Игрушка по неволе 2

Лакс Айрин

Пролог

Анжела

Спустя время после событий первой части книги "Игрушка поневоле"

Я беременна.

Срок крошечный.

Но мне не позволят оставить ребёнка в семье. Я не нужна мужчине, от которого забеременела. Отец не разрешает воспитывать ребёнка одной.

Ему не нужен позор в семье.

Поэтому меня вынужденно направляют на аборт.

Я стараюсь не думать. Иначе просто сойду с ума. Но разбитое сердце до сих пор ноет в груди. Тело напрягается, как будто отрицая возможность аборта.

На следующее утро я отправляюсь в клинику.

Машина паркуется на стоянке. Водитель и первый охранник остаются внутри. Второй охранник сопровождает меня к частной медицинской клинике.

Чем ближе я подхожу к зданию, тем сильнее моё желание убежать. Я глотаю слёзы, поправляя солнцезащитные очки, за которыми прячу покрасневшие глаза.

Придётся смириться с этим… Потом — как-то заново учиться жить и радоваться мелочам.

Охранник распахивает передо мной дверь, пропуская вперёд. Я захожу в просторный холл.

Внезапно между мной и охранником, идущим следом, врезаются массивные мужчины в чёрных костюмах. Один отсекает охранника, ловко скручивая его и прижимая к стене. Второй оттесняет меня в сторону.

Я собираюсь кричать, но мой рот накрывает жёсткая, горячая мужская ладонь. Крепкое, спортивное тело мужчины прижимается ко мне со спины.

— Не кричи, Ангелочек. Это всего лишь я.

На меня разом накатывает злость и радость. Я узнала этот голос, как и парфюм, в котором тону с головой, жадно вдыхая полными лёгкими. Одного вдоха мало, я жадно дышу, проклиная себя за слабость.

— Нужно поговорить, — низким голосом произносит Рустам, мягко прикасаясь губами к уху.

Его жаркие выдохи касаются моей щеки. Внезапно он целует меня в волосы, коротко и жадно дыша.

— А ты всё такая же красивая, — губы захватывают шею в плен горячего поцелуя. — И сладкая, — севшим голосом.

Он тянет меня в сторону. Я запоздало начинаю сопротивляться.

— Отпусти меня! Немедленно! Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь!

Моя тирада — гневная, но короткая.

Рустам резко прижимает меня к стене, запирая в тесный капкан между прохладной поверхностью и своим горячим телом.

— Имею право. Если дело касается… моего ребёнка.

Он опускает ладонь на мой живот, обжигая жаром.

Тёмный взгляд Рустама горит опасным огнём, Анваров наклоняется ко мне, выдыхая почти по слогам:

— Решила избавиться от ребёнка? Нужно ставить в известность отца. В курсе?!

— Ты не отец! — выплёвываю я. — Ты…

Он легонько надавливает на мои губы пальцем, вынуждая меня замолчать.

— Хорошая сказка, Ангел, но расскажи кому-нибудь другому. Я видел твою медицинскую карту и все данные — тоже. Во время предполагаемого зачатия ты была со мной. Таблетки не сработали…

— Плевать! Это только моё дело! Ты же… отдал меня отцу! Отказался. Сказал, что сыт моими услугами по горло. Это теперь МОЯ жизнь. Только моя.

— Ты принадлежишь мне. Забыла? Я хозяин своего слова: дал и забрал. Ты не будешь делать аборт. Я так хочу!

Извернувшись, я приподнимаюсь и кусаю его за шею, до крови. Выплёскиваю в укусе всю злость и ярость на этого мужчину.

Какого чёрта Анваров решил снова ворваться в мою жизнь ураганом?! Снова диктует свои правила.

Как будто правит всем миром…

Сжимаю зубы как можно крепче. Металлический привкус крови разливается на языке. Я смакую его, наслаждаясь тем, что Рустаму тоже больно. Хотя бы немного. Как мне.

Рустам удивлённо стонет, но лишь крепче вжимает меня в стену.

— У тебя крохотные зубки. Нужно кусаться сильнее, если хочешь сделать мне больно…

Анваров крепко сжимает меня, почти до боли, выкручивая жаркими прикосновениями мои нервы и эмоции в жаркий, тугой, болезненный узел. Его не получится разрубить одним махом.

Приходится разжать зубы, иначе я задохнусь в тисках сильных рук Анварова.

Он мягко, нежно придерживает меня одной рукой за плечо. Стирает кровь с моей нижней губы, ухмыляясь самодовольно:

— После разлуки ты стала ещё более горячей штучкой. Я в тебе не ошибся, Ангелочек…

Наклоняется, легко целуя.

— Будем считать, что ты тоже думала обо мне в постели. В ней без тебя чертовски скучно.

— Думала. Проклинала… Радовалась, что избавилась от тебя! — говорю со слезами в голосе.

— Ты так и не научилась нормально врать, малышка. В покере ты бы сразу продула, — заключает с низким, грудным, бархатистым смехом.

Он взбудоражен и улыбается так широко и счастливо, что больно на него смотреть. Я соскучилась по нему, но никогда не признаюсь об этом вслух.

— Оставь меня…

— Речь идёт не только о тебе, — напоминает Рустам. — Мой ребёнок будет жить. Я забираю своего ребёнка. Вместе с ним придётся забрать и тебя.

Он снова делает это. Присваивает словно вещь.

— Ты забыл кое о ком. Ты забыл о моём отце. О моём Настоящем Отце, которого не так просто запугать.

— Я не забыл. Но на этот раз я хорошо подготовился. Ты будешь моей. Вопреки всему…

Глава 1

Анжела

Тихонов привозит меня в роскошный особняк и помогает подняться. Он не отпускает мою руку ни на секунду.

Я словно во сне. Ничего не понимаю, едва передвигаю ногами и не верю в происходящее.

Пусть это будет лишь сном. Кошмарным сном. Пожалуйста…

— Есть момент, который я хотел бы с тобой обсудить. Анжела, я хочу поговорить о твоём брате.

Слова мужчины звучат как гром среди ясного неба.

— О каком брате вы говорите?!

Я выворачиваю лицо в сторону Тихонова, пытаясь понять, с какими эмоциями он об этом говорит. Он распахивает дверь, ведущую внутрь большой, просторной залы.

— Об этом… брате.

Тихонов подталкивает меня внутрь роскошной гостиной. Я уже вижу… молодого мужчину, которого Тихонов называет моим братом.

Нет! О боже… Нет! Только не это!

На длинном, кожаном диване бежевого цвета сидит Владислав. Он нервно проводит ладонью по взъерошенным волосам, улыбаясь грустно.

— Привет. Сестрёнка…

Я едва не падаю. Непременно упала, если бы Тихонов не подхватил.

— Влад, помоги Анжеле сесть! — командует он, а сам отходит в сторону, отдавая распоряжение подать нам чай.

Владислав поднимается и делает несколько шагов в мою сторону.

Я рада его видеть. Очень рада. На его лице тут и там виднеются заживающие синяки, желтоватого цвета. От их вида моё горло стягивает колючей проволокой.

Что же Рустам с ним сделал? Он не шутил, перечисляя те побои, которые нанесёт Владу. За то, что тот осмелился пожелать меня.

Но сейчас моя жизнь встала с ног на голову. Она… перевернулась за считанные часы. На меня навалилось столько всего, что я боюсь сойти с ума.

Влад тянет меня на себя, медленно и осторожно. Он помогает мне сесть.

— Тихонов — мой отец, — говорит с грустью.

— Как?! Но как же так?

Горло першит от слёз. Я даже не могу связать двух слов. Не получается!

— Ну, можешь поплакать у меня на плече, — вздыхает Влад, обнимая меня.

Его объятия крепкие, крепче, чем необходимо. Пальцы скользят по моим заплаканным щекам, снимая слёзы. Он нежно целует меня в скулу.

— Влад! — рыкает Тихонов. — Не забывай, что у вас с Анжелой один отец. Я.

Это отрезвляет парня. Он не разжимает объятий, но уменьшает напор.

Я слышу, как гулко бьётся его сердце. Но будто через раз, сбиваясь с привычного ритма, пропуская удары.

— Не плачь, Лика. Мы тебе всё объясним.

— Ты-ы-ы-ы знал?

— Нет, милая, — горько шепчет Владислав. — Я не общался с отцом. Сторонился его. Но ради того, чтобы вытащить тебя, обратился к нему за помощью. Чтобы вытащить тебя из лап того мудака, я переступил через себя. Отец, едва взглянув на твоё фото, изменился в лице, начал спрашивать подробности — дату рождения, имена родителей… Потом он убил меня словами. Просто сразил наповал, сказав, что ты — моя младшая сестрёнка. Но от другой женщины.

Это слишком…

Слишком много всего.

Я держалась из последних сил. Но сейчас просто ломаюсь.

Все игрушки, даже самые выносливые, ломаются рано или поздно.

Настал мой черёд сломать, сложиться пополам и начать рыдать.

Я плачу, не в силах сдержать слёз.

Реву взахлёб.

Горько, как будто выпила яду, и он не только отравляет кровь и тело, но и разъедает мои мысли.

— Мне тоже. Очень. Жаль, — расстроенно отвечает Влад. — Но теперь нам нельзя быть вместе!

Я начинаю плакать ещё громче и сильнее. Тело сотрясается в жутких спазмах.

— Я буду рядом, заботиться о тебе. Не плачь…

Влад утешает меня ласковыми словами. Брат думает, что у меня истерика из-за того, что он оказался моим братом по отцу.

Но Влад ошибается.

Я плачу из-за другого мужчины. Из-за контрастов и насмешек, которые бросает мне в лицо злая судьба.

Парень, обнимающий меня, места себе не находит из-за запретной любви ко мне.

Мужчина, которого я полюбила вопреки, легко отказался от меня, едва ли не прямо назвав шлюхой!

Почему жизнь так несправедлива?! Почему так больно…

Так ужасно больно, как будто у меня вырвали сердце и присыпали глубокую, открытую рану солью!

— Спустишься к завтраку?

Я опускаю расчёску, ещё раз проводя ею по волосам. Согласно киваю, глядя на Влада через зеркало.

— Да, я спущусь.

— Как ты, Лика? — заботливо интересуется парень.

Как я? Как будто наполовину мертва.

Все чувства выжжены пустыней, двигается только моё тело, лишь по привычке. Я не помню, как прошёл остаток вечера и ночь.

Наверное, я уснула в гостиной, и меня принесли сюда, в одну из спален дома Тихонова.

Я очнулась лишь утром, поначалу испугавшись. Но рядом оказался Влад.

Брат словно дежурил под дверью моей спальни. Он сразу же заверил меня, что всё хорошо.

Успокоил как мог, объяснил, где я нахожусь, даже показал, что в шкафу лежит одежда. Самая необходимая, чтобы я могла переодеться.

— Теперь этот дом — твой. Ты будешь жить в нём так же, как и я…

Его объяснения лишь немного убавили беспокойство. Я знаю, где я нахожусь, но не знаю, как жить дальше!

— Тихонов — какой он человек? — осторожно спрашиваю у Влада.

Он проходит через всю комнату, опускаясь на постель слева от меня.

— Отец — очень влиятельный бизнесмен, как я уже говорил.

— Я спрашиваю не о деньгах и власти, — смотрю Владу прямо в глаза. — Какой он человек? По характеру.

— Я к тому и веду. Лика. Отец — большой и важный бизнесмен. Кхм… Поэтому характер у него жёсткий, нрав крутой. Иногда с ним бывает сложно, но…

— Но ты привык справляться?

— Приспособился. Знаешь, он ведь тоже не находился рядом со мной всю жизнь.

— Как это?! — хмурюсь я. — Ничего не понимаю! Кроме того, что ты старше.

— Да-а-а-а… В общем, по словам мамы, у отца всегда было много женщин. Она ничего не могла с этим поделать. Как бы ни скандалила! Его часто не бывало дома. Опасный и не совсем законный бизнес… Отец в очередной раз подался в бега. На этот раз ему не удалось ускользнуть от полиции. Его посадили в тюрьму. Мать развелась с ним, пока он отбывал срок. Так что большую часть жизни мать растила меня одна. Отец появился в моей жизни снова, когда я уже был совершеннолетним. Мать к тому времени сошлась с другим мужчиной… В общем, отец хотел бы что-то изменить в моей жизни, но было уже поздно.

— Что именно он хотел бы изменить?

— Сын крутого и опасного бизнесмена — всего лишь преподаватель в университете. Не находишь это смешным?

— Не очень, — признаюсь я. — Но ты отстоял свои занятия?

— Я игнорировал отца. Ненавидел его за то, что нам тяжело приходилось в жизни. Он появился, когда я остался один и сразу начал сорить передо мной деньгами и возможностями. Я послал его. Отказывался общаться. Признаюсь, больше из упрямства, — с лёгкой улыбкой говорит Влад. — Но потом, ради твоего спасения, я пошёл ему навстречу. Я согласился принимать его участие в своей жизни. Всё чаще думаю о том, чтобы занять место рядом с ним. Теперь и ты с нами.

Он смотрит на меня с нежностью, сглатывает быстро и признаётся.

— Ты моя сестра… Отец сказал, сомнений быть не может. У нас один отец… — повторяет, как будто убеждает себя. — Но так тяжело выкинуть мысли из головы за один вечер!

Повисает неловкая пауза. Он хочет меня, как девушку, а я… просто не верю до конца в случившееся. Может быть, я просто сплю? Да, я очень хотела бы, чтобы это было лишь сном.

Хочу проснуться и оказаться в постели, рядом с Рустамом. Или просто одной, но получив от него одно из утренних сообщений — провокационных, насквозь порочных, заставляющих думать о сексе чаще, чем когда-либо.

Но это невозможно. Я не нужна Рустаму.

Сердце снова раскалывается на куски от воспоминаний. Так больно дышать…

— Ладно, отец не любит опозданий. Пойдём, — протягивает руку Влад. — Не будем заставлять его ждать. Он хочет поговорить с тобой, объясниться.

Глава 2

Рустам

— Какого хрена?

Оглядываю помещение, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Вчерашний вечер вспоминается урывками. То слепящими и радостными, то чёрными и полными злобной ярости…

Анжела. Прогулка. Мой ангелочек в светлом…

Что-то волнует кровь. Не только возбуждение, стреляющее в пах. Но и сердце заходится в бешеном, быстром ритме.

Так сладко. Так трепетно.

Но потом всё полетело в никуда.

Её отец. Брак? Сделка? К чертям всё.

Я не поддаюсь на тупые разводы, на светлые глаза, кажущиеся невинными. Именно они снова ввели меня в заблуждение и заставили оступиться!

Анжела знала о готовящейся встрече. Не могла не знать.

Иначе бы не попросила уменьшить количество охраны!

Я уступил её просьбе. Она показалась мне незначительной. Но я по уши вляпался. Меня — Рустама Анварова — обыграли, прижали к ногтю. Немыслимо!

Потом был клуб, выпивка. Снова клуб и новое море выпивки. Тупые девицы, все, как под копирку, ни на одну из которых не встал. Снова выпивка и… пустота.

— Очнулся?

Голос Багратова раздаётся громко. Но его самого нигде не видно.

А-а-а-а, блин! Надо же было так нажраться и завалиться в один из клубов старшего брата.

Подхожу к двери, дёрнув за ручку. Бесполезно. Стучу кулаком.

— Открывай!

— Соблазн закрыть тебя в спальном месте навсегда очень велик.

Голос доносится сверху из динамика. Старший двоюродный брат растягивает слова, смакуя их.

— Ты мне должен! — напоминаю Дамиру.

— Рассчитаемся прямо сейчас? Я выпущу тебя, услуга будет считаться оплаченной.

— Не думал, что ты опустишься до шулерства!

— Ну да, по этой части ты у нас большой мастер.

— Выпускаешь или нет?

Бью кулаком по двери, звон отдаётся в голове сильной болью.

— Охранник проводит тебя ко мне.

Слышится щелчок. Громкая связь отключается. Дверь отщёлкивается.

В кабинете старшего двоюродного брата, Дамира Багратова, я появляюсь через минуты две, не больше.

Сам кузен покачивается в большом кожаном кресле. Он не отводит от меня внимательного взгляда, пока я выбираю среди напитков, стоящих в его баре.

— Я бы посоветовал тебе меньше нажираться, Рустам. Ну а так… Могу попросить принести тебе фреш.

— Да пошёл ты!

Я выбираю холодную бутылку минеральной воды, выпивая жидкость крохотными глоточками. Потом прижимаю холодное стекло ко лбу, опустившись на диван.

— Поднимай свой зад и вали из моего клуба. Немедленно, — требует Багратов. — Но перед тем как уйдёшь, оплати это!

Он швыряет в меня моим же телефоном. В только что созданной заметке стоит перечень мебели, еды, посуды и суммы в столбике слева напротив.

— Что это?

— Убытки. Я не дал тебе разнести свой клуб. Пришлось тебя утихомирить.

— А-а-а-а… Именно поэтому моя голова трещит по швам? — трогаю затылок, нащупав огромную шишку. — Ты меня вырубил?!

— Конечно. Деревянным стулом, — уточняет брат. — У тебя крепкая башка. Стоимость стула тоже там, в списке…

— Сраный еврей! Оплачу я твои убытки!

Злюсь. Не сразу получается войти в приложение банкинг, чтобы отправить брату перевод.

— Отправил больше чем нужно.

Мой телефон пиликает. Багратов моментально переслал мне какие-то крохи.

— Мне не нужно от тебя ничего лишнего!

— Старый зануда, — скалюсь в его сторону. — С тех пор как ты женился, стал ещё хуже.

— Напомни, почему бы мне просто не пристрелить тебя?

— Ну, пристрели… Только сначала скажи, хорошо ли ты знаешь Тихонова Дмитрия?

Я делаю вид, что мне плевать.

Вчера мне это прекрасно удалось.

Думаю, сегодня я тоже блефую так, что никто не прикопается.

Но тяжёлый, тёмный взгляд Багратова искрит усмешкой. Он меня точно раскусил, поймал на чём-то.

Не помню, что я вчера делал, тем более, не помню, о чём говорил.

— Знаю, — спустя вечность, отвечает брат. — Теряюсь в догадках, где ты с ним пересёкся. Его бизнес — не твоя сфера.

— Насколько он опасен?

Я слышал о Тихонове. Но то были лишь смутные слухи.

Я хочу точно знать, с кем придётся иметь дело. Внутри ещё теплится надежда, что Тихонов в блефе сильнее меня, к тому же просто застал врасплох.

— Опасный для кого? — уточняет Багратов. — Для тебя? Определённо! Будь я тобой… — дёргает плечами. — Представить тошно! Но будь я всё-таки тобой, не рыпался бы. Куда тебе с твоими отелями и загашенными казино идти против Тихонова?

— Всё настолько плохо?

— У него, напротив, всё очень хорошо! В город вернулся недавно. Лет пять. Но у него очень хорошие связи. Опасный бизнес.

— Насколько опасный?

— Оружие.

Оружие?! Вот же…

— Какие у тебя дела с Тихоновым? — переходит к главному Багратов. — Где ты с ним пересёкся?

Брат становится серьёзным и передаёт мне ещё одну бутылку холодной воды.

— Скажем так, я оприходовал его дочурку. Вчера он заявился и потребовал её назад.

— У Тихонова есть дочь? — искренне удивляется Дамир. — Не знал!

— Он тоже не знал о дочери. Там какая-то мутная история… Но узнав о существовании дочери, Тихонов решил, что Анжеле не место в моей постели.

— Что дальше? — холодно интересуется Багратов.

— Да ничего! Он застал меня врасплох.

— Ты был без охраны? — догадывается Дамир. — Болван!

— Да, я сглупил, как последний кретин!

— Это я уже понял. Рассказывай…

— Я уже почти всё рассказал. Он пригрозил пристрелить меня на месте. Потом предоставил выбор: либо я женюсь на обесчещенной дочурке, либо Тихонов забирает её в тот же миг.

— Ты явно не захотел жениться! — громко рассмеялся Багратов.

Да он издевается надо мной, не скрывая этого!

Брат нагло ржёт, глядя на меня. Явно вспоминает, как несколько лет назад совратил мою жёнушку, успевшую наставить мне огромное количество рогов. Он переспал, записав на видео, и показал мне. Багратов часто говорил, что жена неверна мне. Но я не верил.

Разумеется, после просмотра того видео сомнений больше не осталось.

Я развёлся с неверной супругой. Но брата почти возненавидел. Едва не убил его. Потом он чуть не пристрелил меня, ранил очень серьёзно.

В общем, отношения у нас не самые тёплые вот уже несколько лет.

— Не захотел. Тем более, под дулом пистолета. Тем более, на Его условиях. Да кто он такой?! — взрываюсь злостью, вскочив с дивана.

Теперь можно уже не носить маску. Я кружу по просторному кабинету, злясь неимоверно сильно.

Изо рта вырывается только поток грубого мата. Мат, угрозы, снова мат. Я в бешенстве!

Хочется сломать что-то! Хватаю первый попавшийся под руку предмет.

Багратов хищно дёргает моё запястье на себя, вынуждая опустить на стол тяжёлую пепельницу из чёрного оникса.

— Это подарок моей жены. Разобьёшь — пущу пулю в лоб.

— Да пожалуйста!

Тяжело перевожу дыхание, падая в кресло грузным мешком.

Меня немного отпустило, но я до сих пор сильно зол на Тихонова. Он припёр меня к стенке, как беспомощного котёнка, надавив на горло сапогом.

— Значит, дочурка отправилась к папочке, а ты зол на него.

— Он отобрал Моё! — рычу разъярённо.

— Да неужели? Или он вернул себе — своё?!

Багратов нарочно выводит меня из себя. Злит. Бесит только одним спокойным, уверенным видом!

— В следующий раз тщательнее выбирай куколку для постели, — небрежно советует он. — Блондинок хватает…

— Ты в курсе всего, да? Откуда?

— Ты дерьмово шифруешься, Рус! Если хочешь выбрать девушку и скрыть это от других, не делай резких и громких движений. У меня всюду уши… Я знаю, что ты оплатил все долги за Николаева Григория. С первого же дня знаю…

— Обалдеть, какой ты всезнающий! Прямо мудрый Каа… Может быть, о том, что Ангелочек…

— Ангелочек, — повторяет мёртвым тоном Дамир.

— Пошёл бы ты в задницу! Может быть, и о том, что она дочь Тихонова, ты тоже знал?! Но промолчал!

— Вот об этом я не знал. Иначе предупредил бы, чтобы ты не лез.

— Ну уж нет! Я этого просто так не оставлю! — сверлю взглядом Багратова.

— Намекаешь, на то, что я тебе должен услугу? И что я, по-твоему, должен сделать? Организовать вооружённый налёт, вырвать у Тихонова девчонку и начать войну?

— Я ещё ничего не требую. Лишь обдумываю варианты! Одно могу сказать точно. Я этого так просто не оставлю.

— Думай лучше. Тебе нужна эта девушка? — спрашивает брат.

— Нужна!

— Можно обойтись и без крови. Кажется, Тихонов предложил тебе другой вариант.

— Жениться под дулом пистолета?! На чужих условиях?! Ни за что!

— Не хочешь жениться? Значит, девушка тебе не нужна настолько сильно, и ты легко найдёшь ей замену. Как я уже сказал, блондинистых девушек, даже девственниц, кругом полно!

Багратов переводит взгляд на экран компьютера, делая вид, что увлёкся чтением документов или отчётов.

— Нет! — скриплю зубами.

— Что "нет"?

— Я хочу только эту девушку. Хочу свою Анжелу. Назад. Она — моя! Я не привык, чтобы отбирали то, что принадлежит мне.

— Если твоё по-настоящему — женись, — предлагает Багратов. — Брак может быть очень приятным, как оказалось, — хмыкает Дамир, явно думая в этот момент о своей жене или о детях.

— Нет.

— Ты даже не пытался нормально поговорить с отцом Анжелы, но уже хочешь воевать… — Дамир подаётся вперёд, говоря мне. — Ты же знаешь, что у меня есть сын и дочь, да?

— Представь себе, я в курсе! Дальше что?

— Если какой-то кретин, считающийся мужиком, заявит мне, что он просто хочет затащить мою дочку в постель, использовать и ничего больше, а потом, возможно, выкинет её, как мусор, и обидит этим…

Дамир делает паузу. На его лице резко обозначаются все морщины, а глаза становятся чёрными и безжалостными.

— Я убью этого мудозвона. Медленно и мучительно. Разрежу его на лоскуты своими руками!

Брат демонстрирует мне свои кулаки, полные силы.

— Остынь! Твоей дочке всего несколько месяцев!

— Это я так… на будущее, — усмехается Дамир. — Всего лишь объясняю позицию любящего отца.

— Тихонов сказал, что недавно узнал о дочери, — вяло отбиваюсь от слов Дамира.

— Если Тихонов любил мать Анжелы, то не имеет значения, когда он узнал о дочери.

Мне больше нечего сказать.

— Я думаю, что ты появился в моём клубе не только потому, что пойло здесь — элитное, без дешёвых подделок, а стрип — один из лучших. Ты хочешь потребовать, чтобы я вернул долг и помог тебе решить проблему с Тихоновым.

Молча киваю. Так и есть. Пора платить по долгам, братишка!

— Я всегда держу своё слово. Я помогу тебе. Но соваться в пекло и необдуманно подставляться не собираюсь. Нужен чёткий, хорошо продуманный план. До мелочей.

Мне до жути хочется рвануть в том направлении, куда Тихонов увёз моего Ангелочка.

Взорвать всё к чертям.

Но Дамир советует действовать иначе и почти прямо отказывается нападать на Тихонова.

Брат предлагает не действовать сгоряча. Согласен, нужно всё обдумать. Не торопиться. Собраться с мыслями, силами и только потом нанести удар…

Глава 3

Анжела

После завтрака, за которым мы обменивались лишь дежурными фразами, Тихонов захотел поговорить. Но я начинаю разговор быстрее:

— Я хотела бы удостовериться, что вы действительно мой отец.

Тихонов опешил от такого заявления. Он не ждал, что я возьму слово первой.

Мнимый отец пообещал мне, что проведёт генетическую экспертизу на определение отцовства. Но, наверное, надеялся, что мне хватит только его уверенных слов.

— Ты моя дочь. Я знал твою мать.

— Мама ничего не рассказывала о вас. Я знаю только одного отца — Григория, который меня воспитывал.

Тихонов хмыкает, но смотрит на меня с неожиданным уважением.

— Хорошо. Мы сделаем тест-ДНК. Это будет уместно. В сложившейся ситуации. Да, Влад?

Владислав выдерживает тяжёлый взгляд Тихонова, решительно кивнув.

— Да. Так будет лучше. Вдруг ты ошибся? — спрашивает Влад с надеждой, от которой его тёмные глаза загораются безумными огоньками.

— Исключено! — отрезает Тихонов. — Анжела — копия своей матери. Даты рождения… всё совпадает!

— Или вы просто ошибаетесь.

— Нет, — скалится Тихонов. — Всё тайное рано или поздно вылезает наружу. Да? — объясняет. — Я говорил с Николаевым. Олеся обманула не только меня, но и его тоже, выдав моего ребёнка за ребёнка от Григория.

— Вы говорили с моим… — осекаюсь и поправляю себя. — С Григорием?!

— Недавно. Незадолго до того, как я забрал тебя у Анварова.

Тихонов поднимается с кресла и отходит на минуту, вернувшись со старым снимком.

— Это я и твоя мать. Мы встречались в школе… Любили друг друга. Но родители Олеси были против того, чтобы их подающая надежды дочурка встречалась с плохим парнем. Ещё по шпане заметали из-за воровства, хулиганства, были и другие дела. В общем, сразу после школы я отправился в колонию. Вышел оттуда, а твоя мать уже учится в универе, слышать обо мне ничего не хочет. Я начал устраивать свою жизнь. Как мог. Женился, завёл семью. Криминал не оставил, проворачивал и дальше свои дела. Позднее я встретил твою мать в баре с подругами. Случайно. Предложил выпить, мы разговорились, немного потанцевали. Нахлынули прежние чувства… Всё случилось спонтанно. Наутро мы проснулись в одной постели. Она в шоке. У неё — хороший, перспективный жених, у меня семья и сын. Но кое-что уже случилось, понимаешь? То, чего хотелось всегда. Страсть не сдержать. Хотя Олеся попыталась это сделать. Она обвинила меня в том, что я напоил и совратил её. Ускакала к своему женишку… В это же время меня подставили. Свои же люди. Я подался в бега, но мне не удалось уйти. Я снова отправился мотать срок… Когда вышел, остался и без семьи — жена подала на развод. Я только деньги ей присылал. Олеся уехала… Позже я нашёл её. Она была напугана, сказала, что любит своего мужа, что у них прекрасная дочка. От Гриши. Она назвала мне сроки беременности и дату рождения. Они не совпадали с тем, если бы Олеся была беременной от меня. Она не хотела продолжать тайную связь и на самом деле сожалела, что переспала со мной. Мне пришлось уйти.

— Что было потом?

— Да ничего. Я активно поднимался в своей сфере. Когда всё устаканилось, попытался наладить контакт с сыном. Всё шло своим ходом, пока Влад не попросил меня о помощи в одном вопросе. С девушкой. Показал фотку, а меня словно переклинило — будто Олеську вижу. Узнал самое основное — и вот, пожалуйста! Олеся мне в прошлом соврала о датах и сроках! Сейчас я чётко понимаю, что ты моя дочь, а не Григория!

— И всё же я слышу только слова! Без доказательств. Слова и старый скандал. Я хочу реальное подтверждение!

Я упрямо стою на своём. Не в силах смириться с тем, что этот жёсткий, властный человек теперь будет управлять моей жизнью.

— Сделаем тест-ДНК. Сегодня же, — заявляет Тихонов.

Посещение специальной лаборатории отнимает совсем немного времени.

Результаты будут готовы уже через два дня. Тогда точно станет известно, приходится ли Тихонов мне отцом. В глубине души я уверена, что это так. Просто хочу оттянуть момент неизбежного.

Хочется, чтобы Тихонов рассказал о себе подробнее. В то же время я робею перед ним.

Остро чувствую его привычку повелевать и устранять проблемы кардинальным путём, поэтому с опаской смотрю в его сторону.

Пытаюсь представить, какой бы была моя жизнь в полной семье с настоящими родителями.

Вероятно, жизнь нельзя было бы назвать безоблачной. Тихонов неоднократно сидел в тюрьме, открыто говоря об этом. Чем он занимается сейчас, даже представить страшно.

Тихонов перехватывает мой осторожный взгляд, говоря прямо:

— Хочешь спросить о чём-то?

— О многом. И ни о чём. Сложно сосредоточиться…

— Можешь жить своей привычной жизнью. С поправкой на то, что я твой отец. У тебя будет всё необходимое, — щедро обещает Тихонов. Хмурится, видя входящий телефонный звонок. — Подожди меня здесь. Я недолго.

Тихонов отходит от автомобиля на несколько метров.

Я достаю телефон, отвечаю на пропущенные сообщения от подруги.

Моя жизнь делает странные кульбиты то вверх, то вниз. Описывая их, можно собрать материала на остросюжетный роман.

Один из диалогов не даёт мне покоя. Переписка с Рустамом. Жаркая и откровенная, заставляющая меня гореть даже на большом расстоянии.

Я словно проворачиваю кинжал в открытой ране, загружая переписку с ним.

Больно-больно и становится ещё больнее.

Даже дышать не получается. Только всхлипываю и давлюсь непрошеными слезами.

"Онлайн…" — горит значок.

Рустам сейчас находится в сети! Я могу написать ему. Ответит он или нет? Палец замирает над сенсорной клавиатурой.

Я глупо и сильно влюбилась в этого мужчину.

Прокручиваю диалог, остановившись на одном из сообщений:

"Ты выбрала красивое бельё… Выучила урок, как нужно одеваться?"

Перечитываю это сообщение, вспоминаю о том, какое безумство мы вытворяли в кабинке для переодевания.

Меня бросает то в жар, то в холод от порочных мыслей.

Я словно мазохист, переживаю каждое счастливое мгновение, а потом разбиваюсь, как хрустальный бокал, сброшенный на пол.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться, каждое написанное слово выжигает мою душу дочерна. Они отдают набатом в висках, сильно раня моё сердце.

Отец сказал, что Анваров просто использовал меня. Сам Рустам высказал несколько слов о цене за мои услуги. Меня поставили на одну доску с продажными шлюхами.

Со стороны выглядит всё именно так: богатый мужчина и его куколка для траха.

Возможно, Рустам относится ко мне именно так.

Но я по-прежнему не могу в это поверить. Просто не хочу!

Я отчаянно цепляюсь за ускользающую надежду и придумываю фантастические оправдания для Анварова.

Но правда в том, что он даже не пытался позвонить или написать мне.

Выходит, что Рустам и правда меня просто использовал, трахал в постели. Да, очень жарко! Но лишь потому что он любит секс.

Все его роскошные подарки, походы по дорогим ресторанам и бутикам, его внимание и комплименты — это лишь часть игры.

Нужно забыть о Рустаме.

Палец завис над иконкой с изображением мусорной корзины. Но я не решаюсь удалить переписку.

Внезапно этот момент кто-то ловко вырвал гаджет у меня из рук.

Спохватившись, я поймала лишь пустоту.

Тихонов невозмутимо держит мой телефон, пролистывая пальцем сообщения.

— Дмитрий! — пытаюсь дотянуться, чтобы вырвать телефон у него из рук. — Это личная переписка! Нельзя читать чужую переписку!

— Личная? Я бы даже сказал, интимная, — холодно замечает Тихонов, роняя телефон на асфальт.

Под мой возмущённый крик он резко наступил на телефон ногой несколько раз, объяснив:

— Я подарю тебе новый телефон.

Я отшатываюсь от Тихонова.

Как он может быть таким жестоким и наглым?!

— Вы явились из ниоткуда, но ведёте себя так, словно всю жизнь находились рядом и имеете право командовать мной! Даже Григорий мне роднее и ближе, чем вы!

— Успокойся, Лика. Это всего лишь тупой развод на секс. Тебе следует забыть о мудаке Анварове как можно скорее!

— Не вам решать! Это… был подарок!

Тихонов отпинывает испорченный телефон носком туфли.

— Не о чем переживать. Я куплю взамен новый телефон, и нам нужно выбрать тебе платье.

— Платье? Зачем?

Тихонов открывает дверь автомобиля, давая знак, чтобы я залезла внутрь без пререканий.

— Скоро будет званый ужин. У нас в доме. Я представлю тебя надёжным партнёрам.

— В качестве дочери?

— Разумеется, — захлопывает дверь, но успевает сказать. — Среди приглашённых гостей есть достойные мужчины.

После его слов я почувствовала пустоту внутри.

Огромная чёрная дыра в сердце.

Боль лишь разрасталась. Слова Тихонова о достойных мужчинах настораживали.

Не собирается ли он подыскать мне жениха?!

— В машину. Без глупостей, — командует мне и жёстко цепляет под локоть.

Глава 4

Анжела

Через два дня были готовы результаты теста ДНК на отцовство.

Чёрным по белому в них было указано, что Тихонов Дмитрий — мой отец.

Влад сильно сник, узнав эту новость, и отдалился от меня.

Теперь я жила, полностью находясь под контролем отца.

Он обеспечил меня всем необходимым, сразу же обновил весь гардероб и завалил роскошными украшениями и дорогими подарками.

В универ и обратно я добиралась вместе с одним из водителей отца.

Тихонов старался проводить со мной время каждый день, хотя бы понемногу. Он пытался сблизиться со мной и жалел, что почти не знает меня.

Я не то чтобы сторонилась его, скорее побаивалась и испытывала трепет. Потому что он буквально силой, на грани войны, вырвал меня из рук Рустама, показав свою власть и дав понять, насколько сильно он опасен.

С отцом шутки плохи.

Поэтому я хоть и провожу с ним время, но держусь немного холодно и отстранённо. Не могу перешагнуть через черту вежливости. Только не сейчас. Возможно, позднее?

Как оказалось, я не зря боялась того, что Тихонов примется устраивать мою личную жизнь.

Сначала он предупредил, что в его доме соберутся гости, потом повёз меня в бутик, чтобы купить роскошное платье, записал меня в салон красоты.

Именно тогда я поняла, что мне уготована особая роль на праздничном вечере.

В доме Тихонова собралось немало важных шишек. Тихонов представил меня, как свою дочь.

Я решила, что после двух часов застолья и вежливых разговоров моя роль на этом вечере уже сыграна, но отец подзывает меня к себе.

— Анжела, обрати внимание на мужчину в тёмном костюме, с красным галстуком, — советует Тихонов.

Я всё ещё пытаюсь привыкнуть называть его "отцом". Даже в мыслях не получается называть его папой.

Я сильно робею перед ним и иногда не знаю, как себя вести.

Иногда я держусь рядом так, как будто он — большой и строгий босс, а я — провинившаяся подчинённая.

Сейчас отец командует мне обратить внимание на мужчину. Его тон не терпит возражений.

Я послушно смотрю в сторону видного, представительного и очень взрослого мужчины.

Сердце мгновенно сжимается. Даже издалека этому мужчине можно смело дать больше сорока лет!

— Кто это?

— Черкашин, Аркадий Николаевич.

— Твой партнёр?

— Видный бизнесмен, надёжный партнёр, старый приятель, — ровным голосом отзывается отец. — Разведён, — роняет небрежно.

— К чему ты мне всё это сообщаешь?

Кажется, я уже догадываюсь, куда отец ведёт разговор. Но мне это совсем не нравится!

— Аркадий развёлся совсем недавно. Жена была почти его ровесницей, но завела себе молодого альфонса. Разумеется, после того как Черкашин об этом узнал, их браку пришёл конец. Общих детей у них нет, брак был заключён при помощи брачного контракта, поэтому развод прошёл без проблем. Сейчас Аркадий одинок и был бы рад встретить хорошую, верную спутницу…

— Желаю ему успехов в личной жизни. Видный мужчина.

— Сейчас я познакомлю тебя с ним лично!

— То есть заочно мы уже знакомы? — с дрожью в голосе.

— Разумеется. Я рассказывал Черкашину о тебе, он видел нас вместе. Ты ему приглянулась! Пойдём…

— Я не допила сок.

— Возьмёшь новый.

Пальцы, сцепившиеся ножку бокала, леденеют.

Отец отбирает у меня бокал и ведёт знакомить с выгодным мужчиной.

Он высокий, крепкий, с широкими плечами и очень сильными руками с короткими, но цепкими пальцами.

Черкашин же такой… взрослый! Чем ближе мы становимся, тем больше я понимаю, что Аркадий вполне мог бы быть моим отцом!

Виски Черкашина щедро сдобрены сединой.

Отец представляет нас друг другу. Черкашин долго мнёт мою ладонь в своей руке, целует дольше, чем надо, и вообще смотрит на меня так, словно я уже принадлежу ему.

Его взгляд без смущения проходит по моей фигуре, раздевая донага. Он сыто улыбается, оставшись довольным осмотром. Глаза загораются жарким огоньком плотского, мужского интереса.

— Тихонов, долго же ты прятал от меня это сокровище! — говорит с укором моему отцу.

— Приберегал от всех. Сам понимаешь, такая красавица будет пользоваться успехом у мужчин, — говорит между делом отец.

Он говорит это специально, намекая, что за моей рукой и сердцем уже выстроилась длиннющая очередь.

Я надеюсь, Тихонов блефует. Но он властный и закрытый человек.

Сложно понять, когда он врёт, а когда говорит правду! Может быть, отец уже успел разрекламировать меня всем холостым и разведённым партнёрам, с которыми было бы выгодно укрепить связи!

— На пару слов, — просит отца Черкашин. Потом обращается ко мне с широкой улыбкой. — Я приглашаю вас на танец. Как только обсужу один щепетильный момент со старым другом, вернусь и похищу вас на остаток вечера.

Я складываю губы в улыбке, но мысленно посылаю его к дьяволу на рога.

Отец и его партнёр удаляются, бурно обсуждая что-то. Надеюсь, не меня… Боже, пожалуйста, пусть они говорят не обо мне!

Но мужчины, отойдя на значительное расстояние, изредка поглядывают в мою сторону.

Я не могу находиться под их взглядами, как будто под обстрелом!

Я спешу прочь со всех ног, игнорируя зовущие взгляды и быстро поднимаюсь наверх по лестнице.

Барабаню кулаком по двери Влада, своего старшего брата. Он сказал, что плохо себя чувствует, но я знаю, что Влад солгал.

— Влад! Открой, пожалуйста! Влад!

Дверь распахивается, на пороге появляется хмурый, заспанный Влад с маской для сна, болтающейся на шее.

— Ты спал? По-настоящему.

— Да, я спал. Две ночи подряд пишу диссертацию. Возможно, это мне уже не пригодится. Я решил оставить преподавание, но я привык доводить дело до конца.

— Извини, я думала, что ты просто не хочешь присутствовать на празднике отца.

— И это тоже. Чудесно выглядишь!

Влад отводит в сторону взгляд. Он пытается перестать смотреть на меня, как на понравившуюся девушку, чтобы видеть во мне только сестру. Но пока ему это удаётся не всегда хорошо.

— Отец пытается сосватать меня за Черкашина. Знаешь такого?

— Знаю. У отца с ним очень тесные связи. Серьёзный мужик.

— Этот серьёзный и старый мужик пожирает меня глазами.

— Есть за что…

— Я там словно мишень! Не могу находиться одна… Не хочу. Составь мне компанию?

Я не имею права просить его о таком. Это всё равно что складывать сладости перед тем, кто сел на жёсткую диету без сахара.

Но я не хочу находиться одна под постоянным прицельным огнём похотливых взглядов сильных и жестоких мужчин.

Отец не допустит того, чтобы меня обидел кто-то из них. Но и не разрешит мне отсиживаться в углу, как бы я этого хотела.

Тихонов искренне считает, что поступает правильно, сватая меня за человека, в котором уверен.

Но откуда он может знать, что Черкашин не обидит меня?! Он же не может залезть ему в душу и прочитать тайные мысли…

Я не могу. Я не хочу…

Я не хочу даже находиться в этом доме. Если бы не Влад, я бы сошла с ума от горя и тоски.

— Пожалуйста…

— Ладно.

Влад вздыхает и обнимает меня за плечи. Я крепко цепляюсь за него, всхлипывая в его плечо.

Мне так не хватает крепких, мужских объятий. Я задыхаюсь, не чувствуя любимого запаха.

Я тоскую по Рустаму. Но тоскует ли он по мне? Вспоминает? Или забыл как только отец забрал меня?

— Ты же не из-за этих богатых женишков плачешь, Лика? Из-за того кретина? Анварова Рустама? — с заботой спрашивает Влад.

— Да.

Шепчу еле слышно. Нет смысла врать самой себе. Я влюбилась по уши в этого жестокого, опасного мужчину. На мгновение мне показалось, что у него тоже появились чувства ко мне. Но скорее всего, я просто ошиблась…

— Ты же знаешь, что лучше о нём забыть и никогда не вспоминать.

— Знаю. Но сердцу не прикажешь.

— Ладно, сердце моё… Дай пять минут. Я переоденусь и буду спасать тебя от похотливых стариков!

Улыбаюсь сквозь слёзы. Влад такой хороший!

Я рада, если честно, что он оказался моим братом.

Я бы хотела дружить с Владом и надеюсь, что он сможет стать настоящим другом.

Глава 5

Анжела

Вечер, устроенный отцом, кончился очень поздно. Гости разъехались только под утро. Я повалилась без сил на кровать и просто не смогла проснуться вовремя.

Я проспала будильник.

Голова раскалывается, тело ноет, как будто меня пинали всю ночь! Слабость, головокружение и тошнота.

Я едва передвигаю ногами. Я с трудом встаю, делаю несколько шагов по комнате и падаю мешком на кровать. Долго полежать не получается.

Сильным приступом тошноты меня сметает в сторону ванной комнаты.

Меня выворачивает наизнанку. Долго содрогаюсь над унитазом. Меня просто сложило пополам, я не могу встать. Пытаюсь отдышаться.

Спокойствие длится секунд десять, потом меня опять выворачивает. Тошнить уже нечем, но живот скручивает спазмами и мучительной агонией.

Как же мне плохо… Я как будто умираю!

С трудом выдерживаю эту пытку и долго сижу на дне душевой кабины под струями тёплой воды.

Вспоминаю, что я ела накануне. Кажется, ничего аллергенного.

Я старалась выбрать из обилия блюд те, что были знакомы. Не рисковала пробовать разные деликатесы и морепродукты.

Я не могла отравиться! В доме отца все продукты свежие и из числа самых качественных!

Причина не в еде.

Но почему же мне так плохо?!

Смотрю на себя в зеркало. Как будто ходячий труп! Кожа бледная, а под глазами залегли чёрные круги.

Где-то в комнате раздаётся звонок телефона.

Я направляюсь обратно, в спальню, и залезаю под одеяло, укрываясь до самого подбородка. Только потом я отвечаю на звонок подруги.

— Опять прогуливаешь! — говорит Ирина с укором. — Что на этот раз?

— Папа, — вздыхаю я. — Он очень активно участвует в моей жизни.

— Так это же хорошо?

В голосе Иры слышится сомнение. Я молчу.

— Блин, Николаева! Тебе не угодишь. Григорий на тебя наплевал, ты расстраивалась. Нашёлся настоящий отец, уделяет внимание, ты снова расстраиваешься.

— Теперь я должна считаться Тихоновой. Мой настоящий отец очень серьёзный и влиятельный человек. Удивлена, как он ещё не заставил меня сменить фамилию Николаева на Тихонова. Наверное, это лишь вопрос времени…

— Но это же не причина прогуливать занятия? Или вы спорили о фамилиях до изнеможения? — хихикает Ира.

Я рассказала подруге обо всём, что произошло в моей жизни за последние несколько дней.

Ира, как могла, поддерживала меня. Она не переставала удивляться, как моя тихая и спокойная жизнь могла превратиться в бурлящий поток приключений.

— Нет, просто вчера папа устроил что-то вроде званого вечера, демонстрировал меня своим… партнёрам.

— Сватал, что ли? — сразу смекнула Ира.

— Искренне надеюсь, что до этого не дойдёт. Но надежда очень мала.

— А что думает на этот счёт твой… ну… бывший любовник?

— Не говори мне о нём! — говорю, начинаю задыхаться. — Он никак не препятствовал, когда отец забирал меня. Ему… просто плевать!

К горлу опять подкатывает тошнота.

Я бросаю телефон и снова бегу в ванную комнату, проведя там минут десять.

Возвращаюсь полностью обессиленная, на грани обморока. Едва хватает сил рухнуть на кровать.

На удивление подруга не отключилась, но терпеливо дожидается моего возвращения.

— У тебя всё хорошо?

— Слабость. Тошнота. Я не выспалась. Вечер затянулся…

— Ну да, ну да, — соглашается Ира.

Внезапно задаёт вопрос. Сбивает меня им с толку.

— А месячные у тебя последний раз когда были?

— Что?! Не понимаю, на что ты намекаешь?!

— На то самое и намекаю! Слабость и тошнота! Ты сексом в презервативе занималась?

— Нет… — говорю слабым голосом. — Мне гинеколог выписал таблетки, я принимала их, не пропуская ни одной.

— Выписал таблетки! — передразнивает Ира. — В первый месяц нужно обязательно пользоваться дополнительной защитой. Как твой… любовник об этом не подумал?! Кошмар! Какой безответственный паразит! Отъездил тебя всюду, а о резинке и не подумал… Папочке спихнул, закрыв глаза, что сам может стать папочкой!

Ира возмущается громко и долго, матеря Рустама так интенсивно, что у него, наверное, не только уши горят, но и всё тело объято огнём!

Подруга возненавидела Рустама после неудавшейся попытки побега. Ирина громко сыплет ругательствами, а я пытаюсь сосчитать, сколько у меня дней задержка.

— Ира, помолчи. Я не могу дни посчитать…

— Календарь открой и посчитай!

— Десять дней…

— Что-что?! Сколько? Десять! Да на твоём бы месте я уже на второй день за тестом бежала! Живо в аптеку.

— Я не могу. Мне так плохо. Даже встать не могу. Отлежусь немного, потом сгоняю за тестами, — говорю совсем безрадостным тоном.

Беременность…

Только этого мне ещё не хватало для полного "счастья"!

Хоть бы пронесло…

Глава 6

Анжела

Только не беременность! Только не беременность…

Причитаю, сидя в ванной. Гипнотизирую контейнер с жидкостью, в который опущено три разных теста на беременность.

Если я окажусь беременной, значит, у меня будет ребёнок от Рустама.

Очнись, Анжела! Какие дети в твоём случае?! Анварову не нужны дети!

Даже я сама ему не нужна… Рустам сказал, что никогда и ни на ком больше не женится, не заведёт семью! Ни за что!

Ответ был твёрдым и понятным. Без двойных смыслов.

Рустам — одиночка. Ему не нужен ни брак, ни семья. Он просто… хочет быть один. Не желает утруждать себя отношениями.

Возможно, в прошлом какая-то женщина разбила ему сердце, задушила доверие? Анваров очерствел душой и больше не верит ни в любовь, ни словам о верности.

Никому и ничему не верит. Рустам хочет быть один, получая от отношений только одно — секс.

Если я беременна…

Мама, даже подумать страшно. Что я буду делать одна?!

Но…

Кто позволит мне оставить ребёнка?!

Отец, если узнает, сразу же отправит меня на аборт, без всяких сожалений и сантиментов.

Он выбирает для меня жениха, уже наметил самых выгодных кандидатов. Ребёнок от другого мужчины будет помехой. Досадной помехой.

Тихонов Дмитрий избавляется от помех без всяких сожалений!

Но вдруг я не беременна? Вдруг сбой цикла произошёл из-за нервного срыва и стресса. Я же не живу, а летаю на американских горках! Безостановочно. То вверх, то вниз!

Надеюсь, что беременность не наступила.

Я бы хотела иметь детей от любимого мужчины. Чтобы у нас была полная семья, чтобы мы вместе выбирали имя ребёнку и планировали детскую комнату.

Но мужчина… мой первый и единственный мужчина одержим идеей контроля, ему не нужны ни семья, ни дети, ни даже я сама.

Только сейчас я понимаю, что Рустам получил меня довольно просто.

Григорий сразу же проявил слабину. Он решил не противостоять влиятельному и жестокому человеку. Даже не попытался сказать ни одного слова против!

Рустам лишь немного надавил на него, пообещав, что отец будет отрабатывать долг до самой смерти.

Весь разговор с Григорием занял не больше нескольких минут. Я прожила с Григорием почти двадцать лет вместе, считаясь его родной дочерью, а он продал меня за несколько минут.

Мой неудавшийся побег был единственным препятствием для Рустама. Больше ничего не встало у него на пути. Ничто и никто!

Только настоящий отец, Тихонов, жёстко и властно вырвал меня из рук Анварова.

Рустам не попытался меня отстоять. Значит, я не была дорога ему даже в качестве постельной игрушки. Шлюх хватает… Он легко найдёт мне замену!

Я не нужна ему и не стоит думать о нём. Сейчас я трясусь от страха за будущее, а он и не подозревает, что я могу оказаться беременной от него.

Телефон издаёт пиликанье. Пора смотреть результаты теста!

Я открываю глаза.

Две полоски.

Две полоски.

Положительный результат…

Беременна! Без всяких сомнений, я беременна.

Я беременна от мужчины, который меня не желает видеть в своей жизни. Ни я, ни тем более, мой ребёнок… ему не нужны.

Я не знаю, что делать!

Паника накрывает меня с головой, вгрызаясь в тело, разрывая сердце на части.

Оседаю на пол, как грузный мешок. Падаю головой на колени, сдерживая слёзы. Но они всё же начинают литься.

— Мама…

Вспоминаю о маме, начиная реветь в голос.

Кроме неё, я больше никому не нужна…

Даже внезапно объявившийся отец видит во мне лишь средство для достижения цели. Укрепить связи, подняться ещё выше, заработать авторитет…

Что будет дальше? Со мной и с малышом… Как жестока ко мне судьба. Удар за ударом!

Мне страшно, до сильнейших спазмов. Я нахожусь на грани глубокого обморока.

Паника безжалостно скручивает мои внутренности в болезненный узел. Нервы натянуты до предела. Пальцы холодеют.

Я почти не чувствую ног. Страх обхватывает шею плотным удушающим капканом, лишая возможности дышать.

Я цепляюсь за бортик ванны пальцами. Сжимаю их изо всех сил, пытаясь подняться.

На мгновение мне удаётся немного приподнять тело над полом. Но я слышу вдалеке суровый мужской голос.

Кто-то зовёт меня по имени. Гремящий вдалеке голос становится всё ближе и ближе с каждой секундой.

Неужели всё раскроется именно сейчас?!

Последний рывок! Мне удаётся собраться с силами и привстать немного! Но в глазах темнеет… Я теряю ориентиры и падаю. Голова с громким треском ударяется о бортик ванной.

Кажется, он уже стоит за дверью. Я уже почти ничего не слышу. Звуки доносятся ко мне словно издалека.

Кто это?! Кто…

Глава 7

Анжела

— Я так испугался за тебя…

Объятия крепкие и жаркие. Мне становится трудно дышать.

— Сейчас полегчает. Сейчас…

На лоб ложится что-то прохладное и мокрое.

— Бедняжка.

Голос брата полон заботы и искреннего переживания за меня. Влад обтирает моё лицо влажной тканью.

Я пытаюсь встать, но Влад удерживает меня на месте.

— Лежи. Тебе лучше не вставать.

Брат взбивает подушку и подкладывает под меня, чтобы было удобнее находиться в полулежащем положении.

— Ты меня напугала, Лика.

Влад сжимает мою руку между своих ладоней, наклоняется, целуя пальцы.

— Так сильно напугала…

Он прижимается к моей руке ладонью с лёгкой, колкой щетиной.

— Мне уже лучше. Спасибо, что помог.

Я осторожно освобождаю руку и перебираю пальцами тонкое покрывало. Пытаюсь понять, успел ли Влад рассмотреть тесты на беременность.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Влад пересаживается на кровать.

— Ты беременна, — припечатывает. — Не отрицай.

— Глупо отрицать, да? — шепчу едва слышно. — Ты всё увидел собственными глазами.

— Увидел. Знаю, кто отец. Анваров?! — выплёвывает с ненавистью.

Влад ненавидит Рустама всей душой. Когда брат говорит о Рустаме, на его шее сильно вздуваются вены и глаза начинают метать молнии.

— Он в курсе?!

— Нет!

С моих губ срывается истеричный смешок. Мне и в голову не пришло сообщить Рустаму о своей беременности.

— Он этого недостоин. Недостоин тебя! — с жаром говорит Влад. — Ублюдок. Конченый.

— Прекрати! Я не хочу ничего слышать о нём. И я прошу тебя оставить этот разговор между нами. Я… Я доверяю тебе, Влад. Пожалуйста… — смотрю на него с мольбой. — Пусть это будет только между нами.

— Хочешь сохранить в секрете? — пожимает плечами. — Да не вопрос! Я даже помогу тебе добраться до клиники…

— Спасибо!

— Чтобы ты сделала аборт, — заканчивает свою мысль Влад.

— Что?! Аборт? Я… я ещё не думала об этом! — говорю, слегка заикаясь.

У меня в голове путаница. Сердце не перестаёт кровоточить. Влад наносит новый удар, говоря жёстким тоном:

— Ты для Анварова — просто дырка. Думаешь, Анваров обрадуется новости?! Нет!

— Вопрос не о Рустаме. Мы говорим обо мне… Понимаешь? Оставить ребёнка или нет — это только мне решать!

Брат не хочет меня слушать. Он вскакивает и начинает ходить по комнате, сердито смотря в мою сторону.

— Ты ещё не думала?! О чём тут думать?! Оставлять нежеланный плод от этого монстра — это сумасшествие!

— Ты не понимаешь… Я ещё ни разу не рожала. Иногда у абортов бывают неприятные последствия. Вдруг я потом не смогу иметь детей?!

В моём голосе неизвестно откуда появляются слёзы. Я ещё не задумывалась о детях. Ни разу.

Но неожиданно слова об аборте заставляют меня вспомнить слова подруг, предостережения врачей и кучу всего!

Я не уверена в своих чувствах. Но мне не нравится, что брат решает за меня — оставить ребёнка или нет.

— Я не понимаю? Нет, — качает головой Влад. — Это ты не понимаешь. Отец не позволит родиться этой мерзости!

Дрожа от ярости, я вскакиваю и толкаю Влада в плечо. Перед глазами всё дрожит и расплывается от слёз.

— Мерзость?! Твои запретные чувства ко мне — вот настоящая мерзость! Пошёл. Вон!

Я кричу и совершенно теряю контроль. Кричу до слёз. До охрипшего голоса.

Меня снова накрывает душными эмоциями. Это лабиринт, из которого нет выхода, а стены сжимаются, закрывая меня в тесноте.

— Уходи!

Влад перехватывает мои руки. Он пытается меня успокоить и обхватить так, чтобы запереть в капкане сильных рук.

Я хлещу его по щеке. Со всей силы вонзая ногти в мягкую податливую кожу. Расцарапываю до крови.

Брат отшатывается от меня на мгновение. Но потом резко набрасывается и толкает к кровати. Повалив на неё, взбирается сверху, прижимая всем телом.

Мои руки прижаты к покрывалу. Он крепко и сильно держит меня за запястья. Сжимает до синяков. Я чувствую, что потом останутся синеватые следы от его пальцев.

Влад тяжело дышит, смотря мне в глаза. Губы раскрыты, изо рта вырывается жаркое дыхание, опаляющее лицо. Брови сдвинуты к переносице, в глазах пляшет тёмное безумие в сочетании с яростной решимостью.

Струйка крови из расцарапанной щеки скользит вниз, по подбородку.

Влад наклоняется. Вместе с его движением на меня накатывает ужас. Влад хочет поцеловать меня. Поцеловать…

Горячая капля его крови капает на меня сверху. Я резко отворачиваю лицо. Смазанный поцелуй касается щеки. Собрав силы, пинаю Влада коленом.

— Ты мой брат по отцу! Слезь с меня… Немедленно! — требую я, ёрзая изо всех сил. — Ты мне противен!

— Анваров — ублюдок. Подонок. Почему ты до сих пор думаешь о нём?! Почему?! — кричит мне в лицо.

Мы тяжело дышим, глядя друг на друга. Влад находится на грани. Ему больно. Но мне намного больнее.

— Отпусти. Или я расскажу отцу, что ты пристаёшь ко мне… — говорю едва слышно.

Влад прижимается своим лбом к моему. Он покрыт холодной испариной. Брата измотало наше противостояние.

— Хорошо.

Спустя несколько бесконечно долгих мгновений он встаёт и отходит от кровати.

— Как скажешь, Лика, — говорит он с грустью. — Как скажешь.

Брат доходит до стены и опирается на неё, как будто ноги его плохо держат.

— Насмешка судьбы. Я обратился к отцу. Я переступил через своё нежелание общаться с ним, заключил сделку. Хотел вытащить тебя из лап подонка. Любой ценой! Мне это, считай, удалось. Но какой ценой?! — смеётся Влад. — Внезапно ты оказываешься моей сестрой по отцу. Беременна от худшего человека на Земле. Сохнешь по недоноску, не стоящему твоего мизинца. Не-е-е-ет… Это не насмешка. Это плевок!

Влад достаёт телефон и несколько раз нажимает на экран. Быстрым движением подносит телефон к уху.

Смотрит мне прямо в глаза.

— Алло, папа?! — говорит с пугающей улыбкой.

— Нет!!! — кричу. — Стой… Не смей говорить ему!

— Лика беременна…

Глава 8

Анжела

— Ребёнок Анварова?

Отец сжимает в кулаке тесты на беременность, резким жестом вышвыривает их в мусорное ведро.

— Ребёнок Анварова? Или нет? — повторяет свой вопрос отец.

— Его. Рустам был моим единственным мужчиной.

— Который, по ходу, не умеет пользоваться гондонами! — резко выплёвывает отец. — Сопляк. Подонок… Я его убью.

— Нет! — кричу, вскочив с кровати. — За что?!

— За то, что присвоил тебя. Пользовал. Наградил беременностью.

Отец переводит дыхание, сообщая мне:

— Я убивал и за меньшее.

Голос Тихонова — ледяной и ужасающе спокойный. Об убийстве он говорит, как о покупке тушки курицы для приготовления ужина.

— Нет… Не надо, — прошу сдавленным голосом. — Просто не бывает стопроцентной защиты. Он…

— Так забавно! — хмыкает Тихонов, опускаясь в кресло. — Ты защищаешь его? Почему?!

Светло-серые глаза Тихонова смотрят на меня с искренним любопытством.

Новость Влада сорвала отца с важной встречи — на нём прекрасно смотрится роскошный костюм, стоящий целое состояние.

Но даже роскошной одежды от дизайнеров с мировым именем недостаточно, чтобы скрыть хищные повадки человека, привыкшего иметь дело с криминалом.

Я очень сильно хотела узнать, каков мой настоящий отец. Но теперь мне немного страшно. Лучше бы отцом был трусоватый Григорий — так было бы понятнее, почему у меня такой мягкий характер.

— Потому что я не радуюсь тому, что проливается кровь. Получилось так, как получилось. Ты и сам прекрасно знаешь, что я не нужна Анварову. Это было временное увлечение. Для него, — заставляю себя говорить эти слова, а они ранят глубоко в сердце.

— Временное развлечение для него, но последствия достались мне.

Тихонов думает лишь о себе. Он трёт указательным пальцем подбородок.

— Всё равно он мне не нравится. Наглый. Дерзкий. Убить хочется… — размышляет вслух.

— Не надо. Я… я тебя совсем не знаю, как отца. Я хотела бы узнать тебя поближе и гордиться тобой, а не бояться.

Выражение глаз Тихонова смягчается. Он подзывает меня к себе жестом. Останавливаюсь напротив, отец наклоняет меня к себе, поцеловав в щеку.

— Хорошо, красавица. Ты так похожа на маму. Ей я бы не отказал. Пусть живёт, — разрешает. — Но если он начнёт рыпаться, я избавлюсь от него без промедлений. Не спрашивая твоего мнения.

— Твой бизнес пересекается с его бизнесом?

— Ни с его бизнесом, ни с бизнесом его братьев я не пересекаюсь, — чётко отвечает Тихонов. — У нас разные сферы… интересов, — хмыкает он.

— Спасибо, что прислушался ко мне.

— Но от плода придётся избавиться! И это не обсуждается, — жёстко говорит Тихонов.

— Папа, я ещё не рожала. Аборт…

— Я отдам тебя в самую лучшую клинику, Лика. Не переживай. На маленьком сроке вроде дают таблетку и это безопасно.

— Но я…

— Послушай, дочка. Я пошёл тебе на уступки. Теперь — твоя очередь. Будешь упрямиться — прикончу Анварова просто за то, что он засрал тебе мозги. От ребёнка придётся избавиться в любом случае.

Тон отца не подразумевает возражений. У Тихонова начинает трезвонить телефон — громко и очень настойчиво.

— Извини, это очень важно. Мне нужно вернуться

Тихонов легко поднимается, говоря на ходу:

— Я обо всём договорюсь, Анжела.

Я смотрю на него с мольбой. Он увлечён своим телефоном и не замечает меня.

— Па… — коротко зову его.

Он оборачивается с вопросом в глазах.

— Да, Лика. В чём дело?

— Ты так уверен, что всё пройдёт без осложнений?

Отец чертыхается.

— Ты молода и здорова. Да, я уверен.

Но поймав мой скептический взгляд, он сдаётся:

— Ладно. Признаю, что ты наблюдалась не в самой лучшей клинике. Если ты сомневаешься, то сначала пройдёшь полное медицинское обследование в лучшей из клиник. На это уйдёт три-четыре дня. Если не будет выявлено осложнений, то аборт состоится.

Я, как и отец, уверена в себе. Я здорова и ни на что не жалуюсь. Это лишь способ потянуть время как можно дольше. Мне нужно разобраться в себе. Беременность, как и её прерывание — это серьёзный шаг.

— Увидимся вечером за ужином, — прощается отец, добавляя весомо. — Сегодня к нам на семейный ужин заглянет Черкашин. Будь с ним приветливее…

От слов отца кровь стынет в жилах.

— Что, уже подыскал мне жениха? Нет кандидата помоложе? Черкашин мне в отцы годится!

— Лика, мы поговорим об этом позднее. Разумеется, не при Аркадии. Ты ему очень… — подчёркивает. — Очень понравилась.

— Седина в бороду, бес в ребро! — бурчу себе под нос.

— Я всё слышу, — доносится до меня голос отца, уже находящегося за дверью.

Я негодую ещё полминуты молча. Но потом вскакиваю и бегу вниз, за отцом.

Хочу сказать ему, что он ничем не лучше Анварова! Тот присвоил меня себе и распоряжался, как вещью, а отец решает мою судьбу!

Из других соображений, но с тем же эффектом. Он не считается с моим мнением.

Вылетев в коридор из-за угла, притормаживаю, заметив отца, говорящего с Владом.

Позы и отца, и брата сильно напряжены. Они о чём-то спорят.

Я осторожно приближаюсь, стараясь остаться незамеченной. Потом выглядываю из-за угла, прислушиваясь к разговору.

— …сегодня же отправляешься за рубеж, — чеканит по слогам отец.

— Я? Не понял…

— Всё ты прекрасно понял. Я по камерам видел, как ты накинулся на свою сестру.

— Это не то, что ты думаешь! — отвечает с досадой кровный брат.

— Я не кретин, Влад. Не можешь держать яйца в кулаке, я тебя заставляю это делать. Билеты уже куплены.

— Ты в курсе, что у меня есть научная работа?! — возмущается Влад.

— Клал я на все твои научные работы, вместе взятые. Посмотри на меня. Я поднялся в жизни и добился высот без научных работ. Это необходимо. Не хочешь ехать по-хорошему, полетишь частным рейсом. Будучи связанным по рукам и ногам…

— Ты переходишь границы…

— Остынь. Знай, на кого повышаешь голос! — остужает пыл Владислава Тихонов.

— Ты уже всё решил? — зло спрашивает Влад.

— Решил.

— И куда я лечу?

— В Мюнхен. Моему хорошему приятелю требуется толковый помощник.

— Сколько я там пробуду?

— Столько, сколько нужно. Пока я не решу, что дурь выветрилась из твоей головы!

Я слушаю их разговор, понимая сразу несколько важных вещей. В моей спальне установлены камеры видеонаблюдения. Наверняка они есть повсюду! Надеюсь, что в санузле их нет.

Мой отец — настоящий тиран. Он не церемонится при решении проблем.

— Что ты скажешь Анжеле о моём отъезде? — трясясь от злости, спрашивает Влад. — Как объяснишь?

— Я скажу ей правду. Хотя… Мне нет нужды говорить Лике что-то. Она слышит наш разговор.

Я краснею до кончиков ушей. Поняв, что прятаться бессмысленно, выхожу из своего укрытия.

— У тебя есть время до одиннадцати вечера, Влад. Собери вещи. Простись с друзьями. В доме будет дежурить охрана. Это так… На всякий случай, — добавляет Тихонов с тёмной усмешкой, не обещающей ничего хорошего.

Влад растерянно смотрит вслед отцу и рассеянно, по инерции треплет шевелюру. Он действовал в своих интересах, хотел избавить меня от нежеланной беременности.

Но при этом Влад попался и сам. Он смотрит на меня, но словно не видит. Однако через секунду в его тёмных глазах загорается огонь решимости. Такой тёмный и обжигающий, что мне становится страшно.

— Это ещё не конец! — цедит сквозь зубы.

— Что ты имеешь в виду?! — спрашиваю я.

Но он проносится мимо меня вихрем и оставляет мой вопрос без ответа.

Глава 9

Рустам

— Рустам Тимурович, к вам посетитель.

— Какой?! У меня на сегодня не назначено ни одной встречи!

— Он представился Владиславом. Сказал, что разговор пойдёт о некой Анжеле, — с готовностью отвечает офис-менеджер. — Впустить посетителя?

— Дай подумать.

Я сворачиваю мгновенно на мониторе план здания и сметаю в сторону ежедневник с набросками, где прикидываю расстановку сил и варианты. Багратов сказал, что нужен хороший план. Я над ним работаю.

Лучшим вариантом мне кажется блокировать Тихонова через неделю. У него намечается важная деловая встреча с одним из клиентов. Лика в будний день будет в университете.

Я набрасываю план, чтобы хватило сил и блокировать Тихонова, и тихо, без лишнего шума забрать Анжелу, и защитить свои объекты. Глупо полагать, что Тихонов "проглотит" оскорбление.

Мне грозит затяжная и кровопролитная заварушка, которой могут воспользоваться и другие конкуренты.

Нужно будет залечь на дно, и потом придётся договариваться с папашей Анжелы…

Голова трещит по швам, в воображении проигрываются комбинации одна за другой. Без потерь не обойтись, но я хочу свести их к минимуму.

— Рустам Тимурович. Мне попросить охрану, чтобы она вывела посетителя? — любезно уточняет офис-менеджер.

— Пусть зайдёт. Запусти его!

Меньше чем через минуту этот наглый тип, Влад, вваливается в мой кабинет. Он останавливается возле двери, прямо заявляя:

— Ты мне не нравишься.

— Взаимно, мелкий. Зачем пришёл?

Говорю с неприязнью, глядя на молодого парня.

Один лишь вид его высокомерного лица и глаза, наполненные ненавистью, напоминают мне, чего я лишился.

Он видит Лику каждый день и даже общается с ней. На правах братца. Ещё одна новость, от которой я опешил, когда узнал, что Тихонов внезапно обзавёлся не одним ребёнком, а сразу двумя — и взрослыми.

Но то Тихонов… Какого хрена пришёл его сынок-щёголь?! Что ему от меня надо? Позлорадствовать?

— У тебя есть две минуты!

Выкладываю на стол пистолет, сверля парня взглядом. Он лишь усмехается, занимая кресло напротив.

— Тихонов не обрадуется, узнав, что ты пристрелил его родного сына.

— Давно ли ты считаешься сыном Тихонова?

Как же меня бесит этот парад внезапно появившихся родственничков влиятельной фигуры.

— Отец не воспитывал меня в детстве. Был немного… занят.

— Ну да, мотал срок на зонах, — фыркаю.

Смотрю на часы.

— У тебя осталась минута, парень.

— Всего минута? Может быть, если я буду говорить об Анжеле, минуты будет мало?

Я молчу. Владислав поднимается, задвигая кресло.

— Не хочешь говорить? Как знаешь. Скажу Анжеле, что ты не хочешь её ни видеть, ни даже слышать ничего о ней!

Он медленно идёт к двери. Ждёт, что я его позову.

У меня всё под контролем, убеждаю себя. Осталось несколько деталей и план будет доведён до идеала. Мне ни к чему слова этого пидара.

Но вопреки настрою, губы выталкивают:

— Постой. Сядь, — скриплю зубами. — Что с Анжелой?

— Ничего особенного, если смотреть со стороны. Но-о-о-о…

Парень занимает место в кресле, вытягивается поудобнее. Нарочно тянет время.

— Слышь ты, Валера…

— Владислав, — поправляет меня парень.

— Или Владислав. Мне пофиг на твоё имя.

Тру ноющие виски пальцами. Голова раскалывается на куски. Пистолет приманивает. Хочется пострелять, чтобы спустить пар! Желательно, в живую мишень.

Одна такая сидит напротив. Он видит Анжелу и разговаривает с ней. Каждый день наслаждается её обществом, а я грызу локти.

Тоска съедает меня изнутри! Перемалывает кости в порошок…

— Мне пофиг на твоё имя. У меня мало времени. Если есть что сказать, говори.

— Мне есть что сказать. Новости важные. Но если тебе плевать на Анжелу, то для тебя они могут ничего не значить! — тянет Владислав.

— Говори, что с ней.

— Как я уже сказал…

Влад стискивает зубы, зло смотрит на меня. Как на врага. Как на соперника.

— Уверен, что ты брат Анжелы? Говоришь о ней, не как брат! — злюсь.

Сцепляю пальцы замком. До того хочется пустить в ход оружие, до ошизения просто!

— О том, что Анжела — сестра по отцу я узнал совсем недавно. Если бы не это, она была бы моей девушкой.

— Притормози, джигит. Какая на хрен твоя девушка?! — рычу от злости. — Она — моя! Заруби себе это на носу!

Слова вырываются против моего желания.

— Твоя? Да ну? И где же… твоя девушка? Если она твоя девушка, почему отец подбирает для неё выгодных женихов, — ехидно интересуется Владислав.

Вскакиваю. Долбанув кулаком по столу. Кулак начинает ныть, а по стеклу ползёт трещина.

— К чёрту всех женихов…

— Я слышу только пустые угрозы. Никаких действий. К тому же… ты обидел Анжелу. С чего ты решил, что она захочет быть с тобой, а?

— Зачем ты пришёл? Порадоваться тому, что мы не вместе? Так это может быть опасно для твоей жизни.

Владислав спокойно встаёт и выходит, обернувшись только возле двери.

— Анжела сильно скучает, но думаю, ты этого не заслуживаешь. И есть ещё кое-что…

— Что?

— Она сама тебе расскажет. Если захочет. Но ты вроде взрослый мужик, должен понимать, к чему иногда приводит секс.

Э, блин! Что за намёки?!

Неужели Анжела беременна от меня?!

Если она беременна, почему не сообщила мне?

Стоп. Я приказываю себе притормозить.

Однажды меня уже поймали на крючок. Эта хитрозадая семейка Тихоновых не так проста, как может показаться на первый взгляд.

Всё, что говорит Владислав, может быть просто наживкой.

Наживка, чтобы заманить меня в ловушку.

— Занятная информация, Валера. Думаю, она лживая!

— Я Владислав! — повышает голос. Называет адрес клиники. — Если у тебя есть связи, то пробей всё. Анжела будет проходить обследование в этой клинике.

Владислав открывает дверь. В моей голове просто ураган из противоречащих мыслей и неосуществимых желаний.

— Даже если это так, почему ты рассказал это мне? В чём подвох? — спрашиваю вдогонку.

— Ни в чём. Или подвох есть. Но ты никогда об этом не узнаешь, если не рискнёшь.

Влад собирается выйти, но разговор ещё не окончен. Я пускаю пулю в его сторону. Она врезается ровно посередине круглой ручки двери, за которую схватился парень. За дверью испуганно вскрикивает офис-менеджер, и в кабинет просовывается темноволосая голова Батыра.

— Проблемы?

— Твоя помощь не требуется. Мы просто разговариваем. Да, Владислав?

— Просто разговариваем, — подтверждает.

Показываю ему дулом на кресло. Он медленно садится, побледнев моментально. Не ожидал, что разговор примет такой оборот.

— Я буду за дверью, Рустам, — говорит помощник и выходит.

— Зря ты ко мне сунулся, Влад. Я могу попросить брата об услуге, и от твоего тела избавятся так, что не останется ни следа…

— Итак. А теперь начистоту выкладывай, зачем ты пришёл? Тебя подослал твой папаша?

— Нет, — машет головой Влад и тянется в карман пиджака.

— Руки держи на виду!

— Там билеты… — медленно отводит пиджак в сторону, показывая, что там пусто. — Билеты на самолёт. Папаша отсылает меня в Мюнхен. Вот…

На стол ложатся билеты. Надо же. Не солгал. По бумагам выглядит всё пристойно.

— И что с того? Мне плевать, куда ты отправляешься. Хоть к папуасам на остров Борнео. Это не объясняет того, зачем ты припёрся и сообщаешь мне якобы ценную информацию.

— У тебя же есть связи. Ты легко можешь узнать, вру я или нет. Отец решил устроить Лике личную жизнь, подыскал одного из своих партнёров. Серьёзный мужик, у него с отцом совместный бизнес. Если брак состоится, Тихонов станет ведущим на рынке… Это очень большие перспективы для отца. И он не станет считаться с помехами вроде беременности Лики. Она ему как кость поперёк горла.

Я стараюсь держаться спокойным, в голове помечаю детали, которые нужно проверить, прежде чем решать хоть что-то.

— Отец отправил Лику проходить обследование, прежде чем заставить её сделать аборт. Дата уже назначена. У тебя есть три дня. Не больше.

— Думаешь, я поверю, что ты пришёл и раскинул мне весь расклад? Вот так просто? Ни за что не поверю.

— Мне плевать, во что ты веришь. Думаю, ты себе самому не веришь. Но это правда. Что с ней делать — решать тебе.

— Твои мотивы для меня непонятны.

— У меня есть только один мотив — я люблю Лику. По-настоящему люблю и хочу, чтобы она страдала меньше. Я ошибся, когда обратился за помощью к отцу. Не знал, чем это обернётся для всех нас.

— Чем же это обернулось для тебя?

— Отец отсылает меня из страны. Говорит, что позволит вернуться. Потом, когда решит, что будет можно. Когда полностью сломает Лику и загонит в золотую клетку. Она ещё не знает, что дело с браком уже решёное и думает, что сможет договориться с отцом. Но единственный договор с ним — это делать, как он велит. Иного не будет.

Влад поднимается с кресла, хмуро глядя на часы.

— Мне стоило больших трудов вырваться из-под надзора охраны отца. Нужно вернуться и быть пай-мальчиком, сидящим на чемоданах в ожидании отлёта.

— Я тебя услышал. Свободен.

— Можно одну просьбу?

— Какую? Хочешь выглядеть дли Лики героем?

— Нет, что ты! — смеётся, опустив взгляд. — Пусть все лавры героя достанутся тебе, Анваров. Прошу, чтобы этот разговор остался втайне от всех.

Владислав поднимается и теперь уже беспрепятственно направляется к двери. Всё, что он мне здесь наговорил, я не собираюсь принимать на веру, но проверю досконально.

— Влад!

Он оборачивается, смотря на меня с досадой и недовольством, сквозящим во взгляде с немой интонацией: чего тебе ещё надо?

— Кажется, я понимаю, что ты затеял. Надеешься, что когда Тихонов и я столкнёмся лбами, полетит много голов. Ты думаешь, что мы поубиваем друг друга, а ты выждешь нужный момент и окажешься рядом с Ликой, чтобы утешить?

Владислав "прячет" эмоции глубоко внутри, но я успеваю разглядеть досаду и злость.

— Зря ты на это надеешься. Я переиграю даже чёрта.

Глава 10

Анжела

Спустя три дня

— Тебе нужно сопровождение?

Отрицательно качаю головой. Справлюсь сама. Это всего лишь медикаментозный аборт. Я приму таблетку в присутствии врача, через двое суток — повторить.

Ничего сложного.

Я стараюсь не думать. Иначе просто сойду с ума. Но разбитое сердце до сих пор ноет в груди, а всё тело напрягается, как будто отрицая возможность аборта.

"У нас мог быть малыш, Рустам, — обращаюсь к нему мысленно. — Мальчик или девочка. Кого бы ты хотел?"

Я хотела бы забыться. Хотя бы в фантазиях — светлых и радужных. Но даже представляя этот разговор лишь мысленно, для меня он заканчивается одинаково. На вопрос кого бы хотел Рустам — сына или дочку — он отвечает:

— Я против браков. Отношения не для меня. Семья — это ложь и обман. Отправляйся на аборт…

Пытаюсь хотя бы в мечтах нарисовать другой исход. Но кажется, я разучилась мечтать. Действительность — жестока.

Теперь я живу с настоящим отцом, влиятельным человеком, очень опасным.

Ему не нужен внебрачный внук от связи, где его дочка была лишь постельной игрушкой. Это позор. От позора в мире больших денег принято избавляться без следа.

— Аборт — необходимая процедура, — повторяет отец, гладя меня по плечу. — Я намерен найти тебе хорошего, серьёзного мужчину. Мужчинам не нужны чужие дети. Ты же знаешь…

Мой настоящий отец жестоко давит на больной мозоль. Я много лет прожила с семьёй, называя отцом чужого мужчину, а когда правда открылась, он просто избавился от меня. Продал за свои долги влиятельному бизнесмену — Рустаму.

— Да, папа. Я знаю, что мужчинам не нужны чужие дети. Я не хочу, чтобы мой… малыш… страдал, — говорить приходится через силу.

Срок крошечный. Но мне тяжело… думать об аборте.

Отец ни за что не позволит воспитывать ребёнка в одиночку.

Ни за что.

Он отправляет меня на аборт, словно отпускает на приём к зубному врачу.

— Я могу поехать с тобой.

— Нет-нет!

Только не это.

— Я справлюсь сама. Ничего сложного, — натянуто улыбаюсь, заметно нервничая.

— С тобой отправится охрана. Это не обсуждается.

Мне нужно привыкать к присутствию охраны. Отец — влиятельный бизнесмен, у него много конкурентов. Постоянное нахождение под охраной — часть его жизни, значит, и моей — тоже.

— Всё будет хорошо, не переживай.

На следующее утро я отправляюсь в клинику.

Машина паркуется на стоянке. Водитель и первый охранник остаются внутри. Второй охранник сопровождает меня к частной медицинской клинике.

Чем ближе я подхожу к зданию, тем сильнее моё желание убежать. Я глотаю слёзы, поправляя солнцезащитные очки, за которыми прячу покрасневшие глаза.

Придётся смириться с этим… Потом — как-то заново учиться жить и радоваться мелочам.

Охранник распахивает передо мной дверь, пропуская вперёд. Я захожу в просторный холл.

Внезапно между мной и охранником, идущим следом, врезаются массивные мужчины в чёрных костюмах. Один отсекает охранника, ловко скручивая его и прижимая к стене. Второй оттесняет меня в сторону.

Я собираюсь кричать, но мой рот накрывает жёсткая, горячая мужская ладонь. Крепкое, спортивное тело мужчины прижимается ко мне со спины.

— Не кричи, Ангелочек. Это всего лишь я.

На меня разом накатывает злость и радость. Я узнала этот голос, как и парфюм, в котором тону с головой, жадно вдыхая полными лёгкими. Одного вдоха мало, я жадно дышу, проклиная себя за слабость.

— Нужно поговорить, — низким голосом произносит Рустам, мягко прикасаясь губами к уху.

Его жаркие выдохи касаются моей щеки. Внезапно он целует меня в волосы, коротко и жадно дыша.

— А ты всё такая же красивая, — губы захватывают шею в плен горячего поцелуя. — И сладкая, — севшим голосом.

Он тянет меня в сторону. Я запоздало начинаю сопротивляться.

— Отпусти меня! Немедленно! Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь!

Моя тирада — гневная, но короткая.

Рустам резко прижимает меня к стене, запирая в тесный капкан между прохладной поверхностью и своим горячим телом.

— Имею право. Если дело касается… моего ребёнка.

Он опускает ладонь на мой живот, обжигая жаром.

Тёмный взгляд Рустама горит опасным огнём, Анваров наклоняется ко мне, выдыхая почти по слогам:

— Решила избавиться от ребёнка? Нужно ставить в известность отца. В курсе?!

— Ты не отец! — выплёвываю я. — Ты…

Он легонько надавливает на мои губы пальцем, вынуждая меня замолчать.

— Хорошая сказка, Ангел, но расскажи кому-нибудь другому. Я видел твою медицинскую карту и все данные — тоже. Во время предполагаемого зачатия ты была со мной. Таблетки не сработали…

— Плевать! Это только моё дело! Ты же… отдал меня отцу! Отказался. Сказал, что сыт моими услугами по горло. Это теперь МОЯ жизнь. Только моя.

— Ты принадлежишь мне. Забыла? Я хозяин своего слова: дал и забрал. Ты не будешь делать аборт. Я так хочу!

Извернувшись, я приподнимаюсь и кусаю его за шею, до крови. Выплёскиваю в укусе всю злость и ярость на этого мужчину.

Какого чёрта Анваров решил снова ворваться в мою жизнь ураганом?! Снова диктует свои правила.

Как будто правит всем миром…

Сжимаю зубы как можно крепче. Металлический привкус крови разливается на языке. Я смакую его, наслаждаясь тем, что Рустаму тоже больно. Хотя бы немного. Как мне.

Рустам удивлённо стонет, но лишь крепче вжимает меня в стену.

— У тебя крохотные зубки. Нужно кусаться сильнее, если хочешь сделать мне больно…

Анваров крепко сжимает меня, почти до боли, выкручивая жаркими прикосновениями мои нервы и эмоции в жаркий, тугой, болезненный узел. Его не получится разрубить одним махом.

Приходится разжать зубы, иначе я задохнусь в тисках сильных рук Анварова.

Он мягко, нежно придерживает меня одной рукой за плечо. Стирает кровь с моей нижней губы, ухмыляясь самодовольно:

— После разлуки ты стала ещё более горячей штучкой. Я в тебе не ошибся, Ангелочек…

Наклоняется, легко целуя.

— Будем считать, что ты тоже думала обо мне в постели. В ней без тебя чертовски скучно.

— Думала. Проклинала… Радовалась, что избавилась от тебя! — говорю со слезами в голосе.

— Ты так и не научилась нормально врать, малышка. В покере ты бы сразу продула, — заключает с низким, грудным, бархатистым смехом.

Он взбудоражен и улыбается так широко и счастливо, что больно на него смотреть. Я соскучилась по нему, но никогда не признаюсь об этом вслух.

— Оставь меня…

— Речь идёт не только о тебе, — напоминает Рустам. — Мой ребёнок будет жить. Я забираю своего ребёнка. Вместе с ним придётся забрать и тебя.

Он снова делает это. Присваивает словно вещь.

— Ты забыл кое о ком. Ты забыл о моём отце. О моём Настоящем Отце, которого не так просто запугать.

— Я не забыл. Но на этот раз я хорошо подготовился. Ты будешь моей. Вопреки всему…

Глава 11

Анжела

— Хорошо подготовился? — переспрашиваю я. — Если ты снова присвоишь меня силой, я буду ненавидеть тебя ещё больше.

— Ты меня ненавидишь? — удивляется Рустам. — По твоей прошлой реакции в постели я бы так не сказал.

— Ты всё измеряешь в плоскости секса. Есть и другие чувства. Но тебе о них неизвестно. Ты чудовище, Рустам. Бессердечное, жестокое чудовище!

— Каждому чудовищу нужна своя красавица. Ты будешь моей.

Рустам крепко переплетает свои пальцы с моими. Тянет на грудь, заставляя прижаться лицом и вдыхать горьковатый запах его парфюма.

Горячая ладонь Рустама ложится на мою голову. Он размеренно гладит меня по волосам.

— Ты не выглядела счастливой, когда шла на аборт, Лика. Думаю, ты хотела оставить малыша.

— Это всего лишь страх перед неизвестностью. Не больше!

Пихаю его в грудь кулаками, но не получается увернуться. Он сильнее меня и мог бы с лёгкостью сдавить меня до хруста, но держит бережно, хоть и крепко.

— Лгунья. Тебя не радует ни аборт, ни сватовство старых пижонов, каждый из которых годится тебе в отцы, — продолжает Рустам как ни в чём не бывало. — Я прав?!

— Откуда ты знаешь?

Чёрт… Надо же было так глупо спалиться.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь!

— Ты упрямишься. Это понятно и дураку. Я предлагаю тебе спасение. Выслушай.

— Да неужели?! — горько смеюсь. Удаётся повернуть голову в сторону и сказать чётче. — Не желаю слушать условия твоих гнусных сделок! Несогласна ни на одну из них! Я не буду твоей.

— Не хочешь договориться? Тогда всё будет по-моему. И не говори, что я не предлагал тебе возможность обсудить нюансы…

— Ненавижу. За всё! За то, что присвоил меня, как вещь, за насилие! Не хочу быть с тобой. Ни за что!

Мне удаётся выплеснуть горечь, накопившуюся внутри. Болезненный нарыв прорвало, и мне стало легче. Намного легче.

Рустам ослабляет хватку. Мне удаётся посмотреть ему в лицо. Прямо и спокойно. Он немного сбит с толку.

— У меня есть чувства и своё мнение. Не желаю тебя видеть.

— Я тебе нравлюсь, Ангелочек, — улыбается нахально. — Проверим?

Его ладонь сползает по спине на талию, а оттуда перебирается на бедро и вольготно сжимает мою попу.

Пульс мгновенно ускоряется, а в голове возникает лёгкий, приятный звон.

Реакция моего тела легко читается Рустамом. Он раскатывает по губам улыбку обольстительного подонка, уверенного в своей привлекательности.

— Кажется, в проверке нет нужды, — подмигивает.

Но через мгновение становится серьёзным, взглянув на часы.

— У нас не так много времени, Анжела. Сейчас ты поедешь со мной.

— Я охотно посмотрю на то, как папа размажет твою ухмылку по стене, Анваров Рустам. Он придёт за мной.

— Придёт, разумеется. Я не настолько наивен, чтобы думать, будто это сойдёт мне с рук! — ухмыляется Рустам. — Но когда речь касается моей семьи, я готов на всё.

— Твоя семья? О чём ты?

Рустам приближает ко мне своё лицо. Его глаза горят безумными бликами.

— Мой ребёнок. Это моя семья… — Анваров кривит губы, касаясь моей щеки пальцем. — Ему досталась врушка-мать. Но это лишь временно.

— Не понимаю…

Сердце замирает на несколько мгновений. Мне приходится схватиться за пиджак Рустама, чтобы не упасть в обморок от сильнейшего волнения.

— Я хочу получить своего ребёнка. Ты приятное приложение к нему. Захочешь остаться? Мы всегда можем договориться, — заключает циничное предложение и крепко-крепко хватает меня за локоть. — Игры кончились. Светские разговоры — тоже. На выход!

Мы выходим, но не с парадного выхода. Рустам ведёт меня размашистым шагом на выход с торцевой стороны здания. Там нас ждёт массивный, чёрный внедорожник. Он стоит не один. На расстоянии ста метров припаркованы ещё три машины агрессивного вида.

— Садись! — командует Рустам, открывая передо мной дверь.

— Тебе дорого обойдётся моё похищение, — предупреждаю его.

— Я забираю своего ребёнка. Не моя вина, что именно ТЫ его вынашиваешь!

Дверь захлопывается. За рулём уже сидит водитель. Двери блокируются в тот же миг. Я дёргаю за ручку и стучу кулаком по двери.

Бесполезно! У меня ничего не выходит.

Машина срывается с места.

— Пристегнитесь, — безразличным тоном просит водитель. — Задние сиденья тоже оборудованы ремнями безопасности.

— Да чтобы вы под землю провалились! Вместе со своим хозяином!

— Это исключено. Здесь крепкое асфальтовое покрытие и нет дыр в грунте, — отвечает мужчина.

Прекрасно. Он ещё и смысла устоявшихся выражений не понимает. Воспринимает всё буквально. Отвечает, как робот.

Зло дёргаю ремень. Возможно, он мне понадобится. Потому что машина несётся на большой скорости.

— Куда вы меня везёте?

— Не могу сказать. Скоро сами всё узнаете.

Я оглядываюсь по сторонам. Кортеж из машин растягивается по дороге. Две машины едут спереди, сзади пристраиваются ещё две. Значит, Рустам серьёзно подготовился.

Неужели ему так необходим этот ребёнок?! Ребёнок от нелюбимой женщины.

Когда отец узнает, он будет в ярости. Ответная реакция не заставит себя долго ждать.

Мне становится страшно, какую кару отец применит к Анварову. От страха желудок сжимается. Даже несмотря, что я не ела ни крошки с утра, к горлу подкатывает противная тошнота.

Как бы я ни злилась на Анварова, я боюсь за его жизнь.

Привязанность к этому мужчине не растворилась без следа.

Сейчас, когда он снова ворвался в мою жизнь ураганом, воспоминания расцветают в моём сердце с новой силой.

Не было ничего хорошего между нами, убеждаю себя. Ничего! Только секс… Одного секса мало, чтобы полюбить.

Но поневоле я переживаю первый миг встречи после разлуки.

Трепетные объятия Рустама, его жадный взгляд и проникновенный голос, частые вздохи и очень громкое сердцебиение…

Он был рад встрече.

Возможно, это всего лишь были чувства собственника, вновь нашедшего потерявшуюся игрушку.

Не стоит обманываться.

Я с тревогой гадала, куда меня везёт водитель Рустама. В дом Анварова? В отель? В закрытый клуб? За город?

Но когда машина остановилась, и мне помогли выбраться из внедорожника, я поневоле ахнула.

Чёрт…

Такого я точно не ожидала.

Машина остановилась на ровной бетонированной площадке. В метрах двухсот от меня стоял небольшой самолёт. Наверняка частный. Белоснежный трап гостеприимно приглашал пройти внутрь.

Позади меня слышится шорох шагов. Но я не обращаю внимания. Просто знаю, что ко мне подходит Рустам. Каждая клеточка тела напрягается от его близости.

Горячая ладонь мужчины опускается на мою талию. Он притягивает меня к своему телу, обжигает шёпотом ухо:

— Никогда не летала на частных самолётах?

— Я вообще никуда ещё не летала, — говорю с лёгким придыханием.

Проклинаю себя за отзывчивость на едва ощутимую ласку. Но ничего не могу с собой поделать. Бог нарочно создал этого мужчину дьявольски привлекательным, умеющим опутывать и вводить в транс несколькими словами и лёгкими, едва заметными жестами.

— Я рад быть первым, — говорит с ясным нам двоим намёком.

Я сжимаю губы в плотную линию и отхожу от Рустама. Оглядываюсь на него, вложив в слова всё презрение, на которое способна:

— Мой первый раз с тобой был отвратительным. Я была бы рада никогда не знать тебя.

— Ты не умеешь лгать. Но постоянно пытаешься. Репетируешь? — зло интересуется и, подхватив под локоть, спешит к трапу. — Я надеялся на более тёплую встречу.

Что-что? На что он надеялся?!

Я замираю у трапа, возмущённо оборачиваясь на мужчину. Рука поднимается, чтобы отвесить ему пощёчину. Он не терпит оскорблений. В прошлый раз я плюнула ему в лицо, и он взял меня насильно, не щадя.

В этот раз пощёчина может дорого мне обойтись!

Но у меня не хватает терпения, чтобы выдержать его наглость и никак не отреагировать!

Однако мужчина действует быстрее. Он перехватывает меня, мгновенно запирая в плен сильных рук, и с силой прижимается своими губами к моим. Я слабо дёргаюсь в капкане, но он становится лишь крепче.

— Я напомню, как тебе хорошо со мной… — хрипло и едва слышно произносит в самые губы.

Глава 12

От жаркого шёпота Рустама по телу проносятся тысячи мурашек. Непроизвольно я закрываю глаза, услышав его довольный стон.

Тело трепетно отзывается на обжигающую близость.

У Рустама очень наглые и уверенные движения пальцев, совершенно точно знающих, как надо обнять и провести жаркий пунктир по коже, сводя с ума.

— Ты слаще, чем я помню.

Его губы исследуют мои жадно и требовательно. Он действует ненасытно, вызывая слабость в ногах.

Когда его язык медленно и чувственно начинает ласкать кромку губ, тело словно пронизывает разрядом тока.

Предательский стон удовольствия срывается с моих губ.

Услышав его, Рустам действует напористее и так вжимает меня в своё тело, что я бедром задеваю его член, выпирающий через ткань брюк.

— Потрогай меня, — просит он, ловя ладонь.

Он давит на мою руку сверху, заставляя обхватить член через ткань брюк.

Голова начинает кружиться, пульс сбивается за черту. По телу ползёт горячая, приятная волна, скручивающаяся тугой спиралью в самом низу живота.

— Я жутко сильно хочу тебя, Ангелочек.

Рустам отрывается от моих губ нехотя и помогает подняться по трапу.

Но едва мы оказываемся внутри, он подхватывает меня на руки и быстро пересекает внутреннее пространство. Он опускает меня на диванчик.

Боже… Я толком не успеваю ничего разглядеть. Лишь краем глаза замечаю, что обстановка как в роскошном отеле.

Рустам нависает сверху, вбивая колено между моих ног.

Он наклоняется, осыпая шею жадными поцелуями. Его руки сползают ниже и начинают задирать моё платье.

Ткань ползёт вверх по бёдрам. Его умелые руки повсюду. Не успеваю его остановить. Он действует слишком напористо. Под его натиском лиф платья сдвигается в сторону. Губы Рустама находят напряжённый сосок, лаская его.

Рустам мучительно медленно обводит языком тугую вершину соска, смотря мне прямо в глаза. Начинает ритмично посасывать, возбуждая ещё больше.

— Пожалуйста… — срывается с моих губ.

Я не знаю, о чём прошу — чтобы он остановился или не прекращал.

Пытаюсь собраться с мыслями и оттолкнуть его за плечи.

— Расслабься. Это частный самолёт. Здесь очень удобно…

Рустам дует на мой влажный сосок, стоящий торчком. Снова наклоняется, чтобы взять его в рот.

Мужская ладонь уже ласкает бедро с внутренней стороны, а пальцы сдвигают тонкую ткань трусиков в сторону.

Я не должна достаться ему так просто. Собрав последние силы, выдыхаю:

— Нет…

Слова Рустама об удобствах частных самолётов заставляют меня задуматься о том, сколько раз и кого он раскладывал на подобных диванчиках, заставляя кричать от удовольствия и царапать широкие плечи.

Я резко сажусь, боднув его в нос лбом.

— Ау…

— Отойди!

Поправляю на себе одежду трясущимися пальцами. Заправляю грудь обратно в лифчик и натягиваю платье ан ноги как можно ниже.

— В чём дело?

Рустам вольготно опускается рядом, забрасывая руку мне на плечо.

— Твои трусики были мокрыми. Я видел.

Он нарочно смущает меня предельной откровенностью своих фраз. Желает вывести из равновесия.

— Трахай кого-то другого. Думаю, здесь найдётся стюардесса, готовая скакать на твоём члене на протяжении всего полёта!

— Я надеялся, что это будешь ты! — нагло хмыкает Рустам, щёлкнув меня по носу. — Располагайся с комфортом. Лететь часа три, — говорит перед тем, как уйти в направлении рубки пилота.

Располагайся с комфортом?!

Анваров снова нагло присвоил меня себе. Одна надежда, что отец меня спасёт!

Я думаю на эмоциях и в каждой мысли горит только одно желание — держаться от Анварова как можно дальше!

Глава 13

Анжела

— Какие напитки вы предпочитаете? — воркует слева приятный, мелодичный голос.

— Яблочный сок. И на десерт — удовлетворите господина Анварова.

— Не поняла, — хмурится ослепительно знойная брюнетка в сексапильной униформе.

— Не обращайте внимания, Оксана. У моей… спутницы сегодня дурное настроение. Беременность, — объясняет Рустам, снова опускаясь рядом.

Я стараюсь держаться от него подальше. От внимания мужчины не ускользает мой жест. Он усмехается левым уголком губ.

— Ты злишься.

— Очень проницательно. Не думала, что ты так быстро поглупеешь.

— Стала колючкой, — продолжает улыбаться Рустам.

— Не понимаю, чему ты так радуешься? Проблемам?! Ты же знаешь, что мой папа создаст тебе море проблем!

— Может быть, то, что я получу, стоит того, что я заплачу? — спрашивает, глядя прямо в глаза.

— Ни я, ни мой ребёнок — это не вещи.

— Но ты собиралась избавить от него, как от ненужной вещи. От МОЕГО ребёнка!

Горячая ладонь Рустама накрывает мой живот и держится там, как приклеенная. Не оторвать!

Я закрываю глаза, стараясь игнорировать предательский жар, скользящий по телу. Нужно держать эмоции глубоко-глубоко внутри, чтобы Анварову не удалось играть по своим правилам. Но внезапно мою шею начинают ласкать его губы — умело и неспешно, смакуя каждый сантиметр.

— Прекрати… — говорю с дрожью в голосе. — Ты не имеешь права меня касаться.

— После того как не стал открыто нарываться на пулю твоего папаши?

— После всего, что ты сделал.

Я с громадным усилием отодвигаю его от себя. Заглядываю глубоко в глаза, пытаясь понять этого мужчину. Зачем ему нужна я?! Почему он не может быть другим?!

— Я не хочу. Ничего не хочу. Мне было обидно, больно и горько. После насилия и после твоего потребительского отношения. Больше всего на свете я хочу умыться.

— Ты чистая, Ангелочек. Ты сияешь.

— Умыться так, чтобы забыть всё, что ты со мной делал! — говорю, глядя ему в глаза. — И ты не получишь моего ребёнка. Не мечтай!

Кажется, на лице Анварова промелькнуло сожаление. Но потом он перекрыл это выражение другим — отстранённым и холодным.

— Получу. А если ты хочешь сохранить ему жизнь, то не станешь препятствовать этому. Мы можем договориться, Анжела.

— Ха! Договориться с тобой? Ты забываешь о…

— О твоём отце? Сейчас речь идёт только о нас. О тебе и обо мне. Ты договариваешься со мной, Анжела. А я решаю твои проблемы.

— Находя себе сотню новых взамен?

— Это не твоя забота. Итак. Факты. Ты не хочешь делать аборт. Ты не хочешь выходить замуж за Черкашина.

— Замуж за Черкашина? Ты слишком сильно торопишь события! Отец только познакомил меня с ним!

Я упрямо стою на своём. Не хочется отдавать Рустаму лёгкую победу.

Злюсь. Откуда Рустаму известно так много? Неужели у него есть свои шпионы в доме отца? Подкупил кого-то из прислуги, чтобы ему доносили обо всём, что происходит в доме?

Откуда Анваров знает о Черкашине? Мне не нравится этот мужчина, я считаю его почти стариком!

Мысль, что придётся иметь дело с Черкашиным, меня не радует. Но Анваров говорит о браке с этим мужчиной. Это невозможно!

— Ты врёшь.

— Вру? Если я вру, почему один из самых крутых ресторанов, которым владеет мой знакомый, забронировал место для свадьбы Черкашина. Тихонов тоже был с ним. Свадебный банкет на пятьсот персон… Они даже внесли залог!

— Ты врёшь.

— Смотри сама.

Рустам показывает мне на телефоне фото с камер, где отец и Аркадий Черкашин стоят рядом, в фешенебельном ресторане.

— Твой папаша уже всё решил, Ангелочек. Я твой единственный шанс на спасение!

— Это ничего не доказывает.

— Это тоже ничего не доказывает? — напористо спрашивает Рустам

Он демонстрирует фотозаписи о том, что отец… мой отец на самом деле внёс часть залога за роскошный свадебный банкет.

Я не сильно удивлена. Скорее, больше разочарована — почти смертельно — предательством отца.

Тихонов познакомил меня со своим партнёром, попросил быть с ним приветливой, но забыл сказать, что планирует выгодно выдать меня замуж.

— Итак. Теперь договоримся. Я защищаю тебя от отца и позволяю…

— Сбавь свой напыщенный тон, прошу! — морщусь.

— Я избавляю тебя от нежеланного брака.

— Звучит заманчиво. Только в процессе мой отец тебя убьёт.

— Твой отец — мои проблемы. Не твои…

Я внимательно смотрю на Рустама.

— Ты не можешь предлагать это просто так.

— Ты сохраняешь ребёнка. Моего ребёнка… Отдаёшь его мне.

— Ещё чего!

— А что такое? Ты же согласилась на аборт.

— Меня заставили. И… Ты не хотел даже отношений, не говоря о детях. Мой ответ — нет!

— Я всё равно сохраню своего ребёнка. И только от тебя будет зависеть, получишь ты что-то для себя или нет.

Я молчу целую минуту или даже больше.

Настоящий отец тоже оказался не подарок и хочет продать как можно выгоднее. Говорит о родительских чувствах…

Но разве любящие родители устраивают браки за спиной дочери?!

Не хочу выходить замуж за старика, навязанного отцом!

Спрашиваю нехотя:

— Ребёнок. Это всё?

— Да.

— Я хочу договор. На двадцати листах! — подчёркиваю ехидно, напоминая Рустаму о том, как он нагло сказал в самом начале, что договора не будет.

— Хоть на пятидесяти, — пожимает плечами. — Взамен — сущий пустяк! Тебе нужно будет выйти за меня замуж.

Глава 14

Анжела

— ЧТО?! Брак? Ты смеёшься?

Думаю, что это всего лишь жестокая шутка. Но лицо Анварова предельно серьёзно.

— Нас распишут. Как только прилетим, — продолжает будничным тоном. — Договорной брак, разумеется. Но если ты захочешь покувыркаться со мной в постели, я не буду против.

— Ни за что! Кувыркайся с другими.

— Тебе будет приятно смотреть, как я буду трахать других девиц?

Лицо Анварова искажается напряжённым интересом.

Он ждёт моего ответа. А я не знаю, почему меня изнутри так сильно скручивает болью от мысли, что Рустам будет в постели с другими девушками.

Мы не виделись некоторое время. Учитывая его большие аппетиты в постели, я не думаю, что он хранил целибат эти две — две с половиной недели.

Мне становится трудно дышать, и я отворачиваюсь в окно. Разглядываю серое полотно асфальта, говоря безразлично.

— Мне плевать. И я не хочу брать твою фамилию. Останусь при своей.

— Исключено. Есть вещи, которые я не собираюсь обсуждать. Ты возьмёшь себе мою фамилию, чтобы ребёнок родился Анваровым.

— Родился. Или родилась? Тебе нужен наследник? — спрашиваю с горечью. — Но я не автомат по исполнению желаний!

— Мне плевать. Девочка или мальчик. Главное, что это мой ребёнок!

Я собираюсь возразить ещё что-то. Но слышится речь стюардессы, она предупреждает о взлёте. Мне становится страшно.

Никогда прежде не летала.

Начинается лёгкая встряска. Наверное, махина отрывается от земли, и я глупо зажмуриваюсь, прячась от кошмара, как в детстве.

Ладони покрываются холодным потом. Мне тяжело дышать, и сердце бьётся в учащённом ритме.

И ещё я жду чуда. Глупого чуда… Из разряда невозможного! Жду, что сейчас самолёт остановят, в салоне появится отец и…

Не знаю, что дальше.

Мечтаю, что отец раскается и откажется выдавать меня выгодно за старика; желаю, чтобы Рустам осознал, как некрасиво он поступает и попросил прощения; думаю о том, какой была моя жизнь, если бы мне самой позволили выбирать…

Я хочу нормальной семьи, заботливых родителей, хочу любящего мужчину.

Это так мало! Я не прошу у Вселенной горы золота и огромного состояния. Я просто хочу быть счастливой. Обыкновенное счастье. Разве это так сложно?!

— Не бойся.

Рустам бережно обнимает мои ладони и подносит их к губам, целуя интимно и нежно.

— Самолёт не рухнет вниз. Летать страшно только в первый раз.

Анваров ласкает мои руки поцелуями и растирает их заботливо, прогоняя нервную дрожь. Он умеет быть внимательным и чувственным, когда захочет.

— Можешь обматерить меня, если тебе станет легче, — предлагает с лёгким смехом мужчина.

Возмущение в душе настолько сильное, что я даже забываю бояться и отнимаю свои руки, сложив их под грудью.

— Если я начну тебя материть за всё, что ты сделал, это будеи непрерывный поток мата. На несколько часов!

— Всё настолько ужасно? — спрашивает с лёгкой улыбкой.

Он улыбается и улыбается, смотря на меня. Улыбка ненадолго покидает его пухлые губы, но потом появляется снова. Бесит до ужаса!

— Тебе смешно?! Ты начисто лишён совести! Жестокий и циничный гад.

Он придвигается ко мне ближе, накрывая шею ладонью. Глаза мужчины становятся ещё более тёмными, окуная меня в омут черноты.

— Не нравится? — спрашиваю я, едва дыша от собственной смелости. — Можешь изнасиловать меня ещё раз. У тебя это так хорошо получается.

— Ты перестала трястись от страха, — говорит с какой-то невозможной нежностью, поглаживая пальцем синеватую венку, бьющуюся на шее. — Тебе станет легче, если я скажу, что сожалею о содеянном?

Я хотела бы услышать эти слова намного раньше. В момент, когда он присвоил меня, словно вещь. Может быть, тогда мне было бы легче. Не случилось бы очень многого.

Теперь я не знаю, чего ожидать. Отец будет в бешенстве. Возможно, он будет зол не только на Рустама, но и на меня — тоже.

Поэтому я заставляю себя покачать головой, сказав Рустаму:

— Я тебе не поверю. Слова — это просто слова. Поступки говорят об обратном. Ты снова идёшь по головам. Отпусти. Мне неприятно.

— Я тебя волную, Ангелочек…

Рустам медленно опускает пальцы, проводя ими в глубоком декольте, собирает нервную дрожь.

— Очень волную.

— Не обольщайся. Меня может трясти от отвращения, — добавляю как можно равнодушнее, замечая, что он злится.

После моих слов черты на лице Рустама заостряются. На лбу пролегают глубокие складки, уголки чувственного рта опускаются. Можно подумать, что его волнуют мои чувства.

Неужели ему не плевать?

— Куда мы летим?

— За пределы родины. У твоего отца длинные руки, но не настолько, чтобы достать тебя в чужой стране…

Глава 15

Анжела

Перелёт прошёл легко и без потрясений. Если не считать нового витка страха, возникшего, когда самолёт пошёл на посадку.

Анваров снова применил ко мне свои чары успокаивая. Странно, но рядом с ним я начинаю чувствовать себя живой.

По сравнению с тем состоянием, какое недавно было у меня…

Яркое южное солнце слепит.

Прикрываю глаза рукой, спускаясь по трапу. Я покинула страну в лёгком, демисезонном пальто, а на ногах — сапожки.

Здесь, на юге Италии, это ни к чему. Одежда мгновенно прилипает к спине.

Рустам расслабленно улыбается мне.

— Тебе нужно обновить гардероб.

— Почему ты так спокоен? Не переживаешь за то, какая кара постигнет тебя?

— Справлюсь…

Рустам уверенно ведёт меня под локоть к чёрному лимузину, очевидно, дожидающемуся нашу пару.

— Тихонов хотел убить тебя только за то, что ты наградил меня беременностью, — рассуждаю вслух. — Узнай он о том, как всё прошло в первый раз… Наверняка не удержался бы от убийства.

— У тебя не получится запугать меня.

Скулы на лице Рустама обозначаются резче. Он помогает забраться мне в нутро лимузина. Комфорт внутри — нечто запредельное. Даже пожив с Рустамом, я ещё не привыкла к окружающей меня роскоши.

Каждый раз приходится напоминать себе о том, что всё вокруг не сон.

— Я тебя не пугаю. Просто сообщаю.

Рустам не сообщает водителю место, куда нужно ехать. Но лимузин трогается с места сразу же, как мы забираемся внутрь.

Между нами и водителем поднимается перегородка. Анваров располагается на сиденьях полулёжа.

— Воды или сока?

— Воды. Не ледяной.

Наши пальцы соприкасаются, когда я принимаю бокал из пальцев Анварова. Там, где мы трогаем друг друга, кожу покалывает искрами. Кончики пальцев и после кратковременного контакта горят. Безуспешно катаю холодный стакан между ладоней, пытаясь успокоиться.

— Можем обсудить наш договор, пока едем, — предлагает Рустам. — На двадцати листах, — добавляет колко.

— Наш брак будет считаться действительным?

— Действительнее не бывает. Твой папаша сказал, что я должен жениться? Именно это я и сделаю. Но на своих условиях. Проси что хочешь!

Я молчу. Не в силах уложить в голове, что попросить взамен. Не привыкла.

Нужно отращивать броню, напоминаю себе. Иначе Анваров просто раздавит меня прессом силы.

— Одно условие мы уже обсудили. Избавление от навязанного брака.

— Может быть, ты захочешь получить деньги? — небрежно спрашивает Анваров. — Сколько миллионов? Расчёт в долларах?

— Разумеется, в валюте, — говорю холодным тоном, пытаясь выглядеть стервой.

Но мои слова звучат так фальшиво и жалко. Если я сама в них не верю, как я могу заставить поверить в них другого человека? Тем более, самого Рустама — искушённого во лжи, жестокого и циничного мужчину?

По щеке скатывается слезинка. Я отворачиваюсь, безуспешно пытаясь это скрыть, но Анваров успевает подхватить солёную влагу пальцем, бережно сняв с кожи.

— Ты не испорчена, Анжела. Я сразу почувствовал это в тебе. Пытался подвести под известные и комфортные для меня рамки. Но не получается. Ты выше всего, к чему я привык. И ты определённо лучше меня. Не получается испачкать.

Признание звучит необыкновенно. Оно кажется мне нереальным. Может быть, мне просто послышалось? Между нами повисает густая тишина, которую не хочется трогать словами.

Рустам переносит ладонь и запускает пальцы в мои волосы, перебирает их задумчиво. От лёгких прикосновений ползёт приятное тепло и мурашки удовольствия.

— Не получается. Как ни старайся…

— Зачем пытаться испортить? Почему не быть другим? — вырывается у меня.

Анваров смотрит на меня удивлённо, как будто я предлагаю ему отправиться на Марс пешком.

— Я не умею. Никогда не умел. Думал, что раньше было иначе. С бывшей, — усмехается. — Но нет. Я обманывался. Тот же привычный расчёт во всём. С первого и до последнего дня. С тобой — иначе.

— Но всё же я хочу договор, — заставляю себя сказать.

Через силу. Иначе не получается.

— Я не хочу быть бесправной вещью. Мне нужны гарантии.

— Они у тебя будут.

Анваров достаёт телефон.

— Говори что хочешь. Сначала заедем и приоденем тебя, не хочу, чтобы ты свалилась из-за духоты. Пока будем выбирать, юрист внесёт необходимые правки в брачный контракт…

Часа два или даже три уходит на поход по магазинам и посещение небольшого, но очень уютного ресторанчика. Я оглядываюсь по сторонам с интересом, слушаю торопливую и эмоциональную речь, непривычную для моего уха.

Мне удаётся обмануть себя и заставить поверить, будто я и Рустам — просто ещё одна из отдыхающих пар. Но реальность снова накатывает безжалостным валом, когда мы приезжаем на виллу.

— Арендованная?

— Нет. Это недвижимость брата, — отвечает Рустам.

— Какого из двух?

— Здесь нас не потревожат, — туманно отвечает Анваров. — Подробности не должны тебя волновать.

Во дворе припаркован ещё один внедорожник. Массивный, чёрный, с тонированными стёклами. Рустам напрягается в тот же миг, удерживая меня рукой.

— Стой.

— Кто там? Неужели нас уже нашли? — спрашиваю, леденея от страха.

Смотрю в том же направлении, что и Рустам.

Медленно открывается дверь внедорожника с пассажирской стороны.

Анваров пригибает мою голову вниз, к сиденью. Его ладонь жёсткая и полная силы.

— Оставайся на месте, — требует он, выходя первым и ныряя рукой во внутренний карман пиджака.

Он вооружён, понимаю я. Готов дать отпор, а я даже не заметила, что при нём пистолет…

Я лежу на широком, кожаном сиденье. Прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи. Ожидаю услышать шум драки, ругань или выстрелы.

Но ничего такого не происходит и спустя мгновение я осторожно приподнимаюсь, наблюдая за происходящим.

Из внедорожника появляется высокий, массивный мужчина. Бритоголовый, устрашающего вида.

Он распахивает заднюю дверь и помогает выбраться из машины миниатюрной брюнетке. Девушка немного нервно поправляет чёрные волосы. Стрижка удлинённое каре смотрится как-то… чуждо на светлом лице.

Рустам прячет пистолет обратно в пиджак и улыбается, приветственно взмахнув рукой. Значит, опасность миновала? Я принимаю вертикальное положение и нажимаю на кнопку, опуская стекло.

Брюнетка подходит к Рустаму быстрым чеканным шагом. Узкая юбка обнимает стройные бёдра, звук каблуков очень решительный.

— Надеюсь, этот риск того стоит, Рустам! Багратов приказал мне и детям уехать! — звонко говорит сразу же, без приветствия.

— Эрика, — Рустам совсем не удивлён. — Кажется, ты должна быть в другом месте?

— Должна. Но сначала я хотела посмотреть тебе в глаза.

Девушка лёгким жестом срывает со своей головы… тёмный парик, отправив его Анварову в грудь. Тонкий палец зарывается в волосы парика, постукивая быстро. Девушка буквально вдавливает пальцем каждое слово в грудь Рустама.

— Я не вмешиваюсь в ваши отношения с Дамиром. Однако я надеюсь, что мой муж, ввязавшись из-за тебя в опасный переплёт, вернётся к детям живым!

— Дети в машине? Я могу их увидеть?

— Разумеется, их нет со мной рядом. Я не стала бы рисковать своими крохами, появившись рядом с тобой. В то время как ты задумал чёрт знает что!

— Вы будете находиться там, где и договаривались?

— Разумеется, — не моргнув, отвечает Эрика.

— Ты чертовски хорошо блефуешь. Но недостаточно хорошо, чтобы меня обмануть. Багратов решил перестраховаться и сменить место? Не хочет сообщать никому, куда спрятал семью?

Эрика не подтверждает слова Анварова, но и не отвергает их. Она скользит взглядом за широкую спину Рустама, остановив свой взгляд на мне.

— Надеюсь, это серьёзно, а не временная прихоть, из-за которой ты ставишь под угрозу жизни всех членов семьи, Рустам.

— Эрика, нам пора, — доносится со стороны низкий голос бритоголового.

Девушка кивает и мгновенно отходит, оставляя меня и Рустама наедине. Внедорожник стартует быстро и резко.

— Эрика — жена Багратова, моего старшего двоюродного брата, — объясняет Анваров. — Пойдём.

Кратковременный визит жены Багратова стал не единственным сюрпризом.

В гостиной виллы нас уже ждут: двое мужчин. Рустам представляет их, как юристов. Есть ещё женщина средних лет. Кажется, она чиновница…

— Я хотела бы освежиться с дороги, потом почитать договор.

— Разумеется, — легко соглашается Рустам. — Я покажу твою комнату.

Я цепляюсь за эти два простых слова. Спать мы будем отдельно?

Надеюсь, что именно так!

Но зачем обманывать саму себя? Мне приятна близость Рустама и тело покрывается мириадами мурашек удовольствия, когда он притрагивается.

Необъяснимо. Волнующе. Запретно.

Но я не хочу доставаться этому мужчине слишком легко. Поэтому держусь отстранённо, не позволяя лёгкой дрожи выдавать мои истинные чувства.

Анваров проводит меня по коридору, потом распахивает хозяйским жестом одну из дверей светлого цвета, приглашая войти.

Я делаю шаг вперёд. Но уже через мгновение, ахнув, подаюсь назад. Упираюсь спиной в твёрдую грудь мужчины.

— Что это, Рустам?!

Глава 16

Анжела

— Свадебное платье. Нравится?

Голос Рустама звучит приглушённо. Потому что он говорит, чуть наклонившись. Анваров обжигает жарким дыханием мои волосы. Я едва сдерживаю слёзы злости и одновременной грусти.

Анваров умудрился испачкать всё. Абсолютно.

Протянул свои алчные пальцы даже до брачной церемонии.

Платье роскошно, без всяких сомнений — лиф расшит кружевом и блестящими камушками. Почему-то я верю, что каждый сверкающий блик издаёт не подделка, но настоящие камни.

Длинная юбка с подолом… Рядом с роскошным платьем на специальной подставке красуется свадебная диадема, на которую больно смотреть из-за сияния камней. Наряд, достойный принцессы.

Это красиво и по-настоящему стильно. Утончённо.

Но мои нервы настолько взвинчены, что во всём чудится насмешка. Особенно в коробочке из тёмно-красного бархата, красующейся рядом с диадемой.

Я каждым натянутым до предела нервом чувствую, что там лежит обручальное кольцо.

— Это лишнее, Рустам.

— Хочу видеть тебя в белом.

— Я не надену это! — нервно взмахиваю рукой. — Кольцо тоже не приму. У нас фиктивный брак. Сделка. Не хочу играть в этот фарс!

Чувствую, как мужчина в буквальном смысле каменеет за моей спиной. Дыхание Рустама становится тяжёлым и частым, как у бегуна после преодоления спринтерской дистанции.

— Я хочу. Видеть. Тебя в белом, — говорит едва ли не по слогам.

— Я выйду подписывать договор в белом отельном халате. Такой белый тебя устроит?!

— Анжела…

Рустам разворачивает меня к себе лицом и нагнетает грозу тёмным взглядом и цепким захватом пальцев. Плечи стискиваются словно стальными тисками — крепко, но не больно. Ничуть.

— Я не хочу. Пожалуйста, — выдыхаю устало.

Мы замираем. Я вижу крошечную себя в его глазах, он видит в моих глазах собственное отражение.

Смотрим друг на друга. Но видим только себя.

Диалог получается такой же. Мы говорим, не слыша друг друга.

У Анварова слишком много амбиций и уязвлённого самолюбия. Во мне слишком много обиды и сожаления.

Кто-то звонит Анварову. Его телефон разрывается от громкого звука. Рустам отвечает, автоматически поднося телефон к уху. Мы стоим близко-близко. Его дыхание смешивается с моим, закручиваясь жаркими спиралями на лице.

Я слышу хриплый мужской голос в динамике телефона.

— Рус? Люди Тихонова бомбанули один из наших отелей. Они оставили послание.

— Какое?

— Тебе дали время. Ровно сутки. Не вернёшь дочку Тихонова — будет гореть всё.

Рустам медленно моргает и улыбается.

— Спасибо, Батыр. Я позвоню Тихонову. Сам.

Он прячет телефон во внутренний карман пиджака и зло ерошит свои тёмные волосы.

— Хорошо. Отдыхай. Я отдам приказ, и всё это уберут!

Он кивает в сторону дорогущего платья. Анваров сжимает пальцы в кулаки, как будто едва сдерживается, чтобы не начать крушить всё кругом.

— Сколько ты заплатил за меня Григорию? — внезапно спрашиваю.

— Много.

— Сейчас Тихонов громит твои объекты. Твой бизнес может серьёзно пострадать из-за упрямства?

— Уже страдает, — безразлично отзывается Анваров. — Хочешь спросить ещё что-то?

— Это большие потери. Неужели ты настолько сильно не любишь проигрывать?

Он резко наклоняется, оставляя на моих губах жалящий поцелуй-укус. Болезненный и жаркий.

— Я настолько сильно люблю… — выдыхает с большой паузой между частями предложения. — Выходить победителем.

— Ты можешь потерять всё.

— Кое-что я всё-таки получу. Не переживай за меня, Лика. Я привык к риску и очень высоким ставкам.

После отдыха я спускаюсь к юристам и вместе с Рустамом мы составляем брачный договор. В некоторых моментах мне становится непросто понять сухой, канцелярский язык юристов. Но Рустам с лёгкостью отвечает на все уточняющие вопросы. Кажется, он довольно откровенен и не пытается юлить.

Я в последний раз вчитываюсь в строки договора, особенно много внимания уделяя разделу под названием "Обязанности сторон". Здесь прописано, что я должна сопровождать Рустама на всех званых вечерах, ужинах и прочих мероприятиях в качестве его жены.

— Надо же, ты приобрёл себе сопровождение, — фыркаю я. — За нами укоренится слава супругов. Нужно изменить этот пункт, оговорив вопрос о состоянии здоровья. Беременность, насколько мне известно, иногда приносит осложнения в виде плохого самочувствия.

— Неужели ты считаешь, что я буду гонять тебя на балы в плохом состоянии? — злится Рустам.

— Но ты похитил меня и присвоил. Дважды. Я не очень доверяю тебе!

Юристы в этот момент делают вид, что изучают набивной рисунок на ткани дивана.

— Чего сидите сложа руки? — рявкает Рустам. — Вносите изменения в договор!

Далее…

На пункте со скромным заголовком "Дети" моё сердце пропускает удар, а в области живота возникает странный жар, расползающийся всюду. В договоре написано, что я должна оставить ребёнка Рустаму. Чёрные буквы начинают плясать перед глазами.

Я с трудом понимаю дальнейшее написанное. Но всё же заставляю себя успокоиться. Приходится прочитать несколько раз, прежде чем до меня доходит.

Три месяца после рождения ребёнка я должна буду кормить его грудью, если только у меня будет такая возможность. Потом наш договор должен быть расторгнут.

Но Рустам щедро предоставил мне возможность остаться с ребёнком. Однако при этом я должна буду оставаться женой Анварова.

— Зачем ты так сильно навязываешь этот пункт полной семьи?

— Этот пункт не подлежит изменению, Лика. Сейчас ты находишься под влиянием эмоций. Но за год многое может измениться. Привыкнешь к ребёнку. Влюбишься в его отца до беспамятства и захочешь остаться. Я представляю тебе такую возможность!

Невольно я начинаю смеяться. Рустам так уверен в своей неотразимости! И он напрочь не думает об опасности, которую для него представляет Тихонов Дмитрий.

— Лучше прочитай договор до конца, Лика. Потом мы распишемся и отметим это событие… Переговоры с Тихоновым я начну вести, когда ты будешь считаться моей женой.

После двух или трёх часов переговоров договор составлен и можно ставить свою подпись всюду.

— Здесь довольно живописно. Должен признать, что у кузена хороший вкус. В саду есть чудесная беседка. Я планировал провести нашу церемонию там, — как бы невзначай говорит Рустам. — Но ты же не хочешь этой свадебной мишуры?

— Не хочу.

Сердце пропускает удар.

Я должна оставаться спокойной. Не позволю этому жестокому мужчине снова ранить меня так, как он делал это уже не единожды.

— Но кольцо ты всё-таки примешь. Это не обсуждается. Ясно?!

— Не повышай голос, Рустам.

Вместо ответа он жёстко тянет моё запястье на себя. Надевает кольцо с таким видом, как будто хочет, чтобы оно припаялось ко мне навечно!

Рядом начинает суетиться чиновница. Та самая, что организовала "роспись в загсе" с выездом на дом заграницу.

Штамп, печать, подписи в соответствующих графах.

Всё выглядит внушительно и по-настоящему, а я никак не могу поверить, что это не фарс, а моя настоящая реальность.

— Теперь ты моя жена. Поцелуй мужа! — требует Рустам, мгновенно наваливаясь на меня.

Он почти распластывает меня на диване, подминая сильным тренированным телом. Его губы властно сминают мои в дерзком, обжигающем поцелуе.

Слышатся шаги, замирающие вдалеке и едва ощутимо тянет воздухом по ногам — посторонние покидают зал, пока Анваров подтверждает свои права на меня глубоким поцелуем, от которого можно задохнуться и окончательно потерять себя в водовороте чувств.

Он вызывает во мне ураган страсти, обжигающего желания с привкусом ненависти. Я с трудом отрываюсь от его губ, понимая, как нагло и далеко под платье успели проникнуть сильные, мужские пальцы.

Рустам же меня едва не разложил на диване и давит силой, порочно ухмыляясь. Он совершает порочный толчок бёдрами, задевая тонкую ткань трусиков, ставших влажными.

— Отметим в спальне?

Я слегка отталкиваю его за плечи и опускаю руку вниз. Обхватываю член через ткань брюк, а потом медленно распускаю ширинку.

Рустам выдыхает резко и сильно, через стиснутые зубы, обжигая меня своим прерывистым дыханием.

Я оттягиваю вниз резинку боксеров, освобождая его стоячий член. Большой и горячий. Он подрагивает, когда я прикасаюсь к нему подушечками пальцев. Провожу легко вверх и вниз. Рустам дышит ещё чаще и тяжелее.

Слюна во рту становится вязкой и жар опутывает всё тело тягучим желанием, пульсирующим в самом низу живота.

— Если начала, доводи дело до конца, — предлагает дерзким тоном.

— Что именно? Тебе хватит моей руки или взять в ротик?

Я размазываю прозрачную капельку смазки по крупной головке.

Зачем я дразню этого опасного мужчину?!

— Сейчас всё в твоих руках. В прямом и переносном смысле, — хрипло отзывается Рустам.

Он так сильно реагирует на меня… От этого захватывает дух.

Низкий стон срывается с губ Рустама, пока я поглаживаю его по всей длине, даря ему наслаждение. Которого он, возможно, не заслужил. Но в этот момент я поняла, что не только я нахожусь в его власти, но и он в моей — тоже.

Мы связаны. Дело не только в сексе. Иначе бы он легко нашёл любую другую, которая охотно бы встречала его каждый вечер, стоя на коленях с широко распахнутым ртом.

Я смотрю на его лицо, искажающееся тем сильнее, чем я быстрее двигаю пальцами по его напряжённому члену.

Его красивые, порочные губы манят меня. На лбу обозначились горизонтальные складки.

Рустам удерживает свой вес на ладонях, но я каждым сантиметром чувствую, как сильно ему хочется уничтожить расстояние между нами одним сильным, быстрым толчком.

Он подстраивается под мой ритм, дрожа крупным, мощным телом. Я возбуждена не меньше него и получаю странное удовольствие, доводя его до грани.

Остаётся несколько мгновений до его оргазма.

— Быстрее, — просит он.

Я наоборот замедляюсь и смотрю в его глаза. Такие красивые и тёмные, горящие и будто пьяные.

— Ты был с кем-нибудь из женщин за время разлуки?

На точёных скулах обозначились желваки. Я нарочно медленно двигаю пальцами, а потом и вовсе останавливаюсь.

— Продолжай! — требует.

— Нет. Пока не скажешь. Ты можешь взять любую девушку. Но тебе нужна я. Почему?

Сердцебиение сбивается на запредельную частоту, когда я задаю вопрос нарочито небрежным тоном:

— Ты в меня влюблён?

Рустам резко отбивает мою руку, заменяя её своей.

Он делает несколько резких движений по члену, доводя себя до финала. Сперма вырывается и пачкает прозрачно-белёсыми каплями низ моего платья.

Рустам смотрит на это со странной, чуточку пугающей улыбкой. Потом резко трогает меня между ног, вырывая мучительный стон пляской пальцев на клиторе. Прямиком через ткань трусиков.

— Не дождёшься.

Он заправляет член в трусы и переводит дыхание. Возбуждение настолько сильное, что хочется рыдать от неудовлеворённости. Ещё сильнее обида на этого мужчину.

— Зачем я тебе?! Неужели амбиции играют такую большую роль?!

— Ты хочешь того, чего я никогда не смогу тебе дать, Лика. Кстати, если ты возбуждена, я в состоянии помочь тебе сбросить напряжение. Приятным для нас обоих способом. Только без всей этой ванильной чуши про любовь, окей?

— Да что с тобой не так?!

Глава 17

Анжела

Ночь прошла муторно. Я много раз просыпалась, чувствуя, что я нахожусь в чужом, незнакомом месте, стены которого давили на меня. Они казались хлипкими. Честно говоря, я боялась.

За ночь я несколько раз просыпалась в поту, думая, что Тихонов взял дом в осаду и пробирается внутрь с шайкой головорезов.

Это были не самые приятные моменты. От страха сорочка прилипала к спине, и пульс зашкаливал.

Мне было страшно лежать в большой комнате одной, и кровать казалась слишком пустой.

Я несколько раз вставала и подходила к двери, прекрасно зная, где находится спальня Рустама.

Но каждый раз, едва открывалась дверь и прохладный воздух лизал ступни ног, я словно трезвела и больше не хотела искать этого честолюбивого упрямца.

Сейчас уже позднее утро.

Тюль на окне чуть колышется от потока горячего воздуха. Я провожу пальцами по лицу, снимая сонную муть. Замечаю золотой ободок кольца на безымянном пальце.

Вспоминаю о браке.

Поворачиваю кольцо к себе, любуюсь игрой света на гранях огромного бриллианта. Мне страшно подумать о том, сколько может стоить такое кольцо.

Мне не верится, что теперь я стала женой Рустама Анварова.

Он так громко и пафосно отнекивался от брака, а сейчас… Разве можно назвать эти навязанные отношения настоящим браком?!

Меня никто не собирается вытаскивать из кровати, поэтому я нежусь под лёгким одеялом. Мои чувства в смятении.

Непонятные, странные отношения с Рустамом выматывают меня. Я беспокоюсь за то, какие действия предпримет Тихонов.

Но на душе я чувствую странную лёгкость. Потому что брак с Рустамом освободил меня от грязной, лживой игры в счастливую семью. В эту игру хотел втянуть меня Тихонов.

Сейчас, находясь за тысячи километров от дома Дмитрия, я могу признаться, что мне было тяжело находиться там. Гораздо тяжелее, чем в доме Рустама.

Намерения Анварова прозрачны и видны, как будто лежат передо мной на ладони.

Тихонов же изобразил из себя заботливого отца, но не преминул выставить меня, как выгодный товар, для своих партнёров. Думаю, мне светил бы навязанный брак с Черкашиным — мужчиной, годящимся мне в отцы.

Брак с Анваровым тоже навязан.

Но если выбирать, то я предпочту остаться с тем, близость которого мне приятна. Очень приятна…

Закрыв глаза, я проваливаюсь во вчерашний день. В тоску и голод по мужским прикосновениям Рустама.

Нереализованные желания снова волнуют кровь, и я незаметно для себя опускаю руку под одеяло. Пальцы сдвигают ткань трусиков в сторону.

Я нахожу пальцами возбуждённый узелок плоти, чувствительно отзывающийся на каждое прикосновение.

Уколы удовольствия неожиданно сильные и заставляют меня приглушённо постанывать. Мне хочется большего, чем просто ласка пальцами. Я могу удовлетворить себя, знаю, но если бы это был Рустам…

Стон получается слишком громким. Я выгибаюсь в спине дугой и, активнее лаская себя пальцами, всаживаю их до последней фаланги в истекающее влагой лоно.

Хочу и одновременно проклинаю мужчину, заставляющего меня сходить по нему с ума… Даже так.

Я хочу его. Раскрываюсь не для своих пальцев, но для него. Увы, только мысленно.

Хочу его. Хочу. Хочу…

Кончаю, сильно сжимая внутренними мышцами пальцы. Перед глазами плывут чёрные круги, с трудом получается выровнять дыхание.

Желаю его каждой клеточкой кожи. Но не хочу быть для него лишь игрушкой.

Хочу, чтобы он любил меня.

Наверное, я хочу невозможного…

По двери кто-то легонько стучит.

— Да?

— Ты спустишься к завтраку? — голос Рустама.

Я не слышала, как подошёл Рустам. Остаётся только гадать, давно ли он стоит возле двери.

— Да, я спущусь к завтраку. Дай мне полчаса.

— Окей, через полчаса я буду ждать тебя в столовой.

Он удаляется, насвистывая популярную песенку себе под нос. У него отличное настроение? С чего бы?

Позднее мы сталкиваемся за завтраком. Занимаем место за противоположными концами стола. Едва я подношу вилку с омлетом ко рту, Рустам небрежно замечает:

— Необязательно справляться самой.

Смотрю на него с недоумением.

— Ты такая красивая, когда кончаешь. Я видел твои утренние шалости.

Вилка, а заодно и омлет падают на стол. Рустам довольно смеётся. Теперь понятно причина его хорошего настроения!

— Ах ты…

— Ты очень красивая. Тебе к лицу оргазмы, — смакует свои слова Рустам. — Но со мной ты кончаешь сильнее.

— Не смей подглядывать за мной!

— В договоре прописано, что я имею право обеспечивать твою безопасность любым способом, который посчитаю необходимым. Наблюдение — один из них…

— Тебе только и остаётся одно — смотреть! — шиплю, краснея до кончиков ушей.

— Приятного аппетита, Ангелочек!

Я с досадой отодвигаю тарелку в сторону.

— Аппетит пропал. Позавтракаю позднее. Без тебя.

— Не откладывай завтрак, Лика. Потом надо позвонить Тихонову.

Глава 18

Анжела

Невероятно сильно нервничаю перед звонком. Почему-то знаю, что гнев Тихонова будет направлен не только на Рустама, но и на меня — дочь, которая пошла против воли отца и решила встать на сторону Анварова.

Уверена, что отец задаст мне вопрос: не обижает ли меня Рустам, силой держит в плену или нет. Я не смогу соврать ему, хотя бы потому, что не хочу, чтобы Рустам пострадал.

Все мои злые слова, адресованные Рустаму, были сказаны лишь от отчаяния.

Я хочу, чтобы Анваров проникся чувствами ко мне, такими же глубокими, как мои.

Пусть его сердце тоже будет ранено, как моё. Пусть ему тоже будет так сладко-больно, трепетно до дрожи.

Но я не хочу, чтобы Рустам по-настоящему пострадал или был ранен.

Я желала бы разобраться в наших отношениях без давления извне: без отца, навязывающего свои условия, без запретных чувств и ненависти брата.

Рустам садится рядом и забирает мою руку к себе, положив на колени. Я не отнимаю руки и благодарна ему за контраст: мои холодные пальцы согреваются в его обжигающе-горячих ладонях и становится легче дышать.

— Боишься?

Рустам улыбается мне губами и опускает ресницы, поцеловав руку.

— Всё будет хорошо. Я продумал варианты. Я предложу твоему папаше столько денег, что он не сможет отказаться.

— Думаешь, что все продаются? — слабо возражаю его планам.

— О, мы говорим только о твоём отце сейчас. Он же, заполучив тебя в дочери, мгновенно сделал ставку на твою красоту и захотел укрепить позиции в бизнесе. Он поставил тебя на игральную доску и даже навесил бирочку с ценой. Я надеюсь перебить его ставку. Нет, млять, я её перебью.

— Чудовища, — выдыхаю я. — Все вы.

— Я хочу тебя для себя. Не для выгоды. Это чего-то, но значит?

— И ребёнка, — напоминаю со смехом. — Как хорошо, когда есть повод оправдать свои желания, да?

Поддавшись внезапному порыву, я целую Рустама в губы, а он мгновенно углубляет поцелуй, превращая его в секс. Он трахает мой рот своим языком, и внизу живота мгновенно закручивается тугая спираль горячего желания.

Я подпускаю его руку к себе и позволяю забраться в трусики с лёгким стоном.

Рустам уверенно сдвигает влажную ткань трусиков в сторону и не церемонясь, вбивает в меня свои пальцы.

Сразу два, до последней фаланги.

Двигает ими мучительно медленно, но постепенно взращивает в темп, продолжая иметь меня не только пальцами, но и ртом.

— Ты такая сладкая, моя жёнушка. Такая красивая… Ты не уйдёшь от меня, в курсе? Я буду трахать тебя. Долго-долго. Нежно и грязно… Тебе нравится?

— Чёртов дьявол, — выдыхаю в его губы и с трудом сосредотачиваю взгляд на его тёмных, почти чёрных глазах.

— Нравится?

— Да. Да…. Да-а-а-а… — захлёбываюсь стоном, признавая поражение.

В этот момент у меня не хватает сил и гордости изображать из себя оскорблённую принцессу.

Рустам продлевает мой оргазм, чуть сгибая пальцы, и заставляет меня вновь взмыть вверх от удовольствия.

Мне кажется, что он вот-вот разденется, сорвёт одежду с меня и пошлёт весь остальной мир с его проблемами далеко-далеко…

Но это наши проблемы. Которые приходится решать Ему. Он с сожалением поправляет на мне одежду и помогает сесть, но потом снова дёргает на себя, целуя.

— Сладкий Ангел. Ты соблазняешь меня. Я тебя не отпущу. Никогда. Никак. Знаешь? Если нет, запомни это прямо сейчас. Всё будет так, как я и сказал в самом начале. Ты будешь моей…

Он говорит это с силой, без пафоса. Я даже заражаюсь уверенностью мужчины в том, что всё пройдёт гладко.

Но потом мой взгляд падает на телефон Рустама. Я словно опускаюсь на грешную землю, с высоты сладких мечтаний и начинаю испытывать тревогу. Рустам успокаивает меня лёгкой лаской пальцев.

— Я спутал твоему отцу все карты. Он будет зол на меня. Очень зол… Я не позволю ему взять контроль над ситуацией и чётко озвучу свою позицию. Я не дам ему обидеть тебя даже на словах. Понимаешь?

Рустам заглядывает мне в глаза. Он не просит меня и не настаивает на том, чтобы я участвовала в разговоре.

Я понимаю, что скоро наступит переломный момент. Стоит мне заплакать в трубку и сказать, что Рустам удерживает меня силой, Тихонов бросит все силы, чтобы уничтожить Рустама. Он постарается одержать верх, а потом продаст меня тому из своих партнёров, с кем будет выгоднее заключить контракт.

Рустам намерен справиться с моим отцом сам. Но сейчас мы на одной стороне. Я нахожу его руку и вкладываю пальцы в твёрдую, горячую ладонь.

— Идёшь мне навстречу? О, как сильно ты не хочешь замуж за старика! — усмехается Рустам.

— Ты определённо лучше, — признаю. Понимая, что потом и без того высокая самооценка Рустама взлетит до небес. — Я тебя немного знаю. Наберёшь номер отца?

В трубке слышатся гудки.

Один. Два.

Резкий обрыв.

— Слушай сюда, охреневший мудак… — слышится в трубке.

Голос Тихонова полон ярости, жестокой и озлобленной. Той самой, у которой нет тормозов. Дело не в грубом мате, в том, как он произносит эти слова, словно вдалбливает, вминает их в меня ударом кулака.

Я прокашливаюсь и пытаюсь его притормозить.

— Дмитрий?

Не папа. Сейчас не получится назвать его этим словом.

— Это я, Лика.

После моих слов повисает тишина, прерывающаяся лишь густым, прерывистым дыханием.

Рустам легко отбирает у меня телефон, чтобы включить громкую связь. Он кладёт телефон на столик, ровно посередине и крепче сжимает мои пальцы.

— Всё будет хорошо, — одними губами.

Только мне.

— Лика…

Кажется, Тихонов пытается подобрать слова. Его слова — это лишь голос в телефоне. Сам он находится за тысячи километров от меня. Его нет рядом, убеждаю себя, но тело покрывается мурашками.

Я его опасаюсь. По-настоящему опасаюсь и не знаю, какие мысли бродят в его голове.

— Это я. Я с Рустамом, — губы немного дрожат. — Я в порядке. В полном порядке. Он не удерживает меня силой…

Я думала, что отцу будет интересно узнать о том, как чувствует себя его дочь. Но он резко обрывает меня.

— Передай телефон Анварову. Я хочу поговорить с ним.

— Нет.

— Что?! Ты мне перечишь?!

— Выслушай меня, пожалуйста… Пожалуйста.

— Нет. Это ты меня послушай. Если Анваров находится рядом. А он находится… Я чувствую это каждой порой кожи… Я разрушу его бизнес до основания. Все его казино, все нелегальные и скрытые клубы для игр окажутся под жёстким прессингом. Я доберусь до всех. Я сгною каждого из их поганой семейки, если он не вернёт то, что украл у меня.

— Я не вещь!

Резко выбросив руку вперёд, я сбрасываю вызов. Рустам целует моё плечо.

— Тебе не стоит присутствовать при этом разговоре. Я поговорю с ним сам.

— Нет, стоит. Он должен услышать мою позицию.

— Хм… Я тоже хочу её услышать.

Телефон начинает звонить. Рустам нажимает ответить, но не сразу, даёт понервничать Тихонову как следует. Анваров сразу же начинает говорить, как только нас соединяют.

— Больше уважения, Тихонов. Не дави на дочь. Она уже большая девочка и сама знает, чего хочет.

— Верни мне дочь. Или потеряешь всё.

— Я слышал твои угрозы. Теперь пора тебе выслушать нас.

— Вас?! Нет никаких "вас"! Есть ты и моя дочь…

— Есть, папа. Мы поженились. Сегодня. Брак законно зарегистрирован. Я официально считаюсь женой Рустама Анварова. И я оставляю нашего ребёнка, — говорю всё разом, чувствуя, что отпускает.

Да, так верно. Так правильно.

Впервые я точно уверена, что не ошибаюсь.

— Мы поговорим об этом, когда ты вернёшься.

— Если я захочу вернуться. А я не хочу. Ты пытаешься выгодно продать меня в жёны партнёру, устранив при этом нежелательную беременность. А я не хочу ни того ни другого. Я хочу сама выбирать. Хочу оставить малыша. Вернее, благодаря Рустаму я его уже оставила. Менять решения я не стану.

— Вот, значит, как. Решила просрать мою репутацию, променяв брак с достойным мужчиной на роль подстилки для…

— Я не позволяю тебе так говорить о моей жене! — внезапно резко вклинивается Рустам.

Его слова звучат так пылко и яростно, что я проникаюсь его негодованием и начинаю чувствовать себя действительно защищённой и укрытой от всех бед.

— Разговор окончен, Тихонов. Перезвонишь, когда укоротишь свой язык.

Снова сброс звонка.

Тишина. Мы ничего не говорим друг другу, но я слышу, как громко и часто бьются наши сердца.

Я хочу поверить в слова Рустама и в его чистые намерения. Но он же игрок, причём очень хороший. Покер — его стихия.

— Думаешь, он перезвонит?

— Да. Багратов сказал, что Тихонов — из тех, кто не рассыпается в пыль громкими угрозами. Он предпочитает действовать сразу. Как тогда, когда он проследил до ресторана за нами, застал врасплох и надавил, имея преимущество в силе. Но сейчас он больше треплется. Он может пойти против меня одного, но я не один. Со мной семья. Мои братья. Несмотря на размолвки и разногласия, мы семья. Тихонов не захочет иметь дело с нами тремя. Он это прекрасно понимает и пенится от бессилия.

— Пенится, — повторяю с нервным смехом. — Где ты такого нахватался?

— Явно не в универе. У меня нет высшего образования, только девять классов школы.

С удивлением смотрю на Рустама. У него острый ум и хороший вкус во многом, никогда бы не подумала, что он учился лишь в школе и то не до конца.

— Что, недостаточно хорош, для тебя, девочка с почти высшим образованием?

Я не успеваю ответить. Снова раздаётся телефонный звонок.

— Слушаю.

— Не скалься, Анваров, — с плохо сдерживаемой яростью, отвечает Тихонов.

— Поговорим о фактах. Лика — моя жена. Как ты того и требовал в первую встречу. Законная жена, и я её не обижу, — говорит Рустам, глядя на меня. — Так что условие соблюдено.

— Но… Ты забываешь о многих "но".

— Которые обходятся тебе недешёво? Брак с Черкашиным был бы выгодным. Я могу предложить тебе не меньшую выгоду.

— Сомневаюсь.

— И всё же я рискну.

— Оскорбление обойдётся тебе дорого.

— Я давно живу на широкую ногу. Пора начать сорить деньгами с толком. Мы выиграем. Оба, — напирает Рустам.

Я жду момента, когда Тихонов обмолвится ещё хоть раз обо мне, но в каждом его предложении, даже в тех, что затрагивают меня, хорошо слышится его меркантильное "я".

Из чего я делаю вывод, что Тихонов не очень сильно огорчён тем, что меня забрали. Он взбешён потерей перспектив. Бизнес для него на первом месте. Я вспоминаю разговоры с Владом, его слова об отце, о прошлом, о семье, которой у Тихонова никогда не было, но была куча женщин…

Эгоист, делаю вывод. Почему-то мне становится его жаль. Я хотела бы, чтобы мой настоящий отец понял, как он ошибается.

Есть нечто важнее денег и высоких статусов. Дети, любовь, семья…

Даже Рустам, которого я считала закоренелым циником, говорит о семье, о братьях, о том, что семья превыше распрей.

Выходит, чудовище не тот, кого я в запале злости назвала "бессердечным".

— Что ж. Предложи мне столько, чтобы я не смог отказаться, — роняет Тихонов.

Он делает упор на слове "столько", и я окончательно понимаю, что для отца вопрос лишь в цене. Я зря надеялась, что он беспокоится за меня, как за дочь.

— Предложу, — обещает Рустам.

Потом он поворачивается ко мне со словами:

— Лика, лучше передохни. Прогуляйся в саду. Разговор может затянуться. Тебе необязательно присутствовать при нём.

Главный рубикон пройден. Я соглашаюсь с Рустамом и выхожу из комнаты, слыша, как со стуком двери, Анваров начинает разговор.

Я благодарна Рустаму за то, что он предложил выйти.

Не хотелось бы слушать, как на меня снова вешают бирку с ценой, пусть даже цена будет баснословно огромной.

Глава 19

Анжела

Не решаюсь войти в дом, пока Анваров разворачивает поле для большой игры на словах с моим отцом.

Я гуляю в саду, наслаждаясь южным солнцем и потрясающей умиротворённостью. Гадаю, чей это дом.

Но я мало знаю о братьях Рустама, чтобы сделать верные предположения. Могу только сказать, что здесь очень красиво и комфортно, а прислуга вышколена.

Пока я брожу по затейливым тропинкам сада, они накрывают столик в беседке, расставляя чайный сервиз из фарфора и поднося десерты. Теперь можно не переживать, что я останусь голодной.

Однако коротать время за едой кажется утомительным. Я тревожусь за будущее, тесно вплетая в мысли и Рустама. Он рискует больше всех прочих.

Чтобы скоротать время, я звоню брату. Анваров не отбирал у меня телефон, аппарат остался при мне. Не доглядел? Или просто показывает, что хоть немного, но доверяет мне?

Набрав номер брата, я не особо надеялась на ответ. Но неожиданно я слышу в трубке его голос:

— Анжела? Это действительно ты?!

— Да, Влад. Это я. Привет…

— Как дела? До меня дошли сведения, что Анваров тебя похитил. Выкрал прямиком из больницы! Но ты звонишь мне…

Кажется, мой брат потрясён.

— Рустам забрал меня. Но я не в плену. Я и отцу звонила, говорила с ним, — признаюсь.

— Как ты, Лика?!

— Хорошо. Относительно хорошо…

— Анваров обижает тебя?

— Нет, — отвечаю без промедлений.

Всё, чем мог обидеть меня Рустам, осталось в прошлом. Сейчас он может только играть словами, а я пытаюсь выставить границы. Анваров не оставляет попыток обойти их, но не действует силой. Теперь он не переступает за грань и относится ко мне бережнее, чем раньше.

— Рустам меня не обижает, — говорю уверенным тоном. — Ему нужен ребёнок. Выносить малыша я смогу только при хорошем здоровье. Поэтому…

— Мне кажется, что ты даже рада. Это так? — задаёт вопрос брат.

— Всё очень сложно. Я рада тому, что удалось избежать брака со стариком-Черкашиным, — после небольшой паузы добавляю. — Ты знал, что отец подобрал мне жениха? Не только подобрал, но начал договариваться о свадьбе.

Влад молчит в ответ. Его молчание звучит красноречивее всяких слов. Значит, он был в курсе!

— Ты знал! — говорю обвиняющим тоном.

Брат знал, но промолчал.

— Лика, всё не так просто. Что я мог сделать? Отца не так-то просто переубедить. Почти невозможно! — пытается оправдаться передо мной Влад.

— Когда появился отец, я была в шоке. Но потом в глубине души поверила, что мы станем семьёй. Но он решил торговаться мной и выдать замуж. Никто не имеет права решать за меня. Никто!

Влад неожиданно смеётся.

— Ты против того, чтобы отец решал за тебя. Но когда дело доходит до ублюдка-Анварова, ты на удивление покорно и согласна на всё!

— Обвиняешь меня?

— Констатирую факт. Беременность тоже сыграла свою роль?

— Да, сыграла. Я не хочу делать аборт!

Мы замолчали, тяжело дыша.

Разговор не клеится. Я жалела, что позвонила брату.

— Я думала, что ты мне друг, Влад. На чьей ты стороне?

— На своей. Я на своей стороне, Лика. А ты?

— Значит, я тоже сама за себя. Не с тобой и не с отцом.

— Сейчас ты с Анваровым, — ровным тоном сообщает Влад. — Но если начнётся война и будут жертвы, на чью сторону ты встанешь?

— Рустам уверен, что сможет договориться с отцом. Я ему верю.

— Веришь ему? После всего, что было?

— Уверена, он способен предложить отцу хорошую сделку. В мире больших бизнесменов ценятся выгодные сделки. Отец показал себя корыстолюбивым. До войны дело не дойдёт.

Влад почему-то недоверчиво хмыкает. Я слышу гулкий шум на заднем фоне. Решаю перевести разговор в другое русло, чтобы не затрагивать тему, болезненную для Влада.

— У тебя довольно шумно. Где ты? Уже в Мюнхене?

— Нет. Отец узнал кое-что обо мне, так что планы резко изменились. Я в бегах, — говорит со смехом.

— Прячешься от Тихонова?! О боже, Влад! Чем ты мог так сильно провиниться перед ним?

— Должно быть, я отвратительный сын, — уклончиво отвечает Влад. — Но не переживай. Со мной всё в полном порядке. Сейчас я у надёжных друзей, они не выдадут меня. Пока всё в подвешенном состоянии, но думаю, скоро кое-что решится.

— Влад, ты говоришь загадками.

Почему-то от разговора с Владом у меня начинает болеть голова. Не могу забыть его слова, брошенные в доме Тихонова: "Это ещё не конец!"

Как будто Влад ведёт свою игру и сильно темнит, но я даже предположить не могу, что он может противопоставить силе отца и деньгам Анварова.

— Влад, мне кажется, ты что-то затеял. Нехорошее. Прошу, поговори со мной открыто. Мы же близкие. Брат и сестра… У нас много общего. Например, отец-тиран, — пытаюсь улыбнуться.

Влад смеётся в ответ. Но я чувствую, что он неискренен сейчас.

— Что бы ты ни задумал, Влад, прошу. Не руби сгоряча. Обдумай.

— Именно это я и делаю, Лика. Со мной всё в полном порядке. Пожалуй, я прерву этот звонок. Сейчас я не могу много общаться, но как только появится возможность, я дам тебе знать. Напишу сообщение. И мы поговорим. Хорошо?

— Хорошо. Береги себя, Влад.

Глава 20

Анжела

Разговор с Владом оставляет какой-то мутный осадок на глубине души. Я поглядываю в сторону виллы, гадая, закончился ли разговор с моим отцом или нет.

Часы показывают, что прошло уже два с лишним часа.

В момент, когда я решаю сама пойти в дом, Рустам появляется в саду.

— Как прошёл разговор?

— Я не надеялся на лёгкий способ решения конфликта. Всё ожидаемо.

Анваров приближается и вытягивает из моей причёски несколько прядей:

— Тебе идёт быть немного небрежной и растрёпанной.

— Не увиливай от ответа.

— Твой отец упрям как осёл и жаден как чёрт. Это не личное мнение, а объективная оценка.

Рустам улыбается, но глаза остаются без улыбки, такие же тёмные и холодные. Он пытается острить и развлекает меня болтовнёй, но кажется, я слышу эхо того, как передвигаются игральные фигуры на доске. Анваров хочет найти оптимальный вариант. Даже сейчас, когда говорит со мной, то думает параллельно и о другом.

— Мы можем прогуляться по городу, — предлагает Рустам. — Ты сильно волнуешься, но тебе необходимо немного отвлечься.

— Как ты можешь думать о развлечениях сейчас? — удивляюсь я.

— Я о них не думаю. Но тебе это необходимо.

Предложение заманчивое, в другой раз я была бы рада. Это первая моя поездка за пределы родины. Место живописное и очень тёплое. Наверняка и в курортном городке есть на что посмотреть.

Но сейчас я не радуюсь, во мне нет ни капли предвкушения. Слишком многое поставлено на кон, и в мысли обо мне и Рустаме чаще пробиваются мысли о нашем ребёнке.

— Я не хочу рисковать ребёнком. Лучше останусь здесь. В другой раз, да?

— В другой раз, — соглашается Рустам, обнимая меня рукой за плечо. Ведёт меня в просторный дом. — Но я знаю ещё много способов отвлечься. Могу показать один из них, чтобы тебе не пришлось скучать в постели.

— Прекрати намекать на секс.

— Я говорил о просмотре фильма. Но секс тоже неплох!

Рустам придаёт своему лицу невинное выражение, прямо-таки почти оскорблённое моим недоверием.

— Тихонов не согласился?

— Ему нужно обдумать всё. К тому же насколько я понял, он на многое рассчитывал, стремясь заключить брак с Черкашиным. Нужно учитывать, что Тихонову необходимо найти подход и к нему, — объясняет Рустам.

— Держи меня в курсе событий. Всё-таки это касается и меня тоже.

— Разумеется, но я не стану грузить тебя деталями и нудными подробностями. Это ни к чему. Важен лишь конечный результат.

— И то, каким образом ты его достиг. Я бы не хотела, чтобы ты пришёл к финалу покалеченным и лишившимся всего, — признаюсь внезапно.

— Если я останусь без последних штанов, буду тебе неинтересен? — со смехом спрашивает Рустам.

На его красивых губах играет небрежная, игривая улыбка, но я чувствую, как напряжено его тело и как сильно в нём натянута струна, до самого предела. Осторожно запускаю руки под его пиджак, обнимая за торс.

— Для меня дело не в деньгах. Ты же знаешь это?

Он наклоняется, обрушивая жаркое дыхание сверху на мои волосы.

— Увы, но я не могу представить, что буду нужен кому-то без денег, власти и связей. Давай поужинаем и оставим эту тему?

Ещё одного звонка от Тихонова не последовало. Я знала, что Рустам ждёт ответа. Потому что телефон постоянно находился возле него.

Но как сказал сам Рустам, такие сложные решения не принимаются за несколько часов.

После ужина я отправляюсь к себе. Чувствую, что Рустам провожает меня взглядом искоса. Скорее, наблюдает и приглядывает, неявно. Но я чувствую тонкую ниточку напряжения и связи между нами.

Запершись в комнате, долго не могу унять бешено колотящееся сердце. Не нахожу себе места и кружу по комнате.

Перебираю вещи, вспоминаю свадебное платье, от которого отказалась. Оно навязчиво стоит перед глазами, и я вспоминаю, что всегда хотела примерить на себя белый, свадебный наряд. Он словно из сказки.

Пытаюсь отогнать назойливые мысли, но они лезут, лезут отовсюду. Стоит мне погасить свет, как по углам мерещатся зловещие тени, и я боюсь закрыть глаза. Мне кажется, что как только я это сделаю, потеряю контроль и стану лёгкой добычей.

Тревога не покидает меня изнутри, с ней тяжело бороться в одиночку. Устав, я встаю и направляюсь к спальне Рустама.

Делаю это быстро, пока не передумала. Стукнув всего один раз по двери, нажимаю на ручку и вхожу, переводя учащённое дыхание.

Анваров, великолепный сукин сын, лежит на кровати в брюках и в расстёгнутой рубашке.

— Ты бежала, что ли?

Он садится и не торопится приводить одежду в порядок, демонстрирует прекрасное тело, а я не могу подобрать сейчас к нему слов, кроме одного — знойный.

— Мне не спится. Я переживаю и мне отовсюду мерещатся наёмники, лезущие в окна.

— Забирайся под одеяло, — предлагает щедро. — Но у меня строгий дресс-код. Никакой одежды.

— Вообще-то, у тебя очень большая спальня. Есть даже просторная софа. Я могу поспать там. Или нет, я лучше отправлю туда тебя.

Я тщетно пытаюсь удержать губы на месте, но они рвутся в улыбку, немного нервную. Да, я нервничаю и боюсь всего, чего только можно. Затянувшееся молчание и ожидание вытягивают силы.

— Ну, мы оба знаем, что ты пришла не только за сном. Иначе бы ты не ласкала себя так жадно утром… Я как раз пересматривал это видео, — машет рукой в сторону планшета. — Посмотрим его вместе?

— Я лягу под одеяло, в правильном дресс-коде. Но видео смотреть не буду.

— Стесняешься? Зря. Хорошее видео, оно пополнит мою коллекцию.

— Какую коллекцию?

— В моём доме повсюду видеокамеры. Так что у меня полно видео с твоим участием, Анжела.

Я знала о видеонаблюдении в его доме, но не думала, что камеры натыканы всюду. Не предполагала, что он… записывает всё, весь наш секс, самые жаркие и бесстыдные сцены, самые громкие и откровенные "Да, ещё… Я хочу тебя!"

— Какой ты мерзавец! — выдаю, сильно покраснев.

— Будь я мерзавцем, мог бы шантажировать твоего папашку жаркими видео. Но, как видишь, я не люблю делиться самым вкусным.

Если бы всё это происходило немного раньше, я бы уже убежала прочь. Но сейчас я считаюсь женой Рустама, а после тяжёлого разговора с отцом понимаю, что Анваров — моя единственная надежда на спасение не только ребёнка, но и собственной жизни.

Так что бежать было бы глупо и страшно, тревога и боязнь оставаться одной никуда не делись.

Я решаю остаться.

Анваров заботливо скатывает одеяло в сторону. Я делаю шаг в сторону просторной кровати.

— Ц-ц-ц-ц… А как же дресс-код?!

— Да пожалуйста!

Я быстро стягиваю с себя сорочку с халатом и сдёргиваю вниз трусики, отмечая, как сильно сводит от предвкушения низ живота.

Быстрым шагом пересекаю комнату и ныряю под одеяло, натягивая до самого подбородка.

— Могла бы дать полюбоваться, — вздыхает Рустам и обходит кровать так, чтобы оказаться рядом со мной.

Начинает раздеваться нарочно медленно. Я заворожённо смотрю, как его длинные, красивые пальцы мучительно медленно тянут вниз "змейку" молнии на брюках. Потом широкая мужская ладонь опускается по идеальному прессу и замирает на границе боксеров.

Я вижу, что Рустам сильно возбуждён и трудно отрицать, что я тоже уже завелась.

— Мне продолжить? — оттягивает вниз резинку боксеров.

Я прикрываю глаза. Как будто соблазн исчезнет. Но в темноте, рядом с ним, морок желания лишь усиливается.

Шорох ткани. Его пальцы в моих волосах. Пряный мускус тела и капелька смазки, которую он размазывает по моим губам, горячей головкой члена.

Я же не делаю ничего противозаконного? Лишь уступаю своим желаниям…

Глава 21

Рустам

Анжела прикрывает глаза, когда я притягиваю её к себе. Хочется пристроить член между её губёшек одним резким, сильным толчком, но я действую осторожнее. Изматываю себя ожиданием и предвкушением.

Вот оно… Сейчас. Сейчас…

Горячее, частое дыхание Лики опаляет низ живота. Длинные, золотистые ресницы трепещут, когда её губы послушно приоткрываются.

Меня сильно заводит её вид. Когда я чувствую её пальцы на своём члене, единственное мое желание — скорее скорее оказаться в её ротике целиком.

— Блять… — вырывается против моей воли.

Язык Анжелы касается головки и слизывает капельку предэякулята. Она знает, как мне нравится и умело чертит жарки спирали, вызывая желание подстегнуть её. Хочется простонать и попросить, чтобы эта дрянь, моя ненаглядная и доставшаяся чересчур высокой ценой, упрямая дрянь не останавливалась.

— Признайся, — дыхание вырывается со свистом. — Ты тоже по мне очень скучала…

Член маячит перед её пухлыми губами и подёргивается, как сломанная секундная стрелка, на одном месте.

Готов поспорить, что между её стройных ножек уже горячо и влажно.

Анжела проводит по всей длине пальцами, а потом и языком. Медленно втягивает в ротик, крупную головку.

— Скучала, — признаётся, оторвавшись на мгновение, а потом берёт глубже, втягивая по сантиметру напряжённой, толстой длины члена.

Глаза сами закатываются от удовольствия. Как будто окунули в рай… Реально. Все мысли выключает напрочь…

Секс у нас хороший, выше всех похвал. Ни с кем мне не было так кайфово, как с ней.

Во время разлуки мне только и оставалось, что пересматривать наши видео и "любить" до мозолей свой кулак. Но Анжеле незачем знать, насколько сильна эта дрянь проникла мне под кожу, прямиком в кровь, отравляя своим сладким ядом.

Секс у нас охуенный.

Не позволю никому отобрать эти судороги удовольствия и вспышки по всему телу и какие-то странные, обжигающие искры под закрытыми глазами, сбитое к чертям дыхание, аритмию загнанного до предела… Ощущение полноты и лёгкости.

Это так приятно, что слов не подобрать.

Только между ней и мной. Наше… С остальным дерьмом будем разбираться потом.

Я наматываю на кулак её светлые волосы, заставляя приблизиться на максимум, и загоняю до самой глотки.

Несколько мгновений, чтобы дать ей на привыкание, чтобы вспомнила, каково это — быть моей.

Через несколько мгновений я разгоняюсь.

Я стону, когда вхожу членом в её горячий рот.

Быстрые, резкие движения.

Перед глазами стремительно темнеет, жаркий огонь течёт лавой под позвоночнику, грозя сорвать планку. Приходится притормозить немного и дать ей передышку.

Внезапно Анжела начинает сама принимать решения и поглаживает мои потяжелевшие яйца.

— Прекрати…

С трудом отстраняюсь от неё и отбрасываю в сторону одеяло, забираясь сверху.

Анжела моргает, облизывает губы, смотря на меня потемневшим взглядом.

— В чём дело? Тебе не понравилось?

— Наоборот. Даже слишком. Но я хочу оказаться в тебе, когда буду кончать.

Тела притягивает, словно полярные магниты, наклоняюсь за поцелуем.

Мягко провожу языком по внутренней стороне верхней губы, касаюсь своим языком её на несколько мгновений и отстраняюсь, обводя контур припухших губ пальцами.

Раздразнённая сексуальной прелюдией, Лика обхватывает мои пальцы и скользит по ним медленным движением. Она ласково касается кончиком языка подушечки пальца.

Член каменеет ещё сильнее от предвкушения.

Наклоняюсь над Ангелочком, подминая губы в дерзком поцелуе.

— Сладкая девочка. Очень отзывчивая! — шепчу, оторвавшись от её губ.

Уверенными движениями языка скольжу внутрь, с каждым разом проникая немного глубже и грубее, заставляя сердце Лики учащённо биться от соблазняющего ритма.

Никакой передышки! С каждой секундой действую всё напористее и откровеннее. Подключаю к чувственной игре пальцы, пробирающиеся к сладкому участку между её ножек.

— Рустам!

Анжела стонет, извивается, повторяет моё имя со стоном.

Тянет меня за шею на себя. Отчаянно целует губы, будучи больше не в силах бездействовать.

Царапает ноготками мой крепкий торс и пытается приникнуть всем телом.

Накрываю треугольник между бёдер рукой и ласково тереблю пальцами клитор, поигрывая с ним. Потом чуть ниже… касаюсь нежных складок, мягко обводя контуры подушечками пальцев.

Потом уверенно ныряю пальцам в её податливое лоно и трахаю его пальцами.

— Рустам! — снова стонет, но уже громче, требовательнее, расцарапывая плечи ногтями. — Хочу тебя…

Анжела торопливо сглатывает признание, добавляя просьбу совсем тихо, на выдохе, но очень искренне:

— Трахни меня.

Глава 22

Анжела

— Трахни меня.

Лицо полыхает от смущения. Произнесла эту просьбу, находясь словно в бреду…

Как будто это была не я, но я же хотела быть откровенной в своих желаниях, а Рустам может дать мне именно то, что нужно сейчас.

Словно только и ждал моей просьбы. Он подминает меня и заставляет развести бёдра под напором крупного тела.

Между ног так горячо и влажно, что он мгновенно врезается в меня до упора одним толчком.

— Рустам!

Меня словно заклинило на его имени.

Голос срывается на крик, который резко взметается вверх и оглушает сильным эхом. Я выгибаюсь так сильно, что мышцы сводит судорогой.

Рустам выдыхает со стоном в мои губы, говоря что-то.

Лика. Анжела… Лика, но чаще он зовёт меня Ангелочком, чистой девочкой, сладкой, хотя имеет он сейчас меня очень быстро и грязно, всаживает член до предела, размазывает мою гордость и стеснение по влажной простыне, заставляет подвывать и подаваться навстречу.

Жадно-жадно…

Его член глубоко во мне. Сейчас между нами есть только голое откровение, предельная чистота желаний. Мы хотим друг друга, и каждый клеточкой своего тела я ощущаю, как он кайфует, находясь во мне.

Через некоторое время мы внезапно меняемся местами. Рустам пересаживается, опираясь спиной на изголовье кровати и яростно притягивает меня к себе, заставляя бросать на него, без раздумья и сомнений.

Пальцы впиваются в ягодицы сильно и жадно. Не давая передышки, он яростно насаживает меня на себя с болезненной одержимостью. Член врывается в меня, заполняя лоно до предела. Я двигаюсь на нём вперёд и назад, вверх и вниз, всё быстрее и быстрее…

Страсть закипает в крови, а секс только наращивает темп. Почти невозможный, на грани. Я едва дышу, коротко и часто, но не могу прерваться и отказаться от новой порции сумасшедшего, тёмного удовольствия, захватившего тело в порочный плен.

Я стону и беспомощно цепляюсь за его плечи, Рустам бешеными рывками подтягивает меня, обращается властно, полностью контролируя процесс.

Иногда захват становится грубоватым, с вкраплениями острой боли, но следом он окунает меня в новый виток сладкого безумия, смешанного с похотью.

От жара его тела и безудержного секса всё плывёт перед глазами, а комнату кружит без остановки.

Всё словно в одном из жарких и бесстыдных снов, иногда снившимся мне во время разлуки. На грани всех возможных эмоций.

Слишком жарко и бесстыдно звучат сочные шлепки тел.

— Ты хочешь меня?

Зачем этот вопрос? Так не вовремя и некстати, когда до пика остаётся лишь несколько движений, он замедляется, заставляя меня простонать от разочарования.

Мне нужно, чтобы он не переставал двигаться и владел мной без остатка. Хочу снова окунуться в эту горячку и забыться…

— Хочу. Пожалуйста… Пожалуйста… — двигаюсь сама ему навстречу, жаждая ощутить себя наполненной им без остатка.

Его большие ладони крепко стискиваются на ягодицах. Звон от шлепка гулким эхом звучит в пустой голове, а во всём теле только одно чувство — ощущение надвигающейся сладкой и почти мучительной агонии.

— Я тоже хочу тебя.

Его губы терзают мои, а большой член таранит снизу, вызывая эйфорию и взрыв, пожар. Каждую секунду новый толчок и взлёт.

Прогнувшись в пояснице, я притискиваюсь к нему ещё ближе, обнажённой грудью к его мускулистой груди. Пот наших тел смешивается, становясь единым.

Ещё немного и я кончу…

Во рту мгновенно пересыхает и не хватает сил вдохнуть порцию обжигающего воздуха. Лёгкие колет. На разрыв.

Оргазм накрывает девятым валом, разрывает на клочки и отбирает последние силы, одаривая ударной дозой эйфории.

Рустам кончает вместе со мной, уже медленнее вбиваясь в мою влажную, пульсирующую плоть.

Всё тело только что было натянутой струной, но потом она лопнула и остался только громкий, мелодичный звон. Именно так я и чувствую себя — лёгкой, несуществующей, парящей.

— Иди ко мне… — говорит хрипло.

— Я и так с тобой, — отвечаю таким же севшим от криков голосом.

— Мне нужно ещё ближе… — и сжимает в крепких объятиях, а по телу бегут мурашки удовольствия.

Глава 23

Анжела

Сон прерывается звуком приглушённого мужского голоса. Я сажусь на кровати, видя тёмный силуэт на фоне окна. Рустам разговаривает с кем-то вполголоса.

— Хорошо. Жду… — и откладывает телефон в сторону. — Ты проснулась? Вовремя.

— Что случилось?

Рустам быстрым шагом выходит из своей спальни и возвращается через минуту с моей одеждой.

— Тебе нужно одеться и спуститься. Посидеть немного в укромном месте, пока я решаю одну проблемку.

Сердце сжимается от тревоги. Рустам одевается со скоростью молнии.

Его движения резкие, быстрые и сильно резонируют с небрежным тоном, которым были произнесены слова о "проблемках".

Проблемки… Зачем он так сказал?

Чтобы не тревожить меня напрасно.

— Оденься, Ангелочек. Прошу тебя. Это необходимо…

Рустам натягивает рубашку, быстро застёгивая её и подкатывая рукава вверх. Он вообще не вылезает из костюмов, они смотрятся на нём как вторая кожа.

Я разгоняю движениями сон, который нехотя покидает тело. Сегодня первая ночь за последние три недели, когда я спала крепким, хорошим сном, чувствуя, что отдыхаю.

— Поторопись, милая.

Рустам ныряет рукой под подушку и достаёт пистолет, пряча сзади за ремень брюк. Я в этот момент путаюсь в рукавах просторной блузы и застываю.

— Чёрт. Давно ты спишь с пистолетом под подушкой?

Он готов отбивать от всех врагов даже во сне, и от этого перехватывает горло.

Темнота и редкий рассеянный свет, падающий из окна, придают Рустаму загадочный вид рокового мужчины. О такого можно не только обжечься, но сломать свою жизнь на тысячи мелких осколков.

— Готова? Давай помогу.

Рустам быстро застёгивает оставшиеся пуговицы и целует меня в лоб.

— Не трясись от страха. Всё будет хорошо.

— Дом охраняется?

— Я не тащил с собой целую свиту, — отвечает с лёгкой усмешкой. — Но тебе не о чем переживать.

Господи… Как это не о чем переживать?

Возможно, папа отправил за нами по следу одного или нескольких дуболомов из числа своих людей. Я знаю отца совсем немного, но уверена, что он подумал о численном перевесе.

Но Рустам отшучивается, ведя меня вниз по лестнице.

Он всегда отшучивается и прячется за броню, вросшую в него намертво.

— Я могу тебе сейчас помочь?

— Конечно, — отпирает дверь в самом конце тупикового коридора на первом этаже. — Ты спустишься, запрёшься и будешь сидеть, как мышка. Пока я к тебе не приду. Хорошо?

Рустам поторапливает меня. Время на исходе. За дверью есть ещё одна, за которой скрывается лестница, ведущая вниз, в подвал.

— Запрись изнутри. Сиди здесь. Пока я не приду за тобой. Я постучу вот так…

Тук-тук-тук.

— Запомнила?!

Я киваю. Но по правде, я не запомнила ничего, гораздо громче стучит перепуганное сердце. Во рту пересыхает, а чёрная, яростная решимость в глазах Рустама по-настоящему пугает.

Он пойдёт до конца, понимаю я. А я не хочу, чтобы всё заканчивалось так печально. Хочу, чтобы впереди было много всего — не только ночей, но и дней тоже. Может быть, тогда хватит смелости признаться, как сильно мы нужны друг другу.

— Сиди здесь. Всё будет хорошо. Я приду, — и закрывает дверь.

Нужно запереться изнутри. Пальцы плохо слушаются. Но я делаю это и сажусь на пол возле двери, оглядывая просторное помещение, служащее чем-то вроде склада: повсюду коробки с приклеенными надписями о том, что содержится внутри каждой коробки.

От пола тянет холодом, от которого стынут пальцы. Я окончательно просыпаюсь и встаю, проходя вдоль ряда вещей. В дальнем углу аккуратно сложены стулья, есть кожаный диван и другая старая мебель.

Мне остаётся делать только одно — ждать. Ожидание выматывает, а страх не позволяет вздохнуть свободно. Словно кто-то держит мои лёгкие в кулаке, контролируя процесс.

Я прислушиваюсь к тому, что происходит наверху, но пока царит тишина, от которой каждый вздох кажется чересчур громким и опасным. Я не успела взять с собой телефон и понятия не имею, сколько прошло времени.

От безделья я начинаю ходить вдоль ряда коробок и мебели, пытаясь понять хозяев по оставленным здесь вещам.

Останавливаюсь напротив корзины с клюшками для гольфа и наугад вытягивая одну из них. Никогда не понимала этот спорт. Но для богачей, наверное, покажется непристойным отсутствие одного из атрибутов толстого кошелька и высокого уровня жизни.

Чтобы отвлечься от сумрачных мыслей, я размахиваюсь клюшкой, и… в этот момент дом погружается в темноту.

Глава 24

Анжела

Вдох. Выдох.

Я так и стою на месте, глупо держа клюшку высоко над головой. Потом опускаю руки и пытаюсь разглядеть хоть что-то в кромешной темноте.

Прислушиваюсь…

Тихо.

Пока тихо. Я пытаюсь сориентироваться, в какой части подвала я сейчас стою. В одной из коробок я видела небольшой ночник, работающий от батареек. Приходится передвигаться на ощупь, а клюшка служить чем-то вроде трости для слепого.

Я долго брожу и кружу по подвалу, прежде чем нахожу ту самую коробку. Включаю ночник. Его света едва хватает, чтобы рассеять тьму на расстоянии пары десятков сантиметров.

Но даже этого света хватает, чтобы мне стало немного спокойнее.

По внутренним ощущениям прошло больше часа с момента, как я очутилась в подвале. Но доверять внутреннему хронометру в условиях полной темноты — не самое надёжное средство.

Я подхожу к двери, ведущей из подвала, и прислушиваюсь.

Кажется, тихо и ничего не происходит. Почему же Рустам не приходит за мной?

И словно в опровержение моих слов доносятся звуки борьбы и стрельбы.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Это точно отец… Он прислал за мной своих людей!

Наверняка и сам тоже находится здесь.

Я стою возле двери и вздрагиваю от каждого звука. В подвал проникает лишь эхо, и я пытаюсь не рисовать в воображении пугающие картины.

Но они сами проникают в подкорку, вызывая оцепенение и острые мурашки паники, от которой даже волосы на затылке начинают шевелиться.

Вдруг Тихонов пристрелит Рустама?

Я не могу этого допустить… Мы сказали друг другу много обидных слов, но я всё равно влюблена в этого мужчину, теперь уже считающегося моим мужем.

Снова грохот. Уже так близко…

Сглатываю ком страха, противный, липкий мороз малодушия заковывает тело в плотный панцирь.

Я всегда была трусихой. Трушу и сейчас, но если есть хотя бы малейший шанс, чтобы вмешаться и не дать совершиться убийству, я должна его использовать.

Пальцы соскальзывают, когда я открываю засовы один за другим. В доме царит такая же темнота, как и в подвале. Я крадусь по коридору, изо всех сил сжимая пальцами клюшку для гольфа.

Выглядываю из-за угла в коридор. В просторной гостиной намного светлее из-за естественного лунного света.

Внезапно вижу, как впереди скользит тёмная мужская фигура.

Это точно не Рустам. Рустама я узнаю сразу по едва заметным контурам тела.

Это чужак, от которого за несколько метров веет смертельной опасностью.

Он собран, держится настороже и движется очень плавно. Ему не привыкать участвовать в передрягах.

Мозг сигнализирует об опасности. Хочется спрятаться, забиться в угол и заткнуть уши, чтобы ничего не слышать.

Но Рустам где-то в доме. Анваров рискует своей жизнью…

Собравшись с силами и наскребя немного смелости, я выхожу из-за угла, решая ударить чужака по голове.

Резко сбоку возникает ещё одна тень, в которой я узнаю Рустама.

Мужчина впереди меня внезапно поворачивается влево, вскидывая пистолет. Я подпрыгиваю к незнакомцу и размахиваюсь клюшкой.

Хлопок. Приглушённый выстрел. Звук падающего тела.

Вспышка света, бьющая по глазам.

Всё это происходит одновременно.

После длительного пребывания в темноте свет режет по зрению, ослепляя, и я машинально зажмуриваюсь.

Но рука, занесённая для удара, совершает задуманное.

Треск. Стон. Мат.

Клюшку яростно выдирают у меня из рук и отбрасывают в сторону.

— Лика! Зачем ты вышла?! — знакомый голос, от которого меня накрывает горячей волной облегчения, прокатившейся с головы до ног.

Распахиваю глаза, только оказавшись в плену знакомых и сильных рук. Уткнувшись носом в плечо, жадно дышу запахом тела Рустама.

— Услышав шум борьбы, я решила выйти.

— И захотела отбиться от наёмников клюшкой? — заканчивает за меня Анваров с густой усмешкой.

— Я точно уверена, что ударила чужака!

— Не совсем. Тебе повезло нарваться на своего.

— На кого же?

Я осторожно выглядываю из-за плеча Рустама. Рядом стоит мужчина, одетый во всё чёрное, и вытирает кровь с рассечённой брови.

— Кажется, твоя жёнушка не очень послушная? — грубовато звучит низкий, хриплый голос взрослого мужчины. — Я же предупредил, чтобы ты спрятал её в подвале. Чтобы она не высовывала нос!

Он переводит на меня тяжёлый взгляд:

— Ну привет, проблемная.

— На свою жену посмотри. Кажется, в своё время она тоже обеспечила тебе немало проблем! — беззлобно огрызается Рустам и представляет мне незваного гостя. — Это Багратов Дамир, старший двоюродный брат.

— Мы слышали его выстрелы?

— Не только мои. Нападавших было несколько. До дома успели добраться только трое.

Рустам кивает.

— Да, я завалил двоих. Кажется, и тебе немного осталось, — переводит взгляд в сторону.

Я слежу за его взглядом, замечая на пороге комнаты безвольную кисть мертвеца и медленно расширяющуюся лужу крови. Багратов стрелял именно в него.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Тихонов подослал зятю гостей со свадебным, но предсмертным подарком, — Багратов присаживается на корточки возле трупа, проверяет что-то. — Проще по-тихому избавиться от Тихонова, чем пытаться с ним договориться, Рустам.

Дамир в одиночестве коротко смеётся своей несмешной шутке.

— Мы отправим ему ответный подарок? — уточняет у Рустама.

— Само собой.

Багратов, двинув Рустама плечом, выходит из комнаты и за ноги вытаскивает труп. Провожаю взглядом красную влажную дорожку, ползущую за трупом.

— В гостиной от пуль огромные дыры в стенах. Несколько дорогих ваз вдребезги… — говорит издалека. — Надеюсь, кровь не успеет впитаться в пол, и можно будет обойтись лишь чисткой. Не хотелось бы менять паркет! Эрике он очень нравился. Она сама его выбирала. Трудно будет найти такую же породу дерева. Она довольна редкая…

Я моргаю. Цепляюсь за Рустама, чтобы не упасть. Над нашими жизнями нависла смертельная угроза. Семья Дамира тоже прячется от опасности. В этом доме убили нескольких человек, а всё, о чём сокрушается старший брат Багратова, это испорченный паркет.

— Добро пожаловать в семью, — усмехается Рустам.

Глава 25

Анжела

— Мне не нравится этот план.

— Видишь ли, в чём тут дело, Анжела, твоего мнения никто не спрашивает! — довольно резко отвечает Дамир. — Я прилетел сюда не для того, чтобы пропустить рюмочку виски с кузеном. План уже готов и будет исполнен. Завтра ты летишь в Россию. Тайком.

Я вспыхиваю от неожиданно накатившей злости и вскакиваю со стула.

— Моего мнения никто не спрашивает! Именно это мне и надоело!

Быстрым шагом покидаю просторную кухню, прохожу через гостиную, прикрывая глаза, когда приходится проходить мимо места, где был убит человек.

Какая-то часть меня ждёт звуков мужских шагов. Желаю, чтобы Рустам догнал меня, извинился за поведение своего брата, просто поговорил со мной.

Но он опять закрылся. Мне казалось, что наша близость многое изменила, сделала нас откровеннее и разрушила часть стен. Оказывается лишь, что я выдумала себе всё это. Секс — это просто секс…

Свернувшись на кровати в своей спальни, накрываюсь одеялом, потом ещё и пледом. Я тру ледяные пятки одна о другую, тщетно пытаюсь согреться. Замерзаю лишь сильнее.

В комнате уже светает… Ночь пролетела незаметно.

За разговорами и спорами.

Слышу, как на двери поворачивается ручка. Я закрылась изнутри, но у Рустама есть ключи от всех дверей, а если такого не найдётся, он мастерски использует любую из отмычек.

— Багратов прав, Анжела. Я знаю, что тебе это не нравится. Но мы поступим так, как он советует.

Вот так с порога, без прелюдий и попытки найти компромисс Рустам толкает меня в гущу событий.

— Если это было всё, то можешь уйти. Зачем стоишь и смотришь на меня?! Тебе же плевать!

Рустам закрывает дверь и быстрым шагом пересекает комнату. Он садится на кровати, и от него пахнет сигаретным дымом. Рустам не курит, курил Дамир и от этого сигаретного дыма пропиталась одежда Анварова.

— Ты обижена. На нервах. Я тоже переживаю. Хочу сделать как лучше.

— Сначала ты говорил, что мне безопаснее будет здесь. В Европе. Рядом с тобой. Теперь ты хочешь отослать меня. Одну.

— Не одну, — возражает Анваров. — С Дамиром. Он не позволит случиться дурному. Это не прихоть. Это необходимость. К сожалению, твоему отцу теперь нет веры на слово. Он пообещал, что подумает и не будет выступать открыто. Сам же подослал к нам ночью убийц, чтобы избавиться от меня и забрать тебя.

— Ты уверен, что это были люди отца? Багратов сказал, что это какие-то наёмники…

— Кому ещё так сильно необходима моя смерть, если не твоему отцу? — резонно спрашивает Рустам.

— Багратов говорит, что папу проще убить.

— Ну как сказать. Проще лишь в том, что никто не будет пытаться отнять тебя. Что касается всего остального, я бы не был так самоуверен.

Мне горько слышать эти слова и я обижена на Рустама. Потому что я немного открылась ему, а он снова холоден. Разумом я понимаю, что время сейчас очень опасное и нет возможности часами разговаривать обо всём, ковыряться в наших душевных ранах и залечивать их осторожной нежностью. Но сердце не слушает доводы разума. В нём ещё свежа память о прошлых ранах и каждый, новый малейший удар заставляет открываться прежние раны и кровоточить.

— Пообещай, что не убьёшь Тихонова, — внезапная просьба срывается с моих губ.

— Что?! Я думал, что ты не в восторге от своего отца.

— Не в восторге, конечно. Он не такой, каким я могла себе представить отца. Но всё же он и Влад — моя семья. Мы провели вместе слишком мало времени, чтобы хорошо узнать друг друга. Но я хотела бы думать, что он не такой чёрствый и корыстолюбивый, каким показался.

— Ты реально Ангел. Очень добрая… — улыбается Рустам. — Я не могу дать тебе такого обещания. В жизни мне приходилось избавляться от людей. Этой ночью я отправил на тот свет двоих и буду спать спокойно, не переживая по поводу убийства, потому что я защищал наши жизни и был в своём праве не давать в обиду близких людей. Если того потребует ситуация, я избавлюсь и от Тихонова. Но только если моей жизни или жизни родных будет угрожать прямая опасность из его рук. Если на кону будет стоять выбор: его жизнь или моя, само собой, что я выберу себя. Но только в случае крайней необходимости. Я знаю, что ты мне не особо доверяешь. Но я всегда был честен с тобой. Говорю правду и сейчас. Не прошу слепо верить моим словам. Ты сейчас на взводе и тебя кидает из крайности в крайность. Может быть, гормоны беременности дают о себе знать?

Рустам завершает свою речь, переведя разговор на другую тему. Он гладит меня по плечу пальцами. После нашего непродолжительного разговора мне становится немного легче.

— Я не хочу улетать одна. Я боюсь, что без тебя Тихонов доберётся до меня и избавится от малыша. А я… я не хотела от него избавляться. Даже только когда узнала о беременности. Тебя не было рядом. Ты сказал, что я тебе не нужна и отдал отцу, но я не хотела избавляться от нашего малыша.

— Я знаю. Спи, Анжела. Уже светает, а завтра у тебя перелёт.

Рустам оставляет на моей щеке поцелуй и собирается уходить.

— А та девушка?

— Которая будет изображать тебя для отвода глаз? — уточняет Рустам.

— Да. Она… сильно похожа на меня?

— Нет, Лика. Всего лишь миниатюрная блондинка. Будет время от времени мелькать в окнах дома, чтобы создавать видимость, что ты до сих пор здесь.

Я прикусываю язык, чтобы не выпалить тайные мысли. Я хотела спросить о другом, но не решаюсь это делать. Не хочу выглядеть глупо.

— Ты хочешь спросить, не буду ли я с ней развлекаться? — с наглой ухмылкой спрашивает Рустам. — Нет. При условии, что ты пообещаешь быть со мной в постели такой же, как сегодня. Будешь моей девочкой…

— Хорошо, я посплю, — обещаю, игнорируя жар, заскользивший по телу после слов Рустама.

— Я надеюсь, что у нас получится. Должно получиться…

Глава 26

Рустам

— Твоя жёнушка готова к перелёту? — уточняет Багратов.

— Готова. Я с ней поговорил. Проблем не будет.

— Жена Рустама Анварова! Надо же… — улыбка.

— Чего ухмыляешься? — злюсь.

— Да так, ничего, — приподнимает уголки губ Дамир. — Вспомнил свадьбу Ильяса…

Скриплю зубами от досады. Так и знал, что Багратов мне это припомнит! Когда кучеряшка Ильяса бросала свадебный букет, цветы весьма "удачно" приземлились на мои колени.

— Заберите это от меня! — передразнивает Дамир мою реплику на свадьбе старшего брата. — Я убеждённый холостяк! Заберите, ну же!

— Довольно. Давай поговорим о деле.

— И я о деле. Жаль только на свадьбе не погуляли… Ты потом собираешься отмечать или как?

— Или как. О деле поговорим, Дамир.

— Мне это дело скоро плешь на башке проест, а у меня жена ещё молодая и красивая.

— Появится плешь — побреешься налысо, составишь конкуренцию лысине Циклопа, — отвечаю в тон Багратову.

Стоит признать, что небольшая перебранка заставила меня хоть ненадолго, но отвлечься от мыслей о проблемах.

Я несколько суток не сплю. Кажется, почти неделю без сна. Лишь прикрывал глаза, чтобы дать глазам немного отдохнуть. Но заснуть не получалось. Покоя нет и не будет, пока всё не уладится.

Только прошлой ночью я отрубился рядом с Анжелой и проспал бы так целые сутки, если бы не тревожный звонок Багратова.

Я предполагал, что Тихонов сделает попытку убить меня, но решил, что он сделает это при личной встрече, а не станет подсылать ко мне убийц под покровом темноты.

— Проследи за Анжелой.

— Прослежу. Как за своей, — снова неуместно и несмешно шутит Багратов.

— Вот этого точно не надо! Не трогай мою, — безотчётно злюсь. — Своей наслаждайся.

— Обязательно это сделаю. Закроюсь на сутки в спальне, как только прикрою твою задницу и верну тебе долг! — хмуро обещает Багратов с тёмным блеском в глазах.

— Мне уже жаль твою Эрику. Как пить дать, заделаешь ей третьего младенца…

— Ещё рано. Пока нельзя, врач сказал, — отвечает серьёзно.

Я вспоминаю, что юмор у Багратова своеобразный. Иногда он улавливает иронию, а иногда совершенно не чувствует шуток. Поэтому я больше не пытаюсь шутить.

— Твоя жёнушка будет в полном порядке, — повторяет Дамир. — Давай, гони её сюда. Через полчаса выдвигаться.

— Полегче! Будь с ней мягче.

— Это твоя работа быть мягким и внимательным. Моя забота в другом. Будет насиловать мой мозг и мотать нервы на вилку, я её быстро угомоню. Заклею рот и уложу спать. Приедет на место целой и упакованной.

— Анжела… Она не такая. Хрупкая. Верит во всех. Даже в папаню, который её под старика подложить хотел.

— Да уж. А если бы он хотел подложить её под молодого? Тогда тебя бы не пенило так сильно, что ли?

— Чего ты добиваешься, Багратов?

— Признай очевидное. Только и всего.

— Не понимаю, о чём ты, — злюсь.

Догадываюсь, в какую сторону клонит Дамир. Намекает на глубокую привязанность, если не любовь.

Но пока не могу, нет… Язык не поворачивается, душа не на месте.

Одержимость. Жажда. Потребность.

Да, согласен, всё по списку. Но не то, другое.

— В общем, свистни жене. Пусть спустится. Я должен сам с ней ещё переговорить, объяснить по делу, касательно перелёта и прочей ерунды под названием безопасность.

— Хорошо. Сейчас позову.

Дамир расхаживает по холлу, взмахом руки отправляя меня наверх.

— Дамир?

— Да. Чего ещё?

Сердце навылет от того, что собираюсь сказать. Но не сказать не могу.

— Не вздумай проверять мою жену на верность. Убью, — говорю с холодным металлом в голосе.

— Я тебя сам за такие фантазии убью, — так же холодно отвечает Дамир. — И за недоверие тоже. У меня есть жена. К тому же я не слепой. И те слова, что ты сейчас сказал, лишь подтверждают очевидное. В отношении тебя и твоей настоящей жены.

Я приглашаю Анжелу спуститься и отпускаю с Багратовым. Мы довольно сухо прощаемся. Вижу по глазам Анжелы, что ей хочется объятий и поцелуев, а мне хочется гораздо большего — и сразу.

Именно поэтому сдерживаюсь, думая лишь, что потом, как всё наладится, мне будет мало суток, чтобы насытиться ею. Может быть, даже целой жизни окажется мало…

Прошёл всего час после отъезда Анжелы и Дамира. Час или чуть больше.

Но за этот долбаный час я подумал об Анжеле раз сто, не меньше!

Я и раньше часто думал о ней. Когда она была лишь куколкой в моей постели, я вертел в голове одну мысль за другой, и в каждой из них мелькала Лика.

Но сейчас я стал маниакально одержимым и готовым на всё, лишь бы сохранить себе Анжелу и нашего ребёнка. Я ещё пока… чёрт, в голове не укладывается, что я скоро стану папашей.

Не было времени прислушаться к себе и разобраться в вихре спутанных эмоций, что я чувствую по поводу будущего отцовства.

Слишком много проблем. Слишком длительная и мучительная разлука с Анжелой.

Снова проблемы и приходится отрывать её от себя, отправляя прочь.

Эта блондинка с ангельской внешностью засела в моей голове колючкой…

Чистая, мягкая, сексуальная и невинная! Меня невыносимо заклинило на поток мыслей об Анжеле. Не получается избавиться от них!

Тяга сильная и непреодолимая, опаляющая все внутренности. Давно не чувствовал, как меня обдаёт жаром от мыслей о девушке на расстоянии.

Старательно отодвигаю в стороны мелькающую иронию о том, что стану не только отцом, но уже стал мужем. После первого неудачного брака я начал презирать само понятие брака и думал, что навек останусь холостяком.

Ха… Холостяк, млять. Идея с браком возникла спонтанно, вырвалась и перекрыла все другие идеи. Позднее я подвёл под эту идею кучу логических и правильных доводов, что так будет проще, легче и так далее, и тому подобное.

Но это было позднее.

Я даже под страхом смерти не признаюсь, что мысль жениться на Анжеле возникла спонтанно, а не была тщательно спланированной.

Пусть так…

В порядке ли всё?!

Кажется, Дамир не должен подвести меня. Не должен…

Нужно дождаться звонка от брата, чтобы тот заверил меня в успешности исполнения задуманного. Но как же сложно ждать.

Нет, просто невозможно.

Проходит немало времени. Половина суток, прежде чем раздаётся звонок от Багратова. Он сообщает, что разместил Анжелу в моём доме, соблюдая все меры безопасности. Хвостов не было, слежки тоже.

Я надеюсь, что так и есть, а пока приходится снова попытаться договориться с Тихоновым. Срок, который он просил для обдумывания ситуации ещё не закончился. Но я звоню ему сам.

— Давай без фокусов, Тихонов, — говорю сразу же. — Следующая попытка отобрать мою жизнь окажется очень неудачной. Для тебя. Смертельно неудачной. Не пытайся подослать ко мне убийц!

— О чём ты, щенок? — недоумённо спрашивает Тихонов. — Каких убийц, парень?!

Глава 27

Рустам

— Ты что такое несёшь, а? — с нахрапом говорит Тихонов.

— Удивление достаточно натуральное. Но я своими руками избавился от тех, кто прокрался ночью в дом и хотел убить меня.

— Не знаю, о чём ты говоришь. Я здесь точно ни при чём. Я бы сам с удовольствием снял с плеч твою наглую голову. Своими руками. Не полагался бы на других.

— Пытаешься сделать хорошую мину при плохой игре?

— Я хочу знать, кто эти люди.

— Скоро узнаешь. Я отправил тебе подарок. Но меня сейчас волнует не то что было, а то что будет.

— Не знаю, что ты несёшь. Но я разберусь. Я бы не стал подсылать…

— Это я уже слышал. Но факты говорят о другом.

— Послушай! — повышает голос. — Я бы не стал подсылать к тебе убийц, когда рядом с тобой трётся моя дочь. Это слишком опасно! Я предпочитаю другие методы. И будь это я, ты бы обязательно увидел моё лицо перед смертью. Подослать мокрушников исподтишка — это не мой стиль.

— Плевать.

— А мне не плевать, — обрывает меня Тихонов. — Надо встретиться и обсудить это.

— Меня интересует Анжела. Со своими или не своими людьми разбирайся без меня.

— Так не пойдёт. Ты обвинил меня в том, чего я не делал. Нужно встретиться. Обсудить всё. В том числе… твоё предложение.

— Хм…

Стараюсь не подавать виду, как я рад. Нужно держаться невозмутимо.

Конечно, придётся пожертвовать огромным количеством денег… Но взамен Ангелочек останется со мной, к тому же Тихонов — серьёзный мужик.

Если мы закопаем топор войны и сосредоточимся на взаимовыгодном сотрудничестве, можно горы свернуть.

— Что там? — отвлекается Тихонов. — Посылка лично мне?

Надо же! Как быстро доставили. Слышится шорох шагов, звук вскрываемой коробки и приглушённый мат Тихонова. Потом он возвращается к разговору.

— Две головы. Это и есть твой подарок?

— Ответный. Не стоит пытаться меня убить. Я не шучу, Тихонов.

— Я тоже. И я не имел дела ни с одним из них. Хоть не стану отпираться, что слышал о них. Волженко… Второй, скорее всего, кто-то из его людей. Наёмники. Я с такими не связываюсь. Но попытаюсь выяснить, куда ведёт след. Мне нужно два дня. На третий встретимся. На родной земле, — делает упор на последних словах. — Место в дальнейшем обсудим. Выберем нейтральное и желательно людное.

— Согласен.

— Анжела не пострадала?

— Нет. Я защищу её от всех. Даже от тебя.

— Я хочу услышать дочь! — требует Тихонов.

— Мы сейчас торгуемся о сделке, а не о дочери. Поговоришь потом, как всё будет решено…

Два дня показались мне самыми долгими за всю мою жизнь. Они тянулись невероятно медленно. К тому же меня выматывало отсутствие подробных новостей об Анжеле.

Я хотел бы поговорить с ней, услышать голос. Но нарочно не стал звонить, чтобы не следить напрасно. На девицу, что перемещалась по вилле Багратова, изображая Анжелу, я даже внимания не обращал. Она не мешала мне, но я её и не замечал. Словно пустое место.

После неудавшегося покушения сюрпризов больше не было. Я до сих пор сомневался в честности Тихонова, но разговор с ним пошатнул мою уверенность в его вине.

Вмешался кто-то третий? Но кто?!

Я перебирал в уме варианты, вспоминая, кому мог насолить по-крупному, оскорбить смертельно. Из вариантов был только Тихонов и Мартынов, которому я отказал в браке на его дочери. Попросил людей проследить за Мартыновым, пробить, не он ли это.

Хотелось бы знать точно, кто стоит за покушением. Но Багратов не обнаружил ни телефонов, ни документов при них. Неподалёку от виллы, на обочине дороги нашли машину, арендованную на липовое имя. Работали профессионалы, не оставляющие крупных хвостов.

Нужно было копнуть глубже, это займёт некоторое время, а пока нужно подготовиться к встрече с Тихоновым.

Мы долго спорили о месте встречи, прежде чем удалось прийти к соглашению, которое устроило бы нас обоих.

Встреча обещала быть непростой, напряжённой. Мы договорились встретиться без лишних людей: по двое с каждой из сторон, оружие и охрану оставить за пределами территории довольно людного, популярного кафе.

Багратов порывался присутствовать на переговорах. Втянулся в горячие разборки по самое горло, вспоминая былые времена. Но я попросил его быть в отдалении и проследить за своим домом, где находилась Анжела. В Дамире я не сомневался, он бы меня не подвёл. Именно поэтому я попросил его быть там, где его навыки оказались бы нужнее, в случае неприятностей.

С собой я захватил Батыра. Думаю, его будет вполне достаточно.

На встречу пребываю чуть раньше, чтобы осмотреть местность, приметить пути отступления и проверить, не подготовил ли Тихонов засаду. Но обнаруживаю, что и он уже топчется на месте.

— Старый лис, такого не проведёшь, — ровно замечает Батыр. — Наши говорят, что всё чисто. Тихонов оставил своих людей, где и договаривались.

— Надеюсь, что так. Что скажешь?

Батыр оглядывается по сторонам, пристально всматривается в галдящую толпу студентов, влюблённые парочки, сидящие в популярном кафе.

— Ряженых нет, — отвечает коротко.

— Ну, тогда двинем. Пора поприветствовать тестя.

Глава 28

Рустам

Тихонов словно чувствует, что говорят о нём, и поворачивается лицом ко мне.

Сегодня на нём не дорогой костюм за несколько тысяч долларов, а неприметная кожаная куртка, простые джинсы и удобные мокасины. Одет неброско, движения спокойные и расслабленные.

Тихонов не нервничает, а спокойно ждёт, пока я подойду к нему. На его фоне я выгляжу как франт. Но не люблю изменять привычкам в одежде, только из-за того, что выделяюсь среди толпы.

С удивлением замечаю, что Тихонов взял Черкашина в качестве сопровождения. Анжела была права. Черкашин почти старик. Держится бодро, конечно, но выглядит даже старше Тихонова. Совсем ошалел, папаша Лики, если хотел выдать дочь замуж за Черкашина!

Мы приветствуем друг друга кивком.

— На пару слов. С глазу на глаз, — прошу Тихонова.

Он соглашается, первым двинувшись к прилавку и заказывает по чашке кофе, потом мы встаём за длинную стойку у окна, делая вид, что мы — одни из посетителей, которым не хватило мест за столиками в кафе.

— О наёмниках я узнал только одно. Денежный след ведёт за границу, — цедит Тихонов и смотрит на меня.

— Я бы не стал мутить такую подставу.

— Ну почему же? Говорят, ты хорош в подставах.

Он отпивает кофе, не поморщившись, а мне даже притрагиваться к этой бурде не хочется. Я люблю свежесваренный кофе, предпочтительно в турке на открытом огнём, а не прессованную бурду в треугольниках для кофемашин.

— Есть видеозаписи нападения на дом. Нападавшие отрубили свет, но видеонаблюдение подключено к другому источнику питания. Вот…

Выкладываю телефон. У Багратова камеры хорошо пишут и ночью. Что сказать, он всегда настороже…

Тихонов просматривает запись от начала до конца, несколько раз. Каждый раз на моменте, когда Лика лупит клюшкой Багратова по лицу, он едва заметно усмехается.

— Смелая девочка.

— Это всё?

— Не похоже, что это была инсценировка. К тому же головы. Дело рук Багратова?

— Да.

— Старая школа. Как вспомнишь былые времена…

Да уж, матёрый уголовник мечтательно вздохнул, вспоминая о бывшем беспределе.

— Ладно. Это не мои люди и не твои. Так чьи же? У тебя достаточно много врагов, Анваров. Многие были бы рады утопить тебя. Услышав, что между нами пробежала чёрная кошка, кое-кто активизировался, предлагая свою помощь в твоём устранении. Забавно…

— Мартынов?

— Он самый.

— И?

— Я его послал. На хер мне его гарантии, когда есть рыбёшка покрупнее? — смотрит на меня. — Я склонен принять твоё предложение. С некоторыми поправками.

— С этого момента, поподробнее, пожалуйста.

— Нужно сесть за стол. Обсудить.

— Хорошо. С тобой Черкашин? Жених, оставшийся с носом?

— Он мой хороший друг и партнёр. Я ему доверяю.

— Отказ никак не повлиял на ваши отношения? — уточняю с сомнением.

— Мы партнёры. Он всего лишь лишился брака на красивой девушке, но не потерял ни деньги, ни своё положение, — отвечает Тихонов.

— Тогда приступим к обсуждению, — предлагаю.

Разговор нельзя назвать простым. Когда закусываешь удила и торгуешься за каждый лишний ноль и пункт договора, приходится нелегко. Но думаю, после трёх часов напряжённых переговоров, мы пришли к взаимовыгодному соглашению.

— Остаётся только подписать контракт. Мои юристы всё подготовят, — обещает Тихонов.

— Хорошо. Мои юристы его проверят, — соглашаюсь я.

Наши спутники не вмешиваются, наблюдают молча.

— Обычно, договорившись о чём-то, партнёры пожимают друг другу руки. Но я подожду подписанного договора.

— Солидарен. Пока это лишь разговоры, — в тон Тихонову отвечаю я.

Несмотря на сложности и напряжённую атмосферу, мы пришли к соглашению. Можно даже сказать, что всё прошло гладко. Чересчур гладко.

Нужно радоваться, что удалось обойтись без лишних жертв, но вопреки этому я чувствую тревогу. Словно что-то идёт не так, но пока не могу понять, что именно.

Мы выходим из здания кафе, направляясь к парковке. В надвигающихся сумерках фигуры размываются.

Поневоле насторожённо присматриваясь ко всем, кто движется навстречу, разглядываю лица и пытаюсь уловить, откуда приходит взгляд, от которого по телу ползут острые мурашки.

Тихонов останавливается и вглядывается мне в лицо.

— В чём дело, Анваров?

— Ни в чём.

— А я так не считаю. Что-то не так…

Он стоит на месте, но потом резко движется в сторону, и в этот момент слышится громкий выстрел. Сначала один. Потом второй…

Глава 29

Анжела

Перелёт проходит тревожно. Я думала, что страх полётов оказался уже позади. Но когда самолёт взмывает в воздух, меня снова накрывает удушливой, липкой волной страха. И что хуже всего, рядом нет тех рук, которые могли бы успокоить меня. Мне не хватает Рустама. Особенно сейчас.

Напротив сидит его старший двоюродный брат. Заметив, как сильно я дрожу от страха, Багратов лениво приоткрывает глаза, сообщая спокойным голосом:

— Каждый день в автомобильных авариях гибнет гораздо больше людей, чем при авиакатастрофах, — и снова закрывает глаза.

Спасибо, успокоил. Я не решаюсь с ним заговорить. Он кажется мне каменной глыбой, а не человеком. Слишком резкий и давящий.

Только сейчас я понимаю, как сильно я прикипела душой к Рустаму, зная, что бы ни произошло, он навсегда стал частью меня.

Я бы хотела остаться рядом с ним, но Анваров считает, что так мне будет безопаснее.

Спокойнее выдохнуть удаётся лишь после приземления. Потом мы пересаживаемся в неприметную легковую машину и подъезжаем к дому Рустама, но не с парадного входа, а откуда-то сзади.

— Вы привезли меня домой к Рустаму? — невольно срывается с губ. — Разве это безопасно?

— Всё обставлено так, словно ты до сих пор за границей, под семью замками. Иногда спрятать на самом видном месте — лучший вариант.

Я снова в доме Рустама. С облегчением прохожу по уже знакомым комнатам, чувствуя энергетику Анварова во всём.

Могу выбрать любую из комнат, но прежде захожу в его спальню, проведя рукой по множеству пиджаков, висящих в шкафу. Каждый из них идеально выстиран и выглажен.

Повсюду царит порядок, а мне хотелось бы капельку хаоса и ощущения того, что мы скоро увидимся и сможем разобраться со всем.

Часы томительного ожидания превращаются в дни. Рустам не выходит со мной на связь, и я сама не могу сделать того же самого, хоть и сильно хочется. Рустам предупредил, чтобы я не звонила никому, но держала телефон включённым. Около себя.

Ещё он предупредил, если что-то пойдёт не так, я должна буду слушать Багратова и без промедления исполнять его приказы.

Телефон постоянно находится рядом включённым. Но я всё равно ни с кем не разговариваю. Дорогой смартфон смотрится, как укор.

Однако внезапно телефон начинает звонить, и на экране высвечивается незнакомый номер.

Я не отвечаю, хоть громкий звук рингтона и вибрация скручивают нервы в плотный узел паники.

Следом приходит короткое сообщение.

"Это Влад. Лика ответь. Отца убили!"

Снова звонок.

Я словно во сне. Не понимаю и не воспринимаю написанного. Оно словно из другой реальности. И это может быть вообще не Влад, а попытка Тихонова выйти со мной на контакт.

Это может быть лишь грязной, бьющей низко уловкой.

Но я всё же отвечаю и по миллиметру подношу телефон к уху прислушиваясь.

— Лика… Лика, ответь! Бля, не молчи, а? Это я… Я!

Влад запыхавшийся и словно мечется по небольшой комнате. Слышу звон и грохот падающих предметов, злой мат с рыком.

— Влад?

— Да! Отца убили. Нашего отца убили. Прикончили, как бешеную собаку!

— Что ты такое говоришь?! Откуда ты это знаешь… Это бред!

— Не бред, Лика! Не бред! Встреча Тихонова и Анварова состоялась. И угадай, кого пристрелили, а на ком ни царапинки, а? Угадаешь?! Это было ловушкой! Отца пристрелили при выходе из кафе, Черкашину тоже досталось! Только один Анваров целёхонек! Ни царапины…

Я падаю камнем в глубокое кресло и тревожно выглядываю в окно. Анваров говорил, что Багратов будет дежурить неподалёку от дома. Разумеется, я ничего за окном не вижу. Территория возле дома слишком большая, и вряд ли Багратов дежурит под забором.

— Влад, ты уверен? Ты там был, что ли?

— Нет. Я до сих пор прячусь от гнева папаши! Оказывается, теперь и прятаться не от кого. Разве что от твоего трахаря! Лика, тебе нужно бежать… Скажи мне, где ты, и я что-нибудь придумаю. Я вытащу тебя, обещаю…

— Я не могу.

— Ты мне не веришь?! Я же готов на всё ради тебя… Даже сейчас! Я себя подвергаю опасности, но я вытащу тебя из лап этого ублюдка. Он…

— Я не могу сказать тебе. И я… я не верю. Этого не может быть. Рустам не виноват. Он обещал мне. Обещал, понимаешь? Я…

На заднем фоне слышится громкий стук.

— Обещал? И ты ему веришь? А теперь вспомни всё, что он обещал, все его угрозы… Всё! Лика, он избавился от отца, избавится и от меня, а потом… Тебя никто не сможет защитить. Выход только один. Бежать!

— Ты даже себя не можешь защитить, Влад. Я думаю, что тебя ввели в заблуждение. Рустам хотел договориться с отцом. Я сама слышала, как Тихонов сказал: "Предложи мне больше денег!" Не дословно. Но суть была такая…

— И ты веришь, что Анваров захотел пойти на уступки?

— Ты меня пугаешь, Влад. Ты… Нет, я ничего не хочу слушать. Я дождусь новостей от Рустама.

— И он будет лгать, изворачиваться, держать тебя в плену, как раньше!

Голова идёт кругом и от шокирующих новостей, и от Влада, напирающего слишком уверенно и дерзко.

— Ты не хочешь меня слушать. Но я прав. Прав… Просто запомни мой номер, хорошо? Этот! Удали смс и данные о звонке. Ты можешь на меня рассчитывать.

— Я дождусь Рустама, — говорю в пустоту, потому что Влад уже отключился, причём очень резко.

Мне не дают покоя его слова.

Неужели он прав?! Откуда Владу известно так много? Он же говорил, что находится в бегах, скрывается от отца!

Мысли путаются и усидеть на месте не получается. Я брожу по дому, борясь с желанием набрать номер Рустама и выяснить подробности.

Проходит час, второй, третий…

За окном поздняя ночь, и я, устав находиться в неведении, звоню Анварову. По правде говоря, мне не верится, что он ответит на мой звонок. Но вопреки ожиданиям он отвечает:

— Лика, я же просил. Не отсвечивать! — зло бросает в трубку.

— Отца убили?

Рустам осекается.

— Откуда ты знаешь?!

Его слова и есть подтверждение, которого мне так не хватало.

Через секунду телефон выскальзывает из ослабевших пальцев, падая прямиком на мраморный пол.

С громким треском.

С таким же треском рушатся все обещания и… вера в сказанное Рустамом. Он же обещал.

Его голос приходит снизу, динамик выдаёт звук, на уровне носков моих туфель.

Я поднимаю телефон, чисто автоматически.

— Ты ещё здесь?! Послушай. Встреча прошла не как планировали. Сиди на месте ровно, я приеду и мы поговорим!

Сбрасываю звонок. "Сиди на месте ровно… "

Наверное, таким тоном хозяева отдают приказы собакам.

И куда я могу уйти, если нахожусь под пристальным и круглосуточным наблюдением?!

Глава 30

Рустам

После выстрелов началась массовая паника и всё смешалось в одну кучу. Стрелявший первым выстрелом попал в Тихонова. Наверняка его бы убило, если бы в последний момент Тихонов не дёрнулся в сторону.

Второй выстрел был сделан уже впопыхах и не был таким точным: им оцарапало Черкашина. Мощным выстрелом выбило стекло и меня накрыло им с головы до ног. Я едва успел прикрыться, но всё равно осколки впились в кожу, порезав довольно глубоко.

Черкашин после выстрелов первым делом бросился к своему другу и партнёру, но потом перебежками двинулся в сторону, мастерски используя любое укрытие. Попросту скрылся, бросив что-то в мою сторону едва разборчиво.

Тихонов остался рядом со мной. Батыр вызвал скорую, отца Анжелы быстро погрузили в машину и повезли в клинику, одну из лучших.

Так много крови. Даже если Тихонов жив, то вряд ли протянет долго или последствия будут катастрофическими.

Можно было бы не дёргаться. Противник устранён, причём не моими руками. У Тихонова хватало врагов. Кто-то мог воспользоваться напряжённой ситуацией между нами и устранить его, а вину свалить на меня.

Не чувствую оглушающей радости по поводу победы. Ведь это она и есть? Но мне ни хрена не радостно.

Тихонова доставили в клинику и сразу же повезли в операционную. Теперь придётся ждать. Пока жду, Батыр распоряжается проверить всё, может, удастся найти следы стрелявшего.

За телефонными звонками время летит незаметно. Старший двоюродный брат, услышав о произошедшем, не подаёт виду, что удивлён. Скорее, озадачен. Он задаёт вопросы, и их слишком много, причём даже на половину у меня не хватает ответов.

Ещё больше меня напрягает звонок Анжелы. Грешным делом, приходит первая мысль — не случилось ли с ней чего-то. Но она ставит меня в тупик своим вопросом об убийстве отца.

Откуда?! Она-то откуда знает о сложностях?!

Как… Кто сообщил? Черкашин быстро посуетился, что ли?! Не надо было давать Лике телефон. Теперь вообразит чёрт знает что о моей роли в произошедшем.

У меня нет времени размусоливать с ней нежности, тем более в коридоре появляется врач.

— Послушай. Встреча прошла не как планировали. Сиди на месте ровно, я приеду и мы поговорим!

— Мы сделали всё, что могли… — обращается ко мне врач. — Тихонова перевели в реанимацию. Но состояние крайне тяжёлое. Мы не даём гарантий в таких случаях…

— Ладно, — тру ладонью лицо, лишь сейчас замечая на пальцах засохшую кровь. — Надо ещё раз осмотреть место. Поехали, Батыр. Будьте на связи… — прошу врача.

Проходит ещё час, может, чуть больше… Приходится замять шумиху на месте стрельбы. Настораживает, что Черкашин бросился бежать раненым.

Как бы меня ни сделали козлом отпущения в этой ситуации…

Звонок врача заводит меня в ещё больший тупик.

Состояние Тихонова сильно ухудшилось. Его не смогли спасти.

Всё кончено. Или только начинается? Отправляю помощника в больницу, за выяснением подробностей, а сам отправляюсь домой.

Вымотанный, выжатый, как лимон.

Анжела не спит.

Я вижу её тонкий, хрупкий силуэт и встревоженное лицо, без капли сна в светлых глазах.

— Рустам?

Шаг ко мне, но потом резко отступает, заметив на моей одежде брызги крови.

— Это правда?! Тихонов мёртв?

— Послушай, Лика. Так получилось. Мы…

— Ты убил моего отца!

— На него покушался не я.

Минуя Анжелу, устало опускаюсь в кресло. Я выжат до последней капли. Меня измотало и выпило досуха последними днями.

Они были напряжёнными, до срыва, игра на предельно натянутых струнах нервов.

Тяжёлые разговоры с братьями, тщательная подготовка похищения Анжелы, перелёт, схватка с наёмниками, снова перелёт и выматывающие переговоры с Тихоновым…

Со стороны всё выглядело изящно и просто.

Весь фокус именно в этом и заключается — провернуть нечто грандиозное и сложное так, чтобы выглядело элементарно.

На деле я почти не спал, просчитывал варианты, договаривался с нужными людьми, подмазывал важным шишкам, чтобы потом, в случае чего, была возможность поддержки.

Тяжелее всего было принять факт неизбежного и значительного урона. Мой бизнес — моё дитя. Я его холил и лелеял, знаю в нём каждую мелочь. Когда кто-то так нагло наносит удар, как сделал Тихонов, это бьёт по больному. Потеряны не только средства, но и важнейшие ресурсы — время и силы.

Взамен я приобрёл нечто более ценное. То, что не удавалось поместить на чашу весов и узнать верную стоимость, как ни старался.

Анжела…

Мой Ангелочек теперь со мной. Надолго. То, чего я и хотел.

О Тихонове отзывались, как о суровом мужике, но он не стал бы отрицать возможность выгодного сотрудничества.

Я это понял по тому, как сразу он захотел выгодно отдать замуж дочку, которую едва узнал.

Первая наша встреча с Тихоновым состоялась не самым удачным образом.

Позднее я остыл, раскинул мозгами и был готов расстаться с частью своего состояния, лишь бы вернуть утраченное.

Переговоры сулили быть сложными. Однако я надеялся на положительный исход.

Багратов в шутку обронил, что такого слона, как Тихонов, проще завалить, чем прокормить. В переносном смысле, конечно же.

Я рассмеялся вместе с братом и даже прикинул в уме парочку сценариев, но… я не убивал папашу Анжелы.

Вмешалось третье лицо.

Кто это был — одному чёрту известно.

— Стреляли издалека. Прицельно. Только в твоего отца. Я здесь ни при чём.

— Я тебе не верю!

Глава 31

Рустам

Анжела выглядит бледной. Очень бледной и такой потерянной. Одинокой. Млять… Она ещё более хрупкая, чем казалась раньше.

Я заставляю себя подняться, чтобы преодолеть несколько шагов. Заключить красавицу в объятия.

Мне это нужно. Жизненно необходимо.

Нам обоим нужно.

Всё становится мелким и незначительным, когда мы пересекаемся близко — кожа к коже. Без миллиметра свободного расстояния.

Сдохнуть. Если не получить кроху тепла и не отдать больше взамен.

Щеку обжигает пощёчиной.

Тру ушибленное место.

— Я. Тебе. Не. Верю! Влад сказал…

— Влад. Влад. Влад! — делаю паузу. — Заебало. В моём доме никогда не будет произноситься это имя. Владу Тихонову нет места. Даже под забором моего дома. Всё ясно?!

Анжела отходит и крепко обнимает себя за плечи.

— Тебе было выгодно избавиться от моего отца. Даже если он согласился на твои условия, ты бы не захотел расставаться с деньгами.

Злость закипает во мне за считаные мгновения. Меня срывает напрочь.

— На! Смотри! Смотри сюда! Наша переписка… — трясу экраном дорогого телефона перед лицом Анжелы. — Смотри, за сколько миллионов был согласен отдать тебя папаня!

— Не буду! Не буду смотреть.

— Будешь. Млять. Ты будешь смотреть. Ты прочитаешь вслух всё написанное. Забьёшь это в свою упрямую головку и…

Мне приходится тянуть Анжелу силой. Заставляю сесть на диван, крепко сжимаю пальцы на плече.

— Мне больно!

— Читай! Вслух! Ну! — рычу.

Бесит, что она мне настолько не доверяет.

Голос Анжелы срывается. Она осекается, когда приходится сосчитать нули и верно огласить сумму.

Млять, за эти деньги я мог бы до ста лет каждую ночь заказывать себе эскорт из сорока высококлассных проституток. Но мне нужна только одна — упрямая, холодная, непробиваемая Анжела! Сомневающаяся на каждом шагу. Блять, да что я в ней такого нашёл?! Почему заклинило и продолжает клинить лишь сильнее…

Сложно. Дорого. Проблемно.

Да! Тысячу раз — да. Но я выбираю Анжелу снова из сотни тысяч других вариантов.

Тянуть ярмо этих отношений — как толкать огромный камень в гору. Он может сорваться в любой момент и просто раздавить меня.

Однако я всё равно здесь. С ней. Рядом.

— Прочитала?! Убедилась?

— Убедилась.

Пауза. Анжела поднимает на меня свои глаза — огромные, сияющие, невообразимо красивые и выдаёт:

— Убедилась в том, что я СЛИШКОМ дорого тебе обхожусь, Рустам. Такой рациональный человек, как ты, предпочёл бы убрать сильного противника.

Смеюсь, швырнув телефон куда-то в сторону. Он ударяется о стену или о мебель с глухим, противным стуком, отозвавшимся звоном внутри головы, раскалывающейся на части от сильнейшей боли.

Хочется послать всё на хуй. Но я предпринимаю последнюю попытку:

— Он согласился. Мои потери были бы лишь временными. Со временем сотрудничество с Тихоновым в последствии окупило бы все мои затраты.

— Даже мне, далёкой от мира больших денег, ясно, что это заняло бы слишком много времени. И я… я просто не верю, что ты способен понести такие убытки ради меня и ребёнка. Не верю…

Последние слова Анжела произносит совсем тихо. Едва слышно.

Лучше бы кричала. Истерила. Едва слышный шёпот отравляет мою душу.

Анжела поднимается и отступает, едва ли по сантиметру. Она не поворачивается ко мне спиной, это дурной знак.

— Я больше не хочу разговаривать на эту тему, Рустам. Не хочу. Для меня всё останется неизменным. Просто… не хочу больше ни видеть, ни слышать тебя больше необходимого минимума. Я буду исправно посещать поликлинику и делать все необходимые анализы. Но я не хочу видеться с тобой. Дом большой, — запинается. — Нет. Просто огромный. Я поняла, что тебе предпочтительнее левое крыло. Я не буду появляться там и прошу не тревожить меня. Я выбираю противоположную сторону дома…

— Чё?! Возьми, млять, ниточку ещё натяни. Чтобы ткнуть носом, где мне нельзя появляться в собственном доме.

— Я не шучу. Я не железная, Рустам. Я устала. Я боюсь не выдержать. Я не хочу тебя видеть… Мне горько. Я поверила тебе. Но сейчас я снова сомневаюсь. Всё говорит против тебя. Извини, но я тебе не верю. Я просто хочу как можно скорее избавиться от навязанного мне контракта.

— Хочешь уйти?!

— Хочу.

— Тогда вали на хуй. Прямо сейчас! В своё чёртово крыло этого дома…

Анжела замирает.

— Вали, — рычу. — Секунда промедления — и я начну вытрахивать в тебя всю свою злость. И знаешь что, сучка проклятая?! ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ!

Громко-громко хлопает дверь. Я стону громко, схватившись за голову. Пальцы, прикоснувшись к затылку, снова окрашиваются красным.

Я не рассказал Анжеле всего.

Выстрелов был не один. Тихонов дёрнулся в самый последний момент, словно почувствовав, что находится на прицеле киллера. Его это не спасло, сильно задело. Последующим мощным выстрелом оцарапало Черкашина и выбило стекло, меня порезало сзади. Я успел переодеться, не хотел пугать Анжелу окровавленным видом, но не успел побывать в больнице, чтобы вытащить всё осколки битого стекла из ран.

Однако ей глубоко наплевать. Анжела ничего не заметила. И не хочет замечать…

Делаю несколько нетвёрдых шагов в сторону выхода, но через секунду приходится вернуться к телефону. Он внезапно начинает разрывать воздух громкими звуками. Назойливо и без остановки.

С трудом фокусирую зрение на экране, различая имя звонящего. Отвечаю на звонок.

— Новости из больницы. Тихонов не помер.

— Как? — переспрашиваю удивлённо. — Сказали же, что скончался при операции?!

— Да, но это была временная смерть. Реально живучий мужик. Сердце запущено. Но он пока в коме.

— Что говорят врачи?

— Тихонов выжил лишь чудом. Подключён к аппаратам. Прогнозы врачей не особо утешительные. Даже если он очнётся завтра, часть двигательной активности будет потеряно, — отчитывается Батыр.

Он слово в слово повторяет слова медицинского персонала. Сам бы такого точно выдать не смог.

— Значит, Тихонов не помер.

Не знаю почему, но мне становится чуть легче. Тело скользит куда-то в сторону. Я успеваю зацепиться за кресло в последний момент, но нехило прикладываюсь головой о косяк.

— Всё в порядке? Вы были у врача?!

— Ещё нет.

— Вам срочно нужно показаться в больнице!

Сзади по шее начинает струиться что-то липкое и горячее.

— Ты должен приехать за мной, — из последних сил ворочаю языком.

Глава 32

Анжела

Как быстро может измениться жизнь…

Ещё день назад я была полна надежд на светлое будущее, а сейчас всё снова тонет во мраке безнадёжности. Никаких ориентиров, никакой поддержки, никаких гарантий.

Мы снова поругались с Рустамом, и отчего-то сердце колет в десятки раз больнее, чем раньше.

Противостояние тирану-отцу сблизило нас. Тем больнее снова ощущать себя преданной и незначимой для него.

Разговор превратился в ссору. Анваров жёстко отослал меня, указав на дверь. Я снова возвращаюсь в свою старую спальню, в которой жила прежде. Нужно перенести вещи, заняться мелочами, занять мысли угодно, лишь бы не думать о том, что отец мёртв.

Убит.

Я не успела ни подружиться с ним, ни полюбить.

Почему-то хочется плакать. Слёзы накатывают словно из ниоткуда и топят горячей волной. Я же не успела узнать отца поближе. Теперь никогда не узнаю…

Нужно переключиться хоть на что-то. Но я не могу этого сделать, застываю возле оконного проёма, видя, как Рустам выходит из дома в сопровождении Батыра. Помощник поддерживает Рустама, я вижу, как Анваров движется медленнее и с трудом передвигает ноги.

От увиденного кровь быстро отхлынула от моего лица и мгновенно холодеют пальцы. Я вспоминаю, что на Рустаме тоже было много крови. Его или чужой?

Не знаю.

Вдруг Анварова тоже ранили?! Чёртова влюблённость не оставляет мне шансов быть равнодушной…

Я поспешно выхожу из дома и спускаюсь по лестнице, сбегая по ступенькам. Сердце колотится как сумасшедшее.

— Рустам!

Успеваю выбежать из дома и застыть на пороге до того момента, как Рустам сел в салон автомобиля.

— Иди в дом, Лика! — отвечает и сильно сжимает челюсти, глядя сквозь меня.

— Ты ранен?

— Это не смертельно.

Он отворачивается от меня, но потом говорит:

— Мне позвонили из больницы. Твоего отца удалось реанимировать. Но он в коме.

— Но ты же сказал…

— Я сказал тебе лишь то, что знаю сам! Сейчас всё резко изменилось, ясно?!

— Я могу его увидеть?

— Нет. Не раньше, чем я решу, что это безопасно.

Дверь автомобиля громко хлопает, и джип с тонированными стёклами срывается с места. В мою сторону ненавязчиво движется охранник. Глубоко вздохнув, я решаю вернуться в дом.

На душе остаётся неприятный осадок. Я не сделала ничего плохого, но меня не покидает ощущение, как будто я обманываю всех вокруг и себя в том числе.

С этого дня между мной и Рустамом устанавливаются очень холодные отношения, подчёркнуто вежливые. Я бы даже сказала, что Анваров всячески избегает меня. Он почти не появляется в доме, а если и появляется, то поздней ночью или очень ранним утром.

Новости об отце я узнаю напрямую от Анварова. Рустам сообщил, что Тихонова поместили в хорошую клинику, но отказался назвать адрес. Лишь показал фото. Было непривычно видеть Тихонова, сильного и агрессивного мужчину таким безвольным и перебинтованным.

— Когда я смогу навестить его?

— Рано.

Рустам собирается уходить. Он вошёл в мою спальню лишь для того, чтобы переброситься несколькими словами.

Я хватаю его за руку, ощущая, какая она горячая, почти как кипяток.

— Поговори со мной.

Он аккуратно отцепляет мои пальцы от своего запястья.

— Мы разговариваем. Так как ты этого и хотела. Я не лезу к тебе. Довольна?

У меня не находится слов, не знаю, что ему ответить. Рустам усмехается.

— Если это было всё, то я пойду.

— С тобой всё в порядке?

— Какое это имеет отношение к нашему договорному браку? — выделяет последние слова.

Анваров держится невозмутимо, но в голосе слышится холодная, едва сдерживаемая ярость.

— Ты винишь меня?! — удивляюсь я.

— Я ни в чём тебя не виню. Не понимаю, почему ты меня задерживаешь. У меня полно дел.

— Ты выглядишь нездоровым, Рустам.

— Я в полном порядке.

— Бледнее, чем обычно, и руки слишком горячие. У тебя жар.

— Ошибаешься. Заботься лучше о себе и о ребёнке. Тебе нужно посетить врача завтра. Я записал тебя в клинику. Водитель отвезёт тебя.

— Хорошо, я пройду обследование. Но я хорошо себя чувствую. В отличие от тебя.

— А что со мной не так? Кажется, утром в зеркале я видел того же подонка, что и всегда.

Злюсь… Зачем он говорит о себе так?! Я не считаю его подонком. Всего лишь циничным и чересчур сложным. Игнорирую вопрос о его моральных качеств, напирая на факты.

— Ты выглядишь как человек, который вот-вот упадёт в постель с высокой температурой. Иногда простуда может свалить с ног даже самых сильных мужчин, не стоит пренебрегать собственным здоровьем…

Рустам ненавидит слабость и не желает признавать очевидного. Но я прекрасно вижу, что ему нехорошо, жар, исходящий от рук Рустама, запредельный.

— Не корчь из себя заботливую жёнушку. Ты же спишь и видишь, чтобы я отправился на тот свет!

— Я не желаю тебе зла. Просто… не доверяю целиком. Это разное!

— Вот мы и зашли в тупик, — усмехается и хлопает себя по лбу шутливым жестом. — А нет, есть же выход. Договор, да?

— Расскажи мне, что происходит. У тебя проблемы?

— С чего бы?

Рустам опирается о дверной косяк плечом, сверля меня пристальным взглядом.

— Главная проблема сейчас лежит в коме. Ты считаешь, что я виноват. Пусть так и будет! Но вот только зачем было выставлять людей для охраны того, кого я, по-твоему, хотел убить?!

Я не нахожу что ответить ему. Думаю лишь, что Влад… мой брат снова завёл меня в подходящий момент и надавил на слабое место. Доверия в отношениях между мной и Рустамом почти нет и любое вмешательство извне грозит разрушить то немногое, что есть.

Не дождавшись от меня ответа, Анваров презрительно кривит полные губы и выходит.

Глава 33

Анжела

На следующий я с утра отправляюсь в клинику. Меня сопровождали водитель и охранник. Позади машины, в которой была я, плетётся ещё одна машина, с дополнительной охраной.

Я понимаю, что Рустам либо соврал о том, будто у него нет проблем. Либо он просто перестраховывается. Пока за окнами мелькают городские пейзажи, с грустью думаю, когда же моя жизнь станет спокойной, без вмешательства сильных мира сего и без патологического влечения к мужчине, которого по всем параметрам можно назвать роковым.

Охрана провожает меня до самого кабинета гинеколога. Я уже знаю, что там меня ждёт Карина, дальняя, троюродная сестра Рустама. Она встречает меня с довольной, счастливой улыбкой и поздравляет с будущим материнством.

— Передайте от меня привет будущему отцу.

— Вы не общаетесь с ним?

— Рустам не самый открытый человек. В последнее время мы общаемся даже меньше, чем раньше, — вежливо отвечает Карина. — Скорее всего, у него какие-то сложности, в которых он не желает признаваться никому, даже себе.

Думаю, мне известно о его сложностях. Самая большая проблема Рустама сидит перед Кариной, которая не догадывается ни о чём. Видимо, Анваров рассказал о проблеме с Тихоновым только самым близким. К сожалению, я не знаю, есть ли у Рустама сейчас проблемы. Он не желает делиться со мной, нарочно держит дистанцию.

Посещение поликлиники проходит довольно быстро, ведь меня всюду ждут и не задерживают дольше необходимого. При выходе из поликлиники я набираю номер Рустама. Но он не отвечает. Нарочно игнорирует или просто занят?

Сев в машину на заднее сиденье, внезапно я попросила водителя отправиться к старому дому, где я жила с Николаевым.

Я не была в старом доме с момента, как Рустам забрал меня себе, даже не заезжала в этот район. Порыв души? Не буду ли я жалеть?!

И не запрещено ли мне самовольничать?

Водитель докладывает охраннику, тот переговаривается со своими коллегами, следующими за нашей машиной. Я так привыкла к отказам, что и сейчас жду чего-то подобного. Но внезапно люди Анварова соглашаются меня отвезти по нужному адресу.

Когда чёрный внедорожник неспешно сворачивает на знакомую улицу и неспешно скользит по родному району, к горлу подступает горький ком.

Я знаю на этой улице каждый уголок и всех соседей тоже знаю. Мне нравится небольшая аллея с засохшим фонтаном в конце улицы. Сердце обливается кровью. Я здесь больше не живу.

— Остановите, пожалуйста, — прошу на углу улицы.

— Ещё не приехали.

— Я дойду пешком.

— У меня приказ. Доставлять точно по адресу, — отвечает, словно робот, водитель.

— Здесь всего пятьсот метров.

— Уже четыреста пятьдесят, — сверяется с навигатором.

— Пожалуйста. Я просто пройдусь по родной улице пешком, а вы будете ехать следом. Охрана тоже рядом.

Водитель раздумывает секунду, советуется с охранником. После нескольких минут тщательной проверки, внедорожник притормаживает.

— Машина будет держаться следом. Сейчас нет возможности связаться с боссом, но как только будет в зоне доступа, я сообщу, что вы заезжали сюда.

— Можете даже снять на видео, — пожимаю плечами с искренним безразличием.

Все мои передвижения фиксируются навигатором в машине, ещё и водитель отчитывается. К тому же есть телефон, подаренный Рустамом. Может быть, и в нём стоит отслеживающее устройство, чтобы он мог знать круглосуточно, где я нахожусь.

Я словно в стеклянной коробке, абсолютно прозрачной! Никуда не скрыться и совершенно нечего скрывать.

Моё небольшое желание пройтись пешком ничего не даст. Кроме мимолётного ощущения свободы. Но прислушавшись, можно услышать шорох шин по асфальту. Машина едет следом на небольшом отдалении, а один из охранников передвигается на метр позади меня и почти дышит мне в спину.

Чем ближе я подхожу к старому дому, тем сильнее грохочет моё сердце. Пульс барабанит по вискам частым ритмом.

Пальцы на руках мёрзнут даже в перчатках с тёплым подкладом.

Я подхожу к кованым воротам. На калитке прикреплена табличка "Продаётся дом". Ниже приписан номер телефона Григория.

Ноги слабеют. Я хватаюсь за прутья решётки, чтобы не упасть. Меня снова бросает в прошлое, в момент, когда Григорий, которого я считала отцом, быстро и легко отказался от меня. Я своими глазами видела, как отец отмахнулся от проблем. Он отвернулся и не сказал ни слова против того, чтобы Рустам забрал меня в уплату его долгов. Всё это было так давно, как будто в другой жизни.

Но в глубине души я всегда надеялась, что Григорий найдёт выход. Не признавалась себе, но втайне мечтала, что наступит новый день, и он швырнёт в лицо Рустама все эти горы денег, даже добавит сверху и потребует свою дочь обратно.

Это были мечты! Всего лишь мечта… Григорий Николаев никогда бы не пошёл против того, кто сильнее него. Он мог только на подчинённых кричать и мной тоже командовал, особенно в последнее время — загнал в тиски тирании, пользовался чувством моей вины… Любой бы здравомыслящий человек сказал, что я не виновата в изменах своей матери. Но чувства не поддаются логике.

Григорий смотрел на меня с укором, я чувствовала себя виноватой. Грязной. Плохой дочерью…

Глупая и наивная, я всё-таки ждала, что Григорий сделает хоть что-то. Хотя бы позвонит, спросит, как дела, не обижает ли этот человек, присвоивший меня, как игрушку. Разве он знал, кто такой Анваров?! Тот вполне мог оказаться извращенцем и насильником, мог приковать меня в подвале и истязать или сделать ещё много ужасных вещей.

Но Григорий ни разу мне не позвонил, зато посуетился и выставил объявление о продаже дома.

Рустам надавил? Или потом ещё Тихонов постарался?! Ведь Тихонов — мой настоящий отец, сказал, что посещал Григория незадолго до того, как забрал меня у Рустама.

Внезапно раздаётся громкий лай. Я вздрагиваю. По ту сторону забора тявкает мелкая собачонка, скалит на меня зубы. На лай собаки из дома выглядывает женщина средних лет, в наспех надетой куртке.

— Тим, фу! — приказывает собаке. — Вы что-то хотели?

Я оторопело посмотрела на эту женщину. Кто она? Любовница Григория? Его новая пассия?

— Кто вы?

— А вы кто? — вежливо интересуется женщина. — Если вы по объявлению, то дом уже не продаётся. Мы только переехали. Табличку с калитки муж ещё не успел открутить, многие заглядывают.

— Извините. Я жила здесь, думала, застану… родственников.

— Ничем не могу помочь, — разводит руками.

— А вы давно купили этот дом?

— Нет, всего две-две с половиной недели назад. Почти за бесценок. Хозяин оставил и мебель, и бытовую технику. Забрал только свои вещи. Я так обрадовалась… Муж сначала не хотел покупать дом, его смутила цена. Но после осмотра дома мы решили рискнуть. Хозяин забрал вещи в тот же день. Он сильно спешил…

Григорий поспешил продать дом, выручить деньжат и сбежал.

— Говорите, что он оставил всё? — уточняю у женщины. — А на стене в гостиной остался портрет?

Женщина морщит лоб, пытаясь вспомнить. Потом извиняется:

— Не могу сказать, если этот портрет вам нужен, можете зайти и посмотреть. Только предупреждаю, что в доме бардак, а часть ненужных нам вещей от старых хозяев мы уже сложили в коробки. Я не стану их потрошить в поисках портрета, других важных дел полно.

— Конечно. Я только посмотрю. И если портрет на месте, заберу его.

Женщина пускает меня в дом, но держится рядом. Не доверяет незнакомке, да и с чего бы ей мне доверять?

Семейный портрет до сих пор висит на стене. Я снимаю фото, стараясь не рыдать в полный голос. Но это мой дом… родные стены, куча дорогих сердцу вещиц, которые сейчас уже небрежно лежат в коробках для мусора или просто сдвинуты в кучу… Вся моя прошлая жизнь уничтожается прямо на глазах.

Я понимаю, что здесь мне больше нечего делать, и просто ухожу, поблагодарив новых жильцов и пожелав им жить счастливо в стенах этого дома.

Я набираю номер Григория. Не знаю, на что надеюсь. Что я ему скажу?! Навряд ли он ответит на телефонный звонок.

Телефон отключён.

Тишина…

Скорее всего, Тихонов отделал Григория, и тот решил сбежать. Хотя если быть честной, то Григория было не так уж сложно запугать.

Я выхожу из дома, держа портрет с изображением нашей семьи, окончательно понимая, что этот период моей жизни остался в прошлом, и к нему нет возврата.

Глава 34

Анжела

— Водитель сказал, что ты ездила в дом к Николаеву.

Я вздрагиваю от неожиданности и отрываю взгляд от планшета, смотря на Анварова, открывшего дверь моей спальни резким рывком.

Вместо приветствия. Вместо вопроса "Как прошёл твой день, Анжела?" звучит именно это — предложение, высказанное с сильным укором.

— Не хочешь узнать, как всё прошло в клинике?

— Я уже всё знаю. Карина держит меня в курсе. Меня интересует, почему ты не сообщила о поездке к дому Григория?

Полыхающий тёмный взгляд прямо в глаза. Рустам умеет раздевать им догола и считывать эмоции. Но умеет ли заглядывать в душу или ему просто плевать?

— Ты должна была спросить у меня. Можно ли тебе это или нет.

Я хотела рассказать о своих мыслях и чувствах, признаться, что окончательно перевернула ту страницу и принимаю ситуацию такой, какая она есть сейчас.

Но после слов Рустама просто закрываюсь в себе.

Его холодность отрезвляет. Очнись, Анжела. Ему плевать. Просто плевать. Не стоит распахивать душу, он плюнет и в неё.

— Что ещё я должна спрашивать? Есть перечень?

Рустам резким шагом пересекает комнату. Анваров запускает пальцы в волосы, приближая меня к своему лицу, почти подтаскивая, как нашкодившего котёнка.

— Есть. Ты теперь считаешься моей женой. Вынашиваешь моего ребёнка. Таскаешься хрен знает где, в сопровождении одного водителя, и подвергаешь опасности. Я не прощу, если из-за твоего чёртова упрямства и нежелания общаться пострадает мой ребёнок.

— Дом больше не принадлежит Григорию. Он продал его. Ты знал об этом?

— Конечно, знал. Я приказал ему убраться из города в кратчайшие сроки. Но твой горе-отчим выклянчил у меня срок, чтобы продать дом. Кажется, потом его навестил Тихонов. Наверное, потом Григорий решил не терять время зря и покинул город. Я очень рад, что теперь он не коптит здесь воздух.

Рустам говорит так, как будто он — царь всего, что есть в этом городе.

— Почему ты так расстраиваешься из-за Николаева? Спустя столько времени?

— Может быть, потому что у меня не осталось семьи? Даже её жалкого подобия. У тебя есть семья. Есть братья. Когда тебе понадобилось, они помогли тебе избавиться от…

Взгляд Рустама темнеет. Я осекаюсь и вовремя вспоминаю, как он не любит разговоры о Тихонове. Они приводят Рустама в бешенство. Он не признаёт своей вины за то, что Тихонов лежит в коме, а Влад вообще чёрт знает где.

— Ты не одинок. У тебя есть семья, — исправляю свои слова.

Рустам гладит меня по щеке. Я жду, что он утешит меня. Скажет ласковые слова и успокоит. Он молчит, ласкает меня лишь взглядом.

— Теперь я — твоя семья.

"По договору", — добавляю мысленно. Вслух говорю другое, меняя тему:

— И всё-таки у тебя сильный жар, Рустам. Вызови врача хотя бы на дом!

— Времени и без того мало. Я не стану тратить его по пустякам. Отдыхай…

Глава 35

Анжела

Мои опасения не оказались напрасными. Через день я заметила, что Рустам остался дома, и приехал врач.

Упрямец игнорировал все признаки надвигающейся болезни и довёл дело до больничной койки. Три дня подряд к нему наведывался врач. Я хотела проверить, как себя чувствует Анваров. Но он выставил охрану и запретил даже появляться в левом крыле дома.

Пробраться к Анварову удалось только на пятый день. Я улучила момент, когда охранник отошёл в туалет и прошла к спальне Рустама.

Вхожу, не постучав, замечая Рустама на софе. Вид у него всё ещё болезненный, но на коленях стоит ноутбук, а на ухе закреплён беспроводной наушник.

Заметив меня, Анваров резко прерывает разговор и откладывает ноутбук в сторону.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Я замираю на пороге, прижав пакет с фруктами к груди.

— Хотела проведать, как ты себя чувствуешь.

— И, видимо, излечить меня апельсинами? Анжела, к моим услугам лучшие врачи. Неужели ты считаешь, что справишься с кашлем и соплями лучше, чем они?!

Жёсткий, холодный тон Рустама сбивает весь мой настрой. Пальцы мгновенно холодеют и начинают трястись.

Дура! Какая же я дура! Решила, будто ему нужна моя помощь и присутствие.

Кому?! Ему?! Вот этому холодному, циничному и сильному мужчине нужна моя поддержка?

Ха! Очень самонадеянно. Очень смешно.

Да что я о себе возомнила?! Поверила, будто один вечер изменил всё, растопил лёд и вывел отношения на новый уровень? Глупо!

Я думала, что Рустам приоткрылся мне, рассказав о себе. Я потянулась к нему, как к солнцу, но Рустам снова отталкивает меня, указывая на границу. Полоса отчуждения останется там же, где он провёл её впервые.

— Зачем ты пришла сюда? Ты же захотела жить отдельно. Выставила это условие.

Он не щадит меня, но продолжает допрос. Бьёт словами прямиком в сердце. Холодный. Жестокий. Зверь!

Просто зверь… Без сострадания, без жалости, без понимания.

Или… понимает?

Смахнув с ресниц горячие слёзы, осмеливаюсь поднять на него взгляд. Тону в тот же миг, в океане шторма, который бушует в его глазах. Анваров зол и рассержен на меня. Ничуть не рад моему появлению.

Рустам смотрит на меня, как на незваного гостя. Я и есть незваный гость. Тревога и беспокойство за его здоровье стали для меня выше всего, заслонили другие заботы.

Но он так холоден. Так сильно холоден, что я промерзаю насквозь. Тёмный, жёсткий взгляд Рустама пронзает мою грудную клетку навылет, оставляя кровоточащую рану.

Я мну пакет пальцами, не в силах ответить на простой вопрос Рустама.

Он спросил меня всего в трёх словах: зачем ты приехала?

Да-да, Анжела, зачем? Хозяин не звал свою игрушку. Но я какого-то чёрта возомнила себя Нужной ему.

Где находится он, мужчина с многомиллионным состоянием, способный купить себе не только лечение в лучшей из клиник, но клинику целиком? И где нахожусь я, девушка, у которой нет ничего, кроме глупых надежд, ребёнка под сердцем и пакета с яркими апельсинами.

— Анжела? Я жду!

Он давит и давит, не оставляя ни малейшей лазейки. Я вижу, что он чувствует себя нехорошо. Его смуглая кожа, избалованная солнцем, выглядит бледнее, чем всегда. Под глазами пролегли густые, серые тени. На Рустаме, вечном щёголе, сегодня надет просторный, шёлковый халат. Анваров не брился, по крайней мере, дня два…

Я хотела бы просто поухаживать за ним, проявить заботу, ничего не прося взамен.

Но мои желания не имеют никакого значения. Потому что Хозяин не дал команду, а непослушных собак всегда наказывают.

— Извини. Я сейчас… Я уйду!

Пячусь спиной вперёд, запинаясь каблуком за пушистый ковёр. Глупо покачиваюсь в сторону, выпустив пакет из рук. Яркие мячики апельсинов раскатываются далеко по всей комнате, привнося хаос в модный дизайн холостяцкой спальни.

— Прости.

Срываюсь с места за закатившимися фруктами, желая убраться в тот же миг. Уйти и не оставить ни единого следа своего присутствия. Как можно быстрее!

Скрыться из виду. Немедленно!

Может быть, позднее, я смогу убедить себя, что ничего не было, и я не выглядела так глупо, ползая на коленях, ныряя под низкий столик.

Подобрав последний апельсин, я убегаю, торопливо запихивая фрукт в пакет. Даже не прощаясь. Зачем?! Это всё… нужно только мне. Не Рустаму.

Никакого самоуправства. Никаких иллюзий, девочка…

— Стой!

Я едва не впечатываюсь со всего разбегу лбом в дверь от этого резкого окрика. Замираю в тот же миг. Чувствую его взгляд всей спиной. Он скользит им вверх и вниз, вызывая жар и табун мурашек.

За один миг моё настроение меняется с подавленного на наполненное надеждой. Жду, что он скажет. Может быть, передумает?

Пожалуйста, да. Позволь мне остаться…

— Один забыла. Забери.

В каждом его слове сквозит ледяной ветер. Он говорит, не повышая голоса, не тратя ни единой капельки сил на лишние эмоции.

Чёткий приказ. Таким же тоном он может разговаривать с прислугой или с подчинёнными. Я — одна из них. Напоминаю себе об этом в очередной раз, стараясь не разреветься.

Разворачиваюсь и стараюсь не зацепиться каблуками за густой ворс ковра. Где же этот дурацкий апельсин?!

Он находится в правой руке Рустама, сидящего на кожаном диване. Я протягиваю руку за ним. Молю, чтобы пальцы не дрожали. Но рядом с этим мужчиной я не владею ни своим телом, ни выдержкой. Я как послушный пластилин или глина, которой он может придать форму. Любую, какую пожелает.

Мои пальцы дрожат, касаясь поверхности круглого фрукта. Едва задеваю пальцы Рустама. На месте их соприкосновения словно проскальзывает колкая искра. Рустам не спешит отдавать фрукт. Его пальцы обхватывают запястье, удерживая меня. Сегодня его кожа чуть более прохладная, чем обычно.

— Теперь ответь честно, зачем ты всё-таки пришла? Хочешь попросить меня о чём-то?!

— Я всего лишь хотела узнать, как ты себя чувствуешь. Проявить внимание и заботу. Но я поняла, что сглупила. Поэтому пойду… Извини, что побеспокоила.

— Ты же мне не доверяешь и ненавидишь. Сама так сказала.

— Слова про ненависть устарели. Я не ненавижу тебя, Рустам. Я вижу, что тебе сейчас не до меня. Поэтому я, действительно, лучше пойду к себе, — говорю со слезами в голосе. Проклятые слёзы не удаётся удержать внутри.

Анваров осторожно снимает слезинку с моей щеки. Пристально смотрит мне в лицо. Почти не разбираю выражения его глаз.

Рустам разжимает пальцы, но только для того, чтобы обхватить меня за талию и притянуть к себе на колени, крепко обняв.

— Я держу тебя на расстоянии. Тому есть несколько причин. Во-первых, ты сама этого захотела. Во-вторых, если ты от меня заразишься, дурочка, можешь навредить малышу.

— Врач сказал, что пик твоей болезни уже прошёл.

— Так и есть. Но если ты от меня заразишься, я тебя накажу.

Последние слова Анваров произносит так многообещающе и чуть более хрипло, что я начинаю искриться от желания. Но и других чувств во мне хватает с лихвой.

Я обнимаю Рустама, поднимаясь по его сильным, рельефным рукам, глажу крепкую шею, зарываясь пальцами в густые волосы. В каждую клеточку проникает приятное тепло.

Мне нравится чувствовать мужчину так — почти всем телом, слышать его дыхание и находиться рядом.

— Ну ты и сука, Анжела, — говорит на глубоком выдохе. — Все нервы мне вытрепала, а сейчас приклеиваешься.

— Могу отклеиться? — предлагаю. — Но не хочу. Не буду…

— Да неужели? После всего?

— Я наговорила много лишнего. На эмоциях. От страха. Я не считаю тебя подонком, как ты сказал однажды.

Рустам замирает, словно не веря в мои слова.

— Надеюсь, это не жалость к больному, — пускает гулять колкую усмешку по губам, от которой груз на сердце немного уменьшается.

Совсем капельку. Но это уже начало. Часть острых углов сглажена. Первый шаг сделан.

Прижимаюсь губами к его шее, она солоноватая на вкус, но я всё равно целую Анварова, слыша рык, срывающийся с мужских губ.

— Целовать не буду. Иначе точно свалишься с температурой.

Он перемещает руки чуть ниже, сжимая попку.

— Моё окончательное выздоровление пойдёт намного быстрее, рядом с такой сексапильной медсестрой…

Глава 36

Анжела

После слов Рустама в голове не остаётся ни одной приличной мысли. Я очень соскучилась по нему и устала от ледяного противостояния.

Оказывается, я ни черта не смыслю в холодных войнах и не хочу принимать в них участие.

Близость тела Рустама будоражит меня. Опускаю взгляд в пол, чтобы Рустам не успел понять, какие неприличные мысли бродят в моей голове на его счёт.

— В чём дело, Ангел?

Задерживаю дыхание, отвечая спокойно:

— Ни в чём.

— Терпеть не могу, когда так дерьмово лгут! Ты не умеешь блефовать!

Анваров отталкивает меня и встаёт, пересаживаясь на кресло. Вздрагиваю ото льда в голосе, но он мгновенно меняет его на жаркий хриплый шёпот:

— Иди ко мне, Ангел.

Он откидывается на спинку большого кресла, смотря на меня в упор. Сейчас Рустам не пытается скрыть свои эмоции. Хорошо понимаю, о чём он думает.

— Ты хочешь меня? — спрашивает прямо.

— А ты?

— Если я покажу тебе свой стояк, готовый порвать трусы, это будет считаться положительным ответом?

— Пошляк.

— Стесняшка. Ну так что? Хочешь секса?!

— Хочу! — выдаю, сильно покраснев.

— Да неужели? — иронично заламывает бровь.

— Да. Хочу. Соскучилась по тебе, — снова краснею, а дыхание перехватывает так, что я почти начинаю задыхаться.

— Хорошо, что соскучилась. Будешь скучать рядом со мной. В наказание.

Он хлопает себя по бедру:

— Иди ко мне, Ангелочек.

Я мгновенно забираюсь на его колени и трогаю ткань халата, обнимающего массивное, тренированное тело.

— Так непривычно видеть тебя в этом халате.

— Что, перестал нравиться? — хрипло интересуется Рустам.

Его глаза горят нетерпением. Он провожает каждый жест моих пальцев сканирующим взглядом.

— Ни капли. Просто я привыкла видеть тебя безукоризненно одетым в стильные костюмы. Но так мне тоже очень нравится.

С языка чуть не срывается, что в этом халате и со взлохмаченными волосами Рустам кажется намного младше своих лет. Он видится мне парнем, просто играющим в роль взрослого мужчины.

Я узнаю его ближе и лучше, когда Анваров не прячется за бронь роскошных костюмов.

— Смотришься, как восточный падишах, — признаюсь, перебираюсь повыше на его раскачанные бёдра.

Широкая, мускулистая грудь поднимается и опускается в такт учащённому дыханию Рустама.

Я любуюсь им, не спеша, наслаждаясь каждым мигом. Его тело совершенно и просит на обложку глянцевого журнала или на холст великих мастеров. Немедленно тянусь к нему, забыв о всяких запретах, но Рустам накрывает губы ладонью.

— Я болею. Нам нельзя целоваться. Помнишь?

— Помню.

— Тогда подай пульт. Я включу телек. Посмотрим фильм…

— Надеюсь, не твою домашнюю коллекцию наших видео?

— Напрашиваешься, Ангел… Ты охренеть, как напрашиваешься… — говорит с угрозой. — Я займусь тобой позднее.

— Поговорим о том, что происходит?

— Не сейчас, Ангел. Не порть момент. Проблемы подождут.

Сердце пропускает удар. Значит, проблем не удалось избежать. Что вполне объяснимо.

Может быть, он прав? Стоит ненадолго забыть о проблемах, ждущих снаружи, и забыться в этом сладком перемирии, от которого становится легко-легко на сердце.

Я устраиваюсь на его коленях удобнее. Губы Рустама задевают мочку уха, опаляя дыханием:

— Что будем смотреть?

— Наверняка ты выберешь какой-нибудь боевик?

— А ты — ванильную мелодраму? — поддразнивает меня, начиная щекотать.

Хихикаю, не в силах сдержаться от смеха. Едва не нарушаю выставленные им границы, желая целовать его до беспамятства. Он строго напоминает мне о своей болезни.

Мы смотрим фильм. Я лежу в его объятиях. Рустам иногда забирается рукой под мою футболку, гладят по животу. Приятно и чувственно согревает лёгкими движениями пальцев.

Спустя какое-то время я проваливаюсь в дрёму, просыпаясь оттого, что Рустам встаёт и поднимает меня на руки, перенося на кровать.

— Эй, тебе нельзя напрягаться… — возражаю, едва ворочая языком, но всё же льну к мужскому телу.

— Ты лёгкая, как пушинка. С этой задачей справиться даже больная развалюха вроде меня, — шутит, опуская на постель, забирается следом сам, накрывая нас одним одеялом.

Глава 37

37. Анжела

— Тебе нужно хоть изредка покидать мою комнату, — журит меня Рустам. Поймав мой возмущённый взгляд, улыбается. — Вторые сутки. Ты бываешь только в моей ванной комнате, и даже еду нам приносят сюда.

— Прогоняешь?

— Не хочу, чтобы ты…

— Я знаю. А я хочу побыть рядом. Пока так спокойно. Или ты запрещаешь?

— Ты уже облюбовала себе один из моих халатов, — фыркает Рустам. — Разумеется, я переживаю.

Но тем не менее он вытягивается на кровати, смотря на меня довольно, проводит рукой по щетине, отросшей больше обыкновенного.

— Да, хватит валяться. Пора выходить в большой мир.

— Мне не хочется этого. Ты так и не ответил на вопрос…

Я перебираюсь к Рустаму поближе, укладываясь головой на плечо. Твёрдый подбородок упирается в мой затылок.

— У тебя проблемы из-за Тихонова?

— Не смертельные. Скорее, неприятные. Тихонов в коме и сейчас в его бизнесе всем заправляет Черкашин. Партнёр твоего отца немного трусоват, чтобы открыто нападать в отместку за друга. Но он надавил на кое-каких людей, со мной отказались сотрудничать. Не все, но отток финансов есть, и это бьёт по карману. Неприятно видеть, как то, что выстраивалось годами, даёт крен.

— Ты можешь лишиться бизнеса? — пугаюсь катастрофических последствий.

— Нет! — твёрдо отвечает Рустам. — До такого не дойдёт. Нищим не стану, но я привык подсчитывать, как возрастает прибыль, а не как проседает. Это временно, Ангелочек. Уверен, что временно.

— Ты так уверен в себе.

— Не так уж сильно.

Рустам внезапно подминает меня под себя и целует в шею.

— Ты не пытаешься меня соблазнить. Значит, кое в чём я не так уж уверен в себе.

— Я хочу, но ты сам… сказал, — признаюсь севшим голосом, в котором слышится трепет, а по телу мгновенно проносится чувственная дрожь.

— Уверен, что я абсолютно здоров.

Рустам поднимается и в два счёта избавляет меня от халата. Я остаюсь перед ним в одном белье, но мужчина внезапно наклоняется и целует меня в живот, погладив перед этим ладонью.

— Надеюсь, что ни стрессы, ни происки конкурентов, ни наше собственное упрямство не повлияют на твою беременность.

— Ты впервые заговорил о ребёнке. Без упоминания всех выгод. Это так… неожиданно.

Я запускаю руки в тёмные, жёсткие волосы на его затылке.

— Ты мне очень нравишься, Рустам.

— Надо же, я думал, ты давно от меня без ума, — ухмыляется, цепляя пальцами резинку трусиков. Но не торопится их снимать. — Мне по-настоящему важно то, что есть, и это тоже… — снова тянется к моему животу, согревая ладонью.

У меня ещё небольшой срок, живота нет и в помине, но в этот момент я ощущаю, как тепло от ладони Рустама соединяется с теплом, которое согревает меня изнутри. Так приятно чувствовать, что нас связывает не только секс, но и нечто большее, пусть даже Рустам отказывается верить в любовь и долгосрочные отношения.

Он не верит словам. Но гораздо больше доказывает делами, сражался, словно лев, защищая меня от Тихонова, и продолжает нести убытки из-за этого, но держится на своём.

Хочу его так сильно, что нет возможности удержаться. Я требовательно тяну его к себе, приближаюсь к губам, сводящим с ума.

Хитрец коварно улыбается, позволяя целовать себя. Словно лишь даёт разрешение, но потом алчно набрасывается на мой рот, размазывая по поверхности постели лишь одним поцелуем — одержимым и грязным, по-взрослому.

Когда лишь одним языком можно вытрахать так глубоко и отвязно, что кончаешь мысленно снова и снова, а бельё становится мокрым за несколько секунд.

— Рустам…

Он отстраняется и отбрасывает свой халат в сторону. Постель измята настолько, как будто мы проводили на ней бои и не вылезали сутками. Вообще-то, так и есть. Но секса ещё не было и мне жутко хочется сейчас именно этого. Я снимаю бюстгальтер под пристальным взглядом Рустама.

Подушечка его большого пальца требовательно нажимает на вершины, ставшие тугими вслед горячему прикосновению.

— Нарочно дразнишь?

Его пальцы прокладывают жаркие дорожки пунктиром вверх и вниз по моему телу, соблазняя, лишая возможности сопротивляться. Я тону в тёмных омутах его глаз, опьянённая крепким, мускусным запахом его тела. В нём много острого и пряных восточных специй, которые будоражат моё воображение и заставляют кровь закипать.

— Хочу тебя…

Он зарывается пальцами в мои волосы и устраивается так, что я чувствую всю длину его напряжённого члена. Несколько медленных, скользящих движений. Он словно раскатывает меня, давая почувствовать свою слабость и откровенное желание.

— Ты сама пришла ко мне.

— Да.

— Хочу это запомнить. И ты тоже запомни, что твоё место рядом со мной. Я не отпущу тебя… никогда.

Мне хочется уколоть, что это звучит как признание. Но я вовремя вспоминаю, как сильно Рустам не любит признаваться в своих слабостях.

Очевидно, что я стала одной из них. Для других это очевидный, но Рустам отрицает чувства. Пусть отрицает, думаю неожиданно легко.

Однажды он примирится с собой и прошлое отпустит его. Проблема всегда в прошлом, но нужно научиться его отпускать.

Глава 38

Анжела

Рустам начинает дышать чаще, разглядывая меня так пристально, словно видит полуобнажённой впервые и желает насмотреться на свой приз вдоволь.

— Ты такая красивая. Мой ангел, — произносит он, понижая тон, продолжая осматривать меня жадным взглядом. — Надо было встретить тебя раньше.

— Насколько раньше? — удивляюсь. — Разница в возрасте между нами больше десяти лет. Когда ты хотел встретить меня?

— Наверное, меня бы за такое могли упечь за решётку. И я бы тебя точно испортил и сломал, — признаётся Рустам и медленно целует мою шею.

Я сжимаю пальцами волосы на его затылке, скольжу ниже и нетерпеливо царапая широкие плечи ногтями, сгорая от желания.

Рустам нарочно изводит меня неторопливой прелюдией, превращая её в невыносимую пытку.

— Рустам… — почти задыхаюсь от сильного желания, охватившего тело целиком, приподнимаю ноги, схлёстывая пятки за его поясницей.

Наконец, он срывается и перестаёт быть медлительно-чувственным. Рустам запускает пальцы в мои волосы, крепко сжимая у самых корней, на затылке и обхватывает за шею, накрывая мои губы. Фиксирует меня так плотно, что я не смогла шевельнуться, даже если бы захотела.

Но я не хочу уходить или увиливать в сторону. Я принимаю его жёсткий, напористый поцелуй. Порабощает, кусает и посасывает губы, активно ласкаясь языком.

Воздуха становится ещё меньше, совсем чуть-чуть. Перед глазами начинает темнеть и дышать не удаётся, даже сердце колотится иначе, словно вот-вот разорвётся, но я и не думаю останавливаться и прерывать поцелуй. Хочу ещё больше, хочу дышать только им и чувствовать так близко, как только возможно…

Не прекращая меня целовать, перемещает руки, исследуя тело. Сильные пальцы умело трогают мою грудь, немного сжимая, пощипывая затвердевшие ноющие соски. Внезапно выкручивает их до искр перед глазами, вынуждая прогнуться и стонать ему в рот.

— Оказывается, ты реально соскучилась.

— Ты сомневался в этом? — спрашиваю в перерывах между поцелуями.

— У меня были на то причины, да?

— Не сомневайся во мне и в моих чувствах. Я хочу тебя…

Он хаотично целует моё лицо, то перемещаясь на скулы, то обжигая горячими поцелуями шею.

Ещё ниже и горячее… Горячая влажная дорожка поцелуев между грудей заканчивается танцем его языка на торчащих сосках.

Он прикусывает по очереди тугие вершины, вырывая из меня стоны и лёгкие вскрики. Кажется, мне никогда в жизни не было так хорошо. Я хочу его так сильно, что невозможно желать больше.

Полностью отдаюсь его ласке и горячим словечкам, то и дело вырывающимся из его рта. Он подстёгивает меня, и я полностью растворяюсь в ласке.

Одежда становится ужасной, досадной помехой. Я выдыхаю с радостью, когда Рустам избавляет нас обоих от белья и жадно смотрю на конец члена, подрагивающего от нетерпения. Он проводит крупной головкой по клитору, дразня ещё больше, вызывая умопомрачительные, жадные сжатия лона, в котором сейчас особенно сильно чувствуется пустота.

Желание быть полной им, тонуть в его ласке сильнее меня.

— Не мучь меня… — ещё сильнее царапаю его плечи.

Завтра останутся следы или, может быть, даже сегодня? Не знаю. Знаю лишь, что между нами есть тесная связь, когда нас магнитом притягивает друг к другу.

В его крепких, собственнических объятиях я на самом деле чувствую себя особенной, красивой и очень желанной им.

Я жаждала его внутри себя. Срываюсь на крик, когда его член заходит целиком и совершает глубокие толчки. Так туго и тесно, сводит с ума горячностью и всплесками удовольствия от каждого движения.

Рустам пожирает меня потемневшим взглядом, потом медленно отводит бёдра назад, глядя, как его член выскальзывает из лона. Затем резким движением снова загоняет его обратно.

Стоны и всхлипы срываются с моих губ.

— Не сдерживай себя, — просит Рустам. — Не сейчас…

Сдерживаться и так очень сложно, а его просьба заводит только сильнее.

Удовольствие от толчков неимоверно жаркое и острое. Он вдавливает меня во влажную смятую простынь только сильнее с каждым толчком. Рустам быстро находит темп, который нравится ему, и ускоряется с каждым движением.

Нет ничего благоразумного, есть только желание быть подчинённой им, принадлежать ему…

Кажется, что мы горим вместе. Одновременно зажигаемся и лишь подхлёстываем желания друг друга, стремлясь столкнуться.

Каждый его движение пронизывает меня насквозь.

Тело дрожит сильнее и чаще, вымаливая резкими, частыми сжатиями лона его грубые и сильные толчки. Чувствуя это, он начинает яростно вколачиваться на всю длину.

— Мой Ангел… — громко стонет, затыкая рот глубоким поцелуем.

Все мои чувства обостряются мгновенно, до предела.

Его голос становится хриплым и сбивается на животные стоны

Уверенный, сильный и страстный… Стону под ним, не желая, чтобы это прекращалось.

Рустам подхватывает меня за бёдра, приподнимая их так, чтобы получилось сомкнуть их за его поясницей. В ответ слышу довольный стон.

— Да-а-а-а… Вот так! Как надо… Так правильно и хорошо.

Тело в тугую пружину от его слов. Оргазм неожиданно хлёстко бьёт по нервным окончаниям и заставляет содрогнуться. Сознание и тело накрывает горячей дрожью, разбивающей тело на жаркие частички. Рустам замирает на пике, выплёскиваясь внутрь, заполняет своим семенем и движется, замедляясь постепенно. Продлевает моё удовольствие, накрывая клитор пальцами, и заставляет кончить ещё раз.

Глава 39

Анжела

— Я бы провалялся с тобой так целые сутки, — признаётся Рустам спустя несколько часов после жаркого секса.

За это время мы успели сходить в душ и снова сорвались, застряв в ванной комнате дольше необходимого. Потом пообедали, а сейчас Анваров разговаривает с кем-то из своих подчинённых, обсуждая дела одного из своих подпольных казино.

Анваров обещает, что появится там сегодня вечером. Я испытываю одновременную радость и грусть. Хорошо, что Рустам больше не болеет, но плохо, что нам придётся расстаться.

— Ты нахмурилась. Недовольна? — замечает Рустам.

Скорее, мне грустно. Потому что он будет по уши занят делами, а я буду сидеть взаперти в его доме, потому что так безопаснее.

— Всё в порядке…

— Ты опять? — спрашивает недовольно, пожирая меня тёмными глазами. — Зажимаешься. Недоговариваешь. Мне это не нравится, Ангел. Я обратил внимание на тебя, потому что ты показалась мне искренней. Мне не нравится, когда ты пытаешься скрыть от меня свои эмоции. Можешь быть со мной откровенной.

— Просто надоело сидеть в четырёх стенах. Неужели моё появление за пределами стен твоего дома настолько опасно? — спрашиваю я.

— Открыто никто не нападает, — задумчиво говорит Рустам. — У меня полно охраны. Ты так сильно хочешь прогуляться?

Я киваю.

— Тогда сегодня ты будешь со мной.

— Ты разрешишь мне пойти с тобой?

— Я могу взять тебя с собой. Если хочешь, — предлагает Рустам.

Конечно, хочу! От счастья, распирающего меня изнутри, хочется скакать по комнате вприпрыжку или устроить шуточный бой на подушках. Но навряд ли Рустам, взрослый и серьёзный мужчина, оценит этот порыв.

— Хочу.

— Можешь готовиться к вечеру, — кивает с улыбкой.

Получив разрешение, подбегаю к нему на цыпочках, толкая в грудь. Он крепко стоит на ногах, даже не шелохнувшись от моего манёвра. Но потом, подхватив меня, падает спиной вперёд на кровать, усаживая сверху.

Рустам тянется ко мне и притягивает меня к себе сам. Поцеловать? Но я хватаю подушку со смехом, выставляю её между нами.

— Эй! Шулеришь! — возмущается Рустам, рассмеявшись неожиданно звонко.

Я осторожно двигаю подушку в сторону, чтобы увидеть его улыбку, но мгновенно жмурюсь, получив удар второй подушкой. Верещу от удовольствия, принимая правила игры.

Боже! Не верю, что он может быть таким — дурачливым и весёлым, полным искристого огня. Очередной удар! Бум!..

— О-о-о-ой…

Я оседаю на кровать, отмахиваясь от перьев, летающих в воздухе. Они оседают на моих волосах, липнут к влажной коже.

— Тьфу! Рустам! Перья?! — возмущаюсь, пытаясь выплюнуть небольшое пёрышко изо рта. — Кто ещё пользуется перьевыми подушками?

— Очевидно, я… — отвечает мужчина, глядя на кружащиеся в воздухе белые перья. — Зато… теперь ты точно Ангел! — и коварно сдувает с ладони несколько перьев мне прямо в лицо.

Удивлена разительным переменам в наших отношениях.

Неужели мне удалось смягчить каменное, холодное сердце этого мужчины? Даже не верится! Но так радостно и счастливо становится на душе…

Вечером нам предстоит посетить один из ресторанов Рустама. Мужчина держится более открыто и доверчиво, рассказывая о себе столько, что я начинаю проникаться к нему ещё больше, восхищаясь им. Возводя на пьедестал. Не задумываясь о последствиях.

Он лучший. Самый красивый и мужественный.

Я не могу отвести глаз в сторону от его красивого, мужественного лица с резкими чертами, которые смягчаются при взгляде в мою сторону.

— Ты меня слушаешь?

Рустам шутливо щиплет меня за кончик носа.

— Мы приехали. Пора выходить.

Он помогает мне выбраться из машины. Я поддерживаю подол длинного платья. Мне кажется, что оно чересчур роскошное для обычного вечера. В таких платьях голливудские звёзды должны вышагивать по красной ковровой дорожке. Но Рустам был непреклонен при выборе платья.

Только это — и никакое другое. Чёрное длинное платье с полностью открытой спиной загорается тысячами искорок при малейшем движении.

Вопреки ожиданиям, мы направляемся не в главный зал, но минуем его, подходя к неприметной, на первый взгляд двери.

— Я же могу тебе доверять?

Вопрос Рустама застиг меня врасплох. Я не понимаю, почему он спрашивает о таких вещах. Я готова подарить ему сердце, не раздумывая. Вернее, уже подарила, пусть он того и не просил от меня.

— Да.

— Вот так просто? — удивляется он. — Не спрашивая деталей. Знаешь, что находится за этой дверью? Нет… Подумай. Я же не самый законопослушный бизнесмен.

Я ожидала чего-то такого. Глупо ждать, что можно заработать миллионы, ворочая кристально чистым бизнесом. К тому же ещё Давид говорил мне о том, что брат Рустама занимается криминалом и владеет не только отелями, но и казино. Так что я готова не только услышать, но и увидеть происходящее своими глазами.

— Я доверяю тебе.

— Кажется, я спрашивал о другом?

— Но это же взаимосвязано. Одно не может быть без другого!

— Ты довольно мудрая для своего возраста.

Он оставляет на моих губах лёгкий поцелуй, а потом ведёт вниз по лестнице, спрятанной за дверью.

Мы спускаемся на цокольный этаж. Коридор просторный, как будто в роскошном отеле. Возле двери стоят охранники, безмолвно распахивающие дверь перед Хозяином.

Мы оказываемся в огромном зале казино.

— О чёрт! — непроизвольно вырывается у меня. Обвожу взглядом огромный зал, слыша шелест игральных карт, стук игральных костей. — Это впечатляет.

— Играешь?

— Это ты мне? Нет. Я не умею играть. Только в двадцать одно…

— Хочешь, научу?

Тёмные глаза Рустама загораются азартом.

— Не уверена, но если ты хочешь. Но ты сильный игрок?

— Сильный, — подтверждает кивком. — Пойдём, покажу, как тут всё устроено.

Разумеется, его здесь многие знают. Здороваются с ним заискивающе и с восхищением. Глядя на то, как он передвигается, расправив широкие плечи, гордо подняв подбородок, я понимаю, что он находится в своей стихии. Его глаза горят азартом, но не дурным и бессмысленным, как у игроманов.

Рустам анализирует всё и просчитывает, ловит удовольствие от процесса, не только от результата. Может быть, поэтому он не проигрывает?

Глава 40

Рустам

Мы ловко лавируем между игральными столами. Я нахожусь в родной стихии, краем глаза улавливаю мелкие движения, подмечая особенности.

Наблюдать за лицами во время игры очень интересно. Кто-то бурно демонстрирует радость даже от небольшого выигрыша, другие сдержанно улыбаются, даже сорвав большой куш. Но есть то, что объединяет и тех и других — любовь к игре.

Азарт — это наркотик, убивающий так же верно, как героин.

Наверное, именно поэтому игральные дома запрещены законом. К счастью, я знаю тех, кто помогает расширять законные пределы и закрывать глаза на происходящее.

Наблюдаю за лицом Анжелы. Но девушка мало интересуется игрой напрямую, она интересуется ею через меня. Интерес крошки ко мне не угасает, но увеличивается с каждым днём.

Анжела смотрит на меня почти постоянно, очаровательно смущается, когда я ловлю её на открытом любовании собой.

Поначалу я лишь хотел получить отзывчивую девушку в свою постель. К тому же, Анжела оказалась невинной. Старательная и горячая, проводить с ней часы в постели сравнимо с раем. Но он пролетает слишком быстро.

Часы превращаются в минуты, время ускоряется… Оторваться от неё очень сложно, хочется видеть рядом постоянно. Трогать, сбивать её нежное дыхание за черту, наслаждаться теплом и мягкостью губ, податливостью роскошного тела.

Я получил всё, что хотел.

Даже больше. Произошло то, что не входило в мои планы.

Проблемы с её отцом, возникшим, словно из ниоткуда, её беременность и даже наша женитьба!

Сложный, противоречивый клубок!

Было бы гораздо проще общаться с Анежлой только на языке секса.

Большую часть времени, проведённого с ней, всё же именно так и происходит. Но иногда меня сбивает за границу допустимого.

Рядом с Анжелой сложно удержаться в рамках, который сам же очертил и приказал держаться плана. Хочется распробовать, но приятнее всего видеть её эмоции. Они такие искренние и чистые во всём.

Элементарные мелочи, ценность которых я уже забыл, начинают играть новыми красками рядом с ней. Сам от себя не ожидал, но преподнося ей очередной подарок, я сам испытываю сильнейшее нетерпение. Волнуюсь, как дурак, в ожидании реакции.

Меня смывает за грань. Это может быть опасно… Но как же соблазнительно!

— Ты часто бываешь здесь? — спрашивает Анжела. — Просто смотришь за всеми этими людьми?

— Не только смотрю. Наблюдаю и контролирую. На меня работает хорошо обученный персонал, но не стоит пускать всё на самотёк.

Анжела ловит каждое моё слово, слушая внимательно и с восхищением. Меня это вдохновляет. Давно не чувствовал такого подъёма и желания сворачивать горы. Меня устраивает мой бизнес и положение, всё идёт по накатанной. Но рядом с Анжелой я начинаю хотеть большего во всём.

— Если хочешь узнать, как тут всё устроено, я тебе покажу.

Протягиваю ладонь, Анжела без колебаний соглашается. Даже не уточняя, что её ждёт. Она мне безгранично доверяет.

Я веду её за собой, выходя из зала для игры. Завожу девушку в кабинет охраны с множеством мониторов, на которых видно всё происходящее.

Охранник мгновенно вытягивается по струнке. Я отправляю его прочь.

— Можешь сходить за кофе для себя.

Отодвигаю кожаное кресло, предлагая Анжеле опуститься в него.

— Столько камер! В глазах рябит…

— Это необходимо. Чтобы заметить, не мухлюет ли кто-то и не поддаётся ли крупье. Такое тоже иногда бывает, что крупье договариваются с игроками, помогают выигрывать, а потом делят прибыль между собой.

— И как это выяснить?

— Наблюдать, разумеется. Быть внимательным. Не позволять игрокам надолго задерживаться у одного и того же крупье.

Анжела наблюдает за происходящим на камерах с интересом.

— Я ничего не вижу.

— Разумеется, ты вне игры, поэтому не заметишь, как мухлюют опытные шулеры.

— Их ловят не всегда?

— Для них же лучше, если словят сразу же. Просто выпнут под зад. Но были случаи, когда таких умельцев находили не сразу.

— И что дальше?

— Ты действительно хочешь это знать? — наклоняюсь, целуя волосы Анжелы. — Скажем так, их проучивают и заставляют возвращать долги с большими процентами. Если замешан крупье, ещё и увольняю сразу же.

— А если в махинациях замешан ещё и охранник? Просто предполагаю, — смущается Анжела, поймав мой взгляд.

— Ты верно мыслишь. Я допускаю в это место только самых верных и преданных людей. Но признаться, не пускаю всё на самотёк, проверяю за ними работу.

Анжела замолкает, а я на мгновение забываю, зачем мы здесь находимся. Просто любуюсь её красивым личиком, думая о неприличном. Так и хочется проверить стол на прочность…

— Вот этот постоянно руку в карман опускает, — внезапно говорит Анжела, показав на один из мониторов. — Просто нервничает?

— Не стоит делать поспешных выводов. Возможно, просто нервничает! Возможно, что-то другое. Давай понаблюдаем.

Через минут пять мне становится ясно, что Анжела каким-то чудом смогла заметить мелкого шулера. Удивительно! Наверняка ей просто повезло! Удача новичка.

— И что дальше? Ты отдашь приказ охране?

Я смотрю, как шулер делает последнюю ставку. Он уже мысленно тратит выигрыш. Небольшого роста, хилый, нервный.

Могу справиться с ним сам. Охрана пусть трётся поблизости, для подстраховки.

— Пойдём. Будем брать твоего шулера! — предлагаю Анжеле.

Если бы знал, чем же всё это кончится, руку себе отгрыз!

Глава 41

Анжела

Рустам полон энтузиазма разоблачить шулера и берёт меня с собой, чтобы продемонстрировать, как это делается. Следом за нами отправляется двое массивных охранников.

— Тебе лучше держаться рядом, — приговаривает Рустам. — Обычно все тушуются, когда их ловят за руку. Но есть редкие экземпляры…

— Набрасываются?

— Да, — подтверждает Рустам. — Некоторые больны игрой настолько, что не могут жить без неё. Готовы на всё ради выигрыша.

— А ведь ты просто играешь на их слабостях, — говорю задумчиво. — Пользуешься ими для своего обогащения.

— Я не приставляю пистолет к их голове, заставляя играть, — жёстко возражает Рустам.

— Наверное, то же самое говорят продавцы наркотиков.

Слова вырываются сами. Я прикусываю язык, жалея о сказанном. Но Рустам уже услышал мои слова. Его лицо темнеет на тон, становясь жёстче и взрослее, чем есть.

— Я не святой. Никто из здесь присутствующих не святой. Больше всего на свете я не люблю пустые сотрясания воздуха гнилой моралью!

Разговор резко свернул не туда. Это произошло по моей вине. Я жалею о сказанном. Как бы теперь извиниться за свои слова?!

Может быть, именно я виновата в том, что случилось? Словами раздразнила мужчину, вывела его из себя. Он вспылил и был неосторожен.

Рустам быстрым, резким шагом подходит к шулеру, трогая мужчину за плечо.

— Прошу пройти в мой кабинет. Есть разговор!

Тон Рустама холоден и жесток. Мужчина пригибается, озираясь по сторонам. На его плече лежит большая ладонь Рустама, направляя в нужном направлении.

Шулер делает несколько шагов, нетвёрдых и лишённых уверенности. Он растерян и пугливо озирается по сторонам. Но потом… Всё решает какой-то миг!

Он выхватывает из кармана пиджака небольшой пистолет, бросившись в мою сторону. Наверное, заметил, что я пришла с Рустамом.

Как в страшном сне я вижу чёрное дуло пистолета, направленное мне в грудь.

Кругом начинает хаос. Крики. Давка. Люди, увидев оружие, вскакивают и бегут в разные стороны. Кто-то начинает загребать фишки…

— Я убью её! Если не дадите мне уйти! Я её пристрелю!

Часть охранников бросается наводить порядок в игральном зале. Двое берут шулера на прицел.

— Тебе не удастся уйти отсюда живым, — холодно говорит Рустам.

В его голосе нет жалости и сожаления. Мне кажется, он даже не считает шулера за человека. Просто помеха, которую нужно устранить немедленно.

— Но я прихвачу с собой одну красотку!

Мужчина гнусно усмехается, поднимая руку с пистолетом повыше. Он целится мне в грудь. Его глаза полны безумия. Он в полном неадеквате!

Раздаётся щелчок. Громкий и оглушающий.

Вся жизнь проносится перед глазами, как блик радуги. Я даже не успеваю подумать о чём-то или просто сожалеть…

Бах!

Отдаётся в голове.

Рустам бросается между мной и этим человеком.

Его тело накрывает моё, мы падаем на пол.

Крики после выстрела только усиливаются.

Безумный игрок успевает сделать ещё один выстрел.

Плечо сильно жжёт. Обжигающая боль терзает тело. Я падаю в чёрный колодец.

Рустам

— Анжела? Где Анжела?! Что с ней?

Подскакиваю на кровати, как ошпаренный кипятком.

Я в больнице. Это понятно по типичному для больниц наполнению палат.

Справа, под рёбрами сильно жжёт. Как будто там стоит клеймо. Малейшее движение причиняет дискомфорт.

Я помню немногое. Казино, своё желание показать себя крутым боссом перед Анжелой. Небольшой спор, выведший меня из себя.

Всего несколько слов Анжелы, но я начал действовать резко и наделал ошибок, заставив шулера сильно занервничать. С ними нельзя общаться так резко в зале, полном людей. Некоторые целиком погружены в игру, не понимают, что творят.

Я вывел шулера из себя, он нацелился в Анжелу, захотев пристрелить в отместку. Я действовал как на автомате, бросившись между сбрендившим придурком и Анжелой. Выстрел отдался болью во всём теле. Накрыл Ангелочка собой, а дальше… темнота!

Меня мгновенно вырубило.

Помню только, что был и второй выстрел.

Не нахожу себе места. Что, если вторым выстрелом задело Анжелу?!

Если причинили вред Анжеле или ребёнку, я себе этого никогда не прощу.

Ну что за ребячество в казино?! И как охрана проглядела пистолет?! Уволить всю смену!

Не могу лежать на месте, не зная ничего о ней! Узнать, что случилось, это жизненная необходимость.

Я должен выяснить. Где Анжела? Что с ней?!

Если этот урод причинил ей боль, я сам избавлюсь от него долгим и мучительным способом.

Впервые со мной такое творится. Я схожу с ума от беспокойства. Душа горит, как в аду.

Мучительно тяжело внутри на сердце. Даже подумать о потере больно.

Нет! Это просто невозможно! Не должно быть так, чтобы Анжела пострадала. Она же такая трогательная, наивная и невинная. Мой Ангелочек! Самое светлое и хорошее, что было в моей жизни.

Её нет рядом, но я словно наяву вижу Анжелу перед собой. Тонкие черты, изящное тело. Нежная кожа и очень чувствительная. Сдавишь сильнее и на ней остаются синяки.

Сладкий запах её тела волнует кровь. Как будто она рядом… Она должна быть в полном порядке, остаться невредимой.

Иначе всё это… вся жизнь не имеет смысла. Резко теряется интерес ко всему, что я ценил раньше.

Это будет конец… Я сойду с ума и выстрелю себе в висок, если она пострадала! Так глупо. Так неправильно… По моей вине!

Приходится выдернуть из вены иголку. Не чувствую ничего, шагая к двери на выход. Мне нужно выяснить, что с ней! Немедленно!

В палату входит Ильяс. Его лицо полно тревоги, а наброшенный медицинский халат трещит по швам на его широкой спине, когда брат толкает меня в сторону кровати, громко матерясь.

— Рус?! Какого хера ты встал? Тебе лежать нужно! Как минимум сутки, без движения!

— Отпусти. Мне нужно выйти! Немедленно!

— Тебе нужно лечь! — рявкает Ильяс, силой укладывая меня на кровать. — Сестра! Сестра, мать вашу! Почему не смотрите за больными?!

Ильяс кричит так, что в ушах закладывает. Вокруг сразу же начинает суетиться медицинский персонал.

— Отвали, говорю! Я в порядке!

— И трёх часов не прошло с момента операции! — рыкает Ильяс, удерживая меня. — Отлежишься сначала! Только потом, когда я разрешу, ты отлепишь свою задницу от больничной койки. Всё понял?

— По какому праву ты мной командуешь?! Мне уже давно не пятнадцать! — возмущаюсь.

Слабость быстро накатывает на меня снова.

— По праву старшего брата. Ты моя семья, — сжимает пальцы на плече Ильяс.

— Надо же, вспомнил! Забыл, что несколько месяцев назад ты отметелил меня?

— Всего лишь выбил зуб, — поправляет Ильяс. — Это мелочи. Огнестрел — это другое.

— Я хочу увидеть Анжелу! Узнать, что с ней! — требую, отмахиваясь от пристального внимания старшего брата.

— Анжелу?! — недоумевает брат.

Он явно беспокоится за меня. У брата есть такая особенность — в моменты неприятности он суживает целый мир до размеров конкретной проблемы, чтобы решить её, и не видит ничего за пределами цели.

— Да, мою Анжелу! Жену, млять, не тупи, Ильяс!

— А-а-а-а, ту самую Анжелу, — хмыкает брат, явно пропуская слово "проблемная".

— Извините, можно мне подойти к нему? — слышится сладкий голосок.

Он словно райский мёд для моих ушей. Я балдею только от одного звука и, даже не видя Ангелочка, готов улететь в нирвану.

Анжела быстро обходит Ильяса и наклоняется надо мной. Светлые волосы щекочут моё лицо. Она плачет и роняет горячие слёзы прямиком на моё лицо.

Я любуюсь ей до боли в глазах. Она красивая… Нет, блин, она просто нереальная. Гладит моё лицо, говорит что-то. Я не могу разобрать, в голове звенит. Я могу только смотреть на неё и пожирать глазами её пухлые губки.

У неё перепуганные, заплаканные глаза. Я готов на всё, чтобы Анжела перестала бояться и улыбнулась. Мой личный ад, в который я погружаюсь с головой, признавая свою вину за её испуг.

— Я в порядке. Меня почти не задело. Пуля пролетела, лишь чиркнула по плечу, а ты… — плачет. — Ты закрыл меня собой!

— Кхе-кхе… Кхм… — издаёт звуки Ильяс.

— Ильяс. Я жив и буду лежать. Под присмотром. Оставь нас? — прошу.

Как только дверь закрывается, я притягиваю лицо Анжелы к своему. Она тянется к моим губам, целуя сначала робко и мягко, как будто боится причинить мне боль.

— Поцелуй меня хорошенько. Не могу понять, жив или мёртв…

— Жив. Я так испугалась за тебя. Думала, умру на месте от страха…

От её сладкого поцелуя тормоза срывает окончательно.

Я властно тараню её маленький ротик своим языком. Толкаюсь глубоко и жадно. Не могу насытиться её губами. Понимаю, что ещё никогда так не целовался. Голодно. Как будто умирающий от жажды, пью её поцелуй, прижимая теснее.

— С ребёнком всё в порядке?

— Да, малыш не пострадал, — отвечает Анжела.

Я протягиваю девушку к себе. Сегодня на ней надета тонкая туника и светло-серые джинсы. Осторожно приподнимая нижний край туники, прижимаюсь губами к тёплой коже живота.

Ласкаю поцелуями. Анжела опускает ладонь на мою голову, запускает пальцы в волосы, перебирая их легко и осторожно.

Моя сладкая и нежная…

Я захотел её с самого первого мига, как только увидел. Неимоверно сильно.

Меня сразу же пригвоздило к месту желанием. Я привык ни в чём себе не отказывать и потакать капризом.

Думал, что она такая же — лишь каприз, кратковременная прихоть. Был уверен, что она быстро мне надоест. Но происходит наоборот.

Я с каждым днём хочу быть ближе к ней и откровеннее. Втрескиваюсь в неё с разбега и не могу остановиться. Падаю всё глубже и глубже.

Мои чувства к Анжеле — это не кратковременная интрижка. Это нечто большее!

Я понял это только сейчас, когда испугался за её жизнь больше, чем за свою.

Глава 42

Анжела

Рустама ранили, но, на счастье, пуля прошла навылет. Ни один из важных органов не был задет. Его жизни уже не угрожала опасность, но я всё равно часами сидела возле его постели.

Все прочие тревоги отошли на второй план. Мне казалось, стоит лишь шагнуть в сторону, как Рустаму станет хуже.

Я хотела быть с ним всё время и в то же время опасалась, что Рустам прогонит меня. Как хотел это сделать недавно, во время своей болезни. Смотрела на его мужественное лицо и опасалась услышать от него приказ уходить.

Но Рустам словно сам не хотел меня отпускать. Даже когда Рустама выписали из больницы, не отпустил меня на ночь и попросил остаться с ним.

Я хотела его близости, безумно, как голодная кошка. Наслаждалась крепкими объятиями и поцелуями, плавно перетекающими друг в друга, а оттуда уже — в более жаркую ласку, но неспешную и нежную. Такую нежную, что сердце было готово разорваться на клочки от счастья.

Мне казалось, что он стал намного нежнее и внимательнее ко мне. Откровеннее во многом. Даже рассказал о своём прошлом — об отношениях в семье, о гибели родителей. Немного поколебавшись, Рустам поведал мне и о прошлых неудачных отношениях — о жене, наставившей большие, ветвистые рога.

Теперь мне стало понятно многое. И его осторожность, и нежелание сближаться, острое желание контролировать ситуацию целиком и свести всё в договорную плоскость. Всё ради того, чтобы больше не быть преданным.

Договорные условия стали для него спасением, за которое он спрятался от настоящих чувств.

Впервые за то время, что я с Анваровым, начала чувствовать, как он делает шажки ко мне. Не только в плане сближения в сексе, но и в общении.

Даже нотки доверия начали проскальзывать.

Иногда я просто замираю, любуясь Рустамом, и забываю о том, как всё начиналось. О том, какая непростая ситуация вокруг нас и думать не хочется.

Тихонов в коме. Влад в бегах, и от него нет вестей.

Бизнес Рустама пошатнулся, и в любой момент может начаться хаос.

Но мы вместе.

Вопреки всему, даже вопреки самим себе.

Не знаю, куда заведут нас эти хрупкие отношения, но впервые за всё время впереди забрезжила надежда, и мне не хочется её спугнуть.

Я открываю входящее сообщение от Рустама и разглядывая ярко-жёлтую спортивную машину.

"Нравится эта машина, Ангел?"

Набираю ответ:

"Я не пробовала такие водить…"

Рустам не задерживается с ответным сообщением, написав мне:

"Пора бы это исправить. Если нравится, то куплю…"

У меня начинает кружиться голова. Эта машина… стоит огромную кучу денег! Но Рустам говорит о покупке так просто, будто речь идёт о покупке плюшки к чаю. Дрожащими пальцами спрашиваю у него:

"Зачем?!"

"Хочу совратить тебя в ней…"

Многоточия соблазнительно подмигиваю мне, шепча: "Ты тоже этого хочешь!"

Глупо отрицать.

Да, хочу!

Чувства, что я испытываю рядом с Рустамом, обжигающие и искренние! Я никогда не чувствовала ничего подобного с другими мужчинами.

Внезапно я начинаю бояться, что это не навсегда. Временно.

Рустам не клялся мне в любви. Может быть, однажды я наскучу ему? Он оставит меня и без проблем найдёт мне замену, легко и без потрясений.

А я? Что будет со мной? Смогу ли я забыть того, кто стал моим первым мужчиной, открыл мир чувственных наслаждений?!

Этим же вечером я нахожу ответ на свой вопрос. Просто заглянув в тёмные, горящие глаза мужчины, я понимаю, что Рустам навсегда останется для меня недосягаемым, самым желанным.

Особенным мужчиной.

Я очень хотела бы быть уверенной в совместном будущем. Но гарантий нет. У меня есть только то, что происходит сейчас… Нужно наслаждаться моментом. Каждым моментом!

Из-за того, что осень вступила в свои права, мне пришлось надеть лёгкую курточку поверх платья. Рустам же довольствуется только костюмом, стоя у ярко-жёлтого Bugatti.

— Нравится?

— Очень, — соглашаюсь, но смотрю только на красивое лицо мужчины.

— Приглашаю тебя на вечернюю прогулку.

Он помогает мне забраться в машину и занимает место за рулём.

— Мне сразу понравилась эта зажигалочка, — гладит пальцами руль. Смотрит на меня озорно, как мальчишка, получивший желанную игрушку. — Прокатимся?

Сердце подпрыгивает высоко вверх, когда машина срывается с места. Так легко и просто! Она будто летит над асфальтом!

Можно любоваться вечерним городом, полного ярких огней. Но вместо этого я бросаю на Рустама мимолётные взгляды. Он управляет автомобилем, но ловит каждый из моих взглядов, возвращая их мне. Более жаркими и волнующими.

Я отвожу взгляд. Ненадолго. Снова возвращаюсь к нему. Им хочется любоваться! Он красив… Но его красота не приторная, но мужественная.

В Рустаме идеально всё — особенно руки с широкими запястьями и длинными пальцами, крепко держащимися за руль. В нём чувствуется сила и мужская харизма.

Я зависаю, разглядывая выпуклые жгуты вен. Его руки — мой личный фетиш. Подумала о том, как он умеет сжимать меня, скручивать до приглушённых вскриков и ласкать… Краснею.

Чувствую себя запутавшейся, утонувшей в нём, как в глубоком море.

Через час или полтора Рустам тормозит автомобиль.

— У тебя есть права?

— Да, я окончила водительские курсы.

— Тогда садись за руль.

Рустам быстро покидает салон, предлагая мне перебраться на водительское сиденье. Я выхожу из машины, а коленки так и подкашиваются от страха.

— Не трусь, у тебя всё получится!

Горячая ладонь Рустама направляет меня в нужном направлении. Я ныряю на водительское сиденье, поддерживаемая твёрдой, горячей рукой мужчины.

Всего на мгновение я заглядываю в его глаза и замираю, поражённая их красотой и глубиной. Как будто смотрю на ночное море во время сильного шторма.

— Ты уверен, что мне стоит это делать?

Глава 43

Анжела

Я не могу поверить, что Рустам разрешит мне управлять таким дорогим автомобилем. Ведь это не просто роскошное авто, но дерзкая, спортивная машина!

— Уверен.

— Я боюсь.

— Испортить машину?

Рустам пристёгивает меня и, смеясь, оставляет лёгкий поцелуй на моей щеке.

— Если ты поцарапаешь машину, я куплю себе новую. Только и всего.

— Так просто… — немного нервно отвечаю я. — Надеюсь, что я не убью нас.

— Этого не будет. Я рядом. К тому же если ты справишься с этим заданием, тебя ждёт кое-что интересное, — завлекающим голосом обещает Рустам.

Его горячие пальцы поглаживают моё колено властным жестом, забираясь под подол короткого платья. Рустам всего лишь проводит длинную дорожку по внутренней стороне бедра, не задевая трусики.

Это ещё не прикосновение, всего лишь его обещание… Но я уже начинаю дышать чаще.

Я хотела быть немного равнодушнее к нему и не погружаться в чувства. Не нырять с головой в омут страсти. Но его глаза такие тёмные и загадочные…

Каждый раз, взглянув в них, я начинаю терять себя.

— Давай, Ангел. У тебя всё получится, — подбадривает меня Рустам.

Я крепче сжимаю руль. Нажимаю… Машина срывается с места.

— Ах!

Вскрик получается громким, а старт не таким плавным, как хотелось бы. Я давно не сидела за рулём, а машина Рустама — спортивная, берёт бешеный разгон за несколько секунд.

— Можешь сделать круг, а потом увеличить скорость! — подсказывает Рустам.

Огни и разметка сливаются с серым полотном. Я действую на голых инстинктах. О каком увеличении скорости может идти речь?!

Я боюсь не вписаться в очередной поворот, но потом выкручиваю роль, добавляя скорости.

Автоматически. Просто почувствовала, что машина идеально слушается меня. Педаль мягкая и отзывчивая, руль поворачивается легко. На мгновение возникло ощущение полёта и полного слияния с дерзко рычащим мотором.

— Чёрт, детка, ты такая взрывная… — слышится рваный выдох Рустама, пристально наблюдающего за каждым моим движением. — Так лихо водишь.

В его тёмном взгляде читается восхищение и немного сожаления. Я захожу уже на третий круг, а потом планирую увеличить дистанцию, перейдя на более сложный участок.

— Уже жалею, что пустил тебя за руль. Оказывается, ты заводная и озорная малышка! Будешь гонять ночь напролёт?

В ответ я лишь смеюсь, наслаждаясь моментом. Просто отключаю все, до единой мысли, окончательно растворяясь в этом моменте. Он протягивается ещё на несколько сложных кругов.

Я даже пыталась дрифтовать, но не уверена, что у меня вышло очень хорошо.

Напряжение, выброс адреналина дали о себе знать. Поняв, что я уже не чувствую пальцев, стиснутых на руле, я решаю притормозить. Делаю это осторожно, трясясь от эмоций всем телом.

— Иди ко мне, — ласково просит Рустам, растирая мои запястья своими длинными, сильными пальцами. — Сияешь, как звёздочка.

От его массирующих движений кровь снова начинает циркулировать по телу, но теперь уже с утроенной скоростью. Я остро чувствую близость Рустама и его заботу. Впервые вижу на дне его взгляда эхо эмоций, отличных от похоти.

Только секс, сказал Рустам в начале. Никакой любви.

Но его глаза, его поза и губы, медленно придвигающиеся к моим, кричат о другом.

Не только секс. Ему ещё предстоит это понять, а я уже утонула в чувствах с головой.

Между нами повисает густая жаркая тишина, сокращающаяся с каждой секундой.

— Я говорил, что ты красивая?

— Постоянно говоришь.

— Хочу сказать ещё раз. Ты охренеть, какая красивая, Ангел, — выдыхает мне в губы.

Рустам приближается, а вместе с ним меня накрывает ароматам его парфюма. Такого знакомого и родного, что вдыхая его, я чувствую себя абсолютно защищённой.

Я пребываю в спокойствии и безопасности, но в то же время сильно взбудоражена близостью этого невероятного мужчины.

Он может игнорировать меня два или три дня подряд, но потом за несколько часов дарит океан эмоций и топит в нежности и горячей ласке.

Я могу любоваться его лицом, не стесняясь, и охотно делаю это. Сердце щемит от того, насколько он красив. Не так, как красавчики с обложек. Его лицо в чём-то грубее, линии резче, волосы слишком непокорные, пребывающие в беспорядке.

Это придаёт небольшую задиристость и лёгкость именно сейчас, когда он расслаблен и позволяет себе быть таким — чуть более открытым. Для меня.

Я дышу через раз, впитывая каждую черту его лица, словно хочу запомнить навсегда. Он кладёт руку на затылок и притягивает к себе. Для поцелуя.

Или речь идёт о чём-то гораздо большем? Плевать! Не имеет никакого значения. Я готова и хочу взять с этой прогулки вся, что только он предложит мне.

— Без ограничений… — тихо говорит Рустам, уже лаская своими губами мои.

— Да.

Его тёмные глаза находятся слишком близко. Я не вижу ничего, кроме них, и не хочу видеть. Понимаю лишь то, что он легко, играючи считывает все мои эмоции и наслаждается тем, что видит.

— Я хочу тебя поцеловать… — всхлипываю я, сгорая от нетерпения.

— Целуй, — разрешает Рустам, опуская длинные ресницы.

Чёрт… Я бы убила за такие!

Мне нужно самой поцеловать его. Я горю от нетерпения и накрываю губы Рустама своими. Одновременно с этим жадно зарываюсь пальцами в тёмные волосы, такие вихрастые и непокорные на затылке, что я дёргаю их чуть сильнее, чем необходимо.

Срываю с губ мужчины победный, животный рык и… Оказываюсь распластана им. Раскатана его жадным, клеймящим поцелуем, быстро переходящим в настоящий ураган страсти.

Меня подхватывает им и отрывает от земли. Я теряю счёт времени, забываю обо всём, даже о своём имени.

Это поцелуй-укус. Рустам открыто предъявляет на меня свои права.

Каждый толчок языка и прикус говорит о том, что я принадлежу ему целиком. Его девочка. Его Ангел… Только его…

Глава 44

Рустам

— Какая ты сегодня дерзкая и горячая, — хрипло произношу в припухшие губы Анжелы.

Она уже почти на мне верхом, одежда в диком беспорядке.

И чьи узкие пальчики проворно расстёгивают ширинку на моих брюках? Через миг окаменевший член оказывается в плену горячей, мягкой ладони.

Лика облизывает губёшки и смотрит вниз, как её пальцы скользят вверх и вниз, по стволу напряжённого члена.

— Чёрт… Ты сегодня реально огонёк. Ракета… — сжимаю волосы у самых корней.

— Спасибо за эту поездку.

Глаза Анжелы призывно и обжигающе сверкают.

— Мне этого не хватало.

— Прогулки? — спрашиваю, постанывая, удивляясь, как Лика может ещё болтать о чём-то, когда я готов взорваться семенем под давлением её умелых пальцев.

— Прогулки, лёгкости, ощущения свободы. Я впервые чувствую себя так легко и не думаю ни о чём плохом.

Ангелочек целует меня горячо и влажно, тягуче. Вызывает умопомрачение и короткое замыкание где-то внутри.

Потом быстро отстраняется и наклоняется, накрывая влажными губами головку члена. Обводит язычком чувствительный контур и медленно скользит ниже, ниже, ниже… Погружает член в рот и опрокидывает меня в нирвану.

По позвоночнику вниз ползёт жаркое пламя, заставляющее дрожать и толкаться навстречу податливому рту.

— Ещё, я знаю, ты можешь глубже…

Она делает это быстрее, чем я произношу последнее слово.

В голове мелькают обрывки мыслей, чистый экстаз струится по венам. Если есть наркотик, на который я с удовольствием подсяду, это секс с Анжелой. Всегда разный. Но неизменно жаркий. Вне зависимости от темпа и позы.

С ней хорошо всегда и не приедается.

Новые краски с каждой секундой…

— Постой, притормози, — жёстко придерживаю Анжелу за волосы. — Иначе кончу.

Анжела поднимается и смотрит на меня глазами, потемневшими на несколько тонов. Она выглядит невероятно сексуально — чуть раскрасневшаяся, с припухшими губами.

От этого эротичного зрелища ещё сильнее хочется, чтобы Анжела была ближе ко мне. Как можно ближе. Она понимает меня без слов и сама заползает на мои бёдра, седлая смело.

Пальцы прокрадываются под ткань платья, задирая его до самой талии. Два пальца скользят по влажной насквозь ткани её трусиков. Лишь сдвигаю их немного в сторону и крепче обхватываю Анжелу под попку, насаживая на член.

Она опускается медленно, словно смакуя каждый сантиметр. Я подчиняюсь заданному темпу, хотя все моё существо умоляет трахнуть её быстро и жестко.

Удерживаюсь с огромным трудом, чтобы не сделать этого. Мне хочется продлить обоюдное наслаждение. При этом я хочу смотреть на лицо Анжелы, видеть, как её глаза закатываются от наслаждения и становятся затуманенными.

Я желаю любоваться ею. Впервые начинаю бояться, что она исчезнет, если закрою и снова открою глаза.

Прогоняю дурные мысли, подкравшиеся словно из ниоткуда.

Я не позволю этому случиться.

Я хочу быть здесь с ней. Я должен быть здесь с ней.

Прижимаюсь к сладким губам, перехватывая громкие стоны, наслаждаюсь тем, как она царапает мою шею, начиная двигаться быстрее и быстрее с каждой секундой.

— Рустам… Рустам… — стонет мне в рот, извиваясь сверху.

Лика прижимается ко мне, и каждое движение заставляет меня чуть ли не терять сознание от похоти.

Эмоции со скоростью смертоносного урагана пробивают насквозь мою грудную клетку.

Мы двигаемся жёстче, сильнее, быстрее. Проникаем друг в друга. Не только мой член глубоко в ней, но и она тоже — где-то в моей крови и в лёгких, как глоток чистого кислорода.

Мы трахаемся на предельной скорости, совершенно забыв обо всём остальном.

Ещё. Ещё. Ещё.

Задыхаемся, целуясь так, что сводит скулы.

Хочу от неё всё большего и большего. Хочу быть к ней так близко, что мы можем сгореть.

Хватка пальцев Анжелы становится почти безжалостной. Её бёдра вращаются над моим, сводя с ума.

Сейчас она такая бесстрашная и дерзкая, вместе с тем невообразимо нежная. До сих пор нежная и трогательная, даже в хаосе эротичного безумия, что творится сейчас между нами.

Её близость и нежность, откровенность завершают последние штрихи и окончательно латают прорехи в моём доверии к чувствам.

Тосковал по этому и жаждал. Ждал. Кажется, именно её?

Теперь на меня накатывает волной и кажется, что сердце точно не выдержит адского напряжения.

Я смотрю, на её лицо и не могу насытиться, наблюдая, как Анжела объезжает меня. Заслужил ли я такую нежную красотку, как она?

Находясь в миге от оргазма, я хватаю Анжелу за бёдра и призываю двигаться быстрее.

Я просовываю руку между нашими телами и начинаю ласкать чувствительный узелок плоти. Чтобы стало ещё острее. Мне хочется, чтобы она кончила, сидя на мне.

Анжела громко стонет, её лоно резко и сильно пульсирует, сжимается вокруг моего члена. Она срывает меня за собой следом в этот взрыв ощущений.

На нас словно обрушивается гигантское цунами. Лика падает на меня, прячет лицо у меня в основании шеи и едва ощутимо целует разгорячённую кожу.

— Ты нужна мне. Навсегда, — шепчу я ей на ухо.

Потом забираю Ангелочка домой и продолжаю начатое, но уже в доме.

Чёрт, какая же она вкусная, сладкая, нежная. Оторваться невозможно.

Впервые в жизни, только с ней, я балдею не только от секса, не стремлюсь скорее покинуть измятую к чертям постель.

Хочется поваляться на влажных простынях, пока остывает кожа, покрытая испариной.

Хочется болтать о пустяках, лениво перебрасываясь словами, потому что сил почти не осталось. Хочется просто находиться рядом, можно даже молча, слушая только как гулко и радостно стучит сердце.

— Ты пойдёшь со мной в больницу на УЗИ? — внезапно спрашивает Лика. — Можно будет определить пол малыша, и я хотела бы, чтобы в этот момент ты находился рядом.

Слова Анжелы прогоняют ленивую дремоту из моего тела. Я мгновенно напрягаюсь, пульс ускоряется в несколько раз.

Впервые…

Чёрт, слишком много, связанного с Ликой, со мной происходит впервые.

Как будто не я взял её невинной, но она раскупоривает меня раз за разом, заставляя испытывать чувства, о существовании которых я не подозревал раньше.

Ребёнок… Мой ребёнок. Сын или дочка?

— Как думаешь, кого ты мне родишь?

— Вот вместе об этом и узнаем, — улыбается Анжела.

— Требуешь, чтобы я пошёл с тобой в больницу? — усмехаюсь. — Вообще-то, это женское дело…

— Ах, женское! Значит, когда тебе нужно было получить подтверждение того, что после первого раза ты мне не навредил, господин Анваров соизволил сам присутствовать, а сейчас поход в больницу становится только женским делом? Касающимся только меня одной?

Вижу, как её светлые глаза наполняются обидой и непониманием. Ей нужно не только ощущать мою одержимость, заинтересованность и заботу о ней.

Анжеле хочется услышать о моих чувствах. Однако с этим у меня как раз небольшие проблемы. Скорее язык в узел завяжется, чем я ещё хотя бы раз признаюсь в своей слабости.

— Прошу, — выдыхает едва слышно. — Я редко прошу тебя о чём-то. Исполни это небольшое желание. Ради всех нас…

Я киваю неопределённо. Потому что ступаю на неизведанную и опасную для себя территорию. Вернее, я давно в ней уже увяз, но понимаю и принимаю этот факт только сейчас.

Телефонный звонок спасает меня от неудобного и тяжёлого для меня разговора.

На дисплее высвечивается имя моего главного помощника, и этот немногословный, серьёзный мужчина не звонит по пустякам.

— Мне нужно отойти. Это срочное дело, касающееся бизнеса.

Лика погрустнела, отпускает меня кивком.

— Да, конечно, иди.

Мысленно обещаю завершить этот диалог и не обижать малышку словами, но дело требует моего внимания.

— Да. Батыр, что случилось?

— Покушение на Тихонова, — хрипит в телефонную трубку.

Глава 45

Рустам

— Что?! Кто?! Когда?!

В ответ короткие гудки.

Ленивая нега и туманная дымка экстаза испаряются без следа. Вихрем пролетаю в комнату, торопливо одеваясь.

Лика мгновенно замечает изменения во мне и привстаёт на постели.

— Рустам, что случилось?

Моя внимательная девочка и очень чувствительная.

— Небольшая проблема, Лика. Но мне необходимо уехать!

Одевшись, сдвигаю стенку шкафа в сторону, доставая пистолет и пряча ствол во внутреннем кармане пиджака.

— Небольшая? Ради решения небольшой проблемы не берут с собой пистолет, Рустам.

— Послушай, Ангел. Мне сейчас реально нужно уехать!

— Просто береги себя, — перебивает меня Анжела. — Ради меня и малыша. Будь осторожен.

— Хорошо, — коротко её целую и мгновенно испаряется недовольство.

Появляется решимость довести начатое дело до конца и разобраться, в конце концов, что за чертовщина творится с семейкой Тихоновых!

Звонок Батыра срывает меня с места.

Я оставляю Анжелу в доме, не сообщая ей подробностей. Ни к чему тревожиться в её состоянии. Анжела носит под сердцем моего ребёнка и безопасность мамы и малыша для меня стоит во главе всего.

К тому же я сам пока не знаю подробностей произошедшего и не могу сообщить ничего, кроме того, что на Тихонова кто-то покушался.

Батыр успел выкрикнуть в телефон только эти два слова и отключился.

Когда я подъезжаю к больнице, вокруг всё гудит, как встревоженный муравейник. Так много охраны! Но наглому киллеру хватило небольшой лазейки, чтобы прокрасться внутрь.

— Рустам Тимурович!

— Что там? Как Тихонов? Как Батыр?! — хватаю за плечо кинувшегося ко мне человека.

Арман работал в паре с Батыром, замещал его временами. Но для меня будет трудно найти замену Батыру.

Я работаю с ним много лет и наши отношения иногда выходили за рамки "босс — подчинённый". Я бы сказал даже, что Батыр иногда тормозил меня в моменты, когда у самого не получалось остановиться, чтобы не наделать глупостей.

— Тихонов в порядке, — отчитывается Арман. — Киллер проник в палату под видом медицинского персонала и пытался отключить мужчину от аппаратов искусственного жизнеобеспечения. Батыр почуял неладное и бросился к нему. Тихонов жив. Батыр смертельно ранил киллера. Когда мы прибыли на место, киллер уже был мёртв.

— Что с Батыром?

Арман вздыхает, отводя взгляд в сторону.

— Что с ним? Где он?

Я начинаю терять терпение. Арман показывает рукой в сторону здания больницы.

— В здании. В палате реанимации. Врачи делают всё возможное, но шансов нет. Он будет на том свете самое большее через час.

Я бросаюсь в указанном направлении и торопливо надеваю предложенный медицинский халат поверх дорогого костюма. Врач, прооперировавший Батыра, сидит в коридоре и курит, наплевав на правила. На нём много крови. Разумеется, не его самого, а Батыра.

— Он в сознании?

— Был в сознании. Но шансов нет. Увы. Вы хотите с ним поговорить?

Я вхожу в палату и, увидев, побледневшего Батыра, понимаю, что он уже одной ногой в могиле. Впервые вижу смуглокожего мужчину побледневшим настолько, что его лицо стало почти одного цвета с сероватыми стенами палаты.

Врач вполголоса перечисляет ранения. Попросту говоря, ублюдок в упор расстрелял моего доверенного человека. С таким количеством серьёзных огнестрельных ран не выжил бы никто.

Я присаживаюсь на край кровати. Глаза Батыра уже помутневшие, дыхание сильно затруднено. Нахожу его руку и сжимаю похолодевшие пальцы.

— Родители… Мои родители до сих пор живут в Алматы… — шепчет он, с трудом переведя на меня взгляд. — Нужно сказать им. Я хочу туда, к ним.

— Да. Я знаю, где они. Я позабочусь. Всё сделаю.

Батыр слабо улыбается и прикрывает глаза, как будто благодарит меня. Из его рта вырывается кашель и по губам стекает струйка крови.

Он с трудом подносит руку ко рту и трогает кровь. Я пытаюсь быть спокойным, но мне сложно наблюдать за последними минутами его жизни.

Батыр что-то пытается сказать мне, его пальцы беспокойно перебирают простынь. Последний рывок и он замирает.

Взгляд моментально становится тусклым, стекленеет. Всё кончено.

Через некоторое время я прикрываю пальцами его веки и встаю с постели умершего. Вижу на светлой простыне криво начерченную четвёрку, которую рисовал Батыр перед смертью. Что он хотел сказать этим?

В голове туман. Тоска и злость на убийцу заставляют выйти из палаты, но у меня нет времени горевать по Батыру. Нужно найти того, кто это сделал! Подзываю к себе Армана:

— Теперь ты за главного. Опознали киллера?

— Опознали. Но он очень хороший наёмник, знающий своё дело. Не оставил следов. Пытаемся выяснить, кто ему заплатил. Ни звонков, ни сообщений. Почта тоже пустая. Скорее всего, была личная встреча и платили наличкой. Но я проверю всё ещё раз.

— Данные с камер смотрели?

— Их отключили во всём здании на несколько минут. Этого хватило.

— Действительно, постарались. Держи меня в курсе, Арман.

Глава 46

Анжела

Я хотела дождаться возвращения Рустама. Он не сказал, что случилось, но умчался прочь. Напоследок дал указание, чтобы я не ждала его, но я ослушалась его. Сон просто не шёл ко мне, и я хотела быть рядом с ним.

Было много времени подумать, что мы значим друг для друга.

Между нами изначально проскользнула искра. Она напугала меня до дрожи, потому что я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Потом Рустам усилил впечатления, начав добиваться меня нагло и беспринципно. Анваров не выбирал способы достижения желаемого, а я долго не могла смириться с той ролью, которую он отвёл для меня.

Больно и прекрасно. Остро и сладко. Опасно и безумно.

У наших чувств так много оттенков, но ни в одном из них нет привкуса равнодушия. Мы притягиваемся друг к другу.

Сейчас я не могу представить жизни без Рустама и нашего ребёнка, который растёт во мне день ото дня. Между нами было много недомолвок и обид, но тяжёлые испытания и постоянная опасность для жизни очистили чувства от ненужной шелухи, обнажив истинное.

Я люблю этого сложного мужчину. От такой любви иногда бывает горько и тяжело на душе. Но я бы ни за что не отказалась от него. Потому что вижу в каждом его действии глубокие чувства, в которых Рустам даже самому себе не признаётся.

Но я их чувствую и знаю, что Рустам — тот самый мужчина, с которым я хочу прожить целлую жизнь. Пусть даже он цинично отрицает любовь, но поступки его говорят об обратном.

Если Рустам не умеет говорить о чувствах, я буду говорить за двоих.

Шум подъехавшего автомобиля. Выглядываю в окно. Автомобиль стоит во дворе, но Рустам не спешит появляться.

Я провожу у окна несколько долгих, томительных минут ожидания и спускаюсь.

Дверь с водительской стороны открыта. Рустам сидит за рулём и курит.

Впервые вижу его курящим и замираю от увиденного. Как он неторопливо вдыхает дым полными лёгкими и выпускает его сизые клубы, прячась за ними.

Второй рукой он удерживает телефон и разговаривает. Вероятно, с кем-то из своих братьев.

Услышав несколько раз фамилию моего отца и имя "Дамир", делаю выводы, что Рустам разговаривает с Багратовым, старшим двоюродным братом.

Я знаю об их прошлой вражде и о натянутых отношениях, испытывая сильную тревогу. Рустам не любит просить о помощи, тем более Багратова, в прошлом ткнувшего его лицом в измены бывшей жены.

Если Рустам говорит с Багратовым, значит, опять стряслось что-то из ряда вон.

Тихонов…

Снова фамилия отца и речь на родном языке Рустама, звучащая вальяжно и раскатисто из его губ.

Я делаю несколько шагов к автомобилю. Рустам прощается с Дамиром и небрежно швыряет телефон на сиденье.

— Рустам?

Он гасит сигарету и только потом переводит на меня взгляд. За краткие доли секунды Анваров успевает придать своему лицу непроницаемое выражение, но я уже успела зацепиться за глубину его эмоций.

— Сколько ты будешь прятаться от меня?!

— Я весь перед тобой, — поднимает ладони и опускает их на руль с довольной улыбкой мужчины, уверенного в своей победе.

Он снова выставляет щит вокруг себя и это раздражает до ужаса.

— Мы же близки, Рустам. По-настоящему близки. Я говорю не только про секс и нашего ребёнка. Ты и я… Мы… Тебе не нужно прятаться от меня. Сейчас.

Я вижу на его пальцах засохшую кровь. Он ловит мой взгляд и начинает вытирать влажной салфеткой коричневые пятна, но получается плохо.

Дотрагиваюсь до его плеча и прошу выйти из машины. Бурые потёки захсошей крови до рукавов белоснежной рубашки и разбитые до мяса костяшки.

Рустам всё же поднимается и выбирается из авто, но прежде цепляет телефон.

— Мне должны позвонить! — Рустам переводит взгляд на светлеющее небо. — Уже утро! Почему не спишь, Ангелочек?

Он привычно тянется к моим волосам, но потом прячет руки глубоко в карманы брюк.

— Не хочу тебя запачкать чужой кровью.

— Пойдём в дом? Расскажешь, что случилось?

Рустам немного вальяжно идёт по дорожке, я сама цепляюсь за его локоть.

— Я не отстану, пока ты не расскажешь. Я слышала фамилию моего отца и имя твоего брата.

— С твоим отцом всё в порядке, Анжела. Но думаю, придётся перевезти его в другое место.

— Снова?!

— Было покушение, — скупо отвечает Рустам. — Твой отец до сих пор находится в коме, но он жив. В отличие от моего подчинённого. Он убил киллера и сам погиб. На моих руках его кровь…

Чувствую, что за словами прячется больше, чем говорит Рустам. С ним всегда так. Его слова лишь верхушка айсберга.

Мне потребовалось время, чтобы понять, как он маскирует эмоции и чувства за холодной маской циника, привыкшего идти по головам.

— Батыр?

— Да. Ты неплохо преуспела в разгадывании моих шарад, Ангелочек.

Мы оказываемся в гостиной, я заставляю Рустама сесть на диван и забираюсь сверху на его колени. Он нарочно держится холодно и отстранённо, но я хочу растопить лаской этот лёд.

Обнимаю его за крепкую шею. Глажу напряжённые плечи и зарываюсь пальцами в волосы, массируя кожу головы. Внезапно он словно устаёт держаться невозмутимым и крепко стиснул меня изо всех сил.

Глаза Рустама лихорадочно заблестели.

— Я хочу в душ. Пойдёшь со мной?

— Хоть на край света. Только с тобой.

Он рывком поднимается с дивана и несёт меня в нашу ванную комнату. Я обвиваю его ногами за торс и целую шею, пахнущую пряным мускусом.

— Дай добраться до душа. Я соскучился.

— Прошло всего несколько часов…

Через несколько минут мы уже стоим в душе, абсолютно голые. Он жадно и глубоко целует меня. Его руки то мнут моё тело до красноватых отметин, то растирают нежно и едва ощутимо напряжённые соски, а потом гладят между ног, заставляя быть влажной и открытой для него.

— Всего несколько часов без тебя. Но как будто полжизни прошло, — признаётся, глядя мне в глаза.

Едва дав понять, насколько я важна для него, Рустам разворачивает меня к себе спиной и заставляет прогнуться. Его большой, разгорячённый член касается влажных складок. Через секунду он наполняет меня глубоким толчком, дёргая рывком на себя. Немного резко, но в нём сейчас очень много полярных эмоций.

Секс в душе, под тёплыми струями воды, льющейся сверху, получается и откровенно-жадным, и трепетно-нежным. Рустам вколачивается всё быстрее и безжалостнее, извиняясь за жадный, дерзкий темп толчков. Но я прогибаюсь ещё больше, принимая его целиком.

Так хорошо и жарко… Перед глазами туманом висят капельки воды и каждая из них раскрашивается радугой от нашего жаркого, обоюдного финала.

— Скучал… — стонет, выплёскиваясь в замедляющихся толчках.

— Я тоже без тебя скучаю.

Рустам поддерживает меня. Потом мы помогаем друг другу умыться. Он заворачивает меня в огромное полотенце и не позволяет ступить ни одного шага.

Несёт на руках до кровати и опускает бережно, занимая место рядом.

Я не могу удержаться от близости и, забираясь сверху, снова целую его губы. Мягко и нежно, потом увереннее, позволяя ему перехватить управление.

Мы едва не задыхаемся, но продолжаем делиться миллилитрами свободного кислорода, снова начинаем пылать, гореть, возбуждаться и делиться страстью. Одной на двоих…

Глава 47

Анжела

— Я знаю, как сильно ты не любишь разговаривать на тему моей семьи, Рустам…

— И ты нарочно выбрала время после секса. Думаешь, что я тебе не откажу, — пускаю по губам усмешку.

Но в чём-то моя невинная искусительница права. Я не смогу отказать Анжеле сейчас. Не после того, что было между нами. Не тогда, когда Лика лежит обнажённая и доступная, между ног влажно от её смазки и моей спермы…

Животик у неё до сих пор плоский, но грудь стала полнее. Как можно ей отказать сейчас?

— Не откажу. Говори.

Прежде чем начать непростой, чувствую, разговор, Анжела притягивает меня к себе за шею и целует. Глубоко и откровенно, вонзаясь языком мне в рот и заставляя млеть, плыть по горячему течению мыслей, забывая обо всём на свете.

Кажется… Нет, я точно уверен, что ради неё можно и весь мир завоевать. Да, она этого стоит. Каждый долбаный миг стоит её поцелуя, а цена не имеет значения.

— Я тебя люблю, Рустам.

— Что?!

Я даже отодвигаюсь, удерживая Анжелу на расстоянии. Просто ослышался. Иначе быть не может. Но она коварно взбирается пальчиками вверх по моим рукам и трогает губы.

— Я тебя люблю. Вне зависимости от того, что было и что будет. Есть только сейчас, и я хочу…

В глазах Анжелы появляются слёзы, дрожащая влага срывается вниз с ресниц. Она смахивает её небрежно и старается довести мысль до конца.

— Я хочу, чтобы в нашей жизни каждую секунду было "сейчас". И ещё… Я знаю, такой, как ты никогда не скажешь чего-то подобного в ответ. Поэтому я прощаю тебе — себя.

Иными словами, она прощает мне мою же слабость. Даёт разрешение любить себя в ответ. Или не-любить, но нечто большее? Это так сложно. Слов для определения моих чувств к ней ещё не придумали, не внесли ни в один толковый словарь.

— Ничего не буду говорить.

— Не надо. Я тебя чувствую, Рустам. Как будто ты глубоко под кожей.

— Глубоко в тебе, — опровергаю её слова, вновь разводя бёдра и входя в сочную мякоть лона одним глубоким, резким толчком.

Анжела счастливо улыбается с протяжным стоном зовёт меня по имени.

— Вот так… Да… Ещё! Пожалуйста, ещё! — всхлипывает, кончая, и требует продолжения.

Такая же ненасытная, как и я — по ней. Моя единственная. Всё, что было до неё и после, смывается в пустое ничто. Есть я и она, вместе мы что-то новое и прекрасное.

Мы притягиваемся друг к другу магнитом, снова и снова доказывая чувства, рисуя их влажными телами на мятых простынях…

— О чём ты хотела поговорить?

— О Владе, — твёрдо отвечает Анжела.

Чертыхаюсь себе под нос. Брат с не-братскими чувствами к моей женщине. Но я дал обещание выслушать Анжелу.

— Что с ним? Поддерживаешь с ним связь тайком от меня?

Анжела протягивает мне телефон. В списке вызовов есть набранный неизвестный номер.

— Прости, что утаила от тебя.

— Созваниваетесь? Всё это время?

— Нет, мы не созванивались с ним давно. С того самого момента, как стало о покушении на отца. Это был наш последний разговор. Мы с Владом наговорили друг другу много плохих слов. Я сказала, что ему нужно находиться как можно дальше от меня. Что после очередной его попытки помочь, всё запутывается окончательно и становится ещё хуже. Мы поссорились, но он оставил свой номер телефона. Новый. Сказал, что если я захочу поговорить, могу позвонить. Он обещал всегда держать при себе телефон включённым. Я звонила ему. Три раза звонила. Позавчера, вчера и сегодня. Он не отвечает, Рустам.

— Кажется, он развлекался в Европе? Может быть, ему просто не до тебя?

— Нет, Рустам. Я чувствую, что здесь что-то нечисто. Он бы ответил мне. Я это знаю. Он бы ответил…

После слов Анжелы повисает густая тишина. Такая гулкая, что я слышу, как в соседней комнате тикают большие настенные часы.

— Я думаю, что с ним случилось нечто плохое. Не так давно было покушение на отца.

— Тихонов в безопасности. Под наблюдением врачей. О том, где он будет находиться, знает лишь очень ограниченный круг людей. Я даже тебя к нему не пущу, Ангелочек.

— Я только сегодня вспомнила, что когда жила с отцом, вскользь слышала один из его телефонных разговоров. Он назначал встречу с юристом об изменении завещания, в пользу Влада. В случае смерти моего отца именно Влад унаследовал бы всё.

— Я долгое время думал, что за покушением на нас в Европе стоял сам Тихонов, а потом он надел белое пальто и прикинулся, будто не при делах. Но я был рядом с ним, когда по нам стреляли в России. Он был мишенью. Признаюсь, я думал, что в этом замешан Влад. Но гадал, откуда у этого пентюха есть связи… Но сейчас, после твоих слов многое встаёт на свои места. Тихонов — состоятельный мужик. Речь идёт о покушениях. Возможно, покушение на него было организовано самим Владом, чтобы поскорее прибрать всё к своим рукам.

— Я признаю, что Влад ненавидит тебя, но не отца. Он зол на него, но не стал бы убивать!

Я не точку зрения Анжелы, но стараюсь держаться спокойно.

— Ты в нём так уверена. Почему?

— Влад рос без отца и всегда хотел, чтобы он был рядом. Он обиделся на Тихонова и в отместку решил спутать ему карты, сообщив тебе, что меня собираются выдать замуж насильно. Это и была его месть. Влад вспыльчивый, но отходчивый. К тому же он не смог бы организовать похищение. Не те связи.

— Ты так в этом уверена? Он мог пойти в сговор с тем, кто обладает достаточной властью, — парирую я.

— Я не знаю! Но точно уверена, что он бы ответил мне на звонок. Даже если бы не ответил сразу, то позднее дал о себе знать. Думаю, что он попал в беду…

Вспоминаю Батыра, умершего у меня на руках, и последнее, что он пытался сказать, водя пальцем, смоченным в крови на простыне. Он рисовал цифру четыре.

— Батыр перед смертью нарисовал цифру четыре. Но это может быть не четвёрка, а буква "Ч". Черкашин! У Черкашина и Тихонова совместный бизнес. Он хотел укрепить связи, но я вмешался и брак распался… Я спрашивал Тихонова о Черкашине. Он заверил меня, что Черкашин потерял лишь симпатичную мордашку на роль жены, но не выгоду. Думаю, Тихонов ошибся, переоценил их дружбу. К тому же ты сказала, что Тихонов составил завещание, по которому всё, включая бизнес, остаётся Владу. Черкашин мог узнать об этом и решил "помочь" исчезнуть твоему отцу…

— Владе пропал неспроста, Рустам. Думаю, Черкашин обманул Влада, завлёк и удерживает его насильно. Ждёт смерти моего папы.

— Он может лет двадцать пролежать в коме.

— Но Черкашин уже пытался убить его!

Да, мы оба согласились молчаливо, что Черкашин стоит за покушением на Тихонова.

— Вполне возможно, что он ищет моего отца и надеется избавиться от него, чтобы потом заставить Влада отдать всё ему!

— Ты думаешь, что Влад невиновен. Но если окажется, что он причастен?!

Анжела вздыхает и смотрит мне прямо в глаза:

— Иногда наступает момент, когда нет ни одного разумного довода. Есть только чистая, слепая вера. Я прошу поверить моим ощущениям, как я поверила тебе. Вопреки всему.

— Я верю твоим словам. Но не даю гарантий, что ты не ошибёшься, Лика, — и со вздохом заключаю Ангелочка в свои объятия.

— Я не сильна в составлении грандиозных планов, Рустам. Это по твоей части.

— По моей. У меня уже есть план, как вывести Черкашина на чистую воду. Но вряд ли план тебе понравится…

Глава 48

Анжела

Рустам сказал, что мне не понравится его план.

Когда я услышала, в чём именно он заключается, поняла, что Рустам, как всегда, оказался прав.

План мне не понравился. Я была категорически против. Душа бунтовала, сердце обливалось кровью. Но я понимала, что, возможно, это наш единственный шанс вывести Черкашина на чистую воду.

Разумеется, если за всем стоял Черкашин.

Рустам был уверен, что и Влад приложил к свою руку, рассказал ещё раз о беседе между ним и Владом. Анваров напирал на то, что Влад затаил глубокую обиду и на него, и на Тихонова.

Хотя обижаться по большому счёту, было не на кого. Разве только на свою судьбу. Но она иногда подбрасывает невероятные сюрпризы — один другого капризнее и сложнее…

Хотелось бы верить, что всё скоро закончится.

Очень хотелось…

— Ты готова?

Голос Рустама вырывает меня из цепкого плена тягостных мыслей.

— Да.

Я поворачиваюсь к зеркалу лицом и ещё раз поправила на голове чёрный, траурный платок. Во дворе дома выстроилась роскошная похоронная процессия, и даже гроб выглядит дорого и претенциозно. Думаю, сам Тихонов, с его тягой к роскоши, одобрил бы выбор Рустама.

Похороны Тихонова организованы по высшему разряду. Всё смотрится настолько натурально, что я начинаю чувствовать лёгкое головокружение и испытываю сомнения: вдруг всё реально? Вдруг Тихонов скончался в больнице?

Приказываю себе прекратить сходить с ума.

Рустам бы так не поступил со мной.

Ни за что.

Он всегда был предельно и цинично откровенен. О смерти отца он бы сказал мне в первую очередь.

Это всё фикция…

Я убеждаю себя в этом, когда наклоняюсь за горстью земли и бросаю на крышку гроба. Но страх и тревога такие сильные, что слёзы бегут из глаз.

— Всё хорошо, — Рустам поддерживает меня. — Всё хорошо…

Гроб быстро закапывают в землю. Я жду окончания печальной церемонии и смотрю на окружение.

Среди множества лиц, скованных печатью траура, пытаюсь высмотреть Черкашина. Но не получается. Слишком много прибыло людей — Тихонов был очень известным и был знаком со многими людьми.

Некоторые мужчины из числа приехавших на похороны чересчур сильно напоминают матёрых уголовников и "братков". Я в жизни не видела такого огромного венка, который они прислонили к кресту на могиле отца.

Я с трудом передвигаю ногами. Если бы не Рустам, точно упала бы на землю, в глубоком трансе. Анваров помогает мне забраться в чёрный, длинный лимузин и даёт знак водителю, чтобы тот стартовал.

— Ты умничка, Лика. Ты моя большая умничка… — целует. — Теперь остаётся только ждать.

— Ну что?

— Ничего…

— Говённый у тебя план, братец! — раздаётся язвительный голос Багратова.

— Будто ты можешь предложить получше, — хмыкает Ильяс, родной старший брат Рустама.

Сейчас все трое мужчин находятся в гостиной дома Рустама. Жён Дамира и Ильяса нет рядом. Багратов, по словам Рустама, запрятал свою жену и детей так далеко и надёжно, что даже чёрт с ног собьётся, если захочет найти. Про свою жену Ильяс умалчивает. Но тоже, вероятно, припрятал, чтобы вторая половинка не пострадала при мужских разборках.

— У меня есть план. Отличный план. Застать врасплох и пойти в атаку. Точка! — снова повторяет Багратов.

— Я так не действую. Я хочу убедиться и поймать мерзавца с поличным. Чтобы быть уверенным в правильности действий и чтобы не навредить случайно… — хмуро добавляет Рустам.

— Боишься, что парня почиркает случайными пулями? — холодно усмехается Багратов.

— А ведь этот говнюк обеспечил тебе немало проблем. Я думаю, что ты, Рустам, не ошибаешься насчёт него, — качает головой Ильяс, смотрит на дорогие часы, вздыхает. — Предлагаю спор. Кто ставит на то, что сынуля решил укокошить своего папашу?

— Ильяс, не время. Моя жена рядом, а этот мудак — брат Анжелы по отцу, — осаживает Ильяса Рустам, заметив, что я стою в дверях.

— Да? — вскидывается Ильяс, оглянувшись на меня. — Она ещё здесь? Думал, ушла…

— Я вернулась. Мне не спится, Рустам, — объясняю Анварову.

Прошло больше суток с момента похорон Тихонова, устроенного Рустамом. Всё это время мы провели на ногах. Пыталась уснуть, но у меня не получалось.

Я сомневалась, что Черкашин начнёт действовать так рано. Ведь есть же порядок, правила, законы… Однако, по словам, Рустама, закон написан для тех, у кого нет денег и связей. Власть имущие с ловкостью обходят законные процедуры и ускоряют сроки проведения утомительных процедур.

Анваров хлопает по дивану рядом с собой и обнимает меня, целуя в висок. Я удобнее устраиваюсь в его объятиях и прячу лицо, чтобы не смущаться под прицельными взглядами Ильяса и Дамира.

Но краем глаза вижу, как Багратов едва заметно кивает Ильясу, а тот, помрачнев, передаёт ему деньги, свёрнутые рулоном.

— И разрешение на строительство клуба, — говорит Багратов.

— Эй, ты злоупотребляешь моими связями, — огрызается Ильяс, но кивает. — Спор есть спор. Считай, что разрешение на строительство клуба в центре города, и план, утверждённый в архитектурном, уже у тебя в кармане.

— Вы, что, спорили на меня?! — удивляется Рустам.

Переводит взгляд с одного брата на другого. Багратов протягивает пустой бокал Ильясу:

— И выпить мне налей. Да, мы поспорили. Ильяс думал, что твоя жадность и недоверие женскому полу перевесит всё остальное…

— Нет. Я говорил не так. Я говорил, что проблем новая жена Рустаму обеспечит столько, что он…

— Тихо! — рявкает Рустам и достаёт телефон. — Звонок от Армана.

В гостиной повисает мёртвая тишина.

— Понял. Отлично… — Рустам прячет телефон обратно в пиджак. — Есть движение! Черкашин отправился за город. Один из его юристов тоже двинулся в том направлении…

Братья Рустама стукают кулаками друг друга, выражая нетерпение и радость.

— Вам бы не пачкаться, господин мэр… — язвит Багратов.

— Пачкаться будешь ты, а я наблюдать. Я соблюдаю букву закона и буду в первых рядах разоблачителей… — парирует Ильяс.

Пока они шумно переругиваются и созваниваются со своими людьми, я обнимаю Рустама. Крепко-крепко.

— Не переживай, Лика. Всё будет хорошо. Мы возьмём его с поличным. Вот увидишь…

— Всё равно переживаю.

— Ты не верила, что Черкашин кинется действовать так рано? А ведь у него уже подгорает: сколько было неудачных попыток устранить своего партнёра! — качает головой. — Скоро выясним, жертва твой братец или непосредственный участник заговора.

— После всех твоих слов я задумалась о Владе. Он часто действовал… назло, в отместку, но попадался сам. Может быть, и сейчас всё получилось именно так?

— Скоро выясним. Сиди дома. Будь здесь. Вокруг дома выставлена усиленная охрана. Батыра сейчас нет, во главе всех будет стоять Арман. Ты с ним уже знакома. Думаю, всё пройдёт гладко. Но, на всякий случай, у него есть инструкции, и ты будешь следовать им чётко и без сопротивления. Хорошо?

— Ты же вернёшься?

— Вернусь, — улыбается открыто. — Я ещё не выбрал имя сыну и не сказал тебе главного. Ради этого стоит вернуться…

Глава 49

Рустам

Машина Черкашина и две машины охраны следуют за город. Пока наблюдаем за ними с большого расстояния, чтобы не спугнуть раньше времени.

Следом за процессией Черкашина движется одна наша машина, простая иномарка. Все остальные держатся вдалеке.

Хочется разобраться как можно скорее с этой затянувшейся проблемой. Обычно я решаю такие сложности быстро и решительно.

Однако сейчас приходится осторожничать. В основном ради Анжелы и её спокойствия. Она переживает за своего братца, о подлинной роли которого нам до сих пор неизвестно. К тому же боится случайных жертв и напрасных обвинений.

На мой взгляд, достаточно доказательств и очень много ниточек ведут прямиком к Черкашину. Батыр перед смертью, видимо, успел выбить из наёмного киллера сведения о нанимателе.

Но пока приходится ждать.

Час… Полтора…

Едва не взрываюсь от нетерпения, прежде чем раздаётся телефонный звонок от человека, что следил за Черкашиным.

— Остановились на кемпинге. Тут снимают частные домики по отдельности. Это точно Черкашин. С ним ещё один. Мартынов.

— Мартынов… — удивлённо присвистываю. — А этот прыщ куда полез?

— Что делать? — интересуется наблюдающий.

— Ничего. Ты отлично поработал. Скоро будем в гостях…

— Мартынов… Тот, что подкатывал с предложением о браке? — спрашивает Ильяс.

Хлопаю по плечу водителя, чтобы тронулся с места и называю адрес.

— Он самый, — подтверждает Багратов. — Рус отказал ему.

— Я в курсе. А ещё я в курсе, что младший братик с детства не фильтрует свой базар. Знаешь, сколько раз он нарывался, и мне приходилось вмешиваться?

— Помолчи, Ильяс. Ты ведёшь себя сейчас, как курица-наседка, а не как старший брат.

Полтора часа дороги проходят почти в полной тишине. Черкашин выбрал достаточно уединённое место, чтобы не было лишнего шума. Подъехать бесшумно и появиться незамеченными не получается.

Охрана Черкашина сразу же вскидывается и начинает докладывать по рации о появлении множества посторонних.

Завязывается перестрелка. Они начинают первыми и не щадят пуль, лупят огнём.

— Одна из машин отъезжает!

— Уйдёт, гад, — долблю кулаком по горячему боку авто.

Дождавшись, пока немного стихнет, бросаюсь в сторону, залезая в салон.

Приходится пригнуться на сиденье и выруливать почти вслепую под проливным дождём пуль. Едва приподняв голову, выглядываю, чтобы хоть знать примерное направление движения.

Машина Черкашина удаляется, потом резко виляет на просёлочную трассу, чтобы скоротать путь, добраться до оживлённой трассе и скрыться, затерявшись в плотном потоке машин.

Приходится надавить на газ, вжать педаль в самый пол, чтобы догнать Черкашина. У него массивный джип, а я влез в лёгкий, манёвренный седан. Преимущество по скорости на моей стороне.

Машина быстро набирает скорость.

Через минуту слышится страшный скрежет: седан влетает в бок джипа, разворачивая так, что машина влетает в фонарный столб.

Ему хорошо досталось. Но и мне — тоже. Я не был пристёгнут. От столкновения меня швырнуло вперёд. Кажется, всё лицо всмятку, и адская боль во всём теле.

На миг сознание ныряет в непроглядную темноту. Потом с трудом вываливаюсь из покорёженной машины. Дышать трудно. Наверное, ребро сломано.

Пытаюсь разглядеть, что происходит. Глаза заливает красным. Трогаю пальцами лоб — горячая кровь остаётся на руках.

Верчу головой из стороны в сторону. Тачка Черкашина в метрах ста от меня. Пока нет движения. С трудом поднимаюсь и, прихрамывая, двигаюсь в том направлении.

Пальцы скользят на рукоятке пистолета. Сжимаю его крепко, не зная, чего ожидать. Да и вообще опасно выскакивать так — один на открытом пространстве.

Сзади надвигается гул вместе с клубами дорожной пыли.

Машины моих людей? А что, если это не наши?!

Времени нет, надо двигаться вперёд!

Водитель Черкашина лежит лицом на руле и не подаёт признаков жизни.

Но одна из боковых дверей раскрывается.

Я на противоположной стороне.

Обхожу машину. Слышу ругань, шум возни. Кажется, двое!

Голос Черкашина узнал сразу. Второй — непонятно… Скорее, мычание, чем слова.

— Пошевеливайся! Или я вышибу тебе мозги прямо сейчас!

Через метр я оказываюсь лицом к лицу с Владом и Черкашиным. Черкашин — мужик в возрасте, щедрая седина по всей голове разлита, но он высокий и плотный, здоровый мужик! Локтем крепко прижимает за шею брата Анжелы. Вторая рука с пистолетом приставлена к голове парня.

— Отойди в сторону, Анваров. Или я его пристрелю…

Влад что-то мычит. У него скованы руки и рот заткнут кляпом. Неужели Лика не ошиблась насчёт своего брата, и он на самом деле лишь попал в беду, но не был её организатором.

— Отойди! — покрикивает Черкашин.

— Всё кончено! Тебя поймали за руку!

Со лба опять заливает глаза. Прицелиться хорошо не получается. К тому же этот пистолет у виска брата Анжелы. Млять, она же будет страдать, если Влад окажется убитым. Нужно сделать хоть что-то…

— Уйди…

Черкашин медленно отступает в сторону, оглядывается с улыбкой.

— Мои люди скоро будут здесь! Это их машины. Твои дни сочтены! Слишком короткие у тебя руки, Анваров… До меня даже Тихонов не смог добраться, чего говорить о тебе!

Боком. Боком в сторону. Неужели уйдёт?!

Внезапно Влад толкает Черкашина со всех сил. Гремит выстрел пистолета.

Млять… Камикадзе долбаный! Нашёл время геройствовать.

Черкашин, выдав порцию мата, отбрасывает Влада в сторону. Брат Анжелы валится на землю, с окровавленной головой.

Черкашин вполоборота бежит в сторону подъезжающих машин и пускает в мою сторону выстрелы. Приходится спрятаться за задом припаркованного джипа.

Но уйдёт же, тварь!

Осмелившись высунуться, прицеливаюсь. Черкашин подбегает в этот момент к притормозившему джипу. Миг — и его спина оказывается беззащитной. Выпускаю несколько пуль. Убил?! Или серьёзно ранил?!

Ясно одно — Черкашин валится на землю, а в мою сторону срывается одна из машин. Пистолет издаёт холостой щелчок. У меня пустой магазин. Прячусь за машиной. Пока есть несколько секунд, проверяю пульс у Влада: он без сознания, но жив. Пулей сильно оцарапало его голову. Но он жив.

Залезаю в покорёженное авто, надеясь, что найду у водителя пистолет. Пусто. Он без оружия.

Остаётся только надеяться на чудо, что мои люди подоспеют.

Глава 50

Рустам

Шорох шин всё ближе. Считаю секунды до появления. Свои или чужие? Завязывается перестрелка, оглушившая меня минут на пять. Потом резко наступает тишина.

— Рус?! — звучит издалека голос Ильяса. — Ты жив?

— Да. Я здесь. За тачкой.

— Это мы… Не пали, если есть из чего палить, — ворчит старший брат.

Неужели всё кончено? Усталость накатывает девятым валом и лишает сил… Поднимаюсь с трудом.

Адреналин схлынул, на его месте появляются ощущения, часть из них — довольно болезненные! Похоже, я сломал не одно ребро. Парочку, как минимум.

Первым в поле зрения появляется Ильяс. Помогает подняться, ставит на ноги и встряхивает.

— Какого хрена рванул в одиночку?! Это было опасно!

— Черкашин мог уйти! — возражаю. — Я его подстрелил. Он жив?

— Нет, — коротко отвечает Ильяс. — Отпрыгал своё. Ты как? — осматривает. — На голову нужно швы наложить, — ощупывает.

— Осторожнее, — шиплю, когда пальцы брата касаются бока. — Кажется, у меня рёбра сломаны.

— Так и есть. Сломаны. Но зато ты жив, гад везучий! — и крепко обнимает.

От объятий старшего брата становится ещё труднее дышать. Но только фиг он меня сейчас отпустит.

Рядом начинают суетиться люди. В толпе лиц различаю и своих подчинённых, и людей Багратова.

— Не похоже, что он хотел сотрудничать…

Поворачиваюсь на голос Дамира. Он присаживается на корточки возле Влада и стягивает кляп. Парень приходит в себя. Но едва держится. Его кренит в сторону.

Багратов оглядывает припухшее от побоев лицо Влада и бесцеремонно тычет в левое плечо кулаком. Парень охает от боли и выдаёт сдавленный мат.

— Плечо выбито. Его хорошенько обработали, чтобы он согласился всё подписать, — вставляет свои несколько слов Ильяс. — И бонусом, в багажнике билеты на самолёт и большой чёрный пакет. В такие трупы заворачивают, парень! Думаю, его не собирались отпускать живым…

— Влип ты, Владислав. Что скажешь?

В ответ молча трясёт головой, трогая припухшую челюсть.

— Твой отец до сих пор в коме. Если ты хотел его укокошить, то твои планы постигла неудача.

— Я не хотел убивать отца. Я сделал что хотел: рассказал тебе о его грандиозных планах на Лику. Вы бы грызлись долго… Лике рано или поздно это бы надоело. Больше ничего. Остальное не моих рук дело. Я остался здесь, в России, чтобы приглядывать за Ликой. Черкашин сам вышел на меня, сказал, что ты на встрече пристрелил отца.

— И не выяснив ни хрена, ты сразу же кинулся звонить моей жене, герой! Ну, что ты там ей предлагал: сбежать?! Кретин! Ты даже о себе позаботиться не можешь! — голос срывается на повышенный тон.

Так и хочется пнуть незадачливого афериста и сказать — сначала усы отрасти, сопляк!

— Его люди следили за мной и забрали почти сразу же. Он думал, что Тихонова удалось пристрелить. Но его забрали. Черкашину пришлось ждать… — Влад прикрывает глаза. Хотя они у него и без того сильно опухшие. — Я пытался бежать.

— Вижу, что неудачно.

— Вчера он сказал, что Тихонову каюк. Были похороны. Дорога расчищена. В бизнесе теперь он главный и деньги… все деньги Тихонова тоже решил прибрать себе. Я должен был переписать на него всё.

— Знаешь, если бы Черкашин так сильно не торопился, у него могло выгореть, — бросает невзначай Ильяс. — Он мог растянуть это на год и потихоньку переводить активы на себя.

— Не думаю, — возражаю. — Похоже, мелкий обеспечивал ему немало проблем. Иначе бы его так сильно не избивали. Черкашин торопился. И не только потому, что хотел поскорее прибрать денежки. Ему было выгодно представить, будто Влад стоит за всем… Как бы то ни было, Черкашин поплатился. Мартынов тоже поплатится. Я разорю его до копейки!

— Этот откуда нарисовался? — удивляется Ильяс.

— Обиделся из-за отказа. Слухи о тёрках между мной и Тихоновым разлетелись быстро. Мартынов прикинул, что от этого выигрывает только Черкашин и поспешил примкнуть к нему. Тем более, у него есть дочка на выданье, — фыркаю. — Ладно, — даю знак своим людям. — Пакуйте всё, что можно… Пора возвращаться!

— Сначала в больницу! — строго командует Ильяс. — Твою жёнушку привезут туда. Чтобы ты не рыпался сбежать раньше времени.

— Я позвоню ей сам…

С трудом выуживаю телефон из кармана. Сенсорный экран пошёл глубокими трещинами и не получается включить.

— Одолжишь? — прошу у старшего брата. Тот без лишних слов протягивает свой телефон.

Номер Лики я знаю наизусть. Проходит всего три или четыре секунды, Лика отвечает.

— Алло? Ильяс? Что с Рустамом? Почему ты звонишь, а не он?! — мгновенно засыпает меня вопросами.

— Ангел, это я.

— Рустам?! Как ты?!

— Я в порядке. Всё кончено, малышка. Это был Черкашин. Вне всяких сомнений.

— Его задержали?

— Устранили… Влада вытащили. Он сидел под замком. Сейчас мы едем в больницу.

— Вы ранены?

— Нет, ничего серьёзного. Но нужно наложить пару швов. Это пустяки.

— Я хочу быть рядом!

— Знал, что ты так скажешь. За тобой приедет Ильяс, неугомонная моя…

Лика всхлипывает.

— Всё хорошо. Всё закончилось хорошо.

Ильяс сдержал своё обещание. Он привёз Анжелу в больницу. Но в тот момент, когда я и Влад были осмотрены и переодеты в чистую одежду, чтобы не пугать Лику разорванной одеждой и видом крови.

Лика врывается в палату быстрым смерчем и первым делом находит меня, целуя нежно. Обнимает осторожно, едва ощутимо.

— Ильяс сказал, что тебя нельзя тискать из-за сломанных рёбер.

— Это пустяки.

— Я переживала, — обнимает за шею и целует. — Сильно переживала.

— Побереги нервы, ради нашего ребёнка… — поглаживаю живот пальцами и целую любимую.

Рядом в палате находится Влад. Хоть он оказался втянут в эти игры против воли, но думаю, будь у него возможность, он бы насовал немало палок нам в колёса и попортил кровь.

Анжела разжимает объятия и подходит к Владу. Поневоле я напрягаюсь. У этих двоих один отец, они брат и сестра. Но я знаю, что Влад испытывал к Лике отнюдь не братские чувства.

— Всё нормально, — криво ухмыляется мне Влад, поняв, о чём я думаю. — Лика — моя сестра…

— Тебе крепко досталось! Влад… — говорит Анжела с укором и обнимает его, всплакнув. — Я так и знала, что ты бы не стал так вредить. Я это знала.

Глава 51

Анжела

Спустя несколько месяцев

— Лика, собирайся.

— Что-то случилось, Рустам?

— Да. Твой отец, наконец, вышел из комы.

Чашка с чаем выскальзывает из моих вмиг ослабевших пальцев и разбивается о красивую, мозаичную плитку пола.

— Это правда?

— Правда, Ангелочек. Правда. А теперь дай мне руку, — терпеливо говорит Рустам и, лавируя между осколков, подхватывает меня руки.

— Поставь, я уже тяжёлая, — прошу его.

Но Анваров жуткий упрямец и не поддаётся моим уговорам.

— Ты не тяжёлая. Ты округлившаяся. Немудрено, ведь до предварительной даты родов остаётся всего двенадцать дней…

Кажется, даже я не подсчитываю дни до родов с такой маниакальной точностью, как делает это Рустам. Он любит нашего сына и ждёт встречи с ним.

Кажется… Нет, я уверена, что из Рустама выйдет отличный отец, заботливый.

— Люблю тебя… — говорю ему снова.

Я часто говорю, что люблю его. Безумно глубоко, до дрожи и сбившегося дыхания.

— Сильно люблю, — и наблюдаю, как его глаза меняют выражение.

Он так долго отказывал себе в счастье любить и быть любимым, что заслуживает быть погружённым в это чувство с головой.

Новость, что отец вышел из комы, застала меня врасплох и заставила нервничать. Не могу не переживать, как пройдёт первая встреча. Удастся ли мне сдержать свои чувства и какими будут первые слова, которые мы с отцом скажем друг другу…

Я часто навещала отца в больнице и даже сама брила его, ухаживая за отцом. Надеялась, что он очнётся, но когда это случилось, я вдруг начала бояться.

Поэтому у меня всё валится из рук и отчаявшись застегнуть сумочку, я роняю её на комод, опускаясь на пуф возле двери. Закрываю ладонями лицо, чувствуя, что разрыдаюсь.

— Перестань. Он не сможет навредить, — Рустам без лишних слов угадывает истинную причину моих слёз.

Супруг так хорошо знает меня, что сразу понял: я боюсь повторения прошлого кошмара, когда из-за упрямства и корыстолюбия нам всем пришлось пережить очень трудные времена, подвергая жизнь опасности.

Я почти не знала отца до того, как он впал в кому. Признаться, у меня сложилось о нём впечатление, как о тиране. Я страшусь, что его характер снова даст о себе знать.

— Я с тобой. Ты же знаешь. Нам никто не навредит. Никто.

Рустам успокаивает меня лаской и поцелуями.

— Веришь?

— Верю. Только тебе и верю, — всхлипываю, обнимая его изо всех сил.

Он помогает мне собраться и даже застёгивает молнию на моих ботинках.

— Должен тебе признаться, что я долго думал, стоит ли тебе говорить. Не хотел волновать перед родами.

— Но потом решил рассказать?

— Да.

Я опираюсь на руку Рустама, забираясь во внедорожник. Муж садится рядом, задерживая мою руку между своих ладоней.

— Но сначала я навестил твоего отца. Прощупал почву, так сказать.

— И не сказал мне, — говорю с укором.

— Сказал, но не сразу. У меня есть своя семья, и в первую очередь я пекусь о тебе и сыне, и только потом я думаю обо всех остальных членах семьи, и почти в самую последнюю очередь я подумал бы о твоём отце. Как ни крути, но это и мой родственник тоже. Семью не выбирают, знаешь ли…

— И? Как он, Рустам?

— Ему предстоит длительный курс реабилитации. Врачи пока опасаются давать положительные и долгосрочные прогнозы. Есть высокая вероятность того, что не все двигательные функции восстановятся. Но он не будет лежать безвольным овощем. Это главное. По его же словам.

— Ох, он говорит!

— Да. На редкость выносливый мужик твой отец. Проваляться в коме так долго и сохранить ясность ума! — говорит с невольной толикой восхищения Рустам.

Я знаю, что Рустам поддержит меня и не даст случиться дурному. Сейчас я в нём уверена больше чем когда-либо. Но всё равно переживаю из-за состояния отца и его реакции. Ведь всё, чего он хотел изначально, пошло прахом. Не свершился ни один из его грандиозных планов, а лучший друг и верный партнёр вообще оказался предателем и убийцей.

Черкашин мгновенно изменил своё мнение и попрал дружбу сразу же, стоило только моему отцу отказаться от своих обещаний. Уязвлённое самолюбие и жажда наживы сделали своё дело. Черкашин решился на предательство. Конечно, и Влад подлил масла в огонь, о чём сильно сожалеет и корит себя за то, что стал причиной стольких проблем для всей нашей семьи.

Я переживаю и за Влада тоже. Почему-то мысленно я уже возложила на себя обязанность поговорить с отцом и о нём.

Если отец захочет со мной говорить.

Не могу гарантировать, что отец вообще захочет видеть меня, когда узнает, сколько месяцев ему пришлось проваляться в коме.

Я полна решимости и не желаю медлить ни секунды, откладывая непростую встречу до лучших времён. Однако перед дверью палаты я всё-таки притормаживаю. На талию ложится горячая ладонь Рустама.

— Всё будет хорошо.

И я ему верю.

Эпилог

Спустя несколько месяцев

— Скоро годовщина нашей свадьбы, — начинает разговор за утренним завтраком Рустам.

Завтрак в постели. Иногда мы позволяем себе такую роскошь в дни, когда сын Амир не будет меня и Рустама громким требовательным криком с первыми лучами солнца.

Сегодня, на удивление, Амир спит крепко и мы с мужем можем себе позволить и утренние шалости, и расточительно роскошный завтрак в постели.

— Годовщина свадьбы! — повторяю эхом. — Как быстро летит время…

— Не успеешь оглянуться, и мы будем считаться заправскими родителями вроде Ильяса или Дамира. Старшему братцу светит третий младенец, в курсе? — посмеивается Рустам.

— Уже? Но прошло ещё так мало времени…

— Я предупреждал, что Дамир заделает своей жёнушке третьего и оказался прав. Врачи говорят, что беременность протекает нормально. Но Багратов всё равно печётся об Эрике пуще прежнего…

— Слышишь? — кладу руку поверх запястья Рустама, прислушиваясь к звукам радио-няни.

— Нет, ничего не слышу. Тишина…

На всякий случай я проверяю Амира по камере и, поняв, что сын крепко спит, спокойно выдыхаю.

— Чудесное утро, — улыбается Рустам и тянется за поцелуем.

Он быстро перерастает в нечто сумасшедшее. Запрет на секс после родов уже прошёл и могу сказать, что Рустам активно восполняет вынужденную паузу. Нельзя утверждать, что он оставался совсем без ласк, но муж любит заниматься сексом много и часто…

Утро плавно перетекает в первую половину дня, которую мы проводим уже в компании Амира. Он тискает в кулачках кулон с ангелом, подаренный мне Рустамом, и иногда требовательно покрикивает, словно не давая забыть о себе. Но как можно забыть о нём — желанном и долгожданном сыне?

Мои роды были не самыми простыми и достаточно длительными, словно этим болезненным процессом сын компенсировал мою относительно спокойно прошедшую беременность.

— Мы так и не успели кое-что обсудить, Лика. Я поднял тему нашей годовщины свадьбы. У меня есть сюрприз для тебя…

— Ты хочешь отпраздновать это событие пышно?

— Я задолжал братьям пышное свадебное празднество. Знаешь, сколько раз они мне об этом припомнили за прошедший год? Не счесть!

Рустам подходит к двери зала, открыв её ладонью и отдаёт короткий приказ:

— Заносите…

Заинтригованная, я смотрю с большим интересом и ахаю, когда прислуга вносит вешалку, а на ней висит свадебное платье. Рустам принимает из рук прислуги коробку и раскрывает передо мной. Там лежит уже знакомая мне диадема…

— Рустам! Это то самое платье и…

У меня не хватает слов, чтобы выразить восторг, от которого перехватывает горло.

— Да, то самое. Я хочу отпраздновать нашу годовщину очень и очень пышно.

— Потому что задолжал братьям праздник?

— Потому что наша свадьба прошла не так, как планируют девушки. Наверняка ты мечтала о подвенечном платье, длинной фате, карете с тройкой белых лошадей… — перечисляет Рустам.

Слушаю, как уверенно и подробно он перечисляет нюансы, и у меня возникает смутное подозрение.

— Только не говори, что ты уже всё решил и спланировал!

— Так и есть. У нас будет годовщина свадьбы и свадьба. Всё-таки будет. Тебе остаётся только надеть свадебное платье и сделать причёску. О, и ещё сказать мне "Да" в очередной раз, только уже при нескольких сотнях свидетелей.

— О боже… — вытираю слёзы, нахлынувшие словно из ниоткуда. — Только я сомневаюсь, что влезу в платье.

— Перестань! Ты всё такая же стройная! — отмахивается Рустам.

— Да, но моя грудь…

— Она идеальная! — взгляд Рустама сосредотачивается на полушариях, значительно округлившихся из-за кормления грудью. — К тому же всегда можно кое-что подправить. Всё решено, Лика. С тебя только согласие…

Я передаю сына на руки Рустама и подхожу к платью, дотрагиваясь до тончайшей ткани пальцами.

— Оно идеальное, правда. И честно признаться, когда я увидела платье впервые, захотелось примерить его. Хотя бы на секундочку…

— Я знал. Но ты решила показать свой характер и свою гордость, Ангелочек. Теперь нам ни к чему скрываться от разъярённых членов семьи и от чувств — тоже. Люблю тебя…

Рустам впервые признаётся мне в любви, делая это легко и искренне, словно тысячи раз говорил эти слова про себя и лишь сейчас произнёс их вслух.

— Я тебя тоже люблю.

Годовщина свадьбы и свадьба — два в одном, как и пообещал Рустам, получилась невероятно пышной и торжественной. Анваров постарался на славу и праздник вышел роскошным.

Пусть даже супругу и пришлось выслушать много нелестных слов от отца. Тихонов был возмущён тем, что его не поставили в известность и держали в неведении о готовящемся торжестве. Ему хотелось приложить свою руку и кошелёк к свадьбе единственной дочери.

Я призналась Тихонову, что и сама не знала о планах Рустама. Но, чувствую, что мои слова мало успокоили Тихонова. Он до сих пор такой же непростой в общении и часто критикует Рустама.

Отец уже встал на ноги, часто передвигается с помощью трости, потому что двигательная активность восстановилась не полностью. Левая нога плохо слушается отца, но такой прогресс в выздоровлении — невероятная удача, ведь врачи давали совсем неутешительные прогнозы. Конечно, отцу легче было бы передвигаться в коляске, однако отец не любит показывать свои слабости и упорно, размеренно передвигается на своих ногах.

Влад до сих пор находится в немилости у моего отца. Тихонов пообещал не преследовать Владислава, но и отказался участвовать в его жизни и помогать в чём бы то ни было.

Я поддерживаю связь с братом, зная, что Рустам не в восторге от этого. Но брат раскаялся по-настоящему, к тому же он часть семьи, которую, как известно, не выбирают.

Сейчас у Владислава есть своя жизнь и отголоски прежней запретной влюблённости больше не дают о себе знать. Как я того и хотела, сейчас Влад для меня — хороший и верный друг.

Тихонов тоже не в восторге от моего общения с Владом. Он будет прощать сына очень долго, если вообще когда-нибудь сможет искренне простить предательство.

Однако, несмотря на некоторые сложности, радостного в жизни намного больше. Меня радует, что после всего пережитого Тихонов не отвернулся от нашей семьи насовсем и даже приезжает посидеть с внуком. Разумеется, не стоит ждать, что Тихонов станет сюсюкаться с Амиром и трясти над ним погремушками.

Но я вижу, как лицо Тихонова становится немного светлее при взгляде на Амира, ведь сынишке достались наши с отцом глаза — очень светлые, серо-голубые. Со смуглой кожей и тёмными волосами, доставшимися от Рустама, будет смотреться эффектно. Думаю, что сын в будущем разобьёт немало женских сердец.

Тихонову не довелось быть образцовым отцом, но я надеюсь, что он станет неплохим дедом для своего внука. Ведь он уже завещал Амиру немалый капитал, а в случае Тихонова это означает сильнейшую привязанность.

Каждый выражает свои чувства, как умеет, и не у всех получается быть откровенным всегда.

Некоторые люди и их сердечные дела напоминают сейфы — надёжные, крепко замурованные, с тысячей замком и хитрыми кодами, взломать которые очень непросто. Рустам — из таких мужчин.

Словно почувствовав, что я думаю о нём, Рустам поворачивает голову в мою сторону:

— Ты самая красивая в мире жена. Я тебя люблю.

— Кажется, тебе понравилось говорить о любви.

— Оказывается, это звучит сладко, а на вкус… — приближается ко мне, целуя. — ещё слаще!

Я безумно рада, что смогла понять его и полюбить.

Вопреки всему.

Конец

Content

Игрушка по неволе 2
Лакс Айрин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог