкими поглаживаниями мелюзин. Где-то успокаивающе журчала вода. Мы находились в подземном гроте, уставленном магическими светильниками. Пламя бросало рваные отблески на стены, выложенные кусочками разноцветного стекла. Всегда мечтала побывать в спа! Как же хорошо!

Мелюзины поднесли зеркало. Я села на гладком ложе и посмотрела на свое отражение. Мне казалось, эта морщина никогда не уйдет со лба, а тут… – не может быть! Здесь был свежий шрам от удара о тележный короб. Все следы от недавних потрясений, круги под глазами и прочие радости жизни в походных условиях исчезли – лицо мое светилось, словно в него впрыснули целый коктейль витаминов и прочих косметических чудес. Из тела ушла ломота, с рук исчезли красные пятнышки от мытья посуды и стирки в холодной воде. Я сияю, я красавица!

— Госпожа, позвольте.

Немолодая мелюзина, «поработавшая» с моим лицом, рассматривала меня с большим удовлетворением. В руках у нее был очередной поднос с баночками. Еще притирания? Нет, скорее то, что можно назвать декоративной косметикой: нечто блестящее в крошечных флаконах и плоских сосудах из серебра и глины. Мне подкрасили брови, подвели губы сладкой кораллово-розовой помадкой с запахом малины. Мелюзина провела пальцем по моим векам, сказала:

— Это наш старинный рецепт: пыльца особых цветов, на глазах она почти незаметна, но оживляет уставший взгляд, а крошечные частички ор-пудара придадут блеск и не позволят недоброму пожеланию свершиться. Девичья красота часто привлекает нежелательное внимание.

О, об этом мне можете не рассказывать, сколько раз от приставаний отбивалась.

— Ор-пудар, — сказала я. — Это дорого.

Я была в курсе того, как мои друзья добывали для меня золотой порошок, чтобы вызволить из морока. Сердце неприятно кольнуло: Ирэм был готов пойти за ор-пударом к нечисти, эх…

— Вы особая гостья, — с улыбкой сказала мелюзина. — Королева передала приглашение: перед праздником вас просят прибыть в королевские покои, король хочет с вами познакомиться.

— Очень мило с его стороны, — смущенно пробормотала я.

— Платье! — громко провозгласила Лау, входя в грот в сопровождении двух юных мелюзин, которые несли в руках одежду для бала.

Одна из девушек приложила к себе наряд, кокетливо покачала бедрами, подмигивая мне (мол, то, что надо, да?) но замерла под суровым взглядом мелюзины, красящей мне ресницы пахнущей воском черной пастой.

— О, нет! — простонала я. — Только не это!

— Не нравится?! — Лау вытаращила глаза.

— Очень нравится! Просто великолепно! Разрез до самого «не хочу» и соответствующее декольте. Я весь вечер буду тянуть его вверх-вниз, не зная, что прикрыть в первую очередь!

— Хотя бы примерьте, — с некоторым упреком сказала пожилая мелюзина. — Это чистый шелк и вересковая нить.

— Хорошо, — со вздохом согласилась я. — Иголку можно? Подол подошью.

— Ты слишком скромна, — заключила Лау, поняв, наконец, что я шучу. — Ничего, у нас это обычно проходит после пары танцев с мелизандами.

— Верю, — мрачно сказала я, припоминая красавчика у плантации орхидей и поднимая руки, чтобы девушки надели на меня платье цвета мальвы.

— Что делать с волосами? — деловито поинтересовалась Лау у немолодой мелюзины.

А что с волосами? Я ими вполне довольна. Они прекрасны: струятся, блестят и пахнут. И, кажется, цвет стал немного ярче.

— Только розовый жемчуг, — тоном, не терпящим возражений, произнесла та. — В волосы и в ушки. И одну капельку на шейку.

Лау задумалась и кивнула. После всех манипуляций обе мелюзины встали передо мной и хором протянули:

— Красота!

Я взглянула в зеркало и в этот раз полностью с ними согласилась.

… У входа в «спа» меня встретила нетерпеливо пританцовывающая Лим.

— Ой, мило! — щебетнула она и потянула меня за руку, прочь от растерявшихся от такой прыти мелюзин-косметологов.

— Я здесь уже все знаю, — махнула Лим рукой, когда я выразила некоторые опасения по поводу нашего маршрута. — Вот поворот, и мы в большом зале. Как тебе?

Да, картина впечатляющая. Это была пещера невиданных размеров, уходящая в глубину на несколько сот метров. Часть ее была заполнена морской водой, к воде спускалась выложенная мрамором лестница, потолок терялся где-то над головой.

— Бальный зал, — ткнула вдаль Лим.

Мы стояли на балконе, выбитом прямо в граните над суетой и нескончаемым движением, в прозрачной глубине прямо под нами мягко покачивались светящиеся морские растения и плавали плоские разноцветные рыбы. Группа мелюзин трудилась над украшением лестницы гирляндами орхидей, в бухточке шныряли туда-сюда узкие лодки. Я немного перегнулась через бортик балкона и посмотрела в сторону зала, там выставлялись столы под скатертями цвета морской волны, начищались светильники и развешивались магические огоньки. Потянуло чем-то вкусным, в животе у меня забулькало.

На Лим было струящееся голубое платье, оно удивительно шло к ее глазам. Заметно округлившийся животик только подчеркивал грацию юной мелюзины. Только я открыла рот, чтобы выдать искренний комплимент, Лим опять нетерпеливо махнула рукой и выпалила:

— Ниш! Представляешь?!

— Что? — испугалась я. — Нахамил?

Лим фыркнула и поманила меня за собой. Мы вышли в узкий коридор между гротами, и подруга принялась ходить взад-вперед, возмущенно уперев руки в бока:

— Если бы!

— Да ладно?! — вырвалось у меня. — Вот нахал!

— А я что говорю! Знаешь, что заявил?

Лим в подробностях рассказала о разговоре с троллем. Чем дальше, тем больше у меня раскрывался рот. Я удивлялась не тому, что нахальный полукровка предложил моей подруге сердце и свою огромную и, что греха таить, весьма крепкую длань, а то, как на это прореагировала мелюзина. Сначала я думала, что она столь возмущена и оскорблена, что хочет дать выйти раздражению, потом заподозрила нечто иное. Лим поведала, как тролль отнесся к ее беременности:

— Нет, ты подумай! Никакого уважения! Это будет «дитя морского бога», а он – «рыбачить научу и бить прям промеж глаз».

— Рыбачить? — с недоумением переспросила я. — Зачем учить мелюзин рыбачить?

Лим меня не слышала:

— Лау, между прочим, намекала на то, что Эгенд, возможно, теперь отнесся бы к браку со мной совсем иначе, если его спросить. А Михо просто сохнет! А Ву сказал… А он говорит, увезу тебя в Термект, что рядом с Оброй, там у меня крепкий дом, добрые слуги…

— Он что, богат?

— А ты думала, такой прощелыга в бедности останется? Он, оказывается, родственник какой-то дальний людскому королю по орочьей линии, да видно столько натворил всего, что родня его и знать не желает.

— Постой, Лим, — сказала я, начиная кое-что понимать. — Мы сейчас о чем говорим? Тебе тролль сделал предложение! Тролль! А ты… ты, как я вижу, возмущена не тем фактом, что он вообще к тебе подъехал, а тем, как он это сделал?!

— Ну да, — сказала Лим, перестав мельтешить у меня перед глазами. — Я же говорю – хам!

— Он тебе, что, нравится!!?

Лим вдруг вся зарделась, дернула плечом, отвернулась. Потом сказала с неожиданной грустью:

— Знаешь, на Грозовой остров прибыла делегация из Реталии. Там уже тоже в курсе. Ву представил мне моего потенциального жениха – молод, хорош собой, из рода правящих.

— И? — заволновалась я.

— Мы гуляли и разговаривали весь вечер. Он был очень мил. Но я поняла… что он не верит.

— В то, что ты…?

— Да, в то, что ребенок был зачат магией, а не естеством. Ему сказали посвататься к «супруге морского бога», вот он и приплыл. Общался со мной из вежливости. А потом ушел осматривать остров, вернулся поздно, долго говорил с Ву, а когда я спросила, мне показалось, что Ву сам не в восторге.

— Лим, ты рано расстраиваешься, — сказала я ободряюще и со всей искренностью, на которую была способна. — Почему сразу выходить замуж? Поживи здесь, дождись родню, может, они что посоветуют – столько женихов вокруг! А твои чувства к Эгенду?

— К Эгенду? — сердито повторила Лим. — Разве ты не видишь? Он же грезит своей Рионой, во сне даже имя ее повторяет, я слышала в повозке. Он будет править землей золотоволосых, а если нас поженят, то это будет чисто политический брак, сейчас веяние такое, от Кэльрэдина – эльфы заключают браки с наследниками других рас. Знаешь, я за эти дни в путешествии сильно повзрослела, не улыбайся. Глупости это все, детская влюбленность, как у Михо, который просто других девушек не видел, кроме своей нареченной свинопаски. Фантазии это все.

— Ну, знаешь, фантазии фантазиями, но серьезно рассматривать кандидатуру тролля…?

— Ничего я не рассматриваю, — сказала Лим, — мне просто страшно. Они меня тут запрут, будут кормить, лелеять, а когда дитя родится, станут ему поклоняться – они такие. Ребенок подрастет, выдадут меня замуж за «хорошую партию», куда-нибудь подальше. А сыну или дочери нацепят корону в тринадцать лет, и вырастет он или она глупым, надменным и капризным. Что я не знаю, как мелюзины над детьми трясутся? У меня в детстве игрушки были из золота, тяжелые, на ногу упадут – синяк, пока я не возмутилась и не потребовала себе такие же, как у обычных детей. Вся эта забота – золотая клетка… Я и не знала ничего о мире вокруг, пока Сонтэн меня не выманил. И обманул он меня, опять же, из-за моей наивности. Меня в обозе чуть приворотным не накормили, маг заподозрил что-то, а я дурочка будто… Надоело, не хочу так!

— Н-да, — вздохнула я, привлекая мелюзину к себе и обнимая, — дела. А я думала, у вас тут только рай, птички, цветочки, красотень всякая.

Лим всхлипнула.

Глава 7. В которой все идут на бал

Правящий мелизанд с первого взгляда показался мне веснушчатым парнишкой лет двадцати с непослушными короткими вихрами цвета меда. Только подойдя ближе, я рассмотрела и внимательные, мудрые глаза, и сеточку морщин в уголках. Возраст правителя я не уточняла, постеснялась как-то, но думаю, Ву годился бы мне в дедушки, если не в прадедушки.

Каких-либо правил престолонаследия у мелюзин не было – полное равенство, если так можно выразиться. Родителями Ву были простые бортники из Реталии, королевства мелюзин на юго-востоке Ондигана. Зеркало-артефакт мелюзин указало на Ву, когда тому было семнадцать. Таких зеркал, наследий Первых, у мелюзин было четыре, по одному в каждой части материка. Все крупные решения, как то трон, войны, торговые союза и так далее, принимались только посредством обращения к артефактам. Говорят, когда погибла Аолина, Ву увидел в зеркале предначертание и увел свой народ на Грозовой. Не удивлюсь, если так оно и было. До этого народ Ву уже много сотен лет подряд преследовали неудачи, но переезд спас племя – на острове заключались браки, рождались дети, и за последние восемь лет смерти были только естественными, от старости, «жизненного истощения», как называли ее двухвостые.

Кстати, я узнала, что у Лау была дочь, малышка лет трех. На мой вопрос об отце, мелюзина легкомысленно улыбнулась, а Лим шепнула мне на ухо:

— Один молодой торговец хуми. Как раз Самухун был, сама понимаешь, маски, пляски. До сих пор, бедный, ищет свою русалку каждый раз, когда приводит судно к острову.

Карисса, вопреки моим ожиданиям, оказалась пухленькой смешливой барышней с лилейно-белыми волосами и карими глазами. Она скакала вокруг нас с Лим, предлагая сладости и чай. Не представляю, как они с Ву могут ссориться, хотя почему мелюзины должны отличаться от всех прочих женщин в гневе?

Ву осмотрел меня своими мудрыми глазами и улыбнулся мальчишечьей улыбкой. Он принялся расспрашивать меня о моем мире, о нашем путешествии и опасностях, встреченных на пути. Карисса присела на ступеньки, ведущие к трону, и по-бабьи подперев щеку кулаком, ахала и охала. Я беседовала с королевской четой, стараясь не смотреть в угол, где стояло Зеркало-артефакт, но мелизанд сам подвел меня к нему. В отличие от Зеркала Медноволосых, оно было сделано из пластин гематита. Зеркало притягивало взгляд, но, посмотрев в него, я – с облегчением или разочарованием, не знаю, – ничего не увидела.

— Кстати, об артефактах, — сказал Ву, кивая на мое кольцо с агатом (я по странному велению сердца надела его утром). — Давно я не видел таких искусных серебряных Плетений.

— Плетений? — тупо повторила я, поднеся кольцо к глазам.

— Да, — мелизанд кивнул. — И камень наверняка из одной из корон Первых, тех самых, пропавших давным-давно. Ирэм говорил, в пути у вас разрушились все самоцветы. Одного этого камушка хватило бы на десяток повозок. Хотя, на вашем месте, я тоже не стал бы рисковать. Можно взглянуть поближе? — Ву поцокал языком. — Прекрасная древняя работа. Только самые искусные мастера умеют плести вещи из металлов: меди, серебра и золота. Как он к вам попал?

— Это… это… кольцо моей бабушки.

— О, правда? Расскажите мне о ней.

Тон Ву был таким мягким, любезным и… по-королевски требовательным, что я, про себя удивляясь тому, чем может быть интересна правящему мелизанду жизнь моих родственников, принялась рассказывать:

— Она была учительницей. Родилась перед войной… у нас была война… сирота. Всю жизнь проработала в школе. Замуж так и не вышла. Детей у нее не было.

— А вы? — удивился мелизанд.

— Я дочь ее племянницы, внебрачный ребенок. Бабушка получила надо мной опеку, когда мама… — я запнулась и замолчала.

Ву ждал. Лим смотрела на меня широко-раскрытыми глазами, а Карисса опять пригорюнилась. Наверное, они догадывались, что сейчас услышат – я всегда на этом моменте своей биографии нехорошо меняюсь в лице.

— Моя мать меня бросила. Бабушка добилась опеки, несмотря на свой возраст, – у нее ученики во всех крупных организациях, мало кто мог ей в чем-либо отказать, — я перевела на атч слова «опека» и «организации» самым, на мой взгляд, понятным образом.

— Как звали вашу бабушку? — Ву одобрительно кивнул, будто мой рассказ совпал с какими-то его ожиданиями.

— Агния Степановна, — ответила я. — Родителей своих она не помнила, а Степан – это имя солдата, вытащившего ее из-под обломков разрушенного взрывом дома во время войны.

— Какая страшная там у вас магия, — Карисса передернула плечами.

Ву подошел к зеркалу и провел пальцами по одному из гладких камней.

— Вы знаете, что Агния – это «огонь» на языке Первых?

— Да. И на одном из наших древних языков – тоже.

Ву обернулся ко мне и посмотрел чуть лукаво, из-под пшеничных бровей:

— До бала всего несколько минут. К нам скоро присоединится еще одна важная гостья. Полагаю, ваш маленький друг из лесного народа будет очень рад ее видеть. Приведите его ко мне чуть позже. И братьев Донирээнов тоже. Бал! — Ву хлопнул в ладоши.

— Бал! Бал! Бал! — откликнулись придворные дамы.

Ву поднялся и подал руку жене. Кокетливо приподняв край платья, Карисса присела и взяла супруга под локоть. Король и королева двинулись к дверям.

— Я не прошу у вас танец сегодня, но наша беседа еще не закончена. Мы увидимся на балу. Пока все остальные будут заняты развлечениями, мы с вами займемся кое-чем посерьезнее, — сказал Ву, обернувшись и склонившись к моему уху, — и кто знает, какие открытия предстоят нам в ближайшие часы.

Я оторопело кивнула. Что за намеки, а? Ву и Карисса вошли в распахнутые двери, в звуки музыки, шум голосов и запахи духов и цветов. Нам с Лим подали полумаски, и мы надели их, прикрыв лица, подобно другим гостям. Лим прокричала мне на ухо что-то восторженное. Думаю, ни Лим, ни Карисса не слышали последних слов правящего мелизанда.

Шум оглушил, свет ослепил. Ву и Карисса стояли перед огромной толпой. Я знала, что на остров прибыло множество мелюзин, их корабли швартовались в небольшой бухточке на северо-востоке, некоторым гостям даже не хватило причалов, и Лау обмолвилась утром, что это из-за новости о «супруге морского бога» .

Я хотела юркнуть в толпу, но гомонящие мелюзины так устрашающе близко подошли к Лим, что я решила остаться, чтобы в случае чего прикрыть девушку от излишнего внимания. Впрочем, охрана Ву тоже была здесь. Мелизанды оттеснили толпу, король и королева махали подданным с расстояния в тридцать-сорок шагов. Я шагнула за спину Лим.

— Какой смысл было надевать маску… — сердито проговорила юная мелюзина, открывая лицо (толпа откликнулась восторженным выдохом) и оборачиваясь ко мне, — …если все и так знают, кто я такая. Боюсь, нормально повеселиться так и не удастся.

Я вынуждена была согласиться с подругой и тоже сняла полумаску, разглядев, что множество мелюзин оставили свои лица открытыми. Сразу стало легче дышать и вертеть головой.

Рядом с Ву появился Ирэм. Они перебросились парой фраз, и король заговорил голосом, многократно усиленным магией. Толпа опять всколыхнулась, задрожали магические светильники, и блики света, отраженные от канделябров, заиграли на хрустале бокалов и ваз.

— Дети моря, мои подданные, — провозгласил Ву. — Сегодня ночь праздника, особого праздника. В этот Самухун сбывается то, чего мы ждали восемь сотен лет – с нами Лим, возлюбленная морского бога, мать его дитя!!!

Мелюзины восторженно загудели. Ву дождался относительной тишины, благосклонно оглядывая своих подданных, и продолжил:

— Она подверглась смертельной опасности, добираясь к нам, но боги и друзья, — мелизанд повел рукой вправо, и я увидела у фонтанчика знакомые фигуры, обряженные в яркие маскарадные наряды, — защищали ее. Мой друг, маг Ирэм, оберегал ее в пути как священное сокровище. Наследники Морор-Тээна отложили свои заботы и прибыли вместе с Лим. Великая магиня явилась из иного мира, чтобы спасти нашу драгоценную сестру! В этот раз мы не позволили злу свершиться. Ребенок Бога Моря родится под этими сводами, и счастью всех племен мелюзин не будет конца! Друзья мои, братья и сестры, будем щедры и гостеприимны, давайте окружим наших гостей заботой и не позволим грустным воспоминаниям возобладать над радостью! Да начнется Самухун, праздник начала зимы!

Музыка взорвала пространство. Ву взял супругу под руку, и королевская чета двинулась вглубь зала. Перед ними поднимались в воздух и лопались огромные пузыри в форме оранжевых скалящихся тыкв и реп, каждый беззвучный взрыв окатывал толпу сияющими брызгами. Сдается мне, на праздник прибыло немало магов. Вон, слева двери из зала открыты в рукотворный сад, изображающий четыре времени года, а крошечные пикси и похожие на бабочек метельники, перепархивают из сада в зал и обратно, таская угощение со столов и осыпая гостей сахарной пудрой.

Как подобраться к Ирэму и друзьям? Маг сопровождает короля с королевой, а я боюсь бросить Лим на съеденье поклонникам, которые теперь точно сожрут «супругу бога моря» живьем! Но нет, юной мелюзине поднесли обитый шелком мягкий стульчик, и два грозного вида молодых мелизанда встали по обе стороны от присевшей на него девушки. Толпа забурлила, и в потоке гостей и аборигенов острова начала формироваться упорядоченная очередь. Мелюзины и мелизанды подходили к Лим по двое и трое, а некоторые целыми семействами. Они снимали маски, их лица были освещены искренней радостью, дети таращили на Лим глаза, а она одаривала всех и вся мягкой улыбкой, прикасаясь к каждому подарку. У стульчика росла гора подношений: вышитых подушечек для малыша, погремушек из драгоценных металлов и камней, коробочек с драгоценными маслами и специями для магического здоровья и угощением для матери. Особо трогательно на вершине груды смотрелся позолоченный детский горшок с изображением орхидеи на боку. Кстати, об орхидеях. Кажется, мне знакома улыбка этих тонких, надменных губ – к Лим подходил молодой мелизанд, который пытался подарить мне цветок вчера на плантации. Красивый юноша в зеленом одеянии в пол склонился перед юной мелюзиной. Та покраснела и позволила поцеловать ей руку. Мелизанда сопровождали трое мужчин постарше. Все четверо тихо заговорили с Лим. Очередь даже и не подумала возмущаться, с почтением поглядывая на отвлекающих внимание девушки гостей.

— Высокие гости из Реталии, — шепнула мне на ушко подошедшая Лау.

На мелюзине была кружевная полумаска с черными жемчужинами, больше привлекающая внимания к изысканно подкрашенному лицу, чем скрывающая оное. Глубокое декольте платья подчеркивало высокую грудь, черная ткань с матовыми переливами придавала соблазнительно-зрелой фигуре умопомрачительный изгиб. У мелюзин черный олицетворял ночь, на многих дамах в этот вечер я видела маленькие броши и вышивки в форме вечно полной луны.

Значит, это и есть новоявленный жених! Так вот, кто вчера строил мне глазки! Как хорош, все-таки! Но… имп возьми! Свататься к одной и одаривать многозначительными взглядами другую? Мелюзины все-таки очень легкомысленный народ. Русалки, что с них взять!

— Реталийские послы надеются увезти с собой невесту для принца. Боюсь, надеются напрасно. Наша девочка не слишком-то благоволит Олему, — продолжила Лау.

— Знала бы ты, кому она благоволит, — проворчала я, не сдержавшись, еле слышно.

Но Лау услышала и вцепилась мне в локоть, оттаскивая подальше:

— Кому, кому она благоволит? На кого положила глаз? Ну, Даша, не томи! Сын придворной поэтессы хвастался, что Лим целых полчаса с ним вчера проговорила. Это он?

— Нет, — ответила я. — Не скажу. Это секрет.

— Даша! — взвыла мелюзина. — Это никак не может быть секретом! Это новость политическая! Ну!... Я все равно узнаю! Не бывало такого, чтобы я не узнавала о влечениях сердечных! Но ты же понимаешь, чем раньше, тем лучше!

Я вздохнула. Узнает. И дело не в том, кто позарился на нашу Лим, а в том, что девочка несчастна и с тоской смотрит на свою будущую судьбу, готовая броситься в объятья первому встречному, кто обещает ей простое женское счастье.

Я повела взглядом в сторону нарядившихся на праздник попутчиков. Ниш в костюме пирата возвышался над остальными. Лицо у тролля было мрачным, он недобро глядел на сгрудившихся вокруг Лим почитателей.

— Медузьи потроха, — прошептала Лау, мгновенно определив, на кого я намекаю. — Скандал!

Я рассказала мелюзине о сватовстве тролля и реакции Лим.

— Так, так, так, — озабоченно проговорила Лау, — пока никому не скажу. Лишь Кариссе. Карисса должна знать, она больше других хлопочет о замужестве Лим. Мы должны решить, как сделать девочку счастливой. Ниш, конечно, хорош…

Я с подозрением вгляделась в лицо мелюзины. Нет, это не сарказм.

— … и роду не последнего… Кстати, здесь, на балу, присутствуют еще четверо потенциальных женихов. Что я им скажу?

— Погоди нервничать, — сказала я. — Все это, быть может, лишь результат нахальства Ниша и мои домыслы.

— Нет, нет, — повторила Лау с тревогой. — Не домыслы. Я сама должна была догадаться. А ты? Что с тобой? Эй, не молчи, я же вижу! Ты сюда пришла, чтобы о Лим беспокоиться или все-таки развлечься?

— Ву хочет со мной поговорить, — прошептала я, — мне страшно! Он на что-то… намекал… он что-то видел в Зеркале.

Лицо Лау смягчилось, она с сочувствием посмотрела на меня, покачала головой и сказала, оглянувшись и наклоняясь поближе:

— Что бы он ни сказал, помни, Ву – хороший правитель и добрый мелизанд. К тому же, видеть образы в Зеркале и правильно толковать прошлое и будущее – это его особый талант. Сотри с лица озабоченную мину и веселись. А я, — мелюзина решительно поправила полумаску, — пойду вынюхивать и принюхиваться. И если мой нос меня не обманывает, что-то назревает.

Лау нырнула в толпу у стульчика Лим, а вынырнула уже у помоста музыкантов (перед которым вышагивали в каком-то сложном танце пары), держа под руку представительного мужчину в смешном наряде с пышными рукавами и буфами над коленями.

Откуда-то соблазнительно запахло, и я отправилась добывать пропитание, оставив Лим под присмотром грозных мелизандов. У накрытых к празднику столов мне чуть не изменила выдержка: в желудке громко забурчало, и, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на все сразу, я принялась выкладывать на маленькую стеклянную тарелочку тарталетки с нежными, еще теплыми креветками в густом соусе. Затем мое внимание привлекли тонкие полоски вяленого мяса. Разбавленное водой красное вино мне не понравилось – я глотнула и поморщилась, ища глазами какой-нибудь иной напиток.

— Что, далеко местному винцу до тунницкого самогона? — раздался над ухом насмешливый голос.

— Альд, — угадала я, рассматривая замотанного в шелка парня с тюрбаном на голове и в уродливой носатой маске. — Ты кто? Похож на господина Узикэля.

— Ничего подобного! — оскорбился эльф, снимая маску и с отвращением отбрасывая ее подальше, — Я знатный и, между прочим, богатый торговец. Приторговываю тканями и, когда выпадает возможность, девушками для гарема.

— О! — восхитилась я, кусая тарталетку и жуя. — Нашел, наконец, свое призвание? Кстати, о тканях. Огунд притащил мне утром все ваши куртки! Все! Мы так не договаривались! Уговор был, что я вдену бахрому тебе одному, а там еще были куртки Ирэма, Эгенда, Ниша, Узикэля и Огунда! Ладно вам, а малышу-то зачем?

— Ты же знаешь Огунда. Ему нужно все, что и остальным, потому что он уже почти совершеннолетний кларикон.

— Да я не против, тем более Огунд мне помогал. Но я чуть пальцы не переломала, завязывая узелки! Хорошо, что малыш нарезал кожаный шнур ножом Михо.

— Я подумал, Ирэму ты не откажешь, — с невинным видом сообщил Альд, выискивая среди пшеничных хлебцов ломтик поподжаристей и намазывая его пахнущей орехами пастой. — А Эгенд – мой брат. Обещать мне – значит, обещать ему.

— А Ниш!

— Ты решилась бы отказать Нишу? — с комичным удивлением вытаращился на меня Альд. — С его-то кулаками?! Храбрая тоцки!

— Чтоб я еще раз согласилась оказать тебе услугу! — проворчала я, вспомнив, как утром украдкой, чтобы не заметил клариконыш, прижимала к себе куртку Ирэма.

— Мы уплываем на рассвете, — сказал Альд, отводя взгляд. — И Ирэм тоже.

— Так скоро? — пробормотала я растерянно.

— Да, такова воля Ву.

Я отвернулась, чтобы не показать, как расстроена. Утром я положила во внутренние кармашки курток близнецов пакетики со специями. Быть может, золотые искры, что вились вокруг меня, пока я работала, защитят братьев во время путешествия. И спасут Ирэма, если он не поддастся уговорам и примет вызов Кэльрэдина.

— Говорят, Ву пригласил на праздник кого-то из гильдии охотников. Те, как всегда, пришлют победителя последних состязаний. Но это не самое интересное. Самое интересное – охотники пообещали, что избранный прилетит верхом на драконе, в честь Лим. Жутко хочется поглазеть на настоящего дракона, — сказал Альд.

— Мне тоже, — призналась я.— Почему драконы дружат только с охотниками?

— Не любят нынешнюю магию, помнят другую – искры Первых. Охотники, как известно, магией не обладают. Кто-то утверждает, они умеют ее подавлять, кто-то, что их искры абсолютно прозрачны и невидимы, кто-то, что у них вообще нет искр, — Альд помедлил и проговорил задумчиво. — За океаном живет племя драконов, разумных, научившихся обращаться в людей. Еще недавно они были так могущественны, что поработили все живущие на тамошнем континенте народы.

Мимо проплыли Ниш и Михо – молодой повар в буквальном смысле повис на руке тролля, но тот, с легкостью волоча немаленького парня за собой, целенаправленно двигался к очереди из почитателей Лим. Мы с Альдом тоже попытались остановить разъяренного Ниша, уверенного в том, что его возлюбленную не выпускают из толпы, принуждая общаться с огромной массой навязчивого народа.

— Она хотела потанцевать, — рокотал Ниш, — она с утра почти ничего не ела! Пустите меня, я разгоню всех этих приставал!

Только негромкий голос Эгенда заставил тролля отказаться от своих намерений. Ниш с ворчанием отошел к стене и встал там, демонстративно скрестив руки на груди, с выжидательной миной. Эгенд продолжал негромко уговаривать тролля, тот неохотно кивал. Откуда в старшем из близнецов эта способность руководить людьми? Я-то думала, тролль-полукровка никого, кроме Ирэма, и не слушает.

— Наверняка Лим покормили мелюзины, — попробовала я успокоить Ниша.

— Нет, — тот упрямо покачал головой, — она голодная, ей нужно сейчас за двоих кушать! Что за народ эти мелюзины?! Какой эгоизм!

— Лим нужно привыкать управлять чувствами, терпеть и принимать свое положение, — поучительно произнес Эгенд.

Тролль оскалился, посмотрел на эльфа и сказал:

— Тебе виднее.

— Почему ты думаешь, что Лим голодна? — ревниво спросил Михо. — Откуда знаешь?

— Просто знаю, — тролль с тоской посмотрел на толпу мелюзин, скрывающих девушку. — Чувствую и все.

— Лим должна оделить вниманием каждого, — с состраданием сказала я, — они ждали этого так долго. Некоторые даже просят ее о благословении.

— Пусть только попробуют причинить ей вред, — нехорошим тоном сказал Ниш. — Будут иметь дело со мной.

— Где Огунд? — спросила я.

— В последний раз, когда я его видел, он был у столов с едой, — сказал Михо. — Можешь быть за него спокойна – мелюзины не спускают с Огунда глаз. К тому же, с ним господин Баольбин.

— А почтенный Узикэль?

— Ходит по залам – раздаривает свои закладки направо и налево, — сообщил Эгенд.

— Раздаривает? — я раскрыла рот от удивления. — Это что ж такое приключилось с нашим предприимчивым торговцем? Не заболел ли он?

— Не волнуйся, — хмыкнул Альд, — почтенный скряга не останется внакладе. Он преподнес одну закладку понравившейся ему даме – уверен, оторвал ее от сердца – а тут выяснилось, что на Самухун на каждый подарок нужно сделать ответный дар, вот Узикэлю и перепала брошь с прекрасной жемчужиной, ничего другого у дамы на тот момент не оказалось. Теперь наш добрый файнодэр ищет жертв среди любительниц драгоценностей, впрочем, закладки всем нравятся – мелюзины, как известно, весьма подвержены недоброй магии и не чураются никакой защиты. А если учитывать, что украшения у них в большом почете…

Толпа вокруг Лим поредела. Девушка поднялась и, милостиво кивая направо и налево, пошла к нам. Вслед за ней потянулись томно вздыхающие мелизанды всех мастей. Я ткнула Ниша локтем в бок. Тот подскочил к юной мелюзине и подал ей руку, на которую Лим немедленно оперлась с выражением облегчения на лице. Достаточно было лишь одного торжествующего оскала тролля, чтобы стайка «женихов» отстала, но по залу поползли шепотки. Н-да, Лау была права, быть скандалу. Пока Ниш кормил и развлекал будущую мать дитя морского бога, я решила прогуляться по залу.

Глава 8. В которой Даша «сдает зачет» по местной магии

У колоннады танцевали мелюзины. На девушках были воздушные одеяния и веночки из лотосов. Они приподнимались, а потом наклонялись, плавно двигая руками. Их танец был настолько грациозен, что я не могла отвести от него взгляда. Движения рук мелюзин поднимали в воздух целые облака золотых искр. Искры Первых расходились по залу, обильно осыпая гостей золотом. Кажется, никто не замечал этого золотого дождя. Большой вихрь закрутился вокруг подола моего платья. Я машинально повела рукой и, повинуясь моему движению, искры взметнулись смерчиком. Как же сильна тут магия Первых!

Толпу сносило к колоннаде, возле которой уютно расположились окруженные придворными король с королевой. Сквозь разноцветные вихри отчетливо я видела лишь веснушчатое лицо Ву. Король мелюзин встал и направился ко мне. Я моргнула и ошеломленно перевела взгляд под оплетенную вездесущими махровыми лианами арку. Там, рядом с Кариссой, осталась сидеть копия Правителя. Карисса проводила глазами удаляющуюся фигуру мужа… и продолжила общаться с его двойником. Да кто ж вы такие, король и королева мелюзин? Ву прошелся вдоль колонн, явно наслаждаясь моей растерянностью. Поданные ходили мимо него, почти задевая короля плечами, но не замечая.

Правитель исчез где-то между колоннами. Его точная копия улыбалась мне из-под арки, но я не решилась приблизиться. Зато ко мне приблизился Олем, юный Реталийский принц. Он что, везде с цветами ходит? На этот раз в руках у мелизанда была кроваво-красная орхидея. Мелизанд протянул мне цветок, а я взяла и замешкалась: что мне с ним делать? Воткнуть в волосы? В декольте? Олем с улыбкой махнул рукой у носа. А! Понюхать! Я поднесла орхидею к лицу. Запах был. Странный, сладкий, скорее неприятный, чем приятный, но нужно соблюсти приличия. Изобразив восторг, я вернула цветок принцу. Тот отбросил его под ноги танцующим, словно это был какой-то мусор. Мне сей жест не понравился. Красавчик странно себя ведет, будто играет в игру с непонятными мне правилами. Эта скучающая ухмылка… а взгляд раздевающий. И чем ему наша Лим не приглянулась? Хотя я только рада.

Олем приглашал меня танцевать так, будто делал одолжение. Еще и руки у него оказались липкими от цветочного сока, а он, наверняка нарочно, коснулся пальцами моей полуобнаженной спины.

— Почетная гостья Правителя? — спросил мелизанд негромко, вложив в голос одновременно вопрос и утверждение.

Я выдавила улыбку. На нас смотрели, а иначе я бы не приняла приглашение на танец. Где же Ву? Зал опять поплыл перед глазами. Наверное, магия золотых искр влияет на самочувствие.

— Какой великолепный праздник, — продолжил мелизанд скучающим тоном. — Будь Грозовой покрупнее, весь Народ явился бы на Самухун.

— Неудивительно, — вежливо сказала я. — Такое событие.

Я покосилась на собеседника. Тот шевельнул скулой, продолжая танцевать. Танец был очень простым, партнеры двигались влево-вправо, покачивая плечами под звуки скрипок и челл, но без определенного навыка у меня не получилось бы. Я помню, откуда у меня этот навык. Бабушка говорила, что это народный танец тех мест, откуда она родом, я старательно учила каждое движение: наклон, взмах рукой, два скользящих шага. Каждый раз на семейные праздники мы с бабушкой танцевали, отодвинув к стене обеденный стол с угощением. Я обожала наши маленькие вечеринки.

— Я видел вас вчера, — произнес Олем. — Среди орхидей вы были прекраснейшим цветком.

Да неужели? И я должна немедленно пасть к твоим ногам и возблагодарить небеса? Я молчала, надеясь, что дело не зайдет дальше банальных комплиментов. Но оно зашло.

— Отправляясь сюда, я рассчитывал лишь на соблюдение некоторых формальностей. Но увидев вас, понял, что не хочу покидать остров один.

Ого!

— Простите… — сказала я, останавливаясь, — это неожиданно… мне жаль, но…

— Вы верите в любовь с первого взгляда?

— Нет.

— И я не верил. До вчерашнего вечера. А в предназначенные друг другу половинки душ?

— Право….

Голова у меня кружилась все сильнее.

— Вам плохо? — поинтересовался мелизанд.

— Все… вертится перед глазами, — призналась я.

— Вы устали. Давайте отдохнем, — предложил Олем, отводя меня к выходу на террасу. — Я принесу что-нибудь освежающее. Фруктовый лед? На острове отличные ледники.

— Да, прекрасные, — прозвучал знакомый голос.

Я обернулась. Ирэм протягивал мне запотевшую креманку с ледяным лакомством. Я не фанат мороженого, но кисловатый лед с кусочками ягод немного приглушил странную тошноту. Олем был явно раздосадован. Взгляд Ирэма был холоден.

— Даша, я везде тебя ищу, — сказал маг. – Где все?

— Кто где, — беззаботно отозвалась я, притворяясь, что со мной все хорошо. — Я видела, как мелюзины завладели Эгендом и утащили его к лодочным причалам, украсив всего веночками и чуть не передравшись. Он там играет на челле и поет свои малахольные песенки.

Взгляд Ирэма, направленный на меня, немного смягчился, в глазах промелькнула улыбка. Наверное, мы оба изрядно привязались к попутчикам. Не хочется, чтобы все это закончилось.

Ирэм вызывающе игнорировал мелизанда, но тот, ничуть не оскорбившись, отвесил магу поклон и с насмешкой в уголках тонких губ сказал:

— Даша, представь меня господину придворному магу.

— А? Ну да. Это Ирэм. А это…

— Я вовсе не придворный маг, — перебил меня Ирэм. — И мы уже встречались с наследником Реталии. Возможным наследником.

— Вот как, — протянул Олем, изобразив улыбку и проигнорировав вызывающий тон мага. — А я уж подзабыл. Когда же это было?... Вспомнил: на Совете Старейшин Севера, во время расследования случая черной магии. Ваша матушка, кажется, тоже присутствовала. Помнится, насчет нее ходили нелепые, странные слухи, что она причастна… Как она поживает, кстати?

— Затрудняюсь с ответом. Мы давно не виделись, — процедил Ирэм.

Олем улыбнулся, продемонстрировав ослепительно белые зубы, и сказал:

— Я так и не услышал ваш ответ, Даша.

— Я не совсем понимаю…

— Я задал вопрос.

Я помедлила. Находиться рядом с Олемом было неприятно. И опасно. Почему? А просто интуиция, к которой я в последнее время прислушивалась все чаше. Но рядом был Ирэм. И мне не страшно было посмотреть реталийскому принцу в глаза и сказать:

— Мой ответ – нет.

Мелизанд шевельнул бровями и протянул с наигранной надеждой в голосе:

— Но ведь у меня еще есть шанс?

— Не думаю.

Олем вздохнул, поклонился и… стремительно удалился. Что это было, вообще?

— Об Олеме, сыне правящего Мелизанда Кору, тоже ходят странные слухи, — холодно сообщил мне Ирэм. — Его семья – поставщики специй на острове. Все праздничное угощение сегодня защищено пряностями драконов, с которыми они торгуют несколько столетий. Ву не может ссориться с ними в открытую, но его шпионы уже давно рапортуют о связях родителей Олема и его самого с опальными Верховными Драконами, которых подозревают в нехорошем интересе к Ондигану.

— Все эти интриги… не для моей несчастной головы… — я прислонилась любом к холодной мраморной колонне. — Главное, чтобы Лим не выдали за него замуж. Я бы охотнее обсудила сейчас…

— Ву хотел тебя видеть.

— Который из Ву?

— Что значит «который из»? У тебя так сильно болит голова? — Маг указал на смеющегося короля, беззаботно попивающего вино рядом с женой.

Я же покосилась на распахнутые на террасу двери, где виднелась фигура двойника. Значит, это шоу для меня одной.

— Хорошо. Я подойду к нему, — я двинулась в сторону колонн.

— Даша… я... я… согласен, — сказал Ирэм мне в спину.

Я повернулась, взяла его за руку и напряженно посмотрела ему в глаза.

— Я только что говорил с Ву, — сказал маг. — Он благословил… — Ирэм усмехнулся с некоторой горечью во взгляде, — тебя на попытку снять проклятие. Я против… я все равно против, но… это же Ву. Иначе я бы никогда…

— Ирэм… — начала я, — спасибо, Ирэм…. Я тоже… я тоже должна поговорить с Ву!

Соседний зал, представляющий собой террасу над озерными водами, был оформлен как волшебный грот со звездами на своде и отражением луны в водах. Двигаясь вдоль террасы, гости переходили из одного времени года в другое. Слева была засыпанная белыми лепестками рощица цветущих яблонь, справа – замерзший прудик с сугробами по краям и деревьями в кружеве инея. Я прошлась до пахнущего скошенной травой летнего луга и увидела Ву над лестницей, ведущей вниз, к полыхающим серебристым лунным сиянием водам. Король развернулся и начал спускаться. Я шла следом. Гости, идущие навстречу по ступеням, кивали мне, не замечая своего Правителя.

От стены отделились Альд и Эгенд. На плече Альда сидел Букашка. Проказник даже не затруднился накинуть покров невидимости. На шее у него была кокетливо повязана блестящая ленточка. Что ж, мелюзины очень спокойно относятся к разумной нечисти, если она не причиняет вреда, взять хотя бы ланан.

Мы последовали за Ву вниз вчетвером. Сойдя к основанию лестницы, Ву скользнул на едва заметную тропинку среди скал и прошел вдоль воды, на которой покачивались украшенные цветами лодочки. На нижней террасе, где не было ни души, спиной к нам стояла женщина, светловолосая, высокая, с гордой осанкой. Она обернулась…

— Хозяйка. Хозяйка Ила!! Это ты? Ты совсем выросла!

Скользнув с плеча Альда, Букашка застыл на земле у наших ног, опираясь на три лапки и умоляюще подняв в воздух четвертую.

— Баольбин?! Лягушонок?! — недоверчиво вглядываясь в буккана, произнесла женщина. — Это ты? Боги, это ты!

Ила стремительным шагом прошла через комнату и опустилась на колени, подхватывая Букашку на руки. Баольбин зарылся мордочкой в ее волосы, повторяя:

— Я узнал тебя, хозяйка Ила, узнал!

— Ты не забыл меня, лягушонок! Ты вернулся!

— Как я мог забыть тебя, хозяйка Ила?! Но что, — Букашка отстранился, вглядываясь в лицо женщины, — что с тобой приключилось? Ты не такая… как прежде.

Ила издала легкий смешок:

— Я просто постарела. Прошло много лет. Это вам, лесным жителям, время не страшно, а для нас людей… оно и боль, и лекарство…

— Хозяйка… — Букашка нежно провел лапкой по лицу Илы. — Время — ничто. Мааленькая помеха!

— Гвенд, — тихо произнес Эгенд.

Женщина подняла на близнецов счастливый взгляд:

— Малыши Донирээны. Вы выросли и возмужали. Я скучала. Нам о многом нужно поговорить. Нити ваших судеб сплелись, медлить нельзя. Ву, — магиня обратилась к Правящему мелизанду, глядя при этом на меня. — Поторопись. Зеркало было не слишком щедрым на картины будущего, можно ожидать… всякое. Ей нужна защита. Ты знаешь, какая. Будь щедрым, не мелочись.

Ву кивнул и поманил меня за собой.

— А с вами, Альд, Эгенд, у нас будет долгий разговор, — услышала я за спиной.

… Пройдя вдоль темной воды, Ву исчез в темном провале у основания скалы, с которой мы только что спустились. Собравшись с духом, я вошла в узкую щель и по осыпающемуся под ногами грунту прошла в непроницаемую тьму.

— Сюда, — голос Ву раздался из мрака, впереди забрезжил неясный голубоватый свет магического огня. — Скала закрылась, но не бойтесь. Я открою путь на обратном пути.

У меня не было другого выбора, кроме как идти на голос. Проход был достаточно широким, но я могла коснуться стен разведенными в стороны руками. Ву поджидал меня у основания витой каменной лестницы. Мы поднимались целую вечность и достигли самого верха с широкой площадкой, открывавшей вход в гулкое пространство, где звуки шагов многократно отражались от стен и уходили прочь. В широкой длинной пещере медленно, позволяя глазам привыкнуть, загорались магические огни, пока их сияние не стало ослепительным. И дальше, в глубине скалы, светильники продолжали вспыхивать, освещая анфилады залов.

Это был… музей. Или хранилище. Экспонаты лежали в деревянных коробах на каменных полках и столах.

— Первые, — коротко объяснил король. — Все, что мы собрали на острове, на суше и под водой.

— Потрясающе! — выдохнула я.

Ву мое восхищение позабавило. Он указал вперед жестом гостеприимного хозяина, и я двинулась вдоль стен. Первый зал был посвящен Плетениям. О нет, это были не веревочки или ремешки, непрочную сущность которых уже давно разрушило бы море и земля. Это было то, о чем говорил Ву, глядя на мое кольцо, – магические вещи из серебра и золота, с вкраплениями драгоценных камней и крошечными узелками, что делало их похожими на работу кружевницы. На тонком плане золотой блеск, идущий от украшений, просто ослеплял. Далее в коробах лежали фигурки из дерева разного цвета и фактуры. Фигурки не изображали человеческих существ, или кем там были Первые, а являлись крошечными, очень точными копиями животных, такими подробными, что можно было рассмотреть каждый волосок на теле поджарой собаки или перо на крыле летящего ястреба.

Следующий зал был пуст. Лишь посредине на стеклянном блюде под прозрачной крышкой лежало белое нечто, напоминающее свернувшуюся клубком змею. По взгляду Ву я поняла, что экспонат под крышкой – это то, ради чего король привел меня в хранилище артефактов. Правитель снял крышку и указал мне на… пояс?

— Артефакт? — тихо спросила я, не решаясь прикоснуться к ремню, очень напоминающему спящую рептилию.

Ву кивнул. Над блюдом зажегся яркий магический огонек. При его свете я с облегчением выдохнула и потрогала артефакт. Он напоминал Полоз Ирэма, но был шире. Его кончик, свернутый уголком, действительно был очень похож на головку змеи – для полного сходства неизвестный мастер вставил в него крошечные серебряные заклепки на месте глаз и розовые камешки вместо ноздрей. Я взяла в руки зауженный гибкий «хвост». Пояс и на ощупь был точь-в-точь, как Полоз – мягкий, словно годы хранения не повлияли на качество кожи. Под пальцами ремень развернулся и оказался шириной с мою ладонь. Я испугалась и выпустила артефакт. Он тут же свернулся в плотную трубку наподобие змеиного тела.

Ву хмыкнул.

— Раздевайся.

Такого оборота я не ожидала и уставилась на короля, раскрыв рот. Тот закатил глаза к потолку и отвернулся.

— Снимай все.

— Все? Зачем?

— Наденешь Серпенту. Ты видела Полоз? Пользовалась им? Серпента еще могущественней артефакта Ирэма. Некоторые маги душу бы продали за возможность обладать Белой Змеей.

— А раздеваться-то зачем?

— Ты женщина. Серпенту носят не так, как мужской артефакт… Ты отказываешься? Это хорошо. Не придется отрывать от сердца мой лучший экспонат.

— Нет! — почти выкрикнула я. — Я не отказываюсь. Только не сейчас. Мне очень нужен этот артефакт, особенно если он поможет Ирэму.

Мне сразу показалось, что в пещере очень и очень холодно, а под платье надето слишком много всего. Справившись с нижней юбкой и бельевой кофточкой, неуклюже прикрывшись руками, я буркнула:

— Ну?

Ву сказал через плечо:

— Возьми Серпенту и приложи ее к талии.

Пришлось повиноваться, дрожа, хотя воздух в пещере был сух и приятен. Наверное, что-то магическое, для поддержания правильных условий хранения артефактов. Я отвлекала себя мыслями обо всем этом, потому что время шло, и чувствовала я себя невероятно глупо, стоя босиком на каменном полу и раздетая донага. Ничего не происходило, но спина Ву казалась напряженной. Я уже раскрыла рот, чтобы выразить недовольство, но тут ремень зашевелился в моих руках. Наверное, я вскрикнула. Ву обернулся, но мне было уже все равно, что он там видит или не видит. Серпента двигалась как змея и вела себя как змея. Она заскользила вверх, обвивая талию и спину, мазнула между грудей, сжала витки и подняла «голову» на уровень моих глаз, раскачиваясь и показывая раздвоенный язычок. Как любая девушка, к змеям я отношусь крайне неодобрительно, поэтому ощущать на себе проявление артефакта было, мягко скажем, неприятно. Ужас парализовал меня, изо рта вырвался невнятный писк. Серпента сжимала и разжимала «объятья», глаза ее цвета сапфира смотрели прямо на меня, сходство с настоящей змеей было просто невероятным.

— Расслабься, ты все равно ничего не сможешь сделать. Серпента должна признать тебя как хозяйку.

Расслабиться? Шутите? Лишь через несколько мучительных секунд Ву облегченно выдохнул, а артефакт расправился наподобие широкого ремня. Хотя змея продолжала «вглядываться» в мое лицо, я почувствовала, как ремень распрямляется на теле, словно одевая меня в доспех. Две широкие ленты крест-накрест легли на грудь, хвост Серпенты плотно прикрыл ребра, талию и нижние «стратегические» части. Змея встряхнулась, приподнялась и обвила шею, белая головка угнездилась в ложбинке между грудей, став плоской и безжизненной.

— Мама, — сказала я.

Кажется, я снова начала дышать. В глазах Ву светилось одобрение.

— Я волновался, — сказал король, — что Серпента тебя не признает.

— И что бы тогда было? — спросила я сипло, с робостью ощупывая витки артефакта на теле.

Ву пожал плечами.

— Говорят, большинство таких творений Первых убило своих владельцев во время инициации.

— Что?!!!

— Полоз был в семье Ирэма много лет. После того, как несколько его родственников погибли при попытки его надеть, никто больше не претендовал на артефакт. Пока Равай, брат Ирэма, не решил, что достоин семейной реликвии, — сказал Ву. — Полоз пытался придушить Равая. Его спас я. С трудом, надо признать. В ту пору мы с Гайдэ еще не были врагами. К счастью, зная об опасности, Гайдэ пригласила меня. Полоз послушался, потому что я владею магией Первых. Как и ты.

— Полный абымж! — выпалила я. — Что за эксперименты?! Ваше величество, я ведь пользовалась Полозом! И он меня слушался, а не старался укокошить!

— Но ты не пыталась стать его хозяйкой.

— А Ирэм?

— Ирэм жив, как видишь. Полоз признал его. Он надел его в тот день, когда уходил из дома. Боюсь, то была попытка самоубийства. Но вместо желанной смерти маг получил самый ценный артефакт из когда-либо известных – ирония судьбы…. Я подумал, что раз Полоз принял Ирэма, Серпента примет тебя.

— Откуда такая уверенность?

— Ты и Ирэм. Серпента и Полоз – вы предназначены друг другу.

Я почувствовала, что краснею. Артефакт не подавал признаков жизни и вел себя, словно кожаный купальник весьма смелого дизайна.

— Как мне снять его теперь… ее?

— Просто начни разматывать. Ремень спадет. Захочешь надеть – вновь приложи к телу. Со временем научишься приказывать Серпенте мысленно.

— Ох! — я взялась за кончик «хвоста», но не спешила проверить слова короля. — Ладно! Я вам верю. Вот наберусь смелости и сниму эту штуку. И надену! Но не сейчас! Сейчас боюсь.

Ву хмыкнул:

— Ты храбрая и не страшишься признаваться в собственных слабостях. Я рад за Ирэма.

— Достаточно комплиментов на сегодня, — проворчала я, собирая одежду с пола. — Пора заняться делом. Как вылечить Ирэма? Серпента поможет? Я смогу ловить ею золотые искры?

Я напяливала на себя одежду, за сердитостью и болтовней стараясь скрыть, как испугалась магии артефакта. Нижнюю кофточку я скомкала и сунула в сумочку у пояса, надев платье прямо поверх Серпенты и изящных панталончиков. Зачем мне теперь лишнее, с таким-то бронелифчиком?

— Не строй столько планов. Жизнь непредсказуема. Но ты поможешь Ирэму, это я могу сказать с уверенностью.

Мы спускались по темной лестнице. Ву шел впереди, подсвечивая магическим фонариком. Я опять не поняла, в какой момент каменная скала отворилась, выпустив нас к подземному озеру. Артефакт шевелился под одеждой, плоская полоса елозила на лопатках, словно искала место поудобнее. Жутковато.

Глава 9. В которой маленькие девочки вырастают

Ву шел впереди. Я поднималась так быстро, как только могла, удивляясь тому, что гости, праздно прогуливавшиеся возле озера и в боковых уступах лестницы, заросших цветущими кустами, вдруг тоже устремились вверх по ступенькам. Но король, которого толпа продолжала не замечать, скользил впереди и не давал даже приблизиться. Запыхавшись, я добралась до верхней террасы. В зале царило странное оживление. Гости носились взад-вперед. Больше всего народу кружило на противоположном от террасы конце зала возле широкой лестницы, ведущей еще выше, как я поняла, на скалы, окаймляющие подземный город мелюзин. Ву растворился в толпе и тут же появился снова на ступенях верхней лестницы. Дойти туда так быстро он бы не успел, значит, это второй Ву, тот, что оставался подле королевы. Или же двуликий опять слился в одно целое. Рядом с ним из распахнувшихся в ночь высоких дверей, впустив внутрь громкий грохот и рев, появился Ирэм. На острове что, ураган? Голос короля, усиленный магией, прозвучал на весь зал:

— Освободите путь!

Толпа раздвинулась и отхлынула от лестницы. Я уже была близко и чуть не попала в водоворот гостей, возбужденных, непрестанно гомонящих. Из выкриков и возгласов трудно было в чем-либо разобраться, на мои вопросы никто толком ответить не смог, я лишь поняла, что пропустила какое-то значительное событие.

По лестнице быстро спускались Эгенд и Альд. Близнецы тащили человека, подхватив того под плечи и колени. Спустившись, братья с озабоченными лицами побежали через зал, как раз в моем направлении. Заметив меня, они приостановились, тяжело дыша, и рассмотрела того, кто без сознания лежал у них на руках. Вернее, ту. Девушку, совсем юную, очень бледную, настолько, что пятнышки веснушек у нее на щеках казались брызгами крови. Хуми? Вроде да. Девушка была одета в облегающие черные штаны и плотную кожаную куртку без бахромы, зато с огромным количеством карманов. Никогда не видела человеческих женщин в такой одежде. Магиня? Одежда девушки была мокрой, с рыжеватых волос ее, уложенных в сложную прическу из кос, на лицо стекала вода.

Когда близнецы поравнялись со мной, девушка вдруг открыла глаза, увидела меня и хрипло произнесла:

— Где он? Где охотник?

Я растерялась и принялась оглядываться по сторонам, но девушка тяжело задышала и вновь поникла головой. Эгенд что-то бросил Альду. Тот кивнул. Старший из эльфов перехватил у брата его ношу и побежал прочь с незнакомкой на руках. Альд остался рядом со мной. Он жестами отгонял любопытных гостей, словно насекомых, пока те не разошлись, разочарованно гудя.

— Что стряслось? Кто это? Что с ней? — я вцепилась в рукав Альда.

Младший из братьев помотал головой и выговорил, тяжело дыша:

— Тут у нас такое…!

Я только теперь заметила, что его карнавальный наряд испачкан, брюки промокли до колен, с талии исчез яркий кушак.

Из толпы опять послышались выкрики. Тем же путем, с лестницы и в жилые помещения дворца, через зал двигались мелизанды, четверо крепких парней из охраны короля, таща в руках… нашего Михо. Доблестный повар, тоже мокрый и бледный, как и девушка, был без сознания. Мелизанды с натугой проволокли его мимо. Я рванулась было к ним, но Альд придержал меня, жестом показав, что моя помощь там не нужна.

— Их осмотрит придворный лекарь.

— Да что здесь происходит-то?!

Альд уже отдышался и заговорил:

— Дракон. Дракон прилетел. Мы встречали его на скале, почетные гости короля все там были.

— Дракон? — в другое время я была бы разочарована, ведь мне так хотелось увидеть эпическое существо, но в тот момент меня больше интересовало благополучие Михо. — Значит, эта девочка…

— Его наездница. Охотница, — кивнул Альд. — Охотники послали ее по случаю знаменательного Самухуна. А предупредить, чтобы дракон не подлетал со стороны моста, распорядители забыли. Не досмотрели, в общем. Вот наш некромантище и напал.

— Он еще там?!

— Ага! — Альд ухмыльнулся. — Не сдох пока. Поразительная живучесть. И свора его с ним. Сегодня же Самухун, самое время для некромантии. Старый козел стаю баргестов в море потопил, а дальше, чем до трети моста не прошел, гроза ведь. Я таких молний никогда не видел. Но дракону магии Блеза хватило. Некромант его не столько ранил, сколько взбесил. Драконы и так магию не любят, а тут еще черные искры. А взбесившийся дракон, знаешь, то еще зрелище. В общем, девчонку он сбросил. В самые волны. В самую магию. Хорошо, что ей сил хватило до моста доплыть. А дальше она там и осталась, видно, выдохлась, может, о воду сильно ударилась, как раз в том месте, куда Плетения Блеза еще доставали. Мы все пытались до нее добраться, я, Ирэм, Эгенд, Ниш. Бесполезно! Ву начал плести узел, здоровенный! Ты бы все это видела! Дракон ревет, бесится, плюется огнем и при этом кружит над наездницей!.. Вон, слышишь, он там до сих пор над морем носится. Блез его, сдается мне, все-таки задел… Короче, девица в воде, некромант к ней все ближе, все в шоке.

— А Михо? — не выдержала я. — Михо тоже задело?

— Вот тут самое интересное, — Альд зажмурился от удовольствия. — Наш Михо, заправив пузо в штанцы, бросился на мост. Прямо под грозой пробежал, в самую гущу черных искр, девчонку на руки, и назад. Два раза в воду соскальзывал, вынес все-таки.

— Постой! Насчет девушки все понятно – черные искры на нее не действуют. А Михо-то?! Не погиб?! Не проклят?!

Альд патетично всплеснул руками:

— А я тебе о чем! Живой и почти целенький. Вот же жук! Вот же серая лошадка! Повар он скромный, ха!

— Он что…охотник?!

— Из их роду-племени явно, ага! Никто другой там не выжил бы, поверь! Как же я не догадался! Мы все нет-нет, а магии касались, а он молчком все. И это его возвращение по ночному тракту на орочий праздник! Как до меня не доперло?! Кто другой, кроме ней-маган, там бы выжил? Родители его, видно, не захотели к охотникам отпускать, скрыли. Как же его не раскусили?... Видела на нем амулет от мелкой домовой нечисти? Показуха одна!

— Дела, — протянула я. — А…

Договорить я не успела. Грохот голоса Ирэма донесся через весь зал на фоне испуганных криков гостей.

— Даша! Альд! Сюда!

Мы с Альдом бросились к лестнице. Альд поволок меня за собой, потому что толпа отхлынувших от дверей хуми, мелюзин, эльфов и прочего народа чуть не унесла меня прочь. На самом верху лестницы Ирэм крепко схватил нас за руки и втащил в двери против потока. Вокруг орали. Мимо нас с Ирэмом протащили нескольких бесчувственных дам. Кто-то покатился по ступенькам, охая и причитая.

За дверями был широкий балкон, выбитый в скальном выступе. Ниже него уступами спускались к морю аккуратные площадки. С них бегом, в панике, поднимались люди. Несколько мелизандов помогало им достичь верха и забежать во дворец. С балкона было хорошо видно знакомую полоску берега и белые барашки на мраморном мосту. Мост был совсем близко. У узкой полосы берега ревело море, над морем носился дракон. Он оказался не очень большим, размером с земного кита, длинным, как стрела, и гибким настолько, что тело его, казалось, вот-вот завяжется в узел. Дракон летал и орал. Мелизанды-охранники завели внутрь последних гостей-зрителей и вернулись к королю. Ирэм вытолкал нескольких бесстрашно-любознательных зевак и закрыл двери. Последним между створок проскользнул Эгенд. Стоило Ирэму закрыть дверь, как она тут же приоткрылась, и несколько гостей сунуло в нее любопытные носы.

Вместе со мной на балконе оказались король с королевой, Ниш, Ирэм, близнецы, Лим, Лау и трое невозмутимых мускулистых мелизандов. Придворная мелюзина стояла лицом к лицу к королю и старательно запихивала Лим себе за спину. Лим казалась шокированной. Лау и Ву спорили. Ниш, мрачно глядел исподлобья, прислонясь к скале могучим плечом. Лим поглядывала в его сторону с умоляющим видом, но стоило троллю шагнуть ближе, Ву зыркнул на него так, что тот стушевался и отошел на прежнее место.

— Все, все! Он уходит! — орала Лау, перекрикивая вопли дракона. — Видишь?!

Она указала на море. Я проследила за ее жестом, увидела дракона, спустившегося к самой воде и выплетающей над волнами причудливые узоры. Над мостом сверкали молнии. Мое зрение было не столь зорким, как у эльфов.

— Он не уйдет, — твердо сказал Ву. — Такое уже было. Хочешь обречь нас на смерть?

— А ее?!! — рявкнула мелюзина. — Уйдем глубже! На самые нижние уровни острова! Остальных посадим на корабли! Мы успеем, если постараться!

— Ты же знаешь, это бесполезно!

— Я не позволю рисковать нашей девочкой из-за призрачной угрозы!

— Это ее долг, ее миссия! — настаивал король. — Он послушает только ее.

— Дорогой, — робко встряла Карисса, — разве можно подвергать милую гостью и ее малыша такой опасности?

— Я буду рядом, — отозвался король, не сводя взгляда с Лим, прячущейся за спиной Лау. — Мне жаль, супруга морского бога. Принимая благословения, прими и обязанности.

Лим тяжело вздохнула и коснулась плеча Лау. Мелюзина обернулась, заглянула в лицо девушке и сердито бросила ее руку.

— Да что вы вообще творите?! — Лау отошла в сторону и скрестила руки на груди, с негодованием бормоча что-то про себя.

Лим стояла напротив Ву. Их взгляды были прикованы друг к другу. Оба смотрели с надеждой и ожиданием.

— Что тут происходит? — шепотом спросила я, подобравшись к Ирэму.

Маг взял меня под локоть и отвел к каменным перилам.

— Там!

Он указал на место чуть дальше от моста, туда, где начиналось открытое море. Я смотрела, но ничего не видела. Тогда он провел ладонью у меня перед лицом. Благодаря какой-то магии, далекое приблизилось, словно в бинокле:

— Мамочки! — вскрикнула я. — Что за тварь?!

От моего вопля все обернулись, а Серпента тревожно шевельнулась на груди. Ву посмотрел на меня осуждающе. Ирэм виновато улыбнулся присутствующим и слегка прикрыл мне рот ладонью. От рук мага пахло дымом. Я возмущенно замычала, а маг, вздрогнув и словно опомнившись, быстро убрал ладонь.

— Увидела?

— Угу. Что это?! Ужас просто!

— Морской дракон. Страж. Покровитель и вечный кошмар мелюзин. Вопли сородича и черная магия, способная причинить вред Лим, разбудили его и призвали. Он чувствует тьму, но, как и обычный дракон, не станет разбираться, откуда она исходит.

— Господи, какой огромный!

— Морские драконы живут на глубине. Они слепы. Магия и жалобы сородича притягивают его неимоверно. Учитывая, что в Самухун все усиливается в стократ... Дракон уже подходил к мосту, нагнав на всех страх. Надеюсь, никто из гостей не решится в панике отплыть от острова сегодня ночью.

— Что же делать? — пробормотала я, с ужасом вглядываясь вдаль сквозь магическое «стекло».

Морской дракон был белым, по крайней мере, казался таким в ярком свете вечно полной луны. Он свивался в петли, уходил в глубину рывками, потом снова поднимался над поверхностью, показывая из воды длинную зубастую пасть, в которую легко поместился бы небольшой торговый корабль. Я видела, как изгибы и извивы огромного змеиного тела приближают дракона к Грозовому. Молнии и гром не действовали на него, крики небесного сородича заставляли вздрагивать.

— Что Ву требует у Лим? — спросила я.

— Поговорить со Стражем. Успокоить его.

— В одиночку?! Да что же это за магия тут у вас такая?!

Ирэм подвигал губами и неохотно изрек:

— Лим – супруга морского бога. Не в буквальном смысле, разумеется. «Супруга» - перевод с языка Первых. Насколько я знаком с речью древних, перевод весьма вольный. Скорее, это «та, кого он опекает», — маг вздохнул. — Но не в этом суть. Если Лим не договорится со Стражем, жизнь всех сейчас присутствующих на Грозовом сильно усложнится. Мне следовало предусмотреть его появление, поскольку Лим здесь, но я не думал, что столько обстоятельств сложатся в одно…

— Импы зеленые! — выдохнула я, поворачиваясь к подруге.

Глядя на лицо Лим, было понятно, что девушка приняла решение. Глядя на лицо Лау, легко было предположить, что кое-кто в эту ночь может запросто лишиться венценосной головы.

— Уберите тролля! — коротко приказал король.

Ниш не успел опомниться – мелизанды из охраны вчетвером выволокли его с балкона и, судя по реву и рывкам створок, удерживали нашего громилу у входа.

— Я пойду на берег и поговорю со Стражем, — твердо сказала Лим, глядя исподлобья в глаза короля. — При одном условии: никто, ни вы, Правитель, ни ваша жена, не станете выдавать меня замуж против воли. Я сама выберу себе мужа. Если захочу уйти – уйду, захочу остаться – останусь. Никаких женихов, случайных знакомств, принудительных свиданий… ну, вы поняли. И все права на ребенка – только мои!

— Понял, — Ву кивнул. — Никто и не пытался требовать от тебя обратного.

— Карисса? — Лим требовательно посмотрела на королеву.

Королева возмущенно цокнула языком и обиженно отвернулась, пробормотав что-то вроде «и в мыслях не было».

— Не бойся, для Стража ты неприкосновенна, — сказал Ву.

— Очень хочется вам верить, — вздрогнув, произнесла Лим.

Король протянул девушке руку. Она оперлась на нее с благодарным кивком. Ву и Лим направились к спуску на берег.

Я подбежала к подруге и схватила ее за руку, попытавшись оттащить от Правителя.

— Даша! — гневно воскликнула Лим, вырывая ладонь.

Мне показалось, или в ее голосе и вправду прозвучал металл? Куда только делась боязливая девчушка, безоговорочно подчиняющаяся окружающим и с романтическим блеском в глазах? Передо мной стояла повзрослевшая не по годам принцесса, принявшая свое предназначение без лишних жалоб и слез.

— Что Даша?! — возмутилась я. — Себя не жалко, ребенка пожалей!

— Она жалеет, — голос мага раздался у меня за спиной.

— А?

— Она очень жалеет своего ребенка, — повторил Ирэм. — Именно поэтому идет туда. Еще немного, и морской дракон начнет разрушать докучающую ему магию. Если повезет, он обрушит свой гнев на некроманта. Если нет – на нас. Морские драконы умеют петь. Их голоса подобны смертоносному лучу, проникающему сквозь любые препятствия: толщу воды, камень, землю. В живых обычно не остается никто. Именно по этой причине уже многие столетия на судах, передвигающихся во внешних и внутренних морях, запрещено творить магию, любую – белую, черную, серую. Многие эльфийские властители разрешают мелюзинам селиться на своей земле, потому что только двухвостые способны договориться с драконом. Еще раз повторюсь: моя ошибка в том, что я не предусмотрел данного стечения обстоятельств. Мне жаль.

— Это я виноват, — сказал Ву. — Я не проверил, какое послание распорядители направили охотникам вместе с шебо.

— Довольно причитаний! – жестко произнесла Лим. — Мы теряем время. Ваше величество, проводите меня.

Прошло много месяцев с тех пор, как я начала приводить в порядок записи в своем дневнике. Что-то я еще помню хорошо, другое почти полностью стерлось из памяти. Но я никогда не забуду, как Лим с развевающимися на ветру волосами стояла на скале над бушующим морем, а белый змей, изгиб за изгибом, подходил ближе. Вот он ткнулся головой в мраморный перешеек и одним раздраженным движением снес препятствие. «Капец мосту», - глупо, отстраненно подумала я.

Мне не было страшно, наверное, потому, что ограниченный человеческий мозг в какой-то момент перестал воспринимать реальность. Что говорила Лим Покровителю, и как она это делала, мне не ведомо. Я видела золотые искры и голову морского змея почти у самого берега. Дракон охотников прекратил носиться над волнами и опустился на одну из каменных площадок. Он сидел там, топорща чешуйчатые надбровья, словно внимательно прислушивался к «разговору» мелюзины и своего морского сородича.

Страж ушел в глубину почти бесшумно и больше не показывался. Из дворца выпустили Ниша, и тот, помятый, с огромным синяком, расплывающимся на грубой физиономии, бросился к мелюзине, сбивая ноги о скалы. Лим была лишь чуточку бледнее, чем обычно. Но никогда больше она не вспоминала об этом событии, и все мои попытки разговорить ее разбивались об упрямое молчание. Еще не скоро к моей подруге вернулись прежние оптимизм и беззаботность. А то, что последовало вскоре, дало нам еще один повод проверить на прочность дружбу.

Глава 10. В которой после праздников неизбежно наступают будни

— Поклонение так утомительно, — задумчиво произнес Ву.

— М-м-м, — лениво протянул Ирэм. — Такова судьба избранных. Пусть привыкает.

— Пусть, — согласился король. — Лим – храбрая девочка. И с ней рядом хороший человек… тролль…

Они помолчали, глядя на то, как поднимается над далеким берегом солнце, а луна бледнеет.

— Все испугались морского дракона, — продолжил Ирэм. — Я тоже испугался. А ты? Небось, все знал заранее?

— Не знал, — неохотно сообщил Правитель. – Кто я тебе, бог?

Маг немного поперхнулся элем и сказал:

— Да кто ж тебя знает?! Кстати, кто ты?

— Бог, — сказал Ву. — Шучу. И вопрос этот больше мне не задавай. Если расскажу, наши отношения уже не будут такими, как сейчас. Мне по душе наши беседы. И с кем еще я буду пулять искрами, как выражается Лау?

— Ну… как знаешь, — маг опять задумался, отпил из кружки и спросил, почти равнодушно, — ты ведь смог бы меня вылечить, наверное, если бы захотел?

— Запросто.

— А… — Ирэм почесал в затылке.

— Не буду. Мне жаль смотреть, как ты угасаешь, но я уже неоднократно говорил тебе, почему у меня связаны руки. Ты просто не хочешь слушать.

Маг громко фыркнул. Мелизанд-стражник, прикорнувший на скамье у перил, вздрогнул и выпрямился. Ву раздраженно махнул ему рукой: иди уже спи, толку от тебя. Парень поплелся прочь, зевая.

— Ты опять за свое. Все хочешь поведать историю из Зеркала? — маг откинул капюшон, подставляя лицо морскому бризу.

Море было тихим. Ничто не напоминало о вчерашнем кошмаре. На каменный балкон, где сидели друзья, падали первые солнечные лучи.

— Да, но ты же не даешь рассказать ее до конца.

— Не дам. Не нужно этого. Если это судьба, значит, все так и будет. Верно?

— Зеркало никогда не ошибается.

— Не ошибается? Неужели? А как же тот случай, когда…?

— Не надо, — мягко попросил король.

— Ну, хорошо, а тот…?

— Не стоит.

— Ладно. Но кое-что я все-таки скажу. Не верю я вашим зеркалам, уволь. И раньше не верил. Особенно после того, как твое Зеркало не предупредило нас о гибели Аолины. Должно быть, Первые создали их себе на потеху. Или чтобы поиздеваться над своими потомками.

— Зеркала никогда не ошибаются, ошибаются люди, в них смотрящие, — повторил Ву, подливая себе эля. — Если артефакты что-либо показывают, значит, в этом есть смысл. Прости, я знаю, тебе больно это слышать, но Аолине было предначертано погибнуть.

— Не бойся, уже не так больно. Чему суждено случиться, того не миновать. Я стал фаталистом за годы скитаний.

— Магический поединок в твоем случае это почти самоубийство. Лиши Кусаку шебо. Прими помощь Даши. Она еще не так сильна, но с ней Серпента. Белая Змея приняла ее. Это о многом говорит. Ты ослабел, Полоз ловит искры в полную силу, только когда ты даешь ему свою кровь. На что ты еще надеешься? Забудь о поединке. Его все равно не будет. Я видел это в Зеркале.

— Опять Зеркало! А мою бесславную кончину ты там видел?

— Нет. Ты будешь жить. Долго.

Маг изумленно вернулся к королю всем корпусом, с грохотом поставив на стол кружку, шутливо воздел руки к небу:

— Что? И ты знал?! И говоришь мне только сейчас?! Нет, правда! Боги, какое облегчение! — маг сполз на край скамьи, заложив руки за голову.

Ву вздохнул и мягко произнес:

— Все-таки не веришь.

— Мне пора — сказал Ирэм, поднимаясь. — Через несколько часов отходит первый корабль. Нужно помочь магам с Плетениями. Мои спутники меня ждут, у нас остался всего один день, чтобы попрощаться как следует. Альд и Эгенд не смогут уплыть сегодня – слишком многие гости покидают остров, боясь повторения вчерашнего. Михо еще слаб. И я рад, что обстоятельства дадут нам немного побыть всем вместе напоследок. Будь здоров, Правитель.

— И ты, маг Ирэм, — грустно и тихо произнес Ву в спину удаляющемуся другу.

Король поставил на столик кружку с недопитым элем, наморщил веснушчатый нос и со вздохом посмотрел на небо:

— И что дальше? — спросил он.

… Ирэм шел по берегу. Я следила за его приближением. Он не успел переодеться после бала и был в своем черном с серебром длинном одеянии. Я не могла разглядеть его лица с такого расстояния, но полагаю, оно было усталым. Никто не ложился спать в эту ночь. Сначала маги усмиряли панику, потом, после выразительной и гипнотически-умиротворяющей речи короля с вершины лестницы, помогали гостям разойтись по покоям.

В бухте на ярко-синей глади моря покачивались пузатые торговые корабли хуми, узкие стремительные эльфийские парусники и величественные двухмачтовики мелюзин. Крошечные лодочки скорлупками заполонили пространство между судами и берегом, перевозя пассажиров и багаж. Маги помогали плести защитные узлы, поскольку в открытом море заниматься волшебством считалось дурным предзнаменованием.

Из-за того, что несколько гостей сумели-таки подсмотреть за усмирением морского дракона «матерью морского бога», на Лим обрушилась новая волна почитания и благоговения. Впрочем, некоторые из приглашенных, в основном хуми, сразу после вчерашнего происшествия обвинили ее в призыве чудовища, но таких было немного. Некоторым из них, кстати, Ниш успел набить физиономии до вмешательства Ву, и если бы не угроза межрасового скандала, жертв тролльих кулаков было бы намного больше.

Мы с Лим расположились на скальном утесе над берегом. Юная мелюзина провожала гостей. Многие из них подходили ближе и просили о благословении. Не понимаю, как Лим еще держалась. Она пошла на единственную уступку – согласилась присесть на стул. Лицо ее припухло, лодыжки отекли. Я с нетерпением ждала, когда закончатся официальные церемонии и можно будет увести ее в дом мага.

Ву усилил охрану принцессы, я не была уверена, что в случае опасности для Лим сумею без должной тренировки воспользоваться подарком короля.

Большую часть времени на утесе мы провели в молчании. Мне многое хотелось спросить у Лим, но я не стала ее беспокоить. Показалось мне или нет, но искры вокруг мелюзины в моем тонком видении были тусклыми и медленными.

— Довольно, — наконец произнесла мелюзина, выгнув спину и болезненно застонав. — Я устала. Подданные меня простят, а ребенок - нет. Идем, нужно еще навестить Михо и охотницу, они оба разместились в нашем доме, подальше от любопытных глаз.

Уходя с утеса следом за Лим и ее охраной, я еще раз посмотрела на Ирэма. Тот неподвижно стоял на песке, ссутулившись, опустив руки. Внезапно маг повернулся и поднял голову. Мы встретились глазами. Нежность, страсть. Я любима.

…Увидев нас, Михо чуть не перевернул тарелку с супом, из которой его заботливо, с ложечки, кормила давешняя охотница, и забарахтался в кровати, словно жук, перевернутый на спинку. Девчонка подскочила и повернулась к нам, не забыв поправить больному одеяло.

— Здорово, охотники! — не сдержалась я, уж очень хотелось это сказать. — Ты Энаша, да?

Наездница дракона поклонилась, а Михо заметно погрустнел.

— Вы, наверное, презираете меня? — спросил наш храбрый повар.

Брови Эны поползли вверх. Она переводила взгляд с нас на лежащего в постели парня, явно недоумевая.

— Я мог бы помочь вам с некромантом еще раньше, и я бы помог, честное слово, если бы знал, как.

— Как по мне, так ты появился на сцене именно тогда, когда нужно было, — заметила я. — Просто прекрасный получился выход. Свидетели до сих пор в восторге.

— Правда? — приободрился Михо. — И вы, госпожа Лим… то есть, ваше высочество, тоже так считаете?

— Да, — сказала Лим, быстро моргая. — Ты доказал свою отвагу. Мы тобой гордимся.

Михо залился краской. Эна смотрела на нас, раскрыв рот.

— А ты как думаешь? — обратилась я к ней. — Наш Михо храбр?

Девушка еще раз отвесила быстрый поклон и заговорила, немного склонив голову и опустив взгляд (нравятся мне охотники, ей-богу, вот нашей бы молодежи такое воспитание!):

— Госпожа, я обязана ему жизнью. Боги, видимо, были милостивы в ту ночь, раз среди всех собравшихся, помимо меня, оказался еще один человек, невосприимчивый к магии. Господин Михо был не просто храбр, он проявил смелость, достойную героя, ведь не только магия угрожала ему в эту ночь. Я признательна господину Михо и преклоняюсь перед ним.

Повар стал пунцовым.

— О-о-о…Ты еще не знаешь, как он готовит, — протянула я. — Даже принцесса Лим была в восхищении.

Я толкнула подругу локтем.

— Да, — подтвердила та, вздрогнув и распахнув осоловелые от недосыпа глаза, — принцесса в восхищении.

Лицо охотницы приняло совершенно благоговейное выражение:

— Тогда я понимаю, почему родители господина не хотели отпускать его из дома. И все же я надеюсь уговорить Михо присоединиться к племени охотников.

— Неужели такое возможно? — удивленно воскликнул повар. — Разве я не стар для такого дела?

— Конечно, возможно! — с жаром подтвердила Эна, поворачиваясь к парню. — Вы доказали свой героизм. Что еще?!

Михо заволновался и сделал попытку вылезти из кровати, на что Энаша отреагировала крайне неодобрительно.

— Хм, странно, что ты скрывал свою суть от нас, — сказала я, когда охотница, с той же непритворной заботой, устроила парня поудобнее и обложила подушками.

— Я привык это делать. Мама родила меня уже в почтенном возрасте. Это сейчас мы довольно богаты – у нас много работников . Но раньше наша семья поддерживала достаток только за счет того, что я готовил солонину с красным перцем для армии хуми в Пельтреннате, а также сало и рулеты для местной знати. Если бы родители отдали меня повелителям драконов, семья разорилась бы. Надеюсь, родня получила письмо, что я отправил из Тунницы. Я напишу им еще одно. Если у них все хорошо, я … с вашего позволения, госпожа Лим… попрошу у них разрешения посетить поселок охотников вместе с… госпожой Эной, — робкий взгляд Михо, полный надежды, брошенный на симпатичную охотницу, был более, чем красноречив. — А там видно будет. Признаться, об охотничьей стезе я мечтал с детства, но долг… Ваше высочество, вы позволите покинуть вас?

Я опять толкнула Лим в бок.

— Позволяю, — сонно сказала подруга, мечтательно глядя на подушки под спиной у повара.

Когда мы вышли из комнаты Михо, я шутливо обратилась к мелюзине:

— Ваше высочество, потеряли вы поклонника, как есть потеряли. Не жалко?

Лим подняла на меня взгляд и выразительно провела ладонью по шее.

— Прирежешь Михо? Я не знала, что ты такая ревнивица… А, ты на меня сим жестом намекаешь? Ладно, пошли, уложу тебя в постельку.

— И подушечек, подушечек побольше, — хрипло сказала Лим.

… — Как ты посмела?! — голос Буушгана троекратно отразился от стен донжона.

Женщина на полу не ответила. Она была жива, но отросшие волосы оплели тело, словно паутиной, а платье почти истлело. Желтая кожа обтянула лоб, обнажила почерневшие губы – Ниэна постепенно превращалась в нежить, полумертвое тело, из которого Блез все это время черпал силы. Буушган подошел к скорчившейся на каменных плитах колдунье, с брезгливостью оттолкнул ногой клок некогда роскошного одеяния и присел на корточки.

— Ведьма! Ах ты тварь! Как же ты сильна! — в голосе демона против воли прозвучали восхищенные нотки. — В тот день, когда я пришел за твоей памятью, ты тоже кое-что получила от меня! Посмела присосаться к моим искрам, поганка! Отдавала их своему учителю! Пила меня, как пиявка! Сильна! Как же ты решилась на такое?

Ниэна захрипела, вращая глазами.

— А я и предположить не мог… Получается, сам все это время питал некроманта. Хотя, с другой стороны… — демон задумался. — Для меня это не в тягость, а Блез немного растянул свою жалкую жизнь, как раз, чтобы я успел поймать его…. Но ты! Что же мне с тобой делать? Какое наказание применить к той, что уже и так достаточно наказана?

Колдунья вдруг оторвала от пола щеку и застонала. Этот стон выразил всю боль, сожаления, ужас и отчаяние умирающего существа, ныне ужасного, но некогда бывшего прекрасной девой, погубившей свою жизнь ради мести. Буушган невольно отшатнулся, от неожиданности сев на плиты и заскрипев зубами, но засмеялся, вытер со лба выступивший пот и с изумлением поглядел на влажную ладонь.

— Боги, я стал почти живым, — нервно хохотнул демон. — Нет, честно, пробрало по самую…душу…Глядишь, и не захочется домой возвращаться.

Он медленно поднялся на ноги, вздохнул и чертыхнулся, затем прошелся взад-вперед от окна до окна. Колдунья следила за ним мутным взглядом. Тогда Буушган решился. Он подошел к лежащей женщине, наклонился и взял ее за руку. Ниэна вздрогнула и попыталась отползти прочь.

— Лежи, не дергайся, — с усмешкой бросил ей демон. — Считай, сегодня у тебя второй день рождения. Живи, помни мою доброту.

Через его длинные и гибкие, как у женщины, пальцы пошли первые черные искры. Они вызвали боль в теле Ниэны, но она терпела, лишь судороги и закатившиеся под веки глаза показывали, как ей невыносимо тяжело.

— Терпи, — сквозь зубы процедил Буушган. — Я знаю, что это можно вытерпеть.

Черные боросг окутали колдунью угольным саваном. У демона заслезились глаза, он вглядывался в копошение внутри облака искр, но пелена была непроницаемой. Так прошло несколько минут. Пальцы мужчины занемели, рука колдуньи обмякла в его ладони. Демон с досадой щелкнул языком, но в этот же миг из облака, в рефлекторной судороге, высунулась нога Ниэны. Ножка. Изящная, женская, с высоким подъемом ступни и жемчужными ноготками. Грязноватая, в клоках платья, но с белой гладкой кожей, покрытой медовым пушком. Буушган, сам не ожидавший такого перевоплощения, изумленно выдохнул и поднес к глазам руку колдуньи, которую все еще держал в ладони. Он стряхнул с нее ошметки ужасных коричневых когтей, отросших во время неподвижности Ниэны и принялся разглядывать тонкие пальчики и прозрачные ноготки. Искры опали. Ниэна села, дрожа, сотрясаясь всем телом. Буушган посмотрел на нее и весело захохотал. Колдунья вздрогнула, вырвала руку из его хватки и со смесью восторга и ужаса тоже принялась ее разглядывать. Черные искры все еще пробегали по ее волосам, пышным, гладким кудрям молодой девушки.

Буушган опять рассмеялся:

— Вот что случается, когда не отказываешься от подарка демона. Значит, такой ты была раньше? Эх, малыш Кэль, чем же ты ему не угодила?

Девушка молчала, все еще дрожа, и время от времени проводила языком по губам и белоснежным зубам.

— Ты свободна. Иди, куда хочешь. Возвращайся к родне. Выходи замуж, живи человеческой жизнью. Держись только подальше от сильных магов. Мои искры поддержат силы, но не дадут тебе магии, вообще, про магию забудь, иначе повторишь свой путь с начала и до гибели в руках белых. Тебе придется иногда впитывать тьму из окружающего мира для подпитки. Это не сложно. Мало, что ли, вокруг черных боросг?

Демон встал и пошел к лестнице, на ходу расправляя затекшие плечи. Ниэна смотрела ему вслед.

… Вечером мы поужинали все вместе во дворе дома мага. Трапеза была немного грустной, хотя за столом звучали шутки и смех. Эгенд и Альд готовились отбыть к Обре на корабле торговцев хуми. Михо предвкушал первый полет на драконе, а Эна с восторгом удостоверилась в том, что ее спаситель – еще и прекрасный повар. Узикэль был счастлив и несчастлив одновременно: с одной стороны, мелюзины раскупили все его пряные закладки, с другой – мне полагалось сорок процентов с продаж. Почтенный торговец, пожелавший присоединиться к близнецам в пути на север, то бледнел, то краснел – было очень забавно наблюдать его душевные муки, которые, к слову, совершенно не отразились на аппетите файнодэра. Огунд капризничал. Он единственный среди нас был полностью искренним. Его волновали те темы, что мы старательно обходили стороной в застольном разговоре: почему мы расстаемся? Заберет ли Михо с собой Малью, и не съест ли свинку дракон? Уйдет ли Даша в свой мир? С какой стати почти взрослого кларикона всякие там тетки-мелюзины заставляют выбрать себе семью на острове, если почти совершеннолетний кларикон желает и дальше путешествовать по миру и истреблять некромантов и нечисть? Почему все веселье всегда заканчивается? И наконец – что будет с Ирэмом?

Маг почти ни слова не проронил за ужином. Я видела, что он ждет сигнала Ву. А Ниш делил свой взгляд между Лим и предзакатным небом. Скоро ли прилетит сова? Сколько бы мы ни ели и не веселились, тревога хрустела на зубах, словно специи.

Наевшись, мы развели костер. Эгенд принес челлу и принялся мелодично натренькивать народные песенки разных рас, которые все присутствующие, кроме меня, узнавали и подхватывали сытыми голосами. Солнце садилось, оно было как-то по-особому великолепно в небесах. Ветер приносил издалека протяжные крики зифов, это напоминало нам о некроманте, но мы с равнодушием поглядывали на море. Вопли морской нечисти заставляли охотницу вздрагивать. Эти звуки тревожили и дракона, он громко и протяжно ревел, и тогда Эна поднималась на крышу дома и трубила в костяной рожок, а дракон успокаивался. Чуть раньше Ву уговорил гостей, прибывших на остров с небольшими вооруженными отрядами, послать на берег воинов. Высадившийся у начала моста отряд под началом Ирэма и двух магов с торговых судов не нашел на обрыве ни Блеза, ни его «армии». Местная нечисть ушла глубоко в лес, и Хозяин не откликнулся ни на один призыв. Мы все надеялись, что некромант мертв.

Я хорошо выспалась днем, но от обильной еды опять потянуло в сон. В горле как-то першило. Не заболеть бы. Чтобы освежиться, я решила прогуляться к морю. Альд догнал меня, свистнув, словно собачонке. Раньше я бы съязвила, но сейчас просто остановилась и дождалась, пока он подойдет своим изящным пружинистым шагом. У младшего из близнецов изо рта торчала позолоченная зубочистка.

— Смотри, не проглоти, — хмуро сказала я, продолжив путь.

— Заботишься? — усмехнулся эльф, вынимая острую палочку.

— А куда мне деваться? Поклонников надо защищать.

Альд хмыкнул. Какое-то время мы молча шли по узкой тропинке.

— Эй, а ты? Мог бы любезно убирать ветки от моего лица, — не выдержала я.

— Еще чего! На руках понести?!

— Вот приворожу тебя опять, уже сама, тогда посмотрим.

Альд почему-то промолчал. Мы вышли к озеру, и тогда только эльф заговорил:

— Знаешь, мы завтра расстанемся навсегда…

— Ты наверное страшно рад, да? — спрятав грусть за иронией, предположила я.

— Совсем нет, — странным голосом откликнулся эльф. — Столько всего случилось с нами… разве могу я радоваться? Я расстаюсь… с сестрой. Разве не больно братьям расставаться с сестрами?

Я потрясенно молчала. Сказать ему, как мне тоже больно… и хорошо от этих слов?

— Гвенд рассказала нам много интересного. А Ву предупредил об опасности.

— Тебе грозит опасность?

— Нет, — эльф помедлил и повернулся ко мне лицом, сказав без привычной насмешки. — Это тебе грозит опасность. Ты очень бледна. Что с тобой?

— Болит спина.

Меня мутило, Серпента (я научилась надевать и снимать ее без страха) все время поглаживала кусочек кожи под лопаткой. Мы вышли на берег. Что со мной? Хотелось войти в холодную воду и остудить горящее тело.

— Даша, тебе плохо? — услышала я голос Альда, словно издалека.

— Да, — коротко сказала я и потеряла сознание, упав на морской песок.

Глава 11. В которой нечисть напоминает о договоре

— Очнулась, великая магиня из иного мира? — с издевкой произнес кто-то над ухом.

Я медленно открыла глаза. Олем, из рода реталийских медоволосых. Полагаю, меня в этот грот уже для предложения руки и сердца притащили. Олем движением пальцев сотворил искры и зажег яркий магический фонарик. Свет был достаточно ярким, чтобы я разглядела глубокую царапину у него под глазом, из которой сочилась кровь.

— Не загостились ли вы на Грозовом, госпожа? Не хотите ли прогуляться в приятной компании? О нет, не пугайтесь, прекрасно вижу, что неприятен вам! И вы так недвусмысленно дали это понять на балу! Поэтому не буду надолго навязывать свое общество и передам вас в другие руки. Вы, конечно, очень милы и непосредственны … — Олем улыбнулся своей собственной, совершенно непонятной мне шутке, от которой у меня побежали мурашки по коже, и продолжил. — Сок магически измененной орхидеи силен. Интересно, как ты продержалась столько времени? Я ждал тебя всю ночь, ты так и не пришла. А жаль. Теперь слушай. Если попробуешь творить искры здесь, этот милый мальчик умрет. С его стороны было неблагоразумно, но очень… трогательно и забавно напасть на меня с этим…

Олем раскрыл ладонь и показал мне окровавленное нечто. Позолоченная зубочистка! Альд! Из темноты на пятачок света от магического фонарика двое мелизандов в черных масках вытащили полубесчувственное тело. Альд едва был в сознании, когда его бросили на влажный песок. Я метнулась к нему, но один из мелизандов удержал меня за локти. Эльф перевернулся на бок и посмотрел на меня одним глазом. Второй заплывал лиловым синяком.

— Твой любовник? Собиралась к нему на свидание? А маг знает? Впрочем, какое мне дело? Пойдешь со мной по-хорошему, прихватим мальчика с собой – Шестому нужны рабы, ну… или семья даст за младшего Донирээна неплохой выкуп. Будешь упрямиться или попытаешься творить свою ОСОБУЮ магию – он останется тут, связанный. А ведь скоро прилив. Ну? Согласна быть паинькой? Вот и славно! Вставай, Донирээн, иначе умрешь здесь.

Альд встал на одно колено, попытался выпрямиться и чуть не упал. Олем ждал. В его руках возник тонкий кинжал, мелизанд лениво гонял его между пальцами, с жестоким любопытством поглядывая на усилия эльфа. Сдерживая ярость, я прислушивалась к Серпенте. С того самого момента, как я очнулась, Белая Змея начала подавать слабые признаки жизни. Головка ее переместилась с моей груди на правое плечо, несколько витков поднялись с бедер на талию. Артефакт все еще слабо подчинялся мне, но мы были на правильном пути.

Альд встал, закачался и снова присел на колено. Как же сильно они его избили! Я не выдержала и… что-то сделала, сама не поняла, что. Мелизанд, удерживающий меня, вдруг по-женски пискляво взвизгнул сквозь маску и выпустил мои локти.

— Господин, она меня уколола!

Громила с возмущением продемонстрировал нам руку, с его пальцев капала кровь. Я успела шагнуть к Альду и подхватить того под плечо – тонкий кинжал застыл перед горлом младшего из близнецов. Мы с эльфом замерли.

— Я же сказал, никакой магии! — прошипел Олем.

— Я помогу ему, — сказала я тихо. — Обещаю не сопротивляться.

Реталийский принц вгляделся в мое лицо и неохотно кивнул второму из громил. Тот подхватил Альда под другое плечо и оттолкнул меня.

— Идемте! — приказал Олем.

Вопреки моим ожиданиям, он не повернул к выходу из грота, а прошел немного вглубь пещерки, остановившись у стены, поиграв пальцами и затем развернувшись вполоборота. Воздух у стены заискрился. Портал? Один из тех, о способности видеть и создавать которые упоминал Ирэм? Темная магия. Драконы? Первым в портал шагнул пострадавших от моих мелизанд, затем второй громила с Альдом, едва волочащим ноги. Олем приветливо кивнул мне. Я вошла в облако искр, оказавшись в темном проходе, но чуть не сбив меня с ног, словно случайно, пытаясь удержаться на ногах, с нажимом проведя рукой снизу вверх по моему бедру, следом прошел Олем. Я испугалась, что мелизанд почувствует Серпенту сквозь тонкую ткань просторных штанов, но он лишь подтолкнул меня вперед, выдохнув над ухом.

Из подземного прохода, в который вел портал в пещере, мы вышли на берег моря. Под ногами захрустела галька. Остров. Совсем маленький. Я задыхалась от смеси светлой и черной магии, используемой Олемом. И сам медоволосый начинал нервничать. Мы потеряли одного из громил, он просто не вышел из портала. Олем схватил меня за плечо и прошипел в ухо:

— Ты что-то делаешь, так ведь? Сбиваешь Порталы? Мы отклоняемся с пути. Еще один ложный переход, и я убью Донирээна.

— Что тебе от нас нужно? — прохрипела я.

— А ты не догадалась? Ты Источник. И всегда им была. У моего хозяина не получилось двадцать семь лет назад, получится сейчас. Шестому нужна Сила. Ты станешь его невестой. Не бойся, Дракон не выпьет тебя сразу, поэтому-то ты так и ценна. С тобой будут хорошо обращаться. Мой хозяин вернет себе власть с твоей помощью, а дальше… дальше я получу свою награду.

— Какую?

Олем склонился еще ниже:

— Власть. Трон. Я буду Наместником Ондигана при Шестом.

Банально-то как. Бедный Кэль. Все кому не лень заранее делят его трон.

Второй портал вывел нас на морской берег, обрывистый и заросший колючим кустарником. Мы оказались там уже втроем, потеряв второго громилу. А в моей руке был хвост Серпенты, которая медленно перетекла на плечо и обвилась вокруг запястья. Может, я и не умею пользоваться артефактом так, как Ирэм, но лучше что-то, чем ничего. Олем продолжал стоять с выпученными глазами, оглядываясь. Приложить его Серпентой? Белая змея, взмолилась я мысленно, мне нужно, чтобы мы с тобой подружились!

Хорошо, что реакция у меня оказалась быстрой – я успела отпрыгнуть и заслониться Серпентой. Олем, сам похожий на шипящую змею, атаковал меня с мечом. Защищаясь и не давая медоволосому приблизиться к бесчувственному Альду, я несколько раз наугад ударила кнутом и… молниями, как тогда, при атаке Блеза. Сама удивилась. Мелизанд отступил, с ужасом глядя на расколотую землю под ногами и дымящиеся носки сапог.

— Брось меч! — приказал я, стараясь звучать уверенно. — Сам знаешь, какие у меня способности, иначе не притащил бы сюда.

Олем помедлил и отшвырнул оружие, не сводя глаз с белого хлыста.

— Ты вернешь нас назад. Меня и Альда. И сдашься на милость Ву. Одно неверное движение, и я превращу тебя в кучку пепла.

— Белый артефакт, — зачарованно пробормотал мелизанд. — Прежде чем пропасть, он убил четверых наследников рода Ардээнтов. А до этого двоих из моего рода. Как он признал тебя? Как ты его убедила?

— Уговорами и лаской, — устало сообщила я. — Доброе слово и кошке приятно.

— Надеюсь, Белая Змея передумает и перейдет в другие руки.

— Это вряд ли. Мы с ней уже сроднились.

Порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Воздух разорвал громкий вой.

— Нечисть, — пробормотал Олем. — Почувствовала искры.

— Это мои друзья, — храбро соврала я. — Слышал, что я с ней в хороших отношениях? У меня даже среди букканов приятели имеются.

Олем подумал, сбросил сапоги и прыгнул в море прямо с обрыва. Я успела лишь разглядеть мелькнувшие в воздухе два хвоста с острыми плавниками, торчащие из штанин. Проклиная коварство реталийцев, я подбежала к обрыву, а убедившись, что мелизанд не собирается возвращаться, принялась осматриваться. Всходило солнце. В его лучах была видна ровная береговая линия, тянущаяся влево и вправо, куда только достигал взгляд. Мы явно были не на Грозовом. Шагах в тридцати от края обрыва виднелась полоска леса. Вдоль нее тянулась плохо утоптанная дорога без единой травинки между колеями. Тракт? Неужели старый? Где мы? Меня постепенно охватывало беспокойство. Я позволила Серпенте уползти в рукав, намотав свободную часть хлыста на запястье. Лес притягивал мое внимание. Оттуда явственно веяло опасностью.

— Похоже на старый тракт, — подал голос Альд, подтвердив мои опасения.

— Похоже. Что будем делать?

— Мы или южнее, или севернее мраморного моста, — эльф приподнялся, опираясь на руки и встал, покачиваясь. — Как только солнце поднимется повыше, думаю, смогу определить наше примерное местонахождение. Меня этом учили.

— Здесь много золотых искр. Но меньше, чем на том участке пути, где напал на нас некромант.

— Что ж, возможно, нас забросило немного на север, ближе к Обре. Там более обжитые места и от Первых мало чего осталось.

— Будем надеяться. Тогда здесь должны быть поселения.

— В любом случае, оставаться на месте нельзя. Если это действительно старый тракт, лесные твари нападут. Давай двигаться вон туда. Предполагаю, там юг.

— Как же ты пойдешь? — вздохнула я.

— Как-нибудь.

Было холодно, очень холодно. О благословенном теплом климате Грозового оставалось только мечтать. То, что я приняла за белую траву, оказалось инеем. Мы с Альдом поделили его куртку, прижавшись друг к другу, благо мне все равно приходилось поддерживать избитого эльфа. Солнце поднималось, не добавляя ни капли тепла, но хорошо освещая тракт (по которому мы ковыляли, как нам казалось, бодро, а на самом деле еле-еле), но не проникая вглубь зарослей вдоль дороги. Все настойчивее шевелилась Серпента, устроившаяся на моих плечах.

—Нечисть,— пробормотала я, поглядывая на лес. — И ночью бродишь, и днем покоя не даешь. Когда ж ты спишь, проклятая?

Я вспомнила, что творил Букашка при свете солнца, нарушая все мои представления о том, как должны вести себя порождения тьмы, и невольно содрогнулась. Эх, Баольбин, как нам тебя сейчас не хватает! Ты сейчас, должно быть, со своей досточтимой хозяйкой-магиней. Я бы и с ней охотно поболтала.

— Далеко? Близко? — напрягся Альд.

— Думаю, где-то совсем рядом. Жаль, на тебе другая куртка. В ту я положила пакетик со специями.

— У меня даже меча нет, — пожаловался эльф. — И понесло меня за тобой безоружного.

На этой куртке ремешки были вплетены в крошечные металлические кольца. Альд вытянул один и принялся производить какие-то странные манипуляции. Вот он подобрал комочек засохшей земли, обмотал его ремешком и затянул пару узлов – получился неопрятный клубок. Затем он долго держал клубок на ладони и наблюдал за слабым движением белых искр – мне они тоже были видны.

— Мы к северу от Грозового, — наконец выдал эльф.

Я с облегчением выдохнула: все-таки с рассвета мы прошли немалый путь на юг, и было бы жалко сил и времени. Альд признлся, что впервые в жизни чувствует себя совершенно беспомощным.

— Кажется, я вот-вот свалюсь.

— Хочу кое-что попробовать, — сказала я. — Но имей в виду, понятия не имею, к чему это приведет. Кстати, принцип позаимствован у Мальи. Это она пыталась вылечить меня от истощения золотыми искрами, когда я не могла проснуться.

— Значит, будешь пользовать меня по-свински? — грустно пошутил эльф, присаживаясь у обочины.

— Угу, — признала я, сосредотачиваясь.

Я собирала золотые искры Первых из окружающего пространства, держа в ладони кончик Серпенты, и вливала их в руку Альда. С лица эльфа медленно сходила болезненная бледность. На щеках проступал слабый румянец. Вскоре он уже бодро шагал рядом со мной. Мы оба понимали, что очень рискуем: как действуют на человека (или эльфа) золотые искры? Чем будет расплачиваться организм за использование чужой магии? Обезболивая и придавая сил, не разрушают ли искры энергетику внутренних искр?

— Там что-то есть, вон, слева от дороги, — вдруг произнес Альд, вглядываясь в немного отступившую от моря кромку леса.

Его зоркий взгляд, как всегда, очень нам пригодился. Не заметь эльф старой телеги, брошенной у самых зарослей, мы бы прошли мимо.

Телега явно стояла здесь не одну зиму: кожаный полог сгнил, одна единственная перегородка рухнула в траву. Самоцветов тоже не было, ни на боках, ни в коробе под днищем. Зато дерево корпуса и колес прекрасно сохранилось, лишь потемнело от сырости, а Плетение на бортике был дорогим – крепким пеньковым. И… ура! – внутри, под остатками упавшего полога, обнаружилась поржавевшая, но еще почти целая жаровня. Я старалась не думать о пассажирах повозки и их участи. Вряд ли они бросили свое средство передвижения добровольно. И чего ради понесло их на юг по старому тракту? Уф, кажется, я только что разглядела борозды от когтей и зубов на тележном бортике.

Мы с Альдом дружно чесали в затылках, стоя над находкой. Я крутила на пальце кольцо. Жалко бабушкин подарок, но свою жизнь жальче. Альд вытянул из деревянных петель пеньковую веревку, я надела кольцо на Плетение. Эльф тщательно, замысловатым образом, вернул веревку в отверстия вдоль бортов, повторив все необходимые узлы и петли. Хорошо, что этому его когда-то научила мама, супруга Властителя, часто путешествовавшая по округе в сопровождении сыновей в целях благотворительности: здесь недавно построенную школу осмотреть, там сплести узел на колодец, а еще отвезти травы приболевшему старому магу. Без знаний младшего из близнецов, даже с агатовым кольцом и Серпентой, я оказалась бы совершенно беспомощной. Но заставить повозку двигаться Альд не смог бы, его магических способностей на это не хватало.

На Ондигане считается, что люди искусства могут направлять свои искры лишь на благо муз. Я вдруг вспомнила, что ни разу не слышала творений Альда. Спектакль печально закончившей свои гастроли эльфийской труппы не в счёт – их вирши здесь поэзией не считаются. Вот выберемся отсюда, заставлю Альда каждый вечер ублажать меня высоким искусством. Лим рассказывала, поэты здесь пишут маленькие, но красивые восьми- и пятистишия, подобные японским танка, а любимые их темы – природа и путешествие души из жизни в жизнь. Любовные переживания, выраженные в поэзии, изысканно минималистичны, выражение крайних эмоций не приветствуется. Пятистишия и восьмистишия не рифмованы, в атче вообще с рифмами проблема: многие слова оканчиваются на похожие слоги «та», «да», «на», «ма», в зависимости от части речи, – получается не рифмовка, а монотонное бубнение (да, это я тоже успела заметить на спектакле). Вот Ондиганские поэты и изгаляются, как могут, играя в белом стихе паузами, интонацией и тоном. Любой стих вслух декламируется только под музыкальное сопровождение, и больше всего ценятся бархатные мужские голоса, способные и в речитативе, и в замедленном темпе вводить слушателя в подобие гипнотического транса. Говорят, наш Альд великолепен и в сочинении, и в декламации. А в паре с Эгендом им нет равных на всем Ондигане. Я горжусь своими друзьями.

Я уселась на место мага и взялась за концы веревок. В голове мелькнуло воспоминание: Ирэм учит меня управлять телегой, а я капризничаю. Теперь-то мне уж точно не до капризов. Если бы можно было послать друзьям какой-нибудь знак! К сожалению, почтовая магия неимоверно сложна. Даже Ву обычно пользуется услугами южных троллей, а не заковыристым волшебством. Искры пошли, но слабо. Серпента выскользнула из рукава и свернулась у меня на коленях. Вот это – другое дело! И искры пошли, и в случае чего оружие под рукой.

Телега дернулась.

— Подожди. Наберем дров, — предложил Альд. — Холодает.

Мы собрали изрядную кучу хвороста и бурелома, погрузили на телегу. Хоть лес и рядом, осенний день короток, скоро вечер, боюсь, ночь нам предстоит веселая. Серпента то и дело вздрагивала и поднимала «голову», разворачивая «морду» к лесу, эльф косился на нее с опаской.

— Как мы разведем огонь в жаровне? — заволновалась я.

Альд успокаивающе махнул рукой:

— Я не маг, конечно, но уж живую искру извлечь способен.

И точно, он повозился с минуту с очередным Плетением из ремешка, высек искру и разжег костерок. В телеге все было организовано по уму: под жаровней стояла доска из непрогорающего драконьего дерева с пазами под металлические ножки. (Сдается мне, боги, хоть и забавлялись с нами, ставя свои выматывающие душу и плоть эксперименты, все-таки в крайнее свинство не скатывались, посылая время от времени утешительные бонусы). Альд отдал мне куртку, сел, прижавшись ко мне спиной, лицом к жаровне. Я понимала, что ему, израненному и уставшему, требуется намного больше тепла, чем мне, но надеялась, что жар от огня достаточно согреет его.

Телега двинулась. Через полчаса я удостоверилась, что мне не нужно особо сосредотачиваться, чтобы управлять повозкой: искры свободно текли через «вожжи», требовалось лишь следить за выбоинами на дороге, чтобы вовремя ослаблять поток – я не умела выравнивать тракт, как это делал Ирэм. Очень хотелось есть. В жаровне прогорали остатки жира от еды, распространяя вокруг не слишком приятный, но беспокоящий нас запах. Альд засыпал и норовил свалиться в огонь. Тогда я уговорила его лечь и накрыться остатками кожаного полога, вонючими, но достаточно плотными, чтобы сберечь немного тепла. Эльф крепко заснул. Примерно каждые полчаса я останавливала телегу и подбрасывала в жаровню дрова. Ближе к вечеру поняла, что долго так не продержусь. Голод мучил все больше, куртка не очень спасала от холода, дрова таяли на глазах, из леса доносились разные пренеприятнейшие звуки, беспокоящие Серпенту. Альд спал беспокойно, стонал и метался.

Есть ли у нас надежда выжить? Мы расстались с друзьями почти сутки назад. Надеюсь, Ву присоединиться к поискам, у него хоть есть волшебное зеркало.

Темнело. Лес, казалось, наступал на тракт. Я видела юркие тени, порывающиеся подбежать к телеге, но в последний момент исчезающие в тени.

— Альд! — позвала я, не в силах больше бояться в одиночку. — Проснись!

Эльф проснулся сразу и не стал тратить время на объяснения, ему и так все было понятно. Он поднял со дна телеги тяжелую палку, найденную еще днем у обочины. Судя по выражению лица, его прогноз на предстоящую ночь был не очень оптимистичным. Я остановила телегу (все равно нам не оторваться от нечисти на этой развалюхе) и приготовила Серпенту. Если и выстоим до утра, то только благодаря артефакту.

Акаморы. Ненавижу акамор! Юркие и настойчивые, они полезли из леса, как тараканы. Лесные твари взяли телегу в кольцо. Я ждала, когда их соберется побольше, чтобы ударить молниями сразу во всех направлениях. К сожалению, золотых искр в пространстве было не так уж много. Альд стоял с бревнышком наготове, но стая акамор с вкраплениями ферьеров почему-то не спешила атаковать повозку. Твари возбужденно «переговаривались» рыком и писком, сновали под дном телеги, даже попробовали на вкус лохмотья полога, словно мы не привлекали их в качестве потенциального ужина. Я поняла, что нечисть ждет приказа, и даже догадалась, от кого.

Хозяин появился из леса в сопровождении иратхов. Также я разглядела в свите Ния нескольких ланан и, кажется, одну девушку-эари, плетущуюся в хвосте процессии, довольно нелепо одетую и растрепанную. Больше эари не было видно. Надеюсь, в этой местности они благополучно впали в спячку. Появление Хозяина меня немного приободрило. Если бы твари хотели нас просто сожрать, мы с Альдом давно уже бились бы не на жизнь, а на смерть. Приход Ния говорил о том, что с нами собирались побеседовать. Акаморы расступались, шипя, пока Хозяин со своей свитой не приблизился почти вплотную к телеге. Альд, поняв, что предстоит общение с Нием, опустил палку. Удивительно, но Серпента совершенно успокоилась. Белая змея тревожно шевельнулась, лишь когда иратхи подняли Нию веки. В тот момент я отчетливо услышала, как веревки на бортах телеги тренькнули, словно оборванные струны.

— Пришла? — проскрипел Хозяин, тараща глаза.

— М-м-м… — уклончиво отозвалась я.

— Тебя ждали.

— Меня?

— Тебя. Ты обещала. Неважно, где заключен договор, все жители леса имеют право на твою услугу.

Я кивнула. Хозяин Тонких Озер предупреждал меня о таком. Но ведь и я могу попросить лесной народ об услуге.

— Можешь, — подтвердил Ний. — Дадим все, что надо. Только забери ее. Сил нет терпеть.

Ний застыл, выжидательно глядя из-под складчатых век. Я тоже ждала. Хозяин махнул ресницами и нетерпеливо повел плечом.

— Что забирать-то? — сконфузилась я.

Хозяин медленно поднял лапу и показал за спину. Я опять изобразила непонимание. Тогда Ний рявкнул, топнув и взметнув когтистой ногой в воздух комья земли:

— Заснули, воблы?!

Лананы, все это время строившие Альду глазки, встрепенулись и вытолкнули вперед девушку, которую я вначале приняла за эари.

Конечно, это была не эари. Непрозрачная, одетая в какое-то рванье, сутулясь и бормоча, по недружелюбному тыку ланан девушка пробежала к телеге и подняла голову. Из-за белых всклокоченных прядей показалось хорошенькое личико с совершенно бессмысленным выражением.

— Динора! — ошеломленно выдохнули мы с Альдом.

Молочноволосая эльфийка с непонимающим видом и явным неодобрением (да, теперь я действительно ее узнала) осмотрела нас с эльфом и опять что-то неразборчиво забормотала.

Глава 12. В которой подтверждается: если хочешь жить спокойно, добивай своих врагов, не отходя от кассы

Запах от жарящихся на палочках фазанов шел неимоверный. Даже наша попутчица и вынужденная гостья вынырнула из своего устойчивого безумия и принялась принюхиваться. Встречаясь с ней глазами, я невольно отводила взгляд. Видеть, во что превратилась очаровательная девушка, было невыносимо.

Запихнув эльфийку к нам в телегу, нечисть шустро разбежалась. Что касается Хозяина, я и не подозревала, что эти существа способны так быстро передвигаться, когда дело доходит до того, чтобы смыться. Из его коротких фраз я поняла, что Блез, оставивший Динору на десерт, «убедил» нечисть у мраморного моста приютить эльфийку у себя. Эльфийка сбежала, один раз, второй, третий, путешествуя по лесам на север в совершенно невменяемом состоянии, но лесные твари пользовать ее по назначению, то есть жрать, боялись. Начав подозревать неладное, лесной народ отправил к некроманту нескольких гонцов, но те сгинули где-то на тракте. Ний торжественно открестился от договора, но одно дело сожрать надоевшую сумасшедшую, другое – «ценное имущество» некроманта. Тут как раз появились мы. Обрадованная нечисть в обмен на услугу обеспечила нас рыбой, дичью, дровами и водой, обещав предупредить «своих», чтобы не донимали по дороге. Мы починили Плетение, разорванный волшебством Ния, и снова двинулись в путь. Через некоторое время поняв, что весьма продешевили.

Проведя с Динорой несколько часов в повозке, мы с Альдом поняли, почему нечисть поспешила от нее откреститься – танцовщица вела себя ужасно. Динора рыдала, визжала, дралась с эльфом, поливала нас отборной руганью и то и дело норовила сбежать. Нас она, казалось, не помнила и не понимала, из всех слов произнося лишь брань. За некоторые слова язык ее словно цеплялся, и она принималась повторять одно и то же, пока голос не превращался в сипение и хрип. Из-за этого я постоянно теряла поток искр в Плетении, и телега двигалась рывками. Это, понятное дело, не добавляло нам с Альдом хорошего настроения.

Альд сидел, раскрыв рот, уставившись на Динору, и только вздрагивал, когда эльфийка выдавала очередное заковыристое ругательство. Вид у младшего близнеца был уморительный – нечисть даровала ему… палантин из узких серых шкурок. Похожее одеяние было и на Диноре. Мне перепал добротный женский плащ, из тех, что носят горожанки, суконный, довольно чистый. Я старалась не думать о том, каким образом он попал к лесной нечисти. Самым лучшим даром лесного народа оказалась фляга с травяным отваром. Одного глотка хватало на несколько часов полного бодрячка. Сначала я не решалась отхлебнуть терпко пахнущего настоя, но Альд, спокойно отведавший «энергетика», не спешил помирать и даже в кустики не торопился. Оказывалось, тонизирующее зелье нечисти было довольно известным на Ондигане товаром. Готовили его эари. Для себя, вернее для тех из них, кому по жребию выпадало не засыпать на зиму, а следить за правильной сменой времен года в лесу. Духи весны активно приторговывали бодрящим зельем. Мелюзины делали нечто похожее, уступающее по длительности эффекта. Самое главное, зелье позволяло спокойно засыпать, когда хочешь, и продолжало свое действие после пробуждения.

С отваром вести телегу было легко. И все же после того, как мы поели, и Динора (нам пришлось чуть ли не силой запихивать в нее мясо), сползла с лавки на дно телеги, я и Альд поспешили воспользоваться блаженной тишиной (судя по активности эльфийки, очень недолгой) и отдохнуть. Небо казалось совершенно белым из-за лунного света и плотных низких облаков. Мы с эльфом долго мостились между лавок, стараясь извлечь максимальную пользу из теплых подарков лесного народа, и наконец, улеглись спина к спине, укрывшись и выдыхая клубы пара. В лесу кто-то выл. Как хорошо было слушать этот вой, находясь в безопасности. В относительной, разумеется.

— Не боишься, что она перережет нам горло во сне? — спросила я, прислушиваясь к дыханию эльфийки.

— Перерезать вряд ли, нечем, а вот придушить веревкой – почему бы нет, — ответил Альд обыденным тоном. И тут же с усмешкой добавил: — Я не собираюсь спать. Ты спи. Набирайся сил.

— Ты тоже устал.

— На отваре эари можно продержаться без сна три дня. Я проверял. Правда, тогда я был… в лучшей форме, но другого выхода у нас все равно нет. Тебе нужно вести телегу, а мне следить за Динорой.

— Что же с ней приключилось в пути? — тихо произнесла я. — От чего она стала… такой?

Альд вздохнул:

— А какой еще она могла стать, насмотревшись на то, как некромант убивает ее друзей, а потом поднимает мертвецов, вливая в них черные искры. Я ей разное желал сгоряча, не скрою. Но не … этого. Хотя… кто знает, после всего, может, для нее так и лучше.

— Скажи, о чем вы говорили с Гвенд?

— Скажу. Пора. Неужели ты ничего не помнишь?

— Не помню… лишь что-то странное, смутное… Моя бабушка…?

— Да, она была невестой Кэльрэдина. И дочерью Илы. Отец ее был обычным хуми, он рано умер, а вот в Иле пробудилась кровь Первых. Она не старела и совершенствовалась в магии. Дочь ее стала знахаркой. Ну, дальше ты знаешь. Агния не могла терпеть эксперименты Кэля с черным волшебством. Она ушла через Зеркало, когда стало совсем невмоготу – боялась безумия. И родилась в твоем мире. Прожила долгую жизнь, иногда терзаясь непонятными снами и воспоминаниями.

— Да. Так было, — прошептала я. — Она видела сны, а незадолго до смерти спала только со снотворным. Она была одновременно жестким и добрым человеком. Мне всегда казалось, что она знает больше, чем другие… и чувствует тоже. А я?

— Ты… Ты дочь Таольда Золотоволосого, моего дяди.

— Постой… того самого? Проклятого?! Я родилась здесь?! Я твоя…?

— Ага, кузина. Помнишь нас с Эгендом? Не помнишь, тоцки. А ведь жила у нас до четырех лет. Да это понятно, небось Гвенд тебя зельем напоила, для удаления некоторых воспоминаний. Когда в твой мир отвела.

— Зачем?!

— Шестой Дракон. Его маг… особый маг… нашел в одной из книг предсказание о девочке- Источнике. Тебя нашли… по особым знакам. Отец отказался тебя отдавать. Твоя мать умерла при родах, тебе был год. Тогда Дракон проклял Таольда. Тот обратился к Гвенд, магиня спрятала тебя у нас. Но тогда вся наша семья оказалась под угрозой расправы. И Ила отвела тебя в мир, где жила ее дочь. Она нашла тебе якобы маму, а твоя бабушка организовала все так, словно получила над тобой опеку.

— Моя бабушка умела организовывать, — пробормотала я.

Теперь я понимаю, почему всегда чувствовала себя гостьей в своем мире. В то время, как другие упивались достижениями научно-технического прогресса, я была к ним совершенно равнодушна. Подруги меняли мобильные телефоны каждые полгода, очарованные возможностями виртуального общения, а я пекла пироги и раздражалась, когда кто-то приносил на наши посиделки новомодные девайсы. В книгах про магию, которые мне вечно пихала Леночка, многие вещи меня бесили и нервировали. В глубине души я знала, как работает настоящее волшебство. И атч. Я так быстро выучила этот язык, словно просто его вспоминала. И моя так называемая мама. Она приходила, словно напоказ, была равнодушной и холодной. Визиты ее происходили все реже. Я сначала огорчалась, а потом просто стала о ней забывать.

Мне всегда снились очень яркие сны. Бабушку они пугали. Теперь я понимаю, почему. Еще я иногда не могла заснуть без света и спрашивала бабулю, не придет ли из леса Леший и дали ли мы еды домовому. Кроме этого… я, конечно, могу ошибаться, и это просто какие-то ощущения детства, но кажется, я видела искры, пока не повзрослела. Я пыталась рассказать об этом, но бабушка говорила, что это пылинки попадают в глаза. Да, это я хорошо помню. Пылинки. Думаю, в нашем мире искр очень мало, иначе рано или поздно я бы обратила на них внимание, а так просто перестала их замечать.

— Мы с тобой играли в детстве, — зевнул Альд. — Эгенд с тобой больше времени проводил, чем я. Ты ему очень нравилась. Потом я приставал к маме и требовал рассказать, где наша с Эгендом сестричка, пару раз дело даже доходило до слез. Мама говорила, что ты уехала в далекую страну, где тебе ничего не грозит. Я успокаивался, но иногда… переживал. В три года уже понимаешь, что проклятие – это плохо. И однажды – я отчетливо это помню – засыпая и капризничая, я услышал, как утешавший меня Эгенд шепнул мне на ухо: «Не печалься, братик, мы обязательно с ней встретимся. Она нас найдет, я знаю. Она смелая, ты же помнишь?» Конечно, я ничего не помнил, но поверил и долго ждал, а потом забыл. Теперь я уверен, что это были не просто слова утешения.

Маленькая история Альда не на шутку взволновала меня. Эгенд, которого я всегда считала надменным и холодным, ощущался теперь близким, почти родным. Я не отпущу близнецов просто так в их грустное путешествие, практически в ссылку, в земли, забытые людьми и облюбованные нечистью. Я пойду с ними. Там мой отец. Он еще жив. Как и Ирэм. Нужно научиться побеждать черные искры проклятий.

… Я заснула. Проснулась, когда рассветало. В телеге было пусто. Я села и стала оглядываться, растирая слипшиеся веки.

Динора стояла у края тракта. У ног ее клубился туман, бурля, но не заползая на колею. Еще шаг, и эльфийка растворилась бы в нем, сгинув навсегда в лесу, как в смертельной пучине. В какое-то мгновенье мне захотелось, чтобы так все и случилось. Сердце сжалось от боли и жалости. Словно услышав мои мысли, Динора обернулась и посмотрела прямо на меня. В ее взгляде была просьба, мольба.… Альд возник рядом с эльфийкой, взял ее за руку и повел к телеге. Остаток пути эльфийка вела себя очень тихо, только шептала что-то себе под нос. Она нашла обрывок ткани в подтеках грязи под лавкой. Всю дорогу Динора пыталась нацепить его себе на голову, пачкая волосы и лоб. Даже Альд не выдержал, отобрал у нее тряпку и забросил в заросли полыни вдоль дороги. Тогда эльфийка принялась напевать. Кажется, это была песня о морских водорослях.

Ближе к полудню пошел снег. А еще через пару часов, когда в телеге стало наметать сугробы, над нами закружила серая сова.

— Кусака?! — воскликнула я с изумлением, когда она уселась рядом со мной на лавку мага и принялась возбужденно хлопать крыльями. — Кусака!! — в ужасе вскрикнула я, когда поняла, что означает появление совы.

Я встала и надела свернутую в несколько витков Серпенту на шею, стиснула концы веревок в ладонях. Белая змея послушно потекла под рубашку, расположившись на руках и плечах. Альд молча наблюдал за тем, как я решительно готовлюсь к гонке, сказав лишь:

— Контролируй искры. Истощишься – в этот раз некому будет вызволять тебя из забвения.

— Знаю, — процедила я сквозь зубы.

Кусака перелетела на плечо к эльфу, уселась у самой его шеи, зарывшись в мягкие шкурки плаща.

Отчаяние придало мне сил. Я готова была потратить все свои искры, лишь бы успеть к началу поединка и спасти Ирэма.

Я свалилась с лавки ровно через сутки. Зелье эари уже не помогало – возможно, на меня оно действовало слабее, чем на других. Поев и поспав пару часов, я вновь влезла на место тележного мага. Но едва телега зашуршала колесами по подмерзающему снегу, над нашими головами прочертила небо черная тень.

— Госпожа Даша! Господин младший эльф! Госпожа… Динора?!

— Михо! — проорала я, задрав голову и заплакав от радости. — Это ты?!

— Да, госпожа Даша! Мы прилетели за совой! Искали вас с господином Альдом!

Дракон завис над самой телегой, хлопая крыльями и устроив настоящую снежную бурю. Энаша, сидевшая у самой головы, ловко «вырулила» вбок, направив его на относительно ровное место, и графитно-черное чудовище приземлилось на чешуйчатые лапы. Эна и Михо спрыгнули с его спины и подбежали к нам. Дракон брезгливо поднял брюхо над сугробом, плюнул огнем на тракт и на четырех лапах по-крокодильи заковылял на освобожденное от снега, теплое место. Там он улегся, выдыхая дым из вытянутых ноздрей и тревожно косясь на полоску леса.

Обмениваясь короткими фразами, спрашивая и отвечая одновременно, мы принялись готовиться к полету. Мы рассказали Михо и Эне об Олеме. В спешке я чуть не забыла снять бабушкино кольцо с веревки.

Михо отвел меня в сторону. Я уже знала, что он собирается мне сообщить, и спросила первая:

— Ирэм принял вызов?

— Да, госпожа Даша. Сразу же после вашего исчезновения – сова прилетела ночью. Господин Ирэм связал ваше с господином Альдом исчезновение с появлением армии Кэльрэдина. Он решил, что с берега вас похитил Властитель.

— Армия? Властитель?

— Да. Корабли Кэльрэдина подошли близко к Грозовому. Его армия расположилась на пустоши за лесом. Правитель Ву очень возмущен. Он считает это провокацией. Мало нам этого, так с севера подошли тролльи войска. Обе армии готовятся к битве.

— А Ирэм?

— Господин маг покинул остров на рассвете. О, не волнуйтесь! С ним господин Нишом и господин Эгенд. А также господин Узикэль… Господин маг дал сове передохнуть, а затем направил ее на ваше имя. Кусака тут же полетела к берегу. Тогда господин Ирэм утвердился в мысли, что вы у Кэльрэдина. И только госпожа Эна, — Михо бросил на охотницу полный восхищения взгляд, — догадалась последовать за Кусакой на Томпи. Госпожа Даша, нельзя, чтобы поединок состоялся.

— Чтоб тебя, Ирэм, — пробормотала я.

Динора казалась совершенно отстраненной. К счастью, она больше не бесилась, не пыталась сбежать и послушно позволила усадить себя на драконью спину между двух шипов на гребне. Дракону, правда, пассажирка очень не понравилась. Эне пришлось его уговаривать и задабривать. Томпи реагировал, как обиженный песик: отворачивал морду и ставил домиком чешуйчатые бровки. Я понимала, почему Динора раздражала зверя – я сама видела ее черные искры. Охотница спросила:

— Она магиня?

— Нет. Но обладает кое-какой врожденной магией.

— Черной? Томпи она не нравится.

— Немудрено. На ней проклятие.

— Кто проклял ее?

— Она сама. Чувством вины.

Эна внимательно посмотрела на эльфийку, безучастно нахохлившуюся на спине дракона, и покачала головой.

Мы уселись на дракона. Самым сложным было не превратиться в сосульку. От холода ничто ее помогало, ни плащи, ни даже то, что время от времени дракон поднимал на лету морду и выдыхал дымное пламя. Масок, защищающих лица от обжигающего ветра, таких, как у Михо и Эны, у нас тоже не было. Впереди меня сидели Альд и Динора. Когда дракон взлетел, я заметила в эльфийке некоторые признаки оживления: она подняла голову к небу и подставила лицо ледяному потоку. Ее мелко трясло, но, кажется, не от холода. Может, еще есть надежда, что к ней вернется рассудок?

Ближе к югу лес поредел и потемнел, еще не обзаведясь плотной белой шубой, внизу замелькали серые зеркала озер в ободках льда вдоль берегов, словно в рамах. Мелкие крупинки озер сливались в обширные водоемы. Воздух ощутимо потеплел. Из рассказов мелюзин я знала, что Старые земли между Тунницей и Оброй изобиловали подземными источниками с горячей водой, как на Грозовом. Сюда на нерест по ручьям и грунтовым потокам шли поздней осенью лананы. И точно, от воды поднимался пар, а прозрачные пятна на поверхности озер обозначали теплые источники. Дракон опустился ниже, почти к самой воде, - и мы вместе с ним наслаждались потоками тепла. Одно из озер казалось бесконечно длинным. Дракон летел и летел от одного края к другому. Но достигнув леса над берегом, он повернул назад и принялся кружить над водой.

— Томпи хочет погреться! — прокричала Эна, обернувшись назад.

Мы тоже были не против. Что касается меня, я уже не чувствовала рук и ног.

Лананы заметили дракона. Они поднимались из глубины, играя, будто дельфины. Здесь были и привычные моему взгляду полупрозрачные девы, такие же хрустально-светлые юноши с приятными взгляду крепкими торсами, и другие водные создания, которых я встречала когда-то у Тонких Озер – истинные русалки, отличающиеся от обитателей колодцев более плотными, довольно сильными и крупными телами, а также наличием хвостов. Лананы поднимали головы, выпрыгивали из озера, почти вставая на хвосты и ноги, давая себя рассмотреть, и вновь уходили в глубину. Я задумалась о том, как размножаются эти необычные ( с моей точки зрения) создания. Мечут ли лананы икру? Или слово «нерест» несет в себе более неприятное понятие, учитывая, что ряды нечисти на Ондигане пополняются за счет всякой пакости и покойников. Например, про русалок и никс мне было известно – ими становились утопленники.

Динора, склонившись со спины дракона, жадно следила за игрой водной нечисти. Та тоже, как мне показалось, заметила ее интерес. Эльфийка обернулась ко мне и я вновь поймала ее умоляющий, полный отчаяния взгляд. Что она хочет сказать?

— Давайте сядем ненадолго! — прокричал Альд.

Я была против задержек в пути. Каждый потерянный час мог означать что-то ужасное для Ирэма. Но ноги и руки совсем заледенели, а в животе угрюмо бурчало – на холоде есть хотелось больше и чаще. Дракон приземлился на песчаном бережке. Мы устроили импровизированный пикник, наблюдая за водными существами. Нечисть, в свою очередь, наблюдала за нами.

Дракон высушил дыханием участок берега и разжег костер. Мы отвлеклись, набросившись на горячий суп, приготовленный Михо из копченого мяса и баата. Когда я обернулась, Динора уже стояла в воде по пояс, ее меховой плащ валялся на берегу, тонкое платье быстро промокало, обрисовывая худые плечи и руки. Теперь стало видно, как изменилась актриса за эти месяцы. Я ужаснулась – из статной девушки Динора превратилась в ходячий скелет. Альд, чертыхаясь, хотел полезть за ней, но рядом с эльфийкой показалась немолодая русалка.

В наших сказках русалок часто изображают соблазнительными: полногрудыми и длинноволосыми. Кажется, те редкие путешественники из нашего мира на Ондиган (или обратно), экспортирующие легенды и сказания, путают русалок с лананами. Если сравнивать эти два вида нечисти, лананы больше похожи на людей. У русалок, будь то самцы или самки, широкая грудная клетка (почти плоская), мелкая чешуя, покрывающая все тело, включая голову, и неприятный зеленоватый цвет лица. Они могут говорить, но человеческая речь дается им с трудом. Лананы не могут обходится без воздуха – у русалок есть жабры. Глаза у ставших нечистью утопленниц без радужной оболочки, лишь непроницаемо черный зрачок, а взгляд странный – как ни крути, это все-таки мертвецы, получившие дальнейшую жизнь в виде потусторонних существ.

Русалка заговорила, с жалостью и грустью поглядывая на Динору, отстраненно застывшую при звуке невнятной речи нечисти:

— Отпустите ее. К нам.

Альд достал из кожаных ножен широкий кухонный нож, одолженный у Михо. Эна подошла к напрягшемуся дракону, почувствовавшему нашу тревогу. Я потянула Серпенту из слоев теплой одежды. Русалка печально покачала головой:

— Зачем? Разве я говорю плохое?

— Разве хорошее? — отозвался Альд. — Вы мертвы, она жива.

Русалка опустилась в воду по самый лоб, потом вновь приподнялась. На шее у нее пульсировали жабры.

— Она не живая и не мертвая. Больше мертвая. Плохо. А будет больше живой. Нечисть, говоришь ты? Мы все творения богов.

Альд взял нож за лезвие плашмя, словно собирался метнуть его в водную деву.

— Подожди, — попросила я его. — Я вижу ее искры. Мне кажется, она желает Диноре добра.

— Добра? — поморщился Альд. — Ты же понимаешь, что девушке придется утонуть? Отвезем ее к мелюзинам, они вылечат.

Русалка хрипло засмеялась, приподнялась и нежно прикоснулась к щеке эльфийки перепончатой рукой, заглядывая ей в глаза. Динора стояла в воде, наклонив голову, словно прислушиваясь.

— Глупый мальчик. Разве это вылечишь?

Я промолчала, признавая правоту водной девы. Динора пошла на страшное – она приняла помощь некроманта и применила черную магию, лишь бы отомстить двум эльфам, отвергшим ее любовь, в итоге погубив своих друзей лицедеев. Эльфийка молода и сильна физически. Сколько еще лет проведет она в безумии и облаке черных искр, сопровождающих ее повсюду, которые даже лесная нечисть не смогла выдержать?

— Пусть она решит сама, — сказала русалка, наблюдая за моими раздумьями. — Она сейчас все понимает.

И точно, Динора обернулась и посмотрела на Альда. По щекам ее потекли слезы, губы зашевелились. Кажется, она просила прощения. Альд судорожно вздохнул, но опустил нож, угрожавший русалке.

— Вы делаете меня соучастником убийства, — пробормотал эльф.

— Тогда скажешь всем, что пытался помешать, но ничего не смог сделать, — русалка вдруг хищно усмехнулась, выпрыгнула из воды и обрушилась на плечи Диноры, увлекая девушку в глубину.

С громкими проклятиями Михо, Альд и Эна бросились к воде. Но несколько десятков русалок поднялись из озера, преграждая нам путь. Они недобро глядели на нас, плетя свое волшебство. Плотной волной над водой заклубилось облако серых искр. Я пыталась рассмотреть, что творилось за спинами нечисти. Но видела лишь пар и магию.

— Не нужно, — властно выговорил один из самцов, крупный дядька с яркими надбровными дугами. — Вмешаетесь и окажетесь неправыми. Мы взяли то, что было отдано добровольно. Мы всегда берем только добровольно отданную жизнь.

— Это так? — спросила я у эльфа.

Тот скривился, но кивнул:

— Только никсы топят людей в воде. Динора действительно собиралась умереть. Иначе ее… не забрали бы.

Русалки бесшумно разворачивались и исчезали в воде. Мы стояли на берегу, чувствуя одновременно разочарование и облегчение. Несколько лет спустя, одним летним днем, мне показалось, что я видела Динору в водах озера недалеко от Морор-Тээна, резиденции отца. Если верно, что все водные пути на Ондигане соединяются, на земле или под ней, это вполне могла быть девушка, когда-то бывшая молочноволосой эльфийкой. Надеюсь, мне не привиделось. Хорошо, если нет. Та русалка была беззаботна, словно ребенок, – она весело играла в лучах солнца, проникающих в воду.

Когда мы, потрясенные произошедшим, молча собирались в путь, дядька-русал, не сводящий с нас пристального взгляда, подозвал меня к воде и негромко проговорил:

— Я вижу тебя, гостья. Послушай. Серые многих потеряли за последние три года. Братья и сестры уходят на нерест и не возвращаются. Детей уводят. Черные узлы. Порталы. Приходят маги, странные, не черные и не белые. Серые и белые всегда жили в равновесии. Сейчас никто не может сказать наверняка, когда белое станет черным. Расскажи об этом магам.

Мы продолжили путь. Уже скоро со стороны левого крыла Томпи можно было разглядеть черный камушек Грозового. Эна предупредила, что дракон нервничает после столкновения с некромантом и при виде знакомых мест может начать капризничать. Поэтому мы крепче ухватились за костяные гребни и уперлись ступнями в выступы чешуи.

Внезапно дракон тревожно затрубил, поднялся выше, и я ахнула, посмотрев направо. От кромки леса до самого горизонта текла и переливалась людская масса. Армии. В небо поднимался дым от многочисленных костров, качались и падали вековые деревья, словно уничтожаемые огромными невидимыми муравьями, лишь небольшая полоса между серыми тучами воинов была пуста. На поверхности моря у самого острова белыми капельками рассыпались продолговатые боевые эльфийские галеры.

Тролли и эльфы еще не сражались. Но полагаю, битва не за горами. Надо же было додуматься выставить войска прямо напротив острова Первых! Ох, подсказывает мне чутье – это не случайность.

Я подумала, что Серпента зашевелилась и потекла на плечо, уловив мою тревогу. Но причина была в другом. Томпи вдруг взревел и изогнулся, словно угорь, разворачиваясь на восток. В следующую секунду над лесом между армией и берегом взметнулся столб черных искр. Нас подбросило – дракон содрогнулся всем телом. Эна и Михо закричали. Они не могли видеть черные искры, но Альд своим слабым магическим зрением тоже заметил темные возмущения.

—Держитесь! — закричал он, зная, что сейчас произойдет.

И точно: Томпи рванул на искры. Несколько секунд безумного полета, от которого заложило уши, и вот он уже кружил над поляной с черным пятном в середине. Разглядеть что-то, кроме темного круга, было сложно. Нас мотало и подбрасывало. Я слышала, как Эна пытается успокоить любимца, но ее слова были ему до шипастой, чешуйчатой задницы. Дракон что-то видел там внизу. Что-то или кого-то. В глотке Томпи заурчало пламя. Плюнуть огнем он не успел: дракона ударило и завертело. Удар был нанесен черными искрами. В последнюю секунду перед падением я увидела, как Серпента окружила нас золотым коконом.

Вмешательство Белой Змеи спасло мне и моим друзьям жизнь. Дракон сбросил морок, очнулся и… испугался. То, что под воздействием магии драконы впадали в полубезумное состояние, мне было давно известно. То, что в такие мгновения мало кто из всадников выживал, я не знала. К счастью, у меня был мой волшебный артефакт.

Мы сели в прогалину у речушки, рядом с трактом. Томпи снес мощными крыльями несколько деревьев. Все мы были покрыты синяками и шишками, особенно Михо. Эна догадалась, что Томпи пытался «разобраться» с черной магией, а мой рассказ о столбе над поляной еще больше встревожил их.

Все, кроме меня, склонялись к тому, чтобы лететь на Грозовой и предупредить Ву об увиденном. Но я колебалась. Внутри меня все вопило об опасности, но перед глазами стояло черное пятно на поляне. От тяжкого предчувствия проваливалось вниз сердце. Видя мои мученья и сомненья, Альд посмотрел мне в глаза и сказал:

— Идем. Я с тобой. Эна и Михо должны вернуться на Грозовой. Дракон взволнован, и потому предсказать его поведение трудно. А мы только разведаем обстановку. Позже найдем людей Ву. Уверен, он послал на берег свой отряд.

Томпи с некоторой натугой взлетел на деревьями и полетел прочь, унося Эну и раненого Михо. Альд и я двинулись через лес. Мы немного сбились с пути, или же причиной нашей неосторожности был какой-то морок, но спустя некоторое время мы вышли на черную поляну, прямо в «дружеские» объятия Блеза.

Глава 13. В которой Даша при жизни становится частью эпоса

Некромант приветствовал нас широкой улыбкой. Его лицо пугало неестественной пластиковой неподвижностью, словно у манекена, зубы пожелтели, но в целом, он не выглядел как некто на полпути к разрушению и смерти. От бывшего учителя магии так и перло «здоровьем» и бодростью. Я сразу вспомнила Буушгана, с его черным метаболизмом то ли антиматерии, то ли какой-то другой хрени, неизвестной науке, но очень действенной. Блез что-то сказал. Я не расслышала слов не от того, что не поняла их, а потому что все мое внимание приковала к себе черная прогалина посреди поляны, идеально круглая, присыпанная серым пеплом.

Я сделала несколько шагов к месту, где чернь сменялась ослепительно белым, наклонилась и протянула руку к закопченному предмету на простыне снега. Так и не коснувшись его, я медленно села в припорошенную поземкой траву. Это были колечки, небольшие, толщиной меньше моего запястья, с вкраплениями черных рубинов, теперь из-за копоти казавшихся запекшейся кровью. Колечки с Полоза Ирэма. Что-то коснулось моего плеча. Я подняла голову. Рядом, с расширенными от ужаса глазами, стоял Альд. Он смотрел в середину черного круга, где лежала челла Эгенда с расколотым корпусом и обгоревшим грифом.

Я встала и повернулась к некроманту. Серпента, шипя, поднялась над головой. Блез тоже приготовился: его черный призрачный хлыст вился у ног.

— Зачем? — расслышала я презрительное бормотание некроманта. — Не стоит. Еще немного, и поток от смерти твоих друзей будет мной поглощен. Я спокойно выдержу эти несколько минут. Если сейчас я так силен, что одолел опытного мага, что же будет после подпитки? Твоя забавная игрушка не в счет. Я знаю, что она с тобой недолго. Ты даже не понимаешь ее силы и вряд ли можешь пользоваться ею в полную силу. Подумай. Раз ты жива, на что я, право, даже не надеялся, давай сотрудничать. Покажешь мне свой мир и Источник и живи, как хочешь и где хочешь… О, ты расстроилась из-за гибели приятеля? Напрасно. Он и так был обречен… как и полукровка, и грязный тролль, рискнувшие мне противостоять. Чем больше смертей, тем лучше подпитка… Жалко только малыша. Он мог бы пригодится. Старик файнодэр в последний момент пытался вытолкнуть его из круга, а потом прикрыть собой, надо же…какое невиданное благородство для представителя продажного народца … но мальчик предпочел смерть, — некромант задумчиво цокнул языком, — и верно, далеко бы от меня он не убежал, что так что сяк его искры все равно теперь мои …

Я сделала несколько путаных шагов по снегу по направлению к некроманту. Меня качало. Я никак не могла сфокусировать на некроманте взгляд.

— Честно сказать, я не думал, что они смогут так долго мне противостоять. Пришлось даже наложить морок на лес – разведчики Ву так и не нашли место нашего сражения. Как мне это удалось? А вот так.

— Даша! — предупредительно крикнул Альд.

Я оглянулась. Вокруг поляны прямо на глазах поднималась над землей стена из черных искр. Она окружила нас троих, не оставляя ни малейшего прохода.

— Это чтобы нам и теперь не помешали, — с ласковой улыбкой комментировал происходящее Блез, поднимая свой хлыст. — Забавно будет с тобой сразиться, милая моя. Хотя я предпочел бы сотрудничество. И ОЧЕНЬ жаль, что брюхатая мелюзина так и не объявилась. Ничего, благодаря моей силе, время отыскать ее еще есть.

Напрасно некромант затянул с монологом. Нам все-таки помешали. Они выехали на поляну с противоположных сторон: величественный медноволосый эльф на огромном коне и демон в образе тролля на лохматой лошадке. Прошли сквозь полог черных искр, словно его и не было (Серпента с легким шипением втянулась под рубашку). А что им темная магия? Властителю, защищенному от магии собственным происхождением, и существу из другого мира, играющему с черными искрами, как с детскими кубиками. Оба двигались неспешно, словно на прогулке. Остановились, с интересом оглядели друг друга и поляну.

— Друг мой! — крикнул Буушган. — Впервые вижу тебя наяву!

— Мы не друзья! — откликнулся Властитель. — Нашелся твой некромант – делай, что хотел. Нас ждет бой.

Тролль пожал плечами с комичным смирением, присвистнул, увидев выжженный круг. Кэльрэдин с выражением легкого раздражения покосился на некроманта, на лице которого медленно проявлялось непонимание.

— Верно говорят, — проговорил Властитель, — черные маги со временем теряют разум. Устроить всплеск темных искр прямо под носом у Правителя Ондигана? — Кэль покачал головой.

Я ни разу не видела своих «приятелей» по сновидениям вживую. Почти бездумно, отрешенно, я смотрела на них, поглощенная своим горем. Если бы некромант сподобился их уничтожить, и пальцем бы не пошевелила. Что им стоило прийти раньше, когда Блез убивал моих друзей?!

Кэльрэдин спешился, увидел меня и больше не отрывал взгляда от моего лица.

— Ты был прав, — сказал он демону через плечо. — Она здесь.

Властитель отмахнулся от некроманта, ударившего его хлыстом, словно от докучливого насекомого, и двинулся ко мне, попятившейся от него, как от чумы. Впрочем, действия демона-тролля ненадолго отвлекли медноволосого, вызвав снисходительную улыбку на прекрасном лице. Буушган тоже слез с лошадки и, широко улыбаясь и раскрыв объятия, пошел к некроманту. Тот замахал хлыстом: довольное выражение исчезло с лица, уступив место недоумению, затем – пониманию и отчаянию.

— Дорогой мой! — полным энтузиазма голосом вскричал Буушган. — Брат по искрам! Как долго я тебя искал! Все хотел на путь истинный наставить, объяснить, почему воровать плохо, а делиться знаниями – хорошо. Что же ты, имп ходячий, просто не попросил у меня искр – ведьмочку свою подставил?! Я б отсыпал тебе темноты, честное слово, хотя бы ради того, чтобы ты дожил до этой трогательной встречи! Не веришь?!

Блез явно не верил. Он пятился, размахивая своим черным хлыстом, пока не уперся в им же сооруженную стену. Тролль с улыбкой наступал, пригибаясь и уклоняясь от ударов. Я видела, как противостояние с демоном заставляло некроманта терять силы. Он словно выцветал на глазах, слабея. Растерянность все больше проступала на лице Блеза. Ожидаемые им искры, судя по всему, так и не пришли. Удары черным хлыстом – а демона несомненно задевало – не наносили Буушгану никакого вреда. Тролль подступил на расстояние вытянутой руки и ткнул некроманта пальцем в лоб. Блез осел и затрясся. Демон закрыл глаза, будто к чему-то прислушивался. Я знала, что он забирает у некроманта искры и… память. Я шагнула к ним, чтобы успеть и получить хоть немного сведений о том, что Блез сделал с моими друзьями. Я не верила, что они мертвы. Взгляд мой снова обратился в сторону черного круга. Когда я подняла глаза, передо мной стоял Кэльрэдин.

О, сколько раз я мечтала увидеть наяву эту неземную красоту, воплощение мужества и силы! И теперь я словно спала и видела сон, в котором ветер поднимал над плечами эльфа медные косы, а одна неровно обрезанная прядь топорщилась над виском. Ирэм говорил, что маги часто пользовались волосами как нитями. Ирэм…

— Что здесь произошло? — спросил Кэльрэдин, кивая в сторону черного круга.

— Мои друзья… — выдавила я. — Некромант…

— Маг?

— Ир… Ирэм… тоже был среди них. И Эгенд…

— Донирээн? Старший? — Кэльрэдин наконец-то удосужился заметить Альда, бросив на того холодный взгляд.

Альд ничего не заметил. Он стоял у края выжженного пятна, шевеля губами. По лицу молодого эльфа было понятно, что он пытается принять мысль о том, что его старший брат, возможно, мертв.

— Так вот почему Ирэм Митрэдоон не явился на поединок, — проговорил Кэльрэдин с искренним сожалением. — Прими мои соболезнования. Я слышал, что вы стали друзьями. Надеюсь, только друзьями.

— Господин, — я едва шевелила ставшими вдруг непослушными губами. — Вы хорошо видите искры. Скажите мне, в этом кругу и правда погибли люди? Блез мог попытаться обмануть…

— Мне искренне жаль мага Ирэма, — сказал Властитель. — Но здесь применили сильную черную магию. Вряд ли кто-нибудь мог спастись.

— Допросите Блеза, — взмолилась я. — Узнайте…

— Я обещал Сонтэна Буушгану, — с прохладцей в голосе сообщил мне Кэльрэдин. — И он его получил. Поэтому вряд ли ЭТО теперь можно допросить.

Эльф немного отступил в сторону, и я увидела, что сталось с некромантом Блезом после общения с демоном. На снегу корчилось костлявое седое существо – старик с впалыми щеками и беззубым ртом. Лишенный искр, некромант потерял все искусственное, данное ему черным волшебством, и предстал перед нами в своем реальном виде – мага-отступника, долгие годы платившего свою цену за использование запретной магии. Блез был еще жив, но любому при взгляде на него стало бы ясно, что жить ему оставалось недолго. Черная стена вокруг поляны развеялась, искры из нее ушли в пространство. Я увидела всадников с одной и с другой стороны: неподвижные, длинноволосые эльфы в блестящих в предзакатном свете серебристых доспехах – люди Кэльрэдина, грубые, заросшие северные тролли на пегих лошадках – свита Буушгана Воскресшего.

— Но раз ты просишь, — продолжил Кэль, — мы заберем его с собой. Палачи попробуют его допросить.

— Спасибо, — пролепетала я.

Лицо Кэльрэдина осветилось улыбкой. Вспыхнули изумрудные глаза, и лучики тонких морщин очертили веки, напомнив мне, что я вижу перед собой зрелого, отягощенного заботами эльфа.

— Ты прекрасна, — сказал Властитель, подходя ближе. — Как в наших снах.

— Господин…

— Ничего не говори. Позволь мне насладиться тем, что я, наконец, вижу, — Кэльрэдин потянулся к моему лицу, затем, опомнившись, сдернул с руки тонкую перчатку и прикоснулся к щеке теплыми пальцами.

Я подавила вздох. Мне был знаком этот взгляд. Так смотрят люди на того, чей образ он создали в своей голове, исходя из своих собственных представлений об объекте любви, часто не имеющих ничего общего с реальностью. Ирэм никогда не смотрел на меня как на героиню своих фантазий. И я никогда не видела в его глазах такое эгоистичное, непритворное желание обладать.

— Наконец-то, — с нежностью проговорил Кэльрэдин. — Я больше никому не позволю отнять тебя. Прости, что не смог защитить.

— Господин, — сказала я, немного отстраняясь. — Нам нужно поговорить. Все не так…

— Позже. У нас будет много времени… вдвоем.

— Властитель, но…

Я осеклась. Мимо нас, весело насвистывая, прошел Буушган. Тролль подошел к черному пятну, присел на корточки и коснулся пальцем пеплом. А потом вдруг негромко и хрипловато засмеялся, подмигнув мне. Сердце мое бешено заколотилось. Я жадно вглядывалась в уходящего прочь демона. Он знал, что я смотрю на него. Он шел, покачивая узкими бедрами, словно в такт только ему слышимой музыки. Несмотря на холод, демон был обнажен до пояса. Мышцы на торсе играли при каждом движении. На шее покачивались обычные тролльи висюльки с черепами животных. Волосы были заплетены в мелкие косички и подняты на затылок. Буушган остановился у своей лошадки, пощипывающей торчавшую из снега травку, и вновь подмигнул, повернувшись и глядя мне прямо в глаза, игнорируя мой немой вопрос. Он что-то знал! Он понял что-то, прикоснувшись к пеплу! Улыбка тролля была похотливой и многообещающей. Кэль, положивший руку мне на плечо, непроизвольно сжал его.

— У нас с тобой тоже будет много времени… вдвоем! — крикнул демон, усевшись в седло. — Когда тебя приведут ко мне в палатку после битвы, из которой я выйду победителем.

Через секунду демон скрылся за деревьями, присоединившись к ждавшим его троллям. Кэль пробормотал сквозь зубы:

— Каков наглец! Я убил бы его немедля, но мной обещана честная битва … Пойдем.

Меня усадили на коня впереди Властителя. Альду тоже подвели лошадь, он с трудом, при помощи слуги, вскарабкался в седло. Несколько эльфов-магов подняли с земли тяжело дышащего некроманта и унесли его в металлической клетке с прутьями-плетениями.

— Господин…

— Кэль…

— Кэль, Альд ранен. Я не смею просить, но…

— Ему будет оказана вся возможная помощь. Он прощен.

— Еще кое-что… Кэль… могу ли я побеседовать с Буушганом, пока не началась битва? Он забрал память у некроманта, и я…

— Когда мы победим, — перебил меня Властитель, — я дарую его тебе в качестве раба, предварительно, разумеется, оскопив ублюдка. Мне все равно, из какого он мира и какое положение в нем занимал. Ты его получишь. Но сейчас – нет. Скоро бой.

Я склонила голову в знак согласия и благодарности, чувствуя, как рука Властителя обвивает мою талию. Если бы у меня была возможность обмена, я бы поменяла пяток-другой таких безупречных Кэльрэдинов на одного небезупречного Ирэма.

…Почтенный Лемеус макнул перо в чернильницу, занес его над стопкой бумаги и задумался. Он находился в некотором замешательстве. Перед тем, как начать повествование, следовало вознести благодарность богам и девятью велеречивыми строками восхвалить правящего Властителя. С богами Лемеус успешно справился, а вот с велеречивостью в адрес нынешнего правителя дело не пошло. Нынешний правитель велеречивость не ставит ни в грош, а пустословием раздражается. Если почтенный файнодэр желает, чтобы труд всей его жизни был одобрен к распространению по Ондигану, переписан и (дайте, боги!) размножен с помощью печатной машины, со вступлением нужно быть осторожным. Лемеусу и так непросто было заслужить уважение к своей деятельности, добиться того, чтобы его воспринимали всерьез как историка, летописца и участника известных событий. На Ондигане до некой поры считалось, что удел файнодэров – это торговля и ростовщичество. Но нашелся один почтенный земляк, что вдребезги разбил все стереотипы.

Лемеус отложил перо, протянул руку и взял с края стола коричневую книжную закладку с потрепанной ленточкой на конце. Запах корицы почти выветрился, но историк все равно хранил закладку как талисман. Она всегда была у него на столе, вдохновляя на труд, напоминая о героическом примере соплеменника. Благоговейная дрожь охватывала летописца, когда он представлял, что, возможно, именно этот драгоценный клочок бумаги сопровождал знаменитого Узикэля (спутника могущественных магов, матери дитя моря и да, тех самых Донирээнов, что поставили Лемеуса в тупик в начале написания его многообещающего труда) в его походе на север.

Приободрившись, Лемеус вновь взялся за перо. Число хвалебных строк сократилось до трех. (Властитель и это количество посчитает излишним – прочитает, кривясь). Далее шла история тролля Буушгана, эпичное превращение его в Буушгана Мертворожденного и подробное описание творимых троллем ужасов. Буушган Мертворожденный собрал у Грозового острова немыслимые до той поры войска троллей. За ним пошли даже нейтральные кланы северо-западных островов. Лемеус поставил звездочку возле каждого имени и на отдельном свитке со злорадством вывел происхождение и историю каждого клана. Это до сражения северные тролльи владения были белым пятном, ныне же исследователи из щедро оплаченных Властителем экспедиций нанесли на карты каждую пядь земли. Пусть потомки тех, кого, благодаря победе у Грозового, миновало троллье засилье, помнят, кто из ныне союзных семей сражался на стороне Зла-за-Гранью.

Лемеус потер внезапно вспотевшие ладони. Приближалась самая ответственная часть его труда – описание появления на поле боя и дальнейшего участия в битве могущественной владелицы древнего артефакта, Белой Змеи, о котором ходят легенды и чести видеть который удосужился сам Лемеус. То, как дева связывала белыми Плетениями троллей, не проливая ни одной капли крови, но оставляя противника в недоумении корчиться на земле, было любимой частью воспоминаний Лемеуса. Далее почтенный файнодэр собирался в подробностях, не стесняясь самых высокопарных выражений, описать то смятение и панику, что воцарилось в рядах троллей после пленения магиней Буушгана Мертворожденного. Историк, удивляясь собственной решительности, вспоминал, как на поле боя решился приблизиться к могущественной магине:

— Госпожа! Не знаю, помните ли вы меня? На балу несколько дней назад… я был вам представлен… файнодэр Лемеус, почтенный, если соблаговолите… из рода Грэм…

— Какого импа?! Что за…?! Господин почтенный, вам жить надоело?!! А ну быстро в укрытие!

— С вашего позволения… летописец и историк я… веду хронику…

— Какая хроника? Какая еще хроника под носом у троллей?! Сдурели?!

Жмурясь от удовольствия, Лемеус написал:

«… и тогда магиня Дариа из рода Калуг, что означает…»

Лемеус призадумался. По словам самой магини, слово Калуг означало «болото». Ничего плохого в болотах почтенный файнодэр не видел, но неблагозвучие следовало изящно завуалировать. Поэтому Лемеус продолжил:

… «Топь» и символизирует трясину, в которую свергнуты будут все враги Наши, милостиво согласилась позволить сопровождать ее на поле брани, дабы увековечить подвиги Её и ратного войска народов Ондигана…»

— Имп с вами, почтеннейший. Вижу, не отстанете, пока вас не прибьют. Держитесь только ближе. Искры видите? Купол. Нет? Тогда дальше, чем на два локтя, не отходите!

— Ой! Что вы с ним сделали, госпожа?

— Пока ничего. Но сделаю, если он мне не ответит!... Слышь, шкаф посудный! Начальник ваш где?! Буушган! Видел его?! Где там?!... Я тебе дуну!! Я тебе сейчас дуну, сволочь шаманская!!! … Будешь теперь говорить?! …Вот и славно!...За мной, почтеннейший! Не страшно?

Лемеусу почти совсем не было страшно, ну разве чуть-чуть. Стрелы до них с магиней не долетали – вязли в нескольких шагах в невидимой преграде и падали на землю. Иногда файнодэру казалось, что он замечает что-то вокруг девы Дариа, словно на три-четыре локтя кругом воздух уплотнялся и тёк посолонь неровными полосами. Тролли атаковали их мелкими дротиками с отравленными кончиками. Дротики сыпались на землю, словно стрекозы с перебитыми крыльями. Белая Змея жила своей жизнью. Она вращалась вокруг тела магини, будто бы не опираясь на него, то поднимаясь над плечами девы, то витками опускаясь к земле. Иногда белое тело Змеи почти касалось историка, и тот зажмуривался от благоговейного ужаса, не забывая при этом прикидывать, как изобразит артефакт в своих иллюстрациях. Труд всей его жизни уже писался у него в голове золотыми строками…

Кончик белого хвоста наносил удар за ударом, казалось, магиня в этом тоже не участвует. Но на самом деле дева Дариа целенаправленно двигалась по полю все дальше и дальше, отдавая приказы артефакту, а весь путь ее был усеян мычащими троллями, лежащими на земле с вытаращенными глазами. Эльфы и прочие войны Кэльрэдина тоже таращились, натыкаясь на своем пути на упакованные в белые Нити тролльи туши. В просвет, который образовывался после стремительного продвижения магини по полю брани, вливались сражающиеся. Тролли с тупым недоумением останавливались у связанных магией соплеменников. Пытаясь развязать их, зачастую сами попадали в Плетения как в ловушки, образуя кучу мала, а затем в плен к эльфам, людям или оркам.

Файнодэр мог часами вспоминать битву и свой героизм, смакуя каждый запомнившийся момент. Однако Властитель ждет весь труд полностью к годовщине битвы, и лучше будет, если Лемеус закончит его к Самухуну. Стараясь аккуратно выписывать каждую букву и не давать воображению излишне разыгрываться (при дворе есть, кому проверить подлинность летописи), Лемеус, высунув язык от усердия и шмыгая костлявым носом, продолжил творить….

… Я помню почтеннейшего Лемеуса. Больше года спустя нашла его труд в книжной лавке в Рээдин-Тээне. Позабавилась, прочитав витиеватое вступление и ту часть, где я сражаюсь в битве при Грозовом. Ну, а картинки меня просто умилили. Я на них была… натуральная ведьма: глаза выпучены, волосы развеваются, вокруг молнии. Но почтеннейшему историку виднее, как я там выглядела. Мне было не до этого. Да и к лучшему, что на иллюстрациях я сама на себя не похожа. Мне лишняя популярность ни к чему, и так этого дела досыта накушалась. Ладно, на чем там я остановилась…

…Самым сложным было миновать стражу у палатки. Меня охраняли. Лагерь стоял в стороне от места сражения, до него долетали лишь отзвуки битвы. Кэльрэдин появился на рассвете, в полном боевом облачении, огненно-красном плаще, с волосами, заплетенными в медную косу. Таким военачальником легко было гордиться, чем его подданные и занимались, очень активно. Властитель облобызал мне руку, многообещающе улыбнулся, завел проникновенную речь о том, как бросит вражеские стяги к моим ногам. Очень мило. Учитывая, как я ночь провела, вздрагивая от каждого шороха всю первую половину и вторую мечась по палатке в приступе ярости, убила бы, ей-богу.

Прошло несколько часов после ухода Длиннорукого. В лагерь приносили раненых. Я сунулась было наружу, но стража, двое эльфов, серебро и мёд, преградили путь. Сколько не старалась я выдать себя за Флоренс Найтингейл (судорожно пытаясь вспомнить основы оказания медицинской помощи при ранениях – был у нас такой предмет в университете), угрюмые охранники, завистливо вздыхающие при звуках рога, запихивали меня обратно в шатер. Я пошла ва-банк и предложила им сделку: если отпустят, то будет и у них возможность повоевать. Задела их, видно, за живое, особенно сереброволосого, – эльфы обиделись и вообще перестали на меня реагировать. Спас ситуацию прорыв троллей на юго-восточном рубеже, совсем рядом с лагерем. Эльфийской страже в тот момент стало не до меня. Ну а дальше… читайте летопись.

Буушган прекрасно знал, что его войско не выстоит против армии Кэльрэдина. Самоуверенному демону плевать было на судьбы соплеменников. Он, как я поняла позже, вообще считал свой поход очередной шахматной партией. А что ему было терять? Измененное черной магией тело? Невелика потеря. Но и Кэль недооценил противника. Двукратное превосходство армии юга, участие в битве магов и отчаянно бьющихся за своё орков, тролли компенсировали своим специфическим шаманством и нечеловеческой выносливостью. Видела я одного громилу, утыканного стрелами, похожего на ежа, при этом сумевшего перед кончиной уложить двух крепких хуми.

Я не хотела убивать. Но готова была, если понадобится. Мне до зарезу нужен был предводитель тролльего войска, только он знал, что случилось с Ирэмом и моими друзьями. И я пошла за Буушганом. В самое пекло. Серпента поняла меня с первой мысли. Щелчок хвоста – и враг лежит на земле. Причудливый виток – и несколько громил отлетают прочь, как ураганом снесенные. Стрелы (лучники из троллей были хреновые, зато в их войске сражалось несколько отрядов северных амазонок, молочноволосых эльфиек) останавливал золотой купол, но с мечами и прочим холодным оружием приходилось быть очень осторожной. За время подготовки к сражению и блужданию по нашим снам Буушган так напитал свое войско черными искрами, что многие его воины передвигались в темном облаке. Тьма поглощала золото, Серпента на несколько секунд слабела. Меня пару раз чуть не задели клинком. Я не стала осторожнее – шла именно туда, где было больше черных искр, медленно, но неуклонно подбираясь к сердцу тьмы.

А по дороге… Правый фланг троллей атаковал отряд орков. Сначала я так резко затормозила, так что прилипчивый файнодэр впечатался мне в спину, а потом громовым голосом (Серпента усилила его раз в пять) произнесла по-русски:

— Бадынов, Борис, немедленно слез с телеги и ко мне!

Чуть не добавила «с дневником». Боря ничуть не смутился. Он сражался на мечах с седоватым троллем на крыше боевой повозки. Тролль, несмотря на возраст, оказался опасным противником и, рявкнув на бывшего ученика, чтобы отошёл в сторону, я щелкнула хлыстом. Тролль пал под телегу и затих там, неловко заведя руки за спину. Боря радостно гикнул и переключился на другого противника, который упорно лез к нему по стене из драконьего дерева.

— Дарья Васильевна! Вы живы! Ура!!! Вот мама обрадуется!

— Да, я жива! Немедленно слезай! Ты как тут оказался?!

— Дарья Васильевна, а Семиплатов опять обзывался! А Яхтинская у меня математику списала!

— Хватит заговаривать мне зубы! Спускайся! Мама в курсе?!

— Конечно, Дарья Васильевна! — обиженно откликнулся орчонок, пиная нападающего сапогом. — Я уговорил ее отпустить меня домой, чтобы вас найти.

— Как ты прошёл?

Боря уже стоял возле меня, радостно улыбаясь. Боги, как же он вырос!

— Эпт открыл портал на севере, дал мне амулет от нечисти. Да там нечисти и нету совсем, тролли распугали. Мы с Туссой вас искали, наняли поискового мага. А он сразу сказал, что вы с магом Ирэмом, который тоже поисками занимается.

— Ты нашёл сестру?

— Ага. Она здесь.

— Где?!

— Там, — Борис неопределенно махнул руку в самую гущу битвы.

— С ума сошли? Ну от Розы Бадыновны я такого не ожидала!

Борис понурился и вздохнул:

— Тусса сумела передать записку через торговца специями. Сказала, вы живы. Наш род очень виноват перед вами. Мы совершили… грех, большой, когда бросили вас здесь. Эпт, когда узнал, что мы сбежали, очень орал. Сказал, что вы магиня, и проклятие точно на наши три поколения падёт. Тогда я отца и маму уговорил меня отпустить. Потому что я наследник и должен…загладить вину

— Боря, ты научился хорошо обращаться с устойчивыми выражениями, — машинально отметила я. — Но говоришь чушь.

— Идёмте со мной, Дарья Васильевна! Портал будет открыт ещё несколько дней!

— Нет, Боренька. Я остаюсь.

— Дарья Васильевна… — мальчик захлопал глазами. — Как?

— Мне трудно объяснить… Где же эти прилипалы, когда они так нужны? А вот! — я перешла на атч, обращаясь к сереброволосому и мёдоволосому стражникам, выбравшимся на поляну перед телегой. — Вы пойдёте с этим молодым орком, найдёте его сестру и отведёте обоих в мою палатку. И чтоб не один волос… поняли?

Эльфы ошеломлённо молчали. Они шли сюда за мной по «тролльей вырубке», которую устроили мы с Серпентой, и теперь с открытыми ртами взирали на «тела» валяющихся на поляне. Оба заторможено кивнули.

— Боренька, — обратилась я к орчонку. — У меня здесь еще есть дела. А вы с Туссой ждите меня в шатре Кэльрэдина. Вы ни в чём не виноваты. Я напишу Эпту письмо. Отнесёшь его за портал, это очень важно. Это гораздо важнее, чем я. Справишься? Я не держу на ваш род никакого зла. Всё так и должно было произойти. Я здесь не случайно, а вы оказались лишь очередным средством судьбы. Понимаешь?

— Да, — хрипло отозвался Бадынов. — Я всегда знал, что вы не такая, как все. И сейчас вижу, — он кивнул на Серпенту, обвивающую мои руки. — Ладно, сделаю, как вы велите, учительница.

— Умница! Нарисуй мне карту, как найти эти Врата. Я обязательно вернусь в свой… тот мир, не знаю, правда, когда и надолго ли. А сейчас иди с этими… дядями.

— Дядями, — фыркнул мальчик на прощание, — ну скажете, Дарья Васильевна.

… Я настигла Буушгана у холма. Демон сражался наравне со всеми. Он беспощадно проливал своим клинком кровь эльфов, людей и орков, не гнушаясь чёрной магии. Увидев меня (нас с файнодэром – чёртов летописец так и не отстал, вернее, отстал ненадолго, но потом опять прицепился), демон весело засмеялся, сверкая черными глазами:

— Я так и думал, что ты не дождёшься и найдёшь меня сама! Соскучилась, чернявая? Так соскучилась, что привела с собой армию женишка?! Эй, Бол, Тууз, свяжите её, только аккуратно, она мне живой нужна.

Глупый демон. Подумал, что сквозь строй сражающихся меня провели эльфы Кэльрэдина. Нет, эльфы шли за мной просто потому, что видели, как слабеет после соприкосновения с Серпентой троллья армия. Бол и Тууз присоединились к остальным запелёнутым в белые Нити тушам. Улыбка сошла с лица Буушгана. Он был совсем близко. К нему попытался подступиться рослый пепельноволосый эльф, но одно движения меча – и парень начал заваливаться вбок с перерезанным горлом.

— Вот как, — произнес Буушган негромко, глядя на Серпенту. — Ты подготовилась к нашей встрече.

Мы стояли друг напротив друга. Тролли оттеснили эльфийские войска от своего военачальника. Сзади меня копошился и что-то попискивал файнодэр с мечом наизготовку. Я слышала рог Кэльрэдина совсем близко.

— Ты не устаёшь меня удивлять, Даша. Чем порадуешь теперь? — спросил демон.

— Я пощажу тебя, если скажешь, что случилось с моими друзьями. Ты ведь понял, что произошло?

Буушган улыбнулся, вгляделся вдаль поверх моей головы, прищурив глаза:

— Конечно, зайчик. Поэтому ты здесь. Ну что ж, видят ваши боги, я этого не хотел.

Он вытер клинок пропитанной кровью тряпицей и поднял меч. Буушган верил, что его чёрные искры одолеют Серпенту. Так и должно было случиться. Чёрный поток должен был снести золотую защиту. Может, это и произошло бы, не встреться меч тролля с хвостом Белой Змеи в воздухе. Она до сих пор там на ней, эта зарубка, оставленная клинком демона. Меч принял на себя не белую ниточку из искр, как это было в случае со спеленатыми троллями, а всю Серпенту. Она скользнула по клинку и вмиг оказалась на теле Буушгана. Тролль вскрикнул и опустился на колени. Чёрный ореол вокруг его ауры мигнул и… погас. Совсем рядом протрубил рог.

Шум за моей спиной затихал. Я увидела, как рисковый парень, почтенный файнодэр Лемеус, отбегает в сторону и строчит что-то в своей маленькой книжечке. Мелькнула мысль о том, что я осталась без защиты артефакта, но сзади подошли эльфы с натянутыми луками, окружили меня и Буушгана. Демон смотрел на меня снизу вверх с непонятной усмешкой. Жилы на его обнажённых плечах вздулись, но Серпента не отпускала свою добычу. Я молчала. Что-то обожгло и защекотало подбородок – кровь, я закусила губу до крови. Единственная моя рана за всё сражение.

— Я видел, — сказал тролль по-русски. — Я знаю, что случилось с твоими друзьями. Я буду ждать тебя там, где окажусь. Позаботься о том, чтобы я остался жив.

Я не помню, как уводили связанного артефактом демона, я смутно припоминаю, как Кэльрэдин объявил победу и гордо провёз меня на своём коне через выстроившееся неровными рядами измученное войско. В моей палатке были Боря и Тусса. Их охраняли, об этом я попросила лично, помня о том, какой интерес может представлять для некоторых магов местоположение Врат. К счастью, Властитель воздержался от того, чтобы разбираться с тем, откуда рядом со мной взялись дети из рода Теклаков. Я лишь напомнила ему об его обещании – подарить мне предводителя троллей. Кэль нежно поцеловал меня в лоб и отстранился, прикрыв глаза:

— Конечно, любимая. А теперь отдыхай. Не буду тебя тревожить. Я горд и счастлив, что ты со мной.

— Кэль! — с отчаянием крикнула я ему в спину. — Пожалуйста. Я не твоя…

— Любимая, — эльф с улыбкой повернулся, придерживая полог входа. — Ты моя. Я победил, а ты – приз в этой войне. Даже если бы… как я могу отпустить тебя после того, что видел там, на поле брани? После того, как смотрел в твои глаза. Твой артефакт… это чудо. Ты – чудо!

Кэльрэдин вышел из палатки. Я долго сидела на одеяле, потом забылась тяжёлым сном. Мне приснился Ирэм.

Глава 14. В которой Даша вступает в сговор с ярко-выраженным Злом

Через месяц мне приснился еще один сон, очень четкий. Ирэм стоял за стеной воды, похожей на ту, что оказалась между нами в пещере-купальне на Грозовом. (Как же давно это было! В счастливейшие дни моей жизни, пусть и омраченные вынужденным молчанием).

В моем сне Ирэм был очень весел, смеялся, сверкая белоснежными зубами. Я вглядывалась в водную завесу. Маг держал в руках букет голубых цветов. Мне казалось, вот я решусь, протяну руку и возьму цветы. Но было страшно даже коснуться водного полога. Я лишь смотрела. Почему-то руки мага были обнажены до плеч, а странные светло-голубые брюки казались старыми, заношенными до дыр над коленями. На груди было что-то красное. Пятно крови? Почему он так весел? Ему хорошо там? На том свете? Боги, я сойду с ума!

Властители не женятся на представителях других рас – устои потомков Первых, однако. Меня ждет обряд «разделенного ложа», большая честь для обычной человечки, кстати. Завтра день примерки. В замок привезли шесть швей, медоволосых эльфиек, говорят, они очень искусны; платье скоро будет готово: расшитая вручную парча, эльфийское кружево, двенадцать золотых за метр, вуаль… тоже что-то очень ценное, не помню, хотя швеи чуть ли не каждому клочку ткани оценку дали. Чтоб я не забывала, что должна быть счастлива иметь такого… кого? Официального любовника или мужа?

На церемонии всё будет как при бракосочетании. Нам повяжут на руки брачные Нити (хорошо, что не рабские – мне на шею). Потом мы разделим ложе. Я получу право принимать у себя Властителя в своей спальне в любой момент, когда ему заблагорассудится. Но такая халява, конечно, до его официальной женитьбы, хотя и после неё супруга Кэля не сможет выгнать меня из замка. В общем, перспективы очень радужные. И подготовка идет полным ходом. И все было бы хорошо, не будь в распланированной до минуты церемонии одного «но»: я не собираюсь проходить обряд и становиться женщиной Властителя.

Если бы только Серпента была на мне! Но артефакт мне не вернули, Кэль уклончиво объяснил, что только Белая Змея может удержать в темнице Буушгана. Властитель собирается подарить мне демона на «бракосочетание» как раба, предварительно окончательно лишив того магии и мужского достоинства. Это несложно будет сделать: Серпента гасит черные искры существа из другого мира, и, насколько я знаю, он не может покинуть тело предводителя троллей. Но я также знаю, что униженный и изувеченный тролль не скажет мне ни-че-го. А я только ради его слов тут сижу. В этом замке, в нескольких днях пути от Обры, Властителя и его свиту принимает золотоволосый, очень высокородный эльф… какой-то очередной –ээн или – оон. На церемонию приглашены все более-менее значимые правители земель. Ву прислал вежливый отказ. Я знаю, что он сам приезжал к Кэльрэдину после битвы, но вскоре вернулся на Грозовой. Не знаю, о чем они говорили с Кэлем, мне с Веснушкой увидеться не дали.

Боря с сестрой ушли с отрядом орков, перед уходом клятвенно обещали мне вернуться в мой мир. Тусса, конечно, хочет к маме и папе, но боится получить там хороший нагоняй – ничего, заслужила. Альд сбежал – размышления об этом рвут мне душу. Надеюсь, перед побегом младшенький успел подлечиться. Кэль рвал и метал, сказал, что уже не простит Донирээнов за гнусное с ним обращение. Я знаю, что Альд пытался ко мне пробраться перед побегом, но маг-лекарь заставил его вернуться в комнату в другом крыле. В это время пришел обоз с гулумом от местных жителей, во внутреннем дворике началась суета. После ухода обоза Альда не сразу хватились – каким-то образом ему удалось снять сонный узел, который наложил на него лекарь. Младшего из близнецов искали по всем трактам, в том числе и в обозе, преспокойненько отправившемся на юг, но следы эльфа потерялись в лесах. Вот эти самые леса меня как раз больше всего и беспокоят. Нечисть, конечно, разбежалась во время военных маневров, но если Альд пойдет в сторону Грозового, старых трактов ему не миновать...

… Путь в темницы я хорошо знаю, главное, спускаться аккуратно – на мне красивое, но неудобное платье. Дресс-код в замке очень чёткий, никаких штанов – я теперь почти эльфийка, имп его, - нежное, женственное создание.

Стража беспрекословно отворяет передо мной дверь. Завтра донесут Кэльрэдину, что его «невеста» опять посещала узника. Сегодня моя очередная попытка выведать у тролля, что он видел в голове у некроманта.

Я шагаю по полу подвала, стиснув зубы и подобрав подол. Вернувшись в покои, в очередной раз отдам платье в чистку, а туфли прикажу выбросить – из клеток с заключенными подтекает смрадная жижа из экскрементов и крови. Запах ужасен – у меня с собой надушенный розовым маслом платок, но он не спасает, тошнота начинает подкатывать к горлу.

Стражники следят за мной взглядом, но не препятствуют визиту. Буушган как всегда встречает меня широкой улыбкой. За месяц, без обязательной подпитки черными искрами, его тело поизносилось – зубы уже не так белы, а кожа посерела, но тролль еще держится молодцом. Меня это не удивляет, я видела, на что способно это существо – он целую армию сумел напитать, что говорить о нем самом. Из снов я знаю, что демон, воспользовавшийся телом погибшего тролля, долго обитал в моем мире, питаясь от Источника. Что же там за Источник, в конце-то концов?

— Чернявая! — трещины на губах демона лопаются, он слизывает кровь и нарочно открывает пошире окровавленный рот. — Знал, что ты придёшь. Что принесла мне?

Я просовываю через прутья кусок мяса, завернутый в лепешку, запахи еды и темницы смешиваются, и я судорожно сглатываю, сдерживая спазм. Буушган наклоняется к лепешке, но Серпента не дает ему вытянуть руки, тогда я отдаю ей приказ – путы ослабевают, тролль впивается в угощение зубами.

— Не даешь помереть, таскаешься каждый день. Так сильно любишь меня? — спрашивает демон, чавкая и поглядывая на меня с прищуром.

— Обожаю, — устало произношу я. — Если расскажешь, что прошу, полюблю еще сильнее.

— Тогда уговори малыша Кэля меня отпустить. И я весь твой! Мы с тобой поладим, честное слово демона!

— Не знаю, заметил ли ты, но на тебе МОЙ артефакт. Я решаю, отпускать тебя или нет.

— Ой ли? — Буушган оглядывает меня похотливым взглядом. — Ты вообще кто? Куда делась та воительница с горящими глазами? Ты сейчас чья? Сладенькая, смазливенькая, надушенная, смотрю, даже мордашку твою загорелую отбелили... в темноте сойдешь за эльфийку… не-е-е-е, за полукровку. Тебя готовят к длинным ручкам малыша Кэля. Пойдешь против него? Он красавчик. Слухи ходят, неплох в постели. Но я лучше. Ни одна смертная, что побывала в МОИХ руках, не пожалела. Знаешь, что такое настоящее наслаждение, чернявая? Твой маг тебя хоть раз ублажил как следует, или правду говорят: у магов искрят только пальцы? Не дай Кэлю сделать со мной то, что он хочет. Я тоже очень, очень умелый парень. Проведи ночь с ним, а потом приходи ко мне. Сравним. Не пожалеешь.

— Что ты собираешься сравнивать? — с презрением бросаю я, откровенный взгляд демона вызывает у меня дрожь, хотя его похотливая бравада вызывает только раздражение. — И чего так трусишь? Ты же можешь покинуть тело тролля, если Кэльрэдин тебя…? Или нет?

Во взгляде Буушгана мелькает отчаяние. Я вспоминаю кое-что из своих снов: на Земле демон годами существовал в бестелесной форме, но в магической атмосфере этого мира есть что-то, что может убить его почти сразу. Попав сюда, ему пришлось пойти на крайний шаг – вселиться в тело мертвеца и преобразовывать его изо дня в день черными искрами. Н-д-а, тогда он был силен, но в его нынешнем состоянии тот же фокус провернуть вряд ли удастся.

— Посмотри на себя! Оглянись вокруг! В таком положении я бы поостереглась оскорблять того, в чьих руках твоя жизнь, — бросаю я. — А желания Кэльрэдина тут не при чем.

— Докажи! — Серпента все еще разжата, демон бросается вперед, резко ударяется обнаженной грудью о решетку, его лицо рядом с моим, я едва сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться. — Отпусти меня прямо сейчас! Могу поклясться кровью, что расскажу тебе правду.

— Твоей мертвой черной кровью? — фыркаю я, скрывая под усмешкой испуг.

— Какая разница? Главное – слово демона. Тебе известны мои возможности. Я еще раз предлагаю покровительство! Как высшее существо!

— Отпущу тебя, а ты снова нападешь?

— Не-е-ет… ты мне теперь нужна. Я знаю, где Врата, знаю, как их открыть. Но без тебя не справлюсь.

— Ты хотел убить меня во время битвы?

— Каюсь, хотел. Но тогда я был силен. Сейчас – слаб. А твой артефакт… Зачем мне тебя убивать? — в голосе тролля звучит откровенная мольба. — И выгода взаимна: тебе сведения о маге Ирэме, мне – возвращение к Источнику.

— Я подумаю.

— Думай, но побыстрее, — демон разочарованно сплевывает на пол. — Не сомневаюсь, Кэль приурочит мою смерть… или увечья к своей свадьбе… Ах, я забыл, это будет не свадьба… хе-хе… Уверена, что хочешь его, Чернявая? Волосы, как ржавчина, глаза, как у рыбы, и длинные руки, фу!

Я мстительно приказываю Серпенте затянуть узы, с сожалением смотрю на свой артефакт - он выглядит белоснежным на теле Буушгана, ничто грязное не пристает к нему, умные глазки Белой Змеи светятся терпением и пониманием. Пусть с момента нашего единения прошло не так много времени, я так к ней привыкла, что чувствую себя беззащитной.

Ухожу, подняв подол платья. Голос Буушгана раздается за спиной, он говорит по-русски, потому что ближе к дверям нас слышат стражники:

— Они в таком месте, Чернявая, где ты никогда не будешь их искать. Твои друзья. О нет, не возвращайся, если только не собираешься меня отпустить… Не отпустишь? Тогда я больше ничего не скажу.

Я иду прочь. Мне нужно продумать план действий. И подготовиться к побегу. На следующий день я проснулась очень рано и, увидев из окна башни, как Властитель заезжает в ворота, бросилась вниз.

Кэльрэдин стоит у высокого окна на галерее. Воздух морозен, я запахиваю меховую накидку и делаю несколько шагов к Властителю.

— Госпо… Кэль. Когда вы выслушаете меня? Я не ваша нареченная. Ею была моя… женщина, которая меня воспитала.

— Я знаю, — спокойно отвечает Властитель. — Ву был здесь. Это ничего не меняет.

Улыбка освещает лицо, Кэльрэдин шагает ближе, я не успеваю отступить. Меховая накидка сползает с плеч и падает. Руки Кэля, словно тиски, сжимают мои бедра. Я чувствую его горячее тело через платье, пытаюсь вырваться. Кэль легко крушит мое сопротивление, прижимает меня к стене. Руки его рвут ткань платья на корсаже. Мой негодующий вопль пресекается жадным поцелуем. Жесткая ладонь скользит по обнаженной груди, царапая кожу. Ладонь поднимается к шее, пальцы захватывают прядь волос, заставляют меня откинуть голову, поцелуй становится почти болезненным. Кэльрэдин из тех, что даже ласку превращают в насилие. И это хорошо. Иначе я могла бы потерять голову. Но я не люблю боль. И в памяти всплывает другой поцелуй, тогда, в ночь нападения нечисти на нашу телегу.

Я расслабляюсь, и Кэлю это не нравится. Его заводит мое сопротивление, а я делаю вид, что мне все это в удовольствие. Когда Властитель немного разжимает руки, я отпихиваю его и наношу удар. В стратегическое место попасть не удается – со всей силы бью каблуком в бедро. Эльф охает, отступает, но в следующую секунду шагает ко мне, еще более разгоряченный. Но я жертвую обнаженной спиной, которую неимоверно царапает грубый камень стены, протискиваюсь мимо, и выскакиваю в открытое пространство галереи. Нужно прорваться в свои покои, Серпента спрятана в сундуке с одеждой. С одной стороны, я рада, что не надела ее сегодня – Кэль обнаружил бы артефакт под платьем, – с другой, она могла бы меня защитить. А потом… потом бежать как можно дальше…

— Стой! — злой окрик Властителя настигает меня. — Не уходи! Я… не стану… больше.

Ладно. Я оборачиваюсь, натягивая на грудь обрывки корсажа, и настороженно наблюдаю за действиями эльфа. Я видела его в бою, он стремителен, как змея, – второй раз застать его врасплох мне вряд ли удастся.

— Я хотел показать, что ни моя власть, ни мои… чувства к другой не отменяют того факта, что я мужчина. И мне все больше кажется, что после обряда я не стану отказываться от своего права на тебя. Быть может, так ты станешь покладистее.

Я качаю головой.

— Я не понимаю! — Кэль сжимает длинные пальцы в кулаки. — Ирэм… изгой, нищий маг, проклятый, к тому же…

— Ты должен быть благодарен ему. Он ведь не пошел против тебя, хотя мог… Его Полоз…

— Влюбленная дурочка! Ты совсем запуталась! Ничего, я помогу тебе обрести понимание! Он хотел сразиться со мной, лишь потому что надеялся на снятие проклятия, не ради тебя! — прорычал Кэльрэдин.

— О чем ты? — я качаю головой, не обидевшись на «дурочку». — Думаешь, Ирэм такой простак? Он прекрасно знал, что погибнет. Его гибель передавала шебо над островом в руки Ву, а тот взял бы меня под опеку и не отдал бы тебе. Ву мое мнение не затруднился бы выслушать, он такой. В тот день, когда Ирэм наткнулся на некроманта, он думал, что ты меня украл. И попал в ловушку. Вот и все.

— Он тебя использовал! Ради власти!

— Поверь, Кэль, того времени, что я провела рядом с Ирэмом мне хватило, чтобы понять: власть интересует его меньше всего. Этот человек умеет любить и дружить. Он знает, что такое благодарность. А ты?! Как ТЫ поступил с… существом, ставшим твоим союзником? Я тоже не в восторге от Буушгана, но ты унижаешь его сверх меры!

— Я так и думал, что вы сговорились! — пробормотал Властитель. — Эгат!

Пепельноволосый стражник выскочил словно из-под земли.

— В покои, соседние с моими! Круглосуточная охрана! Не шагу не позволяйте сделать без моего ведома! Госпоже угрожает опасность!

Эгат невозмутимо кивнул. За моей спиной по его негромкому свисту возникли еще двое эльфов. Такой подставы я не ожидала и готова была вырвать себе язык за то, что наговорила в сердцах. В моих покоях осталась Серпента. Как я теперь доберусь до нее?

… Конечно же, чертов наглый тролль дождался момента, когда в главном зале замка соберутся гости, а на меня нацепят свадебное платье. Я ждала, считая минуты, даже стала сомневаться в клятве демона на крови. Но он, паршивец, все рассчитал – появился перед нами в самый ответственный момент, когда мы с Кэльрэдином уже стояли перед местным артефактом с вытянутыми руками. Если бы Буушган припозднился, в следующую минуту я сама начала бы процесс срывания «свадьбы». Впрочем, замок уже содрогался, из подвалов доносились глухие удары. По нашему договору демон не мог убивать или наносить увечья, но, думаю, стражникам в темницах пришлось несладко.

Я сняла Серпенту с демона за день до нашего с Кэлем разговора в галерее, заменив хлыст на обычный белый ремень, какие в моем гардеробе (подарке «жениха») шли к нарядам для верховой езды. Тролль еще несколько дней развлекался, изображая из себя пленника, а сам пил черные искры, восстанавливая силы. И то, и другое далось ему легко: к его клетке стражники приближались только для того, чтобы бросить кусок хлеба между прутьями, черные искры же демон взял у умирающих магов-узников, которых становилось в подвале все больше.

Демон смахнул стражу, бросившуюся ему навстречу, черным облаком из пальцев левой руки. В другой его руке была Серпента, смотанная в несколько витков. На обнаженной руке тролля были красные полосы, словно от удара хлыстом – чёрная натура демона раздражала Белую Змею, однако она подчинялась моему приказу не причинять ему вреда. Увидев артефакт, Кэль, с усмешкой наблюдавший за приближением Буушгана, выпустил мою руку и напрягся, как пружина. Это позволило мне шагнуть навстречу освободившемуся пленнику. Момент истины настал. Демон хмыкнул, бегло осмотрел меня и с отвращением произнес:

— Штаны идут тебе больше, хотя бы зад подчеркивают. Держи! Еле совладал с этой штукой, — он бросил белый хлыст к моим ногам.

Через секунду Серпента была в моей руке. Боги, какое облегчение! Я повернулась к Кэльрэдину и сказала:

— Обещаю: как только я найду своего суженого, вернусь и помогу. Не преследуй нас. Иначе будут жертвы.

Не веря в то, что Властитель просто так позволит нам уйти, я шла к дверям, оглядываясь. Гости недоуменно переводили взгляды с нас на правителя. Стражники застыли, обнажив мечи, ожидая приказа. Невысокий, щупловатый маг-хуми теребил кожаную бахрому на куртке, не решаясь вытянуть ремешок. Кэль стоял, опустив руки, на его пальцах вились белые нити из искр.

У дверей демон остановился и тоже оглянулся. Меня удивляло, что он молчит. Больше всего я боялась, что тролль устроит разборки с Властителем. Но Буушган просто удостоил Кэля пронзительным взглядом, от которого у Властителя глаза сжались в щелочки. На демоне были те же кожаные штаны в бурых пятнах, что и во время битвы, но он обзавелся щегольскими сапожками эльфийской выделки, явно снятыми с кого-то из стражников. Выше пояса он был обнажен и грязен, белая глина с волос осыпалась. Бусы из черепов и прочие тролльи висюльки с него сорвали еще во время пленения. Буушган выглядел пугающе. Самым жутким было выражение его лица: глубоко запавшие глаза на осунувшемся лице горели недобрым огнем, на губах вилась злая ухмылка.

Поединок взглядов продолжался, по моим ощущениям, целую вечность. За это время нас раз триста могли укокошить лучники, стоящие на галерее с натянутыми луками. Но Серпента, скользнув под платье, «дремала» у меня на груди и талии, слабо сжимаясь и разжимаясь. Её поведение означало, что опасности нет.

Высокие резная дверь с изображением надменных эльфийских профилей резко распахнулась. В зал ввалился (в буквальном смысле этого слова – упал и растянулся на полу) гонец. В первый раз видела я такое «живенькую» гримасу на лице южного тролля, обычно их туповатые физиономии выразительностью не отличаются. Немного придя в себя, громила вскочил и побежал через зал к Кэльрэдину, стоявшему у алтаря Семи Богов. Тролль отдал Властителю грязный свиток, а сам присел на ступеньки, тяжело и сипло дыша. На лице гонца был явный ужас. То же выражение по мере прочтения послания проступало на лике Властителя. Отбросив свиток, Кэль метнулся к окну.

Мы находились в восточной башне, и из окон открывался вид на лес, оживленный тракт и немногочисленные поселения хуми и орков. Меня раздирало на части: хотелось бежать прочь и узнать, что так испугало Властителя. Буушган тоже нахмурился. Кэльрэдин резко обернулся от окна и стремительно двинулся к нам. По легкому движению его руки стражники у двери преградили нам путь. Демон недоуменно приподнял одну бровь, разминая пальцы и оценивающе оглядывая противника. Серпента шевельнулась, но тут же затихла. Кэль схватил меня за руку и потащил за собой к окну:

— Идём! И ты!

Буушган двинулся за нами, настороженно оглядываясь.

— Что ты видишь?

Я выглянула сквозь большое узорчатое окно. Сначала я увидела обозы. Они тянулись к замку, заполнив тракт. Ветер доносил возбужденные крики людей и лай собак. Потом я посмотрела вдаль, расслабив взгляд, и отпрянула. Кэль наблюдал за мной.

— Что ты видишь? — повторил он.

— Тьма! — выдохнула я. — Черные искры вдоль горизонта.

— И теперь ты готова уйти?... Молчишь? Демон! — бросил Властитель через плечо. — Считаешь ли ты меня предателем и своим недругом?

Буушган цокнул, процедил что-то сквозь зубы, но ответил, отведя взгляд:

— С одной стороны, ты никогда мне ничего не обещал и сражался достойно, с другой, в твоей темнице меня ни разу нормально не покормили.

Кэль не смог скрыть удивления и растерянно промямлил, обернувшись:

— Покормили бы, перед казнью.

— Прости, — тролль злорадно ухмыльнулся, скосил глаза на Властителя, мол, каков политик, как поменялся-то, поняв, что попал в слабую позицию, — я решил не дожидаться последнего ужина, каким бы вкусным он ни был. Спасибо Чернявой, теперь мы говорим на равных.

Властитель пожал плечами:

— Куда ты ее уводишь? Вам нельзя наружу. Посмотри, если не веришь.

Буушган выглянул в окно и присвистнул в своей обычной легкомысленной манере.

— Что ж такого? Я сам смерть, — тролль усмехнулся. — А у моей девочки такие игрушки, что даже я ее боюсь.

— Э-э-э, — проговорила я, прерывая беседу – дружеский тон собеседников нервировал меня до тошноты, особенно это мелькнувшее в речи демона «у моей девочки». Тамбовский волк тебе девочка! — Кэль, что это?

— Гайдэ выступила, — сухо сообщил Властитель. — Из сообщения некой Илы, магини и знахарки, стало известно, что армия дамы Митрэдоон движется к замку. Магиня написала нечто невразумительное. Если хотела нас напугать, то у нее это получилось. А этот малый — Кэль махнул рукой на гонца, все еще сидящего на ступеньках с шокированным видом, — не смог бы прочитать послание, значит, видел что-то сам. Он твердит одно и то же: смерть, тела, плетение. Когда придет в себя, попробуем выяснить больше. А пока я требую… нет, я прошу, оставайтесь здесь. Я обещаю не лишать вас свободы! Даша, я надеюсь на защиту твоего артефакта. В эту минуту… пожалуйста… прости меня, обвиняй в чем хочешь, я приму любые твои упреки, но только не лишай последней надежды. Одно из предсказаний, увиденное в Ройк-Мэдзэ, гласит: только дары Первых спасут Ондиган в минуту, когда…

— Она пойдет со мной, — встрял демон, взяв меня за руку. — Сейчас. Захочет, пусть возвращается, одна или со своим магом, но только после того, как откроет мне Врата. Я и так слишком долго ждал… Плевал я на вашу Гайдэ и ее армию. Кто там у нее вышагивает под знаменами? Мертвецы? Я сам мертвец! И плевать я хотел на ваш Ондиган. ТЫ начудил, малыш Кэль: вместо того, чтобы как следует присматривать за своими неблагонадежными подданными, бродил по снам. Теперь сам и разбирайся. А меня ждет мой мир, и, поверь, с каждой минутой мне все больше хочется в него вернуться. Посмеешь меня задерживать, я ко всему прочему припомню, что попал сюда из-за тебя. Не зли демона, малыш!

Буушган недобро оскалился, но Властитель смотрел только на меня. Выжидающе, с надеждой.

— Прости, — пробормотала я. — Если я останусь, ради тебя, а Ирэм погибнет… то как мне тогда жить?

— Ты так его любишь? — спросил Кэль, заглядывая мне в глаза с мольбой. — Так сильно? Ты забыла все, что было между нами… в тех снах? Ведь ты со мной там… Мы мечтали, что встретимся…однажды. Ты тоже мечтала!

— Кэль, — с трудом выговорила я, — это были лишь сны. В реальности все… сложно. Я вернусь, я обещаю. Мы вернемся вместе с Ирэмом. Тебе же не помешает лишний маг? У тебя… у тебя будут два артефакта, Полоз и Серпента. Я уговорю Ирэма помочь! Я быстренько… туда и обратно…

— Где же он, твой Ирэм, что ты так уверена, что сможешь его найти? — Властитель покачал головой. — Что сказал тебе демон?

— Он сказал… Ирэм…они… — я колебалась, стоит ли признаваться Кэльрэдину. — Они все в очень-очень опасном месте…Они в моем мире, — выдохнула я наконец.

Глава 15. В которой Ирэм и его друзья находят поклонников и «соратников»

Эпт резко сел в кровати, спустив на пол узловатые старческие ноги. Оюн, сын Милака из роды Нандын, лежал на кровати у окна, накрывшись с головой. Сквозь махровую простынь светился экран смартфона.

— Оюн!

Подросток скинул простынь и выжидающе уставился на мага.

— Быстро! Проверьте портал!

Не задав ни одного вопроса, мгновенно посерьезнев, орчонок выскользнул из комнаты. Внизу хлопнула входная дверь. Эпт подождал, оделся в мягкие штаны на завязках, любимую рубашку в крупную клетку и по-стариковски медленно пошел вниз. Дети уже обшаривали двор, проверяя кусты и забор. У портала никого не было. Магия в нем была мертва, не запечатана, как раньше, но лишена искр. Тот, кто прошел этой ночью сквозь Врата, воспользовался каким-то другим проходом. Но было это не так уж далеко. К северу, быть может, именно там, где сияют огни огромного города ней-маган.

— Руна, принеси мне хороший ремешок, — попросил маг у стоявшей рядом девочки-орчанки.

— Оот.

Не успел Эпт оглянуться, как девочка вернулась. Маг взял из ее рук плетеный шнурок с бусинками и колечками.

— Надеюсь, искр хватит, — Эпт, прищурившись посмотрел на небо. — Сегодня у них тут полная луна. Хоть что-то, но вытяну.

— Учитель, — из дома, кутаясь в махровый халат, вышел Теклак. — Что стряслось?

— К нам гости, — Эпт почесал в седой голове. — Мно-о-ого искр.

— Черные? Белые? Серые?

— Черные и…золото.

— Золото?!

Теклак раскрыл рот и от удивления опустил руки. Полы халата распахнулись, под ним были белая майка, открывавшая волосатую грудь, и семейные трусы с надписью «my precious[1]» в самой середине. Орчата захихикали. Теклак цыкнул на племянников, привел себя в приличный вид и углубился в беседу с магом.

…— Вот здесь, — Игорь Наквакин ткнул пальцем в карту, не без определенного изящества изображающую магический мир на пропитанной чайной заваркой (для имитации старины) куске ватмана. — Вот дорога. Здесь мы встречаем эльфийское войско и наносим ему удар.

— Выдюжим? — с сомнением спросил Коля Польцев, он же Орк Бадимнунсун, вглядываясь в самое яркое чайное пятно. — Двенадцать чуваков не последней прокачки.

— Несомненно выдюжим, — Игорь со всей серьезностью кивнул. — Договор с Генкиными троллями еще в силе. На рассвете встречаемся у Широкой Балки. Начистим эльфам их надменные рожи! Снесем эльфятник!

— Е-е-е-е!—нестройно отозвалась наквакинская команда в составе шести человек.

— Другой вопрос: как нам быстро подойти к месту встречи. Если идти через Хмыровку вброд, сляжем, как в тот раз, с простудой.

— И сапоги промочим, — поддакнула «орчиха» Лера Соловьева. — Я не хочу свои портить.

Остальная команда отозвалась в том смысле, что хорошие орочьи сапоги нынче дороги.

Игорь покачал головой:

— Только через деревянный мост. По железнодорожному нельзя, у нас в этот раз чистый магмир, без стимпанка. А «дракона» мы уже использовали.

— Сглупили, — с досадой проговорил Сергеич, единственный среди игроков мужчина возрастом под пятьдесят.

— Значит, нужно выдвигаться на рассвете, — веско заметил Эдик Миронов. — Кто ж знал, что такой сложный полигон получится.

— У-у-у, — вздохнула Вика Мятникова, крошечная хрупкая девушка восемнадцати лет от роду, непонятно какими путями затесавшаяся в суровую орочью команду. — Опять не выспимся.

— Есть хочется, — сказала Лера. — Когда там уже вода закипит?

Со дна котелка, подвешенного над костром, поднимались мелкие пузырьки. Лера достала из рюкзака шесть пакетов лапши быстрого приготовления, но Игорь заставил ее уложить «ролтон» обратно.

— Если уж играть, то честно, — сказал он.

— Никто ж не узнает! — возмутилась девушка.

— Мы будем знать, — отрезал предводитель клана орков. – Что там у нас из истинной еды есть?

— Сало, — сказал Сергеич, облизываясь. — Все по канону: без специй и в тряпочке. Я подумал: откуда у эльфов специи, правильно?

— Нигде в каноне про специи не говорится, — подумав, согласился Игорь.

— Крупа только кукурузная. В мешочке. Ну, ребят, честно, другой не было. В спешке собирался. Пойдет кукурузная-то?

Лера, еще немного обиженная, фыркнула:

— Специй не было, а кукурузу привезли? Вы еще картошки наварите.

Игорь, проглотив слюну (кушать хотелось очень!) пошел на компромисс:

— А если в истинном мире это как раз материк по типу Америки? Вообще-то, канон – понятие гибкое. Давай, Сергеич, закидывай крупу.

— А я пока по бутербродику с салом, ага? — слезно взмолилась Вика. — Жрать охота, мочи нет! Хлеб у меня нормальный, домашний, из печи, бабушка пекла.

С появлением сэндвичей орочий клан заметно оживился.

— Хорошая у тебя бабушка, каноническая, — с аппетитом уминая бутерброд, сообщил Коля.

— Да, — согласилась Вика. — Она только никак не усечет, почему мы «фулюганов» каких-то косплеим, а не «лыцарей».

— А ты ей скажи, — в который раз терпеливо начал объяснять Игорь, — что орки… Тихо!

Команда застыла. Слышно было, как шипит над огнем нанизанное на прутики сало.

— Там кто-то есть! Вон!

Все посмотрели в сторону опушки. Издалека донесся паровозный гудок. Из леса вышло четверо странно одетых людей. Шедший впереди высокий мужчина и следующий за ним на расстоянии двух шагов рослый парень с заплетенными в косу волосами прикрывали собой мальчика лет девяти. Из-за их спин выглядывал щуплый мужичок в смешном плоском берете. Светловолосый выставил вперед руки с раскрытыми ладонями и произнес что-то на певучем языке, слегка поклонившись.

— Фу-у-ух! — выдохнул Игорь. — Слава богу, наши!

… — И все-таки, — завистливо сказал Игорь, разглядывая неожиданных гостей, уминающих кукурузную кашу с салом, — что ни говори, запад есть запад. Вы только посмотрите! Каждая деталька! Пряжечки, заклепочки!

— Да-а-а-а, — благоговейно выдохнул Миронов, аккуратно вытягивая из колчана молодого «эльфа» тонкую стрелу с иглообразным наконечником и спохватываясь: — Можно?

Парень кивнул, помедлив и бросив вопросительный взгляд на светловолосого. Игорь сразу определил в ролевике, вышедшем из леса первым, капитана команды.

— Я только не пойму, — сказал Коля, — они из чьей группы? Михалыча?

— А чьей же еще? – Игорь пожал плечами. — Кто у нас еще такой богатый и влиятельный, что игроков из-за бугра подогнать может? Вы только посмотрите, как народ отыгрывает! Блин, это ж сколько денег такая отопластика стоит?!

— А ты уверен, что это не латекс? — Лера потянулась к парню с луком и осторожно потрогала того за уши. Судя по лицу «эльфа», невозмутимость давалась ему нелегко. — Нет, живые, даже теплые.

Сидевший возле лучника низкорослый мужичок сдернул берет и с готовностью подставил свою голову, улыбаясь девушке. Лера испуганно отдернула руку.

— Я же говорил, — с заметным ликованием уже в который раз сообщил Игорь, — что мы тут не просто жизнь на хитки спускаем, а? Нами уже за рубежом заинтересовались. Еще и выйдет, что спонсоров найдем! Вот развернёмся!

— Если бы они еще по-русски разговаривали, — разочарованно протянула Вика, — что это за язык, кто знает? Может, синдарин какой-нибудь?

— Не, вряд ли, — сказал Эдик. — Думаете, настолько в роль вжились? Но на синдарин похоже. Жаль, я не учил. Меня одна девчонка научить хотела, а я не стал – она мне не нравилась. А если бы ты учила, я бы согласился.

— Ну и дурак, я ж не фига на синдарине не говорю, — Вика завороженно смотрела на «эльфов», переводя взгляд с одного на другого и игнорируя прозрачные намеки парня. — Мальчик у них тоже прикольный. Эй, мелкий, смотри, что у меня есть.

Девушка вытащила из кармашка самодельного холщового рюкзака шоколадку «Аленка», ответив на укоризненный взгляд «вождя клана» гримаской:

— А что? Я не могу без заправки, это мое топливо и вдохновение. На, мелкий, лопай!

Мальчик, тоже остроухий и одетый, подобно другим членам команды, в длинную кожаную курточку в дырочках, холщовые брюки и высокие сапожки, отложил ложку, которой уже пару минут тщательно выскребал остатки каши в котелке, и протянул руку.

— Шоколад! — с восторгом произнёс он по-русски.

— О! — рассмеялась Вика. — Самое главное выучил. Теперь не пропадёшь! Что еще знаешь? — она демонстративно приложила руку к уху.

Малыш подумал и выдал:

— Хрень!

— Наш человек! — загоготали «орки».

«Эльфёнок» ловко распечатал шоколадку и запихнул ее целиком в рот.

Пепельноволосый парень, единственный из четверых всё это время просидевший над полной тарелкой, но не съевший ни кусочка, вдруг решился. Он вытащил из кармана стильной кожаной куртки (на которую весь вечер с завистью погладывала не только мужская, но и женская часть «клана») маленький полотняный мешочек и посыпал содержимое тарелки красноватым порошком. По поляне разнесся запах приправ.

— Вот! — победно вскричала Лера. — А кто говорил, не канон, не канон!

Парень принялся быстро, но аккуратно есть, с некоторой опаской поглядывая на крупную, крашеную в рыжий «орчанку», с умилением следящую за тем, как эльф уплетает кашу с неканоническими специями. Лера первой заметила шевеление у кромки леса, на широком, но миловидном лице её отразился ужас. Девушка привстала и испуганно пискнула. За ней в сторону леса посмотрели Коля и Игорь. Наквакин схватился за деревянный меч. К собравшимся на поляне приближался… великан – скуластый лысый парень ростом с два метра, а может, и выше. Куртку парень нёс в руках, не смущаясь весенней прохладой. На здоровенных ручищах его играли яркие татуировки. Великан, не сбавляя шага, перепрыгнул через бревно, на котором сидели гости «клана» и уселся рядом с капитаном команды. Светловолосый эльф успокаивающе произнес что-то на своем похожем на синдарин языке, указывая на громилу. «Орки», поняв, что повстречали еще одного члена необычной команды, немного успокоились.

— Ну-у-у, — восхищенно протянул Игорь, оправившись от изумления и испуга. — Это уже не пластика, это природа!

— Ох, — выдохнула Вика. — У меня аж мурашки!... Мама! — это великан обернулся на её шёпот и «обаятельно» улыбнулся.

Лера осторожно привстала и потянулась за рюкзаком. На этот раз Игорь не протестовал, когда в кипящую воду отправились сразу все упаковки лапши. Парень с татуировками одобрительно хмыкнул – Вика выбрала самую большую глиняную миску и принялась наполнять её доверху. «Орки» с благоговением смотрели на то, как пустеет тазик, предназначенный для мытья посуды.

— Вот бы нам таких в команду! — вырвалось у Эдика. — Мы бы им завтра показали!

— А это мысль, — протянул Игорь. Но потом вздохнул: — Вряд ли эльфы против своих пойдут, не уговорим.

— А давайте попробуем! — загорелся Эдик. — Не придётся тогда у Генки в ногах валяться.

— А как ты им объяснишь, чего мы от них хотим? — засомневался Коля. — И что на это Михалыч скажет?

— А где он, этот Михалыч-то?! Где?! Команда голодная, вон у здорового лицо в синяках, —заговорил «глава клана», всё больше распаляясь. — Вот честно говорю, это в стиле Михалыча – организовать всё, да не по уму. Трудно людей нормально накормить, припасами обеспечить? Проводить тяжело? Наверное, карту дал да отправил самих до места топать. Что за подход… ваще?!

— Вот-вот, — поддакнула Вика, не сводя взгляда с пепельноволосого парня. — Теперь они под нашей опекой. Мы их накормили? Накормили. Согрели? Да. В правилах нигде не сказано, что нельзя игроков переманивать.

— Решено! — Игорь потёр руки. — Теперь давайте попробуем объясниться. Кто у нас самый-самый в языках?

Лингвиста среди присутствующих искать не пришлось. Светловолосый мужчина, словно поняв, о чем зашла речь, полез в поясную сумку и достал что-то блестящее. Он показал ладонь – на ней лежала крупная золотая брошь в форме древесного листа. Мужчина обвёл жестом своих спутников, указал на свой рот и котелок, приложил руки к щеке, словно спит, и вложил украшение в руку Игорю.

Члены команды окружили своего «вождя», завороженно глядя на брошь:

— Вау…это ж какая имитация старинной работы… золото?... застёжка для плаща?... сколько ж в ней веса?... чё, правда, золото?...это что, нам?... а почем сейчас грамм, кто знает?

Игорь с некоторым усилием (на глаза ему почему-то именно в этот момент попался его убогий шлем-самоделка, выполненный из подручных материалов), вернул «эльфу» брошь:

— Нет, камрад. Мы не из корысти ведь.

«Эльф» улыбнулся и покачал головой, повторив пантомиму. Наквакин уже открыл рот, чтобы ещё раз отказаться, но Сергеич, прокашлявшись, выдал:

— Да чё ты, Игорёша, не понял? Они ж это, так сказать, не за сегодня, а в перспективе. Ох пацаны, чую я, не сложилось у них с Михалычем! К нам хотят прибиться.

— Думаешь? — оживился Коля.

— А то! Прокорм им нужен. Ну и дом, ночёвка. Игры ещё два сета. Кто там знает, какие им Михалыч условия подогнал. Небось деньгу содрал и в клоповнике поселил. Как москвичей в прошлом году. Почему не помочь хорошим ребятам? Смотри, как они Игру чтут: не стали нам баксы свои зелёные совать, или что там у них, а всё по закону. Профессор не даст солгать, правильные ребята! Тем более, пацан у них мелкий совсем. Лопают парни в меру, не переборчивые, еды подкупим, ночевать у меня можно оставить.

Игорь с сомнением покосился на громилу, ковыряющего в крепких зубах…небольшим брёвнышком, и задумался. Вслед за шлемом из строительной каски в глаза впрыгнул деревянный меч из лыжи. Золотая бляшка приятно холодила руку.

— Ладно, — решился Наквакин. — Возьмём. Деньги пустим на обмундирование, всем поровну. Знаю одного мастера, оптом недорого берёт. Поживут пусть у меня, я воду как раз на кухню провел.

— Бедновато у тебя, Игорёша, — поморщился Сергеич. — Заморским гостям стрёмно не будет?

— А у тебя жена, — напомнил Игорь, ничуть не обидевшись, — молодая.

Наквакин имел в виду, что супруга у недавно женившегося «соплеменника» не очень-то благоволит хобби мужа, но Сергеич понял друга по-своему: он перевёл взгляд со светловолосого на парня с косой и нехотя кивнул.

— Мы орки, а они эльфы, — засомневался Эдик.

— Только трое, — возразил Игорь. — Этот здоровый на тролля похож, а дядька гоблина больше напоминает. Ну и что? Где сказано, что команда не может быть смешанной? Братство Кольца вспомните!

Эдик не нашёл, что возразить. Игорь показал светловолосому большой палец:

— Йес, май фрэнд. Дил[2].

Светловолосый улыбнулся и тоже показал большой палец.

Орков даже не расстроило, что их утреннюю победу над эльфийским войском, позорно ударившимся в бегство при виде отыгрывающего тролля татуированного парня, так и не засчитали, поскольку вступившие в игру новые игроки из команды Игоря не были заранее зарегистрированы. Зато прокачанное до высшего уровня пополнение орочьей команды вызвало всеобщий ажиотаж и сгладило неприятный момент. Всеобщее братание под бражку домашнего приготовления окончательно примирило наквакинцев с проигрышем. Впервые орочьей команде люто позавидовали, особенно после того, как парень с косой и капитан (цвет волос которого при дневном свете заставил горько завздыхать девушек-«эльфиек») устроили показательные выступления: парень без промаха стрелял в любую мишень на выбор, а капитан сбивал перья на шлемах точными ударами странного белого кнута. Поучаствовал даже малыш с трудно произносимым никнеймом – он кидал в ствол дерева мелкие кинжальчики. Ролевики так и не дознались, кто из команды Ирэма (так звали капитана новобранцев) – его отец или опекун: новички относились к мальчишке с одинаковой заботой. Язык, на котором говорили новые наквакинцы, оказался не чистым синдарином, а каким-то его вариантом , однако отдельные слова были понятны, и нашлись те, кто к концу игры уже неплохо наладил общение с забугорными игроками. Подлому Михалычу так и не дозвонились, кто-то сообщил, что богатый ролевик ушёл в запой – такое с ним иногда случалось.

Домой прежде орочья, а нынче смешанная команда добиралась с песнями и в обнимку. На станции все долго прощались и путанно договаривались о следующей встрече. Игорь жил в небольшом посёлке у железнодорожной развилки, поэтому повёл гостей к своему дому пешком. И хорошо, что он не согласился на предложение Сергеича приютить их в городе – иностранцем явно не понравились пошарпанные местные электрички, они шарахнулись от подошедшего поезда с выражением ужаса на лицах. Небось привыкли в своём забугорье к чистым вагонам и мягким креслам.

У самой калитки гости почему-то сгрудились в кучку и остановились. Игорь приглашающе помахал им рукой, и те зашли, с интересом оглядывая двор. Жил Игорь действительно небогато и… одиноко. Из всей живности у него имелась пара кур, кошка Мурка, мелкая псина-звонок Муха, да коза Дашка, чьё имя почему-то вызвало заметное оживление среди новобранцев. Игорь насобирал яичек и на скорую руку сколотил омлет с молодой зеленью, пока гости бродили по комнатам. Дом был пыльным, заваленным «железом» для сборки компов – этим Игорь и зарабатывал: скупал старые компьютеры и собирал из них бюджетные блоки, которые потом продавал по объявлению. На жизнь и Игру хватало.

После сытного ужина Игорь показал малышу пару несложных бродилок на приставке, а сам принялся гонять чаи с Ирэмом. Посреди задушевного разговора на пальцах гость снова залез в карман и вытащил оттуда…золотую монетку, небольшую, но тяжёлую, с изображением свернувшейся змеи с одной стороны и двухвостой рыбы с другой. Игорь в очередной раз поразился тому, какой продуманной была Игра у зарубежных «коллег». Гость дернул себя за рубашку, ткнул пальцем в свитшотку хозяина, показывая: нужна новая одежда.

— Понятно, — покивал Игорь, — но тут много. Уверен? Что ж с вами, бедолагами, приключилось? Багаж в аэропорту перепутали? Говорю: багаж не туда отправили? — он показал рукой самолёт, посвистел, изобразил, как падают сумки с эскалатора.

Ирэм задумчиво кивнул.

— Так я и думал. У нас это бывает. Ну что, баиньки? Я там в комнате на полу постелил. Ничего? Завтра кровати надувные куплю. Пару недель в тесноте, да не в обиде.

Гость опять кивнул. Игорь невольно ему позавидовал. Парень – редкий красавчик: серо-стальные глаза, волосы, будто серебро, хоть и крашеные, наверное. И второй «эльф» - картинка. Девчата с полигона чуть не передрались за внимание новичков. И как таких парней занесло в их убогое местечко? В интернете, небось, упоминание нашли, дауншифтеры, Игорь недавно в группе фотки с прошлогодней Игры выложил. У себя в забугорье, наверное, моделями работают, а Игра – это так, хобби. Вот и хорошо, что не побрезговали ребята, добродушно подумал Наквакин.

Золотая монетка присоединилась к брошке.

… Ирэм проснулся от того, что где-то неподалёку выла нечисть. Подскочил, потянулся за Полозом, с недоумением вытаращил глаза – перед ним в темноте вращался странный узел. Плоская лента крутилась, меняла цвет, перетекая из петли в петлю. Медленно пришло понимание: он в другом мире, у хозяина дома, давшего своё шебо, недалеко отсюда воет огромная железная телега, бегущая по железному же тракту, а на столе стоит странное устройство, похожее на книгу с волшебными картинками. На ночь устройство «засыпает», и только защитное Плетение крутится на черной «странице». Что бы ни говорила Даша, её мир не так уж сильно от его, Ирэма, мира и отличается.

Сон не приходил. Во дворе повизгивала собачонка (в мире Ирэма нечисть сожрала бы её в один укус), под боком у тихо сопящего Огунда мирно мурчала кошка. Как странно – можно спать в доме без Плетений на заборе и ничего не бояться.

С момента их ухода с Грозового всё пошло не так. Во-первых, Ирэм рассчитывал отправиться на поиски Даши в одиночку. Он предупредил только Ниша, а тот организовал спасательную экспедицию в лице себя и Эгенда. Порыв Ниша был магу понятен, а вот желание старшего Донирээна помочь в поисках Даши его удивило. Огунд вообще пробрался на лодку зайцем, а уж господина Узикэля чего с ними понесло – никто так и не понял.

Сова принесла вызов на поединок, и открыв его, Ирэм связал себя обязательством перед Властителем явиться по первому его требованию. Маг не собирался дожидаться, когда Кэльрэдин навоюется и пошлёт за ним – с берега пропали Даша и Альд. Как раз в этот момент к Грозовому подошли корабли Властителя. Но вместо Кэльрэдина маг встретился лицом к лицу с некромантом. Блез был так силён, что все попытки противостоять ему были заранее обречены на поражение. Ирэм не понимал, откуда у бывшего учителя магии такая сила. В последнюю секунду перед ударом маг выставил свой артефакт, но спасло их не это…

… Он очнулся… среди цветов, ярко-синих и горько пахнущих. Вся полянка было покрыта нежным голубым ковром. Ирэм приподнял голову: сквозь деревья с молодыми листочками на ветвях струились солнечные лучи – столбы света с играющими в них пылинками. Маг медленно сел и огляделся. Наверное, он на Грозовом, судя по царящему вокруг цветению, где-то в тёплой долине. Как он сюда попал? Сейчас ему не вспомнить: голова пуста, тело ломит, словно после падения. Он падал? Кажется, да. Магия? Тогда понятно, почему нет ни единой мысли и никак не разглядеть окружающие искры. Нужно время – осмотреться, восстановить память.

Ирэм поднялся, проверил намотанный на руку Полоз – запястье, туго перевитое артефактом, посинело и онемело. Полоз потерял половину своих усилителей – колец и камней. Откуда-то донёсся грохот. Гроза? Маг обвязал хлыст вокруг талии, двинулся через поляну, покачиваясь от слабости и массируя руку. По пути обнаружилась странная вещь: вся бахрома с куртки исчезла, почернели металлические кольца в дырочках. Что с ним произошло? Где он? Куда делись вездесущие метельницы и пикси? Откуда на Грозовом тракт, заросший травой? Ирэм побрёл по колее. Непонятный грохот приближался, к нему добавилось прерывистое гудение. Водопад? Впереди тракт уходил влево, но Ирэм полез через овражек на источник громкого звука. Поднявшись на пригорок, он застыл от удивления и ужаса: перед ним по ровному серому тракту взад-вперёд проносились огромные телеги, рычащие, исторгающие вонь, от которой перехватило дыхание. Маг стоял, хватая ртом воздух, потом шагнул назад и упал, скатившись под пригорок. Сначала он пополз прочь, затем поднялся на вялые ноги и побежал. Странным образом весь ужас происходящего в одно мгновенье вернул ему память. Ирэм вспомнил удар черного хлыста, огненно-золотую стену искр, вставшую перед глазами, боль и ощущение полёта. Ниш, Огунд, Эгенд. Узикэль! Где его спутники? Выжили ли?

Ирэм выдохся и остановился, опершись ладонью о ствол дерева. Где-то рядом зазвучали голоса. На тракт кто-то вышел. Маг вглядывался в мутные человеческие фигуры через мельтешение тёмных пятен перед глазами. Силы покинули его, и он рухнул в выемку между корнями.

— О, — сказал знакомый недовольный, скрипучий голос над ухом. — Отвалился, болезный.

… Ирэм пошевелился и вздохнул. Скоро рассвет, нужно поспать. Тело ещё ноет, гудят после долгого пути вдоль каменного тракта натруженные ноги.

— Не спишь?

— Нет, — тихо ответил Ирэм троллю.

Ниш поёрзал и пополз к магу через комнату, волоча за собой одеяло и опасливо оглядываясь на спящего Узикэля.

— Слышь, а чего ты так смеялся? У тракта, когда мы тебя нашли.

— А, — Ирэм вспомнил свой глупый смех в лесу и немного смущенно признался: — Я был счастлив. Я больше не проклят. Проклятия больше нет. Всё так, как я и думал: при ударе магией черное плетение было разрушено.

— Импы рогатые! — выругался тролль. — И ты молчал?!

— Тише, перебудишь всех. Я просто хотел удостовериться. Я плохо вижу здесь искры. У Огунда, кажется, та же проблема.

— Ирэм, как же я рад за тебя! Уф! Как сразу на душе полегчало! А уж, как ты рад, и представить себе не могу! Боги к нам милостивы! Мы выжили, у нас есть еда и кров, — Ниш перевернулся на спину, заложив руки за голову. — Что за чудеса? Почему Блез нас не убил?

— Даша, — тихо произнёс Ирэм после паузы.

— Опять Даша, — фыркнул тролль. — Что ни спроси – ответ у тебя тот же.

— А чего ещё ты от меня ждёшь? — Ирэм улыбнулся в темноте. — Если уже несколько месяцев я засыпаю и просыпаюсь с её улыбкой перед глазами.

Тролль покряхтел и смущенно признался:

— Ну… теперь-то я понимаю, о чём ты. Есть… одна улыбка, которая и во сне со мной. И улыбка, и глазки, и фигурка, и волосы белокурые…

— Даша, — перебил мечтания друга маг, — завязала бахрому на наших куртках. Каждый узелок – маленькое Плетение с золотыми искрами. Думаю, она сама не понимала, что вплетает магию. Но искры Первых ей подчинились. Возможно, магия защитила и отправила нас сюда по её воспоминаниям.

Тролль помолчал, переваривая услышанное:

— Н-да… дела. Что же нам теперь делать?

— Думаю, ничего. Ждать. Тебе – лоб лечить. Опять головой в камень влетел?

— Ждать?! Эй, это точно ты, маг Ирэм? Вместе с проклятием ничего больше у тебя не выбило? Никогда таким тебя не видел.

— Каким?

— М-м-м… распушившимся, вот! Цветёшь, словно одуванчик.

— Мне больше некуда торопиться, — тихо засмеялся маг. — Никто её не удержит, ни Кэльрэдин ни Зло-из-за-Грани. Она нас найдёт. Теперь я в это верю.

— Даша твоя? Теперь и я готов поверить, чему угодно, даже если ты скажешь, что она прилетит сюда на драконе. Но что за странный мир! Эти люди, они… кто? Почему они выглядят как… пародия на нас?

— Думаю, это почитатели древних традиций. Возможно, что-то вроде жрецов без магии. Они пытаются сохранить воспоминания о тех временах, когда наши миры не были ещё разделены. Но помнят те времена плохо.

— Тогда нам есть, чему их научить. Повезло нам невероятно, согласен?... Может, они знают, где Врата?

— Вряд ли. Хоть и говорят тут на Дашином языке, думаю, нас выкинуло далеко от портала орков. Уверен, Эпт нас найдет. Но и нам сидеть без дела нельзя.

— Оно понятно, — проворчал Ниш и тут же довольно потянулся, хрустнув суставами. — Тепло. Мягко. Боги всё же к нам ОЧЕНЬ милостивы. Если ты и впрямь решил ждать, то места лучше не придумаешь.

— Да, — Ирэм ненадолго замолчал. — Лишь бы только с НЕЙ всё было хорошо.

[1] Англ. – моя прелесть

[2] Англ. – да, мой друг. по рукам

Глава 16. В которой оркам предоставляется возможность загладить свою вину

Со мной всё было… благополучно. Ну…относительно.

… Старый Эпт бился над Плетением уже пять семидневов по местному исчислению, используя различные фазы Луны. Ничего не выходило. Определил он только направление. Но в этом мире, полным народа, как муравьёв, найти несколько человек (судя по количеству искр через спонтанный портал ввалилась целая компания) было по сложности равносильно поиску пресловутой иголки в стоге сена. Одно старый маг мог сказать наверняка: это была не та молодая хуми с задатками магини, что попала на Ондиган по безалаберности орков из рода Бадынов. Даша знала, что Врата находились прямо во дворе дома орков и непременно нашла бы их, если только не приключилось с ней что-то плохое…

Долгое время Эпт боялся, что девушка проклянёт поверившее обещаниям Кэльрэдина орочье семейство со всей страшной, малоконтролируемой силой неопытного мага. Старик маг настоял, чтобы Бадыновы переосмыслили своё поведение и взялись за исправление трагической ошибки. Вернувшийся с посланием Бадын младший успокоил старика. И одновременно растревожил. Имп знает что творилось на родных землях Эпта. Поэтому он так ждал новостей, боялся последствий недавнего прорыва и страшился отправлять лазутчиков за портал. Слава богам, Бадын и Тусса вернулись живыми и здоровыми!

В своём письме Даша объясняла своё желание остаться на Ондигане. Ну надо же, как всё закрутилось. И орки-то оказались не так уж виноваты. Теклак сразу приободрился, а Роза Бадыновна так вообще объявила себя дланью судьбы.

Эпта беспокоила бессонница, он плохо спал ночами, зато с удовольствием кемарил днём в саду, благо, что весна выдалась очень тёплой. Чтобы не будить орков, звёздной ночью маг бродил по двору, с грустью размышляя о судьбе закинутых в этот мир соплеменников. Хорошо, что принесшие с собой чёрно-золотые искры были ещё живы, не погибли под колёсами адских машин, не стали жертвами безумцев и негодяев, не упали с высоты одного из тех огромных зданий, при одном взгляде на которые начинала кружиться голова, не попали в лапы к дотошным местным лекарям или стражам порядка. Один из прорвавшихся – сильный маг. День и ночь к Эпту идёт магический вызов, недостаточно сильный, чтобы найти по нему ондиганцев, но на удивление мощный для почти немагического мира. Старик маг не терял надежды. Как и в мире Эпта, здесь всё решают деньги. Найдутся перебежчики, найдётся и способ вызволить их из любых неприятностей, лишь бы они были живы. Вот только что за чёрная магия отправила их через портал? На чьей они стороне? И откуда у проникнувших через Врата золотая сила Первых? Эпт больше её не ощущает, но она была, в тот момент, когда прорвалась ткань миров.

Эпту вспомнились друзья молодости и их первое проникновение в мир Источника, ставшее потрясением на всю оставшуюся жизнь. Арея нет в живых, а Сонтэн… чем он стал? Даша писала, что из-за вмешательства Кэльрэдина Зло-из-за-Грани обрело плоть и кровь. Такого не могло случиться раньше: равновесие чёрной, серой и белой магии быстро пресекало любой дисбаланс и не позволило бы существу со столь мощным чёрным потенциалом долго нарушать природные магические законы. Значит, усугубилось то, о чём Эпт когда-то предупреждал придворного мага Кендиила – вмешательство иной силы, из-за которой на материке пропадают представители серых рас. И не только серых. Поэтому Эпт и увёл семью приютившего его Теклака в иной мир. Трудно им пришлось, это да, но человек, орк и тролль привыкает ко всему, это только эльфы – любители клясть судьбу.

Эпт, который сам был наполовину эльфом, но давно считал себя родичем орков, усмехнулся и двинулся вдоль высокого забора в саду Бадыновых. И хорошо, что двинулся. Раздался свист и нарастающий рокот. Неактивированный портал вспучился желтоватой блямбой. От обилия золотых искр у Эпта встала дыбом чувствительная борода. Блямба лопнула, впустив в сад искрящийся клубок. Что-то огромное и рычащее рассыпалось на несколько частей, с шумом пропахало свежевскопанную садовую землю и влетело в недостроенную теплицу. Маг едва успел отскочить на несколько локтей, ошарашенно зажевав попавший ему в рот ком земли двойным набором прекрасных зубных протезов местного производства. В доме зажегся свет, послышались возбуждённые крики. В сад высыпало всё орочье семейство, кроме Розы Бадыновны, которая в тот момент, заливаясь слезами, в наушниках смотрела на кухне ночной сериал «Пленники Судьбы».

В саду Бадыновых выпал дождь из травинок и земляной пыли. Вместо грядок теперь красовалась глубокая борозда. Из продавленной полиэтиленовой теплицы доносился сдавленный рык, наружу торчал шипастый хвост. Дракон?! Орчата возбуждённо загомонили. Эпт поднял руку, вглядываясь в темноту, но тут, по счастью, кто-то в доме догадался включить садовые светильники. Картина, представшая взору орков, была невероятной. Дракон, распластав лапы, торчал из теплицы, обняв его шею, с гребня свисали две девицы. Третья девушка лежала в нескольких локтях от борозды, из которой торчала чья-то нога в эльфийском сапоге. К счастью, нога была не сама по себе, у неё был обладатель, лохматый пепельноволосый парень, он вылез из борозды и затравленно озирался. Одна из девушек на драконе, светловолосая, громко застонала, другая, рыжая, не подавала признаков жизни, третья, черноволосая, подняла измазанное землей лицо и выплюнула пучок травы.

— Учительница Васильна! Вернулась?! — раздался громкий голос от двери.

Всплеснув руками, не обращая внимания на предупредительный крик Эпта, к темноволосой девушке рванулась Роза Бадыновна. Эпт расставил руки, не давая остальным членам семьи приблизиться к «гостям» орочьего подворья – старого мага беспокоил дракон. Непредсказуемый зверь мог в любой момент разъяриться и напасть на окружающих, посчитав их угрозой для своей хозяйки, коей несомненно являлась рыженькая девушка. Слава богам, наездница очнулась следующей. Она подняла голову, прошептала несколько слов недовольно порыкивающему дракону, повернулась и поползла по его спине к светловолосой девушке, неуверенно опираясь на левую руку. Учительница тоже обратила свой расфокусированный взгляд в сторону блондинки, прохрипев что-то на атче. Роза Бадыновна подпрыгнула и помахала орчатам. Те сначала устремились к дракону, но зверь глухо рыкнул, и подростки бросились врассыпную. Охотница уже стаскивала со чешуйчатой спины светловолосую. К ней робко приблизились орчата постарше, осторожно взяли девушку на руки и потащили к дому. Дракон сел на зад, мотая головой, и охотница принялась снимать с его морды куски полиэтилена. Эпт выдохнул с облегчением – понимание между наездницей и зверем было достойным уважения, а значит, в ближайшее время можно не бояться ярости зверя. В этом мире почти нет магии, дракону это, несомненно, придётся по душе. Главное, чтобы зверь не расшумелся на радость любопытным соседям, но тут, опять же, вся надежда на охотницу.

Учительница, сидя на земле рядом с хлопочущей над ней Розой Бадыновной, обратилась к магу, заговорив на чистом атче с эльфийским выговором:

— Лим, ей нужна помощь. Ребёнок…

Эпт понимающе кивнул и устремился в дом. В доме, узнав, кто перед ним, маг устроил разнос прибывшим. Особенно досталось Даше, за то, что потащила через портал беременную деву, «супругу морского бога», которой вот-вот рожать. Даша хмурилась и с упрёком посматривала на Альда из рода Донирээнов, который стоял перед магом, потупив лохматую головушку. Осмотрев очнувшуюся Лим на травмы и нарушения ауры, Эпт немного успокоился и согласился выслушать оправдания путешественников по мирам. Но Даша вдруг встрепенулась и громко спросила:

— Где он?

Не дав вразумительных объяснений, девушка выбежала во двор и принялась рыскать по саду. К ней присоединились орчата, старательно обходя по периметру отдыхающего возле декоративного прудика дракона. Подростки нашли следы мужских сапог, ведущие от места падения зверя к забору. Кто-то перелез через ограду, оставив на штакетнике комья грязи и кровавый отпечаток крупной руки с длинными пальцами.

— Сбежал! Чёртов сукин сын! — ругалась Даша. — В том же теле, что и был.

Выслушав объяснения разгневанной девушки, Эпт похолодел. Портал впустил в мир демона в обличие тролля. Тот, кто носил на Ондигане имя Буушгана Воскресшего, по словам Даши, надеялся покинуть бренную оболочку в момент прохождения Врат. Но надежды его не оправдались. Эпту почему-то показалось, что Даша больше волнуется не за тех жителей своего мира, кому «повезёт» встретиться с демоном во плоти, а за самого тролля: как сможет он существовать в месте, где так мало искр? Найдёт ли свой Источник? Что за отношения возникли у этих двоих, вынужденных заключить недолгий союз, Эпт мог только догадываться. И надеяться, что появление демона не повредит тонкому балансу сил этого мира, который и так вечно стремится к разрушению.

— Вы получили моё послание? — спросила Даша, немного успокоившись.

Эпт кивнул.

— Что, всё так плохо? — спросил он.

— Намного хуже, — подтвердила девушка, помрачнев. — Мне придётся сдержать обещание и вернуться… туда, — Даша передёрнулась. — Но не сейчас. Нужно найти людей, выброшенных в этот мир чёрной магией. Маг Ирэм попал сюда с друзьями, и, судя по всему, на связь с вами так и не вышел.

— Ирэм, — Эпт задумался. — Не тот ли это Ирэм среброволосый, ученик Арея?

Даша произнесла с тоской:

— Знать бы только, жив ли он.

— Так жив, — закивал седой головой маг. — Здоров ли, не ведаю. А искры слышу. Будто зовёт кто-то, ищет. Вот только поисковая магия здесь не работает, совы на имя не летят.

— Эх, был бы тут один мой знакомый буккан, — с сожалением сказала Даша. — Уж он бы нашёл способ отыскать потеряшек. Но он остался с Гвенд.

— Странные у вас знакомства, уважаемая, — протянул маг. — Однако вы мне идею подбросили… как же сам не додумался… Найдём мы ваших друзей. А вы отдохните, да расскажите всё, как оно есть и было.

— Я за Лим волнуюсь. Очень! Выхода у нас другого не было, как перенести её сюда. Всё Альд. Не смог отказать принцессе, а Лим упрямая – жуть, вот и пришлось ему взять её с собой.

— Для Лим опасности сейчас нет, но налицо признаки скорых родов.

— Рано ведь ещё, — растерянно пробормотала учительница.

— У хуми было бы рано, у мелюзин вынашивание меньше длится, ребёнка потом надобно морю «показать» и позволить в морской стихии дозреть.

— Ох! — Даша схватилась за голову. — Ну удружила ты мне, подруга! Мне своих проблем не хватает?! ... Ой, Марьванна! Иди сюда, кис-кис!

Из дома вышла трёхцветная кошка, покружилась на террасе, зашипела, заметив дракона.

— Действительно, толстая какая, — с умилением сказала девушка. — Вот и оставайся тут. С собой не возьму, тебя там сожрут.

— Верю, — сказал желтый взгляд, переместившись с дракона на бывшую хозяйку.

Марьванна мяукнула и скользнула в кошачью дверцу.

… Орчата, собравшиеся вокруг обеденного стола на огромной кухне Бадыновых, с любопытством наблюдали за пальцами Эпта, выбивающими дробь на столешнице уже добрых полчаса, видно, гадали, простучит ли маг дерево насквозь.

Я рассказала ему всё, что знала и видела по пути к порталу. Мы сидели наверху, в комнате старика, и тот только кряхтел, удручённо сложив руки на коленях и подавшись вперёд. Когда я дошла до момента нашего с демоном «тёплого» прощания с Кэльрэдином, маг удивлённо поднял брови:

— Длиннорукий вас отпустил? Зная, что ты владеешь артефактом? Поверить не могу.

— Сама в шоке, — угрюмо призналась я. — Дал нам телегу, еду и всё такое.

— Медновласые всегда отличались вздорным нравом, — пожал плечами Эпт. — И я бы скорее поверил в то, что он устроил с вами сражение, забыв о приближающейся опасности. Но может, испытания добавили Властителю здравого смысла?

— Будем надеяться. Перед нашим уходом Кэльрэдин велел собрать весь ор-пудар в округе, добавил к нему свои запасы и высыпал золотой порошок в замковый ров. Вода уже замерзала, ор-пудар лег ровным слоем. Будь то земля, его засыпало бы снегом, но вода держит волшебство лучше. «Армия» Гайдэ не сможет до поры до времени пересечь ров, но сколько у нас времени?

— У нас? — Эпт покачал седой головой. — Ты действительно хочешь вернуться?

Перед глазами всплыло воспоминание: мы с демоном стоим на берегу реки и видим наступление «армии». И Буушган с легкой дрожью в голосе произносит:

— Если можно сплести Плетения из травы, почему бы не сделать его из человеческих тел?

— Нужно вернуться, — сказала я твёрдо, отгоняя страшное видение. — Я обещала. Вот только найду Ирэма. Думаю, время у нас есть. В пути по просьбе Кэльрэдина мы с демоном послали за помощью. Гайдэ на это не рассчитывала, она думала, что окружит замок и её страшная магия разделается с Властителем за несколько дней. К счастью поблизости оказалась Гвенд. Она послала письмо с гонцом, южным троллем, которому магия не была так уж страшна. Это не было просто везением, Ила целенаправленно искала центр заговора. Но нашла его, только когда Гайдэ уже перешла к действиям.

Кендиил уже знает и соберёт магов. К Ву отправился Букашка. На севере, предупреждённые Илой, собираются с силами старые маги, живущие при орочьих родах, все те, что остались в живых после наступления троллей. Но на стороне Гайдэ аклидийцы, которым Кэль чем-то досадил, и несколько отрядов под флагами драконов, решивших под шумок откусить южные земли Ондигана. Олем, правая рука Гайдэ, вёл с драконами переговоры и многих привлёк на сторону мятежников.

— Война… — маг крякнул и потёр колени. — Вот что. Пойдёшь ты, и я присоединюсь. Есть ещё искры в моих плетениях, не хочу сидеть тут, пока собратья по Гильдии там воюют. Идём. Переоденься и поешь.

Мы спустились вниз. Эпт отказался от позднего ужина, непосредственно переходящего в завтрак. Он сидел, постукивая пальцами по столешнице.

— А где Боря? — спохватилась я. — Тусса?

— Каникулы у них, учительница Васильна, — радостно сообщила Роза Бадыновна. — Боря хорошо учился, четверка носил, сочиненья писал. Тусса дома пока училась. Русски плохо говорить-понимать.

— Я отправил Теклака и детей на поиски Ирэма. Чтобы порасспрашивали по округе. Рассчитывал, что ондиганцы будут тут заметны… ан нет. Нужно позвонить, пусть возвращаются, — объяснил маг.

Я с умилением наблюдала, как Эпт лезет в карман штанов, достаёт оттуда кнопочный мобильник и узкий футляр для очков, усаживает очки на горбинку носа и принимается с важным лицом тыкать в кнопки.

— Алло. Бадын? Новости есть?... Возвращайтесь, учительница Васильевна здесь.

Судя по голосу, раздавшемуся из трубки, Боря обрадовался. Доев вкуснейший плов, я попыталась привычно нащупать под поясом джинсов, одолженных мне милой девчушкой-орчанкой, Серпенту и с разочарованием вспомнила, что оставила её наверху, с другими вещами из параллельного мира. Здесь от артефакта нет толку. Боюсь, это станет одной из причин по которым я вряд ли останусь в своем высокотехнологичном мире. Тем более, мир это не такой уж и мой.

— Мне надо сходить домой, — сказала я. — Здесь наверное, все думают, что я пропала.

— Э-э-э-э… учительница, — Роза Бадыновна оторвалась от плиты, на которой вкусно шипели сырники, и присела за стол. — Васильна давно пропадала… люд искал, школа искал, сказали: без известия пропавшая.

— Без вести пропала? — я вздохнула. — Что ж, логично. Дом, наверное, опечатали?

Бадынова покачала головой:

— Мать ваш приходил, бумажка давал – наследие. Теперь живёт там.

— Моя… мать? Вступила в наследство? — кровь прилила у меня к голове.

А собственно, почему бы нет? Бабушка Агния, видно, хорошо провела всю аферу с опекунством. По бумагам подкупленная бабушкой «мать» действительно может иметь права на дом. Других родственников, кроме «племянницы» у Агнии не было. Полгода здесь уже прошло, как и в том мире.

— Вот что, Роза Бадыновна, — вкрадчиво произнесла я. — Вы в некоторой мере передо мной виноваты, так?

— Ой, виноватые!!! — мама Бори всплеснула руками и заахала. — Сильно виноватые! Учительницы отвозить, бросать…

— Ладно, ладно, — я решительно прервала перечисление многочисленных грехов семейства. — Мне нужны документы, деньги… ну вам, наверное, не впервой будет?

Орчиха обрадованно закивала:

— Документы давать, золото давать, специи давать… гулум…много…

— Точно! — охнула я. — Специи! Нужны оптовые закупки.

— Всё давать! — гордо сообщила Бадынова. — Добра много!

Я всё-таки вышла из дома, постояла у забора, прислушиваясь. Орки поставили в саду палатку для Эны. Охотница немного шокирована, от дракона отходить отказывается, да и тот начинает «плакать», когда не видит наездницу. Завтра придёт врач, особый знакомый орков, с которым Бадыновы «сотрудничают» уже несколько лет. Он осмотрит Лим и Эну. Заодно пусть и Альда полечит: на долю младшенького досталось столько испытаний и ранений, что не сосчитать. Вырвавшись из замка, эльф отправился к Грозовому, чудом уцелел в схватке с нечистью, насмотрелся ужасов, но выжил. С грозового он дважды посылал на моё имя Кусаку, но сова нашла меня только за «живым Плетением» – в нём гасилась вся белая магия. Альд сумел уговорить Эну отправиться на поиски, Ву был против, но тут все карты заговорщиков смешала Лим. Альд смог одолеть нечисть, но не принцессу мелюзин.

Признаю, их появление было очень своевременным. Уже возле самого северного портала мы с демоном наткнулись на отряд троллей, невесть как избежавших пленения и пожелавших расправиться с предавшим их вождём. Томпи сумел ненадолго отогнать рассвирепевших громил , и юная мелюзина деловито сообщила мне:

—Альд сказал, Ирэм жив, значит, и все… и Ниш. Я подумала: мне вот рожать скоро. Ты не ты будешь, если друзей наших не отыщешь, а мне важно, чтобы…

— Лим, — простонала я, усаживая беременную деву на дракона и судорожно раздумывая над неясными инструкциями по открытию портала, что передал мне из памяти некроманта демон. — Мы сейчас погибнуть можем! Я ведь не всё толком поняла! Что мне сейчас делать?!

— Создай искры из своей ауры! — с досадой прорычал Буушган, отбиваясь от подступающих «соплеменников». — Это и есть ключ! Ты уже это делала, я знаю! Только это может открыть портал!

— Чтоб вас всех! — чуть не плача, прокричала я в ответ. — Думаешь, это так просто?! Тогда у меня просто не было другого выхода, нам угрожала смертельная опасность!

— Сейчас тоже! — проорал Буушган. — Поверь!... Чёртова тварь! Слушайся же!

Серпента подчинялась ему неохотно. Артефакт, обладавший псевдожизнью, дававшей ему подобие разума, окончательно признал меня своей хозяйкой и покладисто, хоть и без особого рвения, слушался тех, на кого я указывала.

За дорогу к порталу демон ослаб. Он потратил много сил, и мы были живы во многом благодаря ему. Он держал оборону при содействии Серпенты, пока я и остальные готовились к прорыву Врат.

— Так вот, — продолжила Лим с серьёзным видом. — Когда малыш родится, очень важно познакомить его с папой. Первый контакт, то, сё…

— Боги, о чём ты? — простонала я.

— Ты меня совсем не слушаешь! — не на шутку разозлилась мелюзина. — Во-первых, я чуть с ума не сошла, когда узнала, что Ирэм, Огунд, Ниш и Эгенд пропали. Во-вторых, как мне в таком беспокойстве рожать? В-третьих, да-да, первый контакт очень важен. А отца ребёнку я уже выбрала.

— Рада за вас, — вздохнула я. — Ниш будет в восторге.

— Вот и я так думаю, — сказала Лим, блаженно прикрывая глаза. — Ну, скоро уже?

… Я прошлась по посёлку, вышла к трассе. Светофор мигал жёлтым, в этот ранний час на дороге уже было много машин. Осторожно перешла трассу, натянув на лоб бейсболку. Окна моего дома светились оранжевым. Кто-то передвигался по комнатам, я увидела женский силуэт через полупрозрачные занавески. Она даже не сменила шторы, которые так любила бабушка. Мне стало очень больно. Да, я никогда больше не вернусь сюда жить, но это был бабушкин дом. Вот её любимая яблоня в палисаднике, вот скамейка, сооружённая соседом, который долгое время ухаживал за немолодой, но симпатичной соседкой. Я подняла руку, чтобы постучать, но передумала. Нужно отпустить всё это, как я отпустила все мысли о своём рождении и нитях, соткавших мою нынешнюю судьбу. Некоторое время я боролась с собой, с желанием наказать женщину, захватившую мой дом. Но я пересилила это желание и пошла было прочь. Стукнула дверь, женщина вышла во двор. Да, я узнала ее, она… она совсем не изменилась с нашей последней встречи. Воровато оглянувшись, моя «мать» подошла к яблоне и… прижалась к ней грудью, постояла, я увидела слабое облачко серых искр и то, как тело женщины наполовину входит в дерево. Дриада? Чем расплатилась с ней бабушка? Возможностью прожить заново жизнь? Что ж, мне здесь делать нечего.

Моя подруга Нина была очень рада меня видеть - открыв мне дверь, сразу рухнула в обморок.

Глава 17. В которой союз демона и человека оказывается не столь уж … противоестественным

Нина валялась в прихожей. Я топталась рядом, не зная, что делать. Тоже хороша – ввалилась без предупреждения к подруге, считающей меня мёртвой.

— Нинуль, — я похлопала подругу по щеке. — Нин, это я. Живая.

Нина что-то протестующе замычала. Я выпрямилась, хотела прикрыть дверь, но не успела повернуться, как кто-то схватил меня сзади и зажал рот ладонью.

— Тихо, не пищи, — прозвучало над ухом. — Не будешь?

Фу-у-ух. Я узнала этот голос. И эти горячие руки. Помотала головой. Зашипела, когда демон меня отпустил и прикрыл дверь:

— Какого ты…? О!

На Буушгане была напялена стильненькая розовая рубашка, мужская, метросексуальная. Выглядел он в ней феерично. Особенно с собранными в пучок грязными косичками.

— Спёр?

— А, это… Одолжил.

— Блин, нам только криминала не хватало! Ты чего сбежал? Я волновалась.

— Обо мне?

— О том, что попадёшь в неприятности и… вообще…

— Мне нравится это твоё «вообще», — демон перешагнул через Нину и прошёл в дом. Голос его донёсся из гостиной. — Я голоден. Грязен. Сначала накорми меня, баньку затопи, красна девица, потом разберёмся.

Я подняла глаза к потолку. За что мне это?

… Через час, когда Нина была приведена в чувство и сидела на кровати со стаканом успокоительных капель, растерянно блымкая глазами и переводя взгляд с меня на «гостя», а пахнущий абрикосовым гелем для душа демон с аппетитом поедал разогретую на сковородке консервированную фасоль, я осторожно нарушила тягостное молчание:

— Нин, ну прости. Я не могла сообщить, никак.

— Даша, ты идиотка, — устало констатировала подруга, поднимаясь. — Что за гадость, эти капли! Где-то был коньяк… Я от тебя этого не ожидала! Столько лет выдавать себя за вменяемого члена общества, а потом учудить! Это всё ради него? — она кивнула на Буушгана, опрокидывая стопку в рот.

— Кого? А! Нет. Нет! Я попала.. в плен, если так можно выразиться.

— К нему? — взгляд Нины, обращённый на демона, стал томным.

— Да нет же! Это мой случайный… попутчик. Человек… как бы… который мне помог. П-Просто… обстоятельства…

— Обстоятельства? — Нина покачала головой. — Мы тебя похоронили… вся школа плакала.

— В каком смысле?

— В прямом. Твоя псевдомать тебя опознала. Думаешь, почему она уже в твоём доме живёт, так быстро? …Глаза вкати. Наркоманский притон в Выселках помнишь? Вверх по реке. Девчонку одну из воды выловили. Думаю, их клиент. Там узнавать было нечего, волосы только тёмные. Но мать… твоя в морге целый спектакль устроила: Кровиночка! Помню эту родинку! Бедняжка! Её погубила многолетняя депрессия! Так и не оправилась после расставания с любимым и смерти бабушки! Деточка, зачем ты так с собой?! И так далее… Меня слушать никто особо не стал. Суицид, и дело с концом.

Я молча переваривала услышанное. Значит, меня в этом мире больше ничто не держит.

— Нина, мне нужна твоя помощь.

— Кто бы сомневался. Что?

— Буушган, давай, — я перешла на атч. — Монеты давай… Вот, Нинуль, это золото. Здесь много. Нужна одежда, еда на несколько дней, наличные. Обо мне никому ни слова. Я скоро исчезну, но мы обязательно будем видеться. У меня для тебя есть много предложений… по бизнесу.

Когда Нина ушла к ювелиру и в магазин, я посмотрела на демона. Тот ответил мне долгим взглядом, от которого внутри у меня… нет, не бабочки запорхали, но что-то заползало, однозначно.

— Куда ты теперь?

Буушган пожал плечами.

— Почему ты не покинул это тело при переходе? Ты ведь говорил…

— Говорил. Похоже, мёртвая плоть стала живой. Я даже ничего уже не могу в ней поменять, — демон усмехнулся, поправил воротник Олеговой рубашки. — А чему удивляться? Сколько мёртвых бродит по этому миру? Снаружи живые, внутри – гниль. Я ещё ничего по сравнению с ними.

— Это верно, — признала я. — Но твой мир?

— Знаешь, — протянул демон, — мой мир… подождёт. Рано или поздно мы воссоединимся, поверь. Здесь тоже много чего интересного. И потом у меня есть ты. Не кривись, Чернявая. Мы с тобой связаны. Ты умеешь открывать порталы. Неужели откажешь старому приятелю, если захочу повидать Кэльрэдинчика? Хотя… вряд ли я этого скоро захочу.

— Но как ты сможешь поддерживать своё тело?

— Надеюсь, что смогу. Мало здесь чёрных искр? Мало чёрных мыслей у людей, чёрных пожеланий, мысленных проклятий? Люди везде одинаковые, технический прогресс ничего не меняет. Я хочу немного… повеселиться в этом мире. Он такой разнообразный. Мне довелось наблюдать его, будучи эфемерным существом. Но плоть имеет свои преимущества: еда, секс, выпивка, адреналин… — демон перешёл на русский.

— Пустишься во все тяжкие?

— Пойдёшь со мной?

Я чуть не подавилась горячим чаем:

— Зачем я тебе?

— Хочешь услышать комплимент? Я на них не очень горазд, — лицо демона было серьёзным.

— Нууу… Я как бы люблю другого…

— Люби. Я не ревнив. Если останешься со мной, и не вспомнишь… никого другого. Со мной весело. А мне почему-то приятно видеть тебя рядом. Мы столько пережили вместе. Наверное, я к тебе… привык. Привыкать легко, отвыкать трудно. Хотя когда-нибудь, конечно, ты мне надоешь, постареешь и всё такое…

— Смотри сам не постарей, хам. Привык он. Я что тебе, игрушка? — хрипло сказала я, высовывая обожжённый язык..

— Да-а-а-а, — протянул демон, наклонив голову к плечу. — Верно. Забавная игрушка хуми.

— Ладно, — сказала я сердито. — Забудь. Никуда я с тобой не пойду. Я прекрасно помню, как ты… с той лананой…

— Я сделал это специально, чтобы ты поревновала, — сообщил демон с улыбкой.

— Я в восторге. И не ревновала я! Неважно. Ты знаешь, что Ниэна прошла через Врата с нами? Хорошо, что я нашла её следы раньше твоих и хоть их успела затоптать. Она здесь однозначно – клиентка психушки. Что будешь делать. а? Ты в ответе за тех, кого приручил.

Демон неопределённо махнул рукой:

— Я не звал её за собой. Но если ты настаиваешь, найду девицу. Она и так стукнутая на голову, но раз пошла за мной, а не вернулась к Кэлю, надежда ещё есть.

— Ты совсем никак не можешь найти Ирэма?

— Говорил же, нет, я его не знаю… нет зацепок. К тому же, здесь всё… плывёт.

— Я всё равно его найду.

— Удачи.

— Не поможешь нам… с Ирэмом?

— Это ты обещала Кэлю вернуться, а не я, — передо мной опять был циничный, расчётливый тип, с которым мы вместе спасались в подземном городе Первых. — Это ты поддалась на уговоры. Ловко он тебя, да?

— Ловко, — со вздохом признала я, вспоминая.

… Мы с трудом миновали тракт, заполненный телегами из посёлков, близких к замку. Остановились у опушки, за мостом через глубокую, тёмную от холода реку. Я рылась в куче одежды, выданной нам для путешествия. Буушган сидел на месте тележного мага, ждал меня. Вести телегу он не мог, чёрные искры разрушили бы самоцветы. Он не стал затрудняться выбором рубахи, сменил только брюки с кожаных потрёпанных на кожаные новые.

— Нет, каков дипломат, — рассуждал демон, ковыряя в зубах веточкой. Он как раз сожрал половину жареной курицы из запасов, — как он быстро сменил тракт, а? Я в переносном смысле. Кэль. В мгновенье ока превратился из врага в союзника. А ты и рада: наобещала кучу всего.

Я нашла одежду, быстро переоделась, свадебное платье полетело на дорогу. Как раз искала что-нибудь тёплое, накидку или плащ поверх рубашки, когда демон вдруг резко встал и замер, качнув телегу и бросив что-то меж зубов.

— Что там? — крикнула я. Я была на нервах с тех пор, как увидела полосу черноты на горизонте.

Демон молчал. Фигура его казалась застывшей.

— Что там? — повторила я, просовывая голову за край полога.

— Если можно сделать Плетение из травы, почему бы не сделать его из человеческих тел? — с дрожью в голосе произнёс Буушган.

Развернуть телегу мы уже не успевали, бежали назад, не чувствуя тракта под ногами, благо «Нити» двигались медленно. Впереди был мост, который мы полчаса назад миновали. Не переходя через него, демон потянул меня на бережок и указал на воду:

— Река! Они не смогут пройти через текущую воду! Залезай на меня! Мне холод не страшен, — Буушган присел на песок.

Я вскарабкалась к нему на плечи, он выпрямился и зашёл в воду почти по шею. Ноги мои намокли и стали замерзать, но мне было не до этого. Я с ужасом смотрела на берег. Где-то там на замок двигалась сплошная стена из обнажённых человеческих тел, перевитых между собой: клариконы, бруни, брэги, лананы, даже эари. Кто-то из них шёл на своих двоих, кто-то ковылял на четвереньках, кто-то висел между других тел, болтая конечностями.

— Мы можем что-то сделать? — спросила я. — Серпента, она…

— Забудь, — бросил демон. — даже я понимаю, что нам не выстоять. И не убежать. Когда они достигнут телег, начнётся столпотворение. По тракту не уйти, по снегу тоже.

— Они же просто… люди.

— Они Плетение, — Буушган клацнул зубами, — им просто нужно будет сжать свой чёртов… чёрный… круг. И всё! Кому же в голову пришла такая… дерьмовая мысль?!

— Матери Ирэма, — выдохнула я.

В атче не было слова «генетика», но я прочитала его в глазах демона, поднявшего голову и приподнявшего бровь. Если бы я могла в тот момент испытывать какие-либо чувства, отличные от страха, я бы смутилась.

Мы ждали, затаив дыханье. Только горячие плечи демона спасали меня от холода. Он взял меня за ступни и согревал их в своих ладонях, кажется, не осознавая, что делает это.

Она вынырнула из воды, укоризненно покачала головой. Ланана. Молоденькая, судя по просвечивающим сквозь кожу скулам:

— Глупцы. Думаете, они разорвут круг ради текучей воды?

— Помоги, — прошептала я.

Ох, что-то мне эта ситуация напомнила. Ланана усмехнулась и махнула рукой на берег, назад. Мы последовали за ней, под обрыв берега с переплетением мощных корней. Колодезная дева коснулась рукой присыпанных снегом камней, и земля раскрылась. Пролезая в дыру, я краем глаза увидела склонившегося над обрывом кларикона из круга. Боги, кажется, это был дядя Огунда! Он не смотрел вниз, глаза его были черны. Тело его начало наклоняться. Не успела дыра затянуться за нами, как послышался шорох и стук тел, ударяющихся о берег.

Мы замерли в темноте пещерки. Пахло влажной землей. Я чувствовала плечо девушки. Ланана содрогнулась всем телом, когда до нас донёсся плеск воды.

— Они никогда не разорвут Плетение, — со страхом произнесла ланана. — Бедные сёстры и братья.

— Боги, боги, — шептала я. — Спасибо тебе!

— Я всего лишь возвращаю долг.

— Ты та ланана, что сидела в колодце?

— Да. Другая не стала бы рисковать жизнью, а уплыла бы, как остальные мои братья и сёстры. Идёмте, я выведу вас. Ты умеешь создавать магическое пламя?

— Нет, увы.

— А она? — я почувствовала, как нечисть тычет меня пальцем в живот.

— Серпента? Не знаю, не пробовала.

У артефакта, оказывается, ярко светилась узорная полоска на спинке. Света хватало, чтобы видеть на метр вперёд.

— Куда ты нас поведёшь? — с подозрением спросил демон, увидев, что девушка, согнувшись, ползёт к противоположной от «входа» стене.

— Здесь рядом – подземный город Первых, — объяснила ланана, открывая новый проход. — Этот круг, что сплели чёрные маги, хранился там… жил там. Мы не знали. Город очень велик и чёрная магия гасится водой. Пришли магиня с букканом, предупредили. Только я осталась, остальные ушли севернее.

— А мы не попадёмся?

— Я знаю путь, которыми пользуются мои сёстры. Сквозь землю провести вас не смогу, поэтому придётся рискнуть.

Мы шли сквозь анфилады залов, спускались в полузатопленные галереи, и демон опять нёс меня на спине. Кое-где сохранились магические светильники под уходящими ввысь потолками. Что за источники у этих ламп? Как сохранили они магию спустя сотни, а может, тысячи лет? Серпента беспокойно крутилась на плече. Быть может, она узнавала родные места? В какой-то момент мы вышли в огромный зал с мозаикой на стене. Эльфы? Их лица проступали через грязь и чёрную плесень. Нет, другие… люди. Первые были людьми! Господи!

— Стойте! Буушган опусти меня!

Я встала прямо в воду, подошла как можно ближе к стене, потом отступила: издалека было лучше видно. Люди. Обычные, усталые лица, совершенно человеческие уши. И всё же что-то нечеловеческое сквозило в изображении, сложенном из разноцветных кусочков мозаики.

— Идём, — сказала ланана. — Страшно. Оно здесь много-много моих жизней, захочешь рассмотреть, вернёшься.

— И то верно, — прошептала я.

Мы вышли из одинокого холма в снежном поле.

— Дальше вы сами, — сказала ланана. — Только вот…

— Что?

— Я отдала долг тебе, а вот ему, — девушка кивнула на демона, — я ничего не должна была.

— И что? — прищурился демон. — Отведёшь меня обратно?

— Ну зачем, — ланана покраснела и принялась водить маленькой ножкой по снегу. Сказала, надув пухлые губки, — есть другие способы. Мужские. У меня давно не было… человека. А такого вообще никогда не было.

— Ого! — вырвалось у меня. Кажется, я тоже покраснела. — Раскатала губу. Буушган, идём!

Буушган поднял бровь, оценивающе рассматривая колодезную деву. Та ещё больше закокетничала.

— Почему бы нет, — медленно произнёс демон. — Даша, подожди здесь.

—Что? — я вытаращила глаза, следя за тем, как демон и ланана скрываются в лесочке.

Они даже не затруднились зайти поглубже в заросли. Демон подхватил девчонку и поднял на уровень бёдер, прижав её к дереву. До меня донёсся переливчатый девичий смех. Я отвернулась, возмущенно бормоча под нос.

Буушган вернулся один. Очень довольный. Распахнул руки, предлагая свои объятья. Я нахмурилась, брезгливо. От демона пахло потом. Тогда он повернулся и присел, требовательно глядя через плечо. Я оценила ситуацию. Если не согреюсь от горячего…хм… демонического тела, скопычусь от холода. Выбранная мной из кучи вещей тёплая фуфайка так и осталась в телеге, не до этого было. Я обняла Буушгана за шею, он подхватил меня под коленки и пошёл, снег таял от прикосновения его ног.

…Наевшись, отдохнув и взяв у Нины деньги, демон ушёл. Перед ним в буквальном смысле лежал весь мир (с его-то наглостью и беспринципностью). Я, наконец, выяснила, о каком Источнике шла речь. Их было несколько на Земле, этих источников, - некогда повреждённых атомных электростанций, всё ещё отдающих в пространство чёрные искры радиации. Учитывая, что Чернобыль взорвался в 1986, демон тридцать с лишним лет «кормился» в его окрестностях. Глупый Блез. На что он рассчитывал?

Я думала, мы никогда больше не увидимся с Буушганом. Но мы увиделись.

… Ирэм рубил дрова. Господин Узикэль сидел на пеньке и нудил. Огунд играл с собакой. Ниш точил меч, а Эгенд настраивал старую гитару Игоря.

— Разорён, — бормотал почтенный файнодэр. — Всё пропало, всё пропало! Кому в этом мире нужны книжные закладки, раскрашенные в привлекательные тона… эх, если здесь чёрный перец на столе у каждого нищего?! — файнодэр многозначительно покосился на неказистый домик приютившего их «жреца».

— Господин Узикэль, — мягко заговорил Ирэм в перерывах между ритмичным хэканьем. — Подумайте о том, сколько прекрасных специй мы сможем забрать с собой из этого мира, учитывая, что уж золото-то своё вы не потеряли.

— Ну, не потерял, — насупился торговец, — вот только попадём ли мы домой? Сидим тут уже, незнамо сколько.

— Ничего, выберемся, — с оптимизмом пообещал Ирэм. — Орки где-то здесь. Если нас не найдут, мы их найдём. В этом мире люди ищут друг друга через… сеть. Даша говорила.

— Сеть? — удивился Ниш. — Плетение?

— Что-то, сплетённое вместе, я ещё не разобрался, — признался Ирэм. — Сложный язык.

— Разорён, разорён, — грустно пробормотал Узикэль, наблюдая, как хозяин дома выносит псине остатки рисовой каши с мясом, жёлтой от куркумы.

Огунд подбежал и плюхнулся на травку, поджидая, пока поест Муха и можно будет продолжить игры с плоской тарелкой из мягкой… кожи?

— Набегался? — проворковал ему Ниш. — Что дышишь-то так?

Огунд вытер пот с лица, с удивлением посмотрел на влажную руку:

— Устал.

К ним подошёл Игорь, что-то медленно проговорил, указывая в сторону станции. Огунд быстренько уловил знакомое слово «магазин» и резво подскочил, потом покачнулся и зашатался, удивлённо моргая, но тут же запрыгал вокруг хозяина дома:

— Я тоже в ма-га-зин!

Юный кларикон уже несколько раз бывал с Игорем на большом рынке под крышей. Наквакин был только рад компании. Но Ирэм с подозрением посмотрел на бледное лицо мальчика и предложил:

— Пожалуй, сегодня на рынок прогуляюсь я. Пора уже побольше узнать об этом мире. Не волнуйся, куплю я тебе твой шоколад. И эти, мармалады.

Ирэм и Игорь вернулись уже затемно. Маг и ролевик тащили шуршащие сумки с коробками из яркой бумаги, нескольких замёрзших кур и овощи в мелких сетках. Ирэм вошёл в комнату и со вздохом присел на пружинистую кровать. Первое испытание этим миром он чуть не провалил. Сначала ему пришлось изо всех сил скрывать, как страшны и быстры железные телеги, соединённые в грохочущий по железному же тракту обоз. Магия держала конструкции хорошо, но иногда, когда телега скрипела на поворотах, Ирэму казалось, что она вот-вот слетит с тонких полос и похоронит под собой всех безрассудно влезших в неё пассажиров.

В городе вокруг них с Игорем повсюду вращалась огромная толпа людей. Ирэм не видел таких толп даже в столице во время больших празднеств. Но дело было даже не в количестве народа. Маг привык отмечать про себя ауры проходящих мимо людей, видеть дымку белых, серых и, реже, чёрных искр, а тут – пустота. Лишь лёгкая пыль искр, если расслабить изо всех сил взгляд. Каким же странным, наверное, казался Даше ЕГО мир. Медленным, неповоротливым. Неудобным. Опасным. Нужно искать орков и Эпта. Ирэм уже не знает, как сейчас может выглядеть старый маг. Ему известно лишь несколько имён, названных Дашей, этого мало. Пока есть золото, а оно у них есть, в этом мире им будет относительно комфортно, но что дальше?

Ирэм вдруг понял, что провёл за размышлениями довольно много времени – наступила ночь. Было что-то ещё, кроме беспокойства о дальнейшей судьбе их компании, что-то тревожное, настойчиво копошащееся на задворках сознания. Маг прислушался к своим ощущениям. Серые искры? Нечисть? Здесь?

… Лим вздумалось рожать буквально через несколько дней после нашего прибытия. Совсем мелких орчат выгнали из дома с рюкзаками, палатками и спальными мешками, погулять, заодно освежить навыки выживания в лесу и проведать дракона, которого отвели куда-то ночью маг и Теклак. Я знала только, что орки решили спрятать зверя на заброшенной ферме километрах в семи от посёлка. Насколько это было хорошей идеей, я не могла судить, но у Эны ещё сильно болела повреждённая во время прорыва рука. Орчата постарше готовили спасательную экспедицию в мир Ондигана. Под навесом возле врат складировались коробки со специями. Кажется, Эпт собирался призвать под свои знамёна всю нечисть, у которой было что высказать (наболевшего) Гайдэ и её армии.

Альд решил, что ему гораздо комфортнее с орчатами. Я сидела и слушала стоны Лим. Роза Бадыновна порывалась принять роды сама, но Эпт, видя, что процесс продвигается тревожно-медленно, велел позвать врача. Я знала, что орки уже давно «сотрудничают» с кем-то из местных врачей. Такие ребятишки, как Боря и его кузены, учились в школах и наслаждались всеми радостями официальной медицины. Но ещё недавно, во времена поисков Туссы, ушедшая через Врата родня зачастую возвращалась с рублеными ранами, а то и со стрелами, застрявшими в разных частях тела. Поэтому местным «лекарям» неплохо платилось, а те, будучи опытным врачами разного профиля, с удовольствием пользовали орочье семейство.

Я с облегчением вздохнула, когда Роза Бадыновна завела в гостиную на втором этаже крепкого лысеющего мужчину под пятьдесят.

— Вы умеете принимать роды? — с сомнением спросила я.

— Я всё умею, — отозвался врач. — Но со сложными операциями не ко мне, я не хирург. В случае чего – в больницу. Комнату кварцевали?

— Да-да, конечно… Э-э-э… Там особый случай, — сказала я. — Вы увидите.

Врач с усмешкой пожал плечами, мол, чего я только с вами не насмотрелся. Но когда из комнаты донеслось всполошенное мяуканье младенца (я чуть не хлопнулась в обморок от счастья), врач вышел в гостиную со странно-застывшим лицом.

— Всё в порядке? — спросила я тревожно.

— Да, — тихо сказал он, глядя на свой белый рукав, к которому прилипло несколько золотистых чешуек. — Все здоровы. Мать – молодец, мальчик… тоже молодец, девять из десяти по шкале… по какой, к чертям, шкале… как же это…?

— К ней можно уже?

— Только заглянуть. Соблюдайте стерильность, — пробормотал мужчина. — Купать, пеленать… Диета, избегать газообразующих… Прививки…Хвост? Два хвоста?

Роза Бадыновна подхватила врача под руки и повела вниз, нежно воркуя и обещая золотые горы за молчание.

Глава 18. В которой Дашин мир благословлен Волшебством

Я постучалась к Лим и заглянула внутрь. Дитя моря кушало. Это была его первая трапеза в этом мире, и крошечный мальчик с золотистыми волосиками отнёсся к ней со всей серьёзностью. По крайней мере, у него с его «назначенным» отцом, Нишем, уже есть один общий интерес.

Я стояла у прикрытых силиконовыми полосами дверей ( врач очень строго отнёсся к стерильности помещения, видимо, уже были прецеденты с попавшими в наш мир непривитыми «элементами») и подвывала от умиления. Лим подняла плечо и показала мне малыша, уже наевшегося и деловито сопящего.

Когда я шла вниз, мне казалось, что весь дом наполнился счастьем. Нет, не казалось: дом наполнился золотыми искрами. Их видели я, Эпт и даже кошка, пытавшаяся гоняться за клубками золотистых пылинок. Немного магии из мира за Вратами пришло и в этот мир. Надеюсь, это не случайность, и в этом есть доброе предзнаменование.

На первом этаже мне встретился маг. В глазах его стояли слёзы:

— Сподобился я, — сказал он, наблюдая за неспешным водоворотом золота, струившегося по коридору и лестнице. — Довелось в этой жизни увидеть волшебное дитя, — старик шмыгнул носом и обратился ко мне: — Даша, до того для принцессы повсюду небезопасно было, а дальше – больше. И здесь, и там.

— Здесь-то почему? — удивилась я.

— Уж тебе ли не знать. Ты сама Зло-из-за-Грани видела.

— Демон? Уж ему-то до Лим никакого дела нет. Он всё по чёрным искрам… специалист.

— Он – да. Но есть другие. Кто-то до золотых искр охоч, кому-то сам факт существования волшебного дитяти не угоден. Пока малыш не подрастёт, будет у нас забот…

— А как подрастёт?

— Тогда пусть шваль всякая сама боится, — хмыкнул маг. — Защитники ей нужны, принцессе.

— Они есть, — убеждённо сказала я. — Мы все. Ирэм, близнецы, я, Ниш, конечно, и даже Огунд.

— Да, думаю, да, — сказал Эпт задумчиво, глядя мне в лицо. — Судьба плетёт Плетения, боги плетут, мы лишь узелки на нём. Ах, да! Милейший, готовы? — маг перешёл на русский, обращаясь к врачу.

Тот ещё был в доме. Он сидел над кружкой кофе, погружённый в странную задумчивость.

— Ирэм нашёлся, — кинул мне Эпт на атче. — Мы едем к нему. И вы со мной, — это уже врачу.

— А я?!

— А ты, Даша, побудь пока с Лим и малышом. Как только принцесса придёт в себя, ребёнка необходимо отвезти к морю, чтобы прошла инициация. Море должно его принять.

— Но ведь…мы в другом мире.

— Море везде – море.

— А зачем вам врач?

— Заболел мальчик-кларикон.

… Ирэм сидел и прислушивался. Было тихо, лишь немного встревоженно подгавкивала Муха. Негромко скрипнула половица. Перед магом стоял… лесной житель, очень маленький, щуплый, с волосиками, заплетёнными в мелкие косички, напоминающий миниатюрного бруни.

— Господин, — сипло произнесло существо, — не вели казнить, вели миловать, маг удалой. С поручением мы.

Ирэм смотрел на нечисть, раскрыв рот, лишь рука привычно потянулась к Полозу. Существо тщательно подбирало слова на атче, смешивая их с фразами из языка Первых, как будто вспоминало их по прошествии долгих лет, и выговор его был… диковинным.

— Прости, маг, мать языков нынче плохо ведаю. Вот батенько мой, спасибо ему, хорошо говорил и меня обучил.

— Ты местный? — пришёл в себя Ирэм.

— Вестимо. Из лесов подле Врат. Маг Эпт меня послал. Великая честь, а всё батеньке моему спасибо, что языку обучил.

— Уххх, — Ирэм с облегчением выдохнул. — Слава богам. Как же ты нас нашёл? И кто ты?

— Я «леший» по местному. В роду у меня букканы. Много тутошних узких лун назад прадеда моего семейство перебралось сюда, да так и осталось. А найти вас было несложно, сложнее добраться сталось. Мы из лесу давно не выходим, всё по чащам. В деревнях трудно стало, много кошек, собак развелось… людишек, — леший покосился на дверь. — Мы, местные, все друг за друга держимся. Как узнал тутошний Хозяин, что вас сюда занесло, сразу нашему сказал. Шёл бы я долго, да Хозяин лису приколдовал. Так я вот и …. да.

— Как же вы тут выживаете? Совсем без людской еды?

— А к чему она нам? Зла тут переплетенного нет, зверья только мало на прокорм, лягушки да мыши полевые. Мы всё больше уже по кореньям да рыбе. На зиму запасы делаем. Живём, как все. А бывает, из старых кто, бабулька какая-нибудь или дедок, привечают, нам и радость. Молоко пьём от скотины, редко, чтоб не заметили, яички там когда-никогда… Но давай ближе к делу, маг. Я тут пока с вами останусь, пошлю весточку своим, а там и Эпт подоспеет. Иначе заплутаю один, без транспорта-то.

— Как скажешь…э?

— Зови меня Лешак. Хозяин дома тоже с вами?

— Нет, он местный. Не знает ничего.

— И то благо.

«Местный» как раз ворвался в комнату с встревоженным лицом. Увидел лешего, остолбенел, мелко моргая, почему-то открыл, а потом закрыл глаза.

— Он тебя видит? — поинтересовался Ирэм у лесного жителя.

— Отчего б не видеть? — со вздохом ответил тот. — Был бы нормальный, да он из этих… блаженных, что по лесам носятся, доброй нечисти житья не дают. Но эти ещё ничего: костры тушат, мусор убирают… Эй!

Игорь как раз нагнулся и завороженно тянул руку к Лешаку. Тот шустро хлопнул его по ладони корявой ручкой-палочкой:

— Я тебе пошупаю! Ишь, пошёл народ! Раньше бы ты не ко мне длани тянул, а к лампаде!

Игорь отпрянул, что-то забормотал, растирая глаза.

— Закружить, околдовать, ополоумить? — деловито предложил Лешак.

— Нет, погоди, — сказал Ирэм, вспомнив то тревожное выражение лица, с которым хозяин дома заскочил в комнату. — Ты ведь по-здешнему говоришь? Спроси, что случилось.

— Можно я наперёд представлюсь? — с воодушевлением поинтересовался Лешак. — Давно такой возможности не было.

Он заговорил с Игорем, а тот несколько раз ошеломлённо произнёс: «Леший? Леший?!!!», потом стукнул себя ладонью по щеке и что-то затараторил, указывая на дверь.

— Понятно, — сказал посланник Эпта, обращаясь к магу. — Малец ваш захворал. Так понимаю, тот, из лисьего рода, что давеча с собакой возился. Хороший мальчик. Клариконы всегда нечисть почитали.

— Что? — нахмурился Ирэм. — Идёмте!

— А заколдовать, огорошить, память отбить?

— После.

Огунду было очень плохо. Он то плакал, то говорил во сне с покойной мамой, то проваливался в тревожное, немое забытье. Ирэм сидел над ним всю ночь. Пытался работать магией, насколько это было возможно, Плетения давались ему с трудом. Черноту вокруг малыша он видел, но убрать искры не мог. Откуда-то прибежал Игорь, принёс местные лекарства и плоскую бутылочку со звёздочками на бумажке. Налил себе в стаканчик янтарной жидкости с терпким запахом брэнди, охнул, опрокинул в рот, косясь на лешего, расположившегося у кровати больного и перебирающего лапками сухие лечебные травки. Игорь сам разводил порошки и спаивал малышу. После них Огунду стало легче, он покрылся потом, так что пришлось несколько раз поменять постельное бельё, но из забытья не вышел. Хуже всего, к утру зашатался и присел на пол, виновато поглядывая на мага, Эгенд. Игорь заволновался, повторял какие-то слова, преодолев заметный страх, совещался с Лешаком. Тот важно слушал, но качал головой:

— Говорит, к местным лекарям надо. Э-пи-де-мия. А я думаю, стоит Эпта подождать. Я послание отправил. Мне весточка пришла, что орки уже в дороге. И врач с ними.

Эпт подъехал на железной телеге. В багажнике у него веселилась целая стайка нечисти, показавшая дорогу и довольная выдавшимся приключением. В другой телеге сидело несколько орков. Нечисть с присоединившимся к ним Лешаком, пересела во вторую машину и отправилась назад, в свои леса: добраться всей компанией домой по оживленным местам было бы для лесных жителей проблематичным делом.

— А он? — спросил Ирэм, указывая лешему на Игоря.

— Так поздно уже, — пожал плечами Лешак, залезая в багажник. — Память закрепилась, не околдовать его уже, помнить будет… Могу, конечно, совсем…

— Не надо, — со вздохом сказал Ирэм. — Сами разберёмся.

Эпт оглядел Ирэма с ног до головы, обнял, смахнул скупую слезу и решительно направился прямо в дом. Пожилой лекарь, затравленно оглядываясь на отъехавшую машину с нечистью, пошёл за ним. В доме он расхорохорился, обругал всех длинными ругательствами, достал из ящичка прозрачные трубочки с длинными иглами и всех этими иглами обколол. Ирэм успел рассмотреть, как светится белым жидкость в трубочках. Эгенду стало легче почти сразу. Огунд пришёл в себя, но был ещё очень слаб. Решено было повременить с отъездом.

Игорь стоял в коридоре и с тоской смотрел на гостей. Наконец, он решился и подошёл к Эпту.

— Этот юноша, — сказал старый маг, — хочет, чтобы я перевёл его слова.

Ирэм кивнул.

— Я сразу понял, что вы не простые игроки, — переводил Эпт, — вы ОТТУДА, да? Из того мира? Я верил, что он существует, верил, что Профессор сам там побывал! Возьмите меня с собой! Пожалуйста! Если вы уйдёте, как мне потом жить, зная, что видел сказку, чуть-чуть?! Это же тоска какая, знать, что заглянуть получилось лишь одним глазком!

— Мы пока назад не собираемся, — признался Ирэм.

— Но ведь потом вернётесь! Когда Огунд выздоровеет? Что вам тут делать? Что здесь хорошего? Войны, грипп, ипотека? Возьмите меня с собой!

— Ты уверен? Там тоже не сахар. Войны, нечисть, мор.

— Всё равно! Я научусь! Я всегда знал, что мне тут не место, что я рождён для другого мира! Что произошла какая-то ошибка с моим рождением!

— Может, и произошла, — со вздохом сказал Эпт на атче. — Ну что? Не лишать же его памяти, в самом деле?

— Ладно, — сказал Ирэм. — Подумаем ещё. Парень нам очень помог. Может, ещё сам передумает, как поймёт, о чём просил. Лишь бы не разболтал потом.

— Э-э-э-э — старый маг махнул рукой. — Пусть болтает, никто и не заметит. Тут даже канал один есть, в телевизоре, так там что ни передача, так небылицы.

Что такое телевизор, Ирэм уже знал и немного успокоился. Эпт уселся за странное устройство с мелькающими картинками и «походил по сети». Потом сказал:

— Я снял для нас дом у моря. Интернет – вещь коварная, но удобная.

— Почему коварная? — насторожился молодой маг.

— Так, — Эпт смущённо улыбнулся, — сядешь на минутку, встанешь через час.

— А почему у моря? Разве мы сейчас не домой? Огунду уже намного легче. Переход уничтожит последние оставшиеся чёрные искры.

— Мой мальчик, — старый маг положил руку на плечо молодому. — Как ты думаешь, мы узнали, что это именно ты сюда попал? Не кто-то другой, до которого нам дела нет, а ты. И друзья твои.

— Даша, — расплываясь в счастливой улыбке, сказал Ирэм.

Как только Лим немного пришла в себя, мы начали готовиться к поездке к морю.

— Укачает. Теснота. Неудобства, — ворчала я, собирая вещи для малыша.

Вещей получилось внушительно много, Роза Бадыновна умудрилась купить полмагазина «Малютка».

— Даша, — сказала полусонная Лим, осоловело глядя на огромную упаковку японских подгузников, супердышащих и так далее, — ты вспомни, как я не сносях по телегам…

— Ладно, — соглашалась я, а потом опять начинала сомневаться.

Малыш кушал, спал и орал, когда хотел кушать и спать. Голос у него был звонкий. Не знаю, в каком виде родилось дитя моря (Лим уже была к тому моменту в полубессознательном состоянии), но сейчас это был обычный малыш, крупный и настойчивый. Нянек в доме хватало, но мелюзина крайне неохотно отдавала ребёнка в чужие руки. Исключение оставляла Роза Бадыновна. Заполучив младенца, орчанка превращалась в огромную подушку, колыбельку и музыкальную шкатулку одновременно. Малыш безоговорочно засыпал в её руках, и тогда Лим соглашалась отдохнуть, отрубалась и спала до следующего кормления, нервно вздрагивая во сне.

Мы выехали на рассвете. Нужно было спешить – так всё время повторяла мелюзина. Младенец беспокоился. Какие процессы шли в его организме и какую роль играл в этом контакт с морем? А что случится, если здешнее море не подойдёт или для прохождения инициации не хватит искр? К счастью, Лим была настроена решительно и не давала сомнениям окончательно меня деморализовать.

За рулём был орк – парень лет двадцати, из тех, кто уже совершенно ассимилировался в этом мире. Вперёд мы посадили Альда. Эльф сел в машину с видом совершенно странным – таким я видела его в ту ночь, когда молочноволосая эльфийка испытала на младшем из близнецов свой приворот . Зачарованным взглядом он следил за тем, как орк-водитель умело ведёт автомобиль по трассе, крутит руль, нажимает на педали и переключает передачи. Молодой орк светился от счастья, упиваясь нашим вниманием: некоторые привычки родного мира ещё не успели из него выветриться – он называл меня Госпожой (после долгих уговоров согласился на «учительница» с неизбежным «оот» после каждого слова) и вздрагивал, когда к нему обращался наследник знатного эльфийского рода. Судя по лицу младшего Донирээна, подозреваю, тот остался бы спать в машине и ночью накропал бы дюжину поэм, восхваляющих иномирное средство передвижения, но я настояла на мотеле.

У нас были документы. Род Теклака уже давно обзавёлся в нашем мире полезными связями. Документы выглядели правдоподобно, только Лим смотрелась на паспорте уж больно испуганной, а острые уши Альда вызывающе торчали из-под волос.

Останавливались в пути мы часто. Лим кормила малыша, а мы покупали еду на заправках и в столовых для дальнобойщиков. Первая ночёвка в мотеле прошла спокойно. Во вторую ночь мне не спалось. Было тепло, но сыро. Кровати в мотеле пахли плесенью, но до более приличного места мы просто не дотянули – ребёнок сильно плакал. Теперь они оба, малыш и Лим, крепко спали рядышком, не обращая внимания на неудобства. Я спустилась и попросила у администратора детское одеяло – наше дитя моря умудрилось точечно обмочить во время смены подгузников и воздушных ванн. Альд, которому тоже не спалось и который смотрел в гостиной мотеля футбольный матч, вызвался отнести одеяло наверх.

Я вышла на улицу, прошлась до лужайки, отделяющей территорию мотеля от трассы, и вгляделась в полоску леса на противоположной стороне дороги. Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась и с благодарностью приняла из рук молодого орка одну из многочисленных ярких шалей Розы Бадыновны. Парень тоже посмотрел в сторону леса и спросил с тревогой:

— Госпожа… Всё ли в порядке?

— Не знаю… прости, всё время забываю, как тебя зовут?

— Я… зовите меня Михаилом. Я сам уже начал забывать своё прежнее имя.

— Миша, ты скучаешь по Ондигану?

— Нет, гос… учительница. Там я оказался сиротой, попал к троллям в пять лет, когда родителей убили. Теклак меня вызволил, поселил у себя, потом вместе с Семьёй перевёл сюда. Другие родичи там часто бывают, а я нет. Служу Роду, учусь, хочу тоже быть образованным. Жениться хочу, свой род основать. Там мог бы я об этом мечтать?

Я вздохнула. А мне ужасно хочется на Ондиган. Ещё раз побывать на Грозовом, насладиться полётом дракона, со стороны, желательно.

— Скажи, Миша, раз есть здесь нечисть… то всё, что угодно может быть, как за Вратами?

— Думаю, да.

— Как же они здесь без искр?

— Учитель Эпт говорит, у каждого места своя магия. Демоны управляют огнём, умеют читать мысли людей и говорить с кровью. Есть миры с неустойчивой магией. Есть ещё другие места – где мёртвые души соперничают с живыми людьми за управлением телами.

— Жуть какая! — я передёрнулась. — Что же тогда тут? Почему меня не оставляет ощущение… чужих глаз? Местная нечисть? Они «передают» нас по цепочке?

— Да, скорее всего, — сказал Миша, с усиливающимся подозрением всматриваясь в редкий лес.

Утром мы продолжили свой путь. По пути следования нас всё больше окружали степи, но даже густые полосы «защиток» заставляли меня нервно вздрагивать. У меня была уверенность, что это не остаточный рефлекс после долгого пребывания в мире магии. Я всегда обладала прекрасной интуицией.

Миша вывез нас к небольшой базе отдыха. Курортников на ней было немного. Мы арендовали двухкомнатный домик на самой краю базы, оделись потеплее и спустились к морю. Вечерело. Резкий весенний ветер разогнал большинство отдыхающих, но нам всё равно пришлось пройтись вдоль пляжа, чтобы ничей любопытный взгляд не потревожил мать и младенца. К счастью, мы нашли место, где прямо в воде были крупные камни. Лим зашла в воду по пояс и опустила малыша в воду. Мы придерживали девушку, чтобы волна не опрокинула её. Мне стоило больших трудов не содрогаться и не проявлять страх, когда она опустила ребёнка под воду. В конце концов это была Лим – мелюзина, супруга морского бога и так далее, сама когда-то «запечатлённая» морем. Малыш, лежа на руках матери лицом вверх, пускал под водой пузыри, а мы все замерли в ожидании.

Закат окрасил море в нежно-розовый, и среди коралловых волн начало распространяться золотое свечение. Вдох облегчения вырвался у меня одновременно с восклицаниями Альда и Миши. Они видели лучше меня, что происходило под водой, а мне мешало сияние, бурлящее в волнах. Я вгляделась через плечо Лим. Мальчишка радостно плюхал ножками-хвостиками в золотой чешуе. У мелюзин нет жабр, но лёгкие, как я поняла, имеют особые свойства. Хорошо, что в основном это физиология, а не магия, иначе в моём мире ребёнок не смог бы дышать.

Лим вытащила младенца из воды. Я прикоснулась к хвостику. Кожа у ребёнка была горячей, но через несколько минут чешуйки сошли, хвост трансформировался в пухленькие ножки, и мелюзина быстро закутала малыша в новое, купленное по дороге одеяльце.

— Что теперь? — спросила я, уже совсем по-иному глядя на окружающую меня красоту: напряжение спало, сразу захотелось полежать на пляжике и познакомить гостей своего мира с его… хм… плюсами, но в голове возник образ Кэльрэдина, смотрящего из окна замка на полосу чёрных искр.

— Мне Коля координаторы в навигатор кинул, — деловито сообщил Миша, упомянув ещё одного молодого орка. — Учитель назначил встречу здесь, недалеко. Отдохнём и поедем.

— Навига-а-атор, — восхищённо выдохнул Альд по-русски (в пути он немного овладел терминологией).

На мобильный молодому орку как раз пришло ещё одно сообщение. Он прочитал его и нахмурился:

— Госпожа, Эпт собирается отправить первую партию специй через Врата. Орки на Ондигане выступили за Кэльрэдина. К резиденции Властителя идёт подкрепление.

— Замок… он держится? — дрожащим голосом ответила я.

— Судя по тому, что Гайдэ ещё не объявила о своей победе, да. Маги собираются. Все народы, потерявшие свою родню, составляют обозы с воинами, даже северные тролли... Я отвезу вас в дом, а сам поеду к Теклаку и пройду через Врата. Я неплохо вижу искры и плету боевые узлы. Я должен быть там сейчас.

— Не спеши, — сказала я. — Чувствую, пойдём туда вместе. Больше никаких новостей?

— Нет. Узнаем всё в доме на берегу.

Я мысленно вздохнула. Я жду встречи с Ирэмом и... боюсь. Трясусь, словно школьница перед первым свиданием. И мне не нравится ощущение постоянной слежки. Я даже повязала Серпенту, хотя не знаю, как этот может помочь – просто от её присутствия мне спокойнее.

Когда мы уходили с пляжа, кто-то из отдыхающих громко крикнул:

— Смотрите! Дельфины!

В волнах мелькали чёрные спины. Сколько же их было! Они подходили к берегу, выскакивая из воды, и отплывали подальше, чтобы дать очередной стайке «поклониться» мальчику в новом одеяльце.

…— Что мне делать? Переодеться? — Ирэм нервно расхаживал по террасе.

Ниш осторожно потянул за краешек пакета с табаком. Грубые пальцы не слушались. Один такой пакетик он уже открыл рывком так, что засыпал у «жреца» полкомнаты, все потом кашляли, зато Эгенд сказал, что у него наконец-то пробило нос. Игорь, глядя на мучения тролля, забрал у него табак и аккуратно оторвал кончик упаковки. Ниш довольно хмыкнул и принялся набивать трубку.

— Зачем переодеваться? — флегматично спросил тролль. — Хорошая одежда же.

Он потянул себя за рубашку, поковырял заклёпку на джинсах. Игорь два раза покупал для него обновки (взамен того тряпья, что и на Ондигане особым щегольством не отличалось да ещё получило отпечатки от выжженных магией Блеза шнурков), но их каждый раз приходилось менять: купленное то не сходилось в плечах, то не хватало длины, а в тёмно-фиолетовой рубашке, бросавшей особо зловещий отблеск на скуластое лицо, тролль до полусмерти напугал врача. Тогда Ниш пошёл в магазин сам (разумеется, в сопровождении Наквакина и двух орков). Его с некоторым трудом убедили оставить дома кинжал и не реагировать на внимание окружающих. В торговом центре их раз пять останавливали, чтобы сфотографироваться, и Нишу даже понравилось, особенно в трёх случаях с хихикающими девчонками.

— Ну не знаю, — с сомнением сказал маг, оглядывая себя. — Мне кажется, я похож на бродягу.

— Нормально, — сказал тролль, выдувая колечки из дыма. — Кто есть, на того и похож. Ты как мальчонка… волнуешься….

— А ты?

— Я спокоен, как мёртвый маг.

— Непохоже. Это какая по счёту трубка?

— Ты не понимаешь. Ты-то только свою девчонку увидишь. А я – сына!

— Ты серьёзно настроен, я вижу.

— А как иначе? Зато тебе больше не завидую. Теперь и ради меня девушка жизнью рисковала… надо же… — Ниш блаженно прикрыл глаза. — Вернёмся к себе – поженимся. Жаль, что дитяти волшебному непременно нужно ТАМ жить. Здесь бы нас никакая её родня не достала.

Ирэм вздохнул. Его простодушный друг ещё не понимает, во что ввязался. Любовь, конечно, не делает различий между принцессами и наёмниками, но Лим и Ниша ждут серьёзные испытания. И если бы это были только опасности, порождённые магией – тогда Ирэм сумел бы защитить друзей, но необычной парочке придётся противостоять силам пострашнее.

— Но я на всё готов, — задумчиво протянул Ниш, — да, патлатый, прорвёмся?

Тролль потрепал «жреца» по голове здоровенной ручищей. Тот только ухмыльнулся. Выздоравливающий Огунд учил Наквакина говорить на атче. Клариконыш умирал со скуки, пока «жрец» не купил ему одну из тех штучек, похожих на телефон. Огунд просыпался, быстро ел, пил лекарства и требовал свой план-шэт. Игорю пришлось ввести некоторые ограничения на использование игрушки, так как у мальчика начали краснеть глаза. Зато юный кларикон уже вполне бойко общался с ролевиком на местном наречии. Он пытался объяснить Игорю значение разного вида искр, но тот не понимал, лишь радовался, как ребенок, дожидаясь, когда ему покажут волшебный мир. Господин Узикэль немного приободрился после всеобщего собрания с орками. Теклак не приехал, но говорил с гостями из-за Врат через немагический (Ирэму всё время приходилось напоминать себе о том, что все эти необычные вещи – порождения техники, а не колдовства) экран. Решено было вернуться на Ондиган через Северные Врата, в том месте, где прошла Даша. Эпт изложил Ирэму положение дел. Никто не упрекнул молодого мага в деяниях его матери – Ирэм сам винил себя в том, что недооценил свою обезумевшую родительницу. И брата заодно. Знал бы, что пойдёт она по тёмному пути, следил бы за ними неусыпно, а не прятался.

Дом, в котором поселил их Эпт, был велик даже для дюжины людей. Всё в нём было устроено так, что хозяевам не приходилось лишний раз даже пальцем шевелить. Устав от ожидания и измаявшись, Ирэм отправился осваивать купальню на втором этаже. Он с сомнением посмотрел на огромную лохань посреди комнаты, выложенной светлым мрамором. Всё было так красиво, что даже нужник в углу казался дворцовым убранством. Ирэм решил не тратить время на наполнение лохани и зашёл в прозрачную клетку, включив воду (по ошибке ледяную), облившись холодной струёй и сразу взбодрившись.

— Ага! — прозвучал над ухом весёлый голос. — Мы квиты!

Ирэм чуть не упал на скользком полу, глотнул воды и закашлялся. Схватился за мочалку, пытаясь как-то обернуть её вокруг бёдер, но мочалка оказалась узкой. Он обернулся через плечо. Даша стояла у раздвинутой запотевшей от пара двери, подбоченясь и откровенно его разглядывая:

— Обернись, обернись… Я всё помню! Рубашечку принести?

Ирэм усмехнулся, покусал губу и начал медленно поворачиваться. Когда он поднял глаза, Даши в купальне уже не было – он успел заметить лишь вихрь волос и услышать сдавленное «Я пошутила, мамочки!!». Он рассмеялся и выключил воду.

Глава 19. В которой есть место для любви

… Все обнимались и наперебой рассказывали о недавних событиях. Внизу на подъезде к коттеджу стоял Ниш с малышом на руках. Вокруг него прыгала встревоженная Лим. Тролль с умилением смотрел на младенца, тот, кажется, глядел на «папашу». Когда Лим в очередной раз попыталась забрать младенца из могучих ручищ, Ниш аккуратно переложил дитёнка на сгиб локтя, взял мелюзину за подбородок, привлёк к себе и смачно поцеловал. И побрёл к дому, аккуратно переставляя ноги и не отрывая взгляда от ценного свёртка. Мелюзина осталась стоять посреди дороги, глядя вслед троллю с совершенно непередаваемым выражением. Кажется, она открыла новую сторону Ниша. А ведь до сих пор рассматривала его лишь в качестве отца и защиты малышу.

Когда Ирэм вышел на террасу, я, кончено же… спряталась. Уж очень мне было смутительно. Как говорится, Даша попала в яму, которую копала совсем не себе. К смутительности добавился элемент… фантазирования недоувиденного. Короче говоря, когда маг появился уже… одетый в модно потёртые и подранные на коленях джинсы и футболку с красной оскаленной мордой тигра на груди (вот тебе и сон, в котором я думала, что его покусали и ранили!), я с преувеличенным восторгом бросилась к Эгенду. Но всё нарочитое исчезло, когда я посмотрела старшему из близнецов в глаза. Эгенд был серьёзен. Его руки поднялись навстречу мне, но опустились – он тоже смущался.

— Ты знал? — спросила я, запинаясь. — С самого начала?

Эльф кивнул.

— Но как?

— У меня особая память,… кузина.

— Память королей, — раздался негромкий голос за спиной.

Я обернулась. На нас смотрел Ирэм:

— Такое бывает у золотоволосых. Говорят, магия даже сохраняет некоторым из них память прошлых жизней из-за того, что нарушилась последовательность восхождения на трон. Предки Кэльрэдина вошли на него, оттеснив златовласых. Но кровь помнит все.

— Но ведь Эгенд не золотоволосый, — удивилась я.

— Полукровка, да, — подтвердил старший из близнецов. — Но золото… оно странное… Мы должны были родится златовласыми, но отец, увидев нас после рождения, только вздохнул с облегчением и понёс дары в храм.

— Эгенд, но почему ты мне ничего не сказал? При встрече! Это ведь многое бы объяснило! — воскликнула я, порывисто обнимая эльфа (тот попробовал уклониться, потрепыхался, но потом покорно замер).

— Ты сама во всём разобралась. Я верю в судьбу. К тому же, те воспоминания о нашем детстве были зыбкими, словно увиденный сон… потом они становились всё ярче. Я думал, это просто знак для меня. Ведь я должен сменить твоего отца на троне.

— Поэтому ты вечно ворчал? — я со всей сестринской любовью ущипнула его за ухо.

— Я подумал: если судьбе угодно, она нас не разлучит, а если нет, то лучше… не привязываться, — выкрутился хитрец. — Нам с Альдом нужно торопиться, — продолжил Эгенд, вздыхая. — Время, отведённое нам с братом до срока, отмеренного Советом Морор-Тээна, заканчивается. Мы должны явиться ко двору дяди. Иначе будем прокляты.

— Я поеду с вами.

— Ты в своем праве.

— От Северных врат до долины путь не так долог, — успокоил его Ирэм.

— То есть… мы не поучаствуем в войне?! — возмущенно уточнил Альд.

— Нынешняя война такова, — сокрушённо покачал головой Ирэм, — что на ней нужнее маги, чем войны, даже самые доблестные.

— К тому же, — едко заметила я, — кое-кто не хотел воевать!

— Война войне рознь, — проворчал поэт. — А я бы с удовольствием прихватил из этого мира те огнестрельные штучки, что показывают по те-ле-визору. И пару автомобилей. Миша рассказывал, что тут есть такие машины, что даже самая крупная нечисть обломает о них зубы.

— Если на Ондиган прихватить наше оружие, — сказала я, содрогнувшись, — то никакой нечисти там не выжить. Кэльрэдин говорил, что Ондиган погибнет, если нарушится баланс трёх магий.

— Это так, — кивнул Ирэм, — но и здесь, у вас, всё не так просто. Мне бы хотелось вернуться сюда… позже, проверить кое-какие свои наблюдения.

— Обязательно! — с жаром подхватил Альд. — Нужно будет вернуться! Я помогу с наблюдениями!

— И мне, и мне вернуться! — пропищал тоненький голосок.

Ниш вынес на веранду закутанного в одеяло Огунда. Мальчишка здорово исхудал, поэтому казалось, что он светится насквозь. Длинные его волосёнки были пострижены под вполне современный земной стиль, только чуть подлиннее, чтобы прикрыть ушки.

— Ну вот, — расстроилась я. — Такая коса была!

— Косы для девчонок, — с презрением сказал Огунд.

— А ты вообще никуда не пойдёшь, — сказала я. — Останешься с тётушкой Розой.

— А у неё есть дома интернет? — строго спросил клариконыш.

— Конечно, — улыбнулась я, — и приятели для тебя отыщутся. Вот только учиться придётся.

— Это ничего, — подумав сказал Огунд, — учиться я люблю. Лишь бы медитировать не заставили.

Из дома, с любопытством оглядываясь, вышла Лим. Хорошо, что нынче в моде длинные платья. Мелюзина наотрез отказалась надевать брюки, но выглядела вполне по-местному в цветастом платье, заказанном девочкой-орчанкой с какого-то сайта.

— А где мелкий? — спросила я.

— С Нишем, — немного смущённо отозвалась Лим. — Я смогу немного поспать. Даша, покажи мне, где тут можно расположиться.

— Сама не знаю пока…. Игорь, да? — я обратилась по-русски к молодому парню, который, как я выяснила, всё это время помогал занесённой за Врата части нашей команды.

Парень вздрогнул. Всё это время он стоял, раскрыв рот, переводя взгляд с меня на Лим.

— Простите, да, — промямлил Игорь.

— Ты не мог бы показать нам дом?

— Да, конечно, идёмте.

Парень наконец ожил и повёл нас внутрь. Уф, сбежали! На террасе, чтобы я ни делала, куда бы не перемещалась, за мной повсюду следовал этот взгляд синих глаз. А в них – ожидание, надежда… улыбка. Словно это совсем не тот Ирэм, что был на Ондигане. Что же я веду себя, как первоклашка?

В гостиной внизу на диване сидел Ниш с дитятей на руках. Проходя за спинкой дивана я заглянула через плечо тролля. Да, мне не показалось, малыш очень внимательно разглядывал папу-великана и, кажется, улыбался. Наверное, дети мелюзин развиваются быстрее.

— У нас малыши скорей растут, чем у хуми, — сказала Лим, словно подслушав мои мысли. — Но только до двенадцати лет, пока... как бы это выразиться, море в нас не установится. Живём мы не столь долго, как эльфы, но дольше, чем хуми.

— Нам нужно будет всё время возить его на берег?

— Нет, теперь достаточно обычной глубокой миски с водой воды, чтобы плавать учился.

Мелюзина остановилась и наклонилась к троллю, встревоженно глядя на малыша. Тот махнул рукой, иди, мол.

— Она правда русалка? — тихо спросил Игорь, завороженно глядя на Лим.

— Да, — усмехнулась я. — И принцесса. А наш громила Ниш – её жених. Так что ты поосторожнее.

— Я же не в том плане, — парень с серьёзным лицом покачал головой. — Просто никогда не видел… русалок и принцесс. И таких, как вы, — ролевик окончательно засмущался.

— О, — сказала я. — Спасибо, конечно. Я тоже как бы сама не местная. На Ондигане ты и не на такое насмотришься. Привыкай. И ещё, если хочешь там выжить, уже сейчас учись оглядываться и прислушиваться. Иначе сожрут, пикнуть не успеешь.

Игорь показал нам несколько комнат на втором этаже и с задумчивым видом пошёл вниз. Это он ещё дракона не видел. Парнишка рвётся на Ондиган. Ирэм перед ним в долгу, придётся исполнять обещание. Это опасно. Впрочем, нам всем понадобится за Вратами серьёзная защита. Даже сейчас, когда, как говорят лазутчики, нечисть дала обещание не нападать, а помогать.

Такие дома, как этот коттедж, я раньше видела только в сериалах про олигархов. Нина, которая мечтает уехать жить к морю, назвала бы этот стиль средиземноморским: много воздуха, открытых пространств, лёгких тканей и окон.

— Как красиво! — восхищенно протянула мелюзина, входя в большую светлую спальню с внушительной кроватью.

Я показала Лим душ и туалет. Она уже привыкла к удобствам нового мира, но каждый раз, открывая для себя какую-то новую функцию, изумлялась и восторгалась. Больше всего ей нравилось, что можно в любой момент пустить тёплую воду. На Ондигане не на каждом постоялом дворе можно найти купальню с магическим подогревом.

— Даша, я как-то… растерялась немного, — сказала Лим, крутя краны. — За Вратами всё казалось очень понятным, но тут… Эх, поверить бы, что нас всех и впрямь ведёт судьба и больше ни в чём не сомневаться.

— Если ты о Нише, — сказала я, выходя в комнату и задвигая шторы, — то могу сказать одно: Ирэм доверяет Нишому свою жизнь. И мне кажется, Ниш тебя любит. Вопрос только в том, что ты к нему испытываешь.

Лим села на край кровати, попрыгала:

— Я думала о нём как о спасении. Любит, сильный, маг в друзьях, кровь какая-никакая королевская. Жизнь знает, жениться хочет…. Но где-то в глубине души, признаюсь, — мелюзина вздохнула, — глупая мысль была: простой наёмник, а я ТАКИХ кровей – всю жизнь благодарен будет! И ещё одна: я ведь мелюзина, хочу – люблю, хочу – хвостом верчу. А с ним нельзя так! Это раз! И я не просто двухвостая, а мать дитя моря – спрос с меня другой! Это два! Я только нынче это поняла!

— Ну хорошо, что поняла, — сказала я. — Время есть ещё, подумай. Ниш уже сейчас к ребёнку потянулся, что будет, когда совсем привяжется?

— Правда? Потянулся? — бледные щеки Лим порозовели. — Думаешь, привяжется? Мне больше всего нужно, чтобы ребёнка любил!

— Ну, ты ж и о себе не забывай, — подмигнула я, выходя. — Ниш ещё и мужчина. И слухи ходят, весьма и весьма…. талантливый в некоторых областях.

На пороге комнаты я столкнулась с Ирэмом. Маг мягко придержал меня за локоток – вовремя. Потому что я уже хотела упорхнуть.

— Я случайно услышал ваш разговор, — серьёзным тоном сказал Ирэм. — Дверь была приоткрыта. Могу я побеседовать с принцессой?

— Она устала, — сказала я сначала, но потом всё же вернулась в комнату и передала просьбу мага Лим, всё ещё сидящей на краю кровати с пунцовыми щеками.

Разговор Ирэма и Лим длился недолго. Когда маг вышел, я бросилась к нему:

— Ты её ничем не расстроил? Не попытался давить?

— Даша, не тревожься. Ниш – мой друг, но счастье принцессы важнее. Я просто передал ей то, на что мой приятель так и не решился. То, что он ей никогда не скажет.

— А ты? — вырвалось вдруг у меня. — Скажешь?

Просто сил не осталось видеть рядом воплощение мужской красоты и сдержанности, чувствовать эти взгляды.

— Хочешь, чтобы я тоже сказал? — произнёс Ирэм, поднимая брови и подходя ближе.

— Да, — храбро ответила я, подавляя желание придержать ладонью левую половину груди, чтобы сердце не выскочило.

— Тогда… — маг помедлил, — пойдём, я видел подходящее для разговора местечко.

Он взял меня за руку. Ладонь у него была жёсткая, тёплая, большая. Если меня от одного его прикосновения так колбасит, что будет дальше? Если будет. Мы незаметно проскользнули мимо друзей, стоящих на террасе вокруг господина Узикэля. Почтенный файнодэр с воодушевлением делился впечатлениями от общения с местными дамами (врал, небось!). Все хохотали, а Альд зажимал вырывающемуся Огунда, который кричал, что тоже хочет послушать, уши. Эгенд единственный из всех заметил нас с магом и выразительно кивнул, словно пожелал удачи.

Ирэм отвёл меня в сад, ещё прикрытый тенью от дома в это яркое по-летнему тёплое утро. Я с восхищением смотрела на ажурную беседку, миниатюрный прудик и цветущий розовым кустарник.

— Хотела бы ты здесь жить? — спросил меня маг, с улыбкой наблюдая за тем, как я брожу среди зелени и пряных трав.

— Здесь? — изумилась я.

— Да, можно предложить хозяевам такую сумму, от которой они не смогут отказаться. Или где-нибудь в другом месте, которое тебе понравится.

— Ты хочешь выгнать меня с Ондигана? — поинтересовалась я подозрительно.

Маг подошёл ко мне, и руки его… о боги! Как же приятно оказаться в его крепких объятиях! Я уткнулась лицом в грудь Ирэма, а он со вздохом прижался щекой к моим волосам.

— Ты совсем другой, — выдохнула я.

— Ниш сказал?

— О чём?

Ирэм немного отстранился:

— О проклятии. Я свободен.

— Что??!!!

Я отступила, жадно осматривая мага:

— Ничего не вижу!!!

— Оно рассеялось, когда Блез ударил. Веснушка говорил, что я буду жить долго и счастливо. Он говорил, что ты уйдёшь за Врата. Он говорил, что в даже жизни прошлой мы были влюблены. Я теперь верю во всё. Даша, не плачь!

— Ы-ы-ы-ы, — рыдала я. — Я столько раз об этом мечтала. Думала… ночами… что делать! Как тебя освободить! Я демона… замучила… вопросами, он меня послал даже… подальше! Я так боялась!

Ирэм засмеялся, вновь привлёк меня к себе, посерьёзнел:

— Как же ты поняла, если не видишь здесь искр? Что я… изменился.

— Сердцем! — всхлипнула я. — Я больше не боюсь, как раньше. Оно… ушло… Ты даже смотришь по-другому. Совсем другой!

— Придётся тебе влюбиться в меня заново! — улыбнулся Ирэм.

— Уже, — сказала я, потянувшись к нему губами.

Он поцеловал их нежно, сначала в уголок рта, потом мягко проведя языком по верхней губе, словно мой рот был бутоном, полным нектара, с лепестками-губами. И вдруг стиснул меня в объятьях так жадно, подхватив под бёдра, что я пискнула, почувствовав каждую мышцу горячего мужского тела.

— Ирэм, Ирэм, нас увидят, — простонала я.

— Пусть, — прохрипел маг. — Отведи меня туда, где нас не увидят. Я не могу так больше… Я не камень… я же… не камень… Сколько можно притворяться камнем? Когда ты рядом… сводишь меня с ума, с самого первого дня… Знаешь, как это тяжело?

— Знаю… Я знаю! Мы не можем сбежать… сейчас… Скоро приедет Эпт… Нужно будет… возвращаться…

— Боги… — прорычал Ирэм. — Почему сейчас? Хотя бы пару часов с тобой…

Я думала, что ближе уже быть нельзя. Но маг ещё сильнее прижал меня к себе. Ладонь его скользнула под мою футболку, и там, где была намотана Серпента, витки её соприкоснулись с Полозом. Я первой почувствовала нечто странное и перевела взгляд вниз. Искры? Золотые искры?! Здесь? В моём мире?! Ирэм тоже с изумлением смотрел, как вокруг нас распространяется золотое свечение. Зашумел ветер в листве, подняв мои волосы и волосы Ирэма, перемешав их пряди, серебро и тёмную бронзу. Порыв сорвал лепестки с веток яблони и закружил вокруг нас. Сияние разливалось всё шире. Серпента пульсировала. Я лишь потянула за кончик хвоста, и Белая Змея скользнула на землю, затем поднялась и растопырила «капюшон», танцуя. Ирэм заворожено смотрел на это дивное зрелище.

— Что это?

— Подарок Ву. Артефакт.

— Боги! Я вижу золото! Впервые! Не может быть! Это…?

— Серпента. Моё прекрасное сокровище. Благодаря ей я жива.

— Ах, Веснушка! — протянул маг восхищённо. — Ты всё знал, чёртов… бог! Если это та самая Серпента, то Полоз… Они ведь с ней парные хлысты!

Ирэм судорожно потянул за свой хлыст. Полоз, оказавшись на земле, ожил и поднялся вслед за Серпентой. Мы стояли рядом, раскрыв рты, а наши артефакты извивались друг вокруг друга, исторгая слепящее взгляд свечение.

С окружающим нас миром что-то происходило… Ветер стих. Застыла взъерошенная трава на лужайке, блестя каждой припорошенной золотыми боросг травинкой, в нескольких сантиметрах от моего лица висел в воздухе яблоневый лепесток. Я прикоснулась к нему пальцем:

— Ирэм, что это?

Маг перевёл на меня счастливый взгляд:

— Время. Нам подарили время. Помнишь те древние манускрипты в моей комнате в Туннице? Я изучал легенды об артефактах. Сотни лет маги мечтали о том, чтобы оставленные Первыми магические предметы обладали именно теми свойствами, что описаны в древних текстах. Впервые… за тысячи лет… Серпента и Полоз. Мужчина и Женщина, маги… Я даже представить не могу, что они могут вместе! Время… остановлено… для нас…

— Чего же мы ждём? — спросила я, чувствуя, что краснею.

Наши спутники застыли на террасе в непринуждённых позах. Кто-то смеялся, у Огунда была недовольная мордашка, а внизу на въезде выходил из машины Эпт. Лицо его было озабоченным и решительным. Кажется, настало время возвращаться . Но мне было всё равно. Дом переливался в золотых пушинках. Мы пробежали по коридору и ввалились в спальню на первом этаже, светлую и уютную.

— Ирэм, Ирэм, — шептала я. — Господи!

Хорошо, что в моём мире женщине не нужно носить столько одежды, слой поверх слоя. Кажется, я слегка порвала у ворота красивую футболку с мордой тигра. Мягкая кровать, застеленная прохладными шёлковыми простынями, приняла наши тела.

— Мне так нравится, как ты стонешь, — шептал Ирэм, лаская меня. — Прошу, не сдерживайся.

Я отпустила себя на волю, извиваясь, бормоча милые глупости. Отдалась полностью его рукам и губам. Он то превращал меня в бурлящий водоворот, то в томную воду, НЕВЫНОСИМО медленно текущую вдоль изгибов русла - отстранялся и жадно смотрел, заставляя умолять:

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Ты так красива. Нет никого, прекраснее тебя. Я хочу запомнить каждую секунду.

Я никогда не знала, что можно испытывать такое томление. Ритм движения наших тел менялся, словно мы слышали одну и ту же мелодию. Подброшенная вверх жарким потоком, я сорвалась с края водопада и понеслась вниз, в самый сладкий омут…

… Мы долго лежали, вцепившись друг в друга, словно боясь, что нас опять разлучат. Вокруг колыхалось золото.

— Сколько ещё? — с тоской прошептала я. — Сколько у нас времени?

— Боюсь, что не так много, — вздохнув, сказал Ирэм.

Свечение слабело. Не знаю, хорошо ли видел его маг, но я провожала горьким вздохом каждую тающую над его волосами золотую пылинку.

— Я схожу за хлыстами.

Ирэм оделся и вышел. Я встала и подошла к окну. Мне была хорошо видна лужайка, на которой ещё танцевали наши хлысты. Маг подошёл к ним и протянул руку к Полозу. Артефакт скользнул к нему на запястье, втянулся под одежду. Раньше, он не умел так делать. Видимо, союз двух артефактов наполнил жизнью и мужской аспект магического тандема. К моему удивлению, Серпента тоже откликнулась. Она обвила левую руку мага и легла витками до плеча и на шею. Я испугалась, но Ирэм только удивлённо покачал головой.

Когда он вернулся, я с тревогой спросила:

— Серпента приняла тебя?

— Да. Мне кажется, она понимает твои чувства ко мне. Я могу ею управлять. И сражаться.

Я с подозрением прищурилась:

— Уж не собираешься ли ты..?

— Любимая, — Ирэм стремительно меня обнял. — Ты же понимаешь, что я не позволю тебе отправиться на Ондиган! Нет страшнее муки, чем осознавать, что ты в опасности! Прими это! Пожалуйста, не упрямься!

— Но я смогу быть рядом… защитить…

— С такой защитой, — маг показал мне свою мускулистую руку в белых пульсирующих витках, — мне не страшны все демоны, выпущенные на волю моей матерью. Это не твоя война.

— Как же не моя? — тихо спросила я. — Я ведь рассказала Эпту… Те люди… в Плетении…

Дом ожил. Через полуоткрытое окно влетел шум голосов.

Глава 20. В которой Даша не очень прислушивается к чужому мнению

— Чернявая!

Я не успела даже пикнуть, оказавшись на широкой кровати с чёрным бельём, а демон навис надо мной, прижав меня к подушкам. Быстро сориентировался, нахал, не заробел. В этот раз мне довелось испытать, как ощущается его тело спереди. Впечатления жутковатые, если честно, хоть и через одежду. И нависшее надо мной хищное лицо с предвкушением в глазах. И руки, которым он позволил немного больше, чем хотелось бы.

— Пусти! — прохрипела я.

Буушган уже тянулся губами к моему рту, потом вдруг втянул носом воздух, затрепетав ноздрями, принялся меня обнюхивать. И откатился на другую половину кровати, обиженно бормоча:

— Так и знал. Нужно было ещё тогда… Эх, если б не твой артефакт…

Я тоже принюхалась. Да что такое? Чем я пахну? Моюсь, вроде. Хотя… слава богам. Пусть это и сон, развитие событий, на которое только что недвусмысленно намекал демон, меня совсем не устраивало. Я тихонько отползла подальше от Буушгана, развалившегося на кровати и принявшегося набивать трубку. Демон продолжал бормотать под нос что-то недовольное:

— Чего пришла, раз ты с ним? Провоцируешь? — услышала я.

— Да я ж не знала, — сказала я виновато. — В смысле, не предполагала, что окажусь… здесь.

Я огляделась. Какой-то дом, богато обставленный, даже, можно сказать, роскошно. Так и знала, что этот проныра нигде не пропадёт.

— Растёшь, — фыркнул демон. — Уже по снам научилась ходить.

— Я это от отчаянья. Я не была уверена, получится ли.

— Ещё б у тебя не получилось, — демон хмыкнул. — Теперь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты объединила свою магию с… этим твоим избранником. Отыскала убогого Митрэдоона всё-таки.

— Да. Он не убо…

— Зачем тогда явилась ко мне?

— Он меня… запер, — сконфуженно призналась я. — И ушёл через Врата, когда я спала. Ты всё не так понял! Не смейся!

Демон захохотал в голос и снова потянулся ко мне:

— Значит, он тебя бросил, чернявая! Ты теперь моя?

— Нет! Не бросил! Он отказался брать с собой, ушёл на войну. Но вернётся! Не смей!

— Ну, так бы сразу и сказала, — Буушган разочарованно перевернулся на спину и захихикал: — Одна и заперта, говоришь?

А мне было не до смеха. Во сне я смогла вырваться из своей комнаты, а наяву не могу.

… Он пришёл ночью, в мою маленькую комнатку на самом верху дома. Я проснулась от странного ощущения и открыла глаза. Ирэм сидел на стуле напротив моей кровати и, подавшись вперед, и с жадностью смотрел на меня.

— Любимый…

— Я не хотел тебя будить. Хотел просто посмотреть, как ты спишь.

— Я скучала. Иди ко мне…

На этот раз мы были медленными, но яростными, нежными, но более требовательными, познавая самоё сокровенное и наслаждаясь нашей любовью, словно в последний раз. Разомкнув судорожно переплетённые пальцы, мы упали в прохладу шёлковых простыней и смотрели друг другу в лицо, не отрывая взглядов.

— Ты не можешь уйти и оставить меня тут, — с тоской сказала я.

— Если бы ты знала, как я дорожу тобой, — серьёзно сказал Ирэм, целуя меня в подбородок, — с самого первого дня…

— С первого? Не верю. Я всё помню. Ты надо мной издевался, придирался, заставлял ревновать к Лим, — сказала я со смешком.

— Я увидел тебя тогда и понял, что всё для меня изменилось. Ты стояла возле Альда и смотрела мне в глаза. Я понял, что пойду за тобой, куда угодно, и не отстану от тебя, даже если ты будешь меня ненавидеть.

— Ты мило врёшь.

— Нет, Даша. Может, я не помню ничего из прежней жизни, как Эгенд, может, я тогда просто влюбился в твои глаза, улыбку, кудри, — Ирэм поднёс к губам прядь моих волос и тихо засмеялся, — твой запах, специй и цветов, твои движения, твой смех… О, я желал тебя, словно впервые полюбивший юноша, изнемогал от страсти по ночам, следил за тобой взглядом каждую секунду, всё время помня, — тень грустных воспоминаний промелькнула по его лицу, — что доживаю последние дни в своём теле и разуме. Тот случай, в купальне, если бы ты знала, что я пережил? Будь я генералом армии, за мою сдержанность мне следовало вручить регалии победителя в самой трудной войне. Когда ты заснула тем сном истощения, этот маленький мир, который я себе создал в нашем путешествии и который хотел продлить хотя бы ещё на немного, вдруг разлетелся на осколки. Ещё немного счастья на Грозовом, и ты опять ускользнула от меня. Я хорошо помню свои чувства. Я ни за что не позволю тебе пойти с нами. Я полюбил твой мир, потому что в нём ты стала моей. Я не отдам тебя Ондигану… такому, каков он сейчас.

Я попыталась спорить, но на каждое моё слово он отвечал лаской, всё более откровенной и трепетной, заставляя меня замолкать. Изнеможённая нашей страстью, я заснула в его объятьях и увидела сон.

Тот круг из тел, из которого мы с демоном спаслись, благодаря помощи любвеобильной лананы, был не единственным. Как мы могли забыть, что маги-предатели и науськанная ими нечисть уводили в лес детей клариконов, брэгов, троллей? Во сне я видела, как сплетаются в кольцо детские тела, и проснулась с криком. Бросилась к двери, врезалась в неё, подёргала ручку и поняла, что Ирэм запер меня снаружи. Рассвело. Я слышала голоса внизу и возмущённо кричала, колотя в дверь. Вся компания, за исключением Огунда, Лим и Игоря, рассаживалась по машинам. Ирэм поднял глаза на моё окно, и я погрозила ему кулаком. Он ответил мне долгим, тоскливым взглядом. Вся моя обида улетучилась, но решимость обыграть упрямого мага – нет.

Я села на кровать и принялась думать.

— Даша?

— Лим! У тебя есть ключи? Лим, открой!

Принцесса молчала, потом виновато сказала из-за двери:

— Даша, я не могу. Ирэм переживал, что ты помчишься за ними. Я отпущу тебя только завтра вечером, когда Эпт закроет Врата. Ты ведь не сильно голодная? Дотерпишь? Мне некуда просунуть еду.

— Еду?! Ты о чём вообще? Ирэм ушёл туда один! А если у него не выйдет?! А если Серпента откажется ему подчиняться, когда он пройдёт между мирами? Есть ещё кое-что! Мне приснился сон! Лим, это очень важно! Открой!

— Я не могу, — со слезами в голосе сказала мелюзина. — Я обещала. Он сказал… он так тебя любит, Даша! Если я тебя отпущу, а с тобой что-нибудь случится? Ты не умеешь плести Нити без своего артефакта. Какой смысл тебе идти туда? Я тоже переживаю за Ниша. Но я терплю. Такая у нас женская участь – терпеть и ждать.

— А-а-а-а! – взревела я, падая на кровать.

Была мысль порезать простыни, сплести верёвку и спуститься из окна. Но сам процесс занял бы уйму времени. Лим и так меня выпустит. Проблема не в моей свободе. Я не знаю, как открыть Врата, запечатанные Эптом – старый маг очень силён. Наверняка он предусмотрел то, что я смогла прорваться через портал на севере. Но те Врата не были запечатаны. Я попытаюсь, конечно, но без Серпенты… Я начала засыпать, наплакавшись. На грани сна и яви пришла мысль. А что если… ?

— Чернявая, — сказал демон. — Ты такая глупая баба! За что тебе даровали столько магии?

— Лучше скажи, как мне, глупой, открыть Врата, запечатанные Эптом?

— А зачем тебе их открывать?

— Как зачем? Чтобы вернуться на Ондиган.

— Ты глупая СОВСЕМ. Ты можешь создать портал в любом месте в любое время. Ты же берёшь искры из ауры. Рискованно, конечно, если помнишь, где начинается истощение, то не так уж.

— Так просто? — растерялась я.

— Говорю же, глупая. Я пойду с тобой.

— Зачем?

— Хочу повоевать ещё. Мне скучно.

— Ты успел заскучать за пару недель? Откуда у тебя всё это? Дом, вещи.

— У меня есть кое-какие особые качества, чернявая. Я же демон.

— Исполняешь желания?

— Убиваю.

Голос Буушгана прозвучал холодно, и я сразу ему поверила. Почему я всё время забываю, какая это опасная тварь? Он обманчиво прост и наигранно пошловат, делает вид, что я интересую его как девушка, всё для смеха… или нет? Он хладнокровно резал горла эльфам на поле сражения, как иные хозяйки курам. И даже во сне может мне навредить, если захочет.

— Здесь, в этом мире… — начала я.

— Не напоминай мне, что я могу и чего я не могу делать в этом мире, сладкая моя, — ледяным тоном сказал демон. — Я несколько десятков лет следил за вами, людьми. Деньги, власть, похоть. Смерть вам к лицу. А я её верный слуга.

Я кивнула, отведя взгляд:

— Я, пожалуй, пойду.

— Подожди, — демон опять завис надо мной, на этот раз хотя бы не предпринимая никаких попыток меня полапать. — Коснись моего лба.

Я подчинилась, прислушиваясь к волнам его памяти. Теперь всё ясно.

— Я пойду с тобой.

— Нет. Я тебя… боюсь.

— Правильно делаешь. Как хочешь, — он лёг и прикрыл глаза.

— Что это за звук?

— Это? Ниэна поёт. В яви. Она готовит еду и скоро придёт меня будить.

— Ты нашёл её? Она… с тобой. Ты … с ней?

Буушган усмехнулся:

— Она ещё не отошла от чёрной магии. Но она мне… по душе, которой, как вы считаете, у меня нет. Я демон. Почему бы мне обзавестись собственной жрицей? Раз девица, которая мне нравится, выбрала себе другого, я возьму то, что само ко мне в руки идёт.

— Ну ты и жук, — сказала я и проснулась.

… Лим выпустила меня вечером следующего дня, как и обещала. Отперла дверь и вжалась в стенку, виновато гладя. Я вышла с деловитым видом, чмокнула мелюзину в щёчку (ну кто может обижаться на Лим, кормящую мать и просто замечательного человека?), пошла к лестнице, затем повернулась и спросила:

— Деньги есть?

— Да, — промямлила мелюзина. — Золото.

— А местные деньги?

— А, бумажки? Есть, у Бадынов.

Орчата, смотревшие в столовой какое-то автомобильное шоу, при виде меня чуть ли не вытянулись по струнке. Двое девушек из рода Бадыновых готовили еду. Третья нянчила малыша. К разочарованию всей компании, я отказалась разделить с ними ужин, вконец расстроив Лим, потребовала денег, забрала всё, что оставил на хозяйство Эпт (даже вытрясла монеты из карманов Игоря – ничего, ещё наменяют, местный ювелир на Бадынов род просто молится) и отправилась за покупками в круглосуточный супермаркет на трассе. Поев на ходу, накупила одежды, предметы первой необходимости, еды и специй. Пришлось брать самое нужное, чтобы всё уместилось в большой рюкзак. Было не до кофе и шоколада, зато я уже знала, какие пряности наиболее ценимы у нечисти. Из одежды купила кожаную куртку(даже с неким подобием бахромы) на овчинной подкладке, теплые брюки из хлопка и свитер грубой, крупной вязки – всё будто бы на Ондигане сделано.

Я вышла из торгового центра, перешла через трассу и углубилась в небольшую рощицу. Итак, последнее (тут уж нет места эвфемизмам, типа «крайнее») средство мага – это его волосы. В моём случае – это единственное средство, ибо мне предстоит дело, которое чуть меня однажды не убило. Чтобы вытащить искры из своей ауры, нужно эту ауру… целенаправленно истончить. Когда я практиковала это в последний раз, открывая портал на Севере (что было не таким уж сложным делом, поскольку Врата не были запечатаны), со мной была Серпента. Сейчас я одна. В памяти всплывали не совсем приятные ощущения, которые сопровождали мою попытку удержать в воздухе эльфийскую боевую телегу во время бегства от Блеза. Опять же, тогда у меня был Полоз. Не знаю, помог ли он мне в тот почти роковой для меня момент, но от мысли, что сейчас со мной нет ни одной магической «игрушки», было очень неприятно. В памяти демона «говорилось», что использование волос позволяет магу сэкономить искры. Волосы – сами по себе естественные накопители магии, но работать с ними сложнее, чем со шнурками или верёвочками.

Сойдя с трассы, я принялась оглядываться. Ощущение чужого, внимательного взгляда усилилось. Я вздохнула и постаралась успокоиться: я в своём мире, где магии очень мало, угрожать мне могут лишь обычные опасности, которые сейчас меня мало волнуют. Переодевшись в кустиках в тёплую одежду, я ещё раз проверила рюкзак и перебросила на грудь прядь волос. За время моих скитаний они отросли. Это хорошо. Ну что ж, первый узелок. В голове знакомо зашумело, возникло желание прилечь на землю и поспать. Борясь с ним, я продолжала плести узел…

… К моей несказанной радости, первая же телега, что остановилась рядом со мной на тракте, оказалась семейной повозкой молодого мага из Обры. К этому времени я уже отчаялась «поймать попутку». Кто же согласится посреди ночи брать пассажиром неизвестно откуда взявшуюся девицу? Или у меня на лице было написано, что я только что пробила портал в чашу драконьих деревьев недалеко от гнезда ферьеров (те с удивлением смотрели на улепётывающую по сугробам меня, но, впечатлившись сотворённой мной магией, преследовать не стали)? По тракту я шла почти сутки. Один раз чуть не стала добычей гозов, в том месте, где был порвано защитное Плетение – запаниковала, ударила наобум искрами, отогнав нечисть, а потом чуть не сомлела от истощения.

К Северным Вратам, запечатанным Эптом (надёжно, я проверяла) меня вынесло ожидаемо – рядом с ними ткань между мирами была наиболее тонкой, это хорошо знали Первые. Две незаметные кочки на расстоянии в два десятка локтей. Но никто и никогда не строил рядом с ними жилищ.

С магом ехали его хохотушка-жена и очень серьёзный молодой человек возраста Огунда.

— На юг? — спросил маг, сразу распознав во мне коллегу. — Я тоже.

— А что нечисть? — спросила я.

— Тот лесной народ, что живёт возле осаждённого замка и на пути следования войска, за нас, — бросил маг. — Вроде как. Но это же нечисть.

Я понимающе кивнула. Знаем, плавали.

— Ничего, — успокаивающе сказала девушка, — у нас вот что есть!

И она гордо продемонстрировала мне холщовый мешочек, пахнущий сушёным имбирём.

— Отдали за них всё, что у нас было, специи нынче очень дороги, — невесело усмехнулся маг. — В дороге никогда не знаешь, с чем придётся встретиться… или кем. Но мы в стороне от войны оставаться не хотим. Уж если эта война даже нечисти не по душе! Хотя лесные жители всегда рады, когда «большой народ» друг друга крошит.

Тут уж с магом согласились все. Я сама видела, как сначала попрятавшаяся по чащобам нечисть выползала на поле битвы у Грозового и утаскивала трупы под носом у могильщиков. Кстати, о битве. Путешествуя в обозе Кэльрэдина после сражения, я старалась запоминать дорогу к замку. Но тогда всё вокруг было лишь слегка припорошено снегом, нынче же повсюду лежали глубокие сугробы. Снега не было лишь на тракте, который защищался от него особыми Плетениями, да кое-где в лесу, на звериных тропах, где серая магия нечисти оберегала лесное зверьё.

Тракт тоже заметало – в тех местах, где были нарушены магические границы. Магу приходилось разгребать наносы, но, к счастью, это случалось не так часто. Мы несколько раз встречали на пути мастеров с ближних станций, проверяющих тракт, однако их было мало – война требовала всё больше знатоков магического искусства. Мастера передавали нам последние вести: Кэльрэдин в всё ещё в осаде и держится изо всех сил – падение замка означает гибель для всех, кто успел в нём спрятаться, и хоть сам Властитель почти не восприимчив к тёмному волшебству, от острой стали ему не спастись. Смерть его означает хаос и потерю контроля над многими аспектами власти. Чёрные маги-отступники выступили целыми отрядами – у них странные и страшные силы. Говорят, Гайдэ Митрэдоон собственноручно убила (и продолжает убивать) столько народа из средних и серых рас, что стала Чёрным Источником для своих людей.

Словно услышав мои мысли, маг сказал:

— Завтра утром, если на пути больше не попадётся разорванных Плетений, минуем место битвы с троллями.

— Покажете мне, где это произошло? — сказала я, делая вид, что интересуюсь местными «достопримечательностями».

— Конечно. Помню эти места. Никогда не забуду. Говорят, Длиннорукий призвал какую-то магиню с невиданными силами из иного мира, да только я не верю – сказки всё это. Я сражался на восточном фланге, сам не видел, это так… народ болтает. Чего только ни пригрезиться среди крови и смерти!

— Точно! — поддакнула я, немного выдохнув: слава богам, молодой человек не видел меня на поле битвы.

Путешествовать с приветливой молодой семьёй, в уютной телеге с жаровней и тёплыми одеялами, было комфортно и весело. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается.

Следующая станция была даже дальше того места, где от основного тракта отходила небольшая тропа, ведущая к нужному мне месту. Под утро я вылезла из телеги. Я оставила в изголовье постели жены мага мешочек со специями.

… Решительно выдохнув, я ступила на звериную тропу. Идти по ней было легко. У нечисти своя магия, но лесной народец тоже не любит пробираться по глубокому снегу. Интересно, где сейчас мои друзья. Не мёрзнет ли дракон? Как чувствует себя Эна? Альд и Эгенд, должно быть, ушли в свою долину. Ирэм… стоп, Даша, забудь пока! Может, и к лучшему, что они не взяли тебя с собой?

Ланана говорила, что Гайдэ и её сторонники скрывали под землёй чёрную магию благодаря особой воде подземного города Первых. В некоторых местах, по словам Ирэма, время от времени обнаруживались «чёрные артефакты», видимо, когда-то помещённые под воду Первыми. В мире, где водятся такие твари, как Морской Дракон, всякое может найтись. Эпт знает, что живой круг пришёл из древнего города Первых, но кто в здравом уме полезет в гнездо чёрной магии? Только я. Я шла по тропе, с напряжением прислушиваясь к шорохам в предрассветном лесу. Я не смогу найти выход к подземному городу, если местная нечисть мне не поможет. Надеюсь, мирное соглашение с Ниями ещё в силе. Мне нужна информация. Что-то, что я смогу рассказать магам. Сон был слишком зыбким, я могу ошибаться, хотя последние события приучили меня прислушиваться к сновидениям.

В лесу истошно завопила какая-то птица. Я подпрыгнула от страха и остановилась. Боги, куда я опять влезла? В этот раз ангелы-хранители точно махнут на меня рукой и дадут бесславно сгинуть. Рюкзак тяжёлый, лямки давят на плечи, дыхание сбивается (последние недели в сытости и покое меня разнежили), вокруг лес, где не только нечисть водится, но и волки. И опять этот пристальный взгляд за спиной.

Иногда мне чудилось движение сзади, на тропе, и даже тяжёлое человеческое дыхание. Я возвращалась, но никого там не находила. Меж тем, хотелось есть и спать, чем дальше, тем больше. В последние дни в телеге мага сон мой был тяжёлым и… душным. Я предполагала, что это из-за тревоги.

Солнце высоко поднялось над лесом, играя бликами на сугробах, а я начала искать место для привала, жалея, что не захватила с собой кофе – в сон клонило всё сильнее. Остановиться на привал я решила на песчаном бережке у ручья. В котелке кипел суп из тушёнки. Поразмыслив, я кинула в него немного специй – и вкуснее, и, может, на запах придёт местная нечисть? Пара ложек супа – и в голове прояснилось. Бодро встряхнувшись, я закончила «ланч» и пошла дальше. Короткий зимний день закончился быстро. На ночь у меня были особые надежды. Однако если сегодня никто из местного лесного народца не выйдет навстречу, придётся признать поражение.

На этот раз я нашла местечко между поваленными деревьями. Спальник я выбрала самый дорогой, тёплый, а коврик под него оказался очень удобным – самонадувающимся. В ход пошли бульонные кубики, сухари и сыр. Напившись чаю со сгущенкой, я легла спать. Если это можно было назвать сном.

Лес шептался. Чьи-то руки шарили по моему телу. Я отталкивала их прочь, но они не унимались, голос бормотал под ухом:

— Красивая. Дай, дай.

Во сне я, почему-то полностью обнажённая, стояла перед огромным Драконом, а рядом с троном на ступеньках сидел Буушган, приговаривая:

— Чернявая, тебя сейчас сожрут. Слышь, глупая, открой для меня портал. Проснись, чернявая.

— Не могу, — застонала я, проваливаясь в темноту, но продолжая отпихивать от себя жадные руки, которые почему-то забирали у меня искры. — Не могу.

— Проснись, — серьёзным тоном сказал Буушган.

— Не могу я!

— Можешь. Ищи способ, чернявая. Просыпайся. Не подыхай. Мне будет тебя не хватать. Помнишь, как я тебя учил: приоткрой глаза, осмотрись, направь внимание наружу.

Я попыталась сделать так, как советовал тролль, уже не понимая, где явь, где сон. Открыть глаза удалось лишь на мгновенье. Я была там же, в лесу, в своём спальнике. Ощущение гадких рук исчезло, но я всё ещё чувствовала чужое присутствие. Которое вытягивало из меня силы, словно сок из пакетика. Я попыталась пошевелиться, но всё, чего добилась – это более осмысленный взгляд. Сквозь веки я видела пламя догорающего костра. Как сладко засыпать. Глаза закрывались. Сон начал уводить меня прочь, по дороге из тьмы. Ах, если бы моё кольцо с агатом не осталось у Кэльрэдина. Если бы на мне сейчас была Серпента! Если бы я могла позвать Ирэма!

— Чернявая… эх, чернявая…

— Ирэм…

Боль в голове ощущалась как что-то далёкое. Укол, ещё укол, в затылок, в лоб. Что-то процарапало щеку, воздух тёплыми волнами овеял лицо, словно от хлопанья… крыльями? Птица? Я медленно разлепила веки. В лицо мне участливо заглядывала совиная морда. Перья на голове Кусаки раздулись, и сова клюнула меня в нос.

— Ирэм, — простонала я.

При звуках знакомого имени Кусака заволновалась, снова захлопав крыльями, больно укусила меня в костяшку пальца. Я сумела вытащить укушенную руку из спальника и зашарила по земле. Специи. Перед сном я положила рядом с собой раскрытый мешочек с корицей. Непослушными пальцами я достала из него палочку корицы и на последних секундах гаснущего сознания отправила её в рот.

… Сознание возвращалось медленно. Я расслышала знакомое тяжёлое дыхание. Чужак не атаковал, и я медленно открыла глаза. Так же медленно села и повернулась. Кусака запрыгнула на плечо, завозилась в волосах, мостясь в тепле.

На поваленном дереве сидел… парень. Голый. Абсолютно. И не просто голый. Огромное мужское достоинство … хм… смазливенького молодого человека, вернее сказать, нечисти неопределённого возраста, имело все признаки полной эротической готовности. (Как он его носит, вообще? Вперёд не заваливается?) У нечисти были белёсые волосики, пушистенькие, окутывающие субтильные плечи твари, и глаза с вертикальными зрачками. Инкуб смотрел на меня с надеждой – видимо, ждал, что я опять сомлею и удастся продолжить «кормёжку», зрачки его пульсировали: сужались и расширялись. Никогда раньше не видела этих существ вблизи, зато их красочно описывал в дороге Альд, смущая Лим физиологическими подробностями. Инкубы и суккубы – сути мертвецов, потративших жизнь на чувственные удовольствия и не сумевших остановиться даже после смерти. В «загробной жизни» они имеют вид молодых девушек и юношей с гипертрофированно большими половыми признаками.

Инкуб меня не боялся. Наверное, считал, что у меня рефлекторные движения в коме. Будь на моём месте кто-нибудь другой, эта тварь давно бы её убила. Или его. Склонности у людей разные. Кто-то во сне видит эротические сны про девочек, а кто-то про мальчиков. В этот момент инкуб и присасывается к искрам. Некоторые инкубы, кто постарше и помощнее, сами могут эти сны вызывать. Впрочем, обычно этот вид нечисти «клиентов» полностью не выпивает, кормится ими иногда годами, обретаясь рядом невидимкой. Но такое здесь бывает редко. Бродячие маги именно поэтому – люди не бедные: они предлагают проверку ауры, жилищ и земли на присутствие «подселенцев». Но на меня магия нечисти никогда раньше не действовала. Что же изменилось? Кажется, я знаю. Портал, прорыв Врат – я истощилась, вот и подпустила тварь слишком близко.

Инкуб вдруг заговорил, поведя плечами, от чего его… орган закачался из стороны в сторону. Уф! Жуткое зрелище. Существо проследило за моим взглядом и поняло его по-другому:

— Я красив, да? Хочешь?

Тварь говорила с трудом, явно прислушиваясь к собственным словам.

— Могу говорить с тобой. Там не мог. Ты красивая. Дай.

Я похрустела корицей, демонстративно показала инкубу язык с прилипшими к нему ароматными крошками и сказала:

— Ага, щас!

Инкуб намёка не понял. Только немного смутился, когда я встала на ноги, пошатываясь. Плести узлы я особо не умела, зато когда-то у меня получилось собрать искры на верёвку. Я сняла с талии шнурок, которым специально обвязалась в супермаркете, и опустила его конец к земле, собирая белые искры. Инкуб благожелательно следил с дерева за моими манипуляциями. Он что, совсем «свеженький»? Не видит опасности?

Если бы эта дрянь не пыталась меня убить, я бы его даже отпустила – пожалела бы силы, не до него мне сейчас. Но инкуб меня разозлил: мне придётся теперь восстанавливаться. Специи помогут, но не на все сто процентов.

Я швырнула в нечисть белые искры с кончика веревки, и существо взвыло, словно его ошпарили. Инкуб поскакал по сугробам и исчез в чаще. На трёх конечностях, потому как одной рукой придерживал это… своё. Я со вздохом села на спальник, подбросила в костёр пару веток, отломленных с трухлявого дерева, пощекотала Кусаку под клювом.

— Как ты меня нашла? Почему искала?

И только теперь заметила мешочек на лапке у птицы. В мешочке была записка. Почерк Ирэма. Сердце моё учащённо забилось.

«Даша, уверен, ты сейчас читаешь это послание (клякса), и я очень зол! Я просто в бешенстве! Я же просил тебя! (клякса). Кусака отозвалась на твоё имя несколько часов назад, а перед этим я непрестанно её спрашивал, словно чувствовал, что ты не успокоишься и пойдёшь за нами. Где ты? Что задумала? Как перешла через запечатанные Врата? Все передают тебе привет, но я в ярости! И в тревоге! Не замедли с ответом! Пришлю за тобой. Любящий тебя Ирэм».

— Ах! — сказала я. — как трогательно! Но лучше б это ты, бессовестный мужчина, написал, где ты. И как там всё у вас. Можно подумать, я не в тревоге.

Я накалякала ответное сообщение. Описала свой сон о детях в живом круге и предположения по поводу местонахождения Гайдэ. Ориентиром указала мозаику с ликами Первых. Разумеется, приписала парочку своих соображений по поводу того, кто мои друзья после всего этого… предательства. Ирэму достанется отдельно, при встрече.

— Ирэм, — сказала я Кусаке, держа её пушистое тельце двумя руками. — Отнеси Ирэму.

Сова вспорхнула над полянкой. Выпив пару кружек чая с пряностями, я пожертвовала мешочком с имбирём и обсыпала пространство вокруг спальника. Мне нужно было выспаться и поговорить во сне с Буушганом. Наша связь оказалась очень сильной, нужно сказать спасибо демону, он в очередной раз меня спас. Я с удовольствием открыла бы для него портал, но в таком состоянии…

Несколько щепоток имбиря попали в костёр. Пахло приятно. Придет на запах нечисть – хорошо, поговорим. Пришли люди.

… Я проснулась, вздрогнув, едва начав погружаться в сон, схватила прядь волос и принялась плести узел, практически поставив на кон свою жизнь, молясь всем известным мне богам, чтобы получилось.

Это могли бы быть маги Кендиила, но мне недолго верилось в такую удачу. Я слышала, как они тихо переговариваются, сужая круг. Слов я не различала, но тьма ощущалась …нутром.

Ухнул и заскрипел под тяжестью человеческого тела поваленный ствол. Я медленно перевернулась на спину, расстегнула спальник и встала, придерживая пальцами узелки на волосах. Если бы эти люди хотели меня убить, они бы сделали это сразу, возможность у них была. Конечно, они видели, что я не нечисть. Трое из них направили в мою сторону луки. У двоих были чёрные хлысты в руках, искрящиеся тьмой. Ловцы. Один, совсем молодой простоватый на вид парень в лисьей шапке, копался в моём рюкзаке, охая от восторга.

— Марч? Гляди сколько тут всего, — приговаривал он.

Тот, кого звали Марч, сидел на выворотне и глядел на меня с ухмылкой, глумливо скользя глазами по лицу и одежде. У него было круглое, какое-то мальчишечье лицо с крупными чертами и… жестокими глазами убийцы.

— Магиня? Одна? Знала, что нечисть ушла севернее? Или такая храбрая?

— И запасливая, — загоготал парень в лисьей шапке.

— Да, магиня, — твёрдо произнесла я. — Я не одна.

— Кто же с тобой, девочка?

— Бродячая? — влез в разговор здоровенный бугай с явными признаками тролльей крови. —Наколдовала на столько специй?

— Может быть, — пожал плечами Марч. — Народ нынче боится, что угодно отдаст за хороший узел. Вот только жилья здесь поблизости нет.

— Чего ты церемонишься, Марч? — сказал другой ловец, высокий и худой, словно палка. — Хватай её и пошли. Хозяйка ждёт. Мы с пустыми руками, но, может, она простит нас, если приведём эту?

Я отчаянно старалась удержаться на ногах, не выказать, как мне плохо. Нужно тянуть время. Неужели узел не сработал? Если ловцы увидят мою слабость… Кто их Хозяйка? Та, о ком я думаю? Марч колебался. Он сел на бревно, свесив ноги. Ловец был пугающе задумчив.

— Молодая баба одна в лесу? Пусть даже она знает, что нечисть откочевала на север... Куда шла? Почему одна?

Марч смотрел на меня, но говорил не со мной, скорее, сам с собой.

— У меня много вопросов. Да и девка – красотка. Зачем отдавать такую? Оставим себе. И девку, и то, что в сумке.

— Тоже дело, — загоготал худой. — У девки совсем пустая аура. Можно не бояться. Разыграем в кости? Бабу и специи.

— Ты вечно мухлююешь, Тогунд, — жалобно сказал парень в лисьей шапке. — Мне никогда ничего не достаётся.

— На то ты и малой! Насчёт специй, не знаю, малой. А насчёт девки… мы же не жратву делить будем, — захохотал Тогунд, — всем хватит!

Марч спрыгнул с дерева и вразвалочку пошёл ко мне.

Всё, что я могла сделать в тот момент, это нанести очередной вред своей ауре. (Я знаю, как располагаются в ней искры, от красных до фиолетовых. Смешиваясь, они дают чистый белый свет. И смерть для отдающего. Но иногда это тоже выход). Искры потекли изнутри тела к кончикам пальцев.

— Эй, Марч, — встревоженно сказал Тогунд, — она что-то делает.

— Да что она может делать? — сквозь зубы процедил Марч, подходя всё ближе и чуть ли не облизываясь. — Она же на ногах еле держится. Небось от нечисти отбивалась. Тут довольно и тех, кто остался. Это нас они боятся, а её…

—… а её я бы тем более остерегался, — мягко проговорил Буушган, — ох… — демон поморщился.

Сплетать пальцы под определёнными углами я так и не научилась, тоже мне в минус. Зато прекрасно обошлась щелбаном точнёхонько в центр лба ловца, направив искры через пальцы. Получилось звонко и от души – уж очень я обрадовалась тому, что смогла всё-таки создать портал для «Зла-из-за-Грани» (никогда бы не подумала, что пущу его опять в этот мир, уже по собственной воле). Марч упал навзничь, дернулся, вытянулся и затих. Я опустилась на одно колено, тяжело дыша. с упрёком глядя на демона. «А что?» изобразил тот невинным взглядом. На плече у Буушгана, одетого весьма щегольски (в чёрное с головы до пят, включая ботинки для хайкинга и короткую замшевую куртку на меху) лежал симпатичный дробовичок с деревянными прикладом и ложем.

Надо отдать должное ловцам – Тогунд и тролль быстро пришли в себя и принялись плести узлы. С чёрными искрами. Применительно к Буушгану, это было даже смешно. Немного.

В меня никто не целился, слава богам. Лишь парень в лисьей шапке, дёрнув головой и рыжим лисьим хвостом над плечом, замешкался, переводя взгляд с меня на тихо лежащего Марча. Парень, кажется, собирался пуститься наутёк. Из них всех он выглядел самым молодым и вменяемым. И с менее изуродованным чернотой аурой.

— Не убивай их! — крикнула я через плечо, не сводя взгляда с парня у рюкзака.

— Лишишь меня развлечения, Чернявая? — отозвался демон. — С другой стороны, твоя правда, нам же нужны проводники.

Прогремел выстрел – от трухлявого ствола полетели во все стороны щепки. Это я привыкла к звукам помповки, бабушка иногда охотилась в наших лесах, а ловцы были слегка деморализованы. Но тоже быстро пришли в себя – на Ондигане ко всякой магии привычны. Несколько фигур у края поляны растворились было в темноте, но вновь появились. Тогунд швырнул в демона чёрную россыпь.

Когда я начала видеть искры, я поняла, какое это страшное оружие. В бою оно ещё и …эффектно. Как ни странно, белые искры режут плоть сильнее, чем чёрные, тьма больше лишает сил, высасывает и истощает, разрушая ауру человека, но белые… Я видела в бою нескольких магов Кэльрэдина, бок-о-бок сражавшихся с троллями. Представьте, что в одном тесном помещении с вами взорвались, разлетевшись на мелкие и крупные осколки … стеклянные бокалы, несколько сотен штук – крошки стекла летят во всех направлениях, впиваясь в плоть. Опытные маги с помощью своего волшебства преобразуют мирные и безвредные искры из окружающего пространства во что-то вроде острых кристаллов. Разрываясь рядом с жертвой, они могут иссечь тело в клочья. Для тех, кто не видит магии, со стороны выглядит сие ужасающе. Почему добрая магия способна убивать, не знает никто. Известно только, что белые маги могут направлять её только против чёрной, иначе сами превращаются в тёмных отступников.

Демон чёрные искры просто поглотил. Ловцы не отступали – их команда состояла сплошь из магов, и неплохих, судя по количеству искр. Тогунд, кажется, даже имел слабые способности видеть разноцветные искры. Демон покачал головой и белозубо улыбнулся, когда я осторожно обернулась, чтобы посмотреть на него.

— Чернявая, ты это видишь? Придётся стрелять по ногам, — он поднял дробовик одной рукой и направил ствол на Тогунда.

— Не смей, Буушган! — крикнула я, рискуя опять привлечь внимание ловцов.

— Буушган? — вскрикнул один из нападавших, опустив руки с переплетёнными пальцами. — Мертворождённый?

Демон засмеялся. Ловец, явно знавший историю воскресшего из мёртвых тролля, посмотрел на свои руки… и бросился бежать. Буушган, явно забавляясь, выстрелил ему вдогонку, выше головы, и ловко поймал гильзу в воздухе. Когда только насобачился, хищник?

— Ты тот, кто повёл армию троллей в бой против Кэльрэдина? — недоверчиво спросил Тогунд.

Буушган перевёл на него взгляд и ничего не произнёс, лишь оскалился «фирменной» улыбкой.

— Поэтому ты не умираешь от искр? Поэтому она, — он ткнул в меня пальцем, — убивает одним пальцем?

— Он вообще-то жив, — обиженно сказала я, имея в виду Марча.

Но меня не услышали. Тогунд взволнованно смотрел на демона.

— Прости, не узнал тебя сразу в этой… диковинной одежде. Я видел, как тебя вели, пленённого, после битвы, но ты обещал, что раз воскрес однажды, выкрутишься и из того дерьма тоже! Буушган Воскресший! Ты сдержал своё обещание! Сбежал? Сбежал от Безумного Кэльрэдина?! Если ты так ненавидишь Длиннорукого, то почему до сих пор не с нами?

— С вами, это с кем? — лениво спросил Буушган.

— Мы – армия Гайдэ Очищающей!

— Гайдэ? — демон сверкнул глазами. — И от кого же она очищает?

— От чего! От нелюдей, всех этих тварей, что притворяются людьми! От мелюзин, ланан и русалок, всего нечистого подводного народца, клариконов и прочих серых! От всех, кто смешивает воздух Ондигана со своим нечистым дыханием.

Тогунд шагнул к демону, призывно протянув руку. Глаза его горели фанатичным огнём. Видно было, что парень у Гайдэ не просто зарабатывает, а служит, от души, как пёс.

— Хм, — сказал Буушган, прищурившись. — И где эта ваша Гайдэ сейчас?

— Поклянись, что примкнёшь к нам… и пусть твоя… служанка поклянётся! Мы отведём тебя к Королеве, — взволнованный Тогунд подошёл ещё ближе к демону.

— К Королеве, говоришь? И она сильна, твоя Королева?

— О, — восторженно забормотал Тогнд. — Она – Источник! Магам обещано, что тот, кто прильнёт к этому Источнику, получит питание и поддержку до конца нашей долгой, почти бесконечной жизни. Потому что на Ондигане полно тварей, поглощая которых, Гайдэ кормит своих последователей, — долговязый захихикал. — Мы собираемся истребить не всех сразу, пусть размножаются… в особых местах, и служат высшим расам, добывая богатства Первых, золото и жемчуг.

— Источник, говоришь? — задумчиво пробормотал демон, шагая вплотную к полукровке и поднимая руку на уровень его лба. Палец Буушгана мягко ткнул Тогунда выше глаз. — Знаешь, я непременно навещу Гайдэ, раз она так сильна. Вот только не как слуга или последователь. И мне не совсем понятна её позиция в отношении… рас, более высоких, чем все ваши ондиганские – надо ведь её прояснить, эту позицию, согласен?

Тогунд раскрыл рот, закатил глаза и мягко опустился в снег.

Глава 21. В которой «наши» побеждают, а свято место пусто не бывает

Я очнулась от тряски, медленно открыла глаза. Надо мной плыло густо-белое снежное небо, в глазах мельтешили разноцветные и золотые искры. Было интересно наблюдать, как снежинки подлетают почти к самому лицу, а потом слетают маленькими вихрями на обочину, не достигая тракта. Магия. Я несколько минут бездумно наблюдала за кружением снежной пыли, а потом с трудом задалась вопросами: где я, что со мной и куда меня везут. Хорошо, что вопрос «кто я?» в списке отсутствовал.

Я скосила глаза влево и увидела деревянную решётку, а сквозь нее, как движется мимо полоска леса. Справа была та же картина. Чтобы посмотреть вперёд, мне пришлось приподняться. Заодно выяснила, что лежу в телеге, в тележонке, чуть побольше гроба, зарешёченной примерно на высоту метра. Сверху когда-то был полог, но сейчас он был снят и лежал рядом со мной, свёрнутый в рулон. Телега не двигалась самостоятельно, её тащили. Я разглядела впереди согбенные спины двух мужчин, Тогунда и парня с лисьей шапкой. Только парень был уже без шапки, шапка была на демоне, который, присвистывая, шёл позади телеги. Он развернул её оскаленной лисьей мордой вперёд, и даже в своём нынешнем состоянии я не смогла не отметить, что с этим головным убором образ Буушгана Мертворождённого приобрел некоторую логическую завершённость. И вообще, ему шло.

— Чернявая, — демон оскалился, поймав мой расфокусированный взгляд. — Ты не устаёшь поражать меня своей живучестью. Выжила после инкуба, открыла портал, приложила Марча.

— Что с ним, с Марчем? — хрипло спросила я.

— Жить будет. Но КАК, вот в чём вопрос. Ты, чернявая, нанесла непоправимый урон поголовью местных ловцов. Парень – овощ, пришлось отдать его местному Хозяину в слуги. Ний был доволен. Отольются кошке мышкины слёзы. Жестокая ты. Я вот полюбезнее с клиентами обращаюсь. Вот, посмотри на Тогунда. Почти целенький.

Мы говорили по-русски, но Тогунд, услышав своё имя, обернулся и окинул нас с демоном недружелюбным взглядом. Выглядел долговязый не очень, но, по крайней мере, слюни не пускал. Парень Без Лисьей Шапки тоже обернулся. Взгляд у него был откровенно тоскливый.

— Куда мы движемся? — спросила я, преодолевая тошноту.

— Сии господа любезно и почти добровольно согласились отвести нас к своей Королеве. Меня отвести, а тебя отвезти. Ты почти отдала душу этому своему… всевышнему. Инкуб тебя здорово выпил.

— Я никогда их не видела раньше, растерялась.

— И не должна была. Твой красавчик – ошибка природы, точнее, его появление здесь – побочный эффект от перехода. Инкуба затянуло вместе с тобой. Тут он стал видимым.

— Со мной? Из того мира? Там водятся инкубы?

— Инкубы водятся везде, где есть похоть. Я же говорил, Чернявая, твой мир… мир, в котором ты выросла, очень необычный. Там понемногу есть всё, что встречается в других мирах: нечисть, демоны, асуры, драконы, маги, мёртвые духи, но только в слабой, очень слабой форме. Инкубы и суккубы пьют людей, но их легко прогнать силой мысли, сопротивлением всему порочному, что они нашёптывают на ухо. Нечисть стала фольклором. Драконы ушли жить под воду, изредка пожёвывая туристов в горных озёрах, демоны читают речи с трибун и считают все деньги мира своими, мёртвые духи тихонько подселяются в души и разрушают сердца. Вы почти не видите искр, поэтому всем нам там вольготно. Но и мы не можем получить достаточно сил, поэтому слабы. Я – исключение, тоже.

— Теперь мне многое понятно, — сказала я, продолжая наблюдать за снежинками. — За что тебя выгнали из твоего мира? Ты говорил, что пошёл там против кого-то сильного и проиграл.

— Примерно так, Чернявая.

Демон теперь шёл вровень с телегой. Он смотрел на лес и в его жгучих чёрных глазах было что-то адское. Боль, ненависть? Что ещё?

— Я любил там… в моём мире, но моя женщина мне не принадлежала. Все мои действия были попыткой отнять её у другого, кто был выше меня по положению. Мой мир… в нём строгая иерархия. Низшие демоны не могут претендовать на то, что принадлежит высшим. А я бросил вызов. И проиграл. И выиграл. Потому что в вашем мире я был бестелесен и обладал способностью впитывать искры из Источника: кому радиация, а кому и жизнь. Напитавшись, я бы перешёл в свой мир и нашёл бы носителя, того, кто послабее… да любого! Я был очень силён в тот момент. Но судьба распорядилась иначе. Кэльрэдин… ну, ты знаешь.

— Гайдэ нужна тебе как Источник?

— Да. Но я уже не стремлюсь вернуться к себе. Мне просто нужен запас. Мне и малышке Ниэне. Я собираюсь заняться политикой в твоём мире. Сначала потрясу кое-кого за яйца – я знаю мно-о-ого секретов – чтобы собрать первоначальный капитал, потом немного перекрою ваш мир себе в угоду. Не бойся, я отправлюсь в другое полушарие, там люди понаивнее и побогаче.

— Что ты сделаешь с Гайдэ?

— То же, что и с Блезом. Его запаса хватило, чтобы несколько суток продержаться против всей армии Кэля с его магами. Пока… хм… кое-кто опять не смешал мне все карты… Нужно ещё посмотреть, что там за Гайдэ. Но если она действительно преобразует смерть серых рас в чёрные искры и копит их, это как раз то, что мне нужно.

— И нам, — сказала я.

Буушган пожал плечами:

— На вас мне плевать. Но мир, подаривший мне столько интересных ощущений… мне он нравится, этот мир! Пусть живёт!

Я прикрыла глаза, чувствуя, что отключаюсь. Тракт стал ровнее, трясло меньше.

— Меня зовут. Так приятно, что я кому-то нужна.

— Эй, Чернявая, у тебя там глюки, что ли?

— Нет. Меня ищут. За следующим поворотом будет река. Брод возле трёх ив, — мне было трудно говорить, я шептала. — На другой стороне – избушка охотников, рядом три драконьих дерева. Они там.

— Да кто?!

Я не успела ответить. Сил хватило только, чтобы пробормотать: «Я иду, Букашка, я тебя слышу».

… Ила стояла у окна. Я пошевелилась, и она устремилась ко мне. И по ногам что-то пробежало.

— Хозяйка Даша! Ты очнулась?

— Баольбин! Ила! Гвенд.

Магиня пожала плечами, улыбаясь:

— Называй, как хочешь. Рада, что ты очнулась. Ты истощилась, балансировала на грани. Я давала тебе искры. Восстанавливаться придётся долго.

— Бедная Хозяйка, — Букашка пристроился на подушке рядом с моей головой, погладил меня лапкой по щеке.

Он выглядел весьма упитанным и всё еще носил мой «комбез».

— А как же война? Я шла, чтобы предупредить…

Ила негромко рассмеялась:

— Хватит, Даша, ты достаточно навоевалась. Что сказала бы Агния, если бы знала, что ты лезешь во все заварушки? Твой приятель… хм… твой друг демон рассказал всё, что нужно. Ты была в беспамятстве четыре дня. За это время многое произошло.

— Гайдэ? Живой круг? Дети?

— Демон выпил Чёрную Даму Митрэдоон. И ушёл. Передавал тебе привет. Сказал, что найдёт тебя, когда ты ему понадобишься. Круг у замка Кэльрэдина распался.

— Они живы? Люди из круга.

— Большинство, но не все. Они ведь долго шли, падали… травмы, удушье…

— Пить, — у меня внезапно пересохло в горле. — Дайте воды.

Я жадно пила приятный отвар с малиновым ароматом. Вопросы жужжали у меня в голове. Ила присела на край кровати и принялась отвечать на них по порядку.

Белые маги воевали с чёрными, которых оказалось неожиданно много . Они таились до поры до времени, легко скрывая намерения, потому что тогда ещё не были чёрными. Таков был хитрый план Гайдэ. Они просто ждали сигнала и, когда мать Ирэма призвала их, дав добровольцам чёрную магию и обещание бессмертия, пошли за ней. Половина Большого Совета Кэля тоже продалась Гайдэ в кредит. Те, кто не владел магическим талантом от рождения, становился чёрным колдуном через Источник, в который превратилась Дама Митрэдоон. Кэль не устраивал стольких высокородных, искушение жить вечно и построить мир без нечисти было столь велико, что с момента победы при Грозовом Ондиган завис над пропастью.

Буушган, по словам Илы, отправился в город Первых, словно на прогулку, нахамив по дороге магине, с которой ему было трудно находиться рядом, и собрав целую армию нечисти за плату в виде специй из моего рюкзака. Все дети серых рас были найдены и выведены лесным народом на поверхность. А демон исчез, просто растворился в лесу.

Чёрные маги из армии Гайдэ в одночасье лишились подпитки. Кто-то умер на месте, кто-то ещё может вернуться к нормальной жизни, если не проклят окончательно. «Взрослый» круг распался. Люди очнулись. Большинство из них, обнаруживщих себя голыми, у самого замкового рва, покалеченными, ещё не в себе. Маги Кэльрэдина, вышедшего, наконец, из замка (ещё немного, и чёрные прорвали бы оборону), помогают раненым. Оттуда накануне прилетела Кусака с новостями. Там Ирэм, оба Донирээна, Кендиил, Эпт, Теклак из рода Бадынов и другие.

— Альд и Эгенд не пошли в долину? — удивилась я. — А как же проклятие?

— Они почему-то его не боятся. Все рады, что ты жива и в относительно добром здравии. Думаю, Ирэм из Митрэдоонов вскоре будет здесь, — Ила хитро мне подмигнула.

— А Буушган теперь так силён, что я ему, наверное, и ни к чему. Сам прорвёт любой портал, — обиженно проворчала я.

— Думаю, да. Хорошо, если он действительно ушёл на Землю. Мы с ним ведь… — Ила медленно подбирала слова, — … совсем противоположные существа. Я никогда не была в его мире, но с некоторыми его представителями встречалась на Земле. Какая интересная у Буушгана судьба! Он не был одарён особыми благословениями, но сражался… и победил, если так можно выразиться. Странно, что он оставался рядом с тобой. Ты могла бы легко его убить.

— Как я могла бы убить Буушгана без Серпенты? — недоумевала я.

— Очень просто. Влив в него золотые искры. Это как перелить человеку кровь иного резуса. Он знал, но не боялся.

— Что с детьми?

— Почти все живы. Испуганы, но в ясном рассудке. Их плохо кормили, в подземелье было холодно и темно. Они ещё не скоро придут в себя. У многих взрослых повреждён рассудок. Их собрали в замке. Завтра я отправлюсь туда вместе с магами, мелюзинами и мелизандами, искусными в лечении.

— А я?

— А ты отдыхай, набирайся сил. Жди своих друзей. Жди послания от Кэльрэдина. Вам с ним придётся поговорить.

… — Госпожа, — сказал Басил, заглядывая в дупло. — Идемте кушать. Хозяин прислал вкусную рыбу.

— Ты ее уже приготовил? — заинтересовалась я.

— Да, натер солью и специями и запек в углях.

Я вздохнула, посмотрела наверх. Есть хочется, восстанавливающийся организм требует хорошего питания, а так бы отсюда и не уходила. Тепло, уютно, мягко… лечебно.

Дупло уходило вверх на несколько метров над землей. Драконьи деревья накапливают магию, пока растут. Сердцевина их начинает естественным образом пересыхать и осыпаться. Говорят, их создали Первые, чтобы обеспечить своим драконам удобные гнезда для откладывания яиц. Самочки у драконов мелкие, яйца тоже небольшие. Дракониха выгребает задними лапами сор и щепки и высиживает потомство, питаясь накопленными искрами. Чем больше кладок было в дереве, тем оно ценнее. Из древесины изготавливают повозки, мебель и разные бытовые предметы.

Мне дерево досталось хорошее, даже несмотря на то, что драконы в нем ни разу не вылуплялись. Оно было старым, и в нем накопилось достаточно золотых искр. В первый день меня сюда принесли, на второй я добралась с поддержкой Басила, Парня Без Лисьей Шапки, а вот сегодня доковыляла уже самостоятельно. Еще в дупле почему-то очень тепло, намного теплее, чем снаружи – тоже магия Первых, наверное, чтобы не мерзли драконьи кладки.

Я с самого утра развлекалась тем, что подкидывала вверх ремешок и собирала на него золотые искры – тренировалась, на всякий. Время тянулось очень медленно. Гвенд и Букашка ушли на тракт. Там сейчас ходило туда-сюда множество обозов: мелюзины, орки и хуми везли еду и лекарства с востока, запада и севера, и Кэльрэдин собирал всех магов материка, чтобы устранить последствия воздействия черной магии. Больше я ничего не знала, просто ждала вестей. Прошло уже три дня. Ужасно долго тянулось время. Я понимала, как нужны маги там, южнее, где творилась основная черная магия. Мне было тоскливо. Силы возвращались по капле.

— Госпожа, вы не замерзли? Пойдемте поедим.

— Иду, — я неохотно вылезла из дупла, опираясь на руку парня.

Басил меня все еще боялся. А я ему почти доверяла – он сам попросился мне в слуги, то есть на службу, и завязал узлы по собственной инициативе. Парень, в отличие от фанатичного Тогунда, нашедшего для себя новый объект для поклонения, не стал присягать на верность Буушгану, предпочтя остаться со мной, а не уйти за демоном. Я спросила его напрямик, почему, и он ответил:

— Бабушка моя была из Семицветных. Говорила, демонам нельзя доверять. А Буушган Мертворожденный – пакость истинная. Шапку вот отобрал…

— А чего ты сам к ловцам пошел? Тоже ведь пакость.

— Нечисть не люблю, боюсь ее, — признался парень. — Брат мой, когда мальчишками были, однажды в лес пошел, да и пропал. Может, то и не наша нечисть была, а пришлая, все равно. А тут это все началось, а они мне, давай к нам, не обидим. Я магию плохо вижу, больше чувствую, но чувствую хорошо. Лесных жителей только боюсь.

— Тогда тебе со мной рядом тяжко придется, — сказала я. — Мне постоянно с койжг приходится общаться.

— Общайтесь, — вздохнул Басил, хотя по его взгляду было понятно, что он охотнее всего употребил бы слово «якшайтесь». — Я уже меньше боюсь. Мне куда страшней сейчас проклятье схлопотать, как все, кто с Черной Королевой спутался. А та ваша… Ила, сказала, вы магиня, что Буушгана в битве пленила. Так тут и дураку ясно: уж куда выгоднее вам служить, чем Мертворожденному. Тот, почитай, не лучше Гайдэ. Прогадал Тогунд.

— Ну, не знаю, — засомневалась я. — Мне слуги как бы особо не нужны. Самой бы прокормиться. Неизвестно, когда еще мои друзья явятся, а этот … нехороший демон выгреб все съестное из моей сумки. Хорошо хоть специй оставил.

— Такую магиню, как вы, — рассудительно сообщил Басил, — местная нечисть завсегда прокормит, побоится. А я уж как-нибудь… при вас.

И точно, местная нечисть, которой в лесу за последние сутки явно прибавилось, оставляли у домика «дары»: зайчатину, рыбу, орехи и дикий мед. Я понемногу «выдавала» им специи, то палочку корицы, то щепотку имбиря.

Выяснилось, что Басил отменно готовит. За едой я рассказывала ему о наших приключениях с того момента, как попала на Ондиган. Басила особенно интересовала история Михо, бывшего свиновода, а теперь знаменитого охотника. А еще больше, чем мои рассказы о сражении с некромантом, впечатляло его описание наших героических трапез в пути.

— Эх, хоть бы какие рецепты дорожные узнать, — посетовал Басил, когда мы с ним сели есть. — Уж я бы не хуже справился.

— Ум, — одобрительно промычала я, поедая пряную, сочную рыбу. — Уж не претендуешь ли ты на место Михо?

— А что? — смущенно пробормотал Басил. — Я как вас увидел, сразу и подумал, что на месте вы не усидите. Опять в дорогу двинетесь, подвиги совершать. Если вы правда та самая, кто Мертворожденного пленила, и волшебный артефакт подчинила, и да, принцессу мелюзин спасла, и на телеге летала, тогда и не уговаривайте меня вас…. бросить. Мне как раз такой человек и нужен. Я с детства служу, то магам, то по станциям, то у ловцов.

— Ясно. Кто позвал, тому и служишь. Ты профессиональный слуга. А я для тебя – пик карьеры.

— Ага, — парень явно обрадовался тому, что мы пришли к пониманию. — У вас мне хорошо будет, — заявил он, мечтательно подпирая щеку дланью-лопатой. — У вас специи, дружба с нечистью, магами сильными. Вы сами магиня. Вы простите, что я вас тогда… ну, при встрече… застращать пытался. Я бы вам вреда не причинил.

— Долго ты с ловцами пробыл?

— На Самухун к ним прибился. Сам никого поймать не успел.

— Вкусная рыба, — похвалила я.

В словах Басила была правда. На месте мне не усидеть, даже если бы я захотела. Да и место мое сейчас только рядом с Ирэмом, пусть он сколь угодно пытается меня «одомашнить». Да, Ирэм уже сообщил мне о своих мечтах: скромный домик на Ондигане, работа поискового мага. Или, если захочу, жизнь на Земле, рубка дров, русская печка, пол деревянный, котик мурлыка и дальше по обстоятельствам. Ответ я пока не дала. Зная старшего из Митрэдоонов, могу сказать, что спокойная жизнь нам с Ирэмом не грозит – как бы скорый на расправу Кэльрэдин не причинил нам добра, принимая во внимание наши с магом перед ним «заслуги». Наверное, такова жизнь – только решишь одну задачу, тут же перед носом встает еще одна. Недавно мне казалось, что в случае спасения Ирэма и друзей, я ничего больше в жизни не пожелаю, но я желаю… много чего. Любви, счастья… новых впечатлений.

Пообедав, я отправилась обратно в дупло. Принялась опять подкидывать вверх шнурок с узелками, раздумывая над тем, как бы протянуть время. Если бы я могла передвигаться нормально, а не цепляясь за деревья и перебегая от одной опоры к другой на дрожащих ногах, я бы отправилась ко входу в подземелье. Там под присмотром иратхов и других более-менее дружелюбных лесных жителей дожидались обозов выпущенные из плена дети. Но путь туда осилить я пока не могла.

Высоко в небе рявкнул дракон, сердце мое лихорадочно забилось. Томпи? Нет, звук растворился в надвигающихся сумерках короткого зимнего дня. Драконы и прежде тут летали, охотники севера расщедрились и прислали свое «секретное оружие», поголовье которого очень выросло за прошлые годы. Скоро драконы совсем перестанут удивлять людей. Я сидела, прислушиваясь, борясь с разочарованием. И незаметно заснула. Слышала, как меня накрывают плащом. Прошептала:

— Спасибо, Басил.

Стало очень тепло. Я проснулась первая, открыла глаза и закрыла их, наслаждаясь родным запахом и ощущением руки на плече. Потом тихонько перевернулась, вытаскивая из-под плеча руку (затечет ведь), и прижалась к Ирэму, разглядывая его лицо в рассветных лучах, пробивающихся сквозь расщелину в дупле. Я не хотела его будить, но пальцы сами потянулись к волосам, а губы к губам. А рот расплылся в улыбке. Ирэм выглядел осунувшимся, меж бровей пролегла морщина. Я погладила ее и поцеловала. Да, нелегко пришлось тебе, мой храбрый маг. Они все сражались против черной магии, а ты против собственной матери. Но сейчас ты здесь, со мной, мой любимый, и все будет хорошо. Серпента показала голову из-под воротника мага, нетерпеливо пошевелилась. Ирэм вздрогнул, что-то пробормотал.

— Привет. Тише, — прошептала я. — Не сейчас, пусть поспит.

И лежала, подложив ладони под голову, созерцая спящего мага. Немного позже лучик солнца упал на лицо Ирэма, и он поморщился, попытавшись спрятаться. Я уже достаточно налюбовалась красотой любимого и потянулась к нему, заслоняя его от света и целуя в теплые губы. Ирэм проснулся быстро, и мы провели несколько прекрасных минут, наслаждаясь поцелуями и жалея, что не можем позволить себе большего.

— Прекрасное место, это дупло, — прошептал Ирэм, — здесь тепло и мягко. Возьмем на заметку?

— Ты прилетел на Томпи?

— Да, Кендиила достало мое нытье, я убедил его, что нужен на севере. Ты заставила меня поседеть.

Ирэм наклонил голову. Я шутливо запустила пальцы в его волосы.

— Ты сереброволосый, тебе не страшно.

— Я не могу ругать тебя, потому что сейчас подобен впервые влюбленному мальчишке, который все прощает любимой. Но… имп возьми, Даша, лучше бы ты капризничала, требовала от меня покупки нарядов, украшений…

— … книг…

— Почему книг? — сбился Ирэм.

— Книги тут дорогие, особенно рукописные. А я ведь, учительница, если ты помнишь. Глупый маг, ты и вправду думал, что сможешь меня удержать… за закрытой дверью? Даже схитрив и отобрав Серпенту?

— Как ты смогла пройти через Врата?

— Один знакомый демон мне помог. Сходила с ним на свидание в сон.

— Опять он? — Ирэм заскрипел зубами.

— Эй, я жива благодаря Буушгану. Мы все сейчас спокойно дышим благодаря ему.

— Да, Гвенд рассказала.

— Оказывается, я многое умею, — сказала я со смешком. — Сама, без артефакта. Но мне не понравилось.

— Наконец-то!

— Что?!

— Ты почти беспомощна. Я буду кормить тебя с ложечки, носить на закорках…я, а не импов демон! Если бы ты знала, как я ревновал!

— Ты и к Альду ревновал когда-то. Да, Буушган – любитель провоцировать и издеваться. Но одно всегда останется неизменным: для него все мы мелкие людишки… ну, хорошо, мелкие эльфишки. Он снизошел до меня только потому, что я могла как-то повлиять на ход событий. Не ревнуй, Ирэм. Не скрою, демон был мне интересен, но только как существо из другого мира. Мы с ним многое пережили, но я люблю тебя. Хочешь, замуж за тебя выйду? Если ты меня уже хорошо изучил, то знаешь, что это очень большая жертв… серьезный поступок для меня.

Ирэм застонал и спрятал лицо у меня на груди:

— Что я делаю? На какую жизнь плету узел? Ты сведешь меня в могилу во цвете лет.

— Бедный, — я сочувственно погладила его по голове. И тихо спросила: — Что там было, Ирэм?

Маг вздрогнул, перевернулся на спину и потянул меня к себе, заставляя лечь к нему на грудь:

— Хорошо, что ты не видела этого Даша… еще раз. Мы боялись, что нечисть, которая и так стала неуправляемой из-за черной магии, совсем взбесится и станет растаскивать трупы, но даже гозы не подходили близко. Погибших много, но выжившие… они пока не лучше мертвых. Лананы забрали своих к мелюзинам, остальными занимаются маги.

— Какие планы? — спросила я, помолчав.

— Завтракаем и выходим на тракт – встречать обоз с детьми. Готова поработать? Справишься? Или оставить тебя здесь, пока не восстановишь силы, — я чувствовала, что Ирэм улыбается, произнося это.

— Серпенту верни, — сердито сказала я, приподнимаясь.

***

Те дни на станции я помню плохо. Наверное, у меня было помутнение рассудка. Уже когда пошел третий обоз, с самыми тяжелыми малышами, теми, кто поймал на себя самое сильное проклятие Гайдэ, я стала понимать, как все плохо.

Я ходила за Ирэмом и умоляла его. Он злился, кричал на меня, потом обнимал и прижимал к себе. Я успокаивалась на несколько часов, шла к детям, давая им золотые искры, потом возвращалась к Ирэму, и все начиналось сначала.

— Ты не можешь быть полностью уверена, что это сработает! — кричал Ирэм. — Ты не можешь знать наверняка, что переход в твой мир уничтожит проклятье! Что, если это удар Блеза и твоя защита из ремешков выбили из меня тьму тогда?!

— Мы должны попытаться, — терпеливо повторяла я. — Они умирают. Так же было с тобой, когда ты впитал проклятие Аолины. Видишь ту девочку? Ей тринадцать лет. Она и еще несколько малышей – первые, с кого Гайдэ начала плести живой круг. Она уже не приходит в себя. На взрослых это не так подействовало, как на детей с их слабой аурой. Взрослых лечат от потрясения и травм, а дети…

— Я не могу тебе потерять, — в отчаянии шептал маг, прижимая меня к себе. — Ты погибнешь. Ты слишком слаба! Ты два раза едва не погубила себя! Представляешь, как долго нужно будет держать портал?! Давай хотя бы доедем до Тонких Озер! Там ткань между мирами тоньше! Давай позовем Ву! Он прилетит на Томпи!

— Мы не успеем. Им осталось несколько часов. Магиня с севера сказала, что концентрация черных искр слишком велика, а сдерживающего зелья на всех не хватит.

— Не смей! Я… прошу!

Разве же я хотела умирать? Но не было сил смотреть на погибающих на наших глазах детей. В одной из повозок я нашла кузена Огунда, маленького Мирза. Он был почти здоров, но не узнал меня. Вот и хорошо, мне и так трудно было смотреть ему в глаза, вспоминая о том страшном моменте у реки и теле его отца, повисшем над кручей. О судьбе дяди и тети Огунда мы ничего не знали.

— Тогда, — сказала я, глядя в глаза Ирэма, — обещай, что не помешаешь мне опять сходить на свидание, — я жалобно улыбнулась. — Позволь мне попросить помощи у того, кто и раньше мне помогал.

Маг помолчал и проговорил:

— Если он и в этот раз согласится, я начну подозревать нечто нехорошее.

За ворчанием Ирэма остро чувствовалось облегчение. Я сама не была уверена, что Буушган мне поможет. С другой стороны, уж слишком по-английски он ушел. Мы даже не попрощались. Есть возможность сказать друг другу последнее «гудбай»

Я прикорнула в одной из телег, а Ирэм, готовый в любой момент меня разбудить, охранял мой сон. На этот раз я застала демона в его родном мире. Стояла ночь. Камни остывали, плавя воздух в сиянии двух лун. Демон сидел на валуне, раскрыв крылья. Я некоторое время смотрела на его горбоносый профиль. Теперь мне стало понятно, что тело убитого когда-то в поместье Бадынов тролля постепенно обрело истинные черты существа из этого страшного мира, единственно отличие было в том, что под двумя лунами демон имел крылья и грудную клетку птицы.

— Ты и здесь не дашь мне покоя? — со вздохом спросил Буушган, не оборачиваясь.

— Я пришла просить тебя о помощи.

— Почему я не удивляюсь? Наверное потому что ты всегда приходишь только лишь за тем, чтобы что-нибудь из меня вытрясти.

— Ты еще в долгу передо мной.

— Ты ошибаешься. Я роздал все свои долги и свободен от обязательств. А даже если так, как ты заставишь меня вернуть тебе долг? Попросишь хорошенько? К совести призовешь?

— Попрошу.

— Что я должен сделать?

Я рассказала ему о распространенном на похищенных Гайдэ детей проклятии.

— Всего то? Сама никак?

— Ирэм боится, что я истощусь.

— Ирэм… этот вечный Ирэм, вечная проблема.

Демон вдруг встал на камне, выпрямившись во весь рост. В своем мире он был выше меня на две головы. Вихрь горячего воздуха пронесся между камней. Мне внезапно стало не по себе.

— А что если, — вдруг загремел его голос, — мы решим эту проблему раз и навсегда?! Я уже сказал, что ничего тебе не должен! Я предлагаю тебе сделку: ты уходишь со мной, а я спасаю ваших детей! Ты бросаешь своего мага и с этого дня подчиняешься лишь мне! С этого момента и ВЕЧНОСТЬ!

Ветер ударил в лицо жаром, небо заволокло черными тучами.

— Зачем я тебе?! — крикнула я. — Я маленькое, жалкое, смертное существо! А в любом другом мире, где нет искр, моя Серпента бесполезна.

— Не подчинишься – все они погибнут!!!

— Ну и пошел ты! Без тебя обойдусь!

Сердце оборвалось, мир закрутился водоворотом. Секунда – и я уже стою посреди вполне земного на вид поля. Под ногами лютики и дикая ромашка. Демон вздыхает и ложится на земле, втыкая травинку между зубов. На нем потрепанные джинсы и серая майка с логотипом компании “Marvel[1]” – белые буквы на красном фоне. Тоже мне, чудо!

— Дура ты, Даша, — говорит Буушган, покусывая травнику. — Такой момент испортила! Но попытаться стоило.

— С Ниэной своей так шути.

— Я не шутил.

—Так что? — хмуро спрашиваю я после паузы.

— Что что? Помогу, уговорили.

— Создашь портал?

— На фига?

Я сбиваюсь:

— Так… проклятие снять.

— Нет у меня больше подходящих слов, чтобы описать степень твоего интеллекта, Даша! Я же демон. Я питаюсь черными искрами. Высасываю их, если хочу. Вылечу я твоих… детишек.

…Он действительно их «вылечил», просто впитав в себя черное проклятие. Молодой маг из Обры, тот самый, что подвозил меня до станции и решил остаться, чтобы помочь детям, хмуро следил за передвижениями Буушгана вдоль телег с ребятишками. Маг щурился, словно стараясь что-то припомнить. Я со страхом ждала, что он вот-вот узнает в добровольном помощнике того самого тролля, что пошел войском против Кэльрэдина. Но маг, увидев результат очищения от черных искр, посветлел лицом и вместе с женой устремился кормить и долечивать тех, кто начал приходить в себя. Зато Ирэм становился все мрачнее. Он, как сильный маг, очень хорошо понимал, какую плату может потребовать такое существо, как Буушган. Я «постеснялась» рассказывать ему об очередном предложении демона, но он сам о многом догадывался. К счастью, мы с демоном пришли к компромиссу.

— Чем нам отплатить тебе за услугу? — холодно поинтересовался Ирэм у Буушгана.

Тот, довольный и «сытый», мягко сообщил:

— Не вам, тебе.

— Мне? — удивился маг.

— Именно. Помнишь эльфийку Ниэну, ставшую проклятой из-за манипуляций Блеза?

— Ту, что пытала и убила моего учителя? — взгляд Ирэма заледенел.

— Ты и это выяснил?

— Блез сам сообщил мне перед нападением.

— Вот и славно. Мне нужно, чтобы ты дал Ниэне свое прощение.

Ирэм усмехнулся:

— Зачем про́клятой прощение какого-то мага?

— Проклятие ей не очень-то мешает. Однако есть одна загвоздка. Я не очень-то разбираюсь во всех ваших магических штучках с белыми искрами, но Ниэна настаивает на том, что твое непрощение причиняет ей боль и держит в этом мире. Мне нужна моя жрица, у меня на нее большие планы. А ты, видно, сильный маг, раз между вами есть связь. Ниэна действовала не сама, ты же понимаешь. Блез сыграл на ее чувствах и заставил перейти на темную сторону. Прости ее и разойдемся… друзьями… почти.

— А если нет? — маг стойко выдержал жгучий взгляд демона.

— А если нет… — медленно проговорил Буушган, поворачиваясь ко мне и выразительно на меня глядя.

— Хорошо, — сдался Ирэм.

Он вынул ремешок из бахромы, сплел узел, произнося слова прощения и бросил его на землю между собой и демоном. Вскоре после этого, проверив последних пострадавших, Буушган ушел. Уж в этот-то раз я думала, что никогда больше его не увижу. Но несколько лет спустя, путешествуя с Ирэмом в моем мире и наслаждаясь игрой мимов на Ковент Гарден, я заметила в толпе высокого горбоносого человек в длинном темном пальто. Он был коротко подстрижен и хорошо одет. Вокруг него, стоявшего немного в стороне от толпы, переглядывались несколько бдительноглазых мужчин крупного, крепкого телосложения. К нему льнула потрясающе красивая высокая девушка в красном облегающем костюме. Мы встретились с демоном глазами. Мужчина улыбнулся и что-то беззвучно произнес:

— Чернявая, — прочитала я по губам.

Я растерянно кивнула. Уже через секунду демон смотрел в другую сторону. Тихо переговариваясь со своей спутницей, он двинулся прочь в толпе охранников. Интересно, думала я, легко ли быть демоном в мире глупых людей?

[1] Англ. Чудо, феномен

Глава 22. В которой есть мед, пиво, эль и прочие полезные напитки попадают точно по назначению

Эгенд бренчал на челле, Узикэль торговал своими ароматизированными закладками ( судя по толпе народу в очереди к его прилавочку на станции, дела у почтенного файнодэра шли неплохо), Ниш копался у тележного колеса (на этот раз перевязана была правая сторона его головы), а Альд жрал.

Увидев меня, Эгенд охнул и пал куда-то за бревнышко, в кусты. Выцарапать его оттуда не представлялось возможным, поэтому я выбрала мишень подоступнее. Какая разница, кого убью первым? Все равно второй никуда не денется. Альд кукурузу не бросил, так и лавировал между обозов с початком в зубах. За спиной я слышала смех и довольные возгласы Ниша и Ирэма. Весело вам? Еще больше разозлившись, я припустила за младшим Донирээном. Вот только дыхалка вскоре подвела. Альд остановился у кромки леса с натянутым на колья Плетением и поглядывал на меня оттуда с опаской. Не иначе, как намеревался в лес рвануть, он вообще к нечисти пиетета не испытывал.

— Дашка, — пророкотал Ниш, подходя.

Троллю почему-то нравилось называть меня вот так, уменьшительно-ласкательно. Говорил, что познакомился на Земле с моей тезкой, подробности не приводил.

— Паршивцы, — прошипела я. — Решили, что теперь им никакое проклятие не страшно? Они же должны были быть в долине? Что, чувство долга побоку?! А как же честь Донирээнов?! — проорала я Эгенду, осторожно выглядывающему из кустов.

— Не сердись, Дашка, — сказал Ниш. — Ты ж не знаешь. Длиннорукий отменил наложенный на Донирээнов обет.

— А что, так можно было? — изумилась я, сразу успокаиваясь.

— Он же Властитель. С себя-то и ему не по зубам, а с других снимает, редко, только в интересах Ондигана.

— Что же там за интерес такой? — опять нахмурилась я.

— Сами гадаем. Но все мы должны быть в Рээдин-Тээне на эту Сильную Луну. Кэльрэдин собирает всех магов, правителей областей, приглашены король людей и все правящие мелизанды. Такого прежде не бывало.

— Так и такого прорыва черной магии прежде не было, — сказал Ирэм, подходя ближе. — Были отдельные черные отступники, был заговор лет триста назад, а с тех пор все больше мелкие шалости. Говорил я Длиннорукому: собери группу сильных боевых магов, дай им особые права и полномочия, надели правом вето на случай разногласий между Властителем и Советом, ведь Большой и Малый Советы решают лишь повседневные вопросы, а власть Правителя почти безгранична. Меня не послушали. Вот результат, — маг покачал головой.

— Может, он в этот раз тебя выслушает, — предположила я.

Ирэм посмотрел на меня со странным выражением лица:

— Боюсь, чтобы он не заставил меня выслушать один из его гневных приказов. Что если…?

— Нет, — убежденно сказала я. — Если он совсем не сошел с ума в заточении, он не причинит нам вреда… полагаю. В крайнем случае, создам портал и отправлю нас к себе.

— И меня, — расплылся в улыбке Ниш. — Как там поживают мой сынок и моя женушка?

— Она еще не твоя женушка, — усмехнулась я. — Но передает тебе привет. И ждет.

— А ты, я вижу, ждать не стала. Поэтому я не на тебе женюсь, — хмыкнул Ниш. — хотя, признаюсь, мыслишка мелькала. Давно еще, в Туннице, на постоялом дворе.

— Эй! — с шутливым возмущением крикнул Ирэм.

— Погоди еще радоваться, — прищурившись, бросила я троллю. — Насколько я знаю Лим, не видать тебе послушной женушки как своих ушей.

— Сам знаю, на что узел вяжу, — пригорюнился тролль. — Ох, чую, отгулял Нишом свою молодость и свободу.

— Долго вы тут прохлаждаетесь? — отсмеявшись, спросила я.

— Четвертый обоз пропускаем, — ответил Эгенд, понявший уже, что я сменила гнев на милость. — Кусака принесла от вас записку, и мы решили, что отдохнем, как следует, и заодно подождем вашу телегу.

Альд все еще прогуливался неподалеку, но ближе, чем на двадцать локтей не подходил. Потом решился, приблизился, готовый в любой момент броситься наутек. Я посмотрела на него с нежностью, он расслабился. Напрасно. Мы еще поговорим. В конце концов, мог бы и помочь, когда Ирэм запер меня… Эх, да ладно.

— Госпожа Даша, — раздался сварливый голос над ухом. — Теперь, когда вы здесь и, видимо, наладили связь с вашим во всех отношениях очаровательным миром, не обсудить ли нам наш маленький гешефт?

Я раскрыла рот от удивления. И когда это господин Узикэль успел поднабраться новых слов?

— Почтеннейший Узикэль, всегда готова.

— Я к тому, госпожа Даша, что… поскольку мое тонкое обоняние улавливает запах специй от вашего рукзака, полагаю, вы не потребуете от бедного торговца, героически проявившего себя в лихие времена, своей, грабительской, к слову, доли от продажи закладок, выкрашенных в привлекательные…

— Да забирайте все себе, — сказала я, смеясь. — Если нужно, закрепим соглашение у мага.

— Да?! — вытаращил глаза Узикэль. — Госпожа так щедра! Однако… поставки! Нужно организовать регулярные поставки специй!

— Это мы тоже еще обсудим.

— Он действительно пытался спасти Огунда? В тот день, когда вас атаковал Блез, — спросила я тихонько у Ирэма, указывая глазами на файнодэра.

— Да, — так же тихо ответил маг. — Заслонил собой мальчика от черного хлыста. Хорошо, что у него тоже были ремешки на куртке. Свою жизнь господину Узикэлю я все же не доверил бы, но пару закладочек приобрести готов.

Мы сели в следующий обоз, выкупив его целиком. Как в старые добрые времена, тележный маг мягко вел телегу по тракту. В дороге Ирэм рассказал о событиях, свидетелями которых стали он сам, я и демон. Альд, Эген, Узикэль и Ниш потрясенно молчали. Они знали, что война была остановлена из-за гибели Гайдэ, но даже не предполагали, кто ее убил.

***

Басила наша команда приняла спокойно. Господин Узикэль повздыхал немного: не Михо, конечно, не Михо, но от каши с салом не отказался. Басил все поминал свою лисью шапку, нудел мне на ухо, попрекал тем, что я, как хорошая знакомая Мертворожденного, не потребовала его незаконно полученный трофей обратно, пока демон врачевал детей. В конце концов, бывший ловец получил от Альда подзатыльник за нытье. Попытавшись разобраться, кто у нас кому кем приходится и на какой иерархической ступени находится, Басил приуныл и присмирел, потому что у нас в коллективе иерархия была сложной – очень запутанной, мы ее сами особо не понимали. Зато наш нынешний повар неплохо готовил.

Мы застали обоз с ранеными из живого круга у разноцветных стен Пельтренната. Я видела, как воссоединились двоюродный брат Огунда и его мама. Увы, дяди Огунда уже не было в живых. Его тетя меня узнала и, обнимая сына, расспросила об племяннике. Я сказала ей, что мальчик в безопасности и обязательно навестит родню.

Мы провели под стенами Пельтренната несколько дней. Город превратился в госпиталь, место встречи потерявшихся во время боевых действий и приют для тех, кто остался без крова и родни. Надо отдать должное Кэльрэдину, он бросил все средства на борьбу с последствиями войны, привлек огромное количество дружественных ему сил. Эльфийское войско не чуралось работы добровольными телохранителями (кое-где нечисть не только не помогала, а лютовала), поварами, прачками, лекарями и няньками. Я мельком видела знакомых мелизандов и познакомилась с новыми друзьями Михо, охотниками, – их помощь во время войны с Гайдэ особенно пригодилась магам. Мне было уже трудно узнать в подтянутом молодом человеке нашего толстячка Михо. Впрочем, кое-что в бывшем свиноводе осталось неизменным – мягкий голос и манеры. Малья по прежнему была с ним. Мне кажется, похищенным детям она помогла больше, чем все утешительные речи. Теперь я видела, как она давала золотые искры, малышам, самым маленьким серым детишкам, пострадавшим от черной магии.

Люди из живого круга, те, кто уже немного оправился, постепенно разбредались по домам. Их развозили бесплатные обозы. Одновременно с этим мы видели проходящие мимо богатые караваны, направляющиеся в Рээдин-Тээн.

Мы с Ирэмом очень уставали. Мне бы очень хотелось встретиться с Гвенд и Букашкой, но их нигде не было видно. Зато в Пельтреннате нам повстречался Теклак с Семьей. Орки следили за порядком в городе, преступные элементы, которым никакие законы и нравственные ограничения не писаны, шуровали на улицах, пользуясь неразберихой.

Шел пятый день нашей стоянки. Телега, которую мы выкупили из обоза, стала нам родным домом. Басил каждый день отправлялся на вылазки в деревни по защищенным тропам – приносил он оттуда продукты, выменянные на специи. Бывшего ловца не устраивала полевая эльфийская кухня, на которой кормились волонтеры, а мне было все равно, хотя, с другой стороны, питаясь в телеге, мы экономили кашу и тминный хлеб для тех, кому бесплатная еда была нужнее.

Закончив с ранеными, мы с Ирэмом пошли к телеге, обнявшись. Подозреваю, что я не устояла бы на ногах, не поддерживай меня маг под руку.

— Ты молчишь, — сказала я.

— О чем?

— Ты знаешь. О матери, о прощении, данном Ниэне. Ты потерял близких. Тебе тяжело. Ты плохо спишь ночью.

Ирэм остановился у края тракта, обнял меня, глядя на проходящий мимо роскошный обоз с охранниками-магами, вышагивающими по бокам. На плече его, нахохлившись, сидела Кусака.

— Ты все понимаешь, Даша. Хорошо, что я могу обойтись без слов.

— У нас считается, что в тяжелых ситуациях нужно выговориться, чтобы не прятать внутри то, что рвет душу.

— Да? — Ирэм задумался. — Наверное, это работает. Проблема в том, что мне нечего сказать. Я словно закрыл дверь в прежнюю жизнь, она осталась в другом месте, а я здесь.

— Рано или поздно это может вырваться наружу.

— Но ты же будешь рядом и утешишь меня? — маг хитро улыбнулся, глядя мне в глаза. — В крайнем случае, в Аклидии неплохие… бордели, уж там все лечат… лаской.

— Эй! — возмутилась я. — Чем мои ласки хуже?

— Они самые лучшие, — протяжно проговорил Ирэм. — Когда же мы сможем остаться наедине?

Я вздохнула. Только маг потянулся, чтобы поцеловать меня, как Кусака с пронзительным недовольным криком сорвалась с его плеча и взмыла в небо. Ирэм, помянув импов рогатых, проводил сову взглядом.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Кусаку позвали. Это может быть только Кэль. Боюсь, нас ждет вызов пред очи Властителя. Или что похуже, например, магическое расследование. Я все-таки сын Гайдэ и брат Равая.

— Ясно. Кусаку «взломали» и хакер запустил вирус. Что ж, мы сами не лыком шиты, Серпента со мной, — пробормотала я. — В худшем случае я прибегну к крайнему средству.

Но опасались мы преждевременно. Через несколько дней Кусака принесла приглашение ко двору Властителя, оформленное во вполне дружелюбном стиле. В нем припоминались наши заслуги перед Ондиганом и обещались награды. Ирэм был настроен скептически, я тоже.

Мы с магом повели нашу телегу к Рээдин-Тээну, столице эльфийских земель и резиденции Медноволосых. Я видела яркий Пельтреннат и торговую, кипящую жизнью Тунницу. Но Рээдин-Тээн потряс меня до глубины души. Он был огромен – эльфы не любят скученность – и полон ЛЕТА. Зима не пересекала его границ. Каждый дом представлял собой произведение архитектурного искусства. Наверное, если бы я решила осматривать в нем достопримечательности, за несколько дней не продвинулась бы дальше первых улиц – так красивы они были. Дома тонули в зелени. Лужайки, полянки, эльфийские дубы в три охвата, драконьи деревья, взмывающие в небо тонкие шпили магических лабораторий и круглые обсерватории, театры, библиотеки и… питейные заведения, как без них.

Нам пришлось оставить телегу у городских ворот, обозам запрещалось въезжать в Рээдин-Тээн. По улицам столицы ходили обычные повозки с лошадками. Я ожидала увидеть какое-то феерическое здание, но замок Властителя оказался довольно обычным местом, скучным и аскетичным на вид, впрочем, довольно уютным внутри. Замок возвышался посреди парка, похожего скорее на лес. У Кэльрэдина было несколько резиденции, но все важные решения принимались в Рээдин-Тээне, там же заседали оба Совета. Нас встретили у ворот, слуги отвели нашу разношерстную компанию в скромный домик в глубине парка.

— Госпожа, — обратился один из них ко мне с поклоном. — Властитель желает с вами поговорить.

— Я тоже пойду, — вскинулся Ирэм.

— Нет. Пожалуйста. У нас еще будет совместный разговор. Но сейчас Кэль вызывает меня одну. Прости.

Ирэм нехотя кивнул.

— Желаете переодеться, — слуга деликатно покосился на мои потрепанные штаны из супермаркета.

— Желаю, — усмехнулась я.

— Следуйте за мной. Вам подберут подходящее одеяние.

Освеженная ванной, в простом, но соответствующем обстановке платье, я шла по коридорам дворца. Здесь было много магии, белой. Изредка мелькали вкрапления золота. Я заметила, что их появление было связано с необычными предметами, расположенными в здании тут и там. Скорее всего, это были вещи из наследия Первых.

Кэльрэдин ждал меня в небольшой комнате с открытыми окнами, над которыми колыхались золотые полотнища занавесей. Он обернулся, и я вздрогнула: Властитель очень сильно изменился. Он похудел, осунулся, глаза с красными жилками казались совсем больными на обтянутом кожей лице с обозначившимися скулами. Волосы были выстрижены вдоль висков неровными прядями. Я знала, как нелегко пришлось защитником замка, окруженном кругом Гайдэ. Я также знала, что Кэльрэдин жертвовал отдыхом и своей порцией еды ради других обитателей замка. Замок выжил только лишь благодаря тому, что драконы стали приносить пропитание, пролетая над живым Плетением, не распространившим свою черную магию на небо. И, конечно же, благодаря магии Властителей. Говорят, что в последние минуты перед подходом подмоги Кэльрэдин сам вышел из замка, чтобы отражать удары хлыстов черных магов, которые пользовались живыми людьми как стеной.

— Я пришла, как и обещала, — мой голос дрогнул.

Кэльрэдин смотрел на меня с мягкой грустью в усталых глазах.

— Все ли хорошо с тобой?

— Все прекрасно, Кэль. Мой возлюбленный жив, и мы снова вместе.

— Ты настояла на своем и победила, — Властитель улыбнулся. — Ты упряма, как… твоя бабушка. И так же привержена слову чести. Увы мне.

— Все еще будет у тебя, Кэльрэдин. Если в моем мире смерть еще не означает смерть, что же говорить о твоем!

— Давай присядем.

Мы сели на обшитую золотистой тканью скамью.

— Расскажи мне о нем, — попросил Кэльрэдин.

— О Буушгане?

— Да, я почувствовал его присутствие, когда он появился рядом с Гайдэ. Черная Королева сумела создать между нами связь, как когда-то я с тобой. Гайдэ приходила ко мне во сне, не давала ни минуты отдыха, грозила страшными карами, требовала отказаться от власти и передать трон Раваю.

— Она хотела, чтобы правил ее сын?

— Да. К тому моменту она уже понимала, что королевой ей не быть: тьма начала изменять ее, разум покидал ее черное тело. При этом она могла бы долго оставаться Источником. Если бы я добровольно согласился сойти с престола, я запустил бы магию Властителя, и Ондиган рухнул бы, если не сразу, то спустя некоторое время. Равай на троне с Источником такой силы… — Кэль покачал головой. — Я проводил часы в полусне, из которого выходил только с помощью узлов. Несколько часов в сознании – и снова… там. Я видел, как Гайдэ убивает мой народ, но ничего не мог сделать. И вдруг появился Он. Прошел через ее охрану и магию, впитывая искры, которыми его атаковали, приблизился к трону Первых, который армия Гайдэ отыскала в подземельях. Я чувствовал ужас Черной Королевы. И свою радость. Демон коснулся ее лба и выпил всю без остатка. Меня выбросило в явь. Я слышал крики черных магов, сражающихся под стенами замка – они тоже поняли, что лишились Источника. Буушган успел сказать мне кое-что на прощание. Сквозь сон.

— Что же?

— Он сказал, чтобы я отпустил тебя, Даша. Сказал, что еще вернется однажды. Сказал, чтобы я… впрочем, об этом позднее.

Я рассказала о своих приключениях на Земле. Властитель жадно слушал.

— Надеюсь, в твоем мире демон не обратит свои таланты против невинных людей.

— Мы можем только полагаться на его обещания, — вздохнула я. — Буушган – человек чести, если так можно выразиться.

— Кто мог знать, что спасение Ондигана придет от существа из столь враждебного мира, столь отличного от наших. А твой мир… он так необычен.

— Да, — я содрогнулась, вспомнив инкуба, — я никогда не думала, что в нем столько магии, о существовании которой мы и не догадываемся.

Кэльрэдин встал и подошел к изящному, инкрустированному перламутром столику, взял с него что-то и обернулся ко мне:

— Возьми, это твоя память. Ты оставила его в замке.

Он протягивал мне бабушкино кольцо – серебро и моховый агат.

— Не надо, Кэль, — сказала я, — оставь себе. Тебе тоже нужно… воспоминание. Не обо мне, об Агнии. Она любила тебя. Вы еще встретитесь.

Кэльрэдин с грустью поднял на меня усталые, больные глаза.

— Твои слова – слабое утешение.

— Гвенд здесь, — сказала я. — Она обещала, что ее дочь снова родится в этом мире. Уже родилась. Нужно подождать.

Властитель побледнел, покачнулся, схватившись за столик.

… В ожидании приема, объявленного Кэльрэдином, наша компания обосновалась в саду у дворца. Мы с Ирэмом возлежали на травке, Ниш точил свой меч, Эгенд играл на челле, Альд жрал груши, Узикэль ворчал и делал пометки на свитках, Басил спал, похрапывая в такт пению птиц. Семейная идиллия. Наши с Ирэмом мечты уединиться разбились о нежелание всей остальной компании оставить нас в покое.

— Вот что им всем надо? — шепотом спросила я у Ирэма, досадуя.

— Я все слышу, — отозвался Эгенд.

— Может, прогуляемся? — с надеждой предложил Ирэм. — Когда мы еще походим по зеленой травке? Скоро возвращаться в стужу.

— Скоро возвращаться в Дашин мир, — с недовольством возразил Ниш. — Это ты тут… всей семьей, а мне еще невесту забрать надо, с дитёнком.

— Не хочешь получить благословения на брак у Кэльрэдина? — с озабоченным лицом предложил троллю Эгенд. — Лим все-таки принцесса.

— Угу, — буркнул Альд из травы. — Говорят, родня ее кипиш подняла.

«Кипиш» он произнес по-русски, никто не возражал – все поняли. Ниш немного изменился в лице и сказал, что подумает насчет предложения Эгенда.

— Место Лим здесь, она – сокровище мелюзин. Она и твой сынок, — поддержал старшего из близнецов Ирэм.

— Да что я, не знаю, что ли? — пробормотал Ниш.

— А вы потом куда? — спросила я у Эгенда.

— В долину, к Таолду, — ответил тот.

— Брат! — с досадой отозвался Альд.

— Что, брат? Ты же знаешь, что распоряжения Кэльрэдина очень… расплывчаты. Не думаю, что он таит месть за то, что мы сбежали из замка, но и особых подарков от него не жду. К тому же это отец Даши. Она попробует его вылечить.

— Хм, — сказала я, вспомнив несколько обмолвок Кэля во время нашего разговора. — Я тоже не думаю, что он предъявит вам счет. У него что-то другое на уме.

— Вот скоро и выясним. Идемте, — со вздохом сказал Ирэм, — пора приводить себя в порядок. Гости съезжаются.

… Распорядители подвели нас к самому трону Властителя. Это, скорее, было изящное кресло, предназначенное для мирных церемониалов. Я знала, что где-то в замке есть настоящий тронный зал, особое место, расположенное под корнями эльфийских дубов. Там я однажды побывала во сне, вглядываясь в зеркало-артефакт, через который ушла Агния. Я вздохнула и поискала глазами Илу. Букашка сообщил мне по «спецсвязи», что они с магиней уже прибыли в замок, но Илы нигде не было. Я заметила среди гостей Ву с Кариссой и радостно замахала Веснушке. Карисса перехватила мой взгляд и повела глазами в сторону развешанных по стенам геральдических знамен. Ну конечно! У одной стены стояла копия Ву. Второй Веснушка поднял руку и радостно помахал мне в ответ, первый надменно смотрел перед собой. Никогда к этому не привыкну.

Нам предоставили роскошные наряды. Ниш сегодня был особенно хорош в дарованном Властителем кожаном нагруднике поверх расшитой тонкими узорами рубахе. Альд и Эгенд в изысканных гоунах стояли почти неподвижно, ближе всего к трону – туда подвели их распорядители. Видно было, как сильно тревожит близнецов их неопределенный статус. Я нервно поправляла складки строгого темно-фиолетового платья, под которое (на всякий случай) надела джинсы. Зал заполнился людьми, эльфами и представителями других рас. Ирэм иногда вполголоса называл мне тех или иных персон. Так я увидела мага Кендиила и злосчастного Мойэгана, который, как сообщил мне Ирэм, много лет был влюблен в Гвенд. Я видела родственников Лим, с которыми Ирэм уже успел поговорить – они поглядывали в нашу сторону с подозрением и опаской. Неподалеку любезничала с каким-то представительным эльфом разряженная в пух и прах Лау. Здесь был Теклак с другими орками из рода Бадынов. Среди толпы крепких дядек я узнала Мишу, Арына, - воина под присмотром которого служила Тусса, и еще нескольких родичей, знакомых мне по дому Бори.

По залу пронесся шелест голосов, многие склонили головы – у трона появился Кэльрэдин. Он был бледен, но бодр и, судя по взгляду, полон уверенности. На голове посверкивала жемчужная диадема, выстриженные волосы у висков были прикрыты золотой сеткой. Кэль пресек попытку церемониймейстера выступить с приветствиями и сразу перешел к делу, пропустив многоречивую вступительную часть. Заметив это, присутствующие в зале напряглись. Стало слышно, как шуршат листвой эльфийские дубы за окнами.

— Я пригласил сегодня всех тех, чьими усилиями была прекращена эта страшная война, — глубоким сильным голосом заговорил Кэльрэдин. — Пусть весть о том, что сейчас будет сказано, распространится по Ондигану. Ошибки склонны копиться, множиться и обрушиваться на потомков тех, кто совершил их. Я, Кэльрэдин Медноволосый, последний из своего правящего рода, признаю свои ошибки и ошибки своих предков. Когда-то мой род нарушил данную богами и Первыми очередность в восхождении на этот трон. Я признаю это.

По залу прокатилась волна удивленных возгласов. Стоявший неподалеку немолодой констебль, которого я помнила со дня нападения на наш лагерь воскресших мертвецов, изумленно охнул.

— Я использовал свою власть ради личных целей и не смог вовремя распознать заговор, что привело к гибели моих соотечественников. Я признаю это.

Еще одна волна шепотков, недоумение на лицах. Ву, стоявший у стены, радовался, как ребенок. Ву, стоявший рядом с Кариссой, напряженно свел вместе пшеничные брови.

— Сегодня в третий день от Сильной Луны я, Кэльрэдин Медноволосый, отрекаюсь от власти в пользу более достойного. Того, в чем наиболее сильна кровь златовласого рода, который был незаконно смещен с престола.

Шепот превратился в гул голосов, высказывающих свое недоумение. Кэльрэдин сделал знак в толпу, и к трону шагнул Ву.

— Я, правитель мелюзин, Верховный мелизанд, свидетельствую, что Зеркало прорицаний, хранящееся на моем острове, указало на нового правителя Ондигана, потомка золотоволосых королей, — сказал Веснушка номер один.

Я невольно перевела взгляд на Эгенда. Он был бледен. Альд расширенными глазами смотрел в рот Ву.

— Сомнений нет, — продолжил Веснушка. — Для тех, кто сомневается, я могу сплести узелправды. Пусть проклятие поразит меня, если я лгу.

— Кто же это?! — выкрикнул из толпы взволнованный голос. — Кто претендент?!!

— Следующими правителями должны были стать Митрэдооны, род предателей! — прокричал кто-то совсем рядом.

Я взяла Ирэма за руку и сжала ее.

— Я возвращаю последовательность наследования. — зычно провозгласил Кэль, вставая во весь свой огромный рост. — Пользуясь своим правом нынешнего Властителя! Золото – серебро – медь!

— Донирээны! — сказал кто-то, негромко, но ясно. — Последний род золотоволосых.

— Их сыновья не золотоволосые. Они полукровки, — возразил кто-то.

— Зеркало Предсказаний никогда не ошибается, — тяжелым, сильным голосом проговорил высокий эльф в черном. — Ни одно пророчество в роду Властителей не осталось несбывшимся. Предсказания не подчиняются устоям, они сами создают правила и законы.

Все присутствующие обратили свой взгляд к говорящему. Это был Мойэган, слуга и приближенный Кэля. Он исподлобья смотрел в глаза Властителю. Тот понимающе кивнул и обратил свой взор к совершенно белому Эгенду.

— Подойди, — велел Властитель.

Эгенд сделал шаг и застыл. Ирэм положил руку ему на плечо и шепнул:

— Иди. Ты всегда это знал. Память золотоволосых, помнишь?

Эгенд оглянулся, умоляюще заглянул в глаза мага, что-то в них разглядел и смиренно кивнул. Он поднялся по ступенькам мимо Ву, который тоже потрепал его рукой по плечу.

— Ты признаешь волю Властителя? — строго спросил Кэль у юноши-эльфа, склонившегося перед ним на одно колено.

— Да, — выдохнул Эгенд.

— Принимаешь ли ты волю Первых?

— Принимаю.

— Пусть магия искр подтвердит этот узел.

Кэль снял с волос жемчужную диадему и водрузил ее на голову старшего из близнецов. Я видела, как золотые искры вихрями затанцевали вокруг фигур прежнего и нынешнего правителей. Так вот, как это происходит! Поднявшись с колен, Эгенд сел на трон, держа спину неестественно прямо.

— Правь мудро. Не совершай ошибок тех, кто был до тебя. Слушай мудрую речь. Не слушай лесть, не верь словам, пока их не подкрепит магия. Желаешь ли ты вершить приговор? Или расторгнуть какой-либо договор? Или даровать помилование? Или благословение? В качестве первого своего распоряжения на этом троне. Подумай, это должно быть что-то благоприятное.

— Тут вот я подумал… — раздался рядом знакомый, веселый голос. — А не благословить ли новому правителю один хороший брак? Чем не благоприятное?

Ниш выступил вперед, коротко поклонился, пряча в глазах усмешку, и пророкотал:

— Э-э-э… Властитель, я тут задумал жениться. Я сам – не последнего роду, но невеста моя куда выше по происхождению и все такое. Зовут меня Нишом Бэрегнд, а невесту мою Лим из рода Дониар. Я вот…

— Благословляю, — с выражением панического ужаса быстро проговорил Эгенд.

В толпе весело хохотнула Лау. Родственники Лим, судя по лицам, окончательно потеряли связь с реальностью. Ниш еще раз поклонился и с донельзя довольным видом смешался с толпой. Я бы на его месте сейчас хорошенько спряталась.

— Добрый знак, — улыбнулся кончиками губ Кэльрэдин. — И, кстати, говоря о благоприятных браках…

Он спустился по ступенькам, шагнул куда-то за яркие полотнища драпировок и вывел оттуда за руку молодую девушку с золотыми волосами. Она робко оглядывалась вокруг, очень миленькая, маленькая, курносенькая, совсем не красавица. Эгенд еще больше побледнел и привстал.

— Вручаю тебе руку Рионы из рода Ридэнээн. Трону давно нужна королева, — произнес Кэльрэдин.

Эгенд медленно протянул руку к девушке. Та, потупившись и залившись краской, вложила в нее свою маленькую ладошку.

— Как мило, — сказал рядом Узикэль, утирая слезы. — Такая прекрасная пара. Все счастливы, все воссоединились с любимыми, один я… один я…

Мы с Ирэмом переглянулись.

— Мы разные существа, и пути у нас разные, пусть терпкость, сладость и горечь устранят все различия и примирят нас на время трапезы, какое зло не таили бы наши души! — громко сказал Кэльрэдин. — Да будет пир!

Гости не скоро последовали в трапезный зал, но вскоре все места за столами были заняты: всякие новости лучше всего усваиваются за стаканом чая… или эля, это я давно поняла. На ступеньках у трона, лицами друг к другу, стояли Эгенд и Риона.

— Это надолго, — сказал Альд, обнимая нас с Ирэмом за плечи. — Идемте пожрем.

Нам приготовили места у стола нового Властителя, но Ирэм упорно тянул меня поближе к дверям. И, столкнувшись нос к носу к Кэльрэдином, немного смутился. Чуть-чуть. К моему удивлению, Кэль уважительно отвесил магу легкий поклон.

— Ирэм, маг Ирэм. Мы давно не виделись.

— Да, давненько, — пробормотал Ирэм.

— Эгенд официально представлен в качестве правителя. Магия подкрепила законность коронации, но сила и слово Властителя пока у меня. Еще три месяца я буду наставником и правой рукой Эгенда. Ирэм, я предлагаю тебе должность при дворе. Это то, на чем ты настаивал: отдельный магический совет с расширенными полномочиями. Возглавь его.

— Господин…

— Я признал сегодня столько ошибок, что еще одно признание сути не изменит. Ты был прав, когда напророчил магические бунты и уязвимость серых рас. Возглавь новый Совет. Бери жену в помощницы.

Если при первых словах Кэля Ирэм лишь качал головой, то на последней фразе посмотрел на меня. Я почувствовала его сомнения и колебание. Нет, только не это! Да, я приму любое решение Ирэма сейчас, но стать привязанными к трону и государственной службе? Потерять свободу, которую мы завоевали такой ценой, одну на двоих?

Наверное, это отразилось у меня в глазах, и Ирэм твердо ответил с поклоном:

— Властитель, своим предложением ты оказываешь мне великую честь. Мне и моему опозоренному роду.

— Ты ничем не запятнал себя, маг, — возразил Кэль.

— Я – нет, но моя семья… Годы пройдут, прежде чем мое имя перестанет вызывать в памяти людей деяния матери и брата. Не лучшее дело – ставить на такую должность человека, чья родня чуть не погубила Ондиган. Хотя я понимаю, что клин вышибают клином. И еще: есть дело, которому мы с супругой хотим себя посвятить. Оно послужит благу Ондигана, обещаю. А у тебя имеются прекрасные маги для того, чтобы возглавить Совет. Кэндэиил. И вот что, попроси старого Эпта помочь. Мне кажется, он довольно пробыл нянькой при орчатах Бадынов.

Кэль пошевелил губами и нехотя кивнул.

— Прощай, Даша, — вдруг обратился он ко мне.

Я вздрогнула:

— Да встречи, Кэль. Не думаю, что нам нужно прощаться навсегда. Мир тесен. Миры… тесны.

Кэль улыбнулся и отошел от нас, влившись в толпу рассаживающихся за стол гостей.

— И какое же дело ждет нас, муж мой? — ехидно спросила я, подхватывая Ирэма под руку.

— Я намеренно не уточнил этот момент, — заговорщицки наклонился ко мне Ирэм. — Чтобы и ты поучаствовала в выборе.

— Ну хоть намекни, на что губу раскатывать.

— Детей растить, чем не великий подвиг? Нет? Ну, подождет так подождет. Специями торговать? Открыть харчевню с этим, как его… с капустой…

— Борщем, — подсказала я. — М-м-м… Нет.

— Тогда, — маг сверкнул синими глазами, — объединить Серпенту и Полоза и искать потерянных, похищенных и потерявшихся. Взрослых, детей. Пресекать черное колдовство, исследовать другие артефакты Первых. В наших мирах еще довольно зла. А я уже набил в этом деле руку.

Я остановилась посреди зала и серьезно сказала, глядя в глаза Ирэму:

— А вот тут я с тобой.

Мы кивнули друг другу и пошли к столам. Музыканты настраивали свои челлы. Эгенд и Риона чинно уселись во главе, пажи понесли первые блюда, обильно приправленные специями. Альд уже жевал, мирно беседуя за столом с Узикэлем.

Челлы внезапно взвизгнули и замолкли. Все присутствующие обратили свои взгляды на двери, в которые вошла женщина в потрепанном лекарском одеянии. Гвенд. Я невольно залюбовалась магиней, ее зрелой красотой, лицом, сияющим мудростью и достоинством. В отличие от меня, взоры гостей, однако, были больше обращены на плечо женщины, чем на нее саму. Наверное, никогда еще Букашка не получал столько внимания от людей.

— Нечисть, — зашептали в зале, — опасная нечисть.

Буккан сиял и раскланивался, рискуя свалиться на пол. Не передать словами, каким взглядом смотрел Кэльрэдин на приближающуюся магиню. Магиня приблизилась к Властителю и громко сказала:

— Я пришла, хоть и обещала, что никогда не переступлю твоего порога. Но времена меняются, малыш Кэль. На этот раз ты сам изменил их. Для тебя все только начинается.

В наступившей звенящей тишине Кэльрэдин дрогнувшим голосом спросил:

— Что я должен сделать, Гвенд?

И застыл в ожидании приговора.

— Гвенд, это Гвенд… та самая… — пронеслось по залу.

— Пойти со мной, когда выполнишь долг по отношению к мальчику из Донирээнов, — усмехнулась Ила.

Кэль кивнул:

— Дай мне три месяца.

— Хорошо. Просто скажи, когда будешь готов. Мы с Баольбином услышим тебя и скажем, куда прийти. А сейчас мне пора.

Провожаемая взглядом Мойэгана, Гвенд развернулась и пошла к дверям. Проходя мимо нас с Ирэмом, она одарила нас легкой улыбкой. Букашка салютовал мне лапкой.

« Мы еще встретимся, хозяйка Даша», — услышала я в голове.

Эпилог

Год спустя

Я ждала этого негодника уже битый час. Выходила из дверей отеля, вглядывалась в поток машин и возвращалась в тепло лобби. Хорошо, что я не надела тесной обуви на каблуках и не затянулась в узкое литл блэк, как предлагала Нина. Наряд у меня был как раз подходящий для праздника и предшествующего ему небольшого путешествия: мягкие туфельки, длинное шелковое платье (Лим понравится, она до сих пор иногда приходит в шок от наших земных нарядов).

Наконец он появился. Дорогущее спортивное авто с ревом выехало из-за поворота и остановилось, напугав швейцара. Крыша эффектно поехала вниз.

— Запрыгивай!

Хвастун. Я чинно подождала, пока Альд выйдет и, закатив глаза к небу, откроет мне дверцу.

— Красный Феррари, какая пошлость! — проворчала я, усаживаясь. — Новая?

— Первый день. Еще не привыкли друг к другу, — младший из близнецов нежно погладил черного коня на логотипе. — Но малышка мне уже доверяет.

— Пошлость.

— Кое-кто так не думает, — Альд выразительно показал пальцам на двери отеля.

Там застыли (вот ей-богу, со слезами в глазах) три красотки гламурного типа. На одной из них, рыженькой, Альд остановил задумчивый взгляд.

— Не вздумай, — угрожающе проговорила я. — Мы и так опаздываем. Лучше бы я такси взяла.

— Далеко, — разумно возразил Альд. — Не бойся, не опоздаем. Пристегнись.

— Ирэм, наверное, извелся, — пожаловалась я.

— Твой благоверный уже небось с подружками невесты пляшет, — оскалился Альд. — Мелюзины. Легкомысленные создания.

— Поехали быстрее, — вырвалось у меня.

Автомобиль взревел. Крыша поползла на место. Нет, точно хвастун. Одна из девушек с решительностью самоубийцы подлетела к отъезжающему автомобилю и забила в стекло наманикюренными ручками. Альд нехотя приоткрыл окно.

— Вы ведь Дэн Альдов? Это ведь вы?!!! — заверещала девица, протягивая в окошко блокнотик. — Вы тот самый эльф из «Унеси меня на крыльях»! Можно автограф?

Альд улыбнулся во все тридцать два и поставил закорючку на страничке. И еще две, на двух чистых листах, покосивших на двух других девчонок. Он пока очень плохо говорил по-русски. Его считали то ли норвежцем, то ли исландцем.

— Ну вот, — сказала я. — Звезда кино. Уже и поклонницы узнают. А начинал ведь с рекламы трусов.

— Я люблю сниматься в рекламе, — добродушно сказал Альд. — Какая разница, что рекламировать? Ну не специями же мне торговать, в самом деле?!

— Действительно.

— Ирэм перевел почти всех гостей через портал. А Лим с Нишем?

— За ними пойду я. Заберу их и Эгенда. Они в замке Мераса, короля людей. Ниш неожиданно стал любимцем своей человеческой родни.

— Кто бы мог подумать, — фыркнул Альд.

— Ага. Их задержали в замке, Мерас дожидался Эгенда. Поэтому к Северному порталу Лим с Нишем к назначенному времени не успели. Хотели лететь на Томпи, но Артурчик немного захворал, зубки режутся. Ирэм пробить портал туда не сможет. Придется идти мне с Серпентой. Боги, боги, это их третья свадьба. Бедные.

Я покачала головой. Первое бракосочетание устроили мелюзины. Только неимоверными усилиями, уговорами и убеждениями родня Лим признала Ниша в качестве зятя. Конечно, помогло благословение новоявленного Властителя. Успокоившись, мелюзины расстарались на все сто. Сразу после церемонии бракосочетания у очередного зеркала-артефакта, молодожены отправились в земли Мераса. И теперь я должна переместить их в дом Бадыновых. Там торжество состоится только для самых близких друзей. Подозреваю, что это идея Розы Бадыновны, которая очень соскучилась по дитенку моря. Нам-то с Ирэмом было все равно, где отмечать свадьбу. Хотя, признаюсь, больше всего по душе и мне, и ему компания друзей.

***

Ниш нес мелюзину в покои. По сути, это была их первая брачная ночь. Нишом возлагал на нее большие надежды. Возлагал, пока Лим не хлопнулась в обморок, едва выйдя из зала. Он все время говорил ей, что она переутомляется. Что нельзя так издеваться над собой. Она не доверяла Артура нянькам, кормила его грудью, ограждала от всех попыток мелюзин затетешкать ребенка до нервных судорог. Сегодня Лим пришлось несколько часов высидеть в трапезном зале. То есть, столько она не выдержала – удалялась то и дело в детскую, проверяя, как там мальчик. Перенервничала. И вот результат: истощение. Ниш шагал, поражаясь тому, как похудела его жена. Куда только делись пышные формы, такие прелестные и чувственные. Но это не значит, что его Лим теперь меньше им любима, наоборот, у него слезы сострадания на глаза наворачиваются, когда он ее видит, так и хочется обнять ее и не отпускать от себя. Ничего, при первой же возможности он увезет ее как можно дальше и… откормит. Будет исполнять любой ее каприз. Обидно только, что им до сих пор не дали побыть наедине.

Ниш принес жену в покои, украшенные цветами и лентами, с горькой усмешкой бросил взгляд на брачное ложе, покрытое лепестками роз. Лепестки подвяли. Он стряхнул их на пол, собираясь уложить Лим на постель. Но мелюзина раскрыла глаза и сказала:

— Я в порядке. Сейчас посижу немного…

— Ага, посидишь, — проворчал Ниш. — Спи уже.

— Но как же наша брачная ночь…? — Лим зевнула. — Мне нужна ванная.

— Я позову слуг, — вздохнул Ниш.

Пришли немного хмельные мелюзины и увели новобрачную в купальню. Ниш сидел на кровати и терпеливо ждал. Может, хоть сегодня? Он начал подозревать неладное, когда прошло не меньше получаса. Пошел в купальню, робко заглянул и выругался. Лим спала прямо в ванной, положив голову на мраморное изголовье, застеленное тканью, поджав ноги под ослепительно белый животик.

— Издеваетесь? — простонал Ниш.

Он засунул руки в воду, вытащил жену, завернул ее в кусок ткани и снова понес в опочивальню.

— Сейчас, сейчас, — бормотала Лим.

В комнате тролль уложил ее под одеяло, полюбовался, сел в кресло и задумался. Глупые служанки-мелюзины, легкомысленные создания, ради танцев бросили девушку одну в купальне. Не хочется даже думать, чем их «забота» чревата для малыша. Ниш встал и пошел в детскую. Точно. В комнате было пусто, и только Артур гукал в роскошной колыбельке. Увидев тролля, ребенок протянул к нему руки.

— Пойдем, — сказал Ниш, поднимая сына. — Жду не дождусь, когда явится Даша и мы сможем свалить подальше. К тете Розе. Помнишь тетю Розу?

***

Проснувшись, Лим наблюдала умилительную картину. На остатках лепестков возлежал ее муж, огромный, словно скала. На нем, повторяя позу тролля, сладко посапывая, спал Артур. Было видно, что мальчик мужественно сопротивлялся сну, прежде чем он его одолел: волосы Ниша, отросшие со времени их последнего путешествия, были взлохмачены, а рот перепачкан ягодным соком. Несколько раздавленных ягод лежали на серебряной тарелке рядом с рукой тролля. Лим повернулась на бок и смотрела на мужа и сына. В дверь постучались. Лим поморщилась, пошла открывать. На пороге стояла Даша, тоже взъерошенная и недовольная. Во время переходов через портал у нее всегда немного побаливала голова.

Чтобы дать мужу и сыну еще немного поспать, Лим увела Дашу в соседние покои.

— Так ты по факту еще девица? — удивленно спросила Даша, выслушав ее жалобы.

Лим, которую откровенность подруги всегда вгоняла в краску, смущенно кивнула:

— Мы постоянно на виду. Да и у Артурчика зубки режутся, как отвлечься? У мелюзина дитя чуть до смерти не затетешкали, а у короля людей в гостях присмотра нет никакого. Вот мы вдвоем и маемся.

— Время вам нужно, — задумчиво сказала Даша. — Нужно, чтобы вам подарили время вместе. Ладно, собирайтесь. Хотя, зачем вам собираться? Все, что нужно, на месте раздобудем.

— Подгузников Артурчику, этих, япанских, — попросила умоляюще Лим. — И побольше, с запасом.

— Не бойся. Роза Бадыновна обо всем позаботилась. Я только к выбору свадебного платья ее не решилась допустить. Представляю, что она выбрала бы.

Во дворе Бадыновых молодоженов встретили ликующие орчата с барабанами, бубнами и дудками. Ролевик Игорь Наквакин, заматеревший, гордо носящий на лице оставленный гозом шрам, играл на аккордеоне марш Мендельсона. Не только у Даши голова заболела. Орчат утихомирили и отправили на кухню – помогать готовить все сто с лишним блюд орочьей и эльфийской кухни (компания несколько дней пыталась вспомнить что-нибудь из тролльих рецептов, но ничего, кроме, жареного на прутиках мяса, не вспомнила). Ниш с малышом пошли досыпать на второй этаж. А Лим повезли в салон. В быстрой машине Альда дорога заняла не больше получаса, но мелюзине пришлось несколько минут, чтобы прийти в себя перед входом в магазин для новобрачных.

Платье Даша заказала скромное, но милое, в стиле ее мира. Пришлось немного его ушить, и пока швеи занимались подгонкой, Лим спала у них на диванчике. В машине она смотрела в окно на проносящийся мимо чужой мир и думала, как неплохо было бы хоть иногда бывать тут: фильмы смотреть, по магазинам ходить, и нитки для вышивания тут хорошие, не выгорают.

Словно услышав ее мысли, Даша вдруг деловито сказала:

— Артурчику нужно всестороннее образование. Магия – это чудесно. Но и науки никто не отменял, что в вашем мире, что в нашем.

— Вот и хорошо, — обрадовалась мелюзина. — Будем к вам выбираться. Найди Артуру хороших учителей.

— Я ему школу хорошую найду. Ему и Огунду. Пусть тут учатся. А на каникулы к тетям и на Грозовой. Этикет там, теория и практика борьбы с нечистью. Что ваше Зеркало сказало?

— Ничего, — Лим пожала плечами. — Нужно к Ву ехать. Наши судьбы с его зеркалом связаны, ни с каким иным.

— Верно, — поразмыслив, сказала Даша. — А по поводу вас с Нишем все решено. С завтрашнего дня у вас медовый месяц. Я, между прочим, тебе завидую. У нас с Ирэмом, кроме свадьбы, ничего толкового не было. И свадьба-то была, официоз один.

Лим кивнула. Ирэма и Дашу поженил Таольд Золотоволосый. Отец Даши олго отходил от проклятья, но выздоровев, вернул себе былую славу. На дочь он не давил, скорее смотрел на нее как на чудо из чудес. Молодожены вернулись в Пельтреннат, чтобы заниматься поисками пропавших людей. К сожалению, оба вскоре были вовлечены в далеко не мирные события. Война закончилась, но черные маги, попавшие под проклятие, представляли опасность для населения. Даша не рассказывала о том, что им с Ирэмом пришлось пережить, и все вопросы обращала в шутку, но Лим стало известно, что на владелицу Белой Змеи охотилась пара отчаявшихся некромантов, винивших ее в смерти Гайдэ. А Ирэм попал под раздачу как сын Черной Королевы.

И в этом мире Даше приходилось быть очень осторожной - большая часть ее прежних знакомых считала ее мертвой. И особых причин «воскресать» у нее не было. Что так плохо, что эдак, вздыхала Лим, подъезжая к дому орков. Она думала о том, как Даше, должно быть, одиноко у себя. Единственное, что связывало ее с поселком – это семья Бадыновых. Но и орки засобирались в другой город, поближе к морю. Причину Лим понимала – Розе Бадыновне, Теклаку и орчатам хотелось участвовать в жизни Артура, а мальчику нужен будет постоянный контакт с водой. Лим была не против. Артур родился в доме Бадынов, теперь его жизнь связана с древним родом, захотевшим, ко всему прочему, стать его защитником.

… Это была лучшая свадьба из трех, выпавших на долю тролля и мелюзины. Во-первых, никто не заставлял их произносить высокопарные речи, во-вторых, Лим удалось, наконец, натанцеваться до упаду, и это взбодрило ее лучше, чем напиток эари, без которого, кстати, дело тоже не обошлось (хозяева и гости твердо вознамерились праздновать без перерыва на сон). В-третьих, когда с наступлением ночи молодожены исчезли с праздника, никто против не был, все всё понимали. Поздравления на следующий день принимал Артурчик, сидя на коленях у Розы Бадыновны, но ему по малолетству долгих речей выдержать не удалось.

Даша усадила Лим и Ниша в машину Альда и строго сказала:

— Не дергайся. Ничего с твоим отпрыском драгоценным не случится. Миша с вами поедет, будет с нами на связи. Оттянитесь там. У меня к тебе, кстати, разговор, серьезный. Но это потом... потом... подождет... пока...

Немногословный парень-орк сел вперед к Альду. Лим знала, куда их везут – в тот самый дом на побережье. Здесь, в этом мире, уже заглядывает в окна осень, но теплая, «бархатная», как тут говорят. Лим опять вздохнула – как хотелось бы взять с собой Артурчика. Но ничего, они возьмут его к морю в следующий раз. А сейчас впереди у них три волшебных дня. Два. Больше Лим без сына не выдержит.

***

Проводив новобрачных, Даша вздохнула и положила голову на плечо мужа.

— Завидки берут, — сказала она тихо. — Помнишь нашу первую ночь в том доме? Повторится ли такое когда-нибудь? Чтобы время... чтобы у нас было время, только для нас. Скоро у нас его станет еще меньше.

Ирэм помолчал, нащупывая под одеждой Полоз:

— Есть такое место. И мне кажется, сейчас самый удобный случай туда отправиться.

— Ты шутишь? — Даша повернулась, умоляюще вглядываясь ему в глаза. — Скажи, что ты не шутишь.

— Дай мне Серпенту, — попросил Ирэм и пояснил, наматывая оба артефакта на руки. — Сама ты построить портал на Грозовой не сможешь, на острове только мое шебо. Но я так хотел сделать тебе подарок, что долго тренировался, да и Ву помог, чертов бог. Я теперь маг-умелец – умею строить портал из этого мира в единственное место в своем. Но нам ведь этого достаточно будет?

— Достаточно, — завороженно произнесла Даша, глядя, как искрится воздух от движений Ирэма.

Она прошли через ткань миров так легко, что почти этого не заметили. Перед ними простирался ночной Грозовой. Долина светилась мягкими светлячковыми огнями. Даша вздохнула и судорожно сжала руку мужа. Когда-то она впервые услышала здесь от него слова любви, сказанные в порыве отчаяния, без надежды на будущее. Несколько эари появились внизу на опушке и подняли наверх деревянную долбленку. Даша кричала что-то восторженное в ухо Ирэму, пока ветер свистел у них в ушах.

На плантации сновали по воде лодочки мелюзин. Молодая женщина подплыла к Ирэму и Даше, остановившимся на берегу пруда, и подала магу крошечную скляночку.

— Что это? — ревниво спросила Даша. — Что она тебе дала?

— Узнаешь, — с загадочной улыбкой прошептал маг на ухо жене.

Он повел ее по тропе, уводящей вглубь острова. Они остановились у грота, вход в который был причудливо украшен, явно рукотворно, цветущим плющом, тем самым, сладким, привезенным мелюзинами из их родных мест.

— Что там? — с любопытством спросила Даша, заглядывая в грот.

— Наше брачное ложе, — тихо сказал маг. — Мягкое. С шелковыми простынями на теплых волокнах драконьего дерева и лепестках роз.

— Вот как?! Ты все заранее подготовил?

— Мне помогали. Должна же быть польза от всего этого мелкого и нахального лесного народца, что я приютил на острове.

— Идем же туда, Ирэм!

— Да, любимая. Но сначала…

Он повернул девушку к себе, открыл пузырек и окунул палец в прозрачную, тягучую жидкость. Палец его коснулся рта девушки, она доверчиво и послушно раскрыла губы. Ирэм нанес «сироп» на свои губы и поцеловал Дашу глубоким поцелуем, смешавшим сок и дыхание.

— Сладко. Что это?

— То, чем так ценятся местные орхидеи. Это афродизиак, очень сильный.

— Ирэм, — с упреком ахнула Даша, — а что, без него у нас теперь никак?

Маг засмеялся:

— Не знаю, что в вашем мире означает это слово, но на Ондигане афродизиаки взаимно раскрывают чувства и эмоции. Мы будем понимать друг друга в сто раз сильнее… и чувствовать тоже. Эта вытяжка так и называется, «Познание». Увы, действует она всего лишь раз. Я подарил тот флакон, что берег для нас, Нишу, но мелюзины были очень щедры сегодня. Мы им нравимся. За одну такую скляночку можно получить много золота, но каждая наша ночь все равно всегда будет стоить дороже.

— Как мило, — сказала Даша и вдруг спрятала лицо на груди мужа, тихонько застонав.

— Вижу, что действует, — Ирэм заглянул ей под челку.

— Да, — прошептала она.

По телу мага пробежала крупная дрожь. Он подхватил жену на руки и внес в грот, предварительно взмахом руки с Полозом на запястье поставив магическую преграду от назойливого мелкого народца, вроде пикси, уже собравшихся у входа и собиравшихся влететь внутрь вместе с влюбленными.

... Несколько часов спустя один из крошечных радужников заметив, что защиты больше нет, влетел в грот, трепеща крылышками. Влюбленные лежали на брачном ложе, обнявшись. Радужник пролетел вдоль стены и уселся в одном из выступов. Мужчина и женщина разговаривали, маленький проныра хорошо понимал человеческую речь и старался запомнить все, чтобы потом порадовать подославших его любопытных мелюзин во главе с придворной дамой Лау. Речь, как ни странно, шла именно о главной интриганке двора Ву.

— … был на приему у Кэльрэдина, — говорил маг. — Ты же его видела. Такой высокий крепкий парень, что ходил за Лау весь вечер и в конце концов, хм… удалился с ней в сад.

— Так это и был тот самый купец-хуми? Отец дочки Лау? Такой молодой и симпатичный? Зачем же она от него пряталась?

— Ну кто их знает, любимая. Мелюзины.

Радужник понимающе затрясся в смехе.

— Зато теперь у девочки будет отец, — сказала магиня. — Ирэм…

— Да, буди меня, буди, я не сплю, я все слышу…

— Ирэм, а ты хотел бы стать отцом? Вот прям… скоро… — странным голосом спросила девушка.

— Ты же знаешь, Даша. Ты все обо мне знаешь. И видишь все. Мне большей радости не было бы, чем нянчить своего собственного малыша. Я довольно скитался и смерти видел довольно. А теперь… я хочу видеть отражение себя… и тебя в ком-то… родном, чтобы знать, что ничего не заканчивается. Но почему ты спрашиваешь? Мы же решили повременить.

— Хм… понимаешь… тут такое дело, — немного ворчливо сказала магиня, прикладывая руку к животу, — не получилось у меня повременить. Надеюсь, это твое бешеное средство для малыша не опасно.

— Да нет же, — озадаченно произнес маг, — ты же сама знаешь, средства мелюзин никогда…

В гроте наступила тишина. Радужник, уже не скрываясь, сорвался с места. Он не стал даже смотреть, как маг кружит свою жену на руках, не стал слушать весь этот сладкий лепет ошалевшего от счастья среброволосого. Новость была очень срочная. И маленькое шаловливое существо очень гордилось тем, что именно оно в мгновение ока разнесет ее по острову.

***

Оградить дом Кэль решил самым обыденным способом – забить в землю колья и засыпать между ними колючие ветки терна. Нечисти он не боялся, а вот лесное зверье могло наведываться – забор прекрасно от него защитит. В будущем Кэль собирался завести пару коз. Смысла держать скотину, в принципе, не было, местный Хозяин обеспечит его самым необходимым – но свежее молоко… Одним словом, ему нужно было чем-то заниматься, иначе в этой чаще тоска окончательно разъест ему душу.

Место для «ссылки» на долгие шестнадцать лет Гвенд выбрала не случайное. Кэль короновал младшего Донирээна, а потому задолжал долине, из которой забрал потенциального Властителя. Сейчас на троне Морор-Тээна сидел Таольд Золотоволосый. Он бросил призыв магам, освободившимся от военной обязанности, помочь в наведении порядка в долине, но Кэль был одним из первых, кто решился перебраться в Морор-Тээн.

Нечисть здесь и вправду лютовала. Кэльрэдин, совершая все дальние вылазки по местам нападений и просто для изучения своей магической «вотчины», писал Эгенду рекомендательные письма. Молодой Властитель отвечал со всей серьезностью и вдумчивостью. Вскоре недалеко от места, где присмотрел себе жилье Кэль, возник поселок охотников. Глубоко в чаще рядом с заросшей тропой Кэль нашел старый, но крепкий деревянный домик. Почти месяц ушел на то, чтобы расчистить дорогу. Работал он в одиночку, неспешно. Путь до ближайшего поселка сначала занимал у него несколько дней. Но в поселке он заказал у мастера одноместную телегу, сам поставил самоцветы и повязал веревку, привез к дому необходимые в быту вещи.

Вечерами Кэль сидел у очага, ужиная гулумом от местного Хозяина и слушая вой нечисти. Бывший Властитель много вспоминал. Он казался себе старым и… надтреснутым, но утром, умываясь из бочки с дождевой водой, видел загоревшее мальчишечье лицо под короткими медными вихрами и считал веснушки на носу. Черная магия постепенно уходила из него. Он больше не прибегал к ее власти.

... Увлекшись сооружением ограды, Кэль не заметил, как наступил жаркий полдень. Предстояло еще построить загон для коз и подлатать сарай. А пока, стараясь перемещаться в тени деревьев, он занялся сбором хвороста для ужина.

Он вышел к поляне, мерно наклоняясь за буреломом и наслаждаясь монотонноым физическим трудом, от которого замедлялись в голове назойливые мысли. Пронзительный свист заставил его вздрогнуть и поднять голову. На опушке кто-то стоял. Кэль поднял руку к лицу, заслоняя взгляд от солнца. Женщина? Ила? Магине не нужно было свистеть. Она появлялась неожиданно из мелких порталов в любое время, удобное ей, а не… подопечному. А нахальная нечисть, что путешествовала с ней, уже давно бы дала почувствовать себя такому сильному магу.

Незнакомка еще раз свистнула и замахала рукой. Кэль с недоумением махнул в ответ. Тогда женщина сорвалась с места и припустила к нему. Она бежала изо всех сил, длинные волосы цвета насыщенной меди развевались за спиной, из туеска сыпалась спелая ягода. Кэль успел разобрать только, что незнакомка очень молода – в следующую секунду его схватили за руку и потащили за собой. Он побежал, бросив вязанку хвороста, решив разобраться в причине для неожиданной «атаки» позже. Они с девушкой неслись куда-то по подвявшей на солнце траве.

— Маг? — крикнула через плечо незнакомка.

— Да.

— Дурачина ты, маг! И чего тебя туда понесло?

— Так я... хворост собирал, — ответил на бегу Кэль, чуть не врезавшись в дерево.

— Ага! Понятно! И с тропы сошел? Глупый маг! Все! Стой!

Они остановились на тропе. Кэль рассмотрел натянутый вдоль деревьев канат с раскрашенными поленцами. Он перевел взгляд на девушку. Она тяжело дышала, обводя напряженным взглядом ряд деревьев вдоль тропы. Туесок у нее в руке был пуст – ягоды рассыпались во время бега.

— Ты откуда, маг?

— Отсюда, — сказал Кэль, растерявшись.

— Ты не понял. Как ты забрел сюда и остался жив, имп тебя возьми?

— Я здесь живу.

Девушка недоверчиво рассмеялась. У нее был маленький вздернутый носик и медово-медные удивленные брови, голубые глаза смотрели на мага с усмешкой.

— Там домик, в чаще, — запинаясь, чувствуя необычное смятение от взгляда незнакомки, начал объяснять Кэль.

— Ты тут поселился?! У здешнего Хозяина? — вытаращила глаза она. — И не надкушен до сих пор даже? Или ты охотник? Из поселка?

— Нет, маг, — покачал головой Кэль. — У меня договор с Хозяином.

— Местный Ний лет сто ни с кем договоров не заключает, — резко сказала девушка, подозрительно сощурившись.

— А ты?

— Я особый случай. Я ученица магини Илы. У меня ее шебо.

— Так и я ее… друг. Илы. И Баольбина, — для достоверности Кэль сослался на знакомство с мелким питомцем магини.

Лицо девушки медленно разгладилось. Вслед за облегчением на нем проступила досада:

— Так что же я тебя…? Всю ягоду растеряла.

Тут рассмеялся Кэль. Принялся хохотать, смутив девушку.

— Так ты меня спасала, на тропу тащила?

— Ага, — она тоже улыбнулась, сморщив носик.

— Ты эльфийка?

— Что?! Не хватало еще! — девушка откинула прядь с виска и продемонстрировала маленькое круглое, слегка оттопыренное ушко. — Я хуми! Сирота. Ила – моя учительница. Я знахарка и магиня… я учусь быть магиней.

— Просто волосы у тебя…

— Какие?

— Медные.

— Они рыжие, дурачина, — девушка осеклась, испуганно замолчала, — ой, прости. Ты ведь маг. И эльф… этих… кровей. Оот.

— Оот, — церемонно поклонился Кэль, от чего девушка снова прыснула.

— Мне нужно собрать землянику.

— Я помогу, — встрепенулся Кэль.

Они побрели по полянкам, болтая и выискивая в траве спелые ягоды. Обещав прийти еще, юная знахарка прыснула в лес. Кэль долго смотрел ей вслед. Как незаметно пролетело время, уже закат. Повернувшись, чтобы идти к дому, он чуть не врезался в Илу. Магиня тоже смотрела между деревьями:

— Познакомились?

— С твоей ученицей? Да. Милая девушка, — Кэль хлопнул себя по лбу. — Я так и не представился. И имя ее не спросил!

— Ничего, будет время вам поближе узнать друг друга, — сказала магиня. — А имя ее я тебе скажу. Оно очень подходит к ее волосам и… особенностям ее рождения. Ее зовут Агния.

Кэль тяжело опустился в траву, сел, не сводя взгляда с чащи, в которой некоторое время тому назад исчезла девушка. Он сидел там до наступления темноты, не заметив, как ушла Ила.

Иногда любовь – это водопад, иногда – горный ручей с острыми камнями, немилосердно ранящими плоть, иногда – капли влаги, находящие путь сквозь любые препятствия и размывающие привычное былое. В старом предсказании, увиденном Гвенд в Зеркале, ничего не говорилось о том, что Властитель встретит свою любимую, прошедшую через несколько жизней, но пророчества всегда туманны и неопределенны.

Конец

Content

Гусина Дарья Почетное гражданство