Лакс Айрин

Горячий Май

Глава 1

— Какие планы на выходные у моей кисоньки?

Антон сразу прижимает меня к себе, обнимая за талию. Мужские руки перемещаются немного ниже, и я протестующе стучу кулаком в грудь.

— Не здесь же, Тоха.

— Чем тебе не нравится здесь? — глаза Антона скрыты за ярко-жёлтыми солнцезащитными очками. Из-за этих очков светло-карие глаза парня напоминают глаза кота: игривого и невероятно довольного собой.

— Стоянка университета — не самое лучшее место, чтобы лапать меня за попку!

Я выскальзываю из объятий Антона и становлюсь рядом с ним, плечом к плечу, опираясь о его автомобиль.

— Твоя попа так и просится, чтобы её хорошенько примяли, — невозмутимо отзывается Антон. — Разобралась с университетом? Решила всё, что надо, или помочь?

Антон учился раньше в том же университете, что и я, только он был на несколько лет старше меня. Мне скоро исполнится двадцать один, а Антону — полных двадцать четыре года.

— Не, не надо… Всё отлично.

— Ты хорошая студентка? — смеётся Тоха. — Или просто удаётся самой договориться с преподавателями?

— Когда как…

— Надеюсь, ты предлагаешь им купюры, а не себя, — подмигивает мой парень, — я не потерплю конкуренции.

— Только тебе могло прийти в голову такое, — закатываю я глаза.

— Глядя на тебя, мне вновь захотелось вернуться в университетские стены. Возможно, даже стать твоим преподавателем.

— Оу!..

— Очень строгим преподавателем, — продолжает смаковать свою фантазию Антон. — У меня ты бы постоянно ходила на пересдачу…

— Ха-ха-ха!.. Ты просто помешан на сексе.

— На сексе? — картинно удивляется парень. — Детка, я имел в виду нечто другое.

— Фантазия у тебя просто отменная. Не удивлюсь, если ты придумал что-то жутко неприличное.

— Очень неприличное, Вер…

— Ве-ро-ни-ка, — растягиваю я по слогам и начинаю подыгрывать. — Ты плохой преподаватель. Не запоминаешь даже имён своих студенток?

— Боженова. Твоя фамилия мне много что говорит. Прежде всего, о твоей неуспеваемости по предмету…

Антон обводит меня горящим взглядом.

— И по какому же предмету я не успеваю? — дразню я парня.

— По моему предмету. Кажется, что домашнее задание по изучению потребностям рынка потребителей не выполнено. Придётся объяснять вам, Боженова, всё на пальцах. Останьтесь после уроков.

— Что? — смеюсь я. — Что за ахинею ты сейчас сказал? И в университете не уроки, а занятия, «пары»!.. Сразу понятно, что ты прогуливал.

— Да-а-а… У меня были занятия поважнее, — соглашается Антон. — Зачем мне учиться, когда я уже умею?..

Вообще-то с его утверждением можно и поспорить, но я этого не делаю. Антон, может быть, и «разводил» всё, что только можно. Но его папаша — владелец сети ломбардов и микрокредитных организаций. У Антона уже на первом курсе учёбы было готово тёплое местечко. Михаил Фадеев, отец Антона, натаскивал своего сына в бизнесе. Так что Антону учёба была почти не нужна, лишь бы «корочка» была, как и у его отца.

Но мне учёба нужна. На этом настаивал и отец, и его новая жена. У отца только недавно всё пошло в гору. Он приподнялся над средней прослойкой и, как никогда раньше, бдит за репутацией всех домочадцев. Маруську, мою младшую сестрёнку, так вообще муштруют, гоняя по элитным школам и дорогущим репетиторам. Готовят двенадцатилетнюю девчонку к поступлению в МГИМО…

— Кисонька, о чём задумалась? — возвращает меня в реальность голос Антона. — Рванём отдохнуть?

— Далеко? Ты же знаешь, что далеко меня не отпустят родители: добрая мамочка и строгий папочка.

— Знаю-знаю, — отмахивается Антон. — Нет, недалеко! Здесь, за городом. У меня друг приезжает из-за границы. Его долго не было.

— Друг? Который?

У Антона куча просто знакомых, но каждого второго он называет своим другом. Так что никогда не угадаешь, кого Антон имеет в виду.

— Ты его точно знаешь, кисонька, — беспечно улыбается Антон. — Май.

— Май? — переспрашиваю я.

Я знаю всего одного человека с нелепым именем Май. Май Озёрский. Антон смеётся.

— Ты как будто лимон откусила.

— Скорее, лайм. Недозрелый… — говорю я, чувствуя, как внутри начинает кипеть недовольство.

При одном только воспоминании о льдисто-голубых глазах Мая и светлой небрежной шевелюре у меня учащается пульс, а в крови начинает бурлить адреналин. Мне вдруг захотелось что-нибудь сломать, желательно об голову Мая.

— Ты же знаешь, что я не переношу Мая Озёрского, — говорю я капризным голосом.

— Да ладно, кисонька. Прекрати дуться на него из-за такой ерунды. Это был просто розыгрыш!..

Глава 2

— Это было унизительно! — возмущаюсь я, отходя от Антона.

Скрещиваю руки под грудью, оглядывая коренастую широкоплечую фигуру парня. Взгляд задерживается на коротком ежике темных волос, скользит ниже к широкому волевому подбородку и упрямым губам, расплывающимся в улыбке.

— Прекрати дуться, милашка. Май не хотел тебя обидеть. Это был его типичный розыгрыш для всех новых гостей. Без исключения.

Не могу долго злиться на Антона. Почему-то при виде на него хочется заниматься чем угодно, но только не дуться. Широкое лицо с простодушной улыбкой располагает к себе. Но Май меня бесит. Конкретно бесит. До трясущихся коленок и дрожащих рук бесит.

— Садись! — Антон распахивает передо мной дверцу внедорожника. — Я ещё не обедал. Заглянем в одно местечко.

Я вздыхаю и сажусь в его автомобиль. Антон успевает шлёпнуть меня по попе, затянутой в джинсы.

— Эй!..

— Непослушная девчонка, — цыкает Антон, захлопывая дверь.

Едва он садится в автомобиль, он сразу же тянется к моим губам. В последний момент чертыхается, снимая очки. Теперь его глаза — светло-карие, как будто согретые солнцем.

— Иди ко мне, кисонька, — обескураживающе улыбается он и жадно накрывает мои губы своими.

Антон потрясающе целуется: мягко, нежно, но вместе с этим возбуждение просачивается в кровь по капле. И дышать становится труднее. Антон выбивает из моих лёгких воздух, проталкивается вглубь рта языком и одной рукой сжимает грудь через тонкую ткань кофточки.

— Антон… Мы всё ещё на парковке.

— Да-а-а… А я не видел тебя два дня. Соскучился до ужаса, — шепчет он, облизывая мои губы.

Пальцы второй руки расстёгивают пуговку на моих джинсах.

— Это не по правилам, — стону я, потому что сама ужасно соскучилась, и больше всего хочу почувствовать его пальцы на своём изнывающем клиторе.

— Какие ужасно узкие джинсы, — чертыхается Антон, едва протискивая крупную руку в мои трусики. — О-о-о-о…

Антон добирается до пульсирующей точки и начинает поглаживать меня, не забывая целовать. Его губы перебираются на щёки и скользят по шее, язык влажно щекочет ярёмную впадину.

— Кисонька?

— М-м-м? — спрашиваю я, развожу бёдра пошире, потому что хочу почувствовать умелые пальцы Антона немного дальше.

Антон нажимает на пульсирующую точку всё сильнее и сильнее, заставляя меня постанывать и дрожать. Я приподнимаю бёдра, показывая, что хочется большего. Антон тихо смеётся и движется дальше. Подушечками пальцев он поглаживает нежные складки, обводя их, и дразнит средним пальцем влажный вход, надавливая.

— Так как, поедешь со мной?

— Что? — выдыхаю я, распахивая глаза.

Очарование момента пропадает. Замечаю капельки пота на висках Антона, вдыхаю пряный, древесный аромат его парфюма и запах кожаного салона. Хочу вновь погрузиться в жаркое марево. Но слова Антона зависли над головой вопросительным знаком. Который вот-вот обрушится на меня сверху.

— Поехали, — просит Антон, вводя в меня палец совсем немного и выводит его, вновь начиная растирать складки. Антон пальцами разносит влагу и поднимается к клитору, дразня.

— Не хочу-у-у… С тобой хочу побыть. Давно не виделись!.. Давай лучше вдвоём проведём время. Ужасно соскучилась, — прошу я, цепляясь пальцами за широкие плечи Антона.

— Я вижу, как ты соскучилась. Течёшь, моя голодная самочка. Хочешь кончить, да?

— Сумасшедший… Конечно, хочу. Еле дотерпела до нашей встречи.

— Не шалила без меня?

— Самую малость, — признаюсь я.

— М-м-м, умница. Думала обо мне? — взгляд Антона вспыхивает тёмным огоньком.

— Конечно. Или ты хочешь, чтобы я в такие моменты думала о ком-то другом?

— Нет… Умница, я не против, чтобы ты немного разогревала себя. Совсем не против.

Движения пальцев Антона замедляются. Пытка становится невыносимой. Потому что хочется быстро и жадно, откровенно, до хлюпающего лона и сладких судорог. Но вместо этого Антон доводит до изнеможения и не даёт возбуждению перейти в нечто большее. Я плавлюсь над его руками и покачиваю бёдрами, призывая действовать активнее.

— Поехали, кисонька. Тебе понравится. Я давно не видел Мая. Его не было почти полгода.

— Давай не сейчас о нём?

— Давай сейчас! — упрямо говорит Антон, убыстряясь, вновь вводит палец в меня, двигая быстрее.

Мне так хочется испытать оргазм, что я плюю на всё. Пусть говорит о чём угодно, хоть об африканском племени зулусов, только даст мне кончить.

— Хорошо-о-о… Ещё…

— Умница. Так нравится?

Антон покусывает шею, убыстряя движения. В какой-то момент к пальцу присоединяется ещё один. Такая ласка гораздо более жаркая и сильная. Я прикусываю губы, чувствуя, что оргазм уже зарождается внутри меня. Миниатюрный смерч, сметающий всё на своём пути.

— Поедешь? — выдыхает Антон мне в губы, не даёт ответить, проталкиваясь языком глубоко мне в рот, словно трахает меня им на пределе.

Согласно киваю. Плевать! Потерплю приятеля Антона, буду держаться от него подальше и не стану вестись на его дебильные провокации.

— Умница моя, сладкая!

Антон вновь переключается на мою шею губами. Движения пальцев становятся невозможно быстрыми. В воздухе салона автомобиля пахнет уже не только кожей и сандалом, но ещё и мной. Моим запахом. Влажным ароматом секса, обволакивающим пальцы Антона.

— Я попрошу Мая, чтобы он тебя не обижал, — шепчет Антон, покусывая шею. — Чтобы он хорошо себя вёл с моей кисонькой…

Я начинаю дрожать от нахлынувшего жара. Почему-то в словах Антона мне чудится скрытый подтекст. Но мысль мелькает и быстро исчезает, растворившись без следа в чистом экстазе, пронзившем всё тело насквозь. Мышцы лона сокращаются без остановки, сжимая пальцы Антона.

— Какая ты сладкая, — шепчет Антон, медленно поглаживая складочки.

Его движения продлевают мучительно-сладкие спазмы удовольствия. Я блаженствую, закрыв глаза.

— А ты? — спрашиваю я, посмотрев на красноречиво топорщившуюся ткань в районе паха парня.

— Дождусь вечера, оторвёмся… Теперь поехали, пообедаем. А потом я отвезу тебя домой.

Я соглашаюсь, поправляя одежду.

— Надолго мы к Маю, Тоха?

— Думаю, рванём на все выходные.

— Ого!..

— Не хмурься, красавица. Я тебя просто украду, — улыбается Антон, заводя автомобиль. Lexus срывается с места, взвизгнув тормозами.

— Ха-ха… Очень смешно.

Я поджимаю губы, думая, как бы отпроситься у родителей на все выходные?

Глава 3

Антон выбирает небольшой ресторан с итальянской кухней. Парень заказывает салат «дары моря». Салат состоит из кусочков разных морепродуктов с добавлением ломаных макарон. Он заправлен томатным соусом с мелко порезанным луком, каперсами, цедрой лимона, перцем и сбрызнут лимонным соком.

— Приступай, кисонька. Я голоден, как стая волков. Пока тебя дождался, желудок к стене прилип, — жалуется Антон.

Я ковыряю вилкой салат, переворачиваю креветки и гребешки. Я не особо жалую морепродукты, поэтому откладываю вилку в сторону, дожидаясь, пока официант поставит на стол тарелку с минестроне. С удовольствием приступаю к супу из всевозможных овощей, на время отбрасывая мысль о предстоящем разговоре с родителями.

— Опять задумалась?

— Тебе проще, Тоха. Ты мужчина, взрослее, самостоятельнее. А из меня родители стремятся вырастить «чудо-девушку», невесту года или кого-то там ещё. Родителей очень сильно заботит мой моральный облик. Особенно мамочку.

— Хм… Отмазка «Я у Гоши» уже не сработает?

— На все выходные? С ночёвкой? — ужасаюсь я. — О чём ты говоришь? Наверняка родители думают, что я ещё девственница. Честно говоря, надоело врать и изворачиваться каждый раз, когда хочется немного отдохнуть.

— Может быть, поговоришь с Гошей, и он прикроет тебя? Ты же тоже выручала этого послушного мальчика, когда ему хотелось почудить…

— Да, — согласно киваю я. — Раньше это работало.

Георгий, «Гоша» — мой якобы парень. Наши родители очень тесно общались, не только на почве совместных бизнес-интересов. Меня сосватали за Гошу, едва нам исполнилось восемнадцать. Пожениться мы должны были после окончания университета.

Но тема женитьбы начала всплывать всё реже. Потому что Боженовы чего-то не поделили с семьёй Смирных или наоборот. За последние полгода на пышные торжества семейства Смирных нас не приглашали ни разу. И мои родители поступали точно так же. Поэтому можно было не изображать лже-парочку.

С Антоном я встречюсь почти шесть месяцев. Поэтому первое время Гоша, тоже не горевший ко мне любовью, охотно выручал меня, прикрывая. Я не оставалась перед ним в долгу. Хорошее сотрудничество. Было…

— Нет, не получится. Наши родители разошлись, как в море корабли. Может быть, познакомить тебя с родителями? И необходимость врать отпадёт? — спрашиваю я, придавая своему голосу небрежный тон.

Но сама замираю в ожидании ответа Антона. У нас горячие отношения и регулярный секс. Мы видимся довольно часто и на вечеринках появляемся всегда вместе. Но Антон ни разу не сказал мне «люблю», и почему-то не торопится внести ясности в наши отношения.

Мне кажется, это было бы по-мужски, открыто заявиться перед моими родителями и сказать: «Я — Антон. Я встречаюсь с вашей дочерью и люблю её».

Но пока Антон не торопился. То находил отговорки, то открыто говорил, что ещё рано. Наверное, так, как сейчас, ему было удобнее. А я пока не находила в себе сил отказаться от того, что было между нами.

— Возможно, — туманно отвечает Антон, переключаясь на минестроне.

Я только открываю рот, чтобы предложить ему заехать к моим родителям и поговорить с ними открыто, как слышу трель сотового телефона. Антон смотрит на дисплей телефона.

— Твои предки.

Звонит Мария Львовна, вторая жена папы. Я всё ещё не могу называть её мамой, несмотря на то, что знаю её с восьми лет. Просто потому что помню настоящую маму. У мамы было очень слабое сердце. Она умерла от инфаркта, когда ей исполнилось всего тридцать шесть лет.

— Ответишь? — спрашивает Антон, подавая мне телефон.

— Да, конечно.

Я отираю рот салфеткой и отвечаю на звонок. У Марии Львовны приятный голос, хорошо поставленный. Раньше она работала ведущей на телевидении. Поэтому иногда, когда она читает мне нотации, мне начинает казаться, что она рассказывает прогноз погоды.

— Здравствуй, Вероника. Как дела?

— Добрый день. Я только из университета, заехала пообедать с однокурсниками в ресторан.

Антон улыбается и посылает мне воздушный поцелуй, заставляя мои губы растягиваться в улыбке.

— Я слышу, что у тебя хорошее настроение? Это отлично!.. — бодро заявляет Мария Львовна.

Кажется, что сейчас она обрадует меня чем-то…

— Мы с твоим папой уезжаем на выходные, — говорит она и, словно оправдываясь, добавляет. — Поездка незапланированная, поэтому сообщаем в самый последний момент.

— Надолго? — уточняю я.

— В субботу и в воскресенье нас не будет. Вернёмся в понедельник, скорее всего к обеду. Прошу тебя приглядеть за Марусей.

— Конечно, — говорю я.

— В доме будет находиться Нина Владимировна. Я попросила её остаться на все выходные, чтобы она готовила и убирала вовремя.

«И шпионила», — мысленно добавляю я. Но с домработницей легко договориться. Труднее договориться с Марусей. У неё сейчас переходный возраст, и она вредничает по поводу и без него.

— Хорошо. Желаю вам приятно отдохнуть, — от всей души желаю я, прощаясь с мачехой.

Не успеваю я положить телефон на стол, как Антон перехватывает мою руку, целуя. Карие глаза горят:

— Оторвёмся, кисонька? Не надо будет придумывать отмазки, чтобы забрать тебя.

Глава 4

Рядом с Антоном всё кажется лёгким и доступным. Он прощается со мной и сажает на такси, долго целуя на прощание.

— Заеду за тобой вечером, кисонька. Возьми с собой что-нибудь жутко развратное. Я тебя съем, — говорит Антон, шутливо рыча на ушко.

Я с трудом отбиваюсь от него и ныряю в салон такси. Называю адрес, но погода стоит чудесная. Почему-то мне захотелось прогуляться, дыша свежим майским воздухом. Я попросила таксиста остановиться. До дома доберусь пешком минут за пятнадцать.

Я никуда не тороплюсь, предвкушаю встречу с Антоном, стараясь не думать о том, что вечеринка будет проходить в загородном доме Мая. Но небо, как назло, такое же светло-голубое, почти прозрачное, как глаза Мая. Дразнится и насмехается надо мной. Надеюсь только на то, что Озёрский не будет отмачивать приколы в своём фирменном стиле. Чувство юмора у друга Антона очень специфичное. Строго говоря, Май — брат Антона. Троюродный, что ли… Не разбиралась. Дальний родственник, двумя словами. Но Антон называет Мая своим другом.

Я видела Мая всего один раз, но очень много о нём слышала от Тохи. Наше знакомство с Маем нельзя было назвать самым приятным. Мне казалось, что Май просто насмехается над всеми, тешит своё ублюдское эго. Золотой мальчик смеётся и зло подшучивает над своими гостями. Мальчиком Мая сложно назвать, потому что он старше Антона на четыре года. Но золотым назвать можно: пшеничные волосы вспыхивают искрами на солнечном свету. Я одёргиваю себя: слишком много я думаю о неприятном для меня человеке.

Почему мы так устроены? Почему о неприятном мы думаем гораздо чаще?

Я решаю срезать дорогу через сквер, заворачиваю за угол и достаю телефон, чтобы сделать селфи. Но замечаю на экране телефона позади себя знакомую фигурку, стоящую ко мне спиной. О, вот это встреча! Моя сестрёнка Маруся воровато прячется за кустом сирени и курит. Селфи откладывается. Я разворачиваюсь и снимаю коротенькое видео. Ха-ха, привет, Маруся!

Я потихоньку подхожу к ней.

— Сигареткой не угостишь?

Маруся вздрагивает, роняет сигарету и проворно наступает на неё чёрной туфелькой.

— Да ладно. Я уже видела, что ты куришь, — насмешливо говорю я.

Маруся оборачивается. У неё такие же рыжеватые волосы, как у её мамы, Марии Львовны. А вот глаза достались от нашего общего отца: тёмно-карие, почти чёрные.

— Заложишь меня маме? — ехидно спрашивает она.

Я же говорю: переходный возраст. Я ещё ничего плохого ей не сказала, но сестра уже враждебно настроена.

— Зачем? — удивляюсь я. — Рано или поздно она сама поймает тебя на курении.

— То есть лекцию читать не станешь? — задирает нос повыше моя сестрёнка.

Пигалица-пигалицей, а хорохорится, как бойцовский петух. Я игнорирую её вопрос и перехожу к делу.

— Твоя мама сказала, что они с папой уезжают на все выходные.

— Да, — улыбается Маруся.

Она уже знает, что родителей не будет дома. Наверное, именно поэтому сестрёнка набралась смелости и курит практически у самого дома.

— Я тоже уезжаю кое-куда. На все выходные.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ты же любишь ябедничать. Если будешь держать рот на замке, мама узнает, что ты куришь ещё очень и очень не скоро. Сама. А если проболтаешься…

Я многозначительно кручу телефон, ставя видео на воспроизводство.

— Сама ты ябеда! — совершенно по-детски взвизгивает Маруся.

— Я не хочу быть ябедой, — мирно говорю я. — Поэтому ты сейчас идёшь домой, переодеваешься. Потом мы прогуляемся и съедим в парке по порции мороженого.

— Готовишь алиби?

Я улыбаюсь.

— Ну, так что, хочешь мороженое или предпочтёшь воспитательные беседы мамы?

— Мороженое, — бурчит под нос Маруся. — Шоколадное.

— Да какое угодно!.. — благодушно заявляю я.

Маруся соглашается. Мы добираемся до дома и через полчаса отправляемся на прогулку. Делаем несколько снимков. Будет что показать маме на вопрос, чем мы занимались на выходных. Я усердно готовилась к защите диплома, сестрёнка разбиралась в дебрях китайских иероглифов, а в промежутках гуляли в парке. Идиллия.

На самом деле я отправлюсь с Антоном в двухдневный отрыв, а Маруся будет со слезами щенячьего восторга по миллиону раз пересматривать клипы музыкантов k-pop.

С домработницей договориться проще простого. Оплата наличными — и Нина Владимировна даже на крови поклянётся в том, о чём её попросили быть свидетельницей. Женщина она неплохая, позволила как-то себе сказать вскользь, что такая муштра, как у нас, до добра не доведёт. Чем больше запрещают, тем больше хочется. Может быть, она права. Потому что я с нетерпением ожидаю, когда за мной заедет Антон. Укладываю в сумку самое необходимое: смена белья, джинсы с кофточкой, лёгкие кеды взамен туфлей на танкетке. В последний момент, чертыхаясь, добавляю купальник.

Как бы меня ни заверял Антон, что Май будет вести себя пристойно, мне в это слабо верится. Наверное, не зря его назвали Маем. Он такой же непостоянный, с капризной погодой и ветрами, от которых пробирается мороз по коже.

— Готова, кисонька? — слышу я бодрый голос Антона в телефонной трубке.

— Да, милый! Сейчас выйду.

Я поспешно сбегаю вниз по ступенькам лестницы на первый этаж.

— Сладкая, на улице тебя ждёт сюрприз, — неожиданно говорит Антон.

Глава 5

Я едва не спотыкаюсь на бегу. Не все сюрпризы бывают приятными. Но Антон уже отключился. Мне не остаётся ничего другого, кроме как выйти и своими глазами увидеть сюрприз. За кованой калиткой стоит моя подруга, Алёна. Я спокойно выдыхаю.

— Привет! — целую щёку подруги. — Почему не предупредила, что придёшь?..

— Я просто мимо проходила, — пожимает плечами подруга.

Алёна живёт на той же улице, что и я, только немного дальше, через несколько домов. Подруга обводит меня пристальным взглядом:

— А ты куда-то собралась?

— Да, мы с Тохой собираемся погулять на выходных.

— Оторваться, киса, — поправляет меня Антон. Он выбирается из автомобиля и властно привлекает меня к себе, целуя. — А ты не хочешь с нами? — спрашивает Антон у Алёны.

— Я? — удивляется подруга. — Нет, не хочу зависать все выходные, глядя, как вы лижитесь.

Антон смеётся, ни капли не обидевшись.

— Там будем не только мы. У моего приятеля будет большая туса. Сможешь найти, с кем полизаться и не только.

— На все выходные?.. Долго, — задумчиво говорит Алёна, поправляя белокурые локоны с нежно-розовым оттенком на самых кончиках.

— Нет, — отрицательно машет головой Антон. — Мы зависнем у Мая только до утра. Потом разбежимся. Я не хочу проводить всё время у него. У меня свои планы.

Антон обводит меня горящим взглядом. Его планы оказываются для меня сюрпризом, потому что я подумала, что мы все выходные проведём в доме Озёрского. Но, честно говоря, так даже лучше. Не придётся терпеть присутствие Мая всё время.

— На одну ночь — легко, — соглашается Алёна и спохватывается. — Только если приятель Антона не будет против.

— У него будет куча гостей. Только собирайся быстро.

— Пять минут, — улыбается Алёна.

Мы залезаем в автомобиль, доезжая до дома Алёны, и ждём, пока она соберётся.

— И какие же у тебя планы, Тоха?

— Большие. Те, что днём не осуществились, — серьёзно заявляет парень.

— Куда-то поедем?

— Поедем. Но пусть это будет сюрпризом.

— Пожалуйста! Ты же знаешь, как я отношусь к сюрпризам. Только если это не сюрприз в коробочке с подарочной упаковкой.

— Мне завернуться в упаковочную бумагу и прицепить на макушку бантик? — начинает хохотать Антон.

— Я бы на это посмотрела, — веселюсь я.

Алёна залезает в автомобиль под наш дружный хохот.

— Надеюсь, вы так громко ржёте не надо мной? — спрашивает подруга, усаживаясь на заднее сиденье.

— Над Тохой, — поясняю я, потому что иногда Алёна бывает мнительной. И если прямо не ответить ей, она может надумать себе кучу всего.

— Тоха решил стать моим подарком.

— Давно пора. Только от родителей такой подарок не утаишь долго. Это не татуировка, — дразнит меня подруга.

Антон заводит мотор, спрашивая:

— Татуировка? Та, что у Ники на рёбрах?

— Да-а-а, — прыскает со смеху подруга. — Ника с ней натерпелась в тату-салоне. Место такое, что набивать больно. Потом от родителей получила… Потому что они не были в курсе, что их чадо набило себе чернильного ловца снов.

— А ты, киса, мне не рассказывала, что ты такая бунтарка! — укоризненно смотрит на меня Антон, кладя горячую ладонь мне на колено.

— Зато Алёна тебя просветила, — улыбаюсь я, млея от тепла мужской ладони.

Предвкушение начинает пульсировать внутри меня. Хочется как можно скорее нанести визит вежливости приятелю Антона и скрыться от всего мира, оставшись вдвоём.

Мы выезжаем за город, добираясь до коттеджного посёлка. Мои родители пока только мечтают о недвижимости в подобном районе.

— Май живёт там же? — спрашиваю я.

— Смотря, что ты имеешь в виду. Май говорил, что перебирается жить в другое место. А загородный дом остаётся только для тусы.

Я киваю. Это просто вежливое любопытство. Но Алёна с Маем не знакома, поэтому она расспрашивает Антона об Озёрском. Антон охотно делится.

— Май недавно вернулся из Чехии. Там у его отца риэлтерский бизнес. Май сейчас сам управляет компанией отца. Но и здесь ему тоже есть чем заняться, — рассказывает Антон.

— Прага? — удивляется Алёна.

— Спросишь у него сама. Точно знаю, что в Праге центральный офис. Может, ещё в других городах есть.

— Неплохо устроился.

— Да. Май — башковитый, — соглашается Антон. — В Чехии у него куча родственников со стороны матери. Она сама чешка, но вышла замуж за русского.

— Интернациональный союз, — замечает Алёна.

За лёгкой болтовнёй время в дороге пролетает незаметно. Lexus Антона останавливается у прекрасного особняка, построенного на загородной усадьбе. Дом Озёрского в стиле шале привлекает взгляд швейцарским стилем отточенности линий. Дом отделан шикарно. Элитный экстерьер и безупречный дизайнерский стиль.

Ворота распахиваются. Автомобиль медленно катится по дорожке. Пока Антон паркует автомобиль, Алёна крутит головой из стороны в сторону. Она здесь впервые. Ей интересно всё.

— Хорошее место для отдыха.

Мы вылезаем из автомобиля, слыша отдалённый грохот музыки.

— Отличное место! — радостно говорит Антон, — у Мая даже зарыбленный пруд с мостиком имеется. Ну, что, девочки, идём приветствовать хозяина дома?

Под ногами мощёная плитка. Участок у дома Озёрского — огромный. Множество декоративных деревьев и кустарников, большая беседка с барбекю, отдельный гостевой дом, русская баня…

— А вот и Май! — восклицает Антон, указывая в сторону дома.

До дома ещё далеко, но высокая фигура Мая в белоснежной рубашке выделяется светлой кляксой на фоне тёмного фасада.

— Только держись подальше от бассейна, — советую я подруге. — У хозяина дома специфическое чувство юмора в отношении новичков на его тусовках.

— Какая ты злопамятная вредина! — дразнит меня Антон, целуя в висок.

Май не делает ни единого шага навстречу вновь прибывшим гостям. Он так же неподвижно стоит на крыльце дома, держа одну руку в кармане чёрных джинсов, порванных, где только можно. Рубашка в контрасте с загорелой кожей кажется вызывающе белой. Расстёгнута почти до середины. На шее Мая болтается клык на чёрном шнурке. Пшеничные волосы небрежно уложены, но выбриты над висками. Май отпивает янтарного виски.

— Тони Фуфлони собственной персоной? — спрашивает Озёрский и останавливает взгляд ледяных глаз на мне.

Глава 6

— Здорово, Май!

Антон ничуть не обижается шутке приятеля. Мой парень подходит к Маю, протягивая руку, и шутя ударяет его в солнечное сплетение, имитируя удар кулаком. Приятели смеются общей шутке и выглядят довольными встречей. Я поражаюсь контрасту их голосов. У Антона голос низкий, глуховатый, и смех такой же — грудной, бархатистый. А от смеха Мая в голове начинают звенеть колокольчики, и голос у него намного выше, мелодичнее.

— Ты не один, Тони? — спрашивает Май, наконец, переводя взгляд с меня на Антона.

— Не один, как видишь. Со мной Ника, но ты её уже знаешь. А это Алёна, подруга Ники.

— Май. Очень приятно, — приветствует Алёну Озёрский небрежным кивком. Потом обращает свой взгляд на меня. — Веро-о-они-и-и-ка, — намеренно тянет Май, рассматривая меня так пристально, словно видит меня.

Взгляд прозрачно-голубых глаз Мая, не таясь, прогуливается по лицу. Май всего лишь смотрит на мои губы. Но их как будто обжигает. Ледяным прикосновением. Захотелось коснуться кончиками пальцев горящих губ и стереть следы его взгляда. Май коварно улыбается, словно вспоминая нашу прошлую встречу.

— Будь в этот раз повежливее с Никой, — просит Антон. — Моя девочка очень ранимая. И её легко обидеть.

— Да неужели? — притворно изумляется Май. — Я думал, что у Вероники боевой характер. Ну, тебе лучше знать. Пойдёмте к остальным гостям.

Май скользит в сторону и разворачивается к нам спиной, нисколько не сомневаясь, что мы последуем за ним. Почему-то меня дико раздражает горделивая посадка головы и небрежная, вкрадчивая походка самодовольного хищника. Май неторопливо вышагивает по мощённой дорожке, ведя нас по территории усадьбы. Проходя мимо открытого уличного бассейна, Май, будто ненароком, заметичает:

— Вода в бассейне тёплая. Подогрев круглый год. Лаундж-подсветка. В доме ещё один бассейн. Окна в том помещении выходят на террасу. Крытый бассейн — особенный, он мне нравится намного больше уличного.

При этом Май оборачивается, быстро посмотрев на меня, и двигается дальше.

— Не кипятись, Ника, — шепчет Антон, обнимая меня за талию. — Это была всего лишь шутка Мая.

Да, это была шутка, которая показалась смешной только самому Маю и двум-трём десяткам его гостей. Я была в этом загородном доме чуть больше, чем полгода назад. Тогда Маю показалось очень смешным толкнуть меня в бассейн.

Это было на Новый Год. В загородном доме Мая собрались его друзья и знакомые, Антон взял меня с собой на эту вечеринку. Я была одета в золотистое платье, с разрезом до середины бедра. На голове сооружена воздушная причёска из тёмных локонов. Но этому придурку, Маю, понадобилось подшутить.

Вечеринка гремела повсюду. Мы постоянно перемещались из одной комнаты в другую. Май предложил показать свой бассейн, на первом этаже, рядом с сауной. В бассейне забавлялись три девушки и двое парней, играя в водный волейбол.

Май предложил сыграть и мне. Когда я вежливо отказалась, болван Май попросил меня выпить на брудершафт за знакомство. Едва я успела осушить бокал, как этот придурок столкнул меня в воду.

Роскошная причёска тут же раскисла. Мокрые пряди облепили лицо, как водоросли. Ткань платья начала казаться обыкновенной тряпкой и прилипла к телу, обрисовав все изгибы и нижнее бельё. Грянул гром смеха.

— Давай спасай свою утопающую! — рассмеялся тогда Май, толкнув Антона в бок кулаком. — Не хочешь? Придётся мне самому нырять за чёрным жемчугом.

Май прыгнул сам и намеревался помочь мне вылезти. Я расцарапала его красивую физиономию когтями, и он обозвал меня мокрой кошкой.

Это был единственный раз, когда я пересеклась с Маем. Потом он уехал в Чехию, и Антон общался с другом только по телефону. Я бы не смогла назвать ни одной причины, по которой я могла бы хорошо относиться к высокомерному Маю, считающему, что ему позволено абсолютно всё.

Чем ближе мы подходим к крытой беседке, тем громче становится музыка. Рядом с беседкой стоит бумбокс. Музыка бьёт по ушам частыми басами. Звук кажется объёмным и насыщенным.

По поляне разносится аромат жареного мяса. Я прикидываю, сколько собралось гостей. Кажется, чуть больше трёх десятков. Некоторые лица кажутся мне смутно знакомыми, наверное, я видела их ещё в первый раз, когда была в гостях у Озёрского.

— Что будешь пить? — я едва различаю голос Антона сквозь оглушительную музыку.

— Что? — переспрашиваю я.

Май машет кому-то рукой. Громкость музыки почти сразу же становится меньше. Почему-то хозяин дома снова оказывается рядом, протягивая Антону бокал с виски.

— Не-е-е, я виски не пью. Пиво есть безалкогольное?

— Безалкогольное пиво? Серьёзно? — кривит красивые губы в презрительной усмешке Май. — Пиво есть, конечно. Но не думал, что ты будешь баловаться именно им.

— Почему нет? — интересуется Антон.

— Лёгкая артиллерия. Ты будешь вонять пивом, но не будешь пьян. В чём прикол?..

— Я за рулём.

— И что? Проспишься за выходные, — отзывается Май.

— Мы не планировали оставаться на все выходные, Май, — вклиниваюсь я в разговор. — До утра только…

— До утра? — хмурится Май. — Вечеринка без лучшего друга, которого я не видел полгода? Хрень, а не вечеринка!.. Вы остаётесь на все выходные!..

Антон смеётся, обняв меня за плечи.

— Иногда с ним лучше не спорить.

— Но сделать по-своему? — улыбаюсь я.

— Возможно, — уклончиво отвечает Антон. — Может, останемся у Мая? В трёхэтажном коттедже найдётся немало укромных местечек.

Пальцы Антона ложатся на талию, обжигая кожу даже через ткань платья.

— Как насчёт сладкого поцелуя? — тянется Антон к моим губам.

Я чувствую его горячее дыхание на своём лице. Но ещё больше обжигает кожу понимание того, что Озёрский пристально наблюдает за нами, стоя чуть в стороне. Потягивает виски из бокала и смотрит, не отрывая взгляда.

Глава 7

Я чувствую себя неуютно под взглядом Мая и легонько касаюсь губ Антона.

— И всё? — разочарованно выдыхает мой парень.

— Остальное — на сладкое. Без посторонних глаз и ушей, — говорю я, имея в виду Озёрского и всех других, веселящихся рядом.

Ищу взглядом подругу. Она стоит неподалёку и болтает с блондинкой с короткой стрижкой.

— Ты как, Алён?

Подруга кивает, объясняя в двух словах, что узнала в гостье Озёрского свою бывшую одноклассницу. Алёнка перебросилась со мной несколькими фразами и вновь переключилась на одноклассницу.

— Кажется, Алёнка быстро нашла компанию, — Антон прижимается ко мне со спины, обнимая. — Давай и мы оторвёмся?..

Я согласно киваю. Обстановка располагающая. Легко затеряться в толпе и ни о чём не думать. Мясо жарится, спиртное льётся рекой. Музыка заставляет тела покачиваться в ритмичном танце. На очередное приглашение потанцевать Антон опять отрицательно машет головой. Антону кто-то звонит. Он достаёт телефон.

— Отец, — усмехается Антон. — Надо ответить. Как раз пойду покурить. Скоро вернусь, — обещает он. — Не скучай. И выпей чего-нибудь…

Антон удаляется быстрым шагом. Я провожаю взглядом его фигуру, любуясь широкой линией плеч.

— Выпьешь вина?

Я поворачиваю голову. Кто бы сомневался, что это предложил никто иной, как Озёрский. Я хотела отказаться, но Май выглядит немного иначе. Он кажется более дружелюбно настроенным, поэтому я не пытаюсь корчить из себя навеки обиженную и легко соглашаюсь:

— Красного, если есть.

Май утвердительно кивает, сообщая:

— Есть. Но здесь только полусухое. Оно терпкое. Есть полусладкое. В доме.

Я раздумываю всего мгновение, идти или нет. Май подходит ближе. Меня окутывает ароматом спиртного и его парфюма. Лайм, лимон, кедр окутывает резкой свежестью. Май верно истолковывает моё нежелание идти с ним, спрашивая:

— Боишься, что я укушу тебя или выкину какой-нибудь фокус?

— Боюсь, что опять отправишь меня плавать без купальника.

— Ты уже большая девочка. И твоя фигурка позволяет тебя плавать даже в стиле «ню», — улыбается Май одними губами и цепляет меня под локоть. — Пойдём. Тони найдёт нас в два счёта. Не переживай.

Мы прогуливаемся неторопливо до дома Мая. Молча. Пауза в разговоре кажется гнетущей.

— Ты сам выбирал этот дом?

— Дом мой и не мой, — охотно отвечает Май, словно только и ждал вопроса от меня. — Достался от родителей. Иногда удобно держать его для таких случаев. Иногда не очень…

Май распахивает дверь и ведёт меня через широкий холл в гостиную. В воздухе витает приятный аромат жжёной древесины: разожжён настоящий камин.

— Садись.

Май подкатывает кресло ближе к камину и подходит к бару. Май двигается легко и плавно, словно танцуя.

— Ты танцевал? — спрашиваю я.

— Очень давно. Когда мама решила, что моей смазливой мордашке самое место в бальных танцах. К счастью, папаша быстро разубедил её в правильности этого решения.

— Но навыки остались.

Май распахивает дверцу бара, изучая ассортимент бутылок. Наконец, достаёт одну и открывает её, наполняя высокий бокал рубиновой жидкостью.

— Это комплимент, кисонька?

Прозвище, которым меня называет Антон, в устах Мая кажется издевательским. Я напоминаю себе, что не со всеми стоит пытаться дружить, и поджимаю губы.

— Я пошутил. Расслабься, Верони-и-и-ика! — Май растягивает моё имя и одновременно с этим подаёт мне бокал с вино. Май садится напротив меня. Себе он наливает виски. — Глуповатое прозвище, только и всего, — говорит он, отпив из бокала. — Имя у тебя намного красивее.

— А ты не думал, что иногда и твоё имя кому-то кажется глуповатым? — злюсь я, потому что Май будто нарочно выводит меня из себя. Май заливисто смеётся.

— Ты даже не представляешь, как часто я это слышал. Ничего не поделаешь, моя мама без ума от этого месяца года и родила меня в мае, так что…

— Сколько тебе исполнится?

— Двадцать восемь. В конце мая. Приглашаю тебя на день своего Рождения.

— Мы с Антоном придём, — вежливо отвечаю я.

— Кажется, я только что пригласил тебя. Про Антона я не говорил.

Я округляю глаза от удивления и переключаюсь на вино. Мягкий вкус, сладковатый. Спирт почти не чувствуется. Бокал заканчивается слишком быстро и хочется выпить ещё. Май снова наполняет мой бокал.

— Мне тоже нравится это вино. Если бы уже не пригубил виски, составил бы тебе компанию.

Пауза. Мне кажется, что Антона уже давно нет. Май не даёт паузе затянуться:

— Не думал, что ты приедешь. Антон говорил, что ты — домашняя девочка, которую иногда не пускают погулять.

Я удивлена. Не только тому, что разговор с Маем получается почти нормальным, что ли, но и тому, что Антон говорил обо мне с Маем.

— Поэтому удивился… — продолжает Май. — Но на самом деле я думал, что ты не приедешь не по этой причине. Кажется, ты сильно обиделась на ту шутку с бассейном.

— Думаешь, шутка была удачной? — спрашиваю я чересчур резко. — Я не привыкла, чтобы меня выставляли в идиотском свете.

— Возможно, шутка была не самой удачной. Возможно, у меня самое идиотское чувство юмора. Но это всего лишь традиция… И потом, захотелось посмотреть на реакцию Антона. Прыгнет за тобой или нет.

Я фыркаю, опять замечая, что вино кончилось слишком быстро.

— И как? Посмотрел?

— Посмотрел. Удивлён только, что Тони не прыгнул за тобой.

— Ты бы прыгнул? — спрашиваю я и осекаюсь: потому что Май как раз прыгнул за мной.

— Я составил тебе компанию. Жаль, что ты её не оценила, — говорит Май без тени улыбки и потом внезапно спрашивает. — У тебя с Антоном всё серьёзно?

Глава 8

— Я должна ответить? Как сам думаешь?

— Почему бы и не ответить? — Май забирает бокал у меня из рук и отставляет его в сторону. — Не буду тебе больше подливать. Иначе ты потом обвинишь меня в том, что я тебя спаиваю.

«Уже хочу обвинить», — едва не срывается с моего языка, потому что в голове начинает шуметь. Тепло от спиртного и тепло от камина обволакивают тело, наполняя его негой.

— Вы встречаетесь чуть больше, чем полгода, — продолжает Май. — Наверное, ты думаешь, что хорошо знаешь Антона. А что если…

Я настораживаюсь. Почему-то кажется, что Май ведёт свою игру, непонятную для меня.

— Если что?..

— Если ты бы узнала о нём что-то неприглядное, продолжила бы с ним встречаться?

Я встаю. Не понимаю, зачем Май осторожно подталкивает меня в сторону сомнений насчёт Антона, но мне это не нравится. Май ловит меня за руку.

— Да не обижайся ты, колючка!..

— Я вижу, что вы уже подружились, — слышится бодрый голос Антона.

Мой парень садится на то же кресло, где сидела я, и утягивает меня к себе на колени. Его ладони и пальцы поглаживают мои ноги, начиная от колен до самых бёдер. Пока только через ткань платья. Но в очередной раз рука Антона ныряет под подол платья и забирается очень высоко. По телу расползается приятный жар. Смущает только то, что Май сидит рядом и видит всё.

— О чём тебе, кисонька, рассказывал мой приятель? — будничным тоном спрашивает Антон, перемещая руку чуть ниже.

Я начинаю спокойно дышать, но потом Антон вновь возвращает руку мне под платье.

— Пытался нас с тобой поссорить, — заявляю я, глядя на широкое открытое лицо Антона. Он смеётся, прижимая меня к себе.

— Да быть такого не может!.. У Мая просто чувство юмора немного отличается от твоего. Вот и всё.

Май улыбается, согласно кивая.

— Как насчёт того, чтобы переместиться на цокольный этаж? Там бильярдная и карточные столы… Сыграем в покер?..

— Может быть, пойдём на улицу? — возражаю я.

Я не играю в покер. Он мне кажется скучным. Но Антон играет. Он очень азартный. И по огоньку в его глазах становится понятно, что он не прочь сыграть и сейчас. Мой вопрос остаётся без ответа. Потому что холл наполняется шумом голосов: на улице пошёл дождь. Все гости предпочли переместиться внутрь дома.

Цокольный этаж дома полностью разделён на несколько зон. Тренажёрный зал нас не интересует, а вот игровой зал — вполне. Толпа рассредоточивается по залу. Кто-то играет в настольный теннис. Некоторые начинают катать бильярдные шары за двумя столами. Май быстро сколачивает команду игроков в покер, размещаясь за карточными столами.

— А ты? — ловит мою руку Антон.

— Не хочу. Я покатаю шары с Алёной. Удачи, милый.

Антон отпускает меня и садится играть.

— Тут весело, — отзывается Алёна, как только я подхожу к ней. — Классная вечеринка!..

— Неплохая, — соглашаюсь я.

— Неплохая? Ты вредина!..

Алёна прицеливается и разбивает треугольник, выбирая, какой шар загнать в лузу следующим.

— Только я не поняла, что ты имела в виду, говоря про бассейн.

— Может быть, у Мая просто сменились привычки, — пожимаю я плечами.

Алёна промахнулась, и бить предстоит мне.

— А раньше? — спрашивает Алёна.

— Раньше Май каждого новичка опрокидывал в бассейн.

— И тебя?

— Да, — соглашаюсь я, смотря в сторону игорного стола. Партия покера в самом разгаре.

— Теперь понятно, почему ты так смотришь на этого блондина, — смеётся Алёна. — Как будто хочешь зажарить его живьём и скормить пираньям!..

— Ничего подобного. Просто настроение тогда он мне испортил очень сильно. И весь вечер тоже…

Мы болтаем с подругой. Время пролетает незаметно. Потом я слышу ликующие возгласы за столом игроков в покер. Кажется, одна партия закончилась. Я подхожу. Май смеётся, а Антон, напротив, недоволен.

— Ты проиграл? — спрашиваю я.

— Отыграюсь, — резко бросает он.

Май демонстративно покручивает брелок от автомобиля на пальце.

— Ты проиграл Озёрскому машину? — удивляюсь я.

Я знала, что Антон азартный игрок, но не до такой же степени!..

— Давай ещё партию!.. — просит Антон, глядя на Мая.

— Может, не надо?.. — пытаюсь я облагоразумить Тоху, но тот упёртый, словно баран.

— Что будешь ставить? — спрашивает Май. — Наличку проиграл, машину — тоже. Не умеешь грамотно поднимать ставки и блефовать, не берись играть в покер.

— Давай ещё партию, — упрямо говорит Антон.

— Давай тогда две. До победного. На желание, идёт? Или зассал? — подливает масла в огонь Май.

— Давай.

— Тоха!.. — прошу я, утягивая парня за плечо подальше от зевак, собравшихся вокруг игорного стола.

— Я выиграю, кисонька. Я отлично играю в покер, — убеждает меня Антон.

— А если проиграешь? Останешься без… Даже не знаю без чего! Что потребует Май в качестве выигрыша?

— Выиграю, — говорит Антон и обжигает мои губы поцелуем. — А ты мне в этом поможешь!

Глава 9

— Я?.. — удивляюсь, пытаюсь отделаться. Но Антона не переубедить.

— Ещё одну партию. Я чувствую, что выиграю… Но нужна твоя помощь. Просто сходи, принеси выпивки, и посмотри, что у него за карты.

— Это против правил, Тоха!.. Не можешь играть честно — не берись вообще.

— Май тоже шулерит частенько. Может, пора и нам смухлевать? Щёлкнем по носу, а потом заберёмся в самый укромный уголок и отпразднуем победу. Идёт, кисонька?..

— Я ничего не знаю! — отчаянно восклицаю я.

— Это просто, сладкая. Всего лишь дай знак, если у него проигрышные карты. Поправь воротничок на платье правой рукой, если он проигрывает мне… И…

Антон инструктирует меня. Не так уж сложно, но я чувствую себя всё равно неловко. Как будто Тоха склоняет меня совершить предательство года.

— А потом мы уедем? — спрашиваю я.

— Да, кисонька. Если хочешь, не будем ждать утра, а уедем. Хочешь?..

— Хочу… тебя и поскорее. Так что постарайся не проиграть.

Антон начинает меня целовать и земля уходит из-под ног.

— Эй, любовничек!.. Без тебя игра не начнётся, — слышится звонкий голос Мая.

Я нахожусь неподалёку от Антона. Набор карт у него неплохой. Для меня покер кажется жутко скучным. Поэтому я обрадовано встаю, когда Антон просит меня принести ему безалкогольного пива.

— Вероника, — доносится мне в спину голос Мая. — Захвати бокал и виски из бара для меня. Если тебе не трудно.

Я киваю. Нет, мне не трудно. Гораздо труднее совершить то, о чём меня попросил Антон. Я ставлю бутылку пива рядом с Антоном. Он поглаживает меня пониже спины, отправляя лёгким шлепком в сторону Мая.

— Ты вовремя, Вероника. У меня в глотке настоящее пекло, — усмехается Май.

Я наполняю его бокал виски. Он быстро опрокидывает янтарную жидкость в себя, показывая:

— Плесни ещё немного.

Я удивлена. Май пьёт много, по почти не пьянеет.

— Налей, мне не грозит смерть от цирроза печени, — шутит Май.

Я наливаю виски в бокал и понимаю, что могу спокойно посмотреть, какой набор карт выпал Маю. Вспоминаю, какие карты были у Антона. Кажется, у Мая набор похуже… Я ставлю бокал около пальцев Мая и осторожно поглаживаю воротничок платья правой рукой, как просил меня Антон.

— Виски из твоих рук кажется нектаром, — говорит Май.

Озёрский, положив карты лицом вниз, дотрагивается до моего запястья и вдруг резко дёргает меня.

— Кажется, Тони Фуфлони оправдал своё прозвище, да? — спрашивает Май ледяным голосом. — Не получается выиграть самому, ты ещё и девчонку втянул!..

— Май, мне больно, — говорю я.

Май разжимает тиски пальцев, поглаживая моё запястье. Звонкий голос Мая перекрывает недовольный гул голосов.

— Партия в покер отменяется, Тони.

Антон поджал губы, но выглядит всего лишь немного расстроенным. У Антона хорошо получается держать лицо. Даже сейчас, когда его уличили в нечестной игре. А я готова сквозь землю провалиться от стыда.

— Давай разрулим по-быстрому, Тони? Сыграем в двадцать одно? — предлагает Май. — Я открою новую колоду…

— Сыграем, — улыбается Антон, откидываясь на спинку кресла.

— Но на моих условиях, — вставляет Май.

— Хорошо.

Чёрт!.. Почему Антон даже не выслушал, что именно хочет получить Май в случае проигрыша Антона.

— Если ты, Тони, проиграешь… — начинает Май. И я поневоле затаиваю дыхание. — Твоя девчонка на все выходные — моя.

— Что? — возмущаюсь я, пытаясь выдернуть руку.

— А что ты хотела? — обращает на меня свой холодный взгляд Май. — Зачем согласилась жульничать для Антона?..

— Я не проиграю, — усмехается Антон. — Я бы и сейчас выиграл.

Антон бросает карты на стол рубашкой вниз. Май согласно кивает:

— Выиграл бы честно, как ни странно. Но вы сами себя подставили.

— Антон, не соглашайся на условия этого сумасброда! — пытаюсь образумить я Антона.

— Я тебя не обижу, Вероника, — улыбается Май. — Как раз наоборот.

— Давай. Чего зря время теряем! — азартно говорит Антон.

Май распечатывает новую колоду и просит кого-то из костей перетусовать колоду, чтобы никто не подумал, будто он нарочно подстроил проигрыш.

— Беру первую карту, — командует Антон.

— Как скажешь, — улыбается Май. На стол легла восьмёрка треф. — Теперь мне…

Май тянет карту, переворачивая. Ему выпала десятка пики.

— Ещё… — просит Антон. Рядом с восьмёркой треф легла бубновая десятка.

— Что выпадет на этот раз? — Май хмурится, якобы переживает и смеётся, перевернув карту. Червовый валет.

Теперь очередь Антона тянуть карту.

— Будешь брать?

Я судорожно сглатываю. У Антона уже набралось восемнадцать очков.

— Буду, — кивает Антон.

— Ц-ц-ц, какая ситуация… Либо пан, либо… — тянет Май.

Май переворачивает последнюю карту для Антона. Король пики. У Антона набралось двадцать два очка.

— Пропал, — говорит Май и притягивает меня к себе, словно ставит точку.

Глава 10

На наших лицах без ответа

Лишь только отблески рассвета

Того, где ты меня не ждёшь

Би-2 «Мой рок-н-ролл»

Собравшиеся вокруг игорного стола довольно гудят и посвистывают. Алёна смотрит на меня широко раскрытыми глазами, словно говоря: «Ничего себе у тебя развлечения, подруга!»

Я вырываю руку из захвата Мая. Хочется как можно быстрее покинуть гадкий дом высокомерного хозяина. Но в коридоре меня нагоняет Антон, дёргает за руку, прижимая к себе.

— Оу, больно, кисонька!.. — Антон хмурится, потому что мой кулачок больно врезался ему в солнечное сплетение.

— Какого хрена, Антон? — голос вот-вот сорвётся на крик.

— Вероника расстроена? — слышится голос Мая.

— Тебя не спрашивали! — шиплю я.

— Ты на все выходные принадлежишь мне, — усмехается Май. — А о своём я привык заботиться.

— Тоха! Скажи ему, что это бред! — прошу я.

— Киса, прости… — извиняющимся тоном говорит Антон.

— Киса? Уверен?

Я смахиваю злые слёзы с щек.

— Чёрт, Май… Может, не надо? — начинает неуверенно Антон.

— Нет. Уговор — есть уговор, — безапелляционно заявляет Май. — Я не обижу Веронику. Ты же знаешь.

— Знаю. Но она не в восторге.

Парни разговаривают между собой так, словно меня нет рядом. Я двигаюсь в сторону, но меня останавливают сразу две руки, лёгшие на плечи.

— Вероника, постой, — чуть мягче говорит Май. — С тобой не произойдёт ничего страшного. Ничего, к чему бы ты оказалась не готова.

Фраза звучит как-то двусмысленно, но Май говорит, глядя мне в глаза:

— Обещаю.

Антон ободряюще гладит меня по плечам, спускается ладонью по спине и сжимает попку. Воздух наэлектризован так, что даже это небольшое прикосновение заставляет меня вздрогнуть.

— Дай нам минутку, Май.

— Хорошо. Пока пойду развлекать гостей. И вернусь за Вероникой. Ровно через минуту.

Май удаляется с довольной улыбкой на пухлых губах. Больше всего мне хочется стереть его ухмылочку.

— Ника, кисонька моя… Не будь такой злюкой, — просит Антон, прижимая меня к стене.

Одна рука ложится на грудь, сжимая её, второй рукой Антон гладит меня по спине, то и дело сжимая попку.

— Ты проиграл меня в карты. Как вещь!..

— Ты для меня не вещь, Ника.

Антон наклоняется, целуя шею. Надо бы послать и Антона, и Мая, но от Антона чертовски вкусно пахнет. А тепло его тела не даёт здраво мыслить. Или это вино всё ещё шумит в голове? Но я млею от мужских прикосновений.

— Ты очень-очень красивая, самая лучшая, — убеждает меня Антон. — Май…

— Чёрт!.. Вот это уже лишнее.

— Май тебя не обидит, — заверяет Антон, нагло накрывая мои губы своими, толкается языком и посасывает мои губы.

— С чего вдруг такая уверенность? Ты знаешь своего друга так, что можешь сказать, о чём он будет думать?..

— Нет. Май держит своё слово. Не обидит…

Антон мягко мнёт мою грудь, соски вытягиваются под тканью лёгкого платья.

— М-м-м, я тебя так хочу, Ника.

— Тогда уедем сейчас? — прошу я.

— Май тогда просто навсегда закроет двери передо мной.

Я смеюсь.

— То есть ты боишься потерять своего друга, но не боишься потерять меня?

— Я тебя не потеряю, — уверенно заявляет Антон. — Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. Ты — моя… Ничего не имеет значения.

— Ничего? — спрашиваю я, чувствуя горячее дыхание Антона на своих губах. Понимаю, что уже приоткрыла губы, желая почувствовать его поцелуй.

— Ничего… И ничего из того, что, возможно, произойдёт, тоже не будет иметь значения, — говорит Антон, начиная меня целовать быстро и жадно.

Он вгрызается в мой рот так, что ноги подгибаются в коленях. Мне приходится уцепиться пальцами за плечи Антона, чтобы не упасть. Антон держит меня одной рукой за попку, а пальцы второй руки задирают подол платья, начиная растирать клитор через ткань трусиков.

— Анто-о-он, — стону я.

Антон довольно рычит, ускоряя движения, нажимает сильнее и сильнее, заставляя меня дрожать от страсти. На время становится плевать даже на то, что дом полон гостей, и в любой момент может выйти кто-то посторонний…

— Верни мне мою девочку… — слышится голос Мая над ухом.

Его руки вдруг ныряют под мои и накрывают грудь с затвердевшими сосками. Я не успела возмутиться, но Май уже переместил руки ниже, обняв меня за талию. Антон последний раз обжигает мои губы поцелуем.

— Не обижай мою девочку, — просит Антон.

— Не буду. Свою девочку я точно не стану обижать, — улыбается Май, целуя меня в висок. — Кстати, Тони, можешь взять свою тачку. У меня выигрыш покруче твоего железа на колёсах.

Возбуждение кипит в крови. Краем сознания понимаю, что возбуждение неправильное. Такого, какого не должно быть… Но оно — есть.

— Антон? — спрашиваю я.

— Я не останусь в доме у Мая, — хмурится Антон. — Извини, что не сказал сразу. Но нам пришлось бы уехать в любом случае. Отец просит на выходных помочь ему по работе.

Я молчу. Антон ещё раз целует меня. Так странно. У меня пульсирует клитор и сжимается промежность, потому что меня только что ласкал Антон. Но сейчас меня обнимает Май, и поцелуй Антона при таком раскладе кажется почти что запретным.

— Я приеду за тобой, Ника, — шепчет Антон. — Твоя подруга останется здесь?

— Не знаю. Надо спросить, — тихо отвечаю я.

— Пойдём. На эти выходные ты будешь хозяйкой этого дома, — обещает Май.

Алёна не захотела остаться. Почему-то поспешно засобиралась, мельком взглянув на меня перед уходом. Как будто побоялась, что и её могут проиграть в карты кому-то другому. Но замечая, что некоторые из гостей тоже начинают прощаться, я понимаю, что причина, скорее всего, в Мае.

Кажется, пока я целовалась с Антоном, он непререкаемым тоном заявил, что вечеринка окончена.

«Ещё так рано!» — думаю я, но потом смотрю на часы и удивляюсь. Уже начало пятого утра.

— Да, Ника. Уже утро. Скоро рассвет. Мы встретим его вместе, — Май наклоняется к моему уху, щекоча его горячим дыханием.

Я пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, но получается плохо…

Гости покидают дом Мая. Но уезжают не все. Некоторые едва добираются до спален, которых в доме очень много. Я ищу глазами автомобиль Антона среди отъезжающих машин.

— Антон уже уехал? — спрашиваю я вслух, стоя у окна.

— Да… Остались только мы с тобой.

Май тянет меня за руку.

— Пойдём наверх. Тебе понравится то, что ты увидишь.

Глава 11

Май действует на меня словно гипнотизёр. Его глаза кажутся невероятно светлыми сейчас, в комнате, погружённой в приятную полутьму.

— Я могу отказаться? — тихо спрашиваю я.

Май смеётся:

— Ты даже не знаешь, что я тебе предлагаю.

— Секс? — спрашиваю я.

Май наклоняется, лизнув языком щёку, полыхнувшую румянцем. Он словно кот, пробующий сливки на вкус, перед тем, как съесть их.

— Не только. И если тебе не понравится прелюдия, сможешь отказаться.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. Я останавливаюсь:

— Хочу принять душ.

— Как скажешь, — соглашается Май, но идёт следом, разваливаясь на огромной кровати.

Я поспешно удаляюсь в ванную комнату. Хочу смыть с себя запахи улицы и жареного мяса, костра и пота после танцев. Но больше всего я хочу потянуть время. Вот так, до банальности просто. У меня сердце заходится в бешеном ритме. И, кажется, что моя жизнь полетит в тартарары, сделай я шаг по направлению к Маю. Я торчу под душем так долго, насколько хватает терпения. Тщательно высушиваю волосы веном и долго стою перед зеркалом, разглядывая своё овальное лицо, пухлые губы бантиком и немного вздёрнутый нос. Глаза лихорадочно блестят и кажутся темнее обыкновенного, а волосы тёмной ночью лежат на плечах.

Лёгкий стук в дверь.

— Вероника, тебе плохо?

— Нет, — словно просыпаюсь я.

Понимаю, что прятаться за дверью ванной глупо. Выхожу. Май стоит в дверном проёме, держа бутылку вина и два бокала.

— Ты же говорил, что не хочешь мешать спиртное разной крепости.

— Завтра у меня будет раскалываться голова, но я хочу составить тебе компанию. А тебе понравилось это вино. Кстати, тебе очень идут эти пижамные шортики.

Май увлекает меня за собой, минуя третий этаж.

— У меня мансарда. Там моя любимая комната, — поясняет Май.

На мансарде темно. Май щёлкает кнопкой ночника, освещая огромное пространство.

— Днём здесь много света.

Май движется легко, зная точно расположение всех предметов мебели, и минует острые углы, почти танцуя. А я налетаю мизинцем левой наги на ножки стола и шиплю от боли.

— Ушиблась? — спрашивает Май.

Мой ответ тонет в шуме дождя: Май открыл форточку на одном из окон. И некоторое время слышен только шорох дождя о перекрытие крыши.

— Садись. Вот здесь диван.

Май кажется заботливым и невероятно услужливым. Он наполняет бокалы тёмно-красной жидкостью, подавая один из них мне.

— Ты прогнал почти всех гостей? — спрашиваю я, чтобы не молчать.

— Прогнал? — удивляется Май. — Не-е-ет… Просто у меня есть свои правила. Одно из них — вечеринки до пяти утра. Потом остаются только те, кто не в состоянии сделать нескольких шагов.

— Не знала.

— Да, откуда бы тебе знать? — улыбается Май, — в первый раз ты не пробыла у меня в гостях и нескольких часов, да?

Мы пьём вино, перебрасываясь фразами. Чувствую, как шум в голове усиливается, наслаиваясь на приятный шёпот дождя. Стоит закрыть глаза — и комната легонько начинает покачиваться. Допиваю остатки вина, отставляя бокал в сторону.

— Ещё? — спрашивает Май, встряхивая бутылку. На дне плещется ещё немного.

— Не-е-ет…

Май прикладывается к горлышку бутылки, выпивая остатки вина под моим насмешливым взглядом.

— Завтра мы проспим целый день, — выдыхает он, ставя бутылку на пол.

Через мгновение Май оказывается так близко от меня, что я вздрагиваю.

— Ш-ш-ш-ш, не бойся ты так… Не подумал бы, что ты такая пугливая лань.

Улыбка Мая кажется рожком нарастающей луны. От Мая пахнет дождём, парфюмом, немного дымом от камина и вином. Потом моих губ касаются его губы. Отдалённо чувствуется привкус виски, которое он пил. Май легонько покусывает мои губы по очереди и отстраняется.

— Ты красивая, Вероника. Ты мне очень нравишься.

— А ты мне не нравишься, — я возражаю пьяно, чувствуя в этот момент себя совершенно непривычно.

Меня пьянит не только спиртное, но запретная близость чужого мужчины. Я вижу Мая всего второй раз в жизни, но он каким-то образом умудряется вывести меня из себя настолько, что я чувствую себя обнажённым нервом: очень остро реагирую на всё происходящее.

— Я буду стараться исправить это, — серьёзно заявляет Май и пересаживает меня к себе на колени.

Май зажимает моё лицо между ладоней и целует губы. На этот раз уже увереннее и откровеннее. Он покусывает губы и оттягивает их на себя, ласкается языком.

— Открой ротик, Вероника. Если тебе не понравится мой поцелуй, я остановлюсь… — шепчет он между поцелуями и придвигает меня к себе теснее. Ноющей промежностью я чувствую его стояк.

— Остановишься? — спрашиваю я. — Серьёзно?

— Да-а-а, — сверкает глазами Май. — Обдрочусь до потери сознания, но остановлюсь.

— М-м-м… Тогда в чём был смысл твоего условия? — спрашиваю я, чувствуя его губы у себя на шее.

Поцелуи обжигают кожу, Май пускает в ход зубы и облизывает место укуса языком, а потом легонько дует на кожу. Горячо и следом прохладно. Мурашки покрывают кожу.

— Смысл?.. — спрашивает Май, задирая пижамную футболку. Мужские пальцы обхватывают тугие вершины сосков, покручивая их. — Лишить тебя права выбора, а потом вернуть его тебе и посмотреть, что ты с ним станешь делать…

Май вновь касается моих губ. И на этот раз я уже отчётливо понимаю, что это не только поцелуй. Это уже прелюдия к сексу. Но томление, что я чувствовала на протяжении целого дня, желает вырваться наружу. Я прислушиваюсь к соблазнительному шёпоту дождя и закрываю глаза, впуская язык Мая в свой ротик…

Глава 12

Май раскрывает мои губы. На этот раз довольно жёстко и грубовато. Я ахаю от удивления, потому что Май казался другим: холодным, отстранённым, уравновешенным. Но сейчас он так жадно целует мои губы, словно обгладывает меня по кусочку. Его поцелуи-укусы безжалостны и быстры, как бросок ядовитой гюрзы.

Май накачивает меня ядом своей страсти, потому что вопреки здравому смыслу не хочется останавливаться. Не хватит сил прервать поцелуй, от которого уже припухли и начали ныть искусанные губы. Его язык в моём рту напоминает беспокойно вращающуюся юлу. Май вылизывает мой ротик быстро и возбуждающе, до головокружения. Мурашки пробегают по коже.

Горячая влажность разливается между ног. Возбуждение пульсирует остро, до болезненной рези, усиливающейся с каждой секундой. Потому что Май всего на секунду выпустил мои груди из рук и откинулся на спинку дивана, полностью усадив меня на свой возбуждённый член.

Даже через ткань его брюк, моей пижамы и нашего белья я чувствую, какой он большой и горячий. Май даёт мне понять, что он очень возбуждён. Но красноречивее поступка его слова:

— Я так давно хочу тебя трахнуть, что мои яйца вот-вот лопнут! — Май сверкает глазами, командуя. — Руки наверх. Я хочу избавить тебя от лишней одежды и, клянусь богом, ты не пожалеешь…

Я не знаю, буду ли я сожалеть об этом, но сейчас отбрасываю футболку в сторону, оставаясь по пояс раздетой. Май довольно стонет, сжимая груди руками, и прикасается языком к ложбинке между грудей. Он быстрыми поцелуями добирается до пика соска, всасывая его в рот вместе с ареолой. Язык медленно и чувственно дразнит острую вершину.

Слышу довольное мычание Мая и собственный стон, немного удивлённый. Потому что ласки Мая — другие. В чём-то он мне кажется более изысканным, чем Тоха, но эта лишь кажущаяся видимость, за которой скрывается жадность и оголтелое желание обладать.

Боже, почему я вообще сравниваю этих двух мужчин? Особенно сейчас, когда один из них ласкает мои соски по очереди, посасывая и оттягивая на себя зубами. Немного больно, но возбуждает.

Незаметно для себя я начинаю дрожать всё сильнее, и жар внизу живота становится невыносимым. Сидя на бёдрах Мая, начинаю тереться об него, слыша его приглушённый стон и мат, от которого полыхает лицо.

Мои пальцы зарываются в волосы Мая. Тонкие и шелковистые, их приятно пропускать между пальцами. Я надавливаю на его затылок, приближая к себе. Не хочется, чтобы он переставал ласкать мою грудь, остро реагирующую на мужскую ласку. Май поднимает лицо, глядя на меня.

— Хочу войти в тебя, Вероника… Дашь мне раздеться?

Май отодвигает меня от себя. Я стою, немного пошатываясь. Немного возмущённо вздыхаю, когда Май расставляет мои ножки ещё шире и растирает промежность через два слоя ткани. Нажимает на вход и довольно тянет:

— Твои трусики мокрые насквозь. Даже шортики стали влажными… Я всё ещё не нравлюсь тебе, Вероника?

Нет, ты мне ни капли не нравишься, Май, но заставляешь сходить с ума. Потому что я сама развязываю узелок на пижамных шортиках. Май обхватывает мои бёдра руками и, зажав между зубов резинку шортиков, тянет их вниз… Потом трусики. Обнажённой кожи живота касается горячее дыхание Мая. Лёгкий поцелуй в низ живота.

Всего один. А меня будто кольнуло электрическим током. Май сводит мои бёдра вместе, поглаживая половые губы подушечками пальцев. Потом просовывает средний палец и нащупывает пульсирующую горошину клитора, растирая его вперёд-назад.

Я стою перед ним абсолютно обнажённая. Шортики и трусики, зависшие на уровне щиколоток, не считаются. Май полностью одет. И это неправильность прокатывается ещё одной возбуждающей волной внутри меня.

Цепляюсь за его плечи. Май не такой мускулистый, как Антон. Но чувство у меня сейчас такое, словно я трогаю камень, нагретый солнцем. Опять запускаю пальцы в его волосы, царапаю кожу головы ногтями. Сжимаю пряди волос, заставляя его откинуть голову назад.

— Разденься?..

— Сейчас. Дай только лизнуть тебя всего один раз… — просит Май.

Раздвинув губы пальцами, он медленно проводит языком по клитору, заставляя меня взорваться фейерверком оргазма от его ласки.

Оргазм настолько неожиданный, что я теряюсь в своих ощущениях. Происходящего одновременно очень много и мало. В голове сумбур, мысли мечутся, как мотыльки возле огня, и я не знаю, чего мне хочется больше: убежать без оглядки или остаться.

Глава 13

Май поднимается с дивана. Он обхватывает запястья и укладывает мои руки себе на грудь. Пальцы сухие и горячие, немного шершавые. Ветерок дыхания Мая щекочет мне лоб, остужая жар.

— Передумала, Вероника? — тихо спрашивает он.

Май успокаивающе поглаживает мои дрожащие пальцы. Пуговицы кажутся слишком маленькими и гладкими, как мокрая галька, выскальзывающая из пальцев.

— Чёрт!.. — я оставляю попытки расстегнуть эти проклятые пуговицы и просто дёргаю рубашку за ворот.

Треск ткани. Лёгкий перестук пуговиц по полу кажется очень громким на фоне еле слышного шороха дождя.

— Хочешь избавиться от меня побыстрее? — иронично спрашивает Май.

Я не отвечаю, сдёргиваю рубашку вниз по его широким плечам.

— Так не пойдёт, — говорит парень.

Я молчу.

— Ника! — выкрикивает Май и зажимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в лицо.

— Не хочешь? — спрашивает Май. Тихо, но голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Сейчас ты кажешься мне одержимым…

Подушечки пальцев Мая гуляют по моему лицу, поглаживая скулы, щёки, медленно очерчивают губы. Май задерживает большой палец на моих губах и нажимает, заставляя приоткрыть рот.

Я касаюсь языком его пальца, медленно вбираю его в себя, до самой последней фаланги, и начинаю посасывать, прикрыв глаза. Май стонет.

— Бля… Ты что творишь, Ника?

Открываю глаза, видя, как сильно Май стиснул челюсти. Май вынимает палец из моего рта. Его глаза сейчас напоминают горные озёра, в которых отражаются блики молний.

— Теперь точно не дам тебе уйти, даже если захочешь, — обещает Май.

Его голос срывается на хриплый шёпот. Май торопливо расстёгивает брюки, спуская их вместе с бельём. Он переступает через одежду и обхватывает меня за талию, прижимая к себе. Я переминаюсь с ноги на ногу, освобождаясь от трусиков.

Эрекция Мая упирается мне в низ живота. Трусь об его член, пока Май наклоняется, впиваясь в мой рот. Быстро и жёстко. У меня так трясутся колени, что я обхватываю Мая за торс, чтобы не упасть.

От тела Мая пышет жаром, как от раскалённой печи. Я захлёбываюсь его рваными, жадными поцелуями. Даю себе зарок, что это — последний сумасшедший поцелуй. Но проходит всего секунда, я и начинаю искрить, как зажжённая бенгальская свеча, сгорая до самого основания. Всего за несколько секунд.

Мои пальцы живут своей жизнью, потому что я пытаюсь обхватить член Мая, сжимая пальцы кольцом у самого основания, под треугольником тёмно-русых волос. Май без конца матерится, растирая свои отвязные ругательства на моём языке.

Я скольжу до самого конца члена, очерчивая уздечку, и обхватываю пальцами ствол, начинаю поглаживать разгорячённую нежную кожу. Одновременная бархатная нежность кожи и каменная твёрдость члена возбуждают. Двигаю пальцами всё смелее и быстрее, оттягивая тонкую кожу с головки.

Дышать становится всё труднее. Чувствую под пальцами каждую вздувшуюся венку на его горячем стволе и совершенно точно начинаю пылать таким же сильным ответным огнём.

Май делает шаг назад, утягивая меня за собой на диван. Садится сам и располагает меня у себя на коленях.

— Пьёшь таблетки, Ника…

Не понимаю, спрашивает он или утверждает, но согласно киваю, чувствуя, как мир качается вместе с моим кивком. Мысли разлетаются как испуганные светлячки, когда я слышу довольный смех Мая.

— Кончу в тебя, Вероника…

Я обхватываю пальцами его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются стальные мышцы. Май сжимает свой член у основания. Второй рукой он нажимает на мою поясницу, направляя меня.

Я медленно опускаюсь, немного дрожу, когда крупная головка касается влажных складок. Вихрь эмоций бушует внутри.

— Ещё немного, Ника-а-а-а… Ниже… До самого основания, — шепчет Май, вынуждая меня поглощать его сантиметр за сантиметр.

Кажется, будто я погружаю в себя разгорячённый прут: остро и возбуждающе настолько, что моя кровь превращается в кипяток, бегущий по венам. Пот щекочет кожу, стекая по спине.

Но это только начало. Май сидит и терпеливо ждёт, пока я приму его в себя полностью. Но потом Май смыкает пальцы на попке, извиняясь:

— Моё терпение закончилось…

Горячие ладони лежат на коже попки. Май впивается пальцами и резко нажимает, заставляя меня насадиться до самого основания. Я громко стону, выгибаясь дугой. Этот толчок отдался острой, но сладкой болью внутри живота.

Я дышу, стараясь привыкнуть к его немаленькому размеру. На лице Мая написано выражение удовольствия, граничащего с мучительной потребностью. Он перемещает пальцы левой руки на мой затылок и притягивает моё лицо, впиваясь в губы властным поцелуем.

— Двигайся, Ника, — успевает он приказать перед тем, как его язык завладел моим ртом полностью.

Приказ огненной плетью прошёлся вдоль позвоночника и начал пульсировать внутри меня вместе с подрагиванием его члена. Осторожно двигаю бёдрами, немного приподнимаясь, и не выдержав пытки, вновь опускаюсь. Начинаю раскачивать бёдрами, просто трусь, сидя на нём. Чувствую, как член задевает внутри лона такие чувствительные точки, что я забываю, как нужно дышать.

Рвано стону и глотаю воздух, но не могу протолкнуть его дальше глотки. Май рычит мне в рот, куснув губу. Он жёстко цепляется пальцами за бедро и начинает толкаться в меня снизу на бешеной скорости.

Темп становится невыносимым: тело мучительно дрожит в преддверии сладкой агонии. Май отпускает мои волосы. Его пальцы порхают по всему телу: он гладит шею и по очереди пощипывает соски, просовывает руку между нашими телами и накрывает дрожащий клитор.

— А теперь твоя очередь, — просит Май.

Он больше не толкается в меня. Мужские пальцы забавляются с клитором, заставляя его нещадно пульсировать. Но всё остальное он доверяет мне. Я закрываю глаза, изнемогая. Но двигаюсь над Маем.

Вверх-вниз, вверх-вниз…

Взмываю и опускаюсь, заполняя им себя глубже и глубже. Май теперь дышит и стонет со мной в унисон, наслаждаясь процессом. Он жадно пьёт эмоции с моего лица. Сейчас Май кажется мне невыносимо красивым. Его близость как прикосновение к запретному: обжигает и наполняет восторгом.

Я балансирую на краю пропасти и, окончательно отпустив себя, растворяясь в обжигающем мареве секса, подскакивая на мужских бёдрах всё быстрее и быстрее.

Жадно, глубоко, бесстыже и откровенно… Оргазм приближался, как цунами: беспощадно и неотвратимо. Последний взмах бёдрами и меня затрясло так, словно я прикоснулась к оголённому проводу и меня начало бить в судорогах. Чувствую, как Май выплёскивается внутрь меня горячей струёй.

Май смотрит в моё лицо и притягивает меня к себе, целуя. Он громко стонет, всё ещё дрожа от затухающих спазмов оргазма. Мы переплетаемся языками, клеймя губы обжигающими поцелуями.

Запоздало понимаю, что так остро, сладко и неправильно не было ещё ни разу. До него.

Глава 14

Я просыпаюсь от того, что солнце режет по глазам ярким лучом. Протестующе стону и прячусь под одеяло с головой.

— Чёрт… — слышится мужской голос.

Сна как не бывало. Я всё ещё прячусь под одеялом, но мои напряжённые плечи выдают меня.

— Вероника, ты не спишь. Добрый день.

Я сажусь на диване, подтягиваю одеяло к обнажённой груди под пристальным взглядом Мая. Светлые глаза неотрывно следят за каждым моим жестом. Я взглянула на мужское лицо всего на секунду. Но перед глазами встали картины одна другой жарче.

Я и Май… Мы вместе… Здесь… Я на нём и под ним… Он и я… Я и он…

Я судорожно сглатываю. Мои щёки заливает ярким румянцем. Май присаживается рядом.

— Прекрати.

Мая тянется к моим волосам. Я отодвигаюсь.

— Просто смешно, Вероника… Вчера мы классно трахались всю ночь. Нет. Не так. Всё утро. Чертовски раннее и горячее утро… А сейчас ты шарахаешься в сторону только от того, что я хочу поправить прядь твоих волос?

Голос Мая холоден и насмешлив. Заставляю себя посмотреть ему в глаза: светло-голубые льдинки играют бликами света. Зябко ёжусь.

— Холодно? — заботливо спрашивает Май.

— Холодно. От того, как ты смотришь. Очень холодно и неприятно.

— Хорошее начало дня, — усмехается Май. — Я надеялся на продолжение.

— Продолжения не будет, — резко отвечаю я.

— Вот как? — иронично заламывает бровь Май. — Ты уверена? Я выиграл тебя на все выходные.

— Я не буду пить. А в трезвом состоянии тебе ни за что не удастся склонить меня потрахаться. Ты просто…

— Я просто беру, что хочу, — перебивает меня Май. — И ты хотела меня не меньше, чем я тебя. Не алкоголь тому виной. Расслабься.

Повисает неловкая пауза. Май спрашивает меня более миролюбивым тоном:

— Болит голова?

— Немного шумит, — признаюсь я. — А у тебя?

— Уже лучше. Утром была, как студень. Мешать вино с виски — не самая лучшая идея.

— Утром? — переспрашиваю я.

— Утром, Вероника. Сейчас…

Май переводит взгляд на массивный циферблат часов на запястье.

— Сейчас начало четвертого.

— Ого! — потрясённо выдыхаю я.

— Знаешь, если учесть, что заснули мы задолго после того, как рассвело, то ты проспала всего семь часов.

Я ищу глазами свою одежду, но не нахожу ничего. Май отходит в сторону и бросает мне свою футболку с шортами.

— Зачем мне твоя одежда?

— Потому что хочу видеть тебя в своей одежде, — терпеливо объясняет мне Май.

— А где моя одежда? Пижама, платье, бельё…

— Твою одежду для начала нужно высушить. Прислуга прибирала в доме и постирала. Приводи себя в порядок и спускайся на кухню. У меня есть потрясающий рецепт анти-похмельного смузи. Тебе понравится.

У меня гудит голова, а мысли напоминают кисель. Пытаюсь вспомнить, куда я положила свой телефон. Бесполезно. Я спускаюсь с мансарды, поражаясь умиротворяющей тишине. Утренний душ привносит немного больше ясности в мысли. И чувство стыда пополам с виной вновь нахлынуло на меня.

«Я такая идиотка, что согласилась поехать на вечеринку Озёрского!» — с досадой думаю я, злясь на Тоху.

— Улучшилось настроение? — спрашивает Май, стоя у длинного рабочего кухонного стола.

— Не очень, — честно признаюсь я. — Где мой телефон?..

— На зарядке. Хочешь кому-то позвонить? Например, набрать номер Антонио?

— Тебя не касается, Май!.. — понимаю, что вышло чересчур резко, поэтому добавляю, — сестрёнке хочу позвонить. Надо узнать, как она. Родители уехали на выходные и оставили нас. Она сейчас одна с домработницей.

— Маленькая?

— Уже подросток. Но всё равно…

— Хорошо. Позавтракай для начала, потом покажу, где твой телефон.

— Не хочу завтракать, — отнекиваюсь я.

— Хочешь. Просто ещё не знаешь об этом, — бескомпромиссно заявляет Май, поднося мне бокал с густой жижей зелёного цвета.

— Что это?

— Коктейль счастья. Избавит тебя от похмельного синдрома и заставит тебя быть ко мне намного добрее. Пей.

— А если серьёзно?

— Я серьёзно. Всегда от похмелья спасаюсь именно им.

— Хорошо, Май.

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя, — сверкает глазами Май, выбивая своими словами меня из колеи.

— Что ты туда добавил?

— Яблоко, авокадо, зелёный салат, немного шпината и киви.

Я осторожно пробую. Вкус необычный, но мне нравится. Я с удовольствием выпиваю бокал смузи, чувствуя, как лёгкая тошнота испаряется без следа.

— Лучше?

— Голова ещё тяжёлая.

— Не всё сразу, Ника!..

Май вновь выглядит весёлым, даже взгляд потеплел.

— А где остальные гости?

— Уже разъехались. В доме только мы с тобой. Я отпустил даже прислугу.

Слова Мая кажутся мне двусмысленными. После проведённых часов наедине с ним каждый жест или слово Мая начинает казаться полным намёков.

— Так где мой телефон? — спрашиваю я.

— Один поцелуй, и он у тебя, — говорит Май, подходя ко мне очень близко.

— Это уже чересчур. Я что, у тебя в заложниках? — возмущаюсь я, нервничая.

Май действует на меня неправильно, заставляя чувствовать себя ветреной и неверной девушкой. Я никогда не изменяла своим парням. И если встречалась с одним, то и спала только с ним. Сейчас же всё тронулось с места. Мне очень хочется, чтобы всё стало, как прежде. Без Мая, волнующего настолько, что трудно дышать.

— Всего один… — повторяет Май.

— Прекрати. Я не хочу изменять своему парню.

— Измена? — Май весело хохочет, притягивая меня в свои объятия. — Девочка, измена — это когда твой парень даже не подозревает, что ты… трахаешься с другим. Но если он в курсе и не против. Это не измена, это маленькая шалость.

Май переворачивает всё с ног на голову. Изумлённо поднимаю лицо, чтобы посмотреть на него, и натыкаюсь на его губы. Май нарочно сталкивается со мной, жадно целуя. Целуется Май так, что меньше всего прикосновения его губ похожи на поцелуй. Это чистый секс: ещё никто не трахал мой рот языком так, что колени начинали мелко дрожать уже через несколько секунд. С трудом отрываюсь от губ Мая, расползающихся в довольной ухмылке.

— Не смущайся, красавица. Тони прекрасно понимает, что я не собирался считать с тобой звёзды на потолке. Но тебе же было хорошо, не так ли? И мне тоже… Ммм… Шалость удалась. Хочу ещё.

Май наклоняется так, что наши глаза оказываются на одном уровне. Светло-голубые глаза Мая против моих тёмно-карих. День-ночь.

— И ты тоже хочешь, Ника, — шепчет Май.

Глава 15

— Май…

— Пойдём за твоим телефоном, — тянет меня за собой Май.

В просторной гостиной — панорамные окна во всю стену. Телефон заряжается на низком журнальном столике.

— Держи, — Май протягивает телефон, — подожду тебя во дворе. Воздух после дождя просто чудо. Протру качели от дождевых капель.

Май удаляется, и только после этого я вздыхаю спокойно. Набираю номер сестрёнки:

— Привет, Маруська!..

— Привет, Ник! — бодро заявляет она.

— Как дела?

— Отлично, — на заднем фоне слышатся звуки пения любимой корейской группы Маруси. — А ты как?

— Отдыхаю.

— Когда вернёшься?

— Соскучилась, что ли? — удивляюсь я.

— Не-е-е… Просто спрашиваю. Мама звонила…

— Давно?

— Где-то час назад. Я сказала, что мы собираемся гулять, а ты типа в душе.

— Спасибо, что предупредила. Я напишу ей сообщение и отправлю фото.

— Ага, супер. Ну всё, давай… Пока. Мне подружка звонит!..

Маруська быстро сбрасывает звонок, даже не дав мне попрощаться. Коза иногда вредничает, но я её всё равно люблю. На дисплее телефона высвечен пропущенный звонок от Марьи Львовны и сообщение от Антона. Я сразу отправляю фото мачехе, чтобы не забыть сделать это. И медлю, открывая сообщение от Антона.

Я боюсь… Впервые оказалась в такой недвусмысленной ситуации и не понимаю, что происходит. Но Антон мне очень нравится, и я не хочу с ним расставаться.

«Как провела время, кисонька? Май не обидел тебя? Позвони, я скучаю. Очень скучаю. У меня всё дымится, как я по тебе скучаю!»

Жар касается моих щёк. Наверное, в моей личной программе случился сбой. Потому что я млела и загоралась желанием от поцелуя Мая, а сейчас чувствую, как участился мой пульс от мыслей о «скучающем» Антоне. Я медлю всего мгновение, но набираю его номер. Пульс оглушительно стучит в висках, я задерживаю дыхание, и выдыхаю, только когда слышу низкий голос Антона:

— Да, кисонька.

Фривольное обращение не кажется мне глупым, что бы ни говорил на этот счёт Май.

— Привет, Тоха…

— Как дела, сладкая? Я уже начал беспокоиться и собрался вызывать группу ОМОН, чтобы вызволить тебя.

Я облегчённо смеюсь.

— Нет, я просто спала. Только встала.

Прикусываю губу, потому что Антон невозмутимо спрашивает:

— Неделя была длинной, а день насыщенным. Май хорошо вёл себя с тобой?

Май нехорошо вёл себя. Это можно назвать как угодно: провокационно, дерзко, возбуждающе, но только не «хорошо».

— Антон…

— Чёрт, киса! Я так скучаю. Не могу дождаться, пока увижу тебя. Я уже жалею, что остановился вчера в машине. Я взорвусь! Честное слово, взорвусь… — слышу звук шагов и щелчок дверного замка на том конце связи. — Я в офисе отца, разгребаю завал. Но твой сладкий голос, Ника… Я тебя хочу! Прямо сейчас!

— Антон! — шепчу я, пытаясь игнорировать возбуждение.

— Ника-а-а… — голос Антона стал ещё более низким и хриплым. — Я закрыл дверь в кабинете и безобразно дрочу, слушаю твой голос. Не могу удержаться. Не доживу до конца выходных…

— Тоха… Мне нужно с тобой поговорить.

— Поговорим обо всём потом. С глазу на глаз, идёт? Когда останемся только мы вдвоём. А сейчас… Прошу тебя… Дай мне немного ласки… Хочу тебя. Просто раздели это время со мной. Приласкай себя.

Возбуждение обжигающей лавой скользит по венам. Стоит мне закрыть глаза, как я чётко вижу Антона, двигающего пальцами по стволу члена. Знаю его кабинет в мельчайших подробностях и могу представить, как именно он сидит сейчас. Откинувшись в кресле, запрокинув голову…

— Давай, крошка! Не стесняйся! Приласкай себя пальчиками, — стонет Антон. — Хочу, чтобы ты это сделала ради меня.

Я сглатываю: место не самое подходящее. Но не успеваю я подумать о том, чтобы подняться и закрыться в спальне, как чувствую движение за своей спиной. Крепкое тело Мая прижимается ко мне. Он обвивает талию одной рукой и шепчет на ухо:

— Нужно дать твоему парню то, что он хочет. Расслабься.

Май включает динамик громкой связи и перекладывает телефон на журнальный столик. Мужская ладонь настырно ныряет под резинку шорт. Сильные пальцы накрывают бугорок клитора.

— Сладкая… — тихо-тихо шепчет Май.

— Прекрати, — прошу я, пытаясь не дрожать.

— Не могу, — горячее дыхание в затылок и толчок бёдрами.

Эрекция Мая упирается мне в ягодицы. Стоны и просьбы Тохи подстёгивают не хуже самого креплёного вина. И я совершенно бесстыже стону, позволяя Маю играть с моей плотью так, как ему вздумается. Сейчас я понятия не имею, во что выльется эта шалость в итоге. Но сейчас так хорошо и вкусно, что нет сил отказаться…

Глава 16

— Да, сладкая… Давай ещё! Громче! Одного твоего стона ма-а-ало, — слышится голос Антона.

Май двигает пальцами быстрее и быстрее. Второй рукой зажимает грудь, перекатывая соски между пальцами. Переключается по очереди так быстро, что меня начинает бить крупной дрожью. Горячая влага растекается между бёдер.

Незаметно для себя начинаю подмахивать бёдрами в такт движениям пальцев Мая. Особенно сильно хочется почувствовать его пальцы там, где горячо, влажно и нещадно пульсирует. Стону, едва не всхлипывая, зажатая в сильных руках Мая.

— Хочешь? — одновременно голос Антона и следом тихий шёпот Мая.

— Да-а-а… Да-а-а… Хочу!

— Я тебя тоже хочу, киса!

— Вперёд, — просит Май, заставляя меня сделать шаг.

Я словно гончарная глина в его руках, шагаю туда, куда он меня направляет: к креслу. Май нажимает на поясницу, заставляя опуститься на колени, и прогнуться ему навстречу.

— Сладкая, я тебя съем, — обещает Антон. — В этот раз не стану откладывать на потом или раззадоривать. Я просто возьму тебя сразу же. Насажу на себя…

Горячие пальцы Мая терзают нежные складки, ставшие ещё более влажными. Он ныряет сразу двумя пальцами в глубину, и я выгибаюсь ещё сильнее.

— Чёрт, Ника, ты так сильно течёшь!

Шёпот Мая кажется мне оглушительно громким. Я боюсь, что Тоха его услышит. Происходящее кажется неправильным, но жутко возбуждает. Тоха стонет, разогревая меня пошлыми словечками, пока Май трахает пальцами, присоединяя к ласке пальцы второй руки, которыми он быстро растирает клитор.

— Киса-а-а, — гортанно стонет Антон. — Я больше не смогу терпеть. Уже хочу кончить!..

Меня саму уже скручивает пружиной подступающего оргазма. Жарко, как будто я нахожусь в пустыне.

— Дадим ему кончить? — шепчет на ухо змей-искуситель и начинает посасывать мочку уха, двигая пальцами невозможно быстро.

— Да-а-а! — согласно кричу, вскрик получается слишком громким. Я уже не контролирую себя, плавясь от невозможно острой ласки, выгибаюсь кошечкой, громко постанывая, и прошу. — Ещё…

Сама не понимаю, чего мне хочется, но удовлетворённые стоны Тохи и рваное дыхание Мая не дают сомневаться ни секунды. Оргазм резко накрывает собой, такое ощущение, как будто я залпом выпила бокал шампанского. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, тело содрогается в конвульсиях. Немного шумит в ушах, но слышу довольный стон Тохи:

— Конча-а-аю! Ника, сладкая моя! — Тоха дышит тяжело и часто. Слышится стук. Парень чертыхается. — Киса, меня так нехило протрясло, что я даже выронил телефон. Сладкая девочка, ты нереально сладкая и горячая. Позвони, когда можно будет за тобой заехать. Целую тебя… Много-много раз. И когда увижу, зацелую… Ещё больше.

— Хорошо, — только и могу вымолвить я, — целую.

Мой голос ещё слаб, потому что Май продолжает поглаживать мои складки, разнося влагу. Май сбрасывает вызов и прижимается лбом к моей спине. Тонкая футболка насквозь влажная от испарины моего тела.

— Умница, Вероника. А теперь дай и мне кончить! Я едва не спустил в штаны, пока ты забавлялась с Тони, удовлетворяя его аппетиты сексом по телефону.

Май стягивает шорты и обхватывает мои бёдра двумя руками, вонзаясь сразу на всю длину.

— Охренеть, как горячо и влажно! Бля, я в грёбаном раю…

Май не даёт передышки, начинает вколачиваться грубо и жёстко, на предельной скорости. Этот жаркий секс на грани оказывается именно тем, что мне нужно сейчас: забыться, взлететь над поверхностью и дать себе возможность не думать ни о чём. Просто звонкие, влажные шлепки и судорожные конвульсии тела, от которых сладко щемит внутри. Май держит меня за бедро левой рукой. Но второй рукой не перестаёт дразнить клитор, поднося пальцы к моим губам.

Я чувствую свой запах и вкус, когда Май проводит подушечками пальцев по кромке губ. Он касается большим пальцем губ, проталкивая палец внутрь. И я послушно обхватывают его губами, касаясь языком. Май двигает пальцем у меня во рту и продолжает таранить лоно на предельной скорости.

— Пососи его, — просит он, замедляя движения пальца. Он вводит палец до последней фаланги и даёт возможность мне исполнить маленькую просьбу.

Жидкий огонь растекается по венам. Под закрытыми веками не видно ничего, но происходящее невероятно волнует и заставляет вытворять безумные вещи. Я принимаюсь сосать его палец, облизывая языком, чувствуя, как низ живота ноет от болезненной наполненности и ожидания развязки.

— Ты идеальная, Вероника. Красивая и нереально горячая. Соси… Нравится?

Я не могу ответить, но судорожные сжатия лона, в которое член Мая врезается с влажными шлепками, служит лучшим и безошибочно верным ответом.

— Нравится, да! — довольно стонет Май. — Представь, что это не мой палец… Что на его месте оказался член. Просто представь и не останавливайся. Пососи ещё немного, Ника… Ещё… Ещё…

Май движется как будто на сверхзвуковой скорости. Я просто становлюсь жаркой и пульсирующей точкой, находящейся под ним. Его слова взрывают меня, вскрывают и выворачивают наизнанку.

Картина, одна другой порочнее, отпечатывается в моём мозгу. А Май глубокими толчками намертво прибивает их к моей памяти. Меня выгибает дугой. Оргазм прошибает насквозь вместе с последним толчком Мая, выплёскивающегося внутрь меня.

— Как вкусно кончать в тебя, Ника… — стонет Май.

Слова вырываются из его губ вместе с дрожью. Горячий воздух дыхания обжигает кожу шеи, когда он что-то неразборчиво шепчет, слизывая языком капли пота с моей шеи.

— И всё-таки я тебя нравлюсь, — говорит Май, отстраняясь.

Он гладит мою попку, натягивая шорты, отвешивает звонкий шлепок и поднимает подняться. Май смеётся, прижимая меня к себе, потому что я едва держусь на ногах.

— Не отрицай, Вероника. Я тебе нравлюсь! — пухлые губы Мая порхают по моему лицу. — Я тебе нравлюсь, — повторяет он. — Иначе такого охуенного секса у нас бы с тобой не вышло.

— Мне нужно в душ, — говорю я пересохшими губами, но не двигаюсь с места.

— Да-а-а… Сейчас провожу, — соглашается Май.

Но стоит. Мы оба стоим, как будто не можем оторваться друг от друга.

— Признайся? — просит Май.

— Не буду. Это наваждение. Временное, — отвечаю я, не понимая, чем Май меня так зацепил.

— Согласен быть твоим наваждением. От него очень трудно избавиться.

Глава 17

Я привожу себя в порядок. Моя одежда волшебным образом появляется в спальне, пока я принимаю душ. Выстиранная и выглаженная. Надеваю платье, потягиваясь всем телом. Нега и лень. Секс будто лишил меня сил. Упала бы на кровать и обняла подушку.

— Пойдём на улицу.

Май стоит в дверях. Он тоже переоделся. Опять джинсы, рваные до безобразия, и рубашка, только на этот раз уже клетчатая.

— Не смотри на меня так. Я не собираюсь тебя есть. Но я голоден и ты тоже. Мясо, овощи, фрукты… Тебе понравится.

Я ждала, что возле барбекю будет хлопотать кто-то из служащих, как вчера. Но Май сам жарит мясо, хлопоча возле барбекю. В воздухе, немного прохладном и сыром, тянет ароматом жареного мяса. Мой рот предательски наполняется слюной.

— Вина? — предлагает Май, озорно сверкнув глазами.

— Нет, спасибо.

— Как выяснилось, ты и на трезвую голову течёшь от меня, — невозмутимо заявляет Май, сервируя овальную тарелку мясом и запечёнными овощами.

— Не хочу пить не по этой причине, — говорю я, немного краснея. — Завтра воскресенье, мне нужно начать готовить презентацию для защиты диплома.

— Чёрт… Я уже забыл про будни студентов.

— По тебе не скажешь. Тебе же исполняется двадцать восемь?

— Двадцать восемь, — подтверждает Май, тоже приступая к еде.

— А ведёшь себя так, словно тебе намного меньше.

— В сравнении с Антонио, да? — улыбается Май. — Но мы же сейчас не в моём офисе, чтобы я был строгим и непреклонным. С тобой я расслабляюсь…

— Тяжело жить на две страны?

— Привык, — пожимает плечами Май. — Постоянно мотался с родителями. Школьная пора прошла здесь, начинал учиться тоже здесь, потом перевёлся в Прагу. Так и живу до сих пор…

— Тоха говорил, у тебя в Праге бизнес?

— Да. Ещё отцовский. Расширяемся. Здесь тоже кое-что имеется.

— Поэтому ты приезжаешь в Россию время от времени?..

— Не только поэтому. Здесь у меня есть друзья… Dobre je i v pekle mit pritele.

Пытаюсь перевести чешскую фразу на русский язык. Общий смысл я уловила, остаётся только сформулировать его верно.

— И в аду хорошо иметь друзей… — помогает мне с переводом Май. — Но на самом деле я всё чаще склоняюсь к мысли о том, чтобы обосноваться в одной из стран. А ты?

— Что я? — улыбаюсь невольно.

— Заканчиваешь университет?

— Да. Экономический факультет…

— Престижная профессия.

— Да, — вздыхаю я. — Раньше я тоже так думала, сейчас не уверена, что хочу этим заниматься.

— Меняй, пока не поздно…

Мы перебрасываемся фразами. Оказывается, проводить время с Маем довольно приятно. Если не обращать внимание на некоторую двусмысленность его фраз и постоянный блеск в глазах. Большую часть вечера мы проводим на улице, гуляя по просторной территории вокруг дома. Загораются жёлтые симпатичные фонарики. Небосклон быстро темнеет. Небо опять затягивает тучами.

— Не хочешь зайти?

— Нет. На улице так хорошо, — говорю, игнорируя единственно верную причину: я боюсь остаться с Маем наедине.

Проходит ещё часа полтора-два. Уже ночь. Я сижу на качелях, а Май лёгким толчком руки заставляет качели мерно взмывать и опускаться. Внезапно высоко в небе начинает громыхать. Май останавливает качели.

— Скоро начнёт лить как из ведра. Пора переместиться в дом.

Словно в подтверждение его словам, с неба падают первые тяжёлые капли дождя. Я бы предпочла остаться на улице, чтобы не запираться в стенах дома наедине с Маем. Дом огромный, но мне кажется, что его стены сжимаются вокруг нас, сводя в одном помещении.

Май предлагает посмотреть фильм. Домашний кинотеатр и мягкие низкие кресла, несколько диванчиков. Я сажусь на диван, вытягивая ноги во всю длину.

Май появляется с подносом в руках. Сок и фрукты.

— Не люблю попкорн, — морщится Май. — Он так противно скрипит на зубах. Лучше фрукты.

Парень наглым образом поднимает мои ноги и садится на диван, укладывая мои ступни себе на колени. Май щёлкает пультом, ставя проигрываться какой-то шпионский боевик, вышедший в прокат недавно, и отрывает гроздь винограда.

— Хочешь?

Я протягиваю руку, но Май отрывает одну виноградину и раскусывает её надвое, поднося половинку к моим губам. Виноградным соком он смачивает губы и резко наклоняется, слизывая ягодный сок. Потрясённо выдыхаю прямо в его рот, чувствуя, как он раздавливает зубами свою часть ягоды и проталкивает её ко мне вместе с языком. Май отстраняется на мгновение, озорно отрывает ещё одну ягоду.

— Мне нравится тебя кормить, Вероника. Давай ещё?

Май опять выводит меня из равновесия. И вопреки всему, вопреки здравому смыслу, воспитанию, логике он меня возбуждает нереально сильно. Горячее предвкушение скользит к низу живота и отчётливо пульсирует между ног. Я не успеваю ответить: звонит телефон. Я словно просыпаюсь и отпихиваю Мая. Он не сдаётся, продолжая прижимать меня к дивану своим телом.

— Это сестрёнка… Дай мне ответить, пожалуйста…

Май поднимается, протягивая телефон. Звонит Маруська, её голос приглушён.

— Ник, срочно возвращайся!

— Что случилось?

— Предки прикатили. Типа что-то у них сорвалось.

Глава 18

Новость о внезапном возвращении родителей — как ушат холодной воды, вылитый на голову.

— Чёрт!.. — я сажусь на диване.

— Ну, блин! — шипит Маруся.

— Давно приехали?

— Нет, полчаса назад. Я сказала, что ты уже спать легла. Вроде как устала за целый день и пошла спать. Даже комнату изнутри закрыла.

— Что? Как?..

— Ну, ты тупица! — тихо говорит Маруська. — У нас балконы друг от друга рядышком. Переступить — фигня. Я к тебе залезла и закрыла комнату изнутри, а потом к себе обратно…

Маруська говорит с гордостью.

— Ты как воздушный акробат, — хвалю я сестрёнку, но ни хрена не понимаю, как мне теперь попасть домой.

— Я на кухне окно открыла, — шепчет Маруська. — Залезешь через окно и ко мне в комнату стукнешь, а потом к себе перелезешь…

— Какие сложности, — вздыхаю я.

— Что?! — возмущается младшая сестра. — Я твою задницу прикрываю! А ты… Не хочешь — не лезь!.. Но до окна второго этажа ты не дотянешься. Лестницу, извини, подозрительно приставлять.

— Ладно-ладно! — успокаиваю сестрёнку. — Ты чудо! С меня причитается!

— С тебя отмазка, когда мне понадобится! — сразу же говорит сестра и спрашивает. — Ты скоро приедешь?

— Я за городом. Быстро не получится. Ты же не уснёшь? — с надеждой спрашиваю я.

— Позвонишь. У меня телефон на вибро-режиме, но под подушкой. Всё, пока!..

Маруська отключается. Мой маленький шпион тоже не рад скорому возвращению родителей, но ничего не поделаешь.

— Что случилось, Ника?

— Мне нужно домой. Родители вернулись, — хмурюсь я.

— Тебе сколько лет, красавица? — насмешливо спрашивает Май. — Сказала бы, что у парня.

— Ох, Май, перестань! — прошу я, вскакивая.

Несусь в спальню, кидая вещи в сумку. Май следует за мной.

— Родители не в курсе, что у тебя есть парень?

— Всё сложно, Май, — вздыхаю я. — Отвезёшь меня?

— Вызову тебе такси. Моя тачка в ремонте. Завтра утром должны притолкать.

— Блин!.. — восклицаю я и решаю набрать Тохе. Он отвечает почти мгновенно. — Тоша, приедь за мной, пожалуйста!..

— Что-то случилось, Ника? — Антон начинает беспокоиться.

— Да, блин, родители прикатили. Май говорит, что у него машина на ремонте…

— Уже еду, сладкая. Я как раз за рулём, можно сказать, почти за городом. Скоро буду у тебя. Жди…

Май складывает руки под грудью, поджимая губы.

— Ответь только на один вопрос, родители, что, контролируют каждый твой шаг? — спрашивает он.

— Почти, — морщусь я. — Учёба на первом месте и бла-бла-бла… Они не в курсе, что я встречаюсь с Антоном.

— Почему? — удивляется Май.

— Потому что они почти сосватали меня за сына своих друзей, — объясняю я. — Гоша, мой горе-жених, тоже был не в восторге. Но мы иногда гуляли вместе и якобы встречаемся до сих пор.

— Скажи, что ты у Гоши.

— Ага. У Гоши, да… Гоши сейчас нет в России. Они всей семьёй улетели на выходные к родственникам в Болгарию, — говорю я, вздыхая. Вариант прикрытия Гошей отпал практически сразу же.

— Почему не сказать, что ты встречаешься с Антоном? — гнёт своё Май.

— Потому что…

Дальше у меня нет слов. Потому что Антон всегда плавно съезжает с темы знакомства с родителями, вертится у меня на языке. Но не хочется давать Маю повод насмешничать надо мной. Поэтому я молчу и просто расхаживаю по комнате, ожидая приезда Тохи. На очередном заходе Май ловит меня за запястье и притягивает к себе. Он присел на туалетный столик и сейчас захватил меня в кольцо рук, зажав мои ноги между своими бёдрами.

— Тоха, как всегда, снимает сливки без всяких побочных усилий, да? — усмехается Май.

— Не говори так о нём. Он же твой друг? Или не друг, всё-таки? — спрашиваю я, злясь, потому что Май — прав.

— Тоха — друг. Лучший друг здесь, в России. Но это не означает, что я не буду говорить о нём всё, что думаю.

— Не хочу обсуждать Антона. И не буду это делать с тобой. Мне кажется, что ты не совсем бескорыстен в отношении своего друга.

— Да-а-а… У моего друга в личном пользовании оказалась шикарная девушка. И я тоже её жутко хочу. Не меньше Тохи. Или, может быть, даже больше.

Май перемещает руки на попку, сжимая пальцами упругие ягодицы.

— Перестань…

— Почему? Если бы не телефонный звонок, я бы уже был у тебя в трусиках…

Я вздыхаю: провокация Май слишком откровенная.

— Или снял бы трусики, чтобы устроиться между твоих ножек. Или просто сдвинул бы в сторону эту крохотную, досадную помеху…

Воздух становится слишком горячим. Май прав… Если бы не телефонный звонок, поцелуи Мая завели бы нас неизвестно куда. Я радостно вздрагиваю, покидая объятия Мая, когда слышу звонок Антона. Такое ощущение, что он находился где-то неподалёку.

— Тоха приехал…

— Я тебя провожу, — говорит Май, больше не предпринимая попыток меня соблазнить или приблизиться ко мне.

Он провожает меня до машины Антона.

— Возвращаю в целости и сохранности, — улыбается Май Антону. — Попросить тебя, чтобы не обижал Нику?

Антон смеётся, обнимая меня:

— Это лишнее, Май. Увидимся.

Май торопливо прощается, не взглянув в мою сторону, а Антон открывает дверцу автомобиля, усаживая меня на заднее сиденье. Он залезает следом и тянет меня к себе на колени.

— Чёрт, киса… Скучал по тебе.

Глава 19

Крупные ладони Антона ложатся на грудь, сжимая, он тут же перемещает их за спину и обхватывает ягодицы, толкая меня на свой стояк.

— Тоха, мне домой надо поскорее! — прошу я.

— Да-да-да… — говорит он, задирая моё платье. — Я похищу у тебя всего несколько минут. Потом к хренам нарушу все правила, но привезу тебя домой вовремя. Хочу тебя ужасно. Мне одного секса по телефону мало. Я мечтаю войти в тебя. Ещё со вчерашнего дня. Надо было трахнуть тебя. Не мучался бы так, как сейчас. О…

Антон напорист и жаден, как никогда раньше. Его пальцы ныряют в трусики и находят клитор. Пальцы Антона сжимают крошечный узелок плоти, пощипывая. Парень стонет мне в рот, глубоко и медленно вводя свой язык. Ласкает меня, трахая языком рот. Я цепляюсь пальцами за его плечи, отвечая на поцелуй. Антон постанывает и ускоряется, заставляя меня дрожать над его пальцами. Он движется дальше и сразу вводит пальцы внутрь влажного лона.

— Ммм… Моя мокренькая киса… Май тебя не обижал? — спрашивает Антон, двигая пальцами внутри меня.

— Не-е-ет…

— Хорошо, — выдыхает Антон, лишая меня возможности говорить на несколько минут.

Всё это время он жадно меня целует, доводя до оргазма пальцами. И когда почувствовал, что я вот-вот кончу, остановился.

— Расстегнёшь?

Эрекция Антона натягивает тонкие брюки. Я справляюсь с ремнём и молнией, освобождая напряжённый член. Антон обхватывает мои бёдра одной рукой, а второй просто сдвигает трусики в сторону. Головка члена уткнулась во влажное лоно.

— Да-а-а, думал только об этом! Мечтал натянуть тебя на член всё время!

Антон перемещает обе руки на попку и жёстко насаживает меня на свой член. Я начинаю сильно дрожать в экстазе неожиданного оргазма.

— Охренеть, какая ты готовая. Разогреваешься за считанные мгновения, — довольно говорит Антон, впиваясь пальцами в попку. Антон дёргает меня вверх и вниз, задавая нужный ему темп. — Ты — секс, киса. Чёрт… Как же с тобой горячо! — стонет он.

Антон время от времени облизывает мои губы и посасывает язычок, умножая возбуждение.

— Тебе с Маем было хорошо? — внезапно спрашивает Антон. — Понравилось трахаться с ним?

Я замираю на месте. Да, ситуация — хуже не придумаешь. Мой парень проиграл меня в карты своему другу. Я отвязно трахалась с Маем. Неоднократно. И секс опять случился бы, если бы не звонок сестрёнки. Я отдаю себе отчёт, что к Антону я села на колени, будучи уже разогретой Маем. Мне почему-то кажется, Май сейчас смотрит на автомобиль, понимая, что машина стоит без движения, потому что мы с Антоном занимаемся сексом на заднем сиденье.

— Не стесняйся, кисонька. Я знаю, что ты ему нравишься. Он бы тебя не обидел. Тебе было хорошо с ним? Сладко кончала? Если нет, начищу ему рожу, — обещает Антон, тараня меня снизу.

— Не надо-о-о-о… Просто не останавливайся. Прошу! Хочу тебя…

— Не остановлюсь, пока ты не потечёшь на меня, сладкая, — хрипло говорит Антон.

Толчки становятся ещё резче и грубее. Я уже готова взорваться над ним вспышкой оргазма, но Антон запрещает:

— Ещё рано, киса… Ты ещё не заливаешь меня своей влагой. Добавить тебе приятных ощущений?

Антон не дожидается моего ответа, но начинает растирать пальцем тугое отверстие попки. Он не первый раз дразнит меня так, но мы никогда не переходили дальше. Он просто дразнил колечко, немного надавливая на него. Но сейчас я чувствую, как его палец скользит внутрь. Меня начинает трясти от новых ощущений. Тело начинает искрить и пылать, как будто на солнце появляются новые вспышки. От них становится невыносимо жарко и хорошо.

— Умница, продолжай! — шепчет Антон глядя на меня лихорадочно блестящими глазами. — Я рад, что тебе было хорошо. Киса, я скоро кончу. Тебе же понравилось? Всё, что было? А сейчас нравится?

— Да! — голос срывается на крик, а меня накрывает оргазмом.

Стеночки лона сокращаются безостановочно, принимая последние толчки Антона. В последний момент он успевает выйти из меня и толкается членом в кулак, кончая. Антон отирает пот со лба, целуя меня в висок.

— Главное, чтобы ты, киса, была довольна…

Мы ещё несколько минут сидим без движения. Потому что не хочется делать ничего. Я бы просто лежала, ни о чём не думая. Но надо возвращаться домой. Антон пересаживает меня, протягивая влажные салфетки.

— А теперь надо вернуть тебя папочке с мамочкой. Сытую и оттраханную. Такую, какой и должна быть взрослая девочка, да?

Антон коротко и жадно меня целует перед тем, как сесть за руль. Он сдерживает своё обещание и несётся быстрее смерча.

— Камеры тебя засекут, — говорю я. — Штрафов не оберёшься.

— Плевать. Разведу через знакомых, — отмахивается Тоха. — Я же обещал… Я всегда сдерживаю свои обещания.

Антон тормозит автомобиль, чуть дальше моего дома.

— Мы увидимся? — спрашиваю я.

Антон удивляется:

— Увидимся ли? Киса, я уже по тебе скучаю. Конечно, увидимся. Но, наверное, уже на следующей неделе, да?

— Да, — соглашаюсь я. — Надо кое-что сделать по учёбе.

— Ммм… Как я хочу увидеть тебя в образе зубрилки. Хорошая девочка, которую нужно будет сделать очень-очень плохой.

— У тебя одно на уме, Тоха! — шепчу, урывая короткий поцелуй с губ парня.

— Да-а-а, потому что ты — чистый секс. Я не шучу.

— Ладно, Тош. Я пойду.

— Ещё раз поцелуешь? — белозубо улыбается Тоха.

Я прижимаюсь к его губам, горячо целуя на прощание.

— Сделаешь кое-что? — просит Тоха. — Пошалишь утром в кроватке, думая о том, что было?

Антон не уточняет, о чём именно мне следует думать. Вернее, о ком. Антон как будто намекает думать обо всём сразу: о нём и о Мае, о сумасшедших выходных.

— Ладно, милый, — говорю я.

— Увидимся, поговорим. Хочу с тобой кое-что обсудить, киса. А теперь бегом, изображать пай-девочку.

Антон вновь ставит меня в тупик своими словами и шлёпает по попке, отправляя прочь.

Глава 20

У родителей приподнятое настроение. Несмотря на то, что поездка закончилась гораздо быстрее, чем они планировали. Отец и мачеха что-то планируют, подолгу обсуждают меню ресторана на папин день Рождения. Папе исполнится пятьдесят пять лет. Праздник через две недели. В ресторане они планируют собрать самых близких друзей, родных и партнёров по бизнесу.

В университете я пересекаюсь с Алёной. У нас разные руководители по дипломным работам, но сталкиваемся мы у дверей кафедры «Финансы и кредит».

— Привет! — говорит подруга и так удивлённо смотрит на меня, что я не выдерживаю.

— Это я, Алёна. Меня не похищали зелёные человечки и не делали трансплантацию мозга в другое тело!..

Алёна хихикает и цепляет меня под руку, отходя подальше от толпы студентов, потом ещё раз оглядывает меня с головы до ног и хихикает:

— Кажется, что ты… Жива и здорова.

— А что со мной должно быть не так?..

— Ну-у-у… Знаешь… Не каждый день парень проигрывает девушку в карты и ведёт себя при этом как ни в чём не бывало. Честно, думала, что ты не пойдёшь на это, уедешь вместе с нами. Удивила…

— И поэтому ты так на меня смотришь?

— Да. Не думала, что ты такая.

— Какая такая?

Алёна спрашивает в лоб:

— Ты не рассталась с Антоном из-за этого?

— Нет, не рассталась, — говорю я.

— Не понимаю. Вот честно!.. Что-то в этом есть, да? Спать с парнями по очереди?

Глаза подруги загораются интересом. Она продолжает держать меня за руку и говорит:

— Я же там одноклассницу встретила. Таньку Рогову. Она не первый раз на вечеринке у Мая была. Я с ней номерами телефона обменялась и созванивалась на выходных. Она про тебя спросила, мол, первый раз тебя там увидела. И сказала…

Алёна смотрит на меня, словно раздумывая, стоит ли сообщать мне такую шокирующую новость.

— Говори уже, если начала!

— Танька говорит, что раньше парни часто девушек так тусовали между собой. То с одним гуляет, то со вторым.

— Часто? — спрашиваю я спокойным тоном. Но чувствую, как нутро начинает жечь так, словно я выпила неразбавленного уксуса. — Насколько часто? Как давно она знает Тошу и Мая?

— Года полтора, наверное. Она со своим женихом появляется в этой компании время от времени. Но видела, как парни меняли девушек.

— То есть девушек было много?

Алёна поджимает губы:

— Танька рассказывала, что у неё была одна знакомая, Марина. Она сначала гуляла с Маем, потом начала встречаться с Антоном.

— Всего одна?

— Где одна, там и несколько, — заявляет подруга. — Теперь вот ты появилась.

— То есть Танька не рассказала ни о ком другом, кроме Марины, которая была очень давно?.. Или это такая редкость, что девушки иногда начинают гулять с друзьями парней?

— Да не кипятись ты так! — дёргает плечом подруга. — Просто говорю, что услышала. И не ожидала, что ты пойдёшь на это. Но тебе виднее, конечно же, как поступать.

— Я не кипячусь. Просто не люблю пустые сплетни.

Алёна недовольно надувает губы.

— Как знаешь. Я делюсь информацией, потому что переживаю за тебя. Не хотела бы, чтобы ты потом расстраивалась из-за того, чтобы парни тобой попользовались по очереди и бросили.

— Спасибо, Алёна. Но я спрошу у Тоши, так ли это и что за Марина.

— Думаешь, твой Тоша тебе скажет правду?

— Я предпочту услышать от него, чем собирать сплетни незнакомых мне людей. Извини, но рассказы какой-то Таньки не вызывают у меня доверия.

Я держалась спокойно, показывая, что мне нет никакого дела до сплетен, но сама варилась в кипятке сомнений. Но с Тошей я поговорю прямо, тем более, нам есть, что обсудить.

— Я спрошу у Таньки об этой Марине подробнее, — не унимается Алёна.

— Лёнка, спасибо. Но не стоит!.. Расскажи лучше о себе. Как дела?..

— Да нормально у меня всё, — улыбается подруга. — Живу спокойно и без латино-американских страстей, как у тебя…

Алёна накрутила на палец прядь и спросила:

— А у тебя с Гошей точно уже ничего нет?

— О боже, Алёнка!.. Ты решила сосватать мне абсолютно всех мужчин старше двадцати?..

— Нет… Просто ты же с Гошей встречалась.

— Ой, ну тебя! Разве это называется встречались? Мы несколько раз вместе погуляли, чмокнулись пару раз в кинотеатре. И всё… Ты же знаешь, что я с Гошей общалась, потому что родители хотели нас сосватать. Иногда удобно было Гошей отмазываться. И ему мной — тоже.

Алёна согласно кивает:

— Хорошо, если так.

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто я на выходных в клуб зарулила, случайно с Гошей пересеклась. И как-то закрутилось… Поэтому уточняю, нет ли у тебя с ним отношений. Гоша меня заверил, что между вами всё кончено. И уже давно.

Я смеюсь:

— Между нами ничего и не начиналось, Алёнка. Это наши родители придумали себе удобный вариант, как породниться и объединить капиталы. Больше ничего.

Мы ещё немного поболтали с подругой. Я посмотрела на часы: Антон обещал заехать за мной в университет. Я чмокнула подругу в щёку и вышла из университета, направляясь на парковку автомобилей. Тоха всегда парковался на одном и том же месте. Но вместо чёрного Lexusa Антона я замечаю серебристый Porsche Cayenne S. И Мая, прогуливающегося около автомобиля.

Глава 21

Я удивлена, но не могу сказать, что сильно. Как будто какая-то часть меня ждала чего-то подобного. Глаза Мая скрыты за серебристой зеркальной поверхностью солнечных очков.

— Привет, Вероника.

— Привет, Май.

Я останавливаюсь напротив парня. Лёгкий ветерок доносит запах резкого, свежего мужского парфюма. Май одет в чёрные брюки и светло-серую рубашку, рукава которой он закатал. Я хотела спросить, почему меня встречает именно он, а не Антон. Но вместо этого говорю другое:

— Сними очки, пожалуйста.

— Как скажешь, Вероника.

Май приподнимает очки, закрепив их на голове.

— Так лучше?

— Лучше! — почему-то кажется, что Май не станет нагло врать, когда я смотрю в его лучистые глаза. — Почему меня встречаешь ты, а не Антон?

— У Антона дел по горло, что-то сорвалось. Пришлось задержаться.

— А у тебя куча свободного времени? — спросила я, не решаясь преодолеть оставшееся расстояние между мной и парнем.

— Для тебя найдётся свободная минутка. Поехали? Прогуляемся?

Я немного сомневаюсь, но в итоге соглашаюсь на поездку. В салоне автомобиля висит гнетущая тишина. Я разрываю её вопросом:

— Эту машину тебе пригнали из автомастерской?

— Да, эту. Нравится?

— Удобная, красивая. Больше ничего не могу сказать. Я не умею водить, даже на права не училась.

— Да, если есть кому возить королеву, незачем ей учиться водить.

— Это сарказм?

— Нет. Я на полном серьёзе. Хочешь, стану твоим личным водителем?

— Спасибо, не стоит. Тем более, что ты, насколько я поняла, здесь временно.

— Боишься, что привыкнешь ко мне, и будешь скучать в моё отсутствие? — переворачивает мои слова Май.

Я даже не знаю, что ответить. Май обескураживает меня и заводит в тупик. Мне хотелось поговорить с Антоном. А Май… Май просто оказался третьим лишним в наших отношениях. Или не лишним, судя по спокойному настрою Антона? Я теряюсь в догадках и нервно тереблю ремешок сумки, задумчиво смотря на дорогу. Май останавливает автомобиль, предлагая мне:

— Давай пройдёмся по парку?

— Теперь придётся. Если мы уже приехали к парку.

Май подаёт мне руку, помогая выбраться из машины, и прижимает к себе, поцеловав в шею.

— Вкусно пахнешь, Ника. Ш-ш-ш, — успокаивающе шепчет он, почувствовав, как я напряглась. — Всё нормально, да? Нам же было хорошо вместе?..

— Май. Давай просто погуляем? Или я уйду прямо сейчас, — хмурюсь я, чувствуя себя неловко.

Но Май улыбается, подув на мои губы.

— Очаровательная шантажистка и такая сердитая… Пойдём.

Май покупает нам двоим по палочке сладкой ваты. Мы делаем круг по асфальтированным дорожкам парка и садимся на свободную скамейку.

— По тому, как ты порываешься увидеть Антона, я понял, что ты ещё с ним не говорила, да? — начинает разговор Май. Он отщипывает по небольшому кусочку сладкой ваты и неторопливо ест, наслаждаясь лакомством так, что мне становится смешно.

— Ты сладкоежка?

— Да. Вообще-то мне нельзя есть много сладкого. Аллергия. Но иногда так хочется чего-то запретного и жутко вкусного, что я не в силах удержаться. Так что вот это будешь доедать за меня ты! — с этими словами Май вручает мне свою сладкую вату, рассмеявшись моему озадаченному виду. — Но вернёмся к нашему разговору. С Антоном ты не говорила, были занятия поважнее, да?

— Почему об этом говоришь именно ты, а не сам Антон?

— Потому что Тони предпочитает, как бы помягче выразиться… Короче, его устраивает, когда всё идёт самотёком.

— А тебя?

— А я люблю ясность во всём, — заявляет Май, глядя на меня.

— Хорошо. И как это касается меня? — спрашиваю я.

— Хочешь сказать, что тебя совсем не касается, что ты трахалась с нами двумя по очереди?.. — иронично спрашивает Май.

— Чёрт! Не ори об этом, — шиплю я, потому что думаю, что Май говорит слишком громко.

— Ха-ха-ха! Такая скромница… А по тому, как ты отвязно трахаешься, не скажешь, что ты скромница.

Я вскакиваю, выбросив сладкую вату в урну, и направляюсь на выход из парка.

— Блядь, ещё и обидчивая, как трёхлетка! — чертыхается Май, догоняя меня. Он хватает меня за локоть и разворачивает к себе лицом.

— Отпусти немедленно! — стучу кулаком по его груди, но бить Мая — это всё равно, что бить камень. Больно будет только тебе.

— Извини. Но ты такая, что хрен подступишься. А я привык говорить прямо, не прячась за красивыми словами. Хочешь, оформлю по-другому?

— Не нужно мне ничего оформлять. И я хотела увидеть своего парня, а не тебя! Мне не нравятся ваши игры.

— Не нравятся? Уверена? — кривит губы в высокомерной усмешке. — О-о-очень не нравятся. Настолько не нравятся, что ты от меня убегала с влажной киской, которую через несколько минут трахал Антон. Не нравятся? Ты просто обманываешь саму себя!

— Отпусти! Ты не Антон. И никогда не станешь!

Глаза Мая полыхают ледяной яростью. Он наклоняется так резко, что я не успеваю отпрянуть. Одной рукой он зажимает затылок, не давая увернуться, а пальцы второй руки фиксируют мой подбородок. Май набрасывает на мои губы, жадно целуя. Втягивает мои губы в рот, посасывая и покусывая их по очереди. Нагло раздвигает мои губы, просунув свой язык так глубоко, что я едва не задыхаюсь. Потом расслабляюсь, подарив Маю иллюзию ответного трепета. Парень гортанно стонет, начав ласкаться своим языком о мой. Немного погодя, я изо всех сил клацаю зубами по его языку и зажимаю губу, прокусив её до крови.

Май шипит от боли и отстраняется, отирая кровь с губы. Я, воспользовавшись моментом, разворачиваюсь и ухожу прочь, отбивая каблуками чёткий ритм.

— Давай беги, Ника. Но у тебя не получится убежать от самой себя! — кричит мне вслед Май.

Глава 22

Далеко уйти мне не удалось. Через несколько минут машина Мая въезжает на тротуар, перегородив дорогу. Май выскакивает из машины, раскрыв дверь.

— Сядь в машину, вредная сучка!

— Найди себе послушную сучку! — зло выплёвываю я.

— Не хочу другую, Вероника! Я тебя хочу.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша и трясясь от какой-то непонятной злости. Май резко выдыхает, добавив миролюбиво:

— Я не всегда такой бешеный, но ты выводишь меня из себя. Давай поговорим нормально?

— Мне с тобой не о чем разговаривать!

— Ошибаешься, Ника! Пожалуйста. Сядь в машину. Я тебя хотя бы подброшу до дома.

Май выглядит уже не так агрессивно и смотрит на меня с ожиданием. Я вздыхаю и сажусь в машину, буркнув:

— Нельзя наезжать на тротуар, псих.

Машина резко срывается с места. Май несколько минут молчит, просто управляя автомобилем.

— Успокоилась? — спрашивает он, спустя минут пятнадцать.

— А ты? — задаю ответный вопрос.

— Ни хрена. Меня от тебя выключает напрочь, — усмехается Май, сжимая челюсти. На скулах выделяются желваки. — Ты о чём-то хотела поговорить? — напоминает мне Май.

— Да. Но не с тобой. Хотя… Ты, наверное, тоже в этом замешан.

— Замешан? Говоришь так, словно речь идёт о преступлении. Ника, секс — не преступление. Я считаю преступлением, что ты, такая горячая и отзывчивая на мужскую ласку, корчишь из себя недотрогу.

— Давай без оскорблений?

— Чёрр-р-рт… Я тебя не оскорбляю, пойми!

— А мне кажется, что ты просто смеёшься надо мной, — честно признаюсь я. — С тобой сложно разговаривать.

— С Тони проще, да? Особенно если учесть, что он предпочитает отмалчиваться, кидать мутные намёки, пускать всё на самотёк или…

— Или что?

— Или предоставить мне возможность поговорить открыто. Так что валяй, спрашивай.

— Я буду спрашивать тебя и услышу тебя. А хотела бы услышать Тоху.

— Услышишь. Но чуть позже.

Я ругнулась вслух, не сдержавшись.

— Почему я вообще слушаю этот бред вместо того, чтобы послать вас? Обоих!

— Потому что тебе нравится Тоха. И нравлюсь я. Вот и всё. Мы оба тебе нравимся. Ты нам тоже нравишься. Обоим… И поверь, это ни хрена не преступление.

Май говорит резко и прямо, изредка поглядывая в мою сторону. Но каждый его мимолётный взгляд словно обжигает мою кожу ледяным прикосновением.

— Не преступление? — повторяю я. — Особенно если учесть, что вы менялись девушками и раньше, да?

— Кто тебе такое сказал? — уточняет Май. Впрочем, не удивившись.

— Знакомая сказала своей знакомой, а та передала мне. Тоха проиграл меня тебе прилюдно. Сразу пошли разговоры. И кумушки с удовольствием перетёрли, что вы, парни, уже передавали друг другу девушек, как эстафетную палочку.

— Девушек, — скептически хмыкает Май. — Надо же… Слухи, слухи! Делать из мухи слона. Знаешь такое выражение?

— Знаю, да. Но дыма без огня не бывает. Правда же, Май? Знакомая назвала одно имя — Марина.

— Всего одно. Потому что девушка и была одна.

— Странно только, что всего одну и так хорошо запомнили, — усмехаюсь я, не очень доверяя словам парня.

— Не хочешь — не верь, — спокойно возражает Май. — С Мариной сначала встречался я, а потом Тоха с ней начал мутить. Поначалу за моей спиной. Но мне реально было по хуй на неё. Так что скандала не получилось.

— Так легко и просто? — уточняю я.

— Не всегда за красивой мордашкой скрывается что-то стоящее, — объясняет Май. — Мне Марина показалась пустышкой, так что и секс с ней быстро наскучил. Но Тоха в ней что-то нашёл, поэтому в итоге Марина перекочевала в руки Тохе.

— Почему тогда говорят, что вы её передавали друг другу, словно эстафетную палочку?

— Потому что я трахал её, а Тоха в это же время начал с ней гулять, особо не прячась. Получилось, что она гуляла с нами двумя какое-то время. Вот и всё.

— С вами двумя по очереди или…

Я хочу спросить кое о чём, но не решаюсь сказать это вслух. За меня спрашивает Май:

— Хочешь спросить, трахались ли мы втроём?

Глава 23

— Хочу знать, какие отношения вас связывали, — поправила я Мая, смотря прямо перед собой.

— Нет, Вероника. Мы не трахались втроём.

Май повернул голову в мою сторону. Я почувствовала его пристальный взгляд и посмотрела ему в глаза. Казалось, Май не врал мне. Я вспомнила, что Тоха говорил о том, что расстался с девушкой незадолго до того, как начал встречаться со мной.

— Тоха долго встречался с Мариной?..

— Долго ли? — спросил Май. — Хм… Лучше спроси об этом у него.

— Ха-ха-ха!.. Ты говоришь мне: «Ника, я отвечу на все твои вопросы, потому что Антон не любит откровенничать!» И тут же увиливаешь от ответа!..

— Если я отвечу тебе честно, ты подумаешь, что я специально очерняю Тоху в твоих глазах, — признался Май.

— И всё же?..

— Марина Тохе нравилась. Он даже собирался сделать ей предложение или сделал… Не разберёшь, одним словом. Но Марине нужно было уезжать на стажировку за рубеж. Перед расставанием они повздорили, а потом появилась ты.

— Намекаешь на что-то конкретное?

— Только на то, что Тоха очень быстро нашёл замену Марине…

— И в чём же, по-твоему, ты очерняешь Тоху сейчас?

— Хрен знает, как ты воспринимаешь информацию, обидчивая девочка. Но если хочешь узнать подробности, спроси Тоху. Мне плевать, что у него за тёрки были с Мариной.

В салоне автомобиля повисла тишина. Слышался только шорох шин об асфальт. Нет, разговор с Маем ничего мне не прояснил, кроме того, что я нравлюсь обоим парням. А я… Я просто не знаю, что со мной происходит. Всё случилось так быстро, что я не успела разложить всё по полочкам. И Май меня ещё больше запутал.

— О чём задумалась, Вероника?

— О том, что вы ведёте свою игру. Темните. Только и всего.

— Да, Ника. Я люблю играть. Особенно во взрослые игры, от которых кончаешь.

— Останови, пожалуйста.

— Мы ещё не приехали, — возразил Май.

— Знаю. Мне просто нужно подышать свежим воздухом, без твоего влияния.

— Я на тебя влияю? — улыбнулся Май, паркуя автомобиль у обочины. — Скажи хотя бы, как именно?

— Плохо, Май. Ты очень плохо на меня влияешь.

Парень обхватил меня за шею, притянув к себе, и неожиданно поцеловал меня в лоб.

— Я и не сомневался, Ника. Я — не самый положительный персонаж…

— Звучит, как антиреклама, — сказала я, невольно вдохнув аромат мужской кожи и парфюма Мая.

— Я просто честен с тобой. Всё, что я говорю о себе, правда, — сказал Май, немного насмешливо глядя на меня. Он перевёл взгляд на мои губы. — Существует ли хотя бы одна причина, по которой я не должен целовать тебя?..

«Наверное, существует. Но только в параллельной вселенной», — подумала я. Потому что противореча самой себе, потянулась вверх, на мгновение коснувшись губ Мая. И поспешно выскользнула из салона автомобиля, пока не натворила того, о чём пришлось бы пожалеть в дальнейшем.

Май уехал. Я не стала идти домой сразу же, прогуливалась по скверу, думая о том, что мне известна всего две стороны правды: Мая и моя. А что думает по этому поводу сам Антон, заваривший кашу?.. Я набрала номер своего парня, отчего-то жутко нервничая. Тоха ответил не сразу же, но поднял трубку.

— Привет, Кисонька.

Голос Антона, как всегда, был полон тепла и какого-то тёплой безмятежности. Не того ледяного спокойствия Мая, от которого бежал мороз по коже, потому что под коркой льда кипел вулкан. Нет, Тоха был словно безопасный электрический камин…

— Привет, Тоша. Я думала, что ты меня встретишь. Вместо тебя приехал Май.

— Да, прости. Нужно было решить кое-какие проблемы.

— Решил? Не отвлекаю?..

— Нет, уже нет… Говори.

Я набралась смелости и спросила:

— Тоха, чего ты хочешь?

— Тебя, киса, — улыбнулся Антон.

— Да, я считаюсь твоей девушкой. Но что ты хочешь?.. Зачем эти игры с Маем?.. Почему-то отправляешь его вместо себя. И Май начинает загадочно водить вилами по воде, рассказывая, что я нравлюсь и тебе, и ему.

— Да. Ты очень нравишься. Нам обоим. А тебе? Тебе же понравилось находиться с Маем? И тебе хорошо со мной…

— Чего ты хочешь, Тоша? Скажи прямо.

— Чтобы тебе было так хорошо, как только возможно.

Я рассмеялась:

— Ничего не ясно, но сделаем вид, что поняли друг друга, так?..

— Когда ты будешь свободна? — сменил тему Антон. — Я хочу с тобой увидеться. Получится?..

— Когда ты хочешь увидеться, Тоха?

— Вечером. Я скучаю. Мне мало одного быстрого траха. Хочу тебя на всю ночь.

Внизу живота начало предательски колотиться предвкушение.

— Сегодня?..

— Сегодня, завтра… Без разницы, — выдохнул Антон. — Давай встретимся у меня? Ты не пожалеешь, сладкая.

— Я хочу с тобой поговорить откровенно, а не так, прячась за отговорками.

— Я тоже этого хочу, киса. Давай увидимся? Я расскажу и покажу, чего я хочу от тебя.

Глава 24

«Расскажу и покажу», — крутилось в моей голове. Но улизнуть этим вечером не получилось. Родители вдруг решили отужинать в ресторане.

— Киса, какие планы у тебя на сегодня? — спросил Тоха, позвонив вечером.

— Не могу. Родители позвали поужинать всей семьёй в ресторане.

— Где? — на заднем фоне слышалась музыка. Создавалось впечатление, что Тоха ехал в машине.

— Мы в «Коллизее»… Хочешь приехать? — спросила я.

— Вообще, звоню сказать, что хотел бы увидеться завтра. Сегодня никак, милая. Мотаюсь по городу. Давай на завтра?.. Отпросишься? Или выкрасть тебя тайно ночью?

— Может быть, не надо никого выкрадывать, а стоит просто поговорить? — спросила я, чувствуя, как сердце бешено колотится в ожидании ответа Тохи.

— Увидимся завтра, милая. Я буду скучать по тебе очень-очень… Целую, сладкая.

Антон опять проигнорировал мои слова. Разумеется, если родители увидят, с кем я провожу время, они не будут так муштровать меня… Наверное. Поскорее бы защитить диплом!..

Слова предков о том, что сначала — учёба, а потом всё остальное, уже набили оскомину. Но Антон постоянно уходил от разговора о знакомстве с родителями. И у меня возникало такое ощущение, что я навязываю ему себя и свои отношения.

Настроение немного ухудшилось. Я скучала по Антону, он мне нравился, но иногда я расстраивалась, потому что приходилось встречаться украдкой.

— Как успехи в университете, Ника? — спросила мачеха, Мария Львовна.

— Скоро защита, готовлюсь активно.

— Всё пройдёт отлично? — спросил папа.

— Конечно, я буду стараться. Думаю, что всё получится.

— Обязательно получится, — уверенно заявил отец. Похоже, что выбора у меня просто не было: защитить диплом на «отлично» или защитить диплом на «отлично».

— Хорошие у нас девочки, постоянно радуют успехами, — улыбнулась Мария Львовна. — Не то, что у других — избалованные и капризные.

— Да, у нас самые лучшие дочки, — папа поднял бокал и чокнулся с мачехой, выпив за нас с Маруськой.

Потом темой для беседы стала Маруська. Бедненькая, мне её было жалко: её заставляли штудировать китайский язык, потому что за «большим китайским братом — будущее», хотя сама Маруся лучше бы учила корейский. И думаю, что её искреннее увлечение приносило бы сестрёнке намного больше удовольствия.

Как и мне, например. Я, конечно, учусь в университете и получаю хорошие отметки. Папа приготовил для меня тёплое местечко, но лучше бы я занималась живописью. Я хорошо рисую, но моё увлечение остаётся простым хобби. Без права перерасти в нечто большее. По крайней мере, сейчас, пока я завишу от родителей материально…

В ресторане играла лёгкая музыка. Некоторые пары танцевали.

— Составь пару своему старику, — улыбнулся отец, приглашая меня на танец.

Со стариком он, конечно, лукавил. Папе исполнится пятьдесят пять, но выглядит он отлично, моложе своих лет, потому что следит за питанием и по мере сил занимается спортом.

Иногда даже мои сверстницы заглядываются на папу. Тёмные волосы с проседью красиво уложены и обрамляют его открытое, широкое лицо. Улыбаюсь, принимая приглашение. Танцевать с папой приятно: он уверенно ведёт, смеясь. Танец заканчивается. Папа улыбается, поднимая бокал:

— Сейчас все мужчины, собравшиеся в ресторане, мне завидуют. За моим столиком сидят самые красивые женщины. За вас, мои любимые красавицы!..

Папа только успевает поставить бокал с вином на стол, как слышится голос:

— Позвольте украсть одну из ваших красавиц? Всего на один танец…

Мне кажется, что от звука этого мелодичного голоса по обнажённой коже спины начинают ползти мурашки. Май…

— Можно, — немного помедлив, говорит папа, не отрывая взгляда от парня, стоящего за моей спиной.

— Разрешите пригласить вас на танец, — Май обходит меня и протягивает руку, представляясь. — Май.

Я с некоторым раздражением смотрю на его безмятежное лицо. Его глаза вспыхивают искрами веселья, понятного только нам двоим. Представление со знакомством кажется Маю невероятно смешным, мне — не очень.

Но я протягиваю Маю руку, называя своё имя в ответ. Май выглядит великолепно. Изменил любимому светлому: рубашка и брюки чёрного цвета. Неизменный клык болтается на шнурке на шее Мая, разбавляя официоз образа, словно он плюёт на правила приличия.

Мы отходим на некоторое расстояние. Горячая рука Мая ложится на мою талию, он сразу увлекает меня в чувственный ритм танца.

— Что за игры, Май? Тебе Антон сказал, где я нахожусь?

— Говорить не было нужды. Я был с ним рядом некоторое время. Потом каждый поехал по своим делам.

— То есть Антон не знает, что ты заехал ко мне… по пути?

— Не знает, — сверкнул белозубой улыбкой Май. — Мы просто решили отложить на потом разговор с тобой, вот и всё.

— На какую тему разговор?

— О нас, конечно. Ты, я, он… Вот такой забавный треугольник. Тебе же нужна ясность?

— Да. Я не люблю, когда меня водят за нос.

— Я тоже, Вероника. Поэтому нам нужно поговорить всем троим и решить, как будет лучше.

— Будете делить меня?.. Ты по чётным, он по нечётным? — возмутилась я.

Май склонился и прошептал на ухо:

— Если ты сама этого захочешь.

Горячий шёпот вызвал волну дрожи. Май тихо засмеялся, почувствовав мою реакцию.

— Жаль, что Тоха тебя первым прибрал к своим рукам. Я бы не стал делить тебя, — с сожалением произнёс Май.

Глава 25

Май ушёл так же быстро, как и появился. Просто в очередной раз вызвал вихрь сомнений и поднял ворох вопросов и ушёл. Их игры с Антоном начинали меня злить. А отец повёл разговор в другую сторону.

— Ника стала совсем взрослой. Кажется, только вчера отводили в детский сад или заплетали косы с бантами на первое сентября, — усмехнулся папа. — А сейчас каждый второй мужчина смотрит на мою девочку и облизывается.

— Ты преувеличиваешь, па… — отмахнулась я.

— Да нет же… Вот этот блондин глаз от тебя не отрывал, пока вы танцевали, беседуя. Хотел познакомиться?..

Я едва не рассмеялась: мы знакомы очень уж близко, но родителям об этом знать не стоит.

— Говорил комплименты, — пожимаю я плечами, переключаясь на еду.

— Ника закончит университет совсем скоро, — подаёт голос Мария Львовна. — Она уже взрослая, Тимофей.

— Да, очень взрослая, очень красивая. Ходячий соблазн. Такую красоту можно доверить только в надёжные руки, — задумчиво произнёс отец. — Не хочу, чтобы вокруг ошивались смазливые типы, неизвестно с какими целями.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Просто хотел, чтобы рядом с тобой был знакомый и надёжный человек, из хорошей семьи.

Я не успела ничего сказать на папино заявление, как он тут же спросил:

— Ты ещё встречаешься с Георгием?..

— Мы уже очень давно не виделись, — осторожно сказала я. — У меня по учёбе завал, у Гоши своих дел хватает.

— Да, отец активно преподаёт ему азы управления бизнесом, — вставила свои несколько слов Мария Львовна и пояснила. — Я разговаривала с его матерью, Анной…

— Хм… Да… Есть над чем подумать, — кивнул отец. — Но у вас с Георгием были хорошие отношения, да?

У нас с Георгием были самые лучшие отношения: которых попросту не было, но я просто киваю, отвлекаясь на звонок подруги. Алёна…

— Я выйду? Мне подруга звонит.

Я выхожу в дамскую комнату. Подруга взбудоражено и радостно приветствует меня, сразу переходя к делу:

— Прикроешь меня на завтра, Ник?

Я улыбаюсь:

— А ты — меня?

— Не вопрос… Как будто с ночёвкой, да?

— Давай. Только не у нас, разумеется. Это слишком легко проверить.

Алёна быстро выкручивается:

— Давай скажем, что у этой… моей одноклассницы?.. Которую я встретила на вечеринке? Мои родители её помнят, потому что я в школе с ней хорошо дружила, но докапываться не станут. Всё-таки Танька уезжала с семьёй из города… Короче, у неё, да?

— Отличный вариант…

* * *

Одной проблемой стало меньше. Мои родители и родители Алёны общались между собой, поэтому без проблем отпустили нас с ночёвкой к «общей подруге». Вечером следующего дня мы даже уехали вместе с подругой на одном такси, но расстались уже через минут десять.

Я с удивлением заметила, как Алёна выпорхнула из машины и пересела в тёмно-синюю Toyota Camry 50, принадлежавшую Гоше. Но долго думать о подруге и её новом парне я не стала, потому что увидела чёрный Lexus Антона.

Оставалось только надеяться, что за рулём сам Антон, а не его лучший друг. Дверь открылась, и мне навстречу вышел Антон. Широкие плечи были обтянуты рубашкой персикового цвета с короткими рукавами. Светлые брюки в мелкую клетку и белые мокасины.

Антон стянул с лицо свои солнечные очки, одарив меня тёплым взглядом, и притянул к себе в объятия.

— Скучал, кисонька…

— Я уже думала, что ты решил от меня прятаться, Тоша, — с лёгким нервным смехом сказала я, чувствуя себя в объятиях Антона легко и спокойно.

— Ммм… Глупышка. Как можно отказаться от такой конфеты, как ты? — промурлыкал Антон и подтолкнул меня в сторону автомобиля. — Поехали. Мне не терпится побыть с тобой…

Квартира Антона располагалась почти в самом центре. «Слишком огромные хоромы для одного холостяка», — шутил Антон. Я была здесь много раз и могла бы с закрытыми глазами пройтись по всей квартире.

Но сегодня чувствовала себя так, как будто что-то тронулось с места и продолжает меняться. В какую сторону?.. Я ещё не знала, но в глубине души понимала, что всё будет не так, как прежде. Поэтому я немного робела, переступая порог квартиры Антона.

Парень рассмеялся и нагнулся, чтобы расстегнуть ремешок на моих босоножках. Потом с лукавым видом приподнял подол платья, проведя костяшками пальцев по промежности.

— Замучаю твою девочку, Ника…

Антон обхватил меня за руку и повёл в зал. Приятный полумрак и электрические свечи, дающие тёплый жёлтый свет.

— Ты стал романтиком, Тоша? — улыбнулась я.

— Тебе нравится?

Антон подошёл к бару, взяв два фужера, и наполнил их вином. Один из них он подал мне.

— За тебя, конфетка, — Антон стукнул своим бокалом по моему и осушил его в два счёта. Подтолкнул мой бокал к губам, заставив выпить, и вновь наполнил бокалы.

— Ты хочешь меня опоить и напиться сам?

— У меня была жутко трудная неделя…

— Она началась совсем недавно, — улыбнулась я.

— Для тебя — да, а мой папаша решил сделать из меня ишака, — усмехнулся Тоха, потерев переносицу. — Работы — вагон и маленькая тележка.

Антон отошёл к полке и взял небольшую бархатную коробочку. Парень отошёл к дивану, хлопнув по колену.

— Иди ко мне, Ника.

Я послушно забралась на колени Антона.

— Открывай, — попросил он, вручи мне коробочку.

— Что там?

— Не знаю.

— То есть это не от тебя?..

— От меня. Но открой и поймёшь.

Глава 26

Бархатная коробочка раскрылась легко. Внутри лежала золотая серёжка в виде замысловатого цветка.

— Серёжка? Одна? — удивилась я.

— Надо очень хорошо поискать, чтобы найти ещё одну. Но сначала наденем тебе эту.

Крупные пальцы Антона на удивление легко справлялись с крохотными застёжками.

— Тебе очень идёт, — довольно сказал Антон и притянул меня к себе, целуя.

Его горячий язык нежно прошёлся по кромке моих губ, немного надавил, заставляя приоткрыть ротик.

— Вкусна-а-ая, — прошептал Антон и обхватил моё лицо ладонями, усиливая напор поцелуя.

Я таяла под его поцелуем, чувствуя себя мороженым, находящимся на открытом солнце. Дышать спокойно становилось труднее с каждой минутой. Мы целовались так долго, что даже губы припухли и начало звенеть в ушах.

Мои пальцы нащупали пуговицы на рубашке парня, и я принялась их расстёгивать одну за другой. От кожи Антона шло тепло. Смуглая мускулистая грудь с завитками тёмных волос манила. Хотелось прикоснуться к ней пальцами, губами и языком…

Я извивалась на коленях Антона, жадно лаская мускулистое тело. Я расстёгивала одну пуговку за другой и целовала каждый обнажающийся сантиметр его мускулистого тела.

— Какая ты сегодня горячая! Скучала по мне, сладкая?

— Очень, — простонала я, чувствуя, как возбуждаюсь всё сильнее и сильнее.

Антон нарочно медлил. Его пальцы и ладони словно случайно гладили бёдра и грудь, ложились на талию и легонько сжимали попку, всего на мгновение коснулись лобка под платьем, но дальше простого поглаживания дело не пошло.

Я уже была близка к тому, чтобы схватить его руку и засунуть себе в трусики: так сильно хотелось его… Горячего, знакомого, но медлящего.

Антон прикусил мою верхнюю губу, пососав её немного, и отстранил меня со словами.

— Ищи вторую серёжку, киса. Я буду тебя направлять.

Я закатила глаза, но Антон был настроен поиграть. Я поддалась на его условия, играя в «холодно-горячо».

— Очень-очень горячо, — сказал он, когда я остановилась у полок с фотографиями. На одной из них покоилась вторая коробочка.

— Ты настоящий следопыт, — похвалил меня Антон. — И ещё одна коробочка.

— Ещё искать?

— Ищи, кисонька. Тебе понравится то, что ты найдёшь.

На этот раз поиски затянулись. Мне никак не удавалось найти коробочку.

— Помогу тебе, киса. Похоже, что я тебя просто запутал, — улыбнулся Антон и, как ни в чём не бывало, подошёл ко мне.

— Вот здесь, киса…

Антон резко сел. Последнюю коробочку он спрятал на самой нижней полке шкафа и сейчас подал её мне.

— А здесь… Опять серёжка? В нос? Или в пупок?

Я открыла. Не угадала. Красивый кулон в виде кошечки на изящной цепочке.

— Давай я надену.

Антон застегнул цепочку на моей шее.

— Нравится?

— Да.

— Поцелуешь меня?

Я не стала отвечать, просто обхватила Антона за торс и жадно приникла к его губам. Горячие мужские пальцы сомкнулись на талии, сминая её, а потом переместились ниже, сжимая попку.

— А-а-ах…

Чёрт! Я застонала, теснее прижавшись к крепкому телу Антона. Тот удовлетворённо рыкнул и спустил трусики по бёдрам. Тонкая ткань скользнула вниз, к щиколоткам.

— Мне очень понравилось играть с тобой в «холодно-горячо»…

Антон нащупал застёжку-молнию на спине и расстегнул её, спустив платье по плечам до талии. Парень оттянул кружево бюстгальтера вниз и прижался губами к соскам, целуя их по очереди. Тело заныло, внизу живота начало разгораться пламя желания.

— Умница. Так сладко дрожишь. А тебе понравилось играть в эту игру?

Антон не дал ответить — начал целовать губы глубоко и жадно. Одна горячая ладонь лежала на моём бедре. Пальцы второй руки погладили трепещущие складки и обвели лоно по кругу, поднявшись к клитору. Он начал пульсировать ещё сильнее и стал разгорячённым под пальцами Антона.

— Понравилось? — спросил Антон, усиливая нажим пальцев.

— Да… — простонала я, начиная подмахивать бёдрами.

— Мне тоже. Хочу, чтобы стало ещё горячее…

Антон вновь начал похищать воздух их моих губ. Его поцелуй стал жутко сексуальным, до дрожи в коленях и головокружения.

Послышался лёгкий шорох сзади. К моей спине прижалось мужское тело. А сильные пальцы легли на грудь, собственнически начав играть с твёрдыми сосками.

— Очень-очень горячо, Вероника…

Это был голос Мая. Не сказать, что я сильно удивилась. Но всё же оторвалась от губ Антона.

— Тоша-а-а? — спросила я. Голос был севшим и прозвучал как-то жалобно.

— Всё нормально, киса. Я не против. Хочу тебя, кисонька.

— И я тебя тоже… Очень сильно хочу, — вторил Май голосу Антона.

Его пальцы безжалостно выкручивали соски. Ноющая боль и многократно усилившееся возбуждение мешали здраво мыслить. Контраст между парнями был силён…

Май жёстко играл с моей грудью, но в то же время наклонился, чтобы нежно целовать шею, пуская в ход язык. Антон вновь набросился на мои губы, трахая рот своим языком, и очень уверенно растирал мой клитор.

Язык и губы Антона гасили мои стоны. Нужно было вырваться из ловушки мужчин, решивших играть по своим правилам. Но их прикосновения были горячими и заставляли меня пылать, лишали воли…

Май и Антон крепко держали меня зажатой между своими телами. Я чувствовала эрекцию двух мужчин, слышала их дыхание, становящееся всё тяжелее и тяжелее. Я понимала, что вырваться будет очень сложно.

И скорее всего, меньше чем через минуту я просто не захочу это делать…

Глава 27

— Ш-ш-ш-ш… Спокойно, Ника, всё хорошо. Расслабься, — шёпот Мая в ухо, когда я попыталась вырваться. — Тебе же нравится? Нравится чувствовать себя желанной, да?

Я всхлипнула, простонав. Ощущения были непередаваемо острые. Но неправильные. Так неправильно было возбуждаться, когда две пары мужских рук сновали по моему телу, поглаживая, дразня, покоряя. Клитор нещадно пульсировал, разгорячённый и увеличившийся.

— Сладкая моя девочка… — улыбнулся Антон, обведя меня горящим взглядом. — Просто попробуй. Дай себя приласкать. И если не понравится, мы больше никогда не вернёмся к этой теме.

— Никогда? — спросила я, чувствуя, как тело горит и жаждет разрядки, беспокойно ноя, потому что мужчина перестали меня трогать.

Горячие сухие пальцы Мая лежали на моей талии, а Антон держал меня за плечи.

— Никогда, сладкая, — мягко улыбнулся Антон и притянул меня к себе, обнимая. Май будто нехотя отпустил свои руки.

— Но… — выдохнул Антон мне в губы, — тебе понравится. Очень понравится.

Он вклинил ногу между моих сведённых бёдер и опустил пальцы на клитор. Май вновь придвинулся ко мне: жар его тела я ощущала всей спиной. Май обхватил бёдра пальцами, заставив меня прогнуться, и неторопливо провёл по складкам. Костяшками пальцев. Я прикусила губу, гася стон.

— Так не пойдёт, киса! — прошептал Антон. — Мы тебя ласкаем, а ты не сдерживаешь себя. Давай без обмана? Тебе нравится сейчас. Я чувствую это. Твоё тело не врёт.

Май толкнул сразу два пальца во влажное отверстие, обхватив бёдра второй рукой.

— Да, Ника, ты ужасно мокрая, — улыбнулся Май и начал двигать пальцами легко и быстро, входя до предела и дразня меня.

— Подстраивайся, Тоха, — попросил Май Антона, заставляя меня ещё сильнее прогнуться.

— Вот так! Умница… Так мне очень удобно будет трахать твою влажную дырочку…

Антон держал меня крепко. Он запустил руку в волосы, заставив меня запрокинуть голову вверх, и начал меня целовать, двигая пальцами на клиторе, подстраиваясь под движения Мая.

Мужчины ласкали меня одновременно. Мне казалось, что их пальцы сталкиваются, соприкасаются. Удовольствие было острым и бесстыдным, самым неправильным из всего, что я получала в своей жизни.

Но невозможно было не реагировать на порочные и жутко соблазнительные действия мужчин, ласкающих меня так, что тело начинало наполняться жаром и мелко дрожать.

Я чувствовала, что беспрерывно теку, пока Май погружает в меня свои пальцы и громко стонала в рот Антона. Казалось, что земля уходит у меня из-под ног. Я уцепилась за широкие плечи Антона. Он отцепил мою руку и разместил у себя на стояке. Горячая ладонь накрыла мою.

— Возьми его, — попросил Антон, прижимая мою руку.

Я простонала: Май нещадно быстро долбил пальцами моё лоно, охотно принимающее такую атаку. Трясущимися пальцами я расстегнула брюки Антона, спуская их вниз по бёдрам вместе с бельём. Член был твёрдым, как камень. Я обхватила пальцами горячий ствол.

— Да, киса, возьми его и подвигай пальцами, — попросил Антон, целуя мои скулы, пробираясь к уху. — Хочу слышать, как ты стонешь. Хочу понять, насколько тебе нравится быть с нами вдвоём. Нравится же да?

— Да-а-а…

— Умничка, — похвалил Май, начав просто медленно поглаживать складки, — хочешь ещё?

— Да…

Я двигала пальцами по члену Антона, наслаждаясь, как громко он постанывает мне в шею, покусывая её.

— Это только начало, Ника… Я хочу в следующий раз… Ещё больше… Глубже… Откровеннее.

Марево страсти лишает здравого рассудка. Голоса мужчин сливаются в один голос. Но только что говорил Май. А сейчас Антон горячо стонет мне в ухо, посасывая мочку:

— Мы не будем мучить тебя сразу, киса. Мы будем с тобой очень ласковы и осторожны. Хотим приручить кошечку и сделать ласковой и послушной, готовой принять нас двоих…

От его слов меня накрывает жаркой волной оргазма, взрывающегося внизу живота. Меня начинает трясти. Лоно сжимается в сладких судорогах и не хватает наполненности.

— Блядь… Мы договаривались, что в первый раз обойдёмся только прелюдией. Но я дико хочу её трахнуть, — слышится прерывистый голос Мая.

Через мгновение он спускает джинсы с бельём и прижимается крупной головкой члена к влажным складкам. Май нетерпеливо толкается внутрь. Сильные пальцы безжалостно фиксируют мои бёдра. Май двигается жёстко и быстро, не встречая сопротивления. Напротив, я рада чувствовать его в себе.

От звука влажных шлепков тело наполняется эйфорией. Первый оргазм ещё не схлынул до конца. Всё тело покалывает удовольствием, а от грубых толчков Мая удовольствие вновь взвивается внутри.

Антон держится немного отстранённо: он просто удерживает меня за плечи, пристально смотря на моё лицо. Но его тело дрожит, когда я остервенело двигаю пальцами на его члене. Антон будто ест меня взглядом. По вискам ползут бисеринки пота. Антон постанывает, приоткрыв рот, и смотрит, смотрит, смотрит, как мои губы приоткрываются, чтобы выпустить громкий стон с криком.

Антон кайфует от происходящего: ему нравится видеть, как я извиваюсь и бьюсь под его руками, пока Май, пристроившийся сзади, трахает меня на предельной скорости.

— Ещё? — спрашивает Май, выйдя полностью из меня и лишь касаясь членом входа. Головка подрагивает, а моё лоно сжимается от предвкушения. Двигаю бёдрами ему навстречу, глядя при этом в глаза Антону:

— Ещё, да-а-а…

— Киса-а-а, я скоро кончу, — потрясённо выдыхает Антон, запрокидывая голову.

Май ускоряется. Моё тело рвётся навстречу его ласке. Хочется ещё и ещё, чтобы было жёстче и быстрее, сильнее и откровеннее. Я уже кричала от удовольствия и не могла остановиться.

Каждая клеточка тела вибрировала от сильного возбуждения. Движения пальцев на член Антона стали невозможно быстрыми. Он дёрнулся и толкнулся бёдрами мне в пальцы, кончая. Горячая струя заливала мои пальцы.

— Киса…

Антон перевёл пьяный взгляд на моё лицо и начал целовать мои губы. Я не разжимала пальцы, чувствуя, как последними толчками он выталкивает из себя своё семя.

— В следующий раз я кончу тебе в ротик, — хрипло простонал Антон, начав посасывать мой язык. Отпустил, облизал мои губы, пообещав:

— И мы опять будем втроём.

Слова Антона и очередной толчок Мая. Внезапно меня накрыло волной удовольствия, яркого и невозможно порочного. Лоно сжималось вокруг твёрдого члена Май, врезающегося до упора. Толчок, ещё и ещё…

Май замирает, всадив себя до основания, и кончает, удерживая меня пальцами. Он конвульсивно дёргается, выплёскиваясь в меня. Все мы трое постанываем, плавясь от близости друг друга. Так хорошо и беспредельно откровенно…

Нет ни одной мысли. Все они разлетелись куда-то…

Мне не хочется двигаться. Да я бы не смогла сделать ни одного шага. Мужчины целуют меня, что-то шепча. Шея, плечи, губы, мочки ушей и закрытые глаза. Антон отпустил меня, и теперь Май прижимает меня к себе так, словно не хочет делиться мной ни с кем.

— Устала? — высокий голос Мая звоном отдаётся в ушах.

— Надо дать нашей девочке отдохнуть, — соглашается Антон. — Я отведу Нику в душ.

— Хорошо. Я пока закажу еды из ресторана. Потом продолжим.

Глава 28

Продолжим?

Слова Мая пульсирует внутри меня с бешеным ритмом колотящегося сердца. Антона смеётся, забирая меня у Мая.

— Не пугай так мою кису, или она точно от нас сбежит.

Антон подхватывает меня на руки и заносит в ванную комнату, избавляя от оставшейся одежды. Он включает душ и ставит меня в душевую кабину, раздевается и залезает следом сам.

Антон обнимает меня, прижимая к мускулистой груди. Тёплая вода струями стекает по спине.

— Ты как, киса? — ласково спрашивает Антон. Крупные ладони бережно обхватывают меня за попку.

— Не знаю, — говорю одними губами.

Потому что оргазм сошёл на нет, тело полно неги и мысли… медленно возвращаются ко мне вместе с дичайшим чувством стыда, накрывающим меня стеклянным колпаком.

— Посмотри на меня, сладкая, — просит Антон.

Одной рукой он приподнимает моё лицо за подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Что случилось, киса?

Почему-то у меня перехватывает спазмом в горле и становится тяжело дышать. Чувствую, что вот-вот польются слёзы из глаз и отстраняюсь от Антона, вставая под душ полностью.

— Давай я помогу тебе.

Антон придвигается и выдавливает гель из дозатора, начиная намыливать моё тело руками. Закрываю глаза, чтобы не смотреть на него. Антон трогает моё тело так, как будто видит меня обнажённой впервые, не оставляя без внимания ни одного сантиметра тела.

— Не открывай глазки, красавица. Сейчас вспеню шампунь, — слышится его низкий голос через журчание воды.

Едва не стону, млея, когда Антон начинает мягкими движениями взбивать шампунь в пену, задевая кожу головы. Нежно и бережно он умывает меня и вновь привлекает к себе.

— А теперь скажи, что не так? Тебе же понравилось?

— Да. Но… Я не привыкла так. Это первый раз и…

— В следующий раз будет лучше.

— Я не хочу!

— Почему? Ты же хорошо кончила, сладкая? Сильно возбудилась и кайфовала. Стесняешься?

Прикусываю губу, заставляя себя посмотреть на Тоху. Тот разговаривает с таким видом, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Я привыкла, когда ты и я. Вдвоём. Без третьего.

— Тебе не нравится Май? Или ты ещё злишься на него из-за той дурацкой шутки, глупышка?

— Ты больше не хочешь встречаться со мной, да? — спрашиваю я, вылезая из душевой кабины.

Заворачиваюсь в большое полотенце и заматываю тюрбан на голове из полотенца размером поменьше.

— С чего ты взяла?

Антон вылез из душевой кабины и остановился рядом. Капли воды стекали по его мускулистому крепкому телу. Антон начал спокойно вытираться. Мышцы перекатывались под смуглой кожей.

— Ты решила, что я захотел с тобой порвать так? Глупая, иди ко мне.

Антон присел на край ванной и потянул меня к себе, размотал полотенце и прижал меня к своему влажному телу.

— Ничего не изменилось, сладкая. Мы с тобой вместе.

— Вдвоём?

Я потянулась к губам Антона за поцелуем. Антон втянул мои губы в свой рот и начал их посасывать по очереди, вызывая приятное томление где-то внутри меня.

Внезапно по ногам потянуло прохладой.

— Так и знал, что вы увлечётесь, — послышался голос Мая. — Я заказал нам еды из ресторана. Может, составить вам компанию в душе?

— Нет, — ответила я, не глядя на парня и снова спросила у Антона. — Вдвоём?..

— Что случилось? — спросил Май, обойдя меня.

Взгляд Мая пробежался по мне, вызвав мурашки по коже.

— Ника не уверена, что хочет продолжать, — спокойно сказал Антон, поглаживая меня по спине.

— Втроём? По очереди? Или то с одним, то с другим? Что именно? — продолжал допытываться до правды Май.

— Ты так говоришь… — вспылила я.

— Я называют вещи своими именами, Ника. Тебе понравилось заниматься сексом со мной. Ты хорошо проводишь время с Антоном. И ничуть не хуже провела его с нами двумя. Ни один из нас не против участия другого, ведь так, Тоха?

Антон кивнул, не выпуская меня из объятий.

— Но вы не спросили меня, хочу ли я так…

— Мне кажется, что не стоит даже спрашивать, — усмехнулся Май. — Твои оргазмы сами всё сказали за тебя.

— Я говорю не про оргазмы, а про то, насколько мне комфортно быть в таких отношениях, — сказала я с бешено колотящимся сердцем.

Антон ничего не говорил, предоставляя право мне самой поговорить с Маем, и держал меня.

— Чем именно тебе не комфортны такие отношения? Или ты хочешь встречаться с нами двумя по очереди? — спросил Май.

— Я вообще не хочу видеть тебя третьим, Май!.. — призналась я, чувствуя себя дрожащей, как натянутая струна.

Май рассмеялся коротко и зло.

— А не врёшь ли ты себе, Вероника? Мы хорошо провели с тобой время у меня дома.

— Это ничего не значит!..

Я вывернулась в руках Антона, посмотрев на Мая.

— Да неужели? А это тоже ничего не значит? — резко спросил Май.

Он шагнул ко мне, обхватив лицо ладонями, и впился в мои губы поцелуем. Я начала задыхаться от резких глубоких толчков его языка, которым он нагло раздвинул мои губы. Май терзал мои губы так, словно хотел навсегда заклеймить меня.

Жалящие укусы и грубые покусывания распаляли меня. Ещё больше поражало и волновало то, что пока Май самозабвенно наслаждался своим жестоким поцелуем, Антон держал меня за талию, просто наблюдая.

Я едва смогла оторваться от Мая: губы припухли, а лицо горело огнём.

— Скажи, что не понравилось. Скажи!

Ледяные глаза Мая полыхали негодованием. Не могу соврать сейчас: поцелуй был чувственным и волнующим. Но меня пугали те чувства, которые будил во мне Май. Он словно спускал с цепи моих демонов, о существовании которых я даже не подозревала до встречи с Маем.

— Я не буду обсуждать это с тобой.

— Ты просто вредная и трусливая сучка, которая к тому же врёт самой себе! — вспылил Май.

— Эй, полегче, приятель! — подал голос Антон.

Я словно во сне наблюдала, как подняла руку и огрела Мая по щеке хлёсткой пощёчиной. Он резко побледнел, но на его коже заалела отметина от моих пальцев. Я оттолкнула парня в сторону и выбежала вышла из ванной, натягивая свои вещи.

Нужно было уходить отсюда, как можно скорее! Пока я не натворила что-нибудь ещё. Я поспешно натянула бельё и платье.

— Ты дашь ей уйти в таком состоянии? — послышался голос Антона.

— Пусть проваливает на все четыре стороны. Мало, что ли, других, готовых потрахаться с двумя сразу?.. — ответил Май.

Глава 29

Слова Мая только придали мне скорости. Я выбежала из квартиры, глотая слёзы обиды и чувствуя себя использованной. Дурочка!.. Сама виновата, конечно же. На улице было прохладно: всё-таки май — капризный месяц с изменчивой погодой. И сейчас по улице гулял ветерок, от которого кожа покрылась мурашками. К тому же мои волосы ещё были влажными после душа.

Я набрала номер такси. Девушка-диспетчер вежливым голосом спросила меня:

— Куда поедете?

И тут я просто не знала, что сказать. Я отпросилась у родителей с ночёвкой. И если я вернусь раньше, вопросов будет целая куча, к тому же подставлю подругу.

— Извините, девушка. Я перезвоню вам попозже, — извинилась я и отключила звонок.

Я села на лавочку напротив подъезда, ища в телефонной книжке номер подруги. Алёна не отвечала на мои звонки. Внезапно я поняла, что в мою сторону направляется Антон. Он сел рядом и накинул кожаную куртку мне на плечи.

— Ты быстро бегаешь, чертовка. Обиделась?

Я промолчала. Обида полыхала во мне. И обида не только на Мая. Почему Антон так спокоен?..

— Тебе абсолютно всё равно, да, Тоха? — тихо спросила я.

— Нет. Ты не права. Иначе бы меня здесь не было. Не хочу тебя терять.

Антон обхватил меня за плечи и пересадил к себе на колени.

— Моя красавица. Извини, что всё так вышло в первый раз. Надо было поговорить сначала, да? Но я почему-то был уверен, что если бы сначала мы всё обговорили, а потом начали действовать, ты бы отказалась.

— Это нечестно, Тоха. Ты нарочно дал мне выпить крепкого вина и распалил горячей лаской. У меня просто не было ни одного шанса устоять перед соблазном.

Антон прижал меня к себе теснее и потёрся о мою щеку своей.

— Прости своего наглого кота. Но я просто не могу сдержаться. Ты мне очень нравишься. С тобой нереально не хотеть ещё и ещё… Больше… Откровеннее. Ты — идеальная и такая отзывчивая. Огненная кисонька… Я загораюсь рядом с тобой, как спичка.

Антон погладил меня по спине.

— Пойдём обратно, киса? Не хочу, чтобы ты заболела.

Я прижалась к Антону, вдыхая запах его тела, подумав, почему с Маем не может быть так просто, как с Тохой? Май такой несдержанный и выводит меня на предельный уровень эмоций за считанные секунды. А Тоха — он другой. Мягкий, уютный, как тёплый пушистый плед, и такой знакомый-знакомый.

— Вернуться? Тебя Май отправил на переговоры? Пляшешь под его дудку?

— Не совсем, кисонька. Но мы оба хотим одного и того же. Тебя. И насчёт Мая не беспокойся. Он не будет тебя задирать.

— Но останется? — спросила я.

— Хочешь, чтобы он остался?

— А ты, Тоха? Ты этого хочешь? — спросила я.

— Сам пытаюсь понять, — усмехнулся Антон. — У меня ещё никогда не было таких отношений. Чтобы одновременно втроём…

— Не было, но хотелось?

— Иногда хотелось попробовать, да, — не стал увиливать Антон.

Я рассмеялась: такое ощущение, что мы с Тохой брели наугад и только один Май знал, чего хочется ему.

— Пойдём, нечего тебе здесь сидеть, — повторил Антон. — Я не дам тебя в обиду. И если Май ляпнет своим языком ещё что-нибудь наподобие сказанного, я его просто пошлю на хрен. Плевать, что он — мой лучший друг. Ты для меня важнее.

— Важнее? Честно?

— Конечно, сладкая, — улыбнулся беззаботно Антон. И у меня, кажется, отлегло от сердца после его улыбки.

— Не переживай, кисонька. Я уже поговорил с этим высокомерным засранцем. Май обещал держать язык за зубами. Я не позволю обижать свою горячую девочку… Если он не согласен, пусть проваливает. Мне больше достанется… — ухмыльнулся Антон, обведя меня горящим взглядом. — Вернёмся?..

Антон не стал дожидаться, пока я соглашусь. Он подхватил меня на руки и понёс обратно в квартиру. Май никуда не делся. Он стоял на кухне у окна и курил в открытую форточку.

— Вернул драгоценную пропажу? — спросил он, не оборачиваясь.

— Ребят, давайте вы всё решите? Потому что не хочется смотреть, как вы цапаетесь, как кошка с собакой, — попросил Антон, выйдя из кухни.

Антон плотно прикрыл за собой дверь. Май обернулся и закрыл форточку, но сигарету не погасил.

— Обиделась, да, Вероника?

Май сделал несколько шагов по направлению ко мне и потянул за собой. Я не двинулась с места, не зная, чего от него ожидать.

— Не укушу, обещаю, — усмехнулся Май. — Несмотря на то, что хочется не только покусать, но и как следует отшлёпать тебя.

Май приподнял меня за талию, усадив на подоконник, и погладил по лицу большим пальцем той же руки, в которой держал сигарету.

— Вредная колючка…

Май пристально смотрел на меня. Светлые глаза сейчас были невыносимыми, ярко-голубыми. Такими, что было даже больно смотреть в них.

— Ты ещё вреднее, — тихо сказала я, переводя взгляд с пухлых губы Мая, на щеку с отметинами моих пальцев.

Я несмело подняла руку, дотронувшись до его скулы. Май потёрся о мою ладонь щекой и поцеловал внутреннюю часть запястья.

— Ну, так что ты решила, колючая девочка?

— Я не хочу постоянно ругаться и быть на нервах…

— Прости меня. Но я резок и прям, всегда говорю то, что думаю. И меня дико бесит, что ты отрицаешь притяжение между нами. Ты же это чувствуешь, так? Ответь честно, прошу?

— Да, чувствую. Но это так неправильно! — сказала я с отчаянием. — Я в отношениях с Антоном и…

— А что в мире правильно? И кто устанавливает правила игры? — с вызовом спросил Май. — Ты нравишься мне и нравишься Антону. Мы оба тебе приятны. Почему нет, скажи мне? Есть хотя бы одна конкретная причина? Кроме твоего страха?

— Антон сказал, что хотел попробовать так… втроём… Думал об этом… А ты?

— Любопытство, да… Иногда оно толкает нас на поступки. Но ты мне просто жутко нравишься. И я прямо сказал об этом Тохе. Для него ты тоже желанная.

Я кивнула. Эти парни сведут меня с ума своей логикой.

— Почему не попробовать с другой девушкой? Как ты сказал? Мало, что ли, других, готовых потрахаться с двумя сразу?

— Вероника, я это сказал со зла. Я бы не хотел цеплять какую-то тупую шалаву на один раз. Мне важно знать человека и чувствовать с ним связь. Как с тобой…

Май улыбнулся.

— Я постараюсь быть покладистым мальчиком. Честное слово. Останься? Прошу.

Я боюсь сделать шаг навстречу и в то же время очень хочу попробовать. Любопытство сгубило лисицу, попавшую в капкан. Наверное, оно сгубит и меня, потому что я киваю. Даже не зажмуриваюсь, смотрю широко раскрытыми глазами, как меняется выражение лица Мая. Он искренне рад.

— Я тебя поцелую, Ника, — говорит он, находясь уже у самых губ.

Май раскрывает мои губы сильно и жёстко. Жадный поцелуй с горечью сигарет, играющей на наших языках. Поцелуй стреляет в голову возбуждением, и я стону, цепляясь за плечи Мая, потому что кажется, что подоконник растаял подо мной, и я лечу в пропасть.

Май обнимает за талию и медленно облизывает мои губы. Так нежно на контрасте с недавним неистовым поцелуем, что я окончательно теряю голову. Понимаю, что не смогу отказаться от этого безумства, пока не распробую все его оттенки…

Глава 30

Потом мы возвращаемся в зал и ждём доставку еды из ресторана. Антон мягко улыбается, спрашивая:

— Помирились?

— Белый флаг, Тоха, — хмыкает Май, усаживая меня так, что я оказываюсь на диване между ним и Антоном.

— Надеюсь, что перемирие не временное, а постоянное.

Ужин протекает легко. Я наконец расслабляюсь, учась принимать компанию одновременно двух мужчин как нечто само собой разумеющееся. И их постоянное внимание, прикосновения, лёгкие поцелуи и фривольные намёки, от которых всё внутри начинает искрить.

Понимаю, что волосы так и не просушила, как надо, и завтра буду разбираться с соломенным гнездом на голове, но день меня так утомил, что я даже не сопротивляюсь, когда Антон относит меня на огромную двуспальную кровать.

— Анто-о-он, — прошу я, когда он отстраняется, тяну за шею к себе, — полежи со мной, обними. У тебя такие тёплые объятия, как пуховое одеяло.

— Это был комплимент, кисонька? — спрашивает парень, уступая моей просьбе.

Сильные руки прижимают меня к себе, но Антон ложится поверх одеяла. Запускаю руку под футболку, наслаждаясь рельефным мускулистым телом.

— Киса, мы так не договаривались. Мы хотели дать тебе немного отдохнуть, — выдыхает Антон, перехватывая мои руки.

— Я же просто обнимаю тебя.

— Нет, это уже соблазнение. Думаешь, мне будет легко удержаться, когда такая красотка меня домогается?

— Может быть, не надо?

— Домогаться? — спрашивает Антон, нависая надо мной.

— Сдерживаться.

В комнате светит только один бра, расположенный далеко от кровати. Лицо Антона кажется сейчас невероятно красивым, а тени делают его загадочнее.

— Ты даже не представляешь, чего ты просишь, сладкая. Мы же не остановимся на одних поцелуях и кротких обнимашках перед сном, — говорит Антон, начиная покусывать мои губы. — Лично я захочу в твой ротик…

Возбуждение горячей волной скользит вниз. Не могу отказать себе в удовольствии касаться парня. Нравится ощущение его бархатной кожи и твёрдости мышц под ней.

— Май тоже будет с нами? — спрашиваю я, сжимаясь от предвкушения. Хорошо, что в комнате полумрак и не видно, как сильно горят в этот момент мои щёки.

— Думаю, он уже сходит с ума от нетерпения под дверью спальни, — смеётся Антон и поворачивает голову в сторону двери. — Май!

Антон прав: Май появляется быстро, садясь на кровати с другой стороны. Отпихивает локтем Антона, склоняясь к моим губам.

— Я же говорил, что он ждал, — смеётся Антон, глядя как Май начинает целовать мою шею.

— Играем втроём? — спрашивает Антон, цепляясь пальцами за низ футболки. Мне так хочется увидеть его обнажённым и почувствовать, что киваю, отбрасывая в сторону сомнения.

— Вылезай из-под одеяла, скромница, — просит Май, вытягивая меня, на поверхность одеяла.

Антон ложится по одну сторону от меня, а Май — по другую. Антон уже полностью разделся, а Май не спешит избавляться от одежды. Он только снимает бюстгальтер с меня, толкая спиной на кровать. Тотчас же к моему рту прижимается Антон, целуя медленно и чувственно. Поцелуй углубляется с каждой секундой, язык Антона пробирается всё дальше, заставляя меня впиваться в его рот со всей страстью.

Май ласкает мою грудь. Лижет острые вершины сосков по очереди, разминает пальцами и пощипывает. Вздрагиваю от миниатюрной боли и сразу же за этим чувствую влажные прикосновения его языка, медленно приходящегося по вершине, словно извиняется.

Май посасывает соски, в то время как Антон ловит кончик моего языка и покусывает его, зажав между зубами. Он дразнит меня самым концом своего языка, а потом всасывает его в свой рот. Быстро и жадно. Тело пронизывает дрожь.

— Дай мне, — просит Май, поглаживая мою шею.

Антон выпускает мой рот. Парни меняются. Сейчас Антон забавляется с моей грудью и делает это совершенно иначе, чем Май. Крупные ладони Антона сжимают упругие полушария, губы накрывают кожу, клеймя поцелуями. Антон увлечённо целует грудь, всасывая кожу, словно стремится оставить отметины. Оба мужчины так горячи и в то же время такие разные, что, кажется, точно взорвусь под пыткой их ласки.

Май выпускает мои губы, прося:

— Хочу послушать, как ты стонешь…

— Хотим, — поправляет его Антон.

Две пары глаз выжидающе смотрят на меня. Я сглатываю: кажется, они оба прожгут меня насквозь своими взглядами. Они склоняются к моей груди, шутливо столкнувшись лбами, и ласкают обе груди. Крупные пальцы Антона надавливают на промежность.

— Такая мокрая, трусики выжимать можно, — довольно рыкает Антон, продолжая растирать отверстие прямо через ткань.

Он нажимает, немного проникая пальцем внутрь вместе с кружевом. Май присоединяется к нему, но просовывает ладонь под трусики, касаясь длинными пальцами клитора. Его сухая ладонь лежит на моем лобке, а пальцы пощипывают разгорячённую горошину, становящуюся больше и больше под его пальцами.

Мужчины посасывают грудь, перекатывают тугие комочки сосков языками, как шарики во рту. Мои глаза то и дело закатываются от удовольствия. Но ещё больше возбуждает вид их склонённых голов: тёмный короткий ёжик волос Антона и светлые, более длинные волосы Мая. Выдыхаю рвано с громким стоном, понимая, что мне этого мало. Антон прижимается к моему бедру горячим возбуждённым членом. Меня начинает потряхивать от ощущения его желания.

И меня дико раздражает, что Май ещё одет.

— Разденься, — прошу я.

Май отрывается от груди, поднимаясь.

— Раздень меня сама, если хочешь…

Глава 31

Антон стягивает трусики по моим ногам, ласково пробегаясь пальцами по влажным складочкам. Я сажусь на край кровати, расстёгивая ремень джинсов Мая, пока он начинает расстёгивать рубашку. Чертыхнувшись, он просто стягивает её через голову.

Май сложен иначе, чем Тоха. Май не такой мускулистый, но у него очень рельефное тело, скрученное из тугих жил и стальных мышц. Косые мышцы живота убегают вниз вместе со светлой дорожкой волос. Я стягиваю его джинсы вместе с бельём, спуская по бёдрам.

Я просто хотела обнажить Мая, но вид подрагивающего члена, направленного в мою сторону, возбуждает. Обхватываю ладонью член у основания и неожиданно для себя мягко целую головку его члена. Смачиваю губами, всасывая в рот, чувствуя его мужской вкус у себя на языке.

— Охренеть можно, Ника-а-а-а, — стонет Май, крепко цепляя пряди моих волос в кулак. Он жёстко фиксирует мою голову, прося:

— Открой ротик пошире.

Через мгновение он толкнулся членом очень глубоко и быстро несколько раз и затрясся от возбуждения у меня во рту. Потом остановился, давая мне возможность самой ласкать его. Я начала скользить губами по стволу до головки и обратно, очерчивая языком рисунок набухших вен.

— Ни хрена… Этот ротик хотел трахнуть я, — завистливо говорит Антон, подталкивая меня к самому краю кровати, садясь рядом. Я наощупь нахожу его твёрдый член, обхватив пальцами, пока он толкается пальцами внутрь моего лона.

— Течёшь так сильно, киса. И мне нравится, как ты работаешь ротиком. Дай мне туда пристроиться, — просит Антон, покусывая моё плечо.

Я дёргаю пальцами по его члену ещё несколько раз, очень быстро, пока не слышу, как он протестующе стонет, перехватывая мою руку.

— Остановись… Или кончу. Хочу к тебе в ротик.

Я посасываю член Мая особенно сильно и медленно выпускаю его из рта, поцеловав самый конец его члена. У меня перед глазами всё расплывается. Антон подхватывает пальцами влагу из уголков моих глаз.

— А теперь ложись на спинку, киса. Поперёк кровати. И свесь голову вниз…

Пока я пытаюсь сообразить, что Антон от меня хочет, проворачивая в моём изумлённо сознании его слова, парни уже размещают меня так, как надо.

Май тянется к джинсам, желая спустить их окончательно.

— Нет, оставь так, — прошу я, потому что понимаю, как меня возбуждает его полуодетый вид.

Май для меня как закрытая книга, и мне хочется ещё немного посмаковать это ощущение новизны и неизвестности.

— Как скажешь, Вероника, — усмехается он, немного неловко перебираясь по кровати. Он накрывает меня своим телом и целует в губы, прежде чем отпустить мою голову.

— Хочу тебя, — признаюсь я, понимая, как жадно на меня смотрит Май. Как голодный зверь, одержимый жаждой.

Май приставил головку к влажным складкам и, сжав член у основания, провёл им вверх и вниз. Он удовлетворённо простонал, поняв, как сильно он меня возбуждает.

— Да-а-а, вот так, Ника…

Май просунул руки под мою попку, покрепче обхватив, и первым вошёл в меня. Он заполнял меня так медленно и тягуче, что я закричала, выгнувшись под его телом. Май медленно растягивал меня под себя, наполняя раз за разом до самого упора и выходя полностью, чтобы поддразнить головкой, умоляя взять меня.

Антон в это время стоял рядом с кроватью, двигая рукой по стволу члена. Он впитывал взглядом каждый толчок Мая и жадно смотрел на мои губы, выпускающие громкие стоны.

— Какая ты красивая, кисонька…

Я запрокинула голову назад, прикрыв глаза. Антон наклонился и поцеловал меня, жадно подразнив языком губы. Потом отстранился, попросив посмотреть на него. Через мгновение головка его члена ткнулась мне в губы, размазывая смазку по поверхности губ. Я обвела головку языком, немного пососав, прежде чем впустить его член дальше. Антон громко застонал и обхватил соски пальцами, перекатывая их.

Антон двигался медленно и осторожно, заполняя мой рот до предела своим членом. Я не первый раз брала его, но первый раз — так. За последние несколько дней жизнь перевернулась с ног на голову, показав, что в чувственных развлечениях нет границ и условностей. Что если бывает так хорошо, как сейчас, до шума в ушах, и ярких пятен перед глазами, то нужно это брать.

Я окончательно расслабилась, наслаждаясь чувством наполненности. Антон, поймав точку расслабления, ускорился, вбиваясь в мой рот уже жёстче, почти до самой глотки. Я едва успевала выдохнуть, как он вновь занимал всё свободное пространство собой. Удовольствия было так много, что выдержать его не было никаких сил. Я задрожала, жадно открывая рот пошире, потому что хотелось стонать и кричать, но член Антона вколачивал в меня обратно мои стоны.

— Сейчас кончу, сладкая, — простонал Антон низким, чуть хриплым от возбуждения голосом. Через несколько толчков он излился, и меня тоже затрясло от удовольствия. Антона потряхивало. Замедляющиеся фрикции и последние капли его спермы, послушно скользнувшие по глотке.

Эйфория… Чувство оторванности…

Антон выскользнул из моего рта. Он тяжело дышал, опустившись на колени рядом с кроватью. Парень обхватил моё лицо руками, порхая губами по щекам, глазам, носу, нежно целовал губы:

— Сладкий ротик, очень-очень сладкий…

Май, всё это время, медленно двигающийся внутри меня, крепче перехватил меня под попкой и начал двигать быстро и жёстко. Он вколачивал себя в меня, словно поршень, каждый раз всаживая до упора и пронзая насквозь.

Я чувствовала, что горю и не могу остановиться, стону, покрикиваю прямо в рот Антона, принимающего мои стоны. Я извиваюсь под телом Мая, изнывая от желания подмахнуть ему бёдрами. А он не даёт этой возможности, трахая меня почти на пределе.

Оргазм, мощный и острый, пронзил меня насквозь. Я кончила, сжимая Мая стеночками лона, беспрерывно сокращаясь вокруг него. Я закричала, чувствуя, как он беспощаден и почти груб сейчас, когда толкается особенно глубоко. Май что-то говорил, но слова смешивались с громкими стонами и почти ничего нельзя было разобрать.

Через несколько мгновений и он кончил, изливаясь в меня горячо и долго. Май замер на мне, его член подрагивал, пульсируя. Антон впился в губы медленным поцелуем, словно пробуя на вкус стоны моего удовольствия, а потом уступил место Маю, который просто завладел моим ртом, вытесняя все прочие мысли.

Глава 32

Мы засыпаем утомлённые, поздно ночью. Я просто отключилась, подумав лениво, что так непривычно засыпать втроём. Непривычно, но очень волнующе…

Утром просыпаюсь от щекочущего ощущения. Что-то ласково касается моих губ. Сонно поднимаю руку, стирая это ощущение, но вместо этого чувствую шелковистые лепестки цветов. Открываю глаза, замерев на мгновение от сказочной картины. Одеяло завалено лепестками роз. Белые и красные. Они повсюду: поверх одеяла, на груди и на шее. Кажется, даже на волосах.

— Доброе утро, красавица.

Май сидит на краю кровати, обрывая лепестки с роз.

— Доброе…

Голос немного низкий после сна. Май загадочно улыбается, целуя последний лепесток розы, и проводит им же по моим губам.

— Не думала, что ты такой романтик, Май.

— Кто романтик? Я? Я циник и реалист, просто ты — спящая красавица. А розы ты всё равно не заберёшь с собой, так?

Я киваю, чувствуя, что губы расплываются в улыбке. Краска смущения касается щёк, когда я вспоминаю вчерашний поздний вечер и ночь. Нас втроём, на этой кровати…

— Вставай, соня…

В комнату входит Антон. На мускулистое тело уже наброшена рубашка, которую он застёгивает.

— Завтрак на столе, — говорит он, подходя ко мне. — Как спала? Хорошо?..

— Да-а-а, — я вытягиваюсь в постели, чувствуя жаркие взгляды мужчин, скользящих по моему телу.

— Завтрак, — повторяет Антон, словно убеждает в этом самого себя. — Сначала — душ, потом завтрак.

Моей одежды нет, верчу головой, ища её, а потом плюю, направляясь в ванную обнажённой. Слышится лёгкий смех Мая.

— Похоже, Тоха, на работу ты всё-таки опоздаешь…

— Да, бля, я точно приеду гораздо позже, чем планировал… — чертыхается Антон.

В зеркале ванной разглядываю себя: кое-где на груди засосы и следы укусов. Жадный Май или Антон?.. Кажется, что и Антон вчера был немного жёстче, чем обычно. Прохладный душ прогоняет из моего тела остатки сна. Приходится натянуть огромную жёлтую футболку Антона, потому что бельё лежит непонятно где, но зато футболка сама намекает на то, чтобы я натянула на тело именно её. Футболка болтается немного ниже моей попы, поэтому я иду прямо в ней, шлёпая босиком на кухню.

Сладкий аромат ройбуша с земляникой плывёт по кухне. Я усаживаюсь на высокий стул, закидывая нога на ногу, вдыхая аромат чая.

— Спасибо, Тоша, — говорю я, потому что Антон знает мои вкусы.

В десертной вазе лежат финики, сушёный инжир и щербет. Мария Львовна всегда фыркала, глядя на мой завтрак, но я по утрам никогда не могла заставить себя съесть много. Каши, омлеты, полезные завтраки из зернового хлеба — не лезло ничего. Но ароматный чай с восточными сладостями — моё любимое лакомство.

Антон так и не застегнул рубашку, сидит расслабленно, но пристально осматривает меня, водя пальцами по кружке чёрного кофе. Звонит его телефон. Антон нехотя выходит из кухни, отвечая на звонок.

— Ты уже не против моего присутствия, Ника? — спрашивает Май.

— Почему ты не завтракаешь? — спрашиваю я, игнорируя его вопрос.

— Нарочно не отвечаешь? Давай поговорим сейчас, при свете дня?.. — настырничает Май.

Я отламываю кусочек щербета, тянусь к нему через стол, предлагая съесть.

— Коварная… Мне же нельзя сладкое, забыла? — усмехается Май. — Похоже, ты будешь нами вертеть, как тебе захочется, да?

Май съедает щербет, целуя кончики пальцев, и притягивает меня к себе, набрасываясь на мои губы. Мне приходится перегнуться к нему через весь стол и уцепиться за край стола пальцами, чтобы не упасть. Понимаю, что футболка задралась, но рот Мая очень сладкий и из-за щербета тоже. Стону, разнося сладость, кайфуя от сочетания вкусов и глубоких толчков языка парня.

— Да вас, оказывается, нельзя оставлять одних, — слышится голос Антона.

Май обхватывает меня за шею, не давай уйти от поцелуя.

— Давай ещё раз утром? — предлагает он, вновь вылизывая мой рот изнутри.

Звонкий шлепок по попе и собственническое сжатие. Антон оказался впечатлённым видом моей обнажённой задницы. Он жадно мнёт бёдра пальцами, прижимаясь стояком, трётся, постанывая. Жужжит молния. Внутри всё сладко сжимается от предвкушения. И через мгновение я громко стону, оторвавшись от губ Мая, потому что Антон ворвался сразу на всю длину и начал двигаться.

Я натолкнулась на взгляд Мая. Его голубые глаза горели таким огнём, что стало немного страшно: таким одержимым он казался сейчас. Май провёл пальцами по моим припухшим губам и начал меня целовать, медленно и глубоко, заставляя задыхаться. Горячие волны схлёстывались. Кухонный стол, за который я цеплялась пальцами, пошатывался подо мной.

Чай расплескался, стекая по светлой столешнице. Но мне не было до этого никакого дела: я наслаждалась тем жадным сексом, что происходил сейчас. Антон начал двигаться невозможно быстро, заставляя меня сжиматься и привставать на цыпочки. Хотелось дождаться его финала, но Антон двигался мощно и быстро. Я не выдержала, кончая, сжимаясь вокруг его члена.

Немного спустя, кончил и Антон, выйдя в последний момент и излившись струёй на кожу ягодиц. Антон всегда пользовался презервативами или кончал не в меня, даже несмотря на то, что я пила противозачаточные таблетки. Меня трясло от наслаждения, я мычала и стонала, чувствуя влажный язык Мая у себя во рту.

— Горячая девочка, — простонал Антон, огрев меня по попе. Он отёр кожу салфеткой и шлёпнул меня ещё раз. — А теперь бегом к Маю. Надо помочь и ему в утреннем вопросе.

Я нехотя оторвалась от губ Мая. Он резко встал из-за стола и обошёл его. Май подхватил меня, заставив обвить его за торс ногами, и двинулся в зал. Нечаянно ногой я задела кружку, стоявшую уже на самом краю кухонного стола. Она упала и разбилась. Я вздрогнула, но Антон лишь рассмеялся:

— Ерунда, куплю новую.

Май в зале уселся на диван и коснулся пальцами разгорячённого клитора, двинув по нему пальцами несколько раз.

— Дай мне снять с себя одежду, — попросил он, спуская брюки с бельём. Через несколько секунд он нетерпеливо потянул меня на себя, насаживая на член резко и не щадя. Я охнула от рези и яркого чувства наполненности, а Май застонал, довольно прикрыв глаза:

— Так вкусно. На грани. Чёрт, почему ты такая?

Я не знала, что ему ответить. Лишь подумала, что это уже второй мужчина, вбивающийся в моё лоно за последние несколько минут, но происходящее уже не казалось чем-то отталкивающим или неправильным. Это жутко возбуждало и заставляло чувствовать себя иной, более раскрепощённой, открытой. Я вцепилась в плечи Мая, начав раскачиваться на его бёдрах. Он расслабился, откинувшись головой на спинку дивана и позволил мне трахать его в том темпе, который я сама сочту нужным.

Май казался расслабленным, но на висках бились синие жилки и на жилистых руках были вздуты вены. Май переместил руки на мою попку, раздвигая ягодицы ещё больше.

Горячее дыхание Антона ветерком пробежалось по шее. На отверстие попки лёг его палец, смазанный чем-то скользким и немного прохладным. Я была возбуждена и даже не дёрнулась, когда Антон начал ритмично поглаживать тугое колечко попки, вынуждая меня расслабиться.

— Вкусная, киса… Тебе же нравится быть с нами двумя? — горячий шёпот Антона заставил вибрировать каждую клеточку тела.

Палец Антона мягко, но настойчиво вошёл внутрь. Антон начал двигать им, поначалу медленно и осторожно. Я громко застонала, выгибаясь.

— Нам хочется взять тебя вдвоём… Одновременно. Хотим попробовать не только твой ротик, но и попку, — говорит Антон, целуя плечи и покусывая их. Он не останавливается, двигает пальцем быстрее и быстрее, растягивает меня.

— Хочешь? — движения становятся очень быстрыми, и я ускоряюсь, взмывая вверх и опускаясь на бёдрах Мая. Чувствую его дрожь, его каменный член, который туго обхватывают стеночки моего лона. Сочные шлепки и наши стоны наполняют воздух комнаты, в котором разливается влажный аромат секса.

— Хочу! — двигаюсь так быстро, что пот скатывается каплями, а лоно беспрерывно течёт в ожидании скорой развязки. Антон присоединяет к пальцу ещё один и движет ими, подстраиваясь под мой темп, когда я насаживаюсь на Мая, трясясь от похоти и желания кончить.

— Сладкая… Нравится?

— Очень, — стону я.

Движение вперёд и назад. Вверх и вниз. Невозможно жарко и возбуждающе…

— Хочу кончить, — прошу я разрешения, не понимая, у кого именно из парней выпрашиваю желаемое.

Май ещё сильнее сжимает пальцы на попке и начинает помогать мне, задавая безудержный темп. Он кончает, дёргаясь во мне. А меня пронизывает с двух сторон оргазмом. Очень сильно. Я просто взрываюсь фейерверком в мужских руках и растворяюсь в блаженстве, теряя связь с реальностью.

Глава 33

Алёна опять что-то спрашивает, щёлкая пальцами у меня перед лицом. Я вздрагиваю.

— Спустись с небес на землю! — смеётся подруга. — Ты чем занималась, что витаешь в облаках?

Фыркаю, не отвечая, запускаю в подругу бумагой, скатанной в шар. Алёна визжит и набрасывается на меня, щекоча. Теперь уже настал мой черёд постанывать и задыхаться от смеха: ужасно сильно боюсь щекотки.

— Ревнивица-а-а! — тянет Алёнка, оставляя меня в покое. — Так ты поедешь на мой день Рождения?

— Конечно! — говорю я, — там же, где и всегда?..

— С предками мы будем отмечать позднее, в удачный день и бла-бла-бла… А в мой день Рождения поедем на базу отдыха. Уже сняли несколько домиков. Маёвка, отдых. Оттянемся… Я даже аниматоров заказала, — хвастается подруга, — и будет фейерверк! Закачаешься!

— Странно, что ты меня спрашиваешь! Уж к тебе меня родители точно отпустят. И как бы ты без меня собиралась праздновать свой день рождения?

— Я просто подумала, вдруг у тебя свои планы? — Алёна выгнула бровь, вопросительно глядя на меня.

— Нет, я приеду. Подарок почти готов, — улыбаюсь я, говоря себе, что нужно закончить портрет подруги.

Я рисую кляксами и разводами, очень ярко. Мазки и брызги краски, геометрические фигуры превращаются в портрет на холсте, взрывающийся сочными цветами.

— С кем приедешь? — буднично спрашивает подруга, но в глазах загорается огонёк неподдельного интереса.

— С Антоном, если не будет занят.

— Ты с ним не рассталась после того, ну…

— Нет, я не рассталась с Антоном. Мы встречаемся.

— О, — подруга удивляется. — Друг тоже приедет?

— Если можно, — говорю я, ещё не зная, согласится ли один из парней.

— Можно, — улыбается подруга. — Ответный гостевой визит. Зови! Чем больше народа, тем веселее.

— Большая пирушка?

— Нет, небольшая. Просто близкие и знакомые. Человек двадцать-тридцать. Скорее всего, тридцать, если вас троих посчитать.

Сердце забилось предательски быстро после слов Алёны о нас троих. Я вздохнула, игнорируя жар, разливающийся по телу.

— В конце недели, да?

— Да, будем праздновать с пятницы на субботу.

— Я, скорее всего, утром субботы уже уеду, — говорю я, — Кстати, у папы же скоро день рождения. И ты тоже приглашена.

— Надеюсь, я смогу встать на ноги после долгого празднования, — говорит подруга.

Я смеюсь:

— Ты собираешься уйти в запой на полторы недели?.. Можно даже сказать, на две. Мои собираются праздновать в выходной день.

— Ой, запуталась в датах просто, — отмахивается Алёна.

— Тогда договорились? Я позвоню, когда буду точно знать, согласятся ли приехать Тоха с Маем.

— Могут отказаться, что ли?

— Тоха работает. Май тоже без дела не сидит.

— Да-а-а, только мы пока студентки, — мечтательно вытягивается подруга, — я наверное, на магистратуру буду подавать. А ты?

— Ой, нет!.. Я не выдержу… Ты что? Я и так еле-еле терплю… это, — морщусь, потому что быстро остыла к экономической профессии и тяну лямку учёбы только из-за того, что родители заплатили за моё обучение.

— Ты чудачка! Тебе лишь бы пачкаться в своих красках, — морщит носик Алёнка.

— Я бы с удовольствием пачкалась в красках, чем сидела в конторе, — говорю я.

— Да-а-а, особенно твой папочка обрадуется!.. Или нет, мамочка… Мамочка, по-любому, будет рада, — хихикает Алёна.

— Давай не будем о печальном. Ладно, мне пора! — я целую подругу в щёку, добираясь до дома очень быстро.

Перекусив обедом, приготовленным домработницей, беру с собой стакан с соком и поднимаюсь наверх, в небольшую комнатку, где я рисую. Родители поддерживали моё увлечение рисованием, я ходила в художественную школу после основных занятий, но дальше школы их поддержка не распространилась. Родители решили, что экономический — нужнее. А рисование останется только хобби.

Портрет Алёнки почти готов: остаётся только добавить ярких пятен. Я быстро заканчиваю работу. Надеюсь, Алёнке понравится. А потом делаю карандашный набросок Антона и Мая. У меня не получается нарисовать их вместе. Кажется, то один, то второй перетягивают внимание на себя. Поэтому выбрасываю испорченные листы, начиная рисовать их по отдельности.

Пальцы сами набрасывают воздушные петли растрёпанных волос Мая, капризные губы и прозрачные глаза. Это всего лишь набросок, не более того, но мне нравится. Работы предстоит ещё много, но уже сейчас боюсь испортить портрет Мая чересчур яркими красками, нужно использовать немного более мягкие и светлые тона.

Раздаётся лёгкий стук в дверь. Заходит папа. Я поспешно накрываю лист с наброском другим листом.

— Привет, Ника. Отдыхаешь? — здоровается папа, подставляя щёку для поцелуя.

— Закончила портрет подруги, — киваю в сторону готовой работы.

— А это? — от внимательного взгляда отца не скрылся новый лист, поспешно наброшенный мной.

— Пока только наброски, — отмахиваюсь я. — Не уверена, что выйдет хорошо.

— У тебя всё получится, — заявляет папа, — только про учёбу не забывай, хорошо?

— Не забываю, па. Диплом почти защищён.

— Спустишься? Выпьем чаю?

— Хорошо, через минуту буду внизу.

— Только нос вытри, замарашка. Весь в красках испачкала.

Я появляюсь в гостиной через минут десять, пришлось переодеться: забрызгала футболку краской. На столе разложена ароматная выпечка.

— Пахнет вкусно, — говорю я, чувствуя, что проголодалась, и набрасываюсь на еду. Прислушиваюсь краем уха к разговору за столом. Родители обсуждают строительство будущего торгового центра.

Я удивлена: родители хотели выкупить земельный участок и начать строительство, но им оно было не по карману. Раньше обсуждали совместное строительство с семьёй Смирных, но не сошлись мнениями. Сейчас же родители в приподнятом тоне говорят о строительстве как о свершившемся факте.

— Вы нашли новый способ? — осторожно интересуюсь я.

— Нет, нам удалось договориться с прежними партнёрами, — охотно отвечает папа.

— Вы с Гошей до сих пор встречаетесь, да? — спрашивает Мария Львовна.

Замираю, не зная, что ответить, поэтому осторожничаю, поспешно потянувшись за ещё одной булочкой.

— Молчание — знак согласия, — довольно заявляет мачеха. — Наше недопонимание с родителями Гоши никак не отразилось на детях… Не удивлена ни капли.

— Мы с Гошей давно не виделись, — говорю я.

— Да, я тоже всегда так говорила, прикрывалась подругой, чтобы улизнуть к парню на свидание, — говорит мачеха.

Папа поддакивает, поглядывая на меня так, словно они поймали меня на вранье и нисколько не сердятся из-за него.

— Пап, я не встречаюсь с Гошей.

Папа отпивает чай, аккуратно ставя чашку на стол.

— Мы ничуть не сердимся. Вы же общались с Гошей до того, как между нами с его родителями чёрная кошка пробежала. Неудивительно, что вы продолжали общаться и общаетесь. Мы не против. Совсем наоборот.

— Папа, у Гоши есть девушка. Другая. Не я.

— Да что ты? — усмехается папа, — родители Гоши убеждены в другом. Да и твоё поведение говорит об обратном.

Глава 34

Переубедить родителей — непростая задача. Все мои слова они воспринимают с лёгкой усмешкой.

— Хочешь сказать, что на дне рождения твоей подруги Гоши не будет?

— Будет, но Алёна его пригласила не из-за меня… Гоша — не мой парень. Я встречаюсь с другим парнем.

— Да? И с кем же? Почему мы впервые слышим о мифическом парне, который не торопится знакомиться с нами?

Я прикусываю язык: мне нечего ответить, потому что Антон не торопится знакомиться с родителями, а навязывать это знакомство не вижу смысла. Я уже заговаривала с Антоном на эту тему, но парень предпочёл отмалчиваться или плавно переводил тему. Не тащить же его насильно!..

Я понимаю, что разговаривать с родителями бесполезно, по крайней мере сейчас, когда они оба сидят и поддакивают друг другу. Решаю отложить разговор на потом, когда отец останется один. А пока проверяю телефон, видя сообщение от Антона.

«Киса, безумно скучаю. Увидимся на днях? Позвони, как сможешь…»

Я забираюсь на подоконник, звоня парню. Тоха отвечает не сразу, после второго звонка.

— Привет, сладкая. Как дела?

— Привет, Тош. Ты занят?

— Немного. По точкам мотаюсь. А чем занята ты?

— Хочу спросить, сможешь ли ты поехать со мной на день рождения подруги. К Алёнке.

— Если на выходных, то смогу… Пятница-суббота у меня свободные.

— Да, в пятницу.

— Тогда смогу. А почему у тебя такой голос расстроена?

— Немного. Предки опять мне Гошу сватают, — жалуюсь я.

— Скажи им, что ты занята… Сразу двумя, — заявляет Антон.

Я смеюсь.

— Да-а-а… После моих слов у родителей будет инфаркт. А если серьёзно, Тош?

— Я серьёзно. Мы же обо всём договорились. Играем втроём, киса.

— Только втроём?

— Так будет честнее, — признаётся Антон. — Не хотел бы я узнать, что Май без моего ведома к тебе подкатывает, чтобы потрахаться.

— А если ты об этом будешь знать?

— Я предпочту находиться рядом, чтобы видеть и подключиться, — едва ли не мурлычет Антон, потом резко говорит. — Так, стоп… Ты собираешься меня развести на секс по телефону, что ли?

— У тебя одно на уме, Тоха!

— Чёрт, я уже дико скучаю. Но мы с тобой не сможем увидеться сегодня. Папаша посылает меня в соседний городок, чтобы я проверил точки там. Дел, бля, выше крыши. Но…

— Но что?

— В пятнице я вернусь, будь уверена, киса. И мы хорошо проведём время втроём. Кстати, у меня есть для тебя подарок. Попрошу Мая тебе его передать. И надеюсь, что вы будете соблюдать правила. Только втроём, сладкая, идёт?

От слов Антона у меня начали алеть щёки. Не знаю, что придумал Антон, но явно что-то провокационное.

— Хорошо, — обещаю я.

Понимаю, что Антон опять отшутился на тему моих родителей, но ничего не могу с этим поделать. Уже собираюсь прощаться, как вдруг понимаю, что не спросила о Мае.

— Тоха, а Май тоже поедет с нами на праздник?

— Это будут горячие выходные, кисонька. Играем по правилам. Алёнка вроде не жлобка, поэтому поедем втроём.

— Надо спросить у Мая. Вдруг у него другие планы?

Антон смеётся:

— Самый главный план Мая — тот же, что и у меня. То есть ты. Он будет. Я скину ему твой номер телефона, поболтаешь. Но никаких вольностей. Договорились?

Новые правила игры, обговорённые парнями заранее, становятся для меня сюрпризом. Но не могу сказать, что сюрприз был сильно неожиданным. Почему-то я ждала, что рано или поздно такое условие обязательно будет выдвинуто.

Вопрос был только в том, смогут ли парни сами следовать своему же правилу?

Май позвонил мне почти сразу же. Мы договорились встретиться с ним на следующий день.

* * *

Май сдержал своё слово, встретив меня у университета, сдержанно поцеловал и усадил в автомобиль.

— Тоха говорил тебе, что меня пригласили на выходные на день рождения? Подруга Алёна, та, с которой мы приехали к тебе на вечеринку?

Я согласно кивнула.

— Тоха скинул мне твой номер. Попросил кое-что передать, — глаза Мая озорно сверкнули.

— Не сказал, что именно? — удивилась я.

— Просто упомянул вскользь, что на выходных у тебя какие-то планы.

— Ты поедешь?

— Конечно, Вероника. Хочу очень горячие выходные в твоей компании, — откровенно заявил Май.

— Втроём, — уточнила я, то ли спрашивая, то ли утверждая.

— Да-а-а… Мы теперь играем только втроём.

Май завёл автомобиль. Дорога пролетела незаметно в лёгкой беседе. С удивлением я заметила, что Май остановил автомобиль во дворе дома, где была квартира Антона. Май верно истолковал мой недоумевающий взгляд:

— Да, я временно у Тохи живу. Так проще встречаться и добираться не так далеко.

— И мне нужно подняться? — спросила я.

— Да, Вероника. Или боишься меня?

Май озорно сверкнул глазами, приблизившись ко мне, и легко поцеловал. Но даже от такого лёгкого поцелуя на стыке наших губ как будто заискрило и ударило током. Май рассмеялся:

— Дразнить тебя одно удовольствие. Пойдём, я покажу тебе подарок Тохи… Он тебе понравится.

Мы поднялись в квартиру. Май провёл меня в спальню, велев сесть на кровать. Я почувствовала, будто в комнате стало меньше кислорода, а стены давят на нас, приближая нас с Маем друг к другу.

— Подожди меня здесь, Вероника. Я скоро приду.

Май вернулся меньше чем через минуту и опустился перед кроватью на колени, пряча одну руку за спиной.

— Ложись и снимай трусики, Ника.

— Зачем?

Сердце забилось учащённо, как у загнанного зайца.

— Для того, чтобы я поставил в твою попку подарок Тохи, — невозмутимо заявил Май, демонстрируя мне анальную пробку серебристого цвета.

— Это обязательно? — спросила я, сжимаясь от предвкушения.

Май поднялся, надавив на плечи, и заставил меня лечь на спину. Он навис надо мной. Между нашими лицами было несколько жалких сантиметров. Горячее дыхание Мая щекотало моё лицо.

— Не бойся, Ника. Больно не будет. Но так твоя попка будет готова принять нас, — зашептал Май, голос его срывался, становясь более хриплым.

Мой пульс участился, а тело полыхнуло непрошеным жаром.

— Бля… Я сейчас готов всё на хрен послать, лишь бы ты была со мной, — сказал Май, потёршись щетиной о мой подбородок.

Я обхватила его лицо ладонями, попросив:

— Поцелуй меня.

— Думаешь, мне хватит одного поцелуя? Это будет очень-очень взрослый поцелуй, Ника…

Глава 35

— Просто поцелуй. Это же не запрещено? — спросила я, млея от близости Мая.

— Нет, Ника.

Май накрыл мой рот своим, принявшись целовать губы. Он по очереди всасывал их в свой рот, словно лакомство. Его язык едва касался моего, дразнился и уходил от ответа. Май крепче прижимался к моему телу. Ноги сами послушно распахнулись, впуская парня. Май упёрся эрекцией в низ живота, толкнувшись бёдрами несколько раз, имитируя фрикции.

— Охренеть. Знаешь ли ты, насколько это сильный соблазн, Ника?

Я посмотрела на лицо Мая со сжатыми челюстями и ходящими желваками. Взгляд сам гулял по его лицу. Почему-то поняла, что Антон на меня никогда не смотрел так: словно хотел меня не просто взять, но выпить досуха, сожрать, как экзотическое блюдо, и в то же время сберечь. И с Антоном было спокойнее намного.

С Маем — постоянные американские горки: дикий коктейль из чувственного возбуждения и эмоциональных качелей от сильной неприязни до сумасшедшей страсти.

— Сейчас я дико сожалею, что не подошёл к тебе первым, — говорит Май, приподнимаясь надо мной на локтях.

— О чём ты? — недоумеваю я.

— Ты же с Тохой в клубе познакомилась? Незадолго до Нового Года?

— Да… С одногруппниками отмечали.

— Мы с Тохой были в тот раз вместе, — улыбается Май и раскатисто смеётся. — Я, болван, ещё сам на тебя внимание Тохи обратил.

— Это так мило звучит, но не верю, хоть убей, — говорю я.

— Не веришь?

— Не-а…

— Хочешь, подробно расскажу, во что ты была одета? — нетерпеливо говорит Май и, не дожидаясь моего ответа, говорит. — У тебя на голове был ободок с крылышками серебристого цвета. Чёрное платье, спереди короткое, но удлинённое сзади. Нежно-розовая сумочка и охуенные лодочки в тон сумке.

Я ошарашенно молчу. Чувствую, что Май не врёт, говоря правду, но вслух говорю другое:

— Может быть, ты видел мои фотографии с Антоном?

— Нет, не было никаких фотографий, Ника. И ты прекрасно это знаешь, — усмехается Май. — Просто я тебя заметил, сказав Тохе, что был бы не прочь совратить такого ангелочка.

Мои губы расползаются в улыбке.

— Тоха подошёл ко мне с этой фразой, — говорю я.

— Вот же блядь! — матерится Май.

— Допустим. Почему ты сам не подошёл?

— Тупее не придумаешь, но мне в тот момент позвонили родные. Как раз дядька родной умер, отец просил, чтобы я помог. Надо было срочно ехать, потому что родня была в шоке. Как оказалось потом, Тоха уже прибрал тебя к своим рукам.

— И в бассейн ты меня столкнул по этой же причине?

— Я думал, Тоха составит тебе компанию. У вас всё так быстро закрутилось, — усмехается Май и неожиданно добавляет. — Вот я хрен бы согласился на то, что у нас есть сейчас.

— Очень странное заявление от того, кто сам стал третьим, — задумчиво говорю я, пытаясь понять Мая. Пока не получается.

— Да-а-а… Третий. Что есть, то есть, кисонька, — передразнивает Май Антона.

— Не называй меня так.

— Не нравится?

— В твоём исполнении не нравится, — признаюсь я. — Ты как будто насмехаешься надо мной.

— Верони-и-ика, — растягивает моё имя Май. — Так лучше?

— Да… И всё же, кто предложил это?

— Быть втроём?

— Да. Кто был инициатором?

— Я.

Я уже не сдерживаю себя, хохочу так, что начинают катиться слёзы из уголков глаз.

— Смешно? — становится серьёзным Май, садясь на кровати.

— Это был сарказм? Или ты сказал правду? — спрашиваю я, отирая слёзы.

— Правду, конечно же. Я знал, что Тоха встречается с тобой. До сих пор. И просто предложил ему… Сначала в шутку. Но потом решил проверить, попробовать. Сыграл на его азартности.

— Ты тоже азартный игрок, как Тоха? — спрашиваю я.

— Ни капли. У меня всегда остаётся трезвым рассудок. Я подумал, что он согласится, чувствовал, что он пойдёт на это. И не прогадал, потому что Тоха согласился, — подводит итог всему Май. — Так что сейчас я — третья ось в вашей системе координат.

— Хочешь сказать, что та игра была подстроена? — возмущаюсь я.

— Да. Я по-любому бы выиграл.

— Вы просто два… зарвавшихся, наглых, самодовольных…

— Продолжай, мне нравится, когда ты злишься. Очень сексуально выглядишь, — обезоруживает меня Май всего несколькими словами. — Тебе же хорошо с нами? Значит, всё идёт, как надо.

Май ложится рядом, обнимая меня.

— Болтушка, ты заговорила меня настолько, что мы забыли о самом главном.

Май переворачивает меня на живот, закидывая подол платья на спину, и просовывает пальцы под резинку трусиков, стягивая их.

— Бля… За что мне это наказание? — матерится он, поглаживая пальцами кожу ягодиц.

Глава 36

— Я — твоё наказание? — спрашиваю, обернувшись через плечо.

— Ещё какое. Дебильные правила игры, послать бы их. И Тоху тоже — к чертям.

Сердце начинает колотиться к груди от эмоций, которые я чувствую в голосе Мая.

— Тогда лучше остановиться, — тихо говорю я, не понимая себя, и злясь на это. — Давай не будем ничего осложнять?

Я двигаюсь в сторону, Май удерживает меня горячей ладонью за поясницу.

— Нет, нормально всё, Ника. Это просто мысли вслух. Я же не идиот, чтобы лишать самого себя десерта.

Май наклоняется, начиная покрывать кожу ягодиц поцелуями, поглаживает, сминает.

— Раздвинь ножки.

Я медлю.

— Не бойся, я не стану сразу таранить твою попку пробкой. Для начала расслаблю тебя.

Я укладываюсь головой на сложенные локти и закрываю глаза, подчиняясь. Май сразу же накрывает пальцами складки, массируя их по кругу, и целует шею. От поцелуев и неторопливых движений тело накачивается томлением, влажным и вязким. Май внезапно ныряет двумя пальцами в лоно, и я выгибаюсь, приподнимаю попку навстречу его пальцам. Жадно вбираю его движения, ускоряющиеся с каждой секундой, и уже постанываю, желая большего. Понимаю, что удержаться трудно будет не только Маю, но и мне.

Это какая-то пытка — плавиться под жаркими касаниями, понимая, что за границу переходить нельзя. На голове крутятся на повторе слова Мая: «Послать бы правила…»

Сейчас — да, а потом? Не хочу запутывать всё ещё больше, поэтому держусь из последних сил, кайфуя, когда влажный палец Мая нажимает на тугое колечко попки. Я возбуждена настолько, что даже не требуется время на подготовку: его палец свободно скользит, заставляя меня выгибаться и бессильно комкать простынь.

Май останавливается, тяжело дыша. Шумно сглатывает, немного нервно смеясь:

— Поневоле думаю, нет ли у Тохи камер? Может быть, смотрит и кайфует от того, что нас так ломает. Это же, блядь, настоящая ломка. А пакетик с желанной дозой — прямо передо мной.

Под закрытыми глазами пляшут яркие пятна. Я уже почти на пределе. Если Май подвигает пальцами ещё немного — сильно кончу, а пока мышцы попки и лона просто пульсируют, сжимаясь от тягучего ожидания.

— Говоришь так, как будто ты — наркоман со стажем, — выдыхаю я, стараясь лежать без движения, и не подмахивать бёдрами.

— Не баловался ничем, кроме травки, но сейчас такое ощущение, как будто плотно сижу на чём-то тяжёлом…

Май медленно вынимает палец. Всё-таки приподнимаю бёдра, желая продолжения. И через мгновение чувствую, как нежную кожу возле входа мгновенно обожгло чем-то прохладным, а потом скользнуло внутрь. Шиплю и утыкаюсь лицом в простыни.

— Неприятно? — обеспокоенно спрашивает Май.

— Нет, нормально всё. Просто немного прохладно и неожиданно.

Чувство наполненности немного непривычное, провожу рукой по ягодицам, касаясь выступающей части пробки.

— Да, давай пощупай себя, чтобы я сдох на этом самом месте! — язвительно отзывается Май и надавливает пальцами на пробку, цепляется за верхушку, медленно вытаскивая. Совсем немного и вновь толкает её внутрь.

— Прекрати, — стону, не в силах сдерживаться.

— Тогда одевайся. Нечего сверкать своей идеальной задницей и влажной киской.

Май отстраняется, садясь на самый край кровати. Я медленно переворачиваюсь на спину и пытаюсь сесть. При малейшем движении пробка задевает чувствительные точки и возбуждённое тело, не получившее разрядки, реагирует сжатием лона.

— Чёрт, Май! И как мне с этим ходить?

— Некомфортно? — оборачивается Май, жадно глядя на меня. Обводит взглядом, останавливаясь на сомкнутых бёдрах.

— Очень некомфортно, Май. Настолько, что я боюсь кончить от каждого неосторожного движения.

Прикрываю глаза, пытаясь унять возбуждение, плотно сжимая бёдра — не получается совсем.

— Запрещён только секс вдвоём? — спрашиваю и тянусь рукой к руке Мая, обхватывая за запястье.

— Секс — да…

— Тогда поцелуй меня, — прошу, глядя в глаза Мая, которые мечут молнии.

Он будто только и ждал действий от меня. Мгновенно лёг рядом, перекатившись на бок, и прижал меня к себе. Я проворно расстегнула его брюки, спустив немного, и нырнула рукой в плавки, потрогав пальчиками член. От конца до самого основания. Май дёрнулся, глухо застонав, толкнулся бёдрами в мои пальцы.

— Поцелуй? — хрипло спросил он, закрывая глаза, потому что я обхватила ствол его горячего члена и начала двигать по нему пальцами.

— Поцелуй. И прелюдия. Прелюдия — это не секс, так ведь? — шепчу, задыхаясь, потому что одной рукой Май касается разгорячённой плоти, текущей и жаждущей прикосновений, а вторую руку Май размещает на попке, надавливая на пробку.

— Да-да-да, — вторит моим словам Май, набрасываясь на мой рот.

Наши губы послушно раскрываются, мы сталкиваемся зубами, громко постанывая, плавясь от ярких ощущений на грани. Языки сплетаются и толкаются друг другу навстречу, множа приятные чувства. Это ещё не секс, но и уже не безобидные забавы. Это тонкий-тонкий канат, перекинутый над пропастью. И я, канатоходец-дилетант, ступаю по нему на трясущихся ногах, одновременно боясь упасть и желая этого.

Оргазм острый и яркий, как будто пронзило насквозь иголкой. Май кончает одновременно со мной, но всё ещё поглаживает меня, словно пытаясь успокоить. Надо вставать, приводить себя в порядок, уходить, делать хоть что-то. Но не хочется ничего. Качает на волнах удовольствия, и я едва не засыпаю, но потом вспоминаю, что Мария Львовна на сегодня записывалась в салон красоты, а отец обещал быть дома пораньше. Это мой шанс поговорить с ним открыто, развеяв ложную убеждённость в том, что я до сих пор встречаюсь с Гошей.

Глава 37

Несмотря на то, что с Маем мы так и не нарушили установленные правила, я чувствую себя почти воришкой, покусившейся на святое. И никак не могу отделаться от этого ощущения, в особенности, когда целую парня на прощение, легко коснувшись губами его губ.

Заставляю себя сосредоточиться на текущих проблемах. Дома на кухне я встречаю Марусю, с самым серьёзным видом выковыривающую ломтики авокадо из салата.

— Ты дома, Муся? — спрашиваю я, немного удивляясь.

— Репетитор заболел, — отзывается сестра. — А ещё я тебя жду.

Маруся откладывает вилку в сторону. Тёмные глаза блестят:

— Ты пойдёшь со мной в кино.

— Я?

— Просто одну меня предки точно не отпустят. А в кинотеатре будет трансляция о «BTS». Вечером, — и сестрёнка добавляет, — ты мне должна.

— Хорошо, когда?

— В пятницу.

— Не могу в пятницу. У подруги день рождения, я приглашена. Может быть, в другой день сходим? Трансляцию их концерта не один раз будут показывать.

— Нет, в пятницу!.. Я уже со своими подругами договорилась. Это первый день!.. — сразу заводится Маруся.

— Блин, Мусь!.. Давай на другой день? Хоть десять раз сходим?

— Нет. Пятница или забудь. Я не только не буду прикрывать тебя, но и расскажу, что ты меня заставляешь врать, что гуляешь ночью, что…

— Ах ты мелкая засранка! — злюсь я.

— Сама такая, — надувает губы Маруся, смотря на меня исподлобья, даже за вилку схватилась. Того и гляди, пырнёт меня ею.

— Блин… Долго твой концерт будет идти?

— Два с половиной часа, потом мы хотим в кафе сходить…

— Муся, не наглей. Кинотеатр — и хватит с тебя.

— То есть тебе на все выходные надо было, а мне и несколько часов жалко? Ненавижу тебя!.. Ты специально так делаешь!.. Потому что ты мне не родная!.. Родная сестра бы так не стала делать!

— Попроси мамочку, она родит тебе сестрёнку и будешь с ней дружить… Лет через десять. Только знаешь что, Муся, через десять лет тебе будет плевать на все её детские увлечения! — злюсь я, понимаю, что ни фига не умею общаться с подростками, и все острые углы наших отношений со сводной сестрой становятся ещё острее.

Маруся отворачивается и вскакивает, зашвыривая тарелку в мусорное ведро, и вихрем проносится мимо меня. Иду за ней, глядя, как она громко топает по лестнице, поднимаясь к себе наверх. Маруся громыхает дверью напоследок.

— Что ещё за апокалипсис в нашем доме? — слышится недовольный голос отца из коридора.

Он выглянул из кабинета, нахмурившись.

— Поспорили с Марусей, — вздыхаю я, — на какой сеанс пойти в кинотеатр.

— Определились? Или так ни к чему и не пришли?

— Определились, — выталкиваю из себя через силу. Понимаю, что придётся уступить сестре, она же меня честно прикрыла и даже помогла, хотя могла бы тихо сидеть у себя, делая вид, что не в курсе, куда ушла её сестра.

— Хорошо. Больше не будете орать? — спрашивает отец, явно желая вернуться к тому занятию, от которого его оторвал шум ссоры.

— Нет, не будем, а ты сильно занят?

— Заходи, если хочешь поговорить. Только минуту подожди, я договорюсь с риелтором о встрече…

Я сажусь в кресло в кабинете отца, пока тот, расхаживая по кабинету, обсуждает с риелтором какую-то недвижимость, договаривается о встрече на следующий день и прощается.

— Вы что-то планируете покупать? — спрашиваю я, просто так, не решаясь начать разговор на ту тему, что меня волнует.

— В данном случае и хочется, и колется, — отец садится в кресло, закидывая обе руки за голову. — Мы давно хотим купить загородный дом… Вот один из вариантов очень приглянулся. Недавно разместили на продажу. Но цена… Сама посмотри…

Отец разворачивает монитор компьютера в мою сторону, предлагая мне посмотреть. Я подхожу к его столу. Отец щёлкает по фотографиям объявления.

— Мы с Марией давно хотели приобрести что-то подобное… Вариант отличный. Судя по фото, дом на высшем уровне… Большая территория, два бассейна, баня, беседки, ухожено. Обставлено всё со вкусом.

«Да, папа, я знаю, насколько хорош этот дом… А в одном из бассейнов я даже купалась», — думаю я, потому что папа показывает мне фотографии загородного дома Мая.

— Мы можем позволить себе купить этот дом, но тогда будет туго с финансами… А в строительство нужно вкладываться…

Отец задумчиво раскачивается в кресле.

— Хочу посмотреть и решить всё на месте. Завтра поедем. Не хочешь с нами?

— Я? Нет, спасибо… Я лучше займусь учёбой. Мы с Мусей идём в кинотеатр в пятницу вечером, а потом я на день рождения подруги уезжаю, — говорю я, уточняя, — к Алёне.

— Как знаешь, — усмехается отец.

— Давно дом продают?

— Нет, совсем недавно выставили на продажу. По словам менеджера, хозяин дома в связи с переездом распродаёт всю недвижимость. Если бы удалось договориться по цене, было бы идеально. Но риелтор говорит, что цена и так почти на нижней границе для недвижимости такого уровня. Как бы не увели из-под носа…

Отец задумывается, глядя куда-то мимо меня, вздыхает.

— Ладно, иди, Ника. Не хочу тебя грузить нашими проблемами. Или подожди… Ты о чём-то хотела поговорить?..

У меня слова в горле застряли. Антон говорил, что Май собирается выбирать, где ему жить постоянно, но почему-то это событие виделось мне в далёком будущем. Похоже, что Май серьёзно настроен распродать всё, если даже живёт у Тохи… Я внезапно чувствую, как ком встал в горле, и говорить совсем не хочется.

— Нет, пока ничего, папа. Потом… Я буду у себя.

— Хорошо, милая.

Глава 38

Почему-то в моей голове начинается сумбур и хаос. И чтобы немного переключиться с беспокойных мыслей, я поднимаюсь к Марусе, стуча по двери.

— Открывай, вредина.

— Да пошла ты! — огрызается сестра.

— Я пойду, а ты останешься здесь, в своей комнате. И не пойдёшь в кинотеатр на трансляцию.

Маруся после недолгого раздумья подходит к двери, спрашивая:

— Ты согласна?..

— Кому-то же нужно выгуливать тебя или ты задохнёшься в иероглифах, — шучу я.

Маруся открывает дверь. Веки немного припухшие и покрасневшие, уже успела пореветь и растёрла глаза.

— Во сколько у тебя трансляция?

— В шесть, — шмыгает носом Маруся.

— Плюс два с половиной часа, плюс время на кафе. Вернёмся задолго до полуночи?

— Угу…

— И ни одна карета не превратится в тыкву. Не реви. Отведу я тебя в кинотеатр. На день Рождения подруги приеду позднее, чем планировала.

— Спасибо! — Маруся порывисто меня обнимает.

— Всё, отцепись, мелкая. Задушишь. И не три глаза!

Я разворачиваюсь, направляясь к себе. Маруся спрашивает вслед:

— А ты мне их нарисуешь?

— Кого? — удивляюсь я.

— «BTS», — терпеливо объясняет сестра, немного заискивая. — Такого точно ни у кого не будет! Только у меня.

— Не наглей, — качаю я головой.

— Мы всегда можем договориться, — улыбается Маруся.

— Нарисую. Но до пятницы навряд ли успею. Это же не фотку распечатать… Ладно, я к себе.

Остаток дня пролетает незаметно и суетливо. Мои мысли пляшут вокруг всего, не останавливаясь ни на чём конкретном. Слишком много думаю, в том числе и о двух парнях. Но как не думать об Антоне и Мае, когда во мне небольшое, но чувствительное напоминание об играх, затеянных ими?..

Я порываюсь позвонить кому-то одному из них: Антону или Маю, но останавливаюсь в самый последний момент. Я дико злюсь, но сама послушно исполняю их просьбы, вынимая пробку и обрабатывая её. Небольшая металлическая игрушка легко помещается в косметичке в дальнем ящике стола, и я стараюсь не думать о том, что предстоит. Но получается плохо, в особенности потому, что поздним вечером звонит Антон.

— Ещё не спишь, киса? — на заднем фоне слышится шум дороги.

— Нет, но уже собиралась. А ты в дороге? Мне начинает казаться, что ты работаешь шофёром-дальнобойщиком, — шучу я.

— Издеваешься? Я стараюсь успеть всё, чтобы приехать к тебе в пятницу.

— За мной заедешь на самом деле ты сам? Не отправишь Мая вместо себя?

— Не-е-е-ет. Он присоединится к нам позднее. Май передал тебе мой подарок?

— Да, — говорю я. — Сейчас он лежит отдельно от меня.

— Умница. Только не забывай о нём, хорошо? Пользуйся немного. И хочу, чтобы она была в тебе, когда мы поедем…

Слова Антона задевают какие-то струнки внутри, от которых всё начинает дрожать, но тем не менее я спрашиваю:

— А ты знал, что Май собирается продавать дом?

— Да, — отвечает после недолгого молчания Антон. — Май давно собирается определяться, где ему жить. И судя по всему, определился.

— Ясно, — говорю я.

— Ты грустишь? Скучаешь по этому засранцу? Я начну ревновать, — шутя угрожает Антон.

— Будешь ревновать? В самом деле? Почему тогда согласился на третьего? — допытываюсь я.

— Киса, ты меня с ума сведёшь!.. Ответь честно, между вами что-нибудь было?.. После того, как мы договорились быть втроём?..

— Нет, — отвечаю я, прикусывая губу. Это же был не секс, правда?..

— Хорошо, — облегчённо выдыхает Антон. — Не хочу, чтобы было недомолвок или обмана. Втроём так втроём.

— Но я так поняла, что это временно. Если Май уезжает.

— Неизвестно, сколько Май будет продавать свою недвижимость, — уклончиво отвечает Антон.

— Но явно не вечно, — смеюсь я.

— Я не люблю загадывать так далеко вперёд. Просто наслаждаюсь каждым днём. Сейчас мне приятно слушать твой голосочек, киса. Я дико скучаю и больше всего мне хочется оказаться рядом с тобой хотя бы виртуально. Но я даже не буду мастурбировать, представляя нас, хочу дождаться пятницы и оторваться как следует. А ты?

— Буду скучать, Тоша.

— Скучай, сладкая. Разрешаю тебе немного разогреть себя перед сном или утром.

Голос Антона меняется, по его изменившейся интонации становится понятно, что фривольная тема его заводит. Поэтому я прощаюсь с ним, желая спокойной ночи. Но вопреки его просьбе не делаю ничего, чувствуя себя какой-то опустошённой и в то же время полной.

Странные ощущения, странный месяц, сумасшедшая весна…

Глава 39

Пятница подкралась незаметно. Я проводила вечер с Марусей, отвела её, как и договаривались, в кинотеатр, а потом в кафе. Конечно, я не пошла ни на трансляцию концерта корейской группы, ни на детские посиделки в ресторан быстрого питания. Гуляла по торговому центру, ожидая, пока приедет Антон.

— Откуда тебя забрать, сладкая? — послышался в телефонной трубке его голос.

— Сначала верну сестрёнку домой, потом заберёшь меня, идёт?

— Как скажешь, — согласился Антон. — Ты готова?

— Не знаю даже, что ответить. Что именно тебя интересует?

— Мой подарок сейчас в тебе?

— Нет, Тоша. От твоего подарка слишком много дискомфорта. Я ношу его недолго. Очень недолго, а потом снимаю.

— Ммм… Соблазнительная, наверное, картина. Но возьми его с собой, идёт?

— Ты озабоченный, Тоша. Май с тобой?

— Нет, он присоединится к нам позднее. Когда за тобой заехать?..

Я возвращаю сестрёнку домой. Муся довольная и счастливая, напевает всё время, пока мы едем в такси синглы на английском языке. Смотря на неё, удивляюсь, как мало иногда нужно для счастья!

Я не отпускаю таксиста, прошу его подождать и беру с собой сумку с самым необходимым. Я аккуратно ставлю портрет рядом с собой на сиденье. Тоха забирает меня в условленном месте, не просто подаёт руку, но вытаскивает сразу из салона, закинув на плечо, как добычу.

— Попалась, сладкая!

Тоха расплачивается с таксистом, бросая сумку в багажник.

— Осторожнее с портретом, — прошу я.

— С чем? С портретом? Ты нарисовала Алёнку?.. — удивляется Тоха.

— Да, нарисовала. А что?..

— Не знаю. Непривычный подарок…

— А какой подарок надо было дарить? Такой, как ты мне передал через Мая?.. — шучу я, стараясь не обижаться на Антона. Просто он, как и родители, считает рисование детским увлечением.

— Такой подарок дарят только очень-очень близкие, как мы, — сверкает глазами Антон. — Поехали за третьим?

— Поехали, — соглашаюсь я, — а то Алёнка меня уже потеряла. Думает, что не приедем.

— Просто когда мы приедем, все остальные будут уже слегка навеселе, — улыбается Антон и просит. — Позвони Маю, скажи, что мы уже подъезжаем…

Мая приходится забирать не по домашнему адресу Тохи, а с другого места. Тоха смеётся, глядя на Мая, приближающегося к авто. Май распахивает дверцу, кивком приветствуя Антона, и тянется к моим губам.

— Ты куда собрался, пижон? Рубашка, брюки. Ещё галстук нацепи! — фыркает Антон, одетый в футболку и модные джинсы.

— Не успел переодеться. Придётся ехать так.

Май обхватывает мою руку, утягивая меня за собой.

— Куда ты меня тащишь?

— Давай сядем на заднее сиденье? — озорно сверкает глазами Май. — Будем целоваться и дразнить мэтра высокой моды.

— Иди на хрен, — недовольно цыкает Антон. — Ника поедет на переднем сиденье.

— Ревнуешь, что ли? — усмехается Май, впиваясь в мои губы нарочно долгим поцелуем.

— Залезай в автомобиль, — говорит ему Антон, но прежде чем завести мотор автомобиля, тоже целует меня. Не так остервенело, как Май, но тоже долго, будто просто собирается утереть нос приятелю.

— Давай уже рули или пусти меня за руль, — раздаётся недовольный голос Мая.

Антон отрывается от меня.

— Вот теперь можно ехать…

* * *

Алёнка для празднования дня рождения арендовала небольшую зону отдыха: огороженная территория со спорт площадкой, зелёными насаждениями и несколькими домиками. Припаркованных автомобилей не так много, как я ожидала. Скорее всего, гостей будет меньше тридцати.

Я не ошиблась. Едва насчитала двадцать семь человек вместе с нами тремя, но веселье уже идёт полным ходом. Музыка орёт оглушительно громко, гости уже навеселе, как и сама Алёнка.

— Я думала, что ты уже не приедешь, — виснет у меня на шее подруга. — Уже почти ночь…

— Только поздний вечер, — смеюсь я, поздравляя подругу.

— Вам с Тохой достанется во-о-о-он то гнёздышко, — показывает подруга на маленький домик. — Там спальня и ванная. Но вам же больше и не надо!..

Алёнка дразнится, озорно подмигивая. Антон, держащий меня за талию, добродушно посмеиваясь. Май уже присоединился к отдыхающим, изредка посматривая в нашу сторону.

— Тоха, принеси подарок, — прошу я парня.

— Как скажешь, принцесса.

Пока мы болтаем с Алёнкой, я оглядываюсь, замечая среди отдыхающих Гошу.

— Гоша здесь? — удивляюсь.

— Да-а-а, я его пригласила. А что? — немного напрягается подруга.

— Нет, ничего, просто не думала, что ты будешь с ним общаться…

— Почему нет? — дёргает плечом Алёна. — Или ты его навечно приватизировала?..

— Брось, — отмахиваюсь я. — У меня есть Тоха.

Ищу глазами Антона, натыкаясь на пристальный взгляд Мая. Тоха появляется рядом совсем скоро. Подруга взвешивает в руках портрет, обёрнутый в упаковочную бумагу.

— Так-так… Тут то, что я думаю, да?

Алёнка нетерпеливо сдёргивает упаковку.

— Вау!.. Круто… Такой яркий!.. — восхищённо присвистывает она.

— Красивая работа, — к нам присоединяется Май, — у кого заказывала, Ника?

— Ни у кого, сама нарисовала.

— Сама? — удивляется Май. — Тоха не говорил, что ты рисуешь.

— Да, Ника балуется рисованием, — соглашается Тоха. — Принести чего-нибудь выпить?

— Вина, если есть, — прошу я, глядя вслед Антону.

— Не знал, что ты рисуешь, — говорит Май, разглядывая портрет.

— Антон же сказал, балуюсь, — смущаюсь я.

— Ни хрена баловство!.. У тебя талант… Нет, я не просто так говорю, чтобы сделать тебе приятное. Я бы занимался этим, — Май потрогал подушечкой пальца мазки на холсте, — если бы умел, конечно. Но, увы, я меркантильный счетовод. Так что ты планируешь делать дальше?

Вопрос Мая застигает меня врасплох.

— Если ты спрашиваешь, буду ли я заниматься этим и дальше, то, скорее всего, нет. Я посещала художественную школу, но дальше дело не пошло.

— Да ладно! Мне можешь не врать, — усмехается Май, добавляя, — и себе тоже. У тебя глаза горят сейчас, когда ты смотришь на то, что сама нарисовала. Тебе это нравится и ты довольна результатом, так же?

— Ладно, — соглашаюсь я. — Вышло неплохо.

— Вышло охуенно, а не просто неплохо. Не знал, Ника…

Май смотрит на меня с каким-то новым выражением в глазах.

— Так почему не заняться вплотную тем, что у тебя хорошо получается?

— Потому что это не престижно и на мазне много не заработаешь, — повторяю я слова отца. — Давай не будем об этом?

— Ах да, ты же послушная девочка… Якобы.

Май обводит меня насмешливым взглядом, показывая, что он на самом деле думает о моём послушании.

— Прекрати, — прошу я. — Я тоже о тебе много чего не знала.

— Например?..

— Например, что ты продаёшь всё и собираешься очень скоро уезжать насовсем, — говорю я, чётко понимая, что у нашей маленькой авантюры есть отмеренный срок. Ни больше, ни меньше…

— Антон рассказал?

— Нет, не Антон. Папа смотрел объявления о продаже недвижимости. Ему приглянулся твой загородный дом.

— Да ладно? — удивляется Май.

— Да. Я спросила у Антона, уезжаешь ли ты. Он подтвердил, что уезжаешь. Скоро?

— Как только решу здесь всё… Вернёмся к теме дома. Что готов отдать твой папа за этот дом? Может быть, сойдёмся на приятной цене?

Май смотрит мне в глаза, улыбаясь одними губами. Глаза блестят азартом. Он словно лис, вышедший на охоту.

— Допустим, как насчёт тебя? Твой папочка отдаст мне свою дочку в обмен на шикарный дом? Мой автомобиль пойдёт маленьким бонусом к удачной сделке…

— О чём договариваетесь? — спрашивает Тоха, вручая мне бокал с вином. Он садится на диван, утягивая меня на колени, и собственнически поглаживает мои ноги.

— О цене. Выкуп Ники у папочки. Я предлагаю свой загородный дом. А ты, Тоха?

— А я и так хорош. Сам по себе бриллиант, — выкручивается Тоха, прикладывая подарочный бант к своей голове.

Глуповатая шутка Антона разряжает обстановку. Я пробую предложенное вино, немного морщась.

— Такое терпкое…

Май отпивает из моего бокала.

— Тоха не силён в винах. Он принёс тебе не самое лучшее вино. Пойдём, оценим бар хозяйки торжества.

— Надо потусить с гостями, — соглашается Тоха. — А потом устроим свой большой праздник. В приятной компании…

Глава 40

День Рождения Алёны проходит весело. Гости разбиваются на две команды, играя на площадке в волейбол. Меньше всего эта игра похожа на волейбол, потому что гости уже сильно навеселе, хохочут и ловят мяч вместо того, чтобы отбивать. Уже темно. Но гости покидают площадку, только когда фигуры становятся едва различимыми в темноте.

Большая часть гостей собирается посередине базы отдыха, располагаясь на брёвнах, наваленных якобы самой природой. Яркий костёр горит посередине, освещая лица. Чувствую, что ещё немного и с меня хватит выпивки на сегодня, потому что всё чаще мы втроём сталкиваемся рядом, сидя чересчур близко.

Не знаю, как долго получится играть в пару, когда нас больше, чем двое. Устало сажусь, вытягивая ноги вперёд. Тело разгоряченно танцем… Тоха и Май танцевали со мной попеременно, но искры возбуждения летают в воздухе между нами. Сейчас оба парня что-то обсуждают, стоя поодаль.

Антон потягивает пиво, Май отпивает вина. Кажется, Тоха чем-то недоволен. Это понятно по насупленным бровям.

«Интересно, что они не поделили?» — думаю я, вставая. Хочу подойти к парням, но спотыкаюсь о шнур удлинителя. Чёрт!.. Едва не растянулась. Хорошо, хоть кто-то меня дёрнул за руку, иначе пришлось бы мне хвастаться разбитым носом.

— Спасибо, — автоматически говорю я, отстраняясь от мужского тела, потому узнаю пришедшего на помощь, расслабляясь. — Привет, Гоша.

Серо-зелёные глаза Гоши блестят. Он улыбается шире, чем обычно.

— Привет, невеста, — шутит он. — Давно не виделись!..

— Привет, жених, — дразню его я. — Как дела?

Гоша немного разжимает хватку пальцев, но не уходит. Ладно, если уж пересеклись, надо с ним поговорить.

— Давай отойдём?

— Давай, — соглашается Гоша, садясь на отдалённое бревно, протягивает мне бутылку пива.

— Нет, я не пью пиво. Спасибо…

Гоша открывает её сам, отпивая.

— Ты сейчас с Алёнкой встречаешься? — спрашиваю я.

— Типа того, а что? — отвечает Гоша, расслабленный больше обыкновенного.

— Родители в курсе?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — интересуется Гоша.

Гоша — мой ровесник, он старше меня всего на несколько месяцев. Но иногда кажется, что даже младше. Не по тому, как он выглядит, но по поведению. Против слова родителей он и слова открыто не скажет.

— Потому что родители убеждены, что мы с тобой вместе. Интересно, почему? Я давно не рассказывала, что мы с тобой где-то гуляем. В последнее время постоянно отмазывалась подругой.

— Да это я несколько раз сказал своим, что с тобой зависаю, — пожал плечами Гоша. — Извини.

— Извинения не принимаются, Гоша. Меня напрягает, что родители опять всполошились. Договорились, что ли?

— Кажется, да. Твои согласились на пятьдесят процентов в доле. Они же не сдавали позиции, стояли до последнего.

— Всё-таки будут строить торговый центр вместе? — спрашиваю я. — Просто мои туманно говорили, ничего конкретного. Думала, ты что-то знаешь.

— Да не больше твоего. Но спрошу обязательно, что у стариков на уме, — беззаботно отзывается Гоша.

— Меня беспокоит больше всего то, что родители ничего слушать не хотят. Они решили, что мы с тобой встречаемся, пока они делят доли в будущем строительстве. Как бы не начали опять приставать со свадьбой, — говорю я задумчиво.

— Не знаю, что сказать…

— Ты же помнишь, что они нас поженить хотели? Как закончится учёба, бла-бла-бла… У меня учёба заканчивается. У тебя, кстати говоря, тоже.

— Да-а-а-а… У меня скоро защита. Буду дипломированным юристом.

— Я за тебя рада, но прошу поговорить с родителями. Объясни, что мы не вместе. Мало ли чего они себе придумали?.. Меня мои родители не слушают!.. Они убеждены, что я просто изворачиваюсь, чтобы тайком бегать на свидания. Блин, но это же не так!..

— Да ладно, не кипятись, — успокаивающе хлопает меня по колену Гоша, — прорвёмся.

— Не хочу прорываться. Хочу знать, что родители не выкинут какой-нибудь фортель.

— Я поговорю со своими предками, Ника.

— Точно, Гоша?

— Конечно, — заверяет меня Гоша. — Думаю, что всё обойдётся.

— Хорошо, если так…

Надеюсь, Гоша на самом деле поговорит со своими родителями, а не станет увиливать от неприятного разговора.

Я едва успела отойти от Гоши, как рядом оказался Май. Он держал руки глубоко в карманах брюк. Рукава рубашки были закатаны и пуговиц расстёгнуто больше, чем надо. Аккуратная причёска растрепалась. От лощёного красавца в Мае сейчас мало что осталось, он выглядел небрежно, но всё равно сексуально. Мой взгляд сам пробежался по выступающим венам на его руках, и ужасно сильно захотелось провести по ним кончиками пальцев.

— Что это за клоун? — спросил он, кивая в сторону Гоши.

— Гоша. Моя бывшая отмазка перед родителями. Это за него меня сватали.

— Раньше? Или сейчас.

— У наших родителей действующий совместный бизнес, Гошу я знаю с детства. Сейчас родители планируют ещё один проект. Но не знаю, насколько удачно.

— Совместный проект? Не свадьбу ли? — озвучивает вслух мои опасения Май.

— Надеюсь, что нет. В мои планы не входит свадьба с Гошей.

— Да-а-а… Гоша нам явно ни к чему, — когда подошёл Антон, я не заметила, но сейчас он обхватил меня сзади, покусывая шею. — Пойдём в кроватку, милая?.. Хочу увидеть на тебе свой подарок. Походишь немного, подразнишь себя?..

Май двинулся за нами следом. Но Тоха остановил его.

— Ещё рано, Май. Присоединишься позднее…

Глава 41

Тоха затягивает меня в тесное пространство домика, погружённого в темноту. Горячие руки сразу начинают скользить по телу. Кажется, что Тоха одновременно всюду. — Та-а-ак, где наша маленькая штучка? — спрашивает он, начиная посасывать мочку уха. — Дай её мне поскорее, сладкая. Хочу поставить её в твою попку.

Включаю небольшой ночник. Взгляд у Антона рассредоточенный и маслянистый. Подаю Антону коробочку, он утягивает меня на колени, целуя, и спускает лёгкие шортики.

— Приподнимись, избавим тебя от них.

Послушно исполняю его просьбу.

— Умница. Очень послушная девочка. И очень-очень горячая.

Пальцы Антона гуляют по промежности, поглаживая клитор и обводя складки. На губах чувствую сильный привкус спиртного.

— Кажется, кто-то много пил, — говорю, проводя пальцами по губам парня.

— Да, я пьяный, как не знаю кто. Обними меня.

Обхватываю Антона за широкие плечи, позволяя забавляться с клитором, второй рукой Антон нащупывает колечко попки и, немного помассировав его, вводит внутрь пробку.

— Холодная, — жалуюсь я, вздрагивая.

— Сейчас согреется, — усмехается Тоха, посасывая мои губы.

Антон толкает меня вперёд, усаживая на свой стояк, вынуждая потереться промежностью о грубую ткань его джинсов.

— Жутко хочу тебя. Прямо сейчас.

— А Май? — спрашиваю я.

— Какая ты горячая развратная девчонка! Просто огонь. Хочешь подождать Мая или немного побалуешь меня?

— Ты жадина, Тоха.

— Да-а-а… Я так скучал. Не могу дождаться, честно…

Пальцы Антона надавливают на пробку, вызывая волнующие ощущения где-то внутри.

— Чёрт. Ладно, вставай. А то Маю хрен что обломится, вот честно.

Антон отстраняет меня, но напоследок протяжно целует.

— Тоша?

— Ммм, сладкая. Надо выходить, иначе привяжу тебя к кровати и не выпущу до утра, — шепчет Тоха, жадно сминая грудь.

— Я с родителями говорила, — решаю сказать я. — Боюсь, что они снова затянут старую песню со свадьбой.

— Гоша — удобный жених, под ногами не путается.

— Но я так не хочу. Родители думают, что я с ним… всё это время. И в существование другого мифического парня не верят.

— Старики, что с них взять. Они уже вбили себе в голову, как всё должно быть. Трудно переубедить.

— Но можно же попробовать. Просто показать тебя родителям, чтобы отстали.

Всё-таки я сказала это вслух, чувствуя, как горит лицо.

— Родители? — хмурится Тоха. — Всё настолько серьёзно? Тебя сажают под замок и вытащить тебя можно будет, только предварительно взломав его?

— Надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления? — начинает Антон.

В окошко кто-то стучит.

— Вот, кстати, наша нетерпеливая проблема. Май. Беспокоится, что я буду совращать тебя без него…

Я встаю, оправляю одежду, снова непривычное ощущение наполненности, заставляющее чувствовать себя иначе.

— Развлекались? — спрашивает Май, пристально смотря на меня с Антоном.

Выглядит так, словно ракета, которая вот-вот взлетит на воздух. Меня почему-то сильно радуют его чувства, острые, легко читающиеся. Внутри поднимается небывалое ощущение полёта.

— Кажется, ещё играет музыка. Потанцуй со мной? — прошу я, глядя на Мая. — Тоха не любитель. Его надо заставлять силой…

— Тоха хочет ещё немного выпить, — отзывается Антон. — Чего вам захватить?

— Вина, — отвечаю одновременно с Маем, глядя на Тоху, отходящего к столу с выпивкой.

Май утягивает меня на площадку, где некоторые парочки топчутся на месте в медленном танце. Май осторожно обвивает меня за талию, прижимая к себе, и только после этого сдавливает так, что я вскрикиваю.

— Чёрт. Какие вы сегодня нетерпеливые!

— Мы? Тоха тоже, что ли?

— Немного. А ты злишься. Почему?

— У тебя с ним было наедине? После того, как мы договорились?

— Нет, — честно отвечаю.

— Даже так, как у нас? — допытывается Май. — Даже по телефону?

— Нет, ничего не было, — отвечаю я, чувствуя, как Май немного расслабляется.

— Я бы подумала, что ты ревнуешь и злишься.

— Может быть, ревную?

— Сам предложил, сам ревнуешь… Ты такой противоречивый, Май…

— Сам не понял, когда меня так закрутило, — отвечает он, начиная ускоряться, кружась со мной в танце.

Стоять на ногах очень тяжело после танца, каждое движение отзывается так, что я чувствую пробку и пульсацию клитора, влажное желание. Держать себя в руках становится всё труднее. И заметив, что некоторые гости начинают позёвывать и разбредаться по домикам, тоже направляюсь к себе. Парни куда-то ушли. И у меня есть несколько минут наедине с собой, пока я стою в душевой кабине, смывая с себя дневную усталость.

Мысли, как назло, мечутся: от лёгкой обиды на Антона за то, что опять увильнул, до сладкой истомы от слов Мая и его реакции на меня. Волнует, заставляет кипеть кровь. И заходя в крошечную спальню, понимаю, что сегодня свободного кислорода станет ещё меньше.

Антон уже ждёт меня, сняв футболку, а в дверях стоит Май.

Глава 42

— Наконец-то, киса. Я уже хотел ломать дверь, — шутит Антон, нетерпеливо притягивая меня к себе. Он быстро обводит всё моё тело и касается влажного входа. — Готовая, да? Хочется.

Антон отстраняется.

— Я в душ. Только не увлекайтесь без меня слишком сильно, — просит он, быстро избавляясь от одежды.

Май заваливается на кровать, запрокинув руки за голову.

— Иди ко мне, скромница.

Сажусь на кровать, замирая неизвестно от чего. Май стремительно притягивает меня, укладывая сверху себя. В какой-то момент избавляет меня от полотенца и нетерпеливо начинает покручивать пальцами на клиторе.

— Хочу, чтобы кончила только для меня. Сейчас. Это будет только моё, а потом всё… другое.

Май не даёт ответить, затыкает рот поцелуем. Одной рукой он забавляется с моим клитором и остервенело целует меня, заставляя задыхаться. Меня трясёт от невероятных эмоций: от жара его тела, чувствующегося даже сквозь одежду, от пуговиц, которые задевают возбуждённую кожу моего тела, царапая её немного.

Поцелуй кажется пьяным и одержимым, возбуждение почти болезненное. А судорога оргазма заставляет биться на парне, прижимающего меня всё теснее.

Май отстраняет меня от себя, глядя на моё лицо с распахнутыми губами, пульсирующими от его укусов и жадных поцелуев.

— Мммм… Я тебя съем, — слышится голос Антона.

— Охренеть, ты быстро. Не мог задержаться дольше? — спрашивает Май, не отпуская меня.

— Ага… Мог бы, чтобы ты мою девочку трахал один?

Антон располагается сзади меня, целуя плечи, надавливает, заставляя прогнуться. Горячие влажные поцелуи спускаются ниже по спине. Он покусывает кожу ягодиц, касаясь пальцами пробки.

— Идеальная… Стой так, киса, только выгни попку немного повыше. Возьму её прямо сейчас, пока Май тебя ласкает пальцами…

— Осторожнее только, — просит Май, вновь притягивая меня к себе, целует в губы, разминая грудь рукой, и пощипывает соски.

— Без твоих советов обойдусь.

Антон гладит влажные складки у входа, дожидаясь пока, меня вновь не наполнит возбуждением от поцелуев Мая и движений его пальцев на клиторе. Антон приставляет головку члена к влажному входу, медленно входя на всю длину, и делает несколько толчков. Стоны вырываются из моего рта, отрываюсь от губ Мая, всё ещё чувствуя на своём лице его горячее дыхание, пахнущее вином и фруктами.

Антон постанывает, двигаясь внутри лона, и касается пальцами пробки, вынимая её. Через мгновение чувствую там же крупную головку его члена, ритмично толкающегося внутрь. Охаю от непривычного ощущения.

— Блядь, я тебя сейчас через окно выкину, — матерится Май, глядя поверх моей головы на Антона. — Будь поаккуратнее.

— Нет… Нормально. Просто непривычно-о-о-о… — закусываю губу, не понимая, что меня сейчас заводит больше: толчки Антона, постепенно погружающегося в попку, или злость Мая, продолжающего меня ласкать, прижимая к себе.

Хочется поцеловать пухлые губы, находящиеся очень близко, но дышать становится всё тяжелее и тяжелее, потому что Антон быстро входит во вкус и, почувствовав расслабление мышц, начинает двигаться очень быстро.

Антон нажимает на поясницу, вынуждая меня ещё сильнее. Вцепившись пальцами в мои бёдра, всаживает себя до упора, выходя и вновь заполняя до предела. Царапаю ногтями рубашку Мая, едва не разрывая ткань. Ошалелый взгляд Мая гуляет по моему лицу. Полные губы шевелятся, что-то шепча.

Не слышу из того, что он говорит, потому что не могу удержаться от вскрикивания, а Антон громко стонет, наслаждаясь. Меня и саму трясёт от похоти, разрывающей тело. Пальцы Мая пляшут на клиторе, изредка ныряя во влажную глубину. Последнее его прикосновение к напряжённой плоти и меня накрывает оргазмом. Мгновением позже и Антон кончает, привычно выплёскиваясь мне на кожу. Он обессиленно прижимается мокрым лбом к моей спине, тяжело дыша.

Парень перекатывается на спину, поглаживая меня по спине, покрытой бисеринками пота.

— Ты из меня все внутренности вытрясла, сладкая, — признаётся он, обхватывает пальцами моё лицо, целуя.

Несколько мгновений и Антон отстраняется, улыбнувшись.

— Самый лучший подарок, Ника…

Май осторожно меняет нас местами, спрашивая:

— Ты как, Ника?

Тяну его к себе за шею, обнимая, прижимаясь всем телом, спрашиваю:

— А ты, Май?

Рукой сжимаю его твёрдый член через ткань брюки.

— Я не железный, Ника. Едва не обкончался, но если ты не можешь прямо сейчас.

— Хочу тебя… — шепчу я.

Глава 43

Май смотрит мне в лицо потемневшими глазами. Сейчас я дико хочу именно его, едва думая об Антоне, лежащем рядом на кровати. Он как будто перестаёт существовать, когда я смотрю, как Май облизывает пересохшие губы.

— Можно?

— Да-а-а, — тяну я, нетерпеливо глядя, как он избавляется от одежды.

— Я сейчас приду. Пять минут… — говорит Май.

— Нет, — мотаю отрицательно головой, — ты пахнешь по-другому. Это Антон пропах как шашлык, потому что тёрся около барбекю.

Антон перекатывается на бок. Подложив одну руку под голову, он по очереди начинает ласкать мою грудь. Май прижимается ко мне, разводя ноги широко в стороны. Подрагивающий кончик его члена касается влажных складок.

— Ты бы убрал руку, приятель, — просит он, глядя на Антона. Тот улыбается, выкручивая мой сосок, заставляя постанывать.

— Не-а, — говорит Антон, — немного подразню Нику…

— Сука…

— Втроём, Май. И сейчас, и потом…

— Ты бы у Ники спросил, — усмехается Май, не торопясь заполнять меня собой.

— Ника не против. Иначе бы не была здесь, с нами двумя…

Май матерится, переводит взгляд на меня, наклоняется, выдыхая прямо в губы:

— Тоха иногда меня жутко бесит. А от тебя я без ума, Ника.

Его язык начинает выплясывать у меня во рту, одновременно с толчками члена, заполняющего моё лоно. Влажно и горячо… Звонкие шлепки звучат оглушительно громко в комнате, полной только стонами и вздохами.

— Ещё, — прошу я, — извиваясь под Маем.

Закрываю глаза, прячась в спасительной темноте, пока моё тело накачивается гормонами удовольствия под самую завязку. Одна волна дрожи, другая, третья. Ещё немного и кончу, сжимая Мая собой, но он останавливается, выдыхая:

— Хочу по-другому. А ты?

Не могу связать и двух слов в одно предложение. Мне кажется, я превратилось в облако сладкой ваты или в воздушный зефир, потому что тело кажется очень лёгким. Я его почти не чувствую. Только механически отмечаю, как Май подкладывает под попу маленькую подушку и приподнимает мои ноги.

Май разминает ступни, целуя пальчики ног. Потом укладывает обе ступни себе на грудь и обхватывает меня за бёдра, приближая к себе. Большим пальцем Мая растирает клитор, мягко касаясь головкой члена тугого колечка попки. На мгновение весь остальной мир плавно отодвигается далеко-далеко, потому что растворяется всё окружающее: и стены деревянного домика, и Антон, ласкающий грудь, и шум праздника, потому что оглушающая музыка всё ещё льётся из динамиков.

Есть только я и Май, застывшие в ожидании, тела, подрагивающие от нетерпения, и наши взгляды, сшибающиеся посередине. Май начинает ритмично надавливать членом, проталкиваясь внутрь. Давлюсь спёртым воздухом, вдыхая его, как рыба, выброшенная на берег.

— Если не хочешь… — начинает Май, а самого колотит крупная дрожь и голос срывается на хриплый шёпот.

— Хочу-у-у-у, — понимаю, что в нём меня заводит больше всего. Его кажущаяся отстранённость и яростная одержимость под тонкой корочкой льда.

Май громко стонет, на мгновение прикрывает глаза, входит медленно и осторожно, двигает меня, направляя, натягивает на себя и замирает, дойдя до упора. От бешеного желания спина выгибается мостиком. Я сжимаю его член, горячий и дрожащий от нетерпения, понимая, что хочу его.

Хочу, чтобы унесло удущающей волной, чтобы нас двоих накрыло колпаком страсти. Двигаю бёдрами навстречу, громко простонав его имя. И он начинает двигаться. Быстрее и быстрее, под наши обоюдные стоны. Комкаю пальцами простынь, не в силах удержаться, дёргаюсь и позволяю ему делать всё, что заблагорассудится.

Точка абсолютного доверия и блаженства, когда особенно остро и возбуждающе воспринимается каждое движение и прикосновение, а хриплый шёпот прокатывается по коже обжигающей волной.

Ещё… Ещё… Ещё… Куда выше и больше, глубже, хотя кажется, что глубже и лучше не бывает, но следующее мгновение доказывает обратное. Май просит:

— Хочу… В тебя… Можно?

Скорее читаю по губам, чем слышу его просьбу, потому что в ушах гудит и музыка, и громкие стоны. Тело покрыто влажной испариной и плавает в мареве. Оргазм надвигается сплошной огненной стеной, от которой не спастись. Плавлюсь от секса, жаркого и бесстыже откровенного, такого, какого не было ещё ни разу.

Мгновение — меня выкручивает спазмами удовольствия, сжимает под быстрые толчки и горячие стоны Мая, которого трясёт в таком же бешеном оргазме. Он выплёскивается, громко выкрикнув моё имя. А у меня в горле пересохло от постоянных криков и стонов.

Изумлённо наблюдаю, как лицо Мая раскрашивается разноцветными пятнами, секундой спустя понимаю, что это через прорези жалюзи ложатся отсветы фейерверка, грохочущего за окном.

Май осторожно опускает мои ноги, ложась рядом. Я обхватываю его за шею руками, целуя пухлые губы. Такие же сухие и искусанные, как мои. Сердце стучит оглушительно громко в моей груди.

А у Мая сердце стучит в ритме, заданном рукой искусного барабанщика. Дышать тяжело… Вдыхаю запах кожи Мая: пряно и немного свежо, солоновато… Глаза сами закрываются. Только мгновением спустя ощущаю близость Антона, целующего кожу спины. Чёрт…

Почему-то именно Антон кажется среди нас третьим лишним. Несмотря на то, что Май должен был стать временной переменной, но никак не Антон.

— Жарко-о-о-о… — говорю я.

— Ещё бы, — смеётся Антон, — с тобой, сладкая, по-другому не получается.

— Тоша, открой окно, пожалуйста, — прошу я. — Дышать нечем.

Лёгкая ночная прохлада ветерком проносится по обнажённым телам. Мы засыпаем почти мгновенно…

Глава 44

Лёгкий стук в окно, как будто захлопнулась створка. Просыпаюсь. В незнакомом месте сон более чуткий, чем обычно.

Антон недовольно хмурится, переворачиваясь на бок. Его тяжёлая нога придавила моё колено так, что почти не чувствую ногу. Теперь надо выбраться из-под руки Мая, который обнимает меня за талию. Он цепляется за меня, прижимая к себе ещё крепче.

— Спи. Ещё рано… — сонно бормочет он, утыкаясь носом в мне в плечо.

— Знаю. Мне просто не спится.

Не могу удержаться от того, чтобы не погладить Мая по щеке. Он перехватывает мою ладонь, чтобы потереться об неё.

— А теперь мне нужно встать, — говорю я.

Май нехотя отпускает мою руку и поднимается следом за мной.

— Ты почему встал? — спрашиваю я, закрывая окно.

Ночью было жарко, нам достался домик без москитной сетки на окне, Антон открывал окно ненадолго, потом закрывал. Но, наверное, под утро Тоха открыл окно, чтобы просвежить воздух, и уснул.

— Я в этой постели спал только из-за тебя. Извини, но дрыхнуть на одной постели с голым мужиком я не собираюсь, — отвечает Май.

— Ты жуткая растрёпа, — улыбаюсь я.

От причёски Мая не осталось и следа: светлые волосы торчат во все стороны.

— Чёрт… Какого вам не спится? — ворчит Антон, садясь на кровати.

Он ловит меня за руку, опрокидывая обратно на кровать.

— Лежать, — командует он. — Нам некуда торопиться. А вот Маю пора сваливать, пока все остальные спят.

— Да, приятель, ты — само гостеприимство, — отзывается Май, тем не менее собирая разбросанную одежду.

— Ты такой помятый, — улыбается Антон, глядя на мятую одежду Мая.

— А ты покусанный, — огрызается Май, смотря, как Антон чешет плечо.

— Комары меня сожрали. Как вы не чешетесь? — жалуется Тоха.

В домике стоял фумигатор от комаров. Ни меня, ни Мая комары не тронули, а Антон так морщится, что мне становится смешно.

— Ты просто самый-самый вкусный, — говорю я Антону. — Поэтому комары на тебя накинулись. И ещё ты лежал у окна.

— Нет, остановимся на первой версии. Я — вкусный, — улыбается Антон, тянется за телефоном. — Давай ещё поспим? Только половина десятого.

— Лежи, Тоша. Я пойду в душ.

Мельком оглядываю себя в зеркале: синеватые отметины на бёдрах и засос на груди, но под одеждой видно не будет. Лицо полыхает жаром от картин ночных забав, которые пронеслись перед глазами. И ужасно хочется есть.

Я поспешно натягиваю одежду и спрашиваю у Антона:

— Милый, не хочешь позавтракать?

Антон что-то бормочет в ответ. Растолкать этого сонного медведя не представляется возможным. Антон зарывается в подушку лицом.

— Ты соня, — говорю я, целуя его в щёку. — А я проголодалась.

— Угу. Я попозже…

Как бы Антон ни думал, что ещё очень рано, по базе отдыха то тут, то там видно заспанных гостей. Иду в большой дом, там, где много комнат и просторная кухня. Ищу что-нибудь более-менее полезное для завтрака.

Немного болит голова от выпитого накануне вина. Пока я изучала содержимое холодильника, на кухне появилась блондинка с короткой стрижкой. Вспоминаю, как её зовут. Кажется, Татьяна.

— Доброе утро, — здоровается она, поглядывая на меня с интересом. Пристально смотрит и, встретив мой взгляд, улыбается. — Я — Татьяна.

— Одноклассница Алёны?

— Да. А тебя Вероникой зовут?

— Правильно.

— Ты завтракать будешь? Я кофе выпью.

— Даже не знаю, чем бы себя порадовать с утра, — отвечаю я, потому что не хочется пить растворимую бурду с громким названием «кофе».

— Как хочешь. Это, конечно, гадость, но лучше, чем ничего. А вот это всё, — кивает она на набитый холодильник, — со вчерашнего дня не лезет.

Татьяна молчит, а потом вдруг спрашивает:

— А ты сюда с Антоном приехала? Он твой парень?

— Да, — отвечаю я, не чувствуя подвоха.

Потом вспоминаю, что эта девушка сплетничала с Алёной и решаю, что это не самая лучшая компания, поэтому беру два апельсина и направляюсь на выход. В дверях кухни сталкиваюсь с Маем. Он уже немного привёл себя в порядок, но всё равно вид у него жутко забавный. Май спокойно здоровается и направляется к холодильнику.

Я прогуливаюсь по территории и сажусь в крытую беседку. На столе ещё не всё убрано после вчерашнего, поэтому я счищаю кожуру с апельсина прямо на стол. Откусываю дольку и морщусь: до того кислый попался фрукт.

— Смешная ты, Ника, — улыбается Май, ставя передо мной на стол бокал. — Выпей лучше это.

— Это твой фирменный антипохмельный смузи?

— Не совсем. Что нашлось, из того и сделал…

— Спасибо тебе.

Май садится напротив, он кажется расслабленным и спокойным, но задумчиво смотрит на меня.

— Что-то не так?

— Нет, просто. Та блондинка на кухне… Татьяна. Она тебя о чём-то спрашивала?

— Обо мне и Антоне. А что?

— Так, ничего.

— Договаривай, если начал, Май.

— Это знакомая Марины. Подружка подружке рассказала, ты так говорила, да? Так что Татьяна знает Марину.

— Они близкие подруги?

— Нет, просто знакомые, в одной компании гуляли. Потом перестали общаться, — немного помолчав, отвечает Май.

— И что с того?..

— Не люблю сплетниц, — усмехается Май.

— Я тоже так подумала, когда мне Алёнка пересказала чьи-то слова. И всё, что было мне интересно, я уже выяснила у вас двоих. Вы же мне рассказали, как всё обстоит.

— Да, — будто через силу выговаривает Май, потом решительно смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но отвлекается на звонок телефона.

— Извини, это риелтор. Надо ответить.

Май оставляет меня одну. Меня немного насторожил решительный вид Мая. И я ещё порывалась спросить его, но потом суета закрутила меня, и я забыла о незначительном происшествии.

Глава 45

Происходящее иногда кажется мне жутко неправильным и аморальным.

Но чаще всего я даже не задумываюсь о том, как бы выглядели наши странные отношения со стороны. Навесили бы клеймо «извращение»? Кому какое дело, что происходит за закрытыми дверьми спален и какие безумные пляски устраивает разгорячённое воображение?..

Трое… Я, Антон и Май. Но треугольник ни капли не равносторонний. И чем дольше мы пребываем внутри заданной системы координат, тем сильнее становится перекос то в одну, то в другую сторону. Всё дело в Мае.

В то время как Антон постоянно весел, в приподнятом настроении и не прочь поиграть, беря меня одновременно с Маем, Май начинает всё чаще выражать своё недовольство. Он не говорит открытым текстом, но я читаю его недовольство на дне светлых глаз и различаю по выражению лица.

Май — собственник или просто эгоист, не привыкший делиться любимыми игрушками. Он постоянно пытается перетянуть меня к себе поближе. И обращается со мной Май совсем иначе, нежели, чем Антон.

Очередная встреча на квартире у Антона могла закончиться бы ядерным взрывом, потому что Май полыхал то ли от злобы, то ли от ревности, глядя, как Антон хозяйским жестом задирает мою футболку, начиная целовать грудь.

— Смотри, не взорвись, Май! — рассмеялся Антон, запуская руку мне в трусики.

— Да пошёл ты!

— Сейчас присоединишься, остынь…

Антон начал в едином ритме покусывать соски и вращать пальцами на клиторе, вызывая миниатюрный смерч внутри меня. Май прохаживался рядом, запустив руку в светлые волосы, и внезапно оттянул Антона за плечо.

— Какого хрена, Май? Ты чё такой нетерпеливый? Говорю же тебе, доберёшься и ты до сладкого. Дай разогреть мою девочку…

— Отвали! — крикнул Май.

— Знаешь, что, приятель… — начал Антон, складывая руки под грудью. — Ты нам с Никой навязался. Мы тебя любезно приняли в наш маленький клуб, но права качать я тебе не позволю. Либо играй по правилам, либо проваливай.

— На хрен правила!

— Тогда и тебя тоже на хрен, ясно? — заявил Антон, стискивая плечо Мая.

Май резко обернулся, впечатав кулаком Антону в лицо. Антон пошатнулся, налетев задом на рабочую поверхность кухонного гарнитура.

— Май! Прекрати! — крикнула я, спрыгивая со столешницы. У Антона лопнул кровеносный сосуд, и из носа потекла кровь тонкой струйкой.

— Тоша, тебе больно? Нос не сломан?

— Нет, бля. У меня нос не сломан. Но ему я сейчас точно сломаю и нос, и пару рёбер…

Антон дёрнулся в сторону Мая. Май остался стоять на месте, бешено глядя на приятеля.

— Прекратите!.. Оба! — вклинилась я между парнями.

Парни чихать хотели на моё вмешательство. Они застыли друг напротив друга, готовые кинуться на противника в любой момент.

— Надоели вы мне!.. Делайте, что хотите! — крикнула я. — А ещё лучше вытрахивайте мозг друг другу, но не мне.

Я поправила одежду и схватила сумочку. У выхода меня догнали сразу двое парней. Просторный коридор квартиры Антона начал казаться узким и тесным от присутствия в нём и Мая, и Антона.

— Киса, не обижайся на придурков, — извинился Антон, обнимая меня. — Просто Май у нас эгоист с рождения и хочет всегда и во всём быть первым. Злится, что я тебя целую первым, а не он.

— Тоша, это не просто… Я уже боюсь оставаться с вами. Разорвёте меня на части и поубиваете друг друга.

— Нет, кисонька. До рукоприкладства дело больше не дойдёт. Правда, Май?

Май красноречиво молчал, глядя на Антона исподлобья.

— Мне лучше уйти, — говорю я.

— Бля, киса, ну останься, — умоляюще протянул Тоха. — Мы все на взводе, лучше спустить пар приятным способом. И надо решить прямо сейчас. Либо дальше вместе…

— Либо никак. Вообще, — сказала я, понимая, что не смогу отказаться от вредного и озлобленного Мая, смотрящего на Тоху как на врага народа.

А одного Антона мне уже мало. И дело не в сексе, просто мир раскрашивается немного ярче и становится приятнее на вкус, когда рядом Май. И всё чувствуется намного острее…

— Бля, у меня точно будет взвыв мозга, — обречённо выдыхает Май, поднимает руки. — Сдаюсь.

— Вот видишь, киса, всё решилось. Не убегай, сладкая. Всё будет хорошо. Даже лучше, чем обычно.

Антон проворно снимает обувь и стягивает сумочку с плеча, утягивая меня за собой. На пол зала летит одежда, отброшенная его нетерпеливой рукой.

— Какая ты красивая и горячая! Настоящий вулкан, — шепчет Тоха, расстёгивая бюстгальтер.

Потом он начинает разминать грудь пальцами одной руки, а второй сжимает попку.

— Меня вообще дико возбуждает в тебе всё. А сейчас адреналин кипит, киса, я тебя жутко хочу…

Антон врывается вглубь моего рта своим языком, нещадно тараня его очень глубоко и быстро. Мужские пальцы проворно спускают трусики по моим бёдрам. Антон — весь нетерпение. Немного грубовато раздвигает складки, ныряя пальцами внутрь, и двигает ими очень быстро, выводя на эмоции.

Он простонал, оторвавшись от моих губ:

— Горячая девочка… Как мне с тобой повезло, сладкая.

Всей кожей чувствую, как колышется воздух от стремительного приближения Мая.

— Поделишься? — всё ещё раздражённо спрашивает он у Тохи.

Антон улыбается, развернув меня лицом к Маю.

— Бери…

Антон продолжает трахать меня пальцами и кладёт ладонь на поясницу, заставляя выгнуться ему навстречу. Май обхватывает меня за талию, прижимается к губам на мгновение, но не торопится действовать активно. Он просто собирает губами моё горячее прерывистое дыхание с постанываниями.

— Нравится? — спрашивает Май.

— А тебе? — в тон ему говорю я, вскрикивая, чувствуя, как Антон одним толчком члена ворвался внутрь влажного лона.

— Ма-а-ай, — стону я, цепляясь пальцами за ткань футболки парня, отчаянно желая почувствовать его губы на своих.

— Не-е-ее… Я точно сдохну рядом с тобой, — тихо выдыхает Май мне в губы, закрывая глаза.

Прижимаюсь к нему так близко, насколько это возможно, потому что Антон зафиксировал мои бёдра, врезаясь до упора быстрыми толчками. Отрываюсь от рта Мая — дышать невероятно тяжело. Пальцы сами находят пуговицу на его джинсах, расстёгиваю молнию и запускаю внутрь руку, сжимая член через ткань. Май шипит, но двигает бёдрами мне навстречу.

— Если хочешь его, можешь опуститься на колени, — прерывисто говорит Антон, немного замедляясь. — Порадуй Мая, пока я буду сзади.

Глава 46

Антон шлёпает меня и нажимает на плечо, вынуждая опуститься, чтобы принять в ротик член Мая, потёкший смазкой. Май сжимает пряди волос, немного больно дёргая мою голову на себя. Он вонзается членом до самой глотки и толкается нещадно. Так что меня начинает трясти от предвкушения и оргазм подкатывается только от того, как сильно и грубо Май берёт мой ротик.

Антон опускается, проводя пальцами по трепещущим складкам возле входа, ныряет вглубь, увлажняя пальцы. Через мгновение его член вновь начинает проникать в меня, а влажными пальцами он растирает колечко попки, вводя палец внутрь. Судорожно сжимаю его в ответ, слыша тихий смех.

— Расслабься, киса. Сегодня мы снова будем брать тебя вместе. Как в прошлый раз. Одновременно. Но по-другому. Не хочу лёжа…

Я расслабляюсь, позволяя возбуждению овладеть телом. Антон удовлетворённо стонет, свободно двигая пальцем, и присоединяет к нему ещё один.

— В прошлый раз тебе понравилось быть на Мае, когда я брал твою попку сзади? И наоборот тоже было хорошо, правда?

Не могу ответить ему вслух, но тело само отвечает дрожью за меня.

— Умница. Моя горячая и развратная девочка. Сегодня я возьму твою попку по-другому. Насажу на себя, и подвигаюсь в тебе…

Антон ускоряется, подводя меня к оргазму быстро и нещадно. Я едва дышу, вдыхая воздух короткими урывками, потому что Май движется всё быстрее и быстрее. Я смотрю на его лицо, запрокинутое лицо, с напряжёнными мышцами, застывшими в муке экстаза, и поражаюсь его красоте. Сейчас немного отстранённой и холодной. Он находится одновременно в этой комнате, с нами, и одновременно как будто витает где-то далеко-далеко.

Я втягиваю щёки, принимаясь посасывать его член очень интенсивно, и кончаю, сжимаясь вокруг члена Антона. Май потрясённо выдыхает, отстраняясь от меня.

— Постой, Ника-а-а. Иначе я кончу прямо сейчас…

Антон довольно стонет и выходит из глубины лона, помогая мне подняться с пола.

— В чём-то он прав, киса. Я тоже едва не взорвался. Невозможно сладкая.

Антон садится на диван и усаживает меня сверху, спиной к себе.

— Обопрись о диван или об мои колени, если тебе будет так удобнее, — просит Антон.

Хриплый голос вызывает волну мурашек по телу. Антон не торопился. Он приставил головку члена к входу попки, но держался. Его пальцы уверенно растирали клитор, заставляя меня дрожать.

— Немного выше, Ника…

Я поднялась, почувствовав, как Антон одной рукой поддерживает меня под попку и начинает тянуть меня вниз, насаживая на свой член. Так ощущения были совсем другие. Узко и наполнено, невозможно туго и горячо.

Антон ласкал клитор, не переставая, и продолжал толкаться членом в глубину понемногу, заполняя собой. Он вошёл на всю длину и замер, поцеловав влажную кожу моей спины.

— Ты такая тугая и сладкая, как будто мы тебя в попку не трахали ни разу, — простонал Антон.

Я откинулась головой на его плечо, позволяя двигаться ему так, как он того хочет. Закрыла на мгновение глаза и тут же открыла их, ища взглядом Мая, который стоял поодаль и наблюдал потемневшим взглядом. Длинные пальцы поглаживали ствол эрегированного члена как будто на автомате.

Антон ускорился, вбиваясь быстрее и жёстче. Я стонала, трясясь от невероятных ощущений, но чувствуя, что мне не хватает ещё немного. Самой малости, крошки того волшебства, без которого секс останется просто сексом.

— Ма-а-а-ай! — позвала я, понимая, что мне не хватает именно его близости. И если он не подойдёт сейчас, я просто сойду с ума и пошлю к чёрту Антона.

Май метнулся ко мне, сначала обжёг поцелуями кожу шеи и плеч, поиграл с кончиком языка и пососал его, приставляя головку члена к мокрому входу.

— Чёрт, какая ты влажная. Сводишь с ума.

— Хочу… Пожалуйста-а-а, — простонала я и почувствовала, как он начал понемногу проникать внутрь моего лона.

Мучительно медленно и осторожно, как будто мог повредить, в то время как Антон уже не сдерживал себя, вбиваясь глубоко и нещадно, заставляя покрикивать от удовольствия с толикой боли.

Май вошёл до упора, замерев, и обхватил пальцами соски, выкручивая их. Я подняла лицо, смотря ему в глаза. Он простонал, проведя подушечкой большого пальца по моим губам. Я обхватила его палец, втянув в ротик, и принялась ритмично посасывать. Май застонал и начал двигаться во мне.

Сначала движения Мая и Антона отличались по скорости, но с каждой секундой Май ускорялся, входя в общий ритм, пока оба парня не начали вбиваться в моё тело на одинаковой скорости.

Воздух обжигающей волной струился в лёгкие, а по спине катились капли пота. Мир вокруг прекратил существовать. Всё смазалось в единое яркое пятно, удовольствия и эйфории было так много, что казалось тело вот-вот разорвётся на части.

Низким стонам Антона вторили хрипловатые стоны Мая. Его высокий голос ломался, звуча хрипловато и рвано. Меня трясло от безудержного удовольствия, потому что едва успел один оргазм взорваться внутри, как начала подкатывать ещё одна волна, безжалостнее первой.

Экстаз струился жидким огнём по венам, сплавляя все тела воедино.

Первым кончил Антон, выплеснувшись несколькими толчками внутрь, и вышел из меня, опустив попкой на свои бёдра. Он придерживал мои ноги широко разведёнными в стороны, пока Май продолжать трахать меня на предельной скорости. Маю хватило нескольких секунд, чтобы моё тело вновь взорвалось фейерверком от его толчков.

Он излился внутрь меня с громким стоном, продолжая толкаться, замедляясь. Кончив, Май растянулся прямо на полу, утянув меня к себе. Пушистые ворсинки ковра щекотали разгорячённую кожу, а влажное тело Мая подрагивало под моим. Антон сидел на диване, переводя дыхание.

Казалось, что ни один из нас не мог пошевелиться от пережитого удовольствия, разделённого на троих. Но я отдавала себе отчёт в том, что в нашем трио затаённая ревность Мая то и дело вырывалась толчками наружу, подводя к взрыву.

— Я на кухню, позвоню и закажу нам еды, — поднялся Антон, потягиваясь.

— Вали, — лениво протянул Май, притягивая меня к себе ещё ближе и крепче.

— С ума сойти, Ника-а-а-а, — выдохнул Май мне в шею, перебирая пряди волос. — С тобой, как в аду, жарко так, что невыносимо больно…

Глава 47

Мне вдруг начало казаться, что я живу только урывками, просыпаясь на время наших жарких встреч, а потом обратно впадаю в спячку. После выходки Мая прошло два дня. Я не виделась ни с Антоном, ни с Маем. Я жутко скучала, понимая, что в первую очередь думаю о Мае и только потом об Антоне, отошедшем для меня на второй план. Просто Антон стал основой, скрепляющей меня и Мая, мостиком, перекинутым с одного берега на другой.

Позвонил Май и попросил встретиться с ним в кафе. И прежде, чем я успела спросить, будет ли Антон, Май сказал:

— Антон уже на квартиру подъедет. У него дел куча, я до него еле дозвонился. Но он обещал, что приедет обязательно. А мы с тобой пока пообедаем.

Я не заподозрила ничего, потому что сама безуспешно пыталась дозвониться до Антона. Но он не отвечал на звонки, перезванивал сам спустя несколько часов и жаловался на нехватку времени. После обеда не хотелось сразу куда-то ехать, и Май предложил немного прогуляться по весенней улице. Мы болтали обо всём и ни о чём, но больше всего болтала я, потому что Май был жутко любопытным и засыпал меня вопросами. Относительно всего.

— Ты решил меня изучить, как энциклопедию? — улыбнулась я.

— Хочу узнать тебя поближе. Того, что я о тебе знаю, кажется непростительно мало. Кстати, можно заказать тебе свой портрет?

— Обратись лучше к профессионалам, — смутилась я.

— Не-е-ет. Хочу, чтобы ты меня нарисовала и думала обо мне, разумеется.

Я улыбнулась Маю, словив себя на мысли, что безостановочно улыбаюсь, когда Май рядом и когда не корчит из себя ледяного принца.

Автомобиль Мая плавно тронулся с места. Я замолчала ненадолго, глядя в окно. Потом поняла, что мы едем не в том направлении.

— Мы едем куда-то в другое место? — спрашиваю я, замечаю, что Май направляет автомобиль не в тот район города, где живёт Антон.

— Да. Решили сменить обстановку. Тебе понравится, — улыбается Май, поглаживает моё колено и тянет моё запястье к себе.

Целует тонкую кожу запястья. Май перетягивает мою руку к себе на колено, поглаживая большим пальцем внутреннюю часть ладони. Даже такое невинное прикосновение Мая кажется мне невероятно интимным. Оно заставляет меня чувствовать себя по-особенному. Я начинаю плавиться, задыхаясь. Его, Мая, слишком много в замкнутом пространстве автомобиля. И весь воздух проникнут ароматом его парфюма и запахом его кожи.

Во рту становится сухо. Гул в голове, до лёгкого звона в ушах. Сердце колотится в бешеном ритме… Май вызывает во мне сумасшедший вихрь ощущений. И становится понятно, что Май в нашем трио уже перетянул одеяло на себя. Но продолжает отвоёвывать меня. Не только у Антона, но и у себя самой.

И я всё ещё цепляюсь за Антона как за привычную основу, потому что привыкла чувствовать твёрдую почву под ногами, а не сходить с ума вот так, даже от простого прикосновения кончиками пальцев.

— Проходи, — Май пропускает меня вперёд себя, закрывая за нами дверь.

Я забираюсь на диван с ногами, щёлкаю по каналам телевизора. Май подходит ко мне с двумя бокалами вина, протягивая один из них мне.

— Давай выпьем немного и отдохнём?

Я осторожно беру бокал вина, но не тороплюсь отпивать бордового напитка.

— Полусладкое, Ника, как ты любишь.

Май пьёт сам, подталкивая мой бокал к губам.

— Не смотри на меня так, Вероника, я тебя не съем. Несмотря на то, что очень хочется…

— Антон тоже будет? — спрашиваю я, потому что близость Мая волнует.

Он сидит в полуметре от меня, но по моей коже бегут мурашки и тело наполняется предвкушением. Если бы рядом был Антон, можно было схватиться за дурацкие правила и следовать только им, игнорируя бешеное притяжение между мной и Маем.

— Да, будет, конечно, — улыбается Май. — Немного позднее. Ты же знаешь, что он сейчас всё больше углубляется в бизнес папаши, постоянно в разъездах, контролирует точки, стремится не облажаться.

Май не предпринимает попытки сблизиться, мы просто смотрим телевизор, и я немного расслабляюсь. Я пью вино, а Май скармливает мне по кусочкам горький шоколад.

— Сейчас позвоню нашему другу, потороплю, — Май встаёт, отходя за своим телефоном, оставшимся лежать в прихожей.

Слышу приглушённый голос Мая, нетерпеливо высказывающего Тохе, что тот запаздывает. Май возвращается.

— Будет через минут пять, уже едет.

Май протягивает мне руку:

— Давай переместимся в спальню? Тоху будет ждать небольшой сюрприз, и он поймёт, что опаздывать нехорошо.

Я медлю, а Май обезоруживает меня одной улыбкой, озорной и весёлой.

— Всего лишь прелюдия, Ника. Ничего больше…

Я соглашаюсь: проклятое вино, чересчур вкусное, чтобы отказаться и Май, чересчур соблазнительный, чтобы удержаться от дурного влияния его чар на меня.

Май неторопливо раздевает меня: кончики пальцев задевают кожу спины, когда он расстёгивает молнию сзади на спине. Он немного нетерпеливо отбрасывает в сторону бюстгальтер и целует кожу плеч. Со стоном накрывает упругие полушария груди, перекатывая затвердевшие соски между пальцев.

Всего несколько прикосновений, а моё тело уже начинает безумствовать, плавясь от возбуждения. Май опускает руку, поглаживая кожу ягодиц, и прижимает мою попку к себе, погладив клитор через ткань.

— На кровать, коварная…

Да, лучше переместиться и отойти от Мая, пока я сама не начала лезть к нему с поцелуями. Май ложится рядом, просто поглаживает мои скулы и щёки, проводит пальцем по губам.

— Ты такая красивая, Ника. Но дело даже не в красоте. В чём-то другом… Понять бы только, в чём именно. Ты как магнит.

Май наклоняется, нежно целуя. Он не пытается меня соблазнить, не толкается внутрь рта своим языком. Но мгновенное жалящее прикосновение… И мои губы горят в ожидании дальнейших поцелуев. Май отстраняется, тянется к тумбочке, стоящей возле кровати. У него в руках оказывается широкая, чёрная атласная лента.

— Что это? — удивляюсь я.

— Поиграем немного. Ничего такого, что бы тебе ни понравилось… Руки вверх, красавица.

Глава 48

Май разматывает ленту, наклоняясь надо мной. Он смеётся и накрывает моё тело лёгким покрывалом.

— Всё, я даже прикрыл тебя, чтобы не начать раньше времени. Не бойся. Или ты мне не доверяешь?

— Не доверяю, Май.

«И уж тем более не доверяю себе, рядом с тобой!» — добавляю мысленно.

По лицу Мая пробегает тень. Светлые глаза кажутся внезапно поблёкшими, и я не выдерживаю.

— Чёрт… Причина не только в тебе, Май. Ты на меня дурно влияешь. Лучше поцелуй меня…

— Поцеловать, чтобы ты опять обвинила меня в дурном влиянии? — спрашивает Май, но уже тянется ко мне, обхватывая лицо ладонями.

— Похоже, что меня уже ничем не исправить, — говорю я, со стоном облегчения, потому что Май целует меня, углубляя поцелуй.

Поцелуй превращается в нечто большее, на стыке наших языков и губ. Май отстраняется, тяжело дыша, разматывает длинную ленту и привязывает мои запястья к изголовью кровати.

Победная улыбка играет на пухлых губах парня. Он отбрасывает в сторону покрывало, обводя меня жарким взглядом, от которого соски ещё больше вытягиваются вперёд, а кожа начинает дрожать, покрываясь мурашками.

— Теперь ты — моя, Ника. Только ты и я. Без третьего лишнего, — выдыхает Май, стягивая рубашку.

— Что? — закипаю я от негодования. — Ты… Ты меня обманул!

— Да… Извини, но пришлось, Ника. Ты же бегаешь от меня, как от огня. Не хочешь оставаться наедине и выслушать меня. А так тебе придётся это сделать.

Май садится на кровать. Я пытаюсь достать до него ногой. Май обхватывает мою ступню, начиная целовать пальчики ног, озорно прикусывает подушечки пальцев.

— Ты засранец! — возмущаюсь я, дёргаю запястья и шиплю: ткань врезается в нежную кожу запястий. — Я тебя возненавижу после этого!.. Гад!.. Я всё расскажу Тохе. И ты больше…

— Да-да… Расскажи, как нас дико прёт друг от друга. Расскажи, что Тоха — лишний, — дразнит меня Май, ловя мои ступни, со смехом приближается, позволяя себя пнуть.

— Послушай, — просит он. — Давай без Тохи? Вдвоём? Не трахаться. Я имею в виду не только секс. Хочу быть вместе с тобой.

— Очень смешно!..

— Я серьёзно, Ника. Ты мне очень нравишься. Или не так… Нравиться — это неправильное определение тому, что я чувствую к тебе. Это просто ураган, Ника. Меня несёт, и я не хочу останавливаться. И уж тем более не хочу, чтобы в нашем шторме были третьи. Меня дико бесит присутствие Тохи. Он мой друг, но в последнее время, когда я вижу его рядом с тобой… Когда вижу, как он трогает тебя… Секс… Бля, мне хочется его убить. Реально. И совсем скоро меня накроет так, что я сорвусь. Давай вдвоём?

— Ты обманом хочешь добиться от меня согласия!

— Но ты ничего не сказала, насчёт всего остального. Тоха — лишний. И не только потому, что я хочу быть с тобой. Просто он… бля… Он не честен с тобой, вот и всё.

— А ты со мной честен? Ты, Май, обманом заманил меня сюда и привязал.

— Это маленькая уловка, Ника… Хочу, чтобы ты меня выслушала. Но ты и сама чувствуешь, что Тоха относится к тебе по-другому, не так, как я.

Я чувствую, что Май прав. Меня устраивали наши отношения с Антоном, но до тех пор, пока не появился Май. И на контрасте с ним я чувствую, что Антон относится ко мне более холодно и менее бережно, чем Май. На поверхность всплывает всё: недомолвки, отговорки.

Все крошечные пятна на репутации Тохи рядом с Маем выглядят темнее, выделяются сильнее, чем когда бы то ни было.

— Ты для Тохи значишь гораздо меньше, чем думаешь, — тихо говорит Май. — Сейчас я открыто заявляю, что хочу быть с тобой вдвоём. Не просто тупо трахаться, хотя секс у нас необыкновенный. Но…

Май улыбается.

— Но начнём мы с секса. И ты поймёшь, что тебе будет хватать и меня одного. Без посторонних.

Глава 49

— Я тебя пну. Коленом в глаз, — пообещала я, глядя на Мая.

— Пинай, — беспечно отозвался он. — Но тебе понравится всё, что будет потом. Так что давай не будем тратить время зря. Хочу ещё раз поцеловать тебя вот здесь…

Май дотронулся пальцами до кружева трусиков, проведя пальцами до самого входа. Надавил, улыбнувшись.

— Очень горячая. Ещё хочешь меня пинать?

Май наклонился, целуя кожу живота. Мягко и осторожно, обвёл влажным языком ложбинку пупка и подцепил пальцами трусики, стягивая их вниз по ногам. Не удержалась от того, чтобы не попытаться лягнуть этого нахала. Май обхватил мою ступню.

— Вредная колючка. Но каждый из твоих шипов я…

— Обломаешь? — выпалила я.

— Зацелую, — ответил Май, коснувшись губами внутренней стороны стопы.

От проникновенной нежности его поцелуя мне разом перехотелось злиться и кусаться, обзываться и попытаться оттолкнуть его, такого желанного, что было тяжело устоять перед ним.

Я судорожно вздохнула. Май, почувствовав моё изменившееся настроение, наклонился, целуя губы.

— Красивая и вредная злючка. Как же ты мне нравишься! Безумно! — горячо шептал Май, спускаясь ниже и ниже.

Его губы остановились на груди, обхватив сосок, и он принялся его посасывать, глядя на меня. Глаза Мая влажно и ярко блестели, как у человека, выпившего чересчур много алкоголя.

Казалось, что он сам плохо понимает, что творит, но наслаждается тем, что есть. Язык Мая щекотал тугую вершину, дразня, заставляя соски набухать и становиться очень чувствительными. Как будто все чувства обострились от наглой и бесстыжей выходки Мая.

Май довольно стонал, разминая грудь пальцами, пока его губы и язык порхали над сосками. Он опустился ниже, проводя языком по коже живота. Замер… Голова со светлыми волосами зависла над треугольником внизу живота. Май посмотрел на меня, пьяно улыбнувшись.

— Бля, как хорошо, что нет больше никого. Только ты и я, да?

Май обхватил бёдра, раздвигая мои ноги. Он склонился над моими распахнутыми ногами и накрыл губами трепещущий клитор. По моему телу пронеслась крупная дрожь. Плоть начала пульсировать под его поцелуями. Когда Май прикоснулся к тугой горошине языком, заставляя её набухать, я уже была сама не своя.

Я ещё шире распахивала ноги, беспомощно ёрзая на кровати. Губы выпускали стоны изо рта, дышать становилось всё труднее. А Май будто нарочно, ударял кончиком языка по самой чувствительной точке, прижимался, покусывая. Он давал секундную передышку только для того, чтобы всосать в рот горящую плоть.

— Ма-а-ай! — выкрикнула я, чувствуя, что вот-вот меня накроет волной оргазма.

— Нравится?

Я тяжело дышала. Май смотрел мне в глаза. Между ног всё горело, низ живота нещадно тянуло желанием.

— Молчишь? Кажется, что я недостаточно сильно стараюсь?..

Май подул на разгорячённую плоть и вновь начал ласкать меня. Он держал мои ноги широко разведёнными, лишая возможности свести их вместе. Но сейчас мне и не хотелось закрываться перед ним.

Всё, что угодно, пусть только продолжает сводить с ума клеймящими, собственническими поцелуями. Ещё больше и откровеннее, жаднее. Май коснулся языком влажного входа. Он начал нарочно медленно вылизывать меня, собирая языком влагу. Вверх-вниз, лишая возможности мыслить здраво.

Я уже хрипло стонала, выкрикивая его имя, чувствуя, как язык начинает надавливать, пробирается внутрь, настойчиво толкаясь. Задрожала, пытаясь сдержаться. Стенки лона безостановочно сжимались, предвещая приближение оргазма.

— Май!

Парень остановился, переводя дыхание. Он поднял на меня полыхающий взгляд.

— Отвяжи меня?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Май. — Ты сразу же убежишь, обиженная девочка. Я доведу тебя до оргазма хотя бы один раз. И только потом…

— Отвяжи, пожалуйста. Май… Не сбегу.

— Не сбежишь?

— Нет. Не хочу. Сейчас точно не захочу. Отвяжи.

Май придвинулся, отвязывая мои запястья. Я потрогала покрасневшую кожу запястий, натёртую, пока я дёргалась на месте.

— Прости, — виновато произнёс Май.

Я огрела его лицо пощёчиной.

— Ненавижу! Гад!

Май ошарашенно посмотрел на меня и метнулся вперёд. Я хлопнула его по другой щеке.

— Как же я тебя ненавижу! — прошипела в его губы, оказавшиеся очень близко от моих, и притянула за волосы к себе, сильно дёрнув за светлые пряди.

Я откинулась спиной на кровать, увлекая его за собой. Май успел выставить руку, мягко опустившись на меня. Но те поцелуи, которыми мы обменивались, нельзя было назвать нежными.

Мы кусали друг друга, постанывая, едва ли не рычали, как дикие звери. Язык Мая проникал глубоко и жадно, как будто он имел мой рот, трахал его нещадно и грубо. Я распахивала рот как можно шире, встречая его неистовство и загораясь от того, какие сумасшедшие эмоции испытывают от нашей близости.

Во рту разлился привкус крови. Не поняла, кто кого укусил, но языки уже растёрли привкус металла по нашим ртам. Май ещё пытался что-то сказать, проталкивая обрывки слов вперемешку со стонами в мой рот, но слова сейчас были не нужны: наша одержимость была красноречивее самой цветистой речи оратора.

Я царапала ногтями кожу его плеч и груди, краем глаза отмечая красные отметины, остающиеся после моих ногтей. Но продолжала вбирать его поцелуи, запуская ногти под кожу.

— Чёрт, дикарка… Неудержимая… Горячая…

Я царапнула пресс парня, быстро поднимающийся и опадающий от тяжёлого дыхания, пытаясь нащупать пуговицу на его джинсах.

— Хочешь меня? — спросил Май, прижимаясь грубой тканью к моей влажной промежности.

Он несколько раз толкнулся вперёд, дерзая нежные складки джинсовой тканью. От его провокации всё начало полыхать ещё сильнее.

— Какой ты… Хочу! Да… Сними с себя их.

Май коснулся пальцами пуговицы, расстёгивая, но остановился.

— Меня хочешь? Меня? Или кого-то ещё?

— Тебя, Май.

— Только меня? Да? — спрашивал он, продолжая меня дразнить и не давая желанной разрядки.

— Я хочу только тебя. К чёрту всех остальных. Просто возьми меня или я точно сбегу и не захочу больше ни видеть, ни слышать тебя.

Май заткнул мне рот властным поцелуем, поспешно стягивая джинсы. Я не стала дожидаться, пока он полностью от них избавится, притянула его за оголённую задницу, направляя твёрдый член в себя.

— Ника-а-а…

Ладони Мая накрыли мою грудь и резко сжали, исторгая вопль удовольствия. В тот же момент его член ворвался в меня до упора. Я закричала, широко распахнув глаза. Лицо Мая было напряжено, воздух вырывался из его рта шумно и часто. Глаза Мая, удивительно светлые, почти прозрачные, горели ледяным безумием, обжигающим кожу.

Каждый нерв тела вибрировал от возбуждения. Невозможно было не отозваться на эту бешеную страсть и желание обладать, вопреки всему. Май начал двигаться, мучительно медленно, но всаживая каждый раз до упора. Спина выгнулась дугой под ним. Я приподняла бёдра, обхватив его за торс, позволяя проникнуть ещё глубже и неистовее.

Я рвалась навстречу его ласке, хотелось, чтобы было ещё больше: жёстче и откровеннее. Я стонала и просила его не останавливаться. Громкие стоны отдавались звоном в ушах, и было непонятно, кто стонет громче, покрикивая.

Мы просто сорвались в бездну безудержной страсти, яростно вгрызались друг в друга и сталкивались телами, влажными от пота, трясущимися от безудержной похоти.

— Только ты и я… Бля, как хорошо. Не могу. Мне в тебя кончить хочется, потом вымыть тебя и снова сделать мокрой, потной, покорной, моей…

Май наклонился, выдыхая мне эти слова прямо в губы. Толчки его члена стали невозможно быстрыми и глубокими. От жадного и жаркого секса колотилось как сумасшедшее, одновременно везде: под кожей, в каждом уголке тела, охотно вбирающего себя Мая.

— Да… — простонала я, выгибаясь.

Оргазм заставил меня выгнуться, словно натянутая струна, которая лопнула… И меня затопило жаркой волной экстаза. Безбрежное удовольствие…

Я шире распахнула глаза, смотря на лицо Мая, который последними толчками вгонял себя в моё тело. Он задрожал и кончил. Его тело колотила крупная дрожь.

— Моя… Ты — моя. На хуй Антона… Ты ему не нужна, — простонал Май, обессиленно падая.

Май накрыл меня своим дрожащим телом, придавил к кровати, не давая выбраться из-под него. У меня не было сил оттолкнуть его и встать. Я закрыла глаза, запустив пальцы во влажные пряди волос Мая, и глубоко вдохнув его особенный аромат.

Он пах дерзкой весной: солёной свежестью и безумием, одержимостью…

Глава 50

День, проведённый с Маем в четырёх стенах, был просто необыкновенным. Мне казалось, я охрипла от криков и стонов, а тело превратилось в жидкую ртуть — так податливо оно было под горячими руками Мая, который словно решил доказать, что он — лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь.

Вырваться из плена ослепительной страсти и спокойно вздохнуть мы смогли лишь поздним вечером, лежа на кровати. Даже свежий воздух, полный озоном после дождя, не мог остудить разгорячённые тела.

Май щекотал кожу спины кончиками пальцев, целуя моё плечо.

— Слово из трёх букв, Ника.

— И что это?

Май загадочно улыбнулся:

— Угадай?

— Май, — ответила я ему в рифму.

— Не совсем. Это слово «моя». Моя же, да?..

Я опустила голову на скрещенные руки. Слова Мая об Антоне не выходили у меня из головы. Но у меня было такое чувство, что сейчас я нагло обманываю доверие Антона, что расшатываю основу наших отношений. Антон впустил в нашу пару третьего. И мы играли по правилам. Но Май нагло нарушил их, заявляя свои права на меня.

А Антон?.. Как быть с ним?.. Я глубоко дышала, стараясь подобрать слова для будущего разговора с парнем, но в голове крутилось только одно: Май-Май-Май…

Май и моё беспокойство по поводу него. Ведь он уезжает… Уезжает и не собирается здесь оставаться. И что значат его слова? Просто вскружить голову, отнять меня, торжествуя победу, и бросить?..

Я набралась смелости и позвонила Антону. Он не отвечал, а потом сбросил звонок, прислав сообщение о том, что он очень занят.

— Занят? — усмехнулся Май.

— Ты что-то знаешь о нём или делаешь вид, что знаешь, Май.

— Иди ко мне, вредина. Я тебя ещё раз поцелую, чтобы ты была уверена, кто на самом деле тебе нужен.

— Твой поцелуй быстро превращается во что-то в другое. Не уверена, что смогу ходить, сидеть, разговаривать…

Май усмехнулся, поцеловав меня в висок.

— Ты очень сильно меня возбуждаешь. Я просто не мог удержаться, чтобы не взять тебя самому. По-всякому. Всюду. Много раз… И хочу ещё больше…

Май обнял меня, прикоснувшись к губам, перевернул на спину, пробежавшись по груди до пупка, коснулся половых губ и ущипнул за попку. Словно ещё раз пометил меня всю.

— Везде, — самоуверенно заявил он. — Всё моё.

— Надо вставать, — зевнула я. — Мне ещё надо завтра на кафедру, сдать последние бумаги… Обходной лист, что я нигде ничего не должна в университете.

— Успеешь.

— Угу-у-у… И…

Зазвонил телефон. Папа.

— И меня ждут дома, Май.

Май потянулся всем своим телом и рухнул обратно на кровать.

— Ты меня выжала досуха.

— Тем более отдыхай, — посоветовала ему я, лениво направившись в душ.

* * *

— Я поговорю с Антоном, — сказал Май на прощание, высаживая меня из автомобиля недалеко от моего дома, у самого сквера.

— Нет. Я сама. Увижусь с ним и поговорю. Это, в первую очередь, касается меня и его. Ты был третьим, появился позднее. И…

— Но я хочу быть единственным, — перебил меня Май. — А Тоха что-то не торопится с подобными заявлениями, да? Его всё устраивает… Редкие встречи без обязательств, отвязный секс втроём.

— Я поговорю с Тошей, — повторила я.

Май скривился:

— Не называй его так ласково.

— Ревнуешь? — улыбнулась я.

— Безумно. Я поговорю и…

— Нет. Май. Пожалуйста. Это должна сделать я сама. Не вмешивайся сразу, хорошо? Я… Я позвоню тебе, как только решу всё с Антоном.

— Нечего решать. Надо рвать всё, — сверкнул глазами Май и добавил, беспокойно барабаня пальцами по рулю. — И чем скорее, тем лучше.

* * *

Антон перезвонил очень поздно. Я уже спала, и меня разбудил его звонок.

— Извини, что разбудил, Ника, — устало сказал Антон. — На меня столько всего навалилось, что я просто не знаю, как это разгрести.

— Я понимаю. Но я хотела бы с тобой поговорить, Тоха. Может быть, вырвешься ненадолго?

— Ммм… Давай сейчас поговорим.

Я села в кровати, потянувшись за стаканом воды, всегда стоявшим на тумбочке у кровати.

— Мне кажется, что такие разговоры не предназначены для телефона, Тоха.

— Ника, я не знаю, когда смогу с тобой увидеться. Скорее всего, на некоторое время это станет невозможно. Может быть, на неделю или две. У меня завал по регионам. Я буду мотаться… В дороге не всегда услышу телефон.

Я молчу. Такое ощущение, как будто мне эти странные отношения всегда были нужнее, чем ему, но Антон торопливо добавляет:

— Не подумай ничего плохого, киса. Просто отец отходит от дел, с каждым днём на меня наваливаются всё новые и новые проблемы, вопросы, которые нужно решить. Но я компенсирую своё длительное отсутствие. Ты же знаешь… Побалую кисоньку дорогими украшениями и жарким сексом.

Сомнительное предложение и звучит так дежурно. Окончательно понимаю, что с Антоном у меня были очень поверхностные отношения. Даже сейчас я расстраиваюсь не сильно, скорее чувствую досаду на Тоху, не желающего поставить точку как полагается. Но наверное, он и не хочет ставить точку. Ему так удобнее…

— Тоша, я не уверена, что захочу…

— То есть?

— Наши отношения кажутся мне неполноценными, — сказала я, вздохнув.

— Май, да? — резко спросил Антон.

— Нет, Тоша. Это не из-за того, что присоединился Май. Просто я чувствую, что я тебе не так сильно нужна…

— Это работа, киса, и куча других проблем, в которые я не считаю нужным втягивать тебя!

— Да, не нужно. Разбирайся с проблемами и с работой, Тоха. Я не стану навязываться и мешать тебе.

— Ты мне не мешаешь. Просто сейчас всё осложнилось… Но это временно.

— Тоша, я не хочу быть временной. Я хочу быть постоянной. И я не чувствую, что ты хочешь того же. И я не чувствую, что ты можешь стать для меня чем-то большим, чем парнем, с которым неплохо можно провести время.

— Киса, давай мы поговорим позднее, идёт? Мы ставим на паузу. Всё. Абсолютно всё. А потом решим, как быть.

Я не успела отказаться от его сомнительного предложения, как Антон спросил:

— Это не Май ли, случайно, мутит воду?

— Хорошо, что есть ветреный и капризный Май. Иначе некого было бы винить, да? А себя винить не хочется…

Я посмотрела на часы: половина четвёртого утра.

— Тоха, уже очень поздно. Спокойной ночи.

Глава 51

Я думала, что Антон обиделся и неловко чувствовала себя: мне казалось, что мы должны были поговорить обо всём в живую, а не перебрасываться фразами по телефону. Но если Антону так было удобнее, пусть так и будет. Я хотела перезвонить Маю, но у того телефон оказался отключен.

Я вдруг решила, что всё это было игрой, спором между парнями и переживала. Хотелось знать правду наверняка, и в то же время я боялась узнать её. Поэтому я сосредоточилась на учёбе.

Мне нужно было появиться в университете. Нас всех собирали, чтобы объяснить порядок защиты диплома и проверить, все ли нужные документы сданы. Я старалась не думать о своих запутанных отношениях с парнями, прислушивалась к болтовне Алёны и одногруппников.

Погода была прекрасная, и никому не хотелось слоняться по коридорам надоевшего университета. Мы стояли неподалёку от парадного входа и перебрасывались фразами.

— Боженова? — послышался женский голос. Я обернулась, посмотрев на девушку, что позвала меня по фамилии.

— Значит, ты. Вероника, да? — неожиданно зло сказала девушка.

Я посмотрела на неё: зеленоглазая, тёмно-русые волосы, неплохая фигурка. Миниатюрная девушка-русалка. Непонятно было только почему она так злится, разглядывая меня.

— Буду знать, кем меня заменил Антон на время стажировки за рубежом. Шлюхой!..

Девушка помахала телефоном, зажатым в руке.

— Мне прислали фото ваших милых развлечений. На троих. Круто трахаться с двумя парнями, да?

Девушка выпалила всё это под дружный вздох моих одногруппников и развернулась, едва ли не убегая.

— Вот это да! — потрясённо выдохнула одна из моих одногруппниц и отодвинулась, словно могла заразиться от меня чем-то непристойным.

Кто-то присвистнул, начав вполголоса переговариваться. У меня было ощущение, что меня опять столкнули в бассейн с водой. Только на этот раз вода — жутко грязная и дурно пахнет. Я машинально двинулась прочь от стен университета. Я достала телефон и набрала номер Антона. Но парень не отвечал на звонок.

Я едва успела нажать на кнопку «сбросить вызов», как позвонил Май.

— Ника?.. Мне пришло сообщение о твоих пропущенных звонках. Замотался, забыл зарядить телефон. Ты говорила, что тебе нужно в универе появиться сегодня? Я мимо проезжаю… И если ты там, могу тебя забрать.

— Давай, — безжизненно выдохнула я, решив, что именно сейчас нужно поставить точку во всём.

— Через минуту я буду у тебя, — пообещал Май и на самом деле приехал очень быстро, приглашающе распахнув дверцу автомобиля.

Я забралась в автомобиль. Май двинулся вперёд, намереваясь меня поцеловать. Я ткнула его кулаком в плечо.

— Нет, Май! Давай честно поговорим? Без ваших с Тохой отговорок и отмазок?

Май сжал челюсти.

— Давай. Только не здесь, идёт?

Май привёз меня опять на ту квартиру, где мы были с ним вдвоём. Я села на диван в зале, скрестив руки под грудью.

— Скажи честно, у Антона кто-то есть? Нет, не так. Всё это время у Антона была девушка? И, по всей видимости, есть и сейчас? Нормальная девушка, не такая, которой можно делиться с другом?..

— Ника, не наговаривай на себя. Ты — лучшая.

— Помолчи! Не надо заваливать меня комплиментами. Просто ответь.

— Откуда ты узнала? — спросил Май.

— Оттуда! Сегодня ко мне в университете подошла девушка и обозвала меня шлюхой, сказала, что ей прислали фото наших развлечений втроём. Сказала, что я — замена на время её стажировки за рубежом.

— Что? — удивился Май. — Марина пришла к тебе в университет? С фотографиями? С какими?

— Не знаю. Она была не очень любезна, просто обозвала меня и убежала.

— Дрянь, нужно укоротить ей язык, — выплюнул Май, приблизившись ко мне.

— Стой, — остановила я его. — Это девушка Тохи?..

Май отрицательно покачал головой.

— Нет, не девушка…

Май помолчал и продолжил:

— Невеста. Марина — невеста Антона. Её родители отправляли на стажировку за рубеж. На год или около того. Незадолго перед отлётом эта сладкая парочка разругались. Но потом они помирились, поддерживали отношения по скайпу и телфону…

— Ты всё это время знал, что у Тохи есть невеста, так? Знал, что они не разорвали отношения? — повторила я свой вопрос.

Май кивнул, сверля меня взглядом. Невозможно светлые глаза, но иногда такие непроницаемые, совершенно нечитаемые.

— Знал.

— И врал мне!

Я подскочила. Меня трясло. Почему-то в большей степени трясло крупной дрожью, не потому что Антон обманывал меня так долго. Но потому что Май знал и… промолчал.

— Мужская дружба, да?.. Настолько крепкая, что можно разделить одну девушку на двоих в постели и пудрить ей мозги. Тоже вдвоём…

— Я тебе не врал, — подошёл ко мне Май, хватая за локоть.

— Отпусти! Отпусти сейчас же!

Я царапалась и била его кулаками, но Май не обращал внимания на мои трепыхания. Он сдавил меня в объятиях, уткнув лицом в грудь, заставляя вдыхать аромат его кожи и парфюма.

— Я не врал тебе, Вероника. О себе не врал. Ни единого слова. Ты мне понравилась сразу же, потом Тоха начал с тобой встречаться. И мне хотелось тебя… Хотя бы так, втроём. Тоха согласился на удивление легко… Теперь ты сама понимаешь, почему. Я не врал тебе, слышишь? И я неоднократно говорил, что ты мне очень нравишься. Что я хочу вдвоём, без третьих лиц. Ты меня слышишь?..

— Отпусти, — глухо сказала я, устав дёргаться.

Я закрыла глаза, слушая сердце Мая, колотившееся как сумасшедшее. Врало ли оно?..

— Не хочу, Вероника. Теперь точно не отпущу, — горячий шёпот Мая обжёг кожу шеи. — Хочу быть с тобой.

— Ты хочешь, да… Но ты не спросил у меня, хочу ли я? — выкрикнула я. — Может быть, я не хочу тебя по отдельности от него? Может быть, я просто терпела тебя всё это время? Из-за Тохи?

Май рассмеялся, наклонился так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Давай, соври, что я тебе безразличен. А я посмотрю, как жалко ты будешь выглядеть, пытаясь соврать, и послушаю, как неправдоподобно будут звучать твои слова. Ну же, давай!

Я не могла соврать сейчас. Хотела, но не могла. Май выводил меня на предельные эмоции. Неважно на какие, но выводил. Даже сейчас, разбираясь в ситуации с Антоном, я больше злилась на Мая, чем на парня, с которым встречалась очень долго.

Понимаю, что считала Тоху своим парнем, но он не стал особенным. С Тохой было спокойно и уютно, секс был в меру горячим, но с ним меня никогда не подкидывало так высоко вверх, как с Маем.

— Хорошо, Ника. Давай не будем обманывать себя. Идёт? Тоха… Бля, ну не мог я рассказать, понимаешь? Он же друг мне… В самом начале не мог. Но я намекал постоянно, что Тоха не такой тихий и верный, каким представлялся тебе. Но ты же не хотела меня слушать. Ты просто решила, что я настраиваю тебя против него, так ведь?

И опять, чёрт побери, Май был прав. Я хорошо помнила всё, что Май говорил о Тохе, его намёки и разговоры, частые упоминания о желании быть только вдвоём…

— Молчишь? Или до сих пор не веришь? Хочешь своими ушами услышать от Тохи, что ты для него значишь?

Май сжал плечо пальцами левой руки, словно в тисках, и шагнул к дивану, увлекая меня за собой.

— Сейчас услышишь, — пообещал он, выуживая телефон из кармана джинсов.

— Не хочу. Не надо.

— Нет, блядь, надо! Надо разобраться, поставить точку. Меня заебала эта делёжка, почти с самого начала меня бесило присутствие Антона. Да, я участвовал во всём этом, но только потому, что не мог от тебя отказаться, Ника. Даже так, понимаешь? Трахал тебя, кайфуя, а потом с ума сходил от мысли, что тебя трахал в это же время ещё один… И до сих пор схожу с ума, потому что Тоха тебе может быть дорог в чём-то. Поэтому ты должна всё услышать. Сама. Просто сделай выводы, кто и что в тебе видит. Идёт?

— Май… Я не хочу. Я ничего из этого уже не хочу. Ни каждого из вас отдельности, ни вас обоих вместе. Хочешь сказать, что ты был честен со мной во всём? Ты же собираешься уезжать навсегда! Продаёшь всё, абсолютно! А это была маленькая шалость напоследок? Интрижка на троих, чтобы наесться впечатлениями, попробовать что-то новое? Так? А твои слова, что нужно порвать с Тохой… Чем скорее, тем лучше… Мне кажется, ты знал о том, что Марина прилетела в Россию. И просто пытался всё распутать как можно быстрее. Чтобы всё не раскрылось, можно сделать вид, будто ничего и не было, да? Никаких втроём, только вдвоём. По очереди, но вдвоём!.. Сначала ты выгораживал своего друга. Потом начал отзываться об Антоне плохо, но ты и сам ничуть не лучше него!.. Ты — лжец и провокатор, Май!

Глава 52

Я и сама не заметила, что уже кричала, срывая голос. Кричала в пустоту, потому что Май сидел рядом, но был отстранённым. Мне казалось, что он даже не слушал меня. Но он слушал. Май повернул голову в мою сторону.

— Да. Всё так. Ты мне нравилась с самого начала. Как красивая девушка. Как любая другая девушка, которую хочется трахнуть… Ввязываясь в тройничок, я и сам не понимал, что это гораздо больше, чем просто интрижка. Я не подозревал, что ты станешь для меня чем-то большим, чем просто девушка для секса. Почти сразу же, Ника. Чёрт. Ты же помнишь, как это было с самого начала. С первого раза. Ты же чувствуешь меня! Я не знаю, как назвать ту связь, что есть между нами. Это просто что-то нереальное, когда я чувствую тебя так, как будто ты зашита у меня под кожей. И ты тоже…

Май смотрел на меня, держась на расстоянии, но его слова и взгляд привязывали нас друг другу крепче самых сильных объятий. Возможно, он был честен со мной.

Но я чувствовала себя обманутой, использованной, выброшенной. И мне было больно признавать правоту его слов сейчас. Очень больно.

Май рассмеялся, показав мне дисплей телефона: номер Тохи. Нужно было только нажать кнопку вызова.

— Посиди молча, Ника. Возможно, ты меня возненавидишь. Но я лучше отгрызу себе руку, чем позволю тебе и дальше мысленно убиваться по тихоне Антону…

— Не надо, — одними губами сказала я, слыша гудки. Май включил динамик громкой связи.

— Салют, Тони.

— Май? Какого хрена тебе надо? — недовольно ответил Тоха.

Май приложил палец к губам, призывая меня молчать.

— Как прошло с Мариной?

— А ты советом, что ли, помочь хочешь? Так ты уже помог! — зло сказал Антон. — И скажи спасибо, что тебя нет рядом. Иначе бы я разъебал твою наглую морду!

— Мне? Так я тут не при чём. Марина закатила истерику?

— Ещё какую! Так что отвали. И лучше не попадайся мне на глаза. В следующий раз некому будет вставать на твою защиту.

— Как грозно! Ты думаешь, что это я Маринке слил, что ты от неё гуляешь?

— Да, блядь. Я думаю, что это ты. Сам не догадываешься, почему я так думаю?

— Какой резон мне портить всё именно сейчас? Мне и так, втроём, неплохо было. Твоя невеста сама заявилась к Нике, вопя, как пожарная сирена. Тебе, Тони, не нужно было так открыто мутить с другой девушкой, вот и всё. Тем более, при её бывших подругах. Насрать в душу бывшей подруге — это у них святое.

— Сейчас ты мне советы будешь раздавать? А не пошёл бы ты? — вспылил Антон, но вызов не сбросил.

— Но на хрен ты гулял так открыто с Никой? — не унимался Май. — Надо было притормозить, если твоя невеста собиралась приехать.

— Это был, блядь, сюрприз от Марины. Приехать неожиданно!

— Остынь, Тони. Маринка сильно дуется?

— Пока не разговаривает. Только истерит, грозится, что всё разорвёт…

— Но не разрывает? — уточнил Май.

— А кто ей позволит всё разорвать? Точно не я. Да и предки не в курсе, что мы опять разосрались. Так что побесится Маринка и перестанет…

— Значит, ты на осадном положении и на сухом пайке? — рассмеялся Май.

— Чего тебе от меня надо? У меня сейчас без твоих шуточек проблем хватает. Тебе-то на всё по хуй, ты как ветер.

— Допустим, не на всё. Подкати к Марине, подари ей цацок дорогих. Она на это падкая.

— Обойдусь без твоих советов…

— Да ну? Марина, если ты помнишь, со мной тоже была. До тебя. Я её неплохо успел изучить даже за тот месяц, что она гуляла со мной.

— Марина сейчас со мной, — спокойно возразил Антон.

— Но и со мной она тоже была. В самом конце трахалась со мной, а потом бежала к тебе.

— Да, она тебе изменяла. Со мной. Слушай, мне банально не до разговоров сейчас…

— Подожди… — попросил Май. — Как насчёт продолжить?

— Не понял.

— Да ладно, Тони. Всё ты прекрасно понял. С Никой теперь не получится мутить на троих. Она оказалась обидчивой девочкой. Но не зря же я завёл разговор о Марине и о том, что она побывала и у тебя, и у меня.

Антон молчал. Май ухмыльнулся, предложив:

— Давай втроём? Ты, я, Марина…

— Чё? Ты охренел, что ли? — рявкнул Антон.

— А что такого? Кажется, мы недавно трахали вместе одну и ту же девушку. Нику. И ты был не против. Ты согласился почти сразу же, как только я тебе предложил, — гнул свою линию Май.

— Ника — да. Но сейчас говоришь о Марине, о моей невесте, а не о той, с кем просто ебёшься, потому что яйца с голодняка пухнут. Так что иди на хрен, Май. Найти себе другую дырку для двоих.

Слова Антона неприятно резанули по ушам. Я подскочила с дивана, то ли всхлипнув, то ли сдавленно вскрикнув.

— Не понял… Ты не один, что ли? — услышала я голос Антона в отдалении.

Потому что я уже стояла на пороге квартиры, обуваясь.

— Ника! Подожди! — крикнул мне вслед Май.

— Ты с Никой, что ли? — изумился Антон.

Май не слушал друга. Отбросив телефон в сторону, он пошёл за мной.

— Вероника, постой!

Глава 53

Май почти догнал меня у самых дверей. Но я хлопнула со всех сил дверью, в тот самый момент, когда Май схватился за дверной косяк. Тяжёлой железной дверью Мая ударило по пальцам. Брызнуло красны. Май заматерился, взвыв от боли. А я просто неслась вниз, перепрыгивая через ступеньку. Словила такси и назвала домашний адрес.

Вот и всё. Правда в том, что для парней я стала просто временным постельным развлечением. С самого начала. Не было ничего другого, кроме секса.

Я злилась, стирая слёзы обиды. Но злилась больше всего на себя, потому что покорно дала себя увлечь в эти взрослые игры на троих.

Марина нанесла удар по моей репутации, проорав, что я — шлюха, трахающаяся сразу с двумя парнями. Она не просто швырнула эти слова мне в лицо, но выкрикнула их при моих однокурсниках. Так что шепотки и шуточки, презрительные словечки и оскорбительные предложения посыпались на меня, как из рога изобилия.

Кто-то неизвестный прислал сообщение: «Давай втроём? Нас будет двое, двадцать сантиметров. Тебе понравится глотать…»

Я стёрла оскорбительное сообщение и забросила номер в чёрный список. Я была рада, что в университете мне уже не надо появляться: осталось только приехать на защиту диплома и забрать диплом. Ехать на вечер выпускников я не собиралась.

Антон так и не перезвонил, не написал сообщение. Он не считал нужным извиняться, но даже если бы он что-то и сказал, это было бы сказано не от чистого сердца. От чистого сердца Тоха считал меня просто удобной девушкой в постели, вот и всё.

А Май знал всё… Не мог не знать и молчал. Так что он казался мне ненамного лучше Антона. Я была зла на него и не хотела с ним разговаривать. Май досаждал мне звонками, пока я не забросила и его номер в «чёрный список», а потом просто перестала отвечать на все звонки от незнакомых номеров.

Я сидела дома, выходя погулять только во двор. Алёнка пришла вечером и, посмотрев на меня, сказала:

— Блин!.. Ника, ты сама виновата. Чего ты ждала, если трахалась сразу с двумя? Что все начнут тебе завидовать?

— Это никого не касалось, ясно? Всё, что происходит за закрытыми дверьми спален, по обоюдному согласию, не касается никого, кроме тех, что там заперлись, ясно? И я уже не встречаюсь. Ни с одним из них!..

— Да ты и не встречалась!.. Ты просто трахалась, — фыркнула Алёна и тут же извинилась. — Прости… Чёрт… Я несу всякую ерунду. Я лучше пойду. Крепись. В универе нам уже не надо появляться. Все поболтают и забудут. Мало, что ли, других сплетен?.. Твои предки не в курсе?

Я даже вздрогнула:

— Не хватало, чтобы слухи дошли и до них!

— Всё будет хорошо, Ника.

Алёна обняла меня на прощание.

— У папы день рождения послезавтра, в воскресенье, — напомнила я подруге, когда она уже уходила.

— Да, я помню. Приду, конечно!.. Пока, Ника. Не раскисай!.. Всё наладится.

Ничего не налаживалось. Мне было плохо и обидно. Как будто меня изваляли в грязи. И ужасно одиноко. Я кусала губы, чтобы не разрыдаться в полный голос: до того мне было тоскливо и не хватало… Мая.

Но я не хотела с ним ни видеться, ни разговаривать. Я просто не видела в этом никакого смысла. Май много говорил о своих чувствах ко мне, но на деле знал обо всём с самого начала и молчал. И был ли он честен, когда говорил, что просто секс стал чем-то большим для него?..

Казалось, хуже быть не может. Но хуже может быть всегда. Очередной удар пришёл с той стороны, откуда я его не ждала.

Глава 54

Будни — буднями, но день рождения отца должен был пройти как нельзя лучше. Родители видели, что я вялая и неразговорчивая. Они пытались выяснить причину, но как всегда сделали свои выводы.

— Ника, если ты будешь так трястись перед защитой дипломной работы, ничего не получится. Отвлекись, сходи куда-нибудь с Гошей, развейся, — посоветовал отец.

Я как раз спустилась в гостиную. Мне даже не хотелось рисовать. Я начинала и бросала рисунок почти сразу же, остановившись только на карандашных набросках. Комкала листы бумаги, один за другим. Или рисовала, но кляксами кислотного цвета на чёрном фоне. Они просто кричали о том, что внутри меня сейчас происходит то же самое: беспросветная тьма и ядовитая обида.

— Папа. Я не общаюсь с Гошей. Тем более сейчас! — сказала я чересчур резко, ожидая, что мне сделают замечание, но папа удивлённо вскинул брови и отстал от меня.

Я решила, что тема Гоши для меня закрыта, что родители успокоились или что Гоша поговорил со своими родителями, как я его просила…

Оказалось, что я обрадовалась чересчур рано. На день рождения отца были приглашены все близкие и знакомые, и некоторые партнёры Боженовых. Я не имела права портить семейный праздник кислым выражением лица, поэтому улыбалась так, что скулы сводило от широкой улыбки. Нежно-голубое платье сидело великолепно, и даже новые туфли, вопреки обыкновению, не натирали ноги. Со стороны всё выглядело идеально.

Праздник был поставлен на широкую ногу. Мы то и дело фотографировались всей семьёй. Позировали то с одними знакомыми, то с другими. Всё семейство Смирных тоже было приглашено на праздник, из чего я сделала вывод, что наши семьи опять дружат. Но хоть не говорили о женитьбе — и то хорошо!.. Как раз сейчас мы фотографировали именно с семейством Смирных.

Мачеха отправила Маруську за стол. Остались только мы с Гошей и наши родители. Папа привлёк внимание, постучав по бокалу вилкой. Взоры собравшихся обратились к нему.

— Спасибо всем, кто пришёл сегодня на мой день рождения. Я рад видеть всех вас. В этом зале собрались самые родные, близкие и дорогие люди. Я искренне благодарен вам за внимание и подарки. Их я точно буду распаковывать до своего юбилея…

По залу прокатился лёгкий смех. Улыбнулась и я, аккуратно похлопав, чтобы не расплескалось вино в бокале.

— Но самый лучший подарок — это наши дети, лучшая версия нас самых. Я искренне верю, что у наших детей получится всё то, что не удаётся воплотить в жизнь у нас самих. Они наше будущее. И сегодня я рад вдвойне. Потому что в скором времени в моей семье станет на одного ребёнка больше.

Я изумлённо посмотрела на отца и мачеху. Они что… собираются завести ещё одного ребёнка?

— Не смотрите на меня такими удивлёнными глазами. Хоть я и не прочь, — подмигнул отец, приобняв жену.

Грянул грохот. Гости рассмеялись шутке отца.

— Да, малышом в ближайшее время я не обзаведусь. Но может быть, за нас с Марией это сделают дети. Скоро в нашей семье станет на одного человека больше. Потому что сегодня мы решили ответить согласием на предложение руки и сердца, которое Георгий Смирных сделал нашей дочери.

Зал взорвался аплодисментами.

— Разумеется, речь идёт о Веронике, — рассмеялся отец. — Марусе ещё только предстоит в будущем вскружить головы всем кавалерам в округе.

У меня улыбка так и осталась приклеенной к губам. О предложении руки и сердца я слышала впервые. Родители расступились, подпуская Гошу ко мне. И этот тюфяк со счастливой улыбкой на губах переплёл свои пальцы с моими, поцеловав меня в губы.

Глава 55

К нам начали подходить и поздравлять. Родители были довольны. Гоша сверкал, как начищенный самовар. Папа поцеловал меня в щёку:

— Вот и нет размолвки, а то кисла дома, скучая. Лица на тебе не было…

Я дождалась, пока отойдут гости, и схватила Гошу за руку, отойдя подальше.

— Какого хрена, Гоша? Что это за цирк?

Гоша пожал плечами.

— Ты так и не поговорил со своими родителями?

— Я хотел, но сама понимаешь…

— Нет, блин… Я ничего не понимаю!..

Гоша успокаивающе погладил меня по плечу, приобняв:

— Знаешь, я тоже не горю желанием жениться. Но родители так хотят укрепить свои связи. Ты же знаешь, что они наконец-то договорились о сотрудничестве. Они надеются, что наша свадьба сблизит их ещё больше…

— Гоша, я думаю, что ты даже не пытался говорить с родителями.

— Пытался, — возразил Гоша. — Но мне очень тонко намекнули, что лучше делать, как говорят мамочка с папочкой, или меня лишат всех приятных бонусов… В виде машины, денег, квартиры… Да всего!..

— Чёрт, ну ты и трус! Не удивлюсь, что ты пел своим, якобы мы встречаемся, да? Я сейчас пойду и всё скажу. Пусть все услышат!

— Успокойся, — Гоша неожиданно сильно сцепил пальцы на локте. — Это всего лишь условность. Мы всегда можем договориться…

— Да? А когда папочка с мамочкой начнут требовать внуков, мы тоже договоримся? Гоша, это бред!

— Это не бред, Ника. Это жизнь. Я не хочу выпускать золотую ложку изо рта, — осадил меня Гоша. — Пойдём, там мои сейчас будут поздравлять.

Гоша потащил меня за собой, словно буксир, и весь вечер сидел рядом. Я не собиралась пускать всё на самотёк. Как только мы окажемся дома, я поговорю с родителями прямо. И пусть Гоша женится на ком угодно!..

Я ловила на себе взгляды многих, но пристальнее всех смотрела подруга Алёна. Я вышла подышать свежим воздухом на улицу, и она оказалась тут, как тут.

— Ника, как это понимать? Ты, что, собираешься замуж за моего Гошу? — возмущённо прошипела она.

— Я не собираюсь ни за кого замуж!.. Это наши родители решили скрепить сделку ещё и браком…

— Но твой папа объявил о том, что вы поженитесь. Не родители Гоши, а именно твой папа! Как ты можешь? Ты же знаешь, что я сейчас встречаюсь с Гошей!

— Вот пусть твой Гоша и расскажет это своим родителям! — вспылила я. — Потому что Гоша плёл им сказки о том, что встречается с Никой Боженовой. И предки, разумеется, решили, что нечего мучить влюблённые сердца, пусть поженятся!..

— Да ну? А я думаю, что это ты была инициатором. Ещё на моём дне рождения ты тёрлась возле Гоши, сидела с ним вдалеке. О чём беседовала, Ника? Тебе мало с двумя трахаться, да? Или парни попользовались тобой и выкинули, а ты решила быстренько восстановить очки репутации?

— Какой бред ты несёшь! Мне Гоша на хрен не сдался! — я отцепила от своего запястья пальца Алёны.

— Я так не думаю! Такая, как ты, ни перед чем не остановится. Для тебя не зазорно ни трахаться с двумя парнями, ни чужого парня уводить. Правду Танька Рогова сказала, что ты — шалава, каких поискать!

Алёнка была очень разозлена и, выплюнув последние слова, развернулась, направляясь в сторону парковки. А я поняла, откуда ноги росли у слухов о нас троих. Марина кричала, что видела фотографии и даже махала перед моим носом телефоном.

Наверное, именно Марина, бывшая на дне рождении Алёны, сфотографировала нас троих, пока мы спали. Не зря мне утром послышалось, как будто форточка хлопнула. Ллюбопытная сплетница заглянула через приоткрытое окно и сделала фото, а потом растрепала об этом всем: Марине, невесте Антона, с которой она общалась, Алёнке…

Я, как последняя идиотка, надеялась на то, что всё ещё можно исправить. Думала, что откровенный разговор с родителями и упорное стояние на своём могут решить все проблемы. Я не собиралась выходить замуж по указке и хотела твёрдо заявить об этом родителям.

На следующее утро я спустилась в столовую к завтраку, решив поставить все точки над «i». В столовой стояла гнетущая тишина. Мачеха обмахивалась листком газеты, отец что-то рассматривал на экране телефона. Мои шаги услышали. Тотчас же на меня обратились взгляды отца и мачехи. Тёмные глаза отца полыхали недобрым огнём.

— Боже, — простонала Мария Львовна. — Как теперь от этого отмыться?..

— Что-то случилось? — спросила я, дрогнув от нехорошего предчувствия.

— Подойди, — спокойно сказал отец.

Я подошла к нему, чувствуя, как холод поднимается вверх по ногам. Едва я остановилась напротив, как отец залепил мне пощёчину. Голова откинулась назад. В ушах начало звенеть, а кожу обожгло болью.

— Это что такое, объясни мне? — прорычал отец, толкая мне в лицо телефон.

Ему прислали фотографию. Наверное, ту же самую, о которой орала Марина. На фотографии на одной кровати спали трое: Антон, я и Май. Обнажённые, одеяло сбилось в ногах.

Меня спутать нельзя было ни с кем: видно было моё лицо, да и татуировка на рёбрах, ловец снов, доказывала, что это я. Тоху, уткнувшегося лицом в мою спину, тоже можно было узнать по дракону на правом плече. И Май, лежащий ко мне лицом, обнимающий меня. Никто бы не обманулся его светлой растрёпанной шевелюрой.

Глава 56

— Ты хоть понимаешь, какой это позор? — заорал отец, размахнувшись на меня ещё раз.

Мачеха побледнела, но всё же схватила отца за локоть, отведя удар.

— Тимофей! Так ты ничего не решишь! — запричитала она.

— Какого хрена ты тут решишь? — взорвался криком отец. — Вся семейка Смирных уже в курсе, что обещанная им невеста — подстилка!..

— В курсе? — спросила Мария Львовна, рухнув на стул.

— Да, в курсе! Фото прислали и им, и мне…

— Может быть, скажем, что это не…

— Да-а-а! Конечно… Если бы Ника свою мордашку и татуировку не засветила… Позорище! А если кому-то ещё разослали?

Отец вскочил и заорал:

— Пошла вон! В свою комнату! Под домашний арест! Теперь будешь ходить только в университет на коротком поводке!

Я развернулась и бегом поднялась в свою комнату. Трясущимися руками набрала номер подруги. Теперь уже бывшей. Я чувствовала, была уверена, что это сделала она. Алёна ответила на звонок, но молчала.

— Это была ты, да? — выкрикнула я. — Ты послала фотографии моему отцу и родителям Гоши? Зачем ты это сделала? Откуда у тебя эти фотографии?

— Таня показала, — усмехнулась подруга. — Она видела, как ночью Май входит в ваше гнёздышко любви и, судя по всему, не торопится его покидать. А утром… Она просто увидела приоткрытое окно и заглянула. Сделать фото было просто.

— Какая же ты дрянь!

— Это не я дрянь, а ты! Ты ведёшь себя как дешёвка. Цепляешься за кого угодно. Но теперь тебе точно не светит выйти замуж за Гошу. Его родители не позволят связаться сыну со шлюшкой…

— Ха-ха-ха! Думаешь, они позволят Гоше быть с тобой? Если это не входит в их планы, Гоши не будет с тобой рядом. Гоша — трус! Он действует только по родительской указке, потому что боится, что его лишат всех удобств и дорогих игрушек. А с тобой я больше не хочу общаться. Ты — самая дерьмовая подруга на всём белом свете!

— Я тоже не хочу с тобой общаться!.. Ещё не хватало, чтобы обо мне начали сплетничать тоже самое, что и о тебе.

— Дрянь!

Алёна услышала последнее и слово и выматерилась, отключившись. Я отбросила телефон в сторону и легла на кровать, заплакав в голос. Подруги у меня теперь не было. Не было, вообще, никого, кто встал бы на мою сторону.

В комнате раздались тяжёлые шаги отца, а потом громыхнуло. Он схватился за шнур и встащил лэптоп со стола, не церемонясь. Отец был в бешенстве, и ему было плевать, что дорогущая техника может сломаться.

— Никакого телефона, ноутбука, подруг… Ничего! Ты меня поняла? Защищаешь свой диплом! А потом… Потом я буду решать, что с тобой делать!

— Тима, не круши всё подряд! — в комнату вбежала мачеха. — Как она будет готовиться к защите без компьютера?

— Полтора часа в день достаточно! — рявкнул отец. — А ты, Маша, будешь сидеть рядом и смотреть, чтобы она не переписывалась в чатах, ВКонтакте или где они ещё друг друга находят, извращенцы!..

Отец вышел из комнаты, громыхнув дверью. Мария Львовна смерила меня презрительным взглядом, скривившись, словно я была мерзким насекомым, и выбежала за отцом. Через полминуты щёлкнул замок: меня закрыли на ключ…

Но папино наказание на этом ещё не закончилось: из окна спальни я видела, как он сваливает в мусорный бак все мои кисти и краски. Мольберты разламываются в щепки, складываясь кучей. Отец разжёг костёр. Туда же полетели и мои наброски. Отец комкал бумагу, бросая её в горевший костёр. Особенно яростно он комкал листы, на которых видел наброски Мая…

Это был самый худший день в моей жизни. Меня выпустили только в обед, но отвели место на кухне, словно я могла запачкать родных своим присутствием. В доме было тихо и слышались только тяжёлые шаги отца, расхаживающего по коридорам. Все домочадцы сидели в своих комнатах, как мыши, боясь попасться отцу под горячую руку.

Наверное, перепало и Марусе, потому что сестрёнка дольше обыкновенного усердно зубрила китайский вслух.

Была уже поздняя ночь. Но мне не спалось. Жизнь виделась чёрным колодцем, который накрыли тяжёлым люком. Нет выхода. В окно кто-то осторожно поскрёбся. Я не обратила внимания, но звук повторился. Я обернулась: Маруся стояла на балконе, смешно расплющив нос о стекло. Я встала и впустила её.

— Ты чего не спишь? — шёпотом спросила я.

— Мне не спится. Папа так орал, что мне до сих пор страшно, — так же шёпотом ответила Маруся и протянула мне небольшой блокнот с плотными белыми листами.

— Папа вот это уронил, когда тащил всё твоё… ну сжигать. Он не заметил, а я подобрала.

— Спасибо…

Я села на кровати, пролистав блокнот. В нём сохранились кое-какие наброски, выполненные простым карандашом.

— Ты так и не нарисовала мне моих «BTS», — заявила сестрёнка, протягивая мне телефон. — Вот они…

Маруся притащила мне и стакан с простыми карандашами, усевшись рядом на кровать.

— Муся, у меня настроение — говно, ничего не выйдет, — всхлипнула я, беспомощно крутя карандаш между пальцев.

— А ты попробуй. Ты — сильная, у тебя всё всегда получается, — погладила меня по спине Маруся, прижавшись плечом. — Хочешь, позвони с моего телефона?..

— Нет, мне некому звонить. Я лучше порисую.

Я вытерла слёзы и принялась перерисовывать для сестры обожаемых ею солистов корейской поп-группы. Слёзы то и дело набегали на глаза, и мне приходилось их смахивать, чтобы видеть хоть что-то.

— Папа поорёт и перестанет. Не переживай. Всё наладится… — заверила меня Маруся с беспечностью подростка, верящего, что завтра всё будет гораздо лучше, чем сегодня.

Глава 57

Время текло очень медленно, но вот настал тот день. Сегодня мне нужно было защитить диплом. Отец сам привёз меня к университету и хотел забрать меня сразу же после окончания защиты.

— Выходи. Защитишь не меньше, чем на девяносто пять баллов, ясно? А потом я подумаю, что с тобой дальше делать, — напутствовал меня отец, выпуская из салона своего автомобиля.

— И если я узнаю, что ты в университете общаешься с этими уродами… — начал отец.

— Они давно окончили университет. Их там нет, — ровно ответила я.

— Тогда вперёд. Веди себя прилично и не позорь меня ещё больше.

Я кивнула и вылезла из салона автомобиля.

— Ника! — позвал меня отец немного более тёплым голосом.

Я обернулась.

— Ни пуха, ни пера…

— К чёрту.

К чёрту всё и всех. У главного входа в университет я увидела стайку одногруппниц, среди которых заметила и Алёну. Подруга сделала вид, что не заметила меня, да и я не собиралась с ней здороваться. Я просто прошла мимо, услышав шепотки и хохоток за спиной. Плевать… Пошли все к чёрту.

Я направлялась к аудитории, в которой была назначена защита, прокручивая в голове строки доклада. Словно в них был какой-то смысл. Но если бы кто-то меня попросил рассказать, о чём я подумала, не смогла бы связать и двух слов.

В коридоре у аудитории уже толпился кто-то из однокурсников. Но не успела я поравняться с ними, как меня схватили за локоть.

— Стоять, Боженова.

От звука этого голоса моё сердце подпрыгнуло высоко вверх и стремительно полетело вниз, как с обрыва. Я обернулась, глядя в лицо Мая. Он выглядел так же, как всегда, или казался ещё красивее после разлуки. Только скулы обозначились ещё резче. Светлые глаза были почти прозрачными под нахмурившимися бровями.

Май воспользовался моим замешательством и властно привлёк к себе, поцеловав в губы.

— Пойдём, поговорим.

Май повёл меня за собой по коридору и завёл в пустую аудиторию. Мои ноги словно превратились в студенистое желе: за последнее время на меня свалилось так много всего, что сейчас просто не было сил ни на что.

Май сел на стол для занятий и прижал меня к себе. Очень крепко и сильно. Казалось, даже кости жалобно хрустнули, и я вскрикнула.

— Сучка-а-а ты вредная, Ника. Тебя убить мало за то, что ты так пропадаешь. Вредина, блядь! Куда умчалась в тот раз, а? Неужели ты мне не веришь?

Мая отстранил меня, обхватив лицо сухими ладонями, пытливо заглянул мне в глаза:

— Я хочу быть с тобой, Ника. Сколько раз повторить? Десять? Двадцать? Сотню? Тысячу?

Я молчала. Горло как будто перетянули колючей проволокой. И я боялась, что стоит сказать хотя бы одно слово — и колючки вопьются в кожу ещё глубже, до крови.

— Не отвечаешь на звонки. Ни с одного номера. Ника-а-а… Чертовка. Ты мне всю душу вынула!..

Май опять обнял меня, гладя по спине.

— Не молчи, пожалуйста. Ты обиделась тогда? На меня? Или на всё вместе? Чёрт… Я знал, что ты так отреагируешь на слова Тохи, но этот грёбаный присохший бинт нужно было сорвать именно так. Резко и больно. Но я не думал, что ты так отгородишься от меня. Мы же с тобой говорили тогда, незадолго до этого? Тот день, проведённый с тобой, стал лучшим днём в моей жизни, веришь? Всё остальное — хуета, не стоящая внимания. Ничего. Как будто ничего и не было у нас. Только тот день. Наш день, и ты — моя.

Слова Мая обжигали. Сердце давно колотилось так, что грозило разорваться на тысячи кусочков.

— Ну скажи хотя бы одно слово, Ника. Люблю тебя, слышишь? Мне без тебя тошно…

Я судорожно вздохнула, услышав признание Мая.

— Люблю, — повторил он с мучительным надрывом. — Искал тебя и не знал, как к тебе подступиться, как подойти так, чтобы не обидеть. Хотел уже заявиться к тебе домой и…

Я рассмеялась.

— Да-а-а-а… А мой папа схватился бы за охотничье ружьё и отправился бы потом за решётку.

Я сглотнула ком в горле.

— Мои родители в курсе. Про нас… Троих. Родители в курсе, что мы втроём… — мой голос сел. И я закончила свою фразу едва слышно. — Родителям прислали фото.

— Бля… Та сука Рогова, да? Подлая тварь!

— И да, и нет, — всхлипнула я. — Марине фото она отослала. Ещё она поделилась ценной сплетней с моей подругой. Алёна, в свою очередь, отослала фото моим родителям…

— А ей-то какой резон? — удивился Май.

— Она же с Гошей, моим лже-женихом начала встречаться. Но наши родители опять начали тему брака, на дне Рождении отца объявили о свадьбе. Алёна решила показать, что я… недостойная кандидатура.

— Свадьба? Блядь, ты за кого замуж собралась, красота моя?

— Ни за кого! Ни за кого я не хотела замуж. И за этого Гошу тем более!.. Я хотела поговорить с родителями, рассказать, что Гоша просто прикрывается мной, так же, как я им прикрывалась раньше. Но не успела. Алёнка прислала фото раньше, чем я поговорила с родителями. Она прислала фото и семье Гоше, и моему папе.

Май молчал, удивлённый. Потом поднял моё лицо, смахнув подушечками пальцев слезинки с щёк.

— Я не знал, Ника. Бля… Я думал, что ты просто губы дуешь и прячешься от меня. Я считал себя самым несчастным на всей планете, а на тебя в это время вылился такой ушат дерьма… Прости, прости меня!

Май начал покрывать поцелуями мои щёки и глаза, губы, шею. Я чувствовала, как от его поцелуев меня накрывает слабостью, выдержка куда-то испаряется и становится трудно даже просто держаться на ногах. Я всхлипнула и разревелась, потому что не было больше сил.

Я вцепилась пальцами за рубашку Мая, рыдая в голос. Судорожно вдыхала аромат его парфюма и слушала его успокаивающий шёпот, заверения в любви. Я скучала по нему. Очень сильно скучала. Боялась… Боялась себя рядом с ним. А оказывается, что меня без него просто не существовало.

Мир накатывается сплошной стеной, вновь обретая краски и запахи, становясь шумным и звонким только сейчас. А всё время без Мая — как в муторном сером сне, как в лабиринте без выхода.

Я понимала, какой глупостью с моей стороны было отсиживаться в тёмном углу и сбегать тогда. Но тогда моему доверию жестоко оборвали крылья и было больно поверить во что-то другое. Снова.

Но сейчас я хочу забыть обо всём плохом, что было. Я хочу просто расслабиться, наслаждаясь чувствами Мая ко мне. Столько, сколько времени нам отведено. Даже если это будет длиться очень и очень недолго. Ведь Май должен уехать…

Глава 58

— Люблю тебя, вредина моя. Не плачь. Всё наладится, — убеждает меня Май, целуя легко и осторожно, нежно поглаживает щёки и проводит носом по шее, словно дышит и не может надышаться мной.

— Мы сделаем так…

— Мы? — спрашиваю я.

— Да. Мы, — кивает Май. — Сейчас ты отправляешься защищать свою дипломную работу и утрёшь нос всем. До единого. Потом притащишь эту красную корочку своему папочке, чтобы он тоже ею утёрся.

Я смеюсь. Слова Мая звучат воинственно.

— Так-то лучше, Ника. Нет. Я серьёзно. Хватит лить слёзы.

Я понемногу успокаиваюсь, раскрываю сумочку и поправляю нюдовый макияж. Веки глаз немного раскраснелись и нос, но это пройдёт со временем.

— И не переживай за свою языкастую подругу. Я найду способ, чтобы ей укоротили язык.

Май усмехается. Глаза становятся похожими на кусочки льда, и у меня по коже пробегается холодок.

— Что ты хочешь сделать?

— Ничего особенного. У меня есть один знакомый юрист, очень грамотный… По сути, то, что сделала Алёна — это вмешательство в частную жизнь. Можно и попасть по-крупному. Подружку твою просто припугнут серьёзным разговором. Так что ей больше не захочется даже смотреть в твою сторону, не то что сплетничать.

— Всем рты не заткнёшь, Май.

— Всем и не надо. Приструнить двух болтливых и не в меру любопытных будет вполне достаточно. Веришь или нет, Ника, но без активной подпитки сплетни быстро сойдут на нет… Тем более, что ты уже закончила учёбу.

Май ещё раз обнимает меня, говоря:

— Пойдём, посмотрим, какой из тебя получится «финансист».

— А ты куда?

— Буду сидеть в аудитории.

Май беспечно улыбается.

— Во-первых, при мне никому не захочется раскрыть свой грязный рот. Во-вторых, так тебе будет спокойнее. Ты же должна утереть нос своему папочке, помнишь?..

— Тебя не пустят, Май.

— Меня? Пустят! И даже принесут бокал воды, чтобы горло не пересохло. Я уже договорился. Считай, что у вас сегодня день открытых дверей. Для меня, разумеется.

Май действует на меня как болеутоляющее и успокаивающее в одном флаконе. Собственная микстура от тревоги и напрасных расстройств. Замечаю, как вытягивается лицо Алёны, когда она видит Мая рядом со мной. Май останавливается напротив Алёны.

— Добрый день. Держи, пожалуйста, сегодня свой телефон включенным. С тобой захочет переговорить мой юрист.

— Не поняла, — тихо говорит Алёна.

— Нарушение неприкосновенности частной жизни влечёт ответственность, вплоть до уголовной.

— Какая ответственность? — Алёна побледнела.

Май выглядит как никогда собранным и холодным, демонстрирующим пренебрежение. Он спокойно говорит моей бывшей подруге. Так спокойно, что даже у меня что-то замирает внутри.

— Обыкновенная ответственность, предусмотренная законами. Ответственность за незаконное собирание либо распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия. Могу объяснить, что понимается под частной жизнью, но юрист объяснит это намного лучше меня.

Алёна выпучила глаза, съёжившись под холодным взглядом Мая, и принялась нервно теребить кончики окрашенных прядей. Кажется, Май напугал её всего одной фразой. Я даже представить себе не могу, как она перепугается, если ей на самом деле позвонит юрист.

— Ты же пошутил насчёт юриста?

— Нет, не пошутил. Сейчас позвоню ему и скину координаты не в меру любопытных девок.

Май на самом деле звонит кому-то из знакомых, прося помочь, и отправляет сообщением контактные номера телефонов. Находиться рядом с Маем очень приятно и легко. Особенно сейчас, когда решены все наши недомолвки.

Защита диплома прошла успешно. По крайней мере, мне так кажется. С удовольствием ставлю точку в этом спектакле, думая лишь о том, что выполнила требуемое родителями.

— Осталось только дождаться результатов. Но я уверен, что ты справилась. Лично я бы тебе поставил сто баллов, не меньше, — успокаивает меня Май, находясь рядом.

Не торопится покидать меня, постоянно дотрагивается, обнимает, словно боится расстаться. Потом вдруг вспоминаю, что месяц май уже остался позади.

— С прошедшим тебя, Май.

— Спасибо, вредина. Это был самый поганый день рождения в моей жизни. Без тебя я как будто постарел не на год, а на десять лет. Кстати… Я всё ещё жду свой подарок от тебя.

— Какой же? — спрашиваю я, почему-то думая, что знаю его ответ.

— Тебя, — без тени улыбки заявляет Май. — Но не думай, что я имею в виду только секс. Хотя секса мне очень и очень не хватает. Долгого и жаркого секса с тобой. Не только. Хочу тебя целиком.

От слов Мая тело будто парит над поверхностью земли. Чувствую себя необыкновенно лёгкой и воздушной, словно пылинка, танцующая в лучах солнца. Но потом я смотрю на часы и хмурюсь:

— Мне пора, Май.

— Куда?

— Папа должен за мной заехать. Я обрушила позор на нашу семью. Так что сидела всё время под домашним арестом. И выпускают меня только на «коротком поводке».

Май удивляется, спрашивая:

— Это он так выразился? Про поводок? Завёл собачонку вместо дочери?..

Май усмехается, обнимая меня.

— Ладно, Ника. Отпускаю. Но не думай, что ты от меня отделалась. Ты — моя, поняла? Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

— Сколько?

— Не понял…

— Сколько времени осталось? Ты же уезжаешь… — я задала тот вопрос, что волновал меня больше прочих.

— Об этом мы поговорим немного позднее и не только с тобой, идёт?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Сама увидишь, — загадочно ответил Май.

Глава 59

Диплом я защитила на «отлично», как и требовал отец. Он не стал бурно расхваливать меня, но вернул сотовый телефон в постоянное пользование. Папа начал оттаивать?.. Но на этом поблажки закончились. Всё остальное было по-прежнему. Я до сих пор оставалась неприкаянной среди семьи.

По мнению моего отца, пятно позора было несмываемым. К тому же сделка с семьёй Смирных сорвалась. И, наверное, отец больше злился на меня не из-за того, что я спала с двумя парнями, а из-за того, что я стала помехой его далеко идущим планам.

Через два дня отец ходил по дому в благодушном настроении, причина которого мне была неясна. Ведь до этого он ходил мрачнее тучи, срываясь на домочадцев по пустякам.

— Да, сегодня, как и договаривались. Жду…

Мне стало интересно, кого ждёт отец. Этим же днём спустя несколько часов я увидела машину. Мая, припарковавшуюся около нашего двора. Какой наглец! Неужели он думает, что отец выпустит меня к нему?

Но ещё больше я удивилась, когда этот красавец вальяжной походкой направился к дому. Его встретила наша домработница и провела в гостиную. Я спустилась с лестницы, недоумевая, что Май делает у нас дома.

Через мгновение в гостиную вошёл отец. Радостная улыбка сползла с его лица, когда он узнал в Мае одного из двух парней, которые были на фото со мной. Наверное, отец вспомнил и мои рисунки, и то, что Май танцевал со мной в ресторане.

— Какого хрена? — взревел отец и не выдержал, подлетев к Маю.

Мне казалось, что ещё немного и отец ударит его, поэтому я кинулась вперёд, повиснув на его локте.

— Папа!

Отец обернулся, посмотрев на меня. Он сощурил глаза и опустил руку.

— Марш к себе!

— Нет, почему же? — спокойно возразил Май. — Пусть Ника останется. Пожалуйста.

Май поступил ещё более нагло, хотя наглее, казалось, быть не может. Он просто привлёк меня к себе, поцеловав.

— Как ты, Ника? Безумно скучал по тебе.

Май приобнял меня и сел на диван, не отпуская моей руки. Май выглядел невозмутимо, даже пульс его бился ровно.

— Да ты совсем охренел? — спросил отец, но уже не так яростно. Видимо, даже он опешил от наглости Мая.

— А вы всех гостей так встречаете?

— Тебя надо было встретить кулаком. Советую убраться немедленно, — вновь начал закипать отец.

— Почему? Позвольте узнать причину? Я приехал сюда не с одной целью. Первая причина моего появления известна нам обоим. Я продаю дом, а вы хотели его купить, но цена показалась вам велика. Я позвонил вам, договорившись о встрече, чтобы обсудить продажу загородного дома. Это первая причина.

— Так причин ещё и несколько?

— Конечно. Вторая причина сидит рядом со мной. Я приехал к своей девушке. И мне очень не нравится, что вы держите совершеннолетнюю дочь под домашним арестом.

Отец рассмеялся.

— Нет, всё-таки я предлагаю тебе убраться. Потому что с каждой секундой желание прострелить тебе яйца возрастает. Найди себе другую подстилку, а мою дочь оставь в покое.

— Не понимаю, почему вы так агрессивно настроены по отношению ко мне, — улыбнулся Май.

— Не понимаешь? Серьёзно? — взревел отец. — Я своими глазами видел фото.

— Фото? Или реальное действие? — перебил отца Май. — Вы видели фото, да?..

— Да, я видел фото. И я тебе заявляю, что ты не приблизишься к моей дочери и на метр. Ясно?

— Я уже приблизился. Между нами нет и двадцати сантиметров. А что касается фото, то вы уверены, что это фото не сфабриковано?

— Не…

— Объясню вам один момент. Умельцы фотошопа горазды на всё. Скажем, взять два или три фото и слепить из них одно не составляет большого труда. Вот, например, мой друг баловался…

Май достал телефон, тыкнув несколько раз на экран. Я посмотрела мельком.

— Не думаю, что папа обрадуется такому, — сказала я, отводя протянутую руку Мая.

Но тот упрямо протянул телефон моему папе. Тот поколебался, но всё-таки взял дорогой смартфон в руки. Лицо его вытянулось и побагровело.

— Май, это было лишним, — шепнула я.

На фотографии, содранной откуда-то из интернета, двое мужчин держались за руки, якобы кружась в медленном танце. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: парочка явно гомосексуальная. Только у одного из мужчин было прилеплено лицо моего папы.

— Это всё вы тоже видите своими глазами, не так ли? — вальяжно произнёс Май. — Так что состряпать из нескольких фото одно. Не самая сложная задача.

— Но на фото ты, моя дочь и ещё один, блядь, мужик!..

— Тот мужик, как вы выразились, встречался с Никой раньше. До меня. Он считался её парнем. Неудивительно, что у них были совместные фото. Я — та же история. Только длительная и серьёзная.

— Да неужели? Прямо какой-то версальский заговор! И для чего? С какой целью?

Зазвонил мой телефон. Это звонила подруга Алёна. Я не хотела отвечать на её звонок. Но Май кивнул.

— Ответь, пожалуйста, и включи динамик громкой связи.

Я сделала так, как попросил Май, и через секунду услышала дрожащий голос Алёны.

— Алло? Ника… Ника… Не бросай трубку, пожалуйста. Выслушай меня. Отзови этого юриста. Пожалуйста… Попроси Мая… Я не стану больше ничего наговаривать. Ника!..

Подруга всхлипнула.

— Он разговаривал не только со мной, позвонил родителям, сыпал статьями и намекнул, что у родителей могут быть проблемы с бизнесом. Родители в шоке. Пожалуйста!.. Я больше не буду сплетничать. И моей семье не нужны проблемы. Тем более с бизнесом.

— Вот как? А фотографии, Алёна? Откуда они у тебя? Зачем ты послала их родителям Ники и семье Смирных? — спросил Май.

Алёнка икнула и шмыгнула носом.

— А Ника меня тоже слышит?

— Слышит, конечно же, — подтвердил Май. — Но разговаривать с тобой она не хочет. После всех подлостей, что ты сделала.

— Ника! — взмолилась подруга. — Я же не хотела, чтобы так… Это вообще, не я делала. Я понятия не имею, откуда у Таньки эти фото!.. Я ведь только с её слов знаю, что раньше Май и Антон гуляли с одной и той же девушкой по очереди. А потом ты… И Таня сказала… Я даже не знаю, откуда она взяла эти фото! Я ведь сама ничего такого не видела. Я просто поверила ей на слово. Я не хотела, честно.

— Ты не хотела мне навредить, но отослала фото моим родным и родителям Гоши, — сказала я, не вытерпев. — Очень по-дружески.

— Я не хотела, чтобы ты за Гошу цеплялась, только и всего. Я думала, что так точно ваша свадьба расстроится. Пожалуйста, Ника, прости меня. И отзови юриста. Прошу тебя!.. Мои родители в шоке. Я всё, что угодно сделаю, Ника! — канючила подруга.

— Думаю, мы услышали достаточно. Мой юрист с тобой ещё раз свяжется, Алёна, — спокойно сказал Май, сбросив вызов.

Май блефовал. Очень нагло и дерзко блефовал. Мне и ему, нам двоим было известно, что фотографии были настоящие. Но сейчас Май выглядел так, будто говорил самую настоящую правду. Он с невозмутимым видом перебивал все карты отца, ведя выигрышную партию. И по выражению лица отца, которое менялось с каждой секундой, я понимала, что Май поколебал уверенность папы.

— Я не понимаю. Зачем это всё? — растерянно проговорил отец, проворачивая в голове мысль, что всё сказанное им было напрасным и необоснованным.

— Обычная зависть и ревность. Подлость. Вы же сами слышали, что этой девушке нравится тот парень, за которого вы собрались выдавать замуж Нику. Недолго думая, подруга быстро сляпала вот это всё и распустила гнусные сплетни.

— Но она говорила о какой-то другой девушке, — вцепился за последнюю соломинку отец.

— Да, говорила. И что с того? Если бы вам угрожало долгое и муторное судебное разбирательство с внушительной суммой, запрошенной в качестве возмещения морального ущерба, вы бы и не такое придумали. Вертелись бы, как уж на сковороде, чтобы только избавиться от обвинений…

Глава 60

Отец прошёлся по комнате и опустился в кресло.

— Ника… Это правда? — спросил он.

— Что именно? — ответила я после недолгого молчания. — Не хочу разговаривать на эту тему. Ты уже сам достаточно высказался и поступил, как считал нужным, не разобравшись. И в ситуации с Гошей ты виноват по большей части сам. Я не единожды говорила, что не встречаюсь с этим парнем, но вы с Марией Львовной так хотели объединить капиталы, что не слушали ничего.

— Но Гоша уверял… — начал отец. — Я сам с ним разговаривал, он просил твоей руки.

— Гоша просто не хочет терять приятные бонусы в виде денег и дорогих игрушек, папа.

Отец растёр руками лицо. На нём отразилось сожаление и раскаяние. Папа поверил Маю и слова подруги только укрепили его уверенность.

— Ника, я… Нам нужно поговорить. Позже. Хорошо? — папа выглядел растерянным. Наверное, вспомнил все обидные слова и поступки, направленные на меня.

Я согласно кивнула, но на самом деле мне не хотелось обсуждать с ним эту тему. Думаю, что разговора, если он случится, не зайдёт дальше сухих извинений и дежурных фраз. Май поглаживал моё запястье большим пальцем левой руки, вызывая млеющие ощущения где-то внутри.

Больше всего мне хотелось сейчас остаться с ним наедине. Не для того, чтобы заняться сексом или набрасываться на него, как оголодавшее животное. Мне просто хотелось обнять его, прижавшись всем телом и замереть так надолго. Хотелось посмотреть в его лучистые глаза и сказать спасибо за то, что он такой необыкновенный, дерзкий, наглый, обаятельный. Самый лучший…

— Я надеюсь, что с недоразумением в виде фотографий мы разобрались? — Май вновь повернул разговор в то русло, в которое нужно было ему. — И думаю, что Нику больше не будете держать взаперти, лишив всего.

Отец кивнул, сказав:

— Было наломано много дров. Доверие расколотили в щепки. И будет непросто…

— Будет непросто. Хотя бы потому, что не всем на рты накинешь замок. Взять тех же Смирных. Не пойдёте же вы им рассказывать, что все фото были сфабрикованы. В такой ситуации Нике лучше уехать.

Повисла пауза. Я видела, что отец отчасти согласен с Маем. Он и сам думал, куда бы меня отправить: подальше с глаз, но так, чтобы контролировать. Он думал над этим, но не мог найти выход.

— Уехать со мной, — сказал Май. — Ника — моя девушка. Я люблю её и хочу быть с ней. И мне не нравится ни то, что её имя будут полоскать грязью, ни мысль о расставании. Попросту говоря, расставания не будет. Ника уезжает со мной.

— А меня ты не спросил? Ни один из вас не спросил, да? Вообще-то у Ники есть родители и семья.

— Семья, которая начала гнобить её, не разобравшись в ситуации? — зло усмехнулся Май. — Ника — совершеннолетняя и сама может решать, как ей поступить. К тому же она окончила университет. Желанный вами красный диплом будет красоваться на видном месте, как вы того и хотели.

— Ника — моя дочь. Я занимаюсь её воспитанием и благоустройством…

Май расхохотался так сильно, что пришлось отереть слёзы, выступившие в уголках глаз.

— Послушай, парень. Ты смеёшься мне в лицо. Тебе лучше убраться из моего дома, — не вытерпел отец.

— Уберусь. Вместе с Никой. Ты же поедешь со мной, родная? — спросил Май, покрепче обняв меня.

Я не верила своему счастью. Кажется, что это происходит с кем-то другим во сне, а я всего лишь наблюдаю со стороны. Но я согласно кивнула. Хотела ответить, но горло сжало мучительным спазмом, а глаза начало жечь. Я обняла Мая за шею, уткнувшись лицом в его плечо.

— Хотите сказать, что дело уже решёное и меня никто не собирается спрашивать, что я обо всём этом думаю? — удивился отец. — Какая наглость! И куда ты собираешься увозить мою дочь?

— В Чехию. Я давно живу на две страны. В Чехии у меня процветающий бизнес, который я собираюсь расширять. Это будет требовать моего постоянного присутствия. И разумеется, со своей любимой девушкой мне не хочется расставаться.

Май поднялся и протянул отцу визитку, чтобы тот понял: Май не врёт. Отец покрутил визитку между пальцев и отложил её в сторону.

— Ты не спросил, отпущу ли я с тобой свою дочь?

— Уверен, что отпустите. Вы настолько переживаете за свою репутацию, что хотели упрятать дочку как можно подальше. И единственное, что вас удерживало, это страх: вдруг Ника выкинет ещё какой-нибудь фокус? Сейчас мы разобрались с гнусными наговорами, но это не отменяет факта, что некоторые посторонние не прочь почесать языками. Не будете же вы развешивать по всему городу транспаранты о том, что ваша дочь не такая? Нет. Вы были бы рады, чтобы слухи утихли. И они непременно утихнут, без активной подпитки слухи быстро улягутся.

— Это всё очень занимательно звучит, но такие вопросы не решаются за пять минут. Мне надо всё обдумать.

— Думайте, — великодушно предложил Май. — Только время на раздумье ограничено по срокам. Мы улетаем в Чехию в начале следующей недели.

Отец расхохотался:

— Откуда ты такой дерзкий и умный выискался?

— Хотите найти мне замену? Я — единственный экземпляр в своём роде, — невозмутимо ответил Май.

— Наглости тебе не занимать, парень. Мне нужно поговорить со своей дочерью.

— Хорошо. Но есть ещё одно. Чтобы вам думалось намного лучше. Обсудим вопрос, касающийся загородного дома. У меня есть отличное предложение.

— Времени зря не теряешь? — спросил отец.

— Да. Так что насчёт обсуждения?

Отец сжал челюсти, раздумывая над словами Мая.

— Хорошо. Пойдём ко мне в кабинет.

Глава 61

Отец долго разговаривал с Маем. Я уже начала переживать, что разговор повернул не в то русло и что-то пошло не так, но Май всё-таки вышел от отца. Я встретила его во дворе дома и порывисто обняла, не удержавшись. В окне мелькнул силуэт отца. Я плюнула на его внимание к нашей паре и потянула Мая за собой.

Во дворе дома стояла небольшая крытая беседка. Май сел сам и усадил меня к себе на колени. Я со вздохом облегчения прижалась к его губам, чувствуя, как внутри начинает бушевать ураган. Я целовала его рот и не могла насытиться поцелуями. Было непонятно, когда заканчивается один поцелуй и начинается другой. Кажется, у меня даже припухли губы.

— Ты сведёшь меня с ума! И мне придётся прямо сейчас потерять все наработанные очки репутации, — голос Мая немного сел, светлые глаза потемнели.

— Ещё один раз. Я по тебе скучала, — попросила я, нежно поцеловав Мая.

Тот застонал, крепко стиснув меня в объятиях.

— Так сладко, что у меня сейчас сердце разорвётся. Ника-а-а-а…

Я села рядом, стараясь унять бурю эмоций, но не могла. Меня как будто качало на волнах, я чувствовала, что то улыбаюсь, то едва сдерживаю слёзы.

— Ты такой необыкновенный, Май. Мой папа, наверное, до сих пор не может прийти в себя. Ты так нагло блефовал. Мы же с тобой оба знаем, что те фотографии — правдивы, — сказала я, чувствуя, что мы должны поставить точку.

— Правдивы, конечно, Ника. Но это касается только нас. И больше никого, ясно? Это вопрос наших с тобой отношений. А все остальные пусть подавятся своими моральными нравоучениями и пройдут на хуй в ряд по трое.

Я улыбнулась: Май говорил дерзко и бескомпромиссно, уничтожая малейшие недомолвки и подминая под себя.

— И это не имеет никакого значения, Ника.

Моё сердце пропустило удар. Я думала, что наше прошлое будет маячить между нами тенью, боялась сомнений, но Май опять удивил меня.

— В начале я хотел тебя, просто как сексуальную девушку, но влюбился без памяти и хотел, чтобы ты стала только моей. И мне плевать, каким путём мы пришли к тому, что есть сейчас. Ты — моя, со мной. Это важнее всего.

— Ты… — я даже не могла подобрать слов, чтобы выразить все свои чувства. Я разом забыла все слова и растеряла дар красноречия, просто сказав ему от всего сердца:

— Люблю тебя, Май.

Слова выскользнули из моих губ со всхлипом и были едва слышными. Но следом как будто прорвало плотину долгого молчания и всё то, что долго удерживалось внутри, рвалось на волю радостным потоком слов. Ещё несколько раз, взахлёб, на повторе:

— Люблю… Люблю… Люблю…

Я обхватила лицо Мая, принявшись целовать его лоб и скулы, закрытые глаза, нос, подбородок, чуть дольше задержалась на губах, покусывая их. Май обнял меня, вдыхая запах волос, тихо шепча мне в ответ о своих чувствах.

— Чёрт… Надо прекращать. Хочу тебя. Неважно, как, когда и в каком виде. Хочу тебя не только в постели, но в своей жизни. Поскорее бы дождаться следующей недели… Бля, я уйду в недельный постельный запой с тобой, Ника.

— Папа согласился меня отпустить?

— Думаешь, у него было много вариантов? Ему пришлось выбирать между: «да» и «да», — Май усмехнулся. — Твой папа оценил серьёзность моих намерений и небольшой презент в виде загородного дома.

— Что? — удивилась я.

— Да-а-а… Мы договорились. Я предложил ему свой дом. В качестве подарка за помолвку с его дочерью.

— Ты же…

— Твой папа немного обалдел. То ли от собственной радости, то ли от моей наглости.

— Это очень дорогой дом, Май… — тихо сказала я.

— Не дороже тебя, Ника. Ты значишь для меня намного больше, чем самая ценная недвижимость. Факты таковы, что мы с тобой улетаем в Чехию уже в начале следующей недели и будем жить вместе.

— Я не знаю чешского языка, Май…

— Ерунда. Многие знают русский и английский. Пойдёшь на курсы и быстро научишься. К тому же, я — хороший учитель, Ника.

— Самый лучший, Май.

— Есть ещё кое-что. Хочу, чтобы ты продолжила заниматься тем, что тебе на самом деле приятно. Тем, что у тебя получается лучше всего. Хочу, чтобы ты рисовала. В Праге есть академия изобразительных искусств… Я даже придумал, какую из комнат дома отвести для тебя.

— Постой, Май. Это слишком. Я перестаю верить, что это реально, — попросила я.

— Страшно, что ли?

— Очень, — призналась я. — Вдруг проснусь — и всё растает без следа?

— Хрена с два. Я же сказал, что готов быть твоим наваждением, помнишь?.. Я хочу быть не только наваждением, но самым сладким сном и самой счастливой реальностью…

— Ты — есть.

— Да. У тебя. А ты — у меня. Разве может быть лучше? Хотя, может… Определённо может. Когда мы закроемся от всего мира вдвоём, будет просто нереально хорошо. Веришь?

— Не сомневаюсь ни секунды, Май. Так хорошо, как с тобой, не было и не будет больше никогда. Мой любимый Май…

Глава 62

Май ушёл. Я с сожалением отпускала любимого, боясь, что вдруг папа опять решит сделать из меня пленницу. Я понимала, что доверительных отношений с отцом не было и теперь уже точно не будет. Не всем родителям дано дружить со своими детьми. В особенности тем родителям, которые уверены, что могут распоряжаться судьбами своих детей, не считаясь с мнением их самих.

Папа постучал в дверь моей спальни поздно вечером. Он тяжело прошёлся по спальне, опустившись в кресло. В комнате повисло неловкое долгое молчание. Я смотрела на лицо папы. Я его любила, но сейчас мне было непросто находиться рядом с ним в одной комнате, даже под крышей одного дома. Он как будто не давал мне вздохнуть, давил своим непререкаемым авторитетом и не прощал ни малейшей ошибки.

Я всегда думала, что родительская любовь — любовь безусловная, не требующая кристально чистой репутации.

Но папа считал и поступал иначе. И мне было банально страшно: что если я ошибусь, ещё не единожды, или просто поступлю не так, как, по мнению отца, должна поступать?.. И что тогда? Меня предадут очередной анафеме?

— Я вспылил. Извини. Можно восстановить всё. Купить тебе краски, кисти…

— Можно купить. Но доверия не купишь. Ты всегда будешь ждать от меня чего-то аморального или непристойного. Подсознательно. А я всегда буду ждать, что за каждый шаг в сторону меня ждёт очередной взрыв твоего недовольства. Я так не смогу, па…

— Хочешь уехать?

— Хочу. Я не стану врать. Мне сейчас очень обидно. Твоё отношение ко мне и отношение мачехи были мне неприятны. Это не забывается за пять минут… Хочу уехать подальше от всего.

— Ты хотела сказать, подальше от всех, да?

— И подальше от всех тоже. Иногда проще любить, скучая.

— А ты уверена, что я тебя отпущу? Что не передумаю. Мало ли о чём я разговаривал с этим наглым парнем, которого вижу всего второй раз в жизни. Тогда в ресторане с тобой танцевал он, я его запомнил. И твои рисунки… Такие лица, как у него, хорошо запоминаются…

— Папа, я не хочу обострять наши с тобой отношения. Ты не можешь меня держать в неволе. Что ты сделаешь? Запрёшь меня, сожжёшь мои документы?.. Я совершеннолетняя и хочу сама решать, что мне нужно от этой жизни. Я и так слишком долго поступала так, как хочешь ты. А сейчас просто не могу дальше жить чужой жизнью. Ты можешь попытаться напакостить, отобрать документы или сотворить ещё что-то… Но я не стану молча это терпеть. Я просто уйду. Восстановить документы сейчас очень легко. Гораздо сложнее будет потом считать тебя любящим родителем.

— Сжечь документы, посадить под замок?.. Думаешь, я на это способен?..

— Мы оба знаем, что способен, — тихо сказала я. — Поэтому говорю, что это меня не остановит. Я хочу быть с Маем. Я люблю его.

— А ты в нём уверена, Ника?.. Долго ты с ним знакома.

— Он — мой человек. Иногда я думаю, что он уже был всегда где-то внутри меня, и, встретившись с ним, я просто узнала его среди всех других.

— Красиво говорите. Что ты, что он, — усмехнулся отец и подошёл к окну, смотря в него так, словно ночная темнота могла подсказать ему правильное решение.

— Рано или поздно дети вырастают, — сказал отец, не оборачиваясь. — Хоть и трудно осознать, что больше не можешь влиять на выбор жизненного пути. Не можешь повлиять ни на что. Можешь только испортить. Или можешь попытаться исправить испорченное. Хорошо, Ника. Если ты на самом деле хочешь уехать с этим парнем…

— Хочу, папа, — с жаром подтвердила я, пока папа не передумал.

— Тогда я тебя отпускаю, Ника. Но если что-то пойдёт не так, ты всегда можешь вернуться. Я кое в чём перегнул палку, но не хочу, чтобы ты видела во мне деспота.

* * *

В день отлёта родители с Марусей проводили меня до аэропорта. Я обняла всех по очереди на прощание. И только когда широкоплечая фигура отца удалилась, поняла, что настал эпилог прежней моей жизни. А впереди меня ждёт что-то совершенно новое и неизвестное. На мгновение сердце сладко защемило от сладкого предвкушения. Май светился, как новогодняя гирлянда, и глядя на него, я наполнялась уверенностью, что всё получится как нельзя лучше.

Маю кто-то позвонил из знакомых и он принялся болтать по-чешски. Было так непривычно слышать эту речь, но нужно было привыкать к тому, что скоро я стану слышать этот язык повсеместно.

— Ты куда, Ника? — встрепенулся Май, заметив, что я двинулась в сторону.

— Боишься, что сбегу? — улыбнулась я. — Не дождёшься… Хочу купить минеральной воды, хочется пить.

Я расплатилась на кассе магазина за маленькую бутылочку воды и открыла её, отпив немного.

— Привет, Ника, — послышалось откуда-то сбоку. Я едва не поперхнулась глотком воды, услышав голос Антона.

— Привет, — спокойно ответила я. — Подкрадываешься?

— Нет. Сейчас и к Маю подойду, — отозвался Антон, но не двинулся с места. — Ты прислала мне всё, что я тебе дарил. Зачем?

Я вернула Антону всего его подарки: собрала золотые украшения в пакет и отослала через курьера.

— Я же от чистого сердца дарил. Не надо было возвращать, — нахмурился Антон.

— Проблемы с невестой из-за того, что я вернула тебе всё?

— Нет. Собственно говоря, невесты у меня теперь тоже нет. Марина не захотела мириться и… Короче, один я сейчас.

— Я вернула подарки просто потому, что не хочу давать Маю повод для ревности. Не потому что обижена.

— Тогда я так сказал… Грубо. Но…

— Антон, подожди. Не стоит извиняться. Я не в обиде на тебя. Честно. У нас с тобой были отношения безо всяких обязательств и благодаря Маю я это поняла. Я не держу на тебя зла. Наверное, стоит даже сказать тебе спасибо: я узнала Мая благодаря тебе. Так что я уезжаю с лёгким сердцем. Желаю тебе найти своего человека. И тогда не понадобится ничего лишнего в виде третьей стороны в отношениях.

— Ладно. Как вышло, так вышло. Намутил я, конечно… — Антон провёл рукой по ёршику коротких волос.

— Да. Но когда-то нужно было поговорить откровенно.

— Май — непростой человек. Если тебе надоест его высокомерная задница…

Я рассмеялась:

— Не надоест. Любимые не надоедают.

— Уж не хотел ли ты, Тони Фуфлони, предложить на замену себя? — резко спросил Май, подойдя к нам со спины. Я обняла его, поцеловав в щёку.

— Ладно… Не буду вам мешать, — улыбнулся Тоха.

— Да, тебе лучше уйти, бесишь ужасно. Мне не нравится, что ты трёшься возле Ники, — нахмурился Май.

— Я не трусь возле неё и ничего не имел в виду. Просто подошёл попрощаться. Не только с Никой, но и с тобой. Теперь нескоро приедешь?

— Очень нескоро, — подтвердил Май. — Максимум, прилечу с Никой на праздники к её семье. На день или два, не больше. Не хочу тратить время на посторонних…

— Доброго пути и лёгкой посадки…

Май пожал руку Антону, но отрицательно покачал головой, когда тот вопросительно взглянул на меня.

— Даже не думай. Не разрешаю. Моя.

Антон весело рассмеялся: было заметно, что он не сильно переживал по поводу случившегося и шёл по жизни с лёгким сердцем.

— Просто хотел посмотреть, как ты будешь беситься, Май. Надумаешь прилететь, загляни и ко мне в гости. Буду рад увидеть тебя и посидеть за кружкой пива.

— Я даже в Чехии не пью пиво, — отозвался Май.

— Поставлю твой любимый вискарь. Ладно, доброго вам пути и лёгкой посадки!..

Антон ушёл. А Май обхватил моё лицо ладонями, пристально вглядываясь в глаза:

— Не хочется дружеских объятий с Тохой перед полётом?

— Не хочется. Лучше я поцелую тебя, Май, и ещё раз скажу, как сильно люблю тебя.

— Сильно?

— Очень сильно… — ответила я и поцеловала любимого.

Глава 63

Прага, лето

Сказка, нарисованная Маем в мечтах, воплотилась в реальность. Как и он сам. Моё наваждение и самый сладкий сон.

Иногда мне кажется, что от меня самой мало что осталось: в каждом биении сердца, и в каждой мысли — его имя на бесконечном повторе.

— Верони-и-ика…

Я поднимаю голову. Май остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку.

— Я вдруг вспомнил, что ты мне кое-что обещала. Но так и не выполнила…

— И что же это?

— Ты не нарисовала меня.

Я рассмеялась, отложив карандаш в сторону.

— Врунишка. У меня куча твоих портретов, набросок и зарисовок…

— Это всё не то! — заявил Май, подойдя ко мне ближе. — Ты не рисовала меня… С натуры так сказать.

— С натуры? Прямо сейчас?

— Да. Прямо сейчас…

— Я уже заканчивала, — вытягиваюсь всем телом, наслаждаясь горящим взглядом Мая.

И решаю его немного поддразнить, говоря:

— Да и пасмурно стало, свет неподходящий.

Май подходит к окну, распахивая его. И комната сразу наполняется влажным, свежим воздухом дождя. Вместе с воздухом врывается и оголтелый шум капель: за окном настоящий ливень.

— Так достаточно светло?

Май садится на крутящуюся табуретку и отталкивается от пола ногой, чтобы подобраться ко мне поближе. Он переводит взгляд на рисовальные принадлежности.

— Думаю, что и мне стоит поучиться рисовать.

Я стараюсь сдержать улыбку. Когда у нас будут дети, то они будут просить меня выполнить домашнее задание по рисованию. Потому что уровень рисования Мая — это «палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек!»

— Не смейся. Тебе есть чему у меня поучиться, — самоуверенно заявляет Май, подманивая меня к себе пальцем.

Через мгновение я оказываюсь около него. Он тянется вбок, выбирая грифельный простой карандаш и проверяет подушечкой пальца его остроту. Кровь начинает бежать быстрее по венам.

А пульс взметается резко вверх. Краска приливает к коже, потому что в моей голове начинают бродить мысли. И все, как одна, жутко неприличные.

— Закрой глаза, Ника… — просит Май.

Одной рукой он удерживает меня за талию, приближая к себе. Он зажимает мои ноги между колен.

— Я бы начал рисовать тебя с твоего кукольного личика, Вероника, — шепчет Май.

Остриё карандаша скользит по моей коже. Май не надавливает, просто ведёт карандашом по лицу. Он очерчивает контуры моего лица так, словно собирается его запомнить, а потом переносить на холст. Немного щекотно, но жутко волнительно.

Особенно чутко на прикосновения острого кончика карандаша реагируют нежные местечки. Май легонько касается шеи и кожи за ухом.

— Больше всего внимания я бы уделил твоим сладким губам…

Я жду, что он поцелует меня, но Май обводит контуры губ и нажимает острым концом карандаша, заставляя мои губы гореть.

— На тебе опять моя рубашка? — спрашивает Май.

Его высокий голос стал немного глуше. Верный признак того, что происходящее волнует его невероятно сильно.

— Мне нравятся твои рубашки. Они очень удобные и пахнут тобой.

— Да? Верни мне её. Сейчас же.

Я распахнула глаза. Глаза Мая блестели. Мне казалось, что сейчас в его глазах отражаются молнии.

— Жду…

Я подавила волнительный вздох, понимая, к чему приведёт внезапно возникшее увлечение рисованием Мая. Сейчас он казался мне невероятно красивым, как никогда ранее. Он весь был словно оголённый нерв.

Май никогда не прятал свои эмоции, и сейчас тоже не стал этого делать. Он смотрел на меня с жаждой, которая не угасала.

Да, я иногда боялась, что наши страстные отношения, возникшие на почве секса, окажутся недолговечными. Но вопреки всему мы — были и есть. Вместе.

Поэтому мои пальцы, покорные его воле, мгновенно схватились за пуговицы, расстёгивая их одну за другой.

Одна пуговица, за ней вторая… Третья. И моё тело начинает дрожать от предвкушения и томительного ожидания, разливающегося жаром по всему телу. Май смотрит на меня, не шевелясь. Он позволяет мне самой обнажиться перед ним. Я сняла рубашку и протянула Маю. Под рубашкой у меня не было ничего.

— Отбрось в сторону, — мотнул головой Май.

Он нарочно медленно обвёл меня взглядом. Дьявольски прекрасным и ледяным, заставляющим гореть. И моя реакция на него всё та же — острая и невозможно чувствительная. Потому что стоило Маю опустить глаза на грудь, как соски заныли и вытянулись вперёд. Я дышала уже тяжелее, замечая, как меняется его лицо, понимая, как ему нравится то, что он видит.

Май молчит. Слышен только частый перестук капель дождя и мне кажется, что ритм моего сердцебиения подстраивается под этом сумасшедший пульс жизни.

— Можно рисовать дальше?

Карандаш в умелых пальцах Май превращается в инструмент тонкой и изощрённой пытки лаской. Острый кончик ведёт по нежной коже шеи, к груди. Он обводит контуры груди и приближается к ареоле. Лёгкое нажатие, миниатюрный, острый укол боли заставляет меня покачнуться на месте.

— Мне нравится. Кажется, контур уже готов. Можно переходить к следующему этапу.

Пальцы Мая замирают над кистями. Через мгновение он берёт одну из чистых кистей. Широкими ровными мазками он начал водить ею по щекам и скулам. Немного ниже — проводит мягким ворсом по губам. Ещё раз и ещё. Нежно и осторожно, чувственно. Приятно до дрожи.

Шею и ключицы, ярёмная впадинка и ложбинка между грудей. Кожа покрывается мурашками. А потом мягкий ворс кисти касается соска. Май улыбается, как дьявол, спрашивая:

— Я — способный ученик, Ника? Достаточно хорошо рисую?

— Очень, — выдыхаю я и вновь судорожно вдыхаю раскалённый воздух.

— Продолжать или оставить рисунок незаконченным?

— Продолжай, — едва не умоляю его, потому что кисточка обводит пики сосков, щекоча их. А тело само подаётся вперёд, за добавочной порцией изощрённого удовольствия.

Май не просто водит кисточкой по моей коже. Он рисует на мне карту своих побед. Карту сражений, в каждом из которых — теперь точно знаю — так сладко проигрывать и покоряться. Поэтому я позволяю ему играть по его правилам.

Потому что когда я проигрываю ему, в итоге выигрываем мы оба.

— Нравится? — спрашивает Май, беспрерывно лаская меня.

— Нет. Не нравится. Я без ума от того, что ты со мной вытворяешь, — шепчу я, уже едва не срываясь на стоны.

— Я ещё даже не начинал, горячая девочка.

Это не просто красивые слова. Он на самом деле сводит меня с ума. И одержимые им демоны, о существовании которых я не подозревала до встречи с ним, выплясывают свои танцы под ритм страсти, бушующей в крови. Каждое прикосновение кисти заставляет меня трепетать и отдаётся покалыванием, сжатием между ног. Понимаю, что влажное желание уже берёт своё.

В трусиках внезапно стало мокро и очень горячо.

— Не останавливайся, Май… Хочу ещё.

— Я — хороший художник? — усмехается Май.

— Лучший, — постанываю я, потому что не хочу, чтобы он останавливался.

Это самое непристойное рисование из всех, что я знаю. И самое желанное. Май откладывает кисть в сторону. Но только затем, чтобы снять с меня шортики.

Май проводит пальцем по влажным трусикам.

— Мне нравится, когда ты течёшь для меня. Для меня же?

— Да-а-а…

Я закусываю губу, дрожа от нетерпения, потому что хочу почувствовать его прикосновения на изнывающей плоти. Май цепляет трусики пальцами и нарочно медленно стягивает их по моим ногам.

— Садись на стул, Вероника…

Май заставил меня сесть на крутящийся стул и лёгким толчком руки отправил его в первый круг. Схватился за сиденье, остановив кружение, и приблизился к моим губам. Май медленно начал целовать уголки губ. Слева направо. Чуть выше, по щекам, до закрытых глаз…

Я подняла руки, цепляясь за его плечи. Но Май перехватил мои запястья.

— Руки на колени, послушная девочка…

Он продолжил дразнить меня своими пухлыми губами, сводя с ума. Едва прикасался и уводил желанный десерт. Я уже постанывала, не в силах сдержаться. И у меня кружилось голова. Внутри всё искрило и звенело от напряжения. Круг, круг… Остановка… Сумасшедшие или нежные поцелуи, от которых тело вытягивается и хочется схватить его за волосы и подтянуть к себе поближе. Но… шлепок деревянной рукоятью кисти по пальцам.

— Руки на колени, Вероника. Сядь на самый край стула и разведи колени в стороны…

Предвкушение горячим комком бьётся в горле, лишая возможности дышать свободно. Послушной марионеткой действую по указке Мая. Он, ухмыляется самой порочной из всех своих улыбок и неспешно закатывает рукава на своей рубашке.

Май преодолевает разделяющее нас расстояние, выбирая плоскую и широкую кисть. Он обхватывает левой рукой меня за шею и прижимается лбом к моему лбу. Май ловко прокручивает кисть пальцами правой руки, прежде чем опустить её вниз.

— Смотри мне в глаза, Ника…

Горячий шёпот его дыхания обжигает мои губы. Приказ не позволяет векам закрыться, остаётся только покорно выполнять его приказ и наслаждаться. Май ведёт ворсом кисти по коже живота, подрагивающей от прикосновений. Ещё ниже и ниже.

Последнее движение — по набухшим половым губам. Лёгкое щекотание ворсом заставило меня дёрнуться и судорожно вздохнуть.

— Ш-ш-ш-ш… Сейчас из нас двоих я — художник…

Май начал водить кисточкой там, внизу. Между широко раздвинутых в стороны ног. Он водил кистью вокруг пульсирующего клитора, дразнил самый кончик, заставляя меня полыхать от этой изощрённой ласки. Он выводил замысловатую вязь на плоти.

— Нравится?

— Безу-у-у-умно…

Не выдерживаю, подаюсь вперёд, наталкиваясь на губы любимого. Они кажутся самым вкусным в мире лакомством, разгорячённые и налитые кровью. Май сдаётся и начинает целовать меня в ответ, продолжая ласкать меня кистью.

Движения становятся быстрыми и хаотичным, почти безжалостными. Чувствую, что оргазм вот-вот накроет меня с головой и прошу Мая не останавливаться.

И будто нарочно, он замедляет движения. В тот самый миг, когда до края пропасти осталось совсем немного. Я разочарованно застонала. Май улыбнулся, проведя влажным ворсом по моим напряжённым соскам, и наклонился. Он подразнил острые вершины языком, поцеловав самый кончик.

Голубые глаза горели огнём воодушевления. Май осмотрел стол и улыбнулся.

— Кажется, вот это акрил на водной основе? Он смывается.

— Смывается. Что ещё ты придумал, безумец?

— Хочу свою картину. Нарисованную нами двумя. А теперь закрой глазки, мой ангел.

— Но…

Его губы убеждают меня в том, что никаких «но» быть не должно. И уже через мгновение на обнажённое тело тут и там ложатся прохладные мазки. Понятия не имею, что получится в итоге и на что это будет похоже. Но Маю нравится. Он сам уже тяжело дышит и едва не срывается. Чувствую, как кисть подрагивает в его длинных пальцах, когда последний прохладный мазок пробегается вдоль сосков.

— Готово?

— Ещё нет…

Потом настаёт черёд его пальцев. Я потрясённо вскрикиваю, когда понимаю, что сейчас Май довольно размазывает по моему телу всё то, что недавно нанёс. Его горячие пальцы скользили по шее и спускались на грудь. Он сжимал грудь, лаская. С моих губ начали срываться уже не стоны, но всхлипы.

Май, словно наслаждаясь моей беззащитностью и покорностью, начал медленно скользить по рукам и ногам. Его пальцы чертили узоры возле сосков. Грудь, и без того налитая, стала ещё чувствительнее к изощрённой пытке лаской. Пальцы поглаживали нежную кожу живота и спускались ещё ниже. Я распахнула бёдра шире, подаваясь вперёд, на ласку.

— Ш-ш-ш-ш… Туда нельзя, сладкая.

— Ма-а-а-ай… Я тебя хочу.

— Ещё раз, Ника, убедительнее.

Я распахнула глаза, смотря прямо на него, довольного, невероятно возбуждённого и безумно красивого. Светлые волосы растрепались. Я облизнула пересохшие губы. Сейчас Май был похож на сексуального и порочного ангела.

— Рисование затянулось. Я хочу увидеть конечный результат.

— Раздень меня, если хочешь.

Любимая фраза Мая, после которой все планки срывало напрочь. Кажется, ему нравилось смотреть, как я, трясясь от перевозбуждения, спешно начинаю избавлять его от одежды. Выдержки и терпения не хватает. И пуговицы жалобно трещат. Краски запачкали всё. Я и сама сейчас напоминаю какой-то безумный полёт фантазии любимого мастера по боди-арту. Остаётся лишь немного.

Май накрывает меня собой. Прямо здесь же, на полу мансарды. Нет желания идти дальше и терпения — тоже. Короткие быстрые толчки. Его член уже врезается в лоно. Май вновь и вновь завоёвывает меня, приподнявшись на локтях. Он гладит пальцами мои скулы, пока его член вбивается глубоко внутрь.

— Я тебя люблю, Май…

— Так? — он посылает член глубоко внутрь.

От удовольствия поджимаются пальцы на ногах. Губы выпускают громкий стон. Лоно безостановочно пульсирует, сжимаясь вокруг его члена.

— Нет! Сильнее, Май. Я люблю тебя сильнее.

— Намного?

Ещё немного и нас точно смоет за грань. Провожу пальцами по своей груди и переношу ярко-жёлтые, оранжевые мазки на его лицо. Май останавливается, тяжело и быстро дыша. Кайфует от нашей сумасшедшей близости. Меня и саму лихорадит от нереальности происходящего.

Это нечто большее, чем беспредельный секс, нечто более откровенное, чем готовность всегда принять Мая так, как он того захочет. Так, как хочется этого нам. Обоим.

Короткий жадный поцелуй. Май выдыхает мой имя и усиливает напор. Мы связываемся друг с другом языками и сталкиваемся зубами. Мокрые от пота тела превращаются в одно яркое пятно под стоны удовольствия в унисон и дрожь от оргазма.

Сейчас мы ближе друг к другу, чем когда бы то ни было, нет ни одной границы. Мы пересекли их все.

Границы благоразумия и логики, границы морали, болтающейся ярмом на шее. Сейчас есть нечто большее. Есть только он и я. Есть мы, дикие, страстные и жадные, безумно влюблённые.

Эпилог

Прага, спустя полтора года

Ночная Прага кажется нереальным миражом, иллюстрацией к сказке… Да чем угодно, только не реальным городом. На всём лежит шапка снега, мягкого и пушистого. В свете ярких витрин и праздничных декораций он сверкает, словно мелкодисперсная звёздная пыль.

— Долго ждала?

— Нет, но уже успела жутко соскучиться, — отвечаю я Маю, обнимая его. — Ты без шапки?

Май даже не застегнул светло-серое шерстяное пальто, а ярко-жёлтый шарф болтается на шее, доставая длинными концами почти до колен.

— Тёплая погода, Ника.

— Ты только вылечился от простуды, — возражаю я, наматывая шарф ему на шею.

Май терпеливо дожидается, пока я закрою ему горло, а потом всего несколькими движениями опять разматывает шарф, оставляя его болтаться.

— Мне понравилось болеть, Ника. Из тебя вышла самая сексуальная и горячая сиделка, — соблазнительно улыбается он. — Хочу ещё одну порцию домашних каникул.

— Хитрец!.. Тогда снег тебе в помощь.

Я дотягиваюсь до ветки дерева, раскачиваю её. Я надеялась стряхнуть на Мая немного снежного конфетти, но вместо этого мне на голову свалилась шапка снега. Май замирает на секунду, а потом начинает оглушительно звонко смеяться надо мной, застывшей от изумления.

— Стой, снежный ангел, я тебе помогу…

Май, посмеиваясь, отряхивает мои волосы от снега. На кончиках его золотистых ресниц дрожат снежинки… Завороженно наблюдаю за игрой света и, кажется, забываю, как дышать. Потому что когда Май наклоняется, целуя меня, я вдруг понимаю, что в лёгких не хватает кислорода. А те капли свободного воздуха, что имелись в запасе, нагло похищает Май, слизывая с губ непрошеные стоны.

— Пойдём? — спрашивает Май, целуя мой безымянный палец, на котором красуется обручальное кольцо.

— Да, — соглашаюсь я, отстраняясь, и разочарованно выдыхаю. — Ну вот, все снежинки растаяли.

— Тебе мало снега кругом? Соскучилась по суровой зиме России? — удивляется Май.

— Не-е-ет… У тебя на ресницах красиво блестели снежинки, а сейчас они растаяли.

— Потому что я горячий парень, — смеётся Май.

— Горячий Май?

— Не знаю, — дразнится он. — Ты мне скажи, достаточно ли я горяч для тебя?

— Очень-очень горячий Май, — отвечаю, чувствуя, как губы расплываются в абсолютно счастливой улыбке.

Счастье можно не только почувствовать где-то внутри, когда хочется парить над поверхностью земли. Счастья можно касаться кончиками пальцев, обводя овал любимого лица, вдыхать его аромат, кружащий голову. Можно смотреть в невозможно светлые глаза, искрящиеся от смеха, как льдинки ярким солнечным днём.

Я вдыхаю полной грудью морозный дух чуда и волшебства, витающий в воздухе зимней Праги, понимая, что счастлива абсолютно. Беспредельно. Мы оба стали друг для друга чем-то совершенно необъяснимым, необходимым глотком воздуха, продолжением друг друга.

Немного шумит в голове и бешено пьётся пульс, когда Май одним прикосновением пальцев заставляет хотеть его так, как будто мы не виделись целую вечность. От приятного щекочущего ощущения внутри хочется петь: даёт о себе знать безграничная любовь и абсолютное счастье, колотящееся в унисон барабанной дробью наших сердец.

Сейчас мы отправляемся гулять по городу, утопающему в снегу и искрящемуся от рождественских и предновогодних декораций, потом вернёмся в дом Мая, ставший нашим любовным гнёздышком. Мне нужно закончить работу над портретом, а Май, скорее всего, будет лежать на постели с ноутбуком, изредка отвлекая меня, щекоча мою шею ворсом кистей для рисования. Позже мы будем любить друг друга. Исступлённо и жадно или нежно и осторожно.

Не знаю, к какому из берегов прибьёт наш корабль любви сегодня, но уверена, что будет предельно откровенно и чувственно, по-настоящему.

Content

Лакс Айрин Горячий Май

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог