Евгения Горская

Знать правду не страшно

Татьяна Устинова

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а, напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И — главное! — чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская — непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас — читателей — по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь — и дух захватывает!

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива — здесь в самый раз… всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Убийца не чувствовал себя таковым. Он казался себе шахматистом, который смотрит на доску с расставленными на ней фигурами. Это было удивительно, потому что в шахматы он не играл, знал только, как передвигать фигуры.

Они были расставлены на воображаемой доске.

Предстояло сделать первый ход.

3 июля, пятница

Вызов Прохор пропустил. Он всегда ставил телефон на тихий режим, когда проводил планерки.

На улице стояла жара. Коллегам хотелось на свободу, хотя они прилежно делали вид, будто слушают внимательно. Прохору тоже хотелось на свободу, и после планерки он даже подумал, не освободить ли себя от трудовой деятельности прямо сейчас. Увезти Ладу на дачу и наблюдать, как она слегка покачивается в гамаке.

Наблюдать за женой ему не надоедало никогда.

Прохор покрутил в руке телефон, вздохнул и снова положил его на стол. Совесть не позволила покинуть коллег, оставив их мучиться в офисе. Он командир, должен страдать вместе со своими бойцами.

Прохор снова протянул руку к телефону, включил звук, взглянул на список пропущенных вызовов. Лада не звонила, знала, что по пятницам у него планерки. Пропущенных вызовов было два, и оба от человека, с которым Прохор меньше всего хотел разговаривать.

От бывшей жены.

Иногда ему казалось, что Алиса — камень на его шее. Не настолько большой, чтобы потопить, но и не маленький, не дает плыть нормально.

Перезванивать он не стал, конечно. Через полчаса она опять позвонила сама.

И он ответил, хоть и не хотелось.

Бывшая жена была сумасшедшей. То есть ни один психиатр, скорее всего, такого диагноза ей не поставил бы, но Прохор давно и искренне считал ее интеллектуально неполноценной.

— Проша, у меня проблемы, — всхлипнула Алиса. Или ему показалось, что она всхлипнула. — Прошенька, со мной творится что-то ужасное!

«Приехали», — с тоской подумал Прохор и отодвинулся вместе с креслом от стола, как будто это могло ему помочь. Он всегда знал, что она чокнутая, а ему никто не верил.

Вообще-то, верить или не верить было некому, он никому на жену не жаловался. То есть на бывшую жену.

— Проша, спаси меня!

— Меня зовут Прохор, — напомнил он.

Он всегда ей об этом говорил, но она плевала на его напоминания.

— Прошенька, пожалуйста, приезжай!

— Прости, Алиса, не могу. Я на работе.

— Ну давай я приеду! Ты скажи куда, и я приеду!

О господи! Не хватало только, чтобы коллеги видели его вместе с этой идиоткой!

— Проша, поверь мне, это очень серьезно! Я так редко тебя о чем-то прошу!.. — теперь она всхлипнула явственно.

Прохор знал, она не отстанет.

— Проша, не бросай меня! Ты способен бросить в беде собственную жену?!

Она уже десять лет не была его женой.

Она была камнем на его шее.

— Ты где сейчас? — обреченно спросил Прохор.

— Дома, — Алиса повеселела, поняла, что он сдался.

Дома — это в его квартире. В квартире его дальней родственницы. Прохор ту почти не знал и всегда затруднялся точно обозначить родство. Старушка умерла, когда они с Алисой только поженились, и те недолгие полгода, которые он с ней выдержал, они прожили в маленькой хрущевской однушке.

Потом Прохор сбежал, и Алиса осталась в однушке одна.

— Подойди через час к метро! — ненавидя себя, сказал Прохор.

— Лучше зайди домой!.. — Только она умела так жалобно его упрашивать.

Его тошнило от этой жалобности.

— Не зайду! — отрезал он.

Теперь пришлось сдаться ей. Она понимала, когда давить на него дальше становилось опасно.

На свидание с бывшей женой он опоздал. Ненамного, минут на пять. Почему-то он всегда опаздывал к ней на свидания, даже тогда, когда еще радовался встречам с ней.

На свидания с Ладой он не опоздал ни разу.

Алиса ждала его, вглядываясь в выходящую из метро толпу. Замерев, смотрела в толпу взглядом ждущей хозяина собаки, привязанной около магазина.

— Привет, — остановился около нее Прохор. — Я приехал на машине.

Алиса порывисто повернулась, уставилась на него испуганными зелеными глазами. Испуг тут же пропал, она вцепилась в его руку тонкими пальцами и облегченно улыбнулась. Он ее не подвел, приехал.

Алиса совсем не менялась. Она, как и десять лет назад, была изящной и хрупкой. Еще у нее была грива кудрявых рыжих волос. Таких рыжих, что они казались ненастоящими. Прохор знал, Алиса никогда не красила волосы.

— Господи, как я рада тебя видеть!

— Я тоже, — соврал Прохор.

Нет, все-таки она изменилась. Вокруг глаз появились тонкие морщинки. Они были почти не видны, но он заметил.

Алиса была старше Лады. Намного старше, почти на десять лет. Только к Ладе он относился как к умной, хорошо образованной женщине, а с Алисой чувствовал себя как взрослый рядом с ребенком.

Так было в его прошлой жизни, и так продолжалось сейчас.

Алиса отпустила его руку, оглянулась — искала свободную лавочку.

Прохору так сильно хотелось исчезнуть отсюда, что он шагнул к ближайшей лавочке первым, уселся и стал смотреть в пространство перед собой. Алиса садиться не стала. Она покопалась в сумке, вытащила лист бумаги и повертела у него перед глазами.

— Смотри!

— Что это? — не стал смотреть Прохор.

— Штраф!

— Заплати!

— Проша! — Алиса стала прямо перед ним, и ему приходилось смотреть ей в грудь. — Посмотри! Это штраф, но я никогда не превышаю скорость!

— Иногда это происходит незаметно.

Зачем он приехал?.. Знал же, что она ненормальная.

— Проша, я никогда не была на этой улице! Я там не была! Я в тот день вообще не ездила на машине!

Она трясла бумажкой у него перед носом. Надо было встать и уйти, но Прохор нехотя взял листок.

Снимок был черно-белый. Сквозь стекло было видно женское лицо, наполовину скрытое буйными кудрями. Ее кудрями, Прохор ни у кого больше не видел таких волос. Еще на женщине были темные очки.

— Это не я!

— Алиса, заплати и забудь об этом.

— Проша, это не я!

Она смотрела умоляюще и была готова заплакать. Она всегда была готова заплакать, даже когда смеялась.

Еще она умела мгновенно переходить от слез к смеху.

Идиотка!

— Алиса, заплати и забудь! — Прохор поднялся, чувствуя, что больше не в состоянии выдержать ни одной минуты. — Я очень тороплюсь, извини.

— Не уходи! Проша, не бросай меня! — она вцепилась в него так, что тонкие пальцы показались стальными птичьими когтями. — Со мной происходит не только это!..

С ней всегда что-то происходило. Она видела дурной сон, просыпалась в слезах и потом несколько дней изводила его своими страхами.

На соседней лавке дама средних лет копошилась в сумке. Прохор на нее покосился, тетка не обращала на них внимания. Хоть в этом повезло. Не хватало ему еще публичных скандалов.

— Я правда спешу. — Прохору удалось освободиться от Алисиных когтей. — Оплати штраф, и хватит об этом говорить. Хочешь, я оплачу?

Она не ответила, и он быстро пошел прочь, всерьез боясь, что Алиса его догонит и не отпустит. Повезло, догонять его она не стала.

Садясь в машину, он невольно оглядел площадь перед метро. Алисы там не заметил.

Был еще разгар трудового дня, но она ухитрилась испортить ему настроение настолько, что думать о работе Прохор больше не мог. Алиса была вампиром, пьющим его силы.

Он поехал домой, к Ладе. Он обнял жену и больше об Алисе не думал.

6 июля, понедельник

Начало рабочей недели Денис встречал с облегчением. Зимой он успевал за выходные вконец измучиться от скуки, а летом приходилось ездить на дачу, помогать родителям. На даче постоянно находилась какая-то работа. Мама была уверена, что Денис дачу любит и ездит туда с удовольствием, а Денис не хотел ее огорчать и позволял заблуждаться.

Он терпеть не мог сельской жизни.

Он ненавидел стоять в пробках, выбираясь из города и пытаясь в него въехать.

Вчера из-за пробок он приехал совсем поздно, в первом часу, и потому проспал. То, что он опоздает на работу, его не огорчило, режим в фирме был свободный. Огорчило то, что соседка Катя наверняка уже уехала и он не сможет ее подвезти.

Подвозить ее по утрам стало необходимостью.

Спешить было некуда, и Денис не торопился. Сварил пельмени, полил их острым соусом и с удовольствием съел.

Очень хотелось увидеть Катю, и он стал думать, как встретиться с ней вечером. До сих пор проблем с девушками у него не возникало, все получалось само собой.

Катя с самого начала стала особым случаем.

Она равнодушно и вежливо здоровалась с Денисом, встречая его в подъезде, и он тоже равнодушно и вежливо здоровался, а потом поймал себя на том, что ему хочется ее задержать, разговорить. Узнать, почему у нее такие грустные глаза.

Сунув грязную тарелку в посудомойку, Денис быстро оделся и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз. Двор встретил его свежим запахом цветущей липы. Он не знал, что так бодряще пахнет липа, это Катя сказала, когда он пару дней назад окликнул ее, увидев выходящей из подъезда.

Тогда он уже специально ждал, когда она выйдет.

Катя остановилась на крыльце, вдохнула ароматный воздух и тихо сказала:

— Как приятно пахнет липа.

Сейчас вместо Кати у крыльца стояла другая девушка, незнакомая. Вернее, она стояла не у крыльца, а на деревянном ящике и заглядывала в окно первого этажа.

Окна первого этажа были низкие, Денис мог заглянуть в них, не становясь на ящик.

Девчонка, схватившись одной рукой за решетку окна, повернулась к Денису и свободной рукой потыкала в окно:

— Там… там…

— Что там? — остановился Денис.

Вообще-то, он не имел привычки подглядывать в окна.

— Там!..

Девчонка показалась ему не вполне нормальной.

— Там!.. — она затыкала пальцем сильнее и умоляюще пропищала: — Посмотрите!

— Да что там? — недовольно переспросил он.

Она покачнулась и чуть не свалилась с ящика. Денису пришлось ее подхватить.

Ящик оставляла у крыльца соседка с пятого этажа. Она был старая, спускалась вниз и кормила голубей, сидя на ящике. Почему она при этом не садилась на стоящую рядом с подъездом лавку, для Дениса было загадкой.

Иногда дворники ящик уносили, но он откуда-то появлялся вновь.

Денис не собирался разглядывать чужую квартиру, он заглянул в окно случайно, подхватывая девчонку.

То, что он увидел, ему не понравилось. Денис подвинул ящик ногой, встал на него и снова заглянул в окно.

Женщина лежала на полу. Спутанные кудрявые волосы были испачканы чем-то темным.

* * *

Уходить от Лады не хотелось, и Прохор тянул время. Он даже подумал было прогулять денек, но отогнал эту мысль. Нельзя показывать подчиненным дурных примеров.

Телефон зазвонил, когда он хлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли чего.

Если бы Лада не стояла рядом, он не стал бы отвечать. Но врать на ходу, почему он игнорирует звонки, Прохор не решился.

— Да, Алиса, — обреченно ответил он.

То, что сказал ему мужской голос, было за гранью реальности.

— Она жила в моей квартире, — сказал Прохор. — Я сейчас приеду.

Он решительно оборвал вызов и сунул телефон в карман.

— Что-то случилось? — Лада ласково улыбалась.

— У меня умерла родственница, — ничего лучшего Прохор сказать не догадался.

— Какая родственница?

Жена перестала улыбаться, сочувствовала.

— Бывшая жена, — пришлось ему признаться.

— Что?! — Лицо у Лады вытянулось, она даже отшатнулась от Прохора.

— Мы разошлись десять лет назад, — с тоской объяснил он.

— Почему ты мне ничего о ней не говорил?!

— Потому что она ничего для меня не значила! Послушай, мне надо ехать.

— Сколько еще жен у тебя было?

— Нисколько! У меня одна жена, ты! Лада, кончай, мне правда надо ехать.

— Куда?

— Алиса жила в моей квартире. Там сейчас полиция, мне надо туда поехать.

— Почему она жила в твоей квартире? Если вы сто лет назад развелись?

— Так получилось. Я уже тогда нормально зарабатывал. Я снял себе квартиру, а Алиса осталась в квартире моей тетки. Квартира слова доброго не стоит и находится на краю Москвы, я бы и без Алисы не стал там жить. Послушай, я тебе вечером все объясню.

— Ты ее любил?

— Нет! Я люблю тебя, и ты прекрасно это знаешь!

— Прохор, почему ты мне раньше о ней не говорил?

— Потому что я старался о ней не думать.

Это было правдой. Он старался поменьше вспоминать об Алисе, потому что чувствовал себя негодяем, бросившим беззащитного ребенка.

— Она была… чудаковатая.

— В каком смысле?

— В прямом! Она была с большим приветом. Ладочка, прошу тебя, хоть ты будь нормальной! — взмолился он.

— Отчего она умерла? — вздохнув, спросила Лада.

— Еще не знаю. — Он прижал ее к себе, уткнулся носом в волосы.

Он всегда предчувствовал, что все так и кончится.

Именно так. Глупенькая наивная Алиса без него погибнет.

По бывшей теткиной квартире ходили хмурые люди.

Прохор прилежно отвечал на вопросы и не чувствовал ничего, кроме желания поскорее от всего этого отделаться.

Они разошлись очень давно и почти не общались…

Он ничего не знает о ее личной жизни…

В последний раз он видел ее в пятницу. Алисе пришел штраф, а она была уверена, что не превышала скорость. Он посоветовал ей штраф оплатить. Они виделись не дольше пяти минут…

Да, пожалуй, их отношения можно охарактеризовать как дружеские…

Когда они жили вместе, у Алисы была жива мать. Отец умер незадолго до того, как Прохор познакомился с Алисой. Наверное, мать жива и сейчас, о смерти матери Алиса ему сказала бы. О других близких родственниках он не знает…

На самом деле полиция мучила его недолго, а показалось, что вечность.

Сев наконец в машину, он почувствовал, что у него болит голова. Так сильно, что он немного посидел с закрытыми глазами перед тем, как положить руки на руль. Мелькнула мысль вызвать такси, но тогда придется ехать сюда за машиной, а этого Прохору совсем не хотелось, и он, сделав над собой усилие, поехал.

Лада была дома. Выбежала в прихожую, прижалась к нему. Прохор чмокнул ее в лоб и отодвинул. Ему нужно было под душ. Хотелось смыть с себя все неприятное, чужое и жуткое, что витало в маленькой хрущевской квартирке.

— Дай мне аспирину, — попросил он, стягивая с себя футболку. — Голова болит.

Лада принесла таблетку и стакан воды, он проглотил лекарство и наконец встал под прохладную воду.

Он ушел из дома, когда, приехав с работы, увидел, что Алиса моет в ванне щенка. Щенок был уличный, грязный. Два еще таких же щенка копошились на полу в ванной.

— Что это? — спросил тогда Прохор, брезгливо глядя на ни в чем не повинных животных.

— Они живут на стройке, — Алиса засмеялась и, подняв щенка, громко чмокнула его в нос. — Я хочу их взять.

Она их уже взяла.

Ему предстояло жить на псарне.

Вообще-то он понимал, что дольше суток щенки в квартире не продержатся. Собак нужно кормить, с ними нужно гулять, Алиса не станет этого делать. Она быстренько их пристроит в хорошие руки или отнесет назад на стройку, восхищаясь собственной эмпатией.

День тогда был жаркий, такой же, как сейчас. Прохору точно так же хотелось под душ, и он понял, что не сможет наступить голой ступней на дно ванны, покрытой клочками собачьей шерсти.

Не потому, что был очень уж брезглив. Потому что появление щенят оказалось последней каплей, переполнившей его терпение.

Алиса не стала ему женой. Она продолжала оставаться капризным избалованным ребенком, а он устал быть при ней нянечкой.

Он тогда не рискнул сказать, что уходит насовсем. Соврал, что нужно срочно поехать к родителям.

— Обедать будешь? — спросила через дверь Лада.

— Нет! — крикнул Прохор. — Чай сделай!

Он ушел от Алисы, потому что не любил ее.

Он никогда не сможет уйти от Лады, даже если она заведет крокодила.

Прохор вытерся пушистым черным полотенцем, бросил его на стиральную машину. Подумал и комком сунул на полотенцесушитель.

Дурная привычка разбрасывать вещи была у него с детства. Лада терпеливо убирала разбросанную одежду, а Алиса не убирала. Она так же, как Прохор, кидала джинсы и блузки на стулья, и их жилище было похоже на пристанище бомжей.

Но ушел он не потому, что в доме не было чистоты и порядка.

Он ушел, потому что Алису не любил.

Прохор прошел на кухню, сел за стол и придвинул к себе кружку с заваренным чаем.

— Я ее не видел, — сказал он жене. — Ее увезли до того, как я приехал. Она выстрелила себе в голову.

Он отпил чай. Кажется, голова уже не болела.

— Или это сделал кто-то другой, — к собственному удивлению заключил он.

Полицейские версиями с ним не делились, но, насколько он понял, самоубийство они считали возможным.

* * *

На работу Денис не поехал, конечно. Во-первых, было уже поздно, а во‐вторых, не хотелось.

Ему хотелось, чтобы поскорее появилась Катя, и он прислушивался к доносящимся с лестничной площадки звукам.

Она вернулась поздно, в десятом часу. Он не был уверен, что хлопнула дверь именно Катиной квартиры, а не чьей-то еще, но, надеясь на удачу, нажал на кнопку дверного звонка.

Катя открыла почти мгновенно, еще не успела отойти от двери.

— Привет, — сказал Денис.

— Привет, — она устало улыбнулась.

Одну босоножку она успела снять и наклонилась, чтобы расстегнуть другую.

Он смотрел, как узкие ступни влезают в тапочки. Те были расшиты звездами неправильной формы, как на картинках в книжках восточных сказок.

Сама Катя на героиню восточных сказок не походила. У нее были русые волосы до плеч и серые глаза.

Она походила на Аленушку с картины Васнецова.

В детстве мама постоянно водила маленького Дениса по музеям и выставкам. Смотреть на картины ему было скучно, но походы даром не прошли, назвать произведения известных художников он мог сразу.

— Соседка с первого этажа застрелилась, — доложил Денис.

— Что? — с недоумением посмотрела на него Катя.

Без интереса посмотрела. Просто удивилась.

Он бы тоже удивился в подобной ситуации.

— Я утром вышел, а какая-то девушка заглядывала в окно соседки с первого этажа. Рыжая такая соседка, не знаю, как ее звали.

— Алиса, — подсказала Катя.

Она заинтересовалась, посмотрела на Дениса с любопытством.

Он привалился боком к дверному проему.

— В общем, подруга приехала к рыжей, звонила-звонила в дверь, а потом заглянула в окно. Они договорились встретиться, и подруга забеспокоилась. Говорит, что Алиса была очень обязательная, не могла не предупредить, если бы собиралась куда-нибудь уйти.

— Проходи, — перебила его Катя и, повернувшись, прошла в комнату.

Там был полный порядок и идеальная чистота. Но почему-то казалось, что жить здесь хозяйке не нравится и она приходит сюда только потому, что больше идти некуда.

Книги на полках шкафов стояли ровно и аккуратно, а между ними ровно и аккуратно стояли безделушки. Лет двадцать назад комната выглядела бы современно.

Катя села в кресло, Денис уселся в соседнее. Обивка на креслах была потертая.

— Рассказывай, — Катя улыбнулась и слегка ему кивнула. Улыбка получилась невеселой.

Денис не начал рассказывать. Он наклонился к Кате и спросил:

— Почему ты все время такая грустная?

Между креслами стоял журнальный столик. Когда-то такой же был у его бабушки. Та давно его заменила.

Катя резко отвернулась и закусила губу. Профиль у нее был красивый и благородный. Благородства прибавлял нос с легкой горбинкой.

— У моей близкой подруги горе, — призналась она, помолчав.

Денис уже решил, что ответа не дождется.

— У нее умер муж. Остались двое детей.

Она снова повернулась к Денису и снова невесело улыбнулась.

— Близкая подруга? — посочувствовал он.

Ему хотелось протянуть руку и погладить ее пальцы, лежащие на подлокотниках.

— Близкая. Очень близкая. — Катя опять помолчала и, вздохнув, поторопила: — Ну, рассказывай про Алису.

— В общем, полицию вызвал я…

Он говорил, она внимательно слушала.

— Я Алису очень давно знала, — сказала Катя, когда он замолчал. — Здесь раньше жила моя двоюродная тетя.

Что-то подобное Денис предполагал, квартира очень подходила одинокой старушке.

— Тетя меня очень любила, брала к себе на выходные. Я этот двор знала не хуже своего. У меня здесь подружки были. Потом все разъехались, никого не осталось.

Она откинулась на спинку кресла, положила руки за голову.

— В детстве Алиса казалась мне очень красивой. Самой красивой на свете. Я хотела быть на нее похожей.

Денису рыжая соседка красивой не казалась. Обычная женщина хорошо за тридцать. Правда, он не сразу понял, что она женщина хорошо за тридцать, только когда вблизи увидел. Издали соседка казалась молодой девушкой.

— А мужа ее ты знала?

Денис впервые видел, как работает полиция. Его никто не удерживал, можно было почти сразу уйти, но он продолжал упорно стоять на лестнице. Поэтому и увидел, как приехал Алисин муж. О том, что это муж, Денис узнал, когда мужчина объяснялся с ментами.

— Мужа? — удивилась Катя. — Н-нет. Я вообще не знала, что у нее есть муж.

— Подружка тоже не знала, что Алиса была замужем.

Не только Денис не уходил, мешая ментам, подружка Даша тоже упорно стояла рядом с ним.

Даша была моложе Алисы, но тоже не совсем девочка, как показалось ему вначале. Ей было лет двадцать пять.

— Ее убили или она сама?..

— Менты говорили, что похоже на самоубийство. Но пока это не точно.

Катя на мгновение закрыла глаза.

— Если она застрелилась… Выстрел кто-нибудь слышал?

— Ремонт, — пожал плечами Денис.

В квартире над Алисой шел ремонт. Слышимость в доме была такая, что от ремонта измучился весь подъезд.

Денис ремонт делать бы не стал. Дом не вошел в первую очередь реновации, но в том, что через несколько лет он будет снесен, можно не сомневаться.

Впрочем, квартиру здесь он снимал, и беспокоиться о ремонте ему было незачем.

— Катя, давай куда-нибудь сходим, — он с утра хотел ей это предложить. — В ресторан?

— Спасибо, Денис, — она быстро поднялась. — Спасибо. Не хочется, я очень устала.

Надо было как-то объяснить ей, что она очень ему нравится и все такое, но он не нашел, что еще сказать.

7 июля, вторник

Громко прозвенел звонок в дверь, но Катя не пошевелилась, догадывалась, что звонит сосед Денис. Катя его обманула. Выходила несколько дней назад утром из дома, Денис предложил ее подвезти, и она села к нему в машину. И назвала первый пришедший в голову адрес.

Выйдя из машины, она улыбнулась соседу, помахала ему рукой и за пятнадцать минут пешком дошла до дома Ники.

Звонок прозвенел дважды. Она еще немного полежала, встала с постели и, прячась за занавеской, осторожно выглянула в окно. Стоявшая под окном машина соседа медленно подалась назад, замерла, поехала вдоль дома.

Ветки растущих под окнами деревьев слабо покачивались. Деревьев было много, двор вполне можно было принять за сквер. Маленькая Катя любила лазить по деревьям, приезжая к тете. Впрочем, тогда деревья были гораздо ниже.

Хотелось снова лечь и смотреть в потолок, стараясь ни о чем не думать. Еще лучше было бы заснуть, но она понимала, что не удастся.

Она поплелась на кухню, сварила кофе, равнодушно его выпила. Заставила себя принять душ, умыться. Подкрасила глаза.

Больше делать здесь было нечего.

То есть дела имелись, конечно. Скопилась гора грязного белья, на полу, если приглядеться, можно было заметить легкие комочки пыли. Не было ни сил, ни желания наводить чистоту.

Открыв шкаф, она равнодушно осмотрела висящую на плечиках одежду, выбрала бежевое платье-сарафан. Платье ей шло, зимой она долго крутилась перед зеркалом, когда его купила.

Зимой она еще думала, что в любой момент может прекратить ненормальное существование.

Тогда Вадим еще не объявил, что отнимет у Ники детей.

Снова зазвонили в дверь. Звонок прозвучал резко, громко. Катя испуганно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

Ей постоянно приходилось брать себя в руки, потому что Ника этого делать не умела. Она умела только безнадежно плакать.

Можно было похвалить себя за догадливость, за дверью стояли двое мужчин. Катя предполагала, что полицейские обязательно к ней заглянут. Впрочем, об этом любой бы догадался, выслушав вчерашний рассказ соседа Дениса.

Мужчины показали удостоверения, но Катя в них не посмотрела, посторонилась и равнодушно пригласила:

— Проходите.

Она ничем не могла помочь полицейским. Она почти ничего не знала о рыжей Алисе.

Она здоровалась с Алисой и перекидывалась с ней парой слов.

Алиса ни разу не приходила к ней домой, а Катя никогда не пересекала порога соседки.

Катя ни разу не видела, чтобы к Алисе приходили мужчины. Это не означает, что мужчины не приходили, просто Катя такого не замечала.

Она не знала, где Алиса работала, и работала ли вообще. Она понятия не имеет, на что соседка жила. Ясно только, что больших денег у той не водилось, иначе она купила бы квартиру получше.

Кажется, мужчины сразу поняли, что толку от разговора с Катей не будет. Помучили ее минут пятнадцать и ушли.

Катя заперла за ними дверь. Постояла около запертой двери, взяла в руку сумку и поехала к Нике.

* * *

— Поедешь на работу? — спросила Лада.

— Конечно, — удивился Прохор. — Почему я должен туда не ехать?

— У тебя убили жену.

— Моя жена ты! — Прохор зло отодвинул кружку с недопитым чаем. — Пожалуйста, не называй… эту женщину моей женой!

Вчера он весь вечер пытался объяснить ей, что Алиса ничего для него не значила. Он говорил и злился, а Лада кивала и до конца ему не верила.

Это было обидно и несправедливо.

Для него существовала одна женщина — Лада.

Он не верил, что можно влюбиться с первого взгляда. Он вообще не слишком верил, что любовь является главным в жизни и может стать и счастьем, и мучением одновременно.

Он увидел Ладу, и вся его былая жизнь, все прежние проблемы и заботы показались ему ничего не значащей ерундой. Сразу, едва она вошла к нему в кабинет.

— Не возьмешь аспирантку на пару месяцев? — спросил его старый институтский приятель. — Хорошая девочка, и программирует хорошо.

— Пусть приходит, — не отказал приятелю Прохор, твердо зная, что найдет повод отказать аспирантке.

Временная аспирантка была ему ни к чему. Ему нужны постоянные и надежные сотрудники.

Лада приехала на следующий день. Постучав, открыла дверь кабинета и посмотрела на него со спокойным веселым любопытством.

Она тогда показалась ему очень красивой. Настолько, что он ненадолго онемел. Но не это было главное. Что-то отличало ее от всех других женщин.

Что-то необъяснимое, понятное только ему одному.

— Вы замужем? — спросил Прохор, когда обрел способность говорить.

— Нет, — удивилась она, все еще стоя у двери. — А это имеет значение?

— Имеет, — кашлянул он и показал ей на стул. — Садитесь.

Она послушно села, глядя на него все с тем же веселым любопытством.

— Я хочу на вас жениться, — сказал Прохор.

Они до сих пор смеялись, вспоминая ту сцену.

Они поженились через два месяца.

Все еще злясь на Ладу, Прохор прошел в спальню, переоделся. Лада пыталась приучить его к сорочкам и брюкам, как полагается директору солидной компании, но не смогла. Летом Прохор носил футболки, зимой свитера и во все времена года джинсы.

— Ладка, я пошел! — крикнул он жене, засовывая в карманы ключи и прочие необходимые мелочи.

Подбежавшая Лада уткнулась носом ему в плечо.

И тут зазвонил телефон. Прохор, чертыхнувшись, отодвинул жену, ответил на вызов с незнакомого номера.

— Прошенька! — трубка всхлипнула. — Прошенька, боже мой!

— Здравствуйте, Аглая Никитична, — обреченно сказал Прохор.

Только Алиса и ее мать называли его Прошенькой.

Бывшую тещу Прохор не слышал много лет и минуту назад не был уверен, что помнит, как ее зовут.

Вспомнил.

— Кто же с Алисой мог так поступить, Проша? Я не могу в это поверить! Ты ее видел? Полицейские не ошиблись?

— Полицейские не ошиблись, она мертва. Примите мои соболезнования.

— Боже мой! Она так любила жизнь! Проша, я хочу знать, кто… кто так с ней поступил!

— Возможно, она сделала это сама, — неуверенно предположил Прохор.

Черт возьми, менты были почти уверены, что это самоубийство.

— Что ты такое говоришь! Как ты можешь! — Женщина заплакала. — Алиса никогда не пошла бы на такой грех!

Лада отошла от него, села на пуфик.

— Пожалуйста, никогда больше так не говори! — бывшая теща прекратила плакать, голос ее стал твердым. — Никогда так не говори и никогда так не думай! Алису убили, и мы должны убийцу покарать! Надеюсь, ты мне поможешь?

— Конечно, — кивнул Прохор.

— Нужно встретиться со всеми ее подругами и друзьями!

— Да.

— Это нужно начать делать немедленно!

— Да.

Раньше только с Алисой его мучило мерзкое, противное чувство, что он обманывает беззащитного ребенка.

— Я на тебя надеюсь, Прошенька!

— Похороны я возьму на себя, — слушать про поиски убийцы он больше не мог.

— Пожалуйста, держи меня в курсе.

Не только Алиса умела не слышать все, что ее не интересовало. У бывшей тещи тоже хорошо это получалось.

В телефоне тихо щелкнуло. Прохор сунул его в карман.

— Бывшая теща, — объяснил он Ладе.

— Я поняла.

— Я ее почти не помню. Я нечасто ее видел, — Прохор взялся за ручку двери. — Она не верит, что Алиса сама это сделала.

— Ее можно понять. — Лада встала с пуфика и прижалась к Прохору. — Самоубийство всегда вызывает недоверие. Особенно у близких.

Прохор обнял жену одной рукой.

— Ты поедешь туда?.. Будешь искать убийцу?

Даже если Лада не слышала весь разговор, не уловить главного она не могла. Это каждый дурак бы уловил, а Лада не была глупой.

— Я что, с ума сошел? — зло спросил Прохор. — Я еду на работу! Послушай, ну хоть ты меня не мучай! Алиса сделала это сама!

Он повернул ручку, приоткрыл дверь и помедлил. Хотел объяснить, что еще в пятницу понял, что крыша у бывшей жены окончательно поехала. Человек в здравом уме не может утверждать, что никогда не проезжал там, где его зафиксировала камера видеонаблюдения.

Ничего объяснять Прохор не стал. Ему не хотелось ни говорить, ни думать о бывшей жене.

Он поцеловал Ладу и наконец вышел из квартиры.

* * *

Квартира у Ники была огромная. Вадим купил эту квартиру перед женитьбой, Катя была поражена, когда впервые пришла к подруге в гости.

Она тогда за Нику порадовалась, но и позавидовала, если честно.

К тому времени они уже не встречались так часто, как пять лет до этого, но и тогда Ника оставалась для Кати очень близкой.

Они пять лет в университете сидели рядом и делились своими тайнами.

Потом Ника вышла замуж, а Катя все свободное время проводила со своим тогдашним парнем.

А потом все изменилось, и в Катину жизнь вошел кошмар.

Ключи от квартиры у нее были, но Катя позвонила в дверь. Ника открыла заплаканная, бледная.

Катя подругу и понимала, и нет. Понимала, потому что подруге пришлось пережить ужас, когда Вадим выгнал ее из дома и запретил видеться с детьми. Такой стресс бесследно не проходит.

А не понимала, потому что сейчас все плохое было позади. Вадима больше нет, пора перестать рыдать, не пугать детей.

Следом за матерью к двери подбежал Петя, уткнулся Кате в ноги. Она прижала его к себе, погладила. Примчалась Соня, уткнулась в Катю с другой стороны.

— Из полиции больше не звонили? — спросила Катя.

Подруга покачала головой — нет.

— Звонила свекровь.

— Приедет?

Ника снова отрицательно покачала головой.

Катя достала из тумбочки-обувницы домашние тапочки, переобулась и тревожно посмотрела на подругу.

— Она знает?..

— Нет. Кажется, нет.

Самое страшное произошло в пятницу. В тот день Вадим выгнал Нику, а уже тем же вечером он не мог разговаривать ни с кем, кроме дьявола.

Его уже не было в живых.

У него не было времени рассказать матери о том, что происходит в его семье.

Ну и отлично!

— Пойдем играть, — позвал Петя.

— Через пять минут, Петенька, — пообещала Катя. — Мне нужно поговорить с мамой.

Когда позвонили из полиции, Ника с детьми пряталась у Кати на даче. Подруга боялась отвечать на вызов с незнакомого номера, но Катя настояла, чтобы она ответила. И видела, как Никино лицо бледнеет еще больше.

Они тут же вернулись в Москву и отвечали на какие-то вопросы, и Катя боялась, что подруга упомянет про нелады в семье, но Ника ничего лишнего не сказала.

Она плакала и честно отвечала на вопросы.

Она не знала, кто мог желать смерти ее мужу.

Она вообще мало знала о его делах, муж с ней проблемами не делился.

— Как ты думаешь, кто его убил? — тихо спросила Ника, проходя на кухню.

Вопрос был риторический, подруга понимала, что Катя знает не больше ее.

— Кто бы ни убил, он сделал хорошее дело! — в сердцах сказала Катя. Тихо сказала, чтобы дети не слышали.

— Грех так говорить!

— Нет! — отрезала Катя. — Грех было его терпеть!

Ника ухитрилась долго быть счастливой. Прощала Вадиму грубость и смотрела на него любящими глазами.

Как будто Бог лишил ее разума.

— Звонил какой-то Виталий, — подруга включила чайник. Когда тот закипел, заварила для Кати растворимый кофе, подвинула чашку. — Сказал, что он помощник Вадима. Предложил взять на себя похороны. Я согласилась.

— Правильно.

— Свекрови это может не понравиться. Скажет потом, что я похороны мужа на чужих людей спихнула.

— Черт с ней!

Петя не выдержал, вбежал на кухню и дернул Катю за руку:

— Ну пойдем! Ты же обещала!

— Пойдем, — Катя отпила кофе и встала. — Во что будем играть?

— Я буду строить замок, а ты мне помогай.

Соня, лежа на ковре, листала книжку. Читать она еще не умела, разглядывала картинки.

В отличие от брата, девочка почти не требовала к себе внимания. Она была тихой и задумчивой, и Кате иногда казалось, что трехлетний ребенок понимает жизнь лучше матери.

Катя опустилась на ковер, подтянула к себе коробку с лего и весело сказала:

— Начинай свое строительство. Я буду подавать тебе детали.

Она ненавидела этот ковер.

На этом ковре она впервые чувствовала на себе тяжесть тела Вадима.

* * *

Работа Дениса устраивала, работа была интересная и неплохо оплачиваемая. И начальница Ксения его устраивала, он давно считал ее почти подружкой. Ксения в его работу не вмешивалась, с пустыми советами не лезла, а то, что результаты тестировала тщательно и ни малейшей небрежности не пропускала, так это Денис даже ценил.

Ксения была старше его на десять лет, у нее было двое детей и муж, благодаря которому Ксения ездила на «Мерседесе». В их конторе заработать на «Мерседес» было проблематично.

— Ты не заболел? — озабоченно спросила Ксения, когда Денис открыл дверь в офис.

— Нет, — засмеялся он.

— А почему вчера прогулял? — Ксения вздохнула и упрекнула: — Даже не позвонил!

Обойдя Ксению, которая возилась с новой установкой, он бросил рюкзак на стул, наклонился и включил компьютер.

— У меня вчера соседка самоубилась.

— Молодая? — перебирая провода, уточнила Ксения.

— Тридцать пять.

— Обычно в таком возрасте дамы умнеют, — прокомментировала начальница.

— Ума на то, чтобы себе в голову не стрелять, в любом возрасте должно хватать, — Денис подвинул монитор, чтобы не отсвечивал.

— Несчастная любовь? — не отставала Ксения.

— Понятия не имею, — Денис потянулся к лежащим на столе наушникам и запоздало ахнул. — В тридцать пять лет такая любовь, чтобы застрелиться?!

— Любви все возрасты покорны, — пропела Ксения и с укором на него посмотрела.

Денис впервые слышал, чтобы она пела. Голос у начальницы был прекрасный.

Он нацепил наушники, включил музыку, снова поправил монитор и больше ни о чем не думал, кроме программного кода.

Телефон он услышал, когда звонки стали совсем громкими. На экране высветилось имя «Даша», и он не сразу вспомнил, что так зовут вчерашнюю подружку покойной Алисы. Вынул из ушей наушники и с недоумением посмотрел на телефон.

Звонка этой Даши он совсем не ожидал. Записал ее номер только потому, что девушка предложила обменяться телефонами, а он не хотел ее обижать.

— Денис! — волнуясь, пролепетала Даша. — Ты ничего больше не узнал? Больше ничего нового нет?

Ничего нового о самоубийстве Алисы Денис узнать не мог, полицейские вчера одновременно отогнали и его, и Дашу от двери Алисиной квартиры.

Вообще-то, насколько Денис понял, версия самоубийства не была окончательной. Менты допускали, что Алисе кто-то мог помочь отправиться на тот свет.

Неожиданно ему стало интересно узнать, что же произошло на самом деле. Интересно настолько, что расхотелось смотреть на экран компьютера. Раньше Денис считал, что ничего интереснее компьютерных программ не бывает.

— Я больше ничего не знаю, — сказал Денис. — Думаешь, менты мне докладывают?

— Сегодня они снова будут там работать? В квартире?

— Да не знаю я! Ты хочешь попасть в квартиру?

— Хочу, — тихо призналась Даша.

— Зачем?

Она не ответила, только вздохнула. Денис с телефоном у уха зачем-то вышел из пустого офиса и заходил по коридору. Поступок был глупый, по коридору, в отличие от офиса, сновали коллеги.

— Даша, что ты хочешь найти в квартире?

— Книги, — она сказала это совсем тихо, Денис еле расслышал.

— Какие книги?

— По магии, — прошептала Даша.

— Что? — оторопело выдохнул Денис.

Вчера она показалась ему перепуганной, но не сумасшедшей.

Пожалуй, вчера он ошибся, девушка с хорошим приветом.

— Алиса была ясновидящей, — Даша продолжала шептать. Наверное, полагала, что ее могут подслушать потусторонние силы.

— О господи! Ты веришь в эти сказки? — поразился Денис.

Узнать, что произошло с Алисой, было любопытно, но не настолько, чтобы обсуждать это с откровенной дурой. Надо было еще вчера понять, что перед ним слабоумная.

— Это не сказки! Алиса предсказала моей подруге, что она встретит свою любовь. И подруга встретила!

— Я тоже могу предсказать тебе, что ты встретишь свою любовь, — засмеялся Денис. — Ты встретишь свою любовь, выйдешь замуж и родишь столько детей, сколько захочешь. Вот увидишь.

— Не шути так, — грустно попросила Даша. — Ты не веришь, но…

— Алиса была гадалкой? — перебил Денис.

— Не совсем… Она была ясновидящей.

О господи!

— Ты вчера приехала к ней, чтобы она тебе погадала?

— Чтобы она предсказала мне судьбу, — поправила его Даша.

— Ясно. — Денис вернулся в офис. — Если менты снова на тебя выйдут, позвони.

— Хорошо. И ты тоже.

Он положил телефон рядом с клавиатурой, посмотрел на монитор и приоткрыл дверь в кабинетик Ксении.

— Вы верите в ясновидение? Ну… в то, что кто-то может предвидеть судьбу?

Ксения была одной из немногих, перед кем Денис не боялся выглядеть дураком.

Хорошая у него начальница, ему повезло.

— В предвидение? — Ксения отъехала от стола вместе с креслом. — Не верю. — Она подумала и засомневалась. — Или верю? Ох, знаешь, друг Горацио…

— Ксения, я серьезно! Я сейчас узнал, что моя соседка работала ясновидящей.

— Опасная работа, — серьезно заметила начальница. — О чужих тайнах иногда лучше не знать.

— Вот именно, — мрачно подтвердил Денис.

— Ты же сказал, это было самоубийство.

— Теперь я в этом не уверен.

Денис еще постоял, держась за ручку двери, вздохнул и вернулся к компьютеру. Какое-то время мысли о соседке мешали работать, но он умел сосредотачиваться, и вскоре об Алисе думать перестал.

Он не переставал думать о другой соседке.

* * *

То, чего Катя боялась, произошло, когда она собралась уезжать.

Соня тронула ее за руку, потянула вниз, чтобы Катя наклонилась, и прошептала:

— Папа умер, да?

Соня говорила поразительно чисто для трехлетнего ребенка. «Р» выговаривала лучше брата.

— Да, Сонечка. — Катя присела рядом с девочкой и прислушалась. Ника разговаривала с Петей в бывшей комнате Вадима. — Папа умер. Но он все равно тебя любит и всегда будет тебя любить. И всегда будет тебе помогать. Ты этого не увидишь, но это так. Ты просто это знай.

— Он больше не придет?

— Нет.

— Почему?

— Он не сможет прийти, но всегда будет рядом с тобой. Это трудно объяснить. Ты еще маленькая и не все понимаешь. Ты просто это знай.

— А маму он будет любить?

— Будет, — заверила Катя. — Взрослые иногда ссорятся, но это не значит, что они друг друга не любят. Люди ссорятся и мирятся, ничего страшного в этом нет.

— Я не хочу ни с кем ссориться.

— Ну и умница. Не ссорься. Я тоже стараюсь ни с кем не ссориться.

Голоса приблизились, Катя с облегчением поднялась.

— Уходишь? — Подруге не хотелось, чтобы Катя уезжала.

— Да, поеду. — Катя потрепала Петю по голове и сказала всем: — Пока. До завтра.

День был жаркий. Периодически приходилось включать кондиционеры, и Катя боялась, что дети простудятся, попав под сквозняк.

Даже сейчас было жарко. Катя обожала жару. Раньше обожала. Раньше она в июле ездила на море и целый день торчала на берегу. Правда, тогда денег у нее было немного и отдыхать полноценно каждый год не получалось.

Теперь денег было достаточно, Вадим хорошо ей платил.

Теперь не было желания.

Она медленно дошла до метро. Час пик уже прошел, народу в подземке было немного. Появлялись свободные сидячие места, но она все двадцать минут дороги простояла, прислонившись спиной к задним дверям.

Машина соседа Дениса стояла у подъезда, и Катя не удивилась, когда раздался звонок в дверь.

Она ждала этого звонка. Она хотела, чтобы он раздался.

— Привет, — не улыбнувшись, поздоровался Денис. — Как сегодня насчет ресторана?

— Заходи, — посторонилась Катя. — В ресторан не хочу. Я накормлю тебя самодельным ужином.

— Здорово! — почему-то сегодня Денис не улыбался, как обычно.

Сегодня он вообще казался другим, серьезным и умным. Раньше сосед производил впечатление примитивного весельчака, липнущего к каждой увиденной юбке. Прежде он Катю здорово утомлял.

— Я люблю самодельные ужины.

Продукты в морозилке были. Раньше Катя любила готовить. Тушила мясо, жарила рыбу. Мяса и рыбы в морозилке давно не было, теперь здесь лежали коробки с готовыми вторыми блюдами, которые она разогревала в микроволновке.

— Будешь пельмени?

— Буду, — Денис прошел вслед за ней и уселся за стол, наблюдая, как она наливает в кастрюлю воду. — Ты знала, что Алиса была ясновидящей?

— Кем? — не поняла Катя. От удивления она даже замерла с кастрюлей в руке.

— Алиса была ясновидящей. Предсказывала судьбу всяким разным дурочкам.

— За деньги?

Катя поставила кастрюлю на плиту и села напротив Дениса. Вспомнила, что у нее должны быть огурцы и помидоры, и снова встала, чтобы заглянуть в холодильник. Огурец оставался один, а помидоров два. Катя их достала и принялась резать на салатик.

— Наверное, — пожал плечами Денис. — Мне сегодня позвонила девушка, которая первая труп увидела, и рассказала, что Алиса обещала предсказать ей судьбу.

— А полиции девушка это рассказала?

Вода закипела, Катя бросила в нее пельмени.

— Вроде бы нет. Я ничего такого не слышал.

Снаружи окно закрывала листва растущих под окнами деревьев. Катя подошла к окну, посмотрела во двор. Сквозь листву двор было видно плохо.

Мерно тикали висевшие над дверью часы.

Катя достала тарелки, положила в них всплывшие пельмени. Тарелки были дорогие, красивые, их подарили родители на какой-то Новый год.

Катя их не любила.

Она не любила ни одной вещи, приобретенной при Вадиме.

— Знаешь, — призналась она, ставя тарелку перед Денисом, — это нехорошо, я понимаю, но меня смерть Алисы как-то мало трогает. Понимаешь, у моей подруги большое горе, и я могу думать только об этом.

— У нее умер муж? Да? Ты вчера говорила.

— Да. — Катя подала вилки, села напротив Дениса и неожиданно почувствовала, что очень хочет есть. Она забыла, когда в последний раз испытывала чувство голода. Обычно приходилось заставлять себя что-то съесть. — Муж не сам умер, его убили. В пятницу.

Она положила пельмень в рот и с удовольствием принялась жевать.

— Его убили в их загородном доме. Слава богу, он был там один, без семьи. И пока неизвестно, за что его убили.

— А кто убил, известно? — поинтересовался Денис.

Он тоже ел пельмени с удовольствием.

— Нет, — покачала головой Катя. — Тоже неизвестно.

Свои пельмени Денис сильно наперчил. Катя не представляла, как у него от такого количества перца не перехватывает дыхание.

Удобство маленькой кухни было в том, что все можно делать, не поднимаясь со стула. Катя протянула руку, включила чайник, снова повернулась к Денису и призналась:

— Он был редкостной сволочью. Я его ненавидела.

8 июля, среда

Прохор ушел, и Лада принялась ждать вечера. Ей было скучно. Раньше, когда она училась и писала диссертацию, мечтала иметь хоть немного свободного времени, а теперь, когда его стало больше чем достаточно, оказалось, что бездельничать она не любит и не умеет. Впрочем, бездельничать оставалось недолго, начнутся занятия в университете и времени снова не будет хватать.

Телефон зазвонил, когда она собиралась включить пылесос. Городским телефоном они практически не пользовались, но почему-то каждый месяц упорно за него платили.

Лада положила шланг пылесоса на пол, взяла в руки трубку и, вдохнув, сказала:

— Алло.

Трубка пару секунд молчала. Лада уже собралась сбросить вызов, но тут недовольный женский голос громко произнес ей в ухо:

— Вы кто?

— Простите, а вы кто? — опешила Лада.

— Я мама жены Прохора Ильича! — зло и медленно выговорила трубка.

— А я жена Прохора Ильича, — представилась Лада.

Зря она так. Женщина потеряла дочь, разговаривать с ней нужно как-то по-другому. Она, Лада, просто бессердечная хамка.

Хорошо, что Прохор не слышит.

— Примите мои соболезнования, — запоздало посочувствовала Лада.

— Почему у Прохора Ильича не отвечает телефон? — Женщина говорила зло и требовательно. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы снова не превратиться в бессердечную хамку.

— Я не знаю.

— Где он сейчас?

— На работе.

— Дайте мне его рабочий телефон!

Лада взяла в руки лежавший в прихожей мобильный, нашла нужный номер в контактах и продиктовала.

В трубке послышались короткие гудки.

Заниматься уборкой расхотелось, но она все-таки включила пылесос.

Разговор оставил неприятный осадок.

Нужно было сочувствовать матери убитой жены Прохора, а Лада жалела себя.

Ей часто казалось, что сказка, в которую она попала, может закончиться так же мгновенно, как началась. Лада умела прогонять такие мысли, но сейчас это не получалось.

Сейчас предчувствие чего-то нехорошего только крепло.

Наверное, ей следует сходить к психологу.

Лада оглядела комнату, выдернула штепсель из розетки и перенесла пылесос в спальню.

Она попала в сказку неожиданно и странно. В тот день Лада никаких приятных неожиданностей не ждала.

Ей хотелось подработать в каникулы, и на встречу с потенциальным начальником она ехала с равнодушным любопытством. Возьмут на работу — хорошо, не возьмут — тоже не смертельно.

У Прохора вытянулось лицо, когда он ее увидел.

Лада всегда начинала улыбаться, вспоминая ту сцену.

Конечно, некрасивой Ладу назвать было невозможно, но и неземной красавицей она не являлась. В фирме Прохора было несколько молодых женщин, которые вполне успешно могли бы с Ладой конкурировать.

До Прохора никто никогда не смотрел на нее с испуганным восхищением.

Он был первым и единственным.

Она тогда под его взглядом почувствовала себя прекрасной и всевластной, как бывает только в сказке.

Тоскливая мысль, что все сказки когда-нибудь кончаются, появилась позже и без всяких видимых оснований.

Мысль эта сильно портила Ладе жизнь.

Пропылесосить следовало еще прихожую и кухню, но, покончив со спальней, она убрала агрегат в стенной шкаф.

Запиликал сотовый, Лада, не замечая этого, заулыбалась. Она всегда радовалась, когда звонил Прохор.

— Какого черта ты не берешь трубку! — рявкнул он.

— Пылесосила, — улыбаясь, отчиталась Лада. — Прохор, звонила…

— Открой тумбочку! — перебил он. — Левый верхний ящик!

Инкрустированную тумбочку в прихожую Лада купила в прошлом году. Тумбочка Ладе ужасно нравилась, а Прохор только иронически хмыкнул, увидев ее приобретение.

— Там лежат ключи, скреплены белым кольцом. Видишь?

— Вижу, — Лада достала связку. Она лежала здесь с незапамятных времен, Лада была уверена, что это запасные ключи от квартиры родителей Прохора. — Послушай, звонила мама Алисы…

— Знаю! — опять перебил муж. Он всегда ее перебивал, когда злился, но Ладе даже это в нем нравилось. — Я скоро приеду. Если она заявится без меня, не открывай дверь! Никому не открывай и не подходи к городскому!

В телефоне щелкнуло. Лада озадаченно провела им по подбородку и, вздохнув, снова положила на любимую тумбочку.

* * *

Ничего особенного вчера не произошло, но что-то все-таки случилось. Что-то хорошее, отчего Кате стало казаться, что все ужасное, происходившее с ней пять последних лет, отступает, начинает казаться страшным сном, который можно и нужно поскорее забыть. Она снова почувствовала себя прежней Катей. То есть почти почувствовала. Прежняя Катя смотрела на мир иначе и была твердо уверена, что в ее жизни всегда все будет легким и радостным.

«Теперь все так и будет, — сказала себе Катя, проснувшись. — Все будет отлично. Вадима больше нет».

Она понежилась под теплым душем, с удовольствием выпила кофе, надела джинсы и хлопковую блузку, потому что по прогнозу жара должна была смениться легким похолоданием, и принялась ждать, когда позвонит Денис.

Ждать пришлось недолго. Денис позвонил в дверь, она взяла сумку и сбежала вслед за ним по ступеням лестницы.

Потом по-хозяйски села к нему в машину и, засмеявшись, призналась:

— Я тебя обманула. Мне нужно в самый центр, — она назвала адрес Ники. — Я работаю няней.

Признаваться было стыдно и весело.

— Но, вообще-то, я не врушка, — добавила Катя.

Денис посмотрел на нее и взялся за руль. Хорошо посмотрел, с ласковым любопытством.

— Подруга попросила помочь ей с ребенком. Я согласилась. Думала, что это ненадолго, а получилось, что на целых пять лет.

— Жалеешь? — покосился на нее Денис.

— Нет! — твердо сказала Катя. — Не жалею! Если бы не я, все было бы еще хуже.

Вадим был безжалостным, и только она умела его сдерживать.

И Ника долго считала себя счастливой.

Катя видела, Денису хотелось ее расспросить, но задавать ненужных вопросов он не стал. Чувствовал, что делиться подробностями ей не хочется.

Ей повезло, что она его встретила. Рядом с ним забывать прошлое было легче.

— Хочешь, я заеду за тобой вечером? — Денис остановил машину у шлагбаума Никиного дома.

— Хочу, — сказала Катя и спохватилась. — Если тебе не трудно.

— Мне не трудно, — засмеялся он. — Мне этого хочется.

День пошел как обычно. Катя сводила детей на игровую площадку, потом накормила обедом, уложила спать. Обед Ника заказала на дом из ресторана. Кате хотелось сказать подруге, что ей нужно отвыкать от дорогостоящих привычек. Таких денег, как при Вадиме, у Ники больше не будет. Она промолчала, конечно. Ника взрослый человек, сама разберется, как ей жить.

— Сейчас приедет Виталий, — шепотом сказала Ника, когда Катя тихо вышла из детской.

— Кто?

— Виталий. Помощник Вадима.

— Что ему надо? — Катя подумала и направилась на кухню.

— Хочет поговорить насчет похорон.

— Насчет похорон можно поговорить по телефону.

— Не могла же я ему сказать, чтобы он не приезжал!

Вообще-то, могла. Катя именно так и сделала бы.

Но Ника не была Катей.

Ника уже который день не прекращала тихо плакать. Катя забыла, когда плакала в последний раз. Давно, в незапамятные времена. Еще до Вадима.

Домофон запиликал громко, но дети, слава богу, не проснулись.

Катя сначала решила не показываться гостю, но потом передумала, вышла в прихожую вместе с подругой.

Виталий оказался совсем не похожим на шефа. В отличие от огромного Вадима помощник был невысокий, щуплый и суетливый. Он растерянно переводил глаза с Ники на Катю и не знал, к кому обратиться.

Он совсем не походил на Вадима. Взгляд у него был добрый и виноватый.

— Ника, — помогла ему Катя, кивнув на подругу.

— Мои соболезнования.

— Спасибо.

— Проходите, — Катя повела Виталия в гостиную. Подруга даже это сделать не догадалась, вытирала глаза бумажным платком и комкала его в руках.

Но на вопросы Виталия Ника отвечала хорошо, тихо и спокойно. Кате только один раз пришлось вмешаться.

Обсудив число гостей на похоронах, Виталий робко посмотрел на Нику и спросил:

— Почему Вадим один поехал на дачу? Он хотел с кем-то встретиться?

— Ника с детьми в тот день были у меня на даче, — быстро ответила за подругу Катя. — Нас и звонок из полиции там застал.

Они были на даче и понятия не имеют, чем занимался Вадим.

Хорошо, что дети спят. Они могут сказать что-то такое, чего даже доброму Виталию знать не стоит.

Ника, закрыв лицо руками, зарыдала. Катя одна проводила Виталия до двери.

* * *

В дверь позвонили минут через двадцать после того, как Лада поговорила с мужем. Она не стала прятаться за дверью. Во-первых, это было глупо. А во‐вторых, что-то ей не нравилось в том, как Прохор себя ведет.

Впрочем, она плохо представляла, как правильно себя вести в его ситуации.

Лада распахнула дверь. Женщина за дверью смотрела мимо Лады, как будто силилась рассмотреть что-то в глубине квартиры. Она была худенькая и невысокая, с седыми кудрявыми волосами до плеч.

— Мне нужны ключи от квартиры дочери, — все так же не глядя на Ладу, неприязненно сказала гостья.

Глаза у нее были сухие.

Лада протянула руку, взяла с тумбочки связку ключей и протянула.

Женщина отчего-то помедлила, перед тем как их взять. И тогда Лада зачем-то предложила:

— Хотите, я вас отвезу?

Женщина замерла, зажав связку ключей в руке, и неохотно кивнула. Она так и стояла за дверью, пока Лада быстро переоделась, схватила сумку и заперла квартиру. Потом молча смотрела мимо Лады в лифте и, только сев в машину, нехотя разжала губы.

— Адрес знаете?

— Нет, — призналась Лада, уже успев пожалеть, что вызвалась поработать таксистом.

Она ни в чем не провинилась перед этой теткой, а чувствовала себя виноватой.

Бывшая теща Прохора продиктовала адрес, Лада повторила его навигатору и всю дорогу старалась не коситься на сидевшую рядом даму. Та ее не замечала. Минут через десять она достала телефон, сказала кому-то, что едет, и потребовала, чтобы ее собеседник не опаздывал.

Это потом, когда Лада остановила машину у нужного подъезда и к вылезающей из машины женщине подошел человек в полицейской форме, Лада поняла, что, скорее всего, Алисина мать звонила из машины ему.

Наверное, квартира считается местом преступления и войти туда без полиции нельзя.

Надо было уезжать отсюда, но Лада медлила. Она тоже вышла из машины и закурила. У подъезда на лавочке сидела девушка. На какое-то время она скрылась в подъезде, потом вышла снова.

Лада поискала глазами урну, увидела ее около лавки, выбросила окурок.

Надо уезжать.

— Простите, вы Алисе кто? — робко спросила девушка.

Она смотрела на Ладу виноватыми испуганными глазами.

— Родственница, — сказала Лада.

— А это мама, да? — девушка кивнула на подъезд.

— Да.

— Похожа на Алису.

Машина Прохора подъехала с явным превышением скорости, резко остановилась, едва не ударив в бампер Ладиного «Пежо». Лада и девушка уставились на вылезающего из машины Прохора.

— Я же тебе сказал!.. — зло выговорил Прохор, мельком взглянул на Алисину собеседницу и тяжело выдохнул: — Езжай домой!

Прохор вбежал в подъезд, Лада и девушка проводили его глазами.

— Это мой муж, — зачем-то сказала Лада.

— Алиса ничего о родственниках не рассказывала, — с грустью произнесла девушка. — Я знала только, что у нее мама есть. Алиса с мамой при мне однажды по телефону разговаривала.

— Вы дружили?

— Я бы хотела с ней дружить, но… Алиса была знаменитостью.

Наверное, Лада посмотрела на девушку с большим удивлением, потому что собеседница пояснила:

— Алиса была ясновидящей. Вы не знали?

— Нет, — покачала головой Лада.

— Алиса была очень скромная. Если даже родственники не знали… — Девушка тяжело вздохнула и прошептала: — Это я ее первая увидела. В окно. Ужас! Она лежала на полу.

— И в полицию вы позвонили?

— Нет. Сосед вышел, он позвонил. Меня зовут Даша, — спохватилась девушка.

— Лада.

— Лада, пожалуйста, продайте мне Алисины книги.

— Об этом нужно разговаривать с ее матерью.

— Я понимаю. Но к маме сейчас приставать неловко, — Даша снова тяжело вздохнула. — Я хочу купить ее книги. За любые деньги.

— Вообще все книги? — зачем-то уточнила Лада.

— Книги по черной магии.

— Что?

— Книги по черной магии не переиздаются. А у Алисы они есть. Были.

— Даша, неужели вы верите в черную магию? — поразилась Лада.

Девушка не производила впечатления сумасшедшей. У нее были красивая стрижка и длинные красивые ногти. На ногтях указательных пальцев цветочки.

— Верю!

— Но… это глупость какая-то.

Даша молча и виновато опустила глаза.

— Диктуйте телефон, — вздохнула Лада. — Я позвоню, если насчет книг что-то прояснится.

Прохор не станет даже слушать о каких-то книгах.

Она сейчас просто обманывает доверчивую девушку Дашу.

Когда-то Лада взяла за правило никому не навязывать своих услуг. Напрасно сегодня от этого правила отступила. Ничего хорошего из этого не вышло.

Чувство вины, возникшее, когда она увидела бывшую тещу Прохора, только усилилось.

Чувствовать себя виноватой Лада не привыкла и по дороге домой пообещала себе поменьше думать о бывшей жене Прохора. Ее все это не касается.

* * *

Ничего особенного вчера не произошло, но что-то все-таки случилось. Что-то хорошее, отчего Денису с самого утра хотелось улыбаться.

Это даже Ксения заметила.

— Что ты веселишься? — подозрительно спросила начальница.

— Я? — удивился Денис, снимая наушники.

— Ты, ты! Сияешь, как масленичный блин.

— Погода хорошая.

— Ничего хорошего в этой погоде нет! В жару надо на пляже лежать.

— Возьмите отпуск, — посоветовал Денис.

— Возьмешь тут! — фыркнула Ксения. — В сентябре работу сдавать, а мы еще половины не сделали.

Начальница сильно преувеличивала, они сделали огромную часть работы и сдадут ее вовремя, даже если оба отправятся в отпуск месяца на полтора. Впрочем, Ксения постоянно ворчала и жаловалась, Денис привык.

День тянулся медленно. Около пяти Денис не выдержал, позвонил Кате, спросил:

— Если я подъеду через час, ты освободишься?

— Освобожусь, — тихо сказала она.

Он был уверен — она его звонку обрадовалась.

Ничего особенного вчера не произошло, только со вчерашнего вечера он знал, что Катя будет ему радоваться.

— Ксения, я ушел! — крикнул он в приоткрытую дверь.

— Пока! — обиженно крикнула Ксения.

Завтра она будет ворчать, что он мало того что постоянно опаздывает, так еще и уходит в разгар рабочего дня.

Ее ворчания ничего не стоили. На самом деле она боялась, что Денис уволится.

Катю он увидел, подъезжая к шлагбауму, у которого утром ее высадил. Денис выскочил из машины и крепко ее обнял. И она обняла его тоже.

— Я по тебе весь день скучал, — прошептал он.

Она отстранилась, заглянула ему в глаза.

Катя смотрела нежно и благодарно. Как щенок, которого маленький Денис подобрал однажды на улице.

Мама не разрешила брать щенка, и Денис отвез его к бабушке. Через полгода щенок превратился в огромного лохматого пса непонятной породы. Как ни странно, пес маму любил и радовался ей больше всех, когда Денис с родителями приезжал к бабушке.

Семья страдала, когда пес помер от старости.

— Сегодня наконец пойдем в ресторан, — бодро сказал Денис, отпуская Катю.

Она улыбнулась и кивнула, словно была готова идти за ним куда угодно.

Это была совсем другая Катя. Не та соседка, которая равнодушно цедила слова, когда он с ней заговаривал.

Новая Катя ужасно ему нравилась, но отчего-то сделалось ее жалко.

Они не пошли в ресторан. Они заказали ужин с доставкой на дом и весь вечер снова просидели у Кати.

— Мужа подруги не стало, и я как будто начала жить заново, — словно удивляясь этому, призналась Катя.

— Зачем ты у них работала, если он так ужасно на тебя действовал? — не понимал Денис.

Катя пожала плечами.

— Ника его любила. Ника — это моя подруга. Она какая-то… наивная очень.

Даже вечером было жарко. За настежь раскрытым окном еле заметно покачивались листья растущих у дома деревьев.

— Ну и отлично! Наивная Ника любила мерзавца. Ты тут при чем?

— Я чувствовала, что все это добром не кончится. — Катя тронула пальцем пустую рюмку. Просто так тронула, но Денис снова наполнил рюмки. — Я не могла Нику бросить.

— Ты и дальше будешь работать у Ники?

— Нет, — она покачала головой. — У нее и денег не будет мне платить, и вообще… Пусть занимается детьми, вместо того чтобы рыдать целыми днями. В школу попробую устроиться. Вроде бы учителям неплохо платят.

— Что преподавать будешь?

— Русский и литературу.

Уходить ему не хотелось, но Денис поднялся. Шел двенадцатый час.

И тогда Катя, не глядя на него, тихо попросила:

— Не уходи.

Он на миг замер. Она давно ему нравилась, и он пытался за ней приударить.

А сейчас показалось, что прямо в эту минуту он принимает какое-то очень важное решение.

Денис медленно к ней шагнул, поднял ее со стула и провел губами по щеке. Кожа под губами была гладкая, нежная, а ее губы, когда он их нашел, оказались теплыми и мягкими.

На верхней губе была еле заметная родинка. Денис немного отстранился, наклонился снова и поцеловал родинку.

Он не сразу понял, что сердце у него бьется глухо и громко. Раньше он никогда не замечал биения собственного сердца.

* * *

Аглая Никитична за прошедшие годы почти не изменилась, только в волосах у нее стало больше седины, а на лице появились заметные морщины. Когда-то его поразило, как сильно Алиса похожа на свою мать. Его и сейчас это поразило.

На самом деле они были и похожи, и нет. Алиса смотрела весело и открыто, как верящий в сказки ребенок, и было невозможно в чем-то ей отказать. Аглае Никитичне невозможно было отказать, потому что она была так твердо убеждена в своей постоянной правоте и справедливости, что эта уверенность передавалась окружающим, как при сеансе гипноза. Сеансов таких Прохор никогда не видел, но предполагал, что гипнотизер из тещи вышел бы отличный.

Собственно, он сбежал не только от Алисы, от ее матери тоже.

Справедливости ради стоило признать, что частыми визитами теща им не досаждала. Она приезжала редко, но всегда неожиданно. Оценивающе обводила взглядом квартиру и тут же приказывала Прохору немедленно что-то переставить, передвинуть. Брала с дивана брошенную им или Алисой книгу и грустно говорила:

— Поставь на место.

На место стоило поставить ее, но Прохор послушно исполнял команды.

Вообще-то, он и женился на Алисе, исполняя волю ее матери. Конечно, это не совсем так, он не женился бы, если бы решительно этого не хотел, но он тогда относился к Алисе нежно и ласково и против женитьбы не возражал.

Когда Алиса повела его знакомить с матерью, Прохор никакого подвоха не ожидал. Он пришел не женихом, просто хорошим Алисиным приятелем. Женихом он вышел. Тому, как Аглае удалось так провернуть разговор, что Прохор за два часа превратился из свободного парня в человека, прочно обремененного семьей, можно было только поражаться.

Прохор до сих пор этому поражался.

Он не любил бывшую тещу. Он ее боялся.

Только Алиса и ее мать умели заставить его делать то, чего ему не хотелось.

Страх был нелепый, детский. Прохор давно не позволял никому на себя давить.

Встречаться с тещей не хотелось до смерти. Он ничего не знал об Алисе и не хотел знать, но теща не станет его слушать. Она его не услышит, даже если он повторит это двести раз.

Заходя в квартиру, которая давно стала Алисиной, он готовил себя к тяжелому испытанию. Такового не случилось. Бывшая теща молча и тихо стояла у двери в комнату, где умерла Алиса, и смотрела почему-то в окно. Просто стояла и смотрела. Сначала говорила что-то полицейскому в форме, который топтался в прихожей, а потом, когда полицейский исчез, молчала.

Прохор тоже потоптался в прихожей, как недавно полицейский, потом сел на пуфик.

Тот был новый, купленный уже без Прохора. Раньше здесь стоял стул.

Он не сразу почувствовал, что тещу ему сильно и искренне жаль. Настолько, что он немедленно кинулся бы передвигать мебель, если бы она об этом попросила.

Прошло не меньше двух часов, когда Прохор решительно поднялся и тронул тещу за плечо.

— Пойдемте отсюда, — тихо сказал он. — Пойдемте, Аглая Никитична.

Он слегка потянул ее к двери, она покорно пошла за ним.

Слава богу, Лады у подъезда уже не было. И машины ее тоже.

Он подвел тещу к своей машине. Она села, не сказав ни слова, и потом всю дорогу молчала. Адрес ее он помнил, не стал спрашивать.

Высадил женщину у подъезда, посмотрел, как она скрывается за дверью, и поехал домой.

Лада, услышав, что он отпирает дверь, выскочила в прихожую.

— Подожди, — не дал ей себя обнять Прохор.

Стянул футболку и джинсы, бросил их тут же, в прихожей, и направился в ванную, под душ. Как будто мог подцепить частички чужого горя и теперь пытался их смыть.

Горе было чужим. Он давно не любил Алису.

Он никогда ее не любил.

— Не слушаешься меня! — буркнул он жене, выйдя из ванной.

Футболки и джинсов на полу уже не было.

Алиса никогда не поднимала его вещи.

— Что за дура торчала с тобой у подъезда? — Прохор направился в кухню, сел за стол.

— Девушка Даша, — невесело улыбнулась Лада, включая газ под сковородой. — Она первой обнаружила труп.

— Да, кажется, я ее видел, когда в понедельник там был. О чем вы беседовали?

— Прохор, ты меня любишь?

Лада, повернувшись к плите спиной, смотрела на него серьезными тревожными глазами.

— Знаешь же, что люблю! — поморщился Прохор. Он не понимал, как можно в этом сомневаться.

Он наклонился, поймал жену за руку и потянул к себе.

— Я тебя очень люблю и не хочу, чтобы ты имела отношение к тому, что случилось с Алисой. Пожалуйста, впредь меня слушайся.

— У тебя своя жизнь, а у меня своя? — тоскливо уточнила Лада.

— Нет, — попытался объяснить Прохор. — Жизнь у нас одна на двоих. Но… Я не хочу, чтобы ты имела отношение к тому, что случилось с Алисой. Не хочу, и все!

Лада вырвала руку, подняла крышку над сковородой.

— Так о чем ты беседовала с девушкой Дашей?

— Алиса была знаменитостью. Она ясновидящая.

— Бред! — поразился Прохор. — Раньше она такой дурью не увлекалась.

— А чем она увлекалась? — Лада поставила перед ним тарелку с ужином.

Ужин был такой, как он любил, — отбивная и жареная картошка.

— Ничем, — вздохнул Прохор. — Ладка, пожалуйста, не говори мне о ней больше! Она была мне совершенно чужим человеком.

Он снова поймал жену за руку, усадил к себе на колени. Хотел сказать, что никогда не вспоминал бы о бывшей жене, если бы Алиса периодически ему не звонила. Еще хотел сказать, что ему нужна только одна женщина на свете — Лада. Но ничего не сказал, молча уткнулся жене в грудь.

Все и так ясно.

9 июля, четверг

Дождь пошел неожиданно. Он был редкий, теплый, и Катя не стала доставать зонт. Капли падали на волосы, на лицо. Она обернулась, но машины Дениса у шлагбаума уже не было, и она медленно пошла дальше.

Она прямо сейчас скажет Нике, что больше приезжать не будет. То есть она, конечно, приедет, если возникнет необходимость посидеть с детьми, но не на работу, не за деньги. Просто так приедет, чтобы помочь, как подруга — подруге.

Дождь усилился, и несколько метров до подъезда Катя пробежала.

Она постаралась не обращать внимания на то, что прямо в подъезде на нее навалилась тоскливая безнадежная усталость, почти не оставив следа от той легкой радости, которая только что переполняла Катю рядом с Денисом. Она все последние годы жила в этой безнадежной усталости.

Войдя в лифт, она достала ключи от Никиной квартиры и сжала их в руке. Но отпирать дверь не стала, позвонила в звонок.

Она больше здесь не работает.

Она просто пришла в гости.

— Я думала, это Виталий, — отперев дверь, сказала Ника.

Подруга больше не плакала, лицо у нее было равнодушным и бледным. Но даже заплаканное лицо было красивым.

— Ника, возьми себя в руки! — с тоской попросила Катя.

— Беру, — усмехнулась Ника. — Уже взяла.

Раньше подруга была хохотушкой и великолепной рассказчицей, Катя умирала от смеха, когда подруга копировала кого-нибудь из знакомых.

Подбежал Петя, дернул Катю за руку.

— Пойдем играть!

— Через две минуты, — сказала Катя. — Вымою руки, поговорю с мамой и приду.

Мальчик насупился, но убежал. Он был поразительно похож на Вадима. Не дай бог, чтобы унаследовал его характер.

— Зачем Виталий приедет?

— Понятия не имею, — равнодушно пожала плечами Ника. — Наверное, насчет похорон. Или нужно что-нибудь подписать. Он позвонил, сказал, что хочет приехать. Я не могла заявить, чтобы не приезжал.

Катя посмотрела в окно — дождь перестал.

— Вы завтракали?

— Да. Конечно.

— Мы пойдем гулять, — решила Катя.

Детей нужно держать подальше от Виталия. Так, на всякий случай.

Ника не убивала Вадима, но о том, что творилось в семье, никому знать не стоит.

Не повезло: с Виталием они столкнулись, выходя из подъезда.

— Здравствуйте, — внимательно посмотрел на Катю помощник Вадима. Перевел взгляд на детей и улыбнулся.

Дети дружно и тихо поздоровались.

Их нужно отдать в детский сад. Они стесняются посторонних.

— Бегите, — сказала детям Катя.

Детская площадка была рядом, малыши всегда бежали к ней, когда она выводила их на улицу.

— Вы давно работаете у Вадима? — спросил Виталий, наблюдая за детьми.

Соня запрыгала на батуте, Петя полез на горку.

В прошлом году он упал с горки, насмерть перепугав Катю. Слава богу, никаких травм не получил, отделался парой синяков.

— Давно. Почти пять лет.

— Хорошо знаете семью?

Катя пожала плечами.

Виталий быстро на нее посмотрел и отвернулся, снова уставился на детские аттракционы.

— В пятницу соседи видели около их дома женщину. Там, на даче. Не знаете, с кем Вадим мог там встречаться?

— Понятия не имею. Полиция меня об этом уже расспрашивала. — Катя помолчала и спросила: — Женщина была молодая?

— Предположительно да, — быстро улыбнулся Виталий. — Близко ее никто не видел, но по виду вроде бы не старушка.

— Вы пытаетесь сами найти убийцу?

— Ну… Сказать, что я ищу убийцу, преувеличение. Но я бы хотел знать, кто убил Вадима.

— Вы дружили?

Петя залез на качели, Соня перебралась на горку.

— Нет. У нас были деловые отношения.

— Его могли убить… — Катя попыталась найти подходящее определение. — Соперники по бизнесу?

— Насколько мне известно, таких конкурентов, которые пошли бы на убийство, у нас не было. — Виталий ответил серьезно. — Но мне, может быть, известно не все. А у вас есть предположения?

— Никаких, — вздохнула Катя. Помолчала и спросила то, что ее действительно волновало: — У Ники будут деньги на жизнь?

— Будут. Как пойдет дальше, неизвестно, но сейчас фирма держится. Пока фирма приносит доход, Ника будет получать свою долю.

— Вам нравился Вадим? — неожиданно спросила Катя.

— Нет! — быстро ответил Виталий и усмехнулся. — Но я не девушка.

— Я девушка, но мне он тоже не нравился.

Не надо было этого говорить. Катя пожалела, что не сдержалась.

Виталий наконец пошел к подъезду, Катя вернулась к детям.

Когда через полтора часа она с детьми вернулась домой, Виталия уже не было. Он приезжал, чтобы Ника подписала какие-то бумаги. Ника их подписала, конечно.

Еще окончательно договорились, что похороны будут в субботу.

Хотелось немедленно отдать Нике ключи от ее квартиры, но Катя снова сунула их в карман.

Поработаю до похорон, тоскливо решила она. Потерплю еще два дня.

* * *

— Если Аглая позвонит, отсылай ее ко мне, — попросил Прохор, стоя в прихожей. — Не ведись ни на какие ее просьбы, прошу тебя.

Лада видела, что говорить о бывшей тещей ему не хотелось.

— Она не позвонит, — пожала плечами Лада. — С какой стати ей мне звонить!

— Вчера же она тебя задействовала, — усмехнулся муж.

— Она меня не задействовала, я сама напросилась.

— Больше не напрашивайся!

— Не буду.

Прохор вздохнул, взялся за ручку двери.

— Почему тебе так неприятно говорить об Алисе? — не дала ему уйти Лада. — Я же вижу, что тебе неприятно о ней говорить.

Прохор отпустил ручку, помолчал.

— У Алисы были мозги десятилетнего ребенка. Она была абсолютной дурочкой, и мне было с ней потрясающе скучно. Я не должен был на ней жениться. — Он снова помолчал. — Ты не представляешь, как я радовался, когда сбежал!

— Она тебе изменяла?

— Нет, — быстро ответил Прохор. — То есть мне об этом ничего не известно. Мне было с ней скучно, и я не должен был на ней жениться. Мы были очень разные.

Он снова взялся за ручку двери и снова ее отпустил.

— Когда я с Алисой жил, мне все время казалось, что мной ненавязчиво управляют. Это было… даже жутковато. Я правда был счастлив, когда сбежал.

— Счастлив больше, чем со мной? — ревниво спросила Лада.

— Дурочка! — Прохор усмехнулся. — Это я тогда думал, что счастлив. Теперь знаю, что мое счастье — это ты.

Он опять тронул ручку.

— Пожалуйста, ни о чем с Аглаей не разговаривай. Я правда боюсь, что она заставит тебя подключиться.

— Подключиться к чему? — не поняла Лада.

— Она хочет, чтобы я искал убийцу, — неохотно признался Прохор. — А она умеет добиваться того, чего хочет!

— Подожди! Это же самоубийство!

— Не факт. Во всяком случае, Аглая в самоубийство не верит, — он наконец открыл дверь и замялся. — Если честно, я в самоубийство тоже не верю. Алиса… любила жизнь. И себя любила и берегла. Но это я о прежней Алисе говорю. Прошло много лет, она могла сильно измениться.

Он уже в который раз отпустил дверь, быстро обнял Ладу, чмокнул в лоб и напоследок сказал:

— Сиди тихо, не балуйся и меня слушайся.

Лада заперла за ним дверь.

Без Прохора мгновенно стало скучно.

Теперь она с удивлением вспоминала, что когда-то могла чувствовать себя вполне комфортно без Прохора.

Она училась, мечтала сделать карьеру, встречалась с парнями и не знала, что все это не было настоящей жизнью. Настоящая жизнь только рядом с Прохором.

Вообще-то, теперешняя настоящая жизнь иногда приносила большие огорчения. Это когда она замечала, как женщины кокетничают с Прохором. Из-за этого она и уволилась через месяц после того, как устроилась к нему в фирму.

Прохор любил посмеяться и пошутить, коллеги женского пола смотрели на него восторженными глазами, и Ладе это сильно не нравилось.

Она включила чайник. Не потому, что хотелось кофе или чаю, а чтобы чем-то себя занять. Никогда не ешьте от скуки, советовал известный диетолог. Ешьте только тогда, когда голодны. Лада совету не следует, пьет чай оттого, что нечего делать. Скоро наберет десяток лишних килограммов, и у нее появится занятие — сбавлять вес.

Зазвонил городской телефон. Она помедлила, тоскливо предчувствуя, что большой радости звонок не принесет, и нехотя сняла трубку.

— Я вчера видела в окно, что вы разговаривали с девушкой, — не здороваясь и не представляясь, сказала бывшая теща Прохора. — Кто она?

— Знакомая Алисы, — осторожно сообщила Лада.

— Какая знакомая? Соседка?

— Я не знаю точно. Ее зовут Дарья.

— Вы обсуждали мою дочь? О чем вы говорили?

— Мы просто перекинулись парой фраз. Полиция всех в подъезде расспрашивала, вы же понимаете. Все знают, что случилось.

— О чем вы говорили?

— О том, что это… ужасное горе.

— О чем еще?

— Ни о чем.

Аглая, с которой Прохор запретил Ладе общаться, помолчала.

— Дарью расспрашивала полиция… — последние слова Лада произнесла в пустоту, в трубке уже слышались короткие гудки.

Пить чай расхотелось. Женщина переживала самое тяжелое горе из всех возможных, а Лада опять разговаривала с ней плохо, неправильно.

Она подержала аппарат в руке и положила на место. Взяла мобильный и набрала Дашу.

* * *

— Еще почитай, — шепотом попросила Соня.

Петя засыпал сразу, как только Катя, уложив детей, начинала тихо и монотонно читать им очередную книжку. А его сестра сразу открывала глаза, когда Катя замолкала.

— Спи, — Катя отложила книжку и встала. — Спи, моя золотая. Проснетесь, и будем еще читать.

Она наклонилась, поцеловала девочку в волосики и тихо вышла.

— Заснули? — Ника, свернувшись калачиком в кресле, равнодушно посмотрела на Катю.

— Соня еще не спит, — Катя села в соседнее кресло.

Подруга приподнялась, вытащила из-под себя плед, укрыла им ноги.

— Тебя знобит? — обеспокоенно спросила Катя.

— Так, немного. Это нервное.

— Расскажи, о чем разговаривали с Виталием, — попросила Катя.

— Он больше пытался меня расспрашивать, — усмехнулась подруга.

— Ты сказала, что вы с Вадимом… поссорились?

Они с Вадимом не поссорились. Вадим выгнал Нику из дома и собирался не давать ей видеться с детьми. Это не ссора, это называется как-то по-другому.

— Конечно, нет!

О том, чтобы подруга никогда и никому не говорила про Вадима правду, Катя напоминала с того самого мгновения, когда Нике позвонил незнакомый мужчина, представившийся полицейским.

Впрочем, даже у наивной Ники хватало ума понять, что не стоит навлекать на себя подозрения.

— Я хочу знать, кто убил Вадима!

— Да, — согласилась Катя. — Мне тоже интересно, кто это сделал.

— Кто бы то ни был, он сделал это вовремя, — усмехнулась Ника.

— Это точно.

— Я хочу поехать на дачу.

— После похорон? Правильно, не надо детей держать в Москве.

Катя не успела предупредить, что на даче Нике придется быть с детьми одной, Ника ее перебила:

— Я хочу просто туда съездить. Я хочу знать, как… это произошло.

— Съезди.

Когда-нибудь Нике придется побывать на месте, где убили Вадима. Если хочет сделать это сейчас, ее право.

— Съездишь со мной?

— А дети? — не поняла Катя. — С ними поедем?

Кроме Кати, детей Нике оставить было не с кем. У матери Вадима внуки, конечно, бывали, но о том, чтобы отвезти детей к бабушке сейчас, не могло быть и речи.

— Попроси маму.

— Нет! — отрезала Катя. — Этого нельзя делать!

Ника и сама понимала, что делать этого не стоит. Детям лучше забыть о поездке к чужой тете.

К ней они поехали, когда Катя их украла.

Родители за Катю страшно переживали, и она их понимала.

— Это ненормально! — шипел папа. — Ты полуграмотная азиатка, чтобы податься в няньки?

— Катенька, жизнь проходит очень быстро, — причитала мама. — Тебе скоро тридцать, у тебя ни семьи, ни нормальной работы. Через пять лет ты просто никуда не устроишься!

— Я буду искать работу, — постоянно обещала Катя, но делать этого не начинала.

Только она одна могла защитить от Вадима и детей, и Нику.

— Виталий сказал, что около дачи видели чужую бабу.

— Мне он тоже это говорил, — подтвердила Катя. — Спрашивал, не знаю ли я, кто это мог быть.

— Это из-за нее у нас все… так вышло! Это из-за этой сучки!

— У вас все так вышло, потому что Вадим мерзавец! — разозлилась Катя. — С него надо спрашивать, а не с чужих баб!

— Я хочу знать, кто эта сучка!

— Как ты это себе представляешь? Наймешь частного сыщика? — Катя почувствовала, что устала. — Ника, полиция занимается этим делом. Если найдут бабу, хорошо. Если не найдут, наплевать. Убийцу бы нашли, это важнее! Тебе нужно думать о том, как жить дальше, а не о какой-то бабе.

Она потерпит сегодня и завтра. Нет, еще в субботу, на похороны Вадима нужно сходить. И все!

Она и так выбросила из-за Ники несколько лет жизни.

То есть не из-за Ники, если честно. Даже не из-за детей. Объяснить, почему она ничего не меняла все эти годы, было трудно.

Послышался слабый шорох. Катя вздрогнула, прислушалась. Показалось.

Она с ужасом прислушивалась, когда Вадим впервые потянул ее на ковер.

Рядом спал восьмимесячный Петя. Он болел, плакал всю ночь. Ника валилась с ног, когда Катя утром приехала.

Кате было противно, омерзительно. Она отталкивала Вадима и прислушивалась.

Подруга спала в соседней комнате, а рядом тяжело дышал маленький Петя.

Она не закричала и не убежала из квартиры.

Она не убежала, от страха она словно потеряла последние силы.

Шорох послышался снова. Соня босиком прошлепала в комнату, потерла глазки и вскарабкалась Кате на колени.

Нехорошо, что дети чаще тянутся к Кате, чем к матери.

Им обеим нужно начинать жить по-новому, и Кате, и Нике.

Соня повозилась, затихла. Катя осторожно встала и отнесла ребенка в кроватку.

* * *

— Ой, Ладочка! — к Ладиному удивлению, радостно воскликнула Даша. — Как хорошо, что ты позвонила! Я сама хотела тебе позвонить, только стеснялась.

— Даша, я хочу тебя расспросить про Алису. Расскажи мне о ней.

— Ты же ее родственница! — растерянно ахнула девушка.

— Да. Но… Понимаешь, я ее совсем не знала. Она бывшая жена моего мужа. Но они давно разошлись, много лет назад, задолго до того, как я познакомилась с Прохором, — оправдываться было не в чем, но почему-то очень не хотелось, чтобы Даша подумала, что Прохор из-за нее бросил Алису.

Прохор бы сейчас ее не понял. Мужу на мнение окружающих было искренне и глубоко наплевать.

— Алиса про мужа никогда не говорила. У них были дружеские отношения, да?

— Да, — сочла нужным согласиться Лада.

Ей бы самой хотелось знать, какие у мужа были отношения с бывшей женой. Что-то подсказывало, что Прохор не все Ладе говорит.

— Везет же тем, кто легко расходится! Меня парень в прошлом году бросил, а я до сих пор только о нем думаю и ничего с собой поделать не могу.

— Все люди разные, характеры непохожие. Ты хотела, чтобы Алиса тебя… излечила?

— Я хотела знать, что со мной будет. Алиса предсказала моей подруге будущее, и все случилось точно как она сказала. Подруга через неделю после сеанса встретила парня, и у нее теперь все отлично.

— Даша, я не верю в предсказания, — вздохнула Лада.

— Ну и напрасно! Я тебя не обманываю.

— Я понимаю, что не обманываешь. Просто я думаю, что Алисино предсказание никак не связано с тем, что твоя подруга встретила свою любовь.

— А я думаю, что связано! Ты Алису не знала и поэтому не веришь. А я знала! Алиса на меня только посмотрела и сразу сказала, что у меня душевная травма. Она меня жалела.

— Ты на Алису через подругу вышла?

— Ну да. Только ты не думай, что подруга Алисе про меня что-то рассказывала. Ничего подобного!

Лада в этом сильно сомневалась.

— Ты вчера около подъезда была. Ты живешь по соседству?

— Нет, — вздохнула Даша. — Я далеко живу.

— А зачем же приехала? — удивилась Лада.

— Ты будешь смеяться, — Даша выговорила это не сразу.

— Не буду!

— Я хотела увидеть, что случилось с Алисой.

— Как увидеть?

— Ты же сказала, что не будешь смеяться!

— Я не смеюсь, — искренне заверила Лада. — Я просто не поняла. Я не хотела тебя обидеть. Правда.

— Мне кажется, я сама немного экстрасенс, — Даша вздохнула. — Знаешь, я предчувствовала, что Сережка меня бросит. Вроде бы все было хорошо, а я предчувствовала, что… ничего у нас не выйдет.

Если девушка предчувствует, что ничего хорошего не выйдет, значит, не все так хорошо. Ладе было грустно слушать наивную Дашу.

— В общем, я села на лавочку и пыталась мысленно попасть в прошлое. Увидеть Алису.

— А это возможно? — осторожно спросила Лада.

— Для меня оказалось невозможно, — признала Даша. — Этому учиться надо.

— Поняла, — не удержалась Лада. — Тебе не хватило образования по черной магии.

— Все-таки смеешься!

— Прости, — покаялась Лада и честно призналась: — Мне тоже хочется узнать, что случилось с Алисой. У нее был мужчина, не знаешь?

— Не знаю. Я с Алисой мало знакома была.

— А твоя подруга?

— Она вообще только на один сеанс приходила. Ей хорошо, она сразу свое счастье нашла…

— Даша, как Алиса находила клиентов? Давала объявления в интернете?

Она лезет в то, что ее совершенно не касается. Ей нечем заняться, и она мается от безделья.

— Не знаю. Подруге Алису кто-то из знакомых посоветовал. К Алисе трудно было попасть, я две недели ждала.

— Она принимала дома? Или сама ездила к клиентам?

— По-разному. Ко мне один раз сама приехала, а потом к себе пригласила. Ладочка, ты помнишь насчет книг?

— Конечно. Если узнаю, что родственники продают библиотеку, сразу позвоню.

Даше не хватает образования по черной магии. Она хочет подучиться.

Это смешно, конечно. Не смешно только, что Лада опять ее обманула. Лада едва ли узнает, что Алисина мать будет делать с вещами дочери, Прохор всячески старается отделаться от бывшей тещи.

Ей тоже нужно перестать думать обо всей этой неприятной истории. Но перестать думать не получалось.

* * *

Катю Денис увидел издалека, она стояла у шлагбаума и следила глазами за проезжающими машинами. А когда он остановился, вспыхнула робкой радостью. Денис, выскочив из машины, крепко ее обнял и замер, не давая ей пошевелиться.

Ему всегда нравилось жить на свете, но он не догадывался, что жизнь может быть настолько прекрасной.

— Я по тебе скучал, — прошептал Денис.

— Я по тебе тоже.

Катя поерзала, он нехотя разжал руки. Ему не хотелось ее отпускать.

— В субботу хоронят хозяина, — когда он тронул машину, сказала Катя. — В субботу еще посижу с детьми, и все. Больше не буду работать.

Она закрыла глаза и откинулась на сиденье.

— Давай съездим куда-нибудь, — предложила она, не открывая глаз. — К морю…

Ксения упадет в обморок, если он соберется в отпуск.

— Я не смогу больше чем на пару дней, — с сожалением признался он. — Большую работу скоро сдавать. Но на несколько дней съездим.

— Куда? — Катя открыла глаза и засмеялась.

— Куда захочешь. Но без меня никуда не поедешь! — предостерег он.

— Не поеду, — улыбнулась она и серьезно добавила: — Мне кажется, что я живу, только когда ты рядом.

Отчего-то у него перехватило дыхание. От счастья, наверное.

— Я тебя люблю, Кать, — сказал Денис.

Он весь день ловил себя на том, что ему хочется что-то Кате рассказать, а оставшийся путь они проехали молча.

Старая соседка кормила голубей. Птицы неохотно расступались, когда Денис и Катя подходили к подъезду.

— Добрый вечер, — сказала Катя соседке.

Денис кивнул — поздоровался.

— Знаешь, Катенька, про Алису? — переводя взгляд с Дениса на Катю, печально спросила соседка.

— Знаю, — кивнула Катя. — Ко мне полиция приходила.

— И ко мне приходила, — женщина тяжело поднялась с деревянного ящика, на котором сидела.

Катя быстро сделала шаг, чтобы помочь старушке, но не успела, та обошлась без посторонней помощи.

А Денис сделать шаг не догадался.

— И ко мне приходила, — женщина тяжело вздохнула. Подняла прислоненную к стене дома трость-палку и на нее оперлась. — Я Алису, наверное, последняя видела. В воскресенье. Шел дождь, я в окно взглянула. Алиса подъехала на машине, выскочила из нее и бегом в подъезд побежала. Зонт раскрывать не стала.

— Во сколько это было? — зачем-то спросил Денис.

— Не знаю. Не обратила внимания. Днем. У меня голова разболелась, с утра соседи тарахтели со своим ремонтом. Я хотела спуститься, сказать, чтобы хоть в выходные нас пожалели, но они вскоре трещать перестали. Не спустилась.

— Да, — улыбнулась Катя. — От этого ремонта у всех головы болят.

— В выходные вообще шуметь нельзя! Это только мы все терпим, нормальные люди давно бы в полицию позвонили.

— Из-за грохота выстрела было не слышно, — заметил Денис.

— Да, — соседка неодобрительно покачала головой. — Грохотали в тот день знатно.

Денис потянул Катю к подъезду, и старушка сказала им вслед:

— Когда я снова в окно выглянула, Алисиной машины уже не было.

Денис резко остановился, отпустив Катину руку.

— А когда же она снова появилась? — он показал на стоящую прямо напротив подъезда Алисину «Киа».

Алиса ставила машину небрежно, занимала вместо одного парковочного места два. Дениса много раз подмывало сделать соседке замечание.

«Киа» и сейчас стояла наискосок.

— Эта машина так и стояла. Алиса на другой приехала, на светлой. Она машину прямо у подъезда бросила.

— Может, ее кто-нибудь довез?

— Может быть, — согласилась соседка. — Но мне показалось, что вышла она с водительского места.

— Вы полиции это рассказали? — спросила Катя.

— Конечно. Это они мне сказали, что я Алису последней видела.

Женщина перекрестилась. Денис опять взял Катю за руку и открыл дверь подъезда.

У Алисиной двери стоял мужчина и давил на кнопку звонка.

Мужик был большой, толстый. Он оторвал от звонка палец, растерянно оглянулся на Дениса и Катю и снова нажал на звонок.

— Там никого нет, — сказал Денис. — Алиса умерла.

Мужчина удивленно замер и взялся одной рукой за горло. Денису показалось, что он сейчас упадет, но мужчина не упал, он только привалился спиной к двери.

* * *

Прохор боялся, что бывшая теща начнет мучить его спозаранку, но Аглая Никитична не позвонила ни утром, ни днем. К вечеру Прохор почувствовал себя настолько виноватым, что сосредоточиться на работе больше не мог. Он словно вернулся в прошлое. Тогда, много лет назад, он тоже постоянно чувствовал себя виноватым.

Только Алиса и ее мать умели проделывать с ним такие фокусы.

Один случай особенно запомнился. Кажется, тогда он и понял, что долго Алису не выдержит.

— Мама хочет купить новые шкафы, — сказала Алиса, весело улыбнулась и спросила: — Ты ей поможешь?

— Конечно, — впереди были выходные, а в субботу-воскресенье он обычно скучал. — Что нужно сделать?

— Ой, какой ты у меня хороший! — Алиса повисла у него на шее. — Ты лучше всех на свете! Я так тобой горжусь!

К тому моменту пылкость Алисы ему уже порядком надоела, но он это еще пытался скрыть.

— Так что нужно сделать?

Дел оказалось на оба выходных. Сначала он разбирал старую мебельную стенку, потом собирал новую. Плотником он был плохим, к тому же нужных инструментов у тещи не оказалось, хотя он несколько раз поинтересовался насчет них.

Профессиональная сборка стоила копейки, и ему очень не нравилось, что теща, покупая новую мебель, от сборки отказалась.

Самое дикое началось потом.

Оказалось, что теща хочет отвезти старую мебель на дачу к подруге. Прохор бы отвез, конечно, если бы не уловил из разговоров дочери и матери, что подруга от подарка решительно отказалась.

— Аглая Никитична, вы сначала договоритесь, потом повезу, — твердо заявил Прохор, не желая слушать возражения.

Возражения заключались в том, что подруге на самом деле мебель очень нужна, только она стесняется ее брать.

Он тогда выдержал два дня. Алиса больше о мебели не заговаривала, теща его не дергала, а Прохора с каждым часом все больше одолевало чувство вины.

Он повез мебель незнакомой женщине, видел, что подарку женщина решительно не рада, чувствовал себя идиотом, и то воспоминание до сих пор вызывало у него душевный дискомфорт.

Сейчас происходило то же самое. Он не опер, не сыщик. Он просто не сможет узнать, что произошло с Алисой. Не сумеет, даже если очень этого захочет, любую работу должны делать профессионалы.

Он поехал в Алисину квартиру, не дождавшись вечера.

Около двери толпились люди.

Парня он видел раньше, когда здесь работала полиция. Рядом с ним сейчас стояла перепуганная девушка. Она держала молодого человека за руку. Прохору показалось, что ей хочется за парня спрятаться.

А у самой двери плакал здоровенный мужчина лет сорока пяти. Плакал молча, от слез щеки его были мокрыми.

— Я хозяин квартиры, — сказал Прохор. — Что здесь происходит?

Мужчина смотрел на него непонимающими глазами.

— Человек пришел к Алисе, — серьезно объяснил парень.

Прохор потеснил мужика, отпер дверь и сказал ему:

— Заходите.

Не исключено, что парень и девушка тоже собирались войти, но Прохор захлопнул перед ними дверь.

Мужчина с ужасом смотрел на небольшое темное пятно на полу.

Надо снять в этом месте старый паркет и продать квартиру к чертовой матери.

Если, конечно, кто-нибудь захочет ее купить.

— Идите сюда, — Прохор прошел на кухню, указал мужчине на стул и спросил: — Вы кто?

— Я ее любил, — мужик смотрел мимо Прохора. Слезы продолжали течь, он их не замечал. — Я ее любил.

Он говорил тихо, почти шептал.

— Как вас зовут?

— Александр. Александр Иванович Бережков.

— Я Алисин родственник. Прохор.

— Кто ее убил? — Александр наконец посмотрел на Прохора.

Лучше бы он этого не делал, взгляд у него был несчастный и непонимающий. Он как будто ожидал услышать, что Алиса сейчас придет, а все, что он слышал до сих пор, просто дурная злая шутка.

— Возможно, она сделала это сама.

— Нет, — Александр медленно покачал головой. — Она не могла такое сделать. Ее убили.

И тогда Прохор окончательно понял, что не напрасно чувствует себя виноватым.

Алису убили, и он не успокоится, пока убийца не будет наказан.

Бывшей теще удалось втянуть его в это дело.

10 июля, пятница

Пахло душистым табаком. Кате хотелось остановиться, зажмуриться под нежным утренним солнцем, надышаться запахом невзрачных цветочков, которые так чудесно пахли. Она не остановилась, даже ускорила шаг. Это тоже было замечательно, она словно не шла, а летела. Она влетела в подъезд, показавшийся полутемным после яркого солнца, нетерпеливо дождалась лифта и, отперев дверь, сразу сказала:

— Ника, я больше не буду приходить за деньгами. Ладно?

Бледные Никины губы дернулись, и Катя быстро добавила:

— Если надо будет, я всегда с детьми посижу, ты же знаешь.

Смотреть на подругу было тошно.

— Ника, возьми себя в руки, — посоветовала Катя. — Тебе нужно нормально жить и растить детей. Хватит страдать.

Иногда Катя приходила, когда Вадим был еще дома. Он весело прощался с детьми, шутил с Катей, а Нику иногда совсем не замечал, словно ее рядом с ним не было.

Это было невероятно. Вадим не замечал Нику, а та не видела, что он над ней издевается.

— У Вадима сложный характер, — объясняла она Кате.

Характер был не сложный, а подлый, от Вадима давно надо было бежать.

Примчались дети, Катя переобулась в тапочки.

— Сейчас бабушка с дедушкой приедут! — запрыгал Петя.

— Что же ты мне не сказала! — удивилась Катя, посмотрев на Нику. — Я бы не приехала. Буду только всем мешать.

Никиных родителей Катя видела только однажды, на свадьбе. Подруга была иногородней, приехала в Москву учиться из провинциального городка. Каждый год на месяц-полтора Ника с детьми ездила навестить родителей, и Катя знала, что дети бабушку и дедушку любят.

— Не уезжай, — Соня прижалась к Катиной руке. — Ты не будешь никому мешать, правда, мама?

— Правда, — равнодушно ответила Ника.

Оттого, что она уже сегодня могла начать новую жизнь, но не стала, сделалось грустно. Катя погладила Соню и решительно сказала:

— Поеду. Пусть бабушка и дедушка спокойно побудут с внуками.

Ника хотела что-то возразить, но не успела, заиграл ее телефон, она ушла из прихожей.

— Не уезжай, — снова попросила Соня.

— Мы с тобой почти каждый день видимся, а бабушка и дедушка приезжают редко. — Катя прислушалась, но слов, которые произносила Ника, не разобрала.

— Из полиции, — объяснила подруга, подойдя с телефоном в руке.

— Что им надо?

— Сейчас приедут.

— Зачем?

Ника пожала плечами.

— Вот что, — решила Катя. — Мы сейчас пойдем гулять. Одевайтесь.

Она провела с детьми на детской площадке почти два часа, полицейские успели прийти и уйти. Впрочем, полицейский мог быть и один, Катя этого не уточнила.

— Меня спрашивали, не знаю ли я Алису Вениаминовну Федоркину, — шепотом сообщила Ника, когда детей рядом не оказалось. — Фотку показали, я такую бабу не знаю. Никогда не видела.

— Алиса? — растерянно задумалась Катя.

— Ты про такую что-нибудь слышала?

— У меня соседка Алиса. Какое у нее отчество и фамилия, не знаю, а зовут Алиса. Звали. Она умерла в воскресенье. Что конкретно тебя спрашивали?

— Почти ничего. Спросили, знаю ли я такую, показали фотку. Я сказала, что никогда ее не видела и не знала.

Ничего больше Ника рассказать не успела. Зазвонил домофон, дети выскочили встречать бабку и деда. На Катю никто внимания не обращал, и она незаметно ушла.

* * *

Прохор был виноват. Вчера он вызвался отвезти Александра домой, потом, добираясь до собственного дома, стоял в пробках и приехал на пару часов позже, чем обычно.

Лада выскочила к нему перепуганная, но он этого не заметил. Только когда она закричала:

— Где ты был?! — Удивился. До сих пор жена голоса ни разу не повышала.

— Задержался немного, — объяснил Прохор.

— Задержался! — Лада с крика перешла на шепот: — Это называется задержался?

— Лада, ты что? — все еще не понимал Прохор.

— Я… Я чуть с ума не сошла, — жена тихо заплакала. — У тебя весь день не отвечал телефон! А потом вообще отключился!

Прохор достал телефон из заднего кармана джинсов, повертел в руках.

— Разрядился, — констатировал он. — А до этого на тихом режиме стоял.

— Прохор, я очень беспокоилась, — это Лада сказала уже спокойно. Только слезы по лицу продолжали течь. — Пожалуйста, больше так не делай.

— Не буду, — он обнял жену. — Прости. Надо было тебя предупредить.

— Я думала, с тобой что-то случилось, — Лада всхлипнула. — Я думала, что сейчас умру.

— Прости, — он погладил ее по волосам. Ему не хотелось ее отпускать.

Оттого, что она так сильно о нем беспокоится, защемило сердце.

Ему всегда нравилось чувствовать себя абсолютно свободным, а сейчас он испугался, что мог ее не встретить.

— Ты всегда обо мне беспокойся, — попросил Прохор.

Потом он рассказал, конечно, как поехал в квартиру к Алисе и встретил там чудаковатого Александра. Прохор даже признался, что поставил телефон на тихий режим, чтобы Аглая его не донимала.

До этого он собирался не посвящать Ладу во все, что связано с Алисой.

— Сейчас опять поедешь к Алисе? — спросила Лада, подавая ему завтрак.

Прохор с изумлением на нее посмотрел. Он делал вид, что собирается на работу. Он еще сам не был уверен, что не поедет в офис.

Нет, пожалуй, он уже знал, что отправится не на работу.

— Я поеду с тобой!

— Зачем? — не понял он.

— Я поеду с тобой! — Наверное, она хотела повторить это твердо, а получилось жалобно.

Она беспокоилась о нем вчера и не хочет переживать вновь. Вчера он признался, что почти уверен — Алису убили. Гуляющий на свободе убийца не может не вызывать беспокойства.

— Поехали, — согласился Прохор.

Он понятия не имел, что собирается искать в квартире. Все, что могло вызвать интерес, наверняка забрали менты.

Так и вышло. Ничего интересного в квартире не оказалось. Нашлась старая бумажная записная книжка, и только. Книжке было сто лет, номера еще не имели кодов города.

— Алиса оказывала магические услуги, — наблюдая за его поисками, напомнила Лада. — У нее должна быть масса телефонов и адресов.

— Знаю, — проворчал Прохор.

Ни телефона, ни компьютера в квартире не было. Наверное, их забрала полиция.

Были какие-то подсвечники, хрустальные шары, колоды карт и масса книг по эзотерике.

— Даша, девушка, с которой я разговаривала у подъезда, помнишь?.. Она просит продать ей книги по магии.

— Пусть с Аглаей договаривается, — Прохор сунул записную книжку в карман и огляделся. — Пойдем отсюда.

Помимо поисков убийцы у него есть работа, и об этом тоже не стоит забывать.

Сев за руль, Прохор помедлил, с тоской достал телефон и позвонил Александру. Это последнее, что он сегодня делает.

— Стало известно насчет похорон? — жалобно спросил Александр.

— Нет. Как только узнаю, сразу позвоню, — заверил Прохор. — Вы знакомы с Алисиной матерью?

— Алисочка не хотела выходить замуж. Я ей много раз предлагал, а она не хотела. Она всю себя отдавала людям. На свою жизнь у нее времени не оставалось. И с мамой она меня не познакомила. Не успела. Боже мой!.. Я в командировке был последнюю неделю. Не надо было ехать! Не надо было ее оставлять!

Александр говорил и всхлипывал. От этого Прохор чувствовал себя тупым и бессердечным.

— У нее компьютер был, не знаете?

— Был, конечно. Ее компьютер у меня лежит. Алиса не любила, когда я к ней приезжал, она сама ко мне ездила. У нас была настоящая семья, мой дом был ее домом. Здесь много ее вещей. Боже мой…

Либо Прохор совсем не знал свою бывшую жену, либо ее совсем не знал Александр.

Представить, что Алиса всю себя отдавала людям, Прохор не мог. Раньше она умела всех вокруг ненавязчиво заставить исполнять свои желания.

Прохора это страшно раздражало.

— Не возражаете, если я посмотрю ее компьютер?

Александр не возражал, конечно. Прохору показалось, что собеседник даже обрадовался.

— Я поеду с тобой! — мрачно заявила Лада, когда он убирал телефон. — Я не буду тебе мешать.

Раньше он был свободным человеком, и это ему нравилось.

Прохор вздохнул и пробурчал:

— Поехали.

* * *

Звонок застал Катю на выходе из метро.

— Что же ты убежала! — возмутилась Ника. — С мамой не поговорила!

— Маме надо с тобой побыть и с детьми. — Из-за поворота вывернул автобус, Катя заспешила к остановке. Автобус ходил редко, обычно она его не ждала, шла пешком.

— Все равно нехорошо! Кать… — Ника то ли вздохнула, то ли всхлипнула. — Поедем на дачу! Поедем, пока есть кому с детьми посидеть.

— Зачем? — Подошедший автобус раскрыл двери, Катя с тоской на него посмотрела.

— Поедем! Пожалуйста. Я хочу все увидеть.

— Ты ничего там не увидишь!

Здесь, как и у дома Ники, тоже пахло душистым табаком. Запах манил в новую счастливую жизнь, но отчего-то стало тоскливо.

— Катенька, я очень тебя прошу! Я понимаю, ты со мной устала, но пожалуйста…

Мимо проехал мусоровоз. Больше не было запаха душистого табака, пахло только выхлопными газами.

— Я сейчас у своего метро, — вздохнула Катя. — Спустись через полчаса, мне не хочется подниматься в квартиру.

Снова показался автобус. Это было почти чудом, однажды ей пришлось ждать автобуса сорок минут. Она тогда была с тяжелой сумкой, шел дождь, остановка наполнялась людьми, и Катя проклинала и автобус, и всю окружающую действительность.

К тому же было очень холодно, она простудилась и несколько дней не приезжала к Нике.

Сейчас было тепло, а настроение сделалось таким же отвратительным, как в тот промозглый вечер.

Ника не только спустилась вовремя, но уже успела вывести машину из подземного гаража. Катя села рядом с подругой.

В этом году Ника на даче не жила. Уехала вместе с детьми в мае к родителям и пробыла там почти два месяца.

— Я не хочу, чтобы она возвращалась, — говорил Вадим.

К тому времени он уже твердо желал, чтобы Катя заменила Нику.

— Ты ребят любишь, — улыбался он. — А я люблю тебя.

Вадим врал, он любил только себя. Нет, пожалуй, детей тоже любил. Но не Катю. Катя его устраивала и забавляла.

— У Ники скоро день рождения. Пожалуйста, не порти его, — просила Катя.

— Твои желания — закон, — усмехался Вадим. — Но после дня рождения ты будешь со мной. Больше никаких отговорок!

Когда Ника вернулась от родителей, он сделался с ней непривычно ласковым. Ситуация его развлекала. Ника сияла от счастья, а Катя сжималась от ужаса.

— Я рада, что Вадима больше нет, — сказала Катя, не глядя на подругу. — Он был садист и мерзавец. Не понимаю, как ты могла этого не видеть!

— Он отец моих детей, — Ника упрямо сжала губы.

— О господи! — вздохнула Катя. — У тебя сейчас не было бы детей, если бы Вадима не пришили!

— Он никогда бы этого не сделал!

— Что?! — ахнула Катя и всерьез забеспокоилась. — Ника, ты с ума сошла? Он выгнал тебя из дома и отнял детей! Что еще нужно сделать, чтобы у тебя глаза открылись?!

— Все ссорятся. Ты просто еще не была замужем. Вадим потом опомнился бы. Прощения бы просил…

Катя покосилась на подругу и отвернулась.

Нужно потерпеть сегодня и завтра. И все! У нее больше нет сил все это слышать.

Дача, которая на самом деле была отличным зимним загородным домом, находилась недалеко от МКАД, но ехать пришлось долго, не только им хотелось выбраться из города. К тому же в нескольких местах, сильно затрудняя движение, шли дорожные работы.

Ника свернула с трассы, остановила машину у ворот.

Они были чуть приоткрыты.

— Ключи от дома не забыла? — спросила Катя.

Ника взяла с заднего сиденья сумку, достала из нее связку ключей.

Вылезать из машины не хотелось. Катя нехотя открыла дверь, выбралась, потопталась около машины.

Забор был высоченный, кирпичный. За ним участок был не виден.

Через стальные ворота тоже разглядеть что-либо было невозможно. Только в щель виднелась растущая во дворе травка.

За несколько дней до смерти Вадим нанял кого-то, чтобы скосили траву. Он собирался жить здесь с детьми и Катей.

Ника вышла из машины, мягко хлопнув дверью. Постояла рядом с Катей и робко сказала:

— Пойдем?

Кате хотелось, чтобы подруга пошла первой, но Ника смотрела на нее с жалкой надеждой, и Катя, вздохнув, взялась за створку ворот.

* * *

Лада не лезла с разговорами, но все равно мешала. Прохор привык работать один. То, чем он сейчас занимался, работой не было, но он любое дело старался выполнять добросовестно.

Двор Александра не был перегорожен шлагбаумом, Прохор подъехал прямо к подъезду. Отстегнул ремень, посмотрел на жену и засмеялся:

— Пойдешь со мной?

— Я не буду тебе мешать! — Жена так обрадовалась, что он почувствовал себя благодетелем. Быть благодетелем ему нравилось.

Кажется, в доме шел капитальный ремонт, сбоку от подъезда висела строительная люлька. Рабочих в ней не было. То ли ушли обедать, то ли их перебросили на более важный участок.

— Не испачкайся, — предостерег Прохор. Внутри подъезда было пыльно, краска со стен местами содрана. Двери квартир завешаны полиэтиленовой пленкой.

Александр открыл дверь, едва Прохор прикоснулся к кнопке звонка. Огромный мужик растерянно, как потерявшийся ребенок, переводил взгляд с Прохора на Ладу.

— Это моя жена, — кивнул Прохор на супругу.

— Лада, — тихо сказала она.

— Очень приятно. Проходите, пожалуйста, — Александр посторонился.

Похоже, Алиса действительно считала его дом своим, на спинке стула висела женская блузка.

Еще в квартире было много книг. Так много, как бывало в московских квартирах лет двадцать назад. Прохор мельком взглянул на корешки. Преимущественно фантастика и техническая литература. Последнее Прохора отчего-то удивило.

— Мы познакомились с Алисочкой десять лет назад…

Хорошо, что Александр заговорил сам, Прохор не умел задавать наводящих вопросов.

— Десять лет. — Александр дождался, когда Лада и Прохор сядут на диван, подвинул стул и сел рядом.

Блузка скользнула на пол. Он ее поднял и снова повесил на спинку.

Глаза у него были красные, заплаканные.

— Я ее увидел — и все!.. Я сразу ее полюбил. — Александр почему-то смотрел не на Прохора, а на Ладу. — Алисочка пришла к моей маме, та была предсказательницей. Я обычно приезжал с работы, когда мамины клиентки уже уходили, а в тот раз вернулся пораньше… И встретил свою судьбу.

Он поморгал, стараясь скрыть слезы.

— Можно поговорить с вашей мамой? — спросил Прохор.

— К сожалению, нельзя, — Александр жалко улыбнулся. — Мама умерла через полгода после того, как я встретил Алису.

— Это ваша мама научила Алису… — Прохор с трудом подыскал подходящее определение, — искусству предсказания?

— Этому нельзя научить, — Александр с удивлением посмотрел на Прохора. — Это дается от Бога. Это талант.

— А у Алисы такой талант был?

— Конечно! Иначе она не смогла бы помогать людям.

— Насколько я помню, раньше у Алисы такого таланта не было, — заметил Прохор.

— Мы часто не подозреваем о своих талантах. Алиса открыла в себе это после встречи с мамой.

— Зачем она приходила к вашей маме? Что она хотела узнать?

— Мама никогда не выдавала чужих тайн, — удивился Александр. Удивлялся он как ребенок, широко распахивая глаза. — Я и маму не спрашивал, и Алису. Зачем? Я Алису любил, и мне было с ней хорошо. И ей было со мной хорошо, я это точно знаю.

Он снова закрыл глаза, пытаясь унять слезы.

— Жаль, я не настоял, чтобы мы оформили брак.

Александр потянулся, взял со стола лежавший там ноутбук, протянул Прохору.

— Вот ее компьютер. Унести не дам, не обижайтесь. Там флешка, перепишите, что сочтете нужным.

В компьютер была вставлена пустая флешка.

Копирование диска заняло какое-то время, но Александр больше ничего не говорил, а Прохор не спрашивал.

Только прощаясь, хозяин напомнил, чтобы Прохор не забыл сообщить о времени похорон. Прохор заверил, что не забудет.

Еще Александр, прощаясь, поцеловал Ладе руку. Прохор такое наблюдал только в кино.

— Как он тебе? — спросил Прохор уже в машине.

— Он очень хороший, — серьезно сказала Лада. — Очень добрый. Алисе повезло.

— А тебе? — насторожился Прохор.

— А мне не повезло, — засмеялась Лада. — Ты злой и глупый.

— Ладка, я серьезно!

— Ты злой и глупый, но я тебя очень люблю, — Лада потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Пристегнутый ремень ей мешал. Прохор наклонился и нашел ее губы.

* * *

Катя взялась рукой за железную дверь ворот и едва не упала, когда та резко распахнулась. За воротами стоял молодой человек. Взгляд у парня был мрачный.

— Вы кто? — сурово спросил он.

— Хозяева, — равнодушно объяснила Ника.

Незаметно она оказалась впереди Кати.

Подруга умела разговаривать с прислугой так, чтобы та знала свое место. Вежливо и равнодушно. Ника этому быстро научилась, едва выйдя за Вадима.

Иногда она и с Катей так разговаривала, но Катя старалась этого не замечать. Зря. Надо было давно уволиться, сейчас не пришлось бы начинать жить заново.

Как ни странно, Вадим вел себя со всеми нижестоящими по-другому, он превращался в веселого доброжелательного мужика, люди ему искренне улыбались. При этом он уничтожил бы любого, кто ему мешал.

Ника медленно пошла прямо на парня, тот отступил, пропуская хозяйку, и двинулся вслед за Никой, отсекая Катю.

Кажется, он правильно понял свое место.

Ника, поднявшись на веранду, достала ключи, отперла замок. Парень распахнул дверь перед хозяйкой, а Катю пропускать вперед не стал. Она вошла последней.

Внутри дом напоминал деревенскую избу — деревянные стены, нарочито грубоватая мебель. Ника хотела превратить дом в подобие городской квартиры, но Вадиму, когда дом строился, было уже наплевать на желания Ники.

— Это случилось здесь, — предугадав вопрос хозяйки, парень показал на пол в нескольких метрах от двери.

Как ни странно, крови там не было. То ли Вадим умер, не потеряв ни капли крови, то ли кто-то успел вымыть пол.

— Как вас зовут? — Ника старательно обошла место, куда показал парень, бросила ключи на стоящий рядом столик и села в кресло.

Кресел было три. Ника с телефоном в руках могла часами сидеть в одном из них, пока Катя с детьми играли на участке.

Катя уговаривала подругу переместиться на свежий воздух, Ника ненадолго выходила на веранду и снова возвращалась в кресло.

Ей надо было работать или по крайней мере полноценно заниматься детьми, а она наслаждалась бездельем, как кошка.

— Павел.

Ника села в кресло и показала Павлу на соседнее:

— Садитесь, Паша.

Катю сесть никто не пригласил, она сама села.

— Вадим Анатольевич просил меня траву косить. И вообще… приглядывать за участком.

— У вас есть ключи? — быстро спросила Ника.

— Есть, — парень привстал, достал из кармана джинсов связку, положил на стол.

— Не надо. Оставьте себе. — Ника на парня не смотрела. — Вы нашли Вадима?

— Я. Я в пятницу утром на участок заглядывал, все было в порядке. А в субботу заметил, что калитка приоткрыта. Зашел и… обнаружил его в доме.

— Замок был отперт?

— Да. Но дверь была закрыта. А калитка приоткрыта, и во дворе машина Вадима Анатольевича. Я позвонил в дом, никто не открыл. Я подергал ручку, дверь открылась… Вадим Анатольевич уже холодный был. Я ментов вызвал.

В пятницу утром Вадим встретил Катю на детской площадке у дома. Дети катались на качелях, подбежали не сразу. Рядом стояла машина, такси.

— Поезжай на дачу, — приказал Вадим.

— Где Ника? — непослушными губами спросила Катя. Ей показалось, что ноги не держат, и захотелось сесть на асфальт.

— С ней будет все в порядке, — он смотрел на Катю весело и понимающе. Ему нравилось ей приказывать и видеть, как она подчиняется.

— Что сказать детям?

— Я им уже сказал, что ты будешь жить с ними на даче. Я подъеду через пару часов.

Павел и Ника Катю не замечали, она отвернулась и стала смотреть в окно.

Она не поехала за город. Она отвезла детей к своим родителям и ждала, когда позвонит Ника. А потом прятала Нику и детей на старой родительской даче.

— Вы живете в деревне? — продолжала спрашивать парня Ника.

— Да.

— Полиция деревенских расспрашивала?

— Конечно. Только никто ничего не видел. Ваш участок на отшибе, тут мало кто ходит. — Павел замялся и неохотно добавил: — Одна соседка женщину видела. Но она не уверена, что женщина к вам приходила. И вообще плохо ее разглядела.

— Я хочу поговорить с этой соседкой!

— Сейчас не получится. Она в Москву уехала, к дочери. Через пару дней вернется. Я сам ее отвез.

— Телефон ее вы знаете?

— Нет. Я довез ее до ближайшего метро и вернулся. Если хотите, могу позвонить участковому. У него наверняка все телефоны есть.

— Нет. Пока не надо.

Парень отвечал четко и коротко, и Катя неожиданно спросила:

— Вы военный?

— Да. Я воевал, — с удивлением посмотрев на Катю, словно только что ее заметил, ответил Павел.

А Ника на подругу не посмотрела, как будто ее здесь не было.

Катя была права, не стоило сюда приезжать. Поисками убийцы должна заниматься полиция.

— Отвези меня домой, — попросила Катя, когда они снова сели в машину.

— Извини, не смогу, — Ника внимательно смотрела на дорогу. Она была осторожным водителем. — Я, вообще-то, завтра мужа хороню.

Перед Никой влез белый «Пежо», подруга поморщилась.

— Я и так детей на стариков бросила.

«Пежо» проскочил на мигающий зеленый, Ника остановилась у светофора.

— Приезжай завтра пораньше, часам к восьми.

— Я хочу пойти на похороны, — решительно отказалась Катя. — Завтра я с детьми не останусь. Извини.

Подруга, оторвавшись от дороги, с удивлением на нее посмотрела.

Катя не помнила, когда в последний раз в чем-то отказывала Нике. Наверное, никогда.

В город поток был слабый, потолкаться пришлось только у МКАД. Катя вернулась домой раньше, чем обычно.

* * *

Зачем Алисе был нужен компьютер, Прохор не понимал. Кроме массы фотографий и видео, на которых в основном фигурировала сама Алиса, и небольшого текстового файла, который, по-видимому, служил ей для заметок, в компьютере не было ничего.

Заметки старые и бессодержательные: «позвонить Лене…», «вечером восемнадцатого Ира…».

В последний раз файл редактировался два года назад.

— Принеси телефон, — попросил Прохор Ладу.

— Мобильный?

— Любой, — он неожиданно вспомнил городской номер бывшей тещи.

Это было удивительно, теще он, даже будучи мужем Алисы, звонил нечасто, а после развода не делал этого вовсе.

Лада принесла мобильный.

Аглая ответила почти мгновенно.

— Что тебе удалось узнать, Проша? — строго спросила она.

— Я нашел список Алисиных клиенток…

— Клиенток? — брезгливо перебила Аглая. — Моя дочь была парикмахершей?!

— Ваша дочь была гадалкой, — терпеливо объяснил Прохор.

Ему показалось, что он вернулся в прошлое. Тогда теща начинала вызывать у него стойкое глухое раздражение через пять минут после того, как он с ней здоровался.

Сейчас он права на раздражение не имел. Сейчас он разговаривал с женщиной, убитой тяжелым горем.

— Алиса не была гадалкой! Как ты можешь! Экстрасенсом! У нее были не клиентки, а друзья, которым она помогала.

— Да, конечно, — согласился Прохор. — Я нашел список друзей. Скажите, пожалуйста, Аглая Никитична, Алиса что-нибудь рассказывала о проблемах своих… подруг?

Найденные записки никаким списком — ни друзей, ни клиентов — назвать было нельзя. Прохор обманывал бывшую тещу.

— Ну конечно, нет! Она была врачевателем душ! Она любое чужое горе переживала как свое! Ей в голову не приходило сплетничать о людях, которые ей доверились.

— Да, я понимаю. И все-таки…

— Она ничего мне не рассказывала, — устало перебила Аглая Никитична. — Если бы я что-то знала, я не стала бы сейчас скрывать, ты же понимаешь.

— А о своем друге она вам рассказывала?

— У нее была масса друзей!

— Она рассказывала вам об Александре? Они дружили много лет.

— Алиса ни с кем никогда не разрывала дружбу. Она со всеми дружила по многу лет.

Прохору стало очень жаль тещу. Он не знал, что от жалости может сжаться сердце.

— Аглая Никитична, когда похороны?

— Я еще не решила, — теща замялась. — В понедельник или во вторник. Я тебе сообщу. Если узнаешь что-то новое, звони немедленно!

— Да. Обязательно.

Прохор сунул телефон Ладе, она положила его на стол и проворчала:

— Я тебе прислуга?

— Прислуга, — кивнул Прохор. Откинулся на спинку стула и забросил руки за голову. — Как думаешь, кем работает Александр?

— Университетский препод, — предположила Лада.

— Похоже, — кивнул он. — Или инженер. Толковый и с маленькой зарплатой.

— Почему с маленькой? — Лада улеглась на диван.

— Потому что иначе Алиса вышла бы за него замуж, — объяснил Прохор.

Он ожидал, что Лада, как обычно, потянется к планшету, начнет читать, но жена внимательно разглядывала потолок.

— Она постоянно меня раздражала. — Что-то неправильное было в том, что он обсуждает с Ладой бывшую жену, но ему хотелось говорить. — Знаешь, она вела себя как дурочка. Заговаривала с незнакомыми. Могла остановить любого прохожего и попросить, чтобы ей помогли сумку донести. Однажды принесла пакет яблок и похвасталась, что торговец их ей подарил, не взял деньги. У нас тогда рядом с домом небольшой рынок был. Для меня было немыслимо что-то у кого-то взять и не заплатить.

Лада, оторвавшись от потолка, с грустью смотрела на Прохора.

— При мне она таких штучек не выкидывала, понимала, что я это пресеку. — Прохор помолчал. — Я не должен был на ней жениться. Обычно люди вспоминают об умерших хорошее, а я помню только постоянное раздражение.

В комнате стемнело, он зажег настольную лампу.

Лампа была в восточном стиле и света давала немного. Лада приобрела ее на какой-то распродаже и жутко радовалась. Прохор считал лампу аляповатой, но ради жены терпел.

Он готов был все терпеть ради Лады.

— Но при кажущейся непосредственности Алиса была очень практичной. Она умела не тратить ни одной лишней копейки.

Прохор выключил лампу, поднялся, зажег люстру и сел рядом с Ладой.

— Для нее деньги значили много, и жить в бедности она не хотела.

— Этого никто не хочет.

— Да. Но… Она не хотела этого активно.

— В каком смысле? — от удивления Лада приподнялась.

— В прямом. Она вышла за меня, потому что ее устраивала моя зарплата. И знаешь… — Прохор вздохнул. — Я уверен, что она, будучи моей женой, продолжала подыскивать что-нибудь получше.

— Это твои домыслы.

— Домыслы, да. Но… — Откровенничать было непривычно. — Когда я ушел… Она не звонила мне несколько дней. Ждала, что я сам раскаюсь и вернусь.

Зря он включил люстру, захотелось полумрака.

— Я тогда забеспокоился. Знаешь, как о ребенке. Поехал вечером к ней, — Прохор подвинул Ладины ноги и устроился поудобнее. — Хорошо, что не успел выйти из машины, Алиса выпорхнула из подъезда и уселась в тачку к мужику. Она без меня не страдала, и я уехал. Она села в «Мерседес».

— Это ничего не значит. Мало ли зачем она могла сесть в «Мерседес».

— Она села к любовнику.

— Это твои домыслы.

— Нет, — серьезно сказал Прохор. — Я ее видел, она была радостной, счастливой. Она ко мне так выбегала, когда мы еще не были женаты.

— Это был Александр?

— Понятия не имею. Я мужика не разглядывал.

Прохор подумал и положил Ладины ноги к себе на колени.

— Все! — зло проворчал он. — Я больше не хочу о ней говорить.

Злиться было не на кого, Лада не приставала к нему с расспросами, он сам весь вечер вспоминал бывшую жену.

* * *

Жизнь была прекрасна. Впереди два выходных, которые он проведет с Катей, а потом еще много-много дней, когда он тоже будет с ней. Денис не заметил, что принялся насвистывать импровизированную мелодию.

— Кончай! — проходя мимо, поморщилась Ксения.

— Что? — не понял Денис.

— Кончай свистеть! У тебя совершенно нет слуха, гудишь, как… Незнайка.

Книжку про Незнайку Денис не перечитывал лет с шести, а сейчас внезапно вспомнил.

— Я хорошо свищу, громко, — засмеялся он. А потом зачем-то объяснил: — Я встретил девушку своей мечты.

Ксения, взявшись за дверь своего кабинетика, отпустила ручку и состроила скорбную гримаску.

— Ты бы поосторожнее с девушками. Девушки, они опасные. Поймает тебя твоя девушка, как муху на мед, потом всю жизнь будешь раскаиваться.

— Это не тот случай, — заверил Денис. — Я сам ее долго ловил.

Ксения снова взялась за дверь и снова отпустила.

— Правда, Денис, будь поосторожнее. Ты… наивный какой-то.

— То есть дурак? — обомлел Денис.

— Нет. Ты умный, хороший парень. Но ты какой-то тепличный. Ты плохо знаешь жизнь.

Она наконец скрылась в кабинете.

Ксения была не права. Он отлично знал жизнь. Его родители только в последние годы перестали считать каждую копейку.

Захотелось немедленно услышать Катю, и он взялся за телефон.

— Можешь говорить? — От звука ее голоса хотелось улыбаться, и он улыбался.

Ни у кого на свете больше нет такого ласкового голоса.

— Могу, — кажется, Катя тоже улыбалась. — Я уже дома. Я сегодня пораньше освободилась.

— Я тоже уйду пораньше, — решил Денис, посмотрев на часы. Уходить было рано, Ксения его запилит. — Прямо сейчас и уйду. Будешь меня ждать?

— Я тебя все время жду.

Вторая половина пятницы — не лучшее время для поездок, но ему повезло, больших пробок еще не было. Соседка у подъезда кормила голубей. Денис весело кивнул бабке, бегом поднялся по лестнице и молча обнял Катю, когда она отперла дверь.

Он прижимал ее к себе и не хотел отпускать.

— Я приготовила ужин, — прошептала Катя.

— Какой?

— Какой сумела, — засмеялась она. — Я пожарила мясо.

— О! Отлично! Давай! — Денис слегка отстранился и посмотрел ей в лицо.

Ни у кого на свете не было такого нежного лица.

— Я тебя люблю, Кать, — сказал Денис.

Она благодарно снова к нему прижалась и отпустила.

Денис вслед за ней прошел на кухню.

— Ты знаешь, как фамилия Алисы? — Катя положила в тарелки стейки, добавила по краям картофельные дольки.

Ужин пах заманчиво. Впрочем, из ее рук он принял бы даже овсяную кашу.

— Алиса Вениаминовна Федоркина, — Денис взял из Катиных рук тарелку. — Менты говорили, когда все это случилось. Раньше я не знал даже, как ее зовут. А что?

Катя поставила вторую тарелку на стол, села напротив Дениса и подняла на него испуганные глаза.

— Сегодня к моей хозяйке приходили из полиции. Я их не видела, увела детей гулять. Полицейские спрашивали про Федоркину Алису Вениаминовну.

Аппетит пропал сразу, мгновенно.

— Ника про Алису впервые слышала. Ника — это моя хозяйка.

Денис отрезал кусочек мяса, положил в рот.

Он почти не помнил о трупе женщины на первом этаже. И он, и Катя практически не знали соседку, ее смерть не имела к ним отношения.

Алисина смерть и сейчас не имела к ним отношения, но Денису отчего-то сделалось тревожно.

— Как убили твоего хозяина?

— Его застрелили в загородном доме, — Катя покусала губы. — В пятницу. Мы с Никой и детьми в это время были у меня на даче.

Катя кусала губы и на него не смотрела.

У Дениса тоскливо сжалось сердце. Она его обманывала.

Он не заметил бы обмана, если бы не чувствовал ее каждой клеточкой своего тела.

— Катя, что произошло? — Денис отложил вилку. Поймать ее взгляд ему не удавалось. — Катя, расскажи, я от тебя не отстану.

Она свела ладони перед своим лицом, как в позе йоги, медленно закрылась ими и заплакала.

Хозяин встретил ее у подъезда и велел отвезти детей на дачу. Сказал, что сейчас выгонит жену, и Катя должна будет побыть с детьми за городом.

Она не поехала за город. Она отвезла детей в квартиру своих родителей и ждала, когда позвонит Ника. Она не могла отвезти детей к себе, потому что Вадим знал ее адрес, он несколько раз подвозил ее домой. Если называть вещи своими именами, Катя украла чужих детей.

Ника позвонила через несколько часов.

Тогда Катя и узнала, что Вадим посадил жену в поезд и не велел возвращаться. Телефон он у нее отнял, а банковские карты оставил. Он был мерзавцем, но в жадности его упрекнуть было трудно.

Он обещал Нике безбедное существование, если она не будет пытаться забрать детей.

Вадим дождался отправления поезда, Нике удалось выйти только на первой остановке. Пока она получила сим-карту и купила телефон в ближайшем отделении связи, пока вернулась в Москву, прошло много времени. Ника приехала только к вечеру, и они все отправились на Катину дачу.

В субботу им позвонили из полиции, и они вернулись в Москву.

Полиции они обо всем этом не рассказали. Впрочем, полиция их не слишком расспрашивала, у полицейских поездка на Катину дачу подозрений не вызвала.

— Я понятия не имею, кто мог убить Вадима! Я понятия не имею, при чем здесь Алиса…

Денис сел рядом с Катей на корточки и вытер слезы с нежного лица.

— Все будет нормально, Кать, — пообещал он. — Разберемся.

Пообещать было проще, чем сделать.

Убийство прямого отношения к Кате не имело, но Денису отчего-то стало за нее страшно.

11 июля, суббота

Впереди были два дня с Ладой, и ни о чем другом Прохор старался не думать. Он даже сунул свой ноутбук с торчащей из него флешкой, полученной в подарок от Александра, в книжный шкаф. Это чтобы ноутбук не попадался на глаза и не портил настроение.

Лада сидела напротив, пила кофе, поглядывая в планшет. А Прохор поглядывал на Ладу. Раньше он не знал, что можно просто так сидеть за столом, смотреть на жену и при этом не умирать от скуки. Раньше он без книги за стол не садился.

Зазвонил городской телефон. Прохор неохотно поднялся, снял трубку.

— Похороны будут во вторник, — сообщила бывшая теща.

— Да, — принял Прохор к сведению и запоздало поинтересовался: — Аглая Никитична, вам нужна помощь?

Черт, помощь надо было предложить сразу.

— У меня хороший похоронный агент! — отрезала теща. — Все, что нужно, делает он.

— А деньги вам нужны? — И деньги надо было предложить раньше.

— Мне теперь ничего не нужно! — она запнулась и тихо добавила: — Мне нужно, чтобы убийца был наказан!

Прохор ожидал, что после этого она бросит трубку. У нее была такая привычка, бросать трубку, не прощаясь, но короткие гудки не послышались.

— Я тоже хочу, чтобы убийца был наказан, — сказал Прохор. — Поэтому ответьте на вопросы, которые я задам.

— Разве я отказываюсь отвечать! Что ты такое говоришь!

— Когда у Алисы проявился этот… дар? — Прохор вздохнул. — Когда она начала работать экстрасенсом?

— Экстрасенсом не работают!

— Аглая Никитична, не цепляйтесь к словам, — попросил он. — Я уверен… Я допускаю, что смерть Алисы связана с ее работой. С ней откровенничали, и она знала много чужих тайн. Вы же умная женщина! Вы все прекрасно понимаете. Вспомните, что она вам рассказывала. Вспомните каждую мелочь.

— Она ничего мне не рассказывала. Я сказала тебе правду, Алисочка не обсуждала чужие дела.

— Когда она начала этим заниматься?

— Когда отказалась от семейной жизни, — в голосе бывшей тещи послышалось недоумение. — Алиса обнаружила в себе дар и отдала себя служению людям. Проша… Мы найдем убийцу?

— Да! — уверенно сказал Прохор.

В трубке раздались гудки.

— Похороны будут во вторник.

— Позвони Александру, — напомнила Лада.

— Позвоню.

Прохор вернулся к прерванному завтраку.

— Алиса сказала матери, что порвала со мной, потому что обнаружила в себе дар.

Зачем он это говорит? Ладе едва ли приятно слышать о его бывшей жене.

— Ее можно понять, — серьезно ответила Лада. — Говорить, что тебя бросили, неприятно.

— Она не страдала, когда я ушел! Она замучила бы меня звонками, если бы хотела вернуть!

Черт возьми, и он бы вернулся. Он бы не выдержал Алисиных слез.

Думать об этом было жутко. Он мог вернуться к бывшей жене и не встретить Ладу.

— У нее был любовник! Или еще не любовник, но кто-то подходящий на эту роль.

— Это твои домыслы.

— Нет, — покачал головой Прохор. — Она сделала бы все, чтобы меня вернуть, будь это не так. В конце концов, кто-то ее просто содержал. Она ни разу не попросила у меня денег. Я собирался сам предложить, но она не звонила… И я не звонил. Только за квартиру платил.

— Она не позвонила тебе ни разу за десять лет? — Лада собрала со стола грязную посуду, сложила в мойку.

— Звонила. Знаешь, как другу. Или как брату, что ли. Разговаривала, как будто мы с ней родственники. Просила что-то сделать. Когда уезжала отдыхать, просила проведывать квартиру.

— Ты проведывал?

— Нет.

Алиса казалась ему клещом, впившимся в кожу. Он хотел сбросить клеща, но так и не смог.

Она не была клещом. Она была просто не его женщиной.

Ему не надо было на ней жениться.

— Алиса нигде не работала, когда я ее бросил. Она вела здоровый образ жизни и очень за собой следила. Ходила в бассейн, еще куда-то ходила… На все это нужны деньги. Так что кто-то ее содержал.

— Это было очень давно, — напомнила Лада. — Она умерла сейчас, а не десять лет назад.

— Да, — согласился Прохор.

Лада полила плиту какой-то белой дрянью, начала протирать тряпочкой. Уходить от нее не хотелось, но Прохор сделал над собой усилие, вернулся в комнату, достал из шкафа ноутбук и стал просматривать Алисины фото. Это быстро ему надоело, он отвернулся и стал смотреть в окно.

За окном веселая синичка качалась на ветке клена.

* * *

— Я поеду с тобой!

— Не надо, — Катя ласково провела ладонью по его щеке. — Это мероприятие на целый день. Мне придется остаться на поминки.

— Я тоже останусь.

— Не надо, — Катя благодарно к нему прижалась. Новая жизнь уже началась, она вытерпит сегодняшний день и забудет все, что связано с Вадимом. — Ты никого там не знаешь.

— Я знаю тебя. Кать, не спорь, я поеду с тобой.

Новая жизнь уже началась, и она была такой прекрасной, о какой Катя даже мечтать не смела.

— Мне тебя судьба подарила, — прошептала Катя.

На миг отчего-то сделалось тревожно. Судьба подарила, но может и отнять.

— Это мне тебя судьба подарила, — засмеялся Денис.

Выбрав темно-серые брюки и блузку потемнее, Катя повертелась у зеркала. Она давно покупала одежду не потому, что хотелось нарядиться, а потому, что надо же что-то на себя надевать.

«Вернусь с похорон, выберу интернет-магазин получше и накуплю шмоток», — пообещала себе Катя. Деньги, которые ей успел заплатить Вадим, позволяли на одежде не экономить.

В последний момент она вспомнила, что будет отпевание, и сунула в сумку легкий цветастый шарфик.

Яркий шарфик к процедуре похорон не слишком подходил, но она не вдова, ей необязательно одеваться в черное.

На похоронах все происходило примерно так, как Катя себе и представляла.

К заплаканной Нике подходили незнакомые люди, Никины родители стояли около суровой пожилой женщины в черном. Та не плакала, но Катя сразу угадала — мать Вадима. Женщина смотрела прямо перед собой и, казалось, не видела ни чужих людей вокруг, ни Никиных родителей, ни саму Нику, которая временами к ней подходила.

— С кем дети? — пробившись к подруге, спросила Катя.

— Вызвала няньку из фирмы, — Ника покусала губы. — Ты же не захотела с ними побыть!

Подошел Виталий, подруга отвернулась от Кати.

Хорошо, что Денис поехал вместе с ней. Без него Катя чувствовала бы себя совсем лишней.

Народу было много. Люди держались группками, тихо переговаривались. Только Денис стоял чуть в отдалении. Да еще женщина с двумя гвоздичками в руках не приближалась ни к одной из групп.

Женщине было лет тридцать, свободная блузка прикрывала заметный живот. Она спокойно смотрела на Нику и на мать Вадима, а к гробу подошла одной из последних. Самой последней подошла Катя.

Женщину Катя видела месяц назад, тогда живот еще не был так заметен. Но Катя еще тогда поняла, что женщина беременна и отцом ее будущего ребенка является Вадим.

В тот день Вадим попросил ее купить лекарства для матери. Ника с детьми гостила у своих родителей, делать Кате было нечего, она послушно поехала в аптеку, а потом отвезла лекарства Вадиму. Он объяснил, как найти офис, она шла вдоль свежего газона, выискивая нужный дом, а впереди шла беременная женщина. Женщина свернула к одному из подъездов, как раз когда оттуда вышел Вадим. Катя только потом заметила, что у двери подъезда висит вывеска. Ей нужно было именно туда.

Вадим опешил, увидев идущую ему навстречу женщину. Он робко к ней шагнул и взял за руку. Женщина руку вырвала и решительно прошла мимо Вадима.

Он стоял и смотрел ей вслед. А потом увидел Катю.

Лицо у него в тот момент было озадаченное и несчастное. Катя ни раньше, ни позже не видела у него такого лица.

— Не поедем на поминки, — тронув Дениса за руку, решила Катя. — Не хочу.

Он погладил ее руку.

Люди толпились у автобусов. Ники и ее родителей уже не было видно, а мать Вадима задержалась, около нее стоял Виталий и еще какие-то две пожилые женщины.

Катя замялась, а потом решительно шагнула к несчастной матери.

— Примите мои соболезнования, — отодвинув Виталия, сказала Катя.

— Вы кто? — тихо спросила старуха.

— Няня.

Бабка отвела от Кати взгляд, Виталий снова что-то заговорил. Катя повернулась и быстро пошла к выходу с кладбища.

— Я сейчас вызову такси, — догнав ее, Денис достал телефон.

— Вызывай, — кивнула Катя.

Перед входом на кладбище была небольшая автомобильная стоянка. Беременная, которая на похоронах держалась особняком, садилась в темный джип. В марках машин Катя не слишком разбиралась, но почему-то решила, что машина дорогая.

Такси предстояло ждать десять минут. Подошел рейсовый автобус, забрал людей с остановки. Катя села на пустую лавочку.

Больше со старой жизнью ее ничто не связывало.

* * *

— Позвони Александру, — напомнила Лада.

— Сейчас, — недовольно пробурчал Прохор. Он не любил, когда на него давили даже в мелочах.

Но телефон в руки все-таки взял, покрутил, набрал Алисиного друга.

— Похороны во вторник… — Прохор рассказал, куда и во сколько нужно приехать.

— Спасибо, — обреченно принял к сведению Александр.

И замолчал. Прохору показалось, связь прервалась, но собеседник заговорил снова:

— Больше ничего нового нет?

— Больше ничего нового нет, — повторил Прохор.

Никто не позвонил ему из полиции и не сообщил, что экспертизой установлен факт самоубийства. Никто не позвонил и не сказал, что убийца найден и сидит в камере предварительного заключения. Или где там положено сидеть пойманным убийцам.

То, что этого не произошло, сильно тяготило.

На свете не было людей счастливее его и Лады, но неразгаданная смерть Алисы портила счастье, и он ничего не мог с собой поделать.

— Нужно сказать соседям. Может быть, кто-то захочет Алису проводить, — помолчав, сказала Лада.

— Как ты себе это представляешь? — обомлел Прохор. — Будем звонить в квартиры и приглашать на похороны?

Жена промолчала. Прохор закинул руки за голову и уставился в стену. На стене виднелась дырка от шурупа. Раньше здесь висела картина, которую они с Ладой купили на вернисаже. То есть Лада купила, Прохору бы такое в голову не пришло.

Они гуляли весной вдоль Москвы-реки и наткнулись на художников, продающих свои картины. Прохор бы художников обошел, но Лада принялась рассматривать картины, и он терпеливо стоял рядом.

Одну картину Лада купила. На полотне было мокрое от дождя дерево и край деревянного забора. Лада радовалась картине, а он радовался за нее.

Сначала картину поместили над письменным столом, но потом Лада перевесила ее в прихожую.

Дырку нужно замазать чем-то подходящим. Прохор давно собирался это сделать, но так и не собрался.

— Поехали к Алисе! — неожиданно решил Прохор. — Мне хочется кое-что проверить.

«Проша, я никогда не была на этой улице! Я там не была! Я в тот день вообще никуда не ездила!» — Алиса трясла перед ним письмом из ГИБДД и причитала.

Лада быстро и молча оделась. Она видела, что разговаривать ему не хочется.

Когда жизнь вернется в нормальное русло, он скажет ей, что она лучшая жена на свете.

На улице было жарко. Он должен был еще вчера отвезти Ладу за город, а не тащить сейчас через пол-Москвы в квартиру бывшей жены. Он плохой муж.

Хорошо хоть, субботним утром город был пуст и доехали они быстро.

Около подъезда старушка кормила голубей.

Бабку эту Прохор помнил еще по прежней жизни, она и тогда казалась ему старой.

— Здравствуйте, — поздоровался Прохор. Лада старушке улыбнулась.

— Здравствуйте. Здравствуй, Прохор.

Он не ожидал, что кто-то помнит его имя. Он не думал, что соседи и раньше знали, как его зовут. Прохор никогда не был общительным.

— Здравствуйте, — зачем-то повторил он.

Неожиданно Прохору показалось, что бабка хочет с ним поговорить. С ним одним, присутствие Лады ей мешало.

Лада повернулась и быстро пошла к машине, как будто что-то там забыла.

Забыть ей было нечего, из квартиры она вышла с сумкой, а та и сейчас болталась у нее на плече.

У него лучшая жена на свете.

— Похороны во вторник, — сказал Прохор. — Вы пойдете?

Как же ее зовут? Кажется, раньше он это знал.

— Тяжело мне по городу ездить, — подумав, отказалась соседка.

Вид у нее сделался виноватый.

— Алиса так давно здесь жила, я видела ее почти каждый день, а в общем-то, ничего о ней не знаю.

Прохор тоже ничего не знал о своих соседях.

— Мне ее очень жаль.

Прохору показалось, что бабка хочет еще что-то сказать, но женщина молчала, и он крикнул возившейся у машины жене:

— Лада!

Лада захлопнула дверь машины, а когда они вошли в квартиру, шепотом спросила:

— Что соседка тебе рассказала?

Глаза у нее горели большим любопытством.

— Ничего интересного, — огорчил ее Прохор.

Не надо было сюда приезжать, они напрасно теряют время.

* * *

В машине Катя прижалась к Денису и не отпускала его. Все плохое в ее жизни кончилось, но почему-то было грустно и хотелось плакать.

Наверное, потому, что любые похороны веселья не прибавляют.

Дверь в Алисину квартиру оказалась приоткрытой.

— Подожди, — остановил Катю Денис.

Заглянуть в квартиру он не успел, дверь распахнулась, едва не съездив Денису по лбу, и в проеме показался мужчина.

Ему было лет сорок. У него была фигура спортсмена, а на Катю и Дениса он посмотрел со спокойным любопытством.

— Здрасте, — сказал Денис.

— Здрасте, — усмехнулся мужчина и неуверенно спросил: — Денис?

Денис кивнул и крепче прижал Катину руку к своему боку.

Подвинув мужчину, из квартиры вышла женщина. Она была моложе своего спутника. Скорее всего, Катина ровесница.

Она тоже с любопытством оглядела Дениса и Катю.

Женщина была в легком по случаю жары платье. Платье подчеркивало отличную фигуру.

Женщина мягко и неуверенно улыбнулась.

Косметики на ней не было. Косметика ей не требовалась, у нее были правильные черты лица и большие серые глаза.

Катя тоже часто не красилась, но в зеркало в таких случаях смотреть не любила. Кому же понравится смотреть на серую мышку.

— Алису хоронят во вторник, — вздохнул мужчина. — На похороны обычно не приглашают, но…

— Спасибо, мы не сможем пойти, — быстро сказала Катя.

— Мы придем, — перебил ее Денис.

Мужчина назвал адрес и время похорон, запер дверь Алисиной квартиры и вслед за своей спутницей вышел из подъезда.

— Это Алисин муж, — объяснил Денис. — Бывший муж. Я его видел, когда меня менты допрашивали. И он меня видел.

— Теперь понятно, почему он Алису бросил, — усмехнулась Катя.

— Почему? — не понял Денис.

— Потому что Алиса страшненькая, а теперешняя его жена красавица. — Катя начала подниматься по лестнице.

— Красавица ты, — Денис за руку ее остановил, повернул и поцеловал. — Ей до тебя далеко.

Стоя на ступеньку выше, Катя могла не поднимать к нему лицо как обычно.

— Его зовут Прохор Ильич. Почему ты решила, что он приехал с женой? Может, он с любовницей приехал.

— С женой, — заверила Катя. — У них обручальные кольца на руках. И вообще…

Катя повернулась и пошла дальше, на ходу доставая из сумки ключи.

Спутница Прохора Ильича была его женой. У случайных подруг не бывает такого спокойного безмятежного взгляда.

— Знаешь, я ей завидую, — отпирая дверь, призналась Катя.

— Кому?

— Жене этого Прохора.

Денис дернул ее за руку и развернул к себе.

— Почему ты ей завидуешь?

— Ну… Она такая… У нее все хорошо.

— А у тебя? — требовательно спросил Денис.

— У меня тоже хорошо, но…

У нее, у Кати, раньше было все плохо, и забыть это трудно.

— Я тебя не устраиваю?

— Что ты! — испугалась Катя. — Что ты, Денис? Я… Я так тебе за все благодарна!

— Мне не нравится слово «благодарна», — Денис ее отпустил. Вид у него был недовольный. Даже, пожалуй, сердитый. — Тебе не за что меня благодарить. Я что, слесарь и починил тебе кран? Я тебя люблю!

Катя обняла его обеими руками и сказала:

— И я тебя люблю. Я тебя очень люблю.

Ей хотелось сказать ему, что он ее спас. Без него она не сумела бы так быстро начать новую жизнь.

Без него не сумеет забыть старую.

— Я тебя люблю, и ты очень мне нужен, — Катя крепче к нему прижалась. — Ты один на свете мне нужен.

Только поздно вечером, лежа на его плече, Катя спросила то, что забыла узнать раньше:

— Зачем ты решил идти на похороны?

— Ты же говорила, менты расспрашивали твою хозяйку про Алису. Мне это не нравится.

— Я-то здесь при чем? Я Алису почти не знала.

— И все-таки…

Денис сурово сжал губы. Она подсунула ему ладонь, он поцеловал ее пальцы.

Ей очень не хотелось, чтобы Денис пытался что-то выяснить.

Это тянуло в прошлое, о котором она мечтала забыть.

Денис к ней повернулся, Катя закрыла глаза и снова их открыла. Ей нравилось его видеть.

Она не знала, что можно быть такой счастливой.

* * *

Прикасаться к чужим вещам было неловко и немного стыдно, но любопытство пересилило. Нет, пожалуй, не в одном любопытстве дело, Лада не могла не видеть, что Прохор непрерывно думает о смерти бывшей жены и эти мысли его мучают.

Прохор во всем любил ясность. И Лада тоже.

— Можно я посмотрю книги? — спрашивала она, стоя у книжных полок. Их было немного. — Можно я посмотрю фотографии?

— Еще раз спросишь, скажу, что нельзя, — проворчал Прохор в ответ на очередной вопрос.

Он тоже просмотрел книги, не проявив к ним большого интереса. Интерес он проявил к ящикам письменного стола, внимательно перебрав все лежащие там бумаги.

Домой ехали молча. Прохор не любил, когда ему мешали думать, но Лада не выдержала, заметила:

— Девушка очень испугана.

— Какая девушка? — не повернув к ней голову, спросил Прохор.

Впрочем, она сама его ругала, когда он отвлекался от дороги.

— Девушка в подъезде.

— Ясно, что испуганная. Когда люди ни с того ни с сего помирают, это девушек может пугать. Они, девушки, пугливые, — Прохор поморщился и неохотно добавил: — А парня я в первый день видел. Вроде бы это он тело обнаружил.

Лада замолчала, задумалась. Потом опять не выдержала:

— Помнишь, я тебе говорила, что Даша хочет купить Алисины книги?

— Помню.

— Я не нашла никаких редких книг, только современная мура. Прохор…

— Что?

— Может, у нее их украли?

— Может, и украли, — усмехнулся он.

— Прохор, я серьезно! — возмутилась Лада. — Если правда, что у Алисы были какие-то ценные издания, то…

— То что? — муж с усмешкой на нее покосился. Помолчал и зло фыркнул: — У Алисы украли книги и она с горя застрелилась?

— Эти книги могут представлять для кого-то ценность.

— Наверное, — согласился Прохор. — Для дур вроде твоей Даши.

Машина свернула во двор, остановилась. Лада выбралась первой, подождала Прохора.

Муж продолжал молчать. Она знала, что он не любит, когда ему мешают думать, но опять не выдержала.

— Скажи, что ты меня любишь! — потребовала она в лифте.

— Очень люблю, — улыбнулся Прохор. — Я буду любить тебя до гроба.

Протянул руку и за плечи прижал ее к себе.

— У тебя отвратительный характер, но я тоже тебя люблю, — прошептала Лада.

— Только попробуй не любить! — пригрозил он.

Они шутили, как раньше, но что-то не давало возможности радоваться субботнему вечеру.

Дома Прохор опять открыл ноутбук. Полистал Алисины фотографии и мрачно признался:

— Мне хочется выяснить, где Алиса была в четверг двадцать пятого июня.

— Что произошло двадцать пятого июня? — быстро спросила Лада.

Прохор тяжело вздохнул, достал из кармана джинсов сложенный вчетверо лист бумаги и протянул ей.

Алиса превысила скорость. Снимок черно-белый, почти слепой, но номер машины виден хорошо. И водитель виден, только хуже: женщина в темных очках. Пряди волос падали на лицо. Волос была целая грива.

— Алиса утверждала, что в этот день никуда не ездила.

Прохор взял лист из Ладиных рук и бросил его на стол.

— Я никогда всерьез к ее словам не относился, но… Черт, я хочу знать, где она была в этот день!

Он постоял, глядя в окно, и, вздохнув, повернулся к Ладе:

— Давай ужинать. Хватит сыскной деятельностью заниматься, рабочий день закончился.

Как будто это Лада заставила его поехать в квартиру погибшей женщины, а теперь мучает расспросами.

— Давай, — улыбнулась Лада и, как примерная хозяйка, отправилась на кухню.

Прохор пошел за ней, конечно. Он всегда торчал на кухне, когда она возилась с едой.

— Прохор, у меня какое-то нехорошее предчувствие, — пожаловалась Лада, доставая сковороду.

— Поменьше общайся с разными слабоумными Дашами, — посоветовал Прохор.

Она знала, что он скажет что-то подобное.

Она здравомыслящая женщина с хорошим техническим образованием и совершенно не верит в мистику.

Жаль только, что тупая непонятная тревога продолжает портить настроение.

12 июля, воскресенье

Денис спал. Катя скосила глаза на будильник — самое начало восьмого. Она осторожно, стараясь не разбудить Дениса, встала, взяла лежавший в прихожей телефон и включила чайник.

Раньше, до Вадима, она всегда включала музыку, занимаясь обычными домашними делами. Потом перестала. Потом ей хотелось тишины и одиночества.

Больше тишины и одиночества не хотелось.

Телефон зашипел, когда она еще не успела выбрать мелодию.

— Привет, Ника, — тихо ответила Катя, перехватив звонок еще до того, как он заиграл, сообщая о вызове.

И с испугом успела подумать: что-то случилось с детьми. Заболели?

Время для звонка было неподходящее.

— Свекровь вчера спрашивала твой телефон! — Ника тоже говорила тихо. Наверное, дети еще спят.

— Зачем? — удивилась Катя.

— Я у тебя хочу это узнать! Зачем ты к ней подходила на похоронах?

Ника говорила тихо, а получалось, что кричала. На нее кричала, на Катю.

— Я подошла к ней, чтобы выразить соболезнования. И все! Я больше ни о чем с ней не разговаривала.

— Зачем ей понадобился твой телефон? Она тебе звонила?

— Она мне не звонила, и я понятия не имею, зачем ей понадобился мой телефон.

Катя почувствовала, что подступают слезы.

Причин для слез не было, у нее новая жизнь. Она может бросить трубку и никогда больше не отвечать на Никины звонки.

— Ника, почему ты так со мной разговариваешь?

— Как?

— Я у тебя больше не работаю. Я не служанка, Ника!

— Ты меня бросила в самый тяжелый момент!

В самый тяжелый момент Катя ей помогла.

— Как дети? — спросила Катя.

— Ты же у меня больше не работаешь! Какое тебе дело, как мои дети?!

Слезы все-таки потекли. Катя, не слушая Нику, сбросила вызов и поморгала.

Слушать музыку расхотелось.

Со слезами она справилась, проснувшийся Денис ничего не заметил.

Звонок с незнакомого номера раздался ровно в одиннадцать. Надо было не отвечать, но Катя обреченно сказала незнакомому абоненту:

— Алло.

— Екатерина?

— Да.

— Я Елена Викторовна!

За много лет работы у Вадима Катя знала, конечно, как зовут его мать.

— Мне нужно с тобой поговорить!

Женщина не говорила, приказывала.

— Я слушаю, — осторожно сказала Катя.

Денис вопросительно на нее посмотрел. Она кивнула — все в порядке.

— Можешь сейчас ко мне приехать?

— Могу, — решительно согласилась Катя. Нужно быстрее со всем этим покончить.

Женщина продиктовала адрес и отключилась.

— Мать Вадима, — Катя положила телефон на стол. — Хочет со мной поговорить. Я съезжу, ладно?

— Мы съездим.

— Хорошо, но разговаривать я буду одна.

В окно снаружи билась пчела, тихо жужжала.

Господи, как хочется обо всем забыть! О Нике, о Вадиме, обо всем!

Пчела, не попав внутрь, улетела.

— Она потеряла сына, я не могу отказать ей в малости.

Денис промолчал, понимал, что Катя права.

Но звонок испортил настроение не только ей, ему тоже.

— Потом расскажу, о чем мы говорили, — пообещала Катя.

Как ни странно, мать Вадима жила всего в одной остановке метро от сына. В хорошую погоду пешком можно дойти минут за пятнадцать.

Ника и Вадим отвозили детей к Елене Викторовне по выходным. Свекровь приходила к сыну редко.

Ника говорила о свекрови со злым юмором. А Вадим при Кате о матери совсем не говорил. Впрочем, он вообще мало говорил при Кате.

Как ни странно, дом оказался кирпичной пятиэтажкой. Не такой убогой, конечно, как у Кати, но наверняка попадающей под грядущую реновацию. Катя была уверена, что Вадим поселит мать в элитном жилье.

Денис хмурился, ему не хотелось ее отпускать.

— Я быстро, — улыбнулась ему Катя. — Поговорю с ней, и все! Буду думать только о тебе.

Она на мгновение прижалась к его руке, вышла из машины и быстро направилась к подъезду.

* * *

Лада выключила воду, прислушалась. Прохор с кем-то разговаривал. Когда она вышла из ванной, муж сжимал телефон в руке.

— Аглае звонил, — объяснил он и сжал губы. Так бывало, когда он был чем-то сильно недоволен. — Какая-то она… странная.

— В каком смысле?

Утром смутной тревоги не было, а сейчас опять подступила.

— Говорила как-то странно. Медленно. Как будто из последних сил.

— У нее горе, — напомнила Лада и посоветовала: — Съезди к ней. Ты знаешь, где она живет?

— Знаю. Помню. Съезжу, — подумав, решил Прохор. — Ты не обидишься?

— Не говори глупостей! — Лада помялась и, вздохнув, спросила: — Можно я попрошу Дашу посмотреть Алисины книги?

Прохор замер, опять недовольно сжал губы, но только махнул рукой.

— Туда и обратно! — предостерег он.

— Конечно, — пообещала Лада.

Она заперла за мужем дверь и сразу же взяла телефон в руки.

— Ладочка! — как и в прошлый раз, обрадовалась Даша.

Наверное, она всему радовалась, не только Ладиным звонкам. Лада так радоваться жизни не умела.

— Даша, я хочу тебя попросить посмотреть Алисины книги, — объяснила Лада. — Я никаких ценных книг не нашла. Сможешь?

— Ой! Ну конечно! — радостно ахнула новая знакомая.

Встретиться договорились у подъезда Алисы. Лада ожидала, что Дашу придется ждать, но девушка уже сидела на лавочке, когда Лада остановила машину.

Даша вскочила и, к большому Ладиному удивлению, обняла ее. И Лада ее обняла.

Прохор долго бы над ней смеялся, если бы мог это видеть.

В квартиру девушка ступила с опаской, погрустнела. Несмело, но решительно подошла к полкам и внимательно оглядела корешки книг. А потом уверенно вытянула две толстые тетради, когда-то давно сшитые в книги. Переплеты у них были потрепанные.

Листы исписаны аккуратным красивым женским почерком. Вчера Лада, едва в них заглянув, сразу отложила их в сторону.

— Вот! — выдохнула Даша.

— Это же тетрадки! — изумилась Лада.

Даша, не поднимая головы, бережно преворачивала исписанные листы. Тетрадные, в клетку.

— Это книги, — не согласилась Даша и улыбнулась. — Это рукописные книги.

Она не была глупенькой. Напрасно Прохор обзывал ее уничижительными словами.

— Это то, что ты хотела найти?

— Да.

— Но… Я думала, ты ищешь какие-то старинные книги.

— Эти книги написаны много лет назад. Это старинные книги.

Для Лады старинными были только вещи в музеях.

— Алисе их передала женщина, которая ее обучала. Это правда большая ценность. — Даша ласково погладила открытый лист.

На страницах был не только текст. Еще схемы, какие-то значки.

— Сфоткай, — предложила Лада.

Даша посмотрела на нее с такой благодарностью, что Ладе отчего-то стало ее жаль.

Фотографировала страницы Даша сосредоточенно, долго. А потом, робко взглянув на Ладу, тихо спросила:

— Можно я попробую уйти в прошлое?

Прохор бы сейчас, покрутив у виска, навсегда утащил Ладу от новой подружки.

— Мне уйти? — спросила Лада.

— Нет. Даже лучше, если ты здесь побудешь. Только не разговаривай.

Даша подвинула стул, села спиной к окну, раскрыла ладони, едва касаясь ими колен, и закрыла глаза.

Лада прислонилась боком к проему двери.

Минуты шли. Неожиданно Ладе стало страшно. Она бы окликнула Дашу, если бы та не попросила не мешать.

Наконец девушка поерзала, открыла глаза и горестно призналась.

— Не получается.

Страх сразу пропал, Лада вздохнула с облегчением.

— Дашенька, это не может получиться, — мягко заметила она. — Попасть в прошлое невозможно. И будущее предсказать невозможно, все предсказатели на поверку оказываются просто шарлатанами. Нострадамуса можно толковать как угодно, вот люди этим и пользуются. Понимаешь? Это просто шарлатанство.

— Ты не веришь, — с грустью вздохнула Даша.

— Конечно, не верю.

Даша покивала головой и показала Ладе не стул.

— Сядь. Сядь на минутку. Пожалуйста.

Лада, тяжко вздохнув, подвинула стул и села напротив Даши.

— Положи руки вот так.

Лада раскрыла перед собой ладони.

— Слушай свое дыхание. Просто слушай.

— Слушаю, — отчиталась Лада.

— А теперь почувствуй, как во время вдоха через ладони поступает прохладный воздух. Чувствуешь?

— Чувствую, — с сомнением подтвердила Лада.

Кажется, она действительно чувствовала холодок в ладонях.

— Ну вот! Ты уже научилась ощущать внешний мир. А потом научишься…

— Даш, пойдем отсюда! — перебила Лада.

Внезапно опять стало не то чтобы страшно, но неприятно, тревожно.

— Извини, я не хочу этому учиться.

Девушка послушно поднялась, подождала, когда Лада запрет дверь.

— Похороны во вторник, — спохватилась Лада. — Ты придешь?

— Постараюсь. — Даша погрустнела и о чем-то сосредоточенно думала.

— Хочешь, я тебя отвезу?

— Нет, спасибо.

Лада не стала настаивать. Захотелось быстрее попасть домой, в безопасную тишину своей квартиры.

На улице было душно, как перед грозой. Небо затянуло облаками, но гроза так и не началась.

* * *

— Поднимайся, дверь открыта, — приказал из динамика домофона женский голос.

Катя робко вошла в подъезд, поднялась на второй этаж. Помедлила и толкнула дверь квартиры.

— Проходи.

Елена Викторовна сидела в кресле, накрытом пушистым пледом. В руках у нее был планшет.

Никина свекровь наклонилась, положила планшет на стоящий рядом с креслом журнальный столик.

Мебель в квартире была старая. Когда-то похожий столик был у Катиных родителей, но они давно его выбросили.

— Возьми стул и сядь.

Катя послушно подошла к стоящему в углу комнаты круглому столу, выдвинула из-под него один из стульев и села, повернувшись к хозяйке.

— Мой сын с тобой спал?

— Что? — опешила Катя.

Старуха молча и пристально на нее смотрела.

Молчание затягивалось. Катя, сжав губы, уставилась в стену. Равномерно тикали висящие на стене часы.

— Да, — все-таки Катя не выдержала, ответила.

Надо было соврать.

А еще лучше молча встать и уйти.

Она больше не работает у Вадима и ничем не обязана его матери.

— Ты его убила?

— Что?!

На этот раз Катя помолчала недолго, пару секунд.

— Я его не убивала.

— Она?

Она — это про Нику. Можно было уточнить, но Катя не стала.

— Она тоже не убивала. У нас обеих алиби.

— Какое алиби?

Надо было обговорить все с Никой заранее. Надо было не обижаться на Нику, а подумать, что и как говорить, запоздало раскаялась Катя. Сейчас не время для обид.

— Я все время была с детьми.

— А она?

Врать было опасно. Старуха, в отличие от ментов, может многое знать.

— Вадим встретил меня около дома и велел ехать с детьми на дачу, — решилась Катя. — Он сказал, что сейчас отправит Нику к родителям. Навсегда отправит. А потом приедет на дачу.

Под окном послышался детский плач, женский голос. Плач стих.

— Я поехала не на дачу, а к себе домой. — Катя не стала уточнять, что отвезла детей к своим родителям. Это не имело значения. — Через несколько часов позвонила Ника. Вадим отнял у нее телефон, и она смогла купить новый только на первой остановке. Она вернулась в Москву, и мы уехали ко мне на дачу.

Часы на стене тихо отбивали секунды. Звук раздражал.

— Все! На следующий день Нике позвонили из полиции.

— Она могла?..

— Не могла! — перебила Катя и поднялась. Допрос был унизительный, а унижений ей хватало в прошлой жизни. Довольно! — Ника купила билет на ближайший поезд и вернулась. У нее не было времени доехать до дачи.

— Сядь!

Катя продолжала стоять, глядя мимо старухи.

— Сядь, пожалуйста.

Катя, вздохнув, села.

— Ника тоже хочет знать, кто убил Вадима. Мы с ней даже на дачу ездили, разговаривали со сторожем. Вроде бы соседи видели какую-то женщину. Но с соседями нам поговорить не удалось.

— Женщину? — Елена Викторовна покивала.

У нее была красивая неровная стрижка. Была, потому что сейчас волосы свисали на щеки блеклыми жалкими прядями.

Еще у нее были правильные черты лица, глубокие морщины и полные тоски глаза.

— Выбирая между моим сыном и его женой, ты выбрала ее, я правильно поняла?

— Неправильно. Отнимать детей у матери — преступление. Я не хотела в этом участвовать.

— Обычно мой сын в людях не ошибался, — хозяйка еле заметно усмехнулась. — Его редко кому удавалось обмануть.

На ней были черные брюки и темная шелковая блузка. Внезапно Кате показалось, что со вчерашнего дня Елена Викторовна заметно похудела. Блузка была ей явно велика.

— Ты его любила?

— Я его ненавидела.

— Тебя никто не заставлял его терпеть.

— Не заставлял, — кивнула Катя.

Она не ушла после того, первого, раза, когда измученная Ника спала в соседней комнате, а рядом тяжело дышал Петя.

Она тогда очень жалела Нику. Даже больше, чем себя.

Еще она тогда перестала Нике завидовать.

Она нянчилась с Петей, а вечером обнаружила в сумке банковскую пачку пятитысячных. Полмиллиона. Колоссальную сумму.

Пачку она незаметно сунула Вадиму в карман пиджака следующим вечером, когда он приехал с работы.

После того раза Вадим долго к ней не прикасался, пару месяцев.

Она говорила себе, что кошмар больше не повторится, и даже, кажется, в это верила.

— Иди, Екатерина, — вздохнула Елена Викторовна и добавила то, чего Катя не ожидала услышать: — Спасибо.

В подъезде никого не было, и Катя немного постояла у двери, перед тем как выйти.

* * *

В подъезд Прохор вошел вместе с веселой полной теткой, которая увлеченно говорила по телефону. Женщина осталась ждать лифта, а Прохор пошел пешком по лестнице. Бывшая теща жила на четвертом этаже. Железную дверь, обитую деревянными панелями, Аглая ставила при нем. Прохору тогда пришлось торчать в ее квартире, наблюдая за рабочими, и он изнывал от скуки.

Дверь была та же самая. И кнопка звонка, кажется, прежняя. На кнопку он нажимал долго. Никаких звуков из квартиры не раздавалось. Через пару секунд он бы ушел, но дверь внезапно приоткрылась.

— Ты? — равнодушно спросила Аглая.

— Я, — подтвердил Прохор.

Выглядела она ужасно и стояла словно из последних сил.

— Вам плохо?

— Есть немного, — уголки губ у Аглаи слабо дернулись.

— Вызвать «Скорую»?

— Нет. — Она отступила, Прохор вошел в прихожую.

Теща тяжело, держась за стену, отправилась в комнату, села на кровать, потом легла.

— Что с вами? — Прохор помялся в дверях и сел на стул рядом с кроватью.

— У меня убили дочь.

— Аглая Никитична, вызвать «Скорую»?

— Нет! Я же сказала.

Она говорила тихо и монотонно. Лицо у нее было серым.

— Давайте вызову платного врача.

— Не надо, — она слабо махнула рукой. — Потом, после похорон. Я должна похоронить свою дочь.

— Вам что-нибудь принести? Таблетки? Чай?

— Я еще не при смерти. Сама встану.

Она всегда вызывала у него тихое раздражение. Сейчас смотреть на нее было больно.

— Я переживала, когда Алиса с тобой рассталась.

Он считал, что это он с Алисой расстался.

— Мне было очень тебя жаль. Я даже молилась за тебя. Ты давно женился?

— Нет, — отчитался Прохор. — Два года назад.

— Счастлив?

— Да.

Теща помолчала.

— Вы не знаете, где Алиса находилась двадцать пятого июня? Это был четверг.

— Помогала кому-нибудь…

— Аглая Никитична, как Алиса начала… помогать? При мне она этим не занималась.

— Она случайно открыла в себе дар. — Аглая провела ладонью по лбу. — Проша, ты ищешь убийцу?

— Пытаюсь. Поэтому я и задаю вам вопросы. А вы не хотите отвечать.

— Не хочу? — равнодушно удивилась теща. — По-моему, я тебе отвечаю.

— Попытайтесь вспомнить или узнать, где Алиса была двадцать пятого.

— Зачем тебе?

— Есть кое-что непонятное.

— Расскажи.

— Пока не буду. Пока сам не понимаю. Аглая Никитична, у Алисы был друг. Его зовут Александр. Она вам о нем рассказывала?

— Нет. — Аглая покачала головой.

— А о ком-то другом?

— Она красивая женщина. Мужчины обращали на нее внимание.

— Аглая Никитична!

— Проша, ты же знаешь, Алиса мало что мне рассказывала, — теща помолчала. — Она так любила жизнь!

— Полиция считает, что это могло быть самоубийство, — осторожно напомнил Прохор.

— Замолчи! Алиса была верующим человеком. Она православная! Какое самоубийство?!

Церковь едва ли одобрила бы Алисину деятельность, но сказать об этом Прохор не рискнул. Теща вызывала щемящую жалость.

— Я соседей позвал на похороны.

Аглая молчала.

— Дайте мне телефон агента, — попросил Прохор и с тоской подумал, что слова вырвались не случайно.

Черт, Аглая всерьез походила на умирающую.

Теща взяла лежавший на тумбочке телефон, продиктовала номер. Прохор внес его в электронную память.

— Ты иди, Проша. Не бойся, до похорон не умру.

— Если позвонит кто-то из Алисиных подруг…

— Никто не позвонит! У Алисы давно была своя жизнь…

Прохор видел, она устала от его присутствия. Он поднялся, чувствуя себя преступником.

— Если что-нибудь понадобится…

— Если понадобится, позвоню. У меня больше никого нет, кроме тебя. Да, — вспомнила теща, — возьми ключи. В тумбочке, в верхнем ящике. Так, на всякий случай.

Она отвернула голову к стене.

Прохор помедлил и тихо вышел.

У подъезда женщины в оранжевых жилетах возились с цветами. Алиса сейчас обязательно остановилась бы, выяснила, что они сажают. Через пару минут женщины оживленно бы с ней разговаривали.

Прохора такая непосредственность тихо бесила.

Александра, наверное, умиляла.

В одном можно было не сомневаться: теща права, Алиса любила жизнь, ей нравилось быть в окружении других людей, она откровенно любовалась собой и умела мгновенно оказываться в центре внимания.

Должно было произойти что-то немыслимое, чтобы она в себя выстрелила.

Раньше ему казалось, что дома, рядом с Ладой, он забывает обо всем постороннем. Прохор обнял выбежавшую встретить его жену, но думал об одинокой больной женщине и о том, что ему очень хочется найти убийцу.

13 июля, понедельник

Машина Дениса уехала, и Катя сразу позвонила Нике. Подруга не ответила, Катя выждала пятнадцать минут и позвонила снова. На этот раз Ника откликнулась.

— Ника, я вчера ездила к Елене Викторовне, — быстро сказала Катя. — Она попросила приехать, и я съездила.

— Что она выясняла? — неприязненно спросила Ника.

Оттого, что они перестали быть подругами, сделалось тоскливо, противно.

— Выясняла, где я была, когда Вадима убили. И где ты была, — Катя попыталась говорить спокойно, ровно.

— Что ты сказала?

— Правду.

Ника резко выдохнула.

— Я не могла ничего врать на ходу, она бы меня точно раскусила. И вообще… Мне показалось, она что-то знает. Мы же не можем быть уверены, что Вадим ей ничего не сказал.

Трубка продолжала молчать.

— Ника, пожалуйста, не обижайся на меня.

— Я не обижаюсь, — Ника тихо всхлипнула. — Она меня всю жизнь терпеть не могла!

— Ну и наплевать! Ты ей ничего плохого не делала, это ее грех, что она тебя не любила.

— Это она подговорила Вадима так со мной поступить!

— Не думаю, — мягко возразила Катя. — Послушай, Вадим был плохим человеком. Он был моральный урод, а Елена Викторовна нормальная. Не надо никого обвинять понапрасну.

— Тебе легко так говорить! Ты для всех хорошая, это очень удобно! Ты всегда для всех была хорошая — и для меня, и для Вадима. Теперь вот для этой стервы!

— Ника, давай не будем ссориться, — с тоской попросила Катя.

— Ты даже не спросила, как дети!

— Не успела. Как дети?

— Нормально, — буркнула Ника.

В трубке тихо щелкнуло.

Нужно было запустить стиральную машину, пропылесосить квартиру. Что-то делать совсем не хотелось, но она заставила себя достать пылесос.

Хорошо, что не успела включить его и услышала зазвонивший сотовый.

Отвечать Нике и снова слушать упреки не хотелось. Катя помедлила, но ответила.

— Звонил Павел, — сказала Ника.

— Какой Павел? — не поняла Катя.

— Павел с дачи, сторож. Тетка, которая бабу видела, объявилась. Съездишь со мной? Я заплачу.

Последнее Ника сказала, чтобы Катю обидеть.

Это ей удалось.

— Бесплатно съезжу, за деньги нет.

— У тебя же теперь будут проблемы с деньгами.

— Ничего, я с ними справлюсь, — успокоила ее Катя.

— Если деньги будут нужны, ты скажи. — Кажется, Ника решила не ссориться. Катя еще могла ей пригодиться.

— Спасибо. Будут нужны, скажу.

Катя снова упрятала пылесос в шкаф, оделась. Посмотрела на себя в зеркало и торопливо подкрасила ресницы.

Ресницы у нее были длинные, она могла ими гордиться.

Ника опять ждала ее, уже сидя в машине.

— Дети с кем? — сев рядом, спросила Катя.

— С моими родителями.

Ника больше не ссорилась. От этого сразу улучшилось настроение.

— Когда они уедут?

— Пока не собираются, побудут со мной.

Поток навстречу шел плотный, как и положено утром в понедельник. Катя посочувствовала едущим в город.

Несколько дней назад, когда они здесь были, Катя не заметила, как хорошо за городом. Жаркое солнце приятно жгло плечи. Неподвижно стояла высокая трава вдоль дороги, слабо стрекотали кузнечики.

— Не хочешь пожить на даче? — выбираясь из машины, спросила Катя.

— Не хочу! — покачала головой Ника. — Я не смогу жить там, где умер Вадим. Потом — может быть, а в этом году… Нет.

Она достала телефон, но позвонить не успела, калитка отворилась и появился Павел.

— Здравствуйте, — сказал он Нике, посмотрел на Катю и повторил: — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — улыбнулась парню Ника, а Катя кивнула.

— Позвать соседку сюда или сами к ней подойдем? — спросил у Ники Павел.

— Сами подойдем, — решила Ника.

Павел зашагал первым, за ним Ника, последней побрела Катя.

В прошлые годы она редко выходила с территории участка — огромного, больше гектара. Детям там было хорошо, и гулять по поселку необходимости не возникало.

Катя приезжала утром и уезжала вечером. Вадим оплачивал ей бензин.

Соседка жила в новом аккуратном домике из бруса. Наверное, дети построили, у пенсионеров на дом денег нет.

И садик у соседки был аккуратный, ухоженный. Женщина возилась у большого куста смородины.

Павел ее окликнул. Соседка оторвалась от ягод, подошла к забору. На Нику она посмотрела с сочувствием, а на Катю с любопытством.

Женщине было лет шестьдесят. Она догадывалась, зачем пришли гости, и понимала, что большой помощи оказать не сможет.

— Шла какая-то женщина в вашу сторону, — виновато говорила соседка. — Но я ее не разглядывала. Я цветы пересаживала. По виду молодая, худенькая.

Худенькой для старушки могла быть любая женщина с нормальным весом. Соседка отличалась дородностью.

— В очках была, волосы у нее такие… пушистые. Когда назад прошла, я не видела. Да я участковому все рассказала, ничего больше не знаю.

С жалостью глядя на Нику, соседка чуть не плакала.

— Как ты думаешь, найдут убийцу? — тихо спросила подруга, когда они снова сели в машину.

— Не знаю, — честно ответила Катя.

Если бы Вадим был жив, Ника сейчас не ехала бы к детям. Ее спас бог, а она этого не понимает.

— Ника, ты мне очень близкий человек, — сказала Катя. — Ты об этом помни.

Подруга не ответила, только заплакала, не отрывая глаз от дороги. У ближайшего метро Катя вышла. Подруга не предложила довезти ее до дома, а просить Катя не стала.

* * *

Звонить теще Прохор боялся. Со страхом ожидал, что Аглая Никитична не ответит, но теща, к его облегчению, взяла трубку.

— Как вы? — спросил Прохор.

— Все в порядке.

— Точно? — усомнился он.

— Перестань, Проша! Я должна похоронить свою дочь, и я это сделаю.

— Поедешь на работу? — глядя, как он сжимает телефон в руке, вздохнула Лада.

— Не поеду! — решил Прохор.

Решение было неправильное, в офисе полно дел.

Он открыл ноутбук и посмотрел на темный экран.

Где-то есть настоящая записная книга.

Должны быть адреса клиенток, заметки. Время, когда Алиса с ними встречалась.

Прохор покачался в кресле.

Едва ли Алиса хранила все в памяти. Она и десять лет назад не слишком надеялась на свою память, записывала даже список продуктов, которые нужно купить.

Алиса отрывала бумажные листочки для заметок, писала на каждом пару слов и приклеивала к холодильнику. Когда холодильник открывали, хотя бы один из листочков обычно отрывался, приходилось наклоняться, вешать на место. Прохор старался пореже подходить к холодильнику.

Она должна иметь нормальную записную книжку. Что-то вроде ежедневника.

Прохору заказчики каждый год дарили дорогие ежедневники, и он не знал, куда их деть. Обычно навязывал отцу, но в этом году папа от подарка отказался, и два дорогих ежедневника лежали без дела у Прохора в рабочем кабинете.

Современные люди держат свои записи в электронном виде.

Алиса когда-то тоже пыталась овладеть минимальной компьютерной грамотностью. Прохор купил ей ноутбук, показывал, как работать с текстами. Даже сделал ей сайт.

Сайт…

В отличие от бывшей жены, у него с памятью было все в порядке.

Прохор быстро вызвал поисковик. Он вспомнил не только имя сайта, пароль тоже. Забыть его было трудно — имя «Алиса» и год рождения.

Через несколько секунд он нашел то, что искал.

Сейчас мало кто хранил информацию на сайтах. И он сам, и Лада использовали совсем другие программные средства.

— Я нашел Алисины записи, — сказал Прохор.

Лада подошла. Молча заглянула ему через плечо.

— Пароли, явки, — пошутил он.

Это был электронный ежедневник. Время, имена клиенток, телефоны, адреса. А еще суммы, которые клиентки, по-видимому, платили.

За магические услуги Алиса брала дорого, десять тысяч рублей. Иногда пять, но редко.

— Как ты думаешь, ей платили наличными?

— Думаю, да. Гадание и банковский перевод… Как-то не вяжется, — справедливо засомневалась Лада.

— Вот и я думаю, что ей платили наличными.

Полиция денег не обнаружила.

— Пожалуй, съезжу к Алисе, — решил Прохор. — Поедешь со мной?

— Тебя не смущает, что я езжу в квартиру твоей жены? — Лада отошла от него к окну и отвернулась.

— О господи! — взмолился Прохор. — Не зли меня, Ладка! Моя жена ты! Я не любил Алису, и она не любила меня. Но я хочу знать, что с ней случилось. Поедешь?

Лада, не поворачиваясь к нему, кивнула.

— Я плохо к ней относился, и меня теперь это гложет, — признался он.

Лада опять молча кивнула. Она всегда его понимала.

Поездка ничего не дала. Денег они не обнаружили.

Впрочем, они едва ли могли их обнаружить, полицейские квартиру обыскали. Прохор знал бы, найди они крупную сумму денег.

* * *

Дверь в Алисину квартиру была приоткрыта, оттуда слышались тихие голоса. Катя прошла мимо, остановилась и нерешительно подошла к двери.

Звонить в приоткрытую дверь было глупо, и она постучала по косяку.

Дверь распахнул бывший Алисин муж, с любопытством посмотрел на Катю, узнал, улыбнулся.

— Здравствуйте, — сказала Катя. — Извините, вы не можете мне дать Алисину фотку? Даже не обязательно давать, я могу просто сфотографировать.

Алисин муж посторонился, Катя увидела его жену. Та Кате ласково улыбнулась, поздоровалась.

Отчего-то рядом с ними Катя чувствовала себя бедной родственницей.

— Выбирай, — мужчина пошел в комнату, достал из шкафа большую коробку с грудой фотографий, показал на стоящие на книжной полке альбомы.

Катя, подойдя к коробке, выбрала первую попавшуюся. На фотографии Алиса улыбалась на фоне каких-то кустов. Рыжие кудри шевелил ветер.

Волосы у нее такие… пушистые…

Никто из Катиных знакомых не имел таких пышных волос, как Алиса.

— Можно?

— Бери, конечно, — разрешил мужчина.

— Вы дружили с Алисой? — спросила его жена.

Она не только улыбалась ласково, спрашивала тоже.

Кате стоит научиться разговаривать так же. Она, Катя, сразу начнет вызывать к себе симпатию.

— Нет, — честно ответила Катя. — Мы не дружили, просто здоровались. Но почему-то мне хочется иметь ее фото.

— Понимаю.

Ничего она не понимала. Фотография нужна не для сентиментальных воспоминаний.

— Я пару раз Алисе лекарства приносила, — зачем-то вспомнила Катя.

— Она болела? — быстро спросил мужчина.

— Нет. Не знаю. Я шла в аптеку, и Алиса попросила что-то тоже ей купить. Ерунду какую-то.

Был промозглый декабрьский вечер. Суббота, кажется. Да, точно, суббота. Кате нездоровилось с утра, а к вечеру поднялась температура, сильно заболела голова. Последнюю таблетку аспирина она приняла еще утром и теперь, преодолевая слабость, вынуждена была идти в аптеку.

Алиса вбежала в подъезд Кате навстречу. На ней была пушистая шубка, припорошенная снегом. Алиса откинула капюшон и весело спросила:

— На свидание?

— В аптеку. Голова очень болит.

— Ой, Катенька! — обрадовалась Алиса. — Не можешь мне тоже кое-что купить?

На улице дул резкий промозглый ветер. Снежная крупа била в глаза.

Когда Катя позвонила Алисе в дверь, соседка уже успела переодеться. На ней был толстый теплый халат, на ногах шерстяные гольфы.

Катя замерзшими пальцами протянула таблетки.

— Она расплатилась наличными? — зачем-то спросил ее бывший муж.

— Да, — сказала Катя.

На самом деле Алиса совсем не расплатилась. Она совала Кате тысячу, но у Кати не было сдачи, и тысячу она не взяла. Потом Алиса про долг забыла, а Катя не напоминала.

Впрочем, сумма была ерундовая.

В понедельник Катя позвонила Нике, сказала, что неважно себя чувствует и хочет пару дней побыть дома. Ника была недовольна.

А вечером приехал Вадим…

Выпустив Катю и жену из квартиры, мужчина запер дверь. Пара ушла.

Катя двинулась вверх по лестнице, но, не пройдя пролета, вернулась и решительно вышла вслед за парой.

В метро и в электричке пассажиров было немного. Катя сидела у окна и пыталась вспомнить, как зовут Никину дачную соседку, с которой они разговаривали утром.

Павел назвал ее то ли Никитичной, то ли Николаевной.

Повезло, соседка на крыльце пила чай.

Катя нерешительно толкнула калитку, соседка приветливо ей заулыбалась.

— Посмотрите, пожалуйста, — протянула ей Катя фотографию Алисы. — Это та женщина?

— Не знаю, — внимательно рассмотрев фотографию, вздохнула соседка. — Не уверена. Я ее не разглядывала. Идет женщина и идет. В вашу сторону шла. Мне-то какое дело! Волосы похожи, да. Пышные волосы, всем бы такие.

— У той тоже волосы были рыжие?

— Не помню. Не черные и не белые, это точно. Солнце светило, да и не разглядывала я ее. На ней были темные очки, — вспомнила женщина. — А ты, значит, няня?

— Няня, — подтвердила Катя.

— Паша сказал, что ты няня. Но мы и раньше догадывались. Хорошая у тебя хозяйка?

— Хорошая.

— До чего же ее жалко! У меня самой муж рано умер, а мне до сих пор больно. Да ты садись, — спохватилась женщина. — Я сейчас тебе чашку принесу. Варенье малиновое сварила, попробуешь.

— Спасибо, — отказалась Катя. — Поеду, пока народу немного.

Домой она успела вернуться раньше Дениса.

15 июля, среда

После вчерашних похорон болела голова. Не потому, что много выпил — как раз мало, пару рюмок. Голова болела от суеты, от нелепой ненужности происходящего.

Алиса похоронами была бы недовольна. И народу было немного, и по-настоящему горевали о ней только двое — ее мать и Александр.

Та Алиса, которую он помнил, была твердо уверена, что все окружающие в ней души не чают. Та Алиса очень себе нравилась.

Она не нравилась Прохору. Ей не повезло, что она вышла за него замуж.

Аглая Никитична как взяла его под руку, когда он утром за ней заехал, так и не отпускала до самого конца.

Собственно, кроме Прохора быть с ней рядом хотелось только Александру.

— Я ее любил, — с тоской говорил он Алисиной матери. — Я очень ее любил.

Аглая кивала, не выпуская руку Прохора.

Плохо получилось. Человек, которому Алиса была нужна, казался на похоронах чужим, а Прохор, который всегда мечтал не помнить о бывшей жене, своим.

Потом Прохор отвез бывшую тещу домой и вернулся к Ладе, с безнадежностью понимая, что не помнить об Алисе проще, чем забыть о ее матери.

Чужое горе мешало чувствовать себя счастливым с Ладой.

Утром Прохор поехал на работу и на время отвлекся, забыл о теще. Вспомнил, когда проголодался и решил сходить в ближайший ресторан.

Аглаю он набрал, когда официант принял заказ. Прохор ждал свое мясо и слушал длинные гудки. Потом слушал длинные гудки, возвращаясь к офису.

Не доходя до офисной стоянки, порылся в сумке, нащупал ключи от квартиры, которые Аглая недавно ему вручила, сел в машину и поехал к теще домой.

Она лежала на постели в черном брючном костюме, в котором вчера хоронила Алису. Прозрачный черный шарфик, которым Аглая накрывала голову в церкви, валялся на полу. Прохор его поднял.

Он обрадовался, когда понял, что она дышит.

Он звонил в «Скорую» и злился, отвечая на глупые вопросы.

Черт возьми, откуда он знает, сколько ей полных лет!

Откуда он знает, чем она болела!

«Скорая» приехала быстро, но он успел найти тещин паспорт и пластиковую карточку медицинского страхования.

В больницу он поехал вместе с ней, смотрел, как ее увозят в реанимацию, ждал, когда ему вынесут ее одежду.

Одежду он, вызвав такси, отвез в ее квартиру.

На столе в беспорядке лежали бумаги, которые он доставал, ища паспорт. Прохор принялся складывать их в ящики старой мебельной стенки.

Зазвонил телефон, Прохор ответил незнакомому абоненту.

Абонент сообщил, что Аглаи больше нет.

Он слушал, как мужской голос объясняет ему, куда и когда нужно приехать, и что еще нужно сделать, и кивал, что понимает, как будто собеседник мог его видеть.

Собеседник отключился, Прохор сунул телефон в карман.

На кровати сохранилась вмятина от тещиного тела. Прохор подошел, поправил покрывало.

Бумаги на столе еще оставались. Он положил очередной лист в ящик. Кажется, это было свидетельство поверки водосчетчика.

Под свидетельством поверки лежало завещание.

Завещание было составлено и нотариально оформлено два дня назад. Все свое имущество Аглая Никитична завещала Прохору.

* * *

Катя поставила телефон на тихий режим еще на похоронах, а догадалась включить звук, только проводив Дениса.

Кто-то дозванивался ей с незнакомого номера весь вчерашний день, и Катя с тоской подумала, что едва ли звонки сулят что-то хорошее.

Старая жизнь отпускать не хотела.

Телефон зазвонил через полчаса.

— Виталий Козанков, — представилась трубка. — Мы с вами встречались у Ники. Вы меня помните?

— Помню, — сказала Катя и едва не добавила, что страдать склерозом ей рано.

Она ожидала этого звонка, его не могло не последовать.

— Мне нужно с вами поговорить, — голос звучал виновато. — По поводу фирм, которые вам принадлежали. Я подъеду куда скажете.

— Я сама могу подъехать куда скажете, — вздохнула Катя. — Только я ничем не смогу вам помочь. Вадим давал мне подписывать бумаги, и я это делала. Все! Я их даже не читала.

— Понимаю. И все-таки…

Катя сдалась, конечно. Она не умела проявлять твердость. Если бы умела, у нее была бы сейчас совсем другая жизнь.

— Говорите, куда приехать, — с тоской согласилась Катя.

Виталий назвал адрес и робко спросил:

— Это недалеко от площади трех вокзалов. Вам удобно?

Адрес Катя отлично знала. Она совсем не разбиралась в денежных махинациях Вадима, но юридический и фактический адрес фирмы не могла не запомнить, бумаги ей приходилось подписывать часто. Тем более что фактический и юридический адреса совпадали.

К тому же однажды она там уже была.

— Удобно.

С утра ей хотелось надеть что-то яркое, веселое. Хотелось погулять в лесопарке, который находился всего в трех автобусных остановках.

Катя не помнила, когда в последний раз ходила в лесопарк. Кажется, еще до Вадима.

Она открыла шкаф, достала серые джинсы и блеклую серую блузку.

Радоваться она начнет потом, когда все, связанное с Вадимом, окончательно закончится.

Выйдя из подъезда, она помялась и направилась к своему скромному «Форду». Машину купил Вадим, конечно. Катя подарок приняла, каждый день ездить к детям на дачу на электричке тяжело. А оставаться на ночь она решительно не хотела.

Она продаст эту машину и купит другую, не напоминающую о Вадиме.

Офис фирмы располагался на первом этаже жилого дома, соседствуя с парикмахерской. Почему-то она ожидала увидеть либо что-то совсем жалкое, вроде сломанных стульев в коридоре, либо, наоборот, нечто вычурное.

Вадим был бандитом из девяностых, эти парни хорошим вкусом не отличались.

Катя позвонила в звонок, дверь щелкнула.

Коридор оказался скромным и чистым.

Откуда-то сбоку появился Виталий, проводил Катю в такой же скромный и чистый кабинет.

— Я ничем не смогу вам помочь, — Катя села на предложенный стул.

— Ничего страшного, — виновато успокоил он. — Спасибо, что приехали.

Раньше он казался ей худеньким и каким-то очень неспортивным. Она ошиблась, под рукавами футболки виднелись крепкие мышцы.

Катя Виталия не обманывала, разговор ничего не дал.

Вадим совал ей бумаги, она послушно подписывала. Все.

— У меня могут быть неприятности? — наконец спросила Катя то, что ее действительно волновало.

— Нет, — успокоил Виталий. — Все операции чистые, не волнуйтесь.

Вадим был сволочью, но подводить Катю под уголовно наказуемые дела все-таки не стал бы. Почему-то она была в этом уверена.

— Когда вы подписывали бумаги в последний раз?

— Не помню. Весной, кажется.

Катя ждала еще одного вопроса, но его не последовало.

— Если еще вопросы возникнут, я вас побеспокою, не возражаете?

— Беспокойте, — улыбнулась Катя, поднимаясь.

Он вежливо проводил ее до двери. Вид у него был робкий, но Катя почему-то не сомневалась, что разбираться в делах Вадима он будет тщательно и вопросы у него еще возникнут.

Машина нагрелась, стоя под солнцем. Катя включила кондиционер.

У подъезда, откуда она только что вышла, росли мальвы. Крупные бордовые цветки притягивали взгляд.

Катя еще раз посмотрела на мальвы и медленно подала машину назад.

Она обожала лето. Летом Ника с детьми уезжала к родителям, и Катя каждый раз собиралась хорошо отдохнуть за это время.

Она весь месяц сидела дома и с тоской чувствовала, как дни свободы уходят.

Кафе, столики которого располагались на летней веранде, она заметила, остановившись перед светофором.

Катя подала машину вправо, прижалась к тротуару.

Свободных столиков имелось много. Она села в углу веранды, попросила мороженого. Его захотелось сильно, как в детстве.

Веранда была отгорожена от тротуара цветочной стенкой. Искусственные цветы очень походили на настоящие.

Ника позвонила, когда веселая официантка поставила перед Катей вазочку с тремя шариками.

— Тебя совсем не интересует, как мои дела?

— Интересует, — заверила Катя. — Сейчас собиралась тебе звонить. Я вчера была на похоронах…

Кого Катя вчера хоронила, подруга не спросила.

— Дети все время о тебе спрашивают. Они так к тебе привыкли! Ты точно не хочешь больше работать?

— Извини, Ника. Я хочу устроиться в школу. Детям я через пару лет буду не нужна, а устроиться на другую работу с каждый годом труднее. Понимаешь, у меня совсем нет стажа… Не обижайся.

— Я не обижаюсь! — Она обижалась, конечно.

— От полиции ничего нового нет?

— Нет!

Вообще-то Ника часто разговаривала с Катей как с человеком второго сорта. Просто Катя слишком сильно ее жалела и старалась не обращать внимания.

Есть мороженое расхотелось.

16 июля, четверг

Смотреть на Прохора было тяжело. Муж сжимал губы, молчал, смотрел мимо Лады.

— На работу поедешь?

— Поеду, — он наконец на нее взглянул.

— Прохор…

— Что?

— Я тебя очень люблю.

Прохор тяжело вздохнул, отодвинул недопитый чай и, встав из-за стола, молча обнял Ладу.

— Пусть твоя дурочка возьмет у Алисы все что хочет. С вещами что-то надо делать.

— Дурочку зовут Даша.

Муж кисло улыбнулся, чмокнул Ладу в нос.

Таким несчастным Лада никогда его не видела.

Оттого, что ему так плохо, настроение хорошим быть не могло. Проводив мужа, Лада прибралась на кухне, потом попробовала найти какой-нибудь веселый фильм, но смотреть что-то одной было непривычно и неинтересно, и она позвонила Даше.

На этот раз Даша не ахнула радостно, а грустно сказала:

— Я думала, ты никогда больше не позвонишь.

— Вчера умерла Алисина мама, — поделилась Лада.

— Ой!

— Да. Мой муж ей не дозвонился, поехал, она лежала без сознания. Он вызвал «Скорую», но она в тот же день умерла.

Даша молчала, сочувствовала.

— Муж хочет, чтобы ты взяла у Алисы все, что тебе понравится.

— Ой! Правда?

— Правда. У Алисы, кроме матери, родственников не было. А мой муж… Он когда-то был на Алисе женат. Давно, я тогда его еще не знала.

— Ты говорила, я помню.

— Теперь он вроде как единственный наследник.

— Я на похоронах постеснялась к Алисиной маме подойти, — вздохнула Даша.

— Кто же знал, что так выйдет, — вздохнула Лада.

— Можно я возьму книги? — помолчав, спросила девушка.

— Конечно.

Встретиться договорились через два часа, и опять, когда Лада подъехала, Даша ее уже ждала.

— Я тебя обманула, — грустно сказала она, вставая со скамейки. — Я говорила, что Алиса должна была мне погадать, а на самом деле я хотела, чтобы Алиса меня поучила.

Прохор не прав, Даша не дурочка. Она просто очень наивная и открытая, теперь таких мало.

— Какой же это обман! — улыбнулась Лада. — Ты не обязана никому ничего объяснять.

Сегодня день выдался пасмурным. Лада, посмотрев на небо, пожалела, что не взяла зонт.

Дождь начался, когда они вошли в квартиру. Потемнело, загрохотал далекий гром.

Лада поискала глазами выключатель, щелкнула им. В загоревшейся трехрожковой люстре не хватало одной лампочки.

— Даша, ты работаешь? — глядя, как девушка бережно укладывает рукописные тетради, которые она называла книгами, в целлофановую сумку, поинтересовалась Лада.

— Конечно! Я медсестра. А ты?

— Преподаю в университете.

— Я сразу поняла, что ты умная.

— Не такая уж я умная, — засмеялась Лада. — Ты все бери, не только книги. Бери все свои магические штучки.

— Ты надо мной смеешься…

— Нет, не смеюсь, — серьезно заверила Лада.

Звонок над дверью прозвучал громко и неожиданно. Даша с испугом посмотрела на Ладу, а та на Дашу.

Вообще-то, пугаться было не от чего.

— Откроем? — шепотом спросила Даша.

Звонок прозвенел снова.

Лада шагнула к двери и отперла замок. За дверью стояла женщина. Ей было за пятьдесят, черноволосая, худая и не слишком приветливая, она с недоумением посмотрела на Ладу. В руках у нее был мокрый зонт.

— А где Алиса?

— Умерла.

— Что?! Когда? — Женщина отшатнулась от Лады.

— Пятого июля.

— О господи! Отчего? — Тетка поразительно напоминала ворону.

— То ли самоубийство, то ли убийство. Полиция сейчас работает.

— Кошмар! — Гостья покусала губы. — А вы кто?

— Родственницы.

Подошедшая Даша вздохнула. Наверное, ей не нравилось, что Лада обманывает незнакомку. Они не родственницы. Они так… не поймешь кто.

Тетка мрачно уставилась в пространство позади Лады.

Тетка Ладе решительно не нравилась.

— Вы Алисина клиентка? — спросила Лада. Не стоять же молча.

— Д-да, — помявшись, кивнула женщина и вздохнула. — А я понять не могла, почему у нее телефон не отвечает. Мобильный отключен, домашний не отвечает. Сейчас вот свет увидела, зашла. Я уж решила, что она от меня прячется.

— Алиса никогда ни от кого не пряталась! — возмутилась Даша.

— Пряталась! — мрачно кивнула тетка. — Я просила ее мне помочь, а она сказала, что в тот день занята. Врала! Я видела, как она в тот день из двора выезжала. Днем выезжала, вполне могла бы утром время мне уделить.

— Когда это было? — зачем-то уточнила Лада.

— Двадцать пятого, — неохотно буркнула женщина. — Я в тот день вечером уехала. Позавчера только вернулась. Боже ты мой, что же теперь делать?!

— В каком смысле? — искренне удивилась Лада.

— В прямом! Мне нужна гадалка!

— Может быть, я попробую? — робко спросила Даша. — Я денег с вас не возьму!

Лада не успела подругу остановить. Тетка с интересом повернулась к Даше.

* * *

Денису не хотелось от нее уходить. Катя сняла его руки со своих плеч и подтолкнула к двери.

— Езжай. Я буду тебя ждать.

Он снова ее обнял, она засмеялась и опять его подтолкнула.

Ждать предстояло долго, до вечера.

Она вернулась на кухню к недоеденному завтраку, взяла в руки телефон, чтобы найти подходящую музыку, и обреченно замерла — телефон зазвонил.

Утро превратилось в нерадостное сразу, мгновенно.

Она помялась и, вместо того чтобы сбросить вызов, ответила.

— Да, Елена Викторовна. Здравствуйте.

— Здравствуй, Катя.

Странно, Катя была уверена, что Никина свекровь всегда будет звать ее Екатериной. А вообще-то, лучше всего было бы, если бы мать Вадима навсегда о Кате забыла.

— Мне нужно, чтобы ты приехала… — Она назвала адрес.

Можно было удивиться, сделать вид, что адрес Кате незнаком.

— Зачем? — спросила Катя.

Квартиру на Садовом кольце Вадим купил для матери. То есть оформил на мать, Катя не сомневалась, что Елена Викторовна никуда переезжать не собиралась. А еще была уверена, что Ника про ту квартиру не знает.

Недвижимости у Вадима было много. Он считал это хорошим вложением денег.

— Мне хочется задать тебе несколько вопросов.

— Задавайте! Это можно сделать по телефону.

Она устала быть наемной работницей. Ей надоело слышать, как ей приказывают.

— Будет лучше, если ты приедешь. Это необязательно делать сегодня. Катя… У меня убили сына! — напомнила Никина свекровь. Пыталась Катю разжалобить.

— Хорошо, я приеду, — сдалась Катя.

Ничего хорошего в этой поездке не было.

Квартира едва ли поможет Елене Викторовне найти убийцу, а Катя снова окунется в то, что так упорно хочет забыть.

— У тебя есть ключи?

— Нет, конечно.

Ключи у нее были, но Никиной свекрови знать об этом необязательно.

— Буду ждать тебя через час. Доберешься?

— Доберусь.

Только что за окном светило солнце, а сейчас, словно подыгрывая Катиному настроению, сделалось пасмурно, уныло.

Или Кате только казалось, что несколько минут назад светило солнце?..

Она подошла к зеркалу, с грустью на себя посмотрела. Она слишком худая и бледная, как после тяжелой болезни.

Впрочем, у нее и была тяжелая болезнь. Она называлась «Вадим».

Быстро одевшись, Катя вышла на улицу, спустилась в метро.

— Я хочу, чтобы ты жила в этой квартире, — сказал Вадим, когда Катя впервые вошла в оформленное на его мать жилище.

— Это невозможно, — покачала головой Катя. — Я буду жить дома и больше нигде.

Кажется, тогда же он сказал и то, чего она услышать не ожидала.

— Может, нам пожениться?

— Ты женат, — напомнила она.

— Это легко исправить. Черт, как же мне надоела эта дура!

— Ника мать твоих детей!

— Ты способна заменить им мать.

— Вадим, — Катя тогда испуганно заглянула ему в глаза. — Вадим, прошу тебя! Будь с Никой ласковым. Дети все чувствуют и понимают, они не могут быть счастливы, когда несчастны их родители.

— Я только и делаю, что стараюсь быть с ней ласковым!

Смешно, но она тогда действительно верила, что он хочет на ней жениться. Тогда она еще не знала, что он способен с тоской смотреть вслед беременной женщине, вырвавшей у него руку.

Потом Вадим долго не возвращался к разговору о женитьбе.

Катя успела решить, что не вернется никогда.

Она ошибалась.

Народу в метро было немного, на улицах тоже. Две веселые девушки, сидя на лавочке, пили что-то из высоких пластиковых стаканов, смеялись.

От чужого смеха стало еще тоскливее.

Катя прошла в арку между домами, свернула к подъезду. Набрала код домофона, дождалась лифта, позвонила в квартиру.

Елена Викторовна открыла не сразу. Катя заметила, как сильно сдала женщина за последние дни.

Нельзя так грубо с ней разговаривать, как Катя делала это утром.

— Вадим сказал, что купил квартиру год назад. Ника с детьми были тогда у ее родителей. — Войдя в квартиру, Катя остановилась в прихожей. — Он просил меня купить мебель, я это сделала.

— Ты здесь встречалась с моим сыном?

— Да, — не стала отрицать Катя. — Но нечасто и недолго. В последнее время он перестал меня звать. И я этому радовалась.

Елена Викторовна тяжело прошла в комнату, села на диван. Она действительно сильно сдала.

Диван был итальянский и безумно дорогой. Катя не ожидала, что Вадим покупку одобрит.

— Тебя не удивило, что Вадим перестал тебя сюда звать?

— Меня это обрадовало.

— У него появилась другая женщина?

Катя подвинула стоявший у стены стул и села напротив.

— Думаю, что у него всегда было больше одной женщины. То есть больше двух, — усмехнувшись, поправилась Катя. — Он от меня ничего не требовал, и я этому радовалась. Елена Викторовна, я вам очень сочувствую, правда. Но я не любила вашего сына. И я ничем не могу вам помочь. Правда, не могу. Могла бы, сразу же рассказала бы и вам, и полиции.

По подоконнику застучало, сначала редко, потом чаще. Потом хлынул настоящий ливень.

Когда Катя минут через двадцать вышла из подъезда, дождя уже не было.

* * *

Поехать на работу было несложно. Труднее оказалось заняться работой. Это не получилось, мысли не хотели концентрироваться на новой версии софта, которой Прохор искренне гордился. Они упорно возвращались к смерти Алисы.

Прохор помучился немного, открыл Алисин сайт и принялся тупо смотреть в экран компьютера.

То, что случилось десять лет назад, не могло иметь отношения к происходящему сегодня, но он нашел Алисины записи той давней поры.

Из записей следовало почти невозможное, Алиса уже тогда получала деньги почти ежедневно. Она начала их получать за два месяца до того, как Прохор сбежал.

Суммы тогда были небольшие: две тысячи, реже три. Но в то время и курс доллара был другой.

Тогда Алиса только разворачивала свой бизнес.

Прохор отъехал от стола. Вспомнился удививший его разговор. Прохор с Алисой подходили к подъезду, где соседка, имени которой он так и не вспомнил, кормила птиц.

Старуха, кстати, все-таки пришла на Алисины похороны. Прохор заметил, как она появилась вместе с Денисом и его трепетной девушкой.

Соседка кормила то ли птиц, то ли кошек, Алиса остановилась поболтать. Прохор, мысленно чертыхаясь, терпеливо ждал.

— Алисочка, тебе больше идет естественный макияж, — сказала тогда соседка непонятную фразу.

Алиса потянула Прохора к двери, и он про непонятную фразу забыл.

Нет, кажется, он тогда все-таки поинтересовался, какой макияж имеет в виду соседка. Что ответила Алиса, он не помнил.

После того как они разошлись, он всегда видел Алису с черными веками.

Черт возьми, она начала заниматься своим сомнительным ремеслом, когда еще была его женой.

Если бы знал, немедленно прекратил бы это ее занятие.

Прохор невесело рассмеялся. Он много лет чувствовал себя виноватым, а его хитро обвели вокруг пальца. Алиса спровоцировала его на развод.

Все это не имело отношения к ее смерти, но он достал телефон и позвонил Александру.

— Я сам собирался вам звонить, — сообщил настоящий Алисин муж. — Я разговаривал с полицейскими.

Телефоны полицейских, которые оставили Прохору свои визитки, Александр взял на похоронах Алисы. Прохор тогда порадовался, что не успел вынуть визитки из бумажника.

— Вчера умерла Аглая Никитична, — не слушая, сказал Прохор. — Приходите ее хоронить.

— Приду. — Александр помолчал перед тем, как ответить.

— Я вам позвоню, скажу, когда… все это будет.

— Спасибо. Я был в полиции. У меня друг работает в полиции на довольно высокой должности, так что они меня не отфутболили. Вам имя некоего Вадима Анатольевича Садовникова ничего не говорит?

— Ничего. Кто это?

— Какой-то бизнесмен. Он был убит за день до Алисы. Из того же пистолета.

— Понятно, — кивнул Прохор.

Понятного было немного.

— А насчет Алисы?.. Это самоубийство или убийство?

— Четкого ответа я не получил.

А вот это было понятно. Не найдут убийцу, закроют дело по факту самоубийства.

Кажется, Александр тоже это понимал.

— Вы познакомились с Алисой весной? — спросил Прохор то, что не имело отношения к делу.

— Да.

— И Алиса стала… помогать вашей маме? Ваша мама передала ей свою клиентуру?

— Да.

Смерть Алисы Александра сильно изменила. Его больше не возмущало слово «клиентура».

Все складывалось. Александр влюбился в Алису, и ее мать передала ей свою клиентуру.

У Алисы был любящий мужчина и очень интересная работа.

Прохор был ей не нужен. Он ей мешал.

— Телефонов родственников этого… как его? Садовникова? У вас нет?

— Мой друг не всесилен.

— Пожалуйста, позвоните, если появится новая информация, — попросил Прохор.

— Обязательно. Вы тоже.

Прохор положил телефон, подъехал к столу и стал искать информацию о бизнесмене Вадиме Анатольевиче Садовникове, убитом за день до Алисы.

* * *

Женщина повернулась к Даше и как-то сразу перестала быть агрессивной. На глазах у нее появились слезы.

— Девочка, прошу тебя, — жалобно сказала она Даше. — Это много времени не займет.

— Гадать нужно на картах? По руке? — деловито спросила Даша.

— На картах, — женщина вздохнула. — Пойдем. Я в соседнем доме живу.

— Я пойду с вами, — решительно заявила Лада.

Женщина перестала вызывать неприязнь, но о том, чтобы отпустить Дашу одну, не могло быть и речи.

Гостья равнодушно скользнула взглядом по Ладе и снова уставилась на Дашу.

— Меня зовут Алла Борисовна.

— Даша.

— Пойдемте. — Гостья шагнула к двери.

— Погадать можно здесь, — попыталась остановить женщину Лада. — Я не буду вам мешать.

— Нет. — Гостья покачала головой. — Пойдемте.

Она торопилась, нетерпеливо переступала ногами.

Даша сунула руку в сумку, достала запечатанную колоду, убедившись, что карты при ней, снова бросила их в сумку и быстро пошла за непрошеной гостьей. Ладе пришлось их догонять, когда она заперла квартиру.

Алла Борисовна шла быстро, подойдя к соседнему дому, такой же старой пятиэтажке, начала подниматься по лестнице. Ей было тяжело, она держалась за перила, часто останавливалась. На четвертом этаже отперла дверь одной из квартир.

— Проходите, девочки.

Квартирка была такая же, как у Алисы. Только ремонта в ней не было лет двадцать.

— Тебя как зовут? — повернулась женщина к Ладе.

— Лада.

Женщина опустилась на единственный стоящий в прихожей стул. Было видно, что она устала.

— Погадать нужно моей соседке. Ее зовут Ирина Антоновна. Нужно сказать ей, что с Коленькой все в порядке.

— Это невозможно! — отпрянула Даша. — Я не буду этого делать! Извините.

Женщина тяжело вздохнула, провела ладонями по лицу и сцепила руки.

— Коля в чеченскую войну погиб, много лет назад, — Алла Борисовна устало смотрела в пол. — Ира сильно переживала, как любая мать. Через несколько лет мужа схоронила…

Выцветшие обои на стене были аккуратно подклеены. Лада почему-то не могла отвести взгляд от обоев.

— А два года назад с ней началось это… Ей начинает казаться, что Коля уехал. Он уехал, а она не знает, что с ним.

— Ее нужно показать врачу, — вырвалось у Лады.

— Вызывала я психиатра. Деньги большие заплатила, а толку никакого. Таблетки выписал. Ира их принимает, только пользы от них нет. У Алисы хорошо получалось ее успокаивать. Нужно разложить карты и просто сказать, что с Колей все в порядке. Она сразу успокаивается, становится нормальная. Даже не скажешь, что у нее эти приступы бывают.

— Вы сами можете так сделать, — удивилась Лада.

— Нет, — хозяйка покачала головой. — У Иры с головой не все в порядке, но обман она почувствует. Когда приступ проходит, она совсем нормальная. Мы с ней на кладбище ездим. А потом опять… — Женщина подняла на Дашу глаза: — Дашенька, пожалуйста!

Лада знала, что произойдет в следующую секунду.

— Пойдемте, Алла Борисовна, — кивнула Даша, доставая из сумки колоду карт.

Ирина жила в квартире напротив. Ладе не удалось ее рассмотреть, загораживали спины Даши и Аллы Борисовны.

Даша вошла в квартиру, хлопнула дверь, Алла Борисовна вернулась к Ладе.

— Проходи в комнату, Лада. Садись. А хочешь, чайку попьем?

— Нет, спасибо, — отказалась Лада. — Алла Борисовна, как вы вышли на Алису? Соседи знают, что она гадалка?

— Случайно вышла, — хозяйка провела Ладу в единственную комнату. К Ладиному удивлению, на покрытом льняной скатертью столе лежал планшет. — Я совсем отчаялась, когда с Ирой это случилось в первый раз. Приятельница одна подсказала, что больным не нужно пытаться что-то объяснять, лучше подыграть. И телефон Алисы мне дала, она ее услугами пользовалась, я-то в эту чушь не верю. Я, конечно, поразилась, когда Алиса ко мне пришла. Не ожидала, что мы соседки с гадалкой. Мы с Алисой знакомы не были, но лицо примелькалось за много лет. Она просила никому не говорить, какой у нее бизнес, и я не говорила. Что же с Алисой случилось? — запоздало поинтересовалась хозяйка.

— Пока не знаем.

— Мои соболезнования.

Комната была по-старинному уютной. Нечто похожее было в старой бабушкиной квартире, когда Лада была совсем маленькой.

Хлопнула дверь, хозяйка с надеждой посмотрела на Дашу.

Даша молча кивнула.

— Алиса брала с меня пять тысяч, — хозяйка выдвинула ящик книжного шкафа.

— Я же сказала, что не возьму денег.

— Возьми, Даша. Возьми, иначе я не смогу снова к тебе обратиться, — попросила Алла Борисовна, но уговорить Дашу не удалось.

— Я приеду без денег, — твердила Даша.

Если Прохор еще раз посмеет назвать ее дурочкой!..

— Ирина не притворяется? — спросила Лада, когда они возвращались в квартиру Алисы.

— Не притворяется! — твердо и грустно ответила Даша.

Ей не хотелось разговаривать, и Лада не стала к ней приставать.

17 июля, пятница

За компьютером Прохор просидел весь вчерашний день и вечер. Вадим Анатольевич Садовников оказался генеральным директором фирмы, существующей всего три года. На сайте был вывешен некролог, Вадим Анатольевич трагически погиб за два дня до смерти Алисы. Еще из некролога следовало, что Вадим Анатольевич человеком был замечательным, добрым и отзывчивым, и все сотрудники искренне скорбят по поводу его безвременной гибели. Вообще-то, некролог был написан тепло и искренне, и Прохор почему-то решил, что автор его — женщина.

Телефон приемной на сайте был указан, но звонить Прохор не рискнул. Сам он на месте секретаря или секретарши обсуждать смерть директора с подозрительным незнакомцем точно не стал бы.

Рано утром он поехал к офису, указанному на сайте фирмы в качестве юридического адреса, позвонил в запертую дверь, ответа не дождался и полтора часа сидел в машине, наблюдая за дверью.

Скромный серый «Пежо» остановился прямо перед ним. Из автомобиля вышел мужчина, направился к запертой двери. Прохор догнал его, когда тот доставал ключи.

Прохор не нашел ничего лучшего, как вынуть из бумажника визитку и сунуть ее мужику.

Мужчина, примерно ровесник Прохора, с удивлением взглянул на протянутую бумажку, но взял ее и даже повертел в руках.

— Мою родственницу убили на следующий день после вашего директора из того же оружия, — вздохнул Прохор.

Мужчина отпер дверь и, не глядя на Прохора, представился:

— Виталий Козанков. Проходите.

В коридоре было темно. Мужчина шел, включая свет, Прохор послушно следовал за ним. В небольшом светлом кабинете Виталий сел за стол, Прохор устроился на стуле рядом.

— Какие-нибудь документы у вас есть?

— Есть, — Прохор достал права, Виталий внимательно на них посмотрел.

Прохор бы сделал то же самое в подобной ситуации.

— Как зовут вашу родственницу?

— Алиса Вениаминовна Федоркина.

Виталий кивнул:

— Меня полицейские спрашивали о такой даме. Я еще понять не мог, почему они интересуются какой-то бабой.

— Вы знали Алису?

— Нет. Я о ней даже не слышал. Кто она?

— Гадалка.

— Что значит гадалка? — опешил Виталий.

— Профессиональная гадалка, — усмехнулся Прохор. — Экстрасенс. Представьте себе, такие услуги пользуются популярностью.

— Понял, — Виталий задумался. — Она красивая женщина? Молодая?

— Ей тридцать пять лет. Ваш бывший шеф был любителем дам?

Виталий неопределенно пожал плечами.

— Он был женат?

— Да. У него молодая и очень красивая жена.

— Я не думаю, что тут дело в любовной связи, — вздохнул Прохор. — Скорее другое. Алиса могла случайно узнать что-то для нее опасное. Она могла догадываться, кто убил вашего шефа, например. Кстати, у вас есть предположения насчет шефа?

— Я работал с ним с момента организации фирмы. За это время серьезных врагов он, насколько я знаю, не приобрел. А до этого всякое могло быть. — Виталий потянулся к лежащему на столе пульту, включил кондиционер. — Но Вадим не из тех, кто прибегает к услугам гадалки, это точно.

— Жена? — предположил Прохор.

— Или мать, — кивнул Виталий и помолчал. — Когда Вадима убили… Я пытался понять, в чем дело. Ездил к Вадиму на дачу, поговорил с участковым. Кто-то из соседей видел в день убийства незнакомую женщину. Но толком ее никто не разглядел, и вообще неизвестно, куда и зачем она направлялась… Правда, шла она в направлении участка Вадима, а других домов там нет.

Виталий взял телефон, который, войдя в кабинет, положил на стол, потыкал в экран и мягко сказал:

— Здравствуйте, Ника. Простите, что беспокою. Вы когда-нибудь обращались к гадалке?

Что конкретно говорил женский голос, Прохор не слышал, но возмущалась женщина сильно и обиженно.

Мать возмущаться не стала. Она заставила Виталия обосновать странный вопрос и, выслушав путаные объяснения, приказала:

— Пусть он ко мне приедет!

Последнюю фразу Прохор расслышал хорошо.

Прохору уже много лет никто ничего не приказывал.

— Где она живет? — спросил Прохор Виталия.

* * *

Порой Кате чудилось, будто прошлое отпустило. Иногда даже начинало казаться, что отвратительного прошлого совсем не было, а если что-то плохое и происходило, то не с ней, а с какой-то другой Катей.

Никин звонок вернул ее в реальность. Прошлое было и отпускать не хочет.

— Мама и папа хотят уехать, — пожаловалась Ника.

— Тебе нужно начинать нормально жить, — мягко посоветовала Катя. — От этого не уйти, Ника. Устрой детей в сад, найди работу.

— Какую работу?! — Ника заплакала. — Какую? Училкой в школу?!

Разговор был бесполезный, бессмысленный. Жить подруга умела единственным способом — существуя за спиной подходящего мужчины. Вадим таковым не оказался, а нового жениха для Ники у Кати на примете не было.

— У тебя с деньгами все в порядке? — поинтересовалась Катя.

— Виталий успокаивает. Говорит, что доход фирма приносить будет. А если фирма разорится?! Господи, что мне делать?!

Снова говорить про детский сад и работу Катя не стала.

— Если фирма разорится, можно продать дом.

— И оставить детей без свежего воздуха?! — ахнула Ника. — Ты ими совсем не интересуешься! Тебе до них дела нет! Соня каждый день плачет, хочет, чтобы ты приехала.

— Я могу приехать сейчас, — неожиданно для себя решила Катя. — Хочешь? Я могу с ними погулять.

— А ты-то этого хочешь? — зло фыркнула Ника.

— Хочу! — твердо сказала Катя.

Открыв дверь шкафа, она тронула надоевшую блузку, подумала и отвела руку. Провела пальцами по плечикам с одеждой, выбрала яркое голубое платье.

В платье стало заметно, что с прошлого года она похудела. Катя приблизила лицо к зеркалу. Утром, когда она забыла о прошлом, Катя показалась себе красивой. Проводив Дениса, она даже с удовольствием улыбнулась своему отражению.

Сейчас смотреть на унылое лицо удовольствия не доставляло.

Она отвернулась от зеркала, заперла квартиру. Медленно, как старушка, спустилась по лестнице.

Вместе с голубями у подъезда подбирали крошки незнакомые серые птицы. Видимо, соседка недавно высыпала им корм. Серые птицы нравились Кате больше голубей, тех она почему-то терпеть не могла и, если честно, злилась на соседку, устраивавшую около подъезда птичник.

Неожиданно захотелось вернуться, позвонить Нике, сказать, что она не сможет приехать.

Катя не позвонила, конечно. Дошла до метро, спустилась вниз. В полупустом вагоне отвернулась к стеклу задней двери. В отражении стекла собственное лицо было вытянутым, уродливым.

Никино лицо не могло показаться уродливым ни в каком отражении.

— У тебя жена красавица, — говорила Катя Вадиму.

— У меня жена дура, — усмехался Вадим.

Впервые он это сказал, поднявшись к Кате, когда она простудилась и Нике пришлось самой несколько дней заниматься детьми.

Катя тогда отперла дверь, не посмотрев в глазок, и отпрянула, увидев Вадима.

Он молча взял ее за плечи, мягко втолкнул в квартиру и прижал к себе. Куртка у него была холодная и влажная.

— Уходи! — сказала Катя.

— Сейчас, — засмеялся он, с интересом оглядывая маленькую Катину прихожую.

Потом полез в карман, достал пачку пятитысячных, которую Катя тайком вернула ему пару месяцев назад. Впрочем, это могла быть и другая пачка.

Вадим положил пачку на тумбочку, снял куртку и снова прижал Катю к себе.

— Уходи! — прошептала Катя, с отвращением отворачиваясь.

— Сейчас.

Он не дал ей отвернуться, у Кати на губах остались синяки после его тогдашнего поцелуя.

— Не надо, — говорила Катя. — Вадим, не надо! У тебя жена красавица…

Когда он ушел, она долго плакала, лежа в постели.

Про пачку она вспомнила, заметив ее, когда наконец поплелась в ванную.

Катя подержала пачку в руках и сунула в тумбочку.

Такая масса наличных была ей не нужна, и она потом частями подсовывала купюры в банкомат, внося их на банковскую карточку.

Поезд остановился, отражение в стекле пропало. За стеклом показалась ровно выложенная плиткой стена тоннеля.

Катя торопливо вышла из вагона.

* * *

Мать Вадима Анатольевича Садовникова оказалась и такой, и не такой, как Прохор себе представлял. Худая, прямая как палка, она соответствовала своему командирскому голосу. А умные проницательные глаза не соответствовали. Глаза были добрыми, несчастными и потерянными.

Впрочем, Прохор не считал себя хорошим психологом.

— Рассказывай! — проведя его в комнату, приказала Елена Викторовна.

Нет, пожалуй, не приказала, попросила.

— Мою родственницу убили пятого. Ее застрелили в своей квартире. Рядом с телом лежал пистолет, но в самоубийство я не верю. Недавно я узнал, что из этого же пистолета убили вашего сына.

— Кем вам приходилась эта женщина? — перебила хозяйка.

— Бывшая жена, — неохотно признался Прохор. — Мы развелись десять лет назад.

— Почему развелись? Супружеская измена?

— Не сошлись характерами.

— А так бывает? — усомнилась старуха.

— Бывает, — кивнул Прохор.

— Вы разошлись и поддерживали дружеские отношения?..

— Мы разошлись и не поддерживали никаких отношений. Послушайте, это не имеет отношения к убийству…

— Потом вы снова женились? — хозяйка кивнула на его кольцо на пальце.

— Потом я снова женился. Елена Викторовна!..

— Ваша вторая жена лет на десять моложе первой?

— Угадали.

Как ни странно, никакого раздражения Прохор не чувствовал.

— Как вы узнали о смерти вашей жены?

— Мне позвонили из полиции. Она жила в моей квартире. Я был собственником квартиры, в которой она жила.

— Вы добрый и справедливый?

— Нет, — серьезно ответил Прохор. — Я самый обычный. Но у меня есть своя квартира, и выгонять бывшую жену необходимости не было.

Елена Викторовна покивала, не глядя на Прохора.

— Вадим бы выгнал, — спокойно констатировала она. — Вы переживаете из-за смерти жены?

— Я хочу, чтобы убийца был пойман.

Прохору показалось, что объяснение собеседницу устроило.

— Итак, она была гадалка… — помолчав, вздохнула Елена Викторовна. — Кстати, как ее звали?

На журнальном столике, стоящем рядом с диваном, на котором сидела хозяйка, лежала пыль. Прохор был уверен, что до смерти сына она пыли бы не потерпела.

— Ее звали Алиса. Я понятия не имел, чем она занимается. Сейчас только узнал.

— Она была красивая?

Прохор достал телефон, показал ей фото Алисы, похвалив себя, что догадался скачать фотографию в телефон.

Елена Викторовна посмотрела, отвела взгляд.

— У моей снохи внешность фотомодели, — заметила она. — И ей двадцать семь лет.

— Не думаю, что тут дело в ревности или в чем-то подобном, — предположил Прохор. — Я уверен, что Алиса узнала что-то слишком опасное. Я хочу знать, с кем из окружения вашего сына она контактировала.

— Окружение моего сына состояло из меня и его жены. Я к гадалке не обращалась, думаю, она тоже. Ника не великого ума, но и не идиотка.

— Вы удивитесь, но экстрасенсы пользуются популярностью.

— Что же тут удивительного! Верить сказкам приятно и хочется. Нет, это не Ника! Она трезвомыслящая девушка. Я очень удивлюсь, если это окажется моя сноха. А я уже давно ничему не удивляюсь.

— Елена Викторовна, — осторожно спросил Прохор, — а сам Вадим не мог обратиться к Алисе?

— Исключено! — отрезала хозяйка и, помолчав, добавила: — Но спать с ней он мог.

— Несмотря на то что у него жена фотомодель?

— Да, несмотря на это. Вадим… любил женщин.

— И все-таки я думаю, что дело не в любви. Дело в какой-то информации, — Прохор вздохнул.

— Пожалуй, я тоже так думаю.

Прохор поднялся. Елена Викторовна смотрела на него снизу вверх. Глаза у нее были несчастные.

— Уходите?.. Может быть, чаю?

Чаю Прохор не хотел, он и так потратил впустую слишком много времени.

— Спасибо, — кивнул он. — Чай — это здорово.

* * *

— Ника, я подхожу. — Выйдя из метро, Катя позвонила подруге.

— Сейчас спущусь, — бросила Ника.

Ей не хотелось, чтобы Катя встречалась с ее родителями. Катя ее понимала, подруга боялась, что Катя ляпнет лишнее, и родители узнают, что жизнь с Вадимом не была для Ники безоблачной.

У Кати тоже не было желания с ними встречаться. Не хотелось говорить пустых, ничего не значащих слов, опять окунаться в атмосферу тягостной лжи.

От лжи она устала даже больше, чем от Никиных упреков.

Катя подошла к детской площадке, села на лавочку.

Она не была здесь всего несколько дней, а показалось, будто прошла вечность. Свисающие над лавочкой ветви рябины заметно покраснели, на клумбе распустились анютины глазки.

Хлопнула дверь подъезда, Петя помчался к Кате первым, за ним побежала Соня.

Катя вскочила, схватила детей в охапку.

— Мне дедушка подарил планшет, — похвастался Петя.

— Здорово! — порадовалась Катя. — Только подолгу не играй, это для глазок вредно.

Мальчик побежал к качелям, Катя крепче прижала к себе Соню.

— Солнышко мое.

— Ты меня не разлюбила? — прошептала девочка.

— Что ты, Сонечка! — опешила Катя. — Я тебя очень люблю и всегда буду любить!

— Ты от нас устала? Ты поэтому не приходишь?

«Необъяснимо, как у грубого Вадима и капризной Ники мог родиться такой чуткий ребенок», — в который раз подумала Катя.

— Я буду часто к вам приходить. Просто вам с Петей нужно идти в сад, вы уже большие. Тебе нужно иметь подруг, а я буду приходить всегда, когда ты этого захочешь. Обещаю.

— Соня, побегай! — подошедшая Ника переступила ногами, критически оглядев лавочку, села рядом с Катей. — Дома носишься, голова от тебя болит, а здесь сидишь как паинька.

— Пусть посидит, — прижала к себе девочку Катя.

— Соня, иди на качели!

Соня неохотно пошла к брату. Катя тяжело вздохнула.

— Послушай, поработай еще хотя бы пару месяцев. Ты же видишь, дети к тебе привыкли.

Просить Ника не умела, это у нее плохо получалось.

— Ника! Я же никуда не устроюсь в середине учебного года! — поразилась Катя, с изумлением повернувшись к подруге.

— При Вадиме ты не собиралась никуда устраиваться!

Профиль у Ники был красивый, гордый. Катя не встречала более красивого профиля.

— Извини, Ника, не могу. Помочь тебе всегда постараюсь, а работать… Нет! Найди няню, если не хочешь отдавать детей в сад.

Ника покосилась на Катю и снова отвернулась.

— Слушай, — помолчав, оживилась подруга. — Сегодня звонил Виталий… Ну, помощник Вадима. Спрашивал, не ходила ли я к гадалке.

— Что? К какой гадалке? — Кате обняла себя за плечи, как будто ей стало холодно.

Холодно стать не могло. Они сидели в тени, но и там было жарко.

— Откуда я знаю! — Ника фыркнула. — Спрашивал меня про какую-то гадалку.

— Что ты сказала?

— Что я могла сказать! Сказала, что понятия не имею ни о каких гадалках! — Ника задумалась и наконец посмотрела на Катю. — Как ты думаешь, Виталий меня не кинет?

Катя неопределенно качнула головой.

— Он производит впечатление порядочного парня.

— Вадим тоже производил впечатление порядочного…

С этим Катя согласиться не могла. Вадим производил впечатление человека, каким и являлся на самом деле, — грубого, наглого и беспринципного.

Он равнодушно и оценивающе посмотрел на Катю, когда Ника их познакомила, и безразлично кивнул жене — пусть работает няней, не возражаю. Так Катя получила добро на свою работу у подруги.

— Ника, может, тебе стоит заняться фирмой? — пришло Кате в голову. — Разберись, будешь контролировать Виталия. У тебя получится.

— Я ничего не понимаю в бизнесе.

— Разберешься! У нас что, все бизнесмены гении? Академики? Подумай об этом.

Солнце вышло из-за дома, засветило в глаза. Ника зажмурилась.

Катя встала, подошла к детям. Принялась раскачивать Соню.

Ника сидела, подставив солнцу лицо. Роскошные волосы падали на спинку лавки.

Ника была красавицей в любой позе и при любом освещении, но Кате отчего-то стало ее жаль.

* * *

На память Лада никогда не жаловалась, но на всякий случай нашла в бумагах Прохора письмо, которое Алиса получила из ГИБДД. Лада не ошиблась, бывшая жена Прохора нарушила правила движения двадцать пятого июня.

Двадцать пятого июня Алиса отказалась уделить полчаса времени Алле Борисовне, а во второй половине дня куда-то уехала.

В расписании ее визитов к клиентам двадцать пятое июня оказалось пустым, Прохор сразу это проверил.

Алиса почему-то утверждала, что в этот день никуда не ездила…

Пожалуй, с Аллой Борисовной стоило поговорить еще раз. Телефона женщины у Лады не было, и она позвонила Даше.

Даша не ответила. Лада выждала час и позвонила еще раз. И еще.

А потом заволновалась. Стало казаться, что с Дашей случилось что-то страшное, а Лада ничем не может ей помочь.

Телефон зазвонил в четвертом часу. Лада, взглянув на экран, облегченно выдохнула и рявкнула:

— Ты почему к телефону не подходишь?!

— Я на работе, — удивленно ответила подруга. — Я тут телефон на тихий режим ставлю. А что? Я тебе понадобилась, да?

— Я думала, с тобой что-то случилось, — призналась Лада. — Чуть с ума не сошла.

— Что со мной может случиться?

— Откуда я знаю! С Алисой же случилось…

— Я не Алиса, — Даша вздохнула. — Ты что-то хотела?

— Хотела, — проворчала Лада.

— Подожди, — в трубке послышались посторонние голоса, смолкли. Наверное, Даша отошла подальше от людей. — Мне вчера вечером звонил один мужчина. Спрашивал, когда я видела Алису.

— Из полиции? — насторожилась Лада.

— Сказал, что он ее родственник.

— У Алисы нет родственников!

— Я тоже очень удивилась. Может быть, это твой муж?

— Нет! Прохор никому не звонил. Мы весь вечер были вместе. Что этот мужик хотел?

— Спрашивал, кто мне дал телефон Алисы. Спрашивал, когда я видела Алису, хорошо ли я ее знаю. Я сказала, что нашла Алису мертвой, он захотел встретиться. Я согласилась.

— О господи! Встретилась?

— Договорились сегодня в пять.

— Я пойду с тобой! — отрезала Лада. — И не вздумай спорить!

Даша спорить не стала. Кажется, она даже обрадовалась.

К клинике, где подруга работала, Лада поехала на метро. Даша ждала ее, стоя на крыльце.

Неизвестный мужчина обещал подъехать сюда в пять. Подруги отошли от входа. Лада достала сигареты, закурила.

В клинику входили пациенты, выходили.

В пять часов около входа мужчина не появился.

В четверть шестого Лада решила, что можно уходить. Он не придет.

— Давай еще подождем, — попросила Даша. — В городе пробки. Мало ли что…

Мужчина появился через пять минут и оказался Алисиным гражданским мужем Александром.

Лада почувствовала, что напряжение отпускает.

Черт знает, чего она ждала, пока не увидела Александра, но нервничала сильно.

— Простите меня, дамы, — подходя к подругам, он жалобно улыбнулся. — Не рассчитал время.

— Ничего страшного, — сказала Даша.

— Я видел вас на похоронах Алисы. Вы Даша?

— Да. Я тоже вас узнала.

— Здравствуйте, Лада, — повернулся Александр к Ладе.

Она не ожидала, что он ее узнает.

Он сильно изменился за прошедшие дни. Похудел и постарел, но не это главное. Он больше не казался растерянным и жалким, как раньше.

Он хотел найти убийцу любимой женщины, и Лада почему-то была уверена, что у него получится.

— Александр обзванивает Алисиных клиенток, — вечером рассказывала Лада мужу.

— Отлично, — кивнул Прохор. — Я сам собирался этим заняться, но уж очень занятие противное. Надо ему позвонить, сказать, что похороны в понедельник.

С ритуальным агентом Прохору повезло, парень все делал сам, вмешательства Прохора не требовалось.

— Ты ему сказал, что Алиса хранила информацию на сайте?

— Я. Кто же еще! — недовольно поморщился Прохор.

Он вздохнул и начал рассказывать, как встречался сначала с компаньоном, а потом с матерью убитого Вадима Анатольевича Садовникова.

У них теперь не дом, а отделение полиции. Они проводят производственное совещание. В полиции наверняка тоже бывают производственные совещания, даже если они называются как-то по-другому.

— Прохор…

— Что?

— Я чего-то боюсь, — поежилась Лада.

— Бросить все эти поиски? — серьезно спросил Прохор.

— Нет, — покачала она головой.

— Все будет хорошо, — обнял Ладу Прохор. — Только больше никаких встреч с незнакомыми! Поняла?

— Поняла.

— И Дашу свою предупреди.

— Предупрежу. Уже предупредила.

Ветки деревьев за окном казались неподвижными, нарисованными. Одна ветка дернулась, с нее слетела птица. Птицу Лада не разглядела.

18 июля, суббота

Денису нравилось смотреть на спящую Катю. Раньше он брался за телефон, едва проснувшись, и даже брился, слушая что-нибудь свеженькое из «Ютуба». Тогда он не знал, что можно тихо лежать рядом со спящей Катей, и это совсем не скучно. Это здорово.

Катя пошевелилась, Денис скосил глаза.

— Проснулась? — тихо прошептал он.

Катя открыла глаза, улыбнулась, он подтянул ее рукой, чтобы она легла ему на плечо.

— Пойдем гулять, — предложила Катя. — В лесопарк. Там хорошо. Если отойти подальше от входа, народу мало совсем. Как в настоящем лесу.

— Можно поехать в настоящий лес. Хочешь?

— Не хочу, — улыбнулась она. — Неохота время на дорогу тратить. И вообще… Там комары.

— Это возможно, — согласился Денис и заглянул ей в лицо.

Когда она не улыбалась, лицо было грустным.

— Кать… Тебе со мной плохо?

— Мне с тобой так хорошо, что я даже не знала, что так вообще может быть.

— Мне кажется, ты грустная.

— Я обычная. Я всегда такая. Это плохо, да?

— Не знаю. Наверное, хорошо. Просто я начинаю беспокоиться, что тебе со мной скучно.

— Мне с тобой хорошо. Скучно мне бывает только без тебя. Я тебя люблю, Денис. Ты единственный на свете, кто мне нужен. Не придумывай глупостей, ладно?

Денис подумал и неожиданно решил:

— Мы поедем к твоим родителям. Я буду просить твоей руки. Нет, — тут же передумал он. — Сначала мы сходим в загс, подадим заявление, а потом поедем к твоим родителям. Знакомиться.

Катя крепче к нему прижалась, уткнулась лицом ему в шею.

Потом ему казалось, что дня счастливее не было в его жизни.

Нет, еще следующий день был чудесный, когда они поехали к его родителям и Денис видел, что Катя им понравилась.

— Как дела у Ники? — спрашивала Катина мама.

Мама была похожа на Катю. То есть Катя на маму.

— Нормально.

Денис скосил глаза на Катю — родители не знают, что у Ники убили мужа?

Катя незаметно покачала головой — я им не сказала. Зачем?

— Забавные детишки. Я с ними совершенно замучилась, еле-еле уложила спать. Читала, читала, думала, у меня язык отвалится.

— Слава богу, что ты наконец ушла из нянек, — вздохнул Катин папа. — Не понимаю, что тебя там держало.

— Мне нравилось быть с детьми.

— Послушай!.. — папа поморщился. — Не хочу даже говорить на эту тему. Ты потеряла пять лет!

— В школе я тоже буду терять годы, — засмеялась Катя.

— Дети не всегда живут так, как нам хочется, — попыталась прекратить спор мама. — К сожалению. Или к счастью? — улыбнулась она, посмотрев на Дениса.

— К счастью, — засмеялся Денис.

Вопрос, который не мог родителей не интересовать, задала мама.

— Где ты работаешь, Денис?

Он любил свою работу, и говорить о ней ему нравилось. Он редко хвастался, но сейчас не удержался.

— Мы в прошлом году с японцами сотрудничали. Они купили нашу систему. Они живут в двадцать втором веке, — с сожалением констатировал Денис. — Я обалдел, когда первый раз в Японию прилетел.

— У нас могло быть то же самое, — усмехнулся Катин папа. — Если бы не некоторые обстоятельства.

— Обстоятельства называются кумовством и непрофессионализмом? — улыбнулась мама.

— Именно. Можно еще пару определений добавить.

День прошел замечательно, даже разговоры ни о чем, которые обычно казались ему скучными, в этот день такими не были. Только вечером, обнимая Катю, Денис ощутил, что какая-то неясная неприятная мысль мелькает на краешке сознания. Денис попробовал поймать ее, но не сумел.

Впрочем, он не очень старался.

В этот день никакие неприятные мысли не могли испортить ему настроение. 20 июля, понедельник

Прохор сделал все что мог, а от чувства вины избавиться не получалось. Что-то ужасное было в том, что Аглаю хоронили два, в общем-то, чужих ей человека. Словно за всю свою длинную жизнь она так и не стала никому нужна.

В выходные Прохор позвонил по всем номерам, записанным в электронную память телефона бывшей тещи. Номеров было немного, всего семь. Отвечали женские голоса, ахали, сочувствовали, но проводить Аглаю никто не вызвался.

— Давайте зайдем куда-нибудь, помянем, — предложил Прохор Александру, выходя из крематория.

Александр кивнул. Лада верно отметила, что он изменился. Не столько постарел, сколько посуровел. Он больше не напоминал растерянного недотепу-профессора, которым показался Прохору при первой встрече.

У входа на кладбище останавливались такси. Прохор шагнул к освободившейся машине, спросил:

— До ближайшего ресторана довезете?

Молодой азиат-водитель кивнул, он весело покачивался в такт негромкой музыке и улыбался.

Музыка была веселая. Прохор хотел попросить выключить, но не стал. Делиться надо хорошим настроением, а не плохим, заметила когда-то Лада. Прохор тогда боялся вовремя не сдать работу, рычал на всех, и на жену тоже, и обругал позвонившего в дверь парня, сующего Прохору приглашение на открытие какого-то нового магазина.

— Подойдет? — спросил водитель, остановившись перед дверью неприметного ресторана.

— Подойдет, — опередив Прохора, кивнул Александр.

Зал был почти пуст. Мужчины сели в углу, заказали водку, закуску.

— Лада говорила, вы обзваниваете Алисиных клиенток, — вспомнил Прохор.

— Да. Пытаюсь определить связи. Должен быть кто-то, кто связан с обоими. С Алисой и с тем мужчиной, Садовниковым.

— Я разговаривал с его матерью. — Прохор рассказал, как вышел на Елену Викторовну. — Она не представляет, что может связывать ее сына и Алису.

— Что-то связывало.

— Да. Что-то связывало. Или кто-то.

Девушка-официантка принесла заказ. Мужчины, не чокаясь, выпили по рюмке.

— Почему вы не поженились?

Вопрос был бестактный, Лада сейчас его одернула бы.

— Алиса не хотела себя связывать. Не все женщины мечтают о браке, она относилась к тем, кто не мечтает.

У Алисы был неудачный опыт. Ей не повезло с Прохором.

Прохор приходил с работы, зверел, видя, что дома нечего есть, заказывал пиццу. Пицца в то время стояла у него поперек горла.

Александр о ней бы заботился. Он сам наверняка готовил бы ей ужин. Но Алиса не хотела рисковать.

— Она знала, что я очень ее люблю.

Александр разлил водку, мужчины снова выпили.

— Она была большим ребенком.

В этом Прохор был с Александром согласен. Алисе хотелось быть ребенком, который у всех вызывает восхищение, и не хотелось быть женой в том смысле, который вкладывал в это понятие Прохор.

Его родители тоже не слишком любили заниматься домашним хозяйством, но такого, чтобы отец пришел с работы и обнаружил пустой холодильник, в семье Прохора не бывало. Впрочем, и такого, чтобы матери пришлось месяцами о чем-то просить отца, не было тоже.

Алиса уговаривала Прохора сводить ее в театр, а Прохор ни разу этого не сделал.

Опыт был неудачным для них обоих.

— Вы не знаете, где Алиса была двадцать пятого июня?

— Двадцать пятого? — Александр нахмурился. — А что произошло двадцать пятого? Почему вы спрашиваете?

— Алисе пришел штраф за превышение скорости от двадцать пятого числа. А она утверждала, что в этот день никуда не ездила. Я разговаривал с ней незадолго до ее смерти, — признался Прохор.

Александр задумался, на секунду закрыл глаза.

— Двадцать пятого она ходила к врачу. Да, кажется, это было двадцать пятого. Она проходила обследование в клинике.

К своему здоровью Алиса всегда относилась очень серьезно. Пугалась каждого чиха. Прохора это бесило.

Его все в ней бесило, потому что он ее не любил.

— Ее что-то беспокоило?

— Нет. Это было обычное обследование. Если бы ее что-то беспокоило, я бы знал. Алиса приехала ко мне вечером, осталась на ночь. — Он снова на секунду закрыл глаза.

— Она приехала на машине?

— На такси. Она обычно приезжала ко мне на такси. Алиса не любила водить машину.

— Во сколько это было?

— В восьмом часу. Она приехала уставшая, добиралась в самые пробки.

В том, какой они вели разговор, было что-то ненормальное. Надо было вспоминать Алисину мать, но делать это было некому.

Александр вызвал такси и уехал, а Прохор, выйдя из ресторана, какое-то время шел пешком по направлению к дому. Он спустился в метро, заметив станцию. Он и дальше шел бы пешком, но улицы были полны прохожих, а толпу Прохор не любил.

* * *

Разговаривать с Никой не хотелось. Катя подержала в руках зазвонивший телефон, тяжело вздохнула, но ответила.

— Мама с папой вчера уехали, — зло пожаловалась подруга. — Я теперь совсем одна.

— Поезжай к ним, — посоветовала Катя. — Сменишь обстановку, отвлечешься.

— А потом снова вернусь в пустую квартиру?!

— Ника, тебе надо организовывать свою жизнь. От этого никуда не денешься. Начни устраивать детей в сад. Найди на время няню.

— Я хочу, чтобы няней была ты! Дети к тебе привыкли. Послушай, я столько для тебя делала!..

— Что ты для меня делала? — обомлела Катя.

— Я давала тебе работу! Я столько лет тебе платила!

— Ника, тема закрыта! Лучше вспомни, что я для тебя сделала! — От обиды перехватило дыхание. — Я считала тебя подругой, а ты относилась ко мне как к прислуге. И сейчас относишься. Я не служанка и работать на тебя не буду!

— Я не относилась к тебе как к служанке! Я с тобой всем делилась. Ты была мне как сестра.

— Ника, хватит, пожалуйста, — попросила Катя. — У меня своя жизнь. Я хочу устроиться на нормальную работу.

— Но, пока не устроилась, ты можешь мне помочь?

— Помочь могу, работать на тебя не стану.

— Приезжай сегодня!

— Зачем?

— Ты притворяешься?! Ты не знаешь, зачем нужна помощь няни?

А ведь так было всегда. Ника сейчас не открывала себя с новой стороны. Она всегда была такой, и Катя это терпела.

— Извини, сегодня не могу. Завтра тоже. Я выхожу замуж, у меня много дел.

— За-амуж? И ты ничего мне не сказала! Я считала тебя подругой.

— Я бы тебе сказала. Просто не успела.

— Познакомь с женихом. — Голос у Ники перестал быть раздраженным. Даже не верилось, что она минуту назад зло упрекала Катю.

— Познакомлю.

— Приходите сегодня ко мне в гости!

— Спасибо, сегодня не получится, — отрезала Катя. — Денис поздно освобождается. В другой раз как-нибудь.

Осадок от разговора остался тяжелый, неприятный. Кате только к вечеру удалось от него избавиться.

Она не заметила, что начала улыбаться, увидев, как машина Дениса останавливается напротив подъезда. Катя приоткрыла входную дверь и слушала, как Денис поднимается по лестнице. Потом уткнулась ему в шею и больше о Нике не вспоминала.

Звонок в дверь раздался, когда почти стемнело.

— Ты! — тихо ахнула Катя, отперев дверь.

Ника когда-то часто приезжала на эту квартиру, но это было очень давно, еще до ее замужества.

— Можно к тебе? — робко улыбнулась подруга.

У нее хорошо получалось робко улыбаться. В такие моменты трудно поверить, какой стервой она умеет быть.

— Заходи, — Катя отступила и сказала подошедшему Денису: — Это Ника, моя подруга.

Одета подруга была скромно, в легкие брюки и невзрачную блузочку. Невзрачность стоила дорого.

— Очень приятно. Денис.

В неярком свете прихожей Ника казалась сказочной красавицей. Огромные серые глаза с мягким любопытством взглянули на Дениса и снова повернулись к Кате.

— Я не помешала?

— Не помешала, — Катя испугалась, что сейчас заплачет.

Ника не давала вычеркнуть прошлое из своей жизни.

Катя не заплакала. Она с бессильной тоской наблюдала, как тихая скромная Ника почти не смотрит на Дениса. Ника с ним не кокетничала, нет. Кате не в чем было ее упрекнуть. Все другие девушки в Никином присутствии меркнут, но это не Никина вина. Природа так постаралась.

— Жена — это визитная карточка, — объяснял Вадим, почему он женился на Нике.

Катя у него не спрашивала, он сам зачем-то пустился в объяснения.

Визитная карточка была роскошной. Ника всегда замечательно выглядела, и, в отличие от многих красавиц, была неглупа. Вадим напрасно на нее наговаривал.

Потом Денис пошел проводить Нику до машины, на улице уже совсем стемнело.

— Она тебе понравилась? — спросила Катя, когда Денис вернулся домой.

Он равнодушно пожал плечами.

— Мне нравишься ты, — шепнул он, обнимая Катю.

Он заснул быстро, а Катя еще долго ворочалась, почти до самого утра.

21 июля, вторник

Прохор почти не разговаривал, рассказал в двух словах о вчерашних похоронах и молча завтракал, глядя в окно мимо Лады. Она старалась не приставать.

Проводив мужа, она попробовала читать книжку, которую начала еще неделю назад, но отложила планшет в сторону. Приключения героини, обнаружившей труп на дороге к собственному дому, не увлекали. Лада и Прохор жили в собственном детективе, не выдуманном.

Александр утверждал, что двадцать пятого июня Алиса проходила обследование в клинике…

У нее должны были остаться какие-то бумаги — результаты анализов, заключения. Лада быстро прошлась по квартире. Она всегда ходила по квартире, когда думала.

— Мечешься, как тигрица в клетке, — ворчал в такие моменты Прохор.

Он ворчал, но смотрел на нее с любовью.

Вернуться в нормальную жизнь, в которой Прохор смотрит на нее, а не в окно, хотелось до смерти.

У Алисы должны были остаться бумаги после посещения клиники.

Бумаги едва ли могли помочь понять, отчего Алиса умерла и почему утверждала, что не садилась в тот день за руль, но Лада быстро оделась и спустилась к машине.

В зеленом Алисином дворе было тихо, безлюдно. На асфальте темнела широкая влажная полоса — недавно здесь проехала поливальная машина. Лада, отчего-то стараясь не наступать на влажный асфальт, подошла к двери подъезда, отперла ее, потыкав в кнопки домофона. В подъезде стояла абсолютная тишина, как будто жильцов в доме не было.

У двери квартиры Лада помедлила, достала ключи и вошла внутрь.

В квартире гробовой тишины не было, с улицы донесся шум проезжающей машины, непонятный стук. Лада с облегчением выдохнула.

Бумаги, привезенные Алисой после посещения клиники, она нашла быстро. Они лежали в файловой папке.

На некоторых стояла дата. Все верно, двадцать пятого июня Алиса была в медицинской клинике.

Сунув папку в сумку, Лада вернулась к машине.

Отъехав с километр от Алисиного дома, она прижала машину к тротуару, взяла в руки телефон и набрала Дашу.

Подруга не ответила, перезвонила, когда Лада уже успела вернуться домой.

— Даш, Алиса посещала медицинскую клинику, — объяснила Лада. — Я хочу, чтобы ты взглянула на эти бумаги.

— Но я же не врач, — заволновалась Даша. — Это надо показать врачу.

— Все равно я хочу, чтобы ты посмотрела. Ты на работе? Я могу подъехать, когда ты освободишься.

— Не надо, — запротестовала Даша. — Зачем тебе через всю Москву тащиться! Давай встретимся где-нибудь в центре. В кафешку сходим. Давай, Ладочка!

— Приезжай ко мне, — предложила Лада. — Я живу в центре. С мужем тебя познакомлю.

— А он не будет возражать?

— Не будет, — засмеялась Лада.

К Дашиному приезду она успела сходить в магазин, купила торт, приготовила рыбу с овощами. Рыбу Прохор терпеть не мог, и Лада теперь воспринимала блюда из рыбы как лакомство.

Алисины бумаги подруга разглядывала внимательно.

— Помнишь, Алла Борисовна говорила, что Алиса садилась в машину двадцать пятого? Я еще тогда число уточнила.

— Помню.

— Алиса говорила моему мужу, что в этот день никуда не ездила.

Даша вопросительно уставилась на Ладу.

— Да, — Лада кивнула. — Алисе пришел штраф за превышение скорости. Она звонила Прохору и говорила, что никуда в этот день не ездила. В тот день вечером она приехала к своему другу на такси. Это ее друг вчера сказал Прохору.

— Не понимаю. Как же такое могло быть?

— Я тоже не понимаю, — признала Лада.

Даша снова уткнулась в бумаги и через минуту протянула их Ладе.

— По-моему, у нее прекрасные анализы. Вот, — Даша ткнула в один из листов пальцем. — Видишь? Все в норме. И все остальное в норме. Но это надо показать врачу.

Лада положила бумаги на стол.

— Даш, почему ты дальше не учишься? Из тебя получился бы отличный врач. Ты добрая, ласковая, к тебе больные в очереди стоять будут.

— Я хочу лечить души, — грустно и виновато улыбнулась девушка. — Я знаю, как плохо бывает, когда на душе тоска, а помочь некому.

— Ну так лечи души! Окончи институт, стань психологом. Или психиатром.

— Трудно. Я не потяну.

— Потянешь! Откуда такая неуверенность?

— Я в школе не очень хорошо училась. Знаешь, у нас многодетная семья. У меня две сестры и брат. На бюджетное я бы в институт никогда не поступила, а платить мама с папой не могут. И вообще, Ладочка, я не хочу в институт. Я хочу…

— Ты хочешь заниматься ерундой! — перебила Лада.

— Ты все время надо мной смеешься, — улыбнулась Даша.

— Я не смеюсь, — заверила Лада. — Просто мне больно смотреть, как ты веришь во всякую чушь.

Отчего-то рядом с Дашей тяжелое, тревожное настроение ушло. Ладе не хотелось, чтобы подруга уезжала.

— Штраф точно за двадцать пятое число? — Они обе не могли отвлечься от мыслей об Алисе.

— Точно. — Лада достала лежавший в столе мятый лист. — Смотри.

Подруга внимательно склонилась над бумагой.

— Можешь мне отсканировать? — через несколько секунд подняла она глаза.

— Конечно, — Лада сунула лист в сканер, переслала копию Даше на почту.

Прохора Даша не дождалась, он приехал поздно.

Ладе не хотелось, чтобы подруга уезжала, но задерживать ее не стала. Даше завтра опять на работу, это только Лада может позволить себе спать до полудня.

* * *

Денис опешил, увидев вызов от Ники. Вчера, когда он провожал ее до машины, Катина подруга робко предложила обменяться телефонами. Ничего странного в этом не было, Ника самая близкая Катина подруга, почему нет?

— Привет, Ника, — осторожно сказал Денис.

— Извини, что беспокою, — быстро и виновато проговорила Ника. — У меня небольшая проблема… Папа подарил Пете планшет, Соня завидует, я хочу отдать ей свой старый. Пожалуйста, удали оттуда все лишнее, почисть его. Да, еще установи родительский контроль. Это займет всего несколько минут, правда?

— Тебе сделают это в любом отделении связи, — удивился он.

— Я не хочу, чтобы чужие видели, что у меня там есть. Там фотографии… Не хочу! Ты не беспокойся, я не прошу тебя ко мне приезжать. Я сама подъеду к твоей работе.

— Ну давай, — сдался Денис, чувствуя, что Кате эта его встреча не понравилась бы.

Ему она тоже не очень нравилась.

Ника позвонила от бюро пропусков через час.

Оттого, что Кате встреча не понравилась бы, он не слишком приветливо встретил ее подругу.

— Давай планшет, — выходя вместе с Никой из здания, бросил Денис.

Недалеко от входа полукругом стояли лавочки, это было неофициальным местом для курения. Денис подвел Нику к ближайшей.

Сидя на соседней, хмуро смотрел себе под ноги мужик из недавно въехавшей в здание фирмы. Чем она занимается, Денис не представлял, заметил только, что работают там исключительно мужчины средних лет.

Мужик равнодушно покосился на них и неожиданно задержал взгляд на Нике. Впрочем, ничего неожиданного в этом не было, Ника была эффектной девушкой.

Она была очень эффектной девушкой, но у Дениса никакого интереса не вызывала.

У него интерес вызывала только одна девушка, Катя.

Ника молча сидела рядом, пока он тыкал в планшет.

— Все удалять? — гаджет был забит фото и видео.

— Все. Нужные фотки я уже сохранила.

Черт возьми, она могла сама почистить свой планшет.

Над лавкой колыхались листья молодой березки. Дерево посадили в прошлом году, в прошлом году оно стояло полузасохшее, а этой весной неожиданно зазеленело.

Сквозь листья березы просвечивало солнце. Денис повернулся к Нике спиной, чтобы не отсвечивал экран.

— Держи, — через пару минут он протянул ей планшет.

— Спасибо. — Ника сунула гаджет в сумку. — Извини, что побеспокоила.

— Ничего страшного, — успокоил ее Денис и неожиданно спросил: — Убийцу твоего мужа не нашли?

Прежде они об убийстве не говорили. Вчера Ника и Катя говорили только о Никиных детях.

— Нет, — покачала головой Ника. — Знаешь, у нас был не самый счастливый брак, но мне очень не хватает Вадима. Мне всегда будет его не хватать.

— Горе со временем проходит.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулась Ника.

— Так считается.

— Моим детям никто не сможет заменить отца.

Денис промолчал, поспорить с этим было трудно.

— Мы с Катей учились в одной группе.

— Да, она говорила.

— Я тогда Кате очень завидовала. Она москвичка, а мне приходилось снимать комнату. И вообще… Понаехавшие — это люди второго сорта.

— Ты не права, — вяло запротестовал Денис.

— Права! Не спорь, я это по себе знаю. Я тогда Кате завидовала и сейчас тоже. У нее все впереди, а у меня уже в прошлом.

— Не хорони себя раньше времени, — пошло посоветовал он.

Напрасно он с неприязнью встретил ее приезд, она вовсе не пыталась отбить его у Кати. Она была очень несчастной, и он ей сочувствовал.

— Дети с новой няней?

— Да. Лучше Кати няни быть не может, но что тут поделаешь. — Ника встала и грустно улыбнулась. — Спасибо. Извини, что отняла у тебя время.

Она быстро пошла к калитке, ведущей с офисной территории.

Походка у нее была плавная, ноги в легких брюках длинные и стройные. Густые волосы доходили до середины спины.

— Видела тебя с твоей девушкой, — сообщила Ксения, когда Денис вернулся к компьютеру. — Красотка!

— Это не моя девушка. Это ее подруга.

— Да-а? — протянула начальница и хмыкнула: — С красотками-подружками нужно быть поосторожнее.

— Не нужно! — отрезал Денис. — Моя девушка самая красивая на свете.

Ксения еле заметно усмехнулась:

— Ты еще очень маленький, Дениска. И глупый.

Денис зло уставился в экран. Он в первый раз всерьез разозлился на Ксению.

* * *

Пропущенный звонок Прохор заметил, спускаясь в обед в столовую. Вызов был от матери убитого Вадима Анатольевича Садовникова. Прохор остановился, не доходя до двери столовой, потоптался, вышел на улицу, отодвинулся подальше от входа в здание.

— Здравствуйте, Елена Викторовна, — он дошел до угла здания, остановился.

— Прохор, пришли мне, пожалуйста, фотографию жены, — попросила женщина.

— Фотографию Алисы? — зачем-то уточнил он.

— Ну конечно! — она усмехнулась. — Можешь прислать и фотографию теперешней жены, мне любопытно их сравнить.

— Фотографию теперешней жены не пришлю, — улыбнулся Прохор. — Зачем вам фотография Алисы?

— Попробую кое-что выяснить.

— Что выяснить?

— Кое-что. Пожалуйста, Прохор, сделай то, что я тебя прошу. Это необременительная просьба, правда?

— Необременительная, но я хочу знать, зачем вам фотография Алисы. Кому вы собираетесь ее показать?

— Я должна перед тобой отчитываться?

— Не должны, — согласился Прохор и неожиданно признался: — Я вчера похоронил Алисину мать.

— Ее тоже убили?

— Нет. У нее был инсульт.

— Ты чувствуешь себя виноватым? — угадала Елена Викторовна.

— Нет. Не знаю. — Мимо Прохора проехала девушка на самокате, он отвернулся к стене. — Я не любил тещу, когда жил с Алисой. Не то чтобы совсем терпеть не мог, но она меня сильно раздражала. А потом я вообще о ней не вспоминал.

Елена Викторовна помолчала.

— Пришли фотографию, Прохор, — наконец опять попросила она. — Я не твоя бывшая теща, и инсульт со мной в ближайшие дни не случится.

Он считал, что на свете нет человека, кроме Лады, который всегда его понимает. Оказывается, есть. Старая чужая женщина.

— Что вы хотите делать с фотографией?

— Есть квартира, оформленная на мое имя. Я о ней узнала всего несколько дней назад. Судя по всему, сын использовал ее как любовное гнездышко. Попробую узнать, не появлялась ли там твоя бывшая жена.

— Не появлялась! — отрезал Прохор.

— Откуда такая уверенность?

— У Алисы был гражданский муж. Она не из тех женщин, кто ищет дополнительных любовных утех. Поверьте мне, я неплохо ее знал.

— И все-таки я хочу попробовать.

— Я сейчас приеду, — решил Прохор. — Вместе попробуем.

Решение было неправильным, у него была куча дел на работе.

Елена Викторовна ждала его уже одетая. Темные, с густой проседью волосы были аккуратно уложены.

— Вадим часто давал мне подписывать бумаги, — садясь в машину, объяснила она. — Он не любил, когда я пыталась выяснить, что подписываю, и я старалась не спрашивать.

Садовое кольцо, как обычно, стояло даже днем. Он бессмысленно тратит свое время.

Подходя к подъезду и поднимаясь в квартиру, они никого не встретили. Если Алиса сюда и приезжала, выяснить это будет непросто.

Квартира однозначно служила для любовных утех. Спальня была обставлена затейливо и пошло, а в двух других комнатах мебели почти не было.

Прохор бы се отсюда выбросил и сделал ремонт, если бы на него свалилось подобное наследство.

— Не надо было тебе приезжать. Только время напрасно потратил. — На Елену Викторовну квартира, похоже, тоже производила неприятное впечатление. Она брезгливо уселась на краешек ближайшего стула.

— Ничего, — успокоил Прохор. — Наверстаю.

Он сбросил фотографию Алисы на телефон хозяйки. Елена Викторовна внимательно ее рассмотрела.

Напрасно он приехал, делать ему здесь было нечего.

— Езжай, Прохор. А я спущусь, посижу во дворе. Если повезет, с соседями познакомлюсь.

— Позвоните, если что-нибудь выясните.

— Обязательно, — пообещала она и неожиданно его перекрестила.

Прохор растерялся. У него в семье никто в Бога не верил, и он к такому приучен не был.

Он еще немного потоптался, стоя в дверях, и наконец поехал назад, на работу, к своим важным и неотложным делам.

27 июля, понедельник

Лада позвонила Даше в пятницу. Просто так, без повода. Потому что Даша ей нравилась, радовалась ее звонкам и Ладе с ней было легко и весело.

А если честно, позвонила, потому что не знала, куда себя девать от скуки.

В пятницу подруга не ответила и не перезвонила, а в выходные Лада о Даше совсем не вспоминала. В субботу и воскресенье рядом был Прохор, и ни в ком другом Лада не нуждалась.

Снова она набрала подругу в понедельник, проводив утром Прохора.

Дашин телефон был отключен.

Как и через час, и через два.

Если бы в университете уже шли занятия и Лада, как все нормальные люди, занималась делом, она бы перезвонила подруге через день, через два или через неделю.

Но занятий в университете не было. Лада спустилась к машине, посидела, вспоминая адрес клиники, в которой Даша работала, и поехала туда.

Плохо было, что она не знала Дашину фамилию, и поиски подруги могли выглядеть довольно глупо, чего Лада не любила.

— Простите, у вас работает медсестра Даша? — виновато улыбнулась Лада полной женщине на ресепшене.

— Веденеева? — женщина с испугом отшатнулась от Лады.

Тогда Лада не поняла, что это был испуг.

Прямо перед ней, за спиной женщины, на стене висели фотографии докторов и медсестер. Даша была почти в центре, под фотографией стояла фамилия Веденеева и имя Дарья.

— Да, — кивнула Лада. — Я могу ее увидеть? Я ее подруга.

— Умерла она.

— Что? — не поняла Лада. — Что?!

Где-то в коридоре хлопнула дверь. Женщина посмотрела в коридор и снова подняла глаза на Ладу.

— Родные ее позвонили. Не в мою смену, я с ними не разговаривала. Умерла Дарья.

— Отчего она умерла? — губы пересохли, их пришлось облизнуть.

— Да не знаем мы ничего! Родные позвонили, сказали, что умерла. Обещали сообщить, когда похороны. Я-то Дарью плохо знала, я всего месяц здесь работаю, а девочки наши хотят на похороны пойти.

— Вы не можете дать мне адрес Даши? — Лада взялась обеими руками за стойку.

— У меня его нет. Это вам к заведующей надо, она по средам бывает. Вы с ее доктором поговорите, — посоветовала женщина. — Со Степаном Ивановичем. У него последний больной, он скоро освободится.

— Спасибо, — Лада, оторвавшись от стойки, медленно пошла к дверям, постояла на крыльце.

Рядом немолодой рабочий стриг траву. Газонокосилка тарахтела, Ладе захотелось заткнуть уши.

Она ничего не знала о Даше.

Она знала, что на Дашу можно положиться всегда и во всем.

Лада села за руль и стала смотреть на двери клиники. Пахло скошенной травой, запах казался неуместным на шумной улице.

Из клиники вышел пожилой мужчина с палочкой. Это едва ли был доктор, Лада не стала к нему подходить.

Степан Иванович вышел минут через двадцать. Остановился на крыльце, закурил.

Доктору было лет пятьдесят или чуть больше. Большая лысина блестела на солнце.

— Вы Степан Иванович? — медленно подошла к нему Лада. Хотела подойти быстро, но почему-то не получилось.

— Я, — с интересом посмотрел на нее доктор.

— Я подруга Даши.

— Да, это ужасно, — доктор нахмурился. — Что с ней случилось? Мы ничего толком не знаем.

— Я тоже ничего не знаю. Вы не можете дать мне ее адрес? Или телефон родственников?

— Я их не знаю, — доктор бросил окурок в урну. — У меня был только мобильный Дарьи. Мне жаль вашу подругу.

Наверное, ему действительно было жаль Дашу. Но не настолько, чтобы ее смерть испортила ему настроение. На Ладу он смотрел с веселым любопытством.

— Родственники обещали сообщить насчет похорон. Хотите, я вам позвоню, когда станет известно?

— Хочу, — кивнула Лада и продиктовала номер своего мобильного.

Сев в машину, она опять принялась смотреть на двери клиники. Ей было все равно, куда смотреть, просто двери были прямо напротив лобового стекла.

Она заплакала, выезжая со стоянки. Слезы мешали вести машину.

* * *

Желание понять, что случилось с Алисой, не уменьшилось, не отошло на второй план. Неясность угнетала, мешала, и Прохор, занимаясь самыми разными делами, часто ловил себя на том, что думает об Алисе.

Он немедленно бросил бы все дела, чтобы покончить с неясностью, если бы представлял, что для этого нужно сделать.

Елене Викторовне он позвонил, понимая, что звонок едва ли даст что-то новое.

— Не дает тебе покоя смерть жены? — усмехнулась женщина.

— Не дает, — признал Прохор и попросил: — Не называйте Алису моей женой. Называйте Алисой.

— Как скажешь, — женщина вздохнула. — Я познакомилась с одной женщиной, соседкой по той квартире. Вернее, она со мной познакомилась. Я как-то не приучена к незнакомцам с разговорами приставать.

— Я тоже не приучен, — пожаловался Прохор.

Заговаривать с незнакомцами отлично получалось у Алисы.

— Вроде бы она твою ж… Алису видела. Лица не разглядела, а прическа похожа. Если соседка не ошиблась, Алиса приходила сюда с месяц назад.

— Елена Викторовна, я хочу поговорить с соседкой, — Прохор покосился на часы. Он планировал сегодня созвать руководителей групп, но это может подождать.

— Я почему-то не сомневалась, что захочешь.

«Не сомневалась, а не позвонила», — ворчливо подумал Прохор.

— Когда тебе удобно? Соседка пенсионерка, почти все время дома. Но на всякий случай я ей позвоню, предупрежу.

— Через час.

— Годится.

Через минуту Елена Викторовна перезвонила — соседка пообещала быть дома.

Прохор приехал минут на десять раньше, позвонил в дверь. Ему не открыли, и он сел на ступеньку лестницы.

Елена Викторовна появилась через пять минут. Усмехнулась, посмотрев на Прохора, и подошла не к своей двери, а к соседней.

Эту дверь открыли почти мгновенно.

— Заходи, Леночка, — улыбнулась гостье хозяйка и с любопытством оглядела Прохора. — Заходите.

Хозяйка была маленькая, кругленькая, веселая.

— Я сидела во дворе на лавочке, — вертя в руках очки, рассказывала она. — Кино в телефоне смотрела. Девушку заметила, когда она в подъезд входила. Волосы у нее очень уж красивые. Я еще решила, что это парик.

— Это не парик, — заметил Прохор.

— Через несколько минут она вышла.

— Через сколько минут? Ну так, примерно? Через полчаса?

— Н-нет… — засомневалась хозяйка. — Ну… минут через десять. А вообще-то, может, и больше времени прошло. Я кино смотрела, за временем не следила.

Таких волос, как у Алисы, немного, но они встречаются. У одной радиоведущей похожие. Прохор все время забывал, как зовут радиоведущую. Сам он радио никогда не слушал, но родители политикой интересовались и о ведущей нередко упоминали.

Дверь своей квартиры Елена Викторовна не открыла. Выходя от соседки, шагнула сразу к лифту.

— Вы на чем приехали? — спросил Прохор.

— На такси.

— Я вас отвезу.

— Спасибо, — помявшись, согласилась она.

Садовое кольцо, как обычно, стояло. Он знал, что напрасно потратит время, и понимал, что измучился бы, если бы этого не сделал.

— Высади меня у метро.

— Не высажу!

Елена Викторовна пристально смотрела в бампер стоящей впереди машины.

— Ты часто видишься со своими родителями?

— Редко.

— Сын приводил мне внуков по выходным. Я ждала этих дней.

— Невестка тоже приводит?

Машины тронулись. Прохор прикинул, не перестроиться ли в соседний ряд, но не стал.

— Надеюсь, не будет возражать, чтобы я внуков видела. Ей не в чем меня упрекнуть, я ничем ее не обидела.

Впереди замигал светофор, снова пришлось остановиться.

— Сын бросил институт после третьего курса. Мог бы учиться, мы с мужем старались его обеспечить.

Светофор загорелся зеленым.

— Бизнес привлекал его больше, чем учеба. Муж из-за этого сильно переживал.

— А вы?

— Дети живут своей жизнью. Я считала себя не вправе навязывать Вадиму свой образ жизни. Наверное, я была не права. Тогда его еще можно было оттащить от жестокого мира бизнеса.

— Почему жестокого? — не согласился Прохор. — Бизнесом разные люди занимаются. И плохие, и хорошие.

— Перестань! — она поморщилась. — Мир жесток. А мир бизнеса жесток в особенности. Во всяком случае, в нашей стране.

Она закрыла глаза и дальше ехала молча.

Его отлучка заняла чуть больше двух часов. Прохор успел провести запланированное совещание.

* * *

Слезы мешали вести машину. Лада прижалась к тротуару, посидела, сжав руками руль. Сзади посигналили, она мешала потоку. Лада тронула машину.

Потом ей казалось, что машина сама довезла ее до дома Александра.

Она нажала кнопку домофона. Через несколько секунд в динамике щелкнуло.

— Здравствуйте, это Лада. Вы меня помните?

— Заходите.

Дверь запиликала.

Александр ждал ее у открытой двери квартиры.

— Что случилось? — он опешил, увидев заплаканную Ладу.

— Даша умерла, — Лада достала бумажный носовой платок, вытерла глаза. Платок был последний.

— Заходите, — он отступил в сторону.

— Она умерла, и никому нет до этого дела.

Александр слегка тронул ее за плечо, увлекая в комнату.

Лада послушно села в кресло.

— Даша была медсестрой, а доктор, с которым она работала… Ему все равно.

Платок был мокрый. Лада вытерла им нос.

— Вы не можете этого знать, — мягко сказал Александр.

Он еще больше похудел, равнодушно отметила Лада.

— Знаю! Я только что с ним разговаривала.

— Не все демонстрируют свои чувства, — он смотрел на Ладу с жалостью.

Она зло сжала губы.

— У Даши не отвечал телефон. Я поехала в клинику… Мне сказали, что она умерла. Никто не знает ее адреса. У заведующей адрес есть, но она будет только в среду…

Александр отошел от Лады, достал с книжной полки пачку принтерных листов, разложил их на полу.

— В клинику позвонил кто-то из Дашиных родственников… Она не могла умереть! Мы с ней виделись на прошлой неделе!

Разложенные листы представляли собой сделанную в электронном виде большую схему. Женские имена соединялись стрелками. Кое-где стрелки отсутствовали. Александр проделал большую работу, но до конца ее еще не довел.

Он опустился на корточки, стал рассматривать схему.

— Дарья узнала телефон Алисы от Ярославы, — через пару минут сообщил он. — Ярослава отказалась со мной увидеться, не все хотят встречаться с незнакомыми мужчинами.

Рядом с женскими именами стояли номера телефонов.

— Вы пытаетесь установить связи? — равнодушно спросила Лада. — Хотите узнать, как и когда женщины передавали друг другу телефон Алисы?

— Да. Муж говорил вам о Вадиме Анатольевиче Садовникове?

— Говорил. Его убили из того же пистолета.

— Где-то здесь, — Александр кивнул на схему. — Имеется звено, которое Алису и Садовникова связывает.

— Необязательно. Они могли познакомиться где угодно. К примеру, жили когда-то в соседних домах.

Александр все делал правильно. Лада возражала от тупой бессильной ненависти ко всему равнодушному окружающему миру.

Александр поднялся, взял со стола мобильный.

— Даша верила во все это… — она запнулась. — Она хотела работать как Алиса.

— И успела с кем-то встретиться? — он замер с телефоном в руках. — Она кому-то гадала?

Он сильно изменился с того раза, когда Лада впервые его увидела.

Он больше не был мягким и добрым.

— Нет. Она считала, что должна еще подучиться.

Он набрал номер, подождал.

— Не отвечает. Но я ей дозвонюсь, не беспокойтесь.

— Продиктуйте номер, я сама ей дозвонюсь.

Он продиктовал цифры, Лада внесла их в электронную память.

— На похоронах Алисы Дарья держалась вместе с двумя молодыми людьми. Насколько я понял, это соседи Алисы. Еще с ними была пожилая женщина.

Лада встала.

— Люди смертны, — Александр вслед за ней вышел в прихожую. — От потери человека всегда страдают только его близкие. Человечество не сможет существовать, если…

— До свидания! — оборвала его Лада.

— Подождите!

— Что?

— Будьте осторожны.

Лада молча взялась за ручку двери.

Садясь в машину, она снова заплакала. Последний бумажный платок был совсем мокрым, и она вытерла глаза полой блузки.

* * *

— Я подъезжаю, — сказал Денис. — Стою у поворота.

— Выхожу, — Катя, сунув телефон в сумку, сбежала вниз по лестнице.

Встречать Дениса вошло в привычку, которая была глупой, бессмысленной, но им обоим нравилась.

У поворота к их кварталу всегда скапливалась пробка. Светофор в нужном направлении включался всего на несколько секунд, Денису везло, если удавалось проскочить с третьего-четвертого включения.

Катя выбегала из подъезда, шла по краю тротуара, выискивая глазами машину Дениса, ныряла в салон и утыкалась лбом Денису в плечо.

Она заметила, что улыбается, еще на лестнице. Попыталась сделать серьезную физиономию, но не смогла. Улыбка пропала, когда со стоявшей у подъезда лавки поднялась заплаканная девушка. Ее Катя узнала сразу, это была теперешняя жена бывшего мужа Алисы.

Сейчас она красивой не казалась. Это только Нике удается быть красивой, даже когда она плачет.

— Катя?.. — робко спросила девушка.

— Д-да, — оторопело проблеяла Катя. — Что случилось?

— Даша умерла.

— Какая Даша?

Машина Дениса остановилась в двух шагах, он вышел, негромко хлопнув дверью. Наверное, сегодня ему удалось миновать проклятый светофор с первого раза.

— Даша умерла, — повернулась к нему теперешняя жена.

— О господи! — Денис остановился, нахмурился. — Отчего?

Он сразу понял, о ком идет речь. Если честно, Катя тоже сразу поняла.

— Не знаю. Мне сказали, она вместе с вами была на похоронах Алисы. Вы не знаете ее домашнего телефона? Или еще каких-то контактов? Я хочу позвонить ее родственникам.

— У меня только мобильный. Отчего она умерла? Ее тоже убили?

— Не знаю. Не думаю, это было бы известно. Я была у Даши на работе, мне сказали, что она умерла. — Девушка повернулась и побрела прочь, наклонив голову.

Денис дернулся вслед за ней, но Катя удержала его за руку.

— Надо узнать, в чем там дело.

— Не надо, — покачала головой Катя.

— Почему?

Ему еще хотелось догнать теперешнюю жену Прохора, Кате приходилось его удерживать.

— Потому что я впервые в жизни почувствовала себя счастливой. С тобой. Понимаешь? Я почувствовала себя нормальной. Я устала от Ники, от ее детей…

Про детей не надо было говорить. Наверное, усталость от детей ее не красит.

— Кать, нам надо понять, что происходит. Почему-то менты спрашивали Нику про Алису.

— Не надо ничего понимать! — взмолилась Катя. — Есть мы, и есть все остальные.

— Катя, надо выяснить, что происходит!

— Зачем? — Ей захотелось заплакать, как теперешней жене Прохора, но слез не было.

Она их выплакала, пока не начала покорно подчиняться Вадиму. Пока еще не сломалась.

— Денис, я не хочу, чтобы нас все это касалось. Я хочу, чтобы у нас была своя жизнь, где только ты и я.

— Но нас это касается!

— Нет! Я понятия не имею, что могло связывать Алису и Вадима. Какая нам разница! Алиса была со странностями, ты же знаешь. Она запросто могла попросить Вадима ее подвезти, например. Вадим несколько раз довозил меня до дома, у Алисы была возможность с ним познакомиться. Послушай, я не хочу об этом думать. Я хочу думать о тебе!

Денис больше не стремился догнать жену Алисиного мужа, Катя перестала держать его за руку. Впрочем, догнать жену у него и не получилось бы, та скрылась за углом дома.

Хлопнула дверь, они одновременно посмотрели на выходящую из подъезда соседку. В руках у нее был пакетик с крошками.

— Добрый вечер, — ласково улыбнулась бабка.

Катя и Денис вежливо поздоровались.

Бабка догадалась не начинать раскидывать крошки при них. Кате вовсе не хотелось получить на голову подарок от голубя.

— Помните, с нами на похоронах была девушка?..

Катя с тоской слушала, как Денис заговорил с соседкой.

Соседка заинтересовалась, конечно. Изнывает от скуки на пенсии, отчего же в чужие дела не сунуться.

— Какая страшная несправедливость, когда умирают молодые.

Катя отвернулась, стала смотреть на куст георгинов. Их весной посадила Алиса. Она возилась в земле, остановила парня из соседнего подъезда, попросила принести ей воды. Парень, как ни странно, принес.

Катя бы вежливо послала ее куда подальше. Ей хватило того случая с аптекой, когда она с температурой покупала Алисе лекарства.

— У Алисы вся жизнь была впереди, а у Даши тем более.

Катя удивилась, что бабка помнит Дашу. На кладбище они все почти не разговаривали, а после похорон Даша незаметно исчезла. Катя еще порадовалась, что Денис не успел предложить ее отвезти.

Катя знала, она не черствая. Просто в ее жизни было слишком много своих страданий.

Они несколько минут поговорили с соседкой и наконец поднялись к себе.

Вечер шел как обычно. Почти как обычно. Денис молчал, и Катя понимала, что новая жизнь, которой она еще недавно радовалась, так и не наступила.

* * *

Из подъезда Аллы Борисовны выходила женщина с коляской. Ребенок в ней был крохотный, словно только вчера родился. Придержав женщине дверь, Лада вошла внутрь, поднялась по лестнице, нажала на кнопку звонка.

— Лада? — Алла Борисовна открыла дверь не сразу, Лада собиралась еще раз нажать на кнопку.

— Вы меня помните? — слабо удивилась Лада.

— Заходи. Что случилось? — Взгляд у женщины сделался жесткий, как тогда, когда Лада впервые ее увидела. Алла Борисовна тогда Ладе сильно не понравилась.

— Даша умерла, — проходить в квартиру Лада не стала, привалилась боком к дверному косяку.

Алла Борисовна взялась руками за щеки, на секунду закрыла глаза.

Лада была уверена, что хозяйка сейчас заохает, начнет сокрушаться, что ей снова придется искать гадалку. Лада ее понимала и даже ей сочувствовала.

Алла Борисовна резко выдохнула, потянула Ладу за руку.

— Заходи. Заходи, Лада.

— У вас есть какой-нибудь Дашин телефон, кроме мобильного? Городской она вам не давала? — Ладе не хотелось отрываться от дверного проема.

— Заходи!

Вид у хозяйки был суровый, она снова не понравилась бы Ладе, если бы та видела ее впервые.

Алла Борисовна снова настойчиво потянула ее за руку. Лада, перестав сопротивляться, прошла вслед за пожилой женщиной на кухню.

Хозяйка молча включила газ под чайником, полезла на полку за чашками.

— Я звонила Даше несколько дней…

Лада рассказывала, хозяйка молча слушала. Налила чай, поставила чашку перед Ладой.

— Ты замужем?

— Да, — Лада слабо удивилась, она ожидала совсем других вопросов.

— Позвони мужу.

— Зачем?

— На чем ты приехала?

— На машине.

— Лада, позвони мужу, пусть он тебя заберет. Или вызови такси.

— Не хочу!

Хозяйка налила чай себе, села напротив.

— Я знала Дашу совсем недолго. Она мне сначала не понравилась. Мне показалось, что она какая-то… глупенькая.

— Так бывает. Не все люди раскрываются сразу. — Алла Борисовна провела пальцем по ободку чашки. Чашки у нее были современные, из черного полупрозрачного стекла. Лада этому равнодушно удивилась. — Сначала Алиса, теперь Даша…

— Да, — Лада отпила чай. Он оказался крепкий, она сделала еще глоток. — Сначала Алиса, теперь Даша!

— Мне долго пришлось упрашивать Алису, чтобы она сходила к Ире. Я ее понимала, никому не хочется иметь дело с сумасшедшими.

Дашу упрашивать не пришлось.

Прохор называл ее дурочкой, но он был не прав.

— Ирина одинокая?

Она спросила просто так, чтобы не молчать. Ей было жаль соседку Аллы Борисовны, но не настолько, чтобы это мучило. Всех остальных вот так не слишком мучила смерть Даши.

Александр прав, горе касается только близких.

— Пока я жива, не одинокая, — Алла Борисовна снова тронула чашку.

Сначала Алиса, теперь Даша…

— Вы точно видели Алису двадцать пятого? — вспомнила Лада. — Двадцать пятого она ходила к врачу.

— Точно. Я ей звонила, она не отвечала. Часов в двенадцать я в дверь позвонила, никто не открыл. Ира в тот день совсем плохая была, все утро рыдала. Около трех я опять хотела зайти к Алисе, вышла во двор и увидела, как она уезжает. Вечером я на дачу уехала, дочь с мужем в командировку направлялись, мне пришлось с внуками сидеть. Я измучилась совсем, переживала за Иру. Но когда вернулась, с Ирой было все нормально.

— Может быть, вы напрасно приводите гадалку? Если приступ проходит сам собой…

— Может быть, и напрасно, — согласилась женщина. — Но буду для Иры делать что могу.

Лада допила чай и поднялась.

— Спасибо.

— Ты бы позвонила мужу, Лада.

— Не хочу. Сама доберусь.

— Позвони мне, когда доедешь.

— Хорошо.

— Позвони, Лада, не забудь, — хозяйка вышла за ней в прихожую.

— Позвоню. Спасибо.

В направлении центра больших пробок не было. Лада останавливалась, звонила Ярославе. Телефон Дашиной подруги не отвечал.

Она парковала машину, когда позвонила Алла Борисовна.

— Ты доехала, Лада?

— Доехала.

Она не успела убрать телефон, как он зазвонил снова, и Прохор рявкнул в трубку:

— Какого черта!.. Почему я ничего не знаю?!

28 июля, вторник

— Денис… — тихо-тихо позвала Катя.

— Что? — он повернулся на бок, притянул ее к себе.

— Не спишь?

— Нет.

— Денис, я боюсь.

— Чего?

— Я боюсь, что весь этот кошмар нас коснется. Нас с тобой. Вадим, Алиса, теперь Даша.

— Нужно выяснить, что с Дашкой произошло.

— Да, — согласилась Катя. — Нужно выяснить. Я была не права вчера.

Денис потянул ее сильнее, она легла ему на плечо.

— Знаешь, я предчувствовала, что еще что-то ужасное произойдет. Я все время это предчувствовала. Может, я экстрасенс вроде Алисы?

— Дурочка ты, — улыбнулся Денис. — Не надо ничего бояться. С нами все будет хорошо, но правду надо знать.

— Да, — опять согласилась Катя. — Правду надо знать.

К нему вернулось хорошее настроение. Вчера Катино нежелание разговаривать с женой Прохора его неприятно озадачило, хотя он и старался себе в этом не признаваться.

— Ничего не бойся, — засмеялся Денис. — У тебя есть я, я тебя от всего защищу.

На работу он приехал раньше обычного, опередив даже Ксению. Начальница по утрам отвозила детей в школу, являлась в офис первой и постоянно ставила это себе в заслугу.

Денис включил компьютер и позвонил Нике.

— Дени-ис… — тихо ответила Ника. — Я ждала, что ты позвонишь.

— Ждала? — удивился он, неожиданно вспомнив неприятный разговор с Ксенией. — Почему?

— Так… У меня мало друзей. Не обращай внимания.

— Ника, я хочу тебя кое о чем спросить.

— Хочешь, я приеду к твоей работе?

— Нет. Это необязательно.

— Я приеду! — перебила его Ника. — Мне тошно сидеть дома. Не возражай, пожалуйста.

Она позвонила снизу в неподходящий момент, у Дениса не получалось восстановить связь с сервером, и он только что предпринял очередную попытку. Ждать ответа от сервера он не стал, конечно. Чертыхнулся и побежал вниз.

Ника стояла, прислонившись спиной к перилам крыльца. Ветер слегка развевал волосы и подол легкого платья. Если бы за ее спиной было море, вышла бы отличная фотография для какой-нибудь рекламы.

Она равнодушно смотрела на проходящих мимо, а увидев Дениса, грустно улыбнулась.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — Ника тронула его за руку и быстро пошла к лавке, на которой они сидели в прошлый раз.

На этот раз здесь никто не курил. Закурить захотелось Денису, но он почему-то не рискнул достать сигареты.

— Что ты хотел спросить? — Она села на лавочку, покрутила головой, прячась от солнца под тенью растущей рядом березы.

— Ника, полиция спрашивала тебя про некую женщину…

— Что? — Ника недоуменно отпрянула.

— Катя говорила, что полиция спрашивала тебя…

— Денис, я очень тебя прошу, не напоминай мне об этом! Я правда очень тебя прошу.

Он нащупал в кармане джинсов сигареты, закурил, отмахивая дым рукой, чтобы он не шел на Нику. Пожалуй, большим идиотом он себя еще не чувствовал.

— Мне неприятно об этом говорить, но Вадим не пропускал ни одной юбки. Ни одной! Он это скрывал, но я знала.

Спрятать глаза в тень ей не удавалось. Она порылась в сумке, достала темные очки.

— У нас был неудачный брак. Сначала мне казалось, что я вытянула счастливый билет. Дай мне сигарету, — попросила она.

Денис протянул пачку, поднес зажигалку.

— Вадим меня по-своему любил, конечно. Но я хотела нормального счастья. И сейчас хочу. — Она сняла очки, посмотрела на Дениса и снова их надела. Затянулась, выдохнула. — Мне даже поговорить не с кем. Мне не с кем просто поговорить. Ты знаешь, что такое одиночество?

— Догадываюсь.

— Не догадываешься, догадаться об этом невозможно. Это надо знать. — Она снова затянулась и выбросила окурок в урну. — Звони мне иногда, ладно? Просто так звони.

Ника на него не смотрела, но Денис кивнул.

Разговор ему решительно не нравился, но Нику было жаль.

Она поднялась, прижала к себе сумочку.

— Менты спрашивали меня про какую-то бабу. Я ее не знала. Я ее никогда не видела.

Ника отвернулась от Дениса и быстро пошла к калитке.

Связь с сервером ему удалось восстановить со следующей же попытки.

* * *

— Лада, ну что ты? — уговаривал жену Прохор.

Ничего не получалось, Лада только горестно кивала.

— Ты же ее почти не знала! — удивлялся Прохор, глядя на опухшую после вчерашних слез Ладу.

— Да, — кивала Лада, — почти не знала.

Он испугался, когда Александр вчера ему позвонил.

— У меня нет телефона вашей жены, — говорил Алисин друг. — Передайте ей…

Александр говорил про какую-то Ярославу, про то, что она обычно не отвечает на незнакомые вызовы, но он договорился, что с Ладой Ярослава поговорит. Еще он сказал, что хочет при их разговоре присутствовать, но Прохор решительно заявил, что присутствовать будет сам.

Он ехал домой и холодел от необъяснимого страха, и, только обняв жену, с облегчением выдохнул.

Ярославе они дозвонились только утром.

— Меня зовут Лада, я Дашина подруга…

Лада включила громкую связь.

— Ой! — перебила Ярослава. — Мне вчера ваш Александр звонил, только я ничего не поняла. Что случилось-то? Что с Дашкой?

— Я сама ничего не знаю. Мне на ее работе сказали, что она умерла.

— От чего?

— Не знаю. Я правда ничего не знаю. Я бы хотела поговорить с ее родственниками.

Телефонов родственников Ярослава не знала, а проводить Ладу к Дашиным родителям вызвалась.

Встретиться договорились в десять у метро, которое Ярослава назвала. Добираться на машине Прохор, опасаясь пробок, не рискнул, они поехали на метро, поднялись на поверхность, и Лада снова позвонила Дашиной подруге. До встречи оставалось еще несколько минут, но девушка, как выяснилось, их уже ждала. То есть ждала Ладу, на Прохора она посмотрела с опаской.

До сих пор никто на него с опаской не смотрел, Прохор всегда считал, что на бандита он не похож.

Идиотка, однозначно решил он, глядя на Ярославу.

Девушка была полненькая, кругленькая, в тесной красной маечке. Лада говорила, что такие маечки как-то называются, но название Прохор забыл.

Маечку Ярославе надо было купить на пару размеров побольше.

— Господи, что же случилось-то? — взяв Ладу под руку, запричитала Ярослава.

Точно идиотка. Лада сто раз ей сказала, что никаких подробностей не знает.

Прохор пошел, отступив от девушек на полшага.

— Мы с Дашкой вместе в школе учились. Потом она в медучилище пошла, а я в институт поступила. На экономический.

— Даша говорила, «вы» ей дали телефон Алисы.

— Не надо мне «вы» говорить. Ладно?

— Ладно.

— Я дала. Я вообще-то не говорила никому, что к гадалке ходила, а Дашке проболталась. Она попросила телефон, я дала. Не надо было?

— Почему не надо? Если человек просит, почему же не дать! Даша не говорила, что сама всякой мистикой увлекается?

— Нет. — От удивления Ярослава остановилась.

Прохор едва не налетел на дам.

— А что? Она увлекалась?

Лада неопределенно пожала плечами.

Ярослава, снова прижавшись к Ладе, повлекла ее в проем между домами, потом к подъезду длинного панельного дома.

Дверь в квартиру, к которой направилась Ярослава, была приоткрыта. Изнутри слышались тихие голоса. Ярослава помедлила на пороге, испуганно оглянулась на Ладу и нерешительно толкнула дверь.

Проходившая через прихожую девушка посмотрела на вошедших, кивнула Ярославе и пошла дальше, в комнату. В руках она держала рюмку с прозрачной жидкостью. Пахло чем-то резким, аптечным.

— Выпей, мама.

Из комнаты показался совсем молодой парнишка, тоже кивнул Ярославе, а на Ладу и Прохора внимания не обратил. Парню было лет семнадцать-восемнадцать. Студент или старшеклассник.

— Витя… — робко посмотрела на парня Ярослава. — Что случилось?

Парень пожал плечами, скривил губы и уставился мимо Ярославы на стену.

— Дашка умерла.

Он не был настроен разговаривать и ясно давал это понять.

Ярослава открыла рот, хотела что-то спросить, но не спросила.

— Я тебе позвоню, скажу, когда похороны, — процедил парень. — У меня твой телефон есть, нашел у Дашки.

Прохор отодвинул своих дам так, что они очутились за дверью, и, сделав полшага, сунул парню визитку.

— У вас тут за углом «Шоколадница». Спустись, я буду тебя ждать.

В прихожей было тесно. Прохор почти прижимался к парню.

Молодой человек помедлил, но визитку взял.

* * *

Как ни странно, работа клеилась, оставалось исправить только кое-какие мелочи. Это было удивительно, потому что думал Денис не столько о программном коде, сколько о том, что нужно немедленно сделать что-то, чтобы жизнь снова стала ясной и понятной. Такой она станет, когда молодые женщины перестанут внезапно умирать.

— Ксения, я все собрал! — крикнул Денис.

Начальница выплыла из кабинета, скептически скривила губы и уселась за соседний комп. Через несколько секунд скептическая ухмылка с ее лица сползла, все, над чем они бились два месяца, наконец-то заработало.

Денис талантливый инженер, она обязана повысить ему зарплату.

Начальница оторвалась от компьютера, сделала себе кофе и снова села к монитору.

Денис достал мобильный, покрутил его и вышел в коридор.

Жаль, у него не было телефона жены Прохора Ильича. Надо было догнать ее вчера, напрасно он послушал Катю.

Пришлось звонить Прохору. Телефон Прохора он записал перед похоронами Алисы.

— Здравствуйте, это Денис Аверин, — быстро сказал Денис и пояснил: — Сосед Алисы.

— Привет, — проворчал Прохор.

— Вы узнали, что случилось с Дашей?

— Выясняю, — помедлив, с некоторым удивлением ответил бывший Алисин муж.

— Я еще вам позвоню, не возражаете?

— Звони.

Прохор ворчал, но Денис чувствовал, что к звонку он отнесся не то чтобы одобрительно, но без раздражения.

Вернуться в офис он не успел, он даже еще не вернул телефон в карман, аппарат в его руках загудел, и на экране высветилось имя «Ника».

— Почему ты меня спросил про бабу, которой менты интересовались? — тихо спросила Ника.

— У тебя убили мужа… Не хочу тебя пугать, но убийца еще не пойман. Понимаешь…

— Ты обо мне беспокоишься? — перебила она.

— Да, — сказал Денис.

Ничего другого он ответить не мог, а показалось, что сказал что-то совершенно неправильное.

— При чем здесь баба?

— Полиция тебя про нее спрашивала. Значит, какая-то зацепка у них есть.

— Я правда ее не знаю и никогда не видела. Какая-то Алиса Вениаминовна Федоркина. Вадим никогда про нее не говорил. Почему тебя это интересует? Ты хочешь мне помочь?

— Да, — ему опять пришлось сказать что-то не то.

«Не то» ему не нравилось и точно не понравится Кате.

— Думаешь, это она его убила?

— Не знаю.

Ника вздохнула и совсем тихо пожаловалась:

— Денис, мне очень одиноко и страшно. Звони мне иногда, пожалуйста.

— Обязательно. А ты звони, если произойдет что-то… необычное. Понимаешь?

— Понимаю. Думаешь, мне угрожает опасность?

— Надеюсь, что нет, — успокоил он.

— Пока. Я буду ждать твоих звонков.

Ника отключилась. Денис сунул телефон в карман и вернулся в офис.

Ксения была не права, он не наивный, не глупый. Ника откровенно к нему клеилась, и он обязан это пресечь. И все-таки ее было жаль. Чуть-чуть, совсем немного.

* * *

Выйдя из подъезда, Ярослава опять вцепилась в Ладу.

— Ты мне сразу позвони, когда узнаешь про похороны, — попросила Лада.

— Конечно! Мы с Дашкой в последнее время редко встречались, — Ярослава вздохнула. — Она мне на прошлой неделе звонила, а мне даже поговорить было некогда…

Не вовремя зазвонил телефон. Прохор, мысленно чертыхнувшись, ответил Алисиному соседу Денису. Разговаривать сейчас Прохор не был настроен, но в будущем пообщаться с Денисом стоило.

Снова сунув телефон в карман, он догнал женщин и у «Шоколадницы» придержал жену.

— Извините, мы спешим, — решительно сказал он Ярославе.

Лада укоризненно на него посмотрела, но он постарался этого не заметить.

— До свидания, — девушка оторвалась от Лады, виновато посмотрев на Прохора.

— До свидания, — мягко сказала Лада.

И Прохор быстро и твердо сказал:

— До свидания!

Ярослава переступила ногами и неохотно пошла дальше. Через пару шагов обернулась, помахала Ладе. Та тоже ей помахала.

— Ты ее обидел, — прошипела жена, не глядя на Прохора.

— Переживет, — открыв дверь кафе, он пропустил ее вперед.

— Тебе захотелось мороженого? — ехидно спросила она.

— Да, — буркнул Прохор.

Кроме молодой пары и женщины средних лет с двумя детьми в зале никого не было. Прохор шагнул к ближайшему столику у окна, подвинул Ладе стул и, усевшись, уставился в окно.

Лада попросила у подошедшей официантки два чая. Официантка отошла, вернулась с подносом.

Минуты шли, студент или старшеклассник Витя не появлялся.

К чаю официантка принесла какое-то печенье. Лада одно съела, Прохор молча пил чай.

Парня он увидел, когда решил, что пора отсюда уходить. Витя промчался мимо окна и через пару секунд показался в дверях. Прохор привстал, махнул ему рукой.

— Вы кто? — подойдя к столику, спросил Витя. — Вы из полиции?

— Сядь, — попросил Прохор.

— Я Дашина подруга, — сказала Лада.

Парнишка помедлил, но опустился на стул.

— Заказать тебе что-нибудь? — предложил Прохор.

— Нет. — Для верности парень потряс головой.

— Витя, что случилось? — с тоской спросила Лада, перехватив у Прохора инициативу.

— Дашка умерла.

— Это мы уже знаем, — поморщился Прохор. — Отчего она умерла? Не тяни время!

Они с Ладой два полицейских. Лада добрая, а Прохор злой.

— А вам зачем? — Парень поднял на него сердитые глаза.

— Не тяни время! — попросил Прохор. — Дарью убили?

Парнишка дернулся, положил кулаки на стол и уставился в окно.

— Я с Дашей недавно познакомилась. Меня зовут Лада. Она тебе про меня не рассказывала?

— Нет, — Витя посмотрел на Ладу.

Глаза у него были несчастные.

— А про женщину по имени Алиса Даша не упоминала?

— Нет. Кто это?

— Алису убили пару недель назад, — вздохнул Прохор. — Так что случилось с твоей сестрой?

Витя молчал долго, с минуту, а потом все-таки прошептал:

— Она отравилась.

— Чем? Говори, Виктор! — поторопил Прохор.

Из парня приходилось вытягивать каждое слово.

У семьи имелась еще одна квартира, дедова. Старик недавно умер. Сначала предполагалось, что Даша туда переедет, но сестра отказалась, предлагала квартиру сдавать, чтобы Витя мог дальше учиться. Он в будущем году школу окончит.

— Я и без квартиры выучусь. На бюджетное поступлю, я хорошо учусь. А потом подрабатывать буду.

— Правильно, — похвалил Прохор.

Квартира требовала ремонта. Его семья делала своими силами, рабочих нанимать дорого. Приезжали по вечерам, штукатурили стены, клеили обои. Иногда Даша просто так там ночевала.

В среду она предупредила, что переночует в дедовой квартире.

В четверг Витя с папой повезли туда кое-какие стройматериалы. Сестра была уже мертва.

Она отравилась большой дозой снотворного. Остатки его менты нашли в бутылке газированной минеральной воды.

— Она не могла сама это сделать!

— Не могла! — подтвердила Лада.

— Я найду, кто это сделал!

— Найдешь, — подтвердил Прохор. — Не факт, что это получится сделать быстро, но обязательно найдешь. Вместе найдем.

* * *

Через пару часов Денис не выдержал, снова позвонил Прохору.

— Перезвоню, — бросил ему Прохор и отключился.

Денис посмотрел на часы и решил не мучиться до конца рабочего дня. Подхватил рюкзак, сказал Ксении:

— Я пошел. До свидания! — И быстро закрыл за собой дверь, чтобы начальница его не остановила.

Он сегодня отлично поработал, теперь она пусть трудится.

Кате он позвонил как обычно, подъезжая к повороту. Через несколько минут увидел ее фигурку у края тротуара, затормозил. Подождал, когда она сядет рядом, и уткнулся ей в волосы.

— Я сегодня сделал то, что по плану должно быть готово только к началу сентября, — снова трогая машину, похвастался он.

— Ты самый умный на свете, — улыбнулась Катя.

— Угу, — согласился он.

Свернув к дому, он поехал совсем медленно. Прямо перед машиной лениво перешел дорогу толстый пушистый кот. У него на шее виднелся ошейник.

Кот гулял по двору и зимой, и летом. Денис как-то попытался скормить ему сосиску, но кот только брезгливо ее понюхал и отвернулся.

— Звонил Прохору? — спросила Катя.

— Звонил, но он не стал со мной разговаривать. Обещал перезвонить.

Денис поставил машину напротив подъезда, вылез, обнял выбравшуюся следом Катю.

— Я пожарила куриные ножки.

— Здорово. Я ужасно хочу есть.

Он поднимался вслед за Катей по лестнице и протягивал руку, чтобы ее коснуться.

Зазвонил телефон. Пока Денис доставал его из кармана, смолк.

Денис поднял глаза. Катя с ужасом смотрела на экран телефона. На экране был виден список последних вызовов.

Только что ему пытался дозвониться кто-то незнакомый, но Катя ужаснулась не от этого.

В списке стояло имя «Ника».

— Кать…

Она смотрела на него с презрением и брезгливостью.

— Катя!

Она протянула руку раскрытой ладонью вперед, боясь, что он к ней прикоснется.

— Послушай…

Она быстро пошла к своей двери, но Денис успел схватить ее за плечо, не дав ей скрыться.

— Катя! Ты что?!

— Я не держу тебя за рукав, — тихо и спокойно сказала она. И потрясла плечом, чтобы он ее отпустил. — Зачем ты меня обманываешь?

— Я тебя не обманываю!

— Денис, перестань! — поморщилась она.

— Я тебя не обманываю! Я тебя люблю!

— Нет, — медленно покачала она головой. — Не любишь. Если бы любил, не звонил бы Нике.

— Я хочу выяснить, что произошло!

Это было не совсем правдой. Ему было жаль Нику. Точно так же он жалел бы потерявшегося котенка.

У соседней двери послышались голоса. Денис подтолкнул Катю в квартиру, захлопнул дверь.

— Я ей звонил, потому что хочу понять, что происходит!

— Она уже рассказала тебе, какая она несчастненькая? Ты ее уже пожалел?

Под спокойным Катиным взглядом ему хотелось поежиться.

— Я напомнил, что менты спрашивали ее об Алисе. Она сказала, что ничего про Алису не знает. Все! Мы ни о чем больше не говорили. Катя, мне нет до нее дела, а ей до меня! Пожалуйста, перестань.

— Я тебе не верю!

— Почему?

Катя отвернулась, скинула босоножки, сунула ноги в тапочки.

— Почему ты мне не веришь? — Денис снова взял ее за плечо.

— Потому что… — она высвободила плечо. — Потому что я разбираюсь в жизни и хорошо знаю Нику. Она не упустит возможности подстроить мне пакость.

— Ну хочешь, я больше никогда не буду с ней разговаривать?

— Не хочу! Я не собираюсь удерживать тебя силой.

Она прошла на кухню, включила чайник.

— Катя! — Денис пошел следом. — Я тебе обещаю, что больше никогда не буду с ней разговаривать. Не буду. Правда.

— Скажешь ей, что я тебя ревную? — усмехнулась Катя. — Чтобы она радовалась, что удалось мне насолить?

— Слушай, ну что теперь делать? — обреченно спросил он. — Я сделаю, как ты скажешь.

Катя отошла от плиты, отвернулась к окну.

— Я еще удивлялась, что Ника давно мне не звонит…

Денис подошел, уткнулся ей в волосы. Она не стала вырываться.

— Прости меня, — прошептал он. — Я перед тобой ни в чем не виноват. Правда. Но все равно прости.

— Ты сказал, что Алиса жила в нашем подъезде?

— Нет, — он потерся щекой о ее волосы. — Я не хочу, чтобы она об этом знала. Я сказал, что меня занимает убийство ее мужа. Это ее не удивило.

— Денис…

— Что?

— Если ты меня разлюбишь, сразу скажи. Ты ничем мне не обязан.

— Я никогда тебя не разлюблю.

Он развернул Катю к себе, прижал к груди.

Из окна тянуло вечерней прохладой.

Надо попросить Нику больше ему не звонить как-то так, чтобы ее не обидеть. Сделать это практически невозможно, но у него нет другого выхода. Катино спокойствие дороже всего остального.

* * *

Виктор обещал свозить Прохора в дедову квартиру.

— Только в другой раз. Сейчас не могу.

— Конечно, — с пониманием согласился Прохор. — Поедем, когда сможешь. Только не затягивай.

— Да понимаю я!

Парнишка был настроен решительно, не собирался успокаиваться, пока убийца сестры не будет найден. В факте убийства он не сомневался, много раз повторил, что сама Даша никогда этого бы не сделала.

Прохор был уверен, что сестру Витя любил.

— Позвони, когда сможешь освободиться на пару часов, — сказал Прохор, поднимаясь. — Матери с отцом помогай. Им сейчас плохо, хуже, чем тебе.

Парень кивнул. Как-то незаметно получилось, что Прохору он начал доверять.

— Звони, буду ждать, — повторил Прохор, прощаясь с парнем у дверей кафе.

Витя быстро пошел к дому, Прохор потянул Ладу к метро.

— Даша радовалась, когда я ей звонила. Я еще удивлялась, мы же практически не были знакомы. — Лада посторонилась, пропуская идущую навстречу молодую маму с коляской. Мама смеялась, увлеченно разговаривая по телефону. — У нее две сестры и брат, а она мне радовалась. Потому что ей было одиноко.

Прохор боялся, что жена опять начнет плакать, но Лада сдержалась.

Телефонный звонок застал их в метро. Прохор, потянув Ладу, выскочил из вагона.

Витя сказал, что сумеет вырваться на пару часов.

Парню хотелось начать поиски убийцы сейчас же, Прохор его понимал.

Взяв такси, они заехали за Витей и через полчаса вошли туда, где Даша умирала и никто не мог ей помочь.

Квартира была маленькая, однокомнатная. Кухню уже отремонтировали, там стояла чистенькая новая кухонная стенка, а в комнате мебели еще не было. Один угол был завален стройматериалами, а в другом стояли раскладушка и старая облезлая тумбочка. На ней лежали тетради, которые Даша называла книгами, и нераспечатанная колода карт.

— Она приехала и сразу легла спать, — процедил Витя.

— Почему ты так решил? — посмотрел на него Прохор.

Парень подошел, тронул колоду карт пальцем.

— Карты не разложила. Дашка сюда приезжала, чтобы гадать. Дома мы над ней смеялись. И вообще… тесно у нас. А ей для этого тишина нужна.

— Она давно этим увлекалась? — поинтересовался Прохор.

— Давно. С прошлого лета начала. На картах гадала, медитировала. Чушь все это! Я сначала вообще испугался, думал, она с ума сошла.

— Она лежала в постели? — перебил Прохор.

— Да. Только поверх одеяла и в джинсах.

Ей стало нехорошо, и она прилегла, не раздевшись. Выпила отраву где-то в другом месте?

— Если бы домой приехала, мы бы «Скорую» вызвали…

— Витя, где была бутылка, в которой нашли остатки яда?

— В мусорке, — парень кивнул в сторону кухни. — В ведре. Маленькая бутылка, ноль тридцать три.

На улице жарко. Даша выпила газированной воды и сунула пустую бутылку в сумку, потому что не увидела поблизости урну. Или допила остатки воды уже дома…

Основное количество яда попало к ней по дороге, иначе она успела бы раздеться.

Впрочем, Прохор не был медиком.

— Ты соседей здесь знаешь?

— Нет, — Витя дернул головой. — Мы к деду часто приезжали, если встречали на этаже соседей, здоровались.

— Знать бы, во сколько она пришла…

— В восемь. Одна соседка видела, что Даша пришла около восьми. Менты соседей расспрашивали.

— Она пришла одна?

— Соседка сказала, что одна.

— Кто-нибудь мог прийти к ней попозже, — заметила Лада. — Кто-нибудь, на кого соседи не обратили внимания.

Прохор и Витя промолчали.

Могло быть и так.

Домой возвращались по уже начавшимся пробкам. На работу Прохор в этот день не попал.

29 июля, среда

Незнакомый абонент, не дозвонившийся ему вчера, повторил попытку утром.

— Меня зовут Лада, — сообщил женский голос. — Я жена Прохора Ильича. Вы хотели узнать про Дашу…

— Хотел, — подтвердил Денис. — И сейчас хочу. Вы узнали, что с ней случилось?

— Узнали. Она отравилась сильным лекарственным препаратом…

Он слушал и холодел. А ведь ожидал чего-то подобного.

Дашу ему было жаль, но не это было главным. Катя утверждает, что все это не имеет к ним отношения, но Денис чувствует, что это не так. И Даша, и Алиса, и Никин муж — все они были связаны с одним человеком, с его Катей.

Все они связаны с Катей…

— Вспомните, о чем вы говорили с Дашей. Вспомните все, что вы о ней знаете, — попросила Лада.

— Где она могла достать это лекарство? — перебил Денис. — Оно продается в аптеке?

— Наверное. Даша работала медсестрой. Вы знали?

— Нет.

Она работала медсестрой и могла попросить любого знакомого врача выписать ей рецепт.

— Она сама это сделала?

— Нет! — резко ответила Лада. — Я в это не верю!

— Спасибо, что позвонили. — Во рту пересохло, Денис кашлянул.

— Не за что.

В трубке тихо щелкнуло.

Денис оттолкнулся от стола, отъехал вместе с креслом и, быстро поднявшись, пошел к стоящей в углу канистре с водой. Продолжавшее катиться кресло ударилось о стену. Ксения неодобрительно оглянулась.

Вода была теплая, противная. Он сделал глоток, оставшуюся воду вылил в раковину, бросил пустой стаканчик в мусорное ведро.

Хотелось немедленно что-то сделать. Что-то, дающее выход подступающей к горлу злости.

Взять отпуск, несмотря на причитания Ксении? Увезти Катю куда-нибудь к морю, чтобы потом, когда все разъяснится, посмеяться над своими глупыми страхами?

Ксения не подпишет ему заявление, об отпуске можно не мечтать.

Злость требовала выхода.

Денис вернулся к столу, взял телефон и вышел в коридор.

Ника ответила сразу, после первого же гудка.

— Ника, извини, но я не смогу тебе звонить. И ты мне не звони, пожалуйста.

Фраза вышла идиотской, намекающей на что-то их связывающее. Их ничто не связывало.

— Я понимаю, — Ника усмехнулась. — Я понимаю Катю. Я не буду тебе звонить.

Он не успел отключиться, она быстро попросила:

— Подожди! Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори.

— Не по телефону. Встретимся на пять минут, и я скажу. Это важно. Ты не пожалеешь.

Встречаться с ней у него не было никакого желания. Но и в офисе сидеть никакого желания не было.

— И больше я тебя не побеспокою. Обещаю!

— Приезжай, — неохотно разрешил он.

— Не-ет, — протянула Ника. — На этот раз не хочу никуда ехать, приезжай сам.

Она немного подумала и назвала кафе на Садовом.

Кафе Денис не знал, но нашел быстро. Ника его уже ждала, потягивала сок, сидя на уличной веранде. Слабый ветерок шевелил ей волосы, она откидывала их рукой.

Денис подошел и молча сел рядом.

— У Вадима был отвратительный характер, — Ника скользнула равнодушным взглядом по Денису и вновь уставилась на прохожих. — Он мог сорваться, наорать. Прислугу обычно просто не замечал.

Она отпила сок. Денису тоже захотелось пить, но он не стал ничего заказывать.

— Вадим никогда не повышал голос только на детей. Он ни разу при них не выругался. При всех посторонних мог, даже при матери, а при детях — никогда. — Ника сжала губы и резко вздохнула. — Еще он никогда не ругался при Кате. Он ее вроде бы не замечал, но… При ней он делался другим. Очень вежливым.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял Денис.

— Я иногда заглядывала в его телефон, — Ника криво улыбнулась. Даже такая улыбка ее не портила. — Он звонил Кате практически каждый день.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я раньше думала, что он беспокоится о детях. Почему-то он считал меня недостаточно хорошей матерью. — Ника улыбнулась краешками губ. Улыбка походила на змеиную. — А теперь понимаю, что… Я уверена, он с ней спал!

— Что?! — Отпрянул Денис.

Ника смотрела на него со злой надменной жалостью.

— Сука ты! Стерва!

Он ошибался, когда утром считал, что его затопила злость. Она затопила его сейчас.

Он сжал кулаки, боясь, что не удержится, вцепится ей в горло.

— Не беспокойся, больше я тебе не позвоню.

Ника отодвинула недопитый сок, поднялась и спокойно пошла к выходу.

Возвращаться на работу Денису не хотелось, но он вернулся.

Правильно сделал, работа помогла. Злость постепенно ушла, осталось только отвращение к Нике.

* * *

Рядом с Денисом было так хорошо, что Катя не переставала этому удивляться.

Хорошо было и потом, когда она начинала его ждать и знала, что в любой момент может ему позвонить, и он будет разговаривать с ней тихо и ласково.

Полузнакомую Дашу было жаль, конечно, но не настолько, чтобы это портило настроение.

Катю трудно было упрекнуть в черствости, Дашу она видела всего однажды.

Настроение испортил телефонный звонок.

Катя помедлила перед тем, как ответить.

— Здравствуйте, Елена Викторовна. — Она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Катя, если на Садовом есть твои вещи, забери их. Если хочешь, конечно. Я собираюсь все выбросить из квартиры.

Кое-какие вещи в квартире были. Зубная щетка, халат. Еще какая-то ерунда.

Неожиданно Кате стало неприятно, что кто-то сможет к ним прикоснуться.

— Заберу, если не возражаете, — решила Катя.

— Не возражаю, — съязвила Никина свекровь. Или не съязвила, просто тетка Кате не нравилась, и та каждое ее слово воспринимала в штыки. — Когда тебе удобно?

— Мне все равно. Я пока не работаю.

— Хочешь сегодня?

— Давайте, — согласилась Катя.

Чем скорее она с этим покончит, тем лучше.

Открыв платяной шкаф, Катя решительно сняла с вешалки яркое зеленое платье. Оно ей шло, в нем она переставала быть бледной. Шелк приятно заскользил по телу.

Катя достала тени, подкрасила веки. Наверное, в жару этого делать не стоило, но уж очень захотелось.

Отражение в зеркале Кате понравилось. Она не такая красавица, как Ника, но и однозначно не дурнушка.

Спустившись вниз, она замедлила шаги около своей машины. Захотелось сесть за руль, почувствовать себя деловой горожанкой, спешащей по неотложным делам.

Она прошла мимо, к ненавистному метро. На Садовом с парковкой могут быть проблемы.

Она опоздала на десять минут. Елена Викторовна ее уже ждала.

— Простите, — покаялась Катя. — Опоздала.

— Ничего страшного.

Бабка толкалась в прихожей.

Катя решительно прошла в ванную, сунула в целлофановый пакет зубную щетку, баночки с кремом, туалетную воду. Подержала в руке расческу из слоновой кости.

Расческу Вадим привез из Индии.

— У Ники не возникло вопросов? — поинтересовалась тогда Катя.

Расческа была не из дешевых.

— Не возникло, — усмехнулся Вадим. — Я приучил ее не задавать вопросов.

Он пощекотал расческой Катину шею и начал медленно расстегивать на ней блузку.

Пуговицы на блузке были маленькие, неудобные. Катя могла бы ему помочь, но не помогала.

Она решительно бросила расческу в пакет, огляделась и прошла на кухню. Сунула в пакет чашку, из которой обычно пила. Раньше чашек было две, но Вадим свою разбил. Катя злилась, когда он пытался воспользоваться ее чашкой.

Елена Викторовна сидела в прихожей, словно боялась вступить в чужое пространство.

В комнате Катя выдвинула ящик мебельной стенки, бросила в пакет запасную зарядку к телефону. Из платяного шкафа достала халат, упаковку колготок, трусики.

Пакет наполнился. Надо было захватить два.

На тумбочке рядом с кроватью стоял золотой будда. Будду Вадим привез тогда же, когда и расческу. Ему хотелось, чтобы Катя взяла будду домой, но она старалась не иметь дома ничего, что напоминало о Вадиме.

— Будет твой талисман, — просил он.

— Я не буддистка, — морщилась Катя.

Тогда она уже скорее делала вид, что ему подчиняется. Тогда она уже умела сама им управлять.

То есть думала, что умеет.

Управлять им наверняка получилось бы у беременной женщины, которая зло выдернула руку, когда Вадим к ней прикоснулся.

Вслед той женщине Вадим смотрел с тоской, на Катю он так никогда не смотрел.

— Будда чудесный и очень мне нравится, — заверила Вадима Катя. — Пусть стоит здесь, будет нашим общим талисманом.

Катя положила будду поверх халата, отвернулась от кровати.

— Открой глаза! — требовал Вадим.

Катя молча трясла головой.

— Тебе хорошо? — шептал он.

— Да, — шептала Катя.

— Открой глаза! Ну открой…

Она открывала, и он благодарно ей улыбался.

Катя огляделась и вышла в прихожую.

— Елена Викторовна, — решительно сказала она. — Я выхожу замуж. Пожалуйста, не звоните мне больше.

— Не позвоню, — понимающе кивнула старуха.

Катя взялась за ручку двери, помедлила, снова повернулась к матери Вадима.

— Я сказала неправду. Я не ненавидела Вадима. То есть сначала ненавидела, но… Это трудно объяснить. Я его по-своему любила. Он был частью моей жизни.

Бабка молчала.

— Мне его жаль, и я никогда его не забуду.

Мусорные баки находились в углу двора.

Катя пошарила рукой в набитом доверху пакете, нащупала будду, переложила в сумку. Потом переложила в сумку расческу. Связала узлом ручки пакета и бросила его в бак.

* * *

Доктор Степан Иванович показался на крыльце клиники в пятом часу, Лада прождала его больше часа.

Доктор остановился на крыльце, закурил, обернулся на хлопнувшую дверью машины Ладу.

— Вы? — равнодушно удивился доктор.

— Я, — подтвердила Лада.

— Разыскали родственников Дарьи?

— Разыскала.

Он затянулся, выбросил окурок в урну.

— Она отравилась… — Лада четко выговорила название препарата.

— А где она его взяла? — с удивлением посмотрел на Ладу доктор.

— Я хотела у вас спросить. Вы ей такого препарата не выписывали?

— Я не смог бы выписать, даже если бы захотел. Для этого нужна особая печать. А я всего-навсего простой терапевт.

— Степан Иванович…

— Послушайте, — он поморщился. — Мне, так же как и вам, не нравится, когда умирают молодые женщины. Но я плохо знал Дарью. Я понятия не имею, зачем ей понадобилось пить отраву.

Доктор посторонился, пропуская выходящую из клиники женщину.

— Давайте отойдем, — неохотно предложил он и, не глядя на Ладу, шагнул в тень растущего у крыльца боярышника.

У боярышника вилась оса.

— Вы верите, что она могла сама это выпить? — Лада махнула рукой, отгоняя осу.

— Нет. Не верю, — признался доктор. — Она не страдала затяжной депрессией.

— Вы всего-навсего простой терапевт! — съязвила Лада. Доктор ей не нравился.

Наверное, она ему тоже. Разговаривал он неохотно.

— Да, — согласился он. — Но я не идиот. Дарья была тихая девочка. Неплохая помощница, меня устраивала. Я практически ничего о ней не знал и не стремился узнать. Думаю, что я интересовал ее не больше, чем она меня.

Оса подлетела снова, Лада опять ее отогнала.

— Когда… это случилось? — Доктор отчего-то старался не смотреть на Ладу.

— В среду. В четверг родственники обнаружили ее уже мертвую.

— В среду… В среду мы вышли вместе с ней. Я предложил ее подвезти, она отказалась. Я всегда предлагал ее подвезти, она всегда отказывалась.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Наверное, потому, что мы были друг другу неинтересны. К тому же здесь метро в двух шагах.

— Вы знали, что она увлекалась эзотерикой?

— Я понятия не имел, чем она увлекалась.

Он снова достал из кармана пачку сигарет, подержал и сунул обратно. Посмотрел на Ладу — еще вопросы есть? Помедлил и, не прощаясь, пошел к бежевой «Киа».

Лада проводила глазами отъехавшую машину и вошла в клинику.

Сегодня за стойкой сидела другая женщина. Лет ей было немало, либо пенсионерка, либо близка к соответствующему возрасту. В ушах старые массивные серьги с крупными изумрудами. У Ладиной бабушки были похожие, но та их не носила.

Дама с дежурной улыбкой посмотрела на Ладу.

— Я подруга Даши Веденеевой, — подойдя к ресепшену, тихо сказала Лада.

— Боже мой! — прошептала дама. — Что с ней случилось? Мы поверить не можем!..

— Я сама толком ничего не знаю. Какое-то отравление. Лучше у родственников спросить.

— Когда похороны, известно? Я схожу, если работать в этот день не буду. Тихая была девочка, хорошая.

— Когда похороны, пока неизвестно. Вы не можете мне сказать, с кем Даша дружила?

Где-то хлопнула дверь, мимо ресепшена прошла пожилая пара. Администратор дежурно попрощалась.

— С кем дружила?.. Не знаю. Мы мало друг с другом общаемся. Даша хорошая была девочка, никогда ни с кем не конфликтовала. Ее Степан Иванович с собой привел. Доктора часто со своими сестрами подолгу работают.

— Она последний день работала в среду? Вы ее видели?

— В среду?.. Видела, конечно. Они со Степаном Ивановичем вместе уходили. Они всегда вместе уходили… — женщина тяжело вздохнула и пристально посмотрела на Ладу. — Дарья сама отравилась?

— Нет! — быстро сказала Лада. — Этого не могло быть!

— Родственники тоже темнят, — недоверчиво заметила тетка. — Я сама с мужчиной разговаривала, с Дашиным отцом. Он в четверг позвонил, сказал, что…

— Они не темнят. Они тоже ничего не понимают.

После кондиционерной прохлады клиники показалось, что на улице стало еще жарче.

Как недавно доктор Степан Иванович, Лада, остановившись на крыльце, достала сигарету и закурила.

С пешеходной дорожки к клинике свернула старушка с палкой. Лада торопливо затянулась и, выбросив недокуренную сигарету, быстро пошла к машине.

* * *

— Я не смогу тебя сегодня встретить. — Катин голос звучал расстроенно.

— Почему? — напрягся Денис.

— Родители хотят заехать. Привезут нам варенье. Мама варит на даче и не знает потом, куда его девать.

— Это хорошо, — успокоился Денис. — Я люблю варенье.

— Ты все-таки позвони, когда будешь подъезжать. Может быть, они уже уедут.

Он столкнулся с будущими тестем и тещей у подъезда. Катя вышла проводить родителей, все трое радостно заулыбались, наблюдая, как Денис вылезает из машины.

Тещина «Шкода» мешала ему проехать.

— Я же сказал тебе, чтобы припарковалась нормально, — недовольно упрекнул жену Катин папа.

— Ничего страшного, — успокоил его Денис и кивнул на «Шкоду». — Хорошая машина?

— Хорошая, но совершенно нам не нужна. На работу я езжу на метро, а на дачу на папиной машине. Надо ее продать.

— Не надо! — отрезал папа.

— Нет, правда! Я в этом месяце в первый раз за руль села. Если бы Катя в начале месяца не прокатилась, машина с июня бы стояла и пылилась. Когда ты на ней ездила, Катя? Третьего? Кстати, как дела у Ники?

— Нормально, — быстро кивнула Катя.

— Поедем, — поторопил жену папа.

Денис сел за руль, подался назад, пропустил «Шкоду».

Третьего застрелили Никиного мужа.

«Забавные детишки. Я с ними совершенно замучилась, еле-еле уложила спать. Читала, читала, думала, у меня язык отвалится…»

Катя утверждала, что все время была с детьми…

Денис покрутился, поставил машину на свое обычное место. Стоявшая рядом Алисина машина успела покрыться заметным слоем пыли.

Он пискнул электронным замком. Катя быстро ткнулась лбом ему в плечо, он машинально на секунду прижал ее к себе.

Ему показалось, что не хватает воздуха, когда поднимался по лестнице.

Удивительно, но Катя ничего не заметила, пока он не спросил:

— Куда ты ездила третьего?

Она переобувалась и нелепо замерла с поднятой ногой.

Он не замечал, что висящие в прихожей часы тикают. Тихий мерный стук раздражал.

Катя медленно сунула ногу в тапочку, не глядя на Дениса, прошла в комнату, исчезла из поля видимости.

Он привалился спиной к входной двери.

Часы тикали, ему захотелось их разбить.

— Он был мертвый… — Катя сказала это тихо, Денис еле расслышал.

— Что? — он оторвался от двери, заглянул в комнату.

Она стояла у окна спиной к Денису.

— Он был мертвый…

Денис сделал пару шагов, сел на диван.

— Рассказывай, Кать!

Она слегка повернула голову и снова уставилась в окно.

Заходящее солнце было ярким, веселым.

— Я привезла детей к маме. Сказала, что Ника поссорилась с мужем. Сказала, что привезу детские вещи и мы с Никой поедем на дачу. Попросила маму немного побыть с детьми.

Она продолжала говорить тихо, и это раздражало не меньше тиканья часов.

— Зачем ты поехала к ним на дачу?

— Хотела сказать Вадиму, что не буду во всем этом участвовать! Хотела сказать ему, что он сволочь!

— Это можно было сказать по телефону.

— Наверное, можно. — Катя пожала плечами. — Но я поехала…

Денису захотелось взять ее за плечи и развернуть, но ноги окутала противная слабость.

— Я поехала… Калитка была приоткрыта, дверь дома не заперта. Вадим лежал около двери. Он был мертвый!

— Ты вошла в дом?

— Не помню. Я держалась за дверь. Стояла и держалась… Потом побежала к машине и поехала назад.

— Катя, посмотри на меня.

Она не пошевелилась.

— Ты теперь меня бросишь?

— Не говори ерунду! — поморщился Денис. — Посмотри на меня.

Она опять не пошевелилась.

— Я приехала, мама ушла на работу. Потом позвонила Ника.

— На чем вы с Никой поехали на дачу?

— На такси.

Слабость в ногах не проходила. Денис тяжело поднялся, повернул Катю, прижал к себе.

— Там могли остаться твои отпечатки пальцев.

Голова казалась пустой. Мысли текли помимо его воли.

— Там полно моих отпечатков. Я готовила дом к приезду Ники.

Катя отстранилась, посмотрела ему в глаза.

— Если я тебе неприятна, уходи. Я пойму.

— Перестань, Кать, — попросил он. — Перестань. Пистолет там был?

— Не знаю. Не помню.

Ему казалось, что он уже давно связан с Катей чем-то неразрывным.

Он ошибался. Чем-то неразрывным он почувствовал себя связанным только сейчас.

Солнце опустилось за крышу соседнего дома. Денис отодвинул Катю от окна и зачем-то задернул занавеску. Этого можно было еще не делать, на улице было светло.

30 июля, четверг

Жена о смерти Даши не заговаривала, и Прохор тоже молчал. Но думать об этом не переставал, конечно.

— Сиди дома и ни во что не лезь, — предупредил он Ладу, собираясь на работу.

Она покивала — не полезу.

Он помялся, не сразу решился озвучить крепнувшую мысль.

— Смерть Даши и гибель Алисы не связаны, — буркнул Прохор, допив чай и отодвигая кружку. — С девчонкой случилось что-то свое.

— Почему ты так думаешь? — уставилась на него Лада.

— Интуиция, — пожал он плечами.

Он плохо представлял, отчего молодая девушка решится выпить яд, еще меньше представлял, зачем кому-то ей этот яд подсовывать, но уж чего он не представлял точно, так это того, что медсестра стала настолько опасной для убийцы Алисы, что он пошел на еще одно преступление.

Медсестра не могла заметить что-то такое, что прошло мимо Прохора. Может быть, он и не самый умный на свете, но уж точно не глупее новой Ладиной подружки.

Интуиции Прохор доверял, но, несмотря на это, слабые сомнения, что он пропустил что-то важное, оставались. Наверное, поэтому он и позвонил Елене Викторовне, едва приехав на работу.

— Как дела? — осторожно поинтересовался Прохор.

— Я сама хотела тебе позвонить.

— Так почему же не позвонили? — возмутился он.

— Ты меня опередил. — Она помолчала. — Я нашла в квартире на Садовом колоду карт.

— Черт…

Карты однозначно указывали на Алису.

Алиса гадала бизнесмену Садовникову?

Насколько Прохор представлял, сын Елены Викторовны не должен был верить ни в бога, ни в черта, ни в потусторонние силы.

— Колода новая, нераспечатанная.

— Алиса могла гадать вашей невестке, — неуверенно предположил Прохор.

— Там не могла. Ника про эту квартиру не знала.

— Откуда такая уверенность?

— Вадим встречался там с женщинами. Едва ли он сообщил о квартире жене.

— Елена Викторовна, — задумался Прохор. — Там во дворе стоянка. Я сброшу номер Алисиной машины, попытайтесь узнать, был ли на эту машину выписан пропуск. Это можно узнать, квартира принадлежит вам.

— Попробую, — согласилась Елена Викторовна.

— Скажите, пожалуйста, вы в последнее время пользовались услугами медсестры?

— Я не большая любительница следить за здоровьем. Пару раз в год хожу к знакомому доктору, и только. Почему ты спрашиваешь?

— Как зовут доктора?

— Прохор! Что за расспросы?

— Как зовут доктора?

В кабинет заглянула бухгалтер. Прохор махнул рукой — загляни позже.

— Иван Николаевич. Это мой старый друг. Прохор, в чем дело?

— Странно умерла одна девушка. Медсестра. Моя жена очень переживает…

Он в двух словах рассказал о последнем печальном происшествии.

— Прохор…

— Да?

— Не знаю, отчего убили Алису, но мой сын погиб из-за денег. Я уверена. Кому-то он сильно помешал.

— У вас появилась дополнительная информация? — насторожился Прохор.

— Нет. Чем дольше я думаю, тем яснее понимаю, что дело в деньгах. Любовь, ревность — это хорошо для романов. А в жизни все фокусируется на деньгах.

— Для вас деньги самое главное?

— Для меня нет.

— И для меня нет, — вздохнул Прохор. — И для моей жены деньги не главное.

— И ты, и твоя жена не убиваете людей, — справедливо напомнила собеседница. — Прохор…

— Да?

— Я была потрясена, когда поняла, что Вадим живет по другим законам. Давно, лет пятнадцать назад, он сильно подставил своего школьного приятеля. Они вместе начали бизнес…

История была обычная, Прохор нередко о таком слышал.

Один приятель вогнал в долги другого.

— Я Игоря знала почти с пеленок. Когда-то я Вадима и Игоря водила в бассейн…

Вадим вогнал приятеля в долги, приятель опустился, начал пить. Однажды ночью погиб в уличной драке. Убийц нашли, посадили. Это была обычная опустившаяся шваль.

В семье Игоря остался ребенок, девочка. Елену Викторовну порадовало, что Вадим начал помогать жене Игоря деньгами. Кстати, ребенок был его крестником. То есть крестницей.

— Семья знала, что ваш сын виноват в трагедии отца?

— Думаю, что да. Вернее, знаю, что да. Девочка была против того, чтобы мать брала у Вадима деньги. Матери приходилось это скрывать. Как ни странно, с родителями Игоря я сумела сохранить отношения. Не совсем нормальные, конечно, но… Мы иногда перезваниваемся. Пару лет назад Вадим перестал оказывать им материальную помощь. Думаю, что это из-за Ники. Она повлияла.

— За пятнадцать лет ребенок вырос, — удивился Прохор. — Сколько сейчас девочке?

— Двадцать пять.

— Ну вот. Она получила диплом, и все. Ваш сын долг исполнил. Вы предвзяты к своей невестке.

— Возможно.

Бухгалтер заглянула снова. Прохор кивнул — проходи.

Отвлечься от посторонних мыслей было трудно, но он сумел. 2 августа, воскресенье

Обычно любившая поспать Лада проснулась раньше Прохора.

Ей казалось, что после похорон Даши хоть что-то станет ясным.

Ясным ничего не стало.

— Как же она могла!.. — укоризненно шептала не отходившая от Лады Ярослава.

— Не говори так, — шепотом просила Лада. — Даша этого не делала!

Ярослава недоверчиво вздыхала и крепче сжимала Ладин локоть.

Коллег на похоронах было только двое: администратор, с которой Лада разговаривала, когда в последний раз ездила в клинику, и еще одна женщина.

Доктор Степан Иванович не явился.

Доктор, с которым Даша работала, не пришел, а Алла Борисовна, единственный раз видевшая Дашу, пришла. Лада позвонила ей накануне похорон и была уверена, что женщина только повздыхает. Ну, может быть, еще поставит свечку, если верующая.

Прохор заворочался, открыл глаза.

— Давно не спишь?

— Недавно, — улыбнулась Лада. — Что тебе вчера Витя сказал?

Вчера Лада видела, как Дашин брат подходил к мужу.

— Сказал, что одна подружка предлагала Даше встретиться в тот вечер, когда все случилось. Даша отказалась.

— Прохор, мы узнаем, что с ней случилось?

— Узнаем.

— Как? — грустно усмехнулась Лада.

— Будем думать, — серьезно объяснил муж и потянулся. — Вставай! Или еще поспать хочешь?

— Не хочу.

Лада, накинув халат, отправилась на кухню. Через минуту подошел Прохор.

— Парень, который Дашу бросил, вчера был на похоронах.

Прохор промолчал.

— Явился, — прошептала Ярослава, кивнув на молодого человека с розами в руках. — Сережка! Парень ее. Это она из-за него, да?

— Она этого не делала, — в который раз повторила Лада. — Не говори так! Пожалуйста.

Закипел чайник, Лада поставила перед мужем кружку с чаем.

— Потом мне показалось, что администратор из клиники с этим парнем разговаривала. Но я не уверена. Могли просто спросить друг у друга, как к выходу пройти. Прохор, тебя раздражает, что я все время про это говорю?

— Говори, — улыбнулся Прохор. — Я не хочу, чтобы ты себе другого собеседника нашла. — Он положил в кружку сахар, помешал. — Надо съездить к Алисе.

— Зачем? — удивилась Лада.

— Хочу кое-что посмотреть, — неохотно признался Прохор. — Мать Садовникова нашла в квартире, в которую ее сын баб водил, колоду карт. Ее сын никогда не играл в карты.

— И ты мне ничего не сказал! — ахнула Лада.

— Ты тосковала по Дарье. Не хотел тебя перегружать.

— Прохор, я обижусь!

— Не надо.

— Я тебе все говорю!

— Правильно делаешь. Ты со мной или я один съезжу?

Она поехала, конечно.

Нераспечатанных колод карт было несколько — и обычных, и Таро. Прохор сложил их в целлофановый пакет, сунул в свой рюкзак.

— Надо посмотреть, что в холодильнике, — вспомнила Лада.

Продукты из холодильника Прохор сложил в мусорный мешок, огляделся. Больше приезжать в эту квартиру было незачем.

— Подожди меня, — запирая дверь, попросил он и отправился искать мусорные баки.

Лада села на лавочку, на которой совсем недавно поджидала ее Даша.

Во дворе почти не слышалось шума улицы, и воздух казался свежим, как за городом.

Негромко хлопнула дверь подъезда, Лада подняла глаза на соседа Дениса.

Парень резко остановился, увидев ее.

— Похоронили? — вздохнул он.

— Похоронили, — кивнула Лада.

Она была уверена, что Денис на похороны придет. Перед этим он настойчиво звонил Прохору.

Звонил настойчиво, а на похороны не пришел.

Впрочем, Денис Дашу почти не знал.

— Известно, что с ней случилось?

— Нет, — покачала головой Лада.

— Черт! Алиса… Даша…

— И еще один человек, — вздохнула Лада.

— Что?

Денис был немаленького роста, а стоя перед Ладой, казался совсем высоченным. Ей приходилось задирать голову.

— Из того пистолета, из которого была убита Алиса, застрелили еще одного мужчину. — Она поднялась, заметив подходившего Прохора.

Прохор кивнул Денису. Тот растерянно смотрел им вслед.

Когда, развернувшись, Прохор проехал мимо подъезда, Дениса во дворе уже не было.

* * *

По лестнице Денис взлетел, на ходу доставая ключи из кармана. Ключ не хотел попадать в скважину. Пришлось несколько секунд постоять спокойно, стараясь унять колотящееся сердце.

— Уже? — удивилась Катя, выскочив на шум открывающейся двери.

Несколько минут назад он отправился в пекарню за свежим хлебом.

Несколько минут назад и ему, и Кате удавалось не думать об убийствах. Им удавалось радоваться друг другу.

По-хорошему на похороны Дарьи Денису надо было пойти, но Кате этого не хотелось, и Денис настаивать не стал. Если бы сейчас не спустился вниз не вовремя, они с Катей продолжали бы радоваться друг другу.

— Денис, что случилось? — лицо у Кати сделалось испуганным.

— Никин муж и Алиса убиты из одного оружия.

— Что? Откуда ты знаешь? — Испуг на лице сменился простым удивлением.

— Встретил сейчас Прохора с женой. Она мне сказала.

Катя на мгновение взялась руками за виски, повернулась, ушла в комнату.

— Я что-то подобное предполагала.

Денис, не переобувшись, прошел за ней. Она стояла у окна.

— Мы с Никой ездили к ней на дачу, разговаривали там с парнем, который за домом присматривает. Еще с одной соседкой. Соседка видела женщину в тот день, когда Вадима убили. Я потом еще раз съездила, показала соседке фотку Алисы. Она признала, что Алиса похожа на ту женщину.

— Кать, повернись ко мне, — Денис, стараясь не наступать на лежащий на полу ковер, сел на диван.

Катя послушно повернулась, оперлась на подоконник.

— Почему я только сейчас об этом узнаю?

Она снова на секунду взялась за виски.

— Потому что я хочу обо всем этом забыть!

— Почему ты связала убийство Никиного мужа с Алисой?

Голова казалась пустой. Денис удивился, что в ней крутятся какие-то мысли.

— Было бы странно, если бы не связала, — усмехнулась Катя. — Менты спрашивали Нику про Алису. На даче видели женщину. По-моему, связать Алису и Вадима логично.

— Соседка не могла видеть там тебя?

— Я не прогуливалась по деревенской улице! Я вышла из машины около ворот.

Катя говорила тихо и спокойно. Денису стало стыдно, что он распсиховался непонятно почему.

— Когда ты туда ездила… Ты была с телефоном?

— Когда убили Вадима?

— Да.

— Я забыла телефон у мамы. Пыталась дозвониться Нике, а потом, когда решила поехать к Вадиму, выскочила без телефона.

— Слава богу, — с облегчением выдохнул Денис.

Определить местоположение сотового телефона просто. Хорошо, что у ментов не будет такой зацепки. Едва ли они смогут обвинить Катю в убийстве, но нервы потреплют.

— Кто-нибудь звонил, пока тебя не было?

— Никто. Ника позвонила через несколько часов.

— Слава богу!

— Денис, давай не будем об этом говорить, — попросила Катя.

— Кать, надо понять, что происходит!

— Ничего не происходит! — Денису показалось, что она готова заплакать. — Алиса застрелила Вадима и застрелилась сама. Мне это давно стало ясно. Надеюсь, полиция тоже додумается.

— Зачем Алисе это делать? — Надо было от нее отстать, зря он ее мучает.

— Откуда я знаю! Влюбилась! Приревновала!

— Шутишь? — поразился Денис.

— Не шучу. Одинокая баба…

— У нее любовник был, — напомнил Денис. — Плакал по ней. Помнишь? И вообще, Ника молодая и красивая.

Напрасно он сказал про красивую Нику. Катю это может неприятно уколоть.

— Вадиму пятьдесят лет. Для него Алиса тоже молодая и красивая. Я не хочу больше об этом говорить, — взмолилась Катя. — Денис, пожалуйста…

— Катя, но ведь ничего не кончилось. Даша…

— Это не имеет отношения к тем убийствам! — закричала Катя, осеклась и все-таки заплакала.

— Откуда ты знаешь! — Денис подошел, обнял Катю.

— Догадываюсь! — зло отрезала она.

У него была еще масса вопросов, но он не стал их задавать. Кате и так пришлось многое пережить, хватит ее мучить.

Ему придется разобраться самому.

— Пойду за хлебом, — сказал он.

— Не уходи, — прошептала она. — Не хочу, чтобы ты уходил. Подожди, я оденусь, и вместе сходим.

Катя права, не надо ни в чем разбираться. Надо просто перестать думать обо всем неприятном.

* * *

— Прохор, ради чего молодая девушка, которой нечем занять вечер, могла отказаться от встречи с подругой?

— Ради чего? — Прохор пропустил вперед рвавшуюся сбоку «Ниву».

— Ради встречи с молодым человеком, — вздохнула Лада.

— Еще она могла пойти на день рождения к другой подружке, — пожал плечами Прохор.

Он покосился на Ладу, перестроился в правый ряд, остановился у тротуара и достал телефон.

— Ты меня торопишь, — буркнул он.

— Тороплю, — согласилась Лада. — После смерти Алисы почти месяц прошел, а мы до сих пор ничего не знаем.

— Быстро только глупости делаются. — Он потыкал в экран, приложил телефон к уху. — Витя, сбрось мне телефон подруги, которая с Дашей в тот вечер разговаривала… Нет, при тебе она может не все сказать… Конечно, если что узнаю, сообщу немедленно…

— При тебе она тоже может не все сказать, — серьезно заметила Лада, когда Прохор сунул телефон в карман.

— Это еще почему? — удивился он.

— Потому что друг с другом женщины больше откровенничают.

Телефон щелкнул. Прохор снова его достал. Витя прислал номер подруги.

— Подружку зовут Павлина, — хмыкнул Прохор.

— Хорошее имя.

— Плохое! Дурацкое.

Прохор шутил, пытался ее развеселить.

— Не придирайся!

— Ладка, — вздохнув, он тронул ее за руку. — Мы во всем разберемся. Я тебе обещаю.

Лада наклонилась, потерлась щекой о его ладонь.

— Позвоню Ярославе. Может быть, она Павлину знает.

Ярослава Павлину знала и организовать встречу не отказалась. Даже обрадовалась.

— У меня муж в командировке. Все равно делать нечего. Скучно.

Прохор от ее затеи был не в восторге, но сопротивлялся недолго. Понимал, что в дамской компании он лишний.

Встретиться договорились в кафе недалеко от дома Ярославы. Когда Лада вошла в зал, девушки ее уже ждали.

Павлина оказалась тонкой красивой брюнеткой. На похоронах Лада ее не видела.

Разговор мало что дал, но сидела с девушками Лада долго. Она уже сто лет не была в кафе ни с кем, кроме Прохора. Она почти не встречается со своими подругами, и это очень плохо.

— Могла бы на похороны сходить! — упрекала Павлину Ярослава.

— Не могла, — чуть не плача, оправдывалась Павлина. — У шефа переговоры были, я не могла их пропустить. Уволят меня, что я буду делать!

— Объяснила бы, что подругу хоронишь!

— Да плевать ему на мои объяснения!

— Павлина, расскажи, о чем вы с Дашей в последний раз разговаривали, — попросила Лада.

— Она нормальная была? — Ярослава схватила Павлину за руку. — Ты ничего странного не заметила?

— Я ей днем позвонила. Она не ответила, на работе была. Потом перезвонила.

— Во сколько? — быстро спросила Лада.

— Часа в четыре. Я предложила в кафешке посидеть, а она сказала, что сегодня не может.

— Она не сказала, почему не может?

— Нет, — покачала головой Павлина. — Да я и не интересовалась. Еще обрадовалась, что с Дашей не договорилась, потому что вечером мой парень приехал.

— Сережка на похоронах был, — заметила Ярослава.

— Мне показалось, что он разговаривал с женщиной из Дашиной клиники, — вспомнила Лада.

— Даша с Сережкой в последнее время не встречались, — вздохнула Ярослава. — Давно уже. Я как-то Дашу спросила про Сережку, она сказала, что они расстались. И хорошо, что расстались. Он ее не любил.

— Откуда ты знаешь?! — возмутилась Павлина.

— Послушай! Они года полтора встречались, а он даже с ее родителями не познакомился! Значит, никаких серьезных планов у него не было! У Дашки бабкина квартира освободилась, могли бы там поселиться вместе, а жили врозь.

— Сережа с вами учился? — поинтересовалась Лада.

— Нет. Мы его видели всего пару раз. Она ко мне на день рождения как-то с ним пришла, у нее на дне рождения он был. — Ярослава замерла и с удивлением посмотрела сначала на Павлину, потом на Ладу. — Откуда же он узнал, что Даша умерла?

— Может быть, он с ней работал? — предположила Лада.

— Нет, — озадаченно покачала головой Ярослава. — Он со мной один институт окончил. Только раньше на три года и другой факультет. Я почему-то так удивилась, когда он мне это сказал! Потом я его в соцсетях нашла, в группе выпускников. Хорошо, что фамилию догадалась спросить.

— Как его фамилия? — машинально спросила Лада.

— Киреев. Сергей Киреев.

— Черт с ним! В любом случае она это сделала не из-за него, — тяжело вздохнула Павлина. — Уже год прошел, если не больше…

— Даша этого не делала! — отрезала Лада. — Девочки, не повторяйте сплетни!

Семья старалась молчать о случившемся, но совсем скрыть это было невозможно.

Разговор ничего не дал. От него осталась только щемящая грусть, что Даша не успела побыть счастливой. Да еще начало крепнуть тоскливое предчувствие, что она никогда не узнает, почему Даши больше нет.

3 августа, понедельник

Утро выдалось хлопотным. О лежащих в рюкзаках колодах карт Прохор вспомнил только к середине дня, когда наконец остался один в кабинете. Достал телефон и покосился на часы — время приближалось к обеду.

— Я сама собиралась тебе позвонить, — не здороваясь, сказала Елена Викторовна.

— Так почему не позвонили? — возмутился Прохор.

— Ты меня опередил.

Их разговор уже походил на некий обряд.

— Рассказывайте! — буркнул Прохор.

— Сначала ты!

— Ладно, — усмехнулся он. — Так и быть. Сфотографируйте колоду карт, которую вы нашли, и перешлите мне.

— Зачем?

— Надо!

— Перешлю, — легко согласилась Елена Викторовна. — Но этого можно уже не делать. На Алисину машину был выписан пропуск. Двадцать пятого июня.

— Понятно.

Все было как раз непонятно.

— Я сделала еще кое-что. Получила снимок с камеры наблюдения в подъезде. Не бесплатно, между прочим. Алиса приезжала к моему сыну.

— Понятно.

— Если хочешь, снимок тоже перешлю.

— Он у вас на бумаге? Или в электронном виде?

— На бумаге. Но я его сфотографирую.

Прохор опять покосился на часы. У него была куча дел и ни минуты свободного времени.

— Я сейчас приеду, — сказал Прохор. — Вы где находитесь?

— Дома, но через час буду на Садовом. Карты и снимок там.

Проходя мимо столовой, он почувствовал, что хочет есть. Полноценно пообедать времени не было, Прохор купил пирожок и сжевал его, пока шел к машине. Пирожок был вкусный, но маленький.

На этот раз ждать Елену Викторовну не пришлось, женщина открыла дверь, едва он нажал кнопку звонка.

Квартира производила еще более гнетущее впечатление, чем раньше. То ли оттого, что на поверхностях появилась пыль, то ли потому, что мебельные ящики частично были выдвинуты, и становилось ясно, что хозяева сюда не вернутся.

Колода карт и принтерный лист лежали на журнальном столике. Прохор уселся в стоящее рядом кресло, взял бумагу в руки.

Камера висела над дверью подъезда. Снимок был черно-белый и нечеткий, но не узнать Алису было невозможно, несмотря на темные очки. Непокорные рыжие кудри падали на лоб и щеки.

— Это она, — Прохор бросил лист опять на столик и попросил хозяйку: — Сядьте, а то мне неловко.

Хозяйка немного помедлила, но послушно уселась в кресло напротив.

«Я в тот день вообще не ездила на машине!..»

В тот день Алиса была в клинике, потом приехала к Александру на такси.

Сюда она, скорее всего, тоже приехала на такси. Она просто не успела бы съездить за своей машиной.

Черт! Он всю жизнь не сомневался, что она с хорошим приветом, но назвать ее законченной сумасшедшей все-таки было нельзя.

Впрочем, наличие пропуска ни о чем не говорит. Наличие пропуска не мешало ей взять такси.

— Я не верю, что Алиса могла приехать на любовное свидание, — глухо сказал Прохор. — Не верю! У нее был отличный гражданский муж, и она не из тех, кто питает большую слабость к мужчинам.

— Я тоже не верю в любовное свидание, — кивнула Елена Викторовна. — Вернее, не так. Я уверена, что моего сына убили из-за денег.

— Алиса никогда не влезла бы ни в какую криминальную историю. Она для этого слишком пугливая.

— Ее могли использовать.

— Могли, — согласился он.

Неохотно поднялся, сходил в прихожую за рюкзаком, осмотрел лежавшие там карты. Такой же колоды, которая лежала перед ним на столике, в рюкзаке не было.

Это ни о чем не говорило, конечно. Карты были Алисиным рабочим инструментом, она наверняка покупала их десятками.

— Ты что-нибудь понимаешь в финансовой отчетности?

— Немного, — Прохор достал телефон, сфотографировал изображение с камеры.

— Козанков…

Прохор вопросительно посмотрел на хозяйку и вспомнил.

— А… Виталий.

— Да. Виталий Козанков, помощник Вадима, предоставил мне финансовые документы. Вадим не оставил завещания, я тоже его наследница, не только Ника и дети. Не буду загружать тебя подробностями, дело вот в чем — Вадим периодически переводил деньги со счетов фирмы на собственные счета.

— Через какие-нибудь подставные фирмочки?

— Конечно. Это не совсем законно, но дело не в этом. Пару месяцев назад он перевел большую сумму. Очень большую. Два миллиона.

— Долларов?

— Ну конечно, не рублей же!

— Приличная сумма, — согласился Прохор.

— Так вот. Эти деньги исчезли. Виталий не может их найти.

— Вы ему доверяете? — вздохнув, осторожно спросил Прохор.

— Я доверяю всем, пока не поймала на лжи. Виталия я на лжи не ловила.

Яснее от разговора с Еленой Викторовной не стало, даже наоборот, все еще больше запутывалось, но Прохору почему-то показалось, что он приближается к разгадке.

* * *

Разговор с бывшим Дашиным парнем едва ли мог что-то прояснить, но никаких других зацепок не было, и Лада, проводив Прохора, позвонила мальчику Вите.

Молодой человек ответил с надеждой, Ладе было жаль его разочаровывать.

— Скажи, пожалуйста, — попросила она. — Ты Дашиного парня знал?

— Сергея? — Надежда из голоса Вити исчезла. Он правильно понял, что новой информации не будет.

— Да. У нее ведь не было другого парня?

— Вроде не было. Она со мной не делилась, — Витя тяжело вздохнул.

Лада опасалась, что он не пожелает с ней разговаривать, но парень прерывать разговор не спешил.

— Они давно уже не встречались.

— Знаю. Но… Что тебе о нем известно? Где Даша с ним познакомилась?

— На работе.

— На работе? — удивилась Лада. — Но он не медик. Мне вчера Ярослава сказала, что Сергей инженерный вуз окончил.

— Дашка про него мало рассказывала. Если чувствовала, что он на ней не женится, надо было сразу его бросить!

— Давать советы легко, — грустно улыбнулась Лада. — Только вот жизнь у всех по-разному складывается. Мы все не всегда поступаем правильно.

— Я видел, как он ее после работы встречал, — вздохнув, признался Витя. — Я после школы хотел за ней на работу зайти, я раньше часто так делал. Подошел к клинике, а Дашка с парнем вышла. Я не стал к ним подходить.

— Подожди, — остановила парня Лада. — Вы же живете в другом районе, не там, где клиника. Ты после школы через пол-Москвы поехал?

— Она раньше рядом с домом работала. Она года полтора назад на другую работу устроилась.

— Не знаешь почему?

Работать рядом с домом и не тратить массу времени на дорогу большая удача. Мало кому в городе так везет.

— Не знаю. Наверное, на новой работе больше платили.

— Ты уверен, что парень, с которым она тогда вышла, был Сергей?

— Уверен! Он потом часто ее до дома провожал.

— Вот что, — решила Лада. — Попробуй поискать фотку Сергея. У Даши комп был?

— Был. Есть.

— Поищи в компе. Если она старые телефоны не выбросила, посмотри в них.

— Зачем?

— Хочу сходить на старую Дашину работу.

— Зачем?

— Черт его знает зачем, — честно призналась Лада. — Хочу сходить!

Ничего из этой затеи не выйдет, но других идей не было.

Витя перезвонил через сорок минут.

— Нашел!

— Отлично, перешли мне на телефон.

— Что вы будете с фоткой делать?

— Еще не знаю. Пойду в старую Дашину клинику. Расскажи, где она находится.

— Я с вами!

— Ладно, — согласилась Лада. — Я сейчас приеду. Буду подъезжать, позвоню.

— Подождите, — попросил он. — Что вы в клинике про Дашу скажете?

Ему не хотелось, чтобы про сестру судачили.

— Еще не знаю. По ходу дела решим.

Ладе тоже не хотелось, чтобы про Дашу судачили.

Машину она оставила около Витиного дома и пошла вместе с парнем по зеленой тихой улице.

Было жарко. Хорошее лето выдалось.

— Ты Сергея на похоронах заметил?

— Заметил, — он поморщился и посторонился, пропуская пожилую женщину.

— Как ты думаешь, откуда он узнал, что с Дашей случилось?

— От кого-нибудь из девчонок.

Витя был заметно выше Лады. Худой и неловкий, и очень несчастный.

— Если бы Дашка в мистику свою не ударилась!..

— Мистика здесь ни при чем, — возразила Лада. — Зло в наш мир не потусторонние силы приносят. Его люди творят.

Клиника находилась минутах в десяти ходьбы, располагалась на первом этаже жилого дома. Вдоль него росли высокие кусты, окон первого этажа практически не было видно.

Ступени ведущего к дверям крыльца были выложены свежей плиткой. На ней лежали резиновые коврики, чтобы пациенты не скользили.

Лада не успела подняться на ступеньки. Из клиники вышла средних лет женщина со строгим лицом, посмотрела на Ладу, перевела глаза на Дашиного брата и неуверенно и неодобрительно воскликнула:

— Виктор?! Что ты здесь делаешь?

* * *

— В финансовой отчетности я разбираюсь слабо, — признал Прохор. — Но на документы взглянул бы. Если вы не возражаете.

— Не возражаю, — усмехнулась Елена Викторовна. — Собиралась попросить тебя об этом. Виталий сделал мне доступ к документам фирмы. Удаленный доступ. Что такое удаленный доступ, ты знаешь?

— Знаю.

— А я вот до сих пор не знала. Я его об этом не просила, меня устроил бы бумажный вариант.

— Он хочет показать, что ничего от вас не скрывает.

— До этого я и сама додумалась, — она поморщилась. — Он хочет показать, что ничего не скрывает, отлично зная, что разобраться в документах фирмы я не смогу. Лучше бы на словах объяснил!

— На словах он вам объяснил. Пропали два миллиона баксов. — Если он будет и дальше терять рабочее время, у него тоже начнутся финансовые проблемы. Прохор вздохнул и спросил: — Где компьютер?

— Дома. Где же еще!

— Поехали, — поднялся он.

На то, чтобы отследить все денежные операции, требовалась не одна неделя. Прохору не хватало не только времени, финансовой грамотности тоже.

— Нужен профессиональный бухгалтер, — буркнул он, просидев час за ноутбуком Елены Викторовны.

Она покивала.

— Прости, что отняла у тебя время.

— Прощаю, — улыбнулся он.

Просмотреть можно было не только бухгалтерию, данные о сотрудниках тоже. Сотрудников было немного, меньше сорока человек. Если называть вещи своими именами, фирма была спекулятивная, для спекуляций большой штат не требуется.

В анкету Виталия Козанкова Прохор заглянул просто так, из любопытства. Козанкову было тридцать шесть лет. Он поступил на работу в фирму три года назад.

— У Виталия жена работает в банке, — доложил Прохор, глядя в экран.

Жена Виталия почему-то не поменяла фамилию, выйдя замуж. Прохор бы этого не допустил.

— Елизавета Игоревна Воронина…

Надо кончать заниматься ерундой. У него дел по горло.

— Что? — встрепенулась Елена Викторовна. — Что ты сказал?

— Жену Виталия зовут Елизавета Воронина.

— Елизавета Игоревна Воронина?

— Да. Что вам не нравится?

Хозяйка, до этого сидевшая в кресле, поднялась, быстро обняла себя руками.

— Что вам не нравится? — удивился Прохор.

Елена Викторовна опустила руки и снова села в кресло.

— Сколько ей лет? — покусав губы, спросила она.

Прохор посмотрел в экран.

— Двадцать шесть.

— Мой сын довел Игоря Воронина до могилы.

— Понятно, — кивнул Прохор. — Елизавета Игоревна крестница вашего сына, он помог ей получить образование.

«Я Игоря знала почти с пеленок…»

«Девочка была против того, чтобы мать брала у Вадима деньги…»

— Прохор, мне надо подумать.

— Девочка вышла замуж, и ваш сын устроил ее мужа к себе на работу, — Прохор закрыл ноутбук и отодвинул. — Виталий получал хорошую зарплату, поэтому у вашего сына отпала необходимость помогать семье Игоря. Что вас смущает?

Елена Викторовна промолчала.

Ее смущало то же, что и Прохора.

«Девочка была против того, чтобы мать брала у Вадима деньги…»

В дверях Прохор замялся, потоптался и попросил:

— Появятся идеи, звоните.

* * *

— Что ты здесь делаешь, Виктор? — недовольно повторила женщина.

Вид у нее был строгий, надменный. Гладко зачесанные назад волосы собраны в пучок. Волос было много, дама могла ими гордиться.

Легкое шелковое платье не скрывало отличную фигуру.

— Стою, — спокойно ответил Витя. Ему даже удалось посмотреть на даму с насмешливым удивлением.

Он стоит на улице и никого не трогает. Какие вопросы?

Дама перевела взгляд на Ладу, но спросить, что Лада здесь делает, не решилась.

Лада выглядеть надменной не умела, но и хамства на ровном месте спускать не стала бы.

Дама открыла рот, закрыла его и быстро прошла к стоявшему рядом «Рено».

Лада и Витя проводили отъезжающую машину взглядами.

— Стерва, — прошипел парень.

— Не суди строго, — улыбнулась Лада. — Я недавно познакомилась с одной теткой, и она мне страшно не понравилась. А оказалось, что она такая хорошая! На редкость.

— Эта тетка на редкость нехорошая, — усмехнулся Витя. — Я не только что с ней познакомился, я ее давно знаю. Дашка с ней несколько лет работала. Противная докторша. Дашу затравила совсем. Злилась, когда я в клинику приходил. А я все равно приходил! Она не главврач, не имела права меня выгнать.

— За что Дашу можно было травить? — поразилась Лада. — Она же безобидная совсем. И наверняка исполнительная.

— Черт знает за что травила! Сестра не жаловалась, но иногда проговаривалась, — неохотно признался он.

Лада порылась в сумке, достала сигареты, посмотрела на парня и сунула пачку обратно.

— Дайте сигаретку, — попросил он.

— Не дам! — отрезала Лада. — Тебе сколько лет?

— Семнадцать.

— Через год проси.

— Да я уже давно курю!

— А где берешь?

— Не проблема, — отмахнулся он.

— Не дам. Извини.

Он, насупившись, посмотрел в сторону, но больше не просил.

— Может, Даша из-за этой врачихи и уволилась, — предположила Лада. — Работать рядом с домом хорошо, но, когда к тебе все время цепляются… Уж лучше через весь город ездить.

— Может, и из-за Киреихи, — согласился Витя.

— Из-за кого?!

— Из-за врачихи этой.

— Как ты ее назвал?

— Киреева ее фамилия.

Лада резко выдохнула, ухватила парня за локоть и потащила прочь от клиники.

— Вы что? — удивился он.

— Пойдем отсюда!

Она замедлила шаги, только отойдя метров на пятьдесят. Заметила кафе и предложила:

— Зайдем?

— Зайдем, — с удивлением на нее посмотрев, кивнул Виктор.

Кафе было маленькое, уютное.

— Что ты хочешь? — спросила Лада.

— Что вы хотите? — решительно спросил он.

— Сок какой-нибудь.

— Сейчас принесу. — Он направился к стойке, Лада села за ближайший столик.

Через минуту Витя вернулся, неся два стакана.

— Сколько стоит? — кивнув на стакан, спросила Лада.

— Нисколько!

Он поставил перед ней стакан с апельсиновым соком, сел рядом.

— Фамилия Сергея Киреев, — Лада отпила сок. Тот был холодный.

— Поня-ятно, — Витя тоже отпил сок и отодвинул стакан.

Сын доктора встречался с медсестрой, и матери это очень не нравилось.

Не нравилось настолько, что она вынудила девушку уволиться.

Витя молчал, но Лада была уверена, что он думает о том же.

— Подожди! — предостерегающе сказала она, хотя он не пытался с ней заговорить и совершенно ей не мешал.

Она достала телефон и на секунду закрыла глаза.

Фамилия Киреев царапнула ухо, когда Ярослава ее назвала.

Она не была уверена и отчего-то даже хотела ошибиться…

Лада открыла сайт клиники, в которой Даша работала в последнее время.

Она не ошиблась, фамилия доктора Степана Ивановича была Киреев.

Фамилию она заметила, когда смотрела на висевшие у ресепшена фото практикующих докторов.

— Фамилия Дашиного теперешнего доктора Киреев.

— Поня-ятно.

— Понятно хотя бы, откуда Сергей узнал про похороны, — вздохнула Лада, поймав себя на том, что разговаривает с парнем как со взрослым.

Впрочем, себя она в его возрасте ребенком не считала.

— Я пытался найти Сережкин телефон, — тихо сказал Витя. — Не нашел.

— А твои сестры?.. С ними Даша откровенничала?

— Не думаю. Они старше, отдельно живут, — он тяжело вздохнул. — Вроде у нас нормальная семья, дружная, а на самом деле ничего друг про друга не знаем.

— Обычно так и бывает, — заметила Лада.

— У меня будет один ребенок, и я все буду про него знать.

— Это вряд ли! Даже не надейся.

— Почему?

— Потому что самым сокровенным редко делятся с родителями. И это не зависит от количества детей.

— А кто про вас все знает? — серьезно спросил он.

— Муж. Но и так бывает не всегда. Иногда случается, что мужья и жены узнают о своих супругах последними.

Неправильно она с ним разговаривает. Перед ней подросток, его надо заряжать оптимизмом.

— Что теперь делать будем? — Витя допил сок и отодвинул стакан.

— Думать, — не замечая, что копирует Прохора, сказала Лада.

* * *

Позвонить Александру Прохор решил, еще возвращаясь на работу. Но коллеги поймали его, когда он только отпирал кабинет, и за следующие три часа он совершенно обалдел от мелких технических проблем. Хорошо, что столовая начиная с пяти часов не закрывалась, а превращалась в кафе, куда могли заходить посетители с улицы.

В кафе-столовой было пусто. Прохор поставил на поднос тарелки с борщом и с мясной поджаркой. Подумал и взял еще одну поджарку. Это он сделал напрасно, доедать пришлось через силу.

В пустом зале играла тихая музыка. Прохор, отодвинув пустые тарелки, достал телефон, вздохнул и снова сунул его в карман. Музыка мешала разговаривать.

Александра он набрал, снова усевшись перед компьютером.

— Двадцать пятого июня около пяти часов Алиса встречалась с кем-то в доме на Садовом кольце, — доложил он.

— Этого не могло быть, — уверенно возразил Александр. — Она приехала ко мне прямо из клиники.

— Она там была, — заверил Прохор. — У меня распечатка с камеры наблюдения.

Собеседник промолчал.

— Она приходила в квартиру, которую Садовников снимал для развлечений. Думаю, что она приходила не к Садовникову. В квартире нашлась колода карт. Скорее всего, Алиса приходила к какой-то женщине. Возможно, к его жене. Вроде бы жена про квартиру не знала, но у меня есть по этому поводу сомнения.

Александр внимательно слушал.

— Есть еще кое-что… — Прохор в двух словах рассказал об исчезнувших деньгах и о том, что дочь человека, которого когда-то разорил Садовников, теперь является женой коллеги убитого. — Попробуйте установить связь между Алисой и некой Елизаветой Ворониной. Кстати, как ваши успехи? Удалось восстановить цепочку клиенток?

— Устанавливаю, — Александр усмехнулся. — Дамы ко мне привыкли, на вопросы теперь отвечают охотно и даже иногда сами звонят, если что-нибудь вспомнят. Я установлю все связи. Я их установлю!

— Верю, — сказал Прохор.

— Пришлите мне снимок с камеры, — попросил Александр.

Прохор переслал ему фото листа, на котором Алиса входила в чужой подъезд.

Поводив мышкой, он, вместо того чтобы заняться работой, полез в интернет и принялся читать заголовки новостей. Сами новости он просмотреть не успел, зазвонил телефон, и Александр уверенно произнес:

— Это не она. Не Алиса.

* * *

— Надо узнать, встречалась ли Даша в тот вечер с Сергеем, — размышляла вслух Лада.

— Она давно с ним не встречалась, — напомнил Витя.

Он смотрел на Ладу внимательно и с уважением.

— Она отказалась встретиться с Павлиной. Значит, вечер у нее был занят.

Витя кивнул.

— Попробую узнать, где живет Сергей.

— Как?

— Прослежу за его отцом.

— А вы уверены, что тот доктор его отец?

— Не уверена, — вздохнула Лада. — Но… Фамилия Киреев не редкая, но уж очень странное совпадение.

Мать Сергея изводила его девушку, а отец пожалел и взял на работу? Годится для сентиментального романа, но в жизни и не такое случается.

Она достала телефон, снова полезла на сайт клиники. Доктор Степан Иванович Киреев сегодня работал.

— Поеду в клинику.

— Можно я с вами?

— Родители не забеспокоятся?

— Я взрослый, — удивился Витя.

— О взрослых тоже беспокоятся, — улыбнулась Лада.

— Не забеспокоятся. А если что, позвонят.

— Поехали, — Лада посмотрела на часы. Часами ей, как и всем вокруг, служил экран телефона.

До последней Дашиной работы доехали быстро, ждать доктора предстояло почти два часа.

— Прогуляйся, — предложила Лада. — Муторно в машине сидеть.

— Не хочу!

В клинику заходили пациенты, выходили. Пуская разноцветные мыльные пузыри, мимо машины пробежала девочка лет шести, ее окликнула пожилая женщина, наверное бабушка. Ребенок, пританцовывая, дождался бабушку и снова побежал вперед.

— Я раньше хотел врачом стать, — глядя на двери клиники, вздохнул Витя.

— Передумал? — покосилась на него Лада.

— Передумал. Профессию надо иметь мужскую.

— А врач, по-твоему, не мужская профессия? — изумилась Лада.

— С этой работой и женщины справляются. Лечат по методичкам, вот и все.

— А с какой не справляются? Ты в ОМОН собрался?

— Нет. — Он отчего-то улыбнулся. — Не хочу никому подчиняться.

— Подчиняться мало кто хочет, — усмехнулась Лада. — Только, как правило, приходится. Так какая же это работа, с которой женщины не справляются?

— Придумывать что-то новое. Чего не было. Новые виды энергии, например.

— А почему ты решил, что женщины на это не способны?

— Практика показывает. Вы много знаете женщин нобелевских лауреатов?

— За границей это называется «сексизм». Знаешь такое слово?

— Знаю, — засмеялся Витя. — Меня рано грамоте научили, успел много книжек прочитать.

— Молодец, — похвалила парня Лада и быстро тронула его за руку: — Тихо!

Доктор Степан Иванович спустился с крыльца клиники. Остановился, достал сигареты. Когда Лада к нему подошла, он с удовольствием выдыхал дым.

— Я хочу поговорить с вашим сыном!

Надо было начать не так. Сергей не обязательно сын доктора. Он может быть племянником или кем-то еще.

Доктор посмотрел на сигарету, зачем-то ее сломал и бросил себе под ноги.

— Убирайтесь отсюда! — четко выговорил он.

Хотел что-то добавить, выругаться, наверное, но смолчал и быстро пошел к стоявшей рядом «Киа».

Когда Лада добежала до своей машины, «Киа» уже успела выехать со стоянки и скрылась за углом дома.

Повезло, доктору пришлось остановиться у светофора, Лада почти сразу его догнала.

— Пристегнись! — прошипела она Вите.

— А ты?

— Потом!

Доктор ехал не быстро и не медленно, со скоростью потока. Свернул направо, раз и другой. А потом немного рванул вперед, прижал машину к тротуару и вышел на проезжую часть. Перед Ладиным «Пежо» сделал шаг вперед, останавливая машину. Подошел к двери водителя и, наклонившись, повторил:

— Убирайтесь отсюда!

4 августа, вторник

Найти в соцсетях нужную Елизавету Воронину оказалось непосильной задачей. И имя, и фамилия были слишком распространенными. Прохор промучился весь вчерашний вечер, проснулся с тяжелой головой и, понимая, что поступает не самым правильным образом, поехал к офису, в котором трудился Виталий Козанков.

Как и в прошлый раз, приехал рано, почти час сидел в машине, пока наконец не увидел знакомую фигуру.

Виталий отпер замок, взялся за дверь. Заметил подходящего Прохора, подождал, пока он приблизится.

Никакого беспокойства во взгляде Виталия Прохор не заметил. И любопытства особого не заметил. Только, пожалуй, легкую досаду.

Прохору бы тоже не понравилось, если бы кто-то отвлекал его в рабочее время.

Виталий вопросительно посмотрел, Прохор буркнул:

— Я надолго вас не отвлеку. — И решительно прошел в помещение, опередив хозяина.

Подождав, пока Виталий отопрет кабинет, уселся на стул и достал из кармана сложенный вчетверо лист с Алисой в чужом подъезде. То есть не с Алисой. С женщиной, которая очень хотела походить на Алису.

— Это ваша жена? — вздохнул Прохор.

Виталий брезгливо взял лист, равнодушно посмотрел на него и бросил на стол.

— Не понял.

— Чего тут непонятного? — буркнул Прохор. — Эта женщина — ваша жена? На волосы не смотрите, это парик.

— Я должен отвечать? — поинтересовался Виталий.

— Не должны, — признал Прохор. — Но сэкономите мне массу времени, если ответите.

— Что это за фото?

— Снимок с камеры в подъезде, куда Садовников приглашал дам.

— А при чем здесь моя жена?

— У вашей жены были причины не любить Садовникова?

— Были. И что? Кстати, ей было за что его и благодарить.

— Это ваша жена? — Прохор кивнул на лежащий на столе лист.

— Нет!

— Докажите!

— Вы хорошо себя чувствуете? — забеспокоился Виталий.

— Плохо, — вздохнул Прохор. — Не выспался. Голова тяжелая.

Хозяин кабинета озадаченно покачал головой, усмехнулся и достал из кармана телефон. Поводил пальцем по экрану и протянул Прохору.

С экрана на Прохора смотрела улыбающаяся молодая женщина. Курносый носик ей шел, делал очаровательной.

— Моя жена с прошлого вторника в декретном отпуске.

На фото женщина сидела на краешке стула. Прохор не удивился бы, если бы она отправилась рожать уже тогда.

— Простите, — покаялся он.

— Ничего страшного, — успокоил Виталий.

Прохор поднялся, но хозяин кабинета его остановил:

— Подождите.

Виталий побарабанил пальцами по столу, вздохнул.

— Вадим был неприятным человеком. На подчиненных орал. Иногда мне казалось, что ему нравится специально создавать имидж хама-барина. — Виталий откинулся в кресле. — Но назвать его законченным мерзавцем я бы не смог. У него было чувство долга, как ни забавно это звучит. Лиза не хотела, чтобы я шел к Вадиму работать. Но лучшего варианта у меня не было, и я решился. И знаете, ни минуты об этом не пожалел. Вадим вел себя со мной честно. Забавно, но мы отлично сработались.

Прохор потоптался и снова сел на стул.

— Не могу сказать, что я испытывал к нему какую-то симпатию, этого не было. Но я знал главное: Вадим меня не кинет и не подставит. — Виталий помолчал. — Мы все к нему неоднозначно относились. Лиза всегда уверяла, что ненавидит Вадима, но его смерть ее потрясла. Она даже на похороны пошла, хотя я этого не хотел.

Где-то в коридоре хлопнула дверь. Виталий внимания на стук не обратил.

— Я хочу знать, кто его убил. Я все время над этим размышляю.

— Пропали два миллиона, — напомнил Прохор.

— Да. Я пытаюсь отследить эти деньги.

Прохор помолчал и опять поднялся.

— Подождите!

Снова садиться Прохор не стал, оперся рукой о стол.

— Вадим просил секретаршу купить билет на поезд для его жены. Поезд отправлялся утром третьего июля. В тот день, когда его убили. Обычно, отправляя жену с детьми, Вадим выкупал все купе, а на этот раз просил заказать только один билет.

— То есть жены не было в Москве, когда его убили?

— Насколько я понял, она никуда не поехала. Она была в Москве вместе с няней и детьми.

— Передумала ехать?

Виталий пожал плечами.

— Это вызывает у вас подозрения? — не понимал Прохор.

— Нет. Это ничего у меня не вызывает. Просто это факт, который я не могу объяснить.

— Понятно.

В дверь сунулся мрачного вида мужик, увидел Прохора, исчез.

Прохор наконец вышел из кабинета.

Утренняя прохлада уже сменилась жарой. Хотелось пить. Он заметил киоск, едва отъехав от офиса Виталия, остановил машину, купил бутылку воды.

Лист с распечатанной фотографией женщины в подъезде остался в кабинете Виталия. Прохор достал телефон, посмотрел на электронную версию снимка, увеличил изображение. Верхняя часть лица была скрыта волосами и темными очками. Виден был только кончик носа, губы, подбородок.

Ну и фигура, конечно. Женщина была тонкой и довольно стройной.

«У моей снохи внешность фотомодели…»

Прохор убрал фотографию с экрана и набрал мать Вадима Садовникова.

— Появились новости? — сразу поинтересовалась Елена Викторовна.

— Появились, — вздохнул Прохор. — На снимке в подъезде не Алиса.

— А кто? — не поняла собеседница.

— Понятия не имею.

— Подожди, но ты же сказал, что это Алиса!

— Я ошибся.

— Ты не узнал собственную жену! — поразилась она.

— Алиса мне не жена!

— Прости.

— Не узнал. Фигура, волосы, все как у Алисы.

— А кто узнал?

— Ее гражданский муж.

— Понятно.

— Елена Викторовна, скиньте мне, пожалуйста, фотку вашей невестки.

— Зачем? — насторожилась женщина.

— Буду теперь всех дам примерять к этой фотографии.

— Хватит дурить, Прохор! — зло оборвала она.

— Почему дурить? — удивился он.

— Хватит, Прохор! — отрезала она. — Ты меня утомил своей навязчивостью!

В трубке щелкнуло. Он озадаченно повертел ее в руках.

Слово «навязчивость» не столько обидело, сколько удивило.

Прохор допил воду, поискал глазами урну. Не нашел, бросил пустую бутылку на соседнее сиденье и тронул машину.

* * *

Денис проспал. Быстро проглотил поданный Катей завтрак, наспех поцеловал ее и бегом спустился по лестнице. Около машины поднял голову — Катя смотрела на него в окно. Он помахал рукой, она помахала в ответ.

Он больше не вспоминал об убийствах. Почти не вспоминал.

Суетиться и расспрашивать кого-то было глупо и незачем. Если кто-нибудь расскажет ему, почему погибли Катин хозяин и Алиса, будет отлично. Если не расскажет — тоже ничего страшного. Ему хорошо с Катей, ей с ним, а все остальное — чужие проблемы.

Хуже было со смертью Даши. Как будто смерть полузнакомой девушки каким-то странным образом касалась его лично, а он был не в состоянии уловить это касание.

Впрочем, Денис и о Даше почти не вспоминал. Сначала хотел опять позвонить Прохору или его жене, узнать новости, но так и не собрался.

Он садился в машину, когда из подъезда выдвинулась любительница кормить птиц. На этот раз старушка вышла без пакетика с крупой. На секунду задержалась на крыльце и пошла к выходу из двора.

— Здравствуйте, — приоткрыл Денис дверь. — В магазин?

Бабка ласково улыбнулась, покачала головой.

— В поликлинику.

— Хотите, я вас подвезу? — предложил он. — Мне по дороге.

— Спасибо, — чуть замявшись, согласилась бабуля. — Вроде и недалеко идти, но уж очень неудобно.

Добираться до районной поликлиники действительно было неудобно, она находилась посередине между двумя автобусными остановками. К тому же надо было в двух местах переходить улицу, и оба перехода, как назло, располагались так, что существенно увеличивали путь.

— Хожу к врачам, хожу… А толку никакого. — Соседка, усевшись с ним рядом, пристегнула ремень.

Денис кивнул. Просто так кивнул, из вежливости. Он не помнил, когда в последний раз был у врача. От «короны» Бог его уберег, а раньше, когда грипповал, звонил Ксении, предупреждал, что пару дней не появится. А кроме больничного листа от докторов ему ничего не было нужно.

— В платную надо ходить, — вздохнула соседка. — Давно собираюсь, а все никак не соберусь. Алиса незадолго до смерти в платную клинику ходила, была довольна. Катину маму очень хвалила.

«Я Алису почти не знала…»

Хорошее настроение пропало сразу, мгновенно.

Оснований для этого не было, Катя не должна была скрывать от соседей, что мать у нее врач. И клинику, в которой мама работала, вполне могла порекомендовать соседке Алисе. Это не означало, что Катя и Алиса после этого должны были сделаться подружками.

Показалось здание поликлиники, Денис перестроился в правый ряд.

— Про ту девушку, Дашу, что-нибудь известно?

— Нет, — покачал головой Денис.

Старушка вздохнула. Подрезая Дениса, вперед вырвался золотистый «Хендай», вильнул, снова ушел в левый ряд. Денис зло чертыхнулся.

— Много идиотов на дороге, — заметила соседка.

— Много, — мрачно согласился он, останавливая машину напротив входа в поликлинику.

Соседка взялась за ручку двери и обернулась к Денису:

— На такой машине Алиса приехала, когда я в последний раз ее видела.

— Та же марка? — замер Денис.

— Про марку не скажу, не разбираюсь я в машинах. А цвет такой же. Очень похожий. Спасибо.

Она вылезла из машины, медленно пошла к дверям. Денис проехал несколько метров и снова остановил машину.

Ника уходила от него, неся в сумке планшет, который собиралась отдать ребенку…

Денис закрыл глаза и снова их открыл.

Ника плавно двигалась к калитке, потом подошла к золотистой машине…

— Видела тебя с твоей девушкой. Красотка! — сказала тогда Ксения.

Или она сказала это, когда Ника приезжала во второй раз?

Денис достал телефон и, когда Катя ответила, спросил:

— У Ники есть золотистая машина?

— Есть, — озадаченно ответила Катя. — «Мазда». А что?

— Когда она к нам приезжала, у нее была красная «Вольво».

— У нее две машины. «Мазду» она тоже купила красную, потом перекрасила. Почему ты спрашиваешь?

— Так… Ерунда. Не обращай внимания.

— Денис! Почему ты спросил про машину? Денис, скажи! Пожалуйста!

— Соседка сейчас сказала, что Алиса приезжала на золотистой машине.

— А… — успокоилась Катя. — Золотистых машин много. То есть немного, но встречаются.

— Кать, ты понимаешь, что у Ники самый веский мотив убить своего мужа?

Она помолчала, перед тем как ответить.

— Понимаю.

Денис тоже помолчал.

— Я не хочу об этом думать!

— Ну и не будем, — согласился он и улыбнулся. — Люблю и целую.

— Я тебя тоже.

Слышать ласковый Катин голос было замечательно, но хорошее настроение не вернулось. Денис покрутил головой, взял влево и влился в поток.

* * *

Доктор Людмила Валерьевна Киреева заканчивала работу в два, но Лада приехала намного раньше. Когда подъезжала, Витя ее уже ждал, нетерпеливо всматриваясь в поток машин.

Место для наблюдения он продумал заранее. Место было удачное: и парковку перед клиникой видно, и тронуться вслед уезжающей со стоянки машине удобно.

— Не верю, что Сергей мог Дашу отравить, — помолчав, мрачно сказал Витя.

— Я тоже не очень верю, — вздохнула Лада. — Но поговорить с ним стоит.

— Стоит, да. — Мальчик подумал и спросил: — Ты не работаешь? Почему у тебя столько свободного времени?

— Работаю, — улыбнулась Лада. Его переход на «ты» был забавным и удивлять не переставал. — В универе преподаю. Кстати, ты куда собираешься поступать?

— В технический для начала, — парень посмотрел на Ладу с уважением. — А потом видно будет.

— Разумно, — похвалила она. — Если собираешься что-то новое в технологиях открыть, без математики не обойдешься.

— Я раньше думал, что уровень развития цивилизации определяется уровнем развития техники.

— Так и есть. Дикари пляшут вокруг костра и друг друга едят, а цивилизованные люди летают на самолетах и рассуждают о равенстве перед законом.

— Я тоже так думал. А теперь понял, что все наоборот. Причину нужно поменять со следствием. Уровень цивилизации — это уровень развития гуманизма. Доброе общество всегда цивилизованно, а людоедское общество всегда дикое. Причем, понимаешь, люди были добрые и злые во все времена, но сейчас меняется общественное сознание. Общество в целом стало гуманнее.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась Лада. — Чем выше ценность человеческой жизни, тем развитее общество. Это правда. Другое дело, что добрым хорошо быть на сытый желудок, а для того, чтобы общество не голодало, необходимо развитие технологий.

— Пожалуй, ты права, — засмеялся Витя.

И Лада засмеялась. С каждым днем мальчик все больше отходил от обрушившегося на него горя, и это было нормально и правильно. Собственно, в этом и есть сила жизни.

— Тебе надо на философский факультет.

— Не хочу. Размышлять можно в свободное время, а в рабочее надо трудиться.

Доктора Кирееву первым заметил Витя. Напрягся и шепнул Ладе:

— Она.

Доктор, стоя на крыльце, подставила солнцу лицо, еле заметно улыбнулась.

— Стерва!

Дверь открылась снова, девушка в джинсах и светлом топике что-то сказала доктору, сбежала с крыльца и быстро прошла мимо Ладиной машины.

— Новая сестра, я такой не помню, — Витя проводил девушку глазами.

— Может, это больная, — предположила Лада.

— Не похожа на больную, — справедливо не согласился парень.

Доктор Киреева хлопнула дверью машины. Лада положила руки на руль, дождалась, когда «Рено» доктора отъедет метров на двадцать, и тронула машину.

— Сейчас заметит нас, и будет как вчера.

— Не каркай! — прошипела Лада.

Доктор их не заметила. Лада старалась вплотную к «Рено» не приближаться, у одного из светофоров испугалась, что упустит доктора, но все обошлось, «Рено» не рвануло вперед на мигающий желтый и привело преследователей к серому сталинскому дому.

Зря доктора жалуются на низкие зарплаты, квартиры в таком доме стоят недешево. Впрочем, квартира могла достаться семейству Киреевых по наследству.

Въезд во двор, конечно, был перекрыт. Витя выскочил из машины первым, быстро пошел за въезжающей под шлагбаум машиной доктора.

Когда Лада, пристроив машину, вошла во двор, он ждал ее, сидя на детской площадке.

— В тот подъезд вошла, — Витя кивнул на ближайшую к углу дома дверь.

Лада села рядом с ним.

— Не факт, что Сергей живет вместе с родителями.

— Не факт, — согласилась она.

Надо было купить чего-нибудь пожевать. И воды. Не исключено, что ждать придется долго.

Так и вышло.

Часов в шесть в подъезд вошел доктор Степан Иванович, а Сергей так и не появился.

Уже темнело, когда приехал злой Прохор. Муж отвез Витю домой, а Лада поехала к себе.

Ничто не давало повода надеяться, что они найдут убийцу Даши, но Лада в тот вечер почему-то была уверена, что все у них получится.

5 августа, среда

Надо было заняться поисками работы, но Катя с этим тянула. Она бы всю оставшуюся жизнь провожала по утрам Дениса, ждала его, потом бежала к его машине и радовалась, что он рядом.

И в конце концов окончательно забыла бы Вадима.

Пока забыть Вадима удавалось только ненадолго.

Сегодня день обещал быть не таким жарким, как накануне. Вчера жарко было даже в лесопарке, под тенью деревьев. У небольшого пруда люди раздевались, загорали. Катя тоже позагорала, полежала на захваченном из дома покрывале.

Сегодня кожа сделалась чуть красноватой, от пребывания на солнце лучше отказаться.

Телефон зазвонил, когда она решила, что сегодня в лесопарк не пойдет. Наслаждаться бездельем можно и дома. Будет валяться с планшетом в руках, разглядывать коллекции модной одежды. Может быть, что-то закажет.

Звонила Ника. Звонок-музыка, который Катя установила несколько дней назад, противно бил по ушам. Странно, прежде эта музыка казалась приятной.

— Привет, Ника, — обреченно сказала Катя.

— Что ты сказала моей свекрови?! — рявкнула Ника. — Что ты ей сказала?

— Не ори, — попросила Катя. — Я с твоей свекровью вообще не разговаривала и не собираюсь!

— Разговаривала! Ты сама говорила, что виделась со свекровью!

— Это было сто лет назад! Тогда я тебе честно все рассказала.

— Она сейчас устроила мне допрос! — Ника заплакала.

Кате не было ее жалко.

— Она считает, что я могла убить Вадима!

— Послушай, у тебя алиби. Ты была в поезде, когда его убили. Ты ведь была в поезде? — зло усмехнулась Катя.

— Ты хочешь меня подставить! — Голос у Ники срывался.

— Ника, ты сумасшедшая? — всерьез забеспокоилась Катя. — Как я могу тебя подставить? Как?! Ты была в поезде?

— Да, — Ника всхлипнула.

— Ну и успокойся! У тебя алиби. Проводница тебя видела…

— Проводница вспомнит меня через месяц?!

— Не сходи с ума! Если ты была в поезде, это всегда можно доказать. На вокзале полно камер. Не психуй!

Бывшая подруга тяжело дышала в трубку.

— Ника, не превращайся в идиотку!

— Постараюсь, — бывшая подруга нервно засмеялась. — Буду брать пример с тебя. Ты всегда такая правильная! Разумная!

— Ты позвонила, чтобы наговорить мне гадостей? — поинтересовалась Катя.

— Ты сломала мне жизнь!

— Что?!

— Ты сломала мне жизнь! — Ника больше не рыдала, она чеканила слова. — Ты внушала Вадиму, что я плохая мать! Он приходил и спрашивал у тебя, как дети. У тебя, а не у меня! Я идиотка, я этого тогда не понимала! Ты мне завидовала и отнимала у меня Вадима!

— Дура! Вспомни, я отдала тебе детей!

— Ты отнимала у меня Вадима! Мои дети были тебе не нужны!

— Ника, не звони мне больше! Я не отвечу.

— Я тебя ненавижу!

— И поэтому пытаешься отбить у меня Дениса? — усмехнулась Катя.

— Мне твой Денис не нужен! У меня другие запросы! — Ника зло рассмеялась.

— Все! — Катино терпение лопнуло. — Прощай! Желаю счастья и успехов!

Она сжала умолкнувший телефон так сильно, что равнодушно подумала, что сейчас его сломает. Корпус оказался крепкий, не треснул.

Катя бросила телефон на диван. Сердце билось часто и глухо.

Да, она завидовала Нике и отнимала у нее Вадима.

И одно время даже верила, что он действительно собирается на ней жениться.

Пока не увидела, как беременная женщина его отталкивает.

Тогда Катя поняла, что быть женой Вадима не хочет.

Он в любой момент вполне мог поменять Катю на кого-то еще, а ей хотелось надежного счастья.

Сейчас беременная отталкивает руку, а завтра может передумать.

И потом… Чужие дети — это не свои. Она хотела собственных детей.

Впрочем, сейчас все это уже не имело значения.

Сердце постепенно успокаивалось. Катя несколько раз медленно вздохнула.

Она не сразу поняла, что может Вадимом управлять, и поначалу ужасно этому удивилась.

Тогда она понимала только, что умеет доставлять ему большую радость. Это само получилось, Катя не делала этого специально. Да она и не смогла бы, большого опыта в плотских утехах у нее не было.

Вадим ее хотел, и это доставляло ей мстительную радость.

Ника права, Катя ей завидовала.

Поначалу завидовала, потом перестала. Потом Кате нравилось знать, что она, а не Ника занимает в жизни Вадима центральное место.

— Не одевайся, — просил Вадим. Ему нравилось смотреть на нее обнаженную.

Катя стыдливо закрывалась простыней и отводила глаза.

— У Сони очень хороший слух, — тихо говорила она. — Нужно обязательно учить ее музыке.

— Будем учить. — Вадим проводил ладонью по ее животу. В этот момент ему не хотелось думать о дочери.

— Не забудь. Я не всегда буду у вас работать.

— Ты будешь работать у меня всегда. — Ладонь перемещалась на грудь.

— Нет, — качала головой Катя. — Я имею право на свою жизнь.

— Имеешь. — Он дышал уже тяжело и прерывисто. — Обними меня.

Да, она отнимала у Ники Вадима, и ей это нравилось.

Катя быстро подошла к книжному шкафу и взяла в руку золотого будду. Денис не спросил, откуда появился будда, он его не заметил. Ну и хорошо, Кате не пришлось что-то придумывать на ходу.

Держа будду в руке, она прошла в ванную. Расческа из слоновой кости лежала на полочке. В расческе застряли несколько волосков.

Трогать расческу она не стала, только облегченно вздохнула, как будто не была уверена, что красивая дорогая вещица окажется на месте.

Катя решительно вернулась в комнату и поставила будду на место.

* * *

— Развлекаешься как ребенок! — ругался Прохор.

Он ругался со вчерашнего вечера. Хорошо, что догадался при Вите не начинать.

— Я хочу поговорить с этим Сергеем, — объясняла Лада. — Я хочу просто с ним поговорить.

— Послушай… Полиция работает, наберись терпения!

— Угу, — кивала она. — Полиция работает! Позвони, узнай, как они ищут убийцу Алисы! Они тебе скажут, что это самоубийство. Дело раскрыто!

— Лада, я не могу сейчас заниматься слежкой, — наконец виновато признался Прохор. — У меня через два часа встреча с заказчиком.

Она могла бы напомнить мужу, что его никто и не просит заниматься слежкой, но не стала.

— Все будет в порядке, — успокоила она. — Посидим с Витей у подъезда, подождем.

— А потом некто Сергей пошлет вас куда подальше!

— Ничего, мы переживем.

— Ты всерьез полагаешь, что он до сих пор живет с родителями? — это Прохор сказал, уже одеваясь.

Лада не ответила. Дождалась, когда он похлопает себя по карманам, проверяя, все ли необходимое взял, и прижалась к мужу.

— Встречусь с заказчиком и приеду.

— Угу, — промурлыкала Лада.

Потом, глядя в окно, проводила машину мужа глазами, торопливо оделась и поехала к дому Киреевых.

Витя был уже на месте, сидел на той же лавочке напротив подъезда, что и вчера.

— Привет, — садясь рядом, поздоровалась Лада. — Давно здесь?

— С половины восьмого. Докторша уехала, доктор тоже. Хочешь пирожок? Я купил с мясом.

— Черт! А я не догадалась, — расстроилась Лада.

— Ничего страшного. Так хочешь пирожок?

— Пока нет. Где ты успел их раздобыть? Закрыто же еще все.

— Успел. В пиццерии. У нас пиццерия круглосуточно работает. Я там иногда подрабатываю, пиццу развожу. Хорошая работа. В смысле, для подработки хорошая.

Из соседнего подъезда вышла женщина с чау-чау. Недовольно покосилась на Ладу и Виктора, потянула собаку за поводок, прошла мимо.

На даме был длинный кружевной кардиган. Подол почти волочился по земле.

— Если Сергей с родителями не живет, ждать придется долго, — вздохнула Лада.

— Ничего. Я терпеливый. — Витя помолчал и тихо спросил: — Думаешь, он… что-нибудь знает?

— Думаю, нет, — честно сказала Лада. — Но все, что сможем, будем проверять. Другого выхода у нас нет.

Женщина с чау-чау вернулась к подъезду и опять подозрительно на них посмотрела.

Она тыкала в кнопки домофона, когда дверь широко распахнулась, едва не ударив ее по лбу, и из подъезда вышел молодой человек.

— Это он, — тихо сказал Витя.

Лада и сама узнала парня. Помнила его по похоронам.

Она никогда не считала себя решительной и удивилась, мгновенно оказавшись рядом с парнем.

— Когда вы видели Дашу в последний раз? — останавливаясь перед Сергеем, спокойно спросила Лада. — Пожалуйста, время и дату!

Дама с собачкой еще не успела войти в подъезд, дергала собаку за поводок. Дама сердито оглянулась, но тут чау-чау рванула вперед, дама подхватила полы кардигана, и дверь захлопнулась.

— Вы кто? — Сергей хотел произнести это грубо, а получилось жалко. Тут он увидел подбежавшего Витю и мрачно буркнул: — Привет!

— Мы вас надолго не задержим, — успокоила Лада. — Просто скажите, когда вы видели Дашу в последний раз.

Сергей поднял глаза к небу, закусил нижнюю губу. Лада не ожидала, что глаза у него наполнятся слезами.

— Тогда и видел, — со злой тоской сказал он. — В среду. Двадцать второго.

* * *

Встреча с заказчиком прошла успешно. Даже, можно сказать, замечательно. Заказчик в разработках фирмы был заинтересован, и дальнейшее сотрудничество виделось вполне реальным.

Ладе Прохор позвонил, едва попрощавшись с заказчиком.

— Мы разговариваем! — бросила жена.

— Приехать? — спросил Прохор.

— Нет! — резко отрезала она и отключилась.

Он озадаченно посмотрел на трубку.

Второй раз он позвонил минут через двадцать.

— Отвожу Витю, — доложила Лада. — Потом поеду домой.

— Что-нибудь узнали?

— Н-нет, — неуверенно ответила жена.

Разговаривать ей не хотелось, и Прохор дальше приставать не стал.

Оттого, что она перестанет болтаться по городу с сомнительными затеями, сделалось спокойно. Подъезжая к офису, он думал только о том, как будет дожимать заинтересованного заказчика.

Поставив машину, Прохор нажал на кнопку электронного замка, покрутил ключи в руке и, вздохнув, опять сел в машину.

Он себя обманывал, он не мог думать только о заказчике.

Похвалив себя за то, что вчера догадался обменяться телефонами с Виталием Козанковым, Прохор достал телефон.

— У вас случайно нет фотки жены Садовникова? — поинтересовался Прохор.

— Нет, — не удивился Виталий. — Откуда?..

— Ну… Может, она на ваших корпоративах была?..

— Не была. Я ее впервые увидел, когда Вадима уже не стало.

— Жаль.

— Хотите примерить ее к фото с камеры?

— Хочу, — не стал отрицать Прохор.

Странно Елена Викторовна отреагировала на его вчерашнюю просьбу. Очень уж резко. Словно отсекала все попытки приблизиться к снохе.

Впрочем, ему бы тоже не понравилось, если бы кто-то попытался сунуть нос в его семью.

— Могу дать ее телефон. И адрес, где она живет.

— Давайте, — кивнул Прохор и попросил: — И еще адрес дачи дайте.

— Хотите, вместе съездим на дачу? — неожиданно предложил Виталий.

— Хочу, — решил Прохор.

Правильно решил. Без Виталия он внутрь дома не попал бы.

— Ключи есть у сторожа, — когда Прохор остановил машину у запертого забора, сказал Виталий. — Сторож — местный парень, найдем.

Они обошли забор, двинулись к соседнему дому. Тот тоже оказался пуст и заперт.

Повезло только с третьей попытки. В маленьком садике молодая женщина качала на качелях ребенка лет трех.

— Простите, как нам найти Павла? — улыбнувшись ребенку, спросил Виталий. — Он приглядывает за тем домом. — Виталий кивнул в сторону участка Садовниковых.

— Пашу? — женщина широко распахнула глаза. Глаза у нее были веселые, большие. — Вон его дом.

Глядя на мужчин с любопытством, она рукой показала на дом напротив. А потом громко закричала, приложив ко рту сложенные рупором ладони: — Паша!

Дом у Павла был облезлый, давно не крашенный. И забор вокруг дома такой же.

Отчего-то Прохор ожидал увидеть хлипкого мужичка, но на крыльце показался высокий крепкий человек. Такому в спецназе самое место.

— Я вас помню. Вы сюда приезжали, — подходя к мужчинам, сказал Виталию Павел и внимательно посмотрел на Прохора.

Пожалуй, можно было обойтись без подробностей, но Прохор зачем-то сказал:

— Мою родственницу убили из того же пистолета, что и Садовникова.

— Можно, мы осмотрим дом? — спросил Виталий.

— А хозяева не будут возражать? — Павел еле заметно усмехнулся.

— Думаю, что будут, — сказал Прохор.

Павел молча повернулся, ушел в дом, через полминуты появился снова и, кивнув Прохору и Виталию, неторопливо направился к участку Садовниковых.

— В Вадима выстрелили сразу, как только он вошел в дом, — отперев дверь, доложил Павел.

Он говорил ровно, как экскурсовод.

— Почему сразу? — удивился Виталий. — Откуда это известно?

— В тот день шел дождь. В доме его следов не обнаружено. Она его ждала и выстрелила, как только он вошел.

— Она? — на этот раз удивился Прохор.

— Она. Мужских следов не обнаружено, только женские.

— Откуда вам это известно? — отчего-то у Виталия осведомленность сторожа вызывала настороженность.

— Участковый поделился, — серьезно отчитался Павел. — Мне тоже любопытно, кто убил Вадима Анатольевича. Он мне… очень помог.

Никто не спросил, в чем была помощь, но Павел объяснил.

— Я весной из армии уволился, и у меня была… депрессия, — он усмехнулся.

— Зачем уволился? — удивился Прохор.

Все его знакомые офицеры мечтали дослужить до пенсии. Впрочем, знакомых офицеров у него было немного.

— Война — подлое дело, — спокойно объяснил Павел. — Навоевался. Не хочу больше. В общем, Вадиму Анатольевичу нужен был сторож, и я согласился на эту работу. Мы тогда с Вадимом Анатольевичем посидели, выпили… Он меня заверял, что пройдет время, и жизнь перестанет казаться подлой. Он оказался прав, в мирной жизни тоже можно существовать. Теперь вот подумываю, не пойти ли в полицию. Мне предлагают.

При закрытых окнах было душно. Массивные кресла казались неуместными в деревенском доме. Впрочем, в мебели Прохор не разбирался. Возможно, Лада захотела бы купить такие же кресла.

— Пистолет был его. Вадима Анатольевича убили из его собственного пистолета. У него имелось зарегистрированное оружие.

В окно виднелась яблоня. По серому стволу заскользила птица. Прохор пригляделся, птица оказалась дятлом.

Он не был уверен, что когда-нибудь видел дятла не на картинке.

Какая-то важная мысль мелькнула и пропала. Прохор знал, мысль вернется. Разгадка приближалась, нужно только чуть-чуть напрячь мозги.

* * *

Задавать вопросы не пришлось, Сергей заговорил сам. Смотрел мимо Лады и Виктора и тихо и зло говорил:

— Я позвонил ей утром. Она не ответила. Не перезвонила. Потом еще пару раз звонил. Потом поехал к клинике. Когда подошел, Даша и папа уже уходили, папа к машине шел. Еще пара минут, и опоздал бы. В общем, я сказал Даше, что хочу к ней вернуться, а она заявила, что это невозможно.

Тетка, выгуливавшая собаку, снова показалась на улице. На этот раз она была без собаки, зато с сумкой-тележкой. Неприязненно оглядела троицу у подъезда и неторопливо отправилась по своим делам.

— Я хотел к ней вернуться! Почему она это сделала?

— Что сделала? — уточнила Лада.

— Почему она… отравилась? — Сергей наконец посмотрел на Ладу.

Посмотрел взглядом недоумевающего обиженного ребенка.

— Ее отравили!

— Это… точно?

— Точно!

Он опять уставился в пространство перед собой.

— Вы расстались у клиники?

— Я дошел с ней до метро. Она сказала, чтобы я ее не провожал. Велела уходить. Я вернулся к клинике, но папа уже уехал. Она точно не сама это сделала?

Этот вопрос беспокоил его сильно. Ему не хотелось чувствовать себя виноватым.

Успокаивать его было противно, и Лада не стала.

— Она не сказала, куда едет?

— Нет, — он покачал головой. — Я и не спрашивал. Я ей говорил, что хочу быть с ней, несмотря ни на что, а она сказала, что это невозможно.

Он продолжал обижаться на мертвую Дашу и очень себя жалел.

— Я совершил ошибку, когда решил, что мне без нее проще будет. Мать запилила совсем, все нервы истрепала…

Лада крепко взяла Витю за локоть.

— Я Даше так и сказал, что это была ошибка. Я ее ни на один день не забывал.

Сергей не то вздохнул, не то всхлипнул.

— Что вы еще хотите знать? — Он быстро посмотрел на Ладу и снова отвел глаза.

— Больше ничего. — Лада потянула Витю к машине.

На всякий случай надо было спросить у Сергея телефон, но она не стала оборачиваться.

— Ты ему веришь? — тихо спросил Витя, когда они оба сели в машину.

— Верю.

— Он мне никогда не нравился! — Он сердито помолчал. — Почему Дашка не стала снова с ним?..

— Потому что разлюбила. И перестала уважать. — Лада зло покачала головой. — Ему скоро тридцать, а он пугается, что мать запилит!

— Теперь понятно, почему доктор нас послал. Видел, что сын с Дашей встречался. Лада…

— Что?

— А может… Она все-таки сама?..

— Нет! — отрезала Лада. — Не сама! Что ты мелешь! Она никогда не причинила бы боль ни родителям, ни тебе, никому!

Он тяжело вздохнул и помолчал.

— Что теперь делать будем?

— Думать! — Лада тронула машину. — Пытайся вспомнить все, что Даша говорила в последнее время. Даже мелочи.

Даже мелочи…

Они болтали с Дашей ни о чем, Даша попросила распечатать штраф, который пришел Алисе…

Лада подала машину вправо и остановилась у тротуара.

На фото женщины с камеры в подъезде оказалась не Алиса, кто-то другой…

— Ты что? — удивился Витя.

— Так… — Она крепче сжала руль.

— Ты что-нибудь сама вспомнила?

— Нет… Не знаю. Витя, ты сам доедешь?

— Доеду, конечно. Ты что-то вспомнила?

— Проверю и расскажу. Поезжай домой.

— Можно я с тобой?

— Нет, — покачала головой Лада. — Ты будешь мне мешать. Я тебе позвоню, если что-нибудь выясню. Если не выясню, тоже позвоню.

Ему не хотелось от нее уходить. Он помедлил перед тем, как выйти из машины.

Сначала она заехала домой, снова распечатала штраф ГИБДД. Потом поехала в квартиру Алисы, достала коробку с фотографиями.

Идентифицировать человека по нижней части лица непросто, но уже через полчаса Лада была абсолютно уверена, что за рулем машины находилась не Алиса.

За рулем машины находилась женщина с тонким лицом, небольшим носом и самыми обычными губами.

Губы были чуть длиннее, чем у Алисы, а расстояние между губами и носом чуть короче.

Когда-то Лада интересовалась распознаванием образов. Компьютерные программы распознавания лиц работали именно так, вычисляли соотношения между губами, глазами и всем прочим.

* * *

— У жены и няни алиби, — объяснял Павел. — Они в тот день уехали к няне на дачу. Соседи их видели.

— Почему они поехали на дачу к няне, а не сюда? — перебил Виталий.

Павел пожал плечами:

— Жена и няня давние подружки. Подружки ездят друг к другу в гости, в этом ничего необычного нет. Участковый несколько дней над записями с камер сидел, он уверен, ни машина жены, ни машина няни в тот день к поселку не проезжала. И потом… Незнакомую женщину в тот день видела соседка. Опознать не берется, но уверена, что это не жена.

— Садовников привозил сюда посторонних баб? — поинтересовался Прохор.

— Кто ж его знает! — усмехнулся Павел. — Забор у них высокий. Но… Мне почему-то кажется, что не привозил.

— Как к убийце попал пистолет?

Павел пожал плечами и вопросительно посмотрел на Прохора.

— Кто ваша родственница?

— Бывшая жена. Ее нашли мертвой через день после убийства Садовникова.

— Фото у вас есть?

— Есть, — кивнул Прохор.

— Пойдемте!

Соседка, видевшая незнакомку в день убийства, гостям не обрадовалась.

— Ну что ты ко мне пристаешь, Паша, — ворчала женщина. — Сто раз сказала, что близко девушку не видела! Не разглядела!

— Взгляните, Наталья Николаевна, — не обращая внимания на ворчание, попросил Павел.

Прохор протянул изображение женщины в подъезде.

Тетка неохотно взяла листок, но рассматривала внимательно.

— Может быть, она, а может быть, и не она, — наконец признала хозяйка. — Девушка та была не толстая, не низенькая и не высокая. Обычная. Волосы похожи. Няня мне тоже все фотографию совала. Но я и няне, и вам говорю, девушку не разглядела!

— Няня? — заинтересовался Прохор. — Какая няня?

— Так тех хозяев няня! — женщина показала на дом Садовниковых. — Помнишь, ты, Паша, хозяйку и няню приводил? Няня потом приехала, показала мне фотографию…

Сведения о няне у Виталия были. Садовников оформлял на няню липовые фирмы и через них выводил деньги.

Ни имя, ни фамилия молодой женщины ни о чем Прохору не говорили.

Виталий достал телефон и набрал Нику.

* * *

Настолько, чтобы сдавать заказчику, работа выполнена не была, но Ксения заставила Дениса сделать презентацию, хвасталась начальству и даже потащила Дениса к коллегам в фирму, с которой они давно иногда конкурировали, а иногда сотрудничали.

Денис раньше времени трубить об успехах не стал бы, но Ксения от удовольствия похвастаться перед коллегами удержаться не могла.

Презентация удалась. Коллеги задавали массу вопросов и Ксении откровенно завидовали.

— Зачем вы сказали, что система может работать на любых устройствах? — улыбнулся Денис, прощаясь с начальницей. — Это же пока не так.

— Но они-то не знают, что это не так! — засмеялась Ксения. — Пусть завидуют!

Денис озадаченно покачал головой:

— Я домой поеду. Не возражаете?

— Возражаю, конечно, — вздохнула начальница. — Поезжай, черт с тобой!

То ли потому, что Ксения так радовалась, то ли просто оттого, что он увидит Катю на несколько часов раньше, настроение у Дениса было отличное.

Оно не испортилось, даже когда он увидел запирающую дверь Алисиной квартиры Ладу.

— Здрасте, — остановился Денис и глупо спросил: — Как дела?

Ему совершенно не хотелось знать, как дела у жены Прохора Ильича. То есть ему не хотелось вспоминать про девушку Дашу, которую он видел всего пару раз.

У них с Катей своя жизнь, а у всех остальных — своя.

Кажется, жена Прохора это поняла, потому что, еле заметно понимающе улыбнувшись, спросила:

— Вам это правда интересно?

— Правда, — соврал он как можно убедительнее.

— Кто-то пытался выдать себя за Алису.

— Что? — обалдел Денис. — Как это?

— Вот так, — Лада, зло усмехнувшись, достала из сумки и протянула ему принтерный лист. — Это штраф, который пришел Алисе. Посмотрите внимательно, на фото не она.

— А кто? — еще не понимал он.

Лада говорила, он внимательно слушал. То есть делал вид, что слушает.

Слова отдавались в голове тяжелым стуком, как грохот кувалды.

Потом, когда жена Прохора ушла, он немного постоял, привалившись спиной к перилам лестницы. Лист он продолжал держать в руке и боялся на него взглянуть.

Еще утром он целовал маленькую родинку над верхней губой, которая на фотографии выглядела дефектом печати.

Родинка была почти незаметная.

Поднимался Денис медленно. У Катиной двери постоял, не решаясь ее отпереть. Хотелось убежать отсюда, подальше от этого дома и района, и больше никогда здесь не появляться.

Он мог зайти в соседнюю квартиру, которую продолжал снимать, и спрятаться там, но даже не подумал об этом.

Денис достал ключи и отпер дверь.

Катя выбежала к нему улыбающаяся и счастливая, и он тупо смотрел, как улыбка на ее лице сменяется недоумением.

Он молча протянул ей листок и тихо сказал:

— Тебе нужно где-то спрятаться.

Как ни странно, голос прозвучал ровно, обычно. Денис слабо этому удивился.

Катя не стала делать вид, что не понимает, почему он так странно на нее смотрит. Она не отдернула руку, когда он протянул ей копию штрафа, не посмотрела на него с недоумением. То есть посмотрела, но только на какое-то мгновение. Потом она опустила глаза и молчала.

— Алисе пришел штраф, — объяснил он. — Ты превысила скорость.

Ему хотелось, чтобы она начала говорить и немедленно все объяснила, а он бы ей верил и нет. Он бы не верил, но еще были бы какие-то сомнения.

Какая-то надежда…

Катя мельком взглянула на штраф и, сжав лист в руке, ушла в комнату. Отвернулась к окну.

— Тебе нужно где-то спрятаться, — Денис продолжал стоять у порога. — Я отвезу тебя в квартиру к своим родителям, они сейчас на даче. До осени не появятся.

Катя молчала.

Денис кашлянул.

— Кать, ты меня слышишь?

— Уходи!

— Катя, тебе надо спрятаться!

— Уйди, — снова попросила она.

Она еще была его Катей, его руки еще помнили ее тело.

Еще можно было подойти и потребовать объяснений. И попробовать им поверить.

Денис брезгливо взялся за ручку двери, как будто та была испачкана чем-то липким, противным. Дверь за ним захлопнулась с мягким стуком.

Спускался он медленно, останавливаясь на каждой площадке.

Еще можно было вернуться, но он этого не сделал.

Он переночевал в квартире родителей, потом отсидел день на работе.

Жизнь продолжалась, даже чуткая Ксения ничего не заметила.

По утрам он долго еще просыпался, чувствуя тоску и боль, и собирался вечером, после работы, поехать к Кате узнать, что с ней происходит. Помочь ей, если ей будет нужна помощь. В рамках закона, конечно.

Он не поехал и даже не позвонил.

* * *

Она знала, что нужно спрятаться, и понимала: негде и невозможно.

— Ты меня переиграла, — усмехнувшись, сказал Вадим. — Я решил на тебе жениться.

— Я с тобой не играла! — возмутилась тогда Катя.

Они оба знали, что это ложь. Она делала все, чтобы отнять у Ники Вадима.

Она слишком поздно поняла, что быть женой Вадима не хочет.

Она поняла это в тот момент, когда увидела его с беременной женщиной.

Незадолго до этого он перевел два миллиона долларов на ее имя. Перевод был не прямой, Вадим проговорился, что отследить эти деньги практически невозможно.

Выбор был очень простой. Либо стать свободной и независимой, либо всю жизнь подчиняться Вадиму, выполнять его желания, нянчиться с его детьми и каждую минуту бояться, что он поменяет ее на какую-то другую женщину.

Пожалуй, страх, что она не продержится в качестве жены дольше Ники, сыграл решающую роль.

А может быть, решающую роль сыграло то, что Вадима она не любила. Она от него устала. Она слишком долго следила за каждым своим словом, играя роль заботливой няни.

Спрятаться было невозможно и негде, но Катя достала с антресолей дорожную сумку, кинула в нее смену белья, попавшуюся под руку блузку, еще какие-то вещи. Сунула руку под стопку постельного белья, пошарила, точно зная, что ничего там не обнаружит.

Таблетки она хранила на тот случай, если все пойдет неправильно.

Все пошло неправильно, но таблетки пришлось потратить на заявившуюся сюда Дарью.

Кате тогда удалось спокойно посмотреть на протянутую ей копию штрафа ГИБДД.

— Да, я в тот день брала машину Алисы, — вздохнув, объяснила Катя. — Она разрешала мне брать свою машину, а я давала ей свою.

Ложь выскочила сама, Катя успела удивиться, что так быстро находит правдивые аргументы.

Каждый, кто хоть немного знал Алису, в эту сказку не поверил бы. Алиса над машиной тряслась. О том, чтобы кому-то ее одолжить, и речи быть не могло.

Но у Дарьи рассказ вопросов не вызвал.

— В тот день Алиса была в клинике. Я это точно знала, она ходила на прием к моей маме. И я…

Катя тогда Алисе очень помогла. Сама отвезла в клинику, поболтала с мамой, пока Алисе снимали кардиограмму. Ей везло в тот день, Алиса, отправляясь на кардиограмму, оставила сумку в мамином кабинете. И Катя вынула из сумки ключи от машины.

Ключи она тем же вечером бросила около Алисиной машины.

Ключи заметил кто-то из соседей, повесил в подъезде написанное от руки объявление. Объявление висело недолго.

Потом Алиса смеялась и жаловалась Кате на собственную рассеянность. Алиса любила даже собственные недостатки.

Катя прижала ладони к щекам.

— Мне хотелось проследить за Денисом. Я его ревновала. Послушай, он скоро придет… Давай встретимся вечером, я позвоню Ладе, объясню. Только звонить буду при тебе, ладно? При тебе как-то проще. Господи, какая я идиотка!

Она не поняла, верит ей Дарья или нет. Но встретиться вечером незваная гостья согласилась и даже сама предложила, чтобы Катя приехала в пустующую квартиру. Кате повезло, Дарья попросила воды. И повезло, что в холодильнике была минеральная газированная вода, минералка заглушала привкус таблеток.

Вечером Катя, конечно, никуда не поехала.

Она дрожала от страха и боялась, что Денис это заметит.

Все обошлось, только спасительных таблеток у нее больше не было.

Таблетки она выписала сама, взяв у мамы бланк и поставив нужные печати. В аптеке боялась, что написала что-нибудь неправильно, но рецепт подозрений не вызвал.

Это было сразу после того, как она увидела Вадима и беременную. Тогда еще четкого плана не было, только желание избавиться от Вадима и стать свободной.

Свободной и обеспеченной.

Не только Нике не хотелось идти училкой в школу, Кате тоже.

Катя вынула руку из-под стопки белья, взяла сумку, спустилась к машине. До дачи она добиралась долго, не она одна мечтала попасть за город летним вечером.

Ехать сюда бессмысленно, это ее не спасет, но ждать конца, сидя в маленькой убогой квартире, еще ужаснее.

Квартиру Катя хотела приобрести в первую очередь. Хорошую квартиру в приличном доме.

Правда, объяснить Денису, откуда у нее деньги, было невозможно, и вопрос с квартирой откладывался на неопределенное время.

Денис ей очень помог. Он был нежным и преданным, и рядом с ним она начинала казаться себе обычной молодой москвичкой, такой же, как все вокруг.

Рядом с ним страх отступал.

Как ни странно, сейчас страха тоже не было, только пустота.

Катя отперла дверь, включила свет. Вечер был теплый, но она включила еще и обогреватель.

В холодильнике лежали оставленные родителями продукты. Колбаса, сыр. Початая бутылка водки.

Она достала из серванта рюмку, наполнила и залпом выпила. Отрезала кусочек колбасы. Та оказалась жирной, Катя такую не любила.

Хлопнула дверь, Катя равнодушно оглянулась.

Это еще не люди в форме. У двери стоял улыбающийся сосед Эдик.

Эдик был ее ровесником, в детстве Катя считала его лучшим другом.

— Не помешал?

— Не помешал, — улыбнулась Катя.

— Надолго приехала?

— Навсегда.

— Здорово! — засмеялся он. — Я по тебе скучал.

— Я по тебе тоже.

— Кать, — он перестал улыбаться. — Пару недель назад менты приходили, про тебя расспрашивали.

— А… — она равнодушно пожала плечами. — Что спрашивали?

— Спрашивали, когда вы с подругой приезжали. Помнишь, вы с детьми приехали?

— Помню, конечно. Что ты сказал?

— Сказал, что вы приезжали. Были здесь целый день, на следующий уехали.

— У подруги тогда убили мужа, — объяснила Катя. — Это они наше алиби проверяли.

— Ничего себе! — поразился Эдик. — Нашли убийцу?

— Нашли, — кивнула Катя. — Муж бизнесом занимался, врагов у него хватало.

В тот день, когда она привезла сюда Нику и детей, Эдик тоже пришел вечером, увидев свет в соседском доме. Катя тогда уверяла его, что они приехали еще утром. Кажется, он ей поверил.

Впрочем, теперь это тоже уже не имело значения.

— Кать, — Эдик потоптался, нерешительно подошел и робко взял ее за плечи. — Я правда по тебе скучал.

Он был гораздо ниже Дениса, ей не приходилось задирать голову.

— Жаль, что ты мне этого раньше не сказал, — засмеялась Катя.

Эдик неплохо зарабатывал. Машины у него были не из дешевых, и менял он их часто. Пару лет назад построил дом в два с половиной этажа.

Она могла бы выйти за него замуж и не завидовать Нике.

Она могла бы и незамужней никому не завидовать.

— Почему жаль? Теперь что, уже поздно?

— Извини, я устала.

Ошибка была не в том, что она начала бороться за Вадима. Об этом Катя не жалела. Сумма в два миллиона баксов того стоила.

Ошибка была в том, что ей захотелось начать новую жизнь немедленно, и с Денисом это получалось.

В общем-то, большие деньги ей были не нужны. Они создавали подушку безопасности, и только. Она просто не знала, что с ними делать. Ей нужна была нормальная, спокойная жизнь.

Она ошиблась.

Новую жизнь начать невозможно, жизнь у каждого всего одна.

— Пойдем завтра на пруд купаться?

— Пойдем.

Сосед ушел, тихо прикрыв дверь. Катя опять достала водку, выпила еще рюмку и поднялась на второй этаж в свою комнату.

Как ни странно, заснула она почти сразу. Только среди ночи проснулась и больше уснуть не смогла.

Голова была ясной, и размышляла она спокойно.

Времени у нее мало, но пара дней точно есть. Денис не пойдет немедленно на нее доносить.

Странно, но она сейчас думала о нем как о совершенно чужом, полузнакомом человеке.

Как о шахматной фигуре.

Катя включила бра над головой.

У Эдика есть охотничье ружье…

Свет бра казался ярким в темной комнате, Катя его выключила.

Сразу стало очень темно. В Москве не бывает такой темноты, в Москве сквозь занавески пробивается свет города.

Можно выписать еще один рецепт…

В комнате стало чуть светлее. Скоро утро.

Нет, рецепт не годится, смерть Дениса немедленно свяжут с гибелью Дарьи.

Рассвело, солнце сквозь щель в занавеске засветило в глаза. Катя потянулась, встала, подошла к окну. Она хотела отдернуть занавеску, но застыла, держась за плотную ткань.

У калитки стояли трое мужчин. Со второго этажа их было хорошо видно.

18 августа, вторник

— Если бы не вы с Прохором Ильичом, ее никогда бы не нашли…

То ли Витя сильно повзрослел за последнее время, то ли Ладе просто перестало казаться, что перед ней ребенок.

— Нашли бы! — уверенно сказала она. — Садовников перевел ей крупную сумму. Перевод был хитрый, но полиция в конце концов его отследила бы, и она обязательно попала бы в круг подозреваемых. Они бы ее нашли.

— Не нашли бы! — упрямо повторил Витя. — Не стали бы они искать!

— Зря ты так, — упрекнула его Лада. — Не знаешь людей, а наговариваешь! Они рецепты на лекарство, которым она Дашу отравила, проверяли. Лекарство редкое, отпускается строго по рецептам. Рецепт нашли, он был выписан на вымышленное имя. Она сама его оформила, рецепт написан ее рукой. Еще поиски затруднило, что она не была зарегистрирована в той квартире, в которой жила. И зарегистрирована не была, и квартира принадлежит не ей, а ее отцу. То, что няня Садовникова является соседкой Алисы, нигде зафиксировано не было. Но и придумано было хитро, — признала Лада. — Няня хорошо потрудилась, подставляя Алису. Взяла Алисину машину, знала, что Алиса в тот день в клинике. Засветилась в парике под камерой в подъезде, как будто Алиса шла на свидание к любовнику. Только вот скорость превысила, попала под камеру.

— И Даша ее узнала…

— И Даша ее узнала. — Лада помолчала. — Убивать Садовникова няня тоже в парике приехала. Она приехала на машине матери. Это полиция установила, машина под камеру попала. Оставила машину у въезда в деревню и пешком пошла к дому. Где хранился пистолет, она знала, она этот дом знала не хуже хозяев. А потом соседке, которая ее увидела, показывала фотографию Алисы, подталкивала полицию. Она надеялась, что убийство Алисы спишут на самоубийство. Для полиции картина хорошая — Алиса убила любовника и застрелилась сама. Сериал можно снимать.

— Да уж, — согласился Витя. — Если бы не вы с Прохором Ильичом…

— Перестань! — отмахнулась Лада. — Ее обязательно нашли бы и без нас.

— Кто? — по-взрослому усмехнулся он.

— Ты, например! — серьезно объяснила Лада. — Ты бы нашел убийцу, если бы искать не перестал. А мне что-то подсказывает, что ты бы не перестал. Ну и полицию давай со счетов не сбрасывать.

— Хочешь еще мороженого?

— Хочу.

Витя пошел к стойке кафе, в котором они сидели. Вернулся с подносом, поставил мороженое перед Ладой.

— Алису она поехала убивать тоже в парике. Соседка решила, что это сама Алиса откуда-то приехала, а на самом деле приехала убийца. Пришла, выстрелила и назад уехала, к хозяйке и детям. Дети спали, хозяйка, видимо, тоже вздремнула. Но потом вспомнила, что… няня отлучалась.

Назвать няню по имени язык не поворачивался.

— Наверное, ей просто повезло, что Алиса была дома. Друг ее в это время был в командировке, а по выходным Алиса не работала. Но… не получилось бы в тот раз, получилось бы в другой.

Лада все это уже рассказывала Вите по телефону, но молодой человек внимательно слушал.

— Какие же гадины бывают на свете!

— Бывают, — согласилась Лада. — Но и хорошие люди бывают. Такие, как твоя сестра.

— И как ты, — серьезно сказал Витя.

— И как ты, — сказала Лада.

К середине августа народу в городе стало заметно больше. И машин прибавилось, домой Лада возвращалась по начавшимся уже днем пробкам.

Content

Евгения Горская
Знать правду не страшно

Татьяна Устинова

3 июля, пятница

6 июля, понедельник

7 июля, вторник

8 июля, среда

9 июля, четверг

10 июля, пятница

11 июля, суббота

12 июля, воскресенье

13 июля, понедельник

15 июля, среда

16 июля, четверг

17 июля, пятница

18 июля, суббота

21 июля, вторник

27 июля, понедельник

28 июля, вторник

29 июля, среда

30 июля, четверг

3 августа, понедельник

4 августа, вторник

5 августа, среда

18 августа, вторник