Ромашка с шипами

Лина Филимонова

Глава 1

Ева

Мне не нужен надзиратель!

Эту фразу я повторяю, как мантру, со вчерашнего дня. Она и сейчас крутится у меня в голове, отвлекая от ощущения эпичности момента.

И как только папе в голову пришло поручить какому-то там Артуру за мной присматривать? И как он может запрещать мне жить на съемной квартире с лучшей подругой Ленкой?

Плевать на запреты. Все равно я сделаю по-своему.

Самолет разгоняется, меня вдавливает в кресло, уши закладывает — и я отрываюсь от земли. А вместе со мной ещё сто пятьдесят пассажиров новенького аэробуса, который взял курс на столицу нашей родины.

Сердце трепещет от радостного предвкушения. Рот расплывается в улыбке. Я лечу в новую жизнь! Меня ждут великие дела!

А, главное, меня ждет свобода.

Я поздний ребенок. Моим родителям было под сорок, когда я появилась на свет. У меня есть старшая сестра и куча старших кузенов. Я всегда была самой маленькой в нашем дружном родственном клане. Меня все опекали. Мной командовали. Меня оставляли дома, когда предстояло что-то особенно интересное…

Сейчас мне почти двадцать, но для всех родственников я по-прежнему “мелкая”.

Как меня это достало!

К счастью, в Москве у меня родственников нет. Там я начну новую, взрослую и самостоятельную, жизнь. И никакой Артур мне в этом не помешает.

“Здравствуй, Ева. Это Артур. Напиши, как приземлишься”.

Пф-ф-ф! Как вежливо и официально. Как я и думала, этот Артур — редкостный зануда. Напиши ему… Ага, сейчас.

У меня мелькнула мысль просто сбежать. Вряд ли он меня узнает. В последний раз мы виделись, когда мне было лет десять. Так что я могу спокойно выйти в потоке пассажиров и пройти мимо него.

Я-то знаю, как он выглядит. Нашла вчера фотку в интернете. Артур Стрельцов, самый успешный бизнес-аналитик года. Его компания — лидер на рынке аналитических услуг.

Умный, короче.

Значит, быстро поймет, что он со своей опекой мне нафиг не сдался. И что просьбу моего отца можно просто проигнорировать.

Я бы сбежала. Но мои вещи отправлены транспортной компанией на его адрес. С собой я взяла лишь маленький чемоданчик с самым необходимым. Так что я все-таки поеду к нему. Подожду несколько дней, получу свой гардероб — и свалю.

Я не стала отвечать на сообщение Артура. Перебьется. Пусть сразу привыкает, что я ему не подчиняюсь. На табло увидит, что мой самолет уже приземлился.

Вычислить ведущего бизнес-аналитика среди встречающих труда не составило. Он выглядел точно так же, как на фотографии: строгий, серьезный, в костюме и при галстуке. Как будто на прием к президенту явился!

Но вообще я его не разглядывала. Я больше глазела по сторонам. Огромный аэропорт, несколько терминалов, сотни самолетов, десятки тысяч людей… Круто!

Я горела желанием окунуться в эту кипящую жизнь. И, пока шла, все больше злилась, что между мной и свободой будет стоять какой-то там дядечка. Которому мой отец вчера по телефону дал целый список инструкций.

— Мне не нужен надзиратель! — выпаливаю я, едва приблизившись к Артуру.

И только после этого по-настоящему на него смотрю.

Вау.

Нет, еще раз. Вау!

А, может, и нужен… Такой.

Я с лету проваливаюсь в его глаза.

Темно-синие со стальным отливом. Как небо перед грозой. Обожаю грозу! Люблю этот цвет. И этот запах. Сейчас я явственно ощущаю, что в воздухе запахло грозой…

— Ева? — слышу я раскаты грома.

То есть его голос.

Смотрю на его губы. И чувствую, как в моем животе происходят какие-то протуберации.

По-моему, там что-то порхает. Бабочки? Нет, кое-что покрупнее. Птеродактили. Летающие динозавры, которых я обожала в детстве.

— Получила мое сообщение? — строго спрашивает Артур.

— Да.

— Почему не ответила?

Потому что идиотка. Если бы я знала, что ты такой…

— Я… просто… забыла.

Дура! Блеешь, как овца.

Его лицо остается непроницаемым.

Боже! Эти седые виски. Этот жесткий, угловатый подбородок с небрежной стильной щетиной. Эти скулы… Об них можно порезаться!

— Это весь твой багаж?

— Где? — снова теряюсь я. — А, да.

Он забирает у меня чемодан. Мой небольшой серебристый чемоданчик на колесах. Идет с ним к выходу, не оглядываясь. Как будто ему все равно, успеваю я за ним или нет. Может, я вообще потерялась…

А он, между прочим, должен за мной следить!

Я иду за ним. Разглядываю темно-синий костюм какого-то особенно дорогого и благородного оттенка. Вижу белоснежные манжеты, выглядывающие из рукавов. С запонками! Блин, кто вообще носит запонки? Лорды и пэры?

Я где-то читала, что женщина решает, готова ли она переспать с мужчиной, в первые семь секунд. Кажется, я приняла свое решение…

* * *

Ева

В аэропорту работали кондиционеры и было прохладно, а на улице тепло. Даже жарко. Когда мы дошли до машины, Артур снял пиджак. Аккуратно сложил его, закинул на заднее сиденье. Ослабил галстук, а потом и вовсе от него избавился.

Галстук полетел к пиджаку, а он… продолжил стриптиз. Вытащил из манжет запонки, закатал рукава. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а потом еще одну.

Вау.

Надо хотя бы попытаться сделать вид, что я его не разглядываю.

Мускулистые руки. Широкие плечи. Крепкая, сильная грудь спортсмена. А задница…

Нет, штаны он не снял. К моему сожалению. Но, когда он избавился от пиджака, я смогла оценить, насколько потрясна его пятая точка.

А еще у него длинные ноги, как у баскетболиста. Он высокий. Но в его движениях есть что-то кошачье. Нет, скорее, львиное. Царь зверей…

— Располагайся, — Артур распахивает передо мной переднюю дверь своей сверкающей, идеально чистой внутри и снаружи, машины.

Я мешкаю.

Он смотрит на меня.

В его глазах усталость. И, кажется, раздражение. Он смотрит на меня, как мог бы смотреть на досадную перхоть на своем идеальном пиджаке.

Не к таким мужским взглядам я привыкла!

Я красива. Это объективная оценка, а не завышенное самомнение. У меня все на месте и даже сверх того.

Но он этого как будто не видит…

Я не в его вкусе? Слишком проста? Слишком провинциальна? Не соответствую его статусу?

— Садись! — рявкает он.

И я сажусь в машину. Беспрекословно подчиняюсь. Тому, кого не собиралась слушаться. От кого планировала сбежать при первой удобной возможности.

Я подчиняюсь своему надзирателю!

Как овца.

Он заводит автомобиль, трогается. Раздается неприятный пиликающий звук.

— Пристегнись, — бросает он отрывисто.

Опять командует… И опять я подчиняюсь.

Глупо было бы бунтовать против ремня безопасности. Но я чувствую, как внутри закипает обида.

Зря он так себя ведет. Ох, зря…

Я тоже владею властными интонациями и тоже могу быть невыносимой. Просто я внезапно растерялась. Что вообще-то для меня не характерно.

Но я уже очнулась. Пришла в себя. Прогнала из живота стадо птеродактилей и снова стала занозой — так меня обычно называют друзья и родные.

Мы выезжаем из аэропорта и выруливаем на трассу. Я поворачиваюсь к Артуру и выдаю:

— А ты не такой уж пожилой.

Он бросает на меня быстрый взгляд. И снова утыкается в дорогу. На лице — полное отсутствие эмоций.

Я не собираюсь ему “выкать”. Я это решила еще в самолете. А сейчас лишь утвердилась в своем решении.

— Я думала, ты такой… лысоватый, с пузом. В общем, старый.

— Я старый, — устало произносит он.

Не глядя на меня.

— Да ладно, не прибедняйся. Ты еще вполне ничего. Седина у тебя красивая, благородная. Мышцы в тонусе, морщин почти нет.

— Зубы не хочешь оценить? — внезапно спрашивает Артур.

Без тени улыбки на лице. Все так же глядя вперед.

— Может, позже, — улыбаюсь я.

Я много чего хочу оценить. Но к зубам, честно говоря, особого интереса не испытываю…

Он снова молчит.

— А, знаешь, что мне в тебе нравится больше всего?

Не отвечает.

Это невежливо, в конце концов!

— Глаза, — выдыхаю я. — Они похожи на небо перед грозой. Да, еще задница у тебя ничего. Даже не знаю, что мне нравится больше. Глаза или задница…

— Прекрати! — рявкает он.

Ага!

Я его достала. Пробила его непрошибаемую броню.

И ведь я говорю чистую правду. Я совершенно искренна и открыта. Сейчас и почти всегда. Вот только люди почему-то думают, что это провокация и издевка.

А что думает Артур? Я не знаю. Но уверена, что теперь он обо мне думает. Он меня, наконец, заметил.

Нечего смотреть на меня, как на перхоть!

Глава 2

Артур

Я, значит, надзиратель.

Ну-ну.

И чего она на меня так таращится? Выпалила заранее заготовленную фразу, а дальше двух слов связать не может.

Я тоже облажался. Не сразу ее узнал. Долгих две минуты пялился на длинноногую красотку с дерзкой грудью, обтянутой футболкой. Не подозревая, что это и есть моя подопечная.

Завис, блин, как старый комп при виде новой навороченной игрушки.

Я просто устал.

Да и дочку Сан Саныча помню тощей пигалицей с острыми коленками, куцыми косичками и веснушками на носу. Я, конечно, догадывался, что она выросла. Но не предполагал, что она стала такой…

Блин.

Нафига я на это подписался?

Как будто у меня нет других забот, кроме как вытирать сопли этой малявке, которая изо всех сил старается казаться взрослой! А ведь я сам это предложил. И сразу же пожалел об этом.

Поспешные решения — не мой стиль. Обычно я все анализирую, взвешиваю “за” и “против”… Но тут, надо признать, у меня не было выбора.

Я очень обязан Сан Санычу. Он был моим преподом в универе и единственным, кто в меня верил. Когда у меня, после смерти отца, сорвало резьбу, он взял меня за шкирку и заставил прийти в себя.

Он помог с похоронами. Поддержал мать. Выбил мне повышенную стипендию, а сестренок устроил в колледж. Он отговорил меня бросать универ. Он постоянно внушал мне, что я талантлив и многого добьюсь.

Я не знаю, куда бы меня занесло без его поддержки.

И, конечно, когда он позвонил и сказал, что его дочь приезжает учиться в Москву, я не мог не предложить свою помощь.

У меня есть пустая квартира, купленная недавно. Соседняя с той, в которой я живу. Хозяева ее продавали, и я решил вложить деньги. Она стала чем-то вроде гостиницы для моих друзей и родных. И я предложил Сан Санычу этот вариант — на время, если надо.

Он был счастлив. И, кажется, решил, что это все будет на постоянной основе. И что его дочка будет будет не просто жить рядом со мной, а станет моей подопечной.

Разговор о квартире состоялся еще месяц назад. А инструкции по присмотру за деточкой я получил вчера.

И, как я понял, Ева тоже лишь вчера узнала, что поселится не с подругой, а со мной. Ну, не совсем со мной. Хотя… я сделал между квартирами внутреннюю дверь — для удобства общения с друзьями. Так что, по сути, все же со мной.

Блин.

Да… грудь у Евы выросла, а мозги, похоже, остались на уровне десятилетки. Она и тогда двух слов связать не могла, только пулялась в меня липкими шариками от дартса. И сейчас лопочет что-то невнятное.

Похоже, растерялась. Впервые одна в большом городе. И что я буду делать с этой невнятной клушей? Водить везде за ручку и менять слюнявчики?

Я смертельно устал. Не спал двое суток. Волновался, что рискованная сделка сорвется. А она была по-настоящему рискованной. Правда, мои расчеты показали, что все будет окей. И даже более того. Я убедил клиента рискнуть. Поставил на кон свою репутацию… И выиграл! Все прошло успешно. Я узнал об этом как раз перед тем, как ехать в аэропорт.

Я должен был бы радоваться.

Но я чувствую только усталость и опустошение. И раздражение, что приходится возиться с этой малявкой.

* * *

Что это было вообще?

Я так офигел, когда она начала хвалить мою задницу, что чуть не въехал в какой-то “Крузак”.

Беру свои слова обратно. Ева — не растерянная клуша. Она — провокаторша!

— Ты мне нравишься, — продолжает дерзить Ева. — А я тебе?

Я молчу. Реально не знаю, что сказать. Я впервые в такой ситуации, когда молодая девушка забрасывает меня сомнительными комплиментами и откровенно нарывается на ответные.

— Может, замутим? — внезапно выдает она.

— И что это должно означать? — я стараюсь говорить строгим голосом.

— Я предлагаю тебе необременительную связь.

— Какого характера связь? — уточняю я.

Все еще надеясь, что неправильно ее понял.

— Ну… сексуального, например. Мне всегда нравились мужчины постарше. Такие, знаешь, опытные.

Ёпрст.

Она меня доконает!

— Тебе сколько лет, Ева Александровна?

— А тебе?

— Невежливо отвечать вопросом на вопрос, — поучительно произношу я.

Надо изо всех сил держать дистанцию!

— Невежливо спрашивать женщину о возрасте, — бурчит она.

И, впервые за сегодняшний трудный день, я не могу удержаться от улыбки.

Женщина, блин!

Ой, чувствую, попьет она моей крови…

* * *

Артур

Я паркую машину. Мы выходим. Ева озирается по сторонам.

Это хороший новый дом в прекрасном месте. Центр, парк, набережная. Я уже привык к такой жизни. Привык быть успешным. Но почему-то именно сейчас, когда рядом со мной дочка Сан Саныча, я вспоминаю, какой долгий путь прошел. И остро осознаю, что все-таки добился того, о чем мечтал. И в профессиональном, и в материальном плане.

Сан Саныч не зря в меня верил!

Теперь я и сам верю в себя. Знаю, чего стою. Но когда-то я был неуверенынм ботаном, помешанном на математике и теряющимся в присутствии красивых девушек.

Эта пигалица Ева снова заставила меня почувствовать себя тем пацаном!

Но на самом деле у нее нет власти надо мной. Зато у меня есть.

Мы поднимаемся в лифте на седьмой этаж. Я достаю ключи и открываю свою дверь.

— Заходи, — командую я.

Ева медлит.

— Папа говорил, это будет отдельная квартира, — лопочет она.

И смотрит на соседнюю дверь.

Да, так и есть. Вот только ключи от нее я не взял. И, как я уже говорил, внутри есть дверь. Но я не собираюсь что-либо объяснять этой отбитой на всю голову малявке.

— Мало ли что он говорил, — произношу я со зловещей интонацией маньяка.

И надвигаюсь на нее. Она испуганно шарахается.

— Ты предлагала мне связь, а теперь боишься остаться со мной наедине?

— Я не боюсь! — Ева дерзко вскидывает подбородок и входит первой.

Оставив меня созерцать, как ее упругая задница, обтянутая джинсами, задорно подпрыгивает при ходьбе.

Эту стрекозу так просто не запугаешь… Но я не теряю надежды.

Ева сбрасывает обувь и сразу становится ниже. Только сейчас я вижу, что на ней были босоножки на убийственно высоком каблуке с платформой. Я разглядываю их и поражаюсь: как в таком вообще можно ходить? Это же почти ходули.

Оказывается, Ева совсем не высокого роста. И ноги у нее не такие уж длинные. Ноги как ноги.

А, когда она возвращается из ванной с умытым лицом и волосами, скрученными в фигу, она выглядит на свой возраст. Сколько ей там? Восемнадцать? Девятнадцать?

Когда я увидел ее в аэропорту, еще не зная, что это она, то подумал, что этой девушке лет двадцать пять. Яркая помада, накрашенные глаза, прямые блестящие волосы — все это делало ее старше.

Блин, да она совсем ребенок!

Но этот ребенок действует на меня странным, неправильным образом. Мои глаза как будто приклеились к ее футболке. Которая слегка намокла, когда Ева умывалась. И теперь под ней виден кружевной лифчик. И, кажется, даже просматриваются очертания маленьких горошин…

“Прекрати!” — рявкнул я сам на себя.

И насильно отлепил глаза.

Повел Еву на кухню. Поставил чайник. Открыл холодильник. Так, что тут у нас есть?

— О, кофе-машина! — радуется моя подопечная. — Я хочу капучино.

— Может, заказать еду? — спрашиваю я. — Тут внизу есть ресторан. Они быстро доставляют.

— Лучше отведи меня туда.

— Куда?

— В ресторан. А пока покажи мне квартиру.

Я нажимаю кнопку на кофемашине. И веду Еву на экскурсию.

— Это гостиная. Это кабинет. А это спальня.

— Твоя?

Я молчу и смотрю на нее многозначительно.

— А где я буду жить?

— Кровать, как видишь, большая…

Я снова надвигаюсь на нее. Я большой и страшный. Она должна испугаться. Вся эта бравада… Это предложение секса… Полная чушь!

Обычная ребяческая дерзость.

Ева выскальзывает из спальни. И идет прямиком к двери в конце коридора. Она ее все-таки заметила! Толкает ее. Входит в квартиру.

— Тут я буду жить? — спрашивает она.

Я киваю.

— А ключ от этой двери… — начинает она.

— У меня.

— То есть ты можешь в любой момент войти?

— Конечно. А иначе как я буду тебя контролировать?

— Пф-ф-ф, — фыркает Ева.

И захлопывает дверь прямо перед моим носом.

— Я поменяю замок, — слышу я ее приглушенный голос. — Если вообще здесь останусь. Что вряд ли.

Бинго!

Если она захочет съехать к своей подружке, я буду невероятно счастлив. Я готов оплачивать ее съемную квартиру. Я готов купить ей жилье! Лишь бы она свалила.

Потому что чувствую — добром это не кончится.

Глава 3

Ева

Я обхожу свое новое временное жилище. Места тут поменьше, чем у Артура, всего одна комната и кухня. Правда, все просторное, с высокими потолками и огромными окнами. Красиво и уютно.

Хотя сразу заметно, что эта квартира не его. В его жилище царит идеальная, почти стерильная строгость. Здесь же все очень мило. Светлые обои, шторы в цветочек, мягкая мебель в голубых и желтых тонах.

Я иду за чемоданом, разбираю его в спальне, снимаю джинсы и футболку, влезаю в мягкие домашние штаны…

— Твой кофе готов! — слышу я голос Артура.

Он вломился на мою территорию без стука и не спросив разрешения! Пусть не в спальню, но в квартиру. А вдруг я тут голая хожу?

Все-таки он заставляет меня нервничать, когда нависает надо мной и как будто придавливает к земле своим тяжелым взглядом.

У меня был порыв выйти к нему в штанах и лифчике. Чтобы посмотреть на его реакцию. Но я не решилась. Все-таки я довольно стеснительна, несмотря на привычку провоцировать людей…

— Иду, — сказала я.

И надела домашнюю футболку.

Кофе был вкусным. А Артур… дико сексуальным.

Он тоже успел переодеться. И, судя по влажным волосам, даже принял душ.

Я тоже хочу в душ. Я успела лишь умыться. Пришлось смыть всю косметику — тушь размазалась, да и помада выглядела несвежей.

Как ему идет белая футболка! И длинные спортивные шорты, открывающие сильные ноги. Он ходит босиком, и я, впервые в жизни, пялюсь на мужские ступни с нездоровым любопытством.

Какой у него размер? Сорок шестой?

А там? Тоже все так внушительно?

Допивая кофе, я устраиваю себе экскурсию по его стерильной кухне. Белый и черный, сверкающие поверхности, безупречная, какая-то неуютная пустота.

— Ты тут операции проводишь? — спрашиваю я, трогая пальцем глянцевое покрытие стола.

— Бывает, — спокойно отзывается Артур. — Ампутирую курам конечности, делаю посмертное вскрытие горбуши.

Во время своего монолога он моет мою чашку из-под кофе. Которую я оставила на столе. Я бы сама ее помыла… И вообще, это странно.

Он, случайно, не маньяк?

— Никогда не видела, чтобы человек шутил с таким непроницаемым лицом, — замечаю я.

— Я не шучу.

— А людям ты ничего не ампутируешь? Я бы не удивилась, обнаружив у тебя в холодильнике отрезанную голову.

— Будешь много болтать — ампутирую тебе язык.

— И сваришь? Как Ганнибал. В сериале.

— Я не смотрю сериалы.

— Да? И как же ты живешь, бедняга?

Я бесцеремонно лезу в его холодильник. Отрезанный головы там не обнаруживается, но зато наблюдается большое разнообразие здоровой и полезной еды. Зелень, творог, куриные грудки. Никакой тебе копченой колбасы или эклеров!

Он точно маньяк.

Маньяк чистоты и здоровья.

— А где лимоны? — спрашиваю я.

— В нижнем ящике.

— Тут всего один.

— Тебе мало?

— Мне нет. А тебе — точно мало. Ты же ешь по лимону три раза в день. Чтобы никогда не улыбаться.

Я смотрю на него. Он сейчас близко, в полутора метрах от меня. Какие у него длинные и черные ресницы! Просто завидно. А глаза… Ну, о глазах я уже говорила.

И да, он не улыбается. Наоборот, хмурится. Хотя я пошутила.

Не бог весть какая шутка, но все же… Я не привыкла, чтобы люди так на меня реагировали!

Я вообще не привыкла общаться с такими хмурыми и неприветливыми личностями.

— Я заказал стейки из лосося и салат. Есть возражения?

Значит, мы не пойдем в ресторан. Он все-таки сделал по своему.

— А десерт? — спрашиваю я.

— Что ты любишь?

— Все! — восклицаю я.

И нет, он не улыбается.

Он вообще человек или робот?

— А конкретнее?

— Тирамису пойдет.

Я успеваю сходить в душ до того, как прибывает доставка. И, когда возвращаюсь на кухню, все уже аккуратно разложено по тарелкам.

— Зачем ты приехала в Москву? — внезапно спрашивает Артур, когда я беру в руку вилку.

— Портить тебе жизнь, — выпаливаю я.

— Это твоя единственная цель?

— В перерывах буду учиться.

— На кого?

— Я собираюсь стать сценаристом. Поступила в институт кино и телевидения.

— Сценаристом? — он удивленно поднимает левую бровь.

О, у робота есть эмоции!

— Да. Буду писать сценарии фильмов и сериалов. Я уже пишу! Я прочитала кучу книг, прошла онлайн-курсы и…

— А нормальную профессию ты не хочешь получить? — перебивает меня Артур.

Я застываю с вилкой в руке.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы не воткнуть ее во что-нибудь бесящее. Например, в его глаз.

Этот высокомерный сноб только что обесценил мою мечту!

* * *

Артур

Девочка обиделась.

Надула губы, сидит, ковыряет рыбу. Царапая вилкой по тарелке. От этого звука у меня сводит зубы.

А от ее сердитого взгляда сжимаются яйца.

Что, моя хорошая, уже не хочешь со мной мутить?

— Ты всегда такой? — спрашивает она.

— Всегда, — отвечаю я.

И вижу в ее глазах разочарование. Она думала, я начну задавать уточняющие вопросы, у нас завяжется диалог… Не завяжется.

Ничего у нас с тобой не завяжется.

— У тебя есть девушка? — огорошивает она меня вопросом.

— Девушка? — переспрашиваю я.

Соображая, что лучше ответить, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— Ну, женщина, — уточняет Ева. — Подруга. Герлфренд.

— Если ты хочешь снова предложить свою кандидатуру — снова нет, — говорю я.

— Это обидно, знаешь ли, — дуется она. — Что со мной не так?

— Ты не моем вкусе.

— Некрасивая?

Я пожимаю плечами. Я мог бы сказать о возрасте. Но есть более эффективный путь.

Ева злится. Ну как же, ее, типичную королеву выпускного, кто-то назвал некрасивой. А я не назвал, между прочим. Я лишь обидно пожал плечами.

— А какие женщины тебе нравятся? — не унимается она. — Пожилые, как ты?

Нет, она невыносима! Сан Саныч ее явно распустил. Ни малейшего понятия о приличиях. Выпаливает, что в голову взбредет. Задает неэтичные вопросы.

Я, кстати, тоже умею быть неэтичным.

— Ты когда-нибудь покупала суповой набор?

— Что?

— Куриный суповой набор. Там синие ноги в пыпырчатой коже, тощие шеи и сморщенные куриные жопки.

— И что? — хлопает глазами Ева.

— Так вот. Суповые наборы не в моем вкусе.

— У меня не сморщенная жопка! — возмущенно восклицает она.

— При чем тут ты? Я говорю о курицах.

Я не успеваю насладиться реакцией Евы, потому что раздается звонок моего видеодомофона. Я поднимаюсь и иду к двери.

Вижу на экране лицо Роксаны. Это как раз то, о чем меня спрашивала Ева. Вроде как моя девушка. Ну, она так себя называет.

Правда, недавно у нас произошел конфликт. А ей напомнил, что ничего не изменилось. Я по-прежнему не собираюсь связывать себя узами брака. И рассматриваю наши отношения как взаимовыгодное сотрудничество.

Она немного поплакала напоказ. Охарактеризовала меня несколькими нелестными эпитетами. Хлопнула дверью и ушла. Я думал, навсегда…

Но сейчас ее появление очень кстати.

Видно, она в очередной раз остыла, пересмотрела свои взгляды. И решила пока что остаться со мной. В ожидании более перспективного варианта.

— Привет, заходи, — сказал я.

И нажал кнопку домофона.

К тому моменту, как Роксана поднялась, Ева доковыряла свою рыбу.

Она смотрела на меня букой и молчала. Но я видел, что ей любопытно, кто там пришел.

Роксана вошла по-хозяйски. Не разуваясь, процокала каблуками на кухню. Меня бесит эта ее привычка ходить дома в обуви! Но сейчас я, пожалуй, промолчу.

— Умираю, хочу кофе, — нараспев произнесла Роксана, дефилируя по кухне, как по подиуму.

И тут она заметила Еву.

— Здрасьте, — ляпнула та.

Роксана посмотрела на меня.

— А это… кто?

— Никто, — спокойно произнес я.

Лицо Евы покрылось красными пятнами. Она смотрела на меня с ненавистью. С размаху воткнула вилку в тирамису с таким видом, как будто втыкает ее мне в печень.

А потом, глядя мне в глаза, она толкнула тарелку с десертом.

Раздался грохот, осколки и сладкая липкая масса разлетелись по кухне.

— Ева, — рявкнул я. — Иди к себе и делай уроки! Но сначала убери за собой.

Глава 4

Ева

Сморщенная жопка… Это у тебя, старый хрен Артур, сморщенная жопка! У тебя и у твоей бройлерной индюшки.

Суповые наборы ему, видите ли, не нравятся.

Мне еще никто не говорил, что я слишком тощая. Предпочитаешь фигуры как у Ким Кардашьян? Вот и трахайся со своей жопастой бройлершей!

Я металась по своей квартире. Вернее, по квартире этого хрена Артура. Где я вынуждена находиться.

Я готова была прямо сейчас собрать свои нехитрые пожитки и свалить. Багаж можно забрать потом…

Я набрала Ленку.

Мы с ней сегодня уже переписывались, она говорила что-то о походе в клуб.

— Привет! — весело защебетала подруга. — Мы заедем за тобой в девять. Скинь мне адрес. Оторвемся, подруга!

— Подожди… кто это — мы?

— Я и Шурик! То есть Алекс. Он не любит, когда я называю его Шуриком…

— Да что еще за Шурик?

— Мой парень! — торжествующе объявила Ленка.

— Откуда он взялся? — удивилась я.

— Мы с ним познакомились на прошлой неделе. Знаешь, где? — она выдержала паузу. А потом произнесла торжествующе: — В библиотеке!

— Он ботан?

— Да нет. Вообще, он спортсмен. А в библиотеку забрел случайно…

В девять… А сейчас только шесть! Что я буду делать еще три часа? Я не могу тут оставаться! Мне тошно! Меня сейчас вывернет, клянусь!

“Это никто, — раздается в ушах голос Артура. А потом его грозный рык: — Иди к себе и делай уроки!”

Я тебе не школьница, понял? И я не никто!

— Я прямо сейчас приеду к тебе, — говорю я Ленке. — То есть к нам.

— Слу-у-шай… — тянет подруга.

— Что?

— Мы тут с Шуриком…

— Трахаетесь? — вырывается у меня.

— Ева! — удивляется подруга. — С каких пор ты стала такой пошлячкой?

— С сегодняшнего дня.

Я услышала в трубке мужской голос. Где-то на заднем плане. Ленка глупо захихикала. А потом проворковала:

— Не одевайся, я уже иду к тебе!

Фу, блин!

Я бросила трубку.

Ленка трахается с каким-то там Шуриком. Артур по-любому шпилит эту жопастую индюшку. Иначе зачем она к нему пришла?

В проститутстком платье с вырезом до пупка.

Я, видите ли, не в его вкусе… Не очень-то и хотелось! Вообще не хотелось.

Пойду прогуляюсь. Пойду… куда-нибудь. Не знаю, куда. Я просто не могу здесь находиться!

Блин, а ключа-то у меня нет. Я тут заперта, как в тюрьме…

Я переоделась. Достала удобные кеды, отыскала легкую ветровку. Положила в сумку на ремне кошелек и телефон.

И что дальше?

На двери два замка. Один я могу открыть изнутри, а для второго нужен ключ. Который нигде не видно.

Я перерыла всю прихожую. Залезла во все ящики комода, осмотрела вешалку и даже полку для обуви. Ключей здесь нет. Они у Артура.

Значит, пойду и потребую их!

И пофиг, чем он там занимается со своей бройлерной индюшкой.

Я решительным шагом иду к внутренней двери. Не дав себе задуматься ни на секунду, распахиваю ее.

И слышу стоны. И еще какие-то звуки. Кажется, скрип кровати.

А, может, это скрипят суставы старого хрена Артура. И он посыпает песком бройлерную грудь своей индюшки.

Я, как последняя дура, стою и прислушиваюсь к этим звукам. Мне хочется… убить их обоих.

В груди закипает гнев. К глазам подступают злые слезы.

На кого и за что я злюсь? Скорее всего, на себя. За то, что растаяла при виде Артура. Там, в аэропорту. Навоображала себе невесть что…

А он просто похотливый козел!

Который сейчас спаривается с индюшкой. Фу! Мерзость.

Я иду к входной двери. Надеюсь, из этой квартиры я смогу выйти наружу. Насколько я помню, Артур бросил свои ключи на полочку в прихожей.

Когда я прохожу мимо двери в спальню, она внезапно распахивается. На пороге появляется Артур.

Абсолютно голый…

* * *

Артур

Ева нашла под раковиной веник и совок. Спросила, где ведро и тряпка. И аккуратно убрала все осколки и останки тирамису. И даже извинилась за беспорядок.

И пусть все ее действия были демонстративными, а извинения — абсолютно неискренними… Все равно, я был поражен до глубины души.

Я предполагал, что она просто убежит и закроется в комнате. Я знаю, что именно так обычно делают обиженные и расстроенные маленькие девочки.

Еще бы мне не знать! У меня две младших сестренки и одна старшая.

Что меня больше всего бесит во всей этой ситуации — я не могу просчитать Еву.

Я аналитик. Конечно, я работаю в сфере бизнеса, но и в жизненных ситуациях у меня обычно получается видеть все на несколько шагов вперед.

Но только не с Евой. Мы знакомы всего пару часов, а у меня уже несколько раз глаза на лоб вылезали от удивления.

Убрав все и вымыв руки, Ева не спеша прошлась по кухне. Вроде как проверяя, не осталось ли на полу осколков, но на самом деле разглядывая Роксану.

Обошла ее кругом. И выдала:

— Ну, это точно не суповой набор. Из этого может получиться наваристый жирный гуляш. Поздравляю.

И спокойно ушла в свою половину, закрыв за собой дверь.

Несносная девчонка! Выпороть бы ее…

— Артур, кто это? — снова спросила растерянная Роксана.

Не знаю, поняла ли она, что именно тут произошло. Она не очень сообразительна и тонких нюансов обычно не улавливает. Когда дело не касается ресторанов, курортов и модных тряпочек.

— Это Ева, — пришлось ответить мне.

— А она… Она назвала меня жирной? — неуверенно произнесла Роксана.

— Не забивай голову.

Мышление — не ее конек. Она годится только для одного…

— Ты скучал? — проворковала Роксана, допив свой кофе.

Вообще ни разу не вспомнил.

— Конечно, — вежливо отозвался я. — Скучал.

Блин, как же все-таки я устал!

Не столько физически, сколько морально — от волнений по поводу той рискованной сделки. Мне бы отдохнуть, но я не могу расслабиться. Напряжение засело внутри, как гвоздь в ботинке.

— Масик, — Роксана прильнула ко мне.

Нащупала гвоздь и принялась тереться об него. Напряжение во мне запульсировало. Кстати, есть же прекрасный способ от него избавиться. Для этого, собственно, я и завел Роксану.

Раз она все-таки меня не покинула и готова заняться моим гвоздем, я возражать не буду.

А то, что в соседней квартире сейчас находится Ева… Это никак не повлияет на обычное течение моей жизни! Все будет как раньше.

Мы пошли в спальню. Я закрыл дверь, чего обычно не делаю. Я привык жить один и чувствовать себя свободно в собственной квартире!

Роксана знает, что мне нравится. Она действует умело. Я закрываю глаза… и перед моим внутренним взором появляется намокшая футболка с соблазнительными холмиками.

Блин.

Брысь отсюда, дерзкая малолетняя коза!

Говорят, козы отличаются упрямством. Оказывается, это относится и к той разновидности, которая заявляется к тебе жить и по-хозяйски располагается не только в твоей квартире, но в и голове.

Я не смог избавиться от наваждения. Я сдался.

Она так и осталась перед моими глазами. И я даже не буду говорить, что она там вытворяла… Неважно. Мало ли, о чем я думаю, избавляясь от напряжения. Это мое личное дело.

Так. Уже лучше.

Меня начинает отпускать. Но это только начало. Чтобы полностью вытрахать работу из головы, мне понадобится пара часов.

Вот только новая упаковка презервативов осталась в пакете, а пакет висит в прихожей.

Я выскакиваю в коридор. По привычке не позаботившись о том, чтобы накинуть что-нибудь на себя.

И натыкаюсь на дерзкую козу. Во плоти.

Она замирает на месте.

Ее щеки вспыхивают ярким румянцем. Но она вскидывает подбородок и пытается не растерять свою дерзость. Смотрит мне в глаза.

Я стою. Молчу. Прикрыться не пытаюсь. Мне скрывать нечего…

— Как дела? — спрашивает она. — Инфаркт не хватил от напряжения? Пожилым вредно так напрягаться.

А у самой щеки пунцовые. И взгляд не опускается ниже моего носа.

Пусть краснеет и смущается! Может, это отучит ее дерзить старшим и делать взрослым мужчинам непристойные предложения.

— Переживаешь? — спрашиваю я.

— Думаю, может скорую вызвать.

— Не волнуйся, я в порядке. А ты куда собралась?

— Не важно. Я не могу открыть дверь и выйти из этой дурацкой квартиры! — ее голос срывается на крик.

— Ключи на вешалке у моей входной двери.

Она пулей несется к вешалке.

Но через несколько метров внезапно оборачивается с телефоном в руках.

Вспышка.

Злорадное выражение на ее мордочке.

Эта коза меня сфотографировала!

Глава 5

Ева

Он точно маньяк. Извращенец.

Нудист хренов!

Да… не зря у него сорок шестой размер ноги. Не то чтобы я хорошо разбираюсь в сортах и размерах кукурузных культур… Но даже мне понятно, что этот початок вырос на пестицидах.

И я не извращенка! Я сфоткала Артура не для того, чтобы любоваться на его кукурузу. Эта компрометирующая фотография может мне пригодиться. Для шантажа.

Я брела по улице, не разбирая дороги. Мои щеки пылали. Сердце ныло. Желудок сжимался, как будто его засунули в стиральную машину и включили функцию “отжим”.

Когда я почувствовала, что по моим щекам катятся жгучие слезы, я остановилась. Присела на скамейку. Выдохнула. И огляделась по сторонам.

Я в центре Москвы! Сижу в живописном скверике, а передо мной — широченный проспект, впечатляющая площадь, вдалеке какой-то мост, а еще… О, это же Москва-сити торчит в просвете между домами!

Я вскочила и зашагала дальше. Влилась в толпу спешащих пешеходов, глазела по сторонам и чувствовала, что начинаю улыбаться.

Вот она, столичная жизнь. Бурлящая, кипящая, несущаяся со страшной скоростью… Кайф! Об этом я и мечтала. Стать часть этой жизни.

И я стану. Я уже становлюсь!

С чего вообще я зациклилась на этом Артуре? Откуда столько эмоций и переживаний? Да плевать на него! Я приехала сюда учиться. Работать. И жить.

Улыбка расплылась до ушей. Я шла вприпрыжку, чуть ли не пританцовывая.

О, “Старбакс”. В нашем городке нет этой сети кофеен. Но я обожаю их кофе. Всегда захожу, когда приезжаю в город покрупнее. И сейчас непременно зайду. Надо почувствовать столицу еще и на вкус!

Я посидела в “Старбаксе”. Еще побродила по городу. Забрела в торговый центр и, вспомнив о клубе, прикупила обалденный топ. Черный, короткий, из переливающейся ткани, да еще и с открытыми плечами. Стоил он, конечно, не дешево. Но зато поднял мое настроение до пиковой отметки.

Зазвонил телефон.

У меня мелькнула мысль, что это Артур. Хотя с чего он будет мне звонить? Точно, не будет.

Это была мама. Я сегодня уже раз пять отвечала на их с папой звонки и сообщения. Но, конечно, отвечу еще раз. С удовольствием.

Вчера должен был быть тихий семейный вечер. Последний вечер перед отъездом. Но все пошло не так. Папа заявил, что я буду жить у его хорошего знакомого. Я вспылила. Мы поругались. Потом, правда, помирились…

Но я очень жалею, что испортила свой последний вечер с семьей. Могла бы промолчать. А потом сделать по-своему. Я так и сделаю! Не было никакой нужды скандалить.

Теперь меня мучает совесть. И я уже немного соскучилась. Трудно поверить, что я обнимала маму с папой еще сегодня утром. Такое ощущение, что уже месяц прошел!

— Как у тебя дела? — услышала я мамин голос. — Чем занимаешься?

— Гуляю, — беззаботно отозвалась я. — Чуть позже встречусь с Ленкой.

— Как тебе квартира?

— Все замечательно. Квартира супер.

— А Артур?

— Он тоже.

Ага, он тоже супер. Супер-пупер. Хам, маньяк и извращенец.

— Как тебе Москва? — спросила мама.

— Ты не представляешь, как тут здорово! Включи видео. Я тебе покажу.

Так, время уже восемь. Пора возвращаться.

И тут я внезапно осознала, что заблудилась. Я шла, куда глаза глядят. Не старалась запомнить дорогу. Вообще не думала об этом.

Но это еще полбеды.

Я не знаю адреса!

Мне никто его не говорил. Ни папа, ни Артур. С самого начала предполагалось, что он меня встретит и знать улицу и номер дома мне, вроде бы, ни к чему.

Да, я запомнила номер квартиры. Обеих квартир. 33 и 34. Но что мне это дает?

Как я не хотела звонить Артуру!

Я несколько раз бралась за телефон и снова убирала его в сумку. Мое настроение снова упало ниже плинтуса. Он там трахается со своей индюшкой! Я не хочу слышать его голос. Я не хочу возвращаться в его квартиру. Не хочу его видеть!

Но мне придется. Мне надо переодеться. Через час Ленка и ее новый парень заедут за мной. Блин! Я ведь и ей адрес не скинула…

Идиотская ситуация.

Я все же заставила себя позвонить Артуру.

Он взял трубку на середине первого гудка, как будто его рука уже лежала на телефоне.

— Скажи мне адрес, — выпалила я.

— Чей адрес?

— Твой! Я его не знаю. И я заблудилась.

— Ты где? Я за тобой приеду.

Приедет? Откуда такая прыть? И такое желание броситься мне на помощь. Он же меня терпеть не может…

— Ты же занят, — произнесла я со всей возможной язвительностью.

— Не переживай, я уже кончил.

— Что? — я обалдела от такой откровенности.

Или мне послышалось, что он сказал именно так?

— Говорю, я закончил все свои дела. Назови адрес, я подъеду.

Я огляделась по сторонам. Прочитала адрес на фасаде ближайшего дома. И, в легком недоумении от происходящего, стала ждать Артура.

* * *

Артур

— Мне надо поработать, — сказал я Роксане.

— Что? — обалдела она.

Она устроилась на кровати, приняв соблазнительную позу. По всей видимости, подсмотренную в каком-то журнале. Или в инстаграмме.

Но меня эта поза ни фига не соблазняла.

Я минуту назад закрыл дверь за Евой, потянулся к пакету, где лежали презервативы… И понял, что не хочу. Не хочу продолжать. А хочу немедленно избавиться от присутствия Роксаны.

Так что я озвучил свою обычную отмазку: работа. У меня много работы, погибаю под ее гнетом.

— Ты, наверное, шутишь?

Роксана села по-человечески.

— Нет. Извини. Мне надо срочно заняться кое-какими рассчетами.

— Но пять минут назад тебе не нужно было ничего рассчитывать! — возмутилась она.

— Мне позвонили. Это важно.

Я ушел в душ, а, когда вернулся, демонстративно схватил ноутбук и направился с ним в кабинет. Надеясь, что Роксана поймет намек и испарится.

Она не поняла.

Заявилась в кабинет в одном белье и уселась на стол. Во мне закипало раздражение.

— Масик, у нас все хорошо? — томно пропела она.

— Прекрасно. Но я сейчас очень занят.

— Ты не обиделся?

— Я?

— Ну, в прошлый раз я наговорила всякого…

— Ты передумала меня бросать?

— Я остаюсь с тобой. Без тебя мне так плохо!

— Я знаю. Со мной твоя карточка регулярно пополняется.

— Ты все сводишь к деньгам! — надула губы она.

— Да, — кивнул я. — И я понимаю, что ты со мной, пока не встретишь более перспективный вариант.

Роксана начала возражать, но я ее перебил.

— Меня это устраивает.

— Ты такой… — она насупилась.

— Прямой?

— Жестокий!

— Лучше так, чем пудрить тебе мозги.

Роксана подумала-подумала, и улыбнулась.

— Да. Лучше так. Ладно, не буду тебе мешать. Я завтра позвоню.

Она все-таки убралась из квартиры. А я закрыл ноутбук и покинул кабинет.

Да, у нас взаимовыгодное сотрудничество. Мне не надо бегать с высунутым языком в поисках партнерши для удовлетворения естественных потребностей. А ей не надо в поте лица зарабатывать на жизнь. Можно потратить время на салоны красоты, чтобы быть готовой к встрече с будущим мужем. Который, конечно же, должен быть как минимум долларовым миллионером.

Я не ревнив. Мне пофиг, с кем еще она встречается. При этом я знаю, что она не будет спать при первой встрече и, скорее всего, откажет даже на третьем свидании. Боится продешевить. Ну и репутацию бережет.

Иметь статусного бывшего вроде меня — это приемлемо. А прослыть легкодоступной девицей — это разрушить планы на удачное замужество.

Мы с ней откровенно побеседовали в самом начале, когда она пыталась подцепить меня. Я ее сразу раскусил и предложил удобную схему сотрудничества.

И да, я ко всему в жизни подхожу с холодных рассудочных позиций. Таков уж я есть. Я не влюбляюсь и не теряю голову. Уже… лет десять, а то и больше.

И, кстати, Роксана мне нравится. У нее легкий характер, хорошая фигура и в постели она не бревно. И в ней тоже живет бизнес-аналитик.

Каждому свое. Люди не равны, природа наделила всех по-разному.

Кто-то стремится удачно выйти замуж и использует для этого свой единственный капитал — внешность.

А кто-то мечтает писать сценарии…

Я вспомнил, как Ева об этом рассказывала. Увлеченно, с горящими глазами. Она явно давно горит этой мечтой. А я повел себя так по-скотски…

Меня накрыло волной стыда.

Я, взрослый мужик, унижал девчонку изощренными способами!

Ну и что, что она меня вывела разговорами о моей заднице и предложением замутить. Ну и что, что была дерзкой и невыносимой. Я знаю, что внутри она ранима и чувствительна.

Блин.

И где она сейчас? Убежала куда-то, злая и расстроенная. И с моей голой фоткой.

Я хотел ей позвонить, но догадывался, что она сбросит мой звонок.

К моему удивлению, очень скоро она позвонила сама…

* * *

Ева села в машину молча.

Насупившись, смотрела прямо перед собой. Мое присутствие игнорировала.

— Как погуляла? — решил я начать нейтральный разговор.

— Как потрахался? — выпалила она.

Похоже, Ева не готова к светской беседе.

Но я не буду поддаваться на ее провокации. Я же взрослый человек, в конце концов. Эта малявка больше не выведет меня из себя.

Пока я размышлял, что бы еще такого нейтрального сказать, Ева схватилась за телефон. И начала активно с кем-то переписываться.

— Скажи адрес, — скомандовала она.

Я сказал, хотя ее командный тон мне не понравился.

— А эта калитка снаружи… Она ключом открывается?

— Да, магнитным. Тем же, что и дверь подъезда. А что? Куда-то собралась?

— В клуб.

— В какой еще клуб?

- “Сахар”.

— В это гнездо порока и разврата? — не удержался я.

— Ага. Немного разврата мне не помешает.

Блин. А ведь я надеялся на тихий мирный вечер…

Глава 6

Ева

Я порхала по комнате, наряжаясь в клуб.

Из телефона доносилась заводная музыка, я пританцовывала, посылала себе воздушные поцелуи и время от времени вертелась вокруг своей оси.

Настроение было на пике. Мне не терпелось попасть на танцпол и оторваться. Я сто лет не танцевала! То экзамены, то дача с родителями, то лучшая подруга уехала.

Сегодня мы с ней, наконец, зажжем! Я к этому готова на все сто.

На мне короткая кожаная юбка загадочного изумрудного цвета, которую я так кстати прихватила. Новый топ, открывающий плечи и придающий мне гламурный шик…

Класс!

Я выгляжу, как очень горячая штучка.

Ну и, конечно, надо надеть те босоножки, в которых я прилетела. В них у меня убийственно длинные ноги. И я становлюсь похожа на модель.

Если у меня к чему-то в своей внешности и есть претензии, то это рост. Я маленькая, всего метр шестьдесят пять. В особо печальные моменты даже метр шестьдесят четыре…

А я всегда хотела быть высокой! Но не судьба. Только убийственные каблуки меня спасают и приближают к идеалу.

Может, поэтому Артур на меня не клюнул? Его бройлерная индюшка как раз модельного роста, а на каблуках так вообще дылда.

И ноги у нее длинные. И грудь четвертого размера… А у меня максимум двойка.

Блин, зачем я себя с ней сравниваю?

Зато я на десять лет моложе! И мне не приходится мутить со старыми перцами.

Ленка сказала, что они заедут за мной целой компанией: она с Шуриком и его друг по имени Дэн. Последний вроде как для меня.

Ну-ну. Посмотрим, что там за Дэн.

С большим интересом посмотрим…

Так, а босоножки-то в квартире Артура! В его прихожей. Я их сбросила, когда приехала, там они и остались.

Я докрашиваю глаза, наношу на губы блеск, расчесываю волосы, по которым только что прошлась утюжком. Они у меня все время норовят закудрявиться, а мне нравится, когда они прямые и блестят.

Так я выгляжу более взрослой. И стильной.

Ладно, пойду за босоножками. Хотя встречаться с Артуром не особо хочется. Я так и не поняла, почему он так быстро за мной примчался, и куда подевалась его индюшка. Я-то думала, они весь пятничный вечер проведут вместе.

Я осторожно пробираюсь на его половину и слышу, что он возится на кухне. Прекрасно!

А вот и моя прелесть. Я надеваю босоножки и кручусь у большого зеркала возле двери.

Отпад!

Эх, если бы у меня на самом деле были такие длинные ноги!

— Ты забыла надеть юбку, — слышу я голос Артура.

И чуть не падаю с высоты своих двадцати сантиметровых каблуков.

Оказывается, он стоит и смотрит на меня, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Давно он там, интересно?

От его взгляда у меня в животе снова начинаются какие-то протуберации… Что за фигня?

— Я в юбке! — выпаливаю я.

И поправляю свою кожаную мини.

— Это пояс, — уверенно произносит Артур.

— Много ты понимаешь, — бурчу я. И добавляю: — Тебя забыла спросить, что мне надевать.

— Иди переоденься! — командным голосом произносит он.

Ага, разбежалась. Бегу и падаю.

— И имей в виду — в двенадцать ты должна быть дома.

— Что?!

В двенадцать все самое интересное только начинается!

Я просто его игнорирую. Иду к себе, беру сумочку, телефон. Читаю сообщение от Ленки — они уже подъехали.

И направляюсь к двери.

— И еще одно, — произносит Артур, который все это время ходит следом за мной. — Скинь мне телефон подруги, с которой идешь в клуб.

Когда мы ехали домой, я рассказала ему про Ленку и про друзей, которые за мной заедут. Зря я так размякла! Этого тирана баловать нельзя. Такому дай палец — он руку откусит по шею.

Надо снова напомнить ему, что он не имеет надо мной никакой власти.

— По всем пунктам — нет! — заявляю я.

И открываю дверь.

— Стоять! — раздается рык за моей спиной.

* * *

Ева

Я открываю дверь и выхожу на лестничную клетку. Игнорируя грозный львиный рык. Нечего на меня рычать! На меня с детства все рычат. И командуют.

Дверь захлопнулась, и за ней я слышу голос Артура. С кем он разговаривает? Я не могу разобрать слов, но такое ощущение, что он просто матерится в пространство. Видно, выпускает пар.

Что, съел, старый тиран?

Небось привык на работе командовать. Привык, что подчиненные валят в штаны при твоем окрике. Со мной это не прокатит, понял?

Я свободный и независимый человек. Командам не подчиняюсь.

Я вызываю лифт и слышу, как за моей спиной открывается дверь.

Шаги.

Молчание.

Мне не по себе. Что происходит? Что он собирается делать? Он, и правда, очень страшно рыкнул. Но не набросится же он на меня, в самом деле! И не утащит в квартиру силой. Мне нечего боятся.

Но эта тишина меня напрягает. Я чувствую, что он стоит за спиной. Дышит.

Я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Артур расположился в своей любимой позе, вальяжно прислонившись к стеночке и скрестив руки на груди. В домашних шортах, футболке и шлепанцах.

— Куда собрался? — интересуюсь я.

Не выдержав пытки тишиной.

— Провожу, — коротко отвечает он.

И снова молчит. С мрачным видом.

И чего он всегда такой мрачный? Улыбки в жизни не дождешься. Как и доброго слова. Такое ощущение, что его воспитали суровые дикие волки.

— Куда проводишь? — спрашиваю я.

С него станется, попрется за мной в клуб. В домашних шлепанцах.

— До машины, — отзывается он.

Ладно хоть не молчит.

— Спасибо, не надо. Я не заблужусь.

Он не уходит.

Лифт приезжает. Дверцы открываются. Я вхожу. Артур идет за мной.

— Не надо меня провожать! Я тебе запрещаю!

Он лишь насмешливо смотрит.

Блин!

Что делать? Я не хочу приходить с провожатым! Не хочу знакомиться с новыми друзьями под конвоем надзирателя.

Но что я могу сделать? Спорить с ним бесполезно. Драться тем более. Придумать какой-нибудь хитроумный план… нет времени.

Я лихорадочно соображаю, что такого я могу ему сказать, чтобы он ушел.

— Я отправлю твою голую фотку папе, — пытаюсь угрожать я.

— А я твою, — отзывается Артур. — В поясе вместо юбки.

Блин!

Мы выходим из подъезда.

У закрытых ворот стоит машина. Возле нее Ленка обжимается с белобрысым татуированным парнем. Видимо, это и есть Алекс. А рядом еще один представитель столичной молодежи.

А он ничего так. Высокий брюнет с пирсингом в брови и тремя колечками в ухе. Крутой!

Ленка с визгом бросается ко мне. Мы обнимаемся и тискаемся.

— Я скучала! — вопит моя подруга.

— Я тоже!

Она уже две недели в Москве. Мы вместе с первого класса и очень редко расставались так надолго.

Краем глаза я вижу, что Артур знакомится с парнями. Блин!

Он пожимает им руки, и они как-то меняются в лице. А потом Артур достает телефон и что-то записывает… Он заставил Дэна, с которым я еще даже не знакома, дать свой номер!

— Это Ева, — представляет меня Ленка. — Это Дэн. А это мой Шурик!

Она снова виснет на своем парне. А Дэн спрашивает меня, глядя вслед удаляющемуся Артуру:

— Это кто вообще?

— Это никто! — громко говорю я.

Испытывая ни с чем не сравнимое торжество мести.

Артур останавливается, оборачивается и смотрит на меня. И, нет он не обижен и не уязвлен. В его взгляде — снисхождение.

Мол, ладно, развлекайся, деточка, раз тебе это приятно.

— Помни — ты должна быть дома в двенадцать, — говорит он.

Ден уже в машине, Ленка с Шуриком тоже грузятся.

А я стою у открытой двери и собираюсь садиться.

— Я не вернусь в двенадцать, — говорю я.

— Это ты зря, — произносит Артур.

С угрозой в голосе.

— Я вообще не вернусь! — торжествующе заявляю я.

— Что?! — у Артура падает челюсть.

— Я от тебя съезжаю, — говорю я.

Сажусь в машину и захлопываю дверь.

Глава 7

Ева

— Йу-хуу! — вопит Ленка.

Мы врываемся в клуб.

Он огромный! Крутой. Шумный и веселый.

— Вау! — не могу удержаться я.

Мы с подругой пробираемся на танцпол, а парни — к барной стойке.

— Что ты пьешь? — успевает спросить меня Дэн.

— Молочный коктейль, — отвечаю я.

Он смеется. Думает я шучу.

— Я серьезно! — успеваю я крикнуть ему вслед.

Но он, кажется, меня не слышит.

Музыка супер. Ленка называет имя известного диджея, но оно сразу вылетает из моей головы. Да какая разница, кто там стоит за пультом? Главное, что от этой музыки руки взмывают вверх, а задница начинает вертеться, как заведенная.

— Классно танцуешь!

Дэн появляется рядом и протягивает мне бокал с зонтиком. Я пробую. Вкусно! Но это не молочный коктейль.

— Что это? — спрашиваю я его.

— Пина-колада.

— Алкогольный?

— Чуть-чуть.

А, ладно. Если чуть-чуть, то не страшно. Вообще я с алкоголем не дружу. Зачем пить, если мне и так прикольно?

Но сегодня я пью. И танцую.

Танцую и пью.

И мне становится так легко и весело, что хочется визжать от восторга.

Как тут круто! Какой Дэн милый! Какая Ленка классная! Я ее обожаю!

Надо, кстати, сообщить ей, что я переезжаю уже сегодня.

Мосты сожжены, я сказала Артуру, что не вернусь. Это было спонтанное решение. Но правильное!

А зачем мне возвращаться? Вещи заберу позже. И те, с которыми приехала, и те, которые прибудут с транспортной компанией.

Думаю, подруга найдет для меня что-нибудь из одежды. Она хоть и выше, но размер у нас почти одинаковый.

Когда мы идем припудрить носик, я вываливаю на Ленку потрясающую новость. Надеясь, что она, по своему обыкновению, завизжит от восторга и бросится обниматься.

Но Ленка не визжит.

— Слу-у-ушай… — начинает она.

И меня охватывает дурной предчувствие.

— У тебя же там шикарная квартира, сама говорила. А Артур этот твой… вообще бомба!

— Он не мой! — огрызаюсь я. — И при чем тут вообще Артур? Мы же договорились жить с тобой!

Мы мечтали об этом последние два года. Представляли, как переедем в Москву и поселимся вдвоем на съемной квартире. И вот наша мечта стала реальностью! Почему же Ленка ведет себя так странно?

— В общем, у нас с Шуриком все серьезно, — выпаливает подруга. — Мы съезжаемся, представляешь?

Ленка мечтательно улыбается. Подпрыгивает на месте от нетерпения. Ее просто распирает от счастья!

Но причина этого счастья мне совсем не нравится.

Я решила переехать к подруге, а она переезжает к своему парню! Что за подстава?

— Ты переезжаешь к нему? — убитым голосом спрашиваю я.

— Нет, — помотала головой Ленка. — Он ко мне!

— Что? В нашу однокомнатную квартиру?

Да, мы собирались жить вдвоем в однушке. Цены в Москве такие, что нам и на эту квартиру едва хватало… А теперь Ленка меня кидает?!

Вот это — настоящая подстава!

— У Шурика как раз заканчивается срок аренды, и он не будет его продлевать.

— Это же наша квартира! — восклицаю я. — И ты даже не спросила меня!

— Я спрашиваю, — насупилась Ленка. — Сейчас.

— А если я буду против?

— То он не переедет.

Подруга сникла.

— Ну с чего тебе быть против? — умоляюще произносит она. — У тебя же все в шоколаде!

Ага, блин, в шоколаде. Только этот шоколад как-то странно попахивает…

Я не стала становиться в позу и настаивать на своем. Давно не видела Ленку такой счастливой. А такой влюбленной — вообще никогда.

Как хорошая подруга я не должна мешать ее счастью.

Но я уже сказала Артуру, что не приду! Не просто сказала, а торжествующе заявила. Щелкнув его по носу.

После этого возвращаться, поджав хвост… Это исключено! Я слишком гордая для этого.

И что мне теперь делать?

Ночевать на улице?

* * *

Артур

Эта гребаная пятница когда-нибудь закончится?

Я весь день мечтал упасть на диван перед телевизором, тупо пялиться в него пару часов, а потом завалиться спать пораньше. Мне нужно отдохнуть!

Я устал. Я на пределе.

Мне вымотали нервы на работе, а теперь еще эта малолетняя коза играет на них ламбаду…

Да пошла она! Я спать.

Ничего с ней не случится. С ее пирсингованным хорьком я побеседовал. Телефон его взял. Предупредил, что если что — кишки на столб намотаю. Он усек.

Блин…

Все же этот способ нельзя назвать стопроцентно надежным. От этих отбитых малолеток можно ожидать чего угодно. Налакаются убойных коктейлей, почувствуют себя терминаторами и забудут про все внушения…

Пофиг. Я сплю.

Я упал на диван. Закрыл глаза. Начал проваливаться в дремоту.

Мысли путались, напряжение потихоньку отпускало… И тут перед моим внутренним взором возникла малолетняя коза. Такая, какой я увидел ее в аэропорту. Растерянная, ошарашенная. Трогательная.

Я тогда подумал, что Ева — скромная милая девочка, которой будет сложно в большом городе.

Как я ошибался!

У этой девочки острый язык, язвительный ум и непревзойденная способность бесить людей. Блин, она же обязательно найдет неприятности на свою маленькую попку!

Берегов она не видит, дерзит всем подряд. А там алкоголь и похотливые мужики…

Я не помню, как слетел с дивана.

Очнулся уже в прихожей. В джинсах и косухе. Надел кроссовки, взял ключи от машины и, тихо матерясь, вышел из дома.

Ну почему я не могу просто выспаться?

За что мне все это?!

Давненько я не бывал в клубах.

А, впрочем, тут ничего нового. Женские тела разной степени оголенности, извивающиеся под музыку. Развязные малолетние озаботы, вихляющие тощими задницами. Вальяжные випы, развалившиеся на своих диванах и лениво скользящие взглядами по танцополу. С целью снять кого-нибудь на ночь.

Похоть и порок, как я и говорил Еве.

А вот и она.

Я, наконец, нашел ее взглядом. Она у барной стойки. Пирсингованный хорек Дэн пьет текилу, а Еву спаивает коктейлем. Насколько я понимаю, это пина-колада. Сладкое пойло для девочек, обманчиво легкое, но коварное.

Девочка выпивает несколько таких вкусняшек, где ром не чувствуется из-за кокоса, ананаса и еще какой-то адской хрени. И потом сама выпрыгивает из юбки.

Из Евиной гипотетической юбки, больше похожей на пояс, и выпрыгивать не надо.

Я пробираюсь к барной стойке.

Но, когда я там оказываюсь, козочка уже скачет на танцполе. А рядом с ней — пирсингованный козлик. Пристроился сзади, трется о ее попу… Козел!

— Кофе! — бросил я бармену, поймав его вопросительный взгляд. — Двойной эспрессо.

Может, взбодрюсь хоть немного.

Перед операцией по транспортировке козы в стойло.

Сначала я просто наблюдаю за брачными играми юных козлят. Дэн все активнее лапает мою подопечную. Она все сильнее от него отодвигается. Он не понимает намеков — видно, залился текилой по самые брови.

В конце концов Ева не выдерживает, оборачивается и залепляет ему пощечину.

Ты моя козочка! Врежь ему посильнее.

Потом она что-то зло высказывает обалдевшему Дэну… Эх, жаль я не слышу! С наслаждением бы послушал, как она оттачивает свой острый язычок на других.

Ева пробирается сквозь толпу. Озирается по сторонам. Похоже, ищет свою подружку. Той нигде нет, скорее всего, они с белобрысым заперлись в туалете и играют в кроликов.

Моя растерянная девочка не знает, куда податься. Сейчас я ей подскажу!

Когда мне удается до нее добраться, возле нее уже трутся два борзых оленя. Которые, естественно, мнят себя львам, королями саванны. Оба еле держатся на ногах и при этом тянут свои ручонки к Еве.

С каким наслаждением я бы повыдергал эти ручонки! Сорвал бы на оленях всю накопившуюся злость и усталость.

Но я держу себя в руках. Просто беру их за шкирки и стукаю лбами.

Олени пытаются борзеть. Одного я легко укладываю на пол, второй стухает сам.

Ева смотрит на меня глазами, полными восторга.

— Поехали домой, — говорю я ей.

Глава 8

Ева

Боже, Артур, ты просто супер! Ты самый лучший! Я тебя обожаю!

— Ты мой герой! — шепчу я.

И бросаюсь ему на шею.

Вижу его удивленные глаза.

Чувствую вкус его губ. Они сладкие. Но с горчинкой. Как благородный темный шоколад. Как терпкая вишня в коньяке. И в темном шоколаде… Люблю эти конфеты.

И Артура.

Сейчас я его безумно люблю!

Его губы размыкаются. Пробуют на вкус мои. Он целует меня! Страстно, горячо. По-взрослому.

У меня кружится голова, в животе беснуются птеродактили, а в ногах такая слабость, что Артуру приходится меня держать.

Он сжимает мою талию. Прижимает меня к себе. Сильно. Жадно.

Я растворяюсь в нем и в этом умопомрачительном поцелуе. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Никогда не думала, что поцелуй может быть таким…

Конечно, виной всему коктейли! Я бы не решилась на такую неслыханную дерзость, если бы в моей крови не циркулировала коварная пина-колада. Из-за которой я люблю всех…

Кроме тех двух придурков, которые предлагали мне выбрать, к кому из них я поеду домой. И кроме Дэна, который нагло лапал меня за задницу.

Уж Артура-то я люблю точно!

Он предстал передо мной рыцарем в сияющих доспехах. Спасающим прекрасную даму от наглых пьяных драконов.

Наверное, мне не нужно было на него бросаться. Точно, не нужно.

Но я не жалею.

Каждая секунда этого жаркого поцелуя стоила тех сожалений, которые я испытала позже.

Мы целовались. Это было невероятно. Я вся пылала, я теряла голову и себя…

А потом, совершенно внезапно, Артур меня отпустил. И я чуть не сползла вялой тряпочкой на пол.

Почему все кончилось?! Я требую продолжения банкета!

Артур хватает с подноса проходящего мимо официанта бутылку с водой. На возмущенный вопль сует ему крупную купюру. Выпивает эту бутылку практически одним глотком, а остатки льет себе на голову.

Что, Артурчик, тебе жарко? Мне тоже! Очень-очень жарко…

Но почему он на меня не смотрит? И почему больше не обнимает? Мне понравилось! Я хочу еще!

В надежде на продолжение я прижимаюсь к нему, а он… разворачивается и идет к выходу! Что за…

Как так вообще? Я что, бегать за ним должна?

Не должна.

Но побежала. Как овца!

— Артур! — кричу я.

Он, не оборачиваясь, идет к машине. Я его догоняю. Он останавливается, я слышу щелчок — двери открылись.

— Садись, — говорит он.

И распахивает передо мной переднюю дверь.

Я послушно сажусь…

Не знаю, что сказать. За пределами клуба, на свежем прохладном воздухе, я слегка протрезвела.

И мне стало неловко. И стыдно. Не столько за поцелуй, сколько за то, что хотела продолжения и бежала за ним. Как овца.

Ну, уже прибежала. И что теперь? Убегать обратно?

Было бы глупо, особенно, если учесть, что идти мне все равно некуда.

Артур на меня не смотрит. Сидит, как чужой. Как будто не он десять минут назад засовывал язык в мой рот. Свой восхитительный, прекрасный, страстный язык…

Где продолжение? После такого поцелуя обязательно должно быть продолжение!

Артур заводит машину.

Я кладу руку ему на бедро. Вернее, моя рука сама туда ползет.

Блин, Ева! Где твоя гордость? Бегаешь за мужиком, еще и лапать его пытаешься… Никакая пина-колада не оправдывает такого поведения!

И ладно бы это сработало… Но нет.

— Прекрати! — рычит Артур. И веско добавляет: — Ничего не было. Поняла?

— Не было?

— Не было.

— Ладно, — надуваюсь я.

Машина трогается.

— Я устал, — бормочет Артур. — Я смертельно устал! Пробки перегорели. Процессор сдох. Поэтому я и… Черт!

— Устал? От чего? — интересуюсь я.

Хочет разговаривать, а не целоваться? Ладно, поговорим.

— От работы, блин! Два дня не спал.

— Не знала, что бизнес-аналитики работают по ночам.

— Бизнес-аналитики не спят перед рискованной сделкой, которая может загубить их карьеру.

— Ого! Как интересно! А что за сделка?

— Тебе правда интересно?

Смотрит с недоверием.

— Конечно! Умираю от любопытства. Расскажи.

И он рассказал.

Я поняла не все. Но это было так захватывающе! Настоящий триллер. Большие деньги, трудные решения, внезапные подставы партнеров и, наконец, решающая сделка. Во время которой он выпил ведро кофе и выкурил пачку сигарет. Хотя вообще не курит.

Но все закончилось хорошо! Наши победили. В смысле, Артур не только не сломал карьеру, но наоборот, взлетел еще выше.

Круто. Хоть сценарий пиши.

Ехать недалеко, и скоро мы оказываемся у дома Артура. Заезжаем на подземную парковку, выходим из машины.

Я обхватываю себя за плечи — тут просто могильный холод.

Артур снимает свою кожаную куртку и набрасывает на меня. Он делает это таким легким и быстрым движением, что я даже не успеваю почувствовать его прикосновение.

А я хочу его чувствовать!

Мы идем рядом. Мне хочется взять его за руку… Нет, я хочу, чтобы это сделал он! Взял за руку, обнял, снова прикоснулся своими горячими губами к моим…

Я так сильно этого хочу, что готова кричать!

Но он просто идет рядом…

— А здорово ты уложил того типа, — вспоминаю я. — Почти мгновенно! Ты что, владеешь боевыми искусствами?

— Пять лет занимался айкидо.

— То есть ты любого можешь вот так швырнуть? Да ты крутой перец!

— На каждого крутого перца найдется перед покруче, — философствует Артур.

— А как ты их стукнул лбами! — продолжаю восхищаться я. — Ты просто невероятен.

Смотрю на Артура и вижу, что его губы трогает легкая улыбка.

Он улыбается! Нет, вы видели? Он улыбается!

Артур улыбается мне.

— Ты мой герой! — повторяю я волшебную фразу.

И останавливаюсь.

В прошлый раз это сработало. Может, и сейчас…

Мы стоим напротив друг друга. Глаза в глаза. Лунный свет серебрит волосы Артура, а его глаза в полумраке кажутся иссиня-черными.

Он неподвижен. И невыносимо притягателен. Он притягивает меня, как Земля Луну. Этому притяжению невозможно сопротивляться.

Я делаю шаг к нему…

Глава 9

Артур

Сколько я спал? Неделю? Месяц? Такое ощущение, что год. Все бока отлежал. Зато реально выспался. Бодр, как новорожденный огурец.

А за окном, в кои то веки, светит солнце… Можно будет сегодня погонять на велике в парке. Давно не гонял, соскучился.

Внезапно я чувствую, что в комнате кто-то есть. Что за… Я резко поднимаюсь и разворачиваюсь к двери.

И вижу девчонку в шортиках и маечке. В такой блин, маечке, нельзя заходить к мужику с утра пораньше!

Ева.

А я спросонья про нее совсем забыл… Блин. А ведь такое было прекрасное субботнее утро!

Незванная гостья молча пялится на меня,

Я снова падаю на подушку. И грозно спрашиваю:

— Что ты тут делаешь?

— Проверяла, вдруг ты умер.

— Чего?

— Да время уже час. А ты все дрыхнешь. И не шевелишься. И, кажется, даже не дышишь…

— Так это ты меня разбудила?

— Наверное…

— Брысь отсюда! — рявкаю я.

Ева испаряется. Естественно, хлопнув дверью. И успев на прощание скорчить оскорбленную рожицу.

Нечего ей тут делать! Мой выспавшийся организм совершенно неправильным образом реагирует на ее присутствие. И на эту дурацкую маечку с открытыми плечами.

Хорошо хоть у этой дерзкой козы не хватило мозгов забраться в мою кровать! После вчерашнего вполне могла бы. Когда я это представил, меня бросило в холодный пот. И, одновременно, в жар.

А, когда я начал вспоминать вчерашний вечер, меня заколбасило еще сильнее.

Во время транспортировки козы я разболтался. Разоткровенничался. Планировал просто сменить тему, но меня нехило понесло. Вывалил на Еву все подробности последнего месяца работы.

Давно я ни с кем не делился своими проблемами… Наверное, мне этого не хватало.

Но не Еве же все это рассказывать! Бедная девочка, наверное, умерла от тоски, слушая мое нудение.

А я так увлекся, что не особо обращал внимание на ее реакцию. Трещал, как тетерев на току, слыша только себя самого. Теперь как-то неловко это вспоминать.

Но еще более неловко думать о том, что было до этого.

Мы целовались. Да, вашу мать, я целовал эту малявку! Как я докатился до этого?

Не знаю. Наверное, от усталости у меня крыша поехала. Других объяснений я не нахожу.

Зато потом, когда мы доехали до дома, я повел себя абсолютно правильно. Сделал вид, что не понял ее красноречивого намека. Она шагнула ко мне, потянулась губами, прикрыла глаза в предвкушении… А я просто взял ее под руку и повел домой.

По дороге рассказывая, как вредно накачиваться пина-коладой в обществе пирсингованных хорьков.

Мы разошлись по квартирам. Помню, перед сном я подумал: а не закрыть ли дверь на ключ? Но потом сам на себя разозлился: я что, боюсь какой-то девчонки? Запираюсь от нее? Прячусь?

Может, мне еще забаррикадироваться?

Может, и надо было забарикадироваться. Чтобы она не шастала с утра по моей спальне…

И все же я вчера облажался по-крупному. Если бы можно было вернуться назад… Я бы не стал целовать ее нежные податливые губы. Ни за что!

Я не должен был этого делать. Я переступил черту.

Теперь все изменится. В худшую сторону. Ева решит, что у нее есть надо мной власть…

Но это, конечно, не повод валяться в кровати до вечера. Никакая Ева не помешает мне насладиться законными выходными. И велик, конечно же, остается в планах.

Я выбрался из кровати, открыл дверь. И почувствовал умопомрачительно вкусный запах. Желудок громко заурчал. Я изголодался за двенадцать часов сна!

Я умылся и добрел до кухни.

Там суетилась Ева. Что-то помешивала в одной сковородке, одновременно что-то переворачивала в другой. А в кастрюле что-то кипело…

Ни фига себе! Малявка умеет готовить? Вот это сюрприз!

— Доброе утро, — произношу я как ни в чем ни бывало.

Ева сначала хмурится, а потом, посмотрев на меня, начинает улыбаться.

— Ты такой взъерошенный! Любишь кабачковые оладьи?

— Съедобные — да.

— Сомневаешься в моих кулинарных талантах?

— Готов рискнуть желудком.

Я сажусь за стол. Ева ставит передо мной тарелку с аппетитными поджаристыми оладушками. Я набрасываюсь на них, как голодный волк.

— Умереть как вкусно! — признаюсь я после пары штук.

— Я еще спагетти готовлю. И соус из куриной грудки в сметане.

— Офигеть. То есть… я поражен.

— Я прекрасная хозяйка, — многозначительно замечает Ева.

— Повезет кому-то, — бурчу я.

Ева присоединяется ко мне. Завтрак плавно перетекает в обед. Мы не торопясь наслаждаемся вкусной едой и вполне мирно болтаем обо всякой ерунде. И тут Ева вдруг признается:

— Ленка меня кинула.

— Твоя подруга?

— Ага. Мы должны были жить вместе, а она теперь живет с этим Шуриком.

— Значит, ты вчера все равно бы вернулась?

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Были мысли переночевать на скамейке.

— Ты совсем дурочка?

— Сам такой!

— Значит, ты не съезжаешь, — утвердительно произношу я.

— Съезжаю, — говорит она. — Но не прямо сегодня.

Ева смотрит на меня каким-то непонятным взглядом. Такое ощущение, что она хочет, чтобы я начал ее отговаривать.

— Куда? — спрашиваю я.

— В общагу. Или найду еще кого-то, с кем можно снимать квартиру.

— Ну уж нет, — нехотя выдаю я. — Никаких общаг и сомнительных соседей.

— Ты меня не отпустишь? — с нескрываемой надеждой спрашивает она.

И что я должен ответить?

— Я обещал твоему отцу, что присмотрю за тобой.

— Только поэтому не отпустишь?

— Только поэтому.

— А как же…

Я знаю, что она хочет мне припомнить. Поэтому сразу говорю:

— Никак.

— Ты меня целовал!

— Я?!

Делаю удивленное лицо. Пытаюсь прикинуться шлангом.

— Да, ты! И тебе это нравилось. Не говори, что нет!

— Я говорю: нет, — ухмыляюсь я. — Я просто выпил лишнего.

— Что? — поражается Ева. — Ты же не пил!

— Пил. Кофе. Двойной эспрессо в полночь превращает меня в чокнутую тыкву. Начинаю целовать всех без разбора.

— Двойной эспрессо в полночь? Я запомню. Значит, во всем виноват кофе…

Она улыбается.

Весьма самодовольной улыбкой. Думает, что я у нее в кармане. Вернее, у ее прекрасных ног.

Как бы не так! Это был единичный случай. Ничего подобного больше никогда не повторится.

Зато я теперь знаю, как сделать дерзкую козу покорной и послушной. Один поцелуй — и она готова бегать за мной!

Но — нет.

Нет, нет и нет.

Ева наливает мне третью чашку чая.

А я вдруг ловлю себя на мысли: а не такое уж оно и плохое, это субботнее утро…

Глава 10

Ева

Стыдно ли мне за вчерашнее?

Стыдно.

Повторила бы я это снова?

Да, да и еще раз да!

Я всю ночь ворочалась в кровати, вспоминая этот волшебный поцелуй. Я даже не умывалась! Чтобы сохранить вкус его губ на своих губах…

Глупо? Конечно.

Это все пина-колада. Она весь вечер заставляла меня совершать безумные поступки. Кстати, спасибо ей за поцелуй…

А обо всем остальном я не буду вспоминать. Как в машине пыталась лапать Артура, а он на меня рявкнул. Как потом чуть снова не бросилась ему на шею, а он каким-то полицейским жестом взял меня за плечо и повел домой. По дороге читая нотации.

Это все неважно.

Главное — мы поцеловались.

Утром я не знала, как быть.

Градус стыда на трезвую, слегка похмельную, голову резко подскочил. Я бы, наверное, не пошла к Артуру. Выпила бы кофе в своей кухне.

Но там не было никакой еды! Девственно пустые шкафы и идеально чистый выключенный холодильник.

Пришлось все же выбираться на вражескую территорию. Я напилась кофе, наелась тостов с сыром. Перемыла посуду. Вытерла несуществующую пыль.

Ушла к себе, оставив дверь слегка приоткрытой.

Прошел час, второй. Артур все не просыпался.

Я забеспокоилась. А вдруг его инфаркт хватил? От переживаний после вчерашнего.

Или это только я вся на эмоциях, а для него это так, пустяки? Может, он, и правда, целует всех подряд, напившись в полночь кофе.

Ночью я парила в облаках, а днем шмякнулась о землю.

Я вспомнила то, о чем вчера начисто забыла. У Артура есть бройлерная индюшка! Если она его девушка, то почему он целовал меня?

А, может, она просто… Может, она для него ничего не значит? Мне нравится эта мысль. Пусть будет так. Ну пожалуйста! Я очень хочу, чтобы индюшка навсегда исчезла с горизонта.

Так что там с Артуром? Почему он до сих пор не выходит из спальни?

Ах, да! Он же смертельно устал. Я помню: рисковые сделки, нервы, бессонные ночи. Бедняга. Работает на износ. И никто о нем не заботится…

Меня вдруг осенило: я же могу приготовить ему обед! Поражу его своими кулинарными талантами. Я хорошо готовлю. Научилась еще лет в пятнадцать, пытаясь быть взрослой.

В холодильнике я нашла свои любимые кабачки, из которых можно приготовить пятьдесят разных блюд, и все будут вкусными. Обнаружила куриную грудку, пармезан, разную зелень… Достаточно для вкусного и полезного обеда.

И все же, все то время, пока я натирала на терке кабачки, пассеровала лук и резала грудку тонкими полосками, меня мучила то ли тревога, то ли любопытство.

Я не выдержала, бросила приготовление обеда и пошла к двери спальни Артура.

Сначала деликатно постучала. Тишина. Потом поскреблась, как кошка. Никой реакции. Я забарабанила в дверь сильнее. Еще сильнее. Разве можно от такого грохота не проснуться?

Решившись, я нажала на ручку и приоткрыла дверь. Всунув в образовавшуюся щель нос и заглянув одним глазком, я увидела Артура.

Он лежал на спине, разметавшись по кровати. Одеяло с него почти сползло, обнажив широкую мускулистую грудь и сильные руки.

Вау.

Я сама не заметила, как оказалась внутри. И, не чувствуя под собой ног, с колотящимся сердцем, подошла к его кровати. Дышит? Дышит.

Уф.

Вот бы лечь рядом! Положить голову на его плечо. И почувствовать, как он меня обнимает этой самой сильной рукой…

Я тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли.

Я зашла просто убедиться, что с Артуром все в порядке! А не чтобы предаваться запретным грезам, любуясь его бицепсами, трицепсами, помятой щекой и необыкновенно длинными ресницами.

Ой.

Кажется, он просыпается.

Я хотела убежать, но ноги как будто приросли к полу…

Артур

— Чем сегодня займешься? — спрашиваю я Еву, когда мы заканчиваем наш долгий обед.

Я не хотел задавать этот вопрос. И что либо предлагать тоже не хотел. Я решил, что это плохая затея — звать ее с собой на велопрогулку.

Но мой язык, похоже, решил иначе. Он начал этот разговор помимо моей воли! Никогда раньше части моего тела не бунтовали против меня. Это что-то новенькое…

— Не знаю, — отвечает Ева.

И при этом хитро на меня поглядывает.

— Я иду кататься на велике, — сообщает мой взбунтовавшийся язык.

— Круто! Я бы тоже хотела. Можно же прокатиться по набережной? Там так красиво!

— Можно, — отвечаю я. — Тут рядом парк…

— Когда выходим? — Ева вскакивает со стула.

— Я тут все уберу и пойдем.

— Ты уберешь?

Ева таращится на меня с неподдельным удивлением.

— Ну да. Ты готовила, я мою посуду. То есть, моет посудомойка, а я ее загружу.

— Вау, — мечтательно выдыхает Ева. — Ты такой… хороший. Просто идеальный мужчина!

Я внезапно смущаюсь и даже, кажется, слегка краснею. Как девица на выданье, блин.

Да что за хрень со мной творится?

Ева убегает к себе. Минут через пять возвращается. Расстроенная.

— Слушай, у меня же нет спортивной одежды. Она приедет позже. Как думаешь, ничего, если я пойду в этих шортах? Они мягкие и удобные.

И крутится передо мной в тех самых шортиках, в которых рассекает по дому с утра. И от которых я все время старательно отводил глаза, когда она вставала и ходила туда-сюда по кухне.

Сейчас я глаз не отвожу.

Я, как зачарованный, пялюсь на ее аккуратную упругую попку, обтянутую трикотажной тканью. И чувствую, как весь мой организм очень горячо реагирует. Бурными аплодисментами, переходящими в овации.

Черт!

Плохая была идея позвать Еву с собой!

— Нет! — рычу я. — В этих трусах идти на улицу нельзя.

— Это не трусы! — дуется Ева. — Это шорты. Частично домашние, частично спортивные.

— Надень джинсы, — командую я.

— Но в них неудобно на велике!

— Или джинсы, или ты никуда не идешь.

— А шапку надеть? — язвит Ева.

— Чего?

— Ты мне не мамочка!

Нет, правда. Плохая была идея.

Я же хотел спокойно покататься, расслабиться, выбросить все проблемы из головы. Но при этом взял главную проблему с собой! Идиот.

Я понимаю, в узких джинсах не очень удобно кататься на велосипеде. Они того и гляди треснут сзади по шву. Или треснут мои глаза!

Они намертво приклеились к попе, которая выписывает передо мной восьмерки.

Ева оказалась продвинутой велосипедисткой. Носится, как угорелая, я едва за ней успеваю. О том, чтобы обогнать ее и перестать пялится на ее пятую точку, и речи не идет. Сам-то я лишь недавно начал кататься, до профи мне далеко.

А Ева лихо отрывает попу от сиденья, крутит педали стоя, да еще и оборачивается на меня, как бы говоря: чего плетешься в хвосте, лузер?

И тут у нее звонит телефон. Она правой рукой вынимает его из сумочки, болтающейся через плечо, прикладывает к уху и начинает болтать.

Даже не подумав сбросить вполне приличную скорость. Рулит левой рукой, чего-то там хохочет в трубку. У меня сердце замирает от страха: а вдруг она сейчас навернется и разобьет свой изящный носик?

А она вдруг красиво спрыгивает с велосипеда, поджидает меня и заявляет:

— Слушай, мне надо бежать. Отвезешь мой велик в прокат?

Я роняю челюсть, а Ева срывается с места.

— Ты куда? — кричу я ей вслед.

Но она не оборачивается.

И я снова, как баран, пялюсь на ее удаляющуюся задницу…

Глава 11

Ева

Ленка решила, что я на нее обиделась. Ну да, было дело. Вчера я была на нее зла. После того, как я внезапно покинула клуб в обществе Артура, она мне писала и названивала, спрашивая, куда я подевалась.

Я ответила только после того, как добралась до дома. Ответила сухо и неприветливо.

А сегодня моя подруга позвонила с извинениями. И с предложением встретиться и погулять вместе. Без Шурика!

Корчить из себя обиженную я не стала.

Когда Ленка бросилась мне на шею, я тоже ее обняла.

— Ты злишься? — спрашивала подруга. — Обижаешься? Прости меня!

— Все нормально.

— Хочешь, я выгоню Шурика и мы будем жить с тобой? Вдвоем. Как мечтали.

— Вы что, поругались?

— Нет! Мы… У нас все супер.

— И ты предлагаешь его выгнать?

— Мне стыдно. Я повела себя не по-дружески…

— Ладно, проехали. Не надо никого выгонять. Я остаюсь у Артура.

— Правда? Ура!

Мы брели по Москве куда глаза глядят. Пялились по сторонам, любовались красотами, разглядывали прохожих.

Когда мы сели в уличном кафе поесть мороженого, Ленка вдруг выдала:

— Этот твой Артур… Он просто вау.

— Он не мой… Пока.

— Пока? — подруга хитро прищурилась. — Выкладывай!

— Мы вчера целовались.

— Вау!

— Но у него есть девушка.

— Вот это уже не вау. Но вполне ожидаемо. Еще бы у такого мужчины не было девушки! У него их, наверное, вагон и маленькая тележка.

— Да, возможно…

Как ни странно, фраза Ленки про вагон девушек меня успокоила. Если он меняет подруг каждый вечер, это значит, его сердце свободно.

И эта мысль меня приятно греет…

Артур

Еще одна надежда на спокойный вечер накрылась медным тазом.

Я размечтался, что уж сегодня-то точно поваляюсь на диване перед теликом. В тишине и покое. И даже не подумаю волноваться о малявке, которая внезапно исчезла в неизвестном направлении.

Но насладиться покоем не довелось. Ко мне завалился старый друг Ярослав. Он же Яр. Или Ярик.

— Как жизнь, хрен ты моржовый? — начал с порога гоготать он.

Он вообще любитель поржать, по любой причине и без.

— Нормально.

— Выглядишь ужасно. Мешки под глазами, рожа снулая. Спать не пробовал? Отдыхать? Гулять?

Яр в своем стиле. Вечно пилит меня, что слишком много работаю и не умею наслаждаться жизнью.

— Да пошел ты, — лениво отбрехиваюсь я.

— Пошли вместе! — заявляет Ярик. — В клуб.

— Хватит с меня клубов. Вчера был в одном.

— Ты? В клубе? Да ладно!

У Яра глаза в буквальном смысле лезут на лоб.

— Прикинь, — говорю я.

А он достает из-за пазухи бутылку моего любимого виски.

— Так и знал, что ты предпочтешь остаться дома.

Я закатываю глаза.

Конечно, он знал! Последние пять лет все наши встречи проходят по одному сценарию: он зовет меня в клуб, я отбрыкиваюсь, мы остаемся дома и пьем виски.

Я уговорил пару стаканов, но стараюсь не налегать. Напиваться желания нет, виски — лишь повод потрепаться со старым другом.

Он рассказывает мне об открытии нового автосалона — у Ярика целая сеть. Я упоминаю о последней сделке. Он качает головой.

— Ну ты даешь! Так рисковать…

А Ева вчера мной восхищалась! Ярик же далек от восхищения. Он, наоборот, меня ругает.

— Ты маньяк, я тебе точно говорю. Тебе не хватает эмоций, вот ты и устраиваешь себе адреналиновые качели.

— Спасибо за сеанс психоанализа.

— Всегда пожалуйста. Хочешь правду?

— Хочу, чтобы ты заткнулся.

Знаю я, о чем он сейчас запоет. Мол, мне нужна нормальная баба, а не очередной суррогат вроде Роксаны. По его мнению, все мои проблемы решатся, если я заведу нормальные отношения.

Но у меня не может быть нормальных отношений!

Я в них не верю. Когда был молодым и романтичным дураком, верил в эти сказки. Но та, кого я боготворил, оказалась обманщицей… И с тех пор как отрезало. Ничего у меня в сердце не шевелится, какой бы распрекрасной девушка не была.

В штанах шевелится, в сердце — полный штиль

Кстати, время уже позднее, а моей подопечной все еще нет.

Снова ищет приключения на свою пятую точку? Я начинаю дергаться, и даже виски не помогает расслабиться. Бью себя по рукам, чтобы не начать ей названивать. Она права: я ей не мамочка.

Я уговариваю себя подождать еще час. Если не придет — начну звонить. Время только десять. И, вполне возможно, Ева появится в самое ближайшее время.

Я принимаю разумное решение. А мои пальцы, тем временем, набирают в телефоне грозное: “Немедленно домой!”

Ярик спрашивает, с кем я там переписываюсь. У меня после виски развязывается язык, и я в двух словах рассказываю ему про Еву. Он хохочет надо мной: стал нянькой отбитой малолетки!

И рассказывает мне как сложно с этими двадцатилетними дурочками. У него в салонах работают такие. На вид конфетки, мужики ведутся, а в голове — сладкая вата. Не могут запомнить, чем отличается навигатор от карбюратора.

В разгар беседы в гостиную, где мы сидим, влетает Ева. Разгоряченная и слегка взлохмаченная.

— Ты снова вообразил себя надзирателем? Что это за тон: “Немедленно домой?” Я не…

Она останавливается посреди комнаты и на середине фразы. Потому что замечает Яра.

— Здрасьте, — выпаливает она.

— О, привет, — с интересом разглядывает ее Ярик. — Так ты и есть та самая малолетняя коза, которая всю плешь обглодала бедняге Артурчику?

И гогочет.

Ева в долгу не остается.

— Ага. Я та самая коза. А вы кто? Ослик Иа?

— Почему Иа? — теряется Яр.

— Ржете также.

Ева плюхается в кресло.

— Я Ева, — заявляет она. — И предупреждаю: я перехожу на “ты” без брудершафта.

Яр оборачивается на меня в восхищенном обалдении.

А я испытываю что-то вроде гордости владельца редкого питомца. Видал, какая у меня коза завелась? Таких коз поискать!

Ева, тем временем, осматривает журнальный столик, заставленный стаканами и закусками, и задает философский вопрос:

— Не понимаю, зачем вообще люди пьют?

— Чтобы дало по шарам, — ржет Ярик.

Ева идет на кухню, ставит чайник и присоединяется к нам. Чокается с нами кружкой, болтает, хохочет над шутками Яра.

А я чувствую, что начинаю вырубаться.

Я, наконец-то, расслабился. На душе покой и умиротворение. Ева дома, сегодня за ней не надо бегать по клубам. Гогот Яра тоже действует на меня успокаивающе — старый друг рядом. Значит, все хорошо.

Моя голова клонится к диванной подушке.

— Этот готов, — говорит Ярик.

Я перестаю сопротивляться сну.

А они продолжают обсуждать фильм о каком-то супергерое. Понятия не имею, кто это. Я почти сплю.

И сквозь сон слышу их разговор.

— Я смотрю, ты на запала на старину Артура.

— Он не старый! — горячо возражает Ева.

— Но ты запала.

— Не твое дело.

— Ох, не советую я тебе с ним связываться…

— Я что, просила совета? — дерзит моя коза.

— А я специалист по непрошенным советам.

— Я так и поняла… А почему не советуешь? — не выдерживает Ева.

Любопытство берет верх.

— Он старый черствый сухарь, — заявляет Яр. — Исцарапаешь об него свое нежное сердечко.

Глава 12

Артур

Сегодня понедельник, у Евы первый учебный день. Она проснулась ни свет ни заря, напилась кофе, а теперь копошится на своей половине.

Меня интересует только один вопрос: во что она вырядится? Я подозреваю худшее. Есть вероятность, что она опять забудет надеть юбку.

Вчера ей привезли вещи, она весь вечер развешивала их по шкафам и раскладывала по полкам. Вечером я заглянул и застал ее за глажкой каких-то юбчонок, такого же провокационного размера как та, в которой она ходила в клуб.

Если эта малолетняя коза планирует все время так одеваться, мне придется либо бросить работу и ходить за ней с метлой — отгонять озаботов. Либо нанять телохранителя.

Лично я склоняюсь ко второму варианту…

— Я тебя отвезу, — сказал я Еве через дверь.

— Спасибо! — крикнула она.

А потом высунула нос и спросила:

— Ты же не опоздаешь из-за меня на работу?

— Никогда бы не стал так делать. У меня первая встреча в десять.

— Значит, мне повезло.

Ева снова закрыла дверь. Я так и не узнал, какой длины юбку она собирается надеть. И какой глубины вырез будет на ее блузке.

Постоял-постоял у двери, и пошел пить третью чашку кофе.

Ну что же, меня, и правда, ждал шок. Но совсем не такой, какого я ждал.

Ева не забыла юбку. Она надела платье. Совершенно необыкновенное: черное, но с желтыми плиссированным вставками. Когда она неподвижна, платье кажется полностью черным. А при движении и, особенно, при ходьбе все это колыхается и развевается, создавая интересные эффекты.

Она даже не надела туфли на шпильках! Правда, ее кислотно-желтые кроссовки были на такой платформе, что делали ее сантиметров на десять выше.

— Офигеть! — пробормотал я, когда Ева покрутилась передо мной в своем наряде.

— Нравится?

— Очень красиво. Необычно. И на удивление скромно.

Уже в машине Ева спросила:

— Ты сказал, что мое платье скромное. Разве это так? Оно супер креативное!

— Вообще не спорю с этим. Я имел в виду другое… Предполагал, что ты опять забудешь юбку.

Ева хмыкнула.

— Уместность — вот мой девиз.

— Надо же.

— Есть только один шанс произвести первое впечатление, — подолжила философствовать Ева. — И я его не упущу.

— Как интересно, — поддержал я разговор.

— Если я заявлюсь в институт в шлюшьем наряде, ко мне так и будут относиться. А я не за тем приехала в Москву и поступила в институт мечты…

— Я понял.

— Там же сплошь творческие личности! Мир кино… — мечтательно вздохнула она. — Я тоже творческая. Я же выгляжу креативной?

В голосе Евы зазвучала обычно не свойственная ей неуверенность.

— Даже не сомневайся, ты там будешь там самой творческой личностью. Первое впечатление рулит.

Надо же. Малявка-то не так легкомысленна! Высказывает вполне разумные мысли. Просто поразительно…

* * *

Неделя пролетела незаметно. У меня новый заказчик — компания по выпуску подгузников, которая внезапно начала терять клиентов и пожелала разобратся, в чем дело.

Никогда раньше не занимался товарами для детей. А, впрочем, разницы большой нет. Методы анализа работают практически одинаково при любых вводных. Но все равно, пришлось вникать в незнакомую сферу, настраивать алгоритмы, общаться с производственниками и отделом маркетинга.

В общем, обычный рабочий ритм.

Еву я встречал лишь по вечерам. Пару раз за неделю она готовила ужин, а в остальные вечера где-то пропадала. Впрочем, возвращалась не позже десяти, вела себя прилично. Так что претензий у меня к ней никаких не было. Я даже подумал, что зря переживал. Мы вполне можем мирно сосуществовать.

Начало наших отношений было неоправданно бурным и эмоциональным. Но все может устаканиться!

В пятницу вечером мы встретились на кухне.

— Извини, что я снова шарюсь по твоему холодильнику, — внезапно выдала Ева. — Я купила себе кое-каких продуктов, но сыр забыла.

— У тебя что, температура? — спросил я.

— С чего ты взял?

— Такая вежливая…

— Пф-ф-ф! — фыркнула Ева.

И рассмеялась.

— Мой холодильник всегда в твоем распоряжении. Я бы даже сказал, что он не мой, а наш общий.

— Ну тогда… хочешь бутербродов? Лично я страшно проголодалась. А готовить сил нет.

— Пошли в ресторан, — предложил я.

— Который внизу?

— Ага.

— Судя по вывеске, там один бутерброд стоит как моя стипендия.

— Естественно, я угощаю. Ты что, сомневалась?

— Нет, но… Ладно, пойду переоденусь.

Ева появилась в том самом черно-желтом платье. А я переодеваться не стал, только снял пиджак и галстук, оставшись в белой рубашке.

Перед зеркалом в прихожей она внезапно взяла меня под руку.

— А мы красивая пара!

Что, опять?!

А я-то думал, она ко мне остыла, переключилась на своих творческих сокурсников…

За ужином мы только о них и говорили.

— Старшекурсники крутые! Особенно на режиссерском факультете. Там есть парни постарше, которые уже работают в индустрии. Я даже познакомилась с одним… Его зовут Булат.

— Это с ним ты проводила вечера на этой неделе?

— Ага, один раз.

— И как он?

— Классный!

У меня где-то в районе печёнки зашевелился ревнивый червячок. Когда я это осознал, то поржал над собой. Что, старина Артур, хочешь, чтобы она опять тебе мутить предлагала?

Ну уж нет! Однокурсники и старшекурсники — самое то для мелкой козочки.

— Один мой однокурсник, Филипп, уже успел разослать по всем кинокомпаниям десять сценариев. Представляешь, десять! Я всего два написала. И я не стала бы их никуда отправлять, потому что понимаю, что это графомания.

У Евы развита самокритика? Никогда бы не подумал. Поначалу она мне показалась очень уверенной в себе.

— Мы с Филиппом собираемся стать соавторами. Вчера весь вечер бродили по парку и разрабатывали идею крутого детективного сериала.

— В наше время девушки с парнями не для этого по паркам гуляли… — зачем-то ляпнул я.

— Ты что, думаешь, Филипп… Да нет!

— Почему нет?

— Никто из моих однокурсников ко мне не подкатывает.

— Почему же?

— А я всем показываю твою голую фотку и говорю, что ты мой парень.

Я замираю с вилкой у открытого рта.

Она что, серьезно? Нет. Конечно, нет. Ева шутит.

Хотя… от этой козы можно ожидать чего угодно! Рано я расслабился…

Я отмираю. Отправляю в рот кусок шницеля и тщательно его пережевываю. Продумывая варианты изъятия провокационной фотки у Евы.

Даже беглый анализ показывает, что ни один из вариантов не сработает. Добровольно она мне фотку вряд ли отдаст…

Но я бы все-таки попробовал.

Я накрываю ладошку Евы своей рукой. Проговариваю про себя проникновенные слова, которые могут помочь до нее достучаться. Наклоняюсь к ней ближе.

Она тоже тянется ко мне. Стол небольшой, наши головы стремительно сближаются.

— Ева… — начинаю я.

А она вдруг меня целует. Легко касается моих губ своими мягкими губами.

Я снова замираю от шока.

А потом внезапно дергаюсь. Потому что чувствую пронизывающий взгляд.

Роксана!

Она у входа в ресторан. Направляется к нам. И ее вид не предвещает ничего хорошего…

Глава 13

Ева

Я подумала: ну ладно, не буду на него наседать. Дам ему передышку.

Просто все с самого начала развивалось слишком бурно. Еще не зная Артура, я на него злилась — за то, что он будет моим надзирателем. Увидев его, я… почти влюбилась. Думаю, можно назвать это так.

А потом были сумасшедшие качели. То я его ненавидела — когда он пытался меня задеть. То снова чувствовала птеродактилей в животе. То, напившись пина-колады, бросалась на него с поцелуями…

Да, надо выдохнуть.

И я выдохнула. После того вечера, который мы провели с другом Артура. Практически вдвоем, потому что сам хозяин очень быстро и довольно невежливо вырубился.

Прежде всего я собиралась обидеться за то, что Артур за глаза называет меня козой… Но это было так смешно! Обидеться не получилось.

Мы с Яром вообще в тот вечер много смеялись. Я еще удивлялась — какой веселый друг у вечно хмурого Артура! Правильно говорят: противоположности притягиваются.

И, мы естественно, говорили об Артуре. Я пыталась выведать как можно больше. А Яр, хоть и был болтлив, сильно не кололся.

Но кое что я все же узнала.

Артур никогда не был женат. Лет восемь назад он едва не женился, но все сорвалось. Почему — Яр мне не сказал, как я его ни пытала.

Зато он мне поведал душещипательную историю о том, как в юности невзрачный ботаник Артур был влюблен в звезду университета, и она внезапно начала отвечать ему взаимностью. А потом оказалось, что девушка просто решила над ним посмеяться. Вместе со своим парнем и его друзьями. Жесть вообще!

Очень трудно, почти невозможно, представить Артура невзрачным ботаником, на которого не обращают внимания девушки.

Представляю, как они теперь кусают локти! Особенно та, что опозорила его при всех. Пусть сгрызет свои локти по плечи!

* * *

Моя тактика оказалась верной.

Я отстала от него — и он сам пригласил меня в ресторан. Он не говорил, что это свидание… Но было похоже. Очень.

Вечер пятницы, мы вдвоем за столиком у окна. Интимная обстановка, вино в бокалах, изысканные блюда.

Я болтаю о своих однокурсниках, пытаясь вызвать у Артура ревность. И, мне кажется, это работает.

В его глазах загораются опасные огоньки. Он точно ревнует!

Правда, потом я срываюсь. Говорю о его голой фотке. И кто меня тянул за язык?

Я злюсь сама на себя за несдержанность. А Артур…

Он неожиданно берет меня за руку. Наклоняется ко мне.

Боже! Неужели он… Он сейчас меня поцелует. Точно. Сам!

И это происходит.

Он произносит мое имя, а потом его губы касаются моих губ. Они по прежнему отдают горьким шоколадом, пропитанным терпкой вишней…

Вау.

Но это было лишь начало. Сейчас будет продолжение. Я жду этого продолжения. Я жажду его!

Я прикрываю глаза в ожидании нового поцелуя. Более страстного и интимного…

Но Артур внезапно вскакивает с места и куда-то стремительно уходит. Я несколько секунд сижу в полном обалдении, а потом оборачиваюсь.

И вижу удаляющуюся спину Артура.

Он не один. С ним… Бройлерная индюшка Роксана! Он ее обнимает. Он ее куда-то ведет.

Да что за… Что вообще происходит?

Я еще несколько секунд сижу неподвижно. У меня шок или что-то вроде.

А потом ко мне подходит официант и говорит:

— Ваш спутник просил передать, что ему срочно понадобилось уйти. Вы можете заказать все, что пожелаете, у него открыт счет в нашем ресторане. У нас великолепные десерты…

— Спасибо. Я не…

— Наш тирамису готовится по уникальному итальянскому рецепту из свежайшего маскарпоне…

— Спасибо, я не хочу десерт!

Официант уходит. Я чувствую себя оплеванной.

Артур сам позвал меня в ресторан! Сам взял меня за руку. Впервые за все время. Сам поцеловал…

А потом ушел с индюшкой, откупившись от меня десертами!

Я вскакиваю, хватаю сумочку и вылетаю из ресторана.

Иду к подъезду, на полпути останавливаюсь и падаю на скамейку. Я не хочу туда идти! Там Артур со своей индюшкой.

Они там… Он там с ней… Целует ее теми же губами, которыми целовал меня!

Гад! Подлый обманщик!

Я снова вскакиваю и влетаю в подъезд. Захожу в квартиру и, не разуваясь, решительным шагом направляюсь к двери. Той самой, что разделяет наши с Артуром жилища.

Я сама не знаю, зачем иду туда и что собираюсь сделать. Где-то на периферии сознания болтается мысль, что это плохая идея. Но я отмахиваюсь от нее.

Мне нужно посмотреть в глаза Артуру, даже если в этот момент он будет верхом на индюшке!

Я должна дать выход бушующей внутри меня ярости. Иначе я просто взорвусь!

Глава 14

Артур

— Ты с ней спишь?! — брызжет слюной Роксана. — С этой малолеткой?

Я крепко держу ее за плечо и веду подальше от ресторана. Молча.

— Ты педофил? Тебя возбуждают школьницы?

Никогда раньше я не видел Роксану такой разъяренной. И я не знаю, чего от нее ждать, когда она в таком состоянии. Одно я знаю точно — скандалы мне не нужны.

Я замечаю на стоянке у дома машину Роксаны. И веду ее туда.

По-прежнему не говоря ни слова.

— Куда ты меня тащишь? — возмущается она.

И пытается вырваться.

Я ослабляю хватку. Она освобождает свою руку. Мы останавливаемся.

— По-моему, тебе лучше уехать, — спокойно произношу я.

— Чтобы ты мог и дальше тискаться с этой писюхой? Ты с ней спишь? Признайся!

— Это тебя не касается.

— Я твоя девушка!

— Нет.

Роксана выглядит так, как будто пробежала марафон. Она раскраснелась, волосы растрепались, и даже, почему-то, тушь размазалась.

— Я тебя бросаю! — громко и как-то театрально заявляет она.

— Как скажешь.

— Козел!

Она идет к машине. Кстати, купленной мной. Садится, громко хлопнув дверью. Украдкой бросает на меня взгляд, забрасывая сумочку на сиденье.

Вероятно, надеется, что я брошусь извиняться. Она все время надеется, что я поведу себя так, как, по ее представлению, должен вести себя ее мужчина. Надежды никогда не оправдываются.

Я не ее мужчина.

Я просто жду, когда она уедет. Хочу убедиться, что она не передумает и не пойдет скандалить в ресторан, где осталась Ева.

Она уезжает. Я сначала направляюсь к ресторану, но потом разворачиваюсь. И иду в сквер.

Хочу побыть один. Могу я себе позволить такую роскошь?

Что-то в последнее время моя жизнь стала слишком сложной… Надо это исправлять.

Пока я бродил по скверу, мне позвонил Сан Саныч. Рассыпался в благодарностях за то, что я приютил его дочку. Спросил, как у нее дела. Я ответил, что все хорошо. Ева с энтузиазмом погрузилась в учебу.

И нет, она мне совсем не мешает…

Да, я нагло вру своему профессору! Если бы он видел нас полчаса назад…

Так. С этим надо заканчивать. Раз и навсегда.

Я иду к ресторану, но неожиданно замечаю знакомое черно-желтое платье. Ева спускается с крыльца нашего подъезда. Как она там оказалась? Я думал, она ест свой любимый тирамису…

А, впрочем, неважно.

Ева замечает меня. Останавливается. Ждет, когда я до нее доберусь.

— Нам надо поговорить, — заявляю я.

Она разворачивается и входит обратно в подъезд.

— Где твоя индюшка? — спрашивает она.

— Не важно.

— Я думала, вы с ней трахаетесь.

Двери лифта открываются, мы входим.

Я молчу. А что я должен на это ответить? Ева, по своему обыкновению, меня провоцирует. Но у нее ничего не выйдет.

Я настроен на серьезный разговор, а не на соревнование в дерзости и остроумии.

Ева открывает свою дверь. Я вхожу вслед за ней.

— Кажется, у тебя сложилось ошибочное впечатление… — начинаю я, лихорадочно подыскивая слова. — Что у нас с тобой…

— Взаимное влечение, — подсказывает мне Ева.

— Так вот, ты ошибаешься. Никакого влечения нет.

— Ты меня поцеловал! — возмущенно восклицает Ева.

— Я?!

Нет, ну это вообще ни в какие ворота… Я ее поцеловал! Да у меня и в мыслях такого не было! Я просто хотел попросить ее удалить фотку!

А она меня поцеловала.

Но доказывать сейчас, что там было… Выяснять, чьи губы совершили решающее сближение… Конечно, я не буду!

— У нас ничего не было, нет и никогда не будет. Я надеюсь, ты в состоянии это понять и принять.

— Это из-за индюшки? — спрашивает Ева.

Она упрямо сжала губы и дерзко вскинула подбородок. Ей явно не нравится то, что я говорю.

Ева падает в кресло. Хватает какого-то странного мягкого зверя с длинными ушами. Я не могу понять, кто это. Заяц?

Она его обнимает.

— Вот из-за этого, — я киваю на зайца.

— Что? Из-за Степы?

Ева таращится на меня глазами, в которых блестят слезы. Она моргает, чтобы загнать их обратно.

Я молчу. Что бы я сейчас ни сказал — будет только хуже. Пусть я лучше я останусь для нее бесчувственным чурбаном.

А, впрочем, я такой и есть.

— Ты хочешь сказать, я слишком маленькая для тебя? — доходит до Евы.

Я не отвечаю. И так все ясно!

— А если бы я была старше…

— Если бы ты была старше… Если бы я был моложе… И много разных других “если”. Просто выброси это из головы навсегда. Мы не будем вместе.

Я разворачиваюсь и выхожу. Закрываю за собой дверь. Слышу за спиной сдавленный всхлип.

Бедная моя козочка! Я понимаю, что ей сейчас больно. Но точно знаю, что поступил правильно.

* * *

Ева

Я неделю не видела Артура.

Да, я по-прежнему живу в его запасной квартире. Но мы больше не открываем дверь, которая нас разделяет.

После того, как он мне все это сказал… У меня есть гордость!

У меня достаточно гордости, чтобы не бегать за тем, кто прямым текстом меня посылает. Пусть и дальше трахается со своей индюшкой. Раз я ему не похожу…

Только об одном я жалею.

После слов Артура я, на эмоциях, пошла и выкинула Степу в мусоропровод. Дура! Это было глупо. И жестоко. Мне жалко его до слез!

Степа ни в чем не виноват. Он мой любимый заяц. Я привыкла засыпать с ним в обнимку. И теперь меня гложет поганое чувство, как будто я выбросила в мусорку старого друга…

Сегодня суббота. С утра я прошлась по магазинам, пополнила запас продуктов. Я теперь не хожу на кухню Артура, готовлю на своей.

Вечером я собираюсь встретиться с Ленкой и ее Шуриком. Мы погуляем, посидим в кафе, поболтаем и поржем.

Будет весело…

Я порхаю по кухне, разбираю пакеты с продуктами.

И вдруг слышу, что ручка двери, ведущей в квартиру Артура, дергается. Я замираю с бутылкой кетчупа в руках.

Что это? Артур решил ко мне наведаться? С чего бы?

Я выглядываю в коридор. Вижу, как дверь распахивается. А на пороге стоит…

Это… Это…

Кто это?

Я как будто попала в параллельную реальность. И вижу Артура. Но не такого, какой он сейчас.

Я вижу его таким, каким он был лет пятнадцать назад.

Молодая версия Артура худее и выше. У него темные волосы, глаза немного светлее и он… он улыбается!

Открытой дружелюбной улыбкой.

Кто это?

Сын Артура? Не может такого быть.

Неужели у Артура есть сын моего возраста?

Глава 15

Ева

— Привет, — говорит мой шокирующий гость.

Голос другой. Выше, чем у Артура. Не такой бархатный и обволакивающий. Просто голос.

— Ты кто? — спрашиваю я.

И чувствую, что хриплю от волнения.

— А ты? — слышу в ответ.

— Ты сын Артура?

Он смеется.

— Скажешь тоже! Во сколько, по твоему, он меня родил? В пятнадцать?

Значит, не сын. Но точно родственник.

— Я его племянник. Меня зовут Никита. А ты…

— Я Ева.

— Ты тут живешь?

Кажется, племянник удивлен.

— Мой папа попросил Артура меня приютить.

— Понятно.

Никита разглядывает меня.

Его заинтересованный взгляд совсем не похож на холодный взгляд Артура. А сам он похож. И это так странно… Это будоражит. Я чувствую мурашки на загривке.

— Хочешь чаю? — спрашиваю я.

Надо быть гостеприимной с племянником Артура. Он же не виноват, что его дядя — бесчувственная кочерыжка.

— Я бы лучше кофе.

— У меня только растворимый…

— Зато у Артура кофе-машина. Пойдем выпьем по рюмке эспрессо.

Я колеблюсь. Не знаю, стоит ли заявляться к Артуру после того, что было неделю назад. Он за все это время даже не попытался сделать шаг мне навстречу!

Никита не замечает моих колебаний. Он идет к двери. Я, немного подумав, все же устремляюсь за ним.

На кухне пусто. В квартире тихо. Похоже, Артура нет дома.

— Мне капучино, — говорю я.

И усаживаюсь на высокий стул.

— Принято, — отвечает Никита.

И пялится на мои ноги.

Да, я сейчас в шортах. В тех самых, которые Артур назвал трусами. И сейчас, под взглядом Никиты, я думаю, что, может, он был прав. Они слишком откровенные.

— А где твой дядя? — спрашиваю я.

— Умотал в командировку. Пару дней назад. Ты не знала?

— Да мы особо не общаемся…

— Понятно. А я вчера вернулся из Грузии. Притаранил ему крутой коньяк.

Никита кивает в сторону коробки, стоящей у стены.

— У тебя есть ключ?

— У мамы есть. На всякий пожарный.

Значит, мама Никиты — сестра Артура. Старшая, судя по всему. Понятно.

Артур не упоминал, что у него есть племянник. Хотя… мы вообще о родственниках не говорили. С чего ему упоминать.

— Расскажи о себе, — внезапно произносит мой новый знакомый. — Откуда приехала? Где учишься?

— А ты где?

— Ты всегда такая? — улыбается он.

— Какая?

— Отвечаешь вопросом на вопрос.

— Обычно я вообще не отвечаю. Так что тебе еще повезло.

— Я ценю.

Никита ставит передо мной чашку с капучино. Садится напротив. Смотрит в глаза…

Мои мурашки на загривке активизируются.

Это что-то невероятное! Лицо Артура. Но глаза не его. И голос совсем другой.

— Диктуй свой телефон, — внезапно произносит он.

Почти таким же командным тоном, каким обычно разговаривает Артур.

Достает свой мобильник и зависает в ожидании.

Даже не сомневается, что я дам ему телефон! Может, он уверен не только по поводу телефона… Такой красавчик точно не привык к отказам девушек!

Я пью свой капучино и разглядываю его. Совершенно беззастенчиво. Его мой взгляд не смущает, скорее, наоборот. Он наслаждается вниманием.

И все еще вертит в руках свой телефон.

— Мне сейчас надо бежать, — объясняет Никита. — Я заскочил на минутку. Я же не знал, что здесь ты.

Ну вот. Уже начал объясняться. Так и до извинений недалеко…

Определенно, этот экземпляр гораздо лучше поддается дрессировке, чем его старший родственник!

— Дашь телефончик? Пожалуйста! Я тебя позже наберу. Может, сходим куда-нибудь вечером…

Ну вот. Никакого командного тона.

Молодец, племянник. Быстро учишься!

Глава 16

Артур

Я все сделал правильно. Я ни о чем не жалею.

Все так, как должно быть.

Ну а то, что мне сейчас хреново… Так это нормально. Это муки совести, свойственные любому нормальному человеку.

Я обидел маленькую девочку. Да, у меня не было другого выхода, но все равно — это было жестко.

За прошедшую неделю я видел Еву всего пару раз. Один раз из окна машины — я подъезжал к дому, а она входила в подъезд.

Она меня не заметила, и, наверное, поэтому шла с понурым видом. Опустив плечи и глядя себе под ноги. Уверен, если бы Ева догадалась, что я за ней наблюдаю, она бы зашагала вприпрыжку, изображая радость и счастье. А если бы знала о нашей встрече заранее — то надела бы не широкие джинсы, а ту самую юбку-пояс…

Ничего, моя девочка. Твоя печаль скоро пройдет. Очень скоро.

Найдешь себе прикольного ровесника, а обо мне и не вспомнишь. Я не сомневаюсь, что вся эта история — не более, чем мимолетный каприз. Который подогревался моим сопротивлением.

А, да. Был еще один раз, когда я ее видел, а она меня нет.

Сразу после нашего разговора я пошел к себе. И через пару минут услышал, как хлопнула дверь Евы. Я посмотрел в глазок и увидел ее. С тем самым ушастым зайцем в руках. Она с сердитым видом последовала к мусоропроводу.

Обратно Ева шла без зайца.

Вот дурочка! Выкинула свою любимую игрушку. Раз привезла его с собой, значит, он для нее действительно важен. Может, она спит с ним в обнимку или он утешает ее, когда ей плохо…

В общем, я сходил и вытащил игрушку из мусоропровода. К счастью, она не улетела далеко — застряла на нижнем этаже.

Да, я бегал по этажам и заглядывал в мусоропровод! А потом рылся в его темном вонючем нутре. И как я дошел до такой жизни?!

Вернувшись, я принял душ, одежду закинул в стиралку, а зайца упаковал. И на следующий день отвез в химчистку.

Теперь он сидит у меня в шкафу в ожидании момента, когда можно будет вернуться к хозяйке.

А я чувствую себя очень глупо.

Что Ева подумает, когда я его верну? Что я фрик, лазающий по мусоркам? Или что я к ней очень неравнодушен?

А, если не возвращать зайца, то операция по его спасению из мусоропровода выглядит еще глупее…

* * *

Меня почти три дня не было дома.

И все три дня я думал о Еве. Ничего конкретного — просто ее образ засел в моей голове.

Я привык анализировать все, в том числе и себя. И, хорошенько поразмыслив, понял — я просто за нее волнуюсь. Мне доверили присмотр за взбалмошной девчонкой, а я уехал, оставив ее одну. Да еще и в нестабильном психологическом состоянии.

Кто знает, чего она может наворотить?

Несколько раз я брал в руки телефон и собирался ей позвонить.

Но так и не сделал этого. Не надо ей давать ложных надежд!

Вместо этого я связался с одним знакомым из охранной фирмы и попросил проследить за Евой. Вполне разумное решение, я считаю.

Мне доложили, что в пятницу объект вышел из университета, пообщался с однокурсниками в ближайшей кафешке, и отправился домой. Она даже никуда не пошла в пятницу вечером!

В общем, у меня от сердца отлегло. И в субботу я возвращался домой спокойным и безмятежным. Наконец-то мне удалось вернуться к своему обычному уравновешенному состоянию.

Но продержался я в нем недолго…

В соседней квартире было тихо. Выглянув с балкона, я обнаружил, что свет не горит. Значит, Евы нет дома.

И у меня нет ни малейшего понятия, где она.

Ладно. Девочка гуляет. Все нормально. Блин почему я не могу спокойно завалиться спать?

Ближе к полуночи я услышал голоса в подъезде. Заглянул в глазок. Порадовался, что у меня крутая модель с максимальным углом обзора.

Увидел Еву. И… кто это? Не может быть! Глазок, конечно, все искажает…

Но все равно — это мой племянник Никитос.

Провожает Еву до двери. Смотрит, как она возится с ключом. И выдает:

— Не пригласишь на рюмку чая?

Вот наглый охламон!

— Нет, — спокойно отвечает Ева.

Молодец, моя козочка.

— Уверена?

— Я всегда уверена в своих словах.

Так его, Ева. Пообломай рога этому самоуверенному оленю. Так, как ты это умеешь.

Но олень так просто не сдается. Не та порода. Он хлопает себя по лбу и заявляет:

— Совсем забыл! Днем я приходил за своей зарядкой. Как-то ночевал в этой квартире и оставил.

— Чего же ты ее не забрал днем?

— Увидел тебя и забыл…

Молчание.

Я плохо вижу Еву, но подозреваю, что она ухмыляется ему в лицо. Сейчас она его прогонит. Да еще и посоветует, куда засунуть эту самую зарядку…

— Ты заберешь зарядку и уйдешь, — внезапно произносит она.

И открывает дверь.

Что? Она собирается пустить оленя в огород?

— Я заберу зарядку и уйду, — повторяет Никитос.

Блин.

Знаю я своего племянника. Он не уйдет. И нужна ему совсем не зарядка…

Глава 17

Ева

Никита позвонил через пятнадцать минут после того, как ушел. Поинтересовался планами на вечер. А когда узнал, что я встречаюсь с друзьями, напросился пойти со мной.

Я не стала отказываться. И вовсе не потому, что не смогла устоять перед его обаянием и настойчивостью. Я бы устояла, если бы было нужно.

Но нужно ли?

Пока что у меня нет ответа на этот вопрос. Я не знаю, зачем мне Никита. Но интуиция подсказала, что для чего-нибудь он обязательно сгодится…

И он пригодился!

В кафе, где мы договорились встретиться с Ленкой и Шуриком, обнаружился еще и Дэн. Любитель поить девушек пина-коладой, а потом лапать за все места.

Я не сказала, что приду не одна, и у всех были слегка обалдевшие лица, когда я заявилась под ручку с новым парнем.

Самое обалдевшее лицо было у Дэна. Он что, еще на что-то надеется? Это он зря.

— Привет, — обратилась я к нему. — Соскучился?

И демонстративно прижалась к Никите. Тот не растерялся, обнял меня. И пристально уставился на Дэна.

— Угу, — пробормотал Дэн.

Стушевался под взглядом Никиты, выбрался из-за столика и исчез в неизвестном направлении.

Что ж, теперь я знаю, что способность пронзать взглядом насквозь передается по наследству.

— Знакомьтесь, это Никита, — представила я младшего родственника грозного Зевса. — А это Лена и Шурик.

— Я Алекс, — поправил меня любитель пирсинга.

— А я Никитос.

Ленка таращилась во все глаза и посылала мне беззвучные сигналы: “Кто это?” “Позже”, - так же, глазами, ответила я ей.

— Что это был за перец? — спросил Никита о Дэне.

Интимно наклонившись к моему уху.

— Он недавно получил от меня по морде.

— Так он за добавкой приходил?

— Похоже.

— Эх, надо было добавить… А за что получил?

— Распускал руки.

— Ого. Ты жестока.

— А ты думал!

— Я, в общем-то, так и подумал с самого начала.

Как я и предполагала, было весело. Алекс и Никита наперегонки острили, выпендривались и пускали пыль в глаза. Как это обычно делают парни в присутствии девушек.

Когда мы с Ленкой удалились попудрить носики, она напала на меня с вопросами:

— Кто это? Где ты его нашла? Он классный! И… не знаю, кажется ли мне, но он очень похож на этого твоего…

— Он не мой, — перебила ее я.

— Он очень похож на Артура, — все же завершила она мысль.

— Никита его племянник.

— Вау!

— И он нравится мне гораздо больше.

— Еще раз вау!

Конечно, Никита вызвался меня проводить. Мы пошли пешком, это было долго но забавно. За два часа мой новый знакомый рассказал мне всю свою биографию.

Как оказалось, у нас с ним есть кое-что общее. Кроме ненормальных отношений с Артуром — но об этом позже.

Так вот, выяснилось, что мы с ним родились и провели детство в одном городе. В общем-то, в этом нет ничего странного. Там же родился Артур — он же был студентом моего отца.

Но Никита по этому поводу страшно возбудился. Стал называть меня землячкой и почти полез целоваться. Пришлось напомнить о печальной участи Дэна…

Оказывается, когда Артур переехал в Москву и начал нормально зарабатывать, он перевез сюда своих сестер. Так Никита, в возрасте десяти лет, стал москвичом.

И сейчас на него напала внезапная ностальгия по малой родине.

— А помнишь нашу речку- вонючку? — радостно восклицает он.

И, как бы невзначай, обнимает меня за плечи.

— Прикинь, помню. Я уехала оттуда две недели назад!

— Круто. Я там в детстве чуть не утонул.

— Ну и дурак.

— Ага.

Он смотрит на меня восхищенными глазами и мне приходится вырываться из его объятий, чтобы избежать новых попыток поцелуев.

Когда мы, наконец, добрались до моей квартиры, и он завел речь о зарядке, я сразу заподозрила обман. Но подумала: ладно, пусть зайдет. Поиграю с ним немного и выгоню.

Спать пока не хочется, так хоть развлекусь.

— Ну и где твоя зарядка? — спрашиваю я Никиту.

— Где-то здесь…

Он ходит по комнате, демонстративно озирается по сторонам, падает на пол, заглядывает под кровать. А меня все больше терзают смутные сомнения…

— Ты не находила? — с совершенно невинным видом спрашивает он. — Черная такая.

— Не-а. Не находила.

— Странно…

Я сижу на подлокотнике кресла и наблюдаю за ним. Если сначала я еще сомневалась, то сейчас последние сомнения исчезли. Зарядки нет и не было. Никита просто очень хотел зайти ко мне…

Интересно, зачем?

Я слышу стук. Стучат в дверь на границе квартир. Значит, это Артур.

Он не ждет разрешения войти — вламывается через несколько секунд после стука. Я выглядываю в коридор, чтобы встретить незваного гостя.

Я не видела его целую неделю… И мне кажется, что он как-то изменился. Не такой строгий, приглаженный и застегнутый на все пуговицы, как обычно. Но взгляд Зевса все еще при нем.

Все-таки, когда видишь оригинал, копия сразу бледнеет…

— Привет, — произносит Артур, пристально изучая меня своими грозовыми глазами. — У тебя есть яйца?

— Яйца? — поражаюсь я вопросу.

— Да, яйца. Извини за беспокойство, но очень надо.

Я собираюсь пойти к холодильнику. Но тут из комнаты появляется Никита.

— А, вижу, что есть, — спокойно выдает Артур.

— А что, твои уже совсем ни на что не годны? — гогочет Никита.

— Из моих омлет не получится. А вот из твоих… возможно.

Артур в своем репертуаре. Даже когда несет заведомую дичь, выглядит серьезным и совершенно невозмутимым.

— Пошли, — командует он Никите.

— Куда? — удивляется тот.

— Делать омлет.

— Ты что, совсем охренел?

Артур подходит к Никите, берет его за плечо и тащит за собой. Тот пытается вырваться, но силы не равны. Никита выше, но Артур шире в плечах и мощнее. Он тащит своего младшего родственника, как пес тащит щенка — легко и небрежно.

Открывает дверь в свою квартиру и заталкивает его туда.

— А как же яйца? — спрашиваю я.

Он оборачивается, еще раз окидывает меня своим грозовым взглядом, и произносит:

— Эти я тебе категорически не рекомендую.

Дверь захлопывается, я стою и растерянно пялюсь на нее.

Что это было вообще?

Глава 18

Ева

Вчера Артур увел у меня Никиту и больше я его не видела. Что он с ним сделал, хотела бы я знать? Посадил в кладовку и лишил сладкого?

Вообще Никите можно только посочувствовать. Иметь такого властного дядю — не сахар.

И да, у них странные отношения. С одной стороны, Артур ему вроде отца. Настоящего у Никиты нет — сбежал, когда он был совсем маленьким. С другой стороны — Никита пытается быть с Артуром на равных. Иногда у него получается. А иногда нет…

Время от времени Артур начинает командовать, и не подчиниться ему практически невозможно. Он уверен, что лучше знает, где его племянник должен учиться, чем подрабатывать и с кем общаться.

Так что ссоры между ними не редкость.

При этом Никита очень благодарен Артуру за все. Когда они с мамой перебрались в Москву, Артур сначала поселил их у себя, а потом купил квартиру. Он и другим сестрам помог всем, чем можно, от жилья до работы.

Я так поняла, он у них — глава семейства. Обо всех заботится. И все его слушаются…

Вот и Никита вчера ушел и не вернулся.

А я, может, хотела провести с ним приятный вечер!

Хотя, с другой стороны, если его так легко увести — то зачем он вообще мне нужен?

* * *

Мы с Артуром встретились у дома. Я шла из магазина, он — не знаю, откуда.

— Ты вчера вероломно лишил меня вечернего развлечения! — заявляю я вместо приветствия.

— Ты про Никитоса? — спрашивает он.

И забирает у меня тяжелый пакет.

— Ага, — отвечаю я. — Про него. Мы собирались повеселиться. И тут вломился ты своими яйцами…

— Никитос тебе не подходит, — с обычной невозмутимостью произносит Артур.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Это не тебе решать!

— Мне.

— А ты, случайно, не зарываешься?

— Я твой надзиратель, забыла? Вот и надзираю по мере сил.

— Ты не можешь запретить мне встречаться с Никитой!

— А я тебе и не запрещаю. У меня другие методы воспитания.

Мы входим в подъезд, стоим у лифта.

— Могу себе представить… Ты его запугал?

— Ну что ты. У тебя сложилось неправильное впечатление обо мне. Я не запугиваю. Я даю человеку добровольно сделать выбор.

Ничего не понимаю. О чем он вообще говорит? И почему у него такой самодовольный вид? А, впрочем, он у него всегда такой…

— Что ты сделал? — допытываюсь я.

— Я сказал Никите: выбирай, или Ева или новая тачка.

Ни фига себе! Вот это методы воспитания!

Мы поднимаемся на лифте, я смотрю в серо-синие глаза Артура и обалдеваю от его наглой самоуверенности. Кем он себя считает? Вершителем судеб?

— И что Никита? — спрашиваю я.

— А ты как думаешь?

Я думаю, что он выбрал не меня. Я со вчерашнего дня его не видела и не слышала.

И, честно говоря, меня это радует. Если бы Никита, не дай бог, пожертвовал ради меня новой машиной, о которой наверняка давно мечтал… Это была бы слишком большая ответственность.

Мы знакомы всегда один день. И я сама не знаю, нужен ли он мне.

А ему, конечно, новая тачка нужнее!

Я смотрю на Артура и выдаю:

— Ну ты… монстр.

— Я? Да я сама невинность.

— Змей-искуситель, — продолжаю я.

— Он сделал свой выбор. А ты что выберешь? Эспрессо или капучино?

— Чего? — теряюсь я.

— Зайдем ко мне, выпьем кофе.

Неожиданное предложение.

— Ты предлагаешь зайти к тебе?

— По-дружески. На кофе.

— Так мы друзья? — спрашиваю я.

— Конечно.

— Ну… ладно. Кофе у тебя хороший. Отчего бы не выпить.

Мы входим на кухню.

Я сажусь на высокий стул. Смотрю, как Артур колдует у кофемашины. Значит, он предлагает мне дружбу… После всего, что он тогда наговорил. И после того, как он отвадил от меня собственного племянника.

Что это будет за дружба?

Хочу ли я с ним дружить?

Я сама не знаю, чего хочу. Одно я знаю точно: навязываться ему я больше не буду. У меня есть гордость. А у него есть индюшка. Видимо, он питает к ней пылкие чувства.

Артур ставит передо мной чашку с ароматным кофе.

— Это нечестно, — вырывается у меня.

— Хочешь двойной?

— Я не об этом.

— А о чем же?

— Ты отобрал у меня хорошего парня. Я осталась одна. Мне грустно и одиноко. А у тебя есть Роксана.

— У меня нет Роксаны. Мы расстались.

Моя рука застывает на полпути к чашке.

Вот это новости! Артур бросил индюшку. Он свободен. И он предлагает мне кофе… и дружбу.

Для начала.

Я беру свой латте и вижу, что рука слегка дрожит. Ставлю его на место. Не хочу, чтобы Артур это заметил. Он не должен понять, что я внутренне ликую.

Он свободен!

Не судьба мне сегодня выпить латте. Сначала рука дрожала от радостного волнения, а потом…

Потом началось нечто невообразимое.

Мы с Артуром услышали, как открылась входная дверь. Он напрягся. Я тоже насторожилась.

А на пороге кухни появился… Никита.

— Мне не нужна новая тачка, — сразу заявил он. — Я выбираю Еву.

Я чуть со стула не упала!

А он подошел ко мне, обнял и впился в губы жарким поцелуем…

Глава 19

Артур

Он выбрал Еву.

Никитос, чуть ли не с детсада мечтавший оседлать спортивную “Мазду”, предпочел машине девушку. Это что-то невероятное!

Видно, Ева его сильно зацепила.

Ну что ж, его можно понять. Ева… она цепляет.

Есть в ней что-то такое, что трудно описать словами, но на что невозможно не клюнуть. Она дерзкая до невозможности, вредная и своевольная. При этом она милая, как какой-нибудь щеночек. И так же, как на щеночка, на нее невозможно сердиться, что бы она ни вытворила.

У нее есть мозги. И цель, достойная уважения. Она так не похожа на всех тех пустышек, что вечно попадаются и мне, и Никитосу.

У нее острый язвительный язычок и неподражаемое чувство юмора. Это такая редкость…

И да — она сексуальная. Не могу этого не признать.

В общем, я прекрасно понимаю Никитоса. И все же — я от него такого совершенно не ожидал.

Может, мальчик взрослеет? Мне трудно в это поверить, я знаю, насколько он инфантилен и разболтан. Но… все меняется, ведь так?

Или это просто гормональный взрыв невероятной силы? Настолько мощный, что перекрыл желание покрасоваться на новой тачке.

Сейчас он целует Еву с такой страстью, что мне хочется взять его за шкирку и вышвырнуть за дверь. Странное желание…

Но оно нарастает. Потому что Ева не сопротивляется. Не отталкивает его, не посылает, не залепляет ему пощечину, как тому типу в клубе.

Кажется, ей это так же нравится, как и ему.

Я от всего этого не в восторге, но кто меня спрашивает? Кто я такой, чтобы решать, кому и с кем целоваться?

Пожалуй, я лучше пойду. Пройдусь, проветрюсь. Прочищу мозги.

Попробую порадоваться за племянника, который впервые в жизни принял осознанное взрослое решение.

Предпочел блестящей игрушке реальные чувства.

Ева

— Никита, — шепчу я.

Пытаюсь вырваться из его цепких объятий, но куда там! Опутал меня, как спрут щупальцами, да еще и язык в рот засунул…

Наконец, мне удается освободиться и отдышаться.

— Слушай… — начинаю я. — Я, конечно, польщена…

— Да не бойся. Это тебя ни к чему не обязывает.

— Почему ты выбрал не машину? — поражаюсь я.

— Потому что ты лучше!

Странное заявление. И сравнение очень странное. Кто вообще придумал сравнивать меня с тачкой? Ах, да. Артур. Это он поставил Никиту перед таким странным и возмутительным выбором…

Я озираюсь по сторонам. Куда он подевался, этот гений воспитания непокорных племянников?

Его нигде нет. Мы на кухне одни.

И Никита снова меня обнимает.

— Эй, притормози! — командным голосом рявкаю я.

Пытаясь подражать Артуру.

И это срабатывает.

— Я тебя знаю второй день, а ты уже изучаешь мои гланды!

— Прости. Они у тебя очень симпатичные…

— Выбери тачку. Я серьезно. Я бы сама на твоем месте выбрала машину.

— Нет, — его голос звучит очень твердо.

— Будешь меня катать, — продолжаю я уговаривать Никиту.

— Ты забыла: или ты, или тачка.

— Тачка тебе нужнее! А я… у нас вряд ли что-то получится.

— С чего это? Чего тебе Артур про меня наговорил?

Никита выглядит обиженным. Его можно понять — пожертвовал ради меня машиной, а я его отталкиваю…

— Ничего, — говорю я. — А есть что говорить?

— Ну… у всех есть недостатки.

— Ты еще не знаешь о моих недостатках! Я ужасная.

— Ты красивая, — произносит Никита.

— Я вредная.

— Ты веселая!

— Я невыносимая!

— Ты самая классная девчонка из всех, кого я когда-либо встречал.

— Да тебе показалось! Ты меня совсем не знаешь.

— Я тебе ответственно заявляю: я влюбился. С первого взгляда. Со мной такое впервые в жизни.

— Но я-то не влюбилась. Извини.

— Ничего. Ты узнаешь меня получше и тоже влюбишься. Я хороший, честно.

— Но…

— Дай мне шанс. Разве я не заслуживаю шанса?

Глава 20

Ева

— Это мой старый мерин, — говорит Никита.

И распахивает передо мной дверь серо-серебристого “Мерседеса”. Машина, и правда, далеко не новая. Но выглядит не так уж плохо. Все-таки марка серьезная.

— Хороший конь, — говорю я.

И, прежде чем сесть вовнутрь, глажу крышу машины. Никита, заметив это, расцветает.

— Он, конечно, рухлядь, — говорит он. — Но зато я сам на него заработал. И на новую машину заработаю. Когда-нибудь…

— Уговариваешь себя, что не зря отказался от крутой новой тачки? Так вот, говорю тебе в сотый раз: зря.

— Не-а, — машет головой Никита. — Я все сделал правильно.

— Но мы просто друзья! — напоминаю ему я.

— Пока.

В его голосе звучит надежда. И мне как-то неловко ее разбивать. Я согласилась встречаться с ним. И назвала это дружбой.

Строго-настрого запретила Никите обвивать меня щупальцами и изучать мои гланды. Под страхом мгновенного полного разрыва.

Он согласился на мои условия. Бедняга…

Мне его жалко. И как-то стремно его посылать. Ведь сначала он мне очень понравился. Но этот выбор… он поставил меня в очень неудобное положение.

Ситуация вообще дурацкая. И втянул меня во все это Артур!

Это ему пришла в голову гениальная идея заставить Никиту выбирать между мной и машиной. По поводу машины у меня претензий нет. Машина — это вещь. Хочет покупает, хочет дарит. Его дело.

Но я не вещь! Меня нельзя отдать в пользование племяннику!

Я злюсь на Артура со вчерашнего дня.

Он втянул меня во все это и исчез в неизвестном направлении! Мне пришлось объясняться с Никитой. Но убедить его выбрать “Мазду” не удалось.

И сегодня я провожу с ним вечер. Я сразу сказала ему, что это не свидание. Он согласился. Так что мы идем в кино и в кафе-мороженое.

— Я сама за себя плачу, — заявляю я, когда мы притормаживаем у терминала с билетами.

Никита произносит лишь одно слово.

— Нет.

И, без дальнейших пререканий, покупает два билета.

Он сейчас очень напоминает мне Артура! Такой же властный самоуверенный тип. Но он не настолько безнадежен. С ним можно спорить. С ним можно договариваться. Его можно дрессировать.

— У нас не свидание, — говорю я.

— Да.

— Значит, свой билет покупаю я.

— Нет.

Вот упрямый овец!

— Но ты не должен… Я не…

— Если я веду куда-то девушку, я за нее плачу. Все.

Он взял меня за руку и потащил в зал. А я еще думала, что с ним можно договориться!

Артур

Я второй день пытаюсь проветрить голову, но там по-прежнему мутный туман.

Вчера я весь вечер бродил пешком по городу, забрел в неведомые дали и даже умудрился заблудиться. Хорошо, что в телефоне есть навигатор…

А сегодняшний вечер я провел в спортклубе. Покачался, постучал по груше, даже в сауну сходил, что делаю крайне редко. Когда после всего этого меня занесло еще и в фито-бар, я понял, что тяну время.

Не хочу идти домой.

Потому что там, за соседней стенкой, Ева. А с ней — мой любимый племянник. Раздолбай, хулиган и плейбой местного разлива. И они там… точно не в шахматы играют.

У меня все всегда под контролем. И работа, и спорт, и жизнь. В том числе личная. Я не позволяю каким-то там эмоциям глушить мой разум.

Прятаться в спортклубе — это неразумно. Это дурацкие эмоции и непозволительная слабость.

Я себя на этом поймал, взял за шкирку и повел домой.

Ева не за стенкой. Она в подъезде. Естественно, не одна. Рядом с ней распушил перья павлин Никитос. И, насколько я понимаю ситуацию, держит ее возле двери уже довольно долго.

Она не хочет приглашать его к себе. Он не хочет уходить.

Интересно развиваются события… Вчера Ева пустила его без особых раздумий. Что-то изменилось? Мой племянник накосячил?

— Привет, детишки, — говорю я. — Обжимаетесь?

— Здравствуйте, дядя Артур, — язвит Ева.

Вот коза малолетняя! Дядей меня называет… Да еще и на “вы” перешла. Допрыгается она у меня!

— Здорово, — Никитос пожимает мне руку.

Ладно хоть он за козой не повторяет.

— Ладно, пока, — говорит ему Ева.

Чмокает в щеку и резко скрывается за дверью. Никитос пялится на дверь, как баран на новые ворота.

— Что, уже жалеешь о машине? — злорадствую я.

— Не-а.

— Козочка-то с норовом.

— Мне такие нравятся.

— Тебе нравится все, что носит лифчик.

— Вот тут ты не прав. Я уже не тот неразборчивый сопляк. А Ева… Это Ева.

Он мечтательно закатывает глаза.

Явно влюбился, павлин малолетний…

— Зайдешь? — спрашиваю я.

— Не-а. Спать пойду. Завтра пары с утра.

— Ну беги-беги. Спи.

Один.

Я чувствую, что мое настроение взлетело вверх. Я даже стучусь в пограничную дверь и спрашиваю Еву:

— Хочешь какао?

Вчера, когда я заблудился, то забрел в какой-то магазинчик и купил там пачку какао. Сам не знаю, с чего вдруг. В последний раз я пил шоколадный напиток в глубоком детстве. Но мне почему-то показалось, что Еве какао понравится.

Вчера нам с Евой так и не удалось по-дружески попить кофе. Может, с какао получится.

Оказывается, сварить какао в кофеварке нельзя. Ну, или мы не поняли, как. Так что варили на плите, помешивая и толкаясь плечами.

У меня снова возникло то странное теплое чувство… Как тем субботним утром, когда Ева приготовила мне завтрак, переходящий в обед.

— Как прошло свидание? — не удержался я.

— Прекрасно.

— Куда ходили?

— В кино и в кафе-мороженое.

— Детский сад, штаны на лямках, — пробормотал я.

— А ты куда обычно водишь своих дам? — дерзко вскинула подбородок Ева. — В бдсм-клуб? Плетки, наручники и взрослые игры?

Я молчу.

— Любишь латекс и пожестче? — не унимается Ева.

Вот малолетняя коза! Заставила меня представить ее в латексном костюме.

Чуть какао не упустил…

Глава 21

Артур

Мне всегда нравились неподходящие девушки.

Помню, в школе я был до заикания влюблен в главную красавицу класса. Естественно, она не обращала на меня внимания. Ни одна девчонка не поведется на тощего сутулого очкарика с заклеенным глазом.

Да, в детстве у меня было косоглазие. Я носил окклюдер. До сих пор вздрагиваю, если случайно слышу это жутко слово. К счастью, меня вылечили.

От косоглазия, не от привычки влюбляться в неподходящих девушек.

В институте вообще была душераздирающая история. Я снова запал на королеву курса. Идиот.

Страдал молча, даже не пытался подкатить. Куда мне! Хоть от очков с окклюдером я к тому времени избавился, но до звания крутого парня мне было как до Луны на карачках.

Я был худым, нескладным, и, главное — бедным. Носил видавшие виды джинсы и дешевые немодные рубашки. На нормальные шмотки, которые так важны в девятнадцать лет, денег не было. Мой отец был обычным работягой, мама работала медсестрой, и наша большая семья едва сводила концы с концами.

Как-то я решился и отправил королеве открытку на восьмое марта. А она… заговорила со мной! Меня чуть паралич не разбил от счастья, но я все же смог ей что-то ответить. И даже предложил проводить домой после пар.

Она согласилась. По дороге я буквально вывернулся наизнанку. В моем настоящем не было ничего, что могло бы ее впечатлить. Поэтому я сделал ставку на будущее. Повторил то, что говорил мне мой любимый профессор Сан Саныч, единственный, кто внушал мне веру в себя.

Я расписал королеве, какой я умный, какой у меня уникальный аналитический талант, и как в будущем это приведет меня к успеху. Она слушала, кивала и поддакивала. И записывала меня на диктофон — как выяснилось впоследствии.

И ту хвастливую тираду, и мои робкие признания, и много еще чего. Все это потом было вывалено на всеобщее обозрение. Королева, вместе со своим парнем, смеялась надо мной. А ее свита поддакивала и издевалась…

Я получил хороший урок. Но не усвоил его.

В последний раз я влюбился лет в двадцать семь. Я уже работал в Москве и добился первых успехов. Носил дорогие костюмы, ездил на статусных тачках, завел часы стоимостью с машину. Отрывался за нищее детство.

А она была из интеллигентной семьи. Хрупкая тургеневская барышня, чьи предки на протяжении последних столетий издавали литературные журналы, писали симфонии и другими способами приносили пользу искусству и отечеству. И, естественно, были коренными москвичами до десятого колена.

Я снова оказался не ко двору. Рядом с ней я выглядел неотесанным гопником, ограбившим бутик. Ее родня при виде меня демонстративно морщила свои интеллигентные носы. Мы вполне закономерно расстались.

С тех пор я не влюбляюсь. Я просто время от времени завожу себе очередную подружку — для удобства. Я не бабник, мне не надо менять их каждый вечер. Мне комфортнее в постоянных отношениях. Основанных на взаимной симпатии и выгоде.

Похоже, я мало наступал на эти грабли. Меня снова тянет к девушке, которая мне категорически не подходит.

Ее и девушкой-то назвать трудно. Она взбалмошная девчонка. Возмутительно юная и невыносимо притягательная…

Если бы я мог себе это позволить, я бы, наверное, влюбился в Еву. Плюнул бы на весь свой разумный подход и прыгнул в этот омут.

Омуты, как известно, притягивают…

Но я не могу.

Она младше меня на шестнадцать лет, а это слишком много. Она мне почти в дочери годится! Мне хорошо рядом с ней. Но я ощущаю эту огромную разницу каждую секунду.

Она дочка моего профессора. Человека, которому я многим обязан. Он попросил меня присмотреть за ней. И он явно не имел в виду, что я буду присматривать за ней в постели. Я не могу его подвести.

А теперь она еще и девушка моего племянника. Еще одна причина… Как будто мало первых двух!

Нет.

Ничего нет и не будет. Просто дружеские отношения.

Я смогу.

Но это будет не так-то просто! Если Ева будет делать так.

Она наклоняется и дует на какао, и ее по-детски пухлые губы становятся недетски сексуальными. Потом она отпивает немного, и над ее верхней губой остаются усы из белой пены.

У меня внезапно поднимается температура и начинается лихорадка.

— Что? — спрашивает Ева. — Чего ты так смотришь?

Не успев подавить опасный импульс, я протягиваю руку и вытираю пену большим пальцем. Ее губы упругие и мягкие. Я знаю, какие они на вкус. Хотя не должен этого знать…

Я не могу не думать о том, что ее губам удивительно идет вкус какао.

Отдернув руку я хватаюсь за свою кружку. Пью какао, обжигаюсь.

— Черт, — бурчу сердито.

— Зефирки! — восклицает Ева.

Вскакивает со стула и убегает к себе. По дороге слегка задев меня бедром.

Снова приступ лихорадки.

Я тяжело дышу и стараюсь унять бешеное сердцебиение. Да что за фигня со мной творится? Краснею от взглядов и трепещу от прикосновений, как прыщавый школьник…

Ева возвращается.

Вбегает в кухню с победным кличем и упаковкой зефира в руках.

Но меня не интересует зефир в упаковке. Мои глаза приклеились к восхитительным зефиринкам под ее футболкой.

Так. Это уже ни в какие ворота…

Мой диагноз ясен.

Мне не идет на пользу воздержание. Мне нужна женщина.

И надо решить эту проблему как можно скорее.

Глава 22

Артур

— Ты тиран и деспот, — заявляет Ева. — И беспринципный манипулятор.

— Что за предъявы? Какао не нравится?

— С какао все в порядке. А с тобой нет.

Я знаю, что нет. Но она-то точно не догадывается, что мне весь вечер приходится душить свою мужскую природу.

— И что со мной не так? — спрашиваю я.

— Ты не умеешь нормально общаться с людьми.

— Нормально — это как?

— Ну… по-человечески.

— И когда я обошелся с тобой не по-человечески?

— Вчера! Ты положил на одну чашу весов машину, а ну другую — меня. Это нормально по-твоему?

Это было бы нормально, если бы сработало. А так… Это был провал. Моего метода и всего аналитического подхода.

— Давай замнем, — говорю я.

— Тогда ответь на другой вопрос: что ты имеешь против Никиты?

— Он тебе нравится? — спрашиваю я.

— Ну… да.

— Тогда какая разница?

— Ты прав. Никакой. Я знаю, почему ты хотел отобрать у меня Никиту.

Ева вскакивает со стула и нависает надо мной.

Знает? Нет, она не знает. Она не может знать, что это был просто приступ неконтролируемой ревности, о котором я очень жалею.

Правда, о том, что мой план провалился, я жалею не меньше.

Такой вот парадокс…

— Ты сделал это из чистой вредности! — выпаливает Ева.

— Пусть будет так, — соглашаюсь я.

Ева моет свою чашку, забирает зефирки. Говорит:

— Спокойной ночи!

И убегает к себе, на прощанье хлопнув дверью.

А я раздумываю: может, закрыть эту дверь на ключ и выкинуть его в окно?

Вместо этого я звоню Марине, одной из своих младших сестер.

— Помнишь, ты хотела пригласить на день рождения подругу? — говорю я сразу после приветствия.

— Помню, — отвечает она. — И прекрасно помню все, что ты мне высказал по этому поводу.

— Я передумал.

— Что?!

— Приглашай.

Мои сестры постоянно это делают — подсовывают мне подходящих, по их мнению, девушек. Обычно это заканчивается печально. Для моих сестер и их подруг.

Но сейчас мне срочно нужно переключиться на кого-нибудь подходящего. И перестать мечтать о юной нимфетке, которая мне абсолютно не подходит.

Ева

— Давай заскочим к моим тетям, — внезапно говорит Никита.

У нас субботняя встреча, которую мы проводим, изучая московские парки.

— К тетям? — переспрашиваю я.

— Ага. На минутку. Поздравим их с днем рождения, съедим по куску торта — и свободны.

— Их? Сколько у тебя теть?

— Две.

— И у них день рождения в один день?

— Ага. Они двойняшки.

Ничего себе. У Артура есть сестры-двойняшки! И он ничего мне об этом не говорил. Интересно, он там будет? Видимо, да.

Мы с ним не виделись несколько дней. Он больше не звал меня пить какао. Зато я один раз пригласила его на ужин — расстаралась, приготовила лазанью. Но он отказался — сказал, что поужинал с партнерами.

Даже чаю выпить со мной не захотел!

— А сколько лет твоим тетям? А как их зовут? Они реально одинаковые?

— Им сегодня исполняется тридцать один, их зовут Арина и Марина. А насчет одинаковости — сама увидишь.

Мы заезжаем за цветами, упаковываем духи — кстати, разные, которые Никита купил заблаговременно. Я умираю от любопытства — что там за одинаковые тети с почти идентичными именами?

Праздник проходит на открытой террасе ресторана. Здесь шумно и весело: накрыты фуршетные столы, с криками носятся дети, гости дефилируют с бокалами и тарелками.

Мне нравится такой формат. Прикольнее, чем сидеть за столами.

К нам спешат две очень похожие девушки, которым я бы никогда не дала тридцать один год. Они выглядят как мои ровесницы!

Обе стройные, стильные, сияющие белозубыми улыбками. Одна в джинсах и футболке с единорогом, вторая в клетчатом комбинезоне. У обоих светлые волосы, хоть и разного оттенка. Разница лишь в ярких прядях у лица. У одной они розовые, у другой — фиолетовые.

— Это Марина, а это Арина, — произносит Никита.

Я верчу головой, пытаясь понять и запомнить, кто из них кто. Они реально одинаковые!

— А это Ева, — продолжает Никита.

— Твоя девушка?

— Да.

Последнее слово он произносит с гордостью. А я пинаю его по лодыжке. Мы просто друзья!

— Мам, знакомься. Это Ева.

— Очень приятно, — произносит красивая женщина с серо-синими, как у Артура и Никиты, глазами. — Меня зовут Виктория.

Блин. Мама Никиты. Он знакомит меня с мамой. Он называет меня своей девушкой. При всей своей родне!

Интересно, Артур здесь?

Конечно, здесь!

Сидит рядом с какой-то расфуфыренной барышней, что-то ей увлеченно втирает, а она хохочет и хлопает его по руке…

Ну и фиг с ним. Он меня совершенно не интересует. Сплавил меня племяннику…

Но поздороваться, конечно, надо. Просто из вежливости.

Я вижу, что Артур отлипает от барышни и идет к фуршетному столу. Нагружает чего-то в тарелку. Я подкрадываюсь к нему сзади. И говорю прямо в ухо:

— Привет, дядя Артур.

Он вздрагивает и оборачивается.

— Ева?

— Да, меня так зовут.

— Что ты тут делаешь?

— Мой парень привез меня на день рождения к своим родственникам. С мамой познакомил…

— Вот, значит, какие у тебя новости.

— Ага, — говорю я. И зачем-то добавляю: — Наши отношения стремительно развиваются.

— Поздравляю.

— Тебя тоже можно поздравить? — спрашиваю я.

— С чем?

— Нашел себе новую индюшку.

Он молчит. А я не могу заткнуться.

— Хорошая, мясистая. Точно не суповой набор. Будешь жарить?

Глава 23

Артур

Ну, коза!

Дерзкая малолетняя коза с острым ядовитым языком. Но чувство юмора на высоте, не могу не признать. Мне стоит невероятных усилий не заржать.

— Да, — говорю я спокойно и серьезно. — Буду жарить.

— Прямо сегодня? Она уже согласна?

— Не твое козье дело.

— Как ее имя-отчество?

— И это тебя тоже не касается.

— Как это не касается! Мы же друзья. И соседи. Приведешь ее к себе, а я нечаянно зайду за солью. А ты там жаришь ее прямо на кухонном столе…

— Прекрати! — рявкаю я.

— Мне же надо будет как-то обратиться к барышне. Мол, Марьиванна, отодвиньте, плиз, свои окорочка и позвольте мне взять соль…

Ну почему Ева не может просто замолчать?! Почему ей обязательно надо доводить ситуацию до абсурда? А меня — до белого каления?

Но у меня есть средство против нее. И против себя самого…

— Кстати, забыл тебе сказать, — начинаю я. — Я закрыл дверь.

— Что? Нашу пограничную дверь?

— Да.

Еще не закрыл, но закрою сегодня же. Заколочу или вообще заложу кирпичами. Пусть будет как раньше — глухая стена и никакой двери.

— Между нашими квартирами больше нет сообщения. Граница на замке.

— Это чтобы я не мешала тебе жарить индюшек?

— Именно для этого.

— Пф-ф! — фыркает Ева.

И собирается выдать что-то крайне язвительное. Я вижу это по ее глазам.

Мне даже любопытно, что это будет. Ядовитый юмор моей маленькой козочки неподражаем! Я в предвкушении очередного перла.

Но Еве мешает Никита. Он подходит, обнимает ее за талию, вставляет ей в руку бокал с шампанским. И говорит мне:

— Привет!

Я смотрю на его руку, обвивающую тонкую талию Евы, и чувствую, как крошится эмаль моих до боли стиснутых зубов.

Не только я обращаю внимание на объятия малолетних влюбленных.

Я вижу, что моя старшая сестра, она же мама Никитоса, тоже на них косится. Причем смотрит на Еву с симпатией и одобрением.

Что вообще-то нонсенс.

Раньше подружки сына ей категорически не нравились. А Ева, похоже, ее расположила. Сегодня она предусмотрительно не надела свою юбку-пояс. Выглядит прилично — летнее платьице чуть ниже колена, джинсовая куртка, кеды.

Воплощение юности и свежести.

Нежная ромашка. С острыми шипами, невидимыми окружающим.

— У меня есть тост! — громко произносит Вика. — Все возьмите бокалы!

Я хватаю со стола бокал с шампанским.

— Давайте выпьем за наших прекрасных девочек, Арину и Марину!

Она говорит что-то еще. Другие гости тоже произносят поздравления. А я изо всех сил пытаюсь отвести глаза от руки Никитоса, обнимающей талию Евы.

Она что-то шепчет ему на ухо.

Он наклоняется к ней. Их губы так близко…

— Ура! За Арину и Марину! — вопят все.

Ева поворачивается и тянет свой бокал к моему. Мы чокаемся, и от удара шампанское выплескивается через край. Никита тоже пытается чокнуться со мной своим соком.

Но я уже вливаю в себя содержимое бокала. Залпом. Беру второй. Снова смотрю на Еву. Начинаю пить и так стискиваю зубы, что едва не откусываю край бокала.

Спокойно! Вдох-выдох.

И лучше не смотреть на Еву… Но я смотрю.

Она смеется, запрокинув голову. О чем-то щебечет с Никитой. Говорит какие-то, по всей видимости, приятные слова подошедшей Арине. Потом к ним присоединяются Марина и Вика.

До меня доносятся обрывки разговора. Похоже, Никита рассказывает, что Ева — наша землячка. Слышатся восторженные возгласы.

А, когда до всех доходит, что она дочка того самого Сан Саныча, который когда-то очень помог нашей семье, начинаются почти родственные объятия.

Ева в центре внимания.

Она — девушка моего племянника. Он официально представил ее всему семейству. Все полюбили ее с первого взгляда… В качестве его девушки.

А я — просто ее сосед. И, может быть, когда-нибудь стану ее дядей.

Эта мысль заставляет меня схватить третий бокал шампанского. Или уже четвертый? Неважно.

Ко мне подходит моя старшая сестра.

— Такая хорошая девочка! — радостно восклицает Вика. И с материнской гордостью смотрит на Никитоса, откопавшего настоящее сокровище. — Дочка профессора. Умная, милая…

Да, она милая. Со всеми, кроме меня.

Просто девочка-припевочка. Если бы я сейчас увидел Еву впервые, ни за что бы не подумал, что у нее язвительный язык и совершенно нет тормозов.

Со мной она абсолютно не такая, как с остальными.

Со мной она другая.

Только это у меня и есть…

Глава 24

Ева

Я скучаю по своей семье.

Я очень хотела уехать, мечтала о самостоятельной жизни в далекой столице… И я счастлива, что это случилось.

Но все равно — я скучаю.

Целых три недели я не видела маму с папой, старшую сестру, всех своих теть, дядь и двоюродных сестренок с братишками. С которыми мы как минимум раз в месяц собираемся всем кланом.

Было время, когда я откровенно скучала на этих сборищах и старалась их избегать. В подростковом возрасте взрослые кажутся ужасно занудными. Но, немного повзрослев, понимаешь — тепло родных людей не сравнится ни с чем.

Здесь, среди родных Артура, среди друзей его сестер, я чувствую себя почти как дома. Мне тепло и уютно. И совсем не хочется уходить…

Правда, сначала я дико разозлилась на Никиту за то, что он назвал меня своей девушкой. Мы же договорились: мы просто друзья!

— Немедленно скажи всем, что это неправда! — напала я на него.

— Выйти на сцену и заявить? — рассмеялся он.

— Да!

— Ладно. Как скажешь.

— Правда выйдешь?

— Если ты настаиваешь — выйду. И скажу. Только давай чуть позже.

— Почему это?

— Не хочу отвлекать внимание от виновниц торжества. Их сейчас все будут поздравлять…

Это звучало логично.

Я, кстати, тоже не хочу. Чтобы все гости отвлеклись от именинниц и обратили внимание на меня. Так что, пожалуй, с публичным заявлением я погорячилась.

А потом все вообще вышло из-под контроля. Меня окружили родственники Никиты. Восхищались моим отцом, передавали горячие приветы ему и маме. Обнимали, тискали и хвалили меня на все лады. Чуть ли не на руках носили!

Я засмущалась, но мне было очень приятно. Мы болтали, вспоминали наш городок и прекрасную природу в его окрестностях. Мы даже нашли общих знакомых!

Мне стало казаться, что все мы знаем друг друга сто лет. И что Никита, действительно, мой парень…

Далеко не у каждого парня такие приятные родственники. А это, между прочим, немаловажный фактор. Во всяком случае, в тот момент мне так казалось.

Шампанское подогревало мое веселье, шутки Никиты и улыбки гостей ввели меня в беззаботное состояние. Я наслаждалась вечером.

И даже Артур, снова зависший с индюшкой номер два, не мог его испортить.

Плевать на Артура! При чем тут вообще Артур? Он мне не нужен. У меня есть Никита. Он моложе, веселее, добрее и… у него классная мама. А тети — вообще отпад!

— Ну что, погнали? — внезапно спросил Никита, после того, как я доела торт.

— Куда? — удивилась я.

И вспомнила, что мы не собирались оставаться тут надолго. В эту самую секунду в фокусе моего взгляда оказался Артур. Один.

Он стоял, пил шампанское, и вид у него был… не знаю, какой-то странный. Он был сам на себя не похож. Его что, новая индюшка обидела?

Так ему и надо!

— Потанцуем где-нибудь, — я очнулась от голоса Никиты. — Тут рядом есть один клубец…

— Может, останемся? — неожиданно для самой себя предложила я. — Марина сказала, тут тоже будут танцы.

— Старперские! — воскликнул Никита.

— Хочу сегодня старперских танцев, — капризно произнесла я.

— Как скажешь, моя королева.

— Не называй меня так!

— Как скажешь…

— Не говори “как скажешь”! Меня это бесит.

Но больше всего меня бесит то, что Артур снова обжимается с индюшкой номер два. Откуда она взялась? Ее же только что не было!

Танцы были убойные. Все зажигали не по-детски. Диджей включил невероятный микс из музыки всех стилей и направлений. Никто не стоял на месте!

Кроме Артура.

Он один сидел в кресле, лакал шампанское, бокал за бокалом, и любовался индюшкой номер два, крутившей перед ним задницей.

Я видела, как его взгляд постепенно стекленеет, а движения становятся замедленными. Да он напился!

Фу. Мерзкое зрелище.

Они оба.

Когда заиграл медляк, Никита мгновенно включил режим щупалец, обвил меня ими, и начал медленно раскачивать под романтическую песню.

Я не сопротивлялась. Мне было хорошо.

Я прикрыла глаза, положила голову ему на плечо и отдалась потоку старого мелодичного хита.

Голова немного кружилась, поэтому я держалась за плечи Никиты. Он такой большой, теплый, надежный. Трезвый! Не то что некоторые. Его теплая щека приникла к моей щеке… А потом мы поцеловались.

Это был легкий, скользящий и абсолютно незапланированный поцелуй.

В процессе которого я внезапно очнулась и зашипела:

— Мы же договаривались: ты не изучаешь мои гланды!

— Извини, — пробормотал Никита. — Мне показалось, ты этого хочешь.

Может, я, и правда, хотела этого.

Я сама не знаю, чего хотела. Все смешалось в моей голове и в моем сердце…

Мы с Никитой остались до самого конца праздника. Помогли его тетям собраться и загрузить в машину подарки.

В процессе этого я услышала, как Марина и Арина обсуждают Артура.

— Что это с ним сегодня? — спросила Арина.

— Ты об Артурчике?

Артурчик… Вот, значит, как его зовут в семье. Забавно.

— А о ком же еще.

— По-моему, все прекрасно. Впервые моя попытка свести его с кем-то увенчалась успехом. Рита ему идеально подходит. И он это понял!

Вот значит, как зовут индюшку номер два. Рита.

— Да нет, тут что-то другое. Ты когда-нибудь видела, чтобы он столько пил?

— Ну решил человек расслабиться. Чего ты к нему привязалась?

— Да я просто за него волнуюсь!

Я тоже внезапно заволновалась.

Не зря мне показалось, что с Артуром что-то не то!

А, нет, я ошиблась. У него все в шоколаде. Они с индюшкой номер два загружаются в такси. Вместе.

Интересно, к кому поедут, к нему или к ней?

Видимо, к нему. Не зря же он забаррикадировал дверь…

Глава 25

Ева

— К тебе или ко мне? — спрашивает Никита, когда мы садимся в его машину.

— А ты не охренел?

Он хохочет.

— Ну, я подумал, вдруг прокатит…

— Ты же не надеешься, что тебе сегодня что-то обломится?

— Сегодня… нет, не думаю. Не переживай, я терпеливый.

— Ты и так сегодня вышел за рамки!

— Прости. Я больше так не буду.

А у самого вид хитрый, как у лиса.

— Я тебе не верю.

— Как скажешь.

— Я же просила не говорить: “Как скажешь”!

— Как скажешь, моя королева, — ухмыляется Никита.

— Это что, бунт? — возмущаюсь я.

— Именно. А ты что думала, я подкаблучник и ты всегда будешь мной командовать?

Он смотрит вперед, на дорогу, но время от времени поглядывает на меня. И улыбается.

Открытой теплой улыбкой.

Она так не похожа на вечную насмешливую ухмылку Артура! А сам он похож. Такой же мужественный профиль. Такие же серо-синие глаза.

И в них, оказывается, тоже есть это стальное непреклонное нечто. Я это видела, когда он сказал, что не подкаблучник.

И эта фраза, вместе с мелькнувшей сталью в глазах, вызвала у меня мурашки на загривке.

Мне нравится Никита. Очень нравится. Может, даже больше, чем Артур… С ним точно легче. Он меня не отталкивает. Не смотрит, как на невзрачную мелочь.

Но прощального поцелуя не будет! Бунты надо подавлять.

— Пока! — говорю я Никите, когда он притормаживает у шлагбаума перед нашим домом. — Провожать не надо.

Я быстро выскальзываю из машины.

Уже у двери подъезда слышу:

— Стой!

И вижу, что Никита несется за мной.

— Езжай домой, — говорю я.

— А прощальный поцелуй?

— Не заслужил.

— Я заслужу. Вот увидишь.

Возможно… Сегодня вечером мне кажется, что все возможно.

Оказавшись дома, я первым делом иду к пограничной двери и надавливаю на ручку. Она поддается. Дверь не заперта!

Артур меня обманул. Граница вовсе не на замке.

А его нет дома… Значит, он поехал к индюшке номер два. И прямо сейчас ее жарит. Да и хрен с ним! Пусть хоть обжарится. Мне-то что.

У меня есть парень.

Кажется.

Артур

— К тебе или ко мне? — спрашивает Рита.

Коза была права. Она готова к жарке.

А казалась такой неприступной… В первые пятнадцать минут.

Не могу не вспоминать слова Евы. Не могу не думать о том, как Никитос ее обнимал. Как они целовались во время танца.

Это все шампанское. Зря я столько выпил. Алкоголь лишает контроля. Мысли перестают подчиняться рассудку. Я не люблю лишаться контроля…

— К тебе, — говорю я Рите.

Боюсь, присутствие козы за стенкой не даст мне расслабиться.

По дороге Рита жмется ко мне. Я обнимаю ее за плечи — потому что она от меня этого ждет.

В какой-то момент она прикрывает глаза и поднимает лицо в ожидании поцелуя. Но я делаю вид, что не понял намека.

Мне не хочется ее целовать.

Ее губы совершенно не похожи на нежные и манящие губы Евы. К тому же, на них нелепая розовая помада…

Секс — ладно. Это чистая физиология. Но целоваться с Ритой я не хочу.

Я вообще не любитель поцелуев.

Роксана это знала и не лезла ко мне с телячьими нежностями. Рита пока не знает… И она не Роксана. С ней договорные отношения “ты мне, я тебе” не прокатят.

Блин. Как я в это вляпался?

Ах, да. Я же решил, что мне нужна подходящая женщина. Рита подходящая. Но я ее не хочу.

Но раз решил: надо, значит, надо.

Такси останавливается. Мы поднимаемся в лифте. Рита обвивает мою шею руками и практически виснет на мне.

Я стою, как истукан, и не могу себя заставить претворить в жизнь собственное решение.

— Ты чего? — спрашивает подходящая мне женщина.

— Что-то мне нехорошо…

Мне, и правда, поплохело. Сколько бокалов шампанского я выпил? Сбился со счета.

И в этом скоростном лифте, который стремительно возносит нас нас на двадцать седьмой этаж, у меня внезапно взбунтовался желудок.

Мы входим в квартиру.

— Где у тебя ванная? — спрашиваю я Риту.

И, едва успев сбросить ботинки, несусь в указанном направлении.

Меня выворачивает. Я умываюсь холодной водой. Снова склоняюсь над унитазом.

Черт!

На этом, кажется, все. Я снова умываюсь. Выдавливаю зубную пасту на палец и, как могу, чищу зубы.

Любуюсь на свою серо-зеленую физиономию в зеркале.

Герой-любовник, блин… Позорище.

Но мне стало легче. Больше не мутит, желудок угомонился и в голове прояснилось. Я выхожу из ванной и говорю встревоженной Рите:

— Слушай, ты не обидишься, если я поеду домой? Кажется, я выпил пару лишних бокалов.

Рита поджимает нижнюю губу, не в силах скрыть разочарование. Но быстро берет себя в руки и снова улыбается.

— Конечно, не обижусь. Мы же еще увидимся?

— Обязательно. Твой номер у меня есть.

Уф. Отмазался.

Чувствую себя мерзко. Но, если бы остался, было бы еще мерзее. Не от Риты, от самого себя.

Я снова вызываю такси. Еду домой и по дороге чувствую: нет, не весь алкоголь выветрился из моих мозгов.

И поэтому в голову лезут дикие мысли.

Например, заявиться к Еве и посмотреть, что из этого выйдет.

Прогонит ли она меня, если я исполню желание, которое мучило меня весь вечер — попробую на вкус ее дерзкие губы?

* * *

Солнце слепит и мешает спать. Я переворачиваюсь на другой бок, потому что еще не выспался. Не знаю, сколько сейчас времени… но просыпаться я еще не готов.

Я поудобнее устраиваю голову на подушке. А потом меня осеняет: откуда солнце? Моя кровать стоит так, что никакое солнце в глаза не попадает. Никогда.

Я резко открываю глаза. И вижу на соседней подушке женскую голову…

Глава 26

Артур

В моем поле зрения находится только женский затылок. Светлые длинные волосы… Я знаю, чьи они.

Я знаю, где я. Мне знакомы эти обои и этот голубоватый натяжной потолок.

Я в спальне Евы!

И она лежит рядом со мной.

Черт.

Черт, черт, черт!

Неужели я вчера… Неужели мы с ней…

Видимо, я все же выполнил свое пьяное желание. Приперся к Еве. Полез к ней с объятиями и поцелуями. И…

Что было потом?

Я ничего не помню. Вообще ничего. Темнота. Помню, как открывал свою дверь с намерением пойти к Еве. И помню, что меня осенила мысль все же заскочить в ванную и нормально почистить зубы щеткой.

Ведь я же собирался целоваться с прекрасной юной девушкой… И не только целоваться. Мои намерения были вполне конкретными, и от себя я своих желаний не скрывал.

Осуществил ли я их? Если да, но я этого не помню… Это вообще трындец. Полнейший!

Ева, похоже, спит. А я лежу и боюсь пошевелиться.

Наверное, никогда в жизни я не чувствовал себя так по-идиотски!

Наконец, меня осеняет. Я начинаю осторожно ощупывать себя, стараясь не разбудить Еву. Рубашки на мне нет. Брюк… тоже нет.

Трусы на месте. Это моя единственная одежда. И… что это значит? Это может значить все, что угодно!

Интересно, одета ли Ева? Я этого не вижу. Она укрыта одеялом по самую шею. Я начинаю осторожно его приподнимать…

И тут она резко поворачивается.

Смотрит на меня. И я не могу понять, что означает ее взгляд.

Я забыл как дышать. А она… улыбается. Сонно щурится. И произносит необычайно нежно и ласково:

— Доброе утро.

— Привет, — хриплю я.

— Как спалось? — спрашивает она.

И тянется ко мне.

Блин. Что делать? Если она меня сейчас поцелует… Значит, все было. Или не значит? Я не знаю.

Сердце выскакивает из груди. Я покрываюсь холодным потом. И плотнее заворачиваюсь в одеяло.

А Ева… она легким движением касается моего лба. Какие у нее приятные прохладные пальчики!

Она садится на кровати, и я вижу, что она в футболке. Уф… Это хорошо.

— Голова болит? — спрашивает Ева.

И я, наконец, решаюсь задать ей вопрос:

— Что вчера было?

— Ты что, не помнишь?

Ева обиженно надувает губы.

Я отрицательно мотаю головой.

Ее губы начинают дрожать.

— Ты… Ты, правда, не помнишь? Как ты можешь! После всего, что между нами было… После того, что ты со мной сделал… Ты заявляешь, что ничего не помнишь?!

Кажется, на ее глазах блестят слезы.

А в моей голове что-то взрывается. Мозг вибрирует и пульсирует острой болью. Сердце бьется с перебоями. Меня бросает то в жар, то в холод…

— Что я с тобой сделал? — спрашиваю я, боясь даже предположить, каким может быть ответ на этот вопрос.

И тут Ева внезапно начинает хохотать.

— Ничего! — вопит она.

Вскакивает с кровати и бросает в меня подушку. А у меня ощущение, что в голову прилетело пушечное ядро.

Я пытаюсь подняться, но снова падаю.

Как хреново-то! Мало того, что голова раскалывается, так еще и тошнит, и перед глазами все плывет.

Пофиг. Пусть мне голову разорвет от боли. Все равно я чувствую невероятное облегчение.

Ничего не было!

Я не приставал к Еве с пьяными поцелуями. И не делал ничего такого, от чего на ее глазах могут выступить слезы.

А она…

— Ну ты коза! — с хриплым стоном выдаю я. — Как ты меня напугала…

Ева хохочет, носится по комнате в футболке и шортиках, снова швыряет в меня подушки.

— Подожди… Как я сюда попал? Почему я сплю в твоей постели?

— Ты вчера пришел. Наговорил разного. Лег и уснул.

Наговорил? Чего я наговорил?

И тут я вспоминаю еще одну деталь.

— А почему я в трусах?

Я что, пришел и разделся? А потом лег спать в ее постель? Блин.

Придурок. Ну я и придурок… И что я ей сказал?!

— Я тебя раздела, — заявляет Ева.

— Серьезно? Ты? Зачем?

— Ну, сначала я сняла ботинки. В ботинках спать точно неудобно.

— Боже, — из меня вырывается стон.

Я приперся в ботинках. Я точно был в хлам! Ненавижу ходить дома в обуви.

— А потом я подумала: в брюках тоже неудобно. И в рубашке.

— Ты… — начинаю я.

И замолкаю. Я не знаю, что сказать. Мне не в чем обвинить Еву. Обвинять можно только самого себя.

Меня за такие выкрутасы вообще выпороть надо!

Во что я превращаюсь? Я веду себя как телка.

Серьезно.

Сначала согласился поехать трахаться к Рите, а когда оказался в квартире — передумал и закрылся в ванной. А потом вообще сбежал.

Телки так иногда делают.

Наутро я проснулся в чужой постели с провалом в памяти. Раздетый. Меня ночью раздели, а я этого не помню. Меня так и поиметь могли!

Артур, блин, Леонидович! Ты мужик или где?

Позорище… Адское позорище.

Самураи такой позор смывают кровью… Мысль о харакири внезапно показалась мне очень привлекательной.

Голова сейчас расколется, точно. Я это чувствую. По-моему, там уже трещина пошла. Во рту как будто выгрузили самосвал кошачьего помета. В животе разгорается кислое тошнотное пламя. И подступает к горлу. Наверное, меня сейчас опять вывернет.

Еще и Ева смеется надо мной. Над моими стонами и страдальческим видом.

Блин.

Лучше харакири, чем вот это вот все…

Глава 27

Артур

Ева куда-то исчезла. Я осторожно сел в кровати, пытаясь унять взбунтовавшийся желудок. Что началось-то опять? Ну выпил я вчера шампанского… Это не причина для такого адского похмелья!

Тем более, что от шампанского я частично избавился.

Ну серьезно, что со мной такое? Старею, что ли? Такой головной боли у меня не было последние лет десять, а то и больше.

Все, пора в утиль.

Пить не могу, с девушками в прямом смысле слова сплю… Старая ржавая рухлядь!

Передо внезапно мной появилась Ева.

Я посмотрел на нее своими мутными старческими глазами, и у меня перехватило дыхание.

Она — сама юность и свежесть. Легкая, живая, невыносимо красивая. Стройные ножки, узкая талия, прекрасные зефирки под футболкой…

А главное: в руках у нее стакан прохладной воды и две таблетки.

— Выпей, страдалец. Полегчает.

— Спасибо!

Я проглотил таблетки и залпом выпил воду.

— Еще воды? — спросила Ева.

— Да, пожалуйста, если можно.

— Ты такой учтивый, когда с похмелья, — фыркнула юная фея.

И упорхнула на кухню. Вернулась с новым стаканом воды и с влажным прохладным полотенцем. Ее нежные ручки положили его мне на лоб и я подумал: может, и обойдусь без харакири…

Ева снова убежала. А я решил еще немного полежать. Кажется, желудок начинает успокаиваться. Может, и не придется обниматься с белым фаянсовым другом.

Что я вчера сказал Еве?

Она не колется. На мои вопросы лишь щурится с хитрым видом. Надеюсь, я не признавался в любви… Ну нет! Я не мог.

Это не любовь. Это просто неконтролируемое влечение. Которое я обязательно возьму под контроль.

Кажется, я уснул. Проснулся и понял: жизнь продолжается! Недавние мысли о харакири и преждевременной старости показались смешными.

Но ощущение, что я крупно опозорился, все же осталось.

Я сажусь на кровати и чувствую, что желудок больше не бунтует. Голова еще болит, но вполне терпимо. Таблетки Евы в сочетании с прохладным полотенцем и ее нежными пальчиками сделали свое дело.

А вот и она сама.

— Я супчик сварила. Поешь?

— Поем, спасибо. Только оденусь.

Она не уходит. Я сижу, накрытый одеялом.

— Стесняешься? — ухмыляется Ева. — Чего я там не видела? Я видела все! У меня даже фотка есть.

С моих губ срывается ругательство.

Ева хохочет и убегает. А я одеваюсь и бреду к себе принимать душ.

После душа захожу на кухню и вижу на столе грузинский коньяк. Бутылка наполовину пуста.

Твою мать!

Вот, оказывается, в чем дело. Мне показалось мало и я догнался коньяком. Тем самым, который мне привез Никита. Какая ирония!

Отполировал шампанское коньяком и потащился к Еве. И позорно уснул в ее постели. Даже не знаю, что хуже. Переспать с девчонкой, от которой решил держаться подальше или вот так вот… упасть и захрапеть.

Старый дебил!

Кретин! Идиота кусок.

А все из-за чего?

Из-за нее.

Это она ворвалась в мою прекрасную, налаженную, спокойную жизнь и перевернула все с ног на голову! А главное — она превращает меня в тряпку.

Я начал накачиваться шампанским, потому что мне было невыносимо смотреть, как Никита ее обнимает. Не мог видеть, как они целуются. Не мог слышать, как он называет ее своей девушкой…

Все.

Хватит страдать. Хватит позориться!

Решил, что с Евой ничего быть не может, что принципы не позволяют — выполняй свое решение. Не будь бабой, Артур, блин, Леонидович!

Я взял телефон и набрал номер Риты.

— Привет.

— Привет! Как ты там? — ее голос звучит радостно.

— Мне ужасно стыдно.

— Да ладно тебе! С кем не бывает. Ну, перебрал…

— Со мной не бывает. Я пью редко и умеренно. И, обычно, не шампанское. Это вообще не мой напиток! Вот и не рассчитал.

— Голова болит?

— Уже нет. Таблетки помогли. Сейчас еще супчик поем — и буду в полном порядке.

— Рада за тебя.

— Слушай, я, конечно, показал себя не с лучшей стороны… Но, может, ты согласишься сегодня со мной встретиться?

— Я подумаю, — радостно выдыхает Рита.

Ей не надо думать. Она безумно рада моему приглашению. Я это слышу и чувствую. И тоже пытаюсь выдавить из себя радость.

Кажется, мне это даже удается.

— Предупреждаю: это свидание, — произношу я бодрым голосом.

И внезапно вижу распахнутые глаза Евы.

Она стоит рядом со мной. В руках — кастрюля. По всей видимости, с супом.

Ева смотрит на меня так, что я невольно начинаю пятиться назад. И кладу трубку.

— Значит, поешь мой супчик и пойдешь на свидание с индюшкой? — выпаливает Ева.

— Что-то не так? — я продолжаю отступать.

Ева надвигается. Не выпуская кастрюлю из рук. Что-то мне подсказывает, что ее содержимое легко может оказаться у меня на голове.

Но нет. Она ставит кастрюлю на плиту.

И почти кричит:

— Давай ключи!

— Какие ключи? — теряюсь я.

— Давай ключи или я гвоздями заколочу эту гребанную дверь!

— Сначала вымой рот с мылом, — говорю я.

— Что?

— Не выражайся. Тебе не идет. Ты же девочка…

Опять она на меня орет… Почему она считает, что ей это позволено? Нет, она совершенно невыносима!

— Да пошел ты!

И она добавляет несколько крепких выражений, указывающих направление.

— Сам ты девочка! — вопит Ева. — Напыщенный индюк! Вы со второй индюшкой прекрасная пара. Отдай ей свои яйца. Пусть высиживает.

— Ева, ты что несешь?

Она точно рехнулась.

— Дай мне ключи!

Я тянусь к ящику и достаю связку одинаковых ключей. От пограничной двери.

Ева выхватывает их у меня и несется прочь.

Я слышу, как хлопает дверь. Как в замке поворачивается ключ. Кажется, до меня доносятся отдаленные ругательства.

Я не знаю, что опять нашло на эту чокнутую. И не хочу знать. С чего она так озверела? Она с Никитой, у меня появилась Рита. Какие претензии?

Все хорошо. Дверь закрыта. Наши отношения разрушены, как я и хотел.

И у меня есть вкусный супчик…

Я открываю крышку, вдыхаю аппетитный аромат. И чувствую, как желудок сводит судорогой.

Это от голода. А не потому, что я переживаю.

Я мужик! Мне все пофиг.

Глава 28

Ева

Я обалдела, когда Артур заявился ко мне посреди ночи.

Я только начала погружаться в сон, как вдруг услышала грохот открываемой двери и тяжелые шаги. Он вошел прямо в мою спальню.

В обуви. Нетвердой походкой. Со стеклянными глазами.

Я села на кровати и уставилась на него.

Он несколько минут молча таращился в мою сторону, держась за дверной косяк и покачиваясь.

Мне не было страшно. И даже не было противно.

Я не люблю пьяных, особенно буйных, но Артур… в нем не было угрозы. Он выглядел совершенно безобидным, даже беспомощным. Как плюшевый мишка. Толкни — упадет и больше не сможет подняться.

— Чего пришел? — спросила я.

— Пришел, чтобы сказать… Я должен тебе сказать…

Он взял стул. Поставил его рядом с кроватью и уселся. Теперь наши глаза были на одном уровне.

— Я хочу… — снова начал он. — Я хочу сказать, что ты… ты необыкновенная. Я никогда в жизни не встречал никого, похожего на тебя. Ты какое-то чудо заморское!

На этом месте он рассмеялся. А потом продолжил:

— А я… я старый пень

— Ой, да ладно.

— Молчи! — прикрикнул он на меня. — Не надо меня сбивать. Я и сам собьюсь. Так что я хотел сказать?

— Что я красивая.

— Да, — кивнул он. — Ты офигенная. Сама это знаешь.

— И я веселая.

— Ты просто огонь! Честно. Рядом с тобой все полыхает. Даже старые трухлявые пни.

— Спасибо. Так приятно…

Я растаяла и почти растеклась по одеялу.

Надо же, Артур напился и пришел ко мне говорить комплименты! Как мило.

И пусть у него язык заплетается и мысли путаются… Ничего. Я ему помогу.

Другие мужики, когда выпьют, лезут с пьяными поцелуями. А он… он не другие. Он — Артур.

А потом он меня жестоко обломал.

Потому что заявил:

— Ты должна быть с Никитой. Он хороший парень. Молодой, глупый, но хороший.

И минут пятнадцать расхваливал своего племянника.

Кончилось все пространной тирадой о том, что мы не можем быть вместе. Он привел десятки аргументов против наших отношений.

А я просто сидела и улыбалась.

Потому что понимала: он убеждает самого себя.

Его тянет ко мне. Он хочет быть со мной. Но его останавливает тысяча причин, от разницы в возрасте до неловкости перед моим отцом.

А сегодня, прямо с утра, пока я несла ему спасительный антипохмельный супчик, он позвонил индюшке и пригласил ее на свидание!

Как так?!

Когда я услышала, что он ей говорит, у меня сорвало крышу. Я готова была вылить горячий суп ему за шиворот! И он это заслужил.

Вчера чуть ли не признался в любви мне, а сегодня опять пойдет жарить свою мясистую индюшку?

Все-так он невероятный козел!

Гад и мудак.

Он недостоин того, чтобы я о нем думала. Я больше не хочу его видеть!

Артур

Супчик был вкусный. Наверное.

Я сожрал полкастрюли в одно лицо и взбодрился. Но вкуса особо не почувствовал. Потому что пока ел, все время думал.

О Еве.

О вчерашнем вечере.

И, больше всего, — о ночи.

Я пришел к утешительному выводу: все кончилось не так плохо, как могло бы. Я не переступил черту. Пусть я облажался и опозорился, но не преступил через свои принципы.

Дочка Сан Саныча, доверяющего мне, — табу. Девушка моего племянника — тем более. Связываться с девчонкой младше на полжизни — неправильно.

Ничего по-настоящему плохого я не сделал.

Значит, я молодец.

Правда, это не спасло меня от гнева разъяренной фурии… И чего она взбесилась? Возможно, это связано с тем, что я наговорил ночью.

Что же я сказал Еве?!

Наверное, я никогда этого не узнаю.

Зазвонил телефон. Марина.

— Привет начинающему алкоголику!

— Привет.

— Как дела?

— Звонишь узнать, как все прошло с Ритой?

— Звоню послушать, как ты стонешь от головной боли.

— Все нормально, — отчитался я. — Вечером у нас свидание.

— А вчера…

— А вот это не твое дело!

Почему все пытаются лезть в мою личную жизнь?

— Я так рада! Наконец-то у тебя будут нормальные отношения с нормальной женщиной!

А я как рад! Не описать словами.

Нет для этого приличных слов…

Свидание было ожидаемо скучным. Хотя Рита была красивой, изысканной, в меру остроумной. Нормальная женщина — как правильно охарактеризовала ее Марина.

И она попыталась оправдаться за вчерашнее.

— Кажется, я тоже вчера выпила лишнего. Это шампанское… оно было какое-то неправильное!

— У тебя тоже болела голова?

— Нет, но…

— Что?

— Я обычно не приглашаю мужчин к себе сразу после знакомства…

Она потупила взор.

Понятно. Решила сменить тактику. Раз на сексуальную кошечку я не клюнул, будет играть невинную овечку.

— Да, в шампанское явно что-то подмешали, — пытаюсь улыбаться я.

И почему я сразу плохо думаю о Рите? И вообще о любой девушке, с которой знакомлюсь. Может, она, и правда, овечка.

Может, она совершенно искренна…

Она подруга Марины. А моя сестра очень избирательна в выборе тех, с кем общается. Наверное, Рита неплохой человек.

Да какая вообще разница! Я же не жениться собираюсь.

Мне просто нужно отвлечься. И да, мне нужна разрядка. Так что долго играть невинную овечку Рите не придется.

— Расскажи о себе, — неожиданно произносит она. — Я знаю, что ты аналитик. А чем ты занимаешься в свободное время? У тебя есть хобби?

Ну вот, начинается!

Вот поэтому я не хожу на свидания, а завожу взаимовыгодные отношения. Терпеть не могу вот это вот все.

Хобби, блин!

Да, у меня есть хобби. Я нечаянно завел козу. И теперь не знаю, как вернуть жизнь в нормальное русло.

Глава 29

Ева

Я захлопнула дверь, оставив ключи в замке, и высказав в пространство все, что я думаю по поводу последних событий.

Потом выпила чаю и навела порядок в своей спальне, где сегодня ночевал Артур. Я даже сменила постельное белье, чтобы ничто не напоминало мне о том, как мы спали в одной кровати.

Больше Артур сюда ни ногой.

Пошел он!

Если он не понимает, какое я сокровище… Если предпочитаешь мне индюшку… Скатертью дорога!

Кажется, я уже не первый раз принимаю решение послать его далеко и навсегда. Но потом снова срываюсь. Больше не сорвусь! Точно.

Нет, это неслыханная наглость! Спать в моей постели, стонать и страдать на утро, принимать мою заботу, есть мой суп… И при этом назначать свидание индюшке!

Со мной никто так не поступал.

Если я обращаю внимание на парня — он умирает от счастья и в ту же секунду забывает о существовании других женщин!

А этот… привык иметь целый гарем наложниц! Одна ему суп варит, вторая делает массаж, третья — что-то другое на ту же букву. А четвертую и пятую он жарит попеременно.

Обычная разновидность похотливого мужского козла.

Которая не стоит того, чтобы тратить на него время и душевные силы.

Вот Никита — другое дело. Он не безнадежен. Даже Артур говорил, что он хороший парень, хотя молодой и глупый…

Сам он глупый! Идиот просто.

Никита позвонил после того, как я совсем успокоилась. Пригласил меня на свидание. Конечно, я пойду!

* * *

Артур

Я вернулся с нашего второго свидания не слишком поздно — Рита все еще играет невинную овечку, и надолго затягивать нашу встречу смысла не было.

Думаю, она решила следовать правилу трех свиданий и пригласит меня к себе на следующем. Которое будет уже в эти выходные.

Мы движемся вперед стремительно. Первое свидание было в воскресенье, второе сегодня, в четверг, а третье состоится уже в субботу.

Я в предвкушении. Стараюсь быть.

Оказавшись дома, я зашел на кухню и мой взгляд наткнулся на кастрюлю, которую Ева принесла мне несколько дней назад. Она, конечно, давно пуста. И я не вернул ее хозяйке, хотя это хороший повод…

Мне не нужен повод!

Но ноги все же привели меня к пограничной двери. Я в очередной раз подергал ее. Закрыто.

Граница на замке. Все как надо.

Я вернулся на кухню и зачем-то заглянул в кастрюлю. Суп был обалденный. Что она туда добавляет? И в суп, и в другие блюда.

Все, что готовит Ева — это какой-то божественный нектар. В первую неделю, когда у нас были относительно нормальные отношения, она часто хозяйничала на моей кухне. Или мы готовили вместе.

И это было офигенно.

Что характерно, она с первого раза запомнила, что я не люблю петрушку, недолюбливаю свинину и обожаю болгарский перец во всех видах. Она сразу выкинула пучок петрушки, который купила в тот день, и удивила меня вкуснейшим фаршированным перцем…

Блин, я же не голодный! Я только что ужинал с Ритой. Почему же я снова думаю о еде? Или не о еде…

Я убрал кастрюлю с глаз долой, пошел в кабинет и включил ноутбук. Я работал и старался не прислушиваться к тому, что происходит в соседней квартире. Тем более, что там ничего не происходит.

Евы, видимо, нет дома.

Наверное, зависает с Никитосом… В его квартире. Которую я ему купил, когда он выразил намерение жить отдельно от матери.

Он, правда, хороший парень. Просто слегка избалованный. А кто его избаловал? Я сам.

Вика постоянно меня одергивала, когда я дарил ему дорогие подарки, оплачивал путешествия и давал деньги на расходы.

— Кем он вырастет на всем готовом? — упрекала меня старшая сестра. — В нашем детстве такого не было…

В нашем детстве не было ничего! Мы жили очень бедно, и именно поэтому мне так хотелось баловать племянника. Я покупал радиоуправляемые машины, скутеры и крутые кроссовки не ему, а себе маленькому.

Я смотрел на Никиту и завидовал ему: он с юных лет был уверенным в себе, имел кучу друзей, девчонки его всегда любили… Может, если бы у меня было все, что было у него, я бы тоже рос другим. Не забитым ботаником, а настоящим альфа-самцом.

Вот только в какой-то момент мой племянник зарвался. Что, впрочем, было вполне ожидаемо. Он решил, что он очень крутой и ему все позволено.

Это случилось год назад. Они с такими же мажорами гоняли ночью на машинах и устроили аварию. Пара человек пострадала — были переломы и сотрясения. К счастью, все закончилось благополучно. Никто не погиб.

Никита вообще отделался легким испугом. Но чуть не загремел в тюрьму. Крутые папаши остальных друзей попытались свалить все на него.

Пришлось и мне подтянуть связи и вытащить племянника.

После этого я посадил его на голодный паек. Квартира, естественно, осталась в его распоряжении. Но разбитую машину он должен был чинить сам. И сам зарабатывать на карманные расходы.

Я чувствовал свою ответственность. Это я не доглядел! Я вовремя не закрутил гайки. И я должен был все исправить…

К моему удивлению, Никита вообще не бычился. Просто пошел работать — без вопросов.

Он вообще легкий человек. Не грузится по пустякам, не ноет, не завидует другим.

Может, поэтому он так популярен среди друзей. А не потому, что у него есть модные шмотки, которых не было у меня…

Вместо того, чтобы работать, я предавался размышлениям о своем племяннике. И пришел к однозначному выводу: он лучше меня и больше подходит Еве. По второму пункту у меня вообще нет никаких сомнений!

После этого я, вроде бы, почувствовал некоторое облегчение. Я все делаю правильно! Никита и Ева — прекрасная пара.

А мне надо работать. Анализ данных, математические расчеты и прогнозы — вот моя стихия. В моей работе нет эмоций. Они мешают. Они не нужны.

И в личной жизни тоже!

Меня вполне устраивала моя спокойная рассудочная жизнь без эмоциональных всплесков и потрясений.

Но новое потрясение не заставило себя ждать.

Только я погрузился в чистую аналитику, как меня оттуда вырвал дверной звонок. Звонили не в домофон, а именно в дверь.

Ева?

Решила помириться?

Я пошел открывать, стараясь не выходить из спокойного состояния, в которое меня ввела работа.

Это была не Ева. Меня посетил дорогой племянник.

— Привет! — вломился Никитос. — Надо поговорить.

— О чем?

— О Еве.

Я напрягся. Она что, рассказала ему, что я спал в ее постели? Похоже, будут разборки. Эх… придется объясняться и выставлять себя полным чмом перед племянником.

Но я ошибся. Разговор был не о субботней ночи.

— Нужен мужской совет, — выдал Никита. — Ева… она не такая, как другие девчонки. Как найти к ней поход?

Глава 30

Ева

В воскресенье мы с Никитой заезжали к Марине. Он должен был забрать у нее какой-то крем для своей мамы. Оказалось, Марина — косметолог. У нее своя клиника.

Теперь понятно, почему все сестры Артура так молодо выглядят. Об их внешности заботится профессионал!

А у Арины бутик по продаже авторской бижутерии и других аксессуаров. Она сама создает коллекции и продает изделия других дизайнеров.

“Какие прикольные у Никиты тети!” — в очередной раз подумала я.

Мы пили чай, болтали, Марина обмолвилась, что они с сестрой в четверг вечером идут в театр, на оперетту.

— Ой, как здорово! Я тоже хочу.

Я посмотрела на Никиту.

— Ладно, — вздохнул он. И добавил убитым голосом: — Я куплю билеты.

— Не советую тебе с ним ходить, — вставила Марина. — Он сначала будет ныть, а потом храпеть.

— Я тогда не храпел!

— Ты уснул.

— Я просто расслабился… Там было скучно.

— А пойдем с нами? — предложила Марина. — Никита тебя потом встретит.

Я согласилась. Почему нет? Тети Никиты мне очень нравятся, а его мучить опереттой жалко. Ему и так от меня достается…

* * *

Мы встретились заранее.

Мои новые подруги настояли, что сначала нужно выпить по бокалу вина в модном заведении рядом с театром.

Я вовсю наслаждалась моментом!

Я в центре Москвы. В богемном ресторане. В модном платье, с новой помадой на губах. В обществе двух стильных красоток, которые, кажется, знают тут всех. К ним то и дело кто-нибудь подходит поздороваться, и они обсуждают какие-то выставки, премьеры, новинки…

Мне все страшно интересно, и я глазею по сторонам, впитывая атмосферу.

— Где ты учишься? — спрашивает Арина после того, как официант приносит нам салаты.

— В институте кино и телевидения, — говорю я.

Пытаясь скрыть гордость. Сейчас мне как никогда приятно заявить, что у меня творческая профессия.

— Вау! — в один голос восклицают Арина и Марина. — Вот это да!

И набрасываются на меня с расспросами. Им любопытно: какие предметы изучают сценаристы, о чем был мой первый сценарий, кто мой любимый преподаватель…

Как их реакция отличается от высокомерной небрежности Артура!

Не знаю вообще, зачем я его сейчас вспомнила.

— О чем задумалась? — спрашивает Арина. — У тебя сердитый вид.

— А, так, вспомнился один знакомый. Который считает, что я занимаюсь ерундой и советует получить нормальную профессию.

— Вот засранец! — эмоционально воскликнула Марина.

— Плюнь на него, — добавила Арина. — И всегда делай то, что нравится тебе самой.

Я рассмеялась.

Знали бы они, о каком засранце идет речь!

— Когда я сказала, что хочу создавать бижутерию, надо мной тоже многие смеялись. И крутили пальцем у виска.

— Но не я! — вставила Марина.

— Но не ты. И не Артур. Он меня поддержал. И морально, и финансово. Если бы не он… вообще не знаю, где я бы сейчас была и чем занималась.

— Мы все неизвестно где были бы, если бы не наш чудесный братик. Но точно не здесь!

— Давайте выпьем за Артура, — предложила Марина.

Блин.

И тут мне нет от него покоя!

Значит, своих родственниц он поддерживает в творческих начинаниях, а надо мной смеется. Мне даже стало обидно. Но я отмахнулась от этих мыслей.

Артур не испортит мой чудесный богемный вечер!

— Как оперетта? — спросил Никита.

Он ждал меня у театра, весь такой элегантный, да еще и с букетом. С милым таким маленьким букетиком, который удобно нести в руках и который удивительно подошел к моему платью.

У меня даже возникло предположение, что букет ему помогли выбрать тети. Но я не стала его озвучивать.

— Обворожительно, — произнесла я.

И поцеловала его в щеку, принимая цветы.

— Вы чудесная пара, — заявила Марина.

— Очень гармоничны, — добавила Арина.

— А то, — самодовольно ухмыльнулся Никита.

И повел меня гулять. Потому что в ресторан я не захотела. Я там уже была сегодня.

Мне хотелось пройтись, подышать свежим воздухом, поделиться впечатлениями об оперетте, хоть Никите это совсем не интересно.

Но он внимательно слушал. Еще бы, он меня не слушал! Да он глаз с меня не сводит, просто как завороженный.

Это даже раздражает, честное слово!

— Пригласишь на кофе? — спросил он, когда мы оказались у моей двери.

— Кофе ночью — к бессоннице.

— Бессоница мне и так обеспечена.

— Ой, да ладно. Только не надо мне тут рассказывать, что ты будешь страдать, думать обо мне и выть на луну. Я не сомневаюсь: упадешь на подушку и вырубишься!

После этих слов я, даже без прощального поцелуя, захлопнула дверь перед его носом.

* * *

Артур

— А в чем конкретно проблема? — спрашиваю я племянника.

Блин, ну это надо так влипнуть! Никита пришел ко мне советоваться, как соблазнить Еву.

Трындец вообще!

Он что, думает, я ему сейчас дам волшебный совет? Щелкну пальцами, и она сама прыгнет ему на шею?

Идиот малолетний.

Не можешь завести девушку — иди соси пустышку и тряси погремушками!

Прямо я это, конечно, не скажу. Но сделаю так, чтобы он понял.

— Да, в общем-то, проблемы нет… — тянет Никита.

И мучает мою кофе-машину, тыкая куда попало, но только не туда, куда нужно.

Я подхожу, нажимаю кнопку, машина начинает урчать, а Никитос падает на стул.

— С ней все не так! — восклицает он. — Я от нее постоянно в ступоре.

Понимаю.

Ты даже не представляешь, насколько хорошо я тебя понимаю, дорогой племянник.

Меня она тоже вводит в ступор. И это касается не только мозга. Но и других частей тела…

Я весь — сплошной ступор!

— И ты пришел с этим ко мне?

— Ну, ты всегда давал мне хорошие советы.

Да, давал. Когда он решил замутить стартап с прокатом и починкой самокатов. Когда не знал, какой факультет выбрать. Когда рассчитывал, как лучше взять машину в кредит…

— Я аналитик. Математик.

— Ну. И это круто! Ты всегда все предвидишь. Учитываешь все вводные и выдаешь результат.

— Дурак ты, Никитос.

— Че это я дурак?

— Математика в таких делах не поможет.

Мне лично не помогает. Только отвлекает ненадолго.

И тут заявляется племянник и снова заставляет меня думать о той, кого я отчаянно пытаюсь выбросить из головы!

— Иди, — говорю я Никите. — Мне работать надо.

— А как же…

— Сам думай!

Мой недовольный племянник убрался, я снова сел работать. Но все застопорилось. Я больше не мог сосредоточиться.

Я с воскресенья не видел Еву. Ни разу. Не пытался с ней встретиться и очень старался о ней не думать.

Но сейчас у меня перед глазами маячат ее пухлые губы и распахнутые глаза. А еще — длинные стройные ноги и умопомрачительные зефирки, которые она прячет под футболкой.

Внезапно я вспомнил ее насмешливые слова: “Чего тебе стесняться, я все видела”. Блин. С самого начала все пошло через одно место!

Она увидела меня голым в день знакомства. А потом она вообще меня раздевала. Пьяного.

Она видела все… а я нет.

И мое оголодавшее воображение рисует очень горячие картинки…

Блин.

Как с этим бороться?

Глава 31

Артур

Дождь льет как из ведра, в городе адские пробки, и я уже полтора часа добираюсь из спортклуба домой. Хотя обычно этот путь занимает минут сорок.

Сегодня вечер пятницы. Завтра у меня должно было быть третье свидание с Ритой. Многообещающее свидаине… Но я улетаю в командировку.

Так получилось.

Новый заказчик хочет, чтобы я побывал на производстве и побеседовал с руководителями. Я и сам думаю, что это будет полезно. Можно было отправить кого-то из ребят… Но все же лучше увидеть все своими глазами.

Так что я написал Рите и извинился. Она отнеслась к новости с пониманием. Она вообще очень понимающая женщина. Спокойная, мягкая, предсказуемая.

Удобная.

Я ценю комфорт и отсутствие нервотрепки. Наверное, Марина права. Рита мне подходит.

Но думаю я сейчас не о ней.

Как и весь последний месяц, сегодня в моей голове хозяйничает Ева. Это какое-то наваждение!

Она и ночами мне снится. И днем стоит перед глазами. И даже когда я погружен в работу, от нее нет покоя. За потоком цифр на экране компьютера внезапно появляются ее насмешливые голубые глаза. А за вереницей графиков мне мерещится дерзкий изгиб ее губ…

Кажется, дождь закончился. Может, пробка, наконец, рассосется.

А, нет.

Небо громыхнуло, и снова полило, как из ведра. Реально, как будто небеса разверзлись! "Дворники" на лобовых стеклах не справляются с мощными потоками воды, и я почти ничего не вижу.

Сижу в машине, как в подводной лодке. И чувствую, что меня затягивает на дно. Во всех смыслах.

Такой бешеный ливень обычно не бывает долгим. И точно, он начал затихать. А через пять минут и вовсе прекратился.

Блин. Снова поток машин встал намертво. До дома осталось совсем немного, а я торчу в пробке…

Так, а это что, снова глюк? Юная длинноногая козочка в мокрой, плипшей к телу одежде, перепрыгивает через лужи. Придерживая сумочку и стряхивая воду с длинных волос.

Девчонка очень похожа на Еву… Да это она и есть!

Я открываю окно и кричу:

— Ева!

Она не слышит. Идет вперед, уже прямо по лужам, обхватив себя руками за плечи. Ссутулилась, дрожит от холода.

Пешком ей до дома минут двадцать. За это время она окончательно продрогнет…

Я глушу машину и выскакиваю на улицу. Бегу за ней. Слышу, как сзади усиленно сигналят — поток тронулся, моя машина мешает движению.

Пофиг. Подождут.

— Ева!

Я опускаю руку на ее плечо. Она вздрагивает и резко оборачивается.

— Артур? — смотрит на меня, как на привидение.

А у самой губы синие и зуб на зуб не попадает.

— Пошли в машину, — командую я.

И тяну ее за собой. Она не сопротивляется. Семенит за мной, а когда я открываю дверь, колеблется.

— Я тут все намочу…

— Садись!

Она забирается на сиденье, я тоже сажусь, завожу машину и трогаюсь.

Включаю печку на всю мощь. Машина постепенно наполняется теплом, но Ева все равно дрожит.

— Ты чего бродишь под дождем? — спрашиваю я, перестраиваясь в другой ряд.

Да блин! Чего все так медленно ползут? У меня тут русалка замерзает!

— Когда я вышла из метро, было затишье, — объясняет Ева. — Я думала, успею добежать.

— Надо было в магазин заскочить или в кафе!

— Да я за три секунды вымокла. Не успела…

— И ты решила идти домой прямо по лужам.

— Ну да. А что уже терять.

Мы снова остановились. И, похоже надолго. Впереди водители повыскакивали из машин, начали что-то выяснять, размахивая руками. Видимо, кто-то кого-то стукнул.

Блин… Мы так можем час до дома добираться!

Я смотрю на Еву. Она обхватила себя руками, ее бьет крупная дрожь, хотя она изо всех сил пытается ее унять.

Моя девочка промокла и промерзла до костей. Вечер очень холодный для конца сентября, да еще и ливень.

Надо срочно что-то предпринять. И я знаю что.

Я еду из спортклуба, у меня на заднем сиденье сумка со спортивной одеждой. Да, моя футболка и штаны провоняли потом… Но это лучше, чем насквозь промокшие джинсы и куртка Евы.

Я поворачиваюсь к ней и говорю:

— Раздевайся.

— Что?!

Глаза Евы округляются. Она даже перестает дрожать.

— Ты насквозь мокрая! Надо избавиться от одежды

— Ты серьезно?

— Абсолютно. На тебе она все равно не высохнет. Так и до воспаления легких недалеко.

— Думаешь, без одежды мне будет теплее?

Ее зубы снова начинают стучать.

Я тянусь рукой на заднее сиденье, достаю сумку и ставлю себе на колени. Расстегиваю “молнию” и извлекаю футболку. Нюхаю.

Да, запах есть. Но зато она сухая. Высохла на мне, пока я молотил грушу после качалки.

— Наденешь это, — говорю я. — У меня тут еще есть штаны. И я дам тебе пиджак.

Ева смотрит на меня недоверчиво.

— Раздевайся! — снова командую я.

Она отрицательно мотает головой.

— Не надо. Мне нормально. Я почти согрелась.

Ага, согрелась. Губы синие, лицо белое, а подбородок трясется.

— Хватит болтать. Раздевайся скорее.

— Нет!

— Не хочешь по-хорошему, я тебя сам раздену, — угрожающе произношу я.

Глава 32

Ева

Я тянусь к замку, собираясь выскочить из машины. Раздается громкий щелчок. Артур заблокировал двери…

— Выпусти меня!

— Нет.

— Ты охренел? — возмущенно воплю я.

Нет, это вообще за гранью! Я не хочу находиться в его машине! А, тем, более я не собираюсь тут раздеваться!

— Там холодно. Ветер ледяной. А ты мокрая, — спокойно, чуть ли не по слогам произносит Артур.

Разговаривает со мной таким тоном, как будто я неразумный ребенок. И при этом требует снять одежду. Да еще и угрожает раздеть меня силой!

— И что? — бурчу я. — Мне плевать на ветер.

— Заболеешь.

— Тебе-то что за печаль? Паси своих индюшек.

Артур устало вздыхает.

— А твоя нянька. Забыла? Снимай куртку.

Он демонстрирует мне свою футболку, извлеченную из сумки. А потом еще и пиджак снимает. Сухой пиджак…

А у меня зубы стучат, как бы я их не стискивала. Ливень, и правда, был ледяным. И ветер очень холодный. Мои джинсы, футболка и легкая курточка промокли до нитки.

— Ладно, — говорю я.

И снимаю куртку.

Оказывается, от мокрой одежды избавляться гораздо сложнее, чем от сухой. Да еще и в тесном пространстве машины. Руки с трудом вылезают из рукавов, приходится изгибаться под неудобным углом…

Артур мне помогает. Тянет куртку на себя, рукава выворачиваются и я, наконец, остаюсь в одной футболке. Которая тоже абсолютно мокрая. Да что там футболка, у меня и белье промокло! Лило как из ведра.

— Сними свою футболку и надень мою сухую, — командует Артур.

Он смотрит вперед. Машины, наконец, тронулись, ему приходится следить за дорогой и перестраиваться.

Я медлю. Мне как-то некомфортно раздеваться в его присутствии. Еще и лифчик на мне сегодня очень откровенный. Тонкий, кружевной.

Его не видно под футболкой и я не собиралась его никому демонстрировать. Просто люблю красивое белье. Ношу его для себя. Моя маленькая слабость…

— Я не смотрю! — рявкает Артур. — Чего ты медлишь?

— Если не смотришь, откуда знаешь, что я медлю?

Он закатывает глаза и рычит.

— Раздевайся уже! Чего я там не видел?

— Не сомневаюсь, ты перевидел сотни грудей, — бурчу я. — И перетрогал.

Собственное бурчание меня успокаивает. Раздеваться в тишине было бы неловко…

— Ага, — ворчливо отзывается Артур. — Тысячи.

— Но мои ты не видел! — продолжаю я.

— Они особенные? Не как у всех?

— Абсолютно. У меня все не как у людей.

— Их хотя бы две? — спрашивает Артур.

Как обычно, с совершенно невозмутимым видом. Как будто всерьез сомневается в количестве моих грудей…

И я начинаю хохотать.

Нет, ну это, правда, очень смешно! Помнится, был какой-то старый фильм со Шварценеггером, где у инопланетянки было три груди… Представляю, если бы у меня было так же!

Я уже в футболке Артура. Моя, вслед за курткой, полетела на пол за сиденьем.

— Лифчик сняла? — спрашивает Артур.

— Нет.

— Снимай. Иначе эта футболка сейчас тоже будет мокрой.

Мне уже все равно. Я под футболкой расстегиваю лифчик, вытаскиваю его из рукава и победно размахиваю перед носом Артура.

— Ловко, — уважительно произносит он.

— Видишь, чашечки две. У меня две сиськи!

— Жаль. Я уж решил, что ты по-настоящему особенная…

Я продолжаю хихикать.

Просто не могу остановиться. Может, это такая реакция на стресс. На дождь, холод и раздевание при Артуре.

— Джинсы снимай, — командует он.

Я расстегиваю “молнию” и приподнимаюсь над сиденьем, пытаясь избавиться от абсолютно мокрых штанов. Хорошо, что футболка Артура длинная! Максимум, что он увидит, когда я остнусь без джинсов — мои бедра.

Это не страшно. Я же ходила перед ним в шортах. Так что смущаться нечего. Но я все равно смущаюсь… И смеюсь. Чтобы это скрыть.

— Они приклеились, — кряхчу я. — Никак не снимаются.

— Нечего носить такие узкие джинсы! Ты как вообще в них влезаешь? С мылом?

— С маслом! Сливочным.

Я снова приземляюсь попой на сиденье.

В машине тепло. Может, даже, жарко. А я никак не могу согреться. Потому что у меня мокрые волосы, и на мне мокрые штаны.

Я извиваюсь, как червяк. Мне удается стянуть джинсы с половины попы, но дальше никак. Они застряли намертво.

Так же, как мы в этой пробке.

— Да блин! — ругаюсь я. — Больше никогда не буду носить скинни с высокой талией!

Внезапно спинка моего сиденья падает назад. Я теперь не сижу, а лежу. И Артур тянется к моим джинсам…

* * *

Артур

Это было тяжелое испытание.

Не знаю, как я вообще выжил.

Начав стягивать мокрые джинсы с Евы, я увлекся. А она еще брыкалась и барахталась! Лежа на спине.

— Тихо, — прикрикнул я. — Ты мне мешаешь.

И перевернул ее на живот. Так будет удобнее. Ведь снять джинсы мешает именно она.

Прекрасная выпуклая попа моей козочки.

Сейчас она передо мной, и я пытаюсь стянуть с нее прилипшие джинсы.

— Что ты делаешь? — вопит Ева.

— А на что похоже?

— На разврат.

— Даже не надейся! — говорю я.

Стараясь вложить в голос всю доступную мне строгость и холодность.

— Я не…

Она снова хихикает. Это хорошо. Пусть лучше ситуация будет смешной, чем невыносимо горячей.

— У тебя руки такие…

— Какие?

— Жаркие.

Знала бы ты, как пышет пламенем все остальное! И прикосновение к холодной попе совершенно не охлаждает.

Я чувствую гладкую кожу, похожую на самый тонкий шелк. Вижу безупречную ореховую форму. Не могу удержаться и провожу ладонью…

— Ты что делаешь? — снова спрашивает Ева.

— Что надо! — рычу я.

Подцепляю джинсы за край и потихоньку стягиваю их вниз, обнажая все больше идеальной попы и сногсшибательных стройных бедер.

В следующую секунду я подпрыгиваю. Потому что раздается резкий сигнал. Потом еще один. Машины гудят, водители злятся — я снова задерживаю движение.

— Дальше я сама, — произносит Ева.

Перекатывается на спину и продолжает начатое мной.

Я трогаюсь, а она, наконец, победно швыряет джинсы назад и натягивает мои штаны.

Уф.

Блин.

У меня руки трясутся. И я чуть не въезжаю в зад черного “Хаммера”.

Дыши, Артур Леонидович. Не забывай дышать.

И постарайся как можно быстрее стереть из памяти то, что только что видел и делал…

Глава 33

Артур

Я паркуюсь. Ева, придерживая мои штаны, выбирается из машины.

— Иди, я возьму твои вещи, — говорю я.

Пытаюсь запихать одежду и сумочку Евы в свою вместительную спортивную сумку. Сверху, как назло, оказывается кружевной лифчик. Блин… Почему мой дурацкий организм так бурно реагирует на этот предмет одежды?

Я взрослый мужик! Повидал лифчиков на своем веку. Конечно, не сотни. И уж, тем более, не тысячи. Тем не менее, достаточно.

Но сейчас это дерзкое тонкое кружево, которое я боковым зрением видел на прекрасных зефирках, становится причиной того, что вся кровь моего организма сосредоточивается в одном месте. Туда же стекают и мозги.

Хорошо, что в руках у меня сумка и ворох одежды…

Ева семенит передо мной. Она закатала рукава моего пиджака и держится за штаны, чтобы они не упали.

И все равно она не выглядит комично. Она секси. В любой одежде и, тем более, без нее.

Я хочу ее.

До предательской дрожи пальцев, до острых разрядов тока по всему телу.

Я никогда никого так зверски не хотел.

Ева

Меня обволакивает запах Артура. На мне его футболка, штаны и пиджак. Я теперь пахну мужчиной.

И, как ни странно, мне нравится этот запах.

— Ключ в сумке, — говорю я, когда мы подходим к моей двери.

Артур выуживает мою сумочку из вороха вещей. За нее зацепился лифчик. Я вожусь, судорожно отцепляя его.

Блин, как неловко-то!

Но, по сравнению с той неловкостью, которую я испытала через минуту, это была полная ерунда.

Я отодрала лифчик и сунула его в карман. Достала ключи из сумочки и начала вставлять их в замочную скважину.

И в этот момент с меня сползли штаны Артура. Да не просто спозли, а свалились ниже колен! От неожиданности я уронила ключи и сумочку.

И резко наклонилась, чтобы вернуть штаны на место.

Только потом до меня дошло, что Артур стоит сзади и мой наклон выглядел для него очень живописно.

Блин!

Я чувствую, что краснею. Просто заливаюсь краской по самые брови.

Краем глаза смотрю на Артура. А ему хоть бы что! Стоит, не шевелится. Держит перед собой спортивную сумку. Странная какая-то у него поза…

Но и у меня не лучше! Я вцепилась в штаны, боюсь их отпускать. Шнурку на талии больше не доверяю — он в любую секунду может развязаться.

Неловкая пауза длится… не знаю, сколько. Наверное, всего несколько секунд. Но кажется, что вечность.

— Открывай дверь, — произносит Артур.

Каким-то деревянным голосом.

— Мог бы помочь, — бурчу я. — Например, поднять ключи…

— Сама справишься.

Грубиян! Стоит, держит свою дурацкую сумку… Нет бы помочь девушке в трудной ситуации.

Но упрашивать его я не собираюсь. Сама справлюсь.

Придерживая штаны, я поднимаю с пола ключи, открываю дверь и вхожу. Артур копается на лестничной клетке. Поднимает мою сумочку. Как-то слишком долго.

Но все же он входит вслед за мной.

И сразу начинает командовать.

— Быстро в душ. В горячий!

Сама бы я ни за что не догадалась! Опять он обращается со мной, как с малым ребенком. Реально бесит.

— Может, еще спинку потрешь? — язвительно спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он.

Идет к пограничной двери, поворачивает торчащий в двери ключ и удаляется к себе.

— Принесу мед и шерстяные носки, — слышу я его удаляющийся голос.

И закрываюсь в ванной.

Когда я выхожу, согревшаяся, распаренная и красная, как рак, Артур хозяйничает на моей кухне. Он уже заварил чай, поставил на стол мед, еще и каких-то котлет притащил. В контейнере.

— Котлеты с медом? — улыбаюсь я.

— И с шерстяными носками.

Артур кивает на носки, лежащие на стуле.

— Шерсть не люблю. Обойдусь без них.

— Надевай носки! И пей чай.

— Я же вспотею. Тебе нравятся потные женщины?

— Ты не женщина, — выдает Арту.

— Кто я по-твоему?

— Мелкая вредная коза.

Он произносит это как-то ласково. Я даже не сильно обижаюсь.

Иду в комнату, надеваю хлопчатобумажные гольфы, и уж поверх них натягиваю носки Артура. Они огромные, как валенки. Слетают с моих ног. Ходить я в них не смогу. Но сидеть вполне.

— И куда ты ходишь в шерстяных носках? — спрашиваю я, сидя на стуле и вытянув ноги.

— Никуда, — отзывается Артур.

И наливает мне чай.

— Тогда зачем они тебе?

— Их мама связала, — произносит он каким-то странным глухим голосом.

— А где она живет? В нашем городке?

Он молчит. А потом отвечает еще более глухо:

— Она умерла.

— Ох! — вырывается у меня.

Горло сдавливает спазм, на глаза наворачивается слезы.

Это так ужасно! Потерять маму.

Я не знаю, что сказать. Я чувствую острую жалость. И глубокую печаль. И, почему-то вину…

— Извини, — выдавливаю я. — Я не знала.

— Тебе не за что извиняться. Это было много лет назад.

— Но тебе же все еще больно…

— Конечно. Но это привычная боль. Не переживай за меня. Я большой мальчик. Пей лучше чай.

Я опускаю глаза и смотрю на шерстяные носки. Почему он дал их мне? Это же память о маме. Он берег их столько лет…

Мне хочется вскочить и погладить печального Артура по голове. Пожалеть его, успокоить… Он сейчас, действительно, очень печальный. Никогда его таким не видела.

Возможно, ему это не понравится. Точно не понравится. Я его знаю. Наорет на меня…

Но я все равно это сделаю.

Глава 34

Ева

— Прекрати, — произносит он все тем же глухим голосом.

— Но я же просто…

— Перестань!

Он выше меня на целую голову, поэтому мне пришлось встать на цыпочки, чтобы погладить его по голове.

Я это сделала. Почувствовала стриженый ежик его жестких волос. Нечаянно прижалась к нему грудью — а как иначе дотянуться до макушки?

Оказалась с ним лицом к лицу. Увидела, как удивленно распахнулись его глаза. А потом потемнели. Предвещая грозу.

Артур берет меня за плечи и отстраняет от себя.

— Ну почему ты такой колючий? — бурчу я.

— У меня всегда были жесткие волосы.

— Я не про волосы.

— Чего ты хочешь? Чтобы я рыдал у тебя на груди?

— Да ничего я не хочу… Просто…

— Пей чай. Он остывает.

Он не рычит, произносит это спокойно. Почти мягко.

Я сажусь и берусь за кружку.

— А ты?

— Я разогрею котлеты.

— Сам лепил?

— Почти. Купил в кулинарии. У тебя-то в холодильнике пусто.

— Откуда ты знаешь?

— Заглянул, пока ты была в душе.

Артур хлопочет вокруг меня, как наседка. А я не могу перестать думать о его маме. Я знала, что у него умер отец. Помнила это с детства. Что был у папы любимый ученик, и в его семье случилась такая беда.

Я тогда и представить себе не могла, что судьба вот так вот сведет меня с этим самым учеником…

У меня в голове эти два человека никак не соединяются!

— Моя мама делает офигенные котлеты, — внезапно выдаю я.

И тут же замолкаю. Смотрю на Артура испуганно. Сама не знаю, почему я стала говорить о маме. Наверное, это неуместно…

— Моя тоже, — спокойно, даже с улыбкой, отзывается он. — Когда я рос, то был таким прожорливым, что мог заточить в одно лицо целый противень котлет.

— Ты был толстым? — поражаюсь я.

— Наоборот. Худым, как глист. И очень высоким. За одно лето, в восьмом классе, вымахал сантиметров на тридцать.

— А у тебя есть фотки? Я бы посмотрела на тебя худого и длинного.

— Не-а. Я их уничтожил.

— Зачем?!

— Теперь сам жалею. Это был порыв. Прощание с прежней жизнью.

— Круто… Наверное.

— Ничего крутого. Тупые юношеские понты.

— А помнишь, как ты приходил к нам, когда мне было лет десять? — спрашиваю я.

— Помню, — отзывается Артур.

Артур

Да, я помню. Как ни странно. Помню ту девчонку с тоненькими косичками, длинными худыми ногами, как у кузнечика, и задиристым взглядом.

Она уже тогда была дерзкой козой.

Как же непредсказуема судьба! И как она любит над нами посмеяться…

— Ты мне тогда не понравился, — заявляет Ева.

— Ты мне тоже.

— Еще бы! Я же тебя обстреляла шариками от дартса. А хотела стрелами… Тебе еще повезло. Скажи спасибо.

— Спасибо.

Ева вскакивает, лезет в холодильник. Изучает его содержимое.

Я тоже поднимаюсь. Сам не знаю, зачем.

— Там ничего не выросло, — говорю я. — У меня еды побольше. Пойдем ко мне.

Ева оборачивается. Смотрит на меня внимательно. Изучающе.

Я тоже ее изучаю. Мои глаза сами собой ныряют в вырез ее халата. Который немного распахнулся, обнажив шелковую кожу. В опасной близости от соблазнительных зефирок.

Блин.

Со мной творится какая-то неведомая фигня. Я не просто хочу ее. У меня что-то вроде острого приступа неконтролируемого желания.

Тело напряглось, почти до судорог. Натянулось, как струна. Во всех конечностях пульсирует адреналин и что-то еще.

Сумасшедшее и безбашенное.

В какой-то момент мои конечности перестают мне подчиняться. Ноги делают резкий шаг к Еве. Руки тянутся к ней. Одна к талии, вторая — к шее.

А губы… губы уже предвкушают восхитительный вкус…

Но в последнюю секунду я беру под контроль взбесившиеся части тела. И не целую Еву. Вместо этого я делаю очень странную вещь — прикасаюсь пальцами к ее носу.

— Холодный, — сообщаю я.

— И что? — недоумевает Ева.

— Ничего. Нос холодный, значит, здорова, — я выкручиваюсь, как могу.

— Я же не собака! — дуется Ева.

— К козам это тоже относится.

— Сам ты козел!

— Нет. Я другого вида.

К сожалению.

— Баран? Осел? — Ева выдвигает догадки. — А, нет. Ты же индюк.

Я молчу. Понимаю, к чему она клонит… К Рите.

— Да, я индюк, — соглашаюсь я. — Я того самого вида. Не твоего.

— Я как-то видела индюка, — произносит Ева. — Жопа веером, сопля под носом… Вылитый ты.

Смешно. Реально, смешно.

Но я не смеюсь.

— Ладно, я пойду.

— Иди. И не думай, что граница теперь открыта, — зло фырчит моя козочка. — Я закрою дверь на ключ.

Очень на это надеюсь! Дверь надо не просто закрыть, ее надо заложить кирпичами. Иначе я за себя не отвечаю.

После всего, что произошло сегодня, мне явно будут снится очень жаркие сны. Как бы взбунтовавшиеся ноги сами не привели меня на запретную территорию…

Глава 35

Артур

На прощанье Ева вручила мне пиджак. А штаны и футболку не отдала. Буркнула:

— Постираю и верну.

Я не стал спорить. Хотя у меня тоже есть стиральная машина.

Она, действительно, закрыла дверь на замок. Я слышал, как она со злостью повернула ключ два раза.

Я чувствовал эту злость. Но не совсем понимал ее причины.

Девочка слишком эмоциональна. Вспыльчива. Обидчива. Да она вообще неуправляема! Эмоции скачут от плюса к минусу и обратно, меняясь каждую секунду.

Ей бы к психологу сходить…

Ну а мне прямая дорога к психиатру!

Я поймал себя на том, что нюхаю собственный пиджак. Зарылся в него носом, ловлю отголоски запаха Евы. Воротник пиджака мокрый от ее волос. И пахнет так, что у я снова превращаюсь в натянутую струну. Весь.

Так, хватит! Немедленно прекрати.

Усилием воли я отлепил нос от пиджака и повесил его на плечики в гардеробной.

Собрал дорожную сумку — у меня же завтра командировка. Улетаю после обеда. И в воскресенье буду работать, а не отдыхать.

Так мне и надо! Работа лечит мозги. Всегда лечила.

Ночь выдалась беспокойной. Спать я не мог.

Не думать о Еве — тоже. Сопротивляться воспоминаниям и грезам было бесполезно, и я сдался.

Ладно, пусть. Пусть она маячит перед моим мысленным взором. Пусть смеется, запрокидывая голову и морща аккуратный носик. Пусть внимательно и немного испуганно смотрит в мои глаза…

Вот только наклоняться за ключами не надо!

Это все же случилось.

Посреди ночи я оказался перед пограничной дверью.

Подергал ручку. Закрыто. Чего и следовало ожидать.

Стоял, смотрел на дверь, как баран. Вернее, как индюк, у которого жопа веером и сопля под носом. Не знаю, как насчет сопли, но слюни точно капали.

Я прижался к двери лбом. Она была прохладная. Как попа Евы вчера в машине.

Артур, блин, Леонидович! Ты совсем рехнулся. Сравниваешь девичью попу с дверью. Ты уже почти обнимаешь эту самую дверь. Поцелуй ее! А потом звони санитарам. Тебе явно пора в дурку…

* * *

Днем ко мне внезапно заявилась младшая сестренка Арина.

— Чем занимаешься? Какие планы на выходные? Свидание с Ритой?

Она носится по квартире, заглядывает то в шкаф, то в холодильник. Арина — маленький вихрь. Не может сидеть на месте.

Я до сих пор удивляюсь: как она вообще делает эту свою бижутерию? На бегу? Это занятие, насколько я понимаю, требует усидчивости и терпения. А у Арины этого добра отродясь не водилось.

Люди вообще странные существа. Иногда совершенно нелогичны и непредсказуемы. То ли дело цифры… Никаких подвохов и сюрпризов.

— Должно было быть свидание, — отвечаю я на последний вопрос Арины.

— И? — она смотрит на меня вопросительно.

— Третье, — зачем-то добавляю я.

— То самое? — ухмыляется Арина.

— Но, к сожалению, оно не состоится.

— Рита тебе отказала? Да ладно! Не может быть.

Меня почему-то неприятно царапнула уверенность сестренки, что мне не может отказать женщина.

— Не в этом дело. Просто я сегодня еду в командировку. Так получилось. Пришлось…

— Правда? Какая жалость!

Арина смотрит на меня изучающе.

Надо сказать, она самая проницательная из всех моих сестер. Всегда видела меня насквозь. И мне это всегда жутко не нравилось.

— Что? — спрашиваю я.

Потому что она продолжает таращиться на меня.

— Говоришь, пришлось ехать в командировку… И кто же это тебя заставил? Ты же сам себе начальник.

— Что за подозрительный тон? — отражаю нападение я.

— И в чем же я тебя подозреваю? — ухмыляется Арина.

Ага, сейчас я тебе сам все выложу!

Размечталась.

— Кстати, ты не обязан встречаться с Ритой, — внезапно произносит она.

И смотрит на мою реакцию.

— А Марина считает, что обязан.

— А ты сам как считаешь?

— Она мне нравится.

— Ну… — тянет Арина. — Тогда все отлично. Вернешься из командировки и назначишь ей то самое свидание.

— Ага. Так и сделаю.

Арина продолжает изучать содержимое моего кухонного шкафа. Что она там забыла, хотел бы я знать?

— Как у тебя все расставлено и разложено! — восклицает сестренка. — По смыслу, по размеру, по цветам. Жутковато даже.

— Ага. Я маньяк, это давно известно.

— Как ты живешь в таком идеальном порядке?

— Прекрасно.

— Скучно, — поправляет меня Арина.

Если бы! В последнее время о скуке я могу только мечтать. Жизнь так и бьет. В основном, по голове. Копытами дерзкой козы-соседки.

— Кстати, я же не к тебе приехала, — неожиданно заявляет Арина.

— Вот как. А к кому?

— К твоей соседке. Ева — классная девчонка.

— Даже не буду спорить.

— Как вы с ней уживаетесь?

— Хорошо.

Я пытаюсь выбрать максимально нейтральное слово. И сделать максимально нейтральное лицо. Годы практики… У меня получится.

— У нее своя жизнь, у меня своя, — добавляю я.

По-моему, звучит убедительно.

Арина идет к пограничной двери.

Блин!

Она дергает ручку. Как я сегодня ночью. Удивленно оборачивается.

— Закрыто?

— Ага, — спокойно говорю я.

— А где ключи?

— У Евы.

— Она от тебя закрывается? Почему?

— Не то чтобы от меня… Я сам настоял. Ну… чтобы ей было спокойнее.

Арина таращится на меня со все возрастающим удивлением.

Мне изменяет мое обычное спокойствие и невозмутимость. Я чувствую, что с рожей что-то происходит. Я не могу ее контролировать!

Арина стучится. Тишина.

Она тарабанит в дверь все громче и громче.

Надеюсь, Ева откроет.

И, очень надеюсь, что она будет вести себя нормально. Естественно. Нейтрально.

Как обычная соседка по квартире. А не как сумасшедшая, обиженная на меня коза.

Дверь резко распахивается.

— Чего надо? — выпаливает Ева.

Это звучит грубо. Совсем не нейтрально.

Увидев Арину, Ева растерянно хлопает глазами.

Сестренка оглядывается на меня. Снова смотрит на Еву. И задает вполне закономерный вопрос:

— Что тут у вас происходит?

Глава 36

Ева

Ночью спалось ужасно.

И я знаю, почему. Мне не хватает Степы! Этот старый добрый заяц много лет лечил меня от бессонницы. Когда я его обнимала, мне сразу становилось спокойнее.

Теперь Степы нет…

У меня такое ощущение, что он умер. Хуже того — я сама его убила. В какой-то момент мне стало настолько грустно, что я даже разревелась.

Ругала себя последними словами, готова была биться головой о стену. Жаль только, этим Степу не вернешь…

Может, Артур и прав в том, что я еще ребенок. Так переживаю из-за игрушки. Если бы он узнал — я бы не избежала насмешек.

Но он не узнает.

А вообще — это все из-за него! Если бы он тогда не указал на Степу как причину того, что мы не можем быть вместе, я бы ни за что не выкинула любимого зайца.

Теперь я с Никитой. С Артуром у нас ничего нет и не будет. Кроме откровенной вражды. Получается, Степа пострадал ни за что… И от этого особенно обидно!

В общем, утром я проснулась хмурой и разбитой. И злой — на Артура.

Поэтому, когда пограничная дверь затряслась под напором ударов, я готова была его растерзать. Конечно, я была уверена, что это он!

Но это была Арина.

И мой вопрос: “Чего надо?” прозвучал очень грубо. Для Артура в самый раз. А для Арины… это просто кошмар!

Она таращится то на меня, то на Артура. У него лицо совершенно растерянное, что для него нехарактерно. Значит, придется мне брать ситуацию в свои руки. И как-то выкручиваться.

— Привет, — улыбаюсь я Арине. И добавляю: — Извини за грубость, это я не тебе.

— Артуру?

— Ага.

— Чем заслужил?

Арина косится на брата. Просто так она не отстанет…

— Он постоянно учит меня жизни! Воспитывает. Знаешь, как это бесит! Я не для того от родителей уехала, чтобы меня тут дрессировали.

А что, хорошо получилось. Убедительно. К тому же, это правда. Не вся. Но чистая правда.

— Понимаю, — говорит Арина. — Поучать Артурчик любит.

— Никого я не поучаю, — ворчит Артур. — Просто иногда делаю дельные замечания и даю полезные советы.

— Представляю, как это может бесить юную самостоятельную девушку, — улыбается Арина.

— Ты меня понимаешь! — восклицаю я.

Артур смотрит на меня с благодарностью. Ситуация разрешилась. Я не стала рассказывать Арине всю подноготную наших странных отношений.

Конечно, не стала!

Я вроде как встречаюсь с Никитой. И все об этом знают. А я… иногда я думаю: да, все хорошо. Мне нравится Никита. Я хочу быть с ним.

А иногда… Иногда на меня вдруг что-то находит. И я начинаю бесится из-за того, что у Артура есть новая индюшка.

— Хотите кофе? — спрашивает он. — Или чая.

— Кофе, — говорю я.

— Чай, — отзывается Арина.

Мы идем на кухню. Артур включает кофе-машину, Арина перебирает разные виды чая в его шкафчике. Расставленные строго по линеечке и, кажется, еще и по цвету коробок.

Я открываю холодильник и изучаю его содержимое.

— Я сегодня уезжаю, — говорит Артур.

— Понятно, — равнодушно отзываюсь я.

— Твой холодильник в моем распоряжении.

— У меня есть свой!

— В нем пусто. Только сосиски и пельмени. И шоколадка.

— Значит, не пусто.

— Это вредная еда! Сосиски вообще нельзя есть, там сплошные эмульгаторы. А пельмени…

Арина смеется и подмигивает мне.

— Представляю, как он тебя достал!

— Не представляешь.

— Отстань от девочки, — обращается она к брату. — Когда еще есть все, что душе угодно, как не в двадцать лет? Это у нас от пельменей жир на боках, а она может объедаться, и все равно будет красивой и стройной.

— Здоровье надо беречь смолоду, — ворчит Артур.

— Какой ты нудный! — восклицает его сестра. — Как старикашка. Не мешай молодежи совершать собственные ошибки.

В этот момент я ловлю на себе взгляд Артура.

Он такой странный! Какой-то пришибленный. И страдальческий. Как будто у него зуб болит. Или еще что-то…

— У меня для тебя подарок! — радостно говорит мне Арина в конце чаепития.

— Подарок? — удивляюсь я.

Она убегает в прихожую, возвращается со своей сумкой и достает из нее небольшую коробочку. Протягивает ее мне со словами:

— Открой.

— Но я… Я тебе не приготовила подарок, — растерянно лепечу я.

— Конечно, не приготовила. У меня же не день рождения.

— У меня тоже!

Я держу коробочку в руках, но, почему-то, боюсь ее открывать.

— Просто примерь их.

Открыв коробку, я обнаруживаю в ней сережки. Совершенно удивительные. В форме ромашек. Ажурные лепестки из белого металла и серединка, украшенная россыпью мелких прозрачных камушков.

— Вау! — вырывается у меня.

— Примерь, — нетерпеливо говорит Арина.

Я снимаю свои “гвоздики” и вставляю в уши ромашки.

— Красота! Тебе очень идет.

Я трогаю сережки. И бегу в ванную, чтобы посмотреться в зеркало.

И правда, очень красиво! Необыкновенно. У меня никогда не было таких необычных сережек.

Вернувшись на кухню, я говорю Арине.

— Спасибо огромное! Это так неожиданно. И неудобно…

— Неудобно на потолке спать, — хохочет она. — Одеяло падает.

— И все же…

— Я как тебя увидела, подумала: это ромашка. Гордый, независимый, дикий цветок.

— Дикий? — улыбаюсь я.

Пожалуй, да. Та ромашка, которую описала Арина, мне нравится.

— Правда, Еве идут ромашки? — обращается она к Артуру.

— Правда, — произносит он. — Только ты забыла кое-что добавить.

— Что?

— Шипы, — говорит Артур.

Я почему-то вспыхиваю.

А Арина снова смотрит внимательным взглядом на нас обоих…

Глава 37

Артур

Я торчал в командировке целых пять дней, хотя можно было уезжать уже через три. На самом деле и через два меня там ничто особо не держало…

Но я решил задержаться. Получше изучить производство, погулять по городу, пообщаться с новыми заказчиками. Они, кстати, были несказанно рады. В процессе общения появились новые идеи, выработались отличные стратегии. И наше сотрудничество перешло на новый уровень.

И, что самое неожиданное, у меня с партнерами завязались вполне дружеские отношения. По вечерам мы ужинали в ресторане, а однажды они свозили меня на стрельбище, где я с наслаждением расстрелял несколько мишеней.

Компания была чисто мужской, и это было круто. С мужиками все просто. Никаких заморочек и недомолвок.

Кам мне надоели бабы и бабские заскоки! У меня три сестры, домашняя коза, а теперь еще и индюшка. Нетерпеливо бомбардирующая меня сообщениями в ожидании третьего свидания.

Каждый вечер я пил с мужиками, немного, но достаточно для того, чтобы упасть лицом в подушку и уснуть. Не мучаясь жаркими мыслями. И не вертясь, как уж на сковородке.

Уж, которому мешает вертеться лишняя конечность.

* * *

Сегодня я, наконец, приехал домой. Где меня то ли ждет, то ли не ждет коза. То ли злая, то ли, наоборот, безудержно веселая. Не могу даже предположить, в каком она настроении и чего от нее ожидать.

Непредсказуемая — вот главная ее характеристика.

Коза явно была дома. В соседней квартире гремела музыка. Оттуда доносились голоса. Я не мог разобрать, чьи.

Вечеринка у нее там, что ли? И Никитос наверняка тоже участвует.

Знаю я его вечеринки. Я лишь однажды разрешил ему отметить день рождения в своей квартире. Когда ему стукнуло восемнадцать и он еще жил с мамой.

Эти отбитые малолетки чуть ли не щепки разнесли мое жилище. Они мне унитаз сломали! Вырвали с корнем и устроили потоп. До сих пор злюсь на племянника за это.

Пока я варил кофе и изучал содержимое холодильника, изрядно потрепанное козой, мне позвонила младшая сестренка. На этот раз Марина.

— Завтра едем на дачу, — сообщила она. — Всей семьей.

— На какую еще дачу? — опешил я.

— Мы арендовали домик в одном суперском месте. Лес, речка, баня…

— Не хочу я в баню!

— Если я говорю: иди в баню, значит, иди! — рассмеялась Марина.

— Что вообще за новости? С каких это пор мы ездим на дачу по выходным?

— С этих самых. Мы с девчонками подумываем прикупить домик в Подмосковье. Представь, как будет круто!

— Я прямо сейчас не могу купить дом, — напрягся я. — Надо подкопить…

— Никто не говорит, что ты должен его покупать!

— Конечно, я. Кто же еще?

— Мы скинемся. Мы все нормально зарабатываем. И можно найти совсем недорогой домик в дачном поселке.

От такого заявления я чуть не сел на задницу. Они скинутся! Они нормально зарабатывают! Смешно слушать.

Я давно привык брать на себя все крупные расходы нашей семьи. Это всегда казалось мне нормальным и правильным.

Но в последнее время девчонки стали заявлять, что прекрасно справляются без меня… Это странно. Непривычно. На кого я буду тратить деньги, если семейство больше не нуждается в моей поддержке?

Сначала идея тащиться за город не вызвала во мне особого энтузиазма. Но потом я подумал: дача — это неплохо. Баня — вообще замечательно. Отдохну, расслаблюсь. После утомительной командировки и всей нервотрепки последнего времени.

Правда, третье свидание придется опять отложить…

— Я в деле, — говорю я Марине. — Испытаем вашу дачную жизнь.

— Отлично. Я в тебе не сомневалась.

— Во сколько выезжаем?

— В десять. Кстати, Рита тоже едет. Она тебе сказала?

Что? А я думал, наше свидание откладывается… Кажется, я на это даже надеялся.

— Ладно, до завтра.

Марина положила трубку.

Блин!

Отменить, что ли? Но я уже согласился.

И потом… зачем отменять? Все будет хорошо. Рита не помешает моему отдыху. Скорее, наоборот. Поможет глубже расслабиться и снять, наконец, напряжение. Которое копится во мне уже несколько недель.

Главное, чтобы на дачу не прискакала моя домашняя коза. Пастись на травке и щипать цветочки. Но я не думаю, что они с Никитой припрутся. Что за радость торчать за городом с престарелыми родственниками?

Я бы на месте Никиты не потащил девушку к маме, теткам и дядьками. Это, знаете ли, не особо романтично.

Музыка в соседней квартире заиграла громче. Это потому, что открылась пограничная дверь.

— Привет! — раздался бас Никитоса. — Не знал, что ты приехал.

— Я приехал.

— Возьму у тебя минералку.

Это был не вопрос. Никита открыл холодильник, вытащил две запотевшие бутылки и собрался уходить.

Мой племянник был без майки. И в одном носке. Как будто он впопыхах одевался.

— У вас там что, вечеринка? — не удержался я. — Сантехнику не ломайте, пожалуйста.

— Унитаз не пострадает, клянусь. Мы с Евой вдвоем.

— Понятно.

Ощущение, что в сердце забили осиновый кол. Внезапно и вероломно.

Они там вдвоем. Он не совсем одет. И им срочно понадобилась минералка… Жажда у них, видите ли.

— А вот кровать может сломаться, — ухмыльнулся Никитос.

Подтверждая мои догадки.

В этот момент мне невыносимо захотелось врезать ему в челюсть… Нет, я бы, конечно, этого не сделал.

Тем более, что на пороге появилась коза. Со словами:

— Прихвати яблок. Они там, в нижнем ящике.

Увидела меня и растерянно захлопала глазами.

— Привет…

— Привет.

Я старался не смотреть на нее. Потому что на ней была футболка. Длинная мужская футболка.

И больше ничего.

Глава 38

Ева

— Снимай штаны, — произнес Никита.

— Ты мухлевал! — выпалила я.

— Я не умею мухлевать.

— Ой, не надо прибедняться! А кто заныкал червового туза?

— Раздевайся! Ты снова проиграла.

— Блин.

Я уже сняла носки, толстовку, ремень и даже серьги. По поводу сережек Никита вопил, что это не считается. Но я велела ему заткнуться и использовала две сережки в качестве расплаты за два проигрыша.

Никите невероятно везло в эти дурацкие карты!

Сначала было весело. Мы играли на желание. Заставляли друг друга кукарекать, кричать разные глупости в окно, прыгать на одной ноге и танцевать под гремящую музыку.

Потом Никита предложил поиграть на раздевание. Я согласилась — мне везло, кукарекал и прыгал, в основном, он.

Но, как только ставки изменились, фортуна от меня отвернулась.

И вот я уже должна снять джинсы. Я радуюсь, что на мне длинная, почти мужская футболка. Но все равно раздеваться не особо хочется.

Но долг есть долг. Я проиграла, значит, я буду ходить без штанов.

Джинсы никак не хотят с меня слезать. Это те самые скинни, которые неделю назад с меня стаскивал Артур.

Да, я хотела их выкинуть… Но не выкинула. Я их люблю. Они сочетаются со многим вещами моего гардероба.

— Тебе помочь? — с готовностью предлагает Никита.

— Даже не думай, — бурчу я.

Артур, кстати, тогда не спрашивал разрешения. Просто перевернул меня, как куклу, и раздел. Облапав попу как бы невзначай.

Может, и правда, невзначай. Судя по всему, ни я, ни моя попа его не интересуем.

Он предпочитает индюшачьи окорочка.

И все же от этих воспоминаний меня бросило в жар. Внизу живота заныло. Кожа стала чувствительной до мурашек.

Еще и Никита обжигает меня пламенным взглядом. Стою перед ним без штанов, чувствую себя абсолютно беззащитной…

Так, надо как-то сворачивать эту дурацкую игру!

Не нравится мне взгляд, которым смотрит на меня Никита. Сдается мне, он в любую секунду может потерять контроль. Особенно, если я сниму футболку и останусь в одном белье.

Поэтому я и устроила перерыв. Попросила минералки. Уверенная, что Артура в квартире нет.

Но он был там.

Он смотрел на мои голые ноги.

И я точно знаю, о чем он думал.

А кто бы подумал что-то другое? Мы с Никитой выглядели так, как будто только что кувыркались в кровати.

Уж я-то точно так выглядела…

Ну и ладно. Пусть себе думает. Мне пофиг.

Да и ему, видимо, тоже.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он равнодушно скользнул взглядом по моим ногам. По обнаженному торсу Никиты. И пошел к кофемашине за кофе.

— Все, я больше не играю, — заявила я Никите, когда мы вернулись в мою комнату.

— Струсила?

— Ага. Чувствую, ты снова меня обставишь.

— И тебе придется снять футболку, — с вожделением произнес Никита.

— А я не хочу!

— Ну, не хочешь — не надо.

Он упал на мою кровать и похлопал ладонью рядом.

— Иди сюда.

Я аккуратно села.

— Да не бойся ты меня! Я не кусаюсь.

— С чего ты взял, что я тебя боюсь?

— Обычно нет. Но сейчас — да. Похоже, вместе со штанами ты теряешь смелость.

— Ага, — улыбнулась я. — А ты нормально чувствуешь себя без штанов?

— Прекрасно! Хочешь сниму? Будем на равных.

— Нет! — быстро воскликнула я.

Никита расхохотался.

— Мне нравится, когда ты такая испуганная. Надо почаще тебя раздевать.

— Я не испуганная!

Раздевать он меня собрался…

— Тогда иди сюда.

Он снова похлопал по кровати. Возле себя.

А потом взял и просто повалил меня на подушки. Сгреб в охапку, уткнулся в мои волосы и прошептал на ухо:

— Я с ума от тебя схожу. Реально, совсем крышу сорвало. А ты такая недотрога…

— Ага, я такая.

— Но у меня же есть надежда?

— На секс? — без обиняков спросила я.

— На то, что ты в меня влюбишься. И на секс, конечно, тоже.

— Надежда всегда есть, — пробормотала я.

Как ни странно, мне было уютно в объятиях Никиты. Да, я немного напряглась, когда осталась без штанов. И когда он сгреб меня в охапку.

Но я его не боюсь. Он не страшный. В нем нет угрозы. Он не сделает того, чего я не захочу.

Ну, или я переоцениваю свое влияние и его благородство.

Потому что сейчас его руки скользят по моей спине. Сжимают талию, опускаются ниже…

Внизу живота зарождается что-то трепещущее. Язычок пламени. Который может либо разгореться, либо потухнуть.

И я не знаю, чего мне хочется.

Никита излучает страсть. Она распространяется в воздухе, пропитывает все вокруг, проникает в меня.

Теперь она и во мне. Я ее чувствую.

Он-то не смотрит на меня равнодушным взглядом…

Я закрываю глаза. Ощущаю на своем теле сильные руки Никиты. Его учащенное дыхание заставляет и меня дышать чаще. Он шепчет какие-то глупости мне на ухо.

Мне щекотно. И немного кружится голова.

Может, не надо сопротивляться этому? Это приятно. Волнующе. Нежно…

Глава 39

Артур

— Улыбнись!

Рита обвила мою шею одной рукой, а вторую вытянула вперед. В ней зажат телефон и она вот уже сотый раз делает сэлфи.

Она сфоткалась с березой, с беседкой, с мангалом, с соседским котом… Теперь очередь дошла и до меня.

— Ну будь букой, улыбнись! — канючит Рита.

И целует меня в щеку.

Я с трудом удерживаюсь от желания вытереть место, которого коснулись ее губы. Наверняка там осталась эта розовая помада!

— Смотри, какие классные фотки получились!

Рита демонстрирует мне свой телефон. Листает фото, где она в напряженной позе стоит у дерева. Целует кота, вытянув губы “уткой”. Изогнувшись с долей вульгарности тянется к цветку на клумбе.

— Красиво, — говорю я.

— Вот эта самая классная!

О, нет! Застрелите меня.

На фото я и Рита. У меня такое лицо, как будто мне в задницу вставили петарду и я готовлюсь взлететь на воздух. Это я пытался изображать улыбку…

Зато Рита улыбается вполне искренне. Не то что на предыдущих фотографиях.

— Тебе скинуть эту фотку? — спрашивает Рита.

— Конечно.

Скидывай. Места в корзине полно…

Я продолжаю мариновать мясо. Свинину, которую любят мои сестренки, и баранину, которую обожаю сам. Мну лук, чтобы он дал больше сока, поливаю все это оливковым маслом, щедро приправляю черным перцем, закрываю крышкой…

И вздрагиваю от звонкого девичьего голоска.

Не может быть!

Ева и Никита. Идут от калитки. Он держит ее за талию. Она улыбается и что-то ему говорит.

Черт!

Явились. Ну ты, блин, дебил, мой дорогой племянник. На фига ты тащишь свою девушку на скучные семейные посиделки?

Лучше бы закрылся с ней в спальне, пока никто не мешает… Лично я бы так и сделал.

А в прошлый раз я им помешал.

Когда они ушли, она — лишь в футболке, он — с голым торсом и без носка… Я заметался по квартире. Чуть не рычал и не бросался на стены — настолько невыносимо было знать, что они сейчас снова вернутся в кровать.

Я даже кофе опрокинул! И не стал вытирать, что на меня совершенно не похоже. Мне было плевать на растекающуюся по столу и по полу лужу.

Я сам в тот момент растекался тухлой лужицей. От невыносимости навалившихся ощущений.

Мне было больно.

Меня как будто живьем раздирали на куски.

И я сам не понял, как оказался в квартире Евы.

— Эй! — крикнул я в сторону спальни. — Я заказываю доставку из ресторана. Вам что-нибудь заказать? Может, пасту?

Через секунду из двери выглянула взъерошенная Ева.

— Я бы карбонару съела, — выдала она.

Вслед за ней вылез Никитос. Его взгляд красноречиво говорил, что он бы затолкал эту самую пасту мне в глотку и утрамбовал ботинком.

— Ты это… — многозначительно произнес мой племянник. — Соблюдай границы.

— Прости, что помешал, — фальшиво извинился я. — Есть будешь?

— Мне тоже карбонару, — буркнул он.

Ева снова показалась в дверях. На ней уже были джинсы.

Никитосу это явно не понравилось. Он снова пронзил меня хмурым взглядом голодного волка.

Зато мне немного полегчало…

— Привет! — поздоровалась со всеми Ева.

— Общий хай, — вальяжно произнес Никитос.

— Мы вас и не ждали! — радостно засуетилась Вика. — Ты же говорил, не приедешь.

— Мы передумали. Ева захотела посмотреть на подмосковный дачный отдых.

Значит, Ева захотела… Странно.

— Милая девочка, — внезапно выдала стоявшая рядом со мной Рита.

— Угу, — кивнул я.

Милая… Когда спит зубами к стенке и убирает колючие шипы.

— У меня тоже когда-то были такие длинные волосы, — продолжала разглядывать девушку Никиты моя вроде как девушка.

— Правда? — вежливо отозвался я.

И не стал добавлять, что таких волос, как у Евы, нет больше ни у кого. Я знаю — это настоящий цвет. Спрашивал как-то.

Он такой… пшенично-медовый. И пахнут ее волосы медом, луговыми цветами и летом. И солнцем. Если солнце как-нибудь пахнет.

Сейчас, в этот пасмурный осенний день, с ее появлением сразу стало светлее и радостнее.

— Тут так красиво! — восторженно восклицает Ева. — Лес просто бесподобный! Вот где настоящая золотая осень!

— Мы два раза останавливались, чтобы побегать среди деревьев, — улыбается Никитос.

И смотрит на Еву с нежностью.

От которой у меня окончательно портится настроение.

Значит, моя козочка скакала по лесам… С удовольствием бы на это посмотрел. И даже, может, поучаствовал.

Сиди, маринуй мясо, старый ты индюк! Давно решено — ты не той породы. И возраст неподходящий за юными козами скакать.

Когда мы садимся за стол, Никитос достает планшет. И показывает фотки, которые он сделал в осеннем лесу. Ни них Ева.

Обнимает тонкую березку, мечтательно прижавшись к стволу щекой и глядя прямо в объектив своими небесными глазами. Подбрасывает в воздух ворох золотых листьев и заразительно хохочет. Надела на голову венок полевых цветов и нежно улыбается… Хочу себе эти фотки.

Но не решаюсь попросить Никитоса.

Тем более, при всех.

— Вот тебе еще кусочек, — тем временем ухаживает за мной Рита.

И кладет мне на тарелку кусок нелюбимой свинины вместо обожаемой баранины. Да еще и щедро присыпает сверху петрушкой. Которую я на дух не переношу!

Я, кстати, говорил ей об этом, когда мы были в ресторане. Но она не запомнила.

А Ева запомнила с первого раза…

И сейчас я ловлю ее насмешливый взгляд. Она смотрит на меня, на петрушку в моей тарелке, на Риту… И ждет. Ей интересно, как я себя поведу.

О моем вспыльчивом нетерпимом характере она знает не понаслышке. Правда, она не догадывается, что я становлюсь брюзгой и занудой только рядом с ней. С другими я вполне вежлив и учтив.

Я беру вилку, нож. Отрезаю кусочек. Пытаюсь стряхнуть петрушку, но она, зараза, прилипла намертво.

— Приятного аппетита! — насмешливо произносит коза.

Я заталкиваю в рот кусок свинины с противной петрушкой и жую. Еще и улыбаюсь Рите.

На что только не пойдешь, чтобы остаться вежливым человеком… И чтобы досадить насмешливой козе.

Глава 40

Ева

Похоже, Артур влюблен в свою индюшку по уши. Когда мы с Никитой приехали, они обжимались возле мангала. Она что-то нашептывала ему на ушко, а он с довольным видом улыбался.

Когда мы пошли гулять по окрестностям, Рита вцепилась в его руку. И он ей это позволил. Суровый, неприступный Артур держится за ручку с девушкой… Умилительная картина.

Ему это, кстати, не идет. Сразу теряет весь свой ледяной шарм.

Но самое главное — он ел петрушку! Которую ненавидит всеми фибрами души. Но с рук обожаемой индюшки готов сожрать и это…

Ну что ж, совет да любовь, как говорится.

Сама не знаю, зачем уговорила Никиту приехать на эту семейную тусовку. Да, мне действительно было любопытно посмотреть, что там за дачи в Подмосковье. И мне, правда, очень нравятся сестры Артура.

А еще… Никита стал очень настойчивым. С того момента, как Артур спугнул наш почти состоявшийся поцелуй.

Там, конечно, могло пойти гораздо дальше поцелуев. Сама не знаю, что на меня нашло в тот момент…. На самом деле я совершенно не готова идти дальше!

И я безмерно благодарна Артуру за то, что он нам помешал.

Мы с Никитой не так давно вместе. Я еще ни в чем не уверена. Мне надо больше времени. Гораздо больше.

Я ему это все объяснила, и он сделал вид, что понял. Но я вижу — он сгорает от нетерпения.

Его объятия, раньше почти дружеские, теперь стали более откровенными. Он постоянно лезет целоваться, и мне приходится применять всю свою строгость и неприступность.

А главное — он смотрит на меня так, что мне становится не по себе…

Примерно так же Артур сейчас смотрит на свою индюшку.

На ней облегающие джинсы, и она наклонилась, чтобы поднять что-то с земли. Он чуть глаза не сломал и не закапал стол слюной!

Мы с ним сидим в беседке. Вдвоем. Никита вскочил и убежал на зов своей мамы. Индюшка встала, чтобы сходить попудрить носик и по пути продемонстрировать Артуру свою задницу.

А мы просто сидим.

— Слушай, что я тебе сказал тогда, когда вломился к тебе пьяный? — внезапно спросил Артур.

Я даже представить не могу, каким образом его мысли вырулили на эту тему. Смотрел на попу индюшки и думал о ночи, которую мы провели в одной постели?

— Ты сказал, что ты старый пень. А Никита хороший парень.

— Так и сказал?

Кажется, он вздохнул с облегчением.

— Ага. Именно так.

— Хорошо.

— А еще ты меня хвалил.

— Я? — поразился он.

— А что, меня не за что хвалить? — обиделась я. — Я, например, помню, что ты не любишь петрушку.

— Ты умница, — внезапно выдал он.

— И все?

— А что еще ты хочешь услышать?

— Ну, в тот раз ты мне наговорил много комплиментов.

Как ни странно, мне показалось, что Артур смутился.

— Теперь у тебя для этого есть Никита. Для этого и для всего остального.

Зачем он это говорит? Это правда. Но я не хочу это слышать!

— А у тебя есть ин… Рита.

— Спасибо, — снова удивил меня Артур.

— За что?

— За то, что назвала ее Ритой.

— Я умею быть вежливой.

— Это радует.

Странный какой-то у нас разговор получился. Вежливый, спокойный. Нормальный. Без ругани, взаимных подколов и обвинений.

Как будто мы совершенно чужие друг другу. Как будто видимся от силы второй раз.

А ведь мы и есть чужие!

Просто соседи. Которые могли бы стать хорошими друзьями, но не стали. И от этого мне почему-то очень грустно…

Я увидела, что Марина с Ариной убирают со стола, и пошла им помогать. Чуть позже к нам присоединилась Рита.

В какой-то момент мы остались с ней наедине. Я чувствовала себя очень странно. Мне было неловко. Как будто она знает, что я называла ее индюшкой и на все лады склоняла ее окорочка.

Она не может этого знать!

— Давай помогу! — воскликнула Рита, когда я схватила поднос, уставленный посудой.

— Спасибо.

— Ты такая хрупкая, — улыбнулась мне девушка Артура. — Как тростинка.

— Я сильная, — зачем-то выпалила я.

Я не поняла, про тростинку это комплимент или что? Я не знала, как реагировать.

— Ты могла бы стать моделью, — внезапно выдала Рита. — Фигура у тебя просто потрясная! Талия такая тонюсенькая…

Зачем она это говорит? Зачем ведет себя так мило?

Мне теперь еще сильнее стыдно за индюшку…

Когда я отнесла поднос на кухню и вернулась на улицу, у стола уже торчал Артур. Помогал индю… Рите убирать посуду.

— Иди отдохни, поваляйся в гамаке, — прогоняла его она. — Ты жарил шашлык, мы убираем.

— Я не устал. И я люблю возиться на кухне. И посуду мыть люблю.

— Правда? — поразилась Рита. — Может, ты еще и готовишь дома?

— Готовлю, когда есть время. Готовка меня успокаивает.

— Да ты просто идеальный мужчина!

Это точно. Он идеальный.

Умный, красивый, богатый. Заботливый и внимательный. Правда, временами занудный и вредный. И очень любит командовать.

Прекрасное сочетание качеств!

Рите очень повезло.

А мне предстояло услышать удивительную новость. Оказывается, мы с Никитой остаемся тут на ночь.

Он забылся и выпил пива, поэтому не может вести машину. У меня с собой прав нет, так что и я не могу…

И теперь все обсуждают, куда положить нас спать. Они уверены, что спать мы будем вместе. Кажется, никто из семьи моего парня не сомневается, что у нас уже все было.

— Разместитесь в угловой спальне на втором этаже, — говорит мама Никиты. — Она самая удобная, с большой кроватью. И самая изолированная.

— Вообще-то мы собирались занять эту спальню, — вставляет Артур.

— Мы можем пойти на чердак, — выдает Никита. — Там стоит какой-то диван.

— На котором живут пауки, — добавляет Арина.

— Я не хочу к паукам, — робко замечаю я. — Может, вызовем такси и поедем домой?

Я приехала на эту дачу, чтобы избежать настойчивых ухаживаний Никиты. А меня укладывают с ним спать в одной комнате!

Да еще и в доме, полном его родственников. Он же не думает, что сегодня случится наш первый раз?

Судя по его довольному лицу и маслянистому взгляду, как раз думает.

— Ладно, берите угловую спальню, — великодушно произносит Артур. — Молодым везде у нас дорога.

Судя по лицу Риты, она вовсе не готова уступать дорогу молодым. Но перечить Артуру не решается.

Итак, нам с Никитой несказанно повезло. Мы получаем лучшую спальню в доме с самой большой кроватью.

Блин. И что мне теперь делать? Как пережить сегодняшнюю ночь?

Глава 41

Артур

Сколько можно жрать петрушку? Я ее терпеть не могу.

И я сейчас не только о зелени говорю.

Зачем я притворяюсь? Это нечестно, в том числе и по отношению к Рите. Она хорошая. Хоть и не для меня. Она не заслуживает такого отношения…

Я не хочу ее.

Не хочу, хоть тресни.

Поэтому не иду спать, тяну время. И поэтому подливаю Рите вина. В надежде, что она вырубится и не будет ко мне приставать.

До чего ты докатился, Артур, блин, Леонидович!

Ухаживаешь за девушкой и боишься, что она тебя трахнет. Возьми себя в руки, наконец! Или сам ее трахни, или отпусти уже с миром.

Никитос, в отличие от меня, с нетерпением смотрит в сторону спальни. А Ева туда совсем не торопится.

Ведет бесконечные разговоры с Ариной и Мариной, хохочет, пьет чай и обламывает Никитоса.

Когда он в очередной раз канючит: “Пошли спать”, она заявляет:

— Ты иди, я позже приду.

Но он не уходит. Он упорно выжидает момент, когда можно будет забросить Еву на плечо и утащить в пещеру.

Я бы на его месте не ждал. Взял бы и уволок ее туда, где можно снять с нее этот огромный свитер, стянуть эти тесные джинсы и…

Так, стоп.

Лучше налей Рите еще вина. А себе не наливай. А то еще ночью перепутаешь спальни…

Вечер был долгим, но бесконечно тянуться все же не мог. Пришел момент, когда мы с Ритой пошли устраиваться на диване в гостиной.

Я иду как на казнь. Настраиваю себя на жаркую ночь… А внутри холод и пустота.

К счастью, Рита не стала требовать продолжения банкета.

— Давай просто спать, — шепчет она.

И я выдыхаю с облегчением. У нее нет сил на что-то большее. Вино свалило ее с ног.

Она снимает джинсы, остается в длинной футболке и ныряет под одеяло.

— Я хочу чтобы наш первый раз был… Ну… таким… не таким… а романтичным.

Рита уже почти спит, бормочет сонно, путая слова.

Я укрываю ее одеялом. Ложусь рядом, даже не раздеваясь. Смотрю в потолок. Сна ни в одном глазу. Все мысли — о том, чем сейчас занимаются Ева с Никитосом.

Через час или два, устав маяться от бессонницы, я выбираюсь на улицу. Тут прохладно, если не сказать холодно. Все-таки уже начало октября. Зато небо ясное и на нем сияют огромные яркие звезды.

Будет здорово смотреть на них, лежа в гамаке. Вот только надо утеплиться.

Я возвращаюсь в дом, беру подушку, плед и бреду к гамаку. Устраиваюсь в нем с комфортом и смотрю на звезды.

Кайф.

Реально, ни с чем не сравнимый кайф.

Давно я не видел звезд… Очень давно. Наверное, с тех времен, когда был романтичным молодым пацаном.

А кто я теперь?

Взрослый мужик с признаками кризиса среднего возраста. Именно так он и проявляется — влюбленностью в юных красавиц, которые практически годятся в дочери.

Ева

Мне пришлось выдержать жестокую осаду.

— У нас сегодня ничего не будет, — сообщила я Никите сразу, как только мы оказались в спальне.

В знаменитой угловой спальне с большой кроватью и плотными дверями. Единственной, где в этом доме можно заняться чем-то предосудительным.

Во второй спальне, где стоит несколько односпальных кроватей, расположились сестры Артура. А он сам с индюшкой… то есть с Ритой занял гостиную. Там большой диван, вполне можно устроить секс-марафон.

Если не боишься, что посреди ночи кто-нибудь пойдет пить на кухню.

Дверей в гостиной нет, весь первый этаж — это открытое пространство, разделенное на зоны условно. Так что Артуру с Ритой не повезло.

Но еще больше не повезло мне!

Никита настойчив. Он, вроде, на словах соглашается не торопить меня… но его руки другого мнения! Он не просто обнимает меня, ему нужно больше. Гораздо больше.

Невинно спать рядом на большой кровати — это явно не то, на что он рассчитывает.

Но я кремень. Мое “нет” означает “нет”.

В конце концов он вынужден сдаться и уснуть.

И тут я обнаруживаю, что он еще и храпит!

Но будить его мне совсем не хочется. Пусть лучше храпит, чем лезет целоваться.

Ну и ночка, блин!

Я села. Посидела на кровати. Переместилась на подоконник.

Какая чудесная ночь!

Свежо, прохладно, а какой запах! Пахнет травой, прелыми листьями и немного костром. Который, наверное, горит где-то надалеко.

На небе полно звезд, но нормально их рассмотреть мешает козырек крыши, который нависает как раз над окном.

А мне почему-то невыносимо хочется увидеть звезды. И вообще — выйти на улицу.

Спать я все равно не могу, а чем заняться в комнате с храпящим парнем? Только злиться и ходить из угла в угол.

Лучше я прогуляюсь на свежем воздухе. Может, устану, замерзну и вырублюсь, несмотря на храп. А, может, к моменту моего возвращения, Никита перестанет изображать работающий трактор.

Но как пробраться к выходу? Мне придется проходить мимо гостиной, в которой нет дверей. А что, если Артур с индюшкой как раз сейчас занимаются страстным сексом?

Если я это увижу… Нет, я ни за что не хочу это видеть!

Мне просто нужно прошмыгнуть через коридор мимо проема. Смотреть вперед, на дверь. И ни в коем случае не заглядывать в гостиную.

Я справлюсь.

Буду тихой, как мышка, и невидимой, как ниндзя.

Я надела свитер. Куртки у меня, к сожалению нет. Я же не планировала совершать прогулки холодной ночью! Я вообще не собиралась оставаться здесь с ночевкой.

Ну и ладно. Замерзну, вернусь, согреюсь и усну.

Я на цыпочках выбираюсь из спальни. Спускаюсь по лестнице, добираюсь до того самого коридора, который, по сути, и не коридор вовсе. А просто кусок стены, частично отделяющий гостиную от прихожей.

Тишина. Никто не пыхтит и не стонет. Наверное, Артур с индюшкой благополучно пришли к финишу и теперь спят в обнимку.

Я представила, как она устроила голову на его плече, как он ее обнимает… И налетела на угол.

Блин, больно! Ударилась коленкой. Мне с трудом удалось удержаться от стона.

Я уже у двери. Нащупала свои кроссовки. Попыталась открыть замок, но он и так был открыт.

Все же это легкомысленно — не запирать дверь в доме на ночь.

Все. Я вышла на крыльцо. Села, всунула ноги в кроссовки, зашнуровала их. И пошла прогуливаться вокруг дома.

Какая красота! Тихая, волшебная ночь. А на небе… просто сказка! Млечный путь как на ладони, а вон Большая медведица. Папа учил меня находить созвездия и звезды, и сейчас мне очень приятно видеть старых знакомых.

Вот только делать это стоя неудобно.

Где-то возле беседки я видела гамак. Пойду-ка я упаду в него.

Отличная идея!

Я дошла до гамака, все так же пялясь на звезды. Не глядя, плюхнулась в него…

И почувствовала что-то приземлилась на что-то большое, теплое и неудобное. Да еще и издающее сдавленные звуки…

Глава 42

Ева

— А-а-а! — пытаюсь закричать я.

Потому что мне страшно. В гамаке кто-то есть!

За секунду в моей голове проносится миллион разных идей по поводу того, кто именно. Одна другой ужаснее.

Это какой-то жуткий бродяга. Забрался на участок и завалился спать. В кармане у него, конечно же, нож. И он сейчас его в меня воткнет.

Или это маньяк. Который заманивает своих жертв в гамаки, а потом разделывает на органы, жарит и ест.

А, может, это вообще какая-нибудь нечисть… Которая вылезла из склепа на ближайшем кладбище.

Сценаристу хорошо иметь бурную фантазию. Но в обычной жизни это иногда мешает…

— Тс-с-с! — слышу я шипение над ухом.

Теплая ладонь закрывает мой рот. Я барахтаюсь, пытаясь выпутаться из лап нечисти. Да, именно последняя идея завладела моим сознанием.

— Полегче! — хрипит нечисть. — Не надо плясать на моем самом дорогом.

Я узнаю этот голос.

Артур!

— Дурак! — ругаюсь я. — Балбес! Идиот! Зачем так пугать? У меня чуть сердце не остановилось!

Я слышу, что он тихо смеется.

— Ты свалилась на меня неизвестно откуда, помяла жизненно важные органы, а я еще и дурак!

— А чего ты тут притаился?.

— Ага, я вероломно устроил засаду в гамаке, — слышу в его голосе насмешку. — Как низко с моей стороны!

— Раскаиваешься? — грозно спрашиваю я.

И тоже не могу удержаться от смеха.

— Ни за что, — заявляет Артур. — Если бы я знал, что ты на меня свалишься…

— Не пришел бы?

— Пришел бы намного раньше!

Он замолкает.

Я тоже молчу.

Очень странная ситуация…

Артур лежит на спине. Я лежу на нем — лицом к лицу. В такой позиции мы оказались после нескольких минут беспорядочного барахтания.

На улице темно, но рассеянный свет звезд отражается в грозовых глазах Артура. Которые так близко…

Я чувствую его дыхание. Внезапно ощущаю, что одна его рука обнимает меня за талию, а вторая — за плечи.

Его губы…

— Видела звезды? — внезапно спрашивает Артур.

— Не-а, — почему-то отвечаю я.

— Устраивайся поудобнее.

Он перекатывает меня на бок. Я успеваю ощутить тепло и силу его ладоней на своем теле.

Теперь мы лежим рядом. Моя голова на плече Артура. Он возится, укрывая меня пледом. Но мне и так тепло. Даже жарко.

Боже…

Выходя на улицу проветриться, я и подумать не могла, что окажусь в объятиях Артура!

Артур

— Никогда не видела таких огромных и ярких звезд, — бормочет Ева.

— Никогда-никогда? — переспрашиваю я.

— Ни разу в жизни.

— Я тоже.

Это абсолютная правда. В моей жизни точно никогда не было ничего подобного…

— Вон, видишь, Большая Медведица, — с умным видом произносит моя козочка.

— Где? — спрашиваю я.

Конечно, я вижу Медведицу. Но мне почему-то не хочется в этом признаваться.

Я вообще чувствую себя очень странно. Как во сне.

Может, это и есть сон? Я уснул на диване с Ритой, и теперь мне грезится, что Ева лежит в моих объятиях…

— Да вон же она! — нетерпеливо ерзает коза. — Вон ковш, вон его ручка. Видишь?

Она сопит мне в ухо. Рисует пальцем фигуры в воздухе. Забрасывает на меня ногу. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечно…

— Кажется, вижу.

— А напротив нее Малая Медведица. Ее ковш заканчивается Полярной звездой.

— Ничего себе, — восхищенно выдыхаю я.

— Ты не знал?

— Понятия не имел.

Не буду рассказывать козочке, что изучал астрономию. Мне нравится, как она умничает и как старается мне все разъяснить.

— А вон Млечный Путь… Сегодня он такой яркий!

— Где? — я хлопаю глазами. — Покажи.

— Да ты издеваешься надо мной! — доходит до Евы.

— Не все же тебе из меня жилы тянуть.

— Да я не…

Она замолкает. Мы лежим и молча смотрим на звезды.

Я слышу ее легкое дыхание. Ее волосы щекочут мое лицо. Ее голова лежит на моем плече. И она прижимается ко мне всем своим теплым, хрупким, невероятно волнующим телом.

Если рай существует, то он должен быть именно таким.

Волшебная осенняя ночь. Я, моя коза, гамак и звезды.

Никогда и ни с кем я не чувствовал такого счастья и такого единения. Сейчас мне кажется, что мы с Евой — одно целое. Мы сошлись, как пазл. Все детали встали на место… Ну, могли бы встать.

И это не просто желание, как я думал раньше.

Я не просто хочу эту маленькую дерзкую козу. Это нечто большее. Нечто огромное, глубокое и пугающее меня самого.

Именно тогда, в гамаке под звездным небом, я, наконец, осознал то, что давно было очевидно.

Я люблю ее.

Я жить не могу без этой невыносимой девчонки…

Глава 43

Артур

— Ты что творишь? — раздается над моим ухом.

И я медленно выползаю из сна.

Сон, кстати, был офигенный. Мне снилось, что я лежу в гамаке под звездами, в моих объятиях коза, она показывает мне Большую Медведицу, а я…

Я открываю глаза. И зажмуриваюсь.

Потому что солнце светит очень ярко. Но потом на мое лицо падает тень. И я делаю вторую попытку проснуться.

Арина. Это она надо мной нависла.

А я… я реально лежу в гамаке. На улице. Возле беседки. Звезд на небе нет. Но зато рядом со мной сопит спящая коза.

Это был не сон!

— Что происходит? — спрашивает Арина.

— Ничего.

— Почему ты спишь с девушкой Никиты?

— Я не сплю… То есть именно сплю. Это не то, что ты думаешь.

Боже, какая пошлая и глупая фраза!

Острое колено врезается мне в бок. Над ухом раздается недовольное сопение. Я поворачиваю голову.

И натыкаюсь на обалдевшие глаза Евы.

— Что мы… Почему я…

Она смотрит на Арину. На меня. Ее щечки вспыхивают милым румянцем.

Коза отчаянно бьет копытами, пытаясь выбраться из гамака и оттаптывая мои жизненно важные органы.

— Да тише ты! — бормочу я.

И прикрываюсь руками.

— Так что тут происходит? — снова спрашивает Арина.

— Ничего, — хором произносим мы с Евой.

И она, наконец, переворачивает гамак.

Мы вместе валимся на траву и откатываемся друг от друга. Ева вскакивает и торопливо идет к дому, опустив голову.

Да, ситуация неловкая… Но не смертельная.

Во-первых, тут только Арина, а не все семейство. И, главное. не Никитос. Во-вторых… да пофиг.

Пофиг на все. Все равно придется через все это проходить. Объяснения, обиды, возможно, даже вражда и ненависть…

Я люблю Еву.

Я понял это вчера ночью. И сегодня, при ярком и беспощадном солнечном свете, это понимание никуда не исчезло.

Потому что это правда. Которую я уже давно от себя скрываю.

И, если у меня есть надежда на ответные чувства… А я уверен, что она есть. Если бы Ева была влюблена в Никиту, она бы спала с ним. А не смотрела на звезды со мной.

Раз у меня есть надежда… Я найду точку опоры и переверну землю.

— У тебя совсем крышу снесло? — набрасывается на меня Арина.

— Да в чем дело-то? Чего ты на меня напала?

— А ты сам не понимаешь?

Мы вваливаемся в беседку. На столике стоит кофеиник и чашка. Видно, Арина собралась тут выпить утренний кофе, но увидела нас с Евой.

Я наливаю кофе в чашку и залпом выпиваю. Обжигаюсь и мычу от боли. Арина смотрит на меня своим внимательным взглядом.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать. Мне не спалось, пришел посмотреть на звезды. Ева тоже мучилась от бессонницы и решила приземлиться в гамак. Мы изучали созвездия и, видимо, нечаянно уснули.

— И все?

Нет, не все. Это была самая волшебная ночь в моей жизни. Ночь, после которой все пойдет по-другому.

Но рассказывать об этом я пока не готов.

— Не думаю, что Никите нужно об этом знать, — бормочет Арина.

— Это как Ева захочет.

Никите придется пережить серьезное разочарование… Но такова жизнь. Трудности закаляют характер. Пришло время моему племяннику немного закалиться.

Ева

— Где ты была? — Никита сидел на кровати.

Взъерошенный, хмурый. Как сонный воробей.

— Прогулялась, — буркнула я.

И застыла посреди комнаты.

Я не знала, куда деваться. Мне хотелось спрятаться. Убежать. Я умирала от неловкости и стыда.

Я приехала на эту дачу с одним мужчиной. А ночь провела с другим. И пусть я просто спала… Но я спала в его объятиях. И мне было хорошо. Просто волшебно.

Это подло по отношению к Никите.

Это, мягко говоря некрасиво, по отношению ко всем его родным. Нас с Артуром застукала Арина!

Именно застукала. Я чувствовала себя преступницей. У меня до сих пор звучат в ушах ее слова: “Почему ты спишь с девушкой Никиты?”

Я — девушка Никиты. Я сама влезла в эти отношения, никто меня не заставлял. А теперь веду себя… как шлюха!

— Мне кажется, тебя и ночью не было, — неуверенно пробормотал Никита.

— Ты храпел, — выдала я.

— Серьезно?

— Да. Как трактор.

— Извини… Я иногда храплю. Но только когда выпью. А пью я редко. Так что… Не переживай. Со мной вполне можно спать.

Я переживаю вовсе не из-за этого!

И я не собираюсь с ним спать. Сейчас я четко понимаю, что этого никогда не будет. Это все было ошибкой с самого начала.

— Иди ко мне, — произнес Никита.

И снова рухнул на подушки.

— Поехали домой, — выпалила я.

— Что? Сейчас восемь утра!

— Мне нужно…. Мне срочно нужно в город. Я вызову такси.

Это будет очень дорого, но плевать. Я не могу здесь оставаться. Я не могу смотреть в глаза Арине. И всем остальным. Наверняка она всем расскажет…

Что они все обо мне подумают?

Я схватила свою сумку. Забросила в нее телефон, висевший на зарядке. Расческу, бальзам для губ, которые валялись на тумбочке. Вспомнила, что не умывалась и почувствовала себя отвратительно несвежей.

Пофиг. Потерплю до дома.

— Ева, что случилось? — Никита схватил меня за руку.

— Я забыла, у меня завтра важный зачет. А я совсем не подготовилась. Я не хочу вылететь из института в начале первого курса!

Это была откровенная дичь, но ничего лучше мне в тот момент не придумалось. И Никита знал, что я вру. Я видела это по его глазам.

Знал, но не стал ни в чем обвинять.

— Дай мне пять минут, — произнес он, вскакивая. — Умоюсь, оденусь, и поедем.

— Правда? — растерялась я.

— Надо так надо, — улыбнулся он.

Он такой хороший! А я настоящая тварь.

Я должна сказать ему… Мы должны расстаться. Очень подло с моей стороны вот так водить его за нос!

Мы с Никитой вышли на улицу. И налетели на Артура.

— Вы куда? — спросил он.

— Уезжаем, — ответил Никита.

— Нет, — внезапно выдал Артур. И обратился ко мне. — Нам надо поговорить.

— Не надо, — пробормотала я. — Не сейчас.

Никита смотрел на Артура с подозрением.

— О чем это тебе надо поговорить с моей девушкой?

Глава 44

Артур

Ева смотрит на меня умоляющими глазами.

Никитос уставился с явным подозрением и скрытой злостью. Я вижу, как сжимаются его кулаки. Кажется, до него начинает доходить…

Или Ева ему уже все рассказала?

Нет, по ее виду не похоже.

Я готов прямо сейчас все обсудить. Если племянник хочет навалять мне по шее — моя шея в его распоряжении. Пусть отведет душу. Я даже поддамся, чтобы потешить его раненое самолюбие.

— Нам некогда, — снова повторяет Ева. — Я очень тороплюсь.

И снова смотрит на меня умоляюще. Явно не хочет, чтобы я выдал наш маленький секрет.

А я хочу.

Я знаю, что будет неприятно. Всем. Но другого выхода нет.

Лучше сразу ампутировать, чем резать по кусочкам. Так еще больнее!

— Нам нужно поговорить о сложившейся ситуации, — начинаю я.

— Нет никакой ситуации! — выпаливает Ева.

И тут же из дома появляется Вика.

— Что случилось? О чем спорите?

— Мам, мы уезжаем, — говорит Никита.

— Прекрасно! — восклицает Вика.

Мы все смотрим на нее с легким удивлением.

— Рада от нас избавиться? — ухмыляется Никитос.

— Ну конечно, нет! Просто мне тоже нужно уехать. Позвонили с работы. Я думала вызвать такси…

— Поехали, — говорит Никита. — У тебя пять минут на сборы.

— Да я уже готова! Только сумку возьму.

Вика скрывается в доме.

— Так что за ситуация? — спрашивает меня Никита.

— Потом поговорим.

За те три минуты, пока Вика берет сумку, я вряд ли успею все объяснить. Скандал сейчас некстати.

Тем более, козочка смотрит на меня с мольбой… трудно не поддаться.

Но скандал все же состоиться. Чуть позже.

Ева уехала. И мне тут совершенно нечего делать. Я иду собирать сумку.

И только войдя в дом и увидев разобранный диван, вспоминаю о существовании Риты.

Блин. С ней-то как быть?

— Доброе утро! — она выходит из ванной.

Подкрашенная, с тщательно уложенными волосами.

В восемь утра!

Ева была взъерошенной, непричесанной и в помятой одежде. И при этом — само очарование…

— Ты очень рано встал, — улыбается мне Рита.

— Ты тоже.

— Кофе будете? — раздается голос Марины.

— С огромным удовольствием! — отвечает Рита.

— А я уже напился, — говорю я.

Напился, обжегся, получил нагоняй от Арины… А теперь мне надо решить, что делать. То есть, что — я знаю. Надо разобраться, как.

Я собрался, побродил по дому, в раздумье пиная углы. Услышал, что девчонки собираются на речку.

А я хочу к своей козе!

Она рванула в неизвестном направлении с Никитосом. Она явно растеряна и даже напугана. Она не хочет, чтобы ее парень узнал о том, что мы провели ночь вместе. Волшебную, хоть и вполне невинную ночь.

Неужели для нее так важен Никитос? Или она просто боится его реакции?

Пусть не боится. Я буду рядом. Я с ним разберусь.

Я знаю его, как облупленного. Сначала он психанет. Потом сделает что-нибудь назло. А потом постепенно успокоится.

Правда, это “постепенно” может быть очень долгим… Ничего. У него вся жизнь впереди. Остынет, постепенно все забудет. А в будущем найдет себе новую девушку.

Коза — моя!

Зазвонил телефон. Сан Саныч!

Давненько его не было слышно. В первую неделю названивал чуть ли не каждый день, потом успокоился, звонки стали редкими. И я каждый раз убеждал его, что у Евы все хорошо.

А сейчас он как чувствует, что ситуация накаляется!

После обычных расспросов он вдруг спросил:

— Ева там, случайно, не завела жениха?

— Что ж вы меня спрашиваете, вы ее спросите.

— Она что-то темнит… И это мне не нравится. Так что, ты никаких женихов не видел?

Значит, она до сих пор не сказала родителям про Никитоса. А ведь он уже не первую неделю считается ее парнем. От этой новости у меня стало теплее на душе.

— Нет, не видел, — соврал я.

Уж конечно я не буду говорить про Никитоса! Это временное недоразумение. Скоро они расстанутся. И она будет со мной.

Не сомневаюсь, Сан Саныч будет в шоке от такой новости. Надо быть с ним как-то поделикатнее, все же он немолод, и сердце у него не совсем здорово, насколько я знаю.

И все же ему придется это пережить. Им всем придется.

И козе тоже.

Вчера, когда на меня снизошло понимание того, что на самом деле происходит, я офигел. Минут пятнадцать молчал, переосмысливая всю свою жизнь.

А потом сказал Еве:

— Знаешь, я только что понял: мы должны быть вместе. И будем. Потому что я без тебя просто сдохну.

Я замер с колотящимся сердцем, ожидая ее реакции. Я был готов ко всему. Что она меня пошлет, или посмеется, или скажет, что любит Никиту.

Но никакой реакции не последовало. Коза молча сопела мне в плечо.

И я до сих пор не знаю, то ли она действительно спала, то ли просто притворялась спящей…

Глава 45

Ева

Что нашло на Артура?

Что за ситуацию он собирался обсудить? Как я случайно уснула у него на плече сегодня ночью?

Мало ему того, что нас видела Арина!

Он, что, хочет, чтобы и все остальные смотрели на меня, как на шлюху? Может, он и своей индюшке обо всем расскажет? Чтобы она озверела и попыталась вырвать мне волосы.

Вчера она весь вечер на него облизывалась, как кошка на воробья. Так откровенно липла к нему, что неловко было смотреть. Представляю, что там было, когда они остались наедине… Она, видно, так его укатала, что он сбежал отдыхать в гамак.

И меня туда нелегкая занесла!

А теперь он ведет себя очень странно.

Как же хорошо, что я сбежала! Плохо, что мама Никиты едет вместе с нами.

Правда, о ночном происшествии она, похоже, не знает. Арина, видно, не стала со всеми делиться.

— Я слышала, ты учишься в Институте кино и телевидения, — произнесла мама Никиты.

— Да, на сценариста.

— Трудно было поступить?

— Непросто. Я почти два года готовилась.

— Ого, какая целеустремленность! Никите надо брать с тебя пример.

— Ну… Я просто всегда хотела придумывать истории. В детстве мечтала стать писателем. А потом, когда узнала, что есть такая профессия — сценарист, сразу загорелась.

— Ты молодец. Родители, наверное, тобой очень гордятся.

— Ага. Гордятся и волнуются.

— Каждый день звонят? — улыбнулась мама Никиты.

— Почти. Я каждый день пишу маме, что жива, здорова, и у меня все в порядке. Но она все равно не верит.

Мама Никиты рассмеялась.

У нас завязался вполне невинная беседа, и это прекрасно. Исчезло то чувство мучительной неловкости, что было в начале.

И я не ожидала, что разговор внезапно свернет на зыбкую почву.

— Хорошо, что у тебя есть Артур! — выдала мама Никиты.

Я растерялась и не знала, что на это ответить.

— Он за тобой присматривает, твоим родителям спокойнее. Он прекрасно ладит с молодежью. Правда, Никита?

Она говорит так, как будто Артур — древний старец. Ладит с молодежью… Да он сам молодой! Сколько ему? Тридцать пять? К пожилым его точно не отнесешь.

И да, мы с ним прекрасно поладили сегодня ночью…

Я снова начинаю ерзать от мучительной неловкости.

— Ты хорошо влияешь на моего сына, — внезапно выдает моя собеседница. — Серьезная, целеустремленная девушка. Раньше у него были какие-то вертихвостки.

— Мама! — предостерегающе восклицает Никита.

— А что? Я ничего. Просто хочу сказать, что тебе очень повезло встретить Еву. Нам всем повезло, что все так сложилось.

Черт.

Черт, черт, черт!

Все сложилось ужасно. Я собираюсь расстаться с Никитой. В самое ближайшее время. Хорошо бы уже сегодня.

А Артур… К черту Артура! Ведет себя, как козел. Спит с индюшкой, смотрит на звезды со мной…

Он меня бесит. И это еще мягко сказано.

Артур

Я выхожу на улицу.

Арина сидит в беседке. Марина лежит в шезлонге рядом. А Рита расположилась в гамаке. Одна нога согнута, носок оттянут, плечи расправлены… явно позирует. Мне.

А мне невыносимо видеть ее там, где сегодня ночью я был так счастлив и так обескуражен.

— Артурчик, пошли доедать шашлык! — зовет меня Арина.

— Скажи, тут классно! — радуется Марина.

— Иди ко мне, — хлопает рядом с собой Рита.

Ну уж нет!

Лежать с индюшкой там, где недавно лежал с козой — это кощунство.

— Я домой, — говорю я и смотрю на Риту. — Ты со мной?

Вообще не горю желанием провести с ней два часа в дороге. Но мне нужно сказать ей, что мы расстаемся.

— И ты туда же! — возмущенно восклицает Марина. — Только не говори, что тебе здесь не нравится!

— Куда ты торопишься? — это Арина. — Расслабься, отдохни. Сегодня же воскресенье.

Рита ничего не говорит. Смотрит с недоумением и надеждой. Может, думает, что я ее зову не просто прокатиться до дома, а продолжить то, что мы так и не начали вчера ночью.

Нет, Рита. Тебя ждет разочарование. Похоже, именно с тебя я начну разруливать эту непростую ситуацию.

— Я уезжаю, — снова повторяю я.

Не слушаю возмущенных воплей сестренок. Смотрю на Риту. Может, в глубине души я и надеюсь, что она останется… Нет. Она должна поехать со мной.

Я должен сказать ей все как можно скорее.

Мне надо с чего-то начать глобальные перемены в жизни. Ждать я не могу и не хочу. Меня просто разрывает от нетерпения!

С Евой и Никитосом поговорить не удалось. Но Рита от меня никуда не денется.

Мы едем уже минут пятнадцать, Рита весело щебечет о том, как красиво за городом, как ей понравился дачный отдых, и как удивительно похожи мои сестренки.

А я думаю: блин! Два часа. Если я сейчас скажу ей, что мы расстаемся, все это время придется провести в гнетущей обстановке.

Я вообще не знаю, как она отреагирует. Не то чтобы меня это сильно волнует… Но некоторое чувство вины я все же испытываю. Морочил девушке голову, ходил с ней на свидания, давал надежду.

Со всеми предыдущими пассиями я расставался легко. Дарил дорогие подарки и просто ставил в известность о конце отношений. И ни о чем не парился.

Но Рита — не такая как Роксана и другие телки. От нее подарками не откупишься…

Нет, ждать до конца поездки я не буду. Это как-то низко. Рубить так рубить сразу.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начал я.

— Что? — Рита радостно повернулась ко мне.

По ее лицу я видел, что она предвкушает какие-нибудь приятности.

— Нам надо расстаться.

— Что?!

Глава 46

Артур

— Ты серьезно? — Рита выглядит скорее удивленной, чем расстроенной.

— Совершенно серьезно.

— Ты меня бросаешь?

Вот теперь в ее голосе звучат истеричные нотки.

— Я бы не стал это так называть. Мы еще слишком мало знакомы, чтобы…

Лицо Риты меняется на глазах. Минуту назад она цвела и улыбалась, а теперь как-то резко пожухла.

— Что со мной не так? — спрашивает она срывающимся голосом.

— С тобой все так. Ты красивая, веселая, умная и милая.

— И поэтому ты меня бросаешь.

Она сжала губы так, что они превратились в две тоненькие ниточки.

— Я просто хочу быть честным….

— Так будь! — чуть ли не кричит она. — Скажи правду. В чем дело?

Ладно. Буду честным. Почему нет?

— Я люблю другую. Пытался выбросить ее из головы… Не получилось.

Рита как будто еще больше скукожилась.

— Прости, — повторил я. — Это было нечестно по отношению к тебе. Но я и сам не понимал, насколько все для меня серьезно.

— Если ты любишь другую, почему ты не с ней?

— Это сложно.

— Только не говори мне, что какая-то девушка тебе отказала!

Не совсем отказала… Поначалу, наоборот, я ей отказал. Но теперь все изменилось. Теперь она замутила с моим близким родственником. Который моложе, прикольнее, легче в общении…

— Она с другим, — выдал я.

Мне показалось, что Рита усмехнулась с некоторым злорадством.

— Значит, и тебе отказывают.

— Что я, не человек что ли? — попытался пошутить я.

Но Рита не улыбнулась.

Всю оставшуюся дорогу она молчала, и я тоже не предпринимал попыток вести светскую беседу.

Она держалась неплохо. С достоинством. Без истерик и обвинений.

— Было приятно с тобой познакомиться, — вежливо произнес я на прощанье.

— Не могу сказать того же, — буркнула Рита. — Лучше бы я тебя не встречала!

Едва оказавшись дома, я попытался открыть пограничную дверь. Но она была снова заперта на замок.

Я постучался. Сначала тихо и деликатно, потом все сильнее и громче. Тишина. Похоже, коза куда-то ускакала.

Может, вообще не заходила домой, а поехала, например, к Никитосу.

Сегодня ночью она была со мной. Я не знаю, заметил ли он ее отсутствие. Если да — она явно ему чего-то наплела. Иначе он бы набросился на меня с кулаками. Я своего племянника знаю…

Но речь сейчас не об этом. Ночью она была со мной. Не с ним. И сейчас, возможно, мой племянник наверстывает упущенное.

Эта мысль вызвала резкую боль во всем теле. Глубокую и ноющую, похожую на зубную. Когда воспален нерв и тебя плющит от острых ощущений. Я весь сейчас — оголенный и воспаленный нерв…

Я набрал номер Евы. Длинные гудки и ноль реакции.

Позвонил Никите. “Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети”. Телефон выключил? Чтобы не отвлекаться?

Через пару минут я уже был в машине. А через полчаса — у дома племянника. С домофоном была та же история, что и с телефоном. Так что я вошел в подъезд с какой-то женщиной и принялся звонить в дверь.

Тишина.

Я прислушивался. Старался не дышать. Я едва не просочился в замочную скважину… Я бы просочился, если бы мог!

Спустившись обратно, я, наконец, догадался осмотреть парковку. Машины Никитоса здесь нет. Его, похоже, тоже…

Блин.

Что я вообще здесь делаю?

Почему мои кулаки непроизвольно сжимаются, а зубы стискиваются до боли? Я что, собираюсь вцепиться в глотку собственному племяннику? Или я планирую его отлупить?

Молодец, ага.

Орел.

Собрался устраивать разборки с пацаном на пятнадцать лет младше. Силой забирать у него козу, от который сам недавно отбрыкивался руками и ногами…

Блин.

Я не знаю, что делать.

Я растерян и раздавлен.

Меня колбасит от ревности и невозможности немедленно, сию секунду, все изменить. Сделать козу своей и больше никогда никуда не отпускать.

Я вернулся домой.

Когда залез в шкаф за одеждой, мне на глаза попался заяц Евы. Тот самый, которого я вытащил из помойки и отнес в химчистку. Спас, как Мазай.

Дед Артур и зайцы. Картина маслом, блин.

Меня вдруг осенило: этот заяц может стать моим козырем! Ева точно растает, когда его увидит.

Я вытащил зайца. Посадил на кровать. И, пока переодевался, у меня вырвалось:

— Твоя коза будет моей, понял?

Я смотрел на зайца. Он лупился на меня своими стеклянными глазами.

Видели бы сейчас меня мои клиенты… Ведущий аналитик ведет интеллектуальную беседу с плюшевым зайцем.

Зовите санитаров, очень надо!

Евы все не было. День прошел в бессмысленном ожидании. Я несколько раз пытался ломиться в пограничную дверь, сам не знаю, зачем.

В итоге я взял ключи от квартиры Евы и вошел из подъезда.

У нее было пусто. Но я увидел разбросанную одежду. Ту самую, в которой Ева была на даче. В ванной на полу валялось полотенце — похоже, она в спешке принимала душ.

Нет, я не буду представлять, как это было! И так крыша убегает стремительно и неумолимо.

Значит, коза приехала домой, быстренько собралась и куда-то умотала. И явно не одна…

Но я буду бороться.

С Никитосом, с ней, с самой судьбой. Я открою на нее охоту. Я ее поймаю.

Коза — моя!

А пока я просто оставлю тут наживку. Посажу зайца на ее кровать. И посмотрю, что из этого выйдет.

Глава 47

Ева

Никита высадил меня возле дома и поехал отвозить маму на работу. Перед этим он спросил:

— Ты же сегодня весь день занята? Готовишься к зачету?

— Ага.

Нет у меня никакого зачета! До сессии еще три месяца. Но, когда начинаешь врать, трудно остановиться.

— Меня тут пацаны на пейнтбол зовут…

— Езжай, конечно!

Я почувствовала облегчение. Никита уедет на пейнтбоол. А я…

Оказавшись дома, я поняла, что просто не могу находиться в четырех стенах. Это невыносимо! У меня на душе кошки скребут, и делать что-то, кроме как слоняться из угла в угол, все равно не получится.

Поэтому я приняла душ, выпила кофе и пошла гулять.

Когда мне плохо, я иду бродить по улицам. Ну а в Москве это особенно прикольно. Здесь столько всего интересного! Только успевай глазеть по сторонам.

Но сегодня прогулка не задалась. Я не замечала окружающих красот, а люди казались раздражающими. Их слишком много! И все они выглядят более счастливыми, чем я.

Меня терзало беспокойство. На душе был полный раздрай.

Мне было по-настоящему плохо…

И есть только один человек, на плече у которого я могу поплакать. Моя подруга Ленка. В последнее время мы с ней отдалились друг от друга. У нее Шурик, у меня… вроде как Никита. За то время, пока мы живем в Москве, мы с Ленкой встречались от силы раз пять. А ведь когда-то мы были не разлей вода! И думали, что так будет вечно.

Но, оказывается, все меняется. И все же Ленка — самый близкий мне человек в этом городе. Поэтому я ей позвонила. И она сразу поняла, что со мной что-то не так.

— Ты где? — спросила она.

— Гуляю…

— Приезжай ко мне.

— Ты не занята?

— Я жду тебя!

Ленка была не одна, рядом, как и следовало ожидать, болтался Шурик.

— Прогнать его? — спросила подруга, увидев мое лицо. — И ты мне все-все расскажешь.

Я лишь пожала плечами.

Я была настолько разбита и расстроена, что мне было все равно — есть там Шурик или нет. Пусть и он знает, какая я дура. Как я накосячила и запуталась.

— Я хочу расстаться с Никитой, — выпалила я прямо с порога.

— Что он сделал?

— Ничего.

— И в этом проблема? — предположила Ленка.

— Проблема не в нем. Он хороший. А его тети вообще отпад. И мама у него супер.

— Он познакомил тебя с мамой? — удивилась Ленка.

— Он познакомил меня со всеми! И мы прекрасно поладили.

— Так в чем дело?

— Я его никогда не полюблю.

По традиции мы сели пить чай. Мы с Ленкой всегда так делали — хлестали чай литрами за долгими разговорами. Естественно, с шоколадками и тортиками. Вот и сегодня Ленка выставила на стол конфеты, печеньки и даже халву.

Допив третью кружку, я сообщила изумленным слушателям:

— Сегодня ночью я спала с Артуром.

И поведала вторую часть своей трагической истории.

Ленка слушала, уронив челюсть. В глазах Шурика, который налил мне четвертую кружку, я тоже видела живой интерес.

— Так я не поняла, ты расстаешься с Никитой, потому что все узнали, что ты спишь с его дядей? — спросила Ленка, невинно хлопая глазами.

— Я не сплю с его дядей! — раздраженно выпалила я.

— Потому что дядя спит с индюшкой, — пояснил Шурик.

— Не поэтому!

— А почему? — это тоже спросил Шурик.

— При чем тут Артур? Вы вообще меня слушаете?

— Конечно, слушаем, — кивнула Ленка. — Артур переспал с индюшкой, а потом пришел к тебе.

— Вообще-то, это я пришла к нему. Вернее, не к нему, а в гамак. Я не знала, что он там! И я просто уснула. Без пошлостей.

— А он не пытался… — начал Шурик.

— Нет, он не пытался! Если бы попытался, я бы ему пыталку оторвала!

— Я не понял, а за что ты на него так сильно злишься? — задал вполне резонный вопрос Шурик.

— Я не злюсь на Артура. Мне на него плевать!

Ленка слушала-слушала, а потом внезапно спросила:

— А кто он по гороскопу?

Приехали.

Нет, от этих людей ничего путного не дождешься! Один тупит, вторая верит в гороскопы…

И все же мне полегчало. Через пару часов активного чаепития я уже хохотала. Может, еще и потому, что Шурик стал подливать в наш чай коньяк…

Мы ржали весь вечер. Вспоминали наши с Ленкой детские приключения, клялись друг другу в вечной дружбе и любви. И планировали вместе поехать летом на море.

В общем, чаетерапия с подругой — лучшее средство от всех проблем!

Где-то в полночь я почувствовала, что глаза слипаются.

— Завтра с утра на учебу. Надо ехать домой.

— Оставайся у нас, — предложила Ленка. — На кухне есть раскладушка.

— Не хочу занимать вашу кухню…

— На кухню пойдет Шурик! А мы с тобой будем спать на диване.

— Да? — удивился Шурик.

Но возражать не стал.

Я откопала телефон, который весь день валялся в сумке на беззвучном режиме. И обнаружила там двадцать восемь непринятых от Артура.

Что, соскучился, козлик?

Или просто переживаешь, что меня украли, и тебе придется отвечать перед моими родителями?

У меня был соблазн проигнорировать Артура, но потом я подумала: если я не вернусь ночью, он наверняка начнет обзванивать морги… В общем, я его пожалела. И написала: “Остаюсь у подруги. Целую. Ева”.

Потом стерла “целую” и отправила сообщение.

Утром, перед учебой, я заскочила домой — переодеться и взять тетрадки. Вошла в квартиру, и сразу поняла, что там побывал Артур.

Потому что я точно помню, что убегая, разбросала вещи. А сейчас они аккуратно сложены. Кто еще мог это сделать, как не мой педантичный сосед?

Он наводит порядок автоматически, даже не замечая этого.

Та-ак… И что же он тут делал? Дверь-то заперта. И ключи торчат с моей стороны. Как он…

Ой. Что это?

Нет. Не может быть!

На моей кровати сидит Степа. Живой и невредимый.

Боже, я сплю или брежу?

Это точно он! Не во сне, а наяву!

Я схватила любимого зайца, обняла его, расцеловала, прижала к сердцу…

— Степочка! — вырвалось у меня.

Даже слезы на глазах выступили от радости!

Так вот что тут делал Артур! Он принес Степу. Но как… Где он… А, может…

У меня мелькнула мысль, что это не Степа, а похожая игрушка.

Но нет. Я знаю Степу. Он со мной уже много лет. Это он! Только пахнет немного странно. Похоже, его стирали.

Артур достал его из мусорки и постирал?!

Вот это да. Такого я вообще от него не ожидала…

На радостях я чуть не снесла пограничную дверь. Обнаружила Артура на кухне, у плиты. И, не раздумывая, бросилась ему на шею. То есть мы вместе со Степой бросились.

Артур обнял меня… И я почувствовала, что он зарылся лицом в мои волосы и вдыхает их запах.

Это было странно.

И тут меня пронзила мысль: а вдруг Артур не один? Вдруг Рита тоже здесь?

Блин, опять я веду себя, как идиотка! Опять вляпалась в неловкую ситуацию.

— Спасибо! — выпалила я, отстраняясь. — Ты вытащил Степу из мусоропровода? Ты спас его! Ты мой герой!

Я еще сильнее отстранилась, но Артур меня держал.

— Для тебя — все что угодно, — произнес он странную фразу.

Он вообще какой-то странный. Смотрит на меня такими глазами… как будто видит впервые. Мне даже как-то не по себе.

Я попыталась выбраться из кольца его рук. Но он меня не отпускал.

— У тебя там что-то горит, — выдала я.

На плите, и правда, что-то жарилось. Кажется, яичница. Артур не потерпит, чтобы там произошла авария! Он дотошный аккуратист и маньяк чистоты.

— Пусть горит, — удивил меня он.

И еще крепче сжал объятия.

— Отпусти, — сердито буркнула я.

— Не отпущу.

— Да что тебе он меня нужно?

Он ответил. И от его ответа я так обалдела, что выронила Степу. Потому что Артур произнес:

— Выходи за меня.

Глава 48

Артур

Я не собирался этого говорить.

Клянусь!

Вообще не было планов вот так спонтанно, на кухне, под шкворчание подгорающей яичницы и бурчание брыкающейся козы делать предложение.

Эти слова вырвались из меня сами. Потому что я об этом думал. Целый день и полночи.

Коза должна быть моей. Женой.

А как иначе?

Вообще никаких других вариантов быть не может.

Конечно, вот так выпаливать предложение было глупо, преждевременно и вообще безумно. Но я чувствую себя именно безумцем!

Коза свела меня с ума.

А теперь добивает. Она смеется надо мной!

— Смешно, — улыбается она. — Лучшая из твоих шуток.

От растерянности я ослабляю хватку, она вырывается, поднимает зайца и обнимает его так, что я умираю от зависти.

— Это не шутка, — совершенно серьезно произношу я.

Пытаясь выражением лица и интонацией голоса соответствовать моменту.

Блин. Рано я открыл карты.

Очень рано.

Но, раз уж так получилось, надо продолжить достойно. На правильном уровне.

Правда, Ева все переводит на другой уровень.

— Да-да, я знаю, — выдает она. — Ты всегда шутишь с серьезным лицом.

Знает она… Ничего ты не знаешь, дорогая моя козочка!

— У тебя там реально пожар, — говорит она.

Да, пожар. И в сердце, и на плите.

Я выключаю газ, смотрю на угли, оставшиеся от яичницы, меняю режим вытяжки на максимум и открываю окно, чтобы проветрить провонявшую гарью кухню.

— Ева… Я, действительно, не шучу.

— Репетируешь?

— Что?

— Собираешься сделать предложение индюшке номер два и тренируешься на мне?

Да что за бред она несет? Какое предложение индюшке?

— Мы с Ритой расстались, — быстро произношу я.

Я хочу ей все объяснить. Как можно скорее.

Но она меня не слушает. Говорит с насмешкой и какой-то горечью.

— Что, вторая уже надоела? На подходе индюшка номер три?

— Да я не…

— Уже присмотрел? Или сестры тебе нашли?

— Ева! — рычу я.

Она меня совершенно не слушает! Талдычит свое. Несет какую-то откровенную дичь.

— Хотя я, наверное, неправильно их нумерую. Они же и раньше были, до моего приезда. Так под каким номером будет следующая индюшка? Сорок восемь? Семьдесят три?

— Да не будет больше никаких индюшек! — раздраженно восклицаю я.

— Ой, время! — Ева смотрит на часы. — Мне надо бежать. Еще раз спасибо за Степу.

И целует зайца.

А меня игнорит.

В дверях оборачивается и произносит:

— Нет, то было реально смешно! "Что тебе нужно?" “Выходи за меня!” Классная шутка. Можешь в стендапе с ней выступать.

Что за нафиг?!

Я впервые в жизни сделал девушке предложение, а она меня не слышит, не понимает, и вообще смеется надо мной.

И пусть это было сделано не вовремя и не должным образом… Но не ржать же теперь!

Я снова чувствую себя жалким задротом. Как в юности. Когда я признался в любви первой красавице, а она подняла меня на смех.

Да, я все тот же задрот. Я все так же влюбляюсь в неподходящих девушек и все так же туп и косноязычен, когда дело доходит до чувств и признаний.

Ева убежала. Со мной осталась подгоревшая яичница. Угли на сковородке и обугленное насмешками любимой сердце…

У меня в голове мысли сопливого романтика!

Артур, блин, Леонидович! Может, ты еще сядешь на подоконник и будешь плакать под грустную мелодию, глядя на дождь?

Погода как раз подходящая. С утра моросит, хотя вчера весь день светило яркое солнце.

Черт, коза же промокнет!

Надо довезти ее до университета.

Я ломанулся к пограничной двери.

Влетел в квартиру Евы, как раз когда она собралась выходить. Стояла перед дверью в джинсах, кроссовках и куртке. И с сумочкой на плече.

Обернулась, посмотрела на меня удивленно.

— Чего тебе?

— Подожди, я тебя подвезу.

— Не надо.

Она открыла входную дверь. Я в два прыжка оказался рядом и закрыл ее.

— Да что сегодня с тобой такое? — воскликнула Ева. — Ведешь себя, как чокнутый.

— Я просто хочу тебя подвезти, — я старался говорить спокойно.

Одной рукой я вцепился в ручку двери, вторую сунул в карман. Чтобы удержаться от искушения схватить Еву в объятия.

Я ее только напугаю…

— Не надо меня подвозить. Отойди.

— Там дождь, ты промокнешь. Я тебя мигом домчу.

— Ты вообще меня слышишь? — раздраженно произнесла Ева. — Я говорю: не надо!

Она нетерпеливо спихнула мою руку с ручки двери.

И я дал ей это сделать.

Я бы легко мог схватить ее в охапку. Не дать ей выйти, вообще никуда не пустить… Но это ее напугает.

Она и так смотрит на меня, как на буйно помешанного! Козу надо приручать постепенно. Менять ее мнение обо мне. Она привыкла, что я держу дистанцаю. Я два месяца внушал ей мысль, что между нами ничего не может быть.

Внушил на свою голову…

Я отступил. Решил быстро одеться и нагнать Еву на улице. Настоять, чтобы она села в машину.

Но Ева выдала на прощанье:

— Меня Никита подвезет.

Блин!

Глава 49

Ева

Не было внизу никакого Никиты.

Я сама не знаю, почему сказала Артуру, что меня подвезет его племянник. Он вел себя так странно! Если не сказать больше.

То ли он сошел с ума, то ли насмехается надо мной таким удивительным способом, то ли… это было настоящее предложение.

Ну нет. Последний вариант исключается.

Предложения так не делают!

Да и вообще — с чего? Еще вчера он был с индюшкой, еще недавно он убеждал меня, что у нас ничего не может быть…

Я знаю его второй месяц. И все это время он демонстрировал свою незаинтересованность. Говорил, что я слишком маленькая для него, что мне больше подходит Никита, что суповые наборы вроде меня ему категорически не нравятся…

Что изменилось? Ровным счетом ничего!

Может, это изощренная месть? Сначала я к нему липла, навязывалась и не давала проходу, а теперь он делает это в отместку? И вроде как в шутку?

У него странное чувство юмора. И шутит он всегда с серьезным непроницаемым лицом…

В общем, я не знаю.

Я ничего не знаю и не понимаю.

Я в шоке и в прострации!

Увидев проезжающую маршрутку, я махнула рукой, и водитель сразу же затормозил.

Это редкая удача, обычно маршрутки тут переполнены и не останавливаются. Так что я иду до метро пешком. Это занимает минут двадцать быстрым шагом. Но сегодня, как правильно заметил Артур, идет дождь. К тому же я опаздываю. Так что не до прогулок.

Весь день я была не в себе. Не реагировала, когда ко мне обращались однокурсники, пару раз задумалась на ходу и врезалась в стену. Апогеем стало мое обращение к преподавателю “Артур Леонидович”. Преподавателя, кстати, зовут Леонид Маркович…

И весь день я с нетерпением смотрела на экран телефона. Не знаю, чего я ждала. Что Артур напишет мне и объяснит, что происходит? Наверное.

Но он не написал. И моя растерянность к вечеру только усилилась.

Сегодня у нас кроме лекций были практические занятия, поэтому освободилась я поздно. Потом мы еще зависли в кафе с ребятами, так что вернулась я только под вечер.

Как раз по дороге мой телефон, молчавший весь день, наконец ожил. Пришло сообщение. Но не то, которого я ждала.

Мне написал Никита. Сказал, что заедет через час-полтора.

Блин, а ведь я за весь день о нем ни разу не вспомнила! При том, что он все еще мой парень.

Мне стало стыдно. Давящее беспокойство, мучившее меня весь день, усилилось.

Я решила расстаться с Никитой. И сделать это надо как можно скорее. Потому что у нас совершенно точно ничего не выйдет. И каждый день промедления — это день обмана и притворства с моей стороны.

Сегодня утром Артур в шутку предложил мне выйти за него. А вечером я порву с Никитой. Когда Артур об этом узнает, он решит, что причина в нем.

Получается, его шутка удалась на славу…

Какая странная и дурацкая ситуация! Я не знаю, как быть.

То есть, конечно, знаю.

Я решила расстаться с Никитой не из-за Артура. И я должна это сделать несмотря ни на что. Это будет правильно.

Если я при этом буду выглядеть доверчивой идиоткой — так тому и быть.

В глазах Никиты я буду стервой. Его мама, которая вчера так меня расхваливала, теперь будет относится ко мне, мягко говоря, плохо. Марина, которой я тоже нравилась, тоже изменит свое мнение.

Но хуже всех обо мне думает Арина. Она застала меня с Артуром. Она знает, что мы вместе провели ночь. Может, она и поверила, что у нас ничего не было. Но все равно ситуация очень некрасивая.

Арина, наверное, жалеет, что подарила мне эти обалденно красивые сережки-ромашки…

Мне очень понравились родственники Артура. С ними я чувствовала себя почти как дома, среди родных и близких. Но они воспринимали меня как девушку Никиты.

А что будет теперь?

Они перестанут со мной здороваться и будут плевать в мою сторону, если мы случайно встретимся?

Оказавшись у себя в квартире, я все время прислушивалась. Хотела понять, дома ли Артур. Кажется, дома. До меня доносились какие-то отдаленные слабые звуки. Как будто он что-то делает на кухне.

Интересно, собирается ли он объяснять, что произошло сегодня утром?

Забегая вперед, скажу: никаких объяснений я не услышала. Потому что ситуация резко накалилась. До взрывоопасного состояния.

А началось все с того, что ко мне пришел Никита.

Он был веселый, оживленный, с горящими глазами рассказывал, как классно они с пацанами поиграли в пейнтбол. Оказывается, они полдня носились по лесу, стреляя друг в друга шариками с краской.

— Там такие комары… кони, а не комары! Прокусывают камуфляж на раз.

И он гордо продемонстрировал мне комариные укусы.

— Мы там разработали операцию… В общем, я занял наблюдательный пост на дереве, а ветка подо мной обломилась. Упал и весь ободрался.

И он показал мне ссадины на спине и на руках. Сняв футболку.

— А еще мне заехали в глаз. Видишь фингал?

В этот момент Никита оказался рядом со мной, близко-близко. Без футболки. Разгоряченный собственными подвигами.

И до меня дошло, что все это мальчишеское хвастовство было способом перевести ситуацию в горизонтальную плоскость…

— Не хочешь пожалеть израненного героя? — хриплым шепотом произнес Никита.

Взял мою руку и прислонил к своей щеке.

Он тяжело дышал, в его глазах плескалось желание, его жаркие ладони обхватили мою талию…

Блин!

Он думает, мы сейчас окажемся в постели.

А я думаю, что нам нужно расстаться.

— Никита… — начала я.

И в этот момент мы услышали громкие голоса. Они доносились со стороны квартиры Артура.

Кажется, там кто-то ругается.

— Марина? — с удивлением узнал голос Никита. — И Арина. Что они там делают?

— Пойдем узнаем, — предложила я.

Никита с неохотой отлип от меня, надел футболку и подошел к пограничной двери. Обнаружил, что она закрыта на ключ, открыл. И мы с ним вошли в квартиру его дяди.

Как раз в тот момент, когда Артур произнес:

— Спасибо, что переживаете за меня. Я был очень рад вас видеть. А сейчас мне нужно идти.

— Куда? — хором воскликнули Марина с Ариной.

— В ресторан. Встреча с потенциальным заказчиком.

— О, Никита, привет, — обернулась Марина. — И Ева.

— Привет, — отозвалась я.

Арина тоже с нами поздоровалась, и мне показалось, что она смотрит на меня со скрытой неприязнью.

— Чего не поделили? — спросил Никита. — О чем ругаетесь?

— Да мы не ругаемся, — ответила Арина.

Артур тем временем скрылся в спальне. И появился через пару минут в пиджаке, на ходу завязывая галстук. А, когда завязал, опустил руку в свой карман.

На его лице появилось выражение неподдельного изумления.

И он извлек на свет божий… мой лифчик.

Тот самый, который был на мне, когда я промокла под проливным дождем. Когда Артур заставил меня раздеться в машине и напялить на себя его футболку и штаны.

И пиджак. Этот пиджак.

Я вспомнила, как, стоя у двери, подняла выпавший лифчик и сунула его в карман. И совершенно забыла об этом!

А теперь Артур удивленно таращится на интимный предмет моего гардероба.

— Ну ты, блин, даешь, — хохочет Никита. — Супер-пупер-альфа-самец!

— Чей это? — спрашивает Марина.

И тут мой язык опережает голову. Не успев ни о чем подумать, я выпаливаю:

— Мой.

Глава 50

Артур

Весь день я готовил речь. Которую произнесу, когда вечером увижу Еву.

Я весь извелся. Переворачивал слова и фразы то так, то эдак. Я даже набросал план в блокноте! Четырнадцать пунктов. Все чрезвычайно важные.

Представляю эту картину. Я говорю Еве: ты должна меня выслушать. Достаю блокнот и зачитываю пункты. Последний гласит: ты будешь моей женой, потому что иначе быть не может.

Она снова подумает, что это дурацкая шутка!

В итоге я решил действовать спонтанно. Но план держать в голове. Посмотрю, в каком настроении коза, что она готова от меня услышать, а что нет.

Проблема в том, что теперь мне кажется, что я не понимаю ее настроений.

Раньше я был уверен, что вижу ее насквозь. Но, с тех пор, как я осознал, что по уши влюблен, Ева стала казаться мне неразрешимой загадкой…

Вечер пошел не по плану.

Ко мне заявились любимые сестренки, Марина и Арина. Я удивился. Будний день, мы вчера виделись… Что случилось?

Они вели себя странно. Пили чай и смотрели друг на друга исподлобья. Как в детстве, когда ссорились и хотели скрыть это от окружающих.

Очень скоро я понял, что стало причиной их ссоры. Они узнали, что я расстался с Ритой. От самой Риты, естественно.

Марина пришла, чтобы наехать на меня по этому поводу. А Арина — чтобы меня поддержать.

— Она же тебе нравилась! — воскликнула Марина.

После того, как они выложили карты на стол.

— Да, она хорошая.

— Этого мало, — вставила Арина.

— С этого можно начать! — перебила ее Марина.

— Стоит ли начинать, если знаешь результат наперед, и он тебе не нравится? — философски произнес я.

— И что это за дурацкая отмазка: “Я люблю другую”? — не унималась Марина.

— Может, это не отмазка? — предположила Арина.

— Не говори ерунды! Какую еще другую? У него никого нет! Он женат на своей работе. Света белого из-за нее не видит.

Меня это утомило. И я предпринял обманный маневр — сказал, что ухожу. Вряд ли что-то, кроме этого, заставит моих сестренок убраться.

А у меня планы на сегодняшний вечер. С участием любимой козочки.

Но все планы пошли наперекосяк. Появились Ева с Никитой, а я лоханулся. Извлек из кармана то, что следовало там оставить.

Я тормоз. До меня очень медленно доходит.

Когда я нащупал в кармане пиджака нечто странное, мне и в голову не пришло, что это может быть столь интимный предмет гардероба.

Я и не вспомнил, что Ева была именно в этом пиджаке, когда разделась в моей машине.

И даже глядя на восхитительный кусок кружевной ткани с тесемками, я продолжал тормозить.

Зато язык Евы оказался очень быстрым.

— Это мой, — сказала она про лифчик.

И мгновенно пожалела об этом — это было по ней заметно. Она сама испугалась того, что ляпнула, не подумав.

Ева часто выпаливает первое, что придет в голову. Не заботясь о последствиях.

Сейчас как раз такой случай.

Я смотрю на Еву.

Так же, как и все присутствующие. Все глаза сейчас прикованы к ней.

Я не вижу лиц своих сестер, но догадываюсь, что они шокированы. Так же, как Никита. Он-то не просто шокирован. Он взбешен.

Я перевожу взгляд на него и вижу, что его лицо покрылось красными пятнами. Зубы стиснуты. В глазах сверкают молнии. Кулаки… Его правый кулак внезапно летит мне в челюсть.

Я уворачиваюсь. И говорю ему:

— Успокойся.

Он не слышит и не понимает. Во взгляде — бычья ярость. Он готов растерзать меня.

Никита снова бросается на меня. Молотит кулаками, стараясь попасть то в глаз, то в нос, то в печень.

Мне приходится защищаться.

— Мерзавец, — рычит он. — Подлец!

И это я перевожу его речь на приличный язык.

Я, как могу, уворачиваюсь. И отступаю.

— Артур, не бей его, — слышу я писк Марины.

— Никита, не надо, — это Арина.

Но меня больше интересует, что сейчас происходит с Евой.

Отвлекшись на секунду, я нахожу ее глазами. Она выглядит так, как будто стоит у позорного столба. Плечи опущены, глаза виноватые и испуганные. Она кусает губы и нервно стискивает ладони.

Ей плохо.

Моей козочке очень-очень плохо… Мне хочется обнять ее и прижать к груди. Сказать, что все будет хорошо. Эмоции улягутся, все успокоятся.

И Никита тоже.

Этот сложный период пройдет и у нас все будет замечательно.

К сожалению, сейчас я не могу этого сказать. Потому что я очень занят. Я дерусь с племянником. При этом стараюсь не навалять ему. И не позволить сильно навалять мне. Пусть слегка отведет душу. Но не более того.

Но та секунда, когда я отвлекся на Еву, оказалась роковой.

Озверевший Никитос вмазал мне со всей дури. Попал в висок. Я пытался удержаться на ногах, но меня повело. Сила инерции заставила меня рухнуть на пол.

Я знатно приложился башкой об кафель.

В глазах потемнело…

Глава 51

Ева

Наверное, это был самый ужасный день в моей жизни.

Если и были дни хуже, я их вспомнить не могу.

Сначала все на меня уставились. Я видела, как шок и удивление в их глазах сменяются презрением. Естественно, они все подумали, что я спала с Артуром. За спиной Никиты.

И сам Никита подумал также. И бросился на Артура с кулаками.

Это был настоящий кошмар! Они били друг друга по плечам, по бокам и даже по лицу. Сначала Никита одерживал верх, наступал на Артура, и мне было очень-очень страшно. Он выглядел таким разъяренным!

Артур только защищался и я думала, что он не может справиться с племянником. Я ужасно переживала за него! Но потом поняла, что он специально поддается. Он делает все, чтобы успокоить и нейтрализовать Никиту.

Но тот никак не успокаивается…

И вдруг Артур отвлекся и посмотрел прямо на меня.

Это был странный взгляд. Он как будто хотел мне что-то сказать, но я не понимала, что. Наверное: ты идиотка! Не могла просто промолчать?

И тут Никита со всего размаху ударил его по голове. И Артур упал.

Со страшным грохотом, роняя по пути стулья и даже умудрившись смахнуть со стола кружку.

— Артур! — вырвалось у меня.

И я бросилась к нему.

Это я во всем виновата.

И в том, что он засмотрелся на меня и пропустил удар Никиты. И в том, что эта драка вообще началась.

Все это случилось из-за меня!

Это я запуталась. Сначала липла к Артуру, потом переключилась на Никиту. Позволила всем, а, главное, ему самому, поверить, что я его девушка. И при этом продолжать неприлично близкие контакты с Артуром. Раздеваться с его машине, спать с ним в гамаке…. Нормальные девушки так себя не ведут!

Артур лежал на полу, с закрытыми глазами. Это было страшно.

Я упала на колени рядом, коснулась его щеки, зачем-то положила ладонь на шею. Почувствовала, как под моими пальцами бьется пульс.

— Что с ним? — прошептала я.

— Просто вырубился, — буркнул Никита.

— Довольна? — набросилась на меня Марина. — Два мужика подрались из-за тебя! Обоим дурила головы…

— Марин, перестань, — остановила ее Арина.

— Что перестань? Посмотри на нее! Она спала и с Артуром, и с Никитой! Это нормально, по-твоему? Видишь, к чему это привело!

Я очень-очень хотела провалиться сквозь землю. Мой щеки пылали, уши горели, горло сдавила судорога… Я не могла ничего возразить. У меня просто пропал голос!

Да и смысл возражать… Никто мне не поверит.

Марина права: мои поступки привели к этой ситуации.

Они все правы.

И Арина, которая меня защищает, но все равно смотрит с презрением. И Никита, который вообще на меня не смотрит, потому что считает предательницей и изменщицей…

Да, они правы. Это я во всем виновата!

Я не спала ни с Артуром, ни с Никитой. Но дурила Никите голову. А Артуру… тут я даже не знаю, что сказать. Все сложно. Я сама ничего не понимаю…

— Надо вызвать скорую, — восклицает Марина.

В ее голосе слышны истерические нотки. Она явно напугана.

Мне тоже страшно, и я согласна по поводу скорой.

— Он дышит, сердце бьется, — произносит Арина.

Она выглядит более спокойной, чем сестра.

— Да все с ним нормально, — добавляет Никита. — Просто вырубился на пару минут. Со мной такое на боксе не раз бывало.

И, тем не менее, он тоже выглядит испуганным.

Артур издает слабый стон. И открывает глаза.

— Артурчик! — восклицает Марина. — Ты живой!

— Говорю же: все с ним нормально, — бурчит Никита.

А я поднимаюсь.

На меня никто не смотрит. Все заняты Артуром, сгрудились вокруг него, хлопочут.

— Где коза? — раздается его голос. — Она же только что была здесь!

— Какая еще коза? — удивляется Марина. — Он бредит! У него сотрясение. Ему нужно в больницу.

— Да не надо мне в больницу! И прекратите кудахтать. Где коза?

Судя по голосу, Артур жив и здоров. Так что мне тут больше делать нечего.

Я захожу в свою квартиру и тихонько закрываю за собой дверь. Беру дорожную сумку и бросаю в нее самое необходимое. Включая Степу. Остальное заберу позже, когда Артура точно не будет дома. Поэтому ключ пока оставлю себе.

Я больше тут не останусь. После всего, что было… Нет.

Мне давно нужно было отсюда съехать. Ситуация была катастрофически неправильной.

Но теперь все закончилось.

Финал получился ужасным. Хуже просто не придумаешь…

Но есть во всем этом и плюсы. Первый — мне больше не нужно притворяться девушкой Никиты. И второй — я, наконец-то, начну самостоятельную жизнь…

Глава 52

Артур

Я видел лицо Евы. Ее испуганные глаза. Она только что была здесь!

Но сейчас ее нет. А мои родственники сгрудились надо мной, кудахчут, заслоняют свет…

— Замолчите все! — рявкнул я. — Где Ева?

— Она ушла, — произнесла Арина.

— Куда ушла?

— К себе.

Я пытаюсь подняться, но мне не дают.

— Тебе нужно лежать! — вопит Марина. — Никита, помоги уложить его на диван.

Я встречаюсь взглядом с племянником. Сижу на полу, поэтому смотрю на него снизу вверх.

Он смотрит на меня с ненавистью. Я вижу, что он хочет уложить меня не на мягкий диван, а обратно на твердый кафель. С ноги.

Я поднимаюсь. Марина пытается мне помогать. Арина тоже суетится…

— Вам пора, — говорю я сестрам.

— Ты нас выгоняешь? — удивляется Арина.

— Да.

— Собрался на встречу? — восклицает Марина. — Даже не думай. Тебе надо к врачу. У тебя явно сотрясение.

— Нет у меня никакого сотрясения.

— Ты искал тут какую-то козу!

— И это значит, что со мной все в полном порядке. Так что до свидания. Мне нужно поговорить с Никитой.

— Вы опять будете драться! — выдает Марина. — Из-за этой…

Арина дергает ее за руку и произносит:

— Пошли. Они больше не будут драться.

— Но я тоже хочу услышать…

— Пошли! — Арина умеет добавлять сталь в голос.

Она утаскивает Марину. Мы остаемся с Никитой.

И я сразу говорю:

— Я не спал с Евой.

Он смотрит недоверчиво.

— Она просто подарила тебе лифчик на память? Мне она таких подарков не делала… Теперь понятно, почему.

— Все было не так. Был дождь. Она промокла, я ее подвез и заставил переодеться в машине.

И я в общих чертах рассказал племяннику всю историю.

Он слушал внимательно. Постепенно оттаивал. Я видел, что он мне верит. Да, я был убедителен. Потому что говорил чистую правду.

— Значит, ничего не было? — с облегчением выдохнул он.

— Не было.

— Какой я дебил!

— Есть немного, — усмехнулся я.

— Прости, что набросился на тебя. Даже не знаю, почему я сразу поверил. Ева бы не стала… Она не такая.

— Не такая.

— Блин, она на меня обиделась! Еще и Марина наговорила ей всякого… Пойду извинюсь. Успокою ее.

Никита резво направился к пограничной двери.

— Стой! — рявкнул я. — Что ей сказала Марина?

— Да я точно не помню. Наехала, что драка из-за нее. Что Ева спала с нами обоими. А у нас с ней так ничего и не было, между прочим!

Никита выпалил это и тут же пожалел. Я это видел.

Молодые так несдержанны на язык! Ему не хотелось признаваться мне, что Ева ему отказала. Но он нечаянно признался.

И я почувствовал, как по сердцу разливается тепло.

Никите не удалось затащить Еву в постель. И точно не потому, что он не хотел. Я уверен, он скакал вокруг нее резвым барашком и использовал все известные методы обольщения. Но Ева не поддалась…

Никита уже почти ушел.

А я резко очнулся.

Я еще не все сказал, что собирался!

Это были хорошие новости. Сейчас будут плохие.

— Подожди, — окликнул я Никиту. — Я не договорил.

— Что? — нетерпеливо обернулся он.

Его рука уже лежала на ручке двери. Он подергал ее и обнаружил, что дверь заперта. Козочка закрылась… И это хорошо.

У меня есть ключи от ее квартиры. Сейчас разберусь с племянником, а потом пойду разговаривать с ней.

— У нас с Евой ничего не было, — сказал я Никите. — Но будет.

— Что?!

Он уставился на меня обалдевшими глазами.

— Я люблю ее, — спокойно произнес я.

— Ты охренел? — вырывалось у племянника.

Его кулаки снова сжались, он направился ко мне…

— Хочешь драться — будем драться. Не проблема. Но это ничего не изменит.

— Ты… что ты вообще несешь?

— Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы Ева была со мной. Потому что я уже давно люблю ее. Но дошло это до меня только вчера.

— Ты… Ты думаешь, можешь получить любую телку? Стоит только пальцем поманить?

— Нет, не думаю. Уверен, с Евой будет непросто. И она не телка.

— С чего ты взял, что ты ей нужен?

— Что-то мне подсказывает, что мы созданы друг для друга.

Звучит пафосно, но именно так я чувствую.

— Она моя девушка!

— Уверен?

— Уверен! Мы уже месяц вместе!

— И у вас до сих пор ничего не было. Это о чем-то да говорит.

— Это не твое собачье дело!

— Мое, — спокойно произнес я. — Все, что касается Евы, мое дело.

— Ты… скотина, — выпалил Никитос.

— Я козел, — уточнил я.

А кем еще я могу быть, если хочу быть с козочкой?

Никита таращился на меня ошарашено.

— У тебя точно мозги набекрень! Тяжелое сотрясение. Крыша поехала.

— С моей крышей все в порядке. И мне очень жаль, что так получилось. Я надеюсь, мы сможем нормально общаться. Когда ты успокоишься.

— Да пошел ты! — выпалил Никита.

Снова ломанулся к пограничной двери, подергал ручку и, поняв, что это бесполезно, скрылся в прихожей.

Я услышал, как хлопнула входная дверь. Никитос приложил ее со всей дури. Он бесится, и это понятно.

Сейчас пойдет к козе и наговорит ей всякого… Надо этому помешать.

Глава 53

Ева

— Да ни в чем ты не виновата! — воскликнула Ленка.

Мы сидели на ее кухне, она поила меня чаем, в который Шурик активно подливал какую-то настойку.

— От нервов, — добавлял он каждый раз. — Нервы у тебя ни к черту.

— Зато жизнь бьет ключом, — усмехалась я.

— Ты мастер вляпываться в ситуации, — подтверждал Шурик. — Этого у тебя не отнять.

А Ленка бесилась.

— Они тебя обвинили неизвестно в чем! А ты молча это проглотила!

— Я, правда, виновата.

— Ты не спала ни с одним из этих двух засранцев, а тебя называют чуть ли не проституткой!

— Плевать.

— Нет, не плевать! Блин, жаль меня там не было. Я бы им устроила…

— Остынь, Ленчик.

Шурик ее обнял и погладил по голове.

— Не могу! Когда обижают мою подругу, я всех готова порвать на лоскуты.

— Ты у меня боевой Тузик, — Шурик чмокнул ее в щеку. — Но после драки кулаками не машут.

— Ты должна поговорить с ним, — Ленка обратилась ко мне.

— С кем?

— С Никитой.

— Мы не будем вместе. Мы расстались.

— Ну и что!

— Какой смысл в этом разговоре?

— Есть смысл. Сейчас он думает, что ты его обманывала. Это, знаешь ли, неприятно…

— Так ты за меня переживаешь или за него?

— За тебя, конечно! Тебе станет легче, если ты все объяснишь и тебя не будут считать шлюхой!

— Предлагаешь мне собрать все семейство Никиты и выступить с речью?

— Можно и так.

— Еще чего не хватало!

Мы засиделись далеко за полночь, а потом Ленка уложила меня в кухне на раскладушке.

Вообще она хотела снова отправить на раскладушку Шурика. Потому что я, видите ли, пострадавшая сторона и мне нужен диванный комфорт. Но я категорически этому воспротивилась.

— Я буду спать на кухне. Я не хочу вам мешать.

— Ты не мешаешь! Вообще, это как бы и твоя квартира. Мы же изначально хотели жить вместе. А я тебя кинула.

— Не все складывается так, как планируешь в наивные школьные годы, — вздохнула я.

— Ленчик же не знала, что встретит меня, — гордо произнес Шурик.

— Я пробуду у вас недолго. Найду жилье и съеду.

— Даже слышать не хочу! — воскликнула Ленка. — Оставайся, сколько хочешь!

— Хочу недолго. Я слышала, моя однокурсница искала соседку в квартиру. Может, срастется.

Артур

Я взял ключи от квартиры Евы и выскочил на лестничную клетку. Никиты там уже не было. Видно, Ева его впустила.

Я тоже попробую позвонить, не буду сразу вламываться, как к себе домой.

Но мои звонки оказались бесполезными. Мне никто не открывал. И, прислушиваясь, я мог уловить лишь тишину. Что там происходит? Они что, шепотом разговаривают? Или…

Представив, чем там могут молча заниматься коза и мой племянник, я не выдержал. Вставил ключ в замок и открыл дверь.

Меня встретила глухая тишина. Я сразу понял, что в квартире никого нет. Коза куда-то ускакала…

Я вошел в комнату. Увидел распахнутые дверцы шкафа. Она из полок была практически пуста, на других вещей поубавилось.

Оглядевшись, я понял, что недавно обретенного любимого зайца Евы тоже нигде нет.

Коза не просто куда-то ускакала. Она сбежала от меня!

И явно не с Никитой. Иначе я бы их увидел, ведь я выскочил через минуту после него.

Я сразу же начал ей звонить. Она не отвечала. Ни на звонки, ни на сообщения.

Что, впрочем, не удивительно. После всего, что сегодня на нее обрушилось… она не хочет меня видеть.

Из-за моей тупости ей пришлось пережить несколько очень неприятных минут. Пока я лежал в отключке, мои несдержанные сестренки успели ее очень сильно обидеть.

Вот курицы! Так и повыщипал бы им хвосты! И укоротил бы длинные языки.

Я бродил по квартире. В полной, совершенно невыносимой тишине. Раньше я любил тишину. Но теперь… просто ненавижу!

Пустота и тишина были почти осязаемы. Я чувствовал такую тоску, что мне хотелось выть. Громко и с чувством!

Скорее всего, коза ускакала к этой своей подружке. А я не имею ни малейшего понятия, где ее искать. Я знаю о ней лишь одно — ее зовут Лена. Я даже не знаю ее фамилию! И где она учится. Есть еще один факт, который может что-то значить — она тоже родом из нашего городка. Но я не представляю, как это может мне помочь.

Когда зазвонил телефон, я дернулся так, что выронил его.

Я все время сжимал его в руке. Боялся пропустить известия от Евы.

Но это была не Ева. А Арина.

— Как ты там? — спросила она. — Голова не болит?

— Сердце болит, — вырвалось у меня.

В ответ я услышал тихий смешок.

— Поговорил с Никитой?

— Ага.

— И что?

— Он мечтает снова врезать мне по башке.

— Вот как? — воскликнула Арина. — За что?

И тут я вспомнил, что она не в курсе великих перемен, происходящих в моей жизни.

— Ты где? — спросил я сестренку.

— У Вики.

— И Марина там же, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.

— Ага.

— Обсуждаете происшествие?

— Типа того.

— Никуда не уходите. Я сейчас приеду.

Я бросил трубку.

Дома оставаться все равно невозможно. Поеду, наваляю по шеям своим сестрам. Они обидели мою козу!

Я вошел и с порога заявил:

— У меня новости. Я влюбился и собираюсь жениться.

А чего ходить вокруг да около? Я принял решение. Надо поставить родственников в известность…

Глава 54

Ева

Естественно, вчерашняя ночь была неспокойной.

И дело было вовсе не в неудобной раскладушке. У меня были более весомые причины для бессонницы.

Перед глазами стояли картины моего позора… И моего страха.

Как они все на меня смотрели! Марина, Арина. Никита… Никто никогда не смотрел на меня с таким презрением и отвращением.

А Артур в тот момент лежал неподвижно, и на секунду мне даже показалось, что он не дышит… Это была очень долгая секунда.

Я так испугалась, что с ним случилось что-то непоправимое. Я бы себе никогда не простила, если бы он из-за меня пострадал!

В моем телефоне была куча непринятых от него. Но я не хотела с ним разговаривать. А, тем более, его видеть.

Хорошо, что он не знает, где живет Ленка…

Я всего лишь спросила его в сообщении: “Ты здоров?”

“Я совершенно здоров!” — сразу же написал он в ответ.

И забросал меня кучей новых эсэмэсок.

“Ты где?”

“Когда вернешься?”

“Нам надо поговорить!”

"Это важно!!!”

Нет, не важно. И разговаривать нам абсолютно не о чем.

“Я больше у тебя не живу,” — написала я ему. И больше ничего.

А Никита не писал и не звонил.

Это неудивительно. Он ненавидит меня. Думает, что я его обманывала. Изменяла ему с Артуром за его спиной…

И он сразу же в это поверил! Вот что самое обидное.

Даже не спросил меня! Не захотел объясниться. Получается, он всегда считал меня шлюхой и предательницей?

Хотя я тоже хороша. Молчала, как овца. Ничего не возразила, не попыталась постоять за себя.

Не отстояла свою честь… Смешно звучит.

В тот момент я чувствовала себя ужасно виноватой. Перед всеми. Просто закоренелой преступницей.

Но, успокоившись, я осознала — я не преступница. Я не сделала ничего плохого.

Ну, ладно… Ничего ужасного и смертельного. Я никому не изменяла. И никого не предавала.

Просто проявила слабость и нерешительность. Несколько раз.

Начала встречаться с Никитой, хотя знала, что у нас ничего не выйдет. Позволяла себе неподобающее поведение с Артуром. Хотя догадывалась, что ни к чему хорошему это не приведет…

Но всего этого недостаточно, чтобы ставить меня к позорному столбу!

* * *

В институте я поговорила с Вероникой, которая искала соседку. Оказалось, одно место все еще вакантно. Квартира трехкомнатная, одну девушку Вероника уже нашла. Я успела вовремя, потому что Вероника дала объявление, и ей уже начали звонить. Мы с ней договорились, что вечером я приду и посмотрю квартиру.

А сразу после учебы у меня было еще одно дело.

Проворочавшись всю ночь, я поняла, что Ленка была права — я должна поговорить с Никитой. Надо расстаться нормально, по-человечески.

Так что я отправилась к нему домой.

Он удивился, увидев меня на пороге. Но, кажется, был рад.

— Привет, — произнесла я. — Не прогонишь?

— Всегда рад тебя видеть, — улыбнулся он.

— Правда? — удивилась я.

— Конечно.

— Но вчера… В общем, я хочу поговорить… Я не спала с Артуром. Вы все поняли неправильно!

— Я знаю.

— Знаешь?!

— Да ты проходи, не стой на пороге.

И я прошла.

Я уже бывала в квартире Никиты, но недолго. Хотя ему всегда очень хотелось, чтобы я осталась. На вечер, на ночь, на неделю… Но я всегда торопилась уйти.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

Присаживаясь на краешек дивана.

— От Артура. Он рассказал мне, как твой лифчик оказался в его кармане.

— Артур рассказал?

Даже не знаю, почему я так сильно удивилась. Ведь это логично. Артур должен был объясниться…

Он-то знает, что у нас ничего не было.

— С ним все в порядке? — спросила я. — Обошлось без сотрясений?

— Ты за него переживаешь? — спросил Никита со странной интонацией.

И посмотрел на меня очень внимательно.

— Нет. Я просто… Ну да, он же ударился головой!

— Я его ударил, — зачем-то подчеркнул Никита.

— Ты. Из-за меня…

— Ты ни в чем не виновата. Все это было ужасно глупо!

— Так что с Артуром? — еще раз спросила я.

— Да все с ним нормально. Встал и поскакал. Как козел.

Последняя фраза показалась мне грубой. Но ладно. Главное, голова Артура в порядке.

— Ну и хорошо, — выдохнула я.

Только сейчас я поняла, что сильно переживала за Артура. Несмотря на то, что не хотела его видеть и слышать…

— Слушай, может, куда-нибудь сходим? — внезапно предложил Никита.

— В смысле… свидание? — удивилась я.

— Конечно. Ведь между нами ничего не изменилось. Это было просто недоразумение…

Глава 55

Артур

Вчера был просто безумный день.

С тех пор, как я завел козу, градус безумия в моей жизни все нарастает. Я даже начал к этому привыкать. А вот мои сестренки еще не привыкли…

Когда я сообщил им, что собираюсь жениться, они дружно уронили челюсти на пол.

Ну и видок у них был! Жаль, не догадался сфоткать. Никогда раньше не видел их такими обалдевшими.

— Ты рехнулся? — произнесла Вика.

— У него сотрясение! — “догадалась” Марина.

И только Арина сказала:

— Поздравляю!

— На ком? — воскликнула Марина.

— На Еве.

— Но она же…

— Вот сейчас хорошенько подумай, прежде чем что-то сказать, — предостерег ее я.

Добавив в голос максимальное количество стали.

Марина так и застыла с открытым ртом.

— Она — девушка Никиты! — выпалила Вика. — И вообще…

— Она вдвое тебя младше! — это вступила Марина.

— Не вдвое. На пятнадцать лет. И полтора месяца. Я давно посчитал.

— Это много! Она сопливая девчонка!

— Думаешь, я не знаю? Думаешь, я не говорил себе то же самое тысячу раз? Она младше, она дочка Сан Саныча, мне доверили присматривать за ней… И она встречается с Никитой.

— Вот именно! — с жаром произнесла Вика.

— Плевать на все, — подвел итог я. — Я люблю ее.

Я произнес это таким тоном, что все три мои сестренки, до этого тараторившие хором, внезапно замолчали.

И снова уставились на меня во все глаза.

— У вас все так далеко зашло? — осторожно спросила Арина. — Ты говоришь, что женишься…

— У нас еще ничего даже не начиналось, — пришлось признаться мне. — Ева не знает, что я ее люблю.

Немая сцена.

Их челюсти опять на полу. Я снова их удивил.

Что ж, видимо, сегодня такой день. И с этого дня в моей жизни все пойдет по-новому.

— А вы все… — продолжил я.

И оглядел сестер самым строгим из своих взглядов.

— Вы все сделали неправильные выводы!

— Но этот лифчик…

— Оказался в моем кармане в результате случайного стечения обстоятельств. Ева не спала ни со мной, ни с Никитой. А вы на нее набросились, как гиены!

— Да мы не набрасывались… — начала Марина.

— А где она сейчас? — спросила Арина.

— Я не знаю, — вздохнул я. — Собрала вещи и сбежала. Наверное, к подруге.

Я тяжело опустился на стул.

И, мало-помалу, рассказал им все. Как коза сразу меня зацепила, как я сопротивлялся, как появился Никита… И как я, наконец, по прошествии всего-то полутора месяцев, осознал, что люблю ее.

— Артур… — начала Арина.

— Не надо есть мне мозг! — предупредил я. — Я сам его ковыряю чайной ложной уже второй месяц.

— Мы не будем, — улыбнулась Арина.

— Не смейте даже смотреть косо на мою козу!

Я уставился на Марину. Она опустила глаза.

— Всем понятно? — с угрозой в голосе произнес я.

Арина с Мариной кивнули.

И только Вика ничего не сказала. Сидела молча, с непроницаемым лицом.

Из всей нашей семьи только мы двое умеем держать абсолютный покер-фейс. Так что я точно не знаю, что она обо всем этом думает. Но, конечно, догадываюсь…

— Это все очень странно, — выдала, наконец, Вика. — И очень неправильно.

— Даже не буду с этим спорить.

— Ты хочешь отбить девушку у собственного племянника!

— Это он думает, что Ева его девушка. На самом деле это не так.

— Этим ты себя успокаиваешь?

— Мне, в общем-то, не нужно ваше одобрение, — сказал я. — Я не за этим пришел.

— А зачем? — подала голос Марина.

— Чтобы поставить вас в известность о происходящем. И чтобы предупредить. Не вздумайте обижать Еву!

— Ты нам угрожаешь? — удивленно спросила Вика.

— Да. Угрожаю.

На полном серьезе ответил я.

— Ева — чувствительная и ранимая девочка. Несмотря на все свои колючки.

— Я это заметила, — вставила Арина.

— Ты наблюдательная.

— Я хочу сказать… — продолжила она. — Я на твоей стороне.

Вика и Марина резко повернулись и уставились на нее.

— Спасибо! — откликнулся я.

— Я давно почувствовала, что между тобой и Евой летают искры. Да меня чуть током не шарахнуло, когда я стояла рядом!

Она рассмеялась.

— Никогда не видела тебя таким влюбленным. Это мило. Мне нравится.

— А как же Никита? — воскликнула Вика.

— Никита справится. Ты же не будешь в это лезть?

— Я и не лезу, — насупилась моя старшая сестра.

— Никита, конечно, расстроен… — продолжила Арина.

— Зол, — поправил ее я.

— Его гордость задета. Но он переживет. Не так глубоки его чувства…

— Откуда ты знаешь! — воскликнула Вика.

— Вижу. Я наблюдательна, — ответила Арина. — И мне было интересно разобраться в этом треугольнике.

— Разобралась? — язвительно спросила Вика.

— Да. Артур и Ева любят друг друга.

— Насчет Евы я совсем не уверен, — выпалил я.

* * *

Вчера мне так и не удалось найти и стреножить козу. Она не отвечала на мои звонки и сообщения. Правда, поставила в известность, что больше со мной не живет.

И на том спасибо.

Я хотя бы знаю, что она жива и здорова. И точно прячется у этой Лены…

Сегодня я по-быстрому закруглил свои дела и занял наблюдательный пост у института Евы. Все глаза сломал, высматривая ее в толпе студентов. Но так и не увидел.

После часа тщетного ожидания я поймал какого-то первокурсника и выяснил, что группа Евы сегодня закончила пораньше.

Я опоздал на каких-то пятнадцать минут!

И где мне теперь ее искать?

Я сел за руль, завел мотор, поехал сначала в сторону дома. А вдруг она придет за вещами? Она же не все забрала.

Но потом меня вдруг торкнуло. И я помчался к Никите.

Предчувствие меня не обмануло. Не успев припарковаться, я увидел, что дверь его подъезда распахнулась и на пороге появилась Ева.

А вслед за ней — мой племянник.

Мое сердце остановилось. Просто перестало биться, не выдержав такого удара.

Неужели Ева переехала к Никите?!

Глава 56

Артур

Это я во всем виноват.

Я с самого начала повел себя неправильно. Хотя не представляю, как я мог бы вести себя иначе.

Мне доверили козу. Молодую девчонку, на пятнадцать лет младше. Я не имел права смотреть на нее иначе, чем на младшую сестренку!

А она была смелой. Говорила, что я ей нравлюсь, что она хочет быть со мной… Была ли она тогда искренней? Думаю, да.

И хоть, в этом было много эпатажа и желания шокировать, она всерьез на меня запала.

А потом появился Никита…

При этом я постоянно вел себя как мудак. И она ко мне остыла.

Да и как не остыть — я все время убеждал ее, что мы не пара и никогда не будем вместе!

И я не знаю, что теперь сделать, чтобы она поверила в мои чувства.

Хотя одна идея у меня есть…

Но это все потом.

Сейчас Ева с Никитой. Как она тут оказалась? Может ли быть такое, что она ночевала у моего племянника?

Все может быть.

Вчера она была сильно расстроена и обижена. И не захотела, чтобы я ее утешал.

Может, у Никиты это получилось?

Я почувствовал боль в пальцах. И заметил, что сжал руль до хруста. Я его чуть не сломал…

Вчера я сказал Никите, что Ева будет со мной. И этим лишь подогрел его чувства. И его гордыню.

Он теперь будет особенно стараться удержать мою козу. Не только потому, что влюблен. Но и назло мне.

Чтобы показать, кто тут у нас главный альфа-самец…

Но я не буду смотреть на это со стороны. Хватит. Насмотрелся.

Я отдираю руки от руля и выбираюсь из машины.

Ева с Никитой подходят к его автомобилю. Собрались куда-то ехать… Поездка отменяется!

Коза едет со мной.

Ева

— Ты прав, — произнесла я в ответ на слова Никиты. — Между нами ничего не изменилось.

— Значит, идем в кино? — радостно выдал он.

— Помнишь, в самом начале я тебе говорила: у нас ничего не получится…

— Ты о чем?

— А еще я говорила, что отношусь к тебе, как к другу.

— Но это было сто лет назад!

— Как мы уже выяснили, ничего не изменилось.

Никита стоял и молча смотрел на меня. А во мне вдруг вспыхнула обида за вчерашнее.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— Ты, видно, подумал, что я пришла к тебе, чтобы оправдаться. Так вот — мне не в чем оправдываться.

— Я знаю! — с жаром воскликнул он.

— И, тем не менее, ты вчера мне даже не позвонил.

— Да я просто… Я был не в себе. Артур… Он…

— Что Артур? — не поняла я.

— Ничего. Ты права. Я повел себя как мудак. Я не должен был верить… Я должен был тебя защитить и…

— Не важно, — оборвала его я.

Значит, он все-таки поверил, что я шлюха и предательница. И верил до того момента, как Артур все объяснил.

А, впрочем, неважно.

— Так вот, — продолжила я. — Я пришла не оправдываться. Я пришла, чтобы расстаться с тобой.

— Ева, прости! Я дурак. Я исправлюсь. Правда!

— Дело не в тебе, — произнесла я, глядя ему в глаза.

— Это все из-за Артура? Ты расстаешься со мной из-за него?

Глаза Никиты полыхнули яростью. Какой-то некрасивой мелкой злостью. Не знаю, как это объяснить… Просто в его лице появилось что-то от злобного ежика.

Когда-то мне казалось, что они с Артуром похожи.

Теперь я вижу — абсолютно нет. Артур, когда злится, похож на разъяренного льва. В злости он выглядит грозно и благородно. А Никита… он выглядит смешно!

Я встала с дивана.

Никита тоже вскочил.

— Ладно, я понял, — затараторил он. — У нас ничего не получилось. Но мы же можем остаться друзьями?

— Ты хочешь быть моим другом? — удивилась я.

Это было неожиданно. Я думала, он сейчас начнет извергать проклятия… Но он быстро остыл.

— Ладно, — с некоторой растерянностью пролепетала я.

И пошла к двери.

— Ты куда?

— У меня дела.

— Где?

— Неподалеку от института.

— Хочешь, я тебя подвезу? Мне примерно в ту сторону.

— Ну хорошо, — не стала отказываться я.

Я совсем не против того, чтобы расстаться мирно, по-дружески. Пусть Никита меня подвезет, если ему так хочется. А потом… потом мы, скорее всего, больше не увидимся.

И он, и Артур, и все их родственницы навсегда исчезнут из моей жизни.

Мы с Никитой вышли на улицу. Подошли к его машине. Он бросился открывать мне дверь, хотя раньше такой предупредительностью не отличался.

Хочешь, чтобы парень был как шелковый — расстанься с ним!

Никита открыл мою дверь, пошел к своей…

Но я не успела сесть в машину. Потому что внезапно рядом со мной, как из под-земли, появился Артур.

И не просто появился — схватил меня за руку куда-то поволок.

Даже не поздоровавшись!

— Ты что… Ты куда… Отпусти меня! — вопила я.

— Мы едем домой, — выдал Артур.

И, наконец, посмотрел на меня.

Точно, лев. Рассерженный, но сдержанный и благородный.

Но мне плевать! Хоть лев, хоть тигр, хоть дракон. Никто не смеет тащить меня куда-то, не спросив, хочу ли я этого!

— Никуда я с тобой не поеду, — выпалила я, глядя на Артура.

И силой вырвала свою руку.

— Ева едет со мной, — выдал подоспевший Никита.

— Вали отсюда по-хорошему, — грозно рыкнула на него Артур.

Это было неожиданно. Я никогда не видела, чтобы он так рычал на своего племянника.

— Опять хочешь по башке? — взбрыкнул оскорбленный Никита. — Сам вали отсюда!

— Не нарывайся, — это снова Артур. — Ева едет со мной.

— Да пошли вы оба! Я ни с кем никуда не еду!

Я повернулась к ним спиной и зашагала прочь.

Глава 57

Ева

Конечно, они от меня не отстали!

Догнали, перегородили дорогу. Стоят, смотрят… Никита — умоляюще. Артур — строго. Как учитель на провинившуюся ученицу.

Того гляди в угол поставит. Или отшлепает… От последней мысли мне почему-то стало жарко.

— Ева, успокойся, — произносит Артур.

— Ты мне говоришь: “успокойся”? — возмущаюсь я. — На себя посмотри! Это тебе надо укол от бешенства сделать и в смирительную рубашку упаковать!

На его лице вдруг мелькает улыбка.

— Обожаю твой острый язычок, — выдает он.

— Не подлизывайся!

— Ева, поехали домой, — повторяет он.

— А моего мнения спросить не хочешь? Тебе не интересно, что я думаю по поводу всей этой ситуации?

— Мне очень интересно. Мы поедем домой и там поговорим.

— Ты считаешь нормальным хватать меня за руку, тащить куда-то, давать указания…

Чем больше я говорила, тем сильнее злилась.

Когда Артур только появился, я была скорее растеряна. Когда он поволок меня к своей машине, я почувствовала возмущение. А сейчас во мне нарастает злость.

Почему-то вспоминаются все обиды, нанесенные мне Артуром за последние полтора месяца. И очень хочется набросится на него с кулаками. Дубасить его, пока ледяной комок обиды в сердце не растает…

Но я буду вести себя цивилизованно.

— Пойдем, я тебя отвезу, как договаривались, — произносит Никита.

— Спасибо, не надо. Я сама доберусь.

— Но я…

— Тебе сказали — вали отсюда! — снова не выдерживает Артур. — Иначе пожалеешь.

— Угрожаешь? — злобным ежиком фырчит Никита.

— Угрожаю, — грозным львом рычит Артур.

— Может, ты ему лучше тачку предложишь? — зло выпаливаю я. — Думаю, теперь он согласится.

— Я не… — начинает Никита.

— Что, жалеешь, что выбрал не машину? Еще не поздно все исправить.

Никита открывает рот, чтобы возразить, но не находит слов.

Конечно, он жалеет!

— Ева, перестань, — говорит Артур.

— Ты привык, что все можно купить, да? — набрасываюсь я на него.

— Ева…

— Привык, что все всегда по-твоему?

— Давай поговорим спокойно.

— Ты относишься к людям, как к вещам! Давишь, манипулируешь… Насмехаешься!

Это я вспомнила его фразу: “Выходи за меня”. Он тогда точно издевался. И наслаждался этим.

— Я не такой уж плохой, — произносит Артур.

— Я не хочу с тобой разговаривать!

— Ладно. Не хочешь — не надо. Просто поехали домой.

— Мой дом теперь в другом месте. И ты мне больше не надзиратель.

Я огибаю Артура с Никитой.

Иду по тротуару, не оглядываясь. Чувствую одновременно и облегчение, и тупую боль где-то в груди.

Ничего, боль пройдет.

И довольно быстро. Потому что мне некогда будет обо всем этом думать. С сегодняшнего дня у меня начинается новая жизнь.

* * *

Что вообще на меня нашло? Это был какой-то морок.

Когда я ехала в столицу, то мечтала о самостоятельности. Об учебе, работе, друзьях и бурлящей столичной жизни.

Я ехала сюда, чтобы получить профессию мечты!

А не чтобы крутить хвостом направо и налево. У меня вообще не должно быть времени на личную жизнь. У меня сейчас совсем другие задачи.

Это точно был морок! Потому что на меня все это совершенно не похоже.

Я вспомнила, как липла к Артуру, когда приехала. Как открыто предлагала ему себя… И меня залила жгучая волна стыда.

Как я могла так себя вести?

Навязываться одному мужчине, хотя он ясно дал понять, что я ему не нужна. Обманывать другого, называть себя его девушкой, давая ложные надежды. Да еще и позориться перед их родственниками…

Все! На этом морок закончился.

Сегодня я переезжаю к Веронике. Погружаюсь с головой в учебу. И активно ищу подработку, желательно, в сфере, приближенной к кинопроизводству.

Я знаю, о чем хотел поговорить со мной Артур.

Он все еще считает себя ответственным за меня. Ему неудобно перед моими родителями за то, что я от него сбежала.

Ничего. С родителями я объяснюсь.

Мне больше не нужен надзиратель!

Тем более такой…

Артур

Коза не захотела разговаривать.

И это понятно. Обстановка не располагала. Рядом был Никита. Да и я, признаться, начал не с того.

Но я был не в состоянии делать реверансы! Мне хотелось втащить Никите, а козу закинуть на плечо и просто уволочь в пещеру.

Но коза оказалась упрямой. В пещеру не пожелала.

Зато я узнал от Никиты, что она его отшила. И моя душа воспарила в небеса.

Нет, добровольно он бы не признался. Но я его расколол. Все-таки он еще желторотый юнец…

А я великовозрастный идиот.

Не могу справиться с мелкой строптивой козой!

Не знаю, как заставить ее меня выслушать. А, главное — поверить в мои чувства.

Еще вчера у меня мелькнула идея.

А сегодня я лишь утвердился в том, что она правильная.

Да, с этого надо начать. Я куплю билет на самолет и слетаю к Сан Санычу.

Пришло время ему узнать, что мы скоро породнимся.

Глава 58

Артур

Я умею быть терпеливым.

Я могу годами оттачивать нужный навык. Могу месяцами ждать подходящего момента. Могу сутками делать скучную монотонную работу — если это необходимо.

Но, боже, как мне трудно быть терпеливым сейчас!

При этом я знаю — надо. Только терпение может мне помочь.

Ева сейчас в раздрае. Ей нужно это пережить. Успокоиться. Отпустить ситуацию.

И тогда она сможет меня выслушать.

Вчера я предпринял еще одну попытку с ней объясниться — такую же безуспешную, как до этого. Только еще и позорную.

Подкараулил ее у института — потому что не знаю, где еще ее ловить. Вышел ей навстречу….

А она просто прошла мимо. Болтая с однокурсниками и игнорируя мое присутствие.

— Ева! — окликнул я ее.

Она сделала вид, что не слышит.

Но все ее друзья, естественно, повернули головы в мою сторону.

Кто-то толкнул ее в бок.

— Кажется, это тебя.

— Нет, не меня. Я этого дяденьку не знаю.

И ушла.

Ее однокурсники чуть шеи не свернули, оглядываясь на меня.

А я стоял, сжав кулаки в карманах, и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Не силой же ее волочь в пещеру, в самом деле!

Хотя, чувствую, может дойти и до этого.

Мое терпение не бесконечно!

Вчера у меня ничего не вышло. Но сегодня я облажаться не должен. Просто не имею права!

Я прилетел в свой родной город. Откуда уехал почти пятнадцать лет назад и с тех пор бывал лишь наездами.

Здесь многое изменилось. Аэропорт стал в два раза больше, появились новые микрорайоны. И я с трудом узнаю некоторые улицы — настолько они преобразились.

Но все равно, оказываясь здесь, я снова чувствую себя нескладным пацаном…

Сегодня это чувство усиливается из-за того, что я еду к своему профессору. И совершенно точно получу от него по шее.

Но чем все это закончится — зависит от меня.

Я попросил таксиста остановить метров за двести до дома Сан Саныча. Немного прошелся пешком, чтобы размяться и морально подготовиться.

Увидев табачный ларек внезапно почувствовал невыносимое желание закурить.

Я вообще не курю! Предпочитаю не забивать легкие всяким дерьмом. Но пару месяцев назад сорвался — перед очень рискованной и очень крупной сделкой. И вот теперь опять готов…

Коза плохо на меня влияет! Я приобретаю вредные привычки.

Я все же удержался. Но не потому, что у меня стальная сила воли. А потому что подумал: от меня будет вонять табаком, Сан Санычу это не понравится. И тем более — Марии Петровне, маме Евы.

С ней я тоже буду сегодня говорить. И даже не знаю, перед кем мне страшнее открыть душу — перед строгим профессором или перед его мягкой, всегда улыбчивой и дружелюбной женой.

Я чувствую себя школьником, которого завуч за шкирку тащит к директору…

Ладно. Хватит трястись.

Я звоню в дверь.

— С Евой все в порядке, — с порога выпалил я.

Потому что, увидев меня, Сан Саныч побледнел. А Мария Петровна, выглянувшая из кухни, кажется, даже позеленела.

— Уф! — хором выдохнули они.

— Что ж ты так… Без предупреждения! — упрекнул меня профессор.

— Проходи, Артур, у меня как раз борщ подоспел… Да не держи ты гостя в дверях! — напустилась Мария Петрова на своего мужа.

— Да я не держу. Он сам стоит, как вкопанный.

Они оба уставились на меня.

И я решил не ходить вокруг да около. Пусть уж сразу наденут мне на голову кастрюлю свежесваренного борща…

— Я хочу жениться на Еве, — выдал я. И добавил: — Если она согласится.

— Та-ак! — грозно рыкнул Сан Саныч. И добавил потрясенно: — Ты с дуба рухнул или что?

Совершенно не характерная для него фраза.

Вид у него был странный. С одной стороны — сердитый. С другой — максимально растерянный. С третьей… он вдруг как-то сдулся.

Только что грозно рычал на меня, а сейчас держится за сердце.

А Мария Петровна вцепилась в косяк двери. И, кажется, ей тоже не очень хорошо…

Вот я дебил! Надо было их подготовить! Это не мои молодые здоровые сестры, это люди зрелого возраста. Нервы у них не такие крепкие, и шокирующие новости они переносят не так легко…

Но сказанного не вернешь. Надо объяснять дальше.

— Вы не думайте, я не обманул ваше доверие. Ничего не было. Но я… я люблю ее.

— А она? — спросила Мария Петровна.

— Я не знаю, — признался я.

— Не ожидал я от тебя такого, — с упреком произнес Сан Саныч.

— Я сам не ожидал! Я сопротивлялся, сколько мог. Но больше не могу. Поэтому приехал к вам. Чтобы… Чтобы…

— Чтобы что? — гаркнул Сан Саныч.

— Чтобы поставить вас в известность. Что буду добиваться Евы всеми возможными способами.

— Это какими?

— Не знаю…

— Да ты проходи, не стой у порога, — произнесла Мария Петровна.

И я понял, что кастрюля борща моей голове не светит.

Меня отвели на кухню.

Посадили за стол. Налили борща. Дали краюху черного хлеба.

Я начал есть. А Сан Саныч с Марией Петровной сидели напротив и молча смотрели на меня.

Я до сих пор не знаю, что это было.

Может, у них в семье так принято встречать будущих новых родственников. Может, это было какое-то испытание. Или у них обоих просто шок и они не знают, что со мной делать…

Борщ я съел. Сказал:

— Очень вкусно. Спасибо. Можно еще?

Мария Петровна расплылась в улыбке, а Сан Саныч грозно нахмурился.

— Не об этом я думал, когда отправлял дочь к тебе…

— Я тоже этого не планировал, — сказал я. — Но так вышло.

— Она совсем девчонка!

— Да.

— А ты взрослый мужик!

— Да.

— Не такая уж и большая у них разница, — вступила Мария Петровна.

— Пятнадцать лет и полтора месяца, — сообщил я.

— Так ты свататься, что ли, пришел? — усмехнулся Сан Саныч.

— Нет, я… Да. То есть… не знаю. А когда нужно свататься?

— Ну уж точно не раньше, чем получишь согласие невесты! А у тебя, как я понял, его нет и в помине.

Сан Саныч нащупал мое слабое место.

— Она от меня съехала, — сказал я.

— Что ты сделал?

— Сказал “выходи за меня”. Ну и всякое другое там случилось…

— Да у Евы одни сценарии в голове! Замуж она вообще не собирается. Так что со сватовством ты поторопился.

Сан Саныч выглядел довольным.

Кажется, он не горит желанием видеть меня в роли своего зятя…

Глава 59

Ева

Вчера Артур поджидал меня возле университета.

А сегодня не поджидает. Выходя, я невольно искала его глазами… Но его не было. Ну и отлично! Я как раз абсолютно не хочу его видеть.

Сегодня я решила сказать родителям, что съехала от него.

Я волнуюсь перед этим разговором, потому что знаю — папа разозлится. Мама тоже будет недовольна, ей гораздо спокойнее, когда я под присмотром. Она сто раз это говорила.

Ну что ж, папа может злиться сколько угодно. Я уже взрослая и могу сама решать, где мне жить.

Да, я все еще беру деньги у родителей, и мне это не нравится. Естественно, они никогда меня этим не попрекали и не угрожали, что, если я не буду слушаться, то лишусь финансовой поддержки.

Дело не в этом. Я просто не хочу, чтобы они переживали за меня.

А что касается денег — у меня уже есть варианты работы. Правда, совсем не в киноиндустрии. Студентов охотно берут доставщиками, официантами и консультантами в магазины. Никто не ищет среди первокурсников помощника режиссера или самого завалящего сценариста.

Так что для начала я буду работать в кофейне. Но я разместила свое резюме на сайте вакансий и подписалась на все рассылки, связанные с работой в кино.

Артур

Сан Саныч ушел. Оказывается, у него сегодня заседание кафедры. Я остался с Марией Петровной.

Мы пили чай и неспешно разговаривали. Без Сан Саныча атмосфера заметно разрядилась.

— Ева знает, что ты здесь? — спросила Мария Петровна.

— Нет.

Я увидел, как на ее губах мелькнула легкая усмешка.

— Она вообще ничего не знает. Я еще не сказал ей… что люблю ее.

Произнося это, я опустил глаза. Было жутко неловко говорить обо всем этом. О чувствах. Не умею я этого! Не знаю, как это делать.

Нет у меня опыта.

Только юношеский, провальный. И сейчас я чувствую, что все повторяется. Я влюблен… Не просто влюблен. Все гораздо серьезнее, чем в прошлый раз. Не гормональный юношеский взрыв, а глубокое, до самых печенок, взрослое чувство.

Но результат такой же — я предлагаю девушке быть вместе, а она надо мной смеется…

Причем не только она, но и ее родственники!

Когда я поднял глаза, то увидел, что Мария Петровна улыбается.

Вроде, не насмешливо. По-доброму. Но с таким видом, как будто знает что-то, о чем я даже не догадываюсь.

— Как ты думаешь, как Ева отреагирует, когда узнает, что ты был у нас? — спрашивает она.

Я зависаю.

Вообще я думал, что это будет весомый аргумент. Узнав, что я съездил к ее родителям, она поймет, что мои чувства серьезны. Я не шучу, не издеваюсь и развлекаюсь, предлагая ей выйти за меня.

Но, блин…

А вдруг она воспримет это не так?

Я вспомнил, как в нашу последнюю встречу она на меня наехала. Мол, я все за всех решаю. Я привык, чтобы все было по-моему. Я не считаюсь с ее мнением…

Черт.

Я просчитался. Опять вся моя аналитика коту под хвост! В том, что касается чувств, она не работает.

Эта поездка не будет очком в мою пользу.

— Она взбесится, — выпалил я в ответ на вопрос Марии Петровны.

— Вижу, ты ее хорошо изучил, — улыбается она. — Больше всего на свете Ева не любит, когда к ней относятся как к маленькой девочке.

— Но она и есть маленькая девочка…

— Надеюсь, ты ей этого не говорил?

Говорил. Сто раз говорил. А она в ответ дерзила, язвила и выкидывала разные фокусы.

— Видишь ли, она у нас самая младшая. Среди всей родни, всех двоюродных сестер и братьев. Поздний ребенок.

— Понимаю.

— Ей всегда говорили: ты не доросла, тебе это еще рано, ты маленькая и поэтому мы тебя не возьмем…

— Это многое объясняет, — произнес я.

Я все делал неправильно! Я постоянно давил на больную мозоль козы. А она постоянно бесилась. Я говорил ей ровно то, что она слышала все свое детство и от чего сбежала в Москву.

Надо менять свое поведение.

Это будет непросто. Потому что… да, я, действительно, отношусь к ней как к маленькой девочке.

И, одновременно, вижу в ней женщину. Безумно желанную. Невероятную. Единственную на всем белом свете.

— Можно попросить вас не говорить Еве, что я приезжал? — выпалил я.

И умоляюще посмотрел на Марию Петровну.

— Я постараюсь. Но вообще я не мастер хранить секреты.

— А Сан Саныч… — продолжил я.

— Я его попрошу.

— Не уверен, что он согласится, — вздохнул я. — Похоже, он не в восторге от новостей.

— Дай ему время. Ты свалился как снег на голову. И сразу: я хочу жениться. Больно уж ты резвый!

— Ну, я подумал, что должен сначала поговорить с вами. Потому что ситуация… Ну… В общем, не хотел быть мудаком.

— Но почему сразу жениться? — спросила Мария Петровна.

— А как еще? Староват я в бойфрендах ходить. И я точно знаю: Ева — моя половинка.

— Прям точно? — улыбнулась она.

— Да, — твердо ответил я.

Глава 60

Ева

— Мам, я больше не живу с Артуром, — выпалила я.

Решила начать с мамы. С ней проще договориться.

Я всю жизнь так делала. Если накосячила — то к маме. А уж потом, с ее поддержкой, мы разбирались с папой.

Не то чтобы папа у меня сильно строгий… Хотя временами старается таким быть. Просто он более вспыльчивый и эмоциональный. И очень не любит, когда ему противоречат. В этом он похож на Артура…

Да при чем тут вообще Артур? Почему он все время вертится в моей голове? Я категорически против этого.

— Почему, Солнце? — спросила мама.

Кажется, она не сильно огорчилась.

— Я переехала к Веронике. Мы живем втроем с еще одной девочкой, Настей. Трехкомнатная квартира рядом с университетом. Очень удобно…

— А как же Артур?

— В смысле?

— Не расстроился, что ты переехала?

Вот уж не ожидала, что мама в такой момент спросит про чувства Артура! Что с ней такое?

— Думаю, он сейчас прыгает от счастья. Ты не представляешь, как я его достала! — выпалила я.

Мама рассмеялась.

Что смешного я сказала?

— Как думаешь, папа сильно разозлится? — осторожно спросила я.

Уж он-то точно смеяться не будет!

— Я с ним поговорю. Не переживай, все будет хорошо. И еще…

— Что?

— Ты там сильно не обижай Артура. Он хороший.

И положила трубку.

Что это вообще было?!

Артур

Перед отъездом я успел увидеть Сан Саныча.

— Ну что, жених, уезжаешь? — с иронией произнес он.

— Да, самолет через два часа.

— Так торопишься обратно? Даже пары дней в родном городе не побудешь?

— Тороплюсь.

У меня там коза! Скачет где-то, до сих пор не стреноженная.

— У меня к тебе один вопрос.

Я напрягся. Не к добру это…

— А чего ты раньше-то не женился? — спросил профессор. — Не мальчик уже, тридцать пять стукнуло.

А, ну это не страшный вопрос.

— Не на ком было, — ответил я. И добавил: — Оказывается, я Еву ждал.

— Дождался на свою голову, — усмехнулся Сан Саныч. — Дочка-то у меня — не подарок. Вредная и упрямая, как сто тысяч чертей.

— Оказывается, мне такая и нужна.

— А чего тогда упустил?

— Больше не упущу, — пообещал я.

Больше себе, чем Сан Санычу.

— Не говори “гоп”, - снова усмехнулся он. — Попьет она твоей крови…

Тоже мне, новость! Это я понял еще в нашу первую встречу.

* * *

Вчера я прилетел уже ночью. И все равно — с трудом удержался от того, чтобы не рвануть сразу к подруге Ленке, адрес которой узнал от Марии Петровны.

Незачем будить козу в два часа ночи. Лучше забрать ее утром.

А я собираюсь ее забрать!

Нечего ей ошиваться у подруги, которая, к тому же, живет с парнем. В однокомнатной квартире! Вообще не представляю, где там разместилась Ева. В ванной?

— Это Артур, — сообщил я домофону.

И меня впустили.

Дверь мне открыла Ленка собственной персоной. За ее спиной маячил белобрысый татуированный пацан. Коза же нигде не маячила…

— Привет. Я к Еве.

Вернее, за Евой. Но не буду выкладывать сразу все карты на стол.

— Что тебе от нее нужно? — воинственно спросила Ленка.

Что, и тебе объяснять, для чего мне нужна коза?

— Не бойся, ничего плохого.

— Ее здесь нет.

— А где она?

— Переехала.

— Куда?

— А вот этого я тебе не скажу.

— Почему?

— Потому.

Очень содержательный получился разговор!

— Ладно, — сказал я.

И снял кроссовки. Заглянул в комнату, прошел на кухню.

— Эй! — попытался остановить меня белобрысый. — Тебя не приглашали!

— Я сам себя пригласил.

Я плюхнулся на стул. Ленка и белобрысый удивленно и возмущенно на меня уставились.

— Простите, но я вынужден пойти на крайние меры. Пока не скажете адрес — никуда не уйду.

— Ну и сиди! — фыркнула Ленка. — Правильно Ева про тебя говорит: ты наглый и бесцеремонный.

— Она так сказала? А что еще она говорила обо мне?

— Что ты ей нафиг не сдался. И племянник этот твой — тоже. И все ваше семейство, которое ее чуть ли не шлюхой выставило…

— С семейством я уже разобрался. Все все поняли и осознали.

— Разобрался? — удивилась Ленка.

— Ага. И со своим семейством, и с ее.

— В смысле — с ее?

— Летал вчера к Сан Санычу.

У Ленки в буквальном смысле слова глаза на лоб полезли.

— Зачем?

— Сказал ему, что люблю его дочку и хочу на ней жениться, — устало произнес я.

Ленка плюхнулась на стул. Если бы белобрысый ее не подхватил, упала бы мимо стула. Что, не ожидала такого поворота, козья подружка?

А я, признаться, утомился всем подряд повторять одно и то же.

Ситуация просто анекдотическая. Уже полгорода знает, что я женюсь на Еве, а она — ни сном ни духом.

Я объяснился с Никитой. Поставил в известность сестер. Поговорил с Сан Санычем и Марией Петровной. Даже Ленка и ее белобрысый в курсе моих чувств и намерений.

Лишь моя будущая невеста о них не догадывается…

— Диктуй адрес, — скомандовал я Ленке.

И она продиктовала.

Ну все. Коза попалась!

Глава 61

Ева

Ну и стиралка тут! Ей, наверное, лет больше чем мне. У нее даже экрана нет. Только две ручки с названиями программ.

Я позвала Веронику, она объяснила мне, как пользоваться этой древней развалюхой. По ее совету я поставила программу “Деликатная стирка”, хотя постирать мне нужно было джинсы и пару рубашек. У меня с собой совсем мало вещей, я еще не ездила в квартиру Артура за остальными. Поеду в понедельник, пока он будет на работе.

— Реально деликатное стирай вручную, — предупредила меня новая соседка. — Порвет.

— Не проблема, — произнесла я.

И, правда, подумаешь — плохая машинка. Пару кружевных лифчиков постирать руками не сложно. Такая мелочь не испортит мне настроение в этот прекрасный субботний день.

Мои первые выходные по-настоящему самостоятельной жизни. Чем я займусь?

У меня была мысль съездить в “Икею”, прикупить всяких милых штучек для уюта. Мы с Вероникой вчера говорили об этом…

Не успела я додумать мысль, как раздался вопль подруги:

— У нас потоп!

Я бросилась в ванную. Машинка, которую я пятнадцать минут назад запустила, издавала хриплые хлюпающие звуки. И извергала из себя воду.

Мы с Вероникой схватили тряпки и бросились все вытирать.

— Настя! — крикнула Вероника. — Беги помогать! Не хватало еще затопить нижних соседей.

Но Настя не откликнулась.

Мы с Вероникой пытались справиться с потопом, но не успевали убирать воду, как прибывала новая. Хотя машинку из розетки мы уже выдернули.

— Надо перекрыть воду! — выпалила я. — Знаешь, где?

— Не знаю! — испуганно воскликнула Настя. — Надо позвонить хозяйке.

— Обычно вода перекрывается в стояке, — внезапно раздался над нашими головами мужской голос.

Артур! Откуда он тут взялся?

Понятно — Настя впустила. Она стоит рядом. Но он же не должен знать мой адрес!

Артур, не обращая внимания на лужи, прошел прямо к коробу в углу ванной, открыл люк и повернул кран. А потом отодвинул машинку от стены, что-то там сделал, и вода перестала течь.

Только после этого он посмотрел на меня и произнес:

— Привет!

— Привет, — пролепетала я.

— Так, надо слить оставшуюся воду, — деловым тоном выдал Артур. — Нужен тазик и еще тряпки.

Он скинул куртку и протянул ее мне. Снял мокрые носки и закатал штанины. После этого расстегнул рубашку и…

Мы с Вероникой и Настей зависли. И да, моя челюсть тоже упала на пол, хотя мне и раньше приходилось видеть Артура без рубашки.

Я даже без трусов его видела. У меня и фотка есть… Не знаю, почему я сейчас об этом вспомнила.

И почему мне стало так невыносимо жарко.

— А вы кто? — хрипло спросила Вероника.

— Сантехник, — отозвался Артур.

Опять его шуточки с серьезным лицом!

— А откуда вы узнали… Мы же не вызывали сантехника!

— Почувствовал, что вам нужна моя помощь, — улыбнулся Артур.

И я поняла, что обе мои соседки сейчас грохнутся в восторженный обморок.

— Инструменты есть? — спросил он.

— В кладовке что-то…

— Несите.

Артур отдал мне рубашку и занялся нашей машинкой. Он что-то там открутил, наклонил ее, выпустил воду, повернул, снял крышку…

Мы с девчонками, столпившись в дверях ванной, завороженно наблюдали за его точными умелыми движениями. Не думала я, что аналитики умеют чинить древние стиральные машинки…

— Я поняла, что это за сантехник, — прошептала Настя. — Я видела фильмы с таким сантехником.

И мы дружно заржали.

Артур посмотрел на нас строго, как он это умеет, и выдал:

— Вскипятите-ка чаю уставшему сантехнику.

Потом мы сидели на кухне. Артур надел рубашку, его носки сушились на балконе, а девчонки наперебой его угощали. Настя даже блинов напекла! А Вероника достала припрятанную коробку шоколадных конфет с ликером. И сама же их потихоньку трескала.

Артур конфеты не ел. Он смотрел на меня и загадочно молчал. Мне пришлось самой объяснять девочкам, кто он такой.

Просто знакомый. Друг. Наверное…

Вскоре раздался звонок в дверь, в квартиру вошли два парня в комбинезонах и… утащили нашу стиральную машинку! А взамен установили новую.

Суперсовременную, сверкающую, с экраном и кучей разных программ, включая деликатную стирку.

Настя с Вероникой готовы были расцеловать Артура. Он аккуратно, но твердо, пресек эти попытки.

А я не знала, что делать. Поэтому просто сказала:

— Спасибо. Я верну тебе деньги за машинку. Постепенно.

— Нет, — рявкнул он.

Всего одно слово — а столько стали! Аж мурашки по коже.

— Мне не нужны твои подарки! — попыталась упрямиться я.

— А мы не откажемся от такого подарка, — улыбнулась Артуру Вероника.

— Это не подарок, — выдал Артур.

— А что? — не отставала я.

— Ничего.

— Но…

— Забудь! — командным голосом произнес он.

А посмотрел на меня, на девчонок, и выдал:

— Нам надо поговорить.

— О чем?

— Обо всем.

— Говори, я слушаю.

— Наедине.

Артур хватает кружку с чаем. Чая там уже нет, и пить он не собирается. Он просто совершает беспорядочные движения руками. Берет и ставит кружку, вертит в руках чайную ложечку, сжимает салфетку…

Он что, волнуется?

Да ладно. Не может быть!

Артур Стрельцов, ведущий аналитик, грозный лев, рычащий на всех без разбора, волнуется перед разговором со мной?

Наверное, мне показалось. И причина его нервозности не во мне.

Но мне уже стало любопытно. Что он собирается сказать?

Мы идем в мою комнату.

Артур закрывает за собой дверь. Озирается по сторонам. Произносит каким-то напряженным голосом:

— Тут неплохо.

— Вообще отлично! — отзываюсь я. — Университет рядом, очень удобно. Не надо ездить на метро.

— Но дома лучше.

— Теперь мой дом здесь.

— Нет! — снова рычит он.

— Да! — рычу я в ответ.

— Мне это не нравится, — произносит Артур неестественно тихо.

— Мало ли, что тебе не нравится…

— Мне это так не нравится, что я уже которую ночь не сплю, — говорит он уже громче. — Не сплю, не ем, не могу работать…

— Из-за меня?

— А из-за кого же еще! — чуть ли не кричит наш всегда спокойный аналитик. — Это ты ворвалась в мою жизнь, перевернула все с ног на голову, влезла в сердце по самые печенки… А потом просто сбежала! И теперь делаешь вид, что вообще ни при чем.

Я даже немного испугалась. Никогда не видела Артура таким.

Взволнованным. Заикающимся. Вопящим невесть что. Он даже покраснел! И глаза у него совершенно безумные…

— Ты чего? — пролепетала я.

— Я тебя люблю, вот чего.

Он сделал шаг ко мне, схватил меня за руки и притянул к себе.

Я и пикнуть не успела, как его руки обвили мою талию, он зарылся лицом в мои волосы и крепко-крепко прижал меня к себе…

Глава 62

Артур

Как долго я этого ждал!

Ева в моих руках. Я вдыхаю запах ее волос, прижимаю ее к себе — такую хрупкую, нежную, горячую.

Чувствую, что меня бьет дрожь.

От волнения. От счастья. От дикого желания — что уж скрывать.

В груди разливается блаженное тепло. И что-то трепещет. Как крылья бабочки. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного…

Коза попалась. И она не вырывается. Не брыкается и не кусается.

Она поднимает на меня глаза. Я держу ее лицо в своих ладонях. Вижу безграничное удивление.

Она хочет что-то сказать. Но я прикладываю палец к ее губам.

— Тсс!

Они мягкие, нежные и такие манящие, что через меня проходит разряд тока. Я не могу ждать ни секунды.

Я целую ее.

Реальность исчезает.

Я начинаю осторожно, касаясь ее губ легко и нежно. Но потом у меня сносит крышу. И я жадно впитываю их, неистово изучаю, пытаюсь проникнуть глубже…

Мы оказываемся на кровати. Ева подо мной. Я целую ее шею, добираюсь до хрупких трогательных ключиц, и мне хочется съесть их.

Дикое желание. Я весь сейчас состою из диких желаний…

Я уже забираюсь под вырез, я почти рву футболку зубами. Меня трясет, перед глазами пелена…

И тут Ева внезапно отталкивает меня.

— Хватит!

Я замираю.

Сердце бешено колотится. В ушах пульсирует огонь. В груди — проснувшийся вулкан.

Я весь — вулкан.

Как думаете, можно остановить проснувшийся вулкан? Природе такие случаи неизвестны. Но я остановился.

Я смог.

— Ты чего? — снова произносит Ева.

И толкает меня в грудь.

Я приподнимаюсь. Она отползает от меня и забивается в угол кровати.

— Ты что… боишься меня? — поражаюсь я.

— Ты ведешь себя странно, — выпаливает она.

А сама раскраснелась, тяжело дышит, поправляет выбившиеся локоны и прикусывает нижнюю губу…

Блин! Как это больно!

Невыносимо.

Смотреть на нее — такую желанную, такую невозможно сексуальную, помнить, как она только что отвечала на мои поцелуи… Да, отвечала! Она целовала меня в в ответ, она обнимала меня и гладила своими маленькими ладошками.

А теперь Ева смотрит на меня с безопасного расстояния…

Ей было хорошо. Так же, как и мне.

Что случилось?

Наверное, надо объясниться. Более подробно. А то я просто выпалил: “Люблю тебя”. И набросился, как безумный.

— Ева… — начал я. — Я много думал. Я страшно мучился. Все это время. Я считал, что это неправильно. Я сопротивлялся… Но это бесполезно. Я люблю тебя. Я не могу без тебя жить. Ты мне нужна. Очень.

Она смотрит недоверчиво. И слегка испуганно.

Неужели я такой страшный?

Она молчит. Ничего не отвечает. А я волнуюсь так, что готов грызть спинку кровати.

— Кажется, я тебе нравился, — выдавливаю я. — Сначала.

— Это была шутка!

Ева пытается улыбаться.

— Шутка?

— Ага. Я просто издевалась над тобой.

— Не верю.

— Что, не сомневаешься в своей привлекательности? Привык, что девушки штабелями складываются от одного твоего взгляда?

— Ты неправильно обо мне думаешь. На самом деле я очень неуверенный в себе человек.

Ева лишь усмехается.

Почему мы говорим обо мне? Все должно было быть не так!

И тут меня пронзает запоздалая мысль: я даже цветов не купил! Приперся с пустыми руками.

Блин. Идиот.

Не умею я ухаживать за юными девушками!

Вместо цветов — стиральная машинка. Очень романтично!

Дебил.

Ева — совсем девчонка. Ей нужны цветы, конфеты и мягкие игрушки. Ей нужна романтика.

Я ее напугал своим напором. Она не ожидала. Еще недавно я говорил ей прямо противоположное, а теперь признаюсь в любви…

Я все делаю не так!

— Давай просто вернемся домой, — говорю я. — И попробуем начать все с начала.

— Что начать?

— Ну… наши отношения.

— Какие еще отношения?

— Будущие.

— Я уже начала все сначала. У меня новая жизнь. Самостоятельная и независимая. Учеба, работа, друзья. Сценарии. Я за этим приехала в Москву. А не за тем, чтобы заводить романы со взрослыми мужчинами.

— Я не предлагаю тебе роман.

— А что ты предлагаешь?

— Выходи за меня замуж.

— Ты рехнулся! — выпаливает Ева.

— Да. Я сошел с ума. И причина этому — ты!

— Я не знаю, что с тобой происходит. Может, у тебя кризис среднего возраста. Может, ты решил утереть нос племяннику. Может, кому-то что-то доказываешь… Не надо втягивать меня в это.

Черт.

Черт, черт, черт!

Как объяснить ей? Как доказать? Какие найти слова? У меня полный ступор. Нет плана на такой случай.

Я не знаю, что делать.

— Поехали домой, — повторяю, как попугай.

— Я останусь здесь.

— Но… Ева… Почему?

— Тут такая классная стиральная машина!

Купил, блин, на свою голову.

Коза издевается надо мной!

— А если серьезно? — спрашиваю я.

— А если я не хочу быть серьезной?

Она улыбается. Только что смотрела букой, а теперь в глазах прыгают чертики.

Я вообще ничего не понимаю…

Глава 63

Ева

Это должен был быть обычный день. Стирка, уборка, поездка в “Икею”.

Ничто не предвещало, что он станет таким… безумным. Таким особенным. Просто невероятным!

Я абсолютно не была готова к тому, что случилось.

Мне казалось, Артур приехал, потому что чувствует за меня ответственность. Он обещал присматривать за мной, я сбежала, ему от этого некомфортно. В первую очередь, перед моим отцом.

Но оказалось…

Нет, он точно сошел с ума!

Его губы на моих губах. Этот вкус благородного темного шоколада… Я его помню. Я никогда его не забывала.

Это горячий шоколад. Он плавит меня. Поджигает кожу. Заставляет кровь кипеть… Артур такой неистовый и страстный, что я абсолютно теряю голову.

Я мечтала об этом с того момента, как впервые его увидела.

В последнее время я очень старалась выкинуть из головы эти мечты. И у меня получилось. Ну, почти.

А сейчас… Боже!

Я растворяюсь в этих безумных ощущениях…

Я даже не заметила, как мы переместились в кровать. Очнулась, когда Артур почти сорвал с меня футболку. Зубами.

И мне вдруг стало страшно…

Все слишком быстро! И слишком внезапно.

Я не поехала с ним.

Он уговаривал, просил, почти угрожал. Во всяком случае, пытался грозно рычать на меня.

Но я чувствую: стоит мне захотеть, и этот грозный тигр станет ласковым котенком. У меня появилась власть над ним. Это так будоражит!

Хочется оторваться за все те унизительные моменты, когда я бегала за Артуром, а он меня отталкивал.

И да, мне все еще страшно. Потому что я не понимаю, что происходит. Что нашло на Артура и сколько это продлится. Он хотел, чтобы я отнеслась к его словам серьезно… Но я не могу!

Он снова предложил мне выйти за него замуж. И, кажется, на этот раз не издевался.

Но вдруг это мимолетный каприз? Он меняет индюшек, как перчатки!

— Я не буду твоей очередной индюшкой, — выпаливаю я.

Мы все еще в моей комнате. Он сидит на кровати. Я стою у окна, опершись спиной на подоконник.

— Ты не можешь быть индюшкой! — рычит Артур. — Ты — коза. Единственная и неповторимая.

— Что? Ты назвал меня козой?

— Это комплимент. Странный, но комплимент.

— Пф-ф! — фырчу я. — А ты тогда….

— Козел. А кто же еще? В крайнем случае козлик.

Странный у нас получается разговор.

То целует, то замуж предлагает, то обызывает козой… С ним точно что-то не то!

— Тебе пора, — говорю я.

— Ты меня выгоняешь? — удивленно таращится Артур.

— Ага. У меня на сегодня большие планы.

— Это какие?

— Стирка, уборка, поездка в “Икею”.

— Я тебя отвезу! — сразу выпаливает Артур.

— Я еду с Вероникой.

— Места всем хватит.

— Не в этом дело…

— А в чем?

— Мне нужно побыть одной.

— А как же я?!

Он смотрит на меня глазами бедного маленького щеночка, которого бросили одного под дождем.

— Ты поедешь домой.

— Без тебя?! Что я там буду делать? Выть от тоски?

— Ну ты же раньше чем-то занимался. Когда меня не было.

На этой фразе Артур уставился на меня удивленными глазами.

— Я не могу вспомнить, как жил без тебя, — выдохнул он.

Когда я выпроводила Артура, меня окружили девчонки. Забросали вопросами и восторженными комментариями.

Я их почти не слышала.

Я стояла и глупо улыбалась…

* * *

Я просыпаюсь с улыбкой каждое утро. С радостным ощущением праздника, какое бывает в детстве перед новым годом или днем рождения. Когда ждешь чуда и подарков.

Мое чудо уже случилось.

Вернее, случается прямо сейчас. И я не хочу торопиться. Я хочу наслаждаться каждым мгновением нашего постепенного сближения.

Я буду разворачивать свой подарок медленно…

А вообще, моя жизнь налаживается по всем направлениям.

Мне написал работодатель. Сам! Это вообще невероятно. Увидел мое резюме на сайте поиска работы и решил, что я могу подойти.

Я выполнила тестовое задание, отправила примеры своих работ, прошла собеседование — и вот я уже младший сценарист в компании “Гамма”, создающей рекламные ролики.

Это, конечно, не совсем кино. Но это неплохой старт. Просто отлично для первого места работы.

Мне невероятно повезло, что меня туда взяли.

Я уже забрала вещи от Артура. Его не было дома, поэтому он мне не препятствовал. Я активно обживаюсь на новом месте. И на новой работе.

В своей новой жизни.

Но кое-что в этой новой жизни по-старому — я вижу Артура каждый день!

Он оказался рядом с университетом в мой первый рабочий день. Хотя это был четверг, рабочее время. Но он был не на работе. Он ждал меня.

— Мне некогда, — сразу выпалила я.

— Чего так?

— На работу тороплюсь.

— Я тебя подвезу. Мне как раз по пути.

— Откуда ты знаешь?

— А куда ты едешь? — спросил он.

Я назвала адрес.

— Ну вот. Говорил же — по пути.

И я села в машину.

Артур внезапно достал с заднего сиденья корзину белых роз и вручил мне.

— Что это? — удивилась я.

— Цветы.

— Зачем?

Артур растерялся. Не знал, что ответить.

Он был такой милый в этой растерянности… Мне ужасно захотелось его поцеловать!

— Надо, — буркнул он.

— Ты хочешь, чтобы я пришла в свой первый день с корзиной роз? Это будет странно. Я не хочу выглядеть странной. Я хочу выглядеть профессионалом.

— Оставь их здесь. Я тебя все равно вечером заберу.

— Я не знаю точно, во сколько закончу…

— Я тебя заберу, — упрямо повторил Артур.

Он притормозил у офиса “Гаммы”, я вышла. Обошла машину, оказалась рядом с Артуром, он опустил окно.

Я наклонилась и поцеловала его. Нежно и легко, едва коснувшись губ.

— Спасибо. Розы очень красивые.

Надо было видеть какое у него было удивленно-блаженное лицо!

Глава 64

Артур

Все причины, которые раньше казались такими значимыми, теперь рассеялись, как дым.

И почему я так боялся любить Еву? Это легко и просто. Это естественно, как дышать.

С Сан Санычем я разобрался, с Марией Петровной поговорил. Ева давно не девушка Никиты. По сути, она никогда ею не была. Они были просто друзьями…

Остался последний аргумент против — разница в возрасте.

Плевать!

Пятнадцать лет — это не так уж и много. Я еще не старый. Я в самом расцвете сил.

А, если Ева будет рядом со мной… этот расцвет продлится очень-очень долго.

Она наполняет меня жизнью. Молодостью. Счастьем.

Мы видимся каждый день. Коза понемногу приручается. Как и все козы, она любит растительность. Так что я таскаю ей цветы охапками. А также конфеты, тортики и мягкие игрушки.

С тех пор, как я узнал о существовании такого цветка, как декоративная капуста, я прошу вставлять его в каждый букет. Коза то дуется на капусту, то хохочет.

А иногда она меня целует…

Но дальше поцелуев у нас дело не идет. Коза упирается рогами.

Сегодня пятница. Забрав ее с работы и вручив очередной капустный букет, я произнес:

— Я тут пытался приготовить оладушки из кабачков. Твое фирменное блюдо. И у меня ничего не получилось! Они развалились.

— Яйца добавлял?

— Ага.

— А муки сколько?

— Ну, не знаю. Сколько-то насыпал.

— Может, муки было мало.

— Может, ты мне покажешь, как их готовить?

Ева смотрит на меня. Улыбается. Да, все это шито белыми нитками. Мы оба знаем, что речь не об оладушках.

Хотя и о них тоже! Я правда их обожаю.

Я замираю. Сердце отбивает барабанную дробь. Согласится — не согласится?

Я уже почти месяц за ней ухаживаю как образцовый романтичный бойфренд! И за весь этот месяц она ни разу не согласилась поехать ко мне домой. И к себе почти не приглашала.

А, если приглашала — то строго на чай. Правда, мы целовались в ее комнате. Как влюбленные подростки.

Но я-то не подросток!

Моя мужская суть требует продолжения.

— Ладно, — внезапно произносит Ева. — Я тебе покажу как готовить оладушки.

Ева снова на моей кухне. Прекрасное дежавю!

Я, под ее чутким руководством, натираю кабачки на терке. Она взбивает яйца с мукой и комментирует свои действия.

— Если муки мало, все развалится. Если много — будет невкусно.

Я тянусь за ножом. Как будто бы. А сам сначала как бы ненароком ее касаюсь, а потом и вовсе заключаю в объятия. На секунду.

Ну, это я так думаю, что на секунду. Но я не могу разжать руки. Просто не получается себя заставить!

Ева в моих руках. Она прижимается ко мне. Не брыкается и лягается. Моя любимая строптивая козочка…

— А помнишь, как ты встретил меня в аэропорту? — вдруг спрашивает она.

— Я этого никогда не забуду! Ты убила меня наповал. Я никогда раньше не встречал никого, хоть немного похожего на тебя…

— А я… Я влюбилась в тебя с первого взгляда, — внезапно выдает она.

— Ева… — ошарашенно шепчу я.

— Но сейчас все по-другому.

Я замираю. Как это по-другому?!

Что еще за новая подстава от козы?

— Тогда я потеряла голову, — продолжает Ева. — А сейчас… Голова вернулась на место. И я люблю тебя еще сильнее.

Мое сердце, остановившееся на целую минуту, снова пускается вскачь. Так и до инфаркта недалеко!

— Ева… — я целую ее. — Я люблю тебя так сильно, что сейчас у меня просто сердце разорвется. От счастья.

Она смеется.

Мы продолжаем целоваться. Я подхватываю ее и усаживаю на стол.

Мне хочется… о, сколько всего мне хочется! Я не могу сдерживаться. Я начинаю расстегивать ее рубашку.

Ева вдруг застывает.

Я чувствую, что она напряглась. В чем дело? Что я делаю не так?

* * *

Ева

Вот мы и добрались до этого момента.

Я люблю Артура. Очень-очень сильно!

Он хочет меня. Я чувствую то же самое. Мое тело горит и трепещет, голова кружится, во рту пересохло. Но…

— Я не хочу торопиться, — шепчу я.

— А я хочу, — бормочет Артур мне в ухо. — Но, раз ты против, то не буду.

— Я должна тебе кое-что сказать… — начинаю я. — Или не должна. Не знаю.

Я совсем теряюсь. Не знаю, как себя вести. Мне хочется сбежать…

— Слушай, я наверное, сейчас поеду домой, — выпаливаю я.

— Что?!

Артур отстраняется. Смотрит ошарашенно. И обиженно.

Думает, я опять ним издеваюсь. А я не издеваюсь! Я просто не знаю, как сказать ему… Мне страшно неловко.

Когда мы познакомились, я вела себя так нагло, так самоуверенно, что ему и в голову не может прийти…

Я всегда так делаю. Когда чего-то боюсь, когда в какой-то сфере чувствую себя неуверенно — я наглею. Это показная наглость. Но он не знает, что она показная…

— Я никуда тебя не отпущу, — выдает Артур. — Ты только что сказала, что любишь меня!

— Я сказала, что влюбилась с первого взгляда, — поправляю его я.

— Я запомнил эти слова…

— Ну, я не то чтобы влюбилась… Просто мне сразу показалось, что ты подходящий вариант, — я снова пытаюсь быть наглой и самоуверенной.

Но мне страшно. Сейчас я признаюсь… И он опять будет считать меня маленькой девочкой.

— Подходящий для чего? — не понимает Артур.

— Подходящий для того, чтобы стать моим первым мужчиной.

Глава 65

Артур

Ева не раз меня удивляла.

С тех пор, как я ее узнал, я постоянно хожу с ошарашенным видом. Но это… Это просто… Самый обалденный сюрприз из всех возможных!

Ева невинна. У нее никогда не было другого мужчины.

Я совершенно не ожидал ничего подобного!

Меня затопила волна нежности. Я чуть не захлебнулся в ней. Мне сдавило горло, я не мог произнести ни слова.

А моя сладкая невинная козочка смотрела на меня испуганно. Как будто я сейчас ее отругаю за то, что она не выполнила домашнее задание.

— Ты совершенно невероятна, — произношу, наконец, я.

И целую ее ладонь. Прижимаю ее к своей щеке, смотрю в распахнутые глаза Евы.

— Ты не ожидал такого, да?

— Не ожидал.

А сейчас меня распирает от внутреннего ликования. Которое я пытаюсь скрыть. Впрочем, безуспешно.

— Тебе это нравится… — выдыхает Ева.

— А ты сомневалась?

— Да.

— Ну ты… дурочка. Моя любимая козочка. Моя сладкая девочка… Моя и только моя!

У меня окончательно сносит крышу.

От близости Евы. От нежности ее кожи. От запаха ее волос.

И от того, что прижимаясь к ней, я ощущаю прелестные зефирки…

Но я наступаю на горло своей мужской природе и произношу:

— Я не буду торопить тебя. Если тебе нужно время…

— Да, нужно. Я думаю… примерно год.

— Что?!

— За год я к тебе точно привыкну.

Она издевается!

Коза снова надо мной издевается.

В глазах чертики, губы растянуты в улыбке. При этом она держит меня за верхнюю пуговицу рубашки. А потом берет… и расстегивает ее.

Запускает свою маленькую ручку мне за пазуху…

— Ева, учти, ты играешь с огнем! — рычу я. — Мне и так очень сложно сдерживаться.

— Посмотрим, насколько тебя хватит, — улыбается она.

И продолжает меня провоцировать, расстегивая вторую пуговицу. Призывно облизывая свои дерзкие губы. И выгибаясь мне навстречу зефирками вперед.

— Ни на сколько! — вырывается у меня.

Я хватаю ее в охапку и тащу в пещеру… то есть в спальню.

Как давно я этого хотел!

Я опускаю ее на кровать, падаю рядом. Я хочу целовать ее везде. От кончиков аккуратных маленьких пальчиков до корней мягких ароматных волос.

И я делаю это.

Ева трепещет в моих руках, отвечает на мои поцелуи сладкими стонами.

А я растекаюсь восторженной лужицей, созерцая ее совершенные формы…

— Ты мой любимый, — шепчет она, когда между нами остается последняя кружевная преграда. — Мой первый. И единственный.

В этот момент я просто умер от счастья и восторга…

— Тебе страшно? — спрашиваю я.

— Нет. С тобой мне не страшно ничего.

Я никогда в жизни не был так нежен. Я — воздушное облако, обволакивающее нежную козочку. Я — россыпь шелковых лепестков…

Но я ничего не могу поделать с тем, что мне придется причинить ей боль.

Ева широко распахивает глаза. Держится за меня, царапая кожу. Прикусывает губу и стонет.

Шепчет:

— Да!

А через некоторое время содрогается в моих руках, окончательно лишая меня остатков разума.

Это самое волнующее и яркое ощущение в моей жизни.

Ева стала моей. Навсегда.

* * *

Голова Евы покоится на моем плече. Я глажу ее по волосам. Она прижимается ко мне своими зефирками.

Я чувствую, что мне очень трудно будет оставить ее в покое этой ночью…

Но я должен сдерживаться изо всех сил.

Для Евы это первый раз… И, пусть она была смелой, страстной и сумасшедшей. Пусть она трепетала в моих руках и просила еще… Ей нужно отдохнуть.

Она сопит мне в шею, я блаженно улыбаюсь… И тут моя козочка вдруг выдает:

— У меня к тебе только один вопрос.

— Какой? — я чую подвох.

От нее всегда можно ожидать подвоха! Даже в такой умиротворенный момент.

— Как тебе моя сморщенная куриная жопка?

Я слышу обиду в ее голосе. Не выдерживаю, и начинаю смеяться.

— Во-первых, жопка не куриная, а козья. Во-вторых… официально заявляю — она самая прекрасная на всем белом свете!

Ева фырчит.

— Ты что, все еще обижаешься?

— Я тебе этого никогда не прощу!

Я переворачиваю козочку на живот, кладу руку на предмет нашего обсуждения. Глажу, сжимаю. Нежно провожу кончиками пальцев…

— Готов заглаживать свою вину до конца дней, — выдаю я. — И зацеловывать все твои обиды.

— Ловлю на слове!

Козочка поворачивается ко мне, она улыбается. И немного смущается — потому что из одежды на ней только простыня. Которую я пытаюсь стянуть. А она сопротивляется.

— Ты такая красивая… — шепчу я. — Что я забываю, как дышать, когда смотрю на тебя.

Она опускает глаза и выдает:

— Ты тоже ничего. Но я это давно знала. У меня есть твоя голая фотка.

— Признайся, ты ее разглядывала?

— Конечно! Но в жизни ты лучше. И больше…

— Это потому что ты рядом… Блин, я скакал голым перед невинным ребенком! — осеняет меня. — Позор на мою седую голову!

Ева гладит меня по голове, перебирает волосы. Я мурчу, как довольный кот.

— У тебя не так уж много седых волос, — замечает она.

— Их стало больше, с тех пор, как ты приехала!

Ева смеется.

— А представь, сколько их еще будет…

— Намекаешь, что я стремительно старею?

— Намекаю, что со мной не соскучишься.

Это я и сам знаю.

Моя жизнь была скучной и однообразной до того, как я случайно завел козу. Зато теперь она заиграла всеми красками…

То ли еще будет!

Глава 66

Ева

Я чувствую себя странно.

Как будто во мне что-то кардинально изменилось. И я, конечно, знаю, что.

Я больше не маленькая девочка. Я стала женщиной. Женщиной Артура…

Хотя он зовет меня сладкой девочкой, сумасшедшей малышкой… и козой! И я даже не обижаюсь на козу. Потому что он произносит это так нежно, так восхищенно, что это звучит как самый изысканный комплимент.

У меня как будто изменилась походка. И движения. И улыбка… Она стала загадочной и блаженной. Именно такую я порой вижу в зеркале.

Все мое тело как будто поет от счастья!

Я не думала, что это будет так… Что это будет настолько… Боже, Артур — это что-то невероятное! Он нежный, страстный, сумасшедший. Он сводит меня с ума. Он заставляет меня умирать сладкой смертью…

Иногда, в какой-нибудь очень неподходящий момент, я вспоминаю, чем мы с ним занимались, и меня бросает в жар. По телу проходит внезапная дрожь, в животе что-то сладко ноет, перед глазами мелькают горячие картинки… Я сижу красная и смущенная. И очень-очень счастливая!

Например, на паре по культурологии. Или на работе, за обсуждением нового рекламного ролика.

И мне кажется, что все на меня смотрят и понимаю, что со мной происходит…

Но ведь на самом деле они не понимают! Я очень надеюсь, что нет.

Сегодня наш режиссер дал мне задание купить несколько разных видов красных футболок. Это нужно для нового рекламного ролика. И, пусть беготня по магазинам не входит в мои прямые обязанности, я, конечно, возражать не стала. Реквизиторы и так в мыле — у нас аврал.

Полдня я бегала по магазинам с высунутым языком. А, когда уже запаслась двумя десятками футболок и направилась обратно в офис, внезапно увидела Арину.

Она шла мне навстречу, болтая по телефону.

В первую секунду я почувствовала желание спрятаться за крупного дяденьку, который как раз оказался рядом. Во вторую мне захотелось просто убежать.

А в третью она меня заметила…

С того самого вечера, как Артур вытащил из кармана мой лифчик, а потом получил по голове от Никиты, я не видела его родственниц.

Он-то, конечно, встречался с сестрами. Для него семья вообще очень важна. И я ни в коем случае не хочу стать камнем преткновения в их отношениях… Артур говорит, что все в порядке. Что он всем все объяснил, и больше никто на меня косо не посмотрит.

Но я не очень в это верю. Конечно, он на них наехал, они во всем с ним согласились. А сами по-прежнему думают, что я легкомысленная вертихвостка, которая сначала крутила с племянником, а потом перекинулась на дядю.

Так что мое желание не встречаться с Ариной вполне понятно. Но она меня уже увидела. И убегать… ну, это совсем глупо.

— Привет! — произнесла сестра Артура. — Какая неожиданная встреча!

Она внезапно меня обняла, и я совсем растерялась.

— Привет, — пробормотала я.

— Как у тебя дела? Как учеба? Я слышала ты устроилась на работу…

— У меня все хорошо. А ты как?

— Ты не торопишься? Давай посидим в кафешке, поболтаем.

О чем Арина хочет со мной поговорить? Ох, не нравится мне это…

— Да не смотри ты так испуганно! Я тебя не съем!

Мы сели за столик ближайшей кофейне. Арина разглядывала меня с улыбкой. Я смущалась…

— Ты носишь мои сережки! — воскликнула она.

И я вспомнила, что надела сегодня свои любимые ромашки.

— Они мне очень нравятся.

— Мне так приятно!

Мы заказали чай, десерты, начали болтать о театре, о кино, о моей работе, и я немного расслабилась. За разговором я даже забыла, что Арина — не моя подружка. А тетя Никиты.

Который, наверное, до сих пор меня ненавидит…

— А ты изменилась, — внезапно выдала она.

И я почувствовала, что краснею. Неужели она может видеть произошедшие во мне перемены?

— Ты просто светишься! — продолжила Арина. — Недавно я видела одного человека… который точно так же сиял.

Я смущенно опустила глаза. Я знаю, о ком она говорит.

— Никогда в жизни не видела Артурчика таким счастливым. И у тебя точно такое же выражение лица… Я так рада за вас!

— А ты… А вы все…

— Мы все должны извиниться перед тобой за тот вечер. Но ты пока что не дала нам такой возможности. Не приходишь с Артуром на семейные встречи, сторонишься нас.

— Мне… Я…

— Ева, ты вообще ни в чем не виновата! Тебе нечего стыдиться!

— А как там Никита? — осторожно спросила я.

— Немного любовных страданий моему племяннику только на пользу. А то привык, что девчонки сами на шею бросаются.

— А он…

— Да все у него хорошо!

— Он меня ненавидит?

— Он зол скорее на Артура. Но это пройдет. Не переживай о нем.

— Ладно…

— Пообещай, что больше не будешь нас избегать, — выдала Арина.

— Я постараюсь.

— Ты бы видела, как Артурчик нас распекал на следующий день после того случая! Всем досталось на орехи. Артур страшен в гневе.

Я улыбнулась, представив эту картину.

— Да он вообще на всех удивил! Пришел к нам, сообщил, что хочет на тебе жениться. А потом помчался к твоим родителям с тем же сообщением…

— Что? — поразилась я. — Артур ездил к моим родителям?

— Я думала ты знаешь, — Арина прикрыла рот рукой. — Упс. Кажется, я выдала тайну.

— Он ездил… когда?

— Да сразу после той драки с Никитой.

— Он… и никто мне не сказал! Ни папа с мамой, ни он сам!

— Он просто очень тебя любит. И готов на все, чтобы ты была с ним.

* * *

— О, это круто, — наш режиссер разглядывал мои покупки. — Вот эта, эта и эта подойдут. Остальные пока уберите.

Это он скомандовал своей ассистентке. А мне сказал:

— Ты на сегодня свободна. Жду тебя в понедельник.

— Конечно!

— Артуру привет, — внезапно выдал он.

Я проследила за его взглядом и увидела, что он смотрит в окно. А там — машина Артура. За рулем которой сидит он собственной персоной. Естественно.

— Вы… вы знаете Артура? — удивилась я.

— Ну конечно. Сто лет с ним знакомы.

Я стояла, как громом пораженная. Артур знаком с моим боссом. Это значит… Неужели я попала сюда по его протекции?

А я думала, что благодаря своим способностям….

Мысль, что мои работы произвели впечатление на рекламщиков, так меня грела! Я думала, у меня есть талант. Думала, что умею придумывать хорошие истории.

А это все обман! Меня взяли, потому что за меня попросил Артур.

Ну почему он все время действует за моей спиной? Как так можно вообще?!

Я хочу сама всего добиваться!

Он все еще считает меня маленькой девочкой. Которая ни на что не способна. Ни работу найти, ни решить, с кем ей встречаться.

Он ездил к моим родителям, когда я даже не подозревала о его чувствах! Когда я не была уверена в своих.

Он решил все за меня! Он не дал мне возможности самой найти работу. По способностям, не по блату.

Я злюсь на его так, что мне хочется рычать!

И выхожу из офиса.

Артур заметил меня, выбрался из машины, стоит улыбается… Я его сейчас убью!

Артур

Я знаю Еву уже почти три месяца.

Мы второй месяц вместе. По-моему, этого вполне достаточно для конфетно-букетного периода.

Нет, я не собираюсь прекращать дарить козе декоративную капусту. И всякие другие штуки, которые ее радуют.

Я просто хочу перестать быть ее парнем или бойфрендом. Как-то это несолидно. При моих-то сединах.

Я хочу, чтобы она стала моей женой!

У меня было две попытки сделать ей предложение. В первый раз она подумала, что я шучу. Во второй обалдела, но тоже не отнеслась к моим словам всерьез.

Пришло время третьего раза.

Я купил кольцо. Я приготовил романтический сюрприз. Во всяком случае, попытался. Романтик из меня так себе… Так что я использовал заготовки. Прошерстил интернет, посмотрел пару романтических фильмов. На перемотке.

В общем, наелся розовых соплей до тошноты.

Мне-то все эти цветочки и сердечки глубоко параллельны. Но козе это нужно. Она маленькая мечтательная девочка. Она любит романтику.

Надеюсь, ее впечтлят мои усилия.

А вот и она.

Вышла из дверей офиса. Идет ко мне.

Как она красива! У меня щемит сердце, а все остальное натягивается звенящей струной. От любви, от желания, от восторга, что это юное прекрасное создание принадлежит мне…

Но что-то козочка сегодня мне не улыбается. Кажется, она не в настроении.

Ничего, мы это поправим… Я надеюсь.

Глава 67

Ева

Я начинаю высказывать свое недовольство еще не дойдя до машины. Потому что меня распирает! Выпаливаю что-то про родителей, про работу…

Но не успеваю сказать и половины того, что собиралась. Артур просто хватает меня в охапку и начинает целовать.

— Сначала целуемся, потом ругаемся, — произносит он командным голосом.

— Кто сказал?

— Я сказал. Правило поцелуя. Действует с этой минуты и навсегда.

— Опять ты командуешь! А меня не хочешь спросить? Вдруг я не желаю с тобой целоваться?

Артур держит меня за талию. Смотрит в глаза. Улыбается.

Мне кажется, я страшна в гневе. Я сейчас ощущаю себя разъяренной тигрицей. Я почти что извергаю огонь. А ему хоть бы что!

Гладит меня по волосам, задерживает руку на шее… и снова меня целует!

Я прикусываю его губу — чтобы знал. Но это его лишь заводит. Меня, оказывается, тоже заводят такие вот боевые поцелуи. Вместо того, чтобы ссориться, мы яростно терзаем губы друг друга.

А потом оказываемся в машине. На заднем сиденье. Где продолжаем наш поцелуйный спарринг… У меня уже обнажено плечо и расстегнут лифчик. Артур продолжает меня раздевать. Но я его останавливаю.

— Ты сказал: правило поцелуя. О большем речи не было.

— Я передумал…

— А я нет! Я хочу поговорить.

— Я тоже хочу.

Я привожу себя в порядок. Артур мне помогает. Застегивает лифчик. Поправляет свитер. Как заботливая мамочка. Я опять чувствую себя маленькой девочкой! Хотя минуту назад была сексуальной тигрицей.

Мы перебираемся на передние сиденья. Артур заводит машину.

— Будем на ходу разговаривать? — бурчу я.

— Ага. Начинай.

Блин! Весь запал ругаться прошел. А ведь я хотела разделать Артура на орехи!

Правило поцелуя — это какая-то подстава…

— Ты считаешь меня маленькой девочкой, — начинаю я.

И выжидательно смотрю на Артура. Думаю: он сейчас начнет возражать, я разозлюсь и выскажу ему все, что о нем думаю.

Но он меня удивил. Он согласился!

— Да. Считаю. И, в то же время, я вижу в тебе невероятно сексуальную женщину. Такая вот путаница у меня в голове.

Ничего себе. Сам признался…

— Ты не должен действовать за моей спиной! — продолжаю я.

— Не должен. Виноват по всем статьям. Признаю свою вину. Готов искупить.

Блин, ну как с ним ругаться, если он со всем соглашается?

— Это ты устроил меня на работу? — задала я конкретный вопрос.

— Я просто предложил старому другу перспективного молодого специалиста. В котором он нуждался.

— А я думала, он сам меня выбрал!

— Он мне сразу сказал: если твоя девушка окажется бестолковой, я ее уволю. Мне дурочки в команде не нужны.

— Так и сказал? — удивилась я.

— Так и сказал. По моей просьбе он дал тебе шанс. Но не более того. Дальше ты действовала сама. И он считает тебя талантливой.

— Правда? — выдохнула я.

— Тебя же не уволили? Значит, правда.

Я сидела и переваривала новость. Я все-таки не безнадежна. Меня держат не просто из уважения к Артуру. А потому что я чего-то стою.

— Ладно, — произнесла я. — То есть… Спасибо. За этот шанс.

— Для тебя — все что угодно.

— Но у меня остался еще один вопрос…

— Знаю, знаю. Я ездил к Сан Санычу. И Марии Петровне.

— Да! За моей спиной!

— Ты же понимаешь, почему я это сделал?

— Потому что я — еще ребенок, и не могу сама решить, кого мне любить?

— Не угадала.

— И не собираюсь угадывать, — надулась я.

— Мне было неловко перед Сан Санычем. Он мне доверил присмотр за дочкой, а я… Я в нее влюбился. Я чувствовал, что должен ему сообщить, что обстоятельства изменились. И что намерения у меня самые серьезные.

— Ты должен был это сообщить мне! А не ему. У нас не феодальные времена!

В этот момент я посмотрела на дорогу и поняла, что мы движемся куда-то не туда.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Куда надо, — спокойно отозвался Артур.

— Вот! Ты опять! — взвилась я. — Опять ведешь себя как… властный тиран!

— Да, я опять так себя веду. И это не последний раз. Я и дальше буду чрезмерно тебя опекать. А ты будешь злиться… Я люблю тебя больше жизни! И переживаю за тебя. И мне хочется защитить тебя от всего мира.

Я сидела притихшая.

Слушала Артура.

То, что он говорил… Мне это нравилось. Как ни странно.

— Ты — упрямая своенравная коза, — продолжил он. — А я люблю все держать под контролем. Так что да, мы будем ссориться. Но это не помешает нам быть просто неприлично счастливыми! Это я тебе обещаю.

От этих его слов у меня даже слезы на глазах выступили!

И тут я увидела, куда мы приехал.

- Это что, аэропорт? — удивилась я.

— Ага.

Артур припарковался, вышел из машины, открыл мне дверь.

— Но зачем… Почему мы здесь?

— Тс-с-с, — он приложил палец к губам. — Просто иди за мной.

И я пошла. Не задавая вопросов. Мне было все равно, куда он меня ведет. Может, мы сейчас сядем в самолет и полетим на Северный полюс… Я готова! С Артуром — хоть на край света.

Я так его люблю!

Этого властного, невыносимого, упрямого, заботливого, нежного… моего мужчину.

Мы входим в здание аэропорта. Пересекаем зал, садимся в лифт и… выходим в очень странном месте.

Это что-то вроде смотровой площадки со стеклянным ограждением. С видом на взлетное поле. На котором кипит жизнь: один самолет выруливает на взлетную полосу, второй взлетает, третий заходит на посадку…

Завораживающее зрелище! Особенно сейчас, в сумерках.

Но еще более завораживает вид накрытого стола у самого ограждения.

На нем и вокруг него расставлены свечи, везде рассыпаны розовые лепестки, стоят высокие вазы с цветами. На столе шампанское в ведерке и изысканная посуда.

Артур устроил мне романтическое свидание!

— Это просто волшебно, — шепчу я.

— Тебе нравится? — с облегчением выдыхает он.

И ведет меня к столу.

Мы одни на площадке. Сумерки сгущаются. Внизу светятся движущиеся огни самолетов. Вокруг нас горят свечи… Как в кино! Только лучше.

— Но почему в аэропорту? — спрашиваю я.

Пока Артур наливает нам шампанское.

— Мы здесь встретились в первый раз, — отвечает он.

Мы чокаемся, я немного отпиваю… А потом начинается что-то невероятное.

Раздаются звуки романтической музыки. Артур поднимается. Подходит ко мне… И внезапно опускается на одно колено, ловко раскрыв на ладони коробочку с кольцом.

— В этом аэропорту я впервые тебя увидел. Я тогда не знал, что ты перевернешь всю мою жизнь. Но сразу понял: ты — чудо. Я люблю тебя. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Ты выйдешь за меня?

— Да! — отвечаю я.

Сразу, без паузы, без раздумий и сомнений. Я люблю этого мужчину! И я точно хочу быть с ним навсегда.

Артур надевает мне на палец кольцо с неприлично огромным камнем, встает с колена, целует меня.

И вытирает пот со лба.

— Ты волновался? — улыбаюсь я.

— У меня руки тряслись? Ты заметила?

— У меня тоже тряслись. Ты почувствовал, когда надевал кольцо?

Артур ставит свой стул поближе ко мне, мы сидим в обнимку, смотрим на самолеты… Перед нами появляются какие-то блюда — красивые, изысканные, наверное вкусные. Это бесшумные официанты начали обслуживание нашего столика.

Но мне кусок в горло не лезет. Я слишком взволнованна. Слишком счастлива…

И я хочу воспользоваться правилом поцелуя! Оно же действует не только, когда мы ссоримся?

Наш поцелуй едва не перешел в нечто большее.

Но Артур его прервал со словами:

— Нам пора.

— Как пора? — растерялась я. — Мы же только начали…

— Продолжим на борту самолета. В бизнес-классе вполне удобно целоваться и пить шампанское.

— Что?! Мы куда-то летим?

— Конечно. Мы проведем выходные в Испании.

— А паспорт? А виза? А мои вещи?

— Я обо всем позаботился.

— Ты опять действуешь за моей спиной!

— Да. Я снова веду себя как тиран.

— Я тебя обожаю! — срывается с моих губ.

— А я тебя люблю.

Эпилог

3 года спустя

Артур

Коза сегодня какая-то загадочная.

С утра носилась туда-сюда по квартире, потом внезапно сорвалась в магазин, а теперь снова слоняется из угла в угол. И в нетерпении бьет копытом.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня и я не могу понять, что за выражение на ее лице. То ли растерянность, то ли испуг, то ли радость… Какая-то необычная смесь эмоций.

— Пока ничего, — отвечает Ева.

И снова куда-то убегает. Я слышу, как хлопает дверь ванной. И погружаюсь в цифры и графики на экране ноутбука.

Через пять минут Ева появляется в дверях моего кабинета.

Выражение ее лица изменилось. Но оно снова необычное. Совершенно мне незнакомое. Она сияет, с трудом сдерживает улыбку, а глаза у нее обалдевшие. И ее точно распирает от желания поделиться со мной какой-то новостью.

Она подходит ближе.

И достает из-за спины какую-то пластмассовую… ручку? градусник? Я не понимаю, что это.

Ева подносит эту штуку ближе к моим глазам, и я вижу, что в пластиковом окошечке нарисованы две розовые полоски. Две полоски…

Где-то я что-то такое слышал. Две полоски… Черт. Не может быть!

— Я беременна, — подтверждает мою сумасшедшую догадку коза.

— Но я же… Но мы же… Ты же еще маленькая! — выпаливаю я.

Ева обиженно хлопает глазами и надувает губы. Да у нее сейчас слезы брызнут из глаз! Знаю я это выражение….

— Ты не рад? — бормочет она.

— Боже, да я… Я сейчас в обморок грохнусь! — честно признаюсь я.

— Так ты рад?

— Я счастлив и напуган!

Я наконец вскакиваю, хватаю Еву в охапку, целую ее, поднимаю на руки, кружусь и ношусь с ней по квартире. Добираюсь до спальни, осторожно опускаю ее на кровать.

— Ты же еще маленькая, — снова повторяю я мысль, которая не дает мне покоя.

— Мне двадцать три!

— Ты такая хрупкая… Ты совсем девчонка…Как ты справишься…

— У моей бабушки в двадцать три уже было четверо детей, — выдает Ева.

— Если бы я мог сделать это за тебя, — вырывается у меня.

— Что? Забеременеть? Представляю тебя с животом! — хохочет моя козочка.

А я задираю ее футболку, целую пока еще плоский животик, спускаюсь ниже… Меня затапливает нежностью. У меня слезы на глазах. Я не хочу, чтобы коза их видела.

Я же мужик!

Я будущий отец.

Блин, у нас Евой будет ребенок! Я пока не могу это осознать. Но бешеная радость просто разрывает меня изнутри.

* * *

— Ты пойдешь со мной? — спрашивает козочка.

Ну все, гормоны захватывают власть. Козочка плохо соображает. Как такое вообще можно спрашивать? Нет, блин, останусь дома и буду смотреть телевизор!

— Конечно, я пойду с тобой! И на УЗИ, и на роды.

— И на роды? — эхом повторяет Ева.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну на такое ответственное мероприятие?

— Но это… некрасиво.

— Какая чушь!

— Я слышала, мужья на родах падают в обмороки. А некоторые потом долго не могут отойти от шока. И больше не хотят своих жен…

— Не переживай, я в обморок не упаду. А уж по поводу моего желания… Ты что, правда веришь, что я могу тебя не хотеть?

Я опускаюсь на колени. Целую живот Евы. Тяну вниз ее шорты…

— Нам пора собираться, — брыкается она.

— Успеем.

Я несу ее на кровать.

— Опять будешь властным тираном? — выдыхает она.

С дерзкой насмешливой улыбкой, которая безумно меня заводит.

— О, да! Я буду тираном. Очень аккуратным и нежным тираном…

Ева

— Как двойня?! — растерянно переспрашивает Артур. — Это точно?

— Двуплодная беременность, — повторяет врач УЗИ. — Вне всяких сомнений.

Я сжимаю руку своего растерянного мужа. Он в ответ сжимает мою. Да так, что у меня кости хрустят!

— Она же… Ева слишком маленькая для двойни! — выпаливает он.

И смотрит на меня едва ли не с ужасом.

— Матка нормального размера, все в порядке. Не переживайте, папаша. Она справится.

— Два ребенка… — снова повторяет Артур.

Он все еще в шоке. А я уже нет.

— У тебя сестренки-двойняшки. Чему ты удивляешься? В твоем роду есть такие гены.

— Это все я виноват! — восклицает Артур.

С искренним раскаянием.

— Конечно, это все ты, — улыбаюсь я. — Без тебя я бы не забеременела.

Наверное, я впервые вижу своего уравновешенного мужа настолько растерянным. Мне его даже немного жалко…

Я глажу его по голове и произношу:

— Не бойся, мы справимся.

— Это я должен тебе говорить! — восклицает он.

* * *

Я, конечно, знала, что Артур любит все контролировать. Знала, что иногда он ведет себя со мной как курица-наседка. Но сейчас… Он превратился в целое стадо заботливых куриц!

Во-первых, он затаскал меня по врачам. Меня проверили от и до, десять раз сказали ему, что со мной все в порядке и я в состоянии перенести двуплодную беременность.

Во-вторых, он изучил всю доступную литературу. Он ходит со мной на курсы подготовки к беременности. Он самозабвенно учится пеленать огромных пупсов и, смешно сказать, разучивает колыбельные! Артур в своем репертуаре — системный подход и четкий план действий.

В-третьих, мы с ним поругались. Несколько раз. Он хотел, чтобы я взяла академ в институте сразу же. И бросила работу.

Институт я отстояла. Я вполне успею получить диплом! Буду сдавать госы уже глубоко беременной, но это не страшно. Не я первая, не я последняя.

Ну, а работу все же пришлось бросить. Он давно на этом настаивал, а сейчас…Сейчас я и сама понимаю, что все не потяну. Надо сосредоточиться на главном.

А главное для меня — семья.

Я стану матерью двоих малышей. Сразу, а не по очереди!

Это невероятно. Немного страшно. Волнующе. Прекрасно!

Конечно, я справлюсь. И с беременностью, и с родами, и с воспитанием. Ведь со мной рядом такой мужчина! Я сама умираю от зависти к себе. Таких мужей больше нет. Точно, нет.

Я так его люблю! Мне сейчас постоянно хочется реветь от любви.

К Артуру, к нашим малышам, ко всему миру… Наверное, это гормоны. Но я все равно всех люблю!

* * *

Артур

Наконец-то мы дома!

Уезжали вдвоем, а вернулись большим семейством. У нас с Евой два сына! Почти одинаковых, но все же разных.

Роман — серьезный мужик, без дела рот не открывает, смотрит изучающе и внимательно. А Кирилл любит поорать, покачать права и показать, кто тут главный. Они такие крошечные! Но в каждом уже виден характер.

Я первым взял их на руки, когда моя бедная козочка лежала обессиленная после поистине жуткой ночи. Как ей было тяжело! И как мужественно она держалась…

Моя жена — настоящий боец. И, в то же время — хрупкая девочка и нежный цветочек. Ромашка, которая иногда выпускает шипы.

Сегодня у нас собрались все родственники. Мои младшие сестры, кстати, недавно вышли замуж. Синхронно, но, к счастью, не за близнецов. Они все делают вместе, и тут себе не изменили.

Они были в диком восторге, когда узнали, что у нас с Евой будут двойняшки. Представляю, как они будут баловать своих племянников!

Вика, конечно, тоже здесь. И Никитос обещал прийти. Со своей девушкой. Они встречаются уже год, у них все серьезно. И мы давно зарыли топор войны.

Сан Саныч и Мария Петровна тоже приехали — познакомиться с внуками. И сейчас в нашей квартире настоящий табор.

Но мальчишки спят. Ева их покормила, и они, довольные и умиротворенные, сосут пустышки, лежа в одинаковых кроватках.

Я забрел на кухню, где Арина с Мариной строгают салаты, а Мария Петровна запекает в духовке что-то очень аппетитное.

— Как себя чувствуешь, молодой отец? — спрашивает меня Сан Саныч.

— Как во сне, — отзываюсь я. — Не могу поверить, что мне привалило такое счастье.

И смотрю на Еву, которая пьет чай с молоком и прислушивается к происходящему в детской.

— Орел! — комментирует Сан Саныч. — Сразу два парня. А у меня одни девчонки получались…

— Зато какие девчонки! — отзываюсь я.

И сажусь рядом с Евой. Обнимаю ее, заглядываю в глаза. Она улыбается.

— Теперь у вас все изменится, — произносит Марина.

— Конец твоему идеальному порядку, — добавляет Арина.

— Если ты не заметила, ему уже давно пришел конец, — улыбаюсь я.

— Хочешь сказать, я неряха? — вскидывается козочка.

— Хочу сказать, ты нормальный человек, который не расставляет баночки в шкафах по цветам и размерам.

— Кажется, там… — вскакивает Ева, прислушиваясь.

— Сиди, я посмотрю. По-моему, тебе показалось.

Я захожу в спальню. Тишина. Мальчишки мирно сопят в своих кроватках. Я сажусь рядом и просто смотрю на них, предаваясь неспешным мыслям.

Кстати, о баночках. Мне уже не хочется расставлять все по цветам и размерам. Это было нервное. На почве стресса и скрытой неуверенности в себе.

А сейчас у меня с нервами все в полном порядке!

Коза их закалила и отполировала. Они теперь как стальные канаты.

Вывести меня из себя практически невозможно. Что бы она ни отмочила — я спокоен. Я просто спокойно разгребаю последствия. И наслаждаюсь послушной, слегка виноватой козой.

А теперь у меня есть еще два маленьких козленка… Стальные нервы — важное преимущество для молодого отца!

Справился с одной козой, разберусь и с тремя.

А, может, потом, их станет больше…

— Семеро! — слышу я голосок Евы над своим ухом.

Я что, это вслух сказал? Я не заметил, как она подошла…

— Семеро козлят, — повторяет она. — Звучит прикольно.

— Ты шутишь? — спрашиваю я.

И чувствую легкую панику, зарождающуюся где-то в районе солнечного сплетения. Иногда даже стальные канаты дрожат под натиском безбашенной козы…

— Конечно, шучу! — хохочет Ева. — Видел бы ты свое испуганное лицо!

— А что? Я не против, — спокойно выдаю я. — Семеро козлят- звучит прекрасно.

Тут уж у Евы глаза становятся испуганными…

Я прячу улыбку.

Снова вглядываюсь в лица своих сыновей. Обнимаю любимую жену.

И чувствую себя на вершине абсолютного счастья…

Конец

Content

Ромашка с шипами
Лина Филимонова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Эпилог