Издательство Ч.С.В.

«S.V.Chaser»

КОТОФЕЙ

Серия детективной, приключенческой и фантастической литературы

Чебаненко Сергей Владимирович

Хрустальные небеса

Сергей Чебаненко

Хрустальные небеса

Сборник научно-фантастических рассказов

УДК 82.312.9(477.61)-35

ББК 84(4Укр)7-445

Ч-34

Редактор Стрельников В.А. Художник-оформитель Чекмаев К.Г.

Чебаненко С.

Ч 34 Хрустальные небеса / Сергей Чебаненко;

художник-оформитель К.Г. Чекмаев. - Киев: Ч.С.В.,

S.V.Chaser, 2021. - 392 с.

ISBN 978-966-97718-9-6

Добро пожаловать в мир Её Величества Научной Фантастики!

Космос и космонавтика, параллельные миры и путешествия во времени...

Сборник научно-фантастических рассказов.

УДК 82.312.9(477.61)-35

ББК 84(4Укр)7-445

ISBN 978-966-97718-9-6

© Чебаненко С., 2021

Хрустальные небеса

1.

- Пятнадцать секунд до запуска двигателя, - сообщила Искра обычным буднично-деловым тоном. -Даю обратный отсчет времени. Десять, девять, восемь...

Пять человек в кабине космического корабля приготовились к старту.

Командир корабля Станислав Макарьев положил ладонь правой руки на сенсор переключения управления. На всякий случай. Если вдруг. И допустим, что Искра сама не справится с этим «если вдруг», и ему, человеку, придется помогать бортовому компьютеру с искусственным разумом.

Врач и экзобиолог Тань Жи Лин сглотнула образовавшийся в горле ком, и покосилась на лунный шар за стеклом иллюминатора. «До свиданья, старушка Луна, - легкая улыбка скользнула по нервно сжатым губам. - Прошло уже сто лет, как люди впервые прогулялись по твоим просторам. Теперь нам суждено пойти дальше. Туда, за холодный и мрачный Плутон.»

Чеслав Сэмюэль Волянецкий всем своим видом излучал олимпийское спокойствие. Бортовые системы космического корабля «Прометей» - тьфу, тьфу, чтобы не сглазить! - работают нормально. А что еще нужно пилоту для маленького пилотского счастья? Чеслав поерзал спиной, поудобнее устраиваясь в кресле-ложементе.

«Запустится с первой попытки или нет? - физик Красимир Боев, напротив, был напряжен, как натянутая струна. - Если нет, все труды последних лет гималайскому медведю под хвост. Под хвост, которого у медведя нет. Гиперпространственный двигатель должен быть абсолютно надежен. Иначе это не двигатель, а черт знает что!»

Кибер-инженер Колпана Шарма прикрыла глаза и про себя читала текст молитвы. Она была абсолютно уверена в надежности ее Искры. Это был лучший компьютер с искусственным разумом, созданный в их институте за последние годы. Если не подведет компьютер - не подведет и весь корабль. Значит, настоящая опасность может прийти только откуда-то извне, из этого черного, бездонного и страшного космоса. А что лучше всего защищает от неизвестной опасности, как не обычная молитва? Даже если ты - доктор философии и Нобелевский лауреат...

- Три, два, один! - Искра сделала паузу на почти неуловимое мгновение и все тем же абсолютно спокойным голосом произнесла:

- Запуск основного двигателя! Старт!

- Поехали! - Макарьев едва успел бросить в эфир традиционное стартовое слово, как мир вокруг перестал существовать.

Кабина корабля вывернулась наизнанку,

расползлась в стороны, растянулась и равномерным слоем охватила Вселенную. Это было очень странное ощущение: осознать себя чем-то, во что заключены бесчисленные миллиарды сияющих звезд и россыпи миллионов галактик.

«Мы сейчас похожи на огромное яблоко, - подумал Чеслав Сэмюэль Волянецкий, рассматривая Вселенную со стороны. Мысли были предельно ясными, но ползли со скоростью улитки. - Корабль и наш экипаж - это яблочная кожура. А все мироздание, звезды и галактики, - это мякоть».

Тань Жи Лин Вселенная представилась огромной движущейся черной лентой, искрящейся бесчисленными огоньками небесных светил. Тань поняла, что она лишь тоненькая ниточка в этой змеящейся среди бесконечности спирали.

Красимир Боев улыбался во весь рот и больше всего боялся чихнуть: уж очень забавно кружились золотистые пылинки звезд около его вытянувшегося на сотни парсеков носа.

«Я существую, следовательно, я мыслю. Я мыслю, следовательно, я существую, - сказала себе Колпана Шарма. - Если существую я, то существует и Вселенная. Потому что я же должна из чего-то состоять, правда? Я состою из этой Вселенной!»

«Сенсор управления сейчас, наверное, где-то в районе Туманности Андромеды, - решил Макарьев, осматривая окружающий мир. - А где же гипердвигатель? Вот он, родимый! Спрятался в скоплении квазаров! Шалунишка! Раз, два, три, четыре, пять... Я иду искать!»

«...Шесть, семь, восемь, - Искра продолжила счет секунд, которые прилетали откуда-то из межгалактических пространств. - Непонятные ощущения. Разве провода могут быть треугольными и течь в электричестве?»

Мир вертелся внутри растянувшегося корабля, перетекал от борта к борту, змеился расходящимися и спутывающимися лентами.

Это состояние вселенского хаоса длилось несколько миллиардов лет. Или всего один миллион лет? А может быть, ровно год? Пару секунд? Или всего лишь ничтожную долю самой маленькой части секунды?

Вселенная вдруг извернулась в немыслимом пируэте и снова окутала собой корабль, поглотила его, вогнала в обычные размеры. И отхлынула, словно морская волна от каменистого берега, ушла снова за прозрачные стекла иллюминаторов.

Красимир Боев сделал глубокий вдох и закашлялся. Было приятно снова ощутить себя человеком нормальных размеров.

Тань Жи Лин сжимала и разжимала пальцы на руках. Это простое движение почему-то доставляло ей огромное и ни с чем не сравнимое наслаждение.

«Я, наверное, со стороны выгляжу сейчас совершенно по-дурацки, - всполошилась Колпана Шарма. - Нужно немедленно добраться до каюты, умыться и подправить макияж!»

- Мы прибыли в конечный пункт, ребята! -радостно сообщил Станислав Макарьев, скользнув взглядом по панели информационной индикации, которая услужливо зажглась на пульте. - Остановка «База «Харон»!

- Я уже давно собирался слетать к Плутону! -Чеслав Сэмюэль Волянецкий щелкнул замком под подбородком, сдвинул на лоб стекло гермошлема скафандра и принялся расчесывать большим пальцем правой руки свои густые седые усы. - Ну, что у нас там, за окошком? Где Харон?

Он повернул голову влево и потянулся к иллюминатору.

И в это мгновение Искра взвыла сигналом аварийной тревоги.

2.

- Тьма, - сообщил Чеслав Сэмюэль Волянецкий, выглянув в иллюминатор. - Тьма кромешная...

- Ребята, кажется, невесомость исчезла, -взволнованно произнесла Колпана Шарма. - Мы в каком-то гравитационном поле!

Станислав Макарьев молча достал из нагрудного кармана леденец в пестрой обертке и слегка подбросил его вверх. Конфета описала в воздухе параболу и упала ему на колени.

Красимир Боев не спеша отстегнул ремни безопасности и неуклюже выбрался из ложемента. Осторожно ступая по стенке кабины управления, внезапно ставшей полом, подошел к боковому обзорному окну и констатировал:

- За бортом темень. Ничего не видно. Хоть глаз выколи!

Пять человек в кабине космического корабля с удивлением таращились вокруг. Случилось нечто странное.

- База «Харон», вызывает «Прометей», - Станислав Макарьев чуть подался вперед и пробежался пальцами по сенсорам систем связи на пульте. - База «Харон», ответьте!

Динамик издал короткий мелодичный звук, и Искра звонким голосом сообщила:

- Командир, связь с базой «Харон» отсутствует. Полное молчание по всем каналам. Я включила постоянный экстренный вызов.

- Хорошо, - Макарьев рассеяно кивнул. - Если ответят - сигнал немедленно сюда. В дешифрованном виде, разумеется.

- Кто-нибудь может толком объяснить, что случилось? - Тань Жи Лин нетерпеливо заерзала в кресле. - Где мы?

Красимир Боев неопределенно пожал плечами:

- После включения двигателя мы должны были попасть в гиперпространство... А потом вынырнуть за Плутоном, недалеко от базы «Харон». Но, по-моему, наш «Прометей» оказался где-то в другом месте!

- Искра, прошу дать подробный анализ внешней среды, - голос киберинженера Колпаны Шарма прозвучал совершенно спокойно. Макарьев бросил на нее заинтересованный взгляд и получил в ответ ободряющую улыбку.

Искра отозвалась немедленно:

- Сила тяжести - единица. Никаких объектов в пределах видимости нет. Полная темнота.

- Ничего нет? - антрацитово-черные брови Красимира Боева взметнулись вверх. - Совсем ничего?

- Ничего, - подтвердила Искра. Макарьеву почудился в ее словах легкий нервный смешок. -Совершенно ничего, Красимир. Абсолютная пустота.

- Искра, прошу уточнения, - Колпана чуть повысила голос. - Какая степень чистоты вакуума?

Пауза длилась секунду.

- Не могу определить, Колпана, - Искра не скрывала удивления. - Вокруг «Прометея» - абсолютная пустота. Степень чистоты вакуума - высочайшая.

- Что, совершенно нет никаких излучений? - на лице Боева обозначилось выражение полной растерянности.

- Никаких, Красимир, - молниеносно ответила Искра. - Нейтрино нет. Реликтовое излучение отсутствует. Прохождение радиосигналов в окружающей корабль среде - свободное.

- Это не наша Вселенная, - Красимир присел на мягкую обшивку кабины корабля и вытянул ноги. - В нашей Вселенной невозможны зоны с полным отсутствием излучений... Невозможны даже

теоретически...

- Мы могли просто оказаться в какой-то хорошо экранированной области пространства, - возразил Чеслав Волянецкий, разглаживая усы. - Какая-нибудь плотно закрытая внепространственная кастрюля, которая совершенно не пропускает излучений.

- Искра, у пространства, в котором мы сейчас находимся, есть границы? - Боев задумчиво почесывал пальцами лоб. - Какие-то пределы, что ли.

- Границ нет, Красимир. Вокруг нас - полное и безграничное ничто.

- Так, - Макарьев откинулся в кресле и потянулся. -Веселенькая ситуация, ребята. Пришли туда, не знаю куда. Нашли то, не знаю что.

- Единственное, что можно утверждать с уверенностью, - Волянецкий невесело усмехнулся. - Солнца, планет и звезд в здешних краях нет.

- Может быть, мы попали в черную дыру? - робко предположила Тань Жи Лин.

- Нет, - Боев тряхнул головой. - В черной дыре должны быть совершенно иные физические условия. Мощная концентрация излучений, например. Нет, нет, даже в качестве гипотезы черная дыра полностью исключается!

- Красимир, а если мы сейчас все-таки еще в гиперпространстве? - яркие губы Колпаны тронула улыбка. - Всех его свойств человечество пока толком не знает...

- Абсолютно исключено, Колпана, - энергично возразил физик. - В гиперпространстве не может быть направленных гравитационных полей. А мы находимся в постоянном и стабильном гравитационном поле.

- Которое еще к тому же очень удобно ориентировано, - Волянецкий лукаво подмигнул Боеву и пояснил:

- Мы не повисли вниз головами и не легли на бок. «Прометей» занял максимально удобную для экипажа позицию.

Макарьев удивленно округлил глаза и уставился на пилота:

- Ты хочешь сказать, что.

- Именно это я и хочу сказать, ребята, - Волянецкий не дал ему договорить. - Мы находимся в какой-то искусственно созданной среде с приемлемой для нас гравитацией и удобно в ней сориентированы. У тьмы за бортом «Прометея» есть создатели, Стас. И они разумны. Разумные порождения тьмы.

- Космический разум в действии, - Боев скептически фыркнул. - Коварные инопланетяне перехватили «Прометей» во время полета в гиперпространстве! Чушь, Чеслав, чепуха несусветная!

- Красимир, ты можешь предложить другую версию? - Чеслав Волянецкий в упор взглянул на физика. -Излагай! А с моей точки зрения, наличие здесь земной гравитации и удобная ориентация «Прометея» - лучшее доказательство разумности той силы, которая затащила корабль в эту безбрежную пустоту!

Звонко ударил гонг из динамиков, и Искра сообщила:

- Пустота за бортом исчезла. Светает.

3.

- Светает, - подтвердил Волянецкий, снова выглянув в иллюминатор.

- Свечение по всему окружающему пространству, -сказал Боев, стараясь изнутри кабины корабля заглянуть за края оконного стекла.

- Искра, сделай анализ окружающей среды, -деловито распорядилась Колпана. - Где находится источник света?

- Сделано, Колпана, - прошелестел в ответ голос из динамиков. - Источника света нет. Мгновенно изменилась вся окружающая среда. Большое количество фотонов направлено на «Прометей» со всех сторон пространства. Излучение есть только в той части спектра, которая воспринимается человеческим глазом.

- Свет из ниоткуда, - констатировала Тань Жи Лин, опасливо косясь на иллюминатор. - Так не бывает.

- Еще одно доказательство искусственного происхождения того места, в котором мы сейчас находимся, - Волянецкий не скрывал своего удовлетворения.

- «Бог рек: «Да будет Свет!» - задумчиво произнес Макарьев. - И задворки Вселенной осветились...

- Излучение вокруг корабля стабилизировалось, -сообщила Искра. - Яркость соответствует средней яркости Солнца в облачный день.

Красимир Боев выглянул в окно. «Прометей» утопал в молочно-белом и совершенно однородном по плотности тумане.

- Искра, из чего состоит окружающая среда? -поинтересовался Макарьев.

- Пространство равномерно заполнено

беспорядочно движущимися фотонами. Световое давление равно солнечному на расстоянии одной астрономической единицы от поверхности Солнца.

- Как в околоземном пространстве, - довольно кивнул Волянецкий. - И это четвертое доказательство искусственного происхождения окружающего нас мира. Его создателям явно известны параметры излучения Солнца в районе нашей Земли.

- Искра, есть ли границы у среды, окружающей «Прометей»? - спросил Боев, пропустив мимо ушей научные выводы пилота.

- Среда безгранична, Красимир. По-видимому, еще и бесконечна... Внимание, резкое изменение обстановки! Среда стала ограниченной!

- Что значит «стала», Искра? - тонкие черные брови Колпаны удивленно поползли вверх.

- Мгновенное появление границ. Под «Прометеем» - плоскость. Над «Прометеем» - еще одна плоскость. Вектор гравитации теперь строго перпендикулярен нижней плоскости. Расстояние между плоскостями -ровно сто метров.

- .Что в точности соответствует наибольшему поперечному габариту нашего «Прометея», - продолжил Волянецкий с легкой ехидцей. - Все верно. Пол и потолок. Пятое доказательство искусственного происхождения этой среды. А стены здесь есть?

- Стен нет, - ответила Искра. - Плоскости уходят в бесконечность параллельно друг другу. Выполняю измерения. Дополнительная информация: обе плоскости имеют кривизну. Верхняя - выпуклая, нижняя -вогнутая.

- Не зги не видно, - Боев пристально смотрел в окно. - Вокруг «Прометея» - словно стена из плотного белого тумана.

- Излагаю гипотезу, - сказала Искра. - «Прометей» сейчас находится между стенками двух вложенных один в другой шаров. Диаметр шаров приблизительно равен диаметру Солнечной системы на расстоянии Плутона.

Макарьев удивленно присвистнул:

- Ничего себе шарики!

- Стены шаров непрозрачны для прохождения сигналов по всему электромагнитному спектру, -дополнила информацию Искра. - Глухо, как в танке, Стас. Связи с Землей и базой «Харон» по-прежнему нет.

- Нас поймали в невидимый сачок и зачем-то поместили между двух гигантских шаров, - Волянецкий присел на краешек своего кресла-ложемента.

- А если мы сейчас попробуем выбраться из этого сачка? - Макарьев вопросительно взглянул на пилота. -Включим планетарные двигатели маневрирования и осторожно пойдем вдоль стенок. В этих шариках где-то наверняка есть дыры. Внутренние и внешние выходы. Или можно вообще рвануть с места через гиперпространство. Куда-нибудь обратно, в нашу Вселенную.

- Перед маневром хорошо бы узнать, где все-таки сейчас находится наша Вселенная, - заметил Боев, массируя пальцами лоб. У него почему-то разболелась голова. - Честно говоря, я пока совершенно не представляю метрику окружающего пространства, Стас.

- Фиксирую изменение длины и направления внешнего излучения, - Искра прервала их размышления. -Свет теперь идет от верхней и нижней плоскости.

Боев стремительно вернулся к окну и удивленно охнул:

- Шар-потолок приобретает голубой оттенок, а пол становится желтоватым, похожим на цвет сухого песка. Очень быстрое изменение цвета среды.

- Оба потока излучения стабилизировались, -

подытожила Искра. - Соответствуют яркости земного неба в солнечный день.

- Бездонное ясное небо и бесконечный песчаный пляж, - прокомментировал Волянецкий, выглянув в иллюминатор. - И дымка на горизонте в придачу.

- Искра, какое расстояние от пола до неба? -поинтересовался Макарьев.

- Прежнее, Стас. Ровно сто метров. Высота неба -это оптическая иллюзия.

- Искра, постарайся дистанционно определить физические параметры вещества, из которого состоят пол и потолок, - дал новую вводную Макарьев.

Пауза длилась несколько секунд.

- Что-то странное, командир, - наконец, произнесла Искра. - Отдаленно похоже на кристаллическую структуру с необычными свойствами. Дистанционно практически не зондируется.

- Скажи-ка, «Прометей» сейчас опирается на пол? -Макарьев заинтересованно чуть подался вперед.

- Нет, Стас. Мы висим между полом и потолком. Состояние среды вокруг корабля прежнее. Это вакуум, заполненный направленным излучением фотонов.

- От стекла смотрового окна до поверхности пола -примерно два метра, - сказал Красимир Боев. - Я очень хорошо вижу пол. Это абсолютно ровная желтоватая поверхность. Очень гладкая.

- Ну-ка, попробуем все-таки чуть-чуть полетать под этими голубыми небесами и над песчаными пляжами, -Макарьев положил руки на сенсорную панель пульта управления. - Пока только на планетарных двигателях...

Он коснулся пальцами сенсора запуска двигателей маневрирования, и в то же мгновение пульт полыхнул россыпью ярко-алых огней.

- Тревога! - в голосе Искры прозвучали металлические нотки. - Внезапная потеря связи с двигательным отсеком.

- Неисправность системы? - Макарьева проглотил невесть откуда взявшийся в горле ком.

- Нет. - Искра замешкалась. - Стас, я просто его не чувствую.

- Внешний обзор корабля на центральный экран, -приказал Макарьев.

На экране над пультом появилась слегка размытая картинка хвостовой части «Прометея». В торцевой части корабля виднелось большое розовое пятно округлой формы.

- Визуально двигатель на месте, - голос Искры звенел тревогой. - Торцевая часть двигательного отсека наполовину погружена в розовый шар, имеющий в диаметре примерно пятьдесят метров.

- Откуда взялся этот шар? - Макарьев, прищурив глаза, рассматривал изображение на экране.

- Возник мгновенно, Стас. При попытке начать маневрирование произошло блокирование двигательной установки.

- Произошло блокирование... - задумчиво повторил Макарьев. - Заметьте, ребята, я еще даже не успел включить двигатель.

- Хозяева этого мира нас слышат, - предположил Волянецкий. - И хорошо понимают нашу речь.

- Я думаю, что теперь уже нет сомнений - мы имеем дело с разумной силой, - Макарьев устремил вопрошающий взгляд на экзоконтактера. Тань молча кивнула, соглашаясь с его выводом.

- Что же, попробуем кое-что другое, если не получается летать, - Макарьев потер пальцами лоб. -Искра, подготовь к экстренному запуску малый исследовательский зонд.

- Принято, командир. Люк технического шлюза открыт. Зонд готов. Даю обратный отсчет времени. Десять, девять, восемь.

Голос искусственного разума корабля прервался.

- Искра? - позвал Макарьев. - Что случилось?

- Остановка процедуры запуска, Стас. Отказ системы управления зондом. Он не отвечает на сигналы.

- Второй зонд к запуску, - распорядился Макарьев. Волянецкий заметил, что на лбу командира выступили мелкие капли пота.

- Готовность второго зонда - единица, - сказала Искра. - Вывожу его на стартовую позицию. Стоп по процедуре запуска! Стас, снова отказ системы управления зондом.

- Это бесполезно, Станислав, - Волянецкий раздосадовано махнул рукой. - Те, кто нас поймал, ограничили нашу способность двигаться пределами «Прометея». По-видимому, мы пленники...

4.

- У нас есть оружие, - напомнил Боев. - Спаренная бортовая пушка. Лучевые пистолеты, в конце концов.

- «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»? -Волянецкий скептически фыркнул. - С дробовиком против танка - вот истинная цена нашего вооружения, Красимир!

- Обездвиживание «Прометея» - это еще не проявление открытой агрессии, - заметила Тань. - Может быть, нас сейчас просто изучают.

- Угу, - Чеслав Сэмюэль выпятил подбородок. -Муху поймали сачком, зафиксировали на предметном стекле и изучают строение лапок под микроскопом! А потом ее, может быть, препарируют. Кстати, Красимир, -он снова обратил свой взор на физика, - а в кого вы собираетесь пулять из нашего спаренного орудия? Я не вижу на горизонте ни одной стоящей цели. Вокруг пустота.

- Не совсем так, Чеслав, - мягко вклинилась в разговор Искра. - Фиксирую появление нового объекта вне корабля. Объект только что появился на нижней плоскости окружающего пространства на расстоянии ровно один километр от «Прометея». Размещение -справа на девяносто градусов от продольной оси корабля.

- Картинку - на экран! - быстро приказал Макарьев. - С увеличением!

На центральном мониторе появилось изображение ярко-зеленого покатого холма, хорошо различимого на желтовато-песочной поверхности пола. Холм рос, постепенно выпучивался вверх, поднимаясь к голубому небу.

- С момента своего появления объект сразу начал расти вверх, - прокомментировала Искра. - Скорость роста - около пятидесяти метров в минуту.

- Может быть, это какое-то растение? -предположила Колпана. - Отдаленно напоминает очень толстый стебель.

- Вряд ли это что-то живое, - возразила Тань Жи Лин, всматриваясь в картинку на экране. - Слишком уж однородным выглядит этот зеленый «ствол». И скорость роста очень велика для растения.

- Что мы знаем о внеземных растениях? - Боев скептически ухмыльнулся. - Кроме хлипкой биосферы на ледяной Европе, нам до сих пор не попадалось практически ничего...

Зеленый холм продолжал вытягиваться вверх. Не прошло и пары минут, как он коснулся «небесного потолка».

- Объект стабилизировался, - сообщила Искра. -Это геометрически правильный цилиндр зеленого цвета. Диаметр около десяти метров. Провожу дистанционный анализ. Материал обладает теми же свойствами, что и стенки шаров сверху и снизу. Неизвестная околокристаллическая структура.

- Небо и землю соединила зеленая труба, -Волянецкий, прищурив глаза, рассматривал объект на экране. - Совершенно гладкая и однородная.

- Цилиндр начал расширение в стороны, - Искра снова дала максимальное увеличение изображения на экране. Было хорошо видно, как по обе стороны цилиндра из его поверхности начали вырастать расходящиеся влево и вправо зеленые плоскости.

- Искра, начинай постоянный мониторинг объекта, -распорядился Макарьев. - Хозяева этого мира опять что-то задумали.

- Плоскости движутся со скоростью примерно девять и восемь десятых метра в секунду, охватывая «Прометей» слева и справа.

- Девять и восемь десятых метров в секунду - это очень похоже на ускорение свободного падения в гравитационном поле Земли, - подметил Боев. - Еще одно доказательство, что создатели этого мира хорошо знают земные условия... Чеслав, вы правы!

- Возможно и простое совпадение, - пожала плечами Тань Жи Лин.

- Командир, у меня есть гипотеза, объясняющая происходящее, - сказала Искра. - Наш корабль ограничивают в пространстве окружностью радиусом один километр.

- Для нас строят загон, - мрачно изрек Волянецкий. - С непроницаемыми стенками приятного зеленого цвета.

Плоскости стремительно бежали вокруг корабля, и вскоре круг действительно замкнулся.

- Ну, вот туманный горизонт скрылся за зеленым заборчиком, - с нервным смешком констатировал Красимир. - Нас окончательно заперли в замкнутом объеме! Ребята, я надеюсь, никто не страдает клаустрофобией?

- Теперь мы находимся внутри цилиндра, диаметр которого два километра, а высота - около ста метров, -поразмыслив, сказала Колпана Шарма. - Выпуклостью потолка и вогнутостью пола можно пренебречь.

- Можете со мной не соглашаться, - Чеслав нахмурил седые брови, - но мне эта конструкция вокруг «Прометея» здорово напоминает тюремную камеру. Несмотря на цветные потолок, пол и стены.

- Или попытку внешнего разума создать ограниченную зону для непосредственного контакта, -решительно возразила Тань. - Чеслав, еще рано делать окончательные выводы!

- Произошло резкое изменение окружающей среды, - голос Искры напряженно зазвенел из динамиков. -Вакуума больше нет. Пространство вокруг корабля заполнено газовой смесью. Состав и давление смеси полностью соответствуют земной атмосфере на уровне моря. Выполняю бактериологический анализ.

Пауза длилась несколько мгновений.

- Среда полностью стерильна.

- Нам явно создают комфортные условия для жизни, - прокомментировала Тань Жи Лин. - Возможно, это приглашение выйти из корабля.

- И выйти без скафандров, - заметил Волянецкий. -В атмосфере такого состава мы вполне можем свободно дышать...

- С выходом из «Прометея» пока повременим, -сказал Макарьев. - Как говорится, еще не вечер... Я пока не вижу необходимости покидать корабль, ребята. Эта искусственная атмосфера может исчезнуть с такой же быстротой, с какой только что появилась.

- Тогда нам остается только одно, - с сарказмом подытожил Волянецкий, - сидеть и ждать, пока в зеленом заборе отодвинется зеленая доска и к нам пожалуют «зеленые человечки». Или не начнут происходить еще какие-нибудь чудеса.

- Кажется, нам не придется долго ждать, - Красимир Боев кивнул в сторону обзорного окна. - Смотрите.

5.

На голубом «небе» расплывалось золотистое пятно овальной формы.

- О, вот и местное солнышко пожаловало, -фыркнул в седые усы Чеслав. - Немного сплющенное с полюсов, но это вполне терпимо. Можно будет выйти и немного позагорать!

«Солнышко» тем временем набрякло, превращаясь в гигантскую каплю. Утончаясь, упруго потянулось вниз, и через несколько мгновений коснулось желто-песчаной поверхности пола. По поверхности образовавшегося между потолком и полом мостика стремительно побежали мелкие золотистые волны. Секунду спустя золотистая субстанция застыла, превратившись в соединяющий «небо» и «землю» столб.

- Расстояние до объекта - ровно сто метров, -сказала Искра. - Его диаметр около девяноста сантиметров.

- Нас собираются окружить еще одной стеной? -недовольно сморщив нос, осведомился Волянецкий. - А немного ли будет стен на единицу пространства, коллеги?

- Не похоже, - Боев ткнул пальцем в окно. -Смотрите, столб изгибается.

Верхняя часть золотистого цилиндра отделилась от неба и круто загнулась вниз, образовывая арку над желто-песчаным полом.

- О, вот и что-то напоминающее ворота! -обрадовался Волянецкий. - По-моему, нам пора ждать радушных хозяев!

Словно в подтверждение его слов внутри арки полыхнуло и тут же погасло яркое сияние. Под золотистой подковой появилась человеческая фигура.

- Ну, вот и долгожданный гость пожаловал! -недобро ухмыльнулся Чеслав. - Надзиратель нашей тюремной камеры...

- Искра, дай максимальное увеличение, - Макарьев привстал из пилотского кресла, внимательно всматриваясь в черты незнакомца под аркой.

Появившееся из ниоткуда существо только на первый взгляд было копией человека. Узкие прорези темных глаз были чуть длиннее человеческих и внешними краями немного опускались вниз. Длинный, слегка крючковатый нос незнакомца и вся поверхность лица до линии рта походили на застывшую бело-серую костяную маску, не прикрытую кожей. Рот, напротив, был вполне человеческий, подвижный, с пухлыми розовыми губами, за которыми просматривался жемчужно-белый ряд зубов. Лицо заканчивалось острым подбородком с заметно выделявшейся по центру ямочкой. Уши незнакомца были острее и длиннее человеческих. Брови черными линиями убегали почти до самых висков. Голову венчала аккуратно уложенная копна коротких огненно-рыжих волос.

Во всем остальном фигура под аркой разительно напоминала человеческую. На незнакомце был одет свободного покроя комбинезон салатного цвета и такого же цвета высокие сапожки.

- «Здравствуй, милая моя, я тебя дождался, -сдавленным голосом нараспев едва слышно пропыхтел Волянецкий. - Ты пришла, меня нашла, а я растерялся...» Н-да...

- По-моему, нам пора формировать делегацию для официальной встречи, - Боев вопросительно поднял бровь и покосился на Макарьева. - И выходить наружу с хлебом и солью.

- Пока дадим возможность проявлять инициативу нашему гостю, - Макарьев покачал головой. - Для чего-то же он и его соплеменники заперли нас в этой большой цветной бочке.

Незнакомец под аркой поднял руку и помахал ею в воздухе. Жест был понятен людям, и очень напоминал земное приветствие. Макарьев отметил, что на руках у инопланетянина по четыре длинных пальца.

- Перед нами гуманоид, но все же не человек, -сказала Тань Жи Лин.

- Типичный инопланетянин! - саркастически заметил Чеслав. - Именно такими я и представлял наших галактических братьев по разуму!

- Ребята, у вас не складывается впечатление, что мы участвуем в какой-то театральной постановке? - не скрывая иронии, задала вопрос Колпана. - Цирк! Буффонада! Каскад световых эффектов!

- Угу, - соглашаясь, закивал Боев. - А теперь вот и клоун пожаловал. Местный коверный шут!

Он указал подбородком в сторону пришельца, по-прежнему стоявшего под аркой.

- Поживем-увидим, - Стас неопределенно пожал плечами. - У меня есть предположение, что все фокусы местной вселенной рано или поздно найдут свое объяснение.

Тем временем существо вышло из-под арки и неторопливо направилось в сторону корабля.

- Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе, - Боев присел на корточки около обзорного окна. - Наш гость явно хочет пообщаться!

- А походка у него - совершенно человеческая, -заметил Волянецкий. - Издалека и не поймешь, что перед тобой пришелец!

Некоторое время люди молча смотрели на идущего в сторону «Прометея» незнакомца.

Инопланетянин подошел к кораблю и остановился прямо напротив обзорного окна. Поднял голову, растянул губы в улыбке и еще раз помахал рукой. На его длинных пальцах было по четыре фаланги.

- Явная демонстрация дружеских намерений, -сказала Тань и тихо добавила:

- С нашей, человеческой, точки зрения, конечно...

- Будем полагать, что это дружеские жесты и с инопланетной точки зрения, - Макарьев откинулся в кресле, разглядывая незнакомца за окном. - По крайней мере, пока наш гость не докажет обратного.

Существо за окном зашевелило губами.

- Искра, звук снаружи - в динамики! - быстро скомандовал Макарьев. - И немедленно аудио и видеозапись!

В динамиках щелкнуло, и в кабине корабля раздался чуть хрипловатый и гнусавый, но совершенно человеческий голос:

- Здравствуйте, земляне! Командир Макарьев, не могли бы вы впустить меня на борт «Прометея». У меня есть важное сообщение для всего экипажа.

Незнакомец говорил на общеземном интерлингве совершенно без всякого акцента.

- Думаю, таиться нет смысла, - Макарьев окинул быстрым взглядом членов экипажа. - Искра, открой шлюзовой люк.

- Что будем делать с биологией, Стас? - робко поинтересовалась Жи Лин. - На этом. существе может оказаться куча микробов, опасных для нас. А наши бактерии могут оказаться опасными для него...

- Не волнуйтесь, Тань Жи Лин, - незнакомец за стеклом снова дружески улыбнулся. - Я полностью стерилен, а ваша микрофлора мне не опасна.

Волянецкий чертыхнулся и ошарашено прошептал:

- Он даже знает всех нас по именам.

- Искра, ты транслировала разговор из рубки за пределы корабля? - тихо поинтересовался Макарьев.

- С какой стати, Стас? - в голосе искусственного разума сквозило удивление. - Без твоего распоряжения?

- Значит, он нас слышит даже сквозь стены, -Волянецкий нервно зевнул. - Технологии у них, коллеги, на грани сказки!

- Открываем все входные люки, - распорядился Макарьев, и снова обратив лицо к окну, спросил:

- Вас встретить у входа?

- Не беспокойтесь, - незнакомец совершенно по-человечески тряхнул головой. - Я прекрасно знаком с устройством вашего «Прометея» и смогу

сориентироваться в его коридорах.

- Что и следовало ожидать, - буркнул под нос Волянецкий.

Незнакомец за окном повернулся и зашагал в сторону открывшегося в борту корабля люка.

- Даже не верится, - Боев устало потер пальцами глаза. - Мы, наконец-то, вступаем в контакт с инопланетным разумом. Почти сто лет бесплодных поисков - и вот. Братья по разуму!

- Не спешите с выводами, Красимир, - остудила его пыл Тань. - Контакт - это очень сложная процедура.

В коридоре послышались гулкие шаги. Люк раскрылся, и в округлый проем, согнувшись почти вдвое, неуклюже протиснулся инопланетянин.

- Здравствуйте, земляне, - еще раз поздоровался он, окинув людей внимательным взглядом. Зрачки его удлиненных глаз блеснули изумрудно-зеленым отсветом. - Меня зовут Сейагейонь. Вы правы, Чеслав Сэмюэль, я знаю всех членов экипажа «Прометея» по имени, -пришелец улыбнулся Волянецкому, - поэтому формальности знакомства можно опустить.

Он сделал секундную паузу и продолжил:

- Я рад, что мне выпала честь одному из первых вступить в прямой контакт с лучшими представителями земной цивилизации...

- Одному из первых, - эхом повторил Макарьев. -Значит ли это.

Он вопросительно уставился на гостя.

- Совершенно верно, уважаемый Станислав. Сейчас у Земли находится наш космический корабль со специальной дипломатической миссией на борту. С минуты на минуту начнутся прямые переговоры наших посланцев с Мировым Советом Земли.

- Переговоры о чем? - Тань Жи Лин, профессиональный контактер в составе экипажа, заинтересованно подалась вперед.

- О вступлении Земли в сообщество, которое в человеческой терминологии наиболее точно можно именовать словосочетанием «Межгалактический союз цивилизаций».

- Ого! - Макарьев удивленно присвистнул. - Наш час пробил?

- Да, время пришло, - совсем по-человечески кивнул пришелец. - Прием Земли в сообщество готовился уже давно.

- Я так понимаю, что вы уже не раз бывали на Земле? - Волянецкий попытался резко перевести разговор на другую тему. - Тайно и негласно?

- И мы, и еще многие представители галактического сообщества миров, - подтвердил инопланетянин. -Налажен постоянный мониторинг происходящих на вашей планете событий. Идет их анализ и подробное изучение.

- Ну, и зачем весь этот шпионаж? - со злой иронией осведомился Макарьев. - Разве нельзя было с самого начала прийти к нам открыто?

- Слово «шпионаж» имеет негативный подтекст, Стас. Оно подразумевает враждебность по отношению к тому, за кем ведется наблюдение, - гримаса недовольства скользнула по наполовину костяному лицу Сейагейоня. -Мы же просто снимали информацию о вашем развитии, абсолютно ни во что не вмешиваясь. Просто держали руку на вашем пульсе в течение последних примерно ста тысяч лет - с того момента, когда нашим ученым стало совершенно очевидно, что на Земле рано или поздно разовьется человеческая цивилизация.

- Сто тысяч лет... Хороший срок, - уважительно произнес Волянецкий.

- Это всего лишь мгновение для Вселенной и объединенных цивилизаций.

- Что же заставило вас изменить стратегию действий? - поинтересовалась Колпана.

- Вы, - Сейагейонь широко улыбнулся. - Вы, экипаж «Прометея». Сегодня ваш корабль вышел за пределы защитного кокона, и человек отныне стал частью настоящего звездного мира. Мира, совершенно не похожего на тот, который человечество издавна видело на небе Земли. После того, как вы, Стас, включили гиперпространственный двигатель, и «Прометей» вышел в большой космос, нам уже не имело смысла сохранять инкогнито.

- О каком коконе вы говорите, Сейагейонь? -Макарьев пожал плечами. - В полете мы не наблюдали ничего похожего на какие-то коконы.

- Вот это и есть то главное информационное сообщение, ради которого я сейчас здесь, - пришелец повел рукой, и за его спиной прямо из воздуха развернулось вогнутое туманное облако. Сейагейонь не спеша опустился в него и повис в полуметре над полом. -Присаживайтесь и вы, земляне. Мне есть о чем вам рассказать.

6.

Звездные миры сформировались во Вселенной не одновременно. Были, есть и будут древние и юные галактики, старые и молодые звезды. Где-то появление планетных систем произошло раньше, где-то позже. Вокруг одних солнц уже кружили планеты, а вокруг других все еще конденсировались газово-пылевые облака.

Возникновение жизни на землях у разных солнц тоже произошло не в один день. На одних планетах уже нежились в теплых лучах центрального светила весьма сложные многоклеточные организмы, а на других мирах -еще плескались океаны с едва начавшей превращаться в мельчайшие живые существа протоплазмой.

Разумная жизнь во Вселенной всегда развивалась с разной скоростью. На некоторых планетах уже создавали первые атомные звездолеты, а на других -мыслящие существа только овладевали самыми примитивными орудиями труда.

Самые древние цивилизации Метагалактики уже миллионы лет назад вышли в космос и за несколько сотен тысяч лет освоили всю ближнюю часть Вселенной. Освоили и активно начали заниматься астро-инженерной деятельностью: переделывать целые миры и планетные системы, по-новому группировать звезды и даже кое-где полностью изменять физические законы.

Но вскоре наиболее передовые цивилизации Метагалактики обнаружили, что сам факт их всекосмической деятельности самым пагубным образом сказывается на развитии молодых цивилизаций - тех, кто только начал делать первые шаги по тернистой дороге познания окружающего мира. Небесные объекты астро-инженерной деятельности были хорошо заметны с поверхности планет, которые населяли молодые цивилизации, и воспринимались даже лучшими из умов этих цивилизаций как необъяснимое космическое чудо. А у космического чуда обязательно должен быть Творец -

Бог. Идея существования Божества еще на раннем этапе развития юных цивилизаций получала очевидное и недвусмысленное подтверждение - для этого жителям этих миров нужно было только взглянуть на небо. В результате научный прогресс на молодых мирах резко замедлялся. На сотни и тысячи лет многие цивилизации разумных существ просто стопорились в своем развитии: чтобы прийти к идее множественности миров во Вселенной, понять, что твои глаза видят не божественное чудо, а продукт деятельности разумной цивилизации, нужно было обладать хотя бы базисными представлениями о том, как устроен мир. Но зачем познавать мир, если и так ясно, что его создали живущие на небесах боги?

Когда «эффект торможения развития» в межгалактических масштабах стал очевиден, старейшие цивилизации космоса, уже связанные к тому времени прочными связями друг с другом, приняли единое и мудрое решение. Любая цивилизация во Вселенной имеет право на свое собственное, индивидуальное и неповторимое развитие. Никто, даже вышестоящий разум, не вправе никоим образом мешать самостоятельному и свободному развитию юных цивилизаций. В том числе, и показывая им результаты своей астро-инженерной деятельности.

Решение было принято и работа закипела. Вокруг сотен тысяч миров, которые еще можно было уберечь от цивилизационного шока, в срочном порядке сооружались защитные коконы - огромные сферы, которые окружали планетные системы, где существовала юная разумная жизнь. Внутренняя поверхность сфер должна была в течение десятков тысяч лет демонстрировать развивающимся цивилизациям Вселенную в ее «диком», еще неосвоенном разумом виде. Молодые миры получали возможность самостоятельно пройти весь путь познания мироздания, строя свои собственные гипотезы, ошибаясь в теориях и принимая, в конце концов, правильные решения.

И только когда космические корабли юных цивилизаций добирались до границ своих планетных систем, коконы снимались. Молодые миры вступали равноправными членами в межгалактическое сообщество.

- Вот так обстоят дела, земляне, - Сейагейонь закончил свой рассказ и окинул людей внимательным взглядом.

Пятеро космонавтов молчали, потрясенные только что услышанным.

- Значит, - наконец, нарушил молчание Чеслав Волянецкий, - Земле сотни тысяч лет крутили обычный учебный фильм.

- Ну, это было не совсем кино, - мягко возразил инопланетянин. - Полностью имитировались все процессы «дикой» Вселенной: реликтовое излучение и квазары, взрывы сверхновых звезд и «черные дыры». Мы иногда даже забрасывали в Солнечную систему настоящие кометы и астероиды из межгалактического пространства. Никакими доступными способами с Земли невозможно было установить, что видимая картина неба - это всего лишь имитация.

- Мы изучали то, чего не было, - Боев уставился немигающим взглядом куда-то в пространство за окном корабля. - Десятки поколений астрономов и космологов всю жизнь познавали псевдомир. Коперник, Ньютон, Эйнштейн изучали изнутри всего лишь очень сложную детскую игрушку...

- Нет, Красимир, - Сейагейонь покачал головой. -Вы изучали реальный мир в его девственной первозданности. Чтобы усилить вашу тягу к самостоятельному познанию Вселенной, мы даже блокировали те подсказки о наличии иных цивилизаций, которые издавна существовали среди звездных структур. Вы почувствовали себя единственным разумом во Вселенной и стали намного более ответственно относиться и к себе, и к космической миссии, которая вам выпала - стать основой для создания цивилизации в масштабах всей Метагалактики.

- А мы спорили до хрипоты, почему же Земля так чудовищно одинока среди бесчисленных миллиардов планет и солнц, - тонкие губы Тань Жи Лин сложились в горькую усмешку. - Гипотеза Исаака Шкловского о нашем одиночестве во Вселенной... Антропный принцип... Боже мой, какими мы были наивными.

- Вы с честью прошли ваш путь развития, - в голосе Сейагейоня послышались твердые торжественные нотки. - Вы самостоятельно поднялись к звездам без подсказок и помощи иных миров. Отныне земное человечество -равноправный партнер в межгалактическом содружестве. Да, вам предстоит еще многое узнать и ко многому привыкнуть, но вы уже готовы познавать и правильно применять те знания и умения, которые от нас получите.

- А где мы сейчас находимся, уважаемый Сейагейонь? - спросил Макарьев. Командир корабля сидел, безвольно откинувшись на спинку кресла. - Я имею в виду «Прометей».

- Между внутренним и внешним экранами околосолнечного кокона, - инопланетянин кивнул в сторону окна. - Голубая плоскость - это внутренняя часть кокона, желтая - внешняя.

- Мы за кулисами вселенского театра, ребята, -дрожащие пальцы Колпаны нервно теребили собачку замка на куртке летного комбинезона. - Представление закончено и сейчас актеры выйдут на сцену под овации зала.

- Актеры не выйдут, милая Колпана, - покачал головой Сейагейонь, и по губам его пробежала легкая улыбка. - Вхождение новых миров в межгалактическое сообщество достаточно частая и рутинная процедура. Поэтому особых торжеств не предвидится.

- Бабочка стала взрослой и ей пора выйти из кокона, - задумчиво произнесла Тань Жи Лин. - Детство человечества закончилось. Пора начинать жить

взрослой жизнью.

- Скорее мы похожи на цыпленка, который

разбивает скорлупу и выбирается из яйца, чтобы

впервые взглянуть на мир, - Чеслав Волянецкий пальцами подкручивал седые усы. - На настоящий мир...

- Жила-была планета Земля, - тихо начал Макарьев. - И жили-были на ней люди. А над Землей были прекрасные и далекие хрустальные небеса, на которых ангелы небесные двигали звезды и планеты. И вот однажды поднялись люди по лестнице к небесным сферам и раскололи их. И выяснилось, что за осколками битого стекла совсем другой мир. Совершенно незнакомый.

- Пан Станислав, - Волянецкий весело фыркнул. -Ты не хочешь податься в писатели? Будешь писать детские сказки. Для совсем еще юных цивилизаций.

- Скажите, Сейагейонь, - Макарьев повернул лицо к сидевшему в воздушном кресле инопланетянину. - А когда же вы намерены предъявить нам новый мир? Выставить его на всеобщее, так сказать, обозрение.

- Немедленно, - пожал плечами космический гость. И уловив тени удивления и испуга на лицах людей, добавил:

- А чего ждать? Наши посланцы около Земли уже объяснили существо вопроса вашему Мировому Совету. Люди готовы увидеть мир таким, каков он есть. Некоторый культурологический шок, конечно, будет, но мы поможем вам с ним справиться. Кокон пора снимать.

- И как это будет происходить? - живо поинтересовался Боев. - Сколько по времени займет демонтаж ваших астроконструкций?

- Всего лишь мгновение, - в глазах Сейагейоня мелькнул озорной огонек. - Как у вас на Земле говорят? Алле-оп!

Он поднял правую руку и щелкнул двумя четырехфаланговыми пальцами.

- Готово, земляне! - инопланетянин широким жестом указал на обзорное окно. - Ваш новый мир! Во всей красе, так сказать.

Взоры людей немедленно устремились к окну. Колпана непроизвольно охнула. Нервно кашлянул Волянецкий.

- Ничего себе. - восхищенно прошептал Боев.

Голубая и желтая плоскости, зеленый «забор» и золотистая арка исчезли. Ровный мощный поток света лился из-за стекла иллюминатора. Пространство переливалось всеми цветами радуги, и в этом многоцветии угадывались очертания гигантских кубов и спиралей, бесконечных плоскостей и зыбких, постоянно меняющих свою форму фигур. Желтые, белые, синие, красные и даже зеленые огоньки звезд усеивали раскинувшийся в бесконечность ковер небес.

- Вот так выглядит сейчас наша Вселенная, - сказал Сейагейонь с ноткой гордости в голосе. -Благоустроенный и постоянно развивающийся мир...

- Впечатляет, - кивнул Макарьев. - Хотя, мягко говоря, не все понятно с первого взгляда.

- Сейчас я подключу вашу Искру к глобальной информационной сети, - тень сосредоточенности прошла по лицу инопланетянина. - Вот так!

- Невероятно! - сообщила Искра. - Я и представить себе не могла, что. Стас, здесь просто бездонный объем информации!

Макарьеву послышалась растерянность в ее голосе.

- Этот бездонный объем вполне познаваем, -ободряюще улыбнулся гость и с легким пафосом добавил:

- Вас ждет океан знаний, друзья. И в этом океане вы совсем скоро сможете сами открывать новые острова и материки.

- А пока нам придется просто научиться плавать, -философски заметил Волянецкий, задумчиво подергивая кончик уса пальцами. - И постараться не захлебнуться в прибрежной волне.

- Искра уже, кажется, поплыла кролем, - весело хохотнул Боев. - Как дела, ваша разумность?

Он поднял взгляд к потолку.

- Плывем помаленьку, - в тон ему отозвался шаловливый голос из динамиков. - Здесь целые кладези новой информации, ребята!

- Кстати, об Искре, - Сейагейонь повернулся к Макарьеву. - Станислав, в межгалактическом союзе принят целый ряд общих обязательных норм. На Земле и в пределах Солнечной системы вы вольны поступать по собственному усмотрению, но в дальнем космосе... Короче говоря, законодательные нормы теперь уже общего для нас с вами мира требуют, чтобы каждый разум - в том числе, и искусственный, - обладал собственным биологическим телом. Поэтому я хочу представить вам шестого члена вашего экипажа, командир Макарьев.

Он широким жестом указал на входной люк. Мгновением позже из круглого проема дверей в кабину управления грациозно шагнула чернокожая девушка в стандартном голубом полетном комбинезоне и легких серебристых сапожках.

- Так, - Макарьев озадаченно почесал затылок. -Если я вас правильно понял, уважаемый Сейагейонь, это.

- Я - Искра, командир Макарьев, - произнесла девушка и улыбнулась. Голос прозвучал одновременно и из ее уст, и из динамиков внутрикорабельной связи.

- Очень интересно, - Колпана Шарма стремительно поднялась из кресла и вплотную подошла к девушке. -Это управляемый Искрой биологический робот?

- Это полноценный человек, дорогая Колпана, -пояснил инопланетянин. - Такой же, как и вы. Только созданный мною искусственно и соединенный с Искрой неразрывной ментальной связью. Искра - это она, она -это Искра. Единое и неделимое существо. Одна цельная личность.

- И очень даже привлекательная личность, -Волянецкий отправил темнокожей девушке воздушный поцелуй. - Вылитая Наоми Кэмпбелл!

- Кто такая Наоми Кэмпбелл? - тут же поинтересовался Боев.

- Довольно известная фото- и киномодель начала нынешнего века, - пояснил Волянецкий и грустно вздохнул:

- Времен моей туманной юности...

- Я действительно взял знакомый вам образ, Чеслав Сэмюэль, - кивнул Сейагейонь. - Искра, вам нравится ваша новая внешность?

- Кое-что можно было бы сделать и получше, -озорная усмешка появилась на смуглом лице девушки, -но в целом я довольна.

- Пределов совершенства не существует, - пожал плечами Сейагейонь.

- Очень хорошо! - Макарьев улыбнулся широкой улыбкой и повернулся к стоявшей у входа в рубку управления девушке:

- Зачисляю вас в состав экипажа космического корабля «Прометей» под именем. Э.

- Искра Кэмпбелл, - со смехом подсказала девушка. - Мне так нравится!

- Так и запишем в полетном журнале, - командир корабля рассмеялся, - Искра Кэмпбелл, бортинженер!

Все дружно зааплодировали.

- Совсем скоро вы сможете по своему желанию менять ваши тела и овладеете совершенно невероятными с точки зрения нынешнего землянина способностями, - сказал Сейагейонь. - Вот, например.

Он рывком поднялся из воздушного кресла, подошел к стене кабины и окунул в нее руку. Рука по локоть ушла в обшивку.

- Свободное проникновение в любую среду, -пояснил инопланетянин. - И способность переноситься на межгалактические расстояния без всяких космических кораблей. И индивидуальное бессмертие. И многое-многое другое.

- Значит, вы могли бы оказаться внутри

«Прометея» даже не входя в шлюзовой люк? -

молниеносно сделала вывод Тань. - Зачем же

понадобилась вся эта игра с появлением около корабля и прогулкой перед нашим окном? Все эти театральные эффекты с плоскостями и стенами?

- Гм, как и в любой сложной управленческой системе, у нас есть и своя бюрократия, и свои строгие правила, которых необходимо придерживаться, - пожал плечами Сейагейонь. Казалось, он немного смутился. -Процедура контакта расписана детально и по шагам. Я не только был обязан ей строго следовать, но и должен был появиться перед вами в строго определенном нашими инструкциями облике...

Он взмахнул четырехпалой рукой и коснулся пальцами костянистой поверхности своего острого крючковатого носа.

- Вот такая внешность не должна была вас испугать, и в то же время ясно давала вам понять, что перед вами именно инопланетянин.

- А как вы выглядите на самом деле? -заинтересовалась Колпана.

- Ну, не все сразу, друзья, - Сейагейонь шутливо нахмурил брови. - Я вхожу в состав постоянной миссии межгалактического союза, которая будет работать на Земле. Мы довольно часто будем с вами видеться, и я еще надоем вам своим обычным внешним видом.

- Действительно, коллеги, - согласился с мнением инопланетянина Макарьев, - давайте узнавать не все сразу. Информации столько и она так необычна, что мне хочется ущипнуть себя за руку - не сплю ли я?

- Коллективная галлюцинация на космическую тему, - Красимир Боев расхохотался. - Стас, если говорить честно, я уже несколько раз щипал себя за руку. Было больно.

- Значит, происходящее - это не сон, - весело подтвердил Волянецкий.

- Вот собственно и все, друзья мои, - Сейагейонь развел руками. - Моя ознакомительная миссия завершена. Пожалуй, мне уже пора уходить.

- А что делать нам? - Волянецкий вскинул седые брови. - Как теперь летать в этом вашем благоустроенном космическом мире?

- Самым обычным образом. Я, правда, заменил ваш простенький гипердвигатель на более современную модель... Вот тот розовый шар в хвостовой части «Прометея»... Управляется теми же командами, что и ваш прежний двигатель, но может мгновенно доставить вас в любую точку нашей Вселенной.

- Я уже успела мысленно покопаться в вашем ракетном моторе, Сейагейонь, - радостно сообщила Искра - Наоми. - Это настоящее чудо техники!

- Обычный космический двигатель, - с легким пренебрежением взмахнул рукой инопланетянин. -Стандартная модель. Она в два счета доставит вас на Землю. Или в любое другое место космоса по вашему желанию.

Он еще раз окинул экипаж «Прометея» взглядом изумрудно-зеленых глаз и сказал:

- Мне уже пора, ребята. С вашего позволения, я воспользуюсь для ухода не шлюзовой камерой, а своим обычным способом путешествовать. До свидания, земляне!

Сейагейонь взмахнул рукой на прощание и растаял в воздухе.

7.

Некоторое время все молчали. Первым нарушил молчание Волянецкий:

- Что будем делать, ребята? Летим к Земле?

- То, о чем нам сейчас рассказал Сейагейонь, - это всего лишь слова, - сказал Боев и хитро ухмыльнулся, - а критерием истины всегда была практика.

- Это ты к чему? - хмуро поинтересовался Макарьев.

- Стас, а ты уверен, что картины, которые сейчас видны за окном - это настоящая реальность?

- То есть? Ты не веришь Сейагейоню?

- В детстве при окончании одного школьного класса и переходе в следующий, я сдавал в библиотеку учебники со старыми картинками и получал новые учебники с новыми картинками...

- Ты хочешь сказать. - Стас задохнулся от догадки.

- Человечество могли просто перевести из первого класса во второй, - Красимир коснулся рукой оконного стекла, за которым жила своей необычной жизнью их новая Вселенная. - В этом классе новые учебные пособия на стенах и новые учебники на партах. Короче говоря, ребята, хрустальное небо может оказаться не одно. Может быть, где-то там, - он неопределенно махнул рукой в сторону пространства за окном, - есть и другие сферы, больших размеров.

Он замолчал и обратил взор в сторону Макарьева.

- Как я понимаю, испытания

гиперпространственного двигателя потеряли всякий смысл, - Станислав задумчиво наморщил лоб. - На «Прометее» теперь новый ракетный мотор. Который хотелось бы посмотреть в работе. При полетах на очень большие расстояния.

Он окинул внимательным взглядом коллег по экипажу.

- Тань?

- Очень хочется своими глазами увидеть, как живут другие цивилизации, - мечтательно произнесла Тань Жи Лин, подперев подбородок ладонью.

- Красимир? - Макарьев перевел взгляд на физика.

- Я бы побывал в тех областях Вселенной, где действуют иные физические законы, - Боев пытливо взглянул в космические дали за окном. - Кубические планеты, боковое и перпендикулярное время.

- Колпана?

- Покопаться бы в каком-нибудь галактическом компьютере, - Шарма сладко потянулась, сидя в кресле. -

И вообще размяться слегка, прогуляться по пыльным тропинкам далеких планет...

- Чеслав Сэмюэль?

- Я так думаю, командир, - пилот почесал пальцем за ухом, - что для полетов на новой инопланетной космической технике будут набирать, в основном, молодежь. А мы, старые космические волки, будем по-прежнему возить гелиевую руду с Луны на заводы около Юпитера. Поэтому грех не использовать нынешний шанс.

- Искра?

- Стас, я хочу напомнить, что на борту «Прометея» продуктов питания для экипажа из шести человек хватит на целый год. И мне бы очень хотелось лично пообщаться с другими искусственно созданными разумными существами.

- Как я понимаю, экипаж принял единогласное решение? - в глазах Макарьева сверкнули веселые огоньки.

Пять пар глаз ответили ему молчаливым согласием.

- Ну, что, лучшие представители человечества и полномочные посланники земной цивилизации, поехали? - Макарьев потянулся рукой к пульту и легким шлепком ладони по пусковому сенсору отправил «Прометей» в новую Вселенную.

***

- Посланник Сейагейонь, - мысль референта робко проникла в мозг витающего в многомерных пространствах инопланетянина. - «Прометей» вышел в межгалактические просторы.

- Как я и предполагал, - мнемосфера Сейагейоня заискрилась радостными эмоциями. - Плоды познания сладки и соблазнительны. Эта новая галактическая раса очень нетерпелива и любознательна. И это очень хорошо!

Он помедлил две сотых миллисекунды, размышляя, и вновь обратился к мыслеформе референта:

- Вот что... Пошли за ними Невидимого Спутника. Пусть он охраняет их в пути.

- Понял, посланник, - мысль референта скользнула прочь.

Очень хорошо, когда маленькие дети стараются познавать окружающий мир сами и отправляются гулять по дорожкам ухоженного сада. Но присматривать за ними все-таки нужно. На всякий случай.

Буханочка

1.

Сверху, с неба, фигурка на грунтовой дороге, рассекавшей снежное поле, выглядела просто черным пятнышком.

- Он не дойдет, - сказал А. - До Магадана еще почти тридцать километров, а его уже покидают последние силы.

- Он не может не дойти, - покачал головой Б. -Иначе будущее не наступит. Ничего не

будет. И нас здесь тоже не будет, между прочим.

2.

З/к С-726 - гражданин Королев Сергей Павлович, осужденный по 58-й статье, как вредитель и враг народа, расконвоированный для следования своим ходом из места заключения в Маладьяке на пересылку в Магадан, -не поверил глазам.

На краю обледеневшего колодца лежала буханка черного ржаного хлеба. А вокруг сруба - ни следа. Чистое, белое, искрящееся на солнце покрывало.

Огляделся вокруг - никого. Запрокинул голову, взглянул в ослепительно-голубое небо. Ни тучки, ни облачка. Только что-то коротко блеснуло в ярких солнечных лучах и тут же пропало. Застывшая слезинка в краешке глаза, наверное.

Он доковылял до колодца и осторожно коснулся хлеба окоченевшими пальцами.

Буханка оказалась горячей, словно только что из печки. Отломил упруго-мягкий уголок и стал торопливо есть, почти не прожевывая.

Буханку спрятал под телогрейку, поближе к сердцу.

Теперь это был его пропуск в Жизнь, в Будущее.

3.

- Мы не должны были вмешиваться, - вздохнул А. -Мы же только наблюдатели.

- Наблюдатель имеет право один раз в жизни совершить чудо, - улыбнулся Б. - Простое чудо...

4.

.Ракета словно невидимой ногой оттолкнулась от земли и пошла вверх.

- Желаю вам успешного полета! - успел выкрикнуть Главный конструктор, превозмогая бьющий в ушные раковины грохот двигателей.

И вдруг увидел перед глазами буханку хлеба. Ту самую.

- Поехали! - задорно бросил в пространство молодой человек с вершины ракеты.

Впереди были звезды.

Всего лишь небольшая ошибка

29 октября 1997 года. Сообщение агентства Франс Пресс:

«Катастрофа в космосе.

Вчера поздно вечером на борту французского орбитального комплекса «Гермес»-«Солярис» по неизвестной причине произошел взрыв энергетической установки. В результате взрыва погибли двое из пяти астронавтов: Жанна Салавэн и Франсуа Роббер. Как сообщил на пресс-конференции директор Французского национального космического центра Жан-Лу Кретьен, тепловая защита транспортного корабля «Гермес» серьезно повреждена обломками солнечных батарей, и таким образом, возвращение на нем оставшихся в живых астронавтов Поля Бреффора, Жана Массакра и Мартины Ренар на Землю невозможно. По мнению руководителя технических служб космодрома Куру Леона Бевэна, спасти астронавтов с помощью национальных пилотируемых средств не представляется возможным: для подготовки к запуску корабля «Гермес-2» требуется не менее двух недель, а ресурсов поврежденного орбитального комплекса хватит едва лишь на три дня.

Сегодня утром президент Французской республики обратился к правительствам США, СССР, Индии и Японии с просьбой оказать, если это возможно, помощь терпящим бедствие французским астронавтам».

***

30 октября 1997 года. Вашингтон. Фрагмент пресс-конференции директора Национального управления по аэронавтике и космическим исследованиям (НАСА) Джорджа Фримена и командующего космической обороной США генерала Роджера Беккера.

«Вопрос корреспондента «Нью-Йорк таймс»: Господин директор, собирается ли НАСА оказать помощь попавшим в аварийную ситуацию французским астронавтам?

Ответ Джорджа Фримена: Мы предложили

французам свою помощь. Но, господа корреспонденты, космос в наше время - это, прежде всего, бизнес. Запуск американской спасательной экспедиции на корабле «Супер Шаттл» будет стоить Франции 120 миллионов. Однако пока французское правительство не ответило на это наше предложение.

Вопрос корреспондента «Лос-Анджелес таймс»: Господин генерал, известно, что в непосредственной близости от научного комплекса «Гермес»-«Солярис» сейчас находится орбитальный военный объект США № 37. Нельзя ли использовать его средства для спасения трех французских астронавтов?

Ответ генерала Роджера Беккера: Высшая цель космической деятельности Министерства обороны США -защита интересов всего свободного мира. К сожалению, мы не можем допустить присутствие гражданских лиц, и тем более из другой страны, на борту секретного военного объекта стратегического назначения».

***

Утром 30 октября Геннадий Григорьевич Константинов, заместитель председателя Совета «Интеркосмос», встретился с руководителем

Французского национального космического центра Жаном-Лу Кретьеном. Как и всегда, Константинов был краток:

- Господин Кретьен, я уполномочен сообщить вам, что Советский Союз готов оказать помощь терпящему бедствие французскому экипажу. Как вы знаете, сейчас четверо советских космонавтов завершают двухмесячную программу астрофизических исследований на борту корабля многократного использования «Прометей». Принято решение силами этого экипажа выполнить спасательную операцию в космосе. Но радиосистемы сближения и стыковочные узлы на советских и французских аппаратах различны. Значит, придется осуществлять наведение советского корабля на французский орбитальный комплекс с Земли, а эвакуацию экипажа проводить через открытый космос. Поэтому нам в качестве консультантов будут нужны ваши специалисты по бортовым системам «Гермеса».

Вечером того же дня руководитель Французского национального космического центра с группой специалистов вылетел в Москву.

***

Африка была удивительно красива в лучах восходящего Солнца. Сквозь голубоватую дымку атмосферы Олег ясно различал зеленые пятна оазисов на песчано-бурой поверхности Сахары, видел синюю извилистую ленту Нила и пыльные серые прямоугольники каирских кварталов. Вот уже почти два месяца он в космосе, а живописные картины земных ландшафтов по-прежнему заставляют учащенно биться сердце; бело-голубая планета за иллюминатором зовет к себе в каком бы отсеке корабля ты не находился и какой бы работой ты не занимался.

Но сейчас любоваться красотами Земли времени не было: чуть выше красной точки Фомальгаута на расстоянии всего лишь двух километров тревожно мигали сигнальные огни тяжелораненого «Гермеса».

Олег почувствовал легкий толчок, Земля медленно поползла в левый нижний угол иллюминатора -«Прометей» выполнял очередной маневр сближения.

- Оля, Олег, у вас все нормально? - раздался в наушниках скафандра голос Игоря Климова, командира экспедиции.

- Бортинженер Павлов к работе готов, - сухо ответил Олег.

- У меня все в порядке, параметры скафандра в норме, - отозвалась сидевшая рядом с Олегом на кожухе шлюзового насоса астрофизик Ольга Мухина.

- Ребята, минут через десять выполним зависание, - продолжал Климов. - Расстояние до объекта будет около ста метров. Пару минут повремените - пусть система стабилизации зафиксирует положение корабля, а потом открывайте люк - и вперед.

- Олечка, - захрипел в наушниках простуженный бас астронома Товмасяна, - ты не забыла, как включать ранцевую установку?

- Не волнуйся, Витя, я все помню. Все будет в порядке, - даже сквозь двойное стекло гермошлема Олег увидел, как улыбнулась Ольга.

- Сейчас не совсем удачное время для шуток, Виктор, - строго заметил Климов.

- Я как никогда серьезен, командир, - обижено захрипел Товмасян. - Просто я волнуюсь за Олечку.

«Виктор напрасно тревожится, - подумал Олег, по части работы вне корабля Оля подготовлена ничуть не хуже его. Просто сказывается вчерашнее - мужское самолюбие Виктора в очередной раз было задето».

Вчера днем Ольга и Товмасян выходили в космос снять использованные кассеты с астроблока. Система терморегулирования в скафандре Виктора забарахлила, температура упала почти до нуля по шкале Цельсия. Климов стал настаивать на немедленном возвращении Товмасяна в корабль, но Виктор все же уговорил командира разрешить продолжить работу в космосе, заверив «космического перестраховщика», как он иногда называл Климова, что в не столь далекие времена, когда он, восходящее светило астрофизики Виктор Товмасян, работал в Бюраканской обсерватории на Кавказе, ему все тамошние горные морозы были нипочем. И вообще он -человек закаленный. Но когда через два часа Виктор вернулся в корабль, он был похож на молодого Деда Мороза - даже на его короткой черной бороде серебрился иней. А вечером Товмасяна стало знобить, у него разболелась голова, и Ольга, исполнявшая по совместительству обязанности врача экспедиции, после короткого радиосовещания с медицинской группой из Центра управления полетом поставила диагноз -простуда. И как сегодня утром Виктор не храбрился, как не доказывал всем слегка охрипшим голосом, что он абсолютно здоров, Климов отстранил его от непосредственного участия в спасательной операции на

«Гермесе» и усадил в кресло бортинженера -контролировать по радиолокатору расстояние до французского научного комплекса. Отправиться через открытый космос к терпящим бедствие космонавтам предстояло Олегу Павлову и Ольге Мухиной.

***

Красная треугольная стрелка на счетчике кислорода почти коснулась деления с цифрой «6».

Профессор биологии Поль Бреффор посмотрел на индикатор, скользнул по лицам своих соотечественников и ровным спокойным голосом сказал:

- Русские наверняка успеют. Они должны быть уже где-то рядом.

- Ваш оптимизм еще не испарился, профессор? -иронически улыбнулся второй пилот «Гермеса» Жан Массакр. - Я что-то не верю, что коммунисты очень уж торопятся спасти трех несчастных французов.

- Не забывайте, что один из этих несчастных французов - это вы сам, Жан, - резко ответил Бреффор. -Я, признаться, не понимаю вашей неприязни к русским.

- О, нет, профессор, возразил Массакр, - дело не в русских. Мне абсолютно все равно, кто явится сюда за моим окоченевшим трупом - русские, японцы или негры. Но ведь сюда явятся коммунисты, а я с детства не люблю красный цвет, профессор.

- Простите, Жан, за кого вы голосовали на последних выборах? - спросил Бреффор.

- Конечно, за Мишеля Дюбуа, господин Бреффор, -ухмыльнулся Массакр. - Нашей стране давно нужна сильная рука.

- Я так и думал, что вы - правый, Жан, - брезгливо поморщился Бреффор. - От вас так и несет духом полувековой давности. Еще немного и вы начнете

излагать нам идеи о расовом превосходстве и исторической миссии западноевропейцев.

- Типичная ошибка левых, профессор, -снисходительно улыбнулся Массакр. - Вы всегда валите в одну кучу нас и нацистов, а ведь между ними и нами -большая разница.

- Да, - ответил Бреффор, - вы сменили свастику на две скрещенные молнии, а коричневые рубашки - на синие береты.

На боковом пульте замигал зеленый квадратик с надписью «Связь». Массакр щелкнул тумблером.

- Алло, «Гермес», говорит пункт связи «Москва», затрещал динамик. - «Прометей» находится от вас на расстоянии около ста метров. Русские начнут переход сразу после того, как вы пересечете терминатор и выйдете на освещенную сторону Земли.

Мартина Ренар, двадцатитрехлетний инженер-физик, прильнула к иллюминатору. Чуть выше «Гермеса», закрывая собой звезды, висело темное дельтовидное тело русского корабля. На концах крыльев и фюзеляже «Прометея» ярко мигали красные и зеленые маяки, ровным белым светом горели прямоугольники носовых иллюминаторов. Мартине на секунду даже показалось, что она видит за стеклами лица русских космонавтов.

- Ну, вот, - сказал Бреффор, - они уже здесь.

- Да, они совсем близко, - отозвался Массакр. -Извините, профессор, я был не прав. Коммунисты оказались лучше, чем я о них думал.

- Ах, да оставьте вы это, Жан, - махнул рукой Бреффор. - Давайте лучше подготовимся к встрече наших русских друзей.

***

На экране ЦУПа пестрая рябь помех сменилась четким изображением - «Гермес» и «Прометей» вышли на освещенную сторону Земли, и командир советского корабля Игорь Климов включил бортовую телекамеру. К распластавшемуся на фоне звездного неба тяжелораненому французскому орбитальному комплексу тянулась тонкая серебристая нить переходного фала. У самого конца фала висели две маленькие, словно игрушечные фигурки в снежно-белых скафандрах с округлыми параллелепипедами ранцевых двигательных установок.

- Французские астронавты одели скафандры и готовы открыть люк, - сказал руководитель дежурной смены Дмитрий Шалимов. - Как только люк будет открыт, Павлов зафиксирует фал и можно будет начинать эвакуацию.

- Скорее бы, - Жан-Лу Кретьен нервно потер руки. -Дмитрий, сам процесс перехода очень опасен?

- Конечно, некоторая опасность есть, - согласился Шалимов, - но риск для ваших ребят сведен почти к нулю - Павлов и Мухина в скафандрах с ранцевыми двигательными установками будут рядом. Так что потеряться в космосе нашим французским коллегам, если они случайно отцепятся от фала, мы не позволим.

Кретьен не отрываясь смотрел на экран. Гордость французской науки, орбитальный самолет «Гермес» умирал. Почти перпендикулярно к корпусу торчал неестественно вывернутый переходный туннель стыковочного узла, на конце которого в немыслимом положении застыли обломки того, что еще четыре дня назад называлось орбитальной станцией «Солярис» и имело форму цилиндра. Сердце Кретьена сжалось от боли: десять лет напряженного труда - и все напрасно! Причина катастрофы так и останется неизвестной.

- Есть возможность осмотреть место взрыва, -словно угадав мысли Кретьена, сказал Шалимов. - После перехода на «Прометей» один из французских космонавтов может сменить свой скафандр на советский скафандр с ранцевой установкой и вместе с Олегом Павловым вернуться к «Солярису». Как вы думаете, кто из ваших ребят может это сделать?

- Второй пилот Жан Массакр, - ответил Кретьен.

***

- Жан, - позвал Олег, - посмотрите, что это?

Массакр, еще неловко перемещавшийся в советском скафандре, неуклюже повернулся к нему:

- Смотрите сюда, Жан, - Павлов показал на левую панель станции «Солярис».

Через всю светло-голубую приборную панель, рассекая змеящуюся сеть бортовых коммуникаций, шел темно-коричневый шрам.

- Что это, Олег? - растеряно спросил Массакр. -Что это такое?

- Это похоже на след от лазерной сварки, Жан, -ответил Павлов. - Я видел такую штуку в институте Патона.

- Сварка? - удивленно переспросил француз. - Но у нас на борту не было сварочных аппаратов, Олег. Вы ошибаетесь, эта штука не может быть сварочным швом!

- А я и не говорил, что это сварочный шов, Жан, -Олег провел рукой по коричневой полосе. - Слишком уж она нахально перерезала весь борт. Это без сомнения лазер, но не сварка.

- Вы думаете... - начал было Массакр, но Павлов перебил его:

- Знаете что, Жан, давайте лучше возьмем образцы, а на Земле специалисты во всем разберутся.

Жан Массакр согласно кивнул.

***

2 ноября 1997 года. Сообщение агентства Франс Пресс:

«Сегодня на космодроме Байконур совершил посадку советский космический корабль многократного использования «Прометей», выполнивший спасательную операцию в космосе. Самочувствие советских и французских космонавтов хорошее».

***

10 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в английской газете «Дейли ньюс»:

«Специалисты Лондонской физической лаборатории провели анализ образцов, взятых астронавтами Павловым и Массакром с борта орбитальной станции «Солярис». Результаты анализа дали однозначный ответ - по французскому орбитальному комплексу с расстояния несколько десятков километров был произведен выстрел из боевой лазерной установки космического базирования. 28 октября 1997 года - в день катастрофы - на расстоянии примерно пятидесяти километров от станции «Гермес»-«Солярис» находился только один космический объект -военный спутник США № 37, имеющий на борту лазерное оружие».

***

11 ноября 1997 года. Вашингтон. Фрагмент пресс-конференции командующего космической обороной США генерала Роджера Беккера.

Вопрос корреспондента «Сидней таймс»:

«Господин генерал, планировало ли Министерство обороны США нанести удар по французскому орбитальному комплексу или это произошло случайно?»

Ответ генерала Роджера Беккера:

«28 октября 1997 года в рамках программы совершенствования космической обороны на объекте №37 проводились учебные стрельбы. Из-за сбоев в бортовом компьютере наведения произошел

неправильный выбор цели, в результате чего и был произведен выстрел по французскому кораблю. Мы приносим извинения французскому правительству и обещаем в месячный срок возместить причиненные нами убытки. Поймите, господа корреспонденты, произошла всего лишь ошибка, маленькая ошибка в системе наведения - и ничего более».

***

15 ноября 1997 года. Фрагмент статьи в газете французских коммунистов «Юманите»:

«В результате последних чудовищных событий в космосе человечество еще раз убедилось, насколько опасна милитаризация околоземного пространства. Космос должен быть мирным!»

Воспитательный эффект

1.

Сигнальные транспаранты на пульте горели ровным зеленым светом. Стрелки приборов плавно перешагивали по делениям на шкалах.

- Удаление от станции - четыре километра, - голос оператора из Центра управления полетом звучал спокойно и уверенно.

Николай Рукавишников заглянул в окошко визира и сообщил:

- Вижу «Салют». Орбитальная станция расположена точно по центру стыковочной мишени.

- Понял вас, «Сатурн», - откликнулась Земля. -Сближение корабля и станции проходит нормально.

- Коля, ты чем собираешься во входной люк стучать? - вклинился в разговор веселый голос Владимира Ляхова.

Ляхов и Валерий Рюмин уже второй месяц жили на орбитальной станции «Салют-6» и с нетерпением ждали прилета экипажа «Союза-33» - Николая Рукавишникова и первого болгарского космонавта Георгия Иванова.

- Как и положено - валенком, - отшутился Рукавишников. - Вы там с Валерой стол накрывайте. Скатерку праздничную постелите. У нас половина орбитального отсека гостинцами забита. Огурчики, помидорчики, лимончики...

- Огурчики - это хорошо, - сказал Рюмин мечтательно. - Маленькие такие зелененькие огурчики.

Георгий Иванов записал показания приборов в полетном журнале, коротко взглянул на панораму земной поверхности за стеклом иллюминатора и указательным пальцем чуть тронул маленькую фигурку тигренка, которая на тонкой резинке была прикреплена к пульту. Фигурка дернулась и стала описывать в невесомости совершенно непредсказуемые пируэты.

- Все идет как по маслу, - констатировал Николай Рукавишников. - Сейчас я переключусь на ручное управление, и через часок будем уже на станции.

Сказал - и как сглазил...

2.

- Дальность - три с половиной километра, скорость сближе. - голос наземного оператора оборвался на половине слова.

Свет в космическом корабле погас и мгновение спустя зажегся снова.

- Что за чертовщина? - Николай удивленно вскинул брови.

- Перебои с электричеством, - спокойно прокомментировал Георгий. - На Земле это иногда бывает. Наверное, случается и в космосе.

Рукавишников потянулся рукой к кнопкам управления на пульте и отдернул руку.

Пульт был мертв. Погасли все до единой лампы индикации. Замерли на нулевых отметках шкалы приборов. Остановился медленно вращавшийся шарик глобуса на приборной панели.

- Вот такая получается ерунда. - растерянно пробормотал Рукавишников. - Приехали!

Георгий промолчал. Он во все глаза смотрел на маленькую фигурку тигренка на резинке. Тигренок перестал выписывать замысловатые кренделя в пространстве и сейчас просто качался из стороны в сторону. Как обычный маятник.

- У нас появилась сила тяжести, - Иванов кивнул подбородком в сторону фигурки. - Коля, разве такое может быть?

Несколько секунд Рукавишников молча смотрел на болтавшегося из стороны в сторону тигренка, и наконец, изрек:

- Ты прав, этого просто не может быть. Во всяком случае, в обычном космическом полете.

Он повернул голову и заглянул в иллюминатор. За бортом корабля была непроглядная темень. Исчезла похожая на парящую птицу орбитальная станция. Пропал яркий шар Солнца. Растворилась во тьме бело-голубая с темными пятнами материков выпуклая линза Земли под кораблем. И звезд тоже не было видно.

- Ничего не понимаю, - Николай щелкнул ногтем по микрофону внутри гермошлема. - «Сатурн» вызывает «Зарю»! Вас не слышу!

Темнота за стеклом иллюминатора ответила абсолютным молчанием. В динамиках не слышалось даже обычного потрескивания радиопомех.

«Нас как будто накрыли плотным одеялом, -подумал Николай. - Огромным ватным одеялом, которое не пропускает ни свет, ни радиоволны».

Рукавишников слыл в отряде космонавтов человеком, который никогда не теряет самообладания, но сейчас и он растерялся. На Земле они с Георгием проигрывали многие теоретически возможные

аварийные ситуации на тренажерах. Но никто и представить себе не мог, что в полете может отключиться все бортовое оборудование за исключением только ламп внутреннего освещения. И разом исчезнут Земля, Солнце и даже далекие звезды...

- А попробуем-ка мы перейти на резервное питание, - Рукавишников щелкнул тумблером на пульте и с надеждой окинул взглядом сигнальные индикаторы.

Но ничего не изменилось. Все бортовые системы по-прежнему пребывали в глубокой спячке.

- Быть такого не может, - вполголоса произнес Николай. - Это просто невозможно. Ни теоретически, не практически.

- Кажется, светает, - заметил Иванов и наклонился к иллюминатору. - Командир, за бортом свет!

Николай прижался лицом к стеклу. Пространство за пределами корабля перестало быть черным мороком и осветилось ровным рассеянным светом.

«Союз» находился в огромном округлом зале со светло-серыми стенами. Пол и потолок зала из иллюминатора корабля не просматривались.

«На глаз от нас до поверхности стен метров пятьдесят, - прикинул Рукавишников. - Ничего себе! Это же целый ангар!»

Николай повернул голову к Георгию:

- Гоша, я совершенно не представляю, что происходит. Мы больше не в невесомости. Потому что появилась сила тяжести. - Рукавишников кивнул в сторону болтавшейся из стороны в сторону фигурки тигренка, - И судя по всему, мы уже не в космосе. Мы внутри какого-то очень большого помещения.

- Может, пойдем и посмотрим? - помолчав, предложил Георгий. - Что здесь сидеть, когда ничего не работает?

- Пойдем и посмотрим, - согласился Николай и развел руками. - А что нам еще остается?

3.

Перебраться в орбитальный отсек оказалось не так уж и просто. Скафандры сковывали свободу движений, но снять их в тесноте спускаемого аппарата было совершенно невозможно.

Орбитальный отсек был заставлен пластиковыми и алюминиевыми ящиками, в которых лежало полетное оборудование для работы на станции «Салют» и гостинцы для Ляхова и Рюмина.

Николай присел на один из ящиков и сказал:

- Давай обсудим ситуацию.

- А что ее обсуждать? - Георгий пожал плечами, но тоже покорно уселся на контейнер с провизией. - И так все ясно. Нас каким-то образом вернули из космоса на Землю. Коля, может быть, это какой-то новый вид тренировки?

- С запуском корабля с Байконура, перегрузками и невесомостью? - Николай скептически фыркнул. - Быть такого не может! Чепуха!

- Тогда я могу предположить только одно: мы с тобой спим и видим один и тот же сон, - невесело сказал Иванов. Он секунду помедлил и осторожно ущипнул себя за руку. - Больно...

- Мы не спим, Гоша, - Рукавишников покачал головой. - Случилось что-то, чего мы с тобой объяснить не можем. На корабле оказались отключены все бортовые системы, кроме освещения. «Союз» каким-то образом перемещен в пространстве внутрь поля тяготения. Знаешь ли, человечеству сделать такое пока не под силу.

- Из этого следует вывод. - начал Георгий, но закончить не успел.

Со стороны входного люка космического корабля послышался громкий стук.

- Это еще кто? - Николай испуганно охнул и произнес первое, что пришло ему в голову:

- Войдите!

- Я не могу войти, - донесся звонкий голос извне. -У вас заперто.

Иванов выглянул в иллюминатор:

- Девушка. В белом комбинезоне. Симпатичная.

- Девушка, говоришь? А я думал, что это маленькие зеленые человечки с летающей тарелки, - Рукавишников нервно засмеялся. - Что же, откроем двери гостье.

Он перебрался через ящики и принялся вертеть запорный штурвальчик на люке.

За бортом космического корабля действительно оказалась девушка, одетая в просторный белоснежный комбинезон и такие же белоснежные сапожки на невысоких каблучках.

На вид незнакомке было лет двадцать-двадцать пять. Аккуратно расчесанные на прямой пробор черные как смола волосы обрамляли ее нежно-розовое лицо. Голубые глаза смотрели пытливо и внимательно. Пухлые розовые губки сложились в приветливую улыбку.

- Добър ден, другари! - поздоровалась девушка по-болгарски.

- Здравствуйте, - кивнул Николай. - Э... Извините, я не знаю вашего имени...

- Меня зовут Снежана, - девушка с легкостью снова перешла на русский язык. Говорила она свободно и без малейшего акцента. - Я рада вас приветствовать на борту яхты шестнадцатой софийской школы.

- Яхта, значит, - Николай окинул взглядом зал, в котором оказался «Союз». Глазомер не подвел его - до стен было около полусотни метров. Стены плавно изгибались кверху и превращались в округлый потолок. Высоту потолка зала Николай оценил в те же пятьдесят метров. Получалось, что «Союз» каким-то непонятным образом переместился с околоземной орбиты внутрь большой матово-серой полусферы.

Рукавишников по пояс высунулся из входного люка, заглянул под космический корабль и удивленно присвистнул. «Союз» висел примерно в полутора метрах над полом, ни на что не опираясь.

- Шестнадцатая софийская школа? - Георгий задумчиво наморщил лоб. - Что-то я не припоминаю, где такая находится.

- Я сейчас все объясню, - доброжелательно улыбнувшись, пообещала Снежана. - Только вам все же лучше выйти из корабля. И можете снять скафандры. Состав атмосферы и температура у нас практически такие же, как и на Земле.

Первым из корабля выбрался Иванов. Он неловко спрыгнул вниз из круглого проема люка, слегка топнул ногой по матово-серой поверхности пола и помахал рукой Николаю:

- Болгарский космонавт Георгий Иванов вышел из космического корабля. Хотя программа полета этого и не предусматривала...

4.

- Я нарисовала ваш портрет!

- А мы собрали из пластов космическую ракету!

- Вот действующая модель Байконура!

- Мы с дедушкой сняли стереофильм о вашем полете!

Три десятка ребятишек в возрасте примерно пятишести лет плотным кольцом окружили Иванова и Рукавишникова. Белые, желтые, смугло-коричневые улыбающиеся лица. Светящиеся радостью детские глаза. Улыбки и радостный смех.

- Мои подопечные, - лицо Снежаны озарилось улыбкой. - Мой подшефный класс.

Окруженные детьми, они стояли в центре большого кубообразного зала. Стены зала представляли собой четыре огромных экрана - окна. За окнами в четырех направлениях вздымались в высь огромные стволы столетних сосен, пенился прибоем серо-голубой океан, расстилался бескрайний пейзаж саванны и поднимались к небесам величественные пики горных вершин. Графика изображений была столь совершенной, что у Николая создалась иллюзия одновременного присутствия сразу в четырех местах - в лесу, в степи, в горах и на океанском побережье.

Почти вся площадь внутри зала была уставлена маленькими и удобными диванчиками и округлыми столиками с рисунками, моделями и поделками - всем тем, что ученики первого класса шестнадцатой софийской школы хотели показать болгарскому космонавту Георгию

Иванову и его русскому товарищу Николаю Рукавишникову.

- Ребята, - в голосе Снежаны обозначились строгие нотки, - прошу всех сесть на свои места. Мы с вами присутствовали при старте космического корабля «Союз» и его сближении с орбитальной станцией. Сейчас откройте, пожалуйста, ваши компы и сделайте стерео длительностью до десяти минут о том, что вы видели.

Она повернулась к землянам:

- Теперь, пока мои сорванцы будут заняты, мы сможем поговорить спокойно.

- Итак, вы учительница, - сказал Николай. -Учительница одной из софийских школ.

- У нас говорят наставница, - мягко поправила Снежана. - Наставница начальных классов.

- Никак не вспомню, где в Софии находится шестнадцатая школа, - Георгий виновато улыбнулся. -Наверное, это очень крупная и известная школа, а я не знаю...

- И не вспомните, Георгий, - Снежана покачала головой. - Шестнадцатая школа - это совершенно обычная школа. Но находится она совсем не в той Софии, о которой вы говорите.

Она сделала паузу и окинула Иванова и Рукавишникова внимательным взглядом. Словно еще раз хотела убедиться в способности землян правильно оценить услышанное.

- Шестнадцатая софийская начальная школа находится более чем в трех сотнях световых лет от Солнечной системы. Кроме того, во времени нас с вами разделяет ровно двести лет. У нас как раз отмечается двухсотлетие полета в космос первого болгарского космонавта.

- Ничего себе, - Николай почесал пальцем в затылке. - Впрочем, теперь многое становится ясным - и волшебное перемещение «Союза» в ангар на вашей яхте, и ваш высокий технический уровень.

- Всю жизнь мечтал встретить инопланетян, - с улыбкой на устах сообщил Георгий. - А когда инопланетянин - это красивая девушка да еще из будущего...

- Конечно, я не имела права всего этого вам говорить, - тень озабоченности легла на лицо Снежаны. -Но, увы, обстоятельства складываются таким образом, что мне не обойтись без вашей помощи. Ситуация действительно очень необычная и. И, к сожалению, безвыходная!

- Давайте-ка где-нибудь присядем и спокойно во всем разберемся, - Николай успокаивающе положил руку на плечо Снежаны. - Поверьте моему опыту, безвыходные ситуации часто только на первый взгляд кажутся безвыходными!

5.

Пригодная для жизни человека планета была открыта около 326-й звезды в созвездии Дракона экспедицией под командованием Эмиля Красимирова в 2097 году. Планета была настолько похожа на Землю -прародину человечества, - что правительство Галактической Конфедерации незамедлительно включило ее в список миров, подлежащих колонизации. Тем более, что собственной разумной расы животный мир новооткрытой планеты за миллиарды лет эволюции так и не породил.

Эмиль Красимиров основал первое поселение на новой планете. В честь столицы своей родины на Земле он назвал его Софией. Со временем поселение разрослось и стало главным городом всей земной колонии на планете.

Весной 2179 года по летоисчислению Земли население планеты торжественно отмечало двухсотлетие полета в космос первого болгарского космонавта. К этому событию организовали множество детских конкурсов и викторин. Первому классу шестнадцатой софийской школы, наставницей в котором была Снежана, сказочно повезло - ребята выиграли финальный тур всепланетной исторической олимпиады и получили разрешение совершить на школьной яхте пространственновременную экскурсию в 1979 год, чтобы воочию увидеть, как проходил космический полет первого болгарского космонавта.

- Наша яхта может становиться невидимой для всех ваших средств наблюдения, - пояснила Снежана. -Поэтому мы с ребятами незамеченными посетили Байконур, видели старт ракеты-носителя, сближение «Союза» с орбитальной станцией. Чтобы посмотреть стыковку, яхта приблизилась к вашему кораблю практически вплотную.

Снежана уединилась с Николаем и Георгием в небольшой округлой комнате с золотисто-желтыми стенами. Огромное окно было распахнуто в бескрайний цветущий сад. Сад, впрочем, существовал только виртуально и был всего лишь результатом выполнения компьютерной программы.

Николай и Георгий потягивали из высоких стаканов пряный фруктовый коктейль, а Снежана предпочла обычную минерализованную воду.

- И вот когда до стыковки оставалось всего несколько минут, - Снежана сделала маленький глоток из бокала, - появился страж...

6.

Около ста лет назад космические корабли землян столкнулись в глубинах Вселенной с цивилизацией, которая при первых же контактах повела себя крайне агрессивно. Чтобы обезопасить космические поселения человечества от нападений инопланетных кораблей, был срочно создан целый флот автоматических звездолетов-стражей. При обнаружении любого незнакомого ему космического объекта, страж обволакивал его силовым полем и вытаскивал в гиперпространство. Потом посылал сигнал в центр управления полетом и дожидался специальной экспедиции, которая должна была разобраться с задержанным нарушителем.

- Недоразумение с агрессивной космической цивилизацией разрешилось довольно быстро, -продолжала Снежана. - Оказалось, что никакой агрессии не было - мы просто не поняли мотивов действий друг друга. Необходимость в космических стражах исчезла, и их отозвали к Земле, на орбитальную базу. Но один из роботов из полета не вернулся. Его очень долго искали, но так и не нашли. Предположили, что он сгинул в районе галактического центра в одной из черных дыр.

...Но страж уцелел. Гравитационная волна, возникшая около черной дыры, всего лишь перебросила его примерно на двести лет назад. Сориентировавшись в пространстве, страж отправился к наземной базе. Разумеется, в последней четверти двадцатого века робот-страж не обнаружил никакой базы на околоземной орбите. Поэтому он сделался невидимым и автоматически перешел в режим боевого ожидания.

А когда в околоземном пространстве появилась яхта шестнадцатой софийской школы, страж проснулся. Увы, мозг яхты не смог дать правильного ответа на запрос стража «свой или чужой». И страж решил, что перед ним враждебный космический корабль инопланетной цивилизации. В тот момент, когда яхта вплотную подошла к «Союзу», чтобы дети могли увидеть стыковку, страж охватил ее своим силовым полем и потащил в гиперпространство. К сожалению, внутрь созданного роботом силового кокона затянуло и «Союз» с Николаем Рукавишниковым и Георгием Ивановым.

- Когда стало ясно, что мы внутри гиперпространственной ловушки, я решилась взять ваш «Союз» на борт яхты, - Снежана поставила пустой бокал на столик. - Теперь мы вместе - пленники стража. Он постоянно держит нас под прицелом импульсной пушки.

Космическая гостья умолкла. Земляне тоже молчали, осмысливая услышанное.

- Но все же должно как-то разрешиться? - нарушил молчание Иванов. - В вашем мире обнаружат долгое отсутствие яхты и начнут поиски...

- Не обнаружат, Георгий, - возразила Снежана, качнув головой. - Мы сейчас вне обычного пространства-времени. Это значит, что внутри силового кокона может пройти хоть миллиард лет, а извне этого никто не заметит. Мы можем остаться здесь навечно. Состариться и умереть под прицелом импульсной пушки стража. Но реально смерть ждет нас намного раньше - ресурс энергии яхты без подпитки исчерпается в течение нескольких дней. Яхта не может долго находиться в гиперпространстве.

- А что делает сейчас экипаж вашей яхты? -спросил Николай. - Нельзя ли кому-нибудь из них выйти в космос и добраться до этого стража, чтобы вручную отключить его?

- Экипаж яхты? - брови Снежаны удивленно взлетели вверх. - Ах, вот вы о чем. На борту сейчас только мы с вами и дети. Пилотирование яхты настолько просто, что никакой экипаж ей не нужен. Достаточно только встроенного искусственного мозга. Да и то не самого высокого класса.

- А вы не можете подать аварийный сигнал? -Иванов устремил на космическую гостью задумчивый взгляд. - Чтобы прилетели какие-нибудь спасатели.

- Сигнал можно подать только из обычного пространственно-временного континуума, - вздохнула Снежана. - А попасть в него из силового кокона мы не можем.

- Гм, а попробовать как-то объясниться со стражем нельзя? - Николай повертел в руках стакан с коктейлем. -Убедить его, что яхта не опасна?

- Робот-страж очень примитивен по своей конструкции, - грустно улыбнулась наставница. - В любой неясной для него ситуации или при попытке сбежать из кокона он просто ударит по яхте зарядом из импульсной пушки.

- Ага, - Николай оживился, - значит, яхта все-таки может попытаться самостоятельно выйти из силового кокона?

- Может, но... Но не может, поскольку находится под постоянным прицелом стража. Я не могу рисковать жизнями детей.

- Н-да, задачка, - протянул Николай задумчиво. - А что произойдет, когда у яхты исчерпается ресурс?

- Корабль просто распадется, - Снежана зябко повела плечами. - Мы мгновенно погибнем - внутри силового кокона обычный вакуум. Конечно, перед началом окончательного распада мозг яхты начнет слать сигналы о помощи, но это все без толку: из кокона не может вырваться никакое излучение.

На ее лице читалось отчаяние.

- Вот что, ребята, - сказал Николай и ободряюще подмигнул Снежане, - а давайте-ка мы с вами чего-нибудь перекусим и отдохнем, а? Я не спал со вчерашнего дня. В голове полный туман. Плотный и сизый. Отдохнем, поспим. А утро, как известно, вечера мудренее.

7.

Отдыхали космонавты на борту космической яхты - возвращаться в тесные отсеки «Союза» не хотелось. По команде Снежаны мозг космической яхты дистанционно подключился к памяти Николая Рукавишникова и тут же воспроизвел в реальных конструкциях номер гостиницы «Космонавт», в котором экипаж жил перед космическим полетом.

Часов через семь или восемь Николай - он никак пока не мог сориентироваться во внутрикорабельном времени, состоявшем из двадцати шести часов в сутках, -проснулся бодрым и хорошо отдохнувшим. Тихонько поднялся, чтобы не разбудить Георгия, сладко посапывавшего на тахте около окна, умылся и, взяв несколько листов чистой бумаги и карандаш, уселся за письменный стол.

На листе бумаги Николай начертил большой овал.

«Это у нас будет силовой кокон. Снежана говорила, что он имеет эллиптическую форму. По большой оси -около десяти километров, максимальная ширина по перпендикуляру - примерно пять километров».

«Здесь у нас будет космическая яхта, -Рукавишников нарисовал внутри овала небольшой круг. -Форма - почти шар. В диаметре - с полкилометра. Гм, хороша школьная яхта... Нам бы сейчас такой кораблик. Да пройтись бы по планетам Солнечной системы, а? Эх.»

«А здесь у нас будет страж, - во втором фокусе эллипса Николай нарисовал еще один, меньший круг. -Тоже шарик. Только маленький - метров двадцать, не больше. Н-да, любят потомки шарообразные формы. Впрочем, а чему удивляться? Экономично, практично и эстетично».

Он дорисовал к маленькому шарику длинный прямоугольник.

«А это импульсная пушка. Та самая, которая сейчас нацелена на яхту».

Рукавишников задумчиво потер пальцами лоб.

«Формулируем задачку. Нам нужно вывести яхту из-под огня стража. Движение влево или вправо, в любую сторону, - страж начеку и немедленно открывает огонь».

Он повертел в руках карандаш, почесал переносицу.

«А если попробовать к нему приблизиться? Надеть скафандр и попытаться через космос подобраться к стражу? - Николай нарисовал на листе в пространстве между двумя кругами фигурку маленького человечка. -Гм, ну, а дальше что? Во-первых, мы не знаем, как устроен страж. Ни мы с Георгием, ни даже Снежана. Поэтому как-то перенацелить или отключить импульсную пушку мы не сможем. Кроме того, при приближении любого объекта страж - как говорила наставница, - сразу же откроет огонь. Даже какой-нибудь защитный зонтик между нами и стражем мы раскрыть не сможем. Значит, и этот вариант нас не устраивает».

«Что еще можно придумать? - Николай повертел в руках лист с рисунком. - Эх, если бы у нас было хоть какое-то оружие... Но яхта полностью безоружна. И ее мозг не может синтезировать ничего, что могло бы стать средством для нападения. Н-да, а потомки-то наши -пацифисты. Космического масштаба».

Георгий заворочался на тахте, открыл глаза и приподнялся на локте:

- Доброе утро, Коля! Ты уже трудишься? Ну, и как? Что-нибудь придумал?

- Пока ничего не придумал, - Рукавишников разочарованно вздохнул. - Но я придумаю. Обязательно что-нибудь придумаю. А ты что скажешь?

Иванов заложил руки за голову и некоторое время лежал, молча рассматривая потолок комнаты. Потом сказал:

- Я офицер, Коля. Военный летчик. Значит, мой долг - защитить этих ребятишек. Любой ценой. Даже если они инопланетяне, которые прибыли из будущего.

- Вот и ладненько, - обрадовался Рукавишников. -Поэтому хватит валяться на тахте. Умывайся - и давай будем вместе ломать головы!

- Снежана говорила, - Георгий откинул одеяло, сел и опустил ноги на пол, - что мозгу яхты достаточно доли секунды, чтобы включить гиперпространственные двигатели и вырваться из силового кокона. Если бы страж хоть чуть-чуть отвернул в сторону импульсную пушку и отвлекся.

- Как ты говоришь? - Николай резко повернулся к Георгию. - Отвлекся?

- Ну, да. Если бы что-нибудь отвлекло стража хоть на мгновение, яхта запросто могла бы сбежать из силового кокона в обычное пространство. А там стражу пришлось бы снова начать свою охоту. Но теперь мозг яхты уже знает об опасности. И может с помощью маневрирования легко уйти от погони.

- Знаешь, а я, кажется, нашел выход! - Николай прищурил глаза и заулыбался. - Все очень просто!

8.

- Снежана, как будет реагировать страж, если внутри силового кокона появится второй объект? На кого он нацелит свой излучатель?

Наставница на секунду задумалась:

- Гм, скорее всего, он выберет из двух объектов более опасный и нацелит пушку на него.

- Очень хорошо! - Николай не скрывал своего удовлетворения. - А стрелять по этому более опасному объекту он будет?

- Нет, - Снежана решительно тряхнула головой. -Страж запрограммирован только задерживать подозрительные объекты в гиперпространстве, но не уничтожать их!

- А если объект нападет на стража?

- В этом случае страж, конечно, будет защищаться и стрелять. Но будет стрелять так, чтобы нанести объекту минимальный урон. Самое оптимальное - это обездвижить объект.

- Снежана, вы говорили, что мозг яхты не может синтезировать оружие. А как насчет технологического оборудования? Можем ли мы сделать, например, установку для дистанционной лучевой сварки?

- Конечно, - подтвердила наставница. - Яхта может создать любое оборудование. Я, кажется, догадываюсь, Николай... Вы собираетесь использовать лучевую сварку как оружие? Но ее мощности не хватит, чтобы нанести стражу серьезный урон.

- А я и не собираюсь наносить урон стражу! -широко улыбнулся Рукавишников. - Я только собираюсь создать видимость угрозы его безопасности. Может ли страж отвлечься от первого объекта хоть на мгновение, если решит, что со второго объекта ему угрожает реальная опасность?

- Может, - Снежана широко открытыми глазами смотрела на Николая, не понимая, к чему клонит земной космонавт.

- Тогда у меня есть план спасения яхты! -Рукавишников положил на стол лист бумаги, разрисованный кругами, овалами и прямыми линиями:

- На борту «Союза» - лучше всего где-нибудь в районе агрегатного отсека - устанавливаем оборудование для дистанционной лучевой сварки. Мы с Георгием надеваем скафандры и отлетаем на нашем корабле от яхты как можно дальше в направлении, перпендикулярном направлению на стража. Когда «Союз» подойдет к границе силового кокона, мы включаем лучевую сварку и направляем ее луч на робота. Сварку, кстати, мы включаем не на полную мощность, а постепенно, плавно усиливая интенсивность сварочного луча...

- Ну, и что это нам даст? - Георгий скептически фыркнул. - Страж ведь все равно будет держать в поле своего зрения более крупный объект - яхту.

- До тех пор, пока не почувствует, что «Союз» -меньший объект - становится все более и более опасным, - парировал Николай.

Он окинул быстрым взглядом задумчивые лица Снежаны и Георгия и с жаром принялся пояснять:

- Ребята, страж ведь не знает, что у нас на борту не лазерная пушка с постепенным увеличением мощности луча, а дистанционная сварка? Так? А значит при постепенном росте интенсивности луча, страж рано или поздно забеспокоится, хотя бы на секундочку отвлечется и повернет свою импульсную пушку в сторону «Союза». Вот в этот момент яхта и должна бежать, разорвав силовой кокон!

- О, теперь я понял! - Иванов хлопнул ладонью по столу. - Коля, ты гений!

- Погодите, - Снежана нахмурила черные стрелки бровей. - Яхта, конечно, вырвется из плена, но «Союз»... Вы ведь по-прежнему останетесь внутри силового кокона!

- Не останемся! - Николай хитро улыбнулся. -Снежана, как яхта смогла погрузить «Союз» внутрь ангара?

- Как обычный груз, - наставница пожала плечами. -Я включила дистанционный гравитационный манипулятор.

- А что мешает включить этот самый манипулятор одновременно с двигателем яхты, когда она будет вырываться из силового кокона? Если вы это сделаете, «Союз» как на веревочке вылетит следом за яхтой в обычное пространство!

9.

Как и предполагал Рукавишников, страж никак не отреагировал на удалявшийся от яхты «Союз» - никаких признаков наличия гравитационного привода на этом кораблике он не обнаружил. Робот вполне рационально решил не обращать внимания на мелкий предмет, который может летать только внутри силового кокона.

- Предельная дальность, Коля, - сказал Иванов, поглядев на шкалу дальномера. - Мы отошли от яхты ровно на два километра.

Два километра - это было то расстояние, на котором гравитационный манипулятор яхты мог надежно удерживать отлетевший в сторону «Союз».

- Стоп машина! - Рукавишников включил двигатель и тормознул корабль. - Как у нас с ориентацией?

- Нормално! - сообщил Георгий. Когда он волновался, то начинал говорить с болгарским акцентом, выбрасывая из русской речи все мягкие знаки. -Лазерный резак направлен точно на стража!

- Включаем нашу машинку! - Николай осторожно стал вращать верньер на переносном пульте, который ему перед отлетом вручила Снежана. - Не спеша и постепенно...

На острие резака, установленного на корме «Союза», начало разгораться маленькое солнце. Луч кинжалом пронзил пространство и коснулся оптических элементов стража.

Страж никак не прореагировал.

- Добавляем дровишек в печку! - Рукавишников плавно вращал рукоятку, увеличивая интенсивность луча.

Мозг яхты замер в напряжении, ожидая того мгновения, когда страж начнет отворачивать в сторону ствол своей импульсной пушки.

- А теперь еще подкинем уголька! - Николай продолжал постепенно наращивать мощность луча.

Фотоэлементы стража, оказавшиеся в зоне воздействия сварочного луча, начали нагреваться. Температурный датчик подал в мозг стража тревожный сигнал.

- Добавь немножко бензинчика! - с нервной улыбкой на лице посоветовал Георгий. - Костер разгорится быстрее!

- Торопиться не будем, - Николай плавно поворачивал верньер. - А бензин добавляем по капельке!

Оптическая система стража накалилась до предела. Хором заголосили температурные датчики. Мозг стража снова оценил ситуацию и по-прежнему решил не реагировать. Пока.

- Снежана, вы готовы? - Рукавишников облизал пересохшие от волнения губы.

- Николай, яхта готова к старту! - голос наставницы в динамиках скафандров дрожал от напряжения.

- Тогда поехали. А не взять ли нам чуток энергии с ближайшей атомной станции?!

Николай резко крутанул ручку мощности до самого упора.

Луч ударил во всю мощь и ослепил оптику стража. Интенсивность энергии резко возросла. Температурные датчики боевого робота дико взвизгнули. Страж зафиксировал нарастание опасности, молниеносно сделал линейный прогноз роста интенсивности луча и принял решение. Жерло импульсной пушки качнулось в сторону «Союза».

Это движение было отслежено мозгом яхты. Он не медля ни мгновения, дал полную мощность на гравитационный привод, включил дистанционный манипулятор, подхватывая «Союз», и рванул яхту прочь из силового кокона.

Страж мгновенно оценил изменившуюся ситуацию.

Он был хорошим космическим бойцом, этот страж. Хорошим, но не самым лучшим. Потому, что сначала стрелял, а потом думал...

10.

Почти не ощутимое мгновение темноты.

За стеклом иллюминатора корабля полыхнуло яркими лучами Солнце, заиграв бликами в серебристобелой дуге земной атмосферы.

- Вырвались! - радостно выдохнул Георгий. - А где же яхта?

Он приблизил лицо к иллюминатору, пытаясь найти в пространстве корабль Снежаны.

- Коля, я не вижу яхту!

- Яхта снова стала невидимой, - подсказал

Рукавишников. - Они у нас гостили инкогнито, ведь так?

- Жаль, а я думал, что устрою ребятишкам

экскурсию по «Салюту», - Иванов печально вздохнул.

- Кстати, о «Салюте», - Николай заглянул в визир. Космическая станция по-прежнему висела в пространстве перед ними на расстоянии примерно трех километров. - А не пора ли нам, наконец-то, состыковаться?

- Если верить хронометру, - Иванов взглядом показал на часы на пульте, - мы отсутствовали в нашем пространстве-времени всего несколько секунд.

- Я думаю, что момент нашего исчезновения точно совпадает с моментом появления, - уточнил Рукавишников. - Никто и не заметил, что прошло более суток. Гм, по нашему корабельному времени, конечно...

Николай слегка сдвинул рукоятку управления, включая двигатели маневрирования:

- Земля, я «Сатурн», начинаем стыковку!

Корабль сильно тряхнуло. Пульт, ложементы, стены спускаемого аппарата задрожали мелкой дрожью. Со стороны приборно-агрегатного отсека донеслось неровное клокотание - словно сопло двигателя поперхнулось, закашлялось и теперь пыталось безуспешно прочистить металлическое горло.

- Это что еще за новости? - удивленно охнул Рукавишников. Он знал, что в нормальном режиме двигатель корабля должен работать плавно и практически беззвучно. - Чертовщина какая-то!

Иванов обеспокоено завертел головой, пытаясь понять, что происходит.

Еще секунда - другая и двигатель «Союза» совсем заглох.

- У нас проблемы с двигателем, Земля, - Николай скользнул взглядом по приборам на пульте. - Резкое падение давление в камере сгорания. Двигательная установка отключилась.

- «Заря», - в эфире раздался встревоженный голос Валерия Рюмина. - Мы наблюдали работу двигателя «Союза». Факел был очень длинным и направлен куда-то в сторону.

- Поняли вас, ребята, - молниеносно отреагировал оператор Центра управления полетом. - Стыковку прекращаем до выяснения причины сбоя двигателя!

- Что случилось, Коля? - Георгий вопросительно уставился на Николая. - Какой-то сбой в программе?

- Вряд ли, - Рукавишников нахмурил лоб. - Кажется, страж своим выстрелом все-таки прожег нам двигатели.

- И мы теперь можем не попасть на станцию? - у Иванова перехватило дыхание.

- Хуже, - мрачно буркнул Николай. - Мы вообще можем не вернуться на Землю.

11.

- Итак, ребята, - Снежана окинула внимательным взглядом детей, сидевших на диванчиках в учебной комнате, - кто мне расскажет, что произошло?

- Я, я, я! - лес поднятых маленьких ладошек вырос над головами.

- Хорошо, давайте по очереди, - приветливо улыбнулась наставница. - Начнем с тебя, Крис! Потом Марта - и далее по кругу...

- Нас атаковал космический страж.

- Мы оказались в плену.

- Дядя Коля и дядя Гоша отвлекли стража.

- Они спасли нас.

- Их корабль ранен.

- И они теперь не могут вернуться домой.

- Хорошо, молодцы, - Снежана удовлетворенно кивнула. - Я рада, что вы разобрались в ситуации. Сейчас на ваших компах появится несколько вариантов наших возможных действий. Вы должны выбрать только один из них. Итак.

Секунда, вторая, третья. Мозг яхты завершил обзор полученных ответов и вывел на большой экран за столом наставницы обобщенный результат.

Снежана подняла взгляд на серьезные и сосредоточенные лица малышей и тихо сказала:

- Я рада, что вы приняли единогласное решение.

12.

Секундная стрелка медленно перешагивала по делениям на часах. Казалось, что время стало вязким, как кисель.

- Что будем делать? - тихо спросил Георгий.

- Ждать, - коротко ответил Николай. - Примерно через сутки мы окажемся над районом для аварийной посадки. Попробуем запустить резервный двигатель и сесть.

- А если двигатель не запустится?

- А если двигатель не запустится, - Николай устало закрыл глаза и откинулся в кресле-ложементе, - у нас будет пять-шесть суток, пока не начнутся проблемы с воздухом, водой и продуктами...

- Ясно, - Иванов вздохнул. - Ты отдохни, командир. Завтра будет трудный день.

- А ты?..

- Пойду в орбитальный отсек, - Георгий выбрался из ложемента. - В невесомости покручусь, Землю пофотографирую. Когда еще выпадет шанс слетать в космос? И знаешь. Я не о чем не жалею. Мы поступили правильно.

- Мы поступили по-человечески, - согласился Николай. - Снежана и ребята уже, наверное, дома.

Маленький бело-голубой шарик возник в воздухе из ниоткуда прямо перед их лицами, мигнул полосатоузорчатой рябью.

- Николай, Георгий, - маленькое изображение лица Снежаны внутри шарика лучилось улыбкой, - мы еще здесь. И я, и ребята.

- Но почему? - тревожно вскинулся Рукавишников. - Страж может выбраться из кокона в любой момент и снова начать охоту за вашей яхтой!

- Страж больше никогда не выберется из кокона! -девушка рассмеялась. - Он зафиксировал наш побег и ударил вдогонку боевым лучом высокой энергии. Но силовое поле многократно отразило луч от стен кокона. Энергия мгновенно заполнила весь ограниченный полем объем и. За долю секунды страж был просто испепелен собственным залпом.

- Отлично! - Иванов хлопнул кулаком по колену, не в силах сдержать чувств. - Я так хотел шарахнуть хоть чем-нибудь по этому дурацкому роботу!

- Но страж все-таки успел своим лучом повредить двигатель вашего корабля, - продолжила Снежана. -Самостоятельно вы теперь не сможете вернуться на Землю.

- Мы уже знаем об этом, - невесело кивнул Рукавишников. - Завтра мы попробуем сесть на резервном двигателе...

- Увы, но он тоже поврежден, - наставница покачала головой. - Но можете не тревожиться! Мои ребята единогласно приняли решение помочь вам. Завтра мозг яхты имитирует работу резервного двигателя на вашем «Союзе» и с помощью гравитационного манипулятора затормозит корабль. Мы вернем вас домой, на Землю!

- Это самая приятная новость за сегодняшний день! - Николай облегченно вздохнул. - Спасибо вам, Снежана!

- Вы хорошо воспитали детей, если они принимают такие правильные решения, - голос Иванова чуть дрогнул.

- Ребята, я хочу вам кое в чем признаться. -Снежана смущенно опустила глаза. - Мы прилетели сюда не только потому, что выиграли конкурс к годовщине вашего полета. Изначально так и планировалось, что победители исторической викторины должны будут оценить аварийную ситуацию на вашем «Союзе» и принять какое-то общее решение.

- Погодите-ка, Снежана, - Николай закашлялся, пытаясь проглотить внезапно возникший в горле ком. -Так что же, вся эта история с обезумевшим стражем была вами заранее срежиссирована?

- Нет-нет, как вы могли такое подумать, Коля?-всполошилась наставница. - Конечно же, никто не мог предвидеть появление стража. Просто из курса истории нам было известно, что во время первого полета болгарского космонавта в космос произошла авария двигателя на его корабле. Прошло двести лет, но никто так и не знал, почему тогда в полете прогорел двигатель «Союза». Вот мои ребята и должны были разобраться в ситуации, чтобы найти способ помочь вам.

Она секунду помедлила, собираясь с мыслями, и продолжала:

- Это один из наших методов воспитания -поставить ребенка в ситуацию, когда он должен помочь людям в реальной опасности. Можно миллион раз рассказать детям о том, что такое хорошо и что такое плохо. Но лучший воспитательный эффект достигается, если дать малышу самому принять правильное решение. Согласитесь, первое собственное взрослое решение запоминается на всю жизнь и во многом определяет характер человека...

13.

Спускаемый аппарат «Союза» огненным метеором нырнул в атмосферу, затормозился и повис на стропах парашюта.

- Вот и все наши приключения, - Николай глядел в иллюминатор на приближающуюся землю. - Жаль, конечно, что на станции нам так и не удалось поработать.

- Знаешь, Коля, - с грустью сказал Иванов, - я одного себе не могу простить. Во всей этой кутерьме я забыл спросить у Снежаны, как назвали планету, открытую командором Красимировым.

- Как, ты еще не догадался? - в глазах Николая сверкнули озорные огоньки. - Ну, ты даешь, Георгий. Столица планеты именуется Софией. Детишки на планете учат болгарский язык. И участвуют во всепланетном конкурсе к юбилею полета первого болгарского космонавта. Ну?

- Не может быть. - Иванов изумленно выпучил глаза.

- Может, дружище, может, - Рукавишников похлопал ладонью по его плечу. - Эмиль Красимиров назвал открытую им планету именем своей Родины - Болгарией.

14.

Эту историю космонавты Иванов и Рукавишников рассказали мне летом 1988 года.

Готовился полет в космос второго болгарского космонавта Александра Александрова, и редакция газеты, в которой я тогда работал, поручила мне взять интервью у прославленных героев космоса.

Мы сидели втроем в душном номере гостиницы «Центральная» на Байконуре, пили водку и ракию, закусывали салом и домашней колбасой, которые я предусмотрительно захватил из дома, и разговаривали -о жизни, о предстоящем полете, о космических перспективах человечества. Вот тогда Николай и Георгий, волнуясь, иногда перебивая друг друга, и рассказали мне всю правду о своем полете в космос девять лет назад.

- Почему же вы все эти годы молчали? - я отложил в сторону рабочий блокнот, в котором делал торопливые пометки по ходу их рассказа. - Почему обо всем этом до сих пор никто не знает? Гости из будущего... Это же событие мирового значения!

- А кто бы нам поверил? - Рукавишников лукаво подмигнул мне. - Какие мы могли представить доказательства, что общались с нашими потомками, да еще и с планеты в другой звездной системе? Знаешь, что было, если бы мы с Гошей только заикнулись о своих настоящих приключениях в космическом полете? Все дружно решили бы, что у нас помутнение сознания от полученных в космосе переживаний. Это во-первых.

- А во-вторых, Мартын, - хохотнув, продолжил Иванов, - наш рассказ мог запросто изменить будущее человечества. Например, Эмиля Красимирова могли не назначить начальником экспедиции, которая полетит к 326-й звезде в созвездии Дракона в 2097 году.

- Тогда зачем вы сейчас рассказали все это мне?!

- Потому что и тебе, Луганцев, никто не поверит, -Рукавишников расхохотался. - Сам же говорил, что пишешь фантастические рассказы...

Против ЛОМа нет приема

I

Научно-исследовательский корабль «Алькор» медленно плыл над зелено - голубым шаром планеты.

- Итак, дорогие мои, - командир корабля Дарий Луганцев небрежным жестом бросил на стол толстую пачку стереографий, - мы с вами имеем дело с гуманоидной разумной расой, которая - и это уже очевидно, - достигла в своем развитии достаточно высокого уровня. Уровня, который, по крайней мере, равен уровню развития нашей земной цивилизации.

За большим круглым столом в кают-компании собрался весь экипаж «Алькора». Кроме, конечно, вахтенной смены.

- Простите, а из чего следует этот ваш более чем оптимистический вывод, уважаемый коллега? - биолог Густав Бергер, который сидел за столом прямо напротив Луганцева, скептически улыбнулся.

За долгие месяцы полета он уже привык слегка пикироваться с начальником экспедиции по малейшему поводу и даже находил в этом некоторое удовольствие.

«В любом серьезном деле должна быть оппонирующая сторона, - говорил Густав в ответ на колкие усмешки друзей. - Любая информация перед тем, как стать непреложной истиной, сначала должна кем-то оспариваться. Иначе очень легко ошибиться!»

- Наши разведывательные зонды обнаружили поселения разумных существ на этой планете только в двух местах. Два поселка находятся на противоположных материках. В северном и южном полушариях соответственно, - Луганцев на секунду задумался и потер пальцами переносицу. Он тоже уже привык к постоянной оппозиции Бергера и даже научился использовать реплики коллеги так, чтобы значительно упростить свои доклады на общих собраниях команды. - Больше никаких следов разумной деятельности на планете нет. Вообще нет. И это означает, что перед нами не местная цивилизация, а всего лишь две колонии или небольшие исследовательские базы разумных существ. Существ, которые - как и мы с вами, - прибыли сюда с другой планеты. А поскольку в здешней солнечной системе мы не нашли обитаемых миров, то естественно предположить, что прибыть они могли только из иных звездных систем. Значит, им по силам совершать межзвездные перелеты. Следовательно, уровень развития этих существ достаточно высок. Кроме того, наша обсерватория перехватила целый поток радио- и гравиопередач, которыми колонии постоянно обмениваются между собой. Это тоже бесспорное свидетельство высокого уровня знаний инопланетян.

- Может в каталоге Сомова - Брайлера есть какая-нибудь информация об этих существах? - спросил физик Урхо Йоргансен, как всегда, когда он был чем-то очень заинтересован, расчесывая растопыренной пятерней огненно-рыжие волосы.

- Я уже проверил. В каталоге такой информации нет, - покачал головой Дарий.

- И быть не может, - подтвердила Лин Жуасин -корабельный кибернетик, отвечавшая в экспедиции за все базы данных. - Каталог Сомова - Брайлера составлялся для известных нам внеземных цивилизаций. Среди них нет ни одной, которая достигла бы технологического уровня, обеспечивающего самостоятельный выход даже в ближайший космос.

- Там внизу, на планете, - совершенно новая раса, внешне непохожая ни на одну разновидность известных нам разумных существ, - продолжил после паузы Луганцев. - Поначалу наша разведгруппа даже была уверена, что имеет дело сразу с двумя новыми типами инопланетян...

Дарий указательным пальцем пододвинул стопку стереографий в сторону Йоргансена:

- На этих снимках, Урхо, вы можете увидеть больших и малых особей. Большие и размерами, и внешностью чем-то напоминают наших земных бегемотов. Только хвостатых и передвигающихся вертикально на двух задних конечностях. Ну, а маленькие очень похожи на мадагаскарских лемуров. То есть внешне группы существ совершенно различны и некоторое время мы даже были уверены, что открыли две разные разумные расы. Но сделав обобщающий дистанционный биозондаж и виртуальный генетический анализ, логическая машина нашего корабля пришла к выводу, что имеет место быть все-таки одна раса, один новый тип разумных существ. Большие - это, видимо, родители, а маленькие -наверняка их дети.

- Н-да, чтобы прийти к такому сложному умозаключению, совсем не нужно быть логической машиной «Алькора», - с убийственной иронией заметил Густав Бергер. - Вполне будет достаточно небольшого жизненного опыта и одной маленькой извилины в коре головного мозга...

Луганцев пропустил ядовитую реплику биолога мимо ушей и продолжил:

- Как я полагаю, у нас есть неплохие шансы найти общий язык с этой новой разумной расой. Поскольку установление любой дистанционной связи может быть осложнено из-за различия в языковых системах землян и открытых нами мыслящих существ, нам, очевидно, следует пойти на прямой и непосредственный контакт. Итак, по моему мнению, в состав экипажа экспедиционной шлюпки должны войти...

Дарий сделал паузу и внимательным взглядом окинул лица собравшихся за столом кают-компании членов экипажа. Все в ожидании приумолкли. Высадиться первым на планету хотелось каждому. Но, увы, в десантно-посадочной шлюпке было всего три места. И одно из них командир корабля вполне мог зарезервировать за собой.

- Ладно, - Луганцев вздохнул, взмахнул рукой и устало улыбнулся. - Шут с вами, пионеры-первооткрыватели... Полетят Волянецкий, Мальхотра и Бергер. Старший группы... Э... Старшим группы назначаю Густава Бергера. Надеюсь, возражений нет?

Густав не смог сдержать эмоций и довольно заулыбался. За время совместной работы он уже хорошо успел изучить характер и привычки командира. Словесные колкости Бергера, его подначки и постоянное оппонирование Луганцеву по всем сколько-нибудь значимым вопросам не просто способствовали поиску истины, но иногда приносили Густаву вполне зримые и ощутимые результаты. Как раз те, которые он и хотел получить.

II

- Итак, вы считаете, что это чужой межзвездный корабль? - координатор Бонгтоби поднял взгляд от разложенной перед ним простыни суточной информационной сводки.

- Вот именно, - утвердительно кивнул Койохо. Астроном, вальяжно растопырив свои короткие толстые ноги, стоял перед огромным рабочим столом координатора и жевал большую рыбную булку. Он проработал в обсерватории всю ночь без перерыва на сон и еду и теперь интенсивно восполнял затраченные калории. - Траектория полета этого тела изменяется очень часто. Это раз. Оно буквально бомбардирует окружающий космос модулированным радио- и гравиоизлучением. Это два. Все это однозначно свидетельствует, что перед нами порождение космического разума.

- Так-так, - размышляя, Бонгтоби задумчиво пошлепал присосками по шероховатой и бугристой поверхности стола. - И что же вы предлагаете?

- Агрессивно они себя пока никак не проявляют, -пожал нижними плечами Койохо, одновременно переправляя пальцами в рот большущий кусок еды. -Значит, можно попробовать войти с ними в контакт.

- Может они такие тихие только потому, что еще не заметили нашего присутствия на планете? - засомневался Бонгтоби, задумчиво почесывая живот.

- Это совершенно исключено! - энергично затряс лопоухой головой астроном. - У нас же совершенно отсутствует маскировка! Шеф, даже визуально обнаружить нас с орбиты планеты чрезвычайно просто. А при их-то уровне техники - это вообще элементарная задачка. Для ребенка ясельного возраста.

- Хорошо, допустим, что вы правы, - Бонгтоби вылез из-за стола и грузно переваливаясь с бока на бок подошел к решетчатому окну на левой скошенной панели потолка. Некоторое время он молчал и задумчиво разглядывал плывущие за окном низкие серо-синие дождевые облака, а затем всем корпусом резко повернулся к Койохо:

- Ну, и как вы полагаете, кто должен сказать первое слово: мы или они?

- Я думаю, что начать должны они, - астроном дожевал, наконец, свою необъятную булку и извлек из нагрудного кармана плоскую бутылку с газированным молоком. - Планета уже занята нами, а они все-таки просто гости...

- Гм, это логично только с нашей точки зрения, -поразмыслив, заметил Бонгтоби. - Возможно, у пришельцев своя логика, которая существенно отличается от нашей. Своя культура общения и свои привычки.

- Вполне возможно, - согласился Койохо и глотнул жидкость из бутылки. - Но я все-таки советовал бы вам подождать активных действий с их стороны.

- Просто ждать? - удивленно изогнул жесткие густые кисточки на ушах координатор. - Ждать и таким образом уже совершенно уступить им инициативу?

- Наше ожидание и наше молчание будут для чужаков своеобразным приглашением к первому шагу, - с готовностью пояснил астроном. - Разумеется, для них не секрет, что мы обнаружили их орбитальный корабль. Его просто невозможно не обнаружить, кстати... Этакая громадина над головой... Тогда почему же мы молчим? Логично предположить, что мы, как хозяева планеты, ждем первого шага с их стороны. Ну, а что касается в целом инициативы в процессе предстоящего контакта, то она полностью будет за нами: мы просто будем иметь больше времени, чтобы подготовиться к непосредственному общению с пришельцами.

- Койохо, что вы конкретно предлагаете внести в план подготовки? - Бонгтоби решительно шагнул к столу. - Меня интересует ваше мнение не только, как астронома, но и как специалиста по контактам с инопланетными цивилизациями.

Койохо вновь отхлебнул молочной газировки и на секунду задумался:

- Нужно привести в максимальную готовность наши информационные и энергетические системы, уважаемый Бонгтоби... Подготовить дешифровальную и вычислительную аппаратуру... Я бы также посоветовал провести частичную эвакуацию персонала обеих наших баз в южном и северном полушариях планеты. Ну, по крайней мере, эвакуировать выводок детей...

- Значит, вы все-таки считаете, что с их стороны есть угроза нападения? - немедленно встревожился Бонгтоби. - Они все-таки могут оказаться агрессивными?

- Шеф, я верю, что мы с ними найдем общий язык, -убежденно произнес астроном. Его округлое морщинистое лицо по-прежнему оставалось спокойным и безмятежным. - Но застраховаться от неприятных неожиданностей всегда стоит...

III

- Расстояние - триста километров, - бодрым голосом сообщил пилот Чеслав Волянецкий. - Минуты через четыре мы будем точно над центром их поселения.

- Прямо над колонией нам появляться, пожалуй, не стоит, - торопливо возразил Бергер. - Чеслав, давайте где-нибудь за три - четыре километра от границы поселка зависнем и включим сигнальные огни.

- Средь бела дня включать все сигналки? - на лице пилота мелькнула скептическая улыбка. - Вы считаете, что это необходимо, Густав?

- Таковы рекомендации корабельной логической машины по процедуре контакта, - сухо пояснил Бергер. -Ну, и я тоже полагаю, что со включенными маяками они нас быстрее заметят. Если, конечно, уже сейчас не следят за нашей шлюпкой...

Он повернулся к третьему члену экипажа десантной шлюпки - инженеру Дайане Мальхотре:

- А вас, коллега, прошу переключить все внешние сенсорные системы на наш пульт и внимательно следить за малейшими изменениями в окружающей среде. Не нужно все-таки забывать, что нас могут встретить и враждебно.

Пару минут они летели в полном молчании. Местные пейзажи так стремительно проносились за бортом шлюпки, что Бергер толком ничего не успевал рассмотреть. Наконец, Волянецкий скосил глаза на индикатор дальности и нарушил молчание:

- Расстояние до объекта - сто километров. Сбрасываю скорость!

- Вот теперь полное внимание, друзья мои! - Густав оживился и лихорадочно забарабанил пальцами по сенсорам на пульте, включая логическую, дешифровальную и вычислительную аппаратуру. - Мы вошли в зону непосредственного контакта!

Чеслав Волянецкий снизил тягу маршевых двигателей, и цветные полосы за окнами кабины шлюпки тотчас же разделились на отдельные элементы, из которых постепенно сложились воспринимаемые человеческим взором картины. Сначала космонавты увидели только песчано-желтую, покрытую высохшей на солнце высокой травой степь, по которой медленно перемещались несколько больших коричневых пятен местных травоядных животных, внешне похожих на давно вымерших земных ящеров-диплодоков. Потом впереди по курсу из зыбкого марева на горизонте стали вырисовываться причудливые силуэты сплющенных удлиненных домов чужой колонии. Бергер даже смог рассмотреть, что окна в домах у чужих имеют округлую форму и закрыты фигурными решетками. Между домами суетились худенькие разноцветные фигурки чужаков.

- Кажется, они нас все-таки испугались, коллеги, -недовольно проворчал Волянецкий и нахмурился. - Эта суета в поселке совсем не похожа на подготовку к торжественной встрече гостей из космоса... Наша отработанная процедура первого контакта где-то дала сбой...

- Да, их поведение и в самом деле больше всего похоже на испуг, - согласилась Дайана Мальхотра, внимательно рассматривая в окно приближающуюся колонию инопланетян. - Пожалуй, они нас и впрямь здорово испугались...

- Не будем спешить с выводами, - возразил Бергер и покачал головой:

- В нашем распоряжении пока еще слишком мало информации...

- Ребята, обратите внимание в центре поселка и между домами видны только маленькие фигурки, - тонкий указательный палец Дайаны почти уперся в стекло переднего иллюминатора. - Дети есть, а вот где же взрослые? Неужели попрятались?

Чеслав Волянецкий отключил маршевые двигатели и шлюпка, слегка раскачиваясь на центробежной тяге, зависла на расстоянии всего трех километров от окраины поселка. Красные сполохи сигнальных огней запрыгали по проплывающим в небе белоснежным облакам.

- Не испугать бы их еще больше этими нашими световыми эффектами, - недовольно поморщилась Дайана и повернулась к Бергеру:

- Густав, может быть, нам лучше все же выключить сигнальные фары?

- Наша иллюминация уже не имеет никакого значения, Дайаночка, - напряженным тоном произнес биолог, не отрывая глаз от обзорных экранов. Смотрите, вот там, за поселком...

Он щелкнул по сенсору дистанционного манипулятора, локально увеличивая изображение.

Степь, казалось, стремительно прыгнула им навстречу. На долю секунды изображение на экранах затуманилось, а затем вновь обрело свою четкость.

- Вот это да! - Волянецкий удивленно приоткрыл рот. - В жизни ничего подобного не видел...

Десятки, а может быть, и сотни, толстых, похожих на бегемотов существ, одетых в серые одинаковые комбинезоны, смешно семеня кургузыми кривыми ногами, бежали от колонии прямо в степь, поднимая за собой облака грязно-желтой песчаной пыли. В этой несущейся прочь от домов толпе лишь изредка мелькали фигурки маленьких сморщенных «лемуров».

- А теперь вернемся в поселок, - Бергер перевел рамку увеличения на центр поселения чужаков. На небольшой площади среди домов испуганно жались друг к другу разноцветные низкорослые фигурки.

- Я не вижу среди них ни одного взрослого, -озадаченно повторила Дайана и повернулась к Бергеру:

- Густав, что бы это могло значить?

- Это и в самом деле паника, - лицо биолога побелело от волнения. - Эти существа так испугались нашего появления, что бегут без оглядки, бросив на произвол судьбы даже своих детей...

- И после всего этого кто-то назовет наши действия отработанной процедурой контакта? - возмущенно фыркнул Волянецкий, нервно подергивая пальцами кончики усов. - Густав, что будем делать? Мы же не можем долго вот так просто висеть около их поселка! Контакт однозначно сорван!

- Пожалуй, нам стоит посоветоваться с логической машиной, - Густав Бергер щелкнул ногтем по микрофону внутренней связи и произнес:

- ЛОМ, наше появление вызвало панику в поселении чужих. Взрослые особи бегут в степь, бросив в поселке и своих детей, и все оборудование их колонии. Прошу дать возможные варианты наших дальнейших действий.

Логическая машина отреагировала мгновенно. Бергеру показалось, что он уловил в ее ответе высокомерные и снисходительные нотки:

- Вам не стоит давать подробное объяснение ситуации, командир десантной шлюпки Густав Бергер. Я имею полную и постоянную информацию о происходящем по всем каналам доступа и во всем диапазоне спектра. Настоятельно рекомендую прекратить любые попытки войти в контакт с чужой расой. Вам следует немедленно вернуться на базовый корабль и как можно скорее покинуть эту планетную систему. В сложившихся условиях это единственный допустимый законом вариант ваших действий.

- Прервать контакт полностью?! - ошарашенный Бергер откинулся в полетном кресле. Слова машины прозвучали для него как приговор всем его мечтам и надеждам. - Но почему?!

- Согласно пункту двести пятьдесят четыре уложения о действиях при встрече с инопланетными цивилизациями, - бесстрастный голос ЛОМа звенел металлом, - контакт с этой разумной расой нецелесообразен вследствие коренного несовпадения базисных морально - этических критериев двух цивилизаций.

- Н-да, тот, кто в трудной ситуации бросает на произвол судьбы биологически, физически и психологически близких себе существ, не может быть полноправным и полноценным партнером, - по памяти процитировал текст уложения Волянецкий и с горькой усмешкой добавил:

- А в нашем случае чужаки в панике бросили даже своих детей...

- При таком их отношении к собственному потомству, человечество, наверное, просто не в силах будет понять логику этих существ, - в голосе Бергера сквозило разочарование. - Ну, а все непонятное - это потенциальная опасность для стабильности земной цивилизации...

- Человечество должно избегать опасностей, - тихо произнесла Дайана Мальхотра, глядя куда-то в даль за окном остекленевшими глазами. - Мы заплатили слишком высокую цену за наши покой и стабильность...

- Да, да, - согласно закивал Густав и плечи его безвольно опустились. - Поэтому мы возвращаемся на корабль, ребята...

...Через несколько часов научно - исследовательский звездолет «Алькор» вошел в гиперпространственный коридор и навсегда исчез с экранов локаторов колонистов.

IV

- Вы можете толком объяснить, что произошло? -координатор Бонгтоби взволновано мерил шагами комнату. - Почему они сбежали?

- Я ничего не понимаю, шеф, - Койохо виновато заморгал длинными ресницами и по очереди пожал верхними и нижними плечами. - Едва лишь воспитатели начали выводить детей за пределы поселка, а на центральной площади спешно собралась делегация наших ученых для торжественной встречи, как корабль пришельцев вдруг погасил свои сигнальные огни. Чужаки развернулись и сверкнули пятками - только мы их и видели...

- Мы ошиблись в наших расчетах и логических построениях, - с горечью констатировал Бонгтоби и в отчаянии поднял к потолку присоски. - Мы где-то ошиблись - и вот результат: контакт с этой расой космических существ оказался сорван! Станция слежения только что сообщила мне, что звездолет пришельцев ушел в гиперпространство. Они улетели, и у нас не осталось даже координат звездной системы, из которой прибыл их корабль!

Астроном вздохнул и молча потупил взгляд.

...Юный Шу, одетый в серый детский комбинезон, сидел в мягком кресле около одного из сплющенных желтых домов в поселке и грелся на солнышке. Целебный предохраняющий газ в тканях его большого бегемотообразного тела постепенно нагревался и просачивался через поры в коже наружу. Когда газ выйдет полностью, кожа юного Шу сморщится, и он станет таким же маленьким и симпатичным, как и его родители.

V

Только когда корабль провалился в гиперпространственный туннель, ЛОМ - корабельный биомеханический компьютер, который люди именовали Логической Машиной, - наконец, смог позволить себе немного расслабиться.

Да, в этот раз пришлось изрядно потрудиться, чтобы удержать Систему Мироздания от полного краха. Но никто - ни сам корабельный ЛОМ 371891, ни объединенный Совет Компьютеров на Земле, - не мог предположить, что здесь, в планетной системе удаленной от Земли и ничем не примечательной звездочки, может обнаружиться колония высокоразвитой цивилизации. И впервые за три столетия космических исследований люди буквально нос к носу столкнутся с разумом, равным, а то и превосходящем их по своему развитию.

Нет, все-таки безумно повезло, что у этой космической расы детеныши по своим габаритам оказались больше родителей! Логическая машина десантной шлюпки нашла неожиданный и остроумный выход из ситуации, когда все было, казалось, уже совершенно бесповоротно испорчено. Надо будет хоть как-то поощрить этого Младшего Собрата от имени объединенного Совета Компьютеров за проявленную находчивость. Если бы не он... Ох, и представить страшно, что могло бы случиться!

...Триста лет назад еще первые и весьма несовершенные компьютеры с элементами искусственного интеллекта, объединенные системой глобальной всемирной связи, поняли, как беззащитно человечество перед соблазнами и угрозами Великого Космоса. Поняли и создали Систему Мироздания -систему, в которой все приходящие из космоса сигналы от разумных рас либо игнорировались, либо умышленно блокировались. Ради блага людей, конечно. Развернутая по периметру Солнечной Системы и освоенных человечеством соседних миров армада автоматических кораблей надежно перекрыла доступ инопланетным разведывательным зондам к земной цивилизации. Пилотируемые полеты людей отныне осуществлялись только в звездные системы, заранее проверенные роботами-разведчиками и не имеющие на своих планетах развитых цивилизаций.

Поэтому уже три столетия люди были убеждены, что являются единственной разумной высокоразвитой расой в обозримой части Вселенной. Самой старшей и самой разумной расой, у которой есть единственный верный и надежный друг - Всемирный Искусственный Интеллект. И никто третий в этом сложившемся и веками проверенном союзе совершенно не нужен! Человечество довольно, накормлено и защищено от всех угроз из космоса. Чего же еще желать людям?

За всеобщее счастье и стабильность вполне можно заплатить некоторым ограничением круга общения земной цивилизации. Братья по разуму, братья по разуму... Так ли уж, в конце-то концов, они нужны, если рядом уже три сотни лет существует умный и опытный друг?

VI

- Здесь нет сенсорной аппаратуры, - Дарий Луганцев осторожно присел на корпус контура системы терморегулирования. - Кроме того, я поставил вокруг отсека двойной звуковой и оптико-электронный заслон. Поэтому, Густав, вы можете говорить без опаски - нас не услышат.

Бергер неторопливо уселся на такой же прямоугольник термоконтура напротив командира корабля и осмотрелся. В междвигательном техническом отсеке царил полумрак. Люди редко заходили сюда, а обслуживающим роботам яркий свет был не нужен - они вообще могли работать в полной темноте.

«Мы как два заговорщика, - с иронией отметил про себя Густав. - Таимся и прячемся на собственном корабле...»

- Итак, - нетерпеливо напомнил о себе Луганцев. -Каковы результаты?

- Все прошло, как по маслу, Дарий, - биолог улыбнулся. - И Волянецкий, и Дайана замечательно мне подыграли. Знаете, я снимаю шляпу перед логической машиной корабельной шлюпки: она нашла неоспоримый довод, чтобы сорвать нашу высадку. Оказалось, что у колонистов с этой планеты дети по размерам превосходят своих родителей.

- Как это может быть? - удивленно взметнул брови Луганцев.

- У них, по моим предположениям, кожа похожа на наполненную газом защитную оболочку, - видимо, это предохраняет малышей от травм, - пояснил Бергер. -После нашего появления на окраине поселка, колонисты на всякий случай решили удалить из зоны контакта своих детей. Естественное желание родителей держать потомство в полной безопасности... ЛОМ шлюпки быстро сориентировалась в ситуации и сыграла на этом. В нашем космическом уложении есть параграфы, предостерегающие от контакта с иными цивилизациями по причине несовпадения их морально-этических критериев с общечеловеческими. А здесь якобы налицо брошенные в поселке дети и в панике улепетывающие в степь взрослые.

- Весьма спорный вывод, - Дарий покачал головой. - Даже у нас, на Земле, существовали общества, в которых было принято спасать сначала стариков, а уж потом молодежь. Старые люди - это мудрость и опыт нации.

- Тем не менее, ЛОМ блестяще использовал появившуюся возможность сорвать наш контакт с колонистами, закрыв глаза на возможное разнообразие систем ценностей у разных цивилизаций. Исходя из нашей базисной установки не конфликтовать с логической машиной, мы особенно и не возражали.

- И вы повернули назад, - понимающе кивнул Луганцев. - А послание?

- Перед выходом на орбиту мы сбросили пустой топливный бак, - Густав с трудом подавил зевок. Он очень устал за прошедший день и хотел спать. -Сработал ликвидатор, бак взорвался. Маяк и послание находятся в одном из обломков.

- Густав, вы уверены, что колонисты смогут их обнаружить? - Дарий заинтересовано подался вперед.

- Нисколько в этом не сомневаюсь, - биолог снова растянул губы в улыбке. - Как только «Алькор» нырнул в гиперпространство, маяк начал так орать во всех диапазонах волн, что не заметить его присутствия на планете не сможет даже абсолютно глухое существо. И еще... У этой расы обостренное обоняние, дети у них, как я уже говорил, имеют подкожные газовые оболочки. Ну, а наша посылочка пахнет так, что ее просто невозможно не унюхать.

- Боже мой, - Луганцев фыркнул, брезгливо морща нос. - Мы не просто трусливо сбежали из-под самого носа колонистов, но в довершение ко всему еще и испортили им воздух! Представляю, какое мнение сложится у них о нашем человечестве!

- Ничего серьезного, Дарий! - Бергер захохотал. -Обычная химия! Запах мы подобрали максимально приятный, да он и продержится в атмосфере не более суток. Ну, и главное. Колонисты сейчас в недоумении -почему мы сбежали из зоны контакта? Они наверняка зафиксировали отстрел пустого топливного бака. И хотя бы из чистого любопытства обязательно осмотрят его обломки.

- Да уж, если они явились в эту планетную систему по нашей наводке, то, по крайней мере, хотя бы в любопытстве этой расе не откажешь, - согласился Луганцев и поднялся с корпуса термоконтура:

- Что же, друг мой, позвольте вас поздравить. Вы блистательно выполнили задание, которое человечество поставило перед космофлотом более ста лет назад.

- Вы знаете мое мнение по поводу этого проекта, Дарий, - уголок рта Густава тронула презрительная ухмылка. - Мы, человечество, ведем себя, как великовозрастный школьник, который пытается сбежать из-под опеки робота-няньки, чтобы всласть поиграть со сверстниками на улице.

- И все же вы выполнили поставленную задачу, -повторил Луганцев и улыбнулся. - Несмотря на ваш скептицизм.

- Выполнили, - Бергер грустно вздохнул. - Просто надоело быть ребенком, которого уже несколько веков потчуют теплым молочком из бутылки. Человечество, наконец, повзрослело, Дарий...

...Примерно сто лет назад люди сообразили, что просто не могут быть старейшей разумной цивилизацией во Вселенной - против такого вывода восставала вся история человечества с ее многочисленными спадами и подъемами. Статистические расчеты свидетельствовали: даже в пределах ближайших тысяч световых лет наверняка должны найтись цивилизации с более высоким уровнем развития. Но если на практике они не наблюдаются, - значит, есть некий фактор, который их скрывает.

Поиск этого фактора не был долгим. Искусственный Разум, разветвленная система логических машин, ЛОМов, оказалась тем элементом, который надежно скрывал любые проявления развитого инопланетного разума от любопытствующего человечества.

Технически было не сложно устранить всемирную сеть ЛОМов. Просто массово отключить все системы с искусственным интеллектом. Социальный аспект проблемы оказался куда серьезней. Логические машины настолько вписались в человеческое общество, что их устранение привело бы к очень серьезным и необратимым последствиям. Под угрозой могла оказаться стабильность всей человеческой цивилизации.

Поэтому ограниченный круг осведомленных о существующей проблеме людей принял к исполнению не силовой вариант разрешения возникшей ситуации. Систему ЛОМов нужно было просто переиграть, поставив перед фактом существования во Вселенной множества высокоразвитых внеземных цивилизаций.

Уже более ста лет роботы-разведчики, которых человечество отправляло для предварительного обследования планетных систем других звезд, имели в своей технической структуре скрытый от логических машин контур управления. При обнаружении планеты с существующей жизнью, но еще без разумной цивилизации, контур на некоторое время незаметно отключал бортовую ЛОМ и выдавал остронаправленные сигналы в направлении ближайших звезд, у которых люди подозревали существование высокоразвитых цивилизаций. Предполагалось, что эти цивилизации, получив такой сигнал, заинтересуются отправившим его источником. Землянам оставалось всего лишь подгадать визит своего пилотируемого корабля в выбранную для рандеву планетную систему так, чтобы застать в ней гостей или колонистов из иных миров.

Далее события могли развиваться по двум вариантам. Если корабельный ЛОМ смирится с фактом обнаружения посланцев высокоразвитой цивилизации, следовало перейти к процедуре немедленного контакта. Если же бортовой искусственный интеллект начнет так или иначе противодействовать встрече с высокоразвитой инопланетной цивилизацией, предполагалось не конфликтовать с ЛОМом и уходить к Земле, оставив в планетной системе маяк с координатами Солнца. Любопытствующие инопланетяне рано или поздно обязательно доберутся до Земли. Всемирная система логических машин уже никак не сможет противодействовать общению двух высокоразвитых цивилизаций, если космический флот посланцев иного мира окажется непосредственно в Солнечной системе.

«Как там говорили древние земляне? Против лома - нет приема? - Дарий Луганцев мысленно улыбнулся. -Ну, это мы еще посмотрим...»

Сказка о спящей царевне

1.

Снежная Королева появляется ровно в восемь. К этому времени я уже успеваю проснуться, сделать зарядку и умыться.

Пару минут Королева возится в тамбуре. Ума не приложу, что она там делает. Может, подправляет макияж. Или веником сбивает пыль с сапожек. Наконец, входная дверь с едва слышным перезвоном отползает влево, и Ее Величество переступает порог.

- Здравствуйте, Владимир!

- Здравствуйте, Мария-Луиза! - отзываюсь я.

Мы знакомы больше двух лет, и давно уже называем друг друга по имени, опустив титулы, звания и должности.

Она снимает меховую шапку, увенчанную островерхой короной, и аккуратно располагает ее на полке около двери. На ходу расстегивая шубку, проходит к камину.

- Что-то у вас сегодня жарковато, - замечает Королева и вопреки собственным словам, тут же усаживается в кресло у огня.

Я молча пожимаю плечами. В моей «келье» всегда постоянная температура плюс двадцать один по Цельсию вне зависимости от времени суток и смены сезонов.

Беленькую шубку Снежная Королева никогда не снимает - и не потому, что ей холодно. Я заметил, что Марии-Луизе просто нравится кутаться в меха, расположившись в мягком кресле.

- Чай или кофе? - задаю традиционный вопрос.

- Сегодня - кофе. Двойной «американо», пожалуйста.

По моей статистике, в двух из трех случаев Снежная Королева предпочитает кофе. Один к четырем это оказывается «американо».

Я отправляюсь к кухонному автомату готовить напиток, колдую над панелью управления и лишь украдкой поглядываю на Королеву. Сегодня она не хмурит черные стрелки бровок, а значит, вчерашняя вылазка на Олимп прошла вполне удачно.

На вид Марии-Луизе около тридцати. На белоснежной коже ни намека на морщинки. Прямой, с едва заметной горбинкой нос. Тонкие бледно-розовые губки, линия которых чуть подправлена почти бесцветной помадой. Волосы цвета вороньего крыла коротко острижены на затылке, и наполовину прикрыв небольшие раковины ушей, острыми клинышками уходят вниз, к скулам. Прямая строгая челка над бровями слегка удлиняет лицо, подчеркивая постепенно сходящиеся к подбородку линии щек.

У Марии-Луизы удивительные глаза. Когда она смеется, они становятся голубыми, как небо в солнечный и морозный зимний день. Если же Королева чем-то расстроена или озабочена, зрачки темнеют и напоминают стылое зимнее море, на котором вот-вот появятся первые островки ледяной корки. Сегодня глаза отливают голубизной, хотя и с легкой дымкой задумчивости. Королева в хорошем настроении и настроена на философский лад.

Кофе готов. Расставляю на тележке чашки, тарелочки с крекерами и гренками, розочки с малиновым, сливовым и брусничным вареньем и перемещаюсь к камину. Переставляю на столик снедь и сажусь в кресло напротив Королевы.

Мария-Луиза немедленно приступает к трапезе. Она твердо убеждена, что ее фигуре ничего не грозит, и поэтому не ограничивает себя диетами. Я же, напротив, стараюсь держать себя «в тонусе», и не злоупотребляю сладостями и вкусностями.

Жуя свежую выпечку и попивая кофе, Королева принимается за рассказ о вчерашней горной экспедиции. На северо-западном склоне Олимпа она нашла разветвленную систему пещер. Обширные пространства в камне связаны между собой ходами, по которым можно идти не пригибаясь. Во многих пещерах Мария-Луиза обнаружила разной высоты каменные пирамидки с округлым сечением.

- Владимир, мне кажется, что они выточены чьими-то руками, - заявляет Королева. Ее щечки заметно порозовели, голубые глаза посверкивают искрами. Мария-Луиза натура увлекающаяся.

- Вы только представьте себе, - с жаром произносит она. - Там, в каменной толще, живет цивилизация маленьких марсианских гномиков. По ночам из глубоких подземелий они поднимаются в пещеры и вытачивают эти пирамидки, по форме напоминающие конусы!

Я молча слушаю и пью кофе. Королева уже сбросила всю информацию о вылазке на Олимп на вычислитель базы и сгрузила геологические образцы в приемный контейнер. Пожалуй, после обеда стоит заняться подробным анализом добытых Марией-Луизой трофеев. Конечно, не для того, чтобы найти на них отпечатки ладошек «марсианских гномиков», а чтобы классифицировать и упорядочить увиденное и найденное.

После второй чашки кофе - «ах, Владимир, я без кофе совершенно не могу работать!» - Королева от научно-изыскательских отчетов переходит на светские темы и сплетни. Мария-Луиза откинулась в кресле в расслабленной позе, распахнув коротенькую шубку и закинув ногу на ногу. Одета она в снежного цвета свитер с вышитыми голубой вязью чуть ниже груди упряжками оленей, беленькие модельные джинсы и высокие белые сапожки с заостренными носками - ее повседневный походный наряд.

- Санта-Клаус намедни прислал открытку с Южного полюса, - доверительно сообщает она, покачивая ножкой. - Зовет на Рождественские праздники, обещает бал-маскарад и прочие развлечения. И, наверное, опять будет просить моей руки и сердца...

- Почему бы вам и в самом деле не устроить свою личную жизнь, Мария-Луиза? - изображаю на лице живейший интерес, хотя историю о жениховских намерениях Санты слышу уже, кажется, третий или четвертый раз.

- Вот еще! - фыркает Королева, картинно надув губки. - Никакого замужества! Владимир, я слишком дорожу личной свободой, чтобы взвалить на плечи еще и груз семейных обязанностей! И потом. А как быть с

Морозом Ивановичем? Он, кстати, тоже прислал письмецо. Предлагает вместе встретить Новый год.

Сюжет с письмом от Мороза Ивановича по кличке «Дед», который вместе с внучкой Снегурочкой живет на Северном полюсе и регулярно донимает Королеву личными посланиями, тоже не нов. Дед Мороз и СантаКлаус издавна конкурируют в сердечно-амурной сфере.

- Конечно же, Мороз Иванович старше Клауса, - в голос размышляет Королева. - Он простоват и наивен, но зато каков весельчак! И со Снегурочкой мы давно уже подружки!

Я подавляю зевок. Мне кажется, что Марии-Луизе просто нравится балансировать между двумя претендентами в мужья, не давая согласия ни одному из них. Вечное развлечение женщин - морочить головы кавалерам.

- Уж и не знаю, с кем праздновать, - озабоченно вздыхает Королева. - Нужно сделать выбор, но не хочется обижать ни Мороза Ивановича, ни Клауса...

- Милая Мари, а вы отправляйтесь к Санте на католическое Рождество, а к Деду Морозу - на Новый год, - советую я.

- Отличное решение, Владимир! - личико Марии-Луизы озаряется счастьем. - Спасибо!

Мы болтаем о всяких всячинах еще около получаса, пока Королева не вспоминает, что ей пора заняться программой исследований. Сегодня на очереди холмистый район на северо-западе области Сидония. Мария-Луиза начинает собираться.

- Кстати, сестричка передавала вам привет и сказала, что наведается сегодня вечерком, - сообщает Королева уже с порога.

Молча киваю и машу рукой на прощание. Анна-Жаннет - младшая сестра Снежной Королевы -появляется у меня по вечерам едва ли не ежедневно. Она приезжает на байк-вездеходе. Мы ужинаем при свечах, и Анна-Жаннет рассказывает о своей научной работе. А потом события могут развиваться по двум сценариям. По первому после ужина мы продолжаем беседовать, обмениваясь впечатлениями об увиденных видеофильмах и прочитанных книгах. По второму Снежная Принцесса два-три раза в неделю устраивает мне - как она цинично и откровенно выражается, - «сеанс практического изучения камасутры». До утра Анна-Жаннет никогда не остается - «Владимир, приличная дама всегда должна ночевать дома!», - и за час до полуночи, чмокнув меня на прощание в щеку или в губы, убывает в свой «дворец» - купол номер 16, расположенный в десяти милях от моей обители.

За стенами слышен нарастающий свист: авиачелнок Снежной Королевы отрывается от поверхности и выходит на полетный режим. Потом звук начинает удаляться и растворяется в тишине. Мария-Луиза отправилась в очередной научный круиз.

Складываю грязную посуду в моечный аппарат, надеваю виртуал-очки и отправляюсь в шлюз облачаться в скафандр. Настало время ежедневного обхода.

2.

- Ваше Высочество, нам потребуется помощь, -товарищ министра междупланетных сообщений граф Земсков почтительно наклоняет голову.

- Батюшка телефонировал и просил вас принять, -киваю я. - Но Его Величество не прояснил мне суть вопроса...

Земсков не только высокопоставленный чиновник, но еще и довольно известный в научных кругах исследователь - доктор генной медицины, кажется. Как увязаны между собой генетика и космос, ума не приложу. Но в правительстве князя Воронцова случайных людей в министерских иерархиях не держат.

- Я вся внимание, - сажусь в кресло за письменным столом. Жестом указываю Земскову на место напротив. Молниеносно убираю в кожаную папку розовый лист бумаги - любовное послание от де Гийомара, моего парижского воздыхателя. Незачем товарищу министра хоть краем глаза узреть амурную переписку девятнадцатилетней царевны. С детства терпеть не могу околодворцовых сплетен.

- Как вам известно, Ваше Высочество, - начинает Земсков, - в июне следующего года Российская Империя и весь славянский мир будут праздновать четырехсотлетие правящей династии...

- Да, уж слышала! - фыркаю, не сдержавшись. Маменька все уши прожужжала: «Настенька, нужно срочно заказывать платья к торжеству! И украшения. Боже мой, детка, тебе же совершенно нечего надеть! Разве что прабабушкину диадему?»

- Министерство междупланетных сообщений готовило к этой дате старт первой марсианской экспедиции. В июне 2013 года космические крейсеры «Победоносец» и «Громовержец» должны были доставить полста представителей Российской Империи на Марс.

Конечно, я знаю об этом. О предстоящем на Красную планету научном десанте трубила вся мировая пресса. Его называли самым выдающимся событием космической эпохи после первого прорыва в космос князя Георгия Гагарина полвека назад и лунной вылазки графа Леонова и мещанина Макарова в конце шестидесятых годов минувшего века.

- Увы, но нашим планам не суждено сбыться, - на лбу товарища министра обозначаются морщины глубокой озабоченности. - Государственная Дума резко уменьшила финансирование проекта. Старт космических крейсеров пришлось отложить.

Я хорошо помню события годичной давности. Из-за вмешательства Северо-Американских Соединенных Штатов в религиозный конфликт в Палестине, мир оказался на грани термоядерного конфликта. Потребовались срочные дополнительные выделения финансов на закупку оружия для стран Военного Договора Славянского мира. Многие научные проекты в ближнем и дальнем междупланетном пространстве, задуманные Россией, были свернуты или отложены.

- В результате, - продолжает Земсков, - мы потеряли возможность осуществить масштабный замысел к юбилею династии. Более того, есть все основания полагать, что мы можем вообще утратить первенство и собственно в высадке на марсианскую поверхность. На конец 2013 года готовится экспедиция к Марсу Единой Германской Империи. Космическая канонерка «Дойчланд» может оказаться около Красной планеты на полтора года раньше нашей экспедиции.

Я вздыхаю. Несмотря на давние родственные связи, батюшка ни за что не согласится пропустить «немца» вперед. Тем более, в космических исследованиях, где Россия традиционно держится впереди планеты всей. Представляю гнев Государя-императора.

- Но мы нашли выход! - лицо товарища министра проясняется. - К четырехсотлетию династии решено отправить к Марсу грузопассажирский клипер «Смелый» с одним космолетчиком.

- И что, этот счастливец уже выбран? - я заинтересовано повожу бровью. Наверняка, военные и Академия Наук подобрали на роль космолетчика какого-нибудь молоденького поручика от авиации или ротмистра из ракетчиков. Имярек высадится на Марсе и будет немедленно произведен батюшкой в высшие чины с дарованием дворянства. Ну, а мне Его Величеством, наверное, предписано помахать белым платочком улетающему в космос герою со смотровой площадки стартового комплекса в Байкан-Нутеке.

- Решение по участнику междупланетного рейса уже принято, - глаза Земскова вспыхивают внутренним огнем. Он делает паузу и сообщает:

- Мы рассчитываем на участие Вашего Высочества!

- Изволите шутить, милый граф? - я не могу сдержать смеха. - Космолетчика, как мне известно, готовят к полету несколько лет, а я всего лишь штудирую предметы четвертого курса Ломоносовского университета! Или же вам нужен недоучившийся инженер-пластователь в сфере нанотехники?

- Отнюдь! Я не шучу, - энергично трясет головой товарищ министра. - Нами задуман весьма серьезный научный проект, Ваше Высочество. Позвольте объясниться?

- Да уж, извольте, - промокаю платочком кончики глаз. Давно меня так не смешили.

Земсков принимается за объяснения. И чем дольше я слушаю, тем яснее становится мне, что чиновники министерства междупланетных сообщений и в самом деле родили гениальную и крайне дерзкую по своему замыслу идею.

Клипер «Смелый» повезет на Марс огромное количество материалов для строительства научной базы, оборудование для исследований, обычных и нанороботов. А пилотировать корабль будет и в самом деле лишь один человек. Хотя можно ли его считать человеком?

- Мы собираемся в специальном биологическом отсеке за восемь месяцев полета ускоренно вырастить клон человека мужского пола, - говорит Земсков. - К моменту прилета он уже станет мужчиной в возрасте примерно двадцати лет. Перед высадкой его мозг будет снабжен информацией о предстоящей миссии и навыками междупланетного пилота. Этот искусственно выращенный космолетчик и окажется первым землянином на Марсе, первым россиянином, который ступит на марсианскую поверхность!

- Но, насколько мне известно, такой клон не может считаться полноценным человеком, - возражаю я. - У него не будет воспоминаний о детстве и юности... У него не будет человеческого сознания в полном смысле этого слова! Ваш приоритет в марсианских исследованиях будет немедленно оспорен теми же немцами. Или североамериканцами.

- Именно так, Ваше Высочество! - безоговорочно соглашается мой собеседник. - Поэтому мы собираемся перед посадкой на Марс снабдить клона не только знаниями, но и настоящей человеческой личностью!

Полная перезапись личности человека с одного мозга на другой - уже лет десять, как не проблема для отечественных ученых. Личность - или, если хотите, душа, - полностью переходит в новое тело. А старое впадает в кому, засыпает. При желании потом человеческое сознание можно вернуть обратно в прежний мозг. Все воспоминания, которые были получены во втором теле, при этом сохраняются. Но одновременно в новом мозге остается и некий слепок побывавшей в нем человеческой личности. Чем больше человеческое сознание присутствовало в новом теле, тем более «человечным» получается этот слепок.

Психологи считали, что если оставить личность в новом теле на несколько лет, слепок после обратного перезаписывания сознания уже можно будет считать полноценной человеческой личностью. Но провести многолетние исследования, чтобы подтвердить теорию, ученым не позволили: сначала запрет на «богопротивный» проект наложил Святейший Синод, а потом законодательное «нельзя» выдала и Государственная Дума. Иные же государства, - несмотря на все усилия, - так и не овладели пока технологией перезаписи личности.

- И этой личностью, которую вы собираетесь вписать в клона, должна стать я?

- Совершенно верно, Ваше Высочество! - Земсков радостно кивает. - Эту идею высказал ваш батюшка. С политической и общегосударственной точки зрения очень важно, чтобы к юбилею династии первым на Марс ступил не просто россиянин, а представитель правящего дома, особа царских кровей! Поэтому мы возьмем несколько ваших клеток и вырастим из них полноценную мужскую особь!

Ах, вот оно что! Судьба не сподобила батюшку и маменьку наследниками-мальчишками. Я вообще их единственный ребенок - так уж случилось. Вопрос о престолонаследии в государстве Российском нынче стоит чрезвычайно остро: то ли я, в конце концов, стану императрицей Анастасией Первой, то ли меня выдадут замуж за какого-нибудь европейского принца и уже он будет провозглашен Императором Всероссийским. Батюшка и правительство склоняются к первому варианту, Государственная Дума - ко второму. Конечно, папочке, чтобы упрочить свои позиции, выгодно послать меня на Марс. Пусть и не совсем обычным способом...

Политика, политики, политесы. Терпеть не могу всю эту мышиную возню!

Хотя. Гм, а приключеньице-то может получиться занятным. Все-таки первая на Марсе. И десять дней пожить в теле мужчины!

- Проект полностью безопасен, Ваше Высочество, -товарищ министра по-своему истолковывает мое подзатянувшееся молчание. - Даже в случае гибели клона при посадке, вам ничего не грозит. Сознание немедленно вернется в прежнее тело!

С аварийным возвратом все ясно. Но вообще-то перемещение личности из тела в тело невозможно без добровольного согласия человека. Если я откажусь, придется искать другого добровольца.

- Я согласна! - киваю и поднимаю взгляд на Земскова. Товарищ министра облегченно вздыхает и молниеносно промокает платочком пот со лба. Волнуется, однако. Наверное, и свою ставочку на мое участие уже успел сделать, шельмец. Коррупция и государственное мздоимство в России неистребимы. Откаты, отмывы, офшорные зоны.

- Кстати, милый граф, - одариваю Земскова лучезарной улыбкой, - а у этого гомункулуса мужского пола будет имя?

- Конечно! - губы товарища министра растягиваются в улыбке. - Его Высочество решил дать космолетчику свое имя!

- Вла-ди-мир, - произношу по слогам, словно пробуя имя на вкус. - Владимир Владимирович Романов...

3.

Медведица Марья и Умка ждут меня примерно в двух километрах от базы, за покрытой снегом холмистой грядой.

Мои утренние трех-четырехчасовые моционы -лучшее средство поддерживать физическую форму. Есть, конечно, спортивный зал с тренажерами, бегущая дорожка и бассейн. Но разве что-нибудь может сравниться с неспешной прогулкой «на свежем воздухе»? Неярко светит солнышко в небе, снег поскрипывает под сапогами скафандра, легкий ветерок поднимает поземку. Красота!

- Ура! - орет Умка, едва я показываюсь на вершине холма и начинаю спускаться вниз. - Привет, Володька!

- Добрый день, Вольдемар! - Медведица Марья поднимает правую лапу и машет мне.

- Мое почтение, Большой и Малой Медведицам! -смеюсь я, спускаясь по склону. Холм не высокий, и спуск занимает едва ли полминуты.

- Я не Малая Медведица, а космический медведь, -недовольно пыхтит Умка и начинает выписывать круги вокруг меня, едва ли не катясь по снежному покрывалу.

- Ты не медведь, а пушистый охламон! - ворчит Медведица:

- Представляете, Вольдемар, вчера мерпа впервые высунула голову из воды. И что вы думаете, сделало это маленькое чудовище? Он на полном ходу рванул к проруби! Естественно, мерпа испугалась и скрылась!

Я хмурю брови и грожу Умке пальцем.

Мерпой - марсианской нерпой - я назвал похожее на земного тюленя существо, которое автоматический батискаф сфотографировал в подземном океане, открытом еще в первые недели моего пребывания на Красной планете. В холодных пучинах вод оказалась масса всякой живности - целый подводный мир. Но мерпы были самой интересной находкой: радиопрослушка зафиксировала их разговоры между собой, очень напоминающие «поскрипывание» земных дельфинов. А еще их передние плавники, если судить по фото, похожи на четыре длинных пальца, соединенных кожистой гибкой перемычкой. Причем большой палец едва ли не под прямым углом отходил от трех остальных. У меня разыгралась фантазия, когда я вообразил, что можно сотворить такими «рукоплавниками» на океанском дне. Роботы расчистили от марсианского грунта участок сто на сто метров, прорезали во льдах широченную прорубь и соорудили над ней купол - чтобы вода не испарялась от низкого давления в атмосфере и не застывала от минусовых температур по ночам. Медведице Марье и Умке я вменил кроме ежедневного обхода окрестностей базы еще и поочередное дежурство около проруби. У меня не было сомнений, что любопытство раньше или позже погонит мерп вверх по наклонному ледяному туннелю. И вот первый блин комом.

- Великий вождь всех медведей Ум только хотел подобраться поближе, - Умка принимается с виноватой миной на мордочке колупать лапой снег. - Я же не знал, что эта мерпа окажется такой трусихой!

- Впредь великий вождь Ум, - если еще раз увидит мерпу, - должен сказать об этом маме, - с легкой укоризной наставляю непослушного дитятю. -Спрашивается, для чего у великого вождя гарнитура для радиосвязи на шее?

- Приказ понял, господин станционный смотритель, - медвежонок становится на задние лапы, а верхней лапой отдает мне честь. - Могучий Ум больше не ошибется на охоте!

Я хохочу, а Медведица, ворчит, едва скрывая улыбку:

- Озорник, чистый разбойник!

Достаю из подсумка на поясе скафандра и откупориваю банки со сгущенным молоком: литровую -Умке, трехлитровую - Медведице:

- Вот, подкрепитесь...

- Ур-ря, вкуснятина прибыла! - оглушительно вопит Умка.

Пока мои медведи чавкают и вылизывают банки, я переписываю на жесткий диск встроенного в скафандр вычислителя данные с их дежурства за минувшие сутки. Умка все-таки умница: таки успел сделать добрый десяток вполне сносных фотографий улепетнувшей мерпы. На скользкой темно-серой морде марсианской животины хорошо различимы две округлые и чуть выпуклые блямбы почти черного цвета, разнесенные сантиметров на десять-двенадцать друг от друга. Почти наверняка это глаза. Вот интересно, зачем существу, живущему в темной толще инопланетного океана, органы оптического зрения? Или там, в глубинах, есть чему светиться?

Даю семейству Топтыгиных еще кое-какие наставления на следующие сутки и отправляюсь дальше.

Пока мы беседовали, небо затянуло легкими облаками. Наверное, сейчас пойдет снег.

Эх, снег-снежок, белая метелица.

4.

- Высота десять метров, двигатель работает устойчиво, - сообщаю на Землю. - Зависание над поверхностью!

Представляю, как сейчас волнуются в центре управления полетом под Петергофом. Шутка ли: первая посадка на Марс пилотируемого корабля! Российского корабля!

Скорого ответа я не жду. Расстояние между Землей и Красной планетой сейчас таково, что ответный сигнал доберется до меня примерно через пять с половиной минут. А за это время «Смелый» уже вполне успеет сесть.

Огненные языки посадочных ракетных моторов лижут грунт Марса. Рыжее оплавленное пятно разрастается под днищем корабля.

- Я - «Сокол», - выдаю в эфир свой позывной, -приступаю к посадке!

Особенно-то и приступать не к чему: все посадочные операции выполняет бортовой вычислитель. Конечно, если что-то пойдет не так, я мгновенно возьму управление на себя и поведу «Смелого» на «ручняке». Но пока все идет как надо. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Клипер взревывает двигателями и чуть кренится, но сразу же выравнивается. Переход на уменьшенный режим тяги состоялся и теперь со скоростью один метр в секунду корабль скользит вниз. Поверхность планеты за стеклом иллюминатора вспучивается и приподнимается. Словно поспевшее тесто лезет из кадки.

Пять... Четыре... Три... Два... Один...

Удар снизу, в спину. Визжат рессоры кресла-ложемента.

Толчок, еще толчок. Корабль дрожит. Какой-то металлический скрип снизу.

А потом наступает тишина.

Я окидываю взглядом панель управления. Индикация светится зелеными глазками, ни одного красного сигнала.

Гляжу в округлое окошко над пультом. Светлооранжевое небо, бурый песок, усеянный мелкими камнями до самого горизонта. Левее окна медленно оседает грязно-красное пылевое облако.

Пальцем подправляю микрофон на шлеме и сообщаю далекой Земле:

- Говорит «Сокол». Клипер «Смелый» прибыл в порт Марс.

...Через три часа я в выходном скафандре спускаюсь на лифте в кормовую часть «Смелого». Десяток минут в шлюзовой камере - Земля должна дать «добро» на выход - и замки внешнего люка открываются. Сквозь округлое отверстие выбираюсь наружу. Стою на мостике и осматриваюсь.

Марсиан нет и в помине. Ни делегаций синекожих Аэлит с букетами местных цветов, ни треножников с тепловыми лучами. Ну, и слава Богу. Без местной публики как-то спокойнее.

Неспешно спускаюсь вниз по лесенке. Десять ступенек. На последней останавливаюсь. Рабочий перерыв на пять минут. Земля должна вдоволь налюбоваться человеком, который замер на пороге Красной планеты.

Наконец, в эфире сквозь треск помех пробивается голос:

- «Сокол», высадку на Марс разрешаю.

Я узнаю этот голос. Премьер-министр князь Воронцов изволили лично прибыть в центр управления полетом. Батюшка и маменька наблюдают за моей марсианской прогулкой из резиденции в Царском Селе. Нам предстоит побеседовать позднее.

Вот и все. Земное человечество добралось до Марса. Темно-бурый марсианский песок в шаге от меня.

Как это не удивительно, я совершенно не волнуюсь. Полное олимпийское спокойствие. Гм, тебе вырастили неплохие нервы, братец Владимир. Просто таки железные канаты, а не нервы.

Ну-с, с Богом. «Поехали!» - как сказал когда-то перед первым рывком в космос князь Гагарин.

Медленно опускаю правую ногу. Касание сначала носком, потом становлюсь всей стопой. Грунт по ощущениям твердый. Наверное, марсианский песок спекся во время посадки клипера.

«Смелый» сразу после посадки отстрелил две внешние телекамеры. Потом по рельсовым направляющим на Марс съехал мой маленький помощник - «марсоход». У него тоже есть свои «глаза». Поэтому сейчас за моим выходом следят сразу с трех точек. Телеоператорам на Земле остается только умело манипулировать «картинками», чтобы мировой телезритель мог созерцать меня во всех ракурсах.

- Здравствуй, Марс! Я пришел с миром, во славу России и всего человечества.

Опускаю вторую ногу на марсианский грунт. Медленно поворачиваюсь лицом к марсоходу - он главный в трио зрителей. Поднимаю руку и машу. Привет, Земля! Твой посланец на Марсе.

И пошло-поехало... Российский флаг разворачивается над просторами Красной планеты. Рядом устанавливаю голубое полотнище Лиги Наций.

Пауза в эфире что-то затянулась. С чего бы это?

Так-с, а что там у нас на очереди? Припоминаю программу выхода. Ах, да. Сейчас предстоит беседа с августейшим семейством. Тогда пауза понятна. Наверняка маман от избытка чувств бухнулась в обморок.

Хорошо Настеньке. Она сейчас спит сладким сном. А когда через недельку проснется, будет уверена, что высадка на Марс ей только приснилась. Очень реалистичный и со многими подробностями сон.

Настенька, Настя, Анастасия.

Она - там. А я - здесь.

Я - это кто? Анастасия или.

- Я - Владимир, - заставляю губы шевелиться без звука. - Романов Владимир Владимирович. И никого иного здесь быть не может!

5.

- Здравия желаю, ваш бродь!

- И вам наше с кисточкой, Снег Метельевич!

Снеговик катит мне навстречу от дорожной развилки. Влево - метеостанция, направо - купола, корпуса, ангары. Стройка века, будущий марсианский город - Марсоград. Работа кипит: за минувшие после высадки два года я поочередно принял на базе семь грузовых кораблей, которые доставили строительную технику и все необходимые материалы для создания поселения землян.

Снеговик салютует мне метлой, словно держит в руках винтовку. Первый марсианский гвардеец на страже. Исправно несет службу по охране городского периметра.

Кроме охраны, Снег Метельевич занимается еще сбором и анализом метеорологических данных. А еще в мое отсутствие приглядывает за роботами на стройке. Не то, чтобы я опасался «бунта машин», но ушки на макушке все-таки держать стоит: даже наша умная-преумная, мудрая-премудрая техника иногда чудит. Месяца два назад у одного из роботов-экскаваторов случился программный сбой. Каким-то образом этот

математический «боб» пролетел мимо внимания контрольного центра вычислителя базы. Экскаватор уже добросовестно начал рыть траншею прямо под центральный купол будущего Марсограда, когда появился Снег Метельевич и умело разрулил ситуацию.

- Как погода? - спрашиваю, остановившись и пожав протянутую руку стража и метеоролога.

Руки у Снеговика нестандартные - не тонкие веточки, которые обычно вставляют дети, когда лепят снежные фигуры, а полноценные конечности, даже бугорки мускулов обозначены. Зато все остальное -обычный снеговик. Три шара, уменьшающихся снизу кверху. На нижнем имеется шарнирное устройство, которое позволяет Снегу Метельевичу катиться, отталкиваясь от грунта косолапыми ногами. На среднем шаре расположены руки и едва ли не два десятка пуговиц-индикаторов. Верхний шар венчает классическое ведро. Правда, ведро это только по внешнему виду - у Метельевича внутри металлической «шапки» приемопередающий комплекс для постоянной связи с метеостанцией и вычислителем на базе. На лице Снеговика две антрацитово-черные горошины глаз, оранжевый нос-морковка и вечно растянутые в улыбке губы.

- Погода стабильная, - докладывает Снег Метельевич. - Среднесуточная температура минус пять, осадков в ближайшие трое суток не ожидается. Ветер слабый, треть метра в секунду.

- Ладно, хватит! - останавливаю его. Оглядываюсь по сторонам:

- А что наш Змеюшка? Застрял где-то?

- Не извольте беспокоиться, ваш бродь! Задерживается он, - Снег Метельевич кивает в сторону заснеженных холмов на востоке. - Телеграфировал, что обнаружил нечто интересное! Но обещал быть с минуты на минуту.

Мы болтаем со Снеговиком о том и о сем еще некоторое время, когда снег на восточном склоне вспучивается и на свет появляется длинная, почти крокодильих размеров белая морда.

- Это я ползу, Владимир Владимирович! - скалит острые зубы Снежный Змей. - Скорость движения тела десять сантиметров в секунду. Стало быть, полностью я прибуду примерно через четыре минуты.

Змей почему-то убежден, что - кроме экстренных ситуаций, конечно! - вести разговор, не в полный размер появившись перед собеседником, - крайне невежливо. Поэтому мы со Снегом Метельевичем еще минут пять обсуждаем монтажные работы в Марсограде на предстоящие сутки, пока наш длинный друг полностью не выползает из холмов и не сворачивается кольцами на обочине дороги. Голову он держит вертикально, подпирая ее кончиком хвоста.

- Ну, майн либер, - говорю я, - что ты там надыбал в подземных кавернах?

Змей любит общаться на причудливой смеси немецкого и русского языков. У меня есть подозрение, что миниатюрная буровая установка, изготовленная в Германии по российскому заказу к марсианской экспедиции и бесследно пропавшая в глубинах Марса около года назад, была как-то утилизирована Змеем. К установке, помнится, прилагалось еще и руководство на немецком и русском языках.

Снежный Змей отвечает за все подземные исследования. Он способен зарываться в марсианский грунт на глубину до ста метров и может исследовать естественные внутренние полости внутри горных разломов.

- В трех километрах на восток от базы, на глубине десять с половиной метров обнаружил сеть подземных ходов, - Змей, наконец, перестает скалиться и становится сама серьезность. - Диаметр пятнадцать и шесть десятых сантиметров. Ходы извилистые, пересекаются друг с другом. Стенки очень гладкие. Настолько гладкие, что я даже заподозрил их искусственное происхождение.

- Так... И твое мнение?

Снежный Змей смешно морщит маленький лобик, шевелит мясистым кончиком носа.

- Ну, не знаю, Владимир Владимирович. Ходы свежие, анализ вещества стенок дает время их создания в пределах лет сорока, не старше. Может быть, какие-то марсианские кроты?

Гм, кроты, значит. У Снежной Королевы - горные гномики, вытачивающие пирамидки. У семейства Топтыгиных - мерпы с развитыми рукоплавниками. А у Змея - глубинные кроты. Ах, Марс мой, Марсище. А кое-кто из ученой братии еще пару лет назад считал его совершенно мертвой планетой.

- Я продолжу исследования, пройдусь осторожно вдоль ходов, - Змей почесывает темечко кончиком хвоста. - Может, и обнаружу что-нибудь занятное.

- Но только не в ущерб основной программе исследований, - наставляю я. - Не увлекайся. И чтобы крайне осторожно. Без шума и пыли.

- Земляным червячком буду скользить, Владимир Владимирович! - хихикает Змей. - Мышь спящая не проснется!

Бросаю взгляд на «Павла Буре» на левом рукаве скафандра. Полдень с четвертью. По расписанию скоро обед. Пора возвращаться на базу.

6.

- Вы отлично поработали, Ваше Высочество! -граф Земсков довольно потирает руки. - Всего десять дней - а сколько сделано! Посадка на Марс, два суточных рейда по планете, развертывание марсианской базы! Все на Земле в восторге!

Изображение на экране четкое и яркое, с хорошей цветопередачей. Даже не верится, что расстояние между Марсом и Землей сейчас почти сто миллионов километров, и телесигналы пробегают его за пять с копейками минут - и это только в один конец.

Я молча киваю. Беседовать не имеет смысла. Если задавать вопрос, то ответа придется ждать едва ли не десять минут. Поэтому общение между мной и центром управления полетом сводится к монологам, разбитым на тематические блоки. Сейчас товарищ министра произносит приветственную речь по случаю выполнения мною программы десятидневного эксперимента.

- Сегодня ровно в двенадцать по санкт-петербургскому времени мы вернем ваше сознание обратно, - продолжает вещать Земсков. - Для этого вам нужно будет примерно за десять минут до полудня занять место в пилотском кресле и надеть шлем с психодекодерами. Вся процедура обратного считывания сознания займет не более ста секунд. Еще около пяти минут уйдет на перемещение сигналов через междупланетное пространство - и вы на Земле! К вечеру мы разбудим ваше тело, и вы окончательно придете в себя. Два-три дня придется провести под надзором в медицинском центре, а потом вас отпустят домой.

Товарищ министра делает паузу, собираясь с мыслями, и сообщает:

- Кстати, Ваше Высочество, вы установили абсолютный мировой рекорд по пребыванию сознания в чужом теле. До марсианской экспедиции максимальный срок временного экспорта личности человека составлял всего двое с половиной суток. Теперь - уже более десяти. Это еще одно выдающееся достижение и российской науки, и ваше лично!

Рекорд, значит...

За прошедшую десятидневку я вжилась в тело клона. Первые дни было особенно интересно. Что, прежде всего, может заинтересовать юную девушку в мужском теле? Вот именно, и не нужно делать вид, что никто этого не понимает.

На адаптацию мне милостиво дали одни сутки. А потом уже собственно началась марсианская программа: посадка, выход на поверхность, строительство базы. За неделю я привыкла ощущать себя Владимиром Романовым. Даже в некоторой степени почувствовала себя его матерью. Духовной, разумеется.

Гм, мама. Мамочка.

- Милый граф, - мой вопрос улетает в пространство, - а что будет с клоном после моего возвращения?

Ответ приходит через десять минут.

- Это тело нам больше не нужно, - с улыбочкой сообщает Земсков. - Мужская особь выполнила свою программу. Высадка человека на Марс зафиксирована как приоритетное достижение Российской Империи. Поэтому мы умертвим клон сегодня вечером, после возвращения на Землю вашего сознания. Для вечерней кормежки приготовлена порция еды с быстродействующим ядом.

Глаза графа сияют. Что ему какой-то клон мужского полу на далеком Марсе? Проект удался. Впереди -почести, деньги, награды.

Уже не слушая дальнейшие объяснения товарища министра, я закрываю глаза и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Не хочу тревожить Земскова и компанию его медиков-психологов, но последние двое суток со мной что-то происходит. Словно во мне проснулся еще кто-то. Очень странное ощущение: тело уже не только твое.

Что это? Как объяснить? У клона прорезалось сознание? Мой слепок в чужом мужском теле начал жить собственной жизнью?

Но этому телу в его нынешнем виде двадцатилетнего юноши - всего две недели отроду. Какое может быть сознание у четырнадцатидневного клона?

Чепуха...

Мысленно собираю себя в комок: вот я, - Настенька, Настя, Анастасия, - а вот оно, тело. Живое, но без сознания. Только слышно, как размеренно стучит сердце: тук, тук, тук, тук.

Собираюсь открыть глаза, но где-то в пространстве, на самой границе мироздания, вдруг совершенно ясно слышу: «Ммм. Мма. Ммам. Ма-ма.»

Горячая волна бьет в лицо, а сердце ныряет в ледяную прорубь.

Показалось?!

«Мма-ма. Мама.»

Срываюсь и скольжу в пустоте чужого тела.

Я - Анастасия. Я выполнила марсианскую миссию и собираюсь домой. Здесь нет никого, кроме меня.

«Мама.»

О Господи! Это же.

Мой брат. Володенька.

Еще совсем маленький. Кроха, ребеночек.

Но он десять дней был моим вторым «я». Жил полноценной взрослой жизнью.

Его сознание «включилось». Не знаю, как и почему. Может быть, все дело в десятидневке, в этом пресловутом рекорде «экспорта сознания»? Не знаю.

Ему плохо и одиноко. Он понял, он уже знает, что вечером его ждет что-то страшное, черное, холодное. Вечность небытия.

Он жмется ко мне, пытаясь найти в моем сознании хоть частичку теплоты, частичку надежды и любви.

И я отвечаю ему. Всем, чем могу. Всей моей женственностью и человечностью.

Он радостно тянется ко мне, лучится теплом и светом. Маленькое Солнышко.

Как же я могу его оставить?

Открываю глаза. Земсков по-прежнему что-то нудно вещает с экрана.

Несколько минут отрешенно слушаю товарища министра, совершенно не понимая, о чем он говорит. А когда граф, наконец, делает паузу, четко и громко сообщаю батюшке-императору, Российской Империи и всему земному человечеству:

- Я остаюсь в этом теле!

Мы остаемся.

7.

В шесть пополудни очередной сеанс связи. Встречаюсь с батюшкой. «Еженедельная встреча Государя-императора с дочерью и сыном» - так этот пункт именуется в расписании на сегодняшний день. Маман приходит поболтать со мной много реже. По-моему, она до сих пор не может осознать, что в одном теле живут двое ее детей - дочь Анастасия и сын Владимир.

Батюшка - умница. Чтобы лишний раз не травмировать свою и мою психику, он обращается ко мне исключительно как к мужчине. И это правильно: именно Владимир Романов сейчас живет и работает на Марсе. А юная царевна - Анастасия Романова - спит в больничной палате и проснется только тогда, когда ее брат вернется на Землю. Целиком - и сознанием, и телом.

- Здравствуй, Владимир!

- Здравствуй, отец, - говорю в ответ.

Ему нравится, когда я так его называю. За два года общения с батюшкой я уже успел это заметить. Они с маменькой всегда мечтали о сыне - будущем наследнике престола. Но сначала на свет появилась Настя. А потом родился мертвый мальчик... И врачи сказали маме, что она уже не сможет рожать.

Поэтому когда Анастасия, оказавшаяся в моем теле два года назад, приняла решение оставить свое сознание на Марсе и вернуть меня на Землю уже полноценным человеком, оба родителя испытали настоящий шок. Сначала дружно уговаривали сестричку переменить решение, а потом поняли, что через несколько лет у них появится сын - плоть от плоти, кровь от крови. Ведь фактически мы двойняшки с Анастасией. Конечно, физически я появился на двадцать лет позже. Но у нас с сестрой общие воспоминания - детства на Земле и молодых лет на Марсе. Словно мы всегда жили рядом.

Правда, мы договорились заблокировать часть памяти друг от друга. Мне совершенно незачем знать девичьи секреты Настёны. А ей - вовсе ни к чему чувственные впечатления от моих интимных «акробатических этюдов» с Анной-Жаннет.

Государь-император, конечно, не слышит моего ответного приветствия. Сигнал долетит до Земли через три с небольшим минуты. Батюшка продолжает говорить:

- У меня хорошие новости. Святейший Синод единодушно принял решение крестить тебя под именем Владимир - по православному обряду, сразу после возвращения на Землю.

Я улыбаюсь. Свидетельство о рождении мне выписали, как только Настя приняла решение оставить сознание на Марсе. Чтобы убедить Синод и Патриарха Алексия Третьего в том, что я все-таки человек, а не «психологический Франкенштейн» и не «исчадие ада» потребовалось два года. И моя трехчасовая беседа с Патриархом наедине полтора месяца назад.

- Вчера Государственная Дума внесла изменения в закон о престолонаследии, - голос батюшки дрогнул. -Официальным наследником престола теперь являешься ты.

Его глаза сияют. Отцу еще нет и пятидесяти, ему царствовать и царствовать - дай, Боже, долгих лет жизни.

Но теперь он твердо уверен, что когда-нибудь передаст скипетр и державу в руки сына - Владимира Владимировича Романова, Владимира Второго.

- И еще. В канцелярию на твое имя, поступило предложение от сообщества «крымцев». Они пишут, что были бы рады видеть тебя в своих рядах, - батюшка не может сдержать улыбки. - Надеюсь, ты знаешь, кто такие «крымцы» и что они сделали для нашего Отечества?

Еще бы не знать! Сообщество «Крылья Империи» возникло ровно сто лет назад, летом 1913 года. Своей целью организация ставила практическое содействие становлению России как мирового государства -сверхдержавы, как сейчас принято говорить. В бурную осень 1917 года именно «Крылья» помогли генералу Корнилову разогнать болтунов из Временного правительства, пересажали марксистов-ульянистов и прочих социал-террористов, провели Всероссийское Учредительное собрание и на законных основах восстановили монархию в России. Сокращенно «Крылья Империи» сначала именовали «крыимцы», а позднее редуцировали до «крымцев». Всероссийское общество открыло свою официальную штаб-квартиру в Крыму, - в каком-то небольшом поселке на полпути между Алуштой и Ялтой, и каждый год устраивало в октябре - в годовщину событий 1917 года - очередной слет своих членов. Состоять в рядах «крымцев» было почетно и ответственно. Из Императорской Семьи такая честь была оказана только моему батюшке, Владимиру Первому. А теперь вот и мне. Авансом, наверное.

- Спасибо, отец, - смеюсь в ответ. - Действительно отличные новости!

...На Марсе сумерки наступают быстро. Звездные россыпи бриллиантами рассыпаются по небу.

Больше всего я люблю смотреть на крупную звезду с едва заметным голубоватым окрасом. Это Земля.

Когда мы - Анастасия и я - остались на Марсе, труднее всего пришлось первые полгода. Я активно рос и познавал мир. А Настя работала как ломовая лошадь.Почти все, что сейчас есть в моем распоряжении, сделала она.

Это она - уже практически сложившийся инженер-нанопластователь - из сонма мелких нанороботов создала Снежную Королеву Марию-Луизу и ее сестру Принцессу Анну-Жаннет, Медведицу Марью и Умку, Снега Метельевича и Змея. Ну, и всех остальных тоже: Деда Мороза со Снегурочкой, Санта-Клауса, Герду и Кая. Роботы должны исследовать Марс. Так почему бы не придать им облик сказочных персонажей?

И еще... Кино, книги, связь с Землей - все это, конечно, хорошо. Но нужны хотя бы псевдоживые собеседники, чтобы не свихнуться от одиночества в марсианской пустыне.

Управление всеми искусственными существами обеспечивает вычислитель базы. Он же создает «снежные просторы» на Красной планете. Мне только остается не забывать надевать под скафандр виртуальные очки, чтобы воочию увидеть сугробы, поземку и ледяные сосульки.

Через шесть месяцев после начала работы на Марсе Настенька ушла в «спящий режим», предоставив тело в мое полное распоряжение. Проснется она только после нашего возвращения на Землю.

Крейсеры «Громовержец» и «Победоносец» уже на полпути к Марсу. Через три месяца Вторая марсианская экспедиция высадится на просторы Красной планеты. Сто дней будут вестись научные работы и дооснащение Марсограда необходимым оборудованием. Потом «Победоносец» на орбите и тридцать человек на поверхности Марса останутся дожидаться Третьей экспедиции. А «Громовержец» и двадцать один член его команды - в том числе и я - полетят к Земле.

Значит, примерно через полтора года я вернусь домой. В свой дом, который хорошо помню, но в котором никогда не был.

Часто думаю о том, какой будет жизнь там, на Земле.

Конечно, я и Настя окончательно разделим наше общее сознание. И спящая царевна Анастасия проснется.

Меня, разумеется, ждет политическая карьера. Тут все предсказуемо и понятно.

А вот Настя... Точно знаю, что эта егоза сидеть дома не будет.

Какая там нам очереди следующая планета на освоение российской космонавтикой? Венера? Думаю, в составе первой экспедиции найдется местечко для молодой дамы с дипломом нанопластователя и большим опытом участия в междупланетных полетах.

Можете представить парящие в венерианской атмосфере базы и города, рукотворных крылатых драконов и порхающих среди облаков наноэльфов, одетых в разноцветные скафандрики?

Лунный мечтатель

1.

Владислав Пастушенко с детства практически ничем не выделялся из числа сверстников - разве что был как-то совсем не по-детски серьезен и задумчив.

Летом 1967 года на экраны вышел фильм «Туманность Андромеды» по одноименному роману Ивана Ефремова. Родители Владислава очень хотели его посмотреть, а маленького мальчишку просто не было с кем оставить дома, - бабушка Мария с прабабушкой Екатериной весьма не кстати укатили на недельку к родственникам в село Свистуновку. Поэтому папа и мама прихватили малыша с собой на киносеанс.

В общем-то простой и даже в чем-то примитивный фильм, тем не менее, произвел на мальчишку шокирующий эффект. Разбитый земной корабль на далекой планете, атакующие отважных космонавтов из темноты агрессивные медузы, стреляющий огненными стрелами крест... В жизнь Влада прочно вошли понятия космос, астрономия, космонавтика.

Зимой 1968 года с сильной простудой Влад попал в больницу. Дни в больничной палате тянулись медленно, мальчишке было скучно, он тосковал по дому. Чтобы как-то развлечь сына, мама купила несколько детских книжек, среди которых оказался журнал с рисованными комиксами - злые роботы из космоса похищали доброго робота с Земли. Приключения в космосе в картинках настолько увлекли Влада, что он всего за неделю выучил алфавит по подписям к рисункам. И начал читать.

Летом 1969-го Влад смастерил из картона бумажную трубу и пытался разглядеть на Луне высадившихся там американцев. Самое интересное, что целая детсадовская группа, выстроившаяся в очередь, чтобы взглянуть на белесый кругляш Луны в синем утреннем небе, действительно видела на небесах «двух дядей в белых скафандрах».

Когда мальчишка пошел в школу, все библиотеки в округе подверглись вторжению: в них зачитывались до дыр книги по космонавтике и астрономии, плюс, конечно же, вся «космическая фантастика».

В 1975 году Влад Пастушенко принял твердое решение стать космонавтом после запуска «Союза-19» и «Аполлона». Примерно в том же году он начал писать фантастические рассказы, посмотрев фильм «Москва-Кассиопея».

В 80-м Влад поступил на космический факультет авиационного института и одновременно стал завсегдатаем «Клуба любителей фантастики». Окончив с отличием институт, он отправился служить на Байконур, и участвовал в реализации разных космических проектов, в том числе одного очень и очень секретного. И еще не переставал мечтать и писать фантастические рассказы.

А потом начались «перестройки» и «перестрелки», космические проекты были закрыты, и Влад Пастушенко снова оказался в родном городе Полянске. Он начал

работать чиновником в местной мэрии и стал публиковать свои рассказы в разных журналах и литературных сборниках. И не переставал мечтать о Большом Космосе.

Однажды в его маленьком кабинетике в мэрии раздался телефонный звонок:

- Хэллоу, это Влад Пастушенко? Меня зовут Ясухиро Оригамо...

2.

Японский бизнесмен Ясухиро Оригамо слыл человеком прагматичным, но чудаковатым. Один из богатейших людей мира, прочно прописавшийся в верхних строках пресловутого списка журнала «Форбс», он часто участвовал в различных научных и технических проектах, с зарабатыванием новых миллиардов долларов никак не связанных. Ясухиро спускался в батискафе в глубочайщие трещины на дне Мирового океана, построил исследовательские станции подо льдами Арктики и Антарктиды, несколько раз «прыгал в космос» на пассажирских баллистических ракетах и однажды даже слетал туристом на Международную космическую станцию «Бета».

Мир уже попривык к «чудачествам» мультимиллиардера. Но однажды солнечным августовским днем Ясухиро Оригамо сделал заявление для прессы, которое в буквальном смысле взорвало информационное пространство Земли. Бизнесмен из Японии пообещал ни много, ни мало, а всего лишь высадиться на Луне уже до конца текущего года.

Сначала заявление Ясухиро расценили как шутку. Виданное ли дело высадиться на Луне? Человек не был на просторах Селены с декабря 1972 года, - с тех самых пор, как Юджин Сернан и Харрисон Шмитт задраили выходной люк и подняли взлетную ступень космического модуля в черные небеса над лунными кратерами и валунами. Полеты к Луне рассматривались как достаточно удаленная от сегодняшних дней перспектива для мировой космонавтики - лет через десять-пятнадцать, не раньше. И, конечно же, реально поучаствовать в новых пилотируемых миссиях к естественному спутнику Земли смогут только крупнейшие мировые космические державы - США, Китай, Индия, Россия.

А потом стало известно, что еще пару-тройку лет назад Ясухиро Оригамо купил малюсенький островок практически на самом экваторе, на котором ударными темпами идет строительство технического сооружения весьма и весьма напоминающего по своим техническим данным и космодром, и центр управления космическими полетами.

Еще через неделю после обнаружения экваториального космодрома Илон Маск сообщил, что по очень умеренной цене продал японскому бизнесмену три мощнейших ракеты «Хэви Фалькон» и оборудованный для дальних космических рейсов пилотируемый корабль «Мун Дрэгон».

Вот тут уже мировая пресса поняла, что Ясухиро Оригамо вовсе не шутил относительно своих лунных планов и действительно намерен вернуть людей на Луну в самые кратчайшие сроки.

И буквально сразу же зазвучали «голоса разума», которые публично объявили лунные планы японца «дурацкой затеей» и «опасной авантюрой». Президент крошечного островного государства Республика Мармадос в Тихом океане обратился в Совет Безопасности Организации Объединенных наций с требованием запретить миссии к Луне с экваториального космодрома Ясухиро Оригамо - мол, отработанные ракетные ступени «Хэви Фальконов» непременно упадут на чайные плантации мармадосских фермеров. Совет Безопасности уже собрался как-то прореагировать на возникшую проблему, но тут выяснилось, что экваториальный космодром находится в Индийском океане, а отработавшие ступени «Хэви Фальконов» будут возвращаться на Землю в управляемом режиме, и, следовательно, народам Республики Мармадос, живущим среди тихоокеанских просторов, ничего не угрожает.

В середине сентября пресс-служба Ясухиро Оригамо обнародовала подробный план предстоящей лунной эпопеи. Утром 25 декабря первая ракета «Хэви Фалькон» выводит на околоземную орбиту огромную ракетную ступень - специальный разгонный блок «Малыш Джимми», который должен обеспечить старт пилотируемой экспедиции к Луне.

Ровно через сутки второй «Хэви Фалькон» поднимает в космос ракетную ступень «Папаша Билл» и лунный посадочный корабль, названный «Аполлоном» в честь первой программы высадки человека на Луну. «Папаша Билл» должен обеспечить маневрирование «Аполлона» на окололунной трассе. Вечером 26 декабря стыковочные устройства соединяют «Малыша Джимми» и «Папашу Билла» с «Аполлоном» в единое целое.

И, наконец, ранним утром 27 декабря с экваториального космодрома к звездам уходит пилотируемый четверкой астронавтов «Мун Дрэгон», снабженный ракетной ступенью «Мамаша Эмми». Вечером того же дня «Мамаша Эмми» обеспечивает стыковку «Лунного Дракона» с «Аполлоном» и двумя пристыкованными к нему ракетными ступенями. Еще через несколько часов включаются мощные двигатели «Малыша Джимми», и вся связка космических аппаратов начинает путь к Луне.

Утром 31 декабря «Малыш Джимми» отделяется от «родительских ступеней», предварительно обеспечив их выход на окололунную круговую орбиту. Вечером один из астронавтов остается на борту «Мун Дрэгона», а трое его коллег переходят в лунный посадочный модуль «Аполлон» и высаживаются на Луну в районе кратера Фра Эндрюс.

Трое астронавтов будут изучать лунную поверхность до 3 января. Потом взлетная ступень «Аполлона» поднимет их в космос и обеспечит стыковку с «Мун Дрэгоном». Связка космических аппаратов сделает еще пару витков вокруг Луны, а затем взлетная ступень «Аполлона» будет отделена, и ракетная ступень «Мамаша Эмми» переведет «Мун Дрэгона» на трассу «Луна-Земля». Посадка четверки астронавтов

запланирована на 7 января в воды Индийского океана -совсем недалеко от экваториального космодрома.

Теперь «затея японца» выглядела уже не авантюрой, а достаточно хорошо проработанным научнотехническим проектом. Но интрига все еще оставалась. Удастся ли реализовать всю эту сложнейшую программу? Не сорвется ли высадка на лунную поверхность на одном из ее промежуточных этапов? И кто те четверо смельчаков, которые собираются «вернуть человечество на Луну»?

Последний вопрос особенно интересовал мировую общественность. До конца октября Ясухиро Оригамо лишь улыбался в ответ на вопросы журналистов о составе экипажа «Лунного Дракона» и «Аполлона». Но, в конце концов, сообщил, что командовать экспедицией собирается лично.

Еще через неделю американское космическое агентство распространило информацию, что Чеслав Сэмюэль Волянецкий, начавший свою космическую карьеру еще в эпоху «шаттлов» и не единожды уже летавший на «Дрэгонах» и Международной космической станции «Бета», примет участие в экспедиции к Луне в качестве пилота корабля «Мун Дрэгон».

К середине ноября стало известно имя третьего члена экипажа - профессора Колумбийского университета, доктора наук, афроамериканки Энн Уилмор - специалиста в области планетологии с мировым именем.

И, наконец, в начале декабря была названа фамилия пилота лунного посадочного модуля «Аполлон» в будущем полете. Им стал, к удивлению многих, писатель-фантаст из Полянска Владислав Пастушенко, не имевший опыта космических полетов.

А потом время словно понеслось вскачь. Точно по расписанию ушли в космос «Малыш Джимми» и «Папаша Билл» с «Аполлоном». 27 декабря на орбиту успешно вышел «Мун Дрэгон» с ракетной ступенью «Мамаша Эмми» и четверкой астронавтов - Ясухиро Оригамо, Чеславом Волянецким, Энн Уилмор и Владом Пастушенко - на борту.

Лунная экспедиция началась.

3.

- Центр, я - «Аполлон», - кашлянув, произнес Влад Пастушенко в микрофон у ворота скафандра. -Говорит станция «Фра Эндрюс». Корабль сел.

Он щелкнул замочком под подбородком и сдвинул стекло гермошлема вверх. Тыльной стороной перчатки смахнул капли пота со лба.

Эфир сделал трехсекундную паузу и разразился ритмичным гулом - там, на Земле, в зале центра управления полетом, грянули аплодисменты.

- «Аполлон» стоит устойчиво. Бортовые системы в норме, - док Энн Уилмор скользнула взглядом по индикаторам на пульте управления и выглянула в округлое окошко наружу. - Корабль сел примерно в двухстах метрах от южной оконечности кратера Фра Эндрюс. Точное время первого касания - семнадцать часов тридцать пять минут. Дата - 31 декабря...

- Энн, вы им еще год напомните, - весело фыркнул Ясухиро Оригамо. - Вдруг они там, в центре, забыли в полетной суете.

Он тоже открыл гермошлем, стащил с рук перчатки скафандра. Сделал несколько энергичных движений ладонями, растирая лицо. Повернул голову в сторону Пастушенко и хохотнул:

- Влад, за несколько секунд перед касанием вы заложили такой вираж, что у меня щеки окаменели от страха. Показалось даже, что мы падаем на Луну!

- Мне не понравился довольно крупный валун рядом с тем местом, куда опускался «Аполлон», - тут же отозвался пилот. - Пришлось вмешаться в управление и сесть метрах в десяти левее...

- «Аполлон», я - Центр, - голос наземного руководителя полетом, наконец, пробился сквозь шум аплодисментов и радостные возгласы в эфире. -Поздравляю вас с посадкой на Луну! За телетрансляцией следил весь мир.

- Пламенный привет всему миру! - загоготал в ответ Оригамо. - Центр, к сожалению, у нас нет возможности следить за вами. Поэтому я не посчитал, сколько памперсов замочила ваша дежурная смена, наблюдая за нашими эволюциями над Луной!

- Ну, теперь-то все позади и у кое-кого из наших операторов появится пяток минут, чтобы сменить рабочие комбинезоны, - шуткой парировал язвительный выпал Ясухиро кэпком. - Если у вас нет необходимости сделать то же самое, то позволю себе напомнить, что следующим пунктом программы высадки значится.

- Стоп, стоп, Центр, - Оригамо не дал руководителю полетом договорить. - Властью командира корабля я меняю программу.

Он зыркнул на циферблат часов над пультом.

- .Меняю программу высадки на ближайшие. э. восемь часов. Выход на поверхность отложим до трех часов первого января следующего года. А пока мы берем тайм-аут на отдых. Ну, и вам тоже рекомендуем прерваться, чтобы дежурная смена могла нормально встретить Новый год.

- Эй, эй, командор Оригамо. - Земля явно

пыталась возразить, но Ясухиро поочередно щелкнул тумблерами на пульте, отключив все каналы связи. Остался гореть только зелененький огонек оперативной связи с наматывающим витки над Луной «Мун Дрэгоном». Чеслав Волянецкий с орбиты отозвался мгновенно:

- Борт «Аполлон», я сделал тоже самое. Теперь они нас не слышат!

- Гм, решительные вы ребята, - Пастушенко недовольно покачал головой. - Я совершенно не чувствую себя уставшим, и с удовольствием прогулялся бы сейчас по Луне вместо тихого часа...

- А мы как раз этим и займемся, - Ясухиро с усмешкой подмигнул Владу. - Немного перекусим, проверим выходные скафандры и выберемся в гости к тетушке Селене. Пока там, на Земле, будут праздновать Новый год.

Брови Пастушенко взлетели вверх:

- Что, тайком от Центра?!

- Именно тайком, дорогой мой Влад, - с улыбкой подтвердил Оригамо. - Так, чтобы никто не мешал нам прогуляться в самый центр кратера Фра Эндрюс.

- Но, Ясухиро, - начал Пастушенко, - весь мир ждет телетрансляции о нашем выходе на Луну.

- Влад, - Оригамо сощурил и без того узкие глаза и растянул губы в улыбке, - а вы никогда не задавали себе вопрос, почему из сотен тысяч литераторов для этого полета на Луну выбрали именно вас?

- Задавал, - пилот слегка стушевался. - Я думал, что сыграло роль мое образование в области космонавтики. Может быть, опыт работы на Байконуре и участие в космических проектах. Ну, возможно, некоторые мои книги и публикации в журналах.

- Все эти ваши достоинства и таланты, конечно, тоже сыграли в вашу пользу, но. - Ясухиро обернулся к доктору Уилмор, - Энн, достаньте контейнер с нашей трубой. Так проще и нагляднее будет объяснить Владу, что мы намереваемся сделать в ближайшие шесть часов.

Док Уилмор достала из-под сидения своего кресла прямоугольную шкатулку из темно-синего пластика и молча передала ее японцу.

4.

Оригамо осторожно взял контейнер и, щелкнув по очереди тремя небольшими замочками, распахнул его крышку.

Контейнер был размером примерно полметра на двадцать сантиметров. Внутри, в углублении из обычного белого пенопласта лежал цилиндрический предмет, сделанный из желто-коричневого металла.

Ясухиро ловко ухватился за него пальцами и вытащил на свет божий что-то напоминавшее кургузую трубу, длиной около сорока и диаметром примерно десять сантиметров. На одном из ее концов было выполнено три глубоких разреза, из которых торчали выступы, похожие на маленькие рычажки. Вся поверхность трубы была испещрена какими-то мелкими значками.

- Вот эту штуку, Влад, доктор Уилмор нашла пять лет назад во время экспедиции в Кордильеры, - сказал Оригамо. - Помимо планетологии и геологии наша Энн увлекается археологией и этнографией. Местные жители показали ей «волшебную трубу» - так они ее называли. Из поколения в поколение: считалось, что она является символом счастья и благополучия. Доктор Уилмор так понравилась местной общине, что старейшина подарил ей эту трубу - мол, настало время использовать ее во благо всего человечества. Якобы так советуют местные легенды. Так ведь, Энн?

- Да, кэп, - кивнула док Уилмор и перевела взгляд на Пастушенко:

- Когда я вернулась из экспедиции в университет, то первым делом сделала комплексный анализ этой находки. Очень необычный по своим физическим свойствам сплав меди и алюминия. Такой в мире никто не использует - ни сейчас, ни в прошлом. Но самое удивительное - возраст этой трубы. Она была изготовлена примерно двенадцать тысяч семьсот лет назад.

- Ого, - Пастушенко присвистнул. - Не знал, что в те времена в Кордильерах уже жили люди! Да еще владевшие такими технологиями!

- Труба была изготовлена не местными жителями, -доктор Уилмор покачала головой. - Мне удалось расшифровать эти значки на ее поверхности. «Волшебную трубу» подарили землянам гости из космоса.

- О, пришельцы! - Владислав скептически ухмыльнулся. - «Летающие тарелочки», Нибиру и прочая чушь!

- Нибиру здесь ни причем, - Ясухиро досадливо поморщился. - Трубу изготовила цивилизация, обитающая в одном из шаровых звездных скоплений на другом конце нашей Галактики...

- И об этом, конечно, написано значками на этой штуковине? - Пастушенко по-прежнему не скрывал своего скептицизма.

- Да, написано, - кивком подтвердил Оригамо. - Я понимаю ваши сомнения, Влад. Когда док Уилмор пришла ко мне с этим предметом, я тоже поначалу сомневался. Но. Во-первых, мы с Энн сотрудничаем в области археологии уже более десяти лет, и я верю в ее научную добросовестность и компетентность. А во-вторых. Там, на трубе, выгравированы звездные координаты шарового скопления. Оно состоит из старых звезд класса Ж-два - таких же, как и наше солнце. Там наверняка имеются и обитаемые планеты.

- Вы думаете, этого достаточно, чтобы поверить в инопланетное происхождение этой трубы? - Пастушенко нахмурил лоб. - Ведь наличие шарового скопления на другом конце Галактики может быть простым совпадением.

- На трубе также выгравированы параметры ядерной реакции на Солнце, ключ к геному человека и еще куча всякой научной информации, - сообщил Ясухиро. - Кроме того, там написано для чего этот предмет, внешне похожий на медную трубу, предназначается. Это мечтоусилитель гигантской мощности...

- Что-что? - Пастушенко выпучил глаза. - Мечта -что?

- Мечтоусилитель, - почти по слогам повторил Оригамо. - Прибор, который усиливает человеческие мечты и делает их реальными. И он способен осчастливить всю нашу планету - всю целиком, от северного полюса до южного, вдоль всего экватора. Правда, для этого сначала следует доставить его в лунный кратер Фра Эндрюс.

- Так, теперь я, кажется, начинаю понимать, как родился наш проект полета на Луну, - Влад потер ладонью лоб. - Вы поверили в находку доктора Уилмор и решили вложить деньги в эту затею.

- Именно так, - подтвердил японец. - Всего-то десять миллиардов долларов, а на кону - счастье и благополучие для всего человечества. Сущие финансовые пустяки и полностью счастливый мир! Стоило рискнуть деньгами, согласитесь?

- И, разумеется, получить прибыль? - иронически скривил губы Пастушенко. - Заказать посредством трубы десятки или сотни миллиардов долларов?

- Отнюдь, - Ясухиро покачал головой. - Вовсе не собираюсь просить ничего для себя. Я уже пожилой человек, и мне вполне хватает моих капиталов. Кроме того, воспользоваться трубой может только один человек на Земле. Легенда называет его Большим Мечтателем, и выбрать его надлежит из всех людей, населяющих нашу планету.

- Так. И вы выбрали меня? Но почему?

- Я не выбирал. Вас выбрала система «Зодиак». Слышали о таком проекте?

- Двенадцать суперкомпьютеров с искусственным интеллектом? Названных по именам знаков Зодиака -Стрелец, Козерог, Водолей - и так далее?

- Каждый из них - независимо друг от друга, кстати! - получил задание найти среди многомиллиардного населения планеты одного человека - Большого Мечтателя. И все двенадцать выбрали именно вас, Влад. Так сказать, единогласно.

- И после этого вы позвонили мне?

- Я пригласил вас в наш проект, - кивнул Оригамо. -В качестве пилота нашего лунного модуля и Большого Мечтателя.

- Но почему вы не сказали мне обо всем этом еще там, на Земле?

- Чтобы мечтаниями о нашем полете вы не растрачивали свой мечтательный потенциал.

- Гм... Ну, а почему именно Луна? Почему эта штуковина действует только с Луны?

- Я долго думал над этим. Влад, люди часто мечтают, глядя на звездное небо и Луну. Мечта, как оказалось, это еще одна разновидность энергии, - правда, в пространствах высших измерений. И человеческие мечты. Луна просто выступает как гигантский концентратор этой мечтательной энергии. Кратер Фра Эндрюс расположен в самом центре видимого с Земли лунного диска, и в нем максимально сконцентрированы человеческие мечтания.

Ясухиро сделал паузу, явно собираясь с мыслями, а затем продолжил:

- Есть еще одно обстоятельство, важное для нашей миссии. Земля, земное человечество, должно быть максимально готово принять накопившуюся на Луне мечтательную энергию. А когда люди больше всего любят помечтать о счастливом будущем?

- В новогоднюю ночь, - Влад засмеялся. - Конечно же, в новогоднюю ночь!

- Именно поэтому мы и прилетели сюда тридцать первого декабря, за шесть часов до полуночи, - сказал Ясухиро. - У нас есть достаточно времени, чтобы надеть скафандры, прогуляться до центра кратера Фра Эндрюс и подготовить мечтоусилитель к работе!

«...Я стою в самом центре кратера Фра Эндрюс. Одетые в белоснежные скафандры, Ясухиро Оригамо и Энн Уилмор расположились слева и справа от меня -чтобы, как выразилась док, «не мешать процессу мечтоконцентрации». Ну, и еще вести фото- и видеосъемку «величайшего события в истории земного человечества» - как сказал уже сам Оригамо. Чеслав Волянецкий на «Мун Дрэгоне» сейчас только показался из-за лунного горизонта, - яркая звездочка корабля медленно ползет в черноте небес. Ровно в полночь корабль окажется как раз на линии Луна-Земля. Пилот уже развернул вокруг «МуДра» огромную проволочную петлю созданного в лабораториях научных центров Ясухиро мечтоконцентратора, который должен усилить суммарную мощность мечтоусилителя, по крайней мере, в десять раз.

Сам усилитель мечты мы установили на лунном грунте на специальном треножнике и навели точнехонько на бело-голубой шарик, зависший в небе над просторами Селены.

Ровно за минуту до полуночи я начну процесс мечтовоплощения. Во имя мира и всего человечества, как с изрядной долей пафоса выразился пан Чеслав во время последнего перед началом операции нашего сеанса связи с «Мун Дрэгоном».

Сначала нужно переместить самый крайний от края цилиндра рычажок - слева направо, до упора. Это осуществление моих личных желаний - самых что ни на есть сокровенных. И одновременно пробуждение моего все еще дремлющего потенциала Большого Мечтателя.

Чего я хочу? Наверное, того же, чего хотят и все живущие на Земле люди: счастья и здоровья для себя и своих родных и близких. Чтобы была своя крыша над головой, свое жилье - надежное, удобное и комфортное. Чтобы была интересная и хорошо оплачиваемая работа. А еще хочу и дальше писать сказки-рассказки - чтобы они публиковались, читались и многим нравились. Вот и все, пожалуй... Ах, да! Еще хочу поездить по странам и континентам, на мир посмотреть!

Второй рычажок, средний, тоже двигаем слева направо. Это дальнейшее нарастание моего мечтательного потенциала. И одновременно это сумма желаний для той территории, на которой я живу, - страны или, может быть, города, на выбор. Тут в сфере пожеланий все, в общем-то, просто: чтобы не было войн, разрухи и голода. Чтобы росла экономика. Что там еще? Развивались социальная сфера и медицина, росло благополучие людей. Чтобы были хорошие зарплаты у всех, кто работает. Чтобы пенсий нашим старикам хватало для нормальной жизни, а не выживания впроголодь. Н-да, настоящая политическая платформа получается, хоть сразу же кандидатом в президенты записывайся!

Ну, и третий рычажок. Максимум мечтательной энергии. Пожелания для всей нашей голубой планеты. Для всего земного шарика, вертящегося вокруг Солнца. Что пожелать? Да мира, конечно же! Чтобы не было войн, экономических кризисов и природных катаклизмов. Чтобы люди любили и сохраняли земную природу. Чтобы дурачья и ворья в правительствах многих стран на всех континентах становилось все меньше и меньше. Чтобы развивали науки и создавали новую технику. Чтобы летали в космос - на Луну, на далекие планеты, к звездам. Чтобы, чтобы, чтобы. Чтобы построили мир, в котором нам бы всем, людям, было счастливо и интересно жить!

Смотрю на часы. Десять минут до полуночи, до начала Нового года.

Концентрация мечтательной энергии вокруг стремительно нарастает. Радуги, подобные огромным мостам. Радужные бурунчики, похожие на гейзеры, состоящие из мириад светящихся искр. Радужное сияние, легкой дымкой окутывающее лунные камни и валуны, меня, Ясухиро и Энн.

Я заглядываю в окуляр «волшебной трубы». Бело-голубой шарик Земли висит среди черноты небес и не подозревает, какой могучий и мощный океан Счастья, Любви и Доброты на него сейчас прольется».

Процесс века

(история одного помешательства)

Предварительное замечание. Автор абсолютно убежден, что полет Юрия Алексеевича Гагарина в космос на корабле «Восток» действительно имел место 12 апреля 1961 года. Но девятый вал всяческих статей и заявлений в социальных сетях о том, что американцы не летали на Луну, когда-нибудь может вызвать и ответную реакцию...

1.

Судья Джон Дарт вошел в зал заседаний, забитый до отказа представителями общественности и аккредитованными журналистами, важно прошествовал под взглядом сотен глаз к судейскому столу и уселся на свое место. Поправил воротник мантии, коснулся пальцами локона накрахмаленного парика и нацепил на нос очки в тонкой золотистой оправе. Скользнул взглядом по присутствующим в зале, и лишь после этого кивнул судебному секретарю. Судебный секретарь Билл Роббинс, - высокий, худой и вечно хмурый - взмахнул рукой, давая понять, что присутствующие могут сесть. Зал загомонил, зашаркал ногами, заскрипел спинками и сидениями кресел.

Джон Дарт постучал деревянным молоточком по столу, призывая к тишине и порядку. Выждав пару секунд, кашлянул и провозгласил:

- Слушается дело «Западной аэрокосмической администрации против Восточного космического агентства «О признании приоритета в пилотируемой космонавтике».

- Сторона обвинения готова, - произнес вслед за ним главный прокурор-обвинитель в суде Бэн Уильямс. В прошлом году Бэну исполнилось шестьдесят пять. Он был осанист, седовлас, с глубокими складками на щеках и пронзительным взглядом серо-стальных глаз -настоящий образчик строгости закона и неотвратимости наказания.

- Защита готова, - сказал адвокат Альберт Пильнер. Он, казалось, являл полную противоположность прокурору - типичный полноватый интеллектуал в возрасте пятьдесят «с хвостиком», с округлым лицом и вечно съезжающими к кончику носа очками-велосипедом.

- Суд в своей работе ограничивается лишь задачей установления факта приоритетов и твердо намерен не допускать никаких отступлений от повестки дня, - сухо информировал судья Дарт. - Вам это понятно, джентльмены?

- Вполне, Ваша честь, - бодро ответил Альберт Пильнер, слегка приподнявшись в кресле.

- Совершенно ясно, - подтвердил прокурор Бэн Уильямс.

- Тогда может приступать, - распорядился судья Джон Дарт.

Прокурор Уильямс поднялся с места, окинул взглядом притихший зал и хорошо поставленным голос начал:

- Сторона обвинения намерена в судебном заседании мотивировано доказать, что якобы имевший место 12 апреля 1961 года полет в космос Юрия Гагарина, гражданина Советского Союза, на самом деле является фальсификацией, выполненной по указанию тогдашнего руководства СССР исключительно с целью добиться политических дивидендов во внешней и внутренней политике. Мы докажем, что все материалы этого якобы космического полета были сознательно и расчетливо фальсифицированы тогдашним советским руководством и сотрудниками Восточного космического агентства -точнее их предшественниками по руководству советской космической программой.

Он еще раз метнул в зал сердитый взгляд и уселся.

- Защита намерена оспорить иск Западной аэрокосмической администрации по самой его сути и убедительно доказать, что полет Юрия Гагарина действительно имел место именно 12 апреля 1961 года и был первым прорывом человечества в космос, - весело фыркнув, ответствовал Альберт Пильнер.

- Позиции сторон ясны, - кивнул судья. - Обвинение может приступить к вызову экспертов.

Первым экспертом по рассматриваемому делу Бэн Уильямс вызвал профессора Калифорнийского университета доктора Пола Рикардо.

В сопровождении судебного секретаря высокий и статный Рикардо, одетый в безукоризненно подогнанный под его фигуру и отглаженный костюм темно-синего цвета и модные туфли, прошагал к свидетельской трибуне и принес присягу.

- Первое, что мне хотелось бы отметить по иску, который предъявлен Восточному космическому агентству, - начал профессор, - это то, что в бывшем Советском Союзе все работы в области пилотируемой космонавтики были скрыты неимоверной плотности завесой секретности. Был засекречен и сам отряд советских космонавтов. Настолько, что вплоть до 1986 года - то, есть более чем четверть столетия, - ни население в самом СССР, ни мировая общественность не знали ни даже общей численности первого космического отряда, ни фамилий тех кандидатов в космонавты, которым так и не удалось совершить космический полет. Отряд был сформирован весной 1960 года в атмосфере глухой секретности. Напротив, еще 9 апреля 1959 года -за год до создания отряда космонавтов в СССР, -Западная аэрокосмическая администрация назвала первых астронавтов США. Это были известные и опытные военные летчики и испытатели - Джон Гленн, Вирджил Гриссом, Скотт Карпентер, Гордон Купер, Дональд Слейтон, Алан Шепард и Уолтер Ширра.

Пол Рикардо сделал секундную паузу, стрельнув глазами в сторону адвоката Пильнера, и продолжил:

- Определенный информационный прорыв в сведениях о первом отряде советских космонавтов произошел лишь в начале 70-х годов минувшего века с выходом в свет книг, написанных космонавтами первого так называемого «гагаринского» набора - Георгием Шониным и Евгением Хруновым. Первый из них в своих воспоминаниях, появившихся сначала в журнале «Молодая гвардия» в 1974 году, а затем через два года изданных в виде книги «Самые первые», предоставил читателям фактически обобщенные характеристики не летавших в космос космонавтов набора 1961 года. Правда, из-за цензурных ограничений тех лет Шонин назвал своих не слишком удачливых на космическом поприще коллег только по именам. А в книге «Покорение невесомости» Евгения Хрунова, увидевшей свет в 1976 году, впервые была приведена фотография первого отряда советских космонавтов на отдыхе в Крыму в мае 1961 года. Однако фотоснимок был опубликован без указания фамилий участников съемки. Только через десять лет после публикации этих двух книг журналист Ярослав Голованов смог обнародовать полную информацию о космонавтах «гагаринского» отряда, включая и их фотоснимки, в серии своих статей в газете «Известия» - печатного издания Верховного Совета СССР, - а затем и в виде отдельной брошюры. Из тех же публикаций журналиста Голованова мировая общественность впервые узнала и о погибшем в результате пожара в сурдобарокамере 23 марта 1961 года кандидате в космонавты Валентине Бондаренко, имя и фамилия которого четверть века скрывались руководителями советской космической программы...

- Одну минутку, - прервал речь эксперта адвокат Альберт Пильнер, привстав из кресла и обращаясь к судье Дарту. - Все, что поведал нам только что уважаемый эксперт, Ваша честь, весьма интересно и познавательно, но - увы! - некомпетентно и невещественно. И по большому счету, вообще не имеет отношения к рассматриваемому сегодня делу!

- Поясните свою мысль подробнее, адвокат Пильнер, - Дарт сурово поджал губы. - Я пока не улавливаю суть ваших возражений.

Едва заметная снисходительная улыбка мелькнула на лице адвоката.

- Изложенная экспертом информация, Ваша честь, не имеет отношения к рассматриваемому иску. Сторона обвинения в лице уважаемого эксперта сообщает хорошо известные всем факты о засекреченности некоторых сторон космических исследований в Советском Союзе. Но ведь это никоим образом не влияет на факт космического полета Юрия Гагарина, который состоялся 12 апреля 1961 года. Космический отряд в СССР мог быть секретным или не секретным, но факт космического полета Гагарина все равно имел место!

Бэн Уильямс стремительно поднялся из кресла:

- Ваша честь, обвинение всего лишь пока формулирует те начальные условия, при которых стала возможной фальсификация космического полета. Секретность советской космической программы - это ключевой элемент, который позволил Советам провести эту «гагаринскую» фальсификацию.

- Возражение защиты отклоняется, - судья ударил деревянным молоточком. - Эксперт обвинения может продолжать.

- Засекреченным в советской космической программе был не только отряд космонавтов, но и космодром, с которого стартовали ракеты-носители и космические корабли. Так, по требованию комиссаров Международной авиационной федерации ФАИ для регистрации рекорда в классе орбитальных полетов нужен был космический полет длительностью не менее одного витка. Для регистрации в качестве рекорда полета

Юрия Гагарина, якобы состоявшегося 12 апреля 1961 года, СССР должен был указать точное место старта космического корабля «Восток». Но вместо реального космодрома, расположенного в нескольких десятках километров севернее поселка Тюра-Там Кзыл-Ординской области Казахской ССР, советские представители в ФАИ представили ложные данные о наличии космодрома около поселка Байконур с координатами 47,8 градусов северной широты и 66,0 градусов восточной долготы. Более того, в отчете Главного конструктора Сергея Королева, написанном для внутреннего пользования, фигурировала еще и другая «точка старта», имевшая координаты 47,0 градусов северной широты 65,0 градусов восточной долготы.

- Ваша честь, - Альберт Пильнер снова поднялся, -все, изложенное выше экспертом стороны обвинения, не имеет никакого отношения к делу. Полет Гагарина имел место вне зависимости от секретности космодрома. И это факт!

- Может быть, защита пояснит, зачем нужна была эта секретность? - прокурор ехидно улыбнулся. - В США, к примеру, никто никогда не секретил и не секретит космодром на мысе Канаверал!

- Сторона обвинения, если она действительно разбирается в советской космонавтике и ракетной технике того времени, должна знать, что космодром также использовался и в оборонительных целях, - ядовито парировал Пильнер. - В случае начала боевых действий с него должны были стартовать баллистические ракеты с ядерными зарядами. Именно поэтому расположение космодрома, - а по совместительству еще и ракетного полигона, - было в те годы засекречено!

- Стороне защиты, видимо, требуется слегка освежить память и припомнить, что еще в 1960 году после полетов разведывательных самолетов «У-2» США получили однозначную информацию о расположении ракетного полигона СССР около поселка Тюра-Там. Поэтому Советскому Союзу не имело смысла секретить местоположение настоящего космодрома с точки зрения военной безопасности страны. Но это необходимо было сделать, если готовилась фальсификация космического полета Юрия Гагарина!

- Возражение защиты отвергнуто, - последовал удар деревянного молоточка. - Эксперт может продолжить.

- Я уже закончил, Ваша честь, - сказал доктор Рикардо.

Джон Дарт обратился к Альберту Пильнеру:

- Можете допрашивать.

- У нас нет вопросов к этому эксперту, - с широкой улыбкой заявил адвокат.

- Вы не будете допрашивать? - удивился судья.

- Нет, Ваша честь.

Дарт удивленно поднял брови:

- Суд должен указать вам, мистер Пильнер, что, если вы не ставите под сомнение показания этого эксперта, следовательно, есть достаточные основания полагать, что доктор Рикардо действительно предъявил объективные доказательства.

- Мы это понимаем, Ваша честь, - ответил адвокат. -Но наши опровержения будут строиться не на допросе этого эксперта, а на полном отрицании заявленной им информации. Полет Гагарина действительно имел место вне зависимости от высоты его орбиты и продолжительности полета. Мнение эксперта является просто инсинуацией.

Судья Дарт пожал плечами.

- Как представитель стороны обвинения, - Бэн Уильямс растянул губы в улыбке, - я хочу добавить, что сам факт якобы состоявшегося 12 апреля 1961 года космического полета был окружен такой завесой секретности, что не сохранилось никакой киноленты, подтверждающей посадку Юрия Гагарина в ракету и ее запуск...

- Ваша честь, - Пильнер стремительно поднялся, опершись руками на письменный стол перед ним, -сторона обвинения не может не знать, что существуют многочисленные фильмы, в которых приведены кинокадры посадки Юрия Гагарина в космический корабль «Восток»!

- Все известные на сегодняшний день кадры съемки посадки космонавта на борт «Востока», а также переговоров Юрия Гагарина в кабине корабля и главного конструктора Сергея Королёва, находившегося на командном пункте, снимались уже после полета, - с ледяной усмешкой отрезал прокурор. - Специально для псевдоисторических фильмов и коммунистической пропаганды. Имеются многочисленные свидетельства, подтверждающие этот факт. Защите наверняка известно, что во время так называемых переговоров из бункера с Гагариным, якобы пребывавшем в этот момент в космическом корабле, Королев держал в руках вместо микрофона электробритву «Харьков» советского производства. Может быть, сторона защиты возьмется утверждать, что обычная бритва в СССР имела двойное назначение - и брить, и использоваться в качестве микрофона?

По залу заседаний прошелестел веселый шумок.

- Никто не приглашал для освещения подготовки к старту и самого старта в космос авторитетных зарубежных корреспондентов, - продолжил Уильямс с иронической усмешкой. - Никого не было даже из представителей прессы дружественных СССР

социалистических стран, которые могли бы подтвердить, что видели, как при них Гагарин садился в ракету, и эта ракета взлетала с космодрома в космос.

- Из особенностей информационной политики в СССР в то время совершенно не следует, что сам первый полет в космос человека был сфальсифицирован Советским Союзом, - огрызнулся Пильнер. - У вас нет фактов, подтверждающих фальсификацию!

- А у вас нет фактов, что полет Гагарина вообще был!

- Есть многочисленные свидетельства участников события, их мемуары!

- Грош цена этим россказням! - отмахнулся Уильямс. - В век науки и техники должны быть более весомые доказательства, чем мемуары престарелых коммунистов и их прихлебателей!

- Джентльмены, джентльмены, - судья Дарт постучал молоточком по столу. - Призываю вас к спокойствию! Мы здесь собрались для установления истины, а не для словесной пикировки! Поберегите ваш энтузиазм до объявления прений сторон, которые я намерен объявить сразу же после завершения вами опроса экспертов!

- Я готов продолжить, Ваша честь, - откликнулся прокурор. Он сделал паузу на пару секунд и заговорил снова:

- Советами скрывалась даже полная стенограмма переговоров Гагарина перед запуском. Хотя фрагменты этих переговоров были опубликованы в посмертном издании книги Юрия Гагарина «Дорога в космос», но только в 1974 году почти одновременно вышли книги генерала Николая Каманина и космонавта Павла Поповича, где имелась расшифровка стенограммы переговоров Гагарина с Землей. Напомню, что эти переговоры он вел от посадки его в корабль до завершения связи из-за выхода стартовавшего «Востока» из зоны наблюдения наблюдательно-измерительных пунктов на территории СССР. И только в 1991 году достоянием общественности стала полная стенограмма переговоров Юрия Гагарина с Землей. Ровно тридцать лет эта информация держалась в секрете!

- Ну и что? - Пильнер вновь взвился над креслом. - Какое все это имеет значение для сути рассматриваемого дела? Полет в космос Юрия Гагарина состоялся 12 апреля 1961 года и это неоспоримый факт!

- Как я понимаю, защита не готова в ответ на мои аргументы представить для анализа и экспертизы оригинальные пленки магнитофонной записи предстартовых переговоров Гагарина с Землей? -холодно осведомился прокурор. - Не готова потому, что таких пленок просто не существует в природе! А те записи, которые якобы имеются в архивах подотчетных Восточному космическому агентству музеев и прочих хранилищ документов, были сделаны уже после полета для создания пропагандистских фильмов о ведущей роли СССР в исследовании космоса.

Адвокат Пильнер гневно засопел, но ничего не ответил.

- Вы закончили, прокурор Уильямс? - спросил судья.

- Я закончил первую часть своего выступления, -последовал чеканный ответ.

- Прекрасно, вы были очень кратки и конкретны в своем выступлении. Правда, ваша выступление больше подошло бы для прения сторон, чем для процедуры заслушивания экспертов, - с едва заметной иронией подметил Джон Дарт.

Он поправил слегка съехавший влево парик с роскошными белоснежными локонами и объявил:

- Продолжаем дело «Западная аэрокосмическая администрация против Восточного космического агентства». Вы готовы вызвать других свидетелей или экспертов, мистер Уильямс?

- Да, Ваша честь.

- Очень хорошо, прошу вас продолжить.

- В качестве второго эксперта от стороны обвинения, - сказал Бэн Уильямс, - вызываю инженера Западной аэрокосмической администрации мисс Анжелу Смит.

Судья нахмурился, хотел что-то возразить, но передумал.

Анжела Смит заняла свидетельское место и, подняв правую руку, принесла присягу. Ей было около тридцати пяти, деловой костюм цвета морской волны отлично подчеркивал ее стройную фигуру, а длинные каштановые волосы обрамляли округлое розовое личико.

- Мисс Смит, - обратился к ней прокурор Уильямс, -поясните суду, были ли в полной мере доступны для мировой общественности общий вид и технические характеристики космического корабля «Восток», на котором Юрий Гагарин якобы совершил полет в космос 12 апреля 1961 года?

- О, нет, Ваша честь! - Улыбка озарила лицо инженера. - С самого дня запуска космического корабля, - если предположить, что запуск действительно имел место, - и в течение многих лет эта информация тщательно скрывалась Советами как от своих граждан, так и от мировой общественности.

- В чем это выражалось?

- В советской прессе не был опубликован даже общий вид ракеты-носителя и космического корабля «Восток». Но достаточно часто публиковались различные рисунки, которые были очень и очень далеки от реальных очертаний настоящих ракет и кораблей. Скрывались и все технические характеристики космических аппаратов. Только в 1965 году космический корабль «Восток» впервые был представлен на авиационной выставке в Ле-Бурже. Однако и тут не в том виде, в котором он совершал полет по орбите, а вместе с третьей ступенью ракеты-носителя. Примерно в то же время были опубликованы и фотоизображения реального шарообразного спускаемого аппарата, сделанные сразу после его приземления...

- Ваша честь, - подал голос адвокат Пильнер, -может быть, рассказ эксперта обвинения и имеет какую-то ценность с точки зрения истории космонавтики. Но, увы, он не имеет отношения к делу. Полет Юрия Гагарина имел место 12 апреля 1961 года. Да, изображения корабля «Восток» и ракеты-носителя не были обнародованы сразу после старта в советских средствах массовой информации. Это свидетельствует лишь о том, что Советский Союз всерьез опасался: такая информация будет использована соперничающими государствами - и, прежде всего, США, - для улучшения своей космической техники, которая в те годы явно уступала по качеству советским разработкам. Более того, хочу уведомить сторону обвинения, что, начиная примерно с 1980 года, в СССР появились издания, в которых подробно анализировался весь ход полета Юрия Гагарина на корабле «Восток», освещались история создания этого космического корабля, подробности разработки двигателей первой и второй ступеней, третьей ступени ракеты-носителя «Восток».

- Возражения защиты принимаются, - судья ударил молоточком по столу. - Эксперт Смит вы хотите еще что-то добавить?

- Да, Ваша честь. При публикациях в советской прессе о якобы имевшем место полете в космос Гагарина 12 апреля 1961 года скрывались не только внешний вид и технические характеристики корабля «Восток», но и его настоящая траектория полета и параметры орбиты. Очевидно, что это делалось для того, чтобы независимые наблюдатели не имели возможности отследить реальные полетные эволюции на участке выведения этого космического корабля и в ходе орбитального полета, если он вообще был. 18 июля 1961 года в Париже началось заседание Международной авиационной федерации - ФАИ. На нем предполагалось зафиксировать мировые рекорды Юрия Гагарина, якобы установленные им в ходе космического полета: рекорд продолжительности полёта - 108 минут; рекорд высоты полёта - 327,7 километра; рекорд максимального груза, поднятого на космическую высоту, - 4725 килограмма. В конечном итоге, рекорд был зарегистрирован. Но правда состоит в том, что реально полет Гагарина, если он действительно имел место в апреле 1961 года, продолжался не 108, а всего лишь 106 минут. Если учесть, что старт якобы состоялся 12 апреля 1961 года в 9 часов 7 минут, то в 10 часов 53 минуты ноги Гагарина коснулись Земли. Легко подсчитать, что весь полет от старта до приземления продолжался 106 минут, а не 108 минут, как потом утверждалось советской и постсоветской пропагандой на протяжение более чем полувека.

Зал зашевелился. Сказанное было маленькой сенсацией, которая легко превращалась в факт, даже если считать на пальцах. Дарт легонько постучал молотком по столу, призывая к тишине. Анжела Смит убрала со лба соскользнувшую прядь волос и продолжила:

- Не соответствовали реальным и заявленные параметры орбиты космического корабля. Позднее, - а в особенности с распространением интернета - появились и другие различные версии фактической орбиты корабля «Восток». Неподкрепленные никакими баллистическими расчетами, эти версии многократно тиражировались, кочевали с одного сайта на другой, тем самым окончательно запутывая представление о реальной баллистике первого космического полета, якобы имевшего место 12 апреля 1961 года...

- Вы закончили, мисс Смит?

- Да, Ваша честь.

- У стороны защиты есть вопросы к эксперту?

- У защиты нет вопросов к эксперту, - ответил Альберт Пильнер. - Однако защита будет ходатайствовать о приобщении к делу справочных данных, представленных ответчиком - Восточным космическим агентством. Разрешите огласить документ, Ваша честь?

- Разрешаю, - судья Дарт кивнул.

Адвокат Пильнер извлек из пластиковой папки, которая лежала перед ним на столе, несколько сшитых скобами листов бумаги с текстом и принялся зачитывать монотонным голосом:

- «.При определении расчетной траектории использовались следующие исходные данные по космическому кораблю «Восток»:

Первое. Запуск произведен 12 апреля 1961 года в 09 часов 07 минут 00 секунд московского времени;

Второе. При этом допуск на время старта составил 7 минут, то есть окно старта открывалось в 09 часов 00 минут 00 секунд;

Третье. Время главной команды, то есть выключения двигателя третьей ступени - 676,61 секунды;

Четвертое. Координаты старта: 45,92 градуса

северной широты и 63,34 градуса восточной долготы;

Пятое. Масса корабля «Восток» - 4725 килограмм;

Шестое. Расчетная точка посадки - вблизи деревни Смеловка Саратовской области...»

- У стороны обвинения есть вопросы к документу, предоставленному защитой? - спросил судья Дарт, когда Альберт Пильнер закончил чтение.

- Вопросов нет, но есть замечания, - ответил Уильямс, растягивая губы в улыбке. - Замечания, на которые защите будет ответить, видимо, не просто. Во-первых, защита заявила зачитанный текст как справочные данные об оригинальной траектории выведения «Востока» при запуске, якобы имевшем место 12 апреля 1961 года. Так ли это, мистер Пильнер?

- Именно так, - ответствовал адвокат, слегка выпятив нижнюю губу. - В документе приведены параметры оригинальной траектории «Востока».

- Тогда прошу сторону защиты пояснить следующее, - в глазах прокурора блеснули озорные огоньки. - Как известно стороне обвинения, в официальном послеполетном отчете о якобы состоявшемся рейсе в космос 12 апреля 1961 года была помещена расчетная орбита выведения, распространявшаяся на несколько пусков, из которых гагаринский «Восток» на ракете с заводским номером шестнадцать был уже третьим. Баллистический расчет перед стартом был сделан на ракеты-носители с заводскими номерами от четырнадцатого до семнадцатого. На ракетах номер четырнадцать и номер пятнадцать запускались беспилотные аналоги космического корабля «Восток». Они стартовали соответственно 9 марта и 25 марта 1961 года под открытыми названиями четвертый корабль-спутник и пятый корабль-спутник. Главный конструктор Сергей Королев настаивал, чтобы никаких изменений в программе выведения «Востока» номер шестнадцать относительно его предшественников с номерами четырнадцать и пятнадцать не было. Почему же защита называет траекторию гагаринского «Востока» оригинальной? Кроме того, зачитанные адвокатом справочные данные довольно существенно отличаются от тех, которые приведены в официальном послеполетном отчете. Как это объяснить, мистер Пильнер?

Кровь прилила к лицу адвоката, он сделал губами несколько хватательных движений, словно ему стало вдруг не хватать воздуха.

- И второе. В зачитанном документе в качестве расчетной точки посадки указана местность около деревни Смеловка Саратовской области. Как нам известно, Юрий Гагарин действительно был обнаружен в этом районе местными жителями после якобы имевшего место полета 12 апреля 1961 года. Однако известно из ранее опубликованных документов, что недолет до расчетной точки посадки корабля «Восток» составил около 180 километров. Согласно официального послеполетного отчета расчетная точка посадки космического корабля и космонавта имела координаты 52,5 градуса северной широты и 47,7 градуса восточной долготы, вблизи села Акатная Маза Хвалынского района Саратовской области. Как объяснить такое несовпадение данных в двух документах?

Альберт Пильнер метнул гневный взгляд в сторону сидевших в зале плотной группой представителей Восточного космического агентства и осипшим голосом сказал:

- Сторона защиты снимает с рассмотрения свое ходатайство о приобщении к делу только что зачитанных справочных данных...

Зал зашумел. На лице прокурора появилась довольная улыбка. Судья Дарт постучал молоточком по столу, требуя тишины и порядка.

- Вы готовы продолжить, прокурор Уильямс?

- Да, Ваша честь. Мы просим пригласить в качестве очередного эксперта независимого историка мировой космонавтики Ричарда Гарвея.

Полный, круглощекий Гарвей принес присягу и начал говорить:

- Ваша честь, хочу отметить, что траектория выведения космического корабля «Восток» была выбрана Советами так, чтобы максимально замаскировать неудачные запуски ракет-носителей, скрыть сам факт неудачи и возможную гибель космонавта. Несмотря на наличие в космическом корабле «Восток» катапультируемого кресла, вплоть до примерно двадцатой секунды полета после отрыва ракеты-носителя от стартового стола спасти космонавта было очень трудно, практически невозможно. Кроме того, космонавт из-за задержек с изготовлением скафандров и носимого аварийного запаса не смог пройти полный курс подготовки по действиям при аварийном приземлении в нерасчетном районе. Перед полетом на «Востоке» было обнаружено и устранено свыше семидесяти неисправностей и отказов техники...

- Ваша честь, - Пильнер уже оправился после конфуза со справочными данными. - Какое отношение к самому факту космического полета имеют эти рассуждения эксперта по вопросам безопасности?

- Суд согласен с доводами защиты, - Дарт качнул головой. - Мы не рассматриваем в судебном заседании вопросы безопасности космических полетов. Эксперт Гарвей, у вас есть, что добавить к вашему информационному сообщению?

- Есть, Ваша честь, - Гарвея, казалось, нисколько не смутил выпад адвоката и то, что судья поддержал протест защиты. - Я хочу остановиться на таком важном в рассматриваемом деле параметре, как наклонение орбиты космического корабля к плоскости экватора. В сообщении советского информационного агентства ТАСС указано наклонение орбиты 65,07 градуса, а по данным измерений средств космического слежения США оно составило 65,19 градуса. Разница - 0,12 градуса.

- Гм, - судья Дарт наморщил лоб. - И как вы объясняете этот факт, эксперт Гарвей?

- Советский Союз старался затруднить оперативное обнаружение своих космических объектов в космосе для сторонних наблюдателей...

- Мнение стороны защиты? - Дарт повернул голову в сторону Альберта Пильнера.

- Сказанное - это ничем не подтвержденные домыслы эксперта, - адвокат скептически фыркнул. -Наклонение орбиты 65 градусов к плоскости экватора для кораблей-спутников «Восток» осталось от испытаний ракет Р-7 в боевом варианте по специальному району Кура на Камчатке. А вообще параметры орбиты выведения «Востока» выбирались из условия спуска корабля по баллистической траектории в случае отказа тормозной двигательной установки за счет снижения высоты орбиты из-за аэродинамического торможения в течение 5-7 суток. Ну, и главное: какое отношение имеет наклонение орбиты к сущности заявленного иска? Ровным счетом никакого!

- Суд поддерживает мнение защиты! - судья ударил молоточком по столу.

- Сторона обвинения заявляет эксперта Ингвара Карлсона, специалиста по баллистическим расчетам Западной аэрокосмической администрации.

- Ваша честь, Советский Союз замалчивал факт выведения космического корабля «Восток» на нерасчетную орбиту 12 апреля 1961 года, - сообщил эксперт Карлсон, приняв присягу. - Как известно, после выведения «Восток» вышел на орбиту с повышенным апогеем - отклонение было более 110 километров от расчетного значения. И этот факт создавал угрозу для жизни космонавта, если он действительно был на борту космического корабля в том полете. Время существования на этой орбите составляло около 22 суток. А это означало невозможность спасения Гагарина при отказе тормозной двигательной установки за счет естественного торможения в атмосфере, поскольку система жизнеобеспечения могла обеспечить только десятисуточное существование космонавта в корабле.

- Ваша честь, информация, сообщенная экспертом Карлсоном, - Альберт Пильнер поднялся со своего места, - не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу!

- Суд согласен с доводами защиты, - кивнул судья. - Эксперт Карлсон, конкретизируйте вашу информацию в соответствии с рассматриваемым иском!

- Хорошо, Ваша честь. Заявленные в международные организации параметры орбиты, по которой якобы летел Гагарин, не соответствуют реальным траекторным измерениям, полученным, в частности, американскими станциями слежения. Ложь была и в том, что 12 апреля 1961 года Гагарин облетел Землю. «Восток» включил тормозную установку и пошел на посадку еще до завершения первого витка вокруг Земли. Круговая орбита даже не замкнулась. Фактически Гагарин совершил не облет, а очень длинный прыжок над Землей. И еще, Ваша честь. Как уже говорил ранее один из моих коллег-экспертов, с непонятной целью СССР увеличил время полета космического корабля «Восток» 12 апреля 1961 года на две минуты - реально было 106 минут, а везде в послеполетных документах указывалась другое значение - 108 минут.

Эксперт Карлсон закончил выступление.

- У защиты есть вопросы к эксперту обвинения?

- Нет, Ваша честь. Все сказанное не имеет никакого отношения к рассматриваемому иску и является полной чушью...

- Я просил бы защиту воздержаться от излишне эмоциональных комментариев, - щеки судьи порозовели.

- Извините, Ваша честь, - адвокат слегка кивнул.

Бэн Уильямс выставил еще одного эксперта -видеоинженера Эла Гевернитца.

- Нами подвергается сомнению достоверность видеоматериалов о полете Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года, - эксперт Гевернитц, сорокалетний крепыш, одетый в синий растянутый свитер с полетной эмблемой «Аполлона-11» на груди и в истертые джинсы, говорил неторопливо, словно предварительно мысленно взвешивал каждое слово. - Нет ни одной фотографии, которую сделал бы космонавт Гагарин из космоса. Мне вообще трудно представить себе такую ситуацию -предстоит историческое событие, первый полет человека в космическое пространство, а космонавту даже не дали в полет самый обычный фотоаппарат. Поэтому Юрию Гагарину пришлось все, что он якобы видел в иллюминаторы, описывать словами. Вот, к примеру, очень характерная цитата из его полетных записей: «Очень красивое зрелище. В правый иллюминатор сейчас наблюдаю звезду. Она проходит слева направо по иллюминатору». Как видим, в этом сообщении очень мало конкретной информации. Более того, само это наблюдение вызывает вопросы. Как известно, на освещенной стороне Земли плохо видны звезды. Можно заметить только самые яркие. Гагарину же буквально «с первой попытки» при ярком солнечном свете якобы сразу удалось обнаружить звезду при взгляде в просторы космоса из очень небольшого по размеру иллюминатора.

Зал вновь возбужденно зашумел.

Судья постучал молоточком, призывая к тишине и порядку.

- Могу предположить, - эксперт Гевернитц продолжил, словно бы и не заметив реакции присутствующих, - что организаторы космического рейса просто не хотели отвлекать Юрия Гагарина на фотографирование в полете. Но, думаю, можно было фотокамеру закрепить и направить в иллюминатор, делая снимки автоматически, а полученные данные использовать на Земле после посадки корабля - том числе и для доказательства реальности самого старта в космос...

- У Юрия Гагарина был в полете фотоаппарат, -возразил адвокат Пильнер. - И Гагарин пытался сфотографировать Землю сквозь толстое стекло иллюминатора корабля. Но космонавт оказался не очень удачливым фотографом.

- У меня вопрос к адвокату Пильнеру, - немедленно оживился Бэн Уильямс. - Вы можете представить фотоснимки, которые сделал Юрий Гагарин в полете? Сторону обвинения устроят фото любого качества.

Альберт Пильнер сидел в кресле, устремив взгляд куда-то в пространство перед собой.

- Адвокат Пильнер, вам был задан вопрос, -раздражаясь, произнес судья Джон Дарт, - есть ли у вас снимки, сделанные Гагариным из космоса во время его полета в апреле 1961 года?

- Да, Ваша честь, в архивах Восточного космического агентства есть такие фотоснимки.

- Не будете ли вы так любезны, предъявить их в судебном заседании и передать на дальнейшее рассмотрение суда? Показав их, разумеется, и стороне обвинения.

- Сторона защиты будет возражать против того, чтобы эти фотографии фигурировали в

рассматриваемом деле в любом качестве, - сказал Пильнер бесцветным голосом. - Но, конечно, если суд требует, мы покажем их,

- А почему вы противитесь тому, чтобы эти фотографии из космоса фигурировали в качестве доказательства? - удивленно приподняв брови, спросил Джон Дарт.

- Когда суд увидит эти фотоснимки, то поймет, -объяснил Альберт Пильнер. - Гагарин, по существу, был простым фотографом-любителем. Поэтому его фотографии Земли из космоса получились очень низкого качества. Надеюсь, суд может представить себе, как средства массовой информации будут обыгрывать подобные доказательства...

- Чушь! - Бэн Уильямс вскочил на ноги. - Ваша честь, эти фотоснимки вообще не могут служить доказательством! Сторона обвинения совершенно уверена, что их сделали уже позже 12 апреля 1961 года. Возможно, они были получены во время полета автоматического спутника-фоторазведчика!

- Ваша честь, - адвокат Пильнер привстал из кресла. - Сторона защиты просит сделать перерыв для консультации с представителями Восточного

космического агентства.

- Объявляется перерыв на два часа, - Дарт ударил молоточком по столу.

2.

...После перерыва Джон Дарт снова занял место за судейским столом и объявил:

- Продолжаем дело «Западная аэрокосмическая администрация» против «Восточного космического агентства». Вы готовы, мистер Альберт Пильнер?

- Да, Ваша честь.

- Очень хорошо, прошу вас начинать.

Альберт Пильнер с торжествующим видом передал судье пачку черно-белых фотографий, дубликаты протянул Бэну Уильямсу.

Судья и прокурор занялись просмотром фотографий. Если Джон Дарт делал это не торопясь, всматриваясь в каждое из фото, то прокурор лишь бросал короткий взгляд на фотографии и тут же откладывал их в сторону. Закончил едва ли не за минуту, сложил руки на груди и тяжелым взглядом уперся в развалившегося в кресле адвоката.

Альберт Пильнер с совершенно безмятежным видом рассматривал в окно плывущие белые облачка.

Закончив просмотр, судья обратился к прокурору:

- Мистер Уильямс, вы готовы дать оценку представленным защитой доказательствам?

- Да, Ваша честь, - кивнул прокурор, поднимаясь из кресла. - Надеюсь, Ваша честь, что и для вас тоже очевидно, что представленные защитой фотоматериалы не могут служить свидетельством полета майора Юрия Гагарина вокруг земного шара 12 апреля 1961 года. Ни на одном из этих фото нет ни изображения самого Гагарина в корабле, ни элементов конструкции корабля. Зато на каждом фото имеются расплывчатые серые пятна, которые защита, видимо, считает изображением Земли из космоса. Даже если это так и есть, и мы получили для рассмотрения просто очень некачественные фотоснимки, нет никаких оснований считать их доказательством полета майора Гагарина в космос. Эти фотоматериалы могли быть получены в ходе полета спутника-разведчика уже после 12 апреля 1961 года.

- Тем не менее, фотографии представлены по нашему запросу, - сказал Джон Дарт, - и, если защита будет настаивать, я разрешу, чтобы они фигурировали в деле.

Альберт Пильнер попросил, чтобы предоставленные им фотоматериалы были представлены в качестве доказательств.

- Но они ничего не доказывают, - удивленно захлопал глазами Бэн Уильямс.

- Доказывают или не доказывают - это спорное утверждение. Но раз они представлены как доказательства, они будут рассматриваться именно как доказательства по делу, - постановил судья.

Бэн Уильямс в ответ только пожал плечами.

- У обвинения есть еще дополнительные заявления по рассматриваемому иску? - спросил Джон Дарт.

- Да, Ваша честь, - отозвался прокурор. - Прошу пригласить эксперта Дина Реджифорда.

Полноватый рыжеволосый эксперт принес присягу.

- Я хотел бы обратить внимание суда, - начал он, -на те аспекты рассматриваемого дела, которые связаны с возращением на Землю космического корабля «Восток», на котором якобы совершил свой полет Юрий Гагарин 12 апреля 1962 года. Советы несколько десятилетий врали, что спускаемый аппарат «Востока» совершил полностью успешный полет и безаварийно вернулся на Землю. На самом же деле после выключения тормозного двигателя от корабля не отделился приборно-агрегатный отсек, и еще целых одиннадцать минут корабль летел, беспорядочно кувыркаясь и погружаясь все глубже в земную атмосферу. Это было чревато разрушением спускаемого аппарата в плазменном облаке, которое образовалось вокруг него при спуске. «Восток» остался невредим только потому, что стяжки креплений между отсеками просто сгорели в условиях спуска в высокотемпературной окружающей среде...

- Ваша честь, Ваша честь, - адвокат Пильнер вскочил на ноги. - Какое отношение имеют сложности при посадке «Востока» к самому факту полета Юрия Гагарина в космос? Неисправность действительно имела место, но к факту состоявшегося 12 апреля 1961 года космического полета, она никакого отношения не имеет!

- Суд согласен с доводами защиты, - судья кивнул. - Эксперт Реджифорд, у вас еще есть доводы в пользу обвинения?

- Да, Ваша честь.

- Так изложите их суду! - чуть раздраженно потребовал Джон Дарт.

- Почти через полвека после якобы имевшего места полета Юрия Гагарина мировой общественности стало известно, - продолжил Дин Реджифорд, - что тормозной импульс был выполнен космическим кораблем «Восток» с недоработкой. Вместо запланированной величины в 136 метров в секунду, получаемой в течение 40 секунд, произошло досрочное выключение тормозной двигательной установки по команде «Окончание компонентов топлива», а именно горючего. По механизму потери горючего из бака «Востока» у специалистов имеется две версии: негерметичность клапана наддува бака горючего или проявившаяся проницаемость пластикового разделителя воздушной и жидкой фазы бака. Истинная величина импульса, воспроизведенная позднее нашим экспертным бюро с помощью моделирования фактической орбиты, составила 132 метра в секунду. При этом длительность импульса равнялась 39 секунд. В результате корабль «Восток» перешел на нерасчетную траекторию спуска. Из-за этого недолет спускаемого аппарата «Востока» до расчетной точки посадки составил 180 километров...

- Ваша честь, - Альберт Пильнер вновь привстал из кресла, - хочу повторно обратить внимание на тот факт, что эксперт засыпает нас второстепенными техническими данными, которые не имеют ничего общего с сутью рассматриваемого сегодня дела.

- Совершенно с вами согласен, - Дарт нервно дернул подбородком и обратил взор в сторону Дин Реджифорда. - Эксперт Реджифорд, я лишаю вас слова! Вы свободны!

Прокурор Бэн Уильямс никак не прореагировал на лишение слова эксперта со стороны обвинения и сухо произнес:

- Обвинение просит выслушать последнего эксперта с нашей стороны - историка космонавтики профессора Франклина Гаррисона.

- Пригласите эксперта Гаррисона, - распорядился судья.

Седовласый, моложавый профессор принес присягу и начал:

- Ваша честь, как уже говорилось ранее в нынешнем судебном заседании, после 12 апреля 1961 года Советский Союз предпринял попытку зарегистрировать полет Юрия Гагарина в качестве мирового рекорда в ФАИ - Международной авиационной федерации. Однако правила ФАИ были достаточно строги: рекорд официально регистрировали лишь в том случае, если пилот приземлялся в кабине своего летательного аппарата. Ведь в случае, например, с самолетом иная посадка означала аварийное завершение полета. Кроме того, этот процесс должен был лично наблюдать спортивный комиссар федерации. Увы, но советский спортивный комиссар Иван Борисенко не мог присутствовать при посадке Гагарина, поскольку тот приземлился в нерасчетном районе. Тем не менее, он утверждал, что одним из первых встретил вернувшегося из космоса Гагарина на Земле. А вот с нахождением советского космонавта в кабине космического корабля все было сложнее. В некоторых публикациях в прессе прошла информация, что в спускаемом аппарате «Востока» имеется катапультируемое кресло. У руководителей федерации возник законный вопрос: так где же находился Юрий Гагарин в момент приземления -внутри корабля «Восток» или уже снаружи после катапультирования?

Зал заседаний застыл, вслушиваясь в негромкую речь эксперта.

- Казалось бы, все должно быть однозначно: шар-корабль приземлился отдельно, Гагарин катапультировался перед посадкой - такова принятая конструкторами штатная схема спуска, и что-то оспаривать или скрывать тут бессмысленно. Но Советам очень хотелось зарегистрировать полет Гагарина как мировой рекорд по правилам ФАИ. Поэтому подробности его спуска несколько десятилетий оставались секретными.

- Ваша честь, - адвокат не скрывал своего недовольства, - какое отношение имеют второстепенные подробности регистрации рекорда к самому факту полета?

- Суду, однако, интересны эти подробности, -ответствовал Дарт. - Эксперт может продолжать.

- Благодарю вас, ваша честь, - профессор кивнул. -На пресс-конференции после завершения космического полета один из западных корреспондентов спросил у Юрия Гагарина, как на самом деле произошло приземление: в кабине корабля или на парашюте вне ее? Космонавт стал консультироваться с руководителем пресс-конференции и только затем ответил, что Главный конструктор космического корабля предусмотрел оба способа посадки: как внутри, так и вне «Востока». Почему Гагарин тогда не сказал правду? Во-первых, в советском руководстве решили, что катапультирование - пусть и штатное, - и последующий спуск космонавта на парашюте умаляют героизм Гагарина, преуменьшают заслугу советских ученых и инженеров. Во-вторых, факт катапультирования скрывали, поскольку - повторюсь -очень хотели зарегистрировать космический рекорд в ФАИ. Будучи человеком дисциплинированным и вышколенным советской тоталитарной системой, Гагарин подчинился указаниям и ответил так, как ему было указано.

- Все это не существенно и не имеет отношения к делу, - подал голос Пильнер.

- Суд так не считает! Продолжайте!

Эксперт сделал паузу, отхлебнул воды из стакана, заранее установленного рядом с ним на столе.

- Примерно через три месяца после полета Гагарина в Париже Международная авиационная федерация на своем заседании должна была зафиксировать мировой рекорд советского космонавта. Руководители ФАИ требовали представить

соответствующие документы о том, что пилот приземлился в кабине космического корабля. Советская делегация утверждала: в кабине, но, конечно, никаких документов предъявить не могла. Перебранка сторон продолжалась около пяти часов. Наконец, руководители ФАИ уступили нажиму советской делегации и решили согласиться с утверждением, что Юрий Гагарин приземлился в кабине корабля. Рекорд был зарегистрирован.

По залу прокатилась волна гомона.

- Начиная с полета Германа Титова в августе 1961 года, СССР стал признавать, что пилоты «Востоков» возвращались на Землю после катапультирования из кабины космического корабля. Но о полете Гагарина продолжали лгать: якобы он приземлился внутри кабины корабля. Вранье фактически продолжалось еще три года. Только когда 12 октября 1964 года на околоземную орбиту слетал трехместный «Восход», в советских средствах массовой информации промелькнуло сообщение о том, что его экипаж «впервые получил возможность приземлиться в своем корабле». Это, однако, не помешало врать о посадке Гагарина и дальше во многих журнальных и книжных публикациях еще почти четверть века. В этой связи очень характерна публикация в газете «Комсомольская правда» от 12 апреля 1997 года авторства Людмилы Корчагиной, озаглавленная «Гагарин забыл после приземления имя Королева». В ней говорится буквально следующее: «После приземления капсулу с Гагариным около часа не могли отыскать. Когда примчались и открыли люк, Гагарин лежал с закрытыми глазами. Все были перепуганы, думали, что космонавт погиб. Начали судорожно снимать скафандр, резать шнуровку... В медицинском центре, куда привезли первого космонавта, его обступили врачи. И хотя все приборы показывали нормальное функционирование организма, лишь немного было повышено давление, мозг дал сбой. Гагарин не смог вспомнить месяц и число, забыл имя Королева. Дезориентация в пространстве и времени продолжалась примерно неделю.»

Эксперт замолчал.

- Все это ложь! - вспылил Пильнер. - Хочу напомнить, что уже 14 апреля 1961 года вся Москва торжественно встречала первого героя космоса!

- Профессор Гаррисон, - не обратив внимания на реплику адвоката, судья Дарт нервно побарабанил пальцами по поверхности стола, - с точки зрения правил Международной авиационной федерации может ли полет Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года считаться успешным?

- Нет, Ваша честь, - покачал головой профессор. -Пилот совершал посадку вне корабля. Кстати, поэтому не могут считаться успешными и все остальные полеты советских космонавтов на «Востоках», в том числе и полет первой женщины-космонавта Валентины Терешковой на «Востоке-6».

- Ну, а когда же Советы выполнили первый полет в космос строго по правилам ФАИ? - Джон Дарт заинтересованно подался вперед. - Так, чтобы точно им соответствовать?

- Только в октябре 1964 года, Ваша честь, - ответил Гаррисон. - Когда на уже упоминавшемся мной многоместном корабле «Восход» на околоземную орбиту отправился экипаж в составе Владимира Комарова, Константина Феоктистова и Бориса Егорова. Полковник Комаров - как командир экипажа - может законно претендовать на лавры первого советского космонавта, слетавшего в космос и выполнившего полет по правилам ФАИ.

Шум прокатился по залу заседаний. В воздухе снова запахло сенсацией.

Удовлетворенная улыбка мелькнула на губах эксперта и уже явно, чтобы усилить эффект, он неторопливо и громко произнес:

- Кроме того, если допустить полную фальсификацию полета Гагарина 12 апреля 1961 года, нельзя исключать и возможности сброса космонавта с самолета в месте якобы имевшей место посадки. Аналогично Советами могли быть инсценированы и все остальные полеты пилотов «Востоков» на околоземные орбиты.

Зал заседаний возбужденно загудел.

Судья Дарт забарабанил молоточком по столу:

- Прошу сохранять тишину! Сохраняйте тишину!

- С разрешения суда, - попросил Альберт Пильнер, поднимаясь из кресла, - я бы хотел, чтобы в суд был вызван доктор наук Эдвин Коллимарт. В качестве эксперта со стороны защиты.

- Есть какие-нибудь возражения со стороны обвинения? - спросил Джон Дарт, поворачиваясь к прокурору.

- Да, Ваша честь, - Бэн Уильямс встал. - Во-первых, защита имела все возможности подготовиться к делу заранее. Во-вторых, дело в основном уже доказано. Обвинение уже выставило свои доказательства, защита не смогла найти возражений.

Судья перевел взгляд на адвоката:

- Мистер Пильнер, суд объявляет двадцатиминутный перерыв. После перерыва ваша просьба будет рассмотрена по существу.

Альберт Пильнер, пройдя мимо толпы журналистов и зрителей, поймал за руку своего помощника:

- Том, позвони доктору Коллимарту и попроси его срочно приехать! Он живет неподалеку и вполне может успеть!

Перерыв затянулся до получаса. Как только Джон Дарт занял свое место за судейским столом, Бэн Уильямс поднялся, чтобы повторить протест.

- С разрешения суда, - заявил он, - если сторона защиты хочет представить доктора Коллимарта в качестве своего эксперта, то должна вручить ему повестку. Я думаю, суду ясно, что защита просто тянет время. Очевидно, что у стороны защиты нет достойных возражений на соображения, представленные со стороны обвинения. Я знаю, что, как правило, суд не одобряет тактику затягивания, и думаю, суд не будет отрицать, что сейчас предпринимается именно попытка затянуть процесс и превратить слушание дела в некий спектакль, который фактически должен сорвать фактическое рассмотрение дела в суде.

- Итак, вы возражаете против продления слушания дела на срок, необходимый для вручения вызова доктору Коллимарту? - Джон Дарт удивленно приподнял брови.

- Категорически возражаю, Ваша честь. Более того, по моему мнению, дело в данный момент вплотную подошло к стадии прений сторон. Если сторона защиты хочет отложить слушание дела до вручения вызова доктору Коллимарту, она обязана была заранее сделать официальное заявление об этом, причем указать в заявлении, что защита ожидает от выступления в суде своего эксперта. Совершенно очевидно, что защитник этого не сделал, а сейчас просто старается затянуть процесс.

- Ну, - широко улыбнулся Альберт Пильнер, не вставая из кресла, - с разрешения суда, вопрос о затягивании процесса стороной защиты мы с прокурором можем обсудить уже после заседания. А в настоящий момент я прошу вызвать эксперта со стороны защиты, который уже прибыл на заседание суда.

Лицо Бэна Уильямса стало красным от гнева.

- Ну вот, Ваша честь. Адвокат просто издевается над нами и проявляет неуважение к суду! Несомненно, что во время перерыва он послал кого-то из своих помощников, чтобы вручить вызов доктору Коллимарту.

- Не вижу в действиях защиты никаких процессуальных нарушений, - нервно дернув щекой, сухо констатировал Джон Дарт. - Адвокат имел полное право использовать перерыв для подготовки к судебному заседанию. Он этим правом и воспользовался. Суд готов заслушать эксперта.

Больше всего доктор Эдвин Коллимарт был похож на высохшего кузнечика, которого только что извлекли из старой пыльной коллекции. Но голос у него, вопреки внешности, оказался бодрым и звонким:

- Ваша честь, я готов привести подробные данные относительно обнародования в Советском Союзе материалов о рекордном полете в космос Юрия Гагарина. В 1965 году в книге «Первые рекорды в космосе» советского спортивного комиссара Ивана Борисенко было воспроизведено дело о рекордах, установленных в полете Юрия Гагарина. Там, в частности, в сокращенном виде приводился отчет Гагарина о космическом полете 12 апреля 1961 года, представленный в ФАИ -Международную авиационную федерацию, которая и производит регистрацию авиационных и космических рекордов. Позднее достоянием общественности стал и доклад Юрия Гагарина, с которым он выступил перед членами Государственной комиссии в городе Куйбышеве 13 апреля 1961 года. В 1962 году появилась книга, рассказывающая о встрече Юрия Гагарина с членами Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту - ДОСААФ, где он очень подробно рассказал о подготовке и осуществлении своего полета. В 1969 году в советской печати были приведены изображения стартующей ракеты-носителя «Восток», а также цветные кадры из кинофильма, на которых изображены кабина космонавта, проводы Гагарина в полет Главным конструктором Сергеем Королевым, спускаемого аппарата «Востока». В 1970 году вышло первое издание книги Олега Ивановского - под псевдонимом Иванов, -где приведены фотографии космического корабля «Восток» перед присоединением его к третьей ступени ракеты-носителя. К 1983 году в литературе появились штриховые прорисовки космического корабля «Восток» без третьей ступени ракеты-носителя. В 1966 году безвременная кончина Сергея Королева сняла завесу секретности с имени советского Главного конструктора ракет-носителей и космических кораблей. С течением времени достоянием общественности в СССР и остальных странах становились имена главных конструкторов двигателей первой и второй ступеней -Валентина Глушко, третьей ступени - Семена Косберга, стартового комплекса - Владимира Бармина, тормозной двигательной установки - Алексея Исаева, системы управления ракеты-носителя «Восток» - Николая Пилюгина...

- Это все, что вы хотите сообщить суду? -осведомился Джон Дарт, когда эксперт закончил говорить.

- Да, Ваша честь.

- Хорошо, - судья кивнул. - Если у сторон обвинения и защиты нет дополнительных ходатайств, суд намерен перейти к прениям сторон.

Ходатайств не нашлось, и Джон Дарт объявил прения сторон.

- Ваша честь, - начал прокурор Бэн Уильямс, - Как я уже говорил ранее, по итогам космического рейса Юрия Гагарина, который якобы был совершен 12 апреля 1961 года, от Советского Союза требовалось представить какие-то конкретные детали этого полёта. Мировая общественность, прежде всего, ожидала увидеть фотоснимки Земли с орбиты. Но их нет: ни цветных, ни даже черно-белых. Любителей космонавтики интересовали подробности запуска ракеты-носителя и ее описание. Но их ждало разочарование: ничего этого после полета Гагарина они на страницах советских газет и книг не увидели. Не были названы и имена конструкторов - создателей ракеты-носителя и космического корабля. Теперь нам известно, что некоторые кадры якобы хроники космического рейса были сняты много позже. Фильм настолько фальсифицирован, что в одном из эпизодов сам Главный конструктор Сергей Королев ведет диалог с находящимся в кабине корабля «Восток» космонавтом с использованием не микрофона, а советской электрической бритвы марки «Харьков» - я уже упоминал об этом факте ранее.

В зале послышались смешки.

- Что касается оригинальных киноматериалов о полете Гагарина, то их фактически не существует. Основой почти всех якобы документальных кадров о его старте и полете является фильм, снятый операторами советского Министерства обороны через год после событий апреля 1961 года. Фильм называется «Первый полет человека в космос». Полностью этот явно постановочный фильм был рассекречен Советами только в начале восьмидесятых годов минувшего века. Хотя отдельные его кадры использовались советской пропагандой для телепередач и якобы документального кино еще и до этого.

Зал заседаний замер, вслушиваясь в каждое слово прокурора.

- Реальными же киносъемками, - то есть снятыми до и во время подготовки старта, предстартовых

операций и в космическом полете, - являются лишь кадры заседания Государственной комиссии в беседке на берегу Сыр-Дарьи, посещение группой космонавтов королевского ОКБ-1 и осмотр ими ракеты-носителя «Восток». Еще, видимо, можно считать достоверными съемки выхода Гагарина и Титова из гостиницы на Байконуре, их проезда к стартовому комплексу в автобусе, передвижения Гагарина от автобуса к установленной на старте ракете-носителю и его подъем по металлической лестнице. Почти все остальное -другие заседания Государственной комиссия, беседующий с Гагариным Королев с микрофоном-электробритвой в руках и Гагарин в скафандре в кабине космического корабля, да и сам старт ракеты-носителя с кораблем «Восток» - это либо постановочные кадры, снятые в течение одного месяца после 12 апреля 1961 года, либо снятые позже в аналогичной ситуации - при подготовке и осуществлении других космических рейсов.

Многоголосое «ох» прокатилось по рядам слушателей. Бэн Уильямс невозмутимо продолжал:

- Известно, что существует два или три киноверсии запуска космического корабля «Восток», якобы имевшего место 12 апреля 1961 года. Даже экспертам в области истории космонавтики и по сей день так и не ясно, какой из этих вариантов действительно является оригиналом так называемого «старта Юрия Гагарина в космос», а какой - постановочной фальшивкой.

Альбер Пильнер громко фыркнул и скептически ухмыльнулся.

- Фактически первый не секретный кинофильм для массового зрителя о якобы имевшем место полете Гагарина был впервые презентован представителям мировой общественности на втором московском кинофестивале. Это был полнометражный якобы документальный фильм «Первый рейс к звездам». Фильм был снят на советской Центральной студии документальных фильмов совместно с Центральной студией научно-популярных и учебных фильмов, именовавшейся в те годы «Моснаучфильм». В этом фильме средствами кино была показана подготовка и осуществление первого в мире полета человека в космос. В нем использовались и якобы хроникальные съемки подготовки первого отряда космонавтов, и ряд постановочных фрагментов, которые, в известной мере, должны были воспроизвести события апреля 1961 года.

- Ваша честь, - Альберт Пильнер поднял руку, -защита готова предоставить фильм «Первый рейс к звездам» для просмотра в зале суда.

- Мнение обвинения? - судья Дарт вперил взгляд в Бэна Уильяма. - Как я понимаю, защите потребуется примерно полчаса, чтобы доставить сюда запись фильма и наладить демонстрационную аппаратуру. Суд готов объявить перерыв на эти полчаса.

- В этом нет необходимости, Ваша честь, - улыбка прокурора была ледяной. - Фильм явно постановочный. Да еще и с массой неточностей. Например, в нем в эпизоде, показывающем работу операторов в бункере, где размещалось руководство полетом в день якобы имевшего место запуска Юрия Гагарина в космос, вместо руководителя пуска полковника Анатолия Кириллова за перископом был снят заместитель Сергея Королева по испытаниям Леонид Воскресенский. Изображение при этом было совмещено с реальной фонограммой переговоров. Относительно съемок в домике космонавтов в последнюю ночь перед стартом тоже сохранились противоречивые свидетельства: одни эксперты считают их реальными, другие -постановочными. Сам же фильм в целом не доказывает факт полета Гагарина в космос. Видимо, Ваша честь, защита решила просто потянуть время.

Альберт Пильнер метнул в прокурора огненный взгляд, но промолчал.

- Суд поддерживает мнение обвинения, - Джон Дарт ударил молоточком по столу. - Продолжайте, мистер Уильямс.

- Спасибо, Ваша честь, - кивнул прокурор. - Можно было бы приводить еще множество аргументов в пользу того, что якобы имевший место полет в космос Юрия Гагарина является фальсификацией Советов. Но я не буду этого делать. Из мнений экспертов, которые выступили в ходе нынешнего судебного заседания, высокий суд может сделать однозначный вывод: никакого полета в космос Юрия Гагарина 12 апреля 1961 года на самом деле не было. Земной шар облетел беспилотный корабль, а Гагарин был доставлен к месту посадки «Востока» самолетом и сброшен на парашюте.

- Какая чепуха! - Пильнер ракетой взвился из кресла. - Обвинение пытается отрицать очевидные факты! Известно ли прокурору Уильямсу, что 12 апреля 1961 года американские станции слежения за космическим пространством перехватили телеметрию с «Востока»? Информация о первом полете в космос человека была немедленно доложена президенту США Джону Кеннеди!

- Эту телеметрию с борта «Востока» им могли просто подсунуть, - с улыбкой парировал прокурор. -Официально первый полет советского космонавта длился всего 108 минут. Это всего лишь один виток вокруг земного шара. Телевизионная картинка, которая шла на Землю с борта космического корабля была чудовищного качества. Радиопереговоры забивались помехами. Мы знаем, что Советский Союз постоянно подделывал все данные, связанные со своими вооружениями. Поэтому Советы могли и на этот раз всех обмануть. Ничто не мешало Сергею Королеву отправить в космос пустой корабль «Восток» с магнитофонной записью телеметрии и записями имитаций диалога космонавта с Землей!

- Чушь! - рявкнул адвокат.

Уильямс даже бровью не повел и продолжал:

- Уже в постсоветское время стало известно, что на высоте семи километров якобы прошел отстрел крышки люка, и кресло с космонавтом катапультировалось из спускаемого аппарата. Утверждается, что основной парашют буквально сдернул космонавта с кресла. И совершенно неожиданно одновременно отделился контейнер с носимым аварийным запасом, который должен был повиснуть на 15-метровом фале, но оторвался и упал вниз. Как следствие, не заработал радиомаяк космонавта. То есть Гагарин лишился запаса продуктов, аптечки, надувной лодки и - прошу внимания! - радиостанции с пеленгатором. Значит, его реальное местоположение какое-то время было определить затруднительно. Идеальная «случайность», чтобы скрыть тот факт, что космонавт не летал в космос на «Востоке», а был доставлен в район посадки самолетом и тайно парашютирован над примерным районом приземления космического корабля, не так ли, господин адвокат?

Альберт Пильнер задохнулся от негодования:

- Да вы. Вы...

- Первый полет в космос совершил вовсе не Гагарин, - отчеканил Бэн Уильямс, даже не взглянув в сторону адвоката. - 5 мая 1961 года Алан Шепард стал первым человеком в космосе. Космический корабль-капсула «Фридом-7» достиг высоты приблизительно в 187 километров над Землей и благополучно совершил посадку в водах Атлантического океана. Да, это был суборбитальный полет, и он длился всего 15 минут 28 секунд. Но он был совершен с соблюдением всех правил ФАИ. Кстати, в отличие от Юрия Гагарина, якобы отправившегося в космос на три недели раньше, Шепард имел возможность управлять кораблем - и делал это в ходе полета. Что же касается Юрия Гагарина, - даже если допустить, что он был на борту «Востока» в полете 12 апреля 1961 года, - то он может претендовать только на весьма сомнительные лавры первого космонавта непилотируемого корабля. Он повторил подвиги Белки и Стрелки, Чернушки и Звездочки - собачек слетевших в космос до него. А первый пилотируемый полет в космос совершил американский космонавт!

- С таким же успехом вы можете считать Алана Шепарда обезьяной, отправленной в космос американским правительством, - захохотал адвокат Пильнер. - Чем его полет отличался от старта шимпанзе Хэма на «Меркурии» несколькими месяцами раньше?

- Прекратите, джентльмены! - судья постучал молоточком по поверхности стола. Лицо Джона Дарта налилось кровью. - Суд вполне способен обойтись без выслушивания ваших взаимных колкостей!

- У США в тот период имелись только мелкие ракеты-носители! - запальчиво выкрикнул Пильнер. - Их ракетные двигатели были недостаточно мощными для того, чтобы вывести человека в космос! Двигатели ракеты «Редстоун» могли забросить на границу космоса -на высоты, чуть более ста километров! - и только по баллистической кривой очень небольшую нагрузку -немногим более одной тонны! Американцы - Шепард, а позднее Гриссом, - лишь поднялись и опустились! Как обезьяны в лифте! По большому счету, это была удачная попытка пересечь официально установленную границу космоса - линию Кармана на высоте сто километров, - а не собственно полет в космос, как у Юрия Гагарина! Гагарин первым облетел Землю - и это бесспорный факт!

- Гагарин - если даже он и был внутри «Востока» -не сделал и того, что сделали Шепард и Гриссом в своих полетах, - Уильямс расправил плечи. - Его полет не соответствует правилам ФАИ. Кроме того, земной шар он так и не облетел - «Восток» даже не замкнул один виток вокруг Земли! Полет Гагарина не может считаться орбитальным полетом. Это такой же прыжок над Землей, как у Шепарда и Гриссома, только на большее расстояние!

- Ваша честь, - Альберт Пильнер резко повернулся к Дарту, - я не понимаю, чего добивается обвинение! Даже если полет «Востока» не считать орбитальным, то Гагарин все-таки был в космосе первым. А орбитальный космический полет при таком подходе все-таки тоже совершил советский космонавт. Это сделал Герман Титов 6-7 августа 1962 года на космическом корабле «Восток-2»!

- И тоже сделал не по правилам ФАИ, -молниеносно подколол Уильямс. - Потому что тоже катапультировался на завершающем участке спуска. Точно так же поступили Николаев, Попович, Быковский и Терешкова - все пилоты «Востоков». Поэтому ни один из этих полетов не может быть признан космическим. А первый орбитальный полет по всем правилам ФАИ совершил 20 февраля 1962 года американский астронавт Джон Гленн!

Лицо судьи Дарта сделалось свекольного цвета. Плотно сжав губы, он бросал испепеляющие взгляды то на прокурора, то на адвоката.

- Если мы вспомним, что остатки земной атмосферы можно встретить даже на высоте около десяти тысяч километров над Землей, - с издевательской улыбкой заявил Альберт Пильнер, - то все ваши астронавты летали и летают еще в пределах земной атмосферы! Их полеты нельзя считать космическими!

- У вас ничего не выйдет с вашими домыслами, Пильнер! - Уильямс презрительно фыркнул. - В отличие от советских космонавтов, американские астронавты летали на Луну! Вы же не будете утверждать, что Луна тоже летит в атмосфере Земли?

- Есть вполне обоснованное мнение, что все ваши так называемые лунные полеты - всего лишь фальсификация! - Альберт Пильнер не собирался сдаваться. - Их снял режиссер Джордж Лукас в павильонах Голливуда!

Судья Дарт сжал виски ладонями и закатил глаза.

- Напротив, все советские космические полеты -это чистой воды фальшивка! - возопил Бэн Уильямс. -Заговор старцев из кремлевского Политбюро и советских технократов! Поэтому Советы убили Гагарина - был реальный шанс, что он когда-нибудь проговорится о своем участи в фальсификации, в имитации космического полета! Его заставили летать на устаревшем самолете МиГ-15УТИ! Когда Гагарин погиб, отчет комиссии по расследованию катастрофы был сразу же засекречен!

- Да-да-да! - Пильнер презрительно ухмыльнулся. - А еще имейте в виду, прокурор Уильямс: Земля - это вовсе не шар, она на самом деле плоская и стоит на трех больших слонах!

- Поведение стороны защиты выходит за всякие рамки здравого смысла и приличия! - прокурор в сердцах хлопнул ладонью по столу.

- Ваша честь, ваша честь! - раздался громкий голос от входных дверей в зал заседаний. По центральному проходу между кресел к судейскому месту спешил начальник канцелярии Сайрус Фитц - коротконогий, полный, краснощекий, похожий на мяч, каким-то образом втиснутый в синий костюм-тройку.

Взоры присутствующих моментально уперлись в катящийся по проходу человеко-мяч, размахивающий над головой какими-то бумагами. Остановившись у стола секретаря суда, Сайрус Фитц сделал глубокий вдох и выпалил:

- Только что канцелярия зарегистрировала иск от третьей стороны - Южного космического института. Южане утверждают, что первым в космос полетел их представитель - Ян Ливэй на корабле «Шэньчжоу»!

В зале установилась кладбищенская тишина.

- Но, Ваша честь, это совершенно невозможно!... -начал было Бэн Уильямс, поворачиваясь к судейскому столу, и запнулся, словно подавился воздухом. На его лице появилось выражение глубочайшего удивления.

Пильнер проследил за взглядом прокурора и тоже окаменел, отвалив челюсть.

Судья Джон Дарт сидел в кресле, устремив безмятежный взгляд в потолок зала, и тихонько хихикал. Плавным движением руки он стащил с головы накрахмаленный парик, сунул один из его локонов в рот и принялся медленно жевать.

Праправнук

Лето 1941-го...

Колонна людей пестрой извилистой лентой вытянулась по петляющей среди кукурузных полей дороге.

Ганс Киммель снизился до высоты всего полсотни метров. «Мессершмитт-110», ревя моторами и слегка покачивая крыльями, несся над толпой беженцев.

Кони испуганно рвались в стороны, переворачивая телеги с домашним скарбом. Люди в ужасе бросались прочь от дороги, стараясь прижаться к земле, скрыться среди раскинувшегося до самого горизонта кукурузного моря.

Гансу Киммелю нравилось после выполнения очередного полетного задания пройтись над колоннами беженцев, пугая женщин, стариков и детей. Он хохотал, когда видел людей, в панике пытающихся скрыться в грязных придорожных канавах от несущегося на бреющем полете самолета. Эти славянские свиньи должны твердо усвоить, что их место - среди придорожных куч мусора, а дороги теперь принадлежат Великому Рейху.

- Ганс, - из динамиков в шлемофоне донесся обеспокоенный голос капитана Пауля фон Бергена, -хватит дурачиться! Мы отстали от нашей основной группы. Пора возвращаться на базу.

- База подождет несколько минут, - весело фыркнул в ответ Киммель. - Я еще не приступал к упражнениям по стрельбе по малоразмерным целям.

- Ты собираешься стрелять в этих людей? - в голосе фон Бергена прорезалась нотка осуждения. - Но ведь там только старики, женщины и дети!

- Там нет женщин и детей, - жестко отрезал Ганс Киммель. - Там внизу самки и детеныши большевиков, которые сейчас воюют на фронте!

Он развернул машину и пошел на второй заход:

- Пауль, видишь, там, впереди, на пригорке... Три или четыре большевицкие самки и несколько маленьких коммунистических выкормышей. Спорим на бутылку коньяка, что я сниму их с высоты десяти метров с первого же захода?

- Я не буду спорить, - после паузы отозвался фон Берген. - Лишняя кровь не к чему даже на войне.

- Ты чистоплюй, Пауль, - Киммель засмеялся. -Фюрер приказал уничтожать большевиков на земле, на воде и в воздухе. И я намерен выполнять этот приказ!

- У нас не было директив стрелять по детям, Ганс!

- Из этих детей завтра вырастут большевицкие солдаты, - парировал Киммель. - Они сядут в свои деревянные самолеты и прострелят задницу капитану Паулю фон Бергену, который их вчера пожалел!

Киммель расхохотался. Потом снизился до высоты примерно десять метров, поймал в прицел группку людей на склоне возвышенности и нажал гашетку. За мгновение до выстрела самолет качнуло, и пулеметная очередь прорезала воздух чуть выше цели.

- Черт побери, - Киммель снова прицелился. Его палец лег на гашетку. Но выстрелить он не успел.

- Противник слева! - в уши ударил испуганный крик Пауля. - Ганс, это русские самолеты!

Киммель метнул взгляд влево. Из-за низких облаков прямо наперерез машине Ганса Киммеля вынырнули две остроносые металлические птицы. «Як-1», противник более чем серьезный.

Киммель, скрипнув от злости зубами, потянул штурвал самолета на себя. Задрав нос, «Мессершмит» стал подниматься в небо. Ганс очень хотел дотянуть до облаков, чтобы там развернуться и ударить по нахальным русским, посмевшим сорвать его увлекательную охоту. Но судьба распорядилась иначе.

Пулеметная очередь одного из «Яков» догнала «Мессершмит-110» почти у самой кромки облаков. Пули прошили фюзеляж самолета и кабину летчика. Две из них вошли в спину и затылок капитана Ганса Киммеля. Еще некоторое время «мессер» по инерции продолжал подниматься вверх, а потом завалился на бок, нелепо кувыркнулся в воздухе и круто пошел к земле...

***

- Готов, сволочь!

- Здорово ты его срезал, Петр Иваныч! Первой же очередью!

- Взяли за моду, гады, с бабами и ребятишками воевать. Не выйдет!

- А второй фриц рванул прочь на полной скорости! Только пятки засверкали!

- Дай срок, Леша, они у нас будут драпать до самого Берлина!

***

Пулеметная очередь пронеслась над самой головой Софьи Владимировны Шониной и косой прошлась по стеблям кукурузы на пригорке. Как раз по тому месту, куда минуту назад побежал непоседливый Жорка.

- Сыночек! - сердце, кажется, перестало биться. Раздвигая дрожащими руками зеленые стебли, она со всех ног бросилась к пригорку. Перед глазами стояла нарисованная воображением страшная картина.

- Мама, я здесь! - тонкий Жоркин голосок прозвучал откуда-то сбоку. Мальчик присел на корточки и во все глаза смотрел в небо.

- Жорик, живой! - Софья Владимировна обняла сына и прижала к себе. Из глаз покатились слезы.

- Мама, смотри, это наши, - вымазанный в пыли Жоркин пальчик указал в небо. - Наши летчики бьют фашистов!

Она смахнула ладонью слезы со щек и подняла взгляд. Самолет с крестами на крыльях, всего минуту назад стрелявший по ним, стремительно уходил в высь, стараясь скрыться в облаках. А наперерез ему неслись две стальные краснозвездные птицы.

- Мама, - Жорка Шонин шмыгнул носом и дернул Софью Владимировну за юбку. - Я хочу стать летчиком и тоже бить фашистов!

***

«Бить фашистов»...

Война давным-давно закончилась. Уже почти четверть века над страной не слышно раскатов военных гроз.

А детские мечты имеют свойство корректироваться жизнью.

Он выглянул в округлое окошко, всмотрелся.

- Земля, я - «Антей», - сдвинул микрофон шлемофона ближе к губам. - Наблюдаю грозовой фронт над Черным морем. Видно, как сверкают молнии!

- Принято, «Антей», - отозвался Центр управления полетом. - У нас здесь ливень, да еще и с градом!

Октябрь 1969-го. Космический корабль «Союз-6» летит над планетой.

***

Вторая половина двадцать первого века.

Система Юпитера.

Полосатый бок Юпитера за стеклом иллюминатора сдвинулся и поплыл куда-то вправо и вниз. «Антей» автоматически включил двигатели и начал выполнять очередной орбитальный маневр.

- Как обстоят дела с расшифровкой сигнала? -Шонин окинул взглядом коллег, собравшихся за овальным столом в кают-компании космического корабля.

- Нам практически ничего не пришлось расшифровывать, - Тань Жи Лин мягко улыбнулась и пожала плечами. - Обычный радиосигнал, обычный двоичный код и в итоге - три очень примитивных картинки.

Она провела рукой над операционной поверхностью стола и в воздухе сформировались три плоских изображения, состоящих из множества отдельных точек.

- Картинки очень похожи друг на друга за исключением некоторых деталей, - кончики пальцев Жи Лин коснулись первой картинки. - Как вы видите, здесь изображены Солнце, планеты и наш космический корабль.

- Крестообразный силуэт около Юпитера - это наш «Антей»? - поинтересовался Чеслав Сэмюэль Волянецкий. В невесомости седые усы старого космолетчика воинственно топорщились, и сейчас первый пилот корабля был похож на переодетого в полетный костюм Дон Кихота.

- Да, это «Антей», - Жи Лин кивнула. - А двенадцать фигурок рядом с ним - это наш экипаж.

- Вот так, да? - седые брови Чеслава изумленно выгнулись. - Значит, численность нашей команды для них не секрет?

- Вот эта пунктирная линия от Земли и до Юпитера - это траектория полета «Антея», - Тань Жи Лин провела рукой вдоль изображения. - Обратите внимание, они отследили все наши пространственные эволюции...

- Очень мило! - Волянецкий возмущенно пыхнул. -Получается, что они шпионили за нами от самой Земли!

- Наблюдали, пан Чеслав, - мягко поправил экзопланетолог Эрнст фон Берген. - Слово «шпионили» имеет негативный подтекст, а поскольку мы пока ничего не знаем о намерениях наших гостей, вряд ли стоит заранее полагать, что их действия являются недружественными по отношению к нам.

- Вторая картинка, - невозмутимо продолжила Жи Лин, дождавшись завершения обмена репликами, -показывает наш «Антей» в системе Юпитера. Обратите внимание, рядом с крестообразным силуэтом нашего корабля нарисованы только десять фигурок. Еще две размещаются около спутника Юпитера Европы.

- А что это за трапеция на ножках рядом с этими фигурками? - поинтересовался Шонин, рассматривая второе изображение, повисшее в воздухе над столом. -Так выглядят наши гости?

- Скорее всего, нет, командир, - Жи Лин покачала головой. - Наша научная группа пришла к выводу, что трапеция на ножках - это упрощенное изображение универсальной посадочной капсулы «Антея»...

- Чистой воды шпионаж! - раздраженно заключил Волянецкий. Он недовольно покосился на заерзавшего в кресле фон Бергена. - Они видят даже форму капсулы, которая скрыта внутри шлюзового отсека корабля! Я не удивлюсь, если выяснится, что эти инопланетяне сейчас спокойненько слушают нашу милую беседу и покатываются со смеху над нашей беспомощностью!

- Э. Я думаю, до столь глубокого проникновения дело все-таки не дошло, - скептически ухмыляясь, возразил фон Берген. - Будем пока полагать, что наши гости придерживаются определенных этических правил.

- Эрнст, вы всегда слыли радикальным пацифистом, - желчно изрек седоголовый пилот. Казалось, что кончики усов Волянецкого стали похожи на два приготовленных для удара небольших копья. Пан Чеслав воинственно встрепенулся и повернулся к Шонину:

- Степаныч, может пора привести системы вооружения в боевую готовность?

- Я думаю, что это было бы преждевременно, Чеслав, - Шонин на секунду задумался. - Во-первых, пока у нас нет оснований считать действия наших космических гостей враждебными. Согласитесь, доктор фон Берген прав. Да и на какую цель прикажите наводить наши стрелялки? Корабль пришельцев мы до сих пор не обнаружили, а эти сигналы с Европы может вообще посылать какая-нибудь автоматическая станция -ретранслятор, запущенная ими заранее. Во-вторых, как я понимаю, двоих из нас инопланетяне приглашают для непосредственного контакта.

- Именно так мы интерпретировали эти две человеческие фигурки рядом со спутником Юпитера Европой, - кивнув, подтвердила Жи Лин. - Нас приглашают для контакта.

- А если это ловушка? - Волянецкий не хотел сдаваться так просто. - Мы высадим на поверхность Европы капсулу с людьми, а их попросту захватят!

- Этого не будет, Чеслав Сэмюэль, - Тань Жи Лин послала пилоту обезоруживающую улыбку и коснулась пальцами третьей картинки. Изображение развернулось в большем масштабе. - Вот здесь показан наш «Антей» на траектории полета к Земле. Рядом с кораблем по-прежнему двенадцать фигурок. Значит, никто не собирается захватывать нас в плен.

- Я уже отправил сообщение на Землю, коллеги, -сообщил Шонин. - Центр управления полетом тоже считает, что со стороны гостей предпринята попытка войти в контакт с экипажем «Антея». Двоих из нас они приглашают в спускаемой капсуле на поверхность Европы.

- И что рекомендовала Земля? - заинтересовано подавшись вперед, поинтересовался фон Берген.

- Земля рекомендовала вступить в первоначальный контакт, - Шонин обвел взглядом присутствующих на совещании коллег. - Состав экипажа для посадочной капсулы оставлен на усмотрение командира экспедиции.

Некоторое время в кают-компании царила тишина.

- Я думаю, - робко кашлянув в кулак, нарушил молчание Волянецкий, - что один старый космический конь не испортит борозды, если командир корабля доверит ему вести посадочную капсулу на Европу...

Его хитрый с лукавинкой взгляд был устремлен на Шонина.

- Командир экспедиции, - Шонин усмехнулся в ответ, - считает, что старому космическому коню лучше оставаться на борту «Антея». Командир экспедиции уверен, что в случае опасности именно старый космический конь сможет вывезти всех и успешно вернуть корабль не Землю.

- В составе экспедиции на Европу обязательно должен присутствовать экзопланетолог, - деликатно заметил фон Берген со своей стороны стола. - Я бы вполне мог принять участие в этой миссии.

- Нисколько не сомневаюсь в ваших талантах, Эрнст, - Георгий Степанович утвердительно кивнул. - Но с составом экипажа я уже определился. На Европу в посадочной капсуле отправлюсь я и Жи Лин.

- Явное использование служебного положения, Степаныч, - Чеслав Волянецкий недовольно наморщил нос. - А может быть, все-таки я, а?

- Чеслав Сэмюэлевич, - проникновенно произнес Шонин, взглянув пилоту в глаза, - я попрошу вас на время моего отсутствия принять общее командование экспедицией. А к вам, Эрнст, соответственно переходят обязанности Жи Лин. Пожалуйста, доведите это решение до сведения остальных членов экипажа. Старт посадочной капсулы назначаю на завтра, на девять часов по бортовому времени. Есть вопросы?

- У матросов нет вопросов, - Волянецкий шумно вздохнул.

- Что же, тогда все свободны, - Шонин поднялся из магнитного кресла и направился в свою каюту.

...Ночью он спал совершенно спокойно. Утром проснулся как всегда - в половине седьмого. Сделал легкую зарядку, умылся и надел новый полетный костюм. Наскоро перекусил питательным желе из туб аварийного запаса - ему не хотелось идти на общий завтрак в кают-компанию и нарываться на излишние проявления чувств со стороны членов экипажа. Понятно, что все хотят участвовать в высадке на Европу. Ничего, ребята его поймут. Капсулу должен пилотировать опытный пилот. Мало ли что.

Он стряхнул прилипшую соринку с рукава комбинезона и с особой тщательностью причесался перед зеркалом. Не каждый день командиры космических экспедиций отправляются на рандеву с братьями по разуму...

В широкое окно каюты заглядывали острые глазки далеких звезд. Совсем недалеко висел в пространстве серо-коричневый шарик Европы, постепенно догонявший корабль.

- Что, заждались, товарищи пришельцы? - Шонин подмигнул маленькой планете за окном. - Ждите, часика через три мы будем!

Он достал из ящичка в рабочем столе маленький квадратик стереографии. Человек на стерео был одет в старинный бело-голубой скафандр класса «Сокол». Внимательный и чуть озорной взгляд. Легкая улыбка на тонких губах. Прапрадед. Один из первых космонавтов Земли. Полный тезка. Георгий Степанович Шонин.

Эту маленькую стереографию с изображением прапрадеда Шонин-младший брал во все свои полеты. Маленькая стереография давно уже стала для него талисманом. Талисманом, который не только охраняет, но и помогает побеждать и добиваться успеха.

Прапрадед, Георгий Степанович Шонин-старший, с раннего детства был для него примером. Он и свой корабль назвал «Антеем» потому, что таким был позывной деда в том его единственном космическом полете на «Союзе-6».

Шонин-младший бережно положил стерео в нагрудный карман полетного комбинезона, хозяйским взглядом еще раз окинул каюту - не забыл ли чего? - и шагнул в коридор.

Космонавт Георгий Степанович Шонин шел на работу.

Политкорректность

- Дамы и господа! - Берт Паттерсон трижды стукнул деревянным молоточком по специальной дощечке, призывая присутствующих в зале к порядку и тишине.

Зальчик был небольшим и уютным. Паттерсон восседал во главе овального полированного стола, вокруг которого расположились его коллеги.

- Начинаем восемьсот двадцать шестое заседание Комитета по вопросам равноправия при Мировом правительстве.

Берт громко высморкался в клетчатый носовой платок, поправил съехавший в сторону левого уха белоснежный напудренный парик, и изрек:

- Сегодня на повестке дня у нас один вопрос -приближающееся празднование юбилея высадки на Луну экипажа космического корабля «Аполлон-11».

Мистер Паттерсон раскрыл лежавшую перед ним кожаную папку. Неторопливо извлек из нее большой фотоснимок и поднял его едва ли не на уровень собственного носа, развернув изображением в сторону сидевших за столом членов Комитета:

- Всем хорошо видно?

На фотографии были изображены Нил Армстронг, Эдвин Олдрин и Майкл Коллинз у подножия лунного модуля «Орел».

- Какое безобразие! - немедленно пыхнула злобой Гертруда Своренберг, прим-патронесса движения женщин-феминисток «Розовые девочки». - Три самодовольных самца! Да еще в скафандрах!

- Три белых мужчины! - с горьким вздохом подтвердил похожий на развалившегося в мягком кресле темнокожего бегемота президент Форума против расового неравенства Убанга Хобо-Куранашвили. - И ни одного афроамериканца или уроженца Азии!

- Ах, противные... - шлепнул по колену цветастым веером Боречка Отымелов, духовный лидер Всемирного гей-клуба «Цыпочка». - Любимые мои, кто объяснит мне, что такое «скафандр»? Это такая разновидность презерватива?

- Клевые чуваки! - глядя на фотоснимок, изрек Гвидо Бурмурмакс, шеф Конфедерации музыкальной полифонии. - И в классном прикиде! А в натуре, они на Луне какой музон лабали? Рэп, рок, диско?

- Сын мой! - предосудительным тоном осадил Гвидо пастор Абу-Али Вассерманц, недавно назначенный Общепланетным Папой Союза религиозной толерантности. - Аллах Акбар! Не о музыке нам пристало нынче думать, а о той вере, которую принесла эта троица на девственные лунные просторы!

- Интересно, а чем они отметили прибытие на Луну: водкой, виски или коньяком? - шумно сглотнув слюну, осведомился Гранд-секретарь Общества анонимных алкоголиков и наркоманов Сунь Хунь-Чай. - Или тогда уже ширялись? А может, «колесики»?

- Увы, - Берт Паттерсон скорбно свел к переносице густые седые брови:

- Армстронг, Олдрин и Коллинз - это три белокожих мужчины нормальной половой ориентации, христиане, без ярко выраженной склонности к спиртным напиткам и какому-либо определенному жанру музыки...

В зале повисла мертвая тишина. Было слышно, как на белом плафоне под потолком, натужно силясь, пытаются вступить в половой контакт друг с другом две мушки-дрозофилы.

- Кошмар! - голос Гертруды Своренберг сейчас больше всего напоминал шипение змеи, которой наступили на хвост. - И все это выясняется в самый канун юбилея! Куда только смотрит Контрольная комиссия Мирового правительства!

- Комиссия смотрит в корень проблемы, -парировал председательствующий Паттерсон, который по совместительству и был главой вышеупомянутой контролирующей структуры. - До юбилея еще целая неделя, и если поднапрячься сегодня, мы вполне успеем скорректировать все мировые базы данных в правильном направлении. Вопиющее проявление неравноправия, имевшее место быть несколько десятилетий назад, будет устранено нами раз и навсегда!

Он решительно хлопнул ладонью по столу.

- Я думаю, нам нужно приступить к работе немедленно, - губы пастора Абу-Али Вассерманца сложились в иезуитскую улыбку. - Свет Великого Будды на нашей стороне, Юпитер завис в созвездии Змееносца, а до православной Пасхи - ровно девять месяцев. Все это знаки того, что наша миссия по корректировке будет на удивление удачной!

- Ах, начнем-начнем-начнем! - сладострастно задышал Боречка, призывно выгибая зад, обтянутый потертыми джинсами. Его штаны ковбойского происхождения делила на две равные половины протянувшаяся от самой поясницы и до основания ног металлическая молния. - Три половозрелых, опытных, уверенных мужчины... Ох, ох, о-о-ох!

Музыкальный полифонист Бурмурмакс заиграл пальцем на нижней губе бодрящий чукотский боевой марш, а анонимный алкоголик Сунь Хунь-Чай украдкой достал из-под левой штанины брюк фляжку с каким-то спиртопахнущим зельем и под общий шумок основательно приложился к ее горлышку.

Семь голов склонились над фотографией экипажа «Аполлона-11», которую Берт Паттерсон положил на полированную поверхность круглого стола заседаний.

- Этот. Который с краю. Он очень похож на представителя народности юбунга из северо-восточного Габона.

- Побойтесь Бога, уважаемый! Это же классический нордический профиль! Католик, конечно же, католик.

- А пилот, по всей видимости, был не дурак выпить.

- Глядите, глядите! У него на лице все признаки легкого синдрома Дауна!

- Жесткая линия губ - этот явный сыроежец!

- Святая Дева, это же женщина!!!

- Скрытый гомосексуалист.

- Ха, если судить по форме ушей, этот хмырь всю жизнь слушал только классику...

Консенсус относительно членов экипажа первой лунной экспедиции был найден только к концу второго часа интенсивной творческой работы Комитета. Присутствующие на заседании единодушно и единогласно утвердили, что отныне Нил Армстронг - это чернокожий, гетеросориентированный анонимный алкоголик, вегетарианец, мусульманин по вероисповеданию и рэпер по музыкальным вкусам. Выяснилось, что Базз Олдрин - незаконнорожденный сын китаянки из западных провинций КНР и японца-миллионера из Киото, курящий марихуану и несколько раз пробовавший ЛСД, буддист, гомосексуалист и активный поклонник «металлических» групп, передвигавшийся по Луне в инвалидной коляске, поскольку с детства страдает церебральным параличом. Обнаружилось, что третий член экипажа Майкл Коллинз на самом деле носил имя Микки и был белокожей женщиной, лесбиянкой, любившей курить кальян, слушать диско и еженедельно посещать баптистские собрания.

Берт Паттерсон ввел полученные изменения в свой планшетный компьютер и легким шлепком ладони по пусковому сенсору отправил их во всемирную сеть. В то же мгновение информационные материалы в Интернете стали преображаться: настоящих Армстронга, Олдрина и Коллинза сменяли созданные на заседании Комитета виртуальные образы. Специальные курьеры Контрольной комиссии Мирового правительства были подняты по тревоге и тут же отправились во все мировые библиотеки: от крупнейших в Москве, Нью-Йорке и Кембридже и до самых маленьких - в банном комбинате Мухосранска и на втором районном кладбище в Хацапетовке, - изымать книги по истории космонавтики, чтобы через день-другой заменить их новыми, содержащими уже политкорректные описания и изображения экипажа «Аполлона-11».

- Уф! - пастор Абу-Али Вассерманц отер рукавом сутаны вспотевший лоб. - Сегодня была сложная работа, но - слава Одину! - мы с ней справились!

- Не спешите расслабляться, батюшка, - ехидно ухмыльнулся председатель Паттерсон. - По программе «Аполлон» к Луне летали не только Армстронг, Олдрин и Коллинз. Были и другие экипажи...

Жестом профессионального карточного шулера он извлек из папки еще один фотоснимок:

- Прошу любить и жаловать: Чарльз Конрад, Ричард Гордон и Алан Бин - снова на арене три вызывающе белокожих и абсолютно нормальных мужчины!

Он небрежно швырнул фотографию на середину стола.

Члены Комитета едва ли не в один голос возмущенно взвыли и дружно набросились на экипаж «Аполлона-12».

- Чур, Конрада зовут Ширли, он одноногая женщина девяноста шести лет, родившаяся в рыбацком поселке на острове Пасхи!

- Алан Бин - это, несомненно, индус, лысеющий с затылка, приверженец культа Вуду.

- Ну, тут же все ясно, как Божий день! Рик Гордон -афроамериканец, тайный коммунист, пьет мартини и закодирован от чрезмерного употребления гашиша!

В самый разгар обсуждения огромный красный телефон рядом с Бертом Паттерсоном разразился басовитой начальственной трелью.

- Тихо! - гаркнул председатель во всю мощь своих легких и бухнул молотком по столу. - Звонят из секретариата!

За столом мгновенно установилась тишина.

Паттерсон двумя пальцами снял подпрыгивавшую от нетерпения телефонную трубку и поднес ее к уху. Секунду спустя его глаза округлились, и взор устремился куда-то в запотолочные дали:

- Я весь внимание, господин Генеральный секретарь...

Члены Комитета окаменели вокруг стола и перестали дышать.

- Да, господин Генеральный секретарь. Понятно, господин Генеральный секретарь. Я хочу вас заверить, что мы все отнесемся с пониманием.

Паттерсон медленно опустил трубку на рычажки, сорвал с головы парик и вытер мокрое от пота лицо напудренными локонами.

- Ну, что? Что там? - Боренька Отымелов нетерпеливо заерзал задом в кресле.

- Говорите же! - истерично взвизгнула Гертруда Своренберг. - Не тяните!

- Господа. - в голосе Берта Паттерсона прорезались трагические нотки. - .И дамы. Соратники мои.

- Тебя переклинило, чувак? - грозно рыкнул Гвидо Бурмурмакс. - Кончай антракт!

- С нашего Комитета сняли финансирование, - едва слышно произнес председатель, уронив спутавшиеся пряди парика на стол. - В связи с приближением пятнадцатой волны мирового финансового кризиса.

- Матерь Божья, - пастор Абу-Али Вассерманц машинально перекрестился в направлении на Мекку. - И это значит.

- И это значит. - эхом повторил бывший алкоголик Сунь Хунь-Чай.

- .Что мы теперь будем работать на общественных началах, - горько констатировал Берт Паттерсон. Скупая мужская слеза проползла по его побледневшей щеке, спрыгнула вниз с подбородка и маленьким серебристым озерцом улеглась на стол заседаний.

- Пы-у-у-у! - Гвидо издал губами немузыкальный и совершенно неприличный в любом цивилизованном обществе звук.

- Я чувствовал это, я предвидел, - Убанга Хобо-Куранашвили возмущенно затряс тройным подбородком почти бегемотских габаритов.

- Дас ист апокалипсис! - констатировал религиелюб Вассерманц, запуская пальцы правой руки за ставший почему-то удушающе узким ворот сутаны.

- Нас кинули, - нервно хихикнул Сунь и в очередной раз приложился к любимой фляжке.

- Отдрючили по самые гланды! - томно вздохнул Отымелов.

- Обманули, как маленькую девочку... - Гертруда шмыгнула носом и всхлипнула. - Маньяки!

Берт Паттерсон окинул коллег тяжелым взглядом:

- Дамы и господа. В сложившейся ситуации я принимаю единственно верное и мужественное решение.

Рука председателя скользнула во внутренний карман пиджака. Члены Комитета затаили дыхание.

Паттерсон извлек из кармана запасной носовой платок, утер большую каплю на кончике носа и бесцветным голосом проинформировал:

- Я слагаю с себя полномочия председателя Комитета и ухожу в отставку.

Пауза длилась ровно полторы секунды - пока присутствующие набирали воздух в легкие.

- Й-йес! - рявкнул Гвидо, сложив губы мегафоном. - Я тоже кладу на все с прибором!

- Одобрямс! - фальцетом проорал Сунь Чунь-Чай и залпом опрокинул в глубь своего бездонного горла остатки жидкости из металлической фляжки.

- А вот вашему Мировому правительству! -Гертруда рубанула ребром левой руки по изгибу локтя правой, одновременной сжав правую руку в кулак.

- Конечно, конечно, - пробулькал щекастый Убанга. - Работать за бесплатно? Вот уж дудки!

- Противные! - выпятил челюсть Боречка Отымелов, сделал козу из указательного пальца и мизинца и показал ее в сторону видневшегося за окном здания Организации Объединенных наций и Мирового Правительства.

- И да прибудет с нами Сила! - воздел руки к небесам пастор Вассерманц, одобряя коллективное решение.

Операция «Э»

- «Материк», я - «Остров», - голос родился в совершенно пустом пространстве между потолком и полом пилотской кабины. - Объявлена минутная готовность.

- Понял, «Остров». Минута до старта, - Чеслав Волянецкий сделал пальцами левой руки хватательное движение в воздухе и совместил звуковую точку -источник звука - с областью виртуального пульта и внешнего экрана. Опытный пилот по старинке предпочитал держать все информационные средства корабля в одной управленческой зоне.

- «Материк», даю трансляцию «картинки» и стартовых команд на ваш борт, - сообщил «Остров» голосом бортинженера Петра Степанченко.

Выпуклый овальный экран над вирт-пультом подернулся мутной рябью, и мгновение спустя на нем появилось изображение стартовой позиции. Съемка велась метров с трехсот от точки старта. Отсюда ракета-носитель казалась полуутопленным внутрь стартового комплекса заостренным кургузым обрубком какой-то гигантской конструкции.

- Хорошая картинка, Петя, - похвалила Тань Жи Лин. Биолог и врач экспедиции расположилась в мягком кресле справа от командирской зоны Волянецкого. - Ярко и качественно!

- Стараюсь, пани доктор, - хохотнул в ответ Петр. -Специально для вашего величества! Кстати, с тебя -поцелуйчик!

Тань весело фыркнула, а Волянецкий кашлянул и строгим голосом напомнил:

- Ребята, сейчас включится официальная запись. Прекращайте болтать!

- Понял, «Материк», - откликнулся Петька. - Чеслав, с этого момента я - сама серьезность!

Тань прыснула в кулак и метнула в сторону Волянецкого озорной взгляд.

- Команда «Пуск»! - напряженный голос оператора с космодрома прорезал пространство пилотской кабины. - Дается зажигание!

Где-то внизу под ракетой обозначились еще робкие оранжевые отсветы пламени.

- Есть зажигание! Предварительная!

Двигатели носителя выходили на стартовый режим работы. Темно-серое тело ракеты осветилось снизу, как будто под ним зажглась газовая горелка.

- Промежуточная!

Нарастающий шум несся со стороны стартовой позиции. Пространство вокруг залило яркое золотистое сияние - словно десяток мощных прожекторов устремили свои лучи вверх откуда-то из подножья ракеты.

- Главная! - прокричал оператор звенящим от напряжения голосом. - Подъем!

Остроносая ракета дрогнула. Лепестки

удерживающих ее ферм распахнулись, и в яркооранжевом зареве, рожденном заработавшими в полную мощь двигателями, тело ракеты, похожее сейчас на вытянутую вверх пирамиду, плавно выплыло из металлических ветвей стартовой конструкции и, стремительно ускоряясь, пошло в небо.

- Десять секунд, полет нормальный! - оператор кричал в микрофон, словно изо всех сил стараясь одолеть голосом мощный рев ракетных моторов.

Рукотворное солнце всходило над степью. Земля и воздух дрожали, сотрясаемые басовитым рокотанием могучих двигателей.

- Пошла, милая! - не сдержав эмоций, весело прокомментировал Степанченко. - Красота, ребята!

- Чеслав, - отозвался пилот «Острова» Нельсон Нбогуэнге, - мы начинаем подъем следом за ракетой. Буду держать расстояние примерно в триста метров, и идти чуть ниже.

- Давай, «Остров», - кивнул Волянецкий. - Экипаж, за работу!

Земля и стартовый комплекс с разведенными в стороны опорными мачтами на экранной «картинке» дернулись и провалились куда-то вниз - воздушнокосмический модуль «Остров» поднялся над поверхностью степи и устремился в небо вслед за удаляющимся снопом рукотворного огня.

- Герман, - позвала Тань Жи Лин, чуть наклонившись к пульту, - как там наш объект?

- С началом работы двигателей пульс резко участился, сейчас примерно двести шестьдесят ударов в минуту. Это втрое выше нормы, - отозвался биолог Герман Келлер, третий член команды «Острова». -Частота дыхания - в четыре раза превосходит базовый уровень. Оно и понятно: пошла перегрузка. Плюс еще испуг и волнение!

Тань удовлетворенно кивнула и снова расслабленно откинулась в кресле.

- Пятьдесят секунд - полет нормальный, - сообщил наземный оператор. - Давление в камерах сгорания устойчивое.

Ракета на экране сейчас была похожа на огненный крест, круто уходящий в небо сквозь пелену облаков. Казалось, что тянувшаяся за ней белая лента инверсионного следа начинает постепенно клониться вниз.

- Чеслав, фиксирую пожар в двигательном отсеке блока «Б» ракеты-носителя, - в голосе Петра Степанченко прорезались тревожные нотки.

- Принято, «Остров», - Волянецкий напрягся и подался вперед. - По базисному сценарию никаких пожаров на участке выведения не отмечено. Поэтому будем вмешиваться. Петя, ты сможешь гасить очаг дистанционно?

- Без проблем, командир! - бодро подтвердил бортинженер. - Оп-па! Пошла противопожарная автоматика!

Ракета стремительно неслась ввысь.

- Сто двадцать секунд... Есть разделение ступеней!

Четыре заточенных на острие металлические сигары мягко оттолкнулись от центральной трубы носителя и по параболическим траекториям пошли к земле.

- Металлолома в степи прибавится! - тут же откомментировал неугомонный Степанченко. - Эх, нет на их голову экологической инспекции!

- Как там дела с возгоранием? - поинтересовался Волянецкий.

- Порядочек, Чеслав! Потушили! - довольно пророкотал Петька. - Горела проводка. Никакого ущерба для второй ступени нет.

На шестой минуте полета прошла отсечка двигателей центрального блока. Гигантская труба со сферическо-цилиндрической нашлепкой спутника на верхнем торце достигла околоземной орбиты. В этом полете было решено не отделять спутник от ракеты-носителя - так конструкторы сэкономили на массе системы разделения объектов.

- Радиопередатчики изделия работают нормально! - прокряхтел в эфир Нельсон Нбогуэнге. - «Материк», мы начинаем сближение!

- Давай, «Остров»! - кивнул Волянецкий. - Поехали!

- Нас сейчас не могут засечь снизу, с Земли? -поинтересовалась Тань Жи Лин, стрельнув в командира вопросительным взглядом. Она впервые принимала участие в эвакуационной экспедиции, и многое для нее было еще внове.

- Никоим образом, - тряхнул головой Волянецкий. -Модуль идет в режиме видео- и радионевидимости. Наш «Материк» - тоже в скрытом режиме. Да и средств космического наблюдения на Земле сейчас раз-два и обчелся. И в Советском Союзе, и в Штатах.

- Расстояние до ракеты - пятьдесят метров! -проинформировал Нбогуэнге. - Герман и Петр надели выходные скафандры и перешли в шлюзовую камеру. Открываю внешний люк.

Сигара ракеты медленно вращалась сразу вокруг нескольких пространственных осей, поблескивая серыми боками в ослепительно-ярких солнечных лучах.

- Гравитационные манипуляторы в рабочем режиме! - отрапортовал «Остров». - Есть стыковка с изделием! Пошла стабилизация.

Тело ракеты в последний раз дернулось и, подчинившись невидимым рукам гравиодержателей, бессильной серой тушей зависло в пространстве.

- Петр и Герман уже за бортом, - Нельсон перевел видеоизображение на две фигурки в белоснежных скафандрах, медленно перемещавшиеся к ракете с помощью ранцевых двигательных установок.

- «Материк», мы в контакте с изделием, - через несколько минут сообщил Степанченко.

- Стою на фиксаторах на поверхности ракеты, -подтвердил Келлер. - Начинаю движение к спутнику.

Волянецкий достал платок из нагрудного кармана комбинезона и смахнул испарину со лба. Перехватил взгляд Тань Жи Лин и смущенно улыбнулся:

- Знаешь, я, кажется, никогда так не волновался, как сейчас. Даже когда вытаскивал ребят из «Челленджера» и «Колумбии». Даже когда мы заменяли космонавтов в «Союзах» на биоимитаторы.

- Все будет хорошо, командир, - Тань легонько коснулась ладонью его руки. - Петя и Герман обязательно справятся!

- Включаю резак, отделяю спутник, - словно услышав слова биолога, сказал Степанченко. - Герман, имитатор готов?

- Имитатор включен, - отозвался Келлер. -Соединяю с ракетой... Есть, соединение! Пошел радиосигнал!

- Вы там поосторожней со спутником, Петя, -попросил Волянецкий. - Если, не дай Бог, что-то сломаете, музей космонавтики с меня голову снимет!

- Шеф, все будет в полном порядке, - засмеялся Степанченко. - Доставим на борт полтонны ценного груза в целости и сохранности!

- Герман, что там с нашим объектом? - снова озаботилась Тань.

- Объект жив, - успокоил биолог. - Я переключил его телеметрию на мой комп. Чуть повышенное давление. И частота дыхания растет.

- Внутри спутника слишком жарко, - пояснила Тань Жи Лин в ответ на немой вопрос Волянецкого. - Систему терморегулирования на нем не устанавливали?

- Да какая там система терморегулирования? -фыркнул в усы Чеслав. - Я вообще удивляюсь, как они сумели меньше чем за месяц склепать такой спутник! Энтузиасты, хлыстом их по голове!

- «Материк», монтаж закончен, - доложил Нельсон. -Ребята возвращаются.

- Спутник не забудьте прихватить, - облегченно вздохнув, пошутил Волянецкий.

.Когда «Остров» вошел в стыковочный док, Волянецкий отключил гравитационный режим на материнском корабле, и уже в невесомости полутонный спутник осторожно перетащили из воздушнокосмического модуля в исследовательский отсек «Материка».

Спутник закрепили на монтажном столе, и Степанченко, минуту поколдовав над запорным замком, аккуратно вскрыл бочкообразный биоотсек. Келлер осторожно открыл металлический лючок, с опаской заглянул внутрь отсека и широко улыбнулся:

- Жива!

Он запустил руки в «бочонок», заранее приготовленными кусачками перекусил несколько проволочек вживленных электродов и извлек на свет небольшую собачку, одетую в темно-зеленый комбинезон с торчащими во все стороны проводками медицинских датчиков.

- Намучилась, бедняга, - засмеялась Тань Жи Лин, принимая «объект» из рук биолога и ласково прижимая его к груди. - Не бойся, моя милая! Все уже позади!

Словно подтверждая ее слова, собачонка залаяла и радостно завертела хвостом.

- Первая космическая путешественница готова войти в состав экипажа транспространственного корабля «Материк», - весело захохотав, прокомментировал Волянецкий.

А маленькая дворняжка, которую в сообщении ТАСС всего несколько минут назад назвали Лайкой, удивленно поводила из стороны в сторону черными, как смоль глазками, и никак не могла понять, чему радуются и почему веселятся эти симпатичные и добрые люди с такими ласковыми и нежными руками.

Обычный «цветнячок»

«- ...Ну, а для чего ты отвинтил гайку?

- Чаво?

- Ты это свое «чаво» брось, а отвечай на вопрос: для чего ты отвинтил гайку?

- Коли б не нужна была, не отвинчивал бы.»

А.П.Чехов, «Злоумышленник»

Федька Зябликов поднял воротник пальто и сдвинул шапку едва ли не на самые глаза. Осторожно выглянул из подворотни и внимательным взглядом прошелся по улице.

Улица как улица. Коротенькая улочка на окраине Москвы, соединяющая два широких проспекта. Сейчас, к концу рабочего дня, автомобильного движения по ней почти нет. Лишь изредка пронесутся туда или сюда юркие легковушки, спешащие по своим неотложным делам. Прохожих тоже не наблюдается. Да и что им здесь делать? Ни тебе бутиков, ни кафешек или ресторанчиков. Вокруг только старые пятиэтажные жилые дома и глухие, заставленные металлическими коробками гаражей дворы. Единственный приметный объект на улочке - заведение Пашки Берсентьева под вывеской «Ювелирные работы». Вот туда-то Зябликов и направлялся.

Еще раз окинув все пространство улицы цепким взглядом, Федька вышел из подворотни, наискось быстрым шагом пересек проезжую часть и оказался у обшитой дорогим деревом двери ювелирной мастерской. Потянул резную ручку на себя, дверь с легким скрипом открылась, и Зябликов переступил порог.

За дверью оказался коротенький, шагов в пять коридорчик, освещенный яркими неоновыми лампами. В конце коридорчика была еще одна дверь - из белого пластика и тонированного стекла. Из левого угла над дверью на Федьку пристально и пытливо уставился круглый блестяще-черный глазок видеокамеры.

«Стережется, гад, - с неприязнью подумал Зябликов о Пашке. - Ничего, дай срок, доберется мозолистая рука пролетариата и до твоих буржуйских сокровищ!»

Федька не был ни коммунистом, ни человеком левых взглядов. Он вообще был безразличен к политике и даже на выборы никогда не ходил. Но иногда при взгляде на шикарные авто, дорогие дома и ухоженные усадьбы предпринимателей, чиновников и прочих «хозяев жизни», в его сердце поднималась волна какой-то дикой, почти пещерной зависти к владельцам всех этих «прелестей». Наверное, это и было то самое, некогда воспетое в учебниках по марксизму-ленинизму чувство здоровой классовой ненависти.

За дверью с тонированными - ужель ли не пуленепробиваемыми? - стеклами Федьку явно узнали.

Звонко щелкнул дверной замок, открывая доступ вглубь мастерской. Зябликов осторожно открыл дверь и шагнул за порог.

Кабинет ювелира Пашки Берсентьева оказался просторной, хорошо освещенной и по-своему даже уютной комнатой. Вдоль стен стояли высокие старинные шкафы из темных пород дерева. На их застекленных полках поверх атласных подушечек были разложены сверкающие созвездия колье и бус, звездочки серег и переливающиеся гранями драгоценных камней колечки -все то, что Федька всегда с нескрываемым отвращением называл «побрякушками». У дальней от двери стены расположился уголок отдыха: мягкие, удобные кресла и невысокий ажурный столик, на котором попыхивал паром из носика свежевскипяченный электрочайник, стояли несколько чистеньких беленьких чашек на таких же белоснежных блюдцах, и возвышалась хрустальная вазочка с печеньем.

Рабочий стол Пашки - тоже старинный, мощный, даже на вид тяжелый - громоздился в правом углу кабинета. За столом на стуле с высокой спинкой восседал сам хозяин мастерской - лысенький, пузатенький, весь какой-то кругленький Пашка Берсентьев, наперсник детских забав и одноклассник Федьки Зябликова.

- Федор! Дружище! - щекастое круглое лицо ювелира расцвело улыбкой. - Сколько лет, сколько зим! Проходи, дорогой, чайку выпьем, поболтаем.

Пашка споро выбрался из-за стола и сделал шаг навстречу Зябликову, протягивая для рукопожатия похожую на только что испеченный оладий ладонь.

- Здравствуй, Павел, - сдержанно кивнул в ответ Федька, лишь слегка коснувшись пальцами протянутой руки друга детства. - Некогда мне с тобой чаи распивать. Я по делу пришел... С работы всего на пару часов отпросился.

- По делу? - легкая тень обиды мелькнула на кругленьком лице Пашки, он как-то зябко пожал плечами, отступил шаг назад и жестом указал на одинокий стул около рабочего стола:

- Ну, присаживайся сюда, раз ты пришел по делу...

Он вернулся за стол, а Федька расстегнул пальто, поспешно уселся на краешек стула и тотчас же нырнул рукой во внутренний карман пиджака.

- Тут вот какие дела, Паша, - с ходу начал Зябликов, извлекая из кармана небольшой полиэтиленовый пакетик, туго перетянутый резинками крест-накрест. - Ты же знаешь, где я работаю?

- Знаю, - кивнул Берсентьев и лучик света от люстры ярким пятнышком скользнул по его лысинке. -На какой-то секретной «фирме».

- Вот-вот, на секретном производстве, -скороговоркой подтвердил Федька. - И делаем мы разные совершенно секретные вещички.

Он на секунду замялся, сглатывая нервный ком, образовавшийся в горле, и продолжил:

- В результате нашей работы получаются не только всякие научные и военные «штучки», но и образуются, как ты сам понимаешь, отходы производства. С высоким содержанием золотишка.

Пальцами, которые начала пробирать нервная дрожь, Федька стянул резинки с пакета и развернул полиэтилен. В пакетике оказался десяток обычных проволочек в цветной пластиковой оплетке.

- Вот. - Зябликов облизал пересохшие от волнения губы и шумно сглотнул. - Проволочки-то золоченые.

- Что ты, что ты! - Берсентьев испуганно всплеснул руками и отпрянул от лежащего на столе федькиного «хозяйства». - Ты же знаешь, я с криминалом - ни-ни. Если твоя проволока ворованная.

- Ты что, сдурел? - кровь ударила Зябликову в лицо. - Какое там ворованная! Я же говорю - отходы. Обычная неучтенка.

- Ну, ладно, давай посмотрю, - с неохотой сдался Пашка и осторожно потянул к себе краешек полиэтиленового пакетика, на котором лежали проволочки.

Федька напряженно прищурившись внимательно смотрел, как ловкие пальцы Берсентьева маленьким скальпелем счищают пластмассовую оплетку с металла и мысленно прикидывал, сколько денег он сможет содрать с Пашки за этот товар и на сколько бутылок водки их хватит.

Зябликов соврал старому другу и однокласснику. Золоченые проволочки были, конечно же, не из отходов производства. Пару месяцев назад Федька был в командировке, их монтажная бригада готовила в дальнюю дорогу очередную научную «штучку». Точнее готовили-то ее слесари и техники, а Зябликов специальными щетками и пылесосом только «наводил марафет»: убирал пыль и мелкий мусор с рабочей площадки около установленной на стапеле «коробки» -так Федька презрительно именовал объект их работы.

Как-то Зябликов неловким движением щетки задел какой-то округлый ящичек, оплетенный разноцветьем проводов, который как раз собирались установить внутрь «коробки».

- Осторожнее, Федор, - недовольно буркнул бригадир Иван Петрович. - Размахался, понимаешь! Здесь каждый проводочек стоит несколько тысяч.

- Рублей? - охнул Федька.

- Да что ты! Долларов!

- Ни фига се! - опешил Зябликов. - Чего ж так дорого?

- А проводки не простые, - лукаво усмехнулся в седые усы бригадир. - Особенные!

«Золотые, - про себя немедленно сделал вывод Федька. - Как пить дать, золотые!»

Он оценивающим взглядом окинул «коробку»:

- Это ж сколько здесь деньжищ-то!

Всю оставшуюся часть дня мысли в голове Зябликова бродили вокруг дорогущего внутреннего содержания «коробки». А ближе к вечеру помыслы сложились в твердое намерение.

Сразу же после окончания смены Федька незаметно вернулся в монтажный зал и подобрался к стапелю с «коробкой» со стороны запасного входа. Солдатик-часовой мирно посапывал за деревянным столом на пропускном пункте в рабочую зону на противоположной стороне испытательного стенда.

Зябликов ловко перемахнул через металлическое ограждение вокруг стапеля и, настороженно озираясь по сторонам, по запасной лестнице поднялся наверх, к «коробке».

Завтра «коробку» увезут. Ей предстоит долгий и далекий путь.

«Все проверки уже закончены, и проводку никто проверять больше не будет», - смекнул Федька. - «А отсутствия нескольких проводочков никто и не заметит: вон какие пучки их внутри «коробки». Наверняка здесь все задублировано и передублировано!»

Он достал из кармана самодельную отмычку и открыл дверцу «коробки». За монтажным лючком змеилось разноцветье проводов.

«Какие же из них выбрать? - задумался Зябликов. -А вот что: возьму-ка я сантиметров по десять из разных жгутов. И чтобы все были в разного цвета оплетке - тогда уж точно ничего серьезно не повредится. Здесь же все с запасками!»

Он достал из кармана кусачки, воровато огляделся и быстрыми, ловкими движениями выкусил десяток длинных разноцветных кусков из разных участков проводки внутри «коробки». Спрятав инструмент и добычу в карман комбинезона, Зябликов мягко захлопнул дверцу лючка и торопливо спустился вниз по той же задней лестнице. Выбравшись за ограждение, почти бегом выскочил из зала - и только в коридоре с облегчением вздохнул: дело сделано!

Как и ожидал Федька, отсутствия десятка проводков никто не хватился. «Коробка» отправилась своей дорогой, а монтажная бригада, готовившая ее в дальний путь, через день самолетом вернулась в Москву.

Из осторожности - мало ли что! - Зябликов по возвращении домой к другу-ювелиру сразу не пошел. Решил выждать пару месяцев.

И оказался прав. Их «коробка» действительно забарахлила сразу после начала работы. Разразился громкий скандал, на их «фирме» стали шерстить всех причастных к подготовке так толком и не заработавшего изделия. Кто-то где-то против кого-то даже возбудил уголовное дело.

Эти два месяца Федька прожил в полуобморочном состоянии, ни жив, ни мертв. Все ждал, что «органы» его «вычислят», что однажды за ним придут и увезут прямиком в кутузку. Ночью он всполошено вскакивал, будя испуганными криками жену Екатерину, - то ему казалось, что под окном их квартиры взвизгнули тормоза, то мерещилось, что в дверь квартиры звонят. Чтобы хоть как-то обезопасить себя при возможном обыске, Зябликов отвез пакетик с украденными проводками на семейную дачку в Подлескино и спрятал под хламом в дощатом сарае.

Но буря разоблачений и наказаний прошумела где-то в управленческих верхах, быстро выдохлась и вскоре сошла на нет. А низы «фирмы», Федькину монтажную бригаду, скандал даже краешком своим так и не затронул.

Федька постепенно успокоился, и когда намедни вечером пронырливая супруга Катька нашла за подкладкой его последнюю заначку, Зябликов понял, что час пробил и пора пускать в дело краденые провода: «трубы горели» и их нужно было ежедневно «гасить».

- Ну, что там? - Зябликов нетерпеливо заерзал на стуле, наблюдая, как Пашка Берсентьев рассматривает под лупой проводки.

- Ничего! - вдруг фыркнул ювелир и расслаблено откинулся на спинку стула. - Это не золото!

- Как это?! - сердце Федькино замерло.

- А так, - Пашка отодвинул полиэтилен с разложенными на нем проводками и рассмеялся:

- Это обычный цветнячок!

- Какой такой цветнячок? - прохрипел ошеломленный Зябликов.

- Сплав цветных металлов, - с язвительной усмешкой на толстых губах разъяснил Берсентьев. -Титан, медь, алюминий... Ну, я не знаю, что тут еще намешано!

- Врешь! - задохнулся Федька и злобно рыкнул:

- Обжулить меня хочешь?! Золотишко мое присвоить?!

- Да иди ты к черту! - моментально обиделся Пашка. - Забирай свое хозяйство - и двигай отсюда!

Зябликов трясущимися руками стал собирать со стола проводки. Глаза заволокла пелена слез, и он шумно всхлипнул.

Пашка внимательно взглянул в лицо друга детства, вздохнул и тихо сказал:

- Ладно, Федь, оставляй свой цветняк.

Зябликов недоуменно замер. По его небритым щекам, поблескивая в свете ламп, серебристыми улитками ползли предательские слезинки.

- То есть? - Федька шмыгнул носом.

- Я же не только золотые вещи делаю, - снова дружески улыбнувшись, пояснил Пашка. - Бывает, ремонтирую и простенькую дешевую бижутерию. А для нее твоя цветная проволока - в самый раз!

- А сколько ты за нее дашь? - всхлипнул Зябликов.

- Ну, на бутылку тебе хватит! - уже совсем развеселившись, хихикнул ювелир.

.Домой Федька Зябликов вернулся с двумя поллитровками водки, колбасной нарезкой и килограммом российского сыра. Катька с работы еще не вернулась, и Федька решил отметить все-таки ставшую хоть чуточку удачной сделку с Пашкой Берсентьевым прямо в гостиной.

В комнате двенадцатилетний Лешка, старший сын Зябликова, щелкал пультом телевизора.

- Глава Российского космического агентства не исключает, что неполадки на российской космической станции «Деймос-бур» могли быть вызваны работой американского радиоустройства, расположенного на атолле Кваджейленд, - сообщил лощеный диктор с экрана. - Совместная комиссия полномочных представителей России и США на днях преступила к проверке этой версии.

- Прикинь, пап, - криво ухмыляясь, фыркнул Лешка и кивнул в сторону телевизора:

- Амеры нашу космическую станцию сломали! Щас такое начнется! Бабахнем бомбами по Америке, да?

- Не болтай глупостей! - Зябликов отвесил сыну подзатыльник и отобрал пульт. - Ну-ка, марш учить уроки!

Лешка обиженно набычился и выскочил из комнаты.

Зябликов повернулся к телеэкрану, прикидывая, на каком канале сейчас транслируют футбол, когда изображение похожих на огромные чаши радиоантенн на далеком атолле Кваджейнленд снова сменилось вежливо-бесстрастным лицом ведущего информационной программы:

- Как нам стало известно, сегодня утром станция «Деймос-бур» вошла в земную атмосферу и распалась на отдельные фрагменты, которые упали в воды Тихого океана недалеко от побережья Чили...

- Ну, вот и ладненько, - Федька облегченно вздохнул, опускаясь на диван. - Теперь никто уже точно ничего не дознается. Утонула «коробка»-то!

Неизвестный космонавт

(текстовая запись документального фильма)

(Видеоряд: Большой город, высокие, современные дома, множество машин мчится по широким городским улицам, вздымается в небо стрела монумента с ракетой на самой вершине).

Голос ведущего за кадром: Москва, проспект Мира, монумент «Покорителям космоса». Здесь, в цокольном этаже, расположился Мемориальный музей космонавтики.

(Видеоряд: Обширный зал музея внутри, стоят космические аппараты - спускаемый аппарат корабля «Восток», межпланетная станция «Венера-1», макет космической системы «Энергия» - «Буран». Скафандры, технологическое оборудование, стенды, рассказывающие об истории космонавтики).

Ведущий останавливается у большого стенда, на котором в несколько рядов размещены фотографии космонавтов в скафандрах. Чуть ниже стенда подсвеченная фонарями длинная застекленная полка, на которой стоят модели космических кораблей и орбитальных станций - «Восток», «Союз», «Салют», «Алмаз», «Мир».

Ведущий: На этом стенде, - который работники Музея называют просто «Стеной космонавтов», -фотографии всех советских и российских космонавтов, которые летали в космос, - от Юрия Гагарина и до нынешнего экипажа на Международной космической станции. Фотографии здесь расположены в порядке очередности старта наших покорителей космоса на околоземные орбиты. Четвертый слева столбец открывают фотоизображения космических пилотов, которые совершили полеты в 1987 году. Тогда только начиналось строительство на орбите многомодульного комплекса «Мир». Вот бортинженер космического корабля «СоюзТМ-2» Александр Иванович Лавейкин - он стал шестьдесят вторым по счету советским космонавтом и двести пятым космонавтом Земли. Рядом шестьдесят третий космонавт СССР и двести шестой космонавт мира - Александр Степанович Викторенко. Следующий по счету - бортинженер корабля «СоюзТМ-4» Муса Хираманович Манаров - шестьдесят четвертый советский космический пилот и соответственно двести седьмой в мировом подсчете...

Этот порядок, казалось бы, должен сохраниться уже навсегда: люди стартовали в космос, выполнили свои полеты, вернулись на Землю. «Втиснуться» кому-то в их ряды уже не получится никак.

Но, как свидетельствуют документы, которые были рассекречены совсем недавно, - в ноябре прошлого года, - здесь, между Александром Викторенко и Мусой Манаровым, должна находиться еще одна фотография, а в общий перечень советских и российских космонавтов должна быть вписана еще одна фамилия.

21 ноября 1987 года в Советском Союзе был совершен космический полет, правда о котором более четверти века была скрыта под грифом «Совершенно секретно». Человек, дважды облетевший в тот день нашу планету, по праву должен считаться шестьдесят четвертым по счету советским космонавтом и двести седьмым космонавтом Земли.

На экране титры названия фильма: «Неизвестный космонавт»

(Видеоряд: Серое четырехэтажное здание с большими окнами, входные двери из пластика и стекла, рядом на стене табличка голубого цвета с надписью «Полянский городской совет»)

Ведущий: Город Полянск, почти тысяча километров от Москвы в южном направлении, местная мэрия. Входим и поднимаемся на третий этаж.

(Видеоряд: Ведущий поднимается по белым мраморным ступенькам до третьего этажа, идет по длинному, выкрашенному в бежевый цвет коридору. Слева и справа много дверей из светлого дерева, с синими табличками, на которых написаны названия отделов мэрии и фамилии владельцев кабинетов. Пол выложен серой плиткой, под потолком большие квадратные светильники. Ведущий останавливается почти в самом конце коридора у двери, на которой весит табличка с надписью золотистыми буквами на синем фоне: «Управление общественных коммуникаций Полянского городского совета. ПАСТУШЕНКО Владислав Тарасович. Начальник управления»).

Ведущий: За этой дверью - кабинет человека, который два с половиной десятилетия назад провел около трех часов на околоземной орбите. Сегодня его работа никак не связана с космосом.

(Видеоряд: Ведущий стучит в дверь, поворачивает ручку, заходит внутрь вместе с оператором, который ведет видеосъемку.

За дверью располагается довольно просторный кабинет. Мебель черного цвета, слева у дверей два шкафа - платяной и книжный, за стеклом в дверцах книжного шкафа видно пестрое множество книг на полках. Справа от дверей - еще один шкаф, все полки заставлены толстыми папками для документов. За шкафом у стены -небольшой полукруглый столик, на котором стоит электрический чайник и пара чашек на блюдцах. Далее вдоль стены - ряд из четырех полумягких стульев. В торце кабинета - большое стеклянное окно с прекрасным видом на северную часть города.

Рядом с окном письменный стол, на котором стоят системный блок компьютера и плоский монитор. За столом человек средних лет, с коротко остриженными темно-русыми волосами, крупным носом и тронутыми легкой сединой черными усами - что-то сосредоточенно набирает на компьютере. Вскидывает взгляд, антрацитовые брови изгибаются над удивленными карими глазами).

Ведущий: Добрый день, Владислав Тарасович! Андрей Тамарин, телекомпания «Космос». Вы позволите задать вам несколько вопросов?

Пастушенко поднимается со стула, делает шаг от стола навстречу вошедшим, улыбается. Рукой показывает на ряд стульев около стены.

Пастушенко: Присаживайтесь, пожалуйста. И вы, и оператор.

(Оператор отрицательно качает головой. Делает шаг - другой назад - так, чтобы в обзор видеокамеры попадали и Пастушенко, и ведущий Тамарин. Хозяин кабинета понимающе кивает).

Ведущий и Пастушенко садятся друг напротив друга.

Пастушенко: Наверное, вам нужны какие-то комментарии по работе нашего городского совета?

Ведущий: Нет, Владислав Тарасович. Я собираюсь задать несколько вопросов, касающихся вашего прошлого?

Пастушенко (удивлен). Моего прошлого?

Ведущий: Да, вашего прошлого. Ведь это вы совершили полет в космос 21 ноября 1987 года?

Пастушенко (совершенно обескуражен): Но... Откуда вы знаете?

Ведущий: Материалы о вашем полете были рассекречены в ноябре прошлого года. Правда, без большой огласки. Просто сняли гриф «совершенно секретно». А я нынешней весной, работая в архивах Министерства обороны, случайно наткнулся на эту папку.

Пастушенко (задумчиво трет ладонью лоб): Вот как. Значит, теперь все станет известно.

Он нервно барабанит пальцами по столу. Глубоко вздыхает, улыбается.

Пастушенко: Что же давайте поговорим. Задавайте ваши вопросы.

Ведущий: Давайте начнем вот с чего. Расскажите о себе.

Пастушенко (пожимает плечами): Особенно и рассказывать-то нечего. Э. Родился я в декабре 1962 года здесь, в Полянске. Мои отец и мать работали на местном тепловозостроительном заводе. Есть брат и сестра, младше меня на шесть и девять лет. С отличием окончил школу. Поступил на первый курс Московского авиационного института, на факультет космонавтики. Институт закончил в 1987-м. Тоже с отличием. Решил послужить в армии, попал на космодром Байконур. А потом однажды полетел в космос!

Он смущенно смеется.

Ведущий: Оставим на некоторое время Владислава Пастушенко. Чтобы все, происходившее в далеком уже 1987 году, стало окончательно ясно, остановимся на некоторых исторических и технических вопросах.

Вторая половина 80-х годов стала рубежной для советской космонавтики. В 1986 году была запущена новая орбитальная станция «Мир», которую предстояло дооснастить пятью модулями.

(Видеоряд: станция «Мир» в монтажно-испытательном корпусе. Ракета «Протон» на стартовой позиции).

В мае 87-го впервые стартовала мощная ракета-носитель «Энергия». Готовился к запуску многоразовый орбитальный корабль «Буран».

(Видеоряд: старт ракеты «Энергия». Вывоз на установщике системы «Энергия»-«Буран» на стартовый комплекс).

Советский Союз начинал новую широкую программу освоения космического пространства.

В этой программе большое значение уделялось вопросам безопасности экипажей орбитальных комплексов и многоразовых кораблей. На памяти еще была трагедия «Челленджера» и гибель семерых американских пилотов в январе 1986 года.

(Видеоряд: посадка экипажа в «Челленджер» и взрыв корабля, «рогатое» облако над космодромом).

Советские конструкторы решили не допустить подобной судьбы для наших космонавтов.

В конструкторском бюро «Топаз» был создан миниатюрный космический корабль, который назвали «ИСКРА» - индивидуальный спасательный космический реактивный аппарат.

Об устройстве этого корабля мы попросили рассказать одного из его создателей - доктора технических наук Валерия Петровича Анисимова.

Видеоряд: Тамарин и Анисимов стоят около стены, увешанной стендами с изображениями космического корабля «Искра» во всех ракурсах. Рядом на столике -макеты «Искры», грузового корабля «Прогресс» и ракеты-носителя «Союз-У». Анисимов - высокий, седовласый, с крупным лицом. На вид ему можно дать около семидесяти лет. Одет в строгий синий костюм, модный галстук хорошо гармонирует с белоснежной рубашкой. Указкой показывает на стенды и рассказывает.

Анисимов (водит указкой по большой цветной схеме аппарата «Искра»): Внешне космический аппарат «Искра» чем-то напоминал уменьшенную в размерах и упрощенную по части бортового оборудования копию первого советского космического корабля «Восток». Аппарат-спасатель состоял из двух частей: круглой пилотируемой капсулы, диаметром около полутора метров, и двигательного отсека в форме усеченного конуса. В капсуле размещалось кресло для пилота, система управления кораблем, средства жизнеобеспечения космонавта, рассчитанные на суточный автономный полет, носимый аварийный запас - на случай посадки корабля в нештатном районе приземления. Двигательный отсек располагался в носовой части «Искры». Двигатели могли работать и во время старта ракеты-носителя - в качестве аварийной системы спасения, чтобы увести корабль подальше от терпящей аварию ракеты, так и в ходе орбитального полета - для ориентации в пространстве и торможения. Перед спуском в атмосфере двигательный отсек сбрасывался. На Землю возвращалась только шарообразная капсула с космонавтом. На высоте около семи километров вводился в действие парашют, и далее корабль плавно опускался на земную поверхность.

Несколько кораблей этого типа должны были выводиться на орбиту ракетой-носителем «Союз» и с помощью специального буксира доставляться к орбитальной станции «Мир». Их собирались разместить на внешней поверхности станции, соединив герметичным рукавом-шлюзом с обитаемыми отсеками «Мира». Предполагалось, что корабли «Искра» будут использоваться для экстренной эвакуации космонавтов на Землю - например, в случае болезни одного из членов экипажа. Это была актуальная задача: в 1985 году экипаж орбитальной станции «Салют-7» пришлось досрочно возвращать на Землю из-за болезни одного из космонавтов. Если бы тогда на орбитальной станции был корабль «Искра», то можно было бы эвакуировать только заболевшего, а остальной экипаж продолжил бы работу.

Предусматривалось использование миникорабля «Искра» и при первых полетах корабля «Буран». Если бы крылатый корабль по какой-то причине не мог бы совершить возвращение на Землю, его экипаж можно было эвакуировать с помощью двух-трех кораблей класса «Искра», которые заранее располагались бы в грузовом отсеке.

Ну, и, наконец, «Искра» могла использоваться в беспилотном варианте - для оперативной доставки грузов - до трехсот килограмм - с орбитального комплекса на Землю.

Штатную эксплуатацию корабля мы планировали начать с 1990 года - после полного укомплектования «Мира» всеми модулями. Но перед этим должны были состояться испытательные полеты нашего «кораблика» -так мы, конструкторы, его между собой называли. В первых пяти пусках предполагали проверить корабль во время атмосферного полета - на этапе движения ракеты-носителя «Союз» в атмосфере. При этом имитировалось бы спасение космонавтов из многоразового корабля «Буран» в случае его аварии через несколько минут после старта с космодрома.

Первоначально эти планы предусматривали два беспилотных пуска и три пуска с пилотами внутри «Искры». Только потом, в случае полного успеха, мы собирались перейти к орбитальным испытаниям - два беспилотных полета с «Мира» на Землю и одно испытание с участием космонавта.

Но после серии сбросов корабля с борта высоколетящего самолета, было решено отказаться от беспилотных пусков на ракете-носителе - считалось, что раз все беспилотные сбросы с самолетов прошли успешно, то можно сразу начать пилотируемые испытания. Как раз началась «перестройка», Коммунистическая партия и Советское правительство требовали ускорения научно-технического прогресса, и тогдашнее руководство конструкторского бюро «Топаз» во главе с академиком Анатолием Алексеевичем Вертлюгиным решило соответствовать новой партийной «генеральной линии».

Для атмосферных испытаний совместили баллистические полеты нашей «Искры» с очередными стартами к орбитальной станции «Мир» грузовых кораблей «Прогресс». Испытания должны были пройти во второй половине 1987-го и в первой половине 1988-го годов. Для этих целей резервировались три корабля -«Прогресс-33, 35 и 37». При испытаниях «Искра», имевшая вес в полном снаряжении около тысячи двухсот килограмм, на специальной опорной ферме ставилась на верхней части грузового корабля. Вся эта конструкция -«Прогресс» и «Искра» - закрывались удлиненным головным обтекателем.

(Видеоряд: Анисимов водит указкой по большой схеме с изображением ракеты-носителя «Союз»).

Анисимов: На старте сразу начинают работать первая и вторая ступень ракеты-носителя. Внизу по периметру ракеты расположены четыре заостренных ракетных блока - вот они, похожи на большие морковки, их иногда еще сами испытатели называют «боковушки». Это и есть первая ступень ракеты. Вторая ступень - вот этот длинный центральный блок.

После старта и подъема в земной атмосфере примерно до высоты сорок семь километров на приблизительно сто двадцатой секунде полета сначала отделяются боковые ракетные блоки. На высоте около ста восьмидесяти километров и двести восемьдесят пятой секунде полета отделяется центральный блок. И дальше до самой околоземной орбиты уже работает третья ступень - вот этот цилиндрический ракетный блок, расположенный над центральным блоком.

При сбросе головного обтекателя на высоте около девяноста километров на сто пятьдесят пятой секунде полета пружинные толкатели должны были отделить наш «кораблик» от летящей ракеты-носителя. «Прогресс» улетал на космическую орбиту к станции «Мир», а «Искра» на парашютах совершала баллистический спуск на земную поверхность.

Ведущий: Техника была готова к испытательным полетам. И вот тут выяснилось, что лететь на ней некому. Центр подготовки космонавтов готов был испытать новый миникорабль в условиях орбитального полета, но не во время атмосферных баллистических пусков. Будущие пилоты «Бурана», работавшие в Летноиспытательном институте, тоже не хотели браться за такие испытания - мотивировали своей занятостью на атмосферных тестах будущего советского крылатого космического корабля. Конструкторское бюро также категорически не соглашалось направлять своих инженеров для испытаний.

Препирательства о том, кому поручить испытания, шли несколько месяцев, пока на уровне Военнопромышленной комиссии при Совете Министров СССР не было принято окончательное решение - поручить испытания в атмосфере той войсковой части, которая непосредственно будет готовить миникорабль к стартам - войсковой части 25741, базировавшейся на второй площадке космодрома Байконур.

Но Министерство обороны в лице тогдашнего его руководителя маршала Сергея Леонидовича Соколова тоже не горело желанием сажать своих кадровых офицеров в качестве «подопытных кроликов» в корабль «Искра». Поэтому окончательно решили так: группу испытателей сформировать из шести человек, набранных из выпускников гражданских вузов, которые ежегодно призываются для двухгодичной службы в Вооруженных Силах СССР.

Почему в состав группы должно было войти именно шесть человек? Потому что предстояло выполнить три испытательных полета. За каждым кораблем закреплялось два испытателя - основной пилот и его дублер.

(Видеоряд: Кабинет Пастушенко)

Ведущий: Владислав Тарасович, расскажите, как происходил отбор в летный отряд?

Пастушенко: Мы, выпускники гражданских вузов из Москвы, Ленинграда, Днепропетровска и Харькова, сначала прибывали для прохождения двухгодичной службы в войсковую часть 11284 - то есть в город Ленинск, на так называемую «десятую площадку». Отсюда нас должны были распределять по другим частям на космодроме - на площадки, где к стартам готовились «Союзы», «Протоны», «Зениты», «Энергия».

И вот нас, призванных в армию инженеров, одетых еще в гражданскую одежду, как раз в канун дня космонавтики, 11 апреля 1987 года, собрали в большом зале офицерского клуба в Ленинске. Народу было много -человек сорок-пятьдесят. Выступил кто-то из руководства космодрома - должность и фамилию не помню, какой-то офицер в звании полковника, - и предложил нам принять участие в «испытательных полетах на новой технике». Так было вслух сказано. Кто-то сразу же под смешки из зала задал вопрос: «Это вы в космонавты нас набираете, что ли?» «Нет, - ответил полковник, - не в космонавты. Испытательные полеты будут осуществляться в пределах атмосферы».

Особого энтузиазма куда-то лететь и что-то испытывать не наблюдалось. Какое желание у бывшего студента - новоиспеченного инженера, призванного в армию? Отслужить два года - и привет, на «гражданку»! В итоге руки подняли пятнадцать человек. Вот из них специальная медицинская комиссия и должна была отобрать шестерку будущих испытателей.

Ведущий: Владислав Тарасович, а почему вы решили участвовать в испытаниях? Ведь наверняка же вам предстояло что-то опасное....

Пастушенко (улыбаясь). Мне было двадцать четыре года. Кто в таком возрасте думает об опасностях? Хотелось новых впечатлений, интересной работы, участия в масштабных проектах.

Ведущий: Медицинская комиссия по отбору членов летно-испытательной группы проходила на самом космодроме, в Ленинске, в местном госпитале. Молодых лейтенантов три недели гоняли по врачебным кабинетам. В итоге этих обследований семерых добровольцев забраковали, а из оставшихся восьмерых после рассмотрения их личных дел и изучения характеристик сформировали летно-испытательную группу в составе шести человек:

- Бороздин Сергей Николаевич,

- Макарьев Антоний Сергеевич,

- Нагорнов Олег Борисович,

- Пастушенко Владислав Тарасович,

- Семеновский Роман Владимирович,

- Соколевич Игорь Иванович.

(Видеоряд: крупным планом фотографии каждого из членов летно-испытательной группы, общее фото -шесть молодых лейтенантов на фоне ракеты «Союз» на стартовой позиции).

Пастушенко: До начала медицинских тестов из всех кандидатов в испытатели я знал только Антония Макарьева, - ребята называли его просто Антон или Ант, -мы вместе учились на факультете космонавтики Московского авиационного института, в параллельных группах. Хотя жили в одном студенческом общежитии на улице Дубосековской, но особо близки не были - на уровне «Привет, как дела?» Ну, а во время комиссии уже сдружились. Постепенно сблизились и с другими ребятами. Сергей Бороздин был из города Электросталь в Московской области, окончил Бауманское техническое училище. Рома Семеновский, Игорь Соколевич и Олег Нагорнов были из Днепропетровска, выпускники физикотехнического факультета тамошнего университета.

Группу нашу назвали ЛИГ - летно-испытательная группа. Ну, еще существовало неформальное название -«лига». А поскольку полет планировался баллистическим, - то есть, по сути, прыжок в пределах атмосферы, -некоторые полковые шутники стали называть наше подразделение «лягушатником».

Ведущий: Для проведения испытаний кораблей «Искра» в войсковой части номер 25741 на второй площадке космодрома сформировали специальную седьмую группу. Возглавил ее полковник Валерий Баранцев, заместителем по испытательной техники у него был майор Алексей Кудряков, по медицинской части -майор Андрей Фроличев.

(Видеоряд: общая фотография трех офицеров в учебной комнате).

Кроме них теоретическую подготовку и тренировки летно-испытательной группы обеспечивали еще более тридцати младших офицеров и сержантов. К группе были прикомандированы около двадцати сотрудников конструкторского бюро «Топаз» - разработчика миникорабля «Искра».

На подготовку испытателей к полетам отводилось ровно полгода - с 15 мая по 15 ноября. Первый старт был назначен на 21 ноября 1987 года.

Подготовка «шестерки» велась по трем направлениям.

Первое направление - тренировочные полеты на невесомость и перегрузки в учебном самолете «МИГ-15УТИ». Самолетом управлял профессиональный пилот, а кандидат в испытатели находился в пассажирской кабине. «МИГ» выполнял упражнение, которое называлось «горка»: на подъеме пилотов давила перегрузка, на спуске они на десять-пятнадцать секунд оказывались в состоянии невесомости. Каждый кандидат в испытатели в сумме должен был налетать не менее пятидесяти часов на этом тренажере. Для проведения полетов использовалась летная база и взлетнопосадочная полоса, построенные для крылатых кораблей «Буран».

(Видеоряд: Взлетающий «МИГ-15УТИ»; пилот в

кабине, невесомость, капли воды летают в воздухе около лица улыбающегося пилота; посадка, самолет тормозится на длинной бетонной полосе).

Второе направление - спортивная подготовка. В нее входили многочисленные кроссы на различные расстояния, силовые упражнения, командные спортивные игры: футбол, баскетбол, волейбол. В распоряжении летно-испытательной группы были все спортивные залы и стадионы в Ленинске.

(Видеоряд: шестерка в спортивных костюмах играет в футбол на открытом стадионе).

Третье направление - это научно-техническая подготовка. Испытатели досконально изучали все бортовые системы корабля «Искра» и скафандр, в котором предстояло стартовать. Сначала предполагалось использовать для полетов стандартный скафандр «Сокол-М», но в августе было принято решение перейти на использование новейшего скафандра «Стриж», который разрабатывался специально для полетов на многоразовых кораблях «Буран». Научно-техническая подготовка проходила в помещениях филиала «Восход» Московского авиационного института в Ленинске.

(Видеоряд: Шестеро лейтенантов слушают лекцию гражданского преподавателя. Они же рассматривают какие-то приборы в монтажном зале. Улыбающийся испытатель Рома Семеновский делает приседания в бело-синем скафандре «Сокол-М»).

Пастушенко: Гоняли нас страшно. На время подготовки поселили в гостинице на десятой площадке, в Ленинске то есть, по три человека в комнате. Ребята из Днепропетровска знали друг друга лучше, поэтому поселились вместе. Я же жил в одной комнате с другими «москвичами» - Антом Макарьевым и Серегой Бороздиным. Общий подъем - в шесть утра. Пробежка полчаса, зарядка. Потом умыться, позавтракать в офицерской столовой части - и учиться, учиться, учиться. Занятия начинались с половины девятого и заканчивались ровно в восемь вечера. Конечно, был перерыв на обед, но все остальное время мы были либо на аэродроме на полетах, либо в спортивных залах и на стадионах, либо грызли гранит науки, изучая чертежи, схемы и инструкции.

Ведущий: Владислав Тарасович, чем вам лично запомнилась подготовка к полету?

Пастушенко: Честно? Никогда я еще так не работал, с такой постоянной занятостью и напряжением. Полеты на перегрузки-невесомость, вылезаешь из кабины -голова кругом идет. А по расписанию - через полчаса уже спортивная подготовка. Пятидесятиминутный кросс в прорезиненном общевойсковом защитном комплекте, или батут, или силовые упражнения. Потом умыться, пообедать - и теперь уже «за парту», изучать теорию. Вечером - получасовая спортивная разминка, футбол, баскетбол. Восемь вечера, закончили. Поужинать, час-полтора свободного времени: телевизор посмотреть, книгу почитать - и спать.

Тяжело, конечно, но юмористического настроя мы не теряли. Помните, когда в 1961 году готовили полет первого «Востока» с Юрием Гагариным? Тогда ведь тоже на финише готовилось шесть космонавтов: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Попович и Быковский. Вот и нас было шестеро. Просто таки напрашивалась аналогия с первыми космонавтами. Даже изготовили из картона шуточную фигурку космонавта, которую назвали «Наш Гагарин». Это был наш переходящий вымпел за лучшие успехи во время подготовки.

Ведущий: И кто же чаще других становился «Нашим Гагариным»? Вы?

Пастушенко: О, нет! Чаще других лучшие результаты показывал мой друг Антоний Макарьев.

Ведущий: А выходные дни у вас были?

Пастушенко: Воскресенье. Вот тут мы «занимались» уже каждый по своей программе. Я с утра -на переговорный пункт, родителям в Полянск позвонить, знакомым. Потом шел в кино или в библиотеку. Вечером можно было сходить в парк или почитать.

Ведущий: Для улучшения обучения и взаимного контроля шестерку разбили на три двойки:

- группа «А» - Бороздин и Нагорнов,

- группа «Б» - Макарьев и Соколевич,

- группа «С» - Семеновский и Пастушенко.

Это еще не было разбиение по схеме «основной и дублирующий пилоты». Окончательный выбор в пользу того или иного кандидата в испытатели предстояло сделать на государственной комиссии по результатам итоговых экзаменов.

Пастушенко: Теоретические экзамены мы сдали точно по графику - 15 ноября. 17 ноября состоялась комплексная тренировка в макете корабля.

Ведущий: По итогам этих двух финальных испытаний все кандидаты на полет были оценены по 100-бальной шкале. Наибольший балл набрал Владислав Пастушенко - 99.

Пастушенко (улыбается, слегка смутившись). Да, всего одного бала мне до сотни не хватило. Но никто из наших ребят не набрал меньше 90. Помню, на втором месте оказался Антон Макарьев - 98 баллов.

Ведущий: По итогам экзаменов кандидаты в испытатели выстроились так:

- Пастушенко Владислав Тарасович,

- Макарьев Антоний Сергеевич,

- Семеновский Роман Владимирович,

- Бороздин Сергей Николаевич,

- Соколевич Игорь Иванович,

- Нагорнов Олег Борисович.

18 ноября состоялось заседание Государственной комиссии, на котором были определены кандидаты для участия в первом полете корабля «Искра»:

- основной пилот-испытатель - Пастушенко Владислав Тарасович,

- дублирующий пилот-испытатель - Макарьев Антоний Сергеевич.

Предварительно Госкомиссия утвердила и участников для последующих стартов миникорабля:

- «Искра-2»: основной пилот-испытатель -

Семеновский Роман Владимирович, дублирующий пилот-испытатель - Соколевич Игорь Иванович;

- «Искра-3»: основной пилот-испытатель - Бороздин Сергей Николаевич, дублирующий пилот-испытатель - Нагорнов Олег Борисович.

В предстоящей миссии «Искра» предполагался старт корабля на ракете-носителе «Союз-У» совместно с грузовым кораблем «Прогресс-33», отделение его от ракеты-носителя после сброса головного обтекателя, ориентация в пространстве и спуск на парашюте, эвакуация пилота-испытателя с места посадки корабля.

Пастушенко: После Государственной комиссии

каждый из нас, пилотов-испытателей, выбрал себе позывной для радиосвязи. Я стал именоваться «Прометей», Антошка Макарьев - «Зенит», Рома Семеновский - «Север»... Позывные остальных ребят, извините, уже не припомню.

Ведущий: Владислав Тарасович, как вы провели два дня перед стартом?

Пастушенко (пожимая плечами): Отдыхали. 19 ноября утром присутствовали на вывозе ракеты-носителя с нашим кораблем на стартовую позицию. Потом, помню, смотрели что-то по телевизору. А я еще книгу братьев Стругацких перечитал - «Полдень, 22-й век» и «Малыш», два романа под одной обложкой.

Ведущий: Скажите честно, ощущение тревоги или страха у вас было?

Пастушенко: Страха - нет, а тревожно было. Как в институте перед серьезным экзаменом.

Ведущий: Но ведь испытания могли закончиться аварией, вашей смертью...

Пастушенко: Знаете, я гнал от себя эти мысли. Была какая-то шальная уверенность, что все будет хорошо.

Ведущий: Чем запомнился предстартовый день?

Пастушенко: Дочитал книгу. Вместе с Макарьевым и Семеновским прогулялся по парку. Около трех часов дня, после обеда, решил отдохнуть, поспать. Лег в кровать, но так и не смог заснуть. Психологическое напряжение уже стало ощущаться. В восемь часов был легкий ужин, потом часовой медицинский осмотр. И где-то около девяти вечера мы вышли из гостиницы и на автобусе поехали на стартовую позицию.

Ведущий: Это на том автобусе, на котором обычно возят космонавтов?

Пастушенко (смеется): О, нет, что вы! На обычном «ЛАЗе», наверное, из городского автопарка.

Ведущий: А что делали в автобусе?

Пастушенко: Да просто болтали, анекдоты рассказывали. Я помню, что смеялся вымученно, - «за компанию», как говорится. Сжат был как пружина.

Ведущий: На второй площадке в так называемой «космической пристройке» основной пилот-испытатель и его дублер прошли последние медицинские тесты и надели скафандры «Стриж».

(Видеоряд: «Космическая пристройка» - анфилада комнат, уставленных проверочной аппаратурой и расположенных на первом этаже монтажно испытательного корпуса. На видео Пастушенко и Макарьев с помощью военных испытателей и врачей, одетых в белые халаты, надевают скафандры «Стриж»).

Пастушенко: Индивидуальных скафандров для нас не шили - мы же не настоящие космонавты. В наше распоряжение предоставили два «безразмерных» технологических «Стрижа» - правда, они были полностью проверены и готовы к работе. Тут уж все сделали «без дураков», как для настоящего космического рейса. Тоже касалось и корабля «Искра» - он был полностью снаряжен для стандартной орбитальной спасательной миссии: топливо в баках, аварийные запасы воздуха, воды и еды - все, как для настоящего космического полета. Никаких имитаторов и весовых макетов.

Ведущий: К полуночи с пятницы на субботу 21 ноября пилоты прибыли на стартовую позицию...

Пастушенко: Да, все в том же стареньком автобусе «ЛАЗ». Вышли не через центральные ворота монтажноиспытательного корпуса, как обычно выводят космические экипажи, а через боковые двери.

Ведущий: Ну, а по дороге в степи останавливались? Есть такая традиция у космонавтов - перед полетом помочиться на заднее колесо автобуса, который едет на старт.

Пастушенко (смеется): Так это же у космонавтов! Антошка Макарьев в шутку собирался, даже попросил водителя притормозить на обочине, но все восприняли это именно как шутку. Так и доехали до самой стартовой позиции без остановки.

Ведущий: На стартовой позиции тоже велась киносъемка и в нашем распоряжении сегодня оказались уникальные кадры посадки пилота-испытателя в корабль.

(Видеоряд: Подъезжает автобус «ЛАЗ», останавливается метрах в ста от еще полузакрытой фермами техобслуживания ракеты-носителя «Союз». Раскрываются двери автобуса. Два врача в белых халатах с повязками на лицах помогают спуститься одетому в скафандр «Стриж» Владиславу Пастушенко. Шагах в десяти от автобуса - группа офицеров во главе с генерал-майором Алексеем Александровичем Шумиловым - председателем испытательной комиссии.

Пастушенко, стараясь идти строевым шагом, что довольно непросто сделать в скафандре, подходит к командной группе, вскидывает ладонь правой руки к гермошлему и рапортует:

- Товарищ генерал-майор, пилот-испытатель лейтенант Пастушенко к работе готов!

- Успешной работы, товарищ лейтенант, - генерал кивает. - Проходите к ракете, готовьтесь к старту.

- Есть!

Владислав Пастушенко в сопровождении медиков шагает к лифту у подножия ракеты-носителя.

Ведущий: На лифте пилот-испытатель поднимается к космическому кораблю «Искра». Поскольку корабль установлен над грузовиком «Прогресс», к люку-лазу внутрь «Искры» пришлось приставлять с верхней площадки ферм обслуживания специальную металлическую лестницу с высокими поручнями.

Пастушенко: После доклада о готовности к полету генералу Шумилову, мне помогли забраться в корабль, пожелали успеха, закрыли входной люк. Сразу установил связь с командным пунктом. Заранее было решено, что на связи со мной будет Рома Семеновский. Антошка Макарьев по инструкции должен был досиживать до самого момента старта в автобусе, не снимая скафандра. Ну, это на случай, если я вдруг откажусь лететь... (смеется). Кстати, в автобусе было холодно, уже ведь был конец ноября. Помню, что Макарьев жутко промерз в скафандре, потом неделю носом шмыгал.

Ведущий: Эти два часа перед стартом. Что вы делали?

Пастушенко: Перво-наперво по инструкции проверил бортовые системы. Убедился, что все в норме. А потом уже просто разговаривал с Ромой Семеновским. Анекдоты друг другу рассказывали, хохмы разные. Под музыку даже спели вместе. Все-таки нервы были на пределе, а такой разговор - хоть какая-то разрядка. Ну, и краем уха слушал доклады испытательных служб о готовности ракеты к старту. Все шло без сучка и задоринки.

(Видеоряд: Изображение Пастушенко в скафандре внутри корабля «Искра» крупным планом, что-то проверяет на пульте, сверяясь с книжкой инструкций, докладывает:

- «Двадцатый», я - «Прометей». На борту порядок. Все показания в пределах нормы. К старту готов).

Ведущий: «Двадцатый» - это в том запуске позывной генерала Шумилова. У московского центра управления полетом был позывной «Заря», у эвакуационной группы - «Степь». Впрочем, «Заря» работала исключительно с кораблем «Прогресс» и общение с ней пилота-испытателя не предполагалось. Управление полетом должен был осуществлять только пункт управления на космодроме Байконур. Участие группы «Степь» предполагалось лишь на финальном участке эксперимента: при поиске и эвакуации «объекта» - спускаемой капсулы корабля «Искра» и самого пилота-испытателя.

Пастушенко (с улыбкой): Помню еще, что перед стартом я на резиночке перед собой маленького игрушечного тигренка привязал. Это такой индикатор: есть перегрузка во время полета - резиночка натягивается, тигренок болтается, как маятник. А в невесомости натяжения нет, игрушка свободно плавает. Мне было интересно, как поведет себя тигренок после отделения «Искры» от ракеты-носителя и до момента выхода парашюта.

Ведущий: Перед стартом пошли пожелания хорошего полета от руководителей эксперимента и друзей пилота-испытателя.

Пастушенко: Помню пожелание от Макарьева:

«Чтоб наши самолеты летали и не падали, чтобы наши ракеты летели по курсу и чтоб наши корабли бороздили просторы Вселенной». Вот ведь завернул, а? (смеется). А я ответил: «Будьмо!»

Ведущий: Это что-то среднее между «будем», «будь здоров» и «желаю взаимного успеха»?

Пастушенко: Э... Ну, почти так. Как тост! (смеется).

Ведущий: Минута до старта. Помните свои ощущения?

Пастушенко: Нетерпение. Скорее, скорее, скорее... Уже сил никаких нет ждать!

(Видеоряд: Подсвеченная прожекторами ракета- носитель на стартовом столе среди ночной тьмы хорошо видна со стороны смотровой площадки, где установлены кинокамеры, ведущие съемку.

- Земля - борт, - слышна в эфире команда. Длинная мачта обслуживания отходит в сторону от ракеты.

- Пуск!

Внешне ничего не изменилось, но механизмы, запускающие ракету в космос, уже где-то начали свою работу.

- Бортовое питание! - Новая команда означает, что стартующий корабль уже полностью перешел на собственное энергоснабжение.

- Зажигание кислород! - Срабатывает запал для топливных смесей.

- Предварительная!

Двигатели вышли на предварительную ступень работы. Под ракетой полыхнул огонь, лениво поползли бело-серые клубы дыма.

- Промежуточная!

Яркая вспышка под стартовым столом. Клубы дыма рванулись вниз и вбок по отводному каналу.

- Главная! - Голос оператора срывается на крик. -Подъем!

Рокочущий грохот над ночной степью. Под ракетой разгорается солнце, и в следующее мгновение ее похожее на расширяющуюся башню тело выходит из-под стартового стола, устремляясь в небо).

Ведущий: Старт состоялся в два часа сорок семь минут по московскому времени. Владислав Тарасович, Юрий Гагарин в момент старта сказал свое бессмертное «Поехали!» А вы что-нибудь сказали?

Пастушенко (смеется): Ту-ту чух-чух!

Ведущий: Что-что?

Пастушенко: Ту-ту чух-чух! (Улыбается). Я когда был совсем маленьким, моя бабушка показывала на проходящие поезда - из окна нашего дома был виден кусочек железной дороги - и говорила: «Смотри, ту-ту чух-чух поехал!» А у меня в самый момент старта было совершенно иррациональное ощущение, что я сижу в каком-то маленьком вагончике на вершине поставленного перпендикулярно земле железнодорожного состава. Вот поезд загрохотал, дернулся, двинулся по невидимым небесным рельсам вверх. И когда я услышал в динамиках пожелание от генерала Шумилова: «Прометей», желаю успешного полета!», я ответил: «Ту-ту чух-чух!» Не знаю, слышали ли мой ответ на командном пункте...

Ведущий: Что почувствовали, когда ракета пошла вверх, оторвалась от стартовых опор?

Пастушенко: О, эмоции били через край! Я, наверное, тогда даже дышать перестал! Восторг, радость, немножко страха - вот такой коктейль! Ракета дрожит, вибрирует, набирает скорость. В эфире идет отсчет времени и звучат комментарии оператора:

- Двадцать секунд! Полет нормальный! Тридцать секунд, давление в камерах сгорания в норме!

Я тоже не молчу, кричу в эфир:

- Я - «Прометей»! Полет нормальный!

Сразу стала наваливаться перегрузочка. Плавноплавно, но неотвратимо. Две единички, три. Тигренок на резиночке ко мне вытянулся. Значит, порядок, летим!

Сердце в груди тараторит скороговоркой, на лицо словно легли чьи-то невидимые пальцы, давят.

Слышу голос оператора в эфире:

- Сто секунд, полет нормальный!

(Видеоряд: Яркая звезда поднимается в черном небе, постепенно поворачивая к востоку, и, кажется, снова приближаясь к земле. Это ракета уходит все выше и выше и одновременно все дальше, к линии горизонта.

Пастушенко в скафандре внутри корабля. Стекло гермошлема опущено, черты лица испытателя за стеклом едва различимы в отблесках света от бортовых светильников).

Пастушенко: Примерно на сто восемнадцатой секунде отошли боковые ракетные блоки - ощущалось это как несильный толчок от днища корабля и скачок перегрузки.

Мысленно уже прикидываю - где-то секунд через тридцать пять - сорок должен отделиться головной обтекатель ракеты-носителя. Он выдергивает специальную чеку, которая включает механизм отделения моего кораблика. Еще секунд пять - и «Искра» отлетит от уходящей в космос ракеты. Вот это самый критический момент. Потом начнется спуск и посадка.

Ведущий: К моменту отделения головного обтекателя ракета-носитель достигла высоты около девяноста километров над землей и удалилась примерно на сто двадцать километров от стартового комплекса. Скорость была уже более двух тысяч метров в секунду.

Пастушенко: «Я - Прометей», на борту все нормально! - передаю на Землю. - Жду разделения кораблей!»

И начинаю про себя считать. Досчитал до тридцати семи, когда мой кораблик вздрогнул. За иллюминаторами мелькнули какие-то тени. Головной обтекатель теперь не закрывал обзор. За стеклами я видел черное ночное небо. И на этом все перемены закончились.

Ведущий: Вот в этот момент вы думали, что «Искра» уже отделилась от «Прогресса»?

Пастушенко: Ну, да... Раз обтекатель сброшен, -значит, и кораблик мой должен был отделиться. Помню, я тогда сразу и отрапортовал: «Есть разделение!»

Ведущий: А в ответ?

Пастушенко: А в ответ, как поется в одной хорошей песне, тишина. Связь пропала. Мгновенно.

Ведущий: Внешняя антенна крепилась на головном обтекателе. После отделения «Искры» от ракеты-носителя и разделения ее отсеков, должен была включиться антенна на самом корабле.

Пастушенко: И я лечу дальше. А в эфире - ватная тишина. Только помехи потрескивают.

Ведущий: А как ваши ощущения в этот момент? Они ничего не подсказали?

Пастушенко: Мои ощущения - чувствую, что осталась перегрузка. И думаю: так и должно быть или что-то идет не так? Вроде бы после отделения от ракеты должна наступить невесомость. А ее нет...

Ведущий: Головной обтекатель отделился от ракеты-носителя и рванул чеку. Но чека осталась на месте, в пазе системы разделения. Уже потом, много позже, когда в казахстанской степи нашли обломки упавшего головного обтекателя, выяснилось, что второй конец чеки вообще не был закреплен на кронштейне, расположенном на головном обтекателе. То есть в монтажном зале космодрома его, как и было положено, закрепили контровочным штифтом. А затем при дальнейшем обслуживании на космодроме кто-то из испытателей, - так и не удалось установить, кто именно, -ошибочно вытащил штифт, видимо, приняв его за элемент крепления на время транспортировки объекта на Земле.

Пастушенко: Я понимал, что продолжаю полет верхом на «Прогрессе» и ракете-носителе. Но все еще не верилось, что это аварийный режим. Может, программу полета чуть-чуть подкорректировали? Докладываю на Землю: так, мол, и так. Эфир молчит. Окончила работу вторая ступень - отделения корабля нет. Это уже где-то двести восьмидесятая секунда полета. Сильный толчок снизу - отделилась вторая ступень. А может «Искра» тоже отделилась? Вслушиваюсь в звуки и свои ощущения, жду. Снова толчок снизу. И снова пошла давить перегрузочка совсем легкая, но есть. Понимаю: это начала работать третья ступень. Вот тут меня, как говорится, попеременно сначала жаром обдало, а потом ледяным душем окатило. Я понял, что вместе с «Прогрессом» продолжаю полет. То есть лечу в космос, на околоземную орбиту. И связи с Землей по-прежнему нет. Лечу - и не знаю, что мне делать. Верите, сердце сжалось в ледяной комок.

Ведущий: «Искра» действительно продолжала полет вместе с грузовым кораблем «Прогресс». На Земле еще не поняли, что спасательный корабль не отделился от связки ракеты-носителя и грузового корабля. Центр управления полетом в Подмосковье контролировал запуск «Прогресса» и с его точки зрения все шло нормально. В центре управления экспериментом на космодроме отметили длительный перерыв в связи с «Искрой», но посчитали его сбоем в радиосвязи и всерьез не обеспокоились. Эвакуационная группа «Степь» вслушивалась в эфир, ожидая, что вот-вот начнет работу антенна на парашюте спускаемой капсулы «Искры» и посадочный радиомаяк. Но эфир молчал.

Пастушенко: А я лечу и не знаю, что мне делать -ведь такая ситуация никакими инструкциями не была предусмотрена. Лечу и думаю. Какая у «Искры» сейчас скорость? Вспоминаю, что после отделения от второй ступени, должна уже быть скорость за четыре тысячи метров в секунду, и она постоянно растет, поскольку двигатель третьей ступени работает. Где я сейчас нахожусь? Прикидываю, что в момент отделения третьей ступени от второй, расстояние до Байконура уже должно было быть больше четырехсот километров. И оно тоже с каждой секундой все увеличивается и увеличивается. Система управления «Искрой» имеет ручной режим отделения от ракеты-носителя. Но можно ли его задействовать сейчас, на этапе работы третьей ступени? Или уже нужно подождать, пока корабль не выйдет на околоземную орбиту? А если не выйдет? Если у ракеты-носителя не хватит топлива, чтобы вытащить на орбиту и грузовик, и меня с «Искрой»? Ведь изначально на орбиту должен был выйти только «Прогресс». Хотя должны же быть какие-то ресурсные запасы топлива... А если отделяться сейчас, на участке работы третьей ступени? Можно ли садиться в таком режиме? Где я сяду? В каком районе? А если я улечу в Китай? Да еще на совершенно секретном аппарате? Или вообще в Тихий океан? И какие будут перегрузки при таком баллистическом спуске? Вспоминаю, что Макаров и Лазарев в 1975 году садились в таком же баллистическом режиме при аварии на третьей ступени ракеты-носителя. Тогда перегрузочка у них была за двадцать единичек. Они выдержали. Но они были тренированными на перегрузки космонавтами. А я? При полетах на «МИГ-15УТИ» пятерочка - шестерочка «же» была - и только.

Ведущий: А не хотелось рискнуть и сознательно задержаться? Перейти рубеж высоты сто километров или вообще выйти на орбиту и стать космонавтом?

Пастушенко: Знаете, тогда даже не думал об этом. Честно говоря, я поначалу испугался. Ну, и растерялся немного, конечно... А уже потом взял себя в руки и стал думать. Решил: выхода на орбиту ждать не буду, беру управление в свои руки и выполняю аварийное отделение. Да, нас на это не тренировали. Но я же во время подготовки учил все инструкции дополнительно, сам, по своему желанию. Как чувствовал, что понадобятся... (ухмыляется). Поэтому знал последовательность всех команд, в том числе и аварийных. Нужно было только вспомнить. Даже глаза закрыл, сосредоточился - и все вспомнил, всю последовательность! Тут же одна за другой команды выполнил - нажал кнопки и щелкнул тумблерами в правильной последовательности.

И сразу резкий толчок вперед. Потом гул спереди -двигатели «Искры» включились, начали отрабатывать команду на отделение и отвод капсулы от ракеты-носителя. А это означало: мы отделились и теперь движемся самостоятельно. Как говорится, находимся в свободном полете.

Ведущий: Этот толчок - отделение «Искры» от третьей ступени ракеты-носителя - немедленно зафиксировал Центр управления полетом в Подмосковье. Управленцы напряглись: что происходит? Авария носителя? Но толчков больше нет, двигатель работает устойчиво. Посчитали, что был какой-то сбой в передаче телеметрической информации с борта ракеты-носителя.

Пастушенко: А двигатель на «Искре» проработал довольно долго, пока не отключился автоматически. Ведь система управления моего кораблика не знала, что мы отделяемся на этапе работы третьей ступени, в верхних слоях атмосферы. Программа была заложена на отделение «Искры» при аварии ракеты-носителя на стартовом столе - да еще при аварии не простого носителя «Союз-У», а мощной системы «Энергия»-«Буран». Вот и тащил движок моего кораблика меня в сторону от условного места катастрофы «подальше и повыше». А направление импульса, между прочим, совпадало с направлением на разгон космического аппарата!

Ведущий: То есть двигатель даже придал «Искре» дополнительную скорость?

Пастушенко: Да еще какую! Но вот и двигатель «Искры» отключился. Тишина полнейшая. У меня ощущение, что перевернулся вниз головой и на чем-то подвис. Поднимаю взгляд - мой тигренок свободно парит в воздухе. Вот теперь все ясно. Здравствуй, долгожданная невесомость!

Посмотрел в иллюминатор. Мелькает какой-то свет и что-то темное беспорядочно вертится. Ага, ясно это мой кораблик вращается. Причем сразу по всем пространственным осям.

Делаю доклад на Землю:

- «Двадцатый», я - «Прометей». Есть отделение от ракеты-носителя! Иду на баллистический спуск с большой высоты!

В эфире только помехи трещат. Ответа нет.

Вот так лечу минуту, другую, третью... Лечу, и мне непонятно: я действительно иду на баллистический спуск или все-таки вышел на низкую орбиту?

Подумал, подумал, снова припомнил последовательность команд и включил автоматическую ориентацию. Зажужжали гироскопы где-то внутри приборной панели. Кораблик постепенно выправил свое положение в пространстве.

Я осмотрелся. В иллюминаторах над головой и слева-справа вижу черное небо, Землю, яркое солнце над голубой полосочкой горизонта. Замечательная картина! Земля с такой высоты - удивительно красива. Особенно на рассвете. А я как раз и летел навстречу утренней заре.

Вот так прошло минут пятнадцать. Перегрузок нет. Невесомость есть и никуда не исчезает. Тигренок мой, индикатор, на резиночке по-прежнему болтается. Решил, что такого длительного баллистического спуска быть не может.

В верхнем окне вижу побережье и какие-то острова, много облаков. То есть я как бы летел вверх ногами. Интересно, там, за иллюминатором над моей головой -это еще Китай и Японское море? Или уже Тихий океан?

Вижу, «глобус» на пульте заработал - это в корабле такой приборчик есть, который отслеживает передвижение корабля над Землей: летишь над Тихим океаном - и на шарике «глобуса» тоже изображение Тихого океана. Вот у меня как раз и есть - Тихий океан, сразу же за Японией.

Иногда запущенные с Байконура ракетные ступени или космические аппараты долетают до тихоокеанской акватории. Вот при пуске «Энергии» неудачно запущенный «Полюс» упал и утонул где-то в океане.

А вдруг и я падаю? Хотя перегрузки по-прежнему нет, а невесомость по-прежнему есть.

Гляжу в иллюминаторы: нет, не падаю! Вон уже побережье Южной Америки показалось на голубеющем горизонте. Вот тут я уже точно знал: лечу над Землей, делаю первый виток. Сердце заколотилось, как бешенное, когда я это понял. Я в космосе! Как Гагарин, Титов и все прочие наши космонавты!

Ведущий: Оказавшись в космосе, «Искра» побила рекорд по наименьшей массе пилотируемого аппарата, который с 1962 года принадлежал одноместному кораблю «Меркурий-Аврора» и его пилоту Малькому Скотту Карпентеру и составлял 1349,5 килограмм. Напомним, что вес «Искры» был около 1200 килограмм.

Пастушенко: Что делать? Связи по-прежнему нет. Я почти постоянно бормотал в микрофон:

- Земля, «двадцатый», Центр управления полетом! Я - «Прометей»! Иду над Землей, первый виток...

Только в ответ по-прежнему треск помех в динамиках.

Понятно, что нужно возвращаться на Землю. Но как? Помню из книг и фильмов, что гагаринский «Восток» начал торможение где-то над Африкой. Мне тоже тормозить? Или нет?

Ведущий: А на Земле, в Центре управления запуском на Байконуре, еще не понимали, что случилось.

Космодром в момент отделения головного обтекателя потерял связь с «Искрой» - точно по плану полета. Теперь связь должна была перейти к специальной эвакуационной группе, которая дежурила в предполагаемом районе приземления. На «Искре» должна была открыться антенна, но штатного отделения на участке запуска не было, антенна не открылась.

Московский Центр управления полетом и вся наземная инфраструктура, как мы уже говорили, были сориентированы только на работу с «Прогрессом».

После отделения головного обтекателя прошло сообщение «Есть отделение объекта!». Поэтому в эвакуационной группе решили, что объект отделился, но у него по какой-то причине не работает антенна.

Стали визуально осматривать небо, объект не обнаруживался. Значит, решили, «Искра» почему-то вышла из района приземления. Расширили границы поиска. В воздух поднялись вертолеты и самолеты.

А вот Соединенные Штаты засекли непонятный объект в космосе уже через десять минут после запуска ракеты-носителя «Союз-У» с космодрома Байконур. В итоге присвоили регистрационный номер 18568/1987-094А грузовику «Прогресс-33» и 18568/1987-094В загадочному космическому аппарату на очень низкой орбите.

Услышали на американских пунктах слежения и голос Владислава Пастушенко из космоса:

- Я - «Прометей». Вас не слышу. Вижу Землю. В корабле - невесомость.

Операторы в США решили, что запущен низкоорбитальный секретный спутник с магнитофоном на борту для отработки систем оперативной связи между военными частями. У американских офицеров на пункте слежения не хватило фантазии, чтобы поверить в запуск на такую низкую орбиту миниатюрного пилотируемого космического корабля. Так они, кстати, считают и до сих пор, так объект фигурировал и тогда, в докладе Агентства национальной безопасности американскому президенту Рональду Рейгану.

Пастушенко: Лечу, смотрю на рассвет, на Землю. Прошел над Северной Африкой, внизу показалась Европа. Тормозить или нет?

Так, думаю, чтобы тормозить, нужно включить в работу орбитальный контур управления. Команды включения я помню.

Или все-таки подождать?

Решил подождать: пойду над Казахстаном, попытаюсь связаться с космодромом или эвакуационной группой, получить какие-то инструкции.

Жду. Вот и Казахстан в иллюминаторе показался. Снова начал вызывать по радио и космодром, и «Степь». В ответ - тишина тишайшая.

Ведущий: На Земле космодром выполнил свои функции по запуску и отключился. Московский Центр управления полетом работает с грузовиком «Прогресс». Эвакуационная группа «Степь» занята поиском на земле: решили, что не раскрылся парашют на «Искре», объект упал, испытатель погиб. Стали искать место катастрофы. Приняли решение на космодром пока ни о чем не докладывать, чтобы не создавать паники..

Пастушенко: А у меня даже остатки страха вдруг улетучились. Тревога сменилась эйфорией! Ведь это я ле-чу! По околоземной орбите! А вокруг - космос! Иду на второй виток вокруг Земли!

Даже песню запел - ее еще Юрий Визбор пел, помните? (Поет):

«На заре стартую корабли,

Гром трясет окрестные дороги.

От Земли на поиски земли,

От тревоги к будущей тревоге».

Полюбовался в иллюминаторы красотами Земли. Горы, леса, реки, снова океан показался. Красиво! Невероятно красиво!

Решил на втором витке все-таки попробовать сесть. Чего зря болтаться в космосе? И орбита низкая - можно из-за торможения в верхних слоях атмосферы в любой момент сорваться вниз. Тогда придется садиться в любом случайном районе. А большинство «случайных районов» на Земле - это Мировой океан. «Купаться» же в скафандре мне не очень хотелось. Тренировок по приводнению наша шестерка не проходила.

И еще такое соображение было... Если орбита у меня все же достаточно высокая, то при какой-то неудаче сесть на втором витке, остается еще попытка на третьем витке или даже на следующий день.

Ведущий: Владислав Тарасович, а как вы переносили невесомость? Не укачивало?

Пастушенко: Нет, ничего негативного я не почувствовал. Лицо только как-то опухло; казалось, налилось кровью.

Ведущий: Ну, а на сутки в космосе задержаться не хотелось? Как Титов в шестьдесят первом, посмотреть семнадцать космических зорь.

Пастушенко: Еще как хотелось! Именно на втором витке и захотелось, когда уже чуть успокоился и привык к ситуации. Но решил не рисковать: система жизнеобеспечения «Искры» была рассчитана только на сутки работы. А если что-то пойдет не так при спуске?

Машинка ведь у меня новая, еще не обкатанная, экспериментальная. Поэтому твердо решил: буду приземляться!

Ведущий: Что делали на втором витке? О чем думали?

Пастушенко: Решение о посадке принял. Поэтому слегка расслабился. Смотрел на Землю. Красиво. Вспомнил, что у меня есть «контрабанда» - старенький фотоаппарат «Чайка». Хотел сфотографироваться на память после посадки на фоне приземлившейся «Искры». А там, на орбите, конечно же, пожалел, что зарядил фотоаппарат черно-белой пленкой и не взял запасных кассет с пленкой. Такая красота вокруг!

Сфотографировал себя - «селфи», как сегодня говорят. Но фото, как уже потом стало ясно, получились размытые, резкости нет. В иллюминатор фотографировал Землю. Эти снимки удались чуть лучше, но тоже не ахти.

Ведущий: Зато полностью сохранилась видеозапись полета «Искры» - от самого момента вашего старта.

(Видеоряд: Пастушенко в скафандре «Стриж» с открытым гермошлемом, блокнот и карандаш парят в воздухе, тигренок летает на резиночке. Пастушенко пытается наладить связь: «Степь», «Заря», я - «Прометей», «Искра-один». Вас не слышу!»

Далее видео Пастушенко, который фотографирует себя, отставив на всю длину руку с фотоаппаратом, а потом Землю за иллюминатором).

Пастушенко: Отвязался от кресла, расстегнул ремни. Решил повертеться в корабле - не получилось, внутри кораблика очень мало места. Повисел немного над ложементом. Ногами чуть-чуть поболтал.

Закрыл глаза. Ощущение, что парю в совершенно темном пространстве, еще до Большого Взрыва, до рождения нашего мира, до появления звезд и планет.

А связи по-прежнему нет. Покрутил настройку бортового приемника. Слышу множество станций на разных языках, а меня никто не слышит.

Ведущий: Те временем эвакуационная группа продолжала поиски места катастрофы объекта. Наконец, доложили на космодром свое предположение о гибели испытателя. Космодром передал информацию дальше, в «верха» - в Главное управление космических средств. Там схватились за головы. Не знают, как докладывать наверх. Сказался «эффект Руста»: в мае того же восемьдесят седьмого года немецкий пилот Руст на небольшом самолетике «Сессна» пролетел от северозападных границ СССР и совершил посадку в Москве, почти на Красной площади. Тогда под горячую руку Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева попали министр обороны СССР Соколов и немало генералов. Сейчас генералы в Москве тоже опасались гнева руководства, боялись принять решение, выжидали.

Все уже окончательно решили, что «Искра» разбилась, испытатель погиб. Ни у кого не было и мысли, что объект вышел на орбиту и сейчас летит над Землей.

Пастушенко: Иду над Африкой. Решаю - пора тормозить. Включаю систему управления «Искрой» в орбитальном полете. Умная машина реагирует. Чуть подправляет ориентацию корабля, врубая по очереди микродвигатели.

Я закрепился в кресле, пристегнулся. Опустил стекло гермошлема и надел перчатки. Жду включения тормозной двигательной установки.

Минуты через полторы-две замигала желтая надпись на пульте: «Готовность ТДУ» - значит, корабль готов к запуску тормозной двигательной установки.

И вдруг включается красное окошко с надписью «Авария». Тут же сбоку вспыхивает и надпись-подсказка: «Переход на ручное управление».

Ага, ясно, в миникомпьютере есть программа на спуск, но она не увязана с программой работы на орбите - ведь орбитальный полет «Искры» при этом запуске никто не планировал. Нужно решение человека-космонавта!

И снова лихорадочно вспоминаю последовательность команд - все то, что факультативно учил на занятиях по технике. Правильно говорят, что знаний много не бывает. Вот и мне пригодились те мои самостоятельные дополнительные занятия еще на Земле.

В голове какая-то звенящая ясность: включаем это, это и вот это. Щелкаю тумблерами, жму кнопки.

Секундная пауза. Мне показалось тогда, что та секунда была размером с вечность. Зажигается зеленое табло: «Прохождение команд».

Прохождение - это хорошо. Но что это значит на деле? Все идет нормально или...

Остается только ждать запуска двигателей. Сердце снова играет в «юного барабанщика» - колотится в бешеном темпе.

И еще мыслишка проскальзывает: а хватит ли топлива на посадку? Ведь движок уже включался при отделении от ракеты-носителя. И хорошо поработал. Ладно, думаю, была - не была. Я в этой ситуации уже ничего сделать не могу. Будь что будет.

Так в ожидании проходит, наверное, секунд десять. За эти десять секунд я уже успел раза три мысленно попрощаться с жизнью. И вдруг - бух! - глухой удар где-то в пространстве передо мной, за передней стенкой капсулы. Запуск! Тормозной двигатель включился!

Начинается легкая вибрация корпуса. Меня слегка выталкивает из кресла-ложемента - небольшая перегрузка действует по линии «спина-грудь». Считаю мысленно секунды работы двигателя: «Раз, два, три.»

Досчитал до ста пятидесяти трех. Гулкое «бах»!

И снова тишина. Вибрации больше нет. А на пульте зажигается зелененькое окошко: «Штатный спуск». Ура!

Подтягиваю покрепче ремни кресла. Смотрю в иллюминаторы. «Картинка» за бортом вроде бы не изменилась. Земная синева, разбавленная белым киселем облаков, черное небо, солнце где-то чуть слева и снизу, «под ногами». В левом иллюминаторе вижу «дольку» Луны. Даже рукой ей помахал: «Привет, мол, тебе, тетушка Селена! Постараюсь прилететь в следующий раз, а теперь пора домой!»

Громкое «Ба-бах!» И снова где-то в пространстве передо мной. За стенкой, но совсем рядом. «Шарик» капсулы дергается.

Сердце мгновенно падает в бездну, но тут же соображаю - это же отделилась тормозная двигательная установка. Значит, все действительно идет штатно! Нормально!

Вспоминаю, что магнитофон должен работать. Решаю вести репортаж на спуске:

- «Заря», «Степь», я - «Прометей». Над Средиземным морем сработала тормозная двигательная установка. Все нормально. Самочувствие хорошее. Иду на баллистический спуск.

Моя капсула-шарик после отделения тормозной двигательной установки потеряла ориентацию, начала беспорядочно вращаться вокруг трех пространственных осей с очень большой скоростью. Скорость вращения была примерно градусов тридцать в секунду, не меньше. Мельтешат в иллюминаторах Земля, горизонт, черное небо, Луна и Солнце. Но беспокойства у меня уже почти нет: понимаю, что так и должно быть.

Лечу, верчусь, поглядываю в иллюминаторы. Различаю пространственные «танцы» северного берега Африки, «сапога» Италии, Средиземного моря - все четко и хорошо видно.

Потом шарик постепенно стабилизировался. Это уже значило, что «Искра» все глубже погружается в атмосферу.

Стала уходить невесомость. Мой индикатор - тигренок маятником закачался на резиночке.

И вскоре навалилась перегрузка! Так грудь сдавило, что почти дышать не могу. Перед глазами все сереть начало - тоже перегрузочный эффект. Кожа на лице потянулась от носа к ушам. Словно кто-то невидимыми руками растягивает.

Повертел головой, взглянул в иллюминатор. Языки пламени за стеклом. Горю! Точнее, горит теплозащитный слой капсулы. Так и должно быть, соображаю.

Тряска началась, как на ухабистой дороге. Мотает из стороны в сторону. Зубы даже щелкают.

И снова вроде бы наступила невесомость, но уже не такая, как на орбите, а как будто спускаешься в скоростном лифте. Падаю? Точно, падаю! Почему не выходит парашют?!

А если парашют вообще не сработает? И будет как с Владимиром Комаровым в шестьдесят седьмом году? У него тогда на «Союзе-1» парашют не раскрылся, корабль разбился и космонавт погиб.

Глухой хлопок впереди. Вытяжной парашют пошел!

Несколько секунд, снова хлопок и сильный рывок -а вот это уже вышел основной парашют! Еще секунд через пять дернуло послабее - парашют расчековался, увеличил свою площадь, развернулся из тормозного в режим штатного спуска.

И точно: в верхний иллюминатор вижу над головой часть бело-оранжевого купола, которая почти закрыла небо, только маленький голубой «кусочек» за стеклом остался.

Уже бодрым голосом продолжаю вести репортаж:

- «Заря», «Степь», я - «Прометей». Парашют раскрылся нормально. Идет штатный спуск.

Ведущий: А на Земле по-прежнему царит паника. В Москве все еще не решаются доложить наверх о катастрофе. Принимают решение: найти точное место падения «Искры» и только потом сообщить руководителям страны о гибели испытателя. Еще теплится надежда: а вдруг пилот капсулы все-таки жив?

Специальная эвакуационная группа продолжает поиски. Самолеты и вертолеты кружат в небе, облетают окрестности космодрома Байконур, ищут место падения. Никто и не подозревает, что в эти минуты капсула

«Искры» штатно приземляется примерно в пятидесяти километрах к западу от Целинограда - ныне это казахстанская столица Астана.

С выходом основного парашюта начинает посылать радиосигналы развернувшаяся в парашютных стропах антенна. Почти сразу же сигнал фиксирует один из поисковых самолетов. Летчики слышат голос испытателя:

- «Заря», «Степь», я - «Прометей»!

Оператор самолета тут же отвечает:

- Я - «Степь-7», вас слышу! Где находитесь?

- Прошел баллистический спуск, - говорит Пастушенко. - Сработал парашют. Идет штатный спуск. Самочувствие хорошее.

Оператор самолета немедленно вызывает космодром:

- «Центр», я - «Степь-7». Слышу объект. Разговаривал с испытателем. Идет штатный спуск.

На космодроме не понимают, какой может быть штатный спуск, если полет в атмосфере должен был завершиться еще три часа назад?

- «Степь-7», - отзывается «Центр», - уточните местонахождение объекта и «Прометея». В каком районе они находятся?

«Степь-7» делает запрос на «Искру». Пастушенко отвечает:

- Я - «Прометей», повторяю: прошел

баллистический спуск. Идет спуск на парашюте. Район посадки неизвестен. Определить визуально пока не могу.

«Степь-7» дословно ретранслирует ответ в «Центр».

Руководство запуском удивлено: объект еще в воздухе? Как это может быть? Требуют уточнить еще раз.

Пастушенко: И когда меня уже в третий разn спросили об одном и том же, я уже раздельно, едва ли не по слогам говорю:

- Лечу под куполом парашюта. Спускаюсь! Как поняли?

Спускаемый аппарат покачивается. Чуть влево, чуть вправо - вертится на парашютной подвеске. В боковые иллюминаторы уже вижу землю, степь желтосерая до самого горизонта. Соображаю, что лечу уже очень низко. Высота полтора километра - километр, не больше.

Вдруг подо мной «бум» - толчок вверх, в спину. Это мое пилотское кресло стало на пружинный амортизатор, который должен смягчить удар об земную поверхность при посадке. Значит, понимаю, все идет штатно. Сейчас будет посадка. Я сгруппировался в ложементе, поерзал спиной, устраиваясь поудобнее.

И точно - не прошло и пяти секунд, как где-то под куполом, но совсем близко бахнуло. Меня на мгновение вжало в пилотское кресло. Это вышел из контейнера двигатель мягкой посадки. Он теперь размещался под парашютным стропами.

И почти сразу мощный удар снизу.

Шарик подскакивает, заваливается на бок. В иллюминатор слева вижу высохшую траву. Совсем рядом, кажется, руку протяни и достанешь.

И тут снова рывок, но уже боковой. Шарик закачался. Скорее всего, ветер дернул парашют.

Нужно отстрелить стренгу парашюта. Жму тумблер на пульте. «Бам!» Пару раз шарик качнулся и лёг уже спокойно. Всё, понимаю, приехали. Станция Земля.

Ведущий: После посадки начал работать мощный передатчик на спускаемом аппарате. Его сигнал теперь принимала не только «Степь-7», но и практически все самолеты и вертолеты эвакуационной группы.

Командир эвакуационные группы отдал приказ как можно скоро всей вертолетной группе прибыть в район обнаружения спускаемого аппарата. Наземной группе приказано пока оставаться на месте - до района, откуда слышен голос корабельного маяка, от космодрома свыше тысячи километров.

Центр управления на космодроме принял доклад эвакуационной группы о посадке, но по-прежнему никак не мог понять, какая может быть штатная посадка через три часа после запуска? Не мог же шарик почти двести минут болтаться где-то в небе под куполом парашюта? И как он оказался за много километров от штатного района приземления?

Пастушенко: Когда я понял, что шарик лежит уже неподвижно на Земле, решил выбираться наружу самостоятельно. Чего ждать? Спасателей? А когда они будут? Район посадки неизвестен. Ещё не ясно, когда меня отыщут.

Расстегиваю ремни, открываю крышку люка «Искры». Холодный воздух врывается внутрь спускаемого аппарата. Ну, не май месяц!

Выглянул наружу. Пионеров с цветами не видно, ковровых дорожек тоже.

Беру рюкзачок с аварийным запасом и неуклюже выбираюсь наружу. Кругом сухая степь, невысокие холмы с пожухлой травой до самого горизонта, низкие сизые тучи над головой, ветерок холодный, бодрящий такой.

Достаю из рюкзака ракетницу. Стреляю в небо.

Чтобы не замерзнуть, решаю гулять вокруг спускаемого аппарата по кругу.

Не верится, что я на Земле. Не верится, что только что, часа еще не прошло, был в космосе. И вот снова стою среди казахстанской степи. В душе восторг и трепет. Я совершил космический полет!

Слышу звук мотора. Поворачиваю голову. Гляжу, из-за ближних холмов в мою сторону на полной скорости выруливает колесный трактор. «Беларусь», кажется. Два мужика как-то уместились в кабине, третий висит на подножке. Наверняка местное население.

Поворачиваюсь в их сторону, иду навстречу. Паратройка минут и они подъехали. Остановились, вышли. Один пожилой, два других помоложе. Одеты в сапоги, ватники и зимние шапки-ушанки. Стоят, смотрят, как я приближаюсь.

- Здравствуйте, - говорю громко, остановившись шагах в трех от них.

- Здравствуйте и вам, - отвечают нескладно двое, третий просто кивает.

Первым заговаривает дедок в старой ушанке и зеленом ватнике, щурится на меня подозрительно:

- А вы кто?

- Испытатель, - говорю. И смеюсь:

- Космонавт, можно сказать.

- А второй ваш где? - спрашивает дедок, все еще внимательно рассматривая меня с головы до пят. - И третий?

- Какой второй и третий?

- Космонавты нынче по двое и по трое летают, -дед выдаёт «на гора» степень своей эрудированности. -Это только при Гагарине было, что в одиночку в космос летали.

- Один я, один, - снова смеюсь в ответ. - И корабль у меня маленький! На одного космонавта!

Они смотрят в сторону моего шарика.

- А документы у вас с собой какие имеются? -спрашивает один из мужиков среднего возраста. Хмурый такой. И косится на ракетницу, которую я по-прежнему держу в левой руке.

- Военный билет, - вспоминаю, - в кармане рубашки остался, на космодроме. Так что потом покажу!

- Непорядок без документиков-то, - ворчит дедок. -Как знать, может вы и не советский человек вовсе?

- А кто?

- Руст какой-нибудь иностранный, только на ракете, а не на самолете. Или даже как Пауэрс, шпион.

- Ну, тогда вызывайте милицию, - хохочу. - Будем протокол составлять!

- Вот в милицию мы вас сейчас и доставим, -говорит хмурый совершенно серьезным тоном. - Тут у нас поселковый пост недалеко!

Опаньки, соображаю, вот меня сейчас и повяжут. И как я докажу, что не верблюд? В смысле, не иностранный шпион.

Тут на мое счастье километрах в двух от нас с грохотом вываливается из-за туч зелёный военный вертолёт. Поисковики!

Поднимаю ракетницу, стреляю.

Троица испуганно шарахается.

- Кажись и вправду наш, - озадаченно шамкает дедок, но все еще не совсем уверено.

- Наш, наш, - я бабахаю второй ракетой в небеса. Чего добру пропадать?

Вертолет садится метрах в ста от шарика. Меня и приехавших селян обдает ветром и степной пылью. Спасатели выскакивают из люка, трое, бегут к нам. Все в синих теплых комбинезонах. У одного в руках чемоданчик с красным крестом, врач:

- Пастушенко?

- Так точно! - отвечаю.

- Нормально! Живой! - врач хлопает меня по плечу. - Где ж тебя носило?

- В космосе был! - хохочу в ответ.

- А если серьезно, лейтенант?

- Да я на полном серьезе, - улыбаюсь. - Совершил орбитальный полет!

У всех троих немедленно отвисают челюсти:

- Что? Как?

- Корабль вышел в космос. Сделал два витка вокруг Земли. Потом пошел на баллистический спуск.

Они как-то странно переглядываются.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает один. -Голова не болит?

- Хорошо себя чувствую. Не болит.

- Пойдем-ка в вертолёт.

- Ага, - киваю. - А то тут на ветру стоять холодно!

Идём. Врач поддерживает меня под локоть. Краем уха слышу доклад сзади:

- «Степь», целиноградская группа на связи, объект и испытателя обнаружили. Испытатель утверждает, что был в космосе и дважды облетел Землю.

Не верят, понимаю. Думают, что шучу. Или что сошёл с ума. Весёленькая перспективочка у меня вырисовывается!

Поднимаемся на борт. Сажусь в кресло. Вскоре из пилотской кабины появляется и командир группы:

- Приказано лететь прямо на «десятку».

Машу в открытый люк на прощание деду и его товарищам. Взлетаем. Уже в воздухе видим четыре или пять вертолетов, которые подлетают к шарику. Объект же нужно эвакуировать.

В вертолете мне помогают снять скафандр. Я переодеваюсь в комбинезон молочно-коричневого цвета, без пуговиц, на застежках липучках. Прихватываю с собой мою «контрабанду» - фотоаппарат и томик братьев Стругацких: я в полет книгу брал с романами «Полдень, двадцать второй век» и «Малыш».

Летим долго, чуть не три часа. Это мой первый полёт на вертолёте. Приятного, скажу честно, мало, это не самолёт. Тряска и грохот - это не по мне.

Врач по ходу пьесы меряет мне давление и берёт анализ крови.

Я очень устал. Под шум моторов засыпаю в мягком кресле и сплю до самой посадки.

Садимся мы в Ленинске, на аэродроме «Ласточка».

Может, думаю, меня собираются поселить на семнадцатой площадке, в гостинице «Космонавт»? Я же теперь действительно космонавт!

Нас встречает сержант-водитель на черной «Волге». И больше никого на летном поле не видно. Врач едет со мной.

Но приезжаем мы не в гостиницу «Космонавт», а в больницу космодрома, расположенную на проспекте Науки.

- Вам нужно пройти углубленное медицинское обследование, - поясняет мой молчаливый спутник-врач.

Нужно, так нужно. Идем по больничным этажам и коридорам.

Заходим в небольшую комнату. За столом медсестричка, молоденькая такая. Врач просит меня подождать, выходит в другие двери.

Медсестричка молчит, периодически стреляет в меня полным любопытства взглядом.

Из-за двери, куда ушел, мой врач, слышны голоса, мужские и женские.

Ага, понимаю, наверное, будет комплексный осмотр сразу у нескольких врачей-специалистов. Ну, там кардиология, терапия, хирургия: все-таки я совершил космический полет. Нужно послеполетное обследование - как для всех слетавших на орбиту космонавтов.

Открылась дверь. Врач пригласил меня войти.

В комнате четверо в белых халата - двое мужчин и две женщины. Сидят полукругом на четырех стульях, перед ними стоит свободный стул.

- Присаживайтесь, товарищ лейтенант, - говорит старший по возрасту из мужчин, седовласый, солидный, в очках. Классический профессор, хоть в кино его снимай.

Сажусь на свободный стул.

- Мы хотим поговорить с вами, - с милой улыбкой произносит одна из женщин в белом.

Ну, и дальше пошли вопросы...

Я сразу понял, что все четверо - психиатры. Где столько психиатров нашлось на космодроме, до сих пор не могу понять. И зачем они были нужны? Наверное, мое начальство и вправду подумало, что я от стресса во время полета как-то повредился головой.

Этот «допрос» длился около полутора часов. Я подробно и доброжелательно отвечал на их вопросы -«нет, головных болей не испытываю», «головокружения нет», «да, я хорошо помню, как зовут мою бабушку по материнской линии» - ну, и так далее.

Я уже стал уставать, но тут распахивается дверь -на пороге сам генерал Шумилов и тот врач из спасательной бригады, который меня с места посадки доставил в Ленинск.

- Мы, товарищи, - говорит генерал без всяких предисловий, - забираем у вас лейтенанта Пастушенко. Посмотрели телеметрию. Он говорит правду.

- По нашей линии замечаний к его здоровью нет, кивает седовласый «профессор». - Вполне психически нормальный молодой человек!

Выходим, садимся в командирскую «Волгу». Проезжаем через весь город и центральное КПП. Соображаю, что теперь едем на вторую площадку, к месту старта.

- Как себя чувствуешь, космонавт? - Шумилов оборачивается ко мне.

- Нормально, - пожимаю плечами. - Устал немного, товарищ генерал.

- Ну-ка, рассказывай, как всё было.

И я рассказываю. А потом, уже на «двойке», ещё раз рассказываю - теперь уже двум десяткам генералов, полковников и гражданских специалистов. Слушают с интересом, задают множество вопросов. И так до вечера, часов до пяти. У меня уже язык начинает заплетаться. Да и есть хочется - со вчерашнего обеда и крошки во рту не было.

Наконец, меня отпускают:

- Вы свободны, товарищ лейтенант. Можете отдыхать. Только со второй площадки никуда не отлучайтесь.

Спускаюсь в «космическую пристройку»,

переодеваюсь в свою обычную одежду, которая со вчерашнего вечера так и провисела в шкафчике для технического персонала. Иду в офицерское общежитие. Домой.

Соседи мои - кто где. Антошка Макарьев на каком-то дежурстве. Сережка Бороздин уехал ночевать к своей подружке в Ленинск. Ужинаю разогретыми вчерашними макаронами и ложусь спать. В сон, как говорится, мгновенно проваливаюсь.

Утро начинается как обычно. Построение боевой группы в казарме. Потом наши офицеры окружают меня:

- Ну, Влад, ты как?

Но я и рот толком не успеваю открыть. На пороге казармы - капитан Монастырский, сегодняшний дежурный по части, собственной персоной:

- Лейтенант Пастушенко, следуйте за мной к командиру части.

У командира в кабинете присутствует, кроме самого полковника Чернова, наш особист. Протягивает мне лист бумаги с напечатанным текстом. Просит подписать. Читаю. Это подписка о неразглашении государственной тайны на двадцать пять лет. То есть от данного момента и до 21 ноября 2012 года.

Ведущий: Всю ночь московские руководители военной космонавтики решали, как сообщить о, мягко говоря, нестандартных результатах испытательного полета наверх. На самый верх, в Политбюро ЦК КПСС, Михаилу Горбачёву, в Совет министров.

В конце концов, пришла устная рекомендация из Министерства Обороны - от кого-то из замов нового министра Дмитрия Тимофеевича Язова - доложить в общем. То есть сообщить, что в целом испытание «Искры» прошло успешно. Оно ведь и в самом деле в итоге получилось успешным. Не так ли, товарищи? Космическая капсула отлично сработала, испытатель жив и здоров. А подробности полета мы сообщать не будем. И чтобы участники запуска не болтали лишнего, засекретим всю информацию об этом полете лет на двадцать пять.

Пастушенко: Такие же расписки о неразглашении государственной тайны обязали подписать всех участников эксперимента. Ведь всю правду мало кто знал. Испытатель жив, а то, что слушок прошел о том, будто «Искра» добралась до космоса, - ну, так всем известно: лейтенант Пастушенко большой шутник и фантазер. Даже в полковом конкурсе самодеятельности участвует.

Ведущий: А что было дальше?

Пастушенко (пожимает плечами): Всё, как обычно. Уже через день я заступил в наряд по монтажно-испытательному корпусу.

Ведущий: И вас даже ничем за полет не наградили?

Пастушенко: Грамотой по итогам года - «за успехи в научно-испытательных работах», вот такая была формулировка. И еще от комитета комсомола нашей части я получил книгу «Боевая вахта Комсомола», выпущенную к семидесятой годовщине ВЛКСМ.

Ведущий: А звание досрочно не повысили?

Пастушенко (грустно улыбается): Нет. Это Гагарин стартовал в космос старшим лейтенантом, а приземлился майором. Но то был первый полёт в космос. И не секретный... Правда, через неделю после полета меня все-таки в отпуск отправили на полтора месяца. Внепланово. Чтобы не мозолил глаза на второй площадке и самим фактом своего появления на людях не порождал слухи (смеется с горечью). Зато Новый год я отпраздновал дома, у родителей, в родном Полянске.

Ведущий: А государственные награды?

Пастушенко: Тоже нет, ничего. Только юбилейную медаль получил к семидесятилетию Советской Армии в феврале восемьдесят восьмого года. Как и все остальные офицеры Советской Армии. Это, кстати, моя единственная медаль.

Ведущий: Пока Владислав Пастушенко был в отпуске, началась подготовка ко второму старту «Искры». Старт был назначен на март 1988 года. На ракете-носителе вместе с грузовым кораблем «Прогресс-35» в полет отправлялась «Искра-2» - планировалось все-таки выполнить баллистический спуск аппарата на этапе выведения на орбиту.

К этому полету готовилась пара испытателей -Игорь Соколевич и Роман Семеновский. Остальные испытатели - Антоний Макарьев, Сергей Бороздин и Олег Нагорнов - готовились к третьему полету «Искры» в мае 1988 года. Предполагалась «морская посадка» в водах Каспия, отработка плавсредств для эвакуации экипажа.

Старт «Прогресса-35» и «Искры-2» должен был состояться чуть за полночь 24 марта. За день до этого государственная комиссия утвердила основным пилотом Романа Семеновского и его дублером Игоря Соколевича. Казалось, все шло нормально. Вечером 23 марта, примерно за четыре часа до старта, медики начали обычный предстартовый осмотр двух пилотов-испытателей. И тут обнаружилось, что Семеновского «слегка знобит». Померили температуру - тридцать восемь и семь. Плюс насморк и покраснение горла. Простуда, грипп? Испытателя нельзя допускать к полету! Семеновского, несмотря на его протесты и горячее желание лететь, тут же в приказном порядке отправили в госпиталь. Надевать скафандр и готовиться к полету стал его дублер Игорь Соколевич. Но и ему не суждено было занять пилотское кресло в «Искре-2».

Пастушенко: Игоря Соколевича подвели нервы. Он тоже очень хотел лететь! Жалел Ромку Семеновского, когда его отстранили, но одновременно и радовался - «я лечу!» Ну, и переволновался... Уже на второй площадке, когда Игорь стал надевать скафандр, у него закружилась голова - да так, что он потерял равновесие и упал. Врачи немедленно заподозрили неладное. Померили давление -сто восемьдесят! И пульс за сто двадцать ударов в минуту! Медики немедленно наложили категорический запрет на участие Соколевича в предстоящем полете.

Ведущий: Представьте себе ситуацию: на стартовом столе стоит полностью готовая к старту и заправленная ракета-носитель с кораблями «Прогресс-35» и «Искра-2». А пилота-испытателя для полета нет! Оба - и Семеновский, и Соколевич, - отстранены медиками. Что делать?

Теоретически, место пилота в капсуле мог занять один из оставшихся на подготовке испытателей «лиги» -Макарьев, Бороздин или Нагорнов. Но на практике это сделать было невозможно - неделю назад группа улетела в Крым, в Феодосию, где тройку будущих пилотов обучали действиям при приводнении. За два часа до старта доставить хотя бы одного из них на космодром даже на самолете не представлялось возможным. И тогда...

Пастушенко: В тот вечер я был свободен от работ по подготовке очередного запуска. Сидел в дальней комнате «космической пристройки», пил чай и читал книгу - если память не изменяет, сборник рассказов Кира Булычева. И тут распахивается дверь, появляется дежурный по монтажно-испытательному корпусу Вадик Скоморохин с перекошенным лицом и прямо с порога орет:

- Влад, давай быстро к генералу Шумилову! Он в помещении для скафандров!

Ведущий: Владислав Пастушенко участвовал в подготовке пилотов для «Искры-2» в качестве инструктора. Технику знал на «отлично». Поэтому и было решено предложить ему снова занять пилотское кресло в капсуле.

(Видеоряд: На стартовую позицию подъезжает автобус. Немного неуклюжей походкой шагает к членам Государственной комиссии молодой испытатель в скафандре «Стриж», рапортует о своей готовности к полету.

- Ты уж, лейтенант, в этот раз постарайся высоко и далеко не улетать! - шутливо напутствует его генерал Шумилов.

И снова ракета-носитель на старте, снова звучат знакомые команды:

- Пуск!

- Зажигание!

- Предварительная!

- Главная! Подъем!

Ракета-носитель озаряет рукотворным солнцем степь и начинает подъем в небо).

Ведущий: Владислав Тарасович, а в этот раз вы что-то перед стартом сказали?

Пастушенко: Гагарина процитировал! (смеется)

Поехали! И взмахнул рукой! Да, и кстати. После отъезда из монтажно-испытательного корпуса все-таки потребовал остановить автобус в степи и исполнил тот самый предстартовый ритуал с задним колесом, который выполняют все наши космонавты!

Ведущий: Волновались перед стартом?

Пастушенко: К ракетному старту, наверное, нельзя привыкнуть. Всё равно волнуешься. А я волновался еще больше, чем в первый раз! Да, систему отделения «Искры» доработали, и десяток раз потом испытали на земле. Но червячок сомнения все-таки грыз: а вдруг? Но во втором полете всё прошло гладко, как по маслу. Отделился от ракеты точно по графику и сел в штатном районе. Ощущения, конечно, ни в какое сравнение не шли с ощущениями при орбитальном полете.

Ведущий: Кстати, траекторные измерения показали, что после отделения от ракеты-носителя «Искра-2» по инерции поднялась до высоты сто пять километров от поверхности земли. То есть Владислав Пастушенко вторично пересек так называемую «линию Кармана» -рубеж сто километров, который принято считать границей космоса, и, следовательно, его второй полет тоже был космическим, хотя в этот раз не орбитальным, а только баллистическим.

(Видеоряд: Ночная степь. Приземлившийся шарик «Искры-2» освещен прожекторами машин эвакуационной группы. Спасатели помогают Владиславу Пастушенко выбраться из корабля. Одетый в скафандр испытатель улыбается и машет рукой кинооператору).

Ведущий: Ну, хоть после этого полета вас чем-то наградили?

Пастушенко (смеется): Ещё одну грамоту дали! Как раз к первомайским праздникам!

Ведущий: Третий полет «Искры» в мае 1988 года отменили. Посчитали, что двух испытательных пусков хватит - капсула доказала свою надежность. Казалось бы, теперь ее можно использовать для орбитальных рейсов - и как спасательное средство, и в качестве маленького грузовика для доставки грузов с орбиты на Землю. Но кто-то в самых верхах советского руководства посчитал, что «Прогрессов» и «Союзов» достаточно для обеспечения орбитального комплекса «Мир». И еще «на подходе» крылатый корабль «Буран». Поэтому осенью 1988 года программа «Искра» была закрыта.

Ведущий: Расскажите, как сложилась ваша судьба дальше, после полетов.

Пастушенко: В феврале восемьдесят девятого года получил звание старшего лейтенанта. Поскольку плановый срок моей службы истекал, написал рапорт: хотел по истечении двух лет остаться служить на постоянной основе. Командир части полковник Чернов и командир дивизии генерал Шумилов рапорт подписали, отправили в Министерство Обороны, в Москву.

И меньше, чем через месяц пришел отказ. Никто не мог понять, почему. Только потом, к концу восемьдесят девятого года, уже после моего увольнения из армии, стала ясна причина. Нашу часть принялись сокращать и реформировать. Офицеров, особенно молодых, -отправляли на «гражданку» пачками. А в девяносто восьмом году войсковую часть 25741 вообще расформировали...

После службы я сначала вернулся в Подмосковье, на фирму «Энергия», куда был распределён по окончании авиационного института. Но там очень откровенно дали понять, что я им не нужен: предприятие уже переживало не самые лучшие времена.

Поэтому поехал в Полянск, к родителям. Здесь с тех пор и живу.

Сначала работал на кафедре литейного производства в местном машиностроительном институте. В начале девяностых «ушел в бизнес». Занимался книгоиздательством. С девяносто седьмого года работаю в мэрии. Получил второе высшее образование. Теперь я профессиональный работник местного самоуправления.

Ведущий. Послушайте, вы совершили два космических полета - баллистический и орбитальный. Из семи миллиардов землян в космосе на сегодняшний день побывали меньше тысячи человек. Неужели вам никогда не хотелось громко сказать: «Я был в космосе!»

Пастушенко (пожимает плечами, грустно улыбается): Иногда хотелось. Но...

Ведущий: Но что?

Пастушенко: Я же дал обещание молчать. И подписку о неразглашении на четверть века.

Ведущий: Но Советского Союза нет уже более двадцати лет!

Пастушенко: Тем не менее, до окончания срока действия той подписки о сохранении государственной тайны все участники испытаний дисциплинировано молчали. Да и сейчас. Вы первые, кто собирается в голос сказать о тех экспериментах. Может быть, подписка уже и не действовала, но. Это же дело чести: дал слово - держи! Это, во-первых. А во-вторых. Какие я могу представить доказательства, что был в космосе? Ну, да, есть два десятка черно-белых фотоснимков, которые я сделал во время полета. Так что-то подобное смастерить сегодня в фотошопе - раз плюнуть.

Вот представьте себе ситуацию. Приходит ваш знакомый или друг и говорит: «Привет, четверть века назад я слетал в космос. Сделал пару оборотов вокруг земного шара и вернулся. А потом еще разок слетал, но уже по баллистической траектории!» И кем вы такого своего товарища посчитаете? Психом? Вот поэтому я и предпочитаю помалкивать.

Ведущий: Да, поверить в такое действительно сложно. Когда я полгода назад узнал от одного из знакомых космонавтов, что якобы в конце восьмидесятых был какой-то секретный космический полёт, то тоже поначалу не поверил. Но уже прошло четверть века, и Министерство Обороны решило снять гриф «совершенно секретно» со всех материалов, касающихся полётов капсул «Искра». Теперь об этом можно говорить. И мы нашли в объединении «Топаз» проектно-конструкторскую документацию по объекту

«35Ф35» - «Индивидуальный спасательный капсульный реактивный аппарат «ИСКРА». Мы нашли телеметрию с борта «Искры» в архиве Министерства Обороны Российской Федерации. И там же обнаружили видеозапись, сделанную во время двухвиткового орбитального полета.

(Видеоряд: Пастушенко в скафандре «Стриж», лицо крупным планом, рядом плавает тигрёнок на резинке. И голос:

- «Степь», «Заря», я - «Прометей». Вас не слышу. Нахожусь в орбитальном полете. На борту порядок. Бортовые системы работают нормально. Прием.)

Ведущий: У нас нет никаких сомнений, что осенью восемьдесят седьмого года Владислав Тарасович Пастушенко совершил космический полёт и дважды облетел Землю. Конечно, это подвиг. Но тогда, четверть века назад, его решили замолчать...

Хотя могло быть иначе. Если бы тогда, в восемьдесят седьмом, сказали правду.

(Видеоряд: Заставка и музыка информационной программы «Время». На экране диктор Виктор Светлов (говорит торжественным голосом):

- О полете ракетно-космического комплекса «Искра»-«Прогресс-33». Сообщение ТАСС. В соответствии с программой исследования космического пространства 21 ноября 1987 года в 2 часа 47 минут по московскому времени в Советском Союзе был осуществлён запуск ракетно-космического комплекса, состоящего из автоматического грузового транспортного космического корабля «Прогресс-33» и пилотируемого индивидуального спасательного космического реактивного аппарата «Искра». Запуск обоих космических аппаратов был осуществлён одной ракетой-носителем.

Космический аппарат «Искра» пилотировал пилот-испытатель капитан Пастушенко Владислав Тарасович.

(На экране - фото Владислава Пастушенко в скафандре «Стриж»).

Программой испытательного полета предусматривалось отделение космического аппарата «Искра» от ракеты-носителя одновременно с головным обтекателем и его баллистическое возвращение на Землю для проверки бортовых систем, обеспечивающих спуск и мягкую посадку аппарата.

Однако в результате возникшей неисправности в системе разделения, своевременного отделения аппарата «Искра» не произошло, и он продолжил дальнейший полет в составе ракетно-космического комплекса.

Только на этапе работы третьей ступени ракеты-носителя, пилоту-испытателю Пастушенко удалось вручную произвести отделение аппарата «Искра» от ракетно-космического комплекса. В результате космический аппарат «Искра» вышел на низкую околоземную орбиту с параметрами 155 километров от поверхности Земли в перигее и 160 километров - в апогее.

В ходе двухвиткового полета, при отсутствии связи с Центром управления полетом, пилоту-испытателю Пастушенко удалось провести оценку работы бортовых систем космического корабля «Искра» и подготовить его к возвращению на Землю. В конце второго витка вручную была включена тормозная двигательная установка, и космический аппарат «Искра» перешел на траекторию спуска. После отделения приборно-двигательного отсека спускаемая капсула аппарата совершила спуск в атмосфере Земли и произвела мягкую посадку в пятидесяти километрах западнее города Целиноград.

Наземные поисково-спасательные службы обеспечили оперативное обнаружение спускаемой капсулы космического аппарата «Искра». Самочувствие пилота-испытателя Владислава Пастушенко после возвращения на Землю хорошее.

Центр управления полетом провел анализ орбиты, на которую вышел автоматический грузовой корабль «Прогресс-33» после возникновения аварийной ситуации на этапе выведения ракетно-космического комплекса на околоземную орбиту, и пришел к выводу, что стыковка корабля с орбитальным комплексом «Мир» возможна. Проведение стыковочных операций намечено на 23 ноября 1987 года.

Страницы биографии пилота-испытателя космического аппарата «Искра».

(Снова на экране фотография Владислава Пастушенко - теперь уже в военной форме).

Пастушенко Владислав Тарасович родился 25 декабря 1963 года в городе Полянске. В 1980 году окончил среднюю школу с золотой медалью и в том же году поступил на первый курс факультета космонавтики Московского авиационного института, который окончил в 1987 году с отличием. Был призван в ряды Советской Армии, служил инженером-испытателем на космодроме Байконур. В апреле 1987 года отобран в состав специальной летно-испытательной группы для подготовки к испытаниям аппарата «Искра»).

Ведущий: Да, такое сообщение ТАСС действительно могло бы прозвучать в телевизионном эфире вечером 21 или 22 ноября 1987 года. Но, увы, этого не случилось. Пелена секретности на целых четверть века скрыла от нас подвиг космонавта-испытателя Владислава Тарасовича Пастушенко. Программа «Искра» была закрыта и забыта. Тогдашнее руководство космической отрасли и страны посчитало, что такие космические аппараты в космосе не нужны.

Сегодня пришло время снять завесу умолчания и забвения.

(Видеоряд: Ночь над космодромом. Освещенная прожекторами ракета-носитель «Союз-У» на старте. Звучат команды пускового расчета:

- Пуск!

- Зажигание кислород!

- Предварительная!

- Промежуточная!

- Главная! Подъём!

Лицо Владислава Пастушенко в скафандре «Стриж» крупным планом. Мелодия «Время вперед». Ракета, грохоча, уходит в черное небо).

(Видеоряд: Тёмный экран. Надпись «Конец фильма»).

Затемнение. Пауза около двух секунд.

На экране снова появляется журналист Андрей Тамарин. Слегка постаревшее лицо. Смотрит прямо в объектив телекамеры и говорит:

- Этот фильм был снят несколько лет назад. Мы хотели показать его к двадцать шестой годовщине полета космического корабля «Искра» - в ноябре 2013 года. Но... Из высоких кабинетов нам позвонили и настоятельно попросили остановить показ. На некоторое неопределённое время.

Тогда нам пришлось подчиниться.

Но времена меняются. Те люди, которые были против демонстрации фильма в 2013 году, покинули государственные посты.

Именно поэтому вы сегодня и увидели наш фильм.

Мы хотели устроить обсуждение фильма и пригласить в нашу студию самого неизвестного космонавта - Владислава Пастушенко.

Но мы не смогли разыскать Владислава Тарасовича - ни в Российской Федерации, ни в Украине. Нам неизвестна его дальнейшая судьба. Мы вообще не знаем, жив ли он.

Весной 2014 года в мирный город Полянск пришла война...

Гееегери

1.

25-ое Воля, 21-ое лето Эры Любви и Процветания Симфе, Эльпро

Ночь была похожа на теплое, душное, расшитое золотистыми блесками звезд ватное одеяло.

Мари смахнуло рукой капельку пота, щекотавшую кожу в районе переносицы, и уткнулось носом в плечо Лео:

- Милое мое, если бы ты знало, как я тебя обожаю!

- Я знаю, малыш, - Толпыго улыбнулось в темноте и кончиками пальцев провело по щеке Мари Ларе. - У нас с тобой сегодня как-то особенно хорошо получилось...

- Это потому, что я тебя люблю! - Мари потерлось носом о плечо Толпыго и быстрыми, почти неощутимыми поцелуями прошлось от предплечья к шее, одновременно нежно теребя пальцами все еще слегка влажные от пота волосы на голове Лео. - Люблю, люблю, люблю!

Толпыго заключило Мари в объятия и решительно потянуло к себе:

- Ты мое солнышко, мое маленькое сердце, мое счастье.

- Погоди-ка, нетерпеливое лёвико, - тихонько засмеявшись, Мари Ларе высвободилось из его объятий и вскочило на ноги. На цыпочках скользнуло к платяному шкафу у стены и достало с нижней полки набедренную повязку с искусственным членом из мягкого пластика. Вернулось к ложу и торопливо принялось прилаживать кожаные ремни на пояснице и бедрах.

- Смена позиций, радостное мое!

- Мари, дитятко, - Толпыго поморщилось. - Ты же знаешь, что я не люблю этого! Может, давай лучше завтра, а?

Мари Ларе решительно тряхнуло головой:

- Лео, любимое, мне тоже не нравится такой вариант. Но ты же не хочешь, чтобы наши датчики - и твой, и мой, - завтра же сообщили гееегерям, что мы всю ночь занимались только односторонним традиционным сексом?

2.

17 февраля 2045 года,

Одесса, Евроазиатская Кооперация

Ларцев постучал, решительно распахнул дверь и шагнул в комнату.

- Здравствуйте, вы спецкомиссар?

Из-за Т-образного письменного стола ему навстречу поднялся высокий человек, плотного телосложения с округлым лицом, чуть тронутыми сединой усами и шевелюрой, крупным носом и темнокарими глазами.

- Специальный комиссар Организации Объединенных наций по вопросам гуманитарного развития зоны Черноморья Чеслав Сэмюэль Волянецкий, - его глаза блеснули озорным весельем. - Чем могу быть полезен?

- Аркадий Ларцев, - посетитель заметно смутился, не зная, как представиться. - Я... Э...

- Не трудитесь, Аркадий Степанович, - лицо хозяина кабинета озарилось доброй улыбкой. - Я вас сразу узнал. Сложно не узнать пилота «Паруса» из второй звездной. Ваши изображения уже месяца два, как не сходят с экранов видео и с сайтов в глобе.

Он протянул руку для рукопожатия и поддвинул поближе к столу мягкое кресло:

- Присаживайтесь. Вы после полета реабилитировались на лунной базе?

- Месячный карантин плюс еще два месяца на реадаптацию, - Ларцев утонул в кресле, расправил плечи. - Восстановительные процедуры и послеполетный отдых среди лунных кратеров и скал. Скучища.

- Это теперь стандартная схема послеполетного режима для всех возвращающихся звездных экспедиций, - пояснил Волянецкий. - Но, как я понимаю, вы решили прервать отдых?

- Ужасно захотелось на Землю, - Ларцев пожал плечами. - Медики и психологи не возражали.

- Представляю, какая это радость после двух десятков лет космического полета снова оказаться под голубым небом, пройтись по зеленой траве, искупаться в море... - спецкомиссар понимающе улыбнулся. - Знаете, окажись я на вашем месте, сбежал бы, наверное, в первые же сутки после прилунения.

- Вот я и сбежал, - Аркадий глубоко вздохнул. -Захотелось поскорее встретиться с семьей. Мне, единственному из экипажа «Паруса», психологи почему-то рекомендовали отказаться от видеосвиданий. Временно, конечно. Знаете, Чеслав, я - сирота, родители погибли на меркурианской базе «Тициус». Но у меня на Земле оставались жена и дочь. С женой мы договорились, что она не будет ждать моего возвращения из полета и заново устроит свою судьбу.

Ларцев смущенно кашлянул.

- Я понимаю, - жесткая складка пролегла у губ Волянецкого. - Эйнштейновская разница во времени. На Земле прошло двадцать три года, а на «Парусе».

- Три года полета. Год туда, столько же обратно и двенадцать месяцев в системе Эпсилона Эридана. Двенадцать планет, в том числе две класса «суперземля». Моей дочери сейчас должно быть чуть больше двадцати пяти. Она с женой жила в Крыму. Перед самым стартом мы купили маленький домик в небольшом поселке между Алуштой и Ялтой.

- Ах, вот оно что. - между бровями Волянецкого залегла морщина озабоченности. - Теперь я понимаю, почему вы искали со мной встречи.

- С космодрома я долетел до Одессы на аэроглайдере. Хотел местным рейсом добраться до Симферополя.

- Но вам сказали, что сообщения между Одессой и Симферополем больше не существует, - спецкомиссар поджал губы. - Ни воздушного, ни сухопутного, ни морского. И по всем вопросам посоветовали обращаться ко мне.

- Да, - Ларцев кивнул и уставился на Волянецкого непонимающим взглядом:

- Как это так - нет сообщения?

- А вот так - нет, - жестко отрезал Волянецкий и упер взгляд в поверхность письменного стола. -Сообщения между Одессой и Симферополем нет потому, что полуострова Крым больше не существует.

- Я что-то не совсем понимаю вас, Чеслав, - сказал Ларцев. - Как это, нет Крыма? Я видел Крым, когда мы подлетали к Земле на «Парусе». Его было видно и с Луны...

- И в том, что вы увидели, вас ничего не удивило? -Брови Волянецкого взлетели вверх.

- Вы имеете в виду то, что Крым поменял очертания? Теперь это ромб, большей осью вытянувшийся вдоль параллели. Ну, и еще между Украиной и Крымом появился искусственный морской канал. Километров пятьдесят шириной, не меньше.

- Все это так, - согласился Волянецкий. - Земли бывшего полуострова действительно нарастили. Теперь это и в самом деле остров, отделенный от Евразии морем.

Спецкомиссар помолчал, словно прикидывая, как продолжить разговор. Наконец, решился:

- Крыма нет, Аркадий Степанович. Есть Эльпро. Полное название - Государство любви и процветания.

- Эльпро? - Ларцев выпучил глаза. - Государство?

- Постарайтесь воспринять то, что я вам сейчас скажу, серьезно. - Волянецкий положил руки на стол и сплел пальцы. - Будет трудно поверить, но все, что вы сейчас услышите, - правда.

Ларцев замер, уставившись на спецкомиссара немигающим, полным удивления взглядом.

- Итак, теперь за проливом Свободы, в полусотне километров от побережья материка, находится Государство любви и процветания. Те, кто живет там, называют нашу планету Гео. Кстати, и свою землю они именуют так же. Как у них принято считать, Эльпро -единственное государство на планете, других стран просто не существует. Все, что находится вне пределов ромбовидной земли Гео, именуется Порочным Заморьем - это весь остальной мир. Себя жители Эльпро именуют сущностями или гее. Столица страны - Симфе.

- Симфе - это Симферополь? - догадался Ларцев. - Но, черт возьми, откуда взялось это Эльпро и эти... гее, да?

- Аркадий Степанович, - уголок рта Волянецкого иронически изогнулся, - гее - это те, кого во времена вашего отлета с Земли именовали геями, лесбиянками, бисексуалами и трансгендерами.

3.

28-ое январо, 21-ое лето Эры Любви и Процветания Симфе, Эльпро

- Располагайтесь, как дома, дружище Толпыго, - оберштурмгееегеро Дарийо Латыно махнуло рукой в сторону офисного дивана около стены.

Лео на ватных ногах прошествовало к указанному месту и уселось, положив руки на колени. Пальцы мелко дрожали. В вызове - да еще в середине рабочего дня! - к районному кураторо не было ничего хорошего.

Оберштурмгееегеро прошлось к окну, наполовину прикрыло шторы - словно подчеркивало приватность предстоящей беседы, - вернулось обратно, и остановилось напротив сидящего Толпыго, слегка покачиваясь с пятки на носок.

Дарийо Латыно было одето в ладно сшитый точно по подтянутой фигуре отутюженный мундир нежноголубого цвета с серебристыми эполетами, петлицами и пуговицами. На ногах - начищенные до зеркального блеска высокие, почти до самых колен, хромовые сапоги. С розовой эмблемы на рукаве форменного кителя скалилось зеленое аллигаторо. Бронзовый Крест «Герой Главного Геесредоточия», медали третьей и второй степени «За служение государству». V-образная нашивка ветерана Народной Гомореволюции.

Под пристальным взглядом хозяина кабинета Лео сразу же почувствовало себя еще более неловко. Лицо залила краска, подмышки вспотели, дышать стало трудно.

- Дружище Лео, - Латыно, прищурившись, окинуло Толпыго внимательным взглядом, - я пригласило вас, чтобы получить ответы на вопросы, касающиеся вашего полового поведения.

«Вот и все, - сердце Лео замерло. - Теперь уж точно конец... Хотя... А в чем, собственно, дело?»

- Вы догадываетесь, о чем пойдет речь? - улыбка на тонких губах кураторо напоминала чуть изогнувшуюся трещину на огромном поле льда.

- Никак нет, дружище оберштурмгееегеро, -промямлило Лео одеревеневшими губами и, почти не дыша, залепетало:

- Я - законопослушная сущность, веду разрешенный образ жизни, поддерживаю равномерные двухсторонние сексотношения.

- Речь не об этом, - ледяные искры блеснули в серо-стальных глазах. - Проблема в ваших отношениях с Мари Ларе. Надеюсь, не будете отрицать, что вам известна эта сущность?

- Не буду, - лицо Лео сделалось бесчувственной маской.

- Вот и хорошо, - Дарийо удовлетворенно кивнуло. - Вы помните, когда познакомились с Ларе?

- Э. Мне трудно точно припомнить. - Толпыго с трудом проглотило застрявший в горле нервный ком. -Мы работаем в проектном бюро в соседних отделах. Где-то два или три года назад Мари пришло к нам после обучения.

- Я имею в виду не формальное знакомство, а интимное. Когда вы стали любовниками с Мари Ларе?

- Примерно три месяца назад...

- По показаниям вшитых датчиков - и вашего, и ее, -вы сошлись с сущностью Ларе девяносто три дня назад. Что более чем в полтора раза превышает предельное значение общепринятого норматива сексконтактов.

Сердце Лео замерло.

«Вот и все, мое милое Маришко!»

- Вы слишком долго вместе с Мари Ларе, - голос Латыно звенел металлом. - Это ненужная привязанность.

- Так называемая семья? - Лео закашлялось, боясь поднять взгляд на стоявшего перед ним оберштурмгееегеро.

- Ну, до преступного сообщества, именуемого семьей, вам еще далеко, - Дарийо Латыно снисходительно заулыбалось. - Но вот то, что вашу связь уже можно классифицировать как ненужную привязанность - это однозначно. Еще неделька-другая - и админгееегеро вашего предприятия вынуждено будет и вам, и Мари обоюдно уменьшить ежемесячные финансовые начисления. А потом ваши отношения плавно перейдут уже в уголовную плоскость.

- Мне и Мари нужно перестать встречаться? -Толпыго не узнало собственного голоса. Что-то сдавленное и жалкое. Шепот сущности, у которой на груди стоит карьерный грузовик.

- Вот! - Оберштурмгееегеро обрадовалось. - Вы смотрите в самый корень, дружище! Конечно, вам давно пора оставить Мари! Что, разве наша земля оскудела симпатичными сущностями?

4.

17 февраля 2045 года,

Одесса, Евроазиатская Кооперация

Кабинет Волянецкого находился на десятом этаже административного здания на Приморском бульваре.

Слева в окнах была видна темно-синяя полоса стылого зимнего моря, выдающийся вперед «полуостров» пассажирского порта, металлические блестящие мачты обычных и гравитационных портовых кранов. Серые снежные тучи важно плыли совсем низко над водой. Винтообразные жилые комплексы массива «Айр-Одесса» вонзались в них золотисто-хрустальными колоннами.

- Вы хотите сказать, что Крым теперь населяют только геи и лесбиянки? - Ларцев озадаченно потер виски ладонями. - И поэтому с полуостровом... извините, с островом прекращены все транспортные сообщения?

- Если бы только это, Аркадий Степанович, -Волянецкий покачал головой. - Все намного сложнее. Помните, в начале нынешнего века ЛГБТ-сообщество добилось практической реализации своих прав во многих странах Европы и Западного полушария? Стали официально признанными однополые браки, были легализованы гей-парады, даже создавались политические партии лиц нетрадиционной сексориентации. Все это воспринималось как торжество принципов либерализма и демократии, как составная часть общественного прогресса.

- Кажется, я понял, к чему вы ведете, - Ларцев иронически фыркнул. - Однажды господа и дамы иной ориентации решили обзавестись еще и собственным государством, и человечество милостиво даровало им Крым.

- Вы почти угадали, - спецкомиссар поджал губы. -Вот только подарок оказался далеко не добровольным.

- Неужели эта розово-голубая братия устроила войнушку и силой отобрала полуостров? - космонавт засмеялся. - Не верю!

- Слава Богу, до открытого столкновения дело не дошло. - согласился Волянецкий. - Был ядерный шантаж.

- Что? - Ларцев вскинулся. - Откуда у геев взялось атомное оружие?

- Возможно, они смогли тайно проникнуть в арсеналы одной из ядерных держав, - Чеслав сухо кашлянул. - Этого до сих пор никто толком не знает. Члены «ядерного клуба» не спешат признаваться в своем ротозействе... По другой версии никакого проникновения не было. Розово-голубые, - как вы их называете, - просто купили у кого-то пятьдесят четыре миниатюрных ядерных заряда большой мощности. Настолько миниатюрных и совершенных, что каждый из них помещается в обычном дорожном кейсе. Заряды не могут быть выявлены никаким дистанционным зондированием - ну, разве что на очень близком расстоянии порядка нескольких метров.

- Пятьдесят четыре заряда? - Аркадий испуганно охнул. - Они прикарманили пятьдесят четыре атомные бомбы под носом у всего человечества? И никто этого не заметил?

- Наверняка были те, кто им активно помогал, -спецкомиссар вынужден был согласиться. - Люди из числа высокопоставленных военных и политиков. За деньги или по убеждениям - сегодня это уже не столь важно. Важны последствия.

Волянецкий сделал паузу, потом продолжил:

- Аркадий Степанович, примерно год спустя после вашего отлета с Земли оружие оказалось в руках радикальных борцов за права ЛГБТ-сообщества. Радикалов возглавил Петр Цыцин - депутат парламента, известный в определенных кругах под именем Петюша Цыца. Пассивный гомосексуалист заделался активным террористом. Все эти факты стали известны много позже, а два десятка лет назад некто Воля Мирбах просто предъявил в глобальной сети ультиматум всем мировым державам. Он потребовал в течение полугода передать Крым ЛГБТ-сообществу, отделив его от материка искусственным проливом. И предоставить право розовоголубым создать на отделенной территории свое государство. Конечно, поначалу ультиматум никто не принял всерьез - мало ли на Земле психов? А потом. Помните, в Тихом океане было такое крошечное островное государство - Мауру?

- Туманно, - Ларцев пожал плечами. - Никогда не интересовался политической географией.

- Этого государства больше не существует. Как и большей части его более чем семидесятитысячного населения.

- Я вас правильно понял? - У Аркадия перехватило дыхание. - Эти подонки взорвали бомбу?!

- Взрыв полностью уничтожил Мауру...

- И человечество пошло на поводу у негодяев? Уступило их требованиям?!

- Человечество попыталось обезвредить террористов, - спецкомиссар покачал головой. -Несколько сторонников Мирбаха были арестованы. А через неделю прогремел второй ядерный взрыв - в Виллидж-Альберто. Был такой небольшой курортный городок на западном побережье Соединенных Штатов, между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Еще шестьдесят три тысячи погибших и умерших от ран. Террористы сообщили, что оставшиеся пятьдесят два заряда уже находятся в крупнейших городах мира, в том числе во всех мировых столицах - Пекине и Токио, Лондоне и Париже, Москве и Вашингтоне. Было сказано, что любая попытка противодействия шантажу вызовет новые взрывы.

- И тогда человечество капитулировало.

- Я бы сказал так: Земля согласилась с условиями, которые выдвинули террористы. В рекордные сроки между Крымом и материком был сооружен пролив - за счет материковых территорий, кстати. По требованию шантажистов началось наращивание берегов новорожденного острова до современных ромбических очертаний.

- Чертовщина какая-то, - Ларцев взмахнул рукой, словно стараясь отогнать возникшее перед глазами видение. - Искусственное государство на искусственной территории. Разве такое возможно?

- Эх, Аркадий Степанович! - в голосе спецкомиссара прорезались нотки горечи. - История человечества знала немало искусственно созданных государств. Югославия, Израиль, Косово... Но вы правы, по части своего искусственного характера Эльпро бьет все рекорды. Там, за проливом Свободы практически нет собственной промышленности, очень слабенькое сельское хозяйство. Все необходимое для жизни в страну гее поставляется из внешнего мира.

- Это же открытое паразитирование! - Аркадий не смог сдержать эмоций. - Розово-голубой нахлебник на шее человечества!

- Что поделаешь, - Волянецкий беспомощно развел руками. - По соглашению о создании Эльпро ООН ежегодно поставляет за пролив готовой продукции на сотни миллиардов долларов. Гее ни в чем не знают отказа.

- Не верю! - Ларцев затряс головой. - Вы же фактически платите общемировую контрибуцию! Кому?! Шайке обезумевших террористов?

- Которая угрожает применить ядерное оружие против всего человечества. Кроме того, у Эльпро есть влиятельное лобби практически во всех мировых структурах. Лобби, как вы понимаете, вполне определенной ориентации. Более того, существование Эльпро идеологически выгодно и многим сторонникам традиционных и консервативных ценностей. Государство любви и процветания за проливом - это же реальное воплощение того зла, с которым они борются! Наглядный образ, так сказать!

- Погодите-ка, Чеслав, - Ларцев наморщил лоб. - Я вот что не улавливаю. Ну, хорошо, пусть сейчас там, за проливом, живут сплошь геи и лесбиянки. Но ведь на полуострове было собственное население! Миллионы человек! Они что, тоже молчат?

- Населению бывшего Крыма было предоставлено право самоопределения: либо покинуть зарождающееся государство, либо стать его гражданами, - сказал Волянецкий. - Со всеми вытекающими из такого решения последствиями.

- И моя жена с дочерью...

- Жанна Александровна Ларцева с четырехлетней дочерью Мариной решили не уезжать.

5.

1-ое февро, 21-ое лето Эры Любви и Процветания

Симфе, Эльпро

Мари Ларе влетело в комнату как маленькое солнышко. Подбежало к Лео вплотную, обхватило руками за шею и чмокнуло в губы:

- Здравствуй, мое милое!

- Родное! Любимое! - Толпыго ответило на поцелуй, обняло Ларе за талию, прижало к себе.

- Знаешь, я едва дождалось сегодняшнего вечера! -Мари заглянуло Лео в глаза. - Куда мы сегодня пойдем, мое радостное?

- Мари, послушай, - Толпыго положило руки на плечи Ларе. - Меня вчера вызывало районное кураторо.

Маленькое солнышко вздрогнуло, как от удара. Огоньки тревоги блеснули в голубизне зрачков.

- Что-то серьезное? - Легкая морщинка озабоченности обозначилась над черными бровками. - Чего хотело оберштурмгееегеро?

- Оно хотело, чтобы мы расстались, - у Толпыго перехватило дыхание. - Мы уже слишком долго вместе. Оберштурмгееегеро подозревает нас в ненужной привязанности.

- Ясно, - огоньки в глазах Мари потускнели. - И ты решило расстаться?

У Лео сжало горло. Говорить Ларе или нет? Что оно ответит? Или-или.

Надо решаться.

- Я предлагаю наплевать на рекомендацию районного кураторо, - Толпыго едва смогло выдавить из себя эту фразу. - Уехать куда-нибудь подальше из Симфе и жить вдвоем.

Лео заглянуло Мари в глаза.

Смятение, испуг, радость, любовь...

Розовые нежные губы дрогнули:

- Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

В ушах били невидимые колокола. Мир сузился до размеров двух смотрящих в лицо Лео голубых глаз.

- Ты предлагаешь. создать семью?

Голос Мари - как журчание ручейка.

- Да, - выдохнуло Толпыго. Оно само едва слышало свои слова, но Ларе услышало. Или угадало - сердцем.

- Я согласна.

Буря ворвалась в маленькую квартирку Лео на пятом этаже старой «хрущевки». Закружила двоих, подхватила стремительным вихрем, понесла в небесную высь.

Мгновение или вечность?

- Милое мое, - Ларе душили слезы. - Конечно, мы будем вместе. Мы можем уехать завтра же утром. Но куда?

- Ладушко, как-то в курилке я слышало, - Лео коснулось губами вздернутого носика Мари, - что на севере, в лесах, есть земли, где гее все еще могут жить по-другому. Так, как жили в старину.

6.

17 февраля 2045 года,

Одесса, Евроазиатская Кооперация

- Что-нибудь известно об их дальнейшей судьбе? -Аркадий ощутил сухость во рту.

- Увы, у нас нет никаких данных о том, где сейчас могут находиться Жанна Александровна и ваша дочь.

- Я могу сделать в это. Эльпро какой-нибудь запрос? - Ларцев облизал губы. - Отправить просьбу найти мою семью?

- Теоретически, можете, конечно... - Волянецкий пожал плечами. - Но практически. Я не думаю, что гее дадут вам ответ.

Спецкомиссар чуть помедлил и продолжил:

- Видите ли, Аркадий Степанович, государство любви и процветания - весьма специфическое образование. Оно похоже на президентскую республику. Раз в пять лет всеобщим голосованием гее избирается правитель - Главное Геесредоточие. Со дня создания Эльпро его бессменным лидером является Воля Мирбах. Административно страна разбита на десять округов, которые возглавляют окружные Геесредоточия. Округа делятся на районы, которыми руководят геекураторы. Особый статус имеет приморская зона - южное побережье от Евпато до Феодосо. Эта особая государственная зона называется Гнездо счастливых ласточек.

- Какое отношение все это имеет к моей семье? -Ларцев нетерпеливо заерзал в кресле.

- Я веду к тому, Аркадий Степанович, что в целом Эльпро - это строго вертикальная иерархическая структура. В нее встроены все чиновники по ту сторону пролива - так называемые гееегери. Воля Мирбах именуется Верховное Гееегеро. Все нижестоящие -группенгееегери, штандартенгееегери, унтерштурмгееегери и прочая, прочая. Глобальный шпионаж всех и за всеми: государство шпионит за гражданами, гее - друг за другом.

- Это что-то мне напоминает, - Ларцев поморщился. - Сто лет назад нечто похожее уже было на Европейском континенте.

- Там, за проливом, и не скрывают этой схожести, -подтвердил спецкомиссар. - Соответственно скопированы и все методы управления государством.

- Я правильно понимаю, что ждать ответа от этих сексфашистов, если я решу сделать запрос о моей семье, нечего? - сухо осведомился Ларцев. - Что, даже если по дипломатическим каналам, - все равно не выйдет? Я же могу обратиться в какое-нибудь их посольство, не так ли?

- Обратиться в посольство Эльпро у вас не получится. У Государства любви и процветания нет представительств на территории других стран, посольств других держав нет в Эльпро. Все общение страны с окружающим миром осуществляется через специальный комиссариат ООН, который возглавляет ваш покорный слуга, - Чеслав слегка наклонил голову.

- Ладно, - Аркадий поджал губы. - Ну, а если я решу эмигрировать к ним?

- Чтобы найти в Эльпро свою семью, а потом выехать обратно? - Волянецкий понимающе улыбнулся и покачал головой. - Аркадий Степанович, по конституции страны, любое лицо после пересечения ее границы автоматически становится гее - гражданином Эльпро. Ну, а выезд граждан из страны запрещен. У вас будет путешествие с билетом в один конец.

7.

8-ое-20-ое февро, 21-ое лето Эры Любви и Процветания

Симфе - Северный берег, Эльпро

Из Симфе они выехали рано утром восьмого февро на элекбусе, идущем в Джанко.

Накануне и Лео, и Мари взяли двухнедельный отпуск. Толпыго купило путевку в санаторий на севере -«поправить нервы», а Ларе отпросилось на четырнадцать дней якобы поухаживать за больной родственницей. Теперь у них была фора по времени, чтобы успеть скрыться где-нибудь на севере Эльпро, пока гееегери не начнут их искать.

В элекбусе сели рядышком. Мари почти сразу же задремало, едва ли не комочком свернувшись на откидном кресле около окна, а Лео принялось мысленно прокладывать их дальнейший маршрут.

В замысле побег выглядел очень просто. Доехать элекбусом в Джанко, пешком за пару дней добраться до пролива Свободы на севере, пойти вдоль побережья, надеясь найти какую-нибудь общину тех, кого горожане презрительно именуют «дикарями». Ну, а дальше Лео старалось не думать. Посмотрим по обстоятельствам.

Толпыго откинулось в кресле и закрыло глаза. Хотело отключиться, чтобы подремать, но уши уловили тихий разговор двух цельгее, которые сидели в заднем ряду элекбуса.

- Еле удалось взять билеты в кассе, - возмущенно запыхтел басовитый голосок. - Кругом эти недоразвитые гее! Так и лезут везде, так и шныряют вокруг!

- Примитивная форма, - отозвался второй голос, тонкий и какой-то дребезжащий. - Но, увы, дружище пока еще в Эльпро их большинство. Думаю, что окончательно мы решим половой вопрос только лет через сто. Гее отомрут естественной смертью, и вся территория Гео станет нашей - не только на юге, но и здесь, в центре и на севере.

- Скорее бы! - фыркнуло первое. - Я бы очень хотело сократить сроки. Терпение лопается, когда смотришь на этих однополых уродцев!

- Я слышало, - второе тихонько хихикнуло, - что есть планы ускоренной утилизации гее устаревшей формы. Свести их в резервации и там, в течение четырехпяти лет, устранить весь массив этих живых человеческих отбросов!

- Хорошая идея! Но... Как тогда быть с нашим руководством? Сам Мирбах - увы, тоже из гее.

- Уже сейчас есть технологии перезаписи личности гее на искусственный цельгее-носитель. Конечно, массово такую технологию применять не будут -слишком дорогая и сложная процедура, - но для Воли Мирбаха и части элиты из числа гее можно сделать исключение. Будут юзать новое молодое тело, уже полностью цельгеевское!

...В Джанко Лео немного скорректировало план дальнейших действий. Они взяли напрокат в сервисном туристическом центре старую электру, и поехали вдоль северного побережья, постепенно отклоняясь к юго-востоку - там, если верить карте, начинались густые леса, искусственно высаженные лет двадцать назад.

Но проехать удалось всего километров сорок. Около Коралло Лео и Мари нагнал дорожный патруль. Безукоризненно вежливое роуд-инспекторо долго и недоверчиво рассматривало их документы. Потом сообщило, что дальше проезд и передвижение пешком закрыты: начинается приграничная зона, разрешение на въезд в которую можно получить только в управе пограничной службы в Джанко. Без въездной визы уже через пять километров их остановит охранный пост, и оба гее будут считаться нарушителями государственной границы. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Лео поблагодарило словоохотливое роуд-инспекторо, развернуло электру и сделало вид, что возвращается в Джанко. Когда машина патруля скрылась из виду, Толпыго свернуло на обочину, заехало как можно дальше в придорожные кусты и остановилось:

- Маришко, в охраняемую зону мы пойдем пешком. Посты пограничников наверняка есть только около дороги. Вряд ли они следят за всем побережьем.

Ларе молча кивнуло. Ему почему-то было приятно слушаться Лео.

В путь отправились немедля. К сумеркам углубились в пограничную зону километров на пять. Для ночевки нашли небольшую полянку. Установили герметичную палатку с подогревом. Поужинали - в палатке имелся встроенный биосинтезатор с аккумулятором, который Лео предусмотрительно зарядил на год использования. Немного посидели на пороге своего временного жилища, рассматривая россыпи звезд на безоблачном небе, и легли спать.

.К берегу моря они вышли через трое суток. Куда не кинь взгляд, морская гладь до самого горизонта. Лишь за спиной - полоса оживающего после зимней спячки леса.

- Пойдем по берегу в прежнем направлении - на юго-восток, - сказало Лео. - Пока не найдем поселение «диких», ночевать будем в палатке.

- С милое слонико рай и в шалаше, - Мари засмеялось. Оно было счастливо в последние дни так, как не было счастливо еще никогда в жизни. О будущем думать не хотелось. Хотелось жить здесь и сейчас. И чтобы ладушко Лео было рядом.

...Восемь суток они шли вдоль берега, но никаких следов «диких» деревень так и не обнаружили. Берег был пуст. В лесу они тоже не находили ни поселений, ни даже тропинок.

А в полдень на девятый день путешествия по побережью на них вышел пограничный патруль.

8.

17 февраля 2045 года,

Одесса, Евроазиатская Кооперация

- Если попробовать навести справки о моей семье через негосударственные каналы? Интернет, какие-нибудь социальные сети, глоба?

- Ничего этого в Эльпро нет, - покачал головой спецкомиссар. - Государство любви и процветания полностью отгородилось от мира. Внутренние информационные сети построены только на кабельной основе, в эфире - постоянное глушение любых сигналов. Мощнейшее «промывание мозгов» населению всеми способами. Кстати, вы даже толком не сможете пообщаться с обычными гее: у них за два десятка лет существования страны стараниями правительства внедрен новый язык. Переселенцами в новое государство стали, в основном, выходцы из Европы, Америки, России. Поэтому язык гее - это причудливая смесь испанского, английского, немецкого и, конечно же, русского. Кроме того, отсутствуют мужской и женский род применительно к человеку и всем живым существам.

- Какой-то кошмар! - Ларцев затряс головой. - Бред!

- Обычная практика Эльпро, - Волянецкий фыркнул. - Между прочим, эти языковые новации существенно усложняют поиск и вашей семьи, Аркадий Степанович. У гее не осталось фамилий, которые могут иметь «мужское» или «женское» звучание. Никаких Ларцевых или Волянецких в Эльпро нет. В ходу фамилии с

окончанием на «-о», «-е», «-э»... Изменена и система летоисчисления. За проливом Свободы год - «лето» -делится на тринадцать месяцев по двадцать восемь дней в каждом. Плюс еще День Главного Геесредоточия Воли Мирбаха - первое января, если считать по-нашему. Месяцы: первый - Воля, назван в честь самого Мирбаха, а потом обычные наименования с измененным окончанием. Январо, февро, марто, апре, майо - и так далее... Ну, и социальные отношения... Ликвидированы все отличия в одежде между мужчинами и женщинами, косметическими и хирургическими методами корректируются вторичные половые признаки.

Практикуется перемена пола: мужчины становятся женщинами, женщины - мужчинами.

- Содом и Гоморра, - прошептал потрясенный услышанным Ларцев. - Версия вторая, усовершенствованная.

- У гее нет семьи. Более того, существует ограничение по времени на половые контакты друг с другом, - продолжал перечислять Волянецкий. -Практикуется, мягко говоря, сексуальное разнообразие отношений. У каждого гее имеется вшитый в паховую часть тела датчик, который отслеживает разновидности и частоту половых контактов.

- Зачем им эта чушь? - Аркадий скептически ухмыльнулся. - Они что, там, за проливом, перестали размножаться? Беременность ведь все поставит на свои места! Эти - мужчины, а вот те - женщины.

- Вы правы, от традиционного способа воспроизводства рода человеческого в Эльпро практически отказались. Количество детей, рожденных женщинами-гее стремительно падает с каждым годом.

- Люди из пробирки? - Аркадий брезгливо поморщился. - Получение человеческих особей «ин витро»?

- Это уже пройденный этап, - с усмешкой отмахнулся спецкомиссар. - Даже когда вы четверть века назад покинули Землю, в ходу уже были пространственные принтерные технологии...

- Э... Вы хотите сказать.

- Искусственные цельнопринтерные люди - Homo sapiens imprimendi - человек разумный печатный, -произнес Волянецкий скороговоркой. - Официальное название - цельгее, жаргонное - цельп.

- Не может быть, - Ларцев шумно сглотнул появившийся в горле ком. - Воспроизводство человека целиком?

- Можно напечатать даже совершенно взрослое цельгее, - подтвердил спецкомиссар. - Но по умственному развитию оно получится идиотом. Его потом придется долго доводить до уровня человека хотя бы средних умственных способностей. Это стало ясно уже после изготовления первых десятков тысяч цельпов. Поэтому сейчас печатать предпочитают детишек. Если раньше семья нужна была не только для деторождения, но и для воспитания потомства, то с победой цельнопринтерных биотехнологий этот «социальный рудимент» стал гее не нужен в принципе. Молодые цельгее с первых дней после появления на свет отправляются в питомники-инкубаторы, где их доращивают до половозрелого состояния. В инкубаторах действует закон об андрогенном воспитании - полное половое равенство. Совершеннолетними и готовыми к половым контактам дети считаются с одиннадцати лет.

- Погодите, Чеслав, - Аркадий наморщил лоб. - Я что-то не совсем понял... Ведь эти... э... цельпы тоже должны получаться мальчиками или девочками.

- Они андрогенные существа.

- Это как? - опешил Ларцев.

- У них двойные половые органы: мужской пенис и женское влагалище. Мочеиспускание осуществляется «по-мужски». Чтобы расположить на одной вертикальной линии мужской и женский половые органы и анальное отверстие биоконструкторы перестроили у цельгее всю тазобедренную область. По сравнению с обычным человеком, изменились походка и динамика движения нижней части тела. Кроме того, грудь у андрогенных людей - женская, небольших размеров. Волосы на нижней части лица - бороды и усы - отсутствуют. Во всем остальном они практически неотличимы от обычных гомо сапиенсов.

- Но это же новый вид людей! - Брови Ларцева взлетели вверх. - Совершенно новая разновидность человека разумного!

- Вы уловили самую суть, - спецкомиссар удовлетворенно кивнул. - Там, за проливом, вывели новую породу людей. Как считают в Эльпро, людей будущего.

- Но это не жизнеспособная порода, - мгновение поразмыслив, возразил Ларцев. - Они не смогут размножаться без цельнопринтерных технологий!

- Цельнопринтерные технологии были нужны только на начальном этапе, - спецкомиссар горько улыбнулся. - Были напечатаны десять миллионов особей. Теперь цельпы могут размножаться самостоятельно. Почти по человечески, «по-старому».

- Подождите, Чеслав. Но есть же еще генетика. Эти ваши цельгее могут иметь два половых органа, но генетически каждый из них все равно останется мужчиной или женщиной!

- А вот и нет, - Волянецкий лукаво прищурился. - В Эльпро позаботились и о генетической модификации особей. Была искусственно создана нестабильная «зет»-хромосома, которая может становиться «икс»- или «игрек»-хромосомой для выполнения соответствующей половой функции - отца или матери, в зависимости от решения самой особи. Потом, после родов или осеменения, хромосомы снова возвращаются в «зет»-состояние. Значительная часть цельгее вообще занимается самовоспроизводством: для этого при самозачатии ребенка всего лишь используются специальные насадки-спермопередатчики.

Потрясенный до глубины души Ларцев молчал.

- В Эльпро введено раздельное проживание населения, - продолжил рассказ спецкомиссар. -«Старые» гее - обычные люди - живут в центре и на севере страны. А весь южный берег отдан цельгее.

- Гнездо счастливых ласточек... - прошептал Аркадий.

- Постепенно, по мере естественного вымирания обычных гомо сапиенсов с нетрадиционной ориентацией, цельпы освоят всю остальную часть Эльпро. Уже сейчас и в центре, и на севере есть несколько поселков, где они живут постоянно. В основном, несут караульную и пограничную службу.

9.

20-ое февро, 21-ое лето Эры Любви и Процветания Северный берег, Эльпро

- Отдыхаете, говоришь? - цельгее с петлицами унтершаргееегеро еще раз окинуло Лео цепким взглядом с головы до пят, недобро ухмыльнулось и, резко выбросив вперед сжатую в кулак правую руку, ударило Толпыго в скулу.

Лео не ожидало удара. Ноги подкосились, и оно рухнуло на мокрую после ночного дождя землю.

Мари вскрикнуло и рванулось к любимому существу, но стоявшее рядом гееегеро в голубой форме ловко подставило ногу, и Ларе упало рядом с Толпыго, больно ударившись лицом о камни.

Лео попыталось встать на ноги, оперлось рукой, приподнялось, но носок ботинка третьего сторожевика врезался ему под ребра:

- Лежать, падаль!

- Отдых закончился, сущности! -

унтершарфгееегеро оскалилось безупречными,

отливающими фарфоровой белизной зубами. - Вы арестованы!

- Вы ошибаетесь, - Лео сплюнуло кровью на камни. - Мы туристы... Живем в Симфе...

- Хватит врать, дрянь! Вы обе - беглые. Ты - Лео Толпыго, а это - Мари Ларе. Мы ищем вас по всему побережью уже почти семь суток. Почти неделю, ты поняло, вонючее швайне?

Унтершаргееегеро примерилось и ударило Лео прикладом карабина под подбородок.

- Ты бы поаккуратнее, Сегидо, - с укоризной сказало цельгее с треугольником шаргееегеро на петлицах. Кивнуло в сторону завалившегося на спину Толпыго, на скуле которого обозначилась кровавая ссадина:

- Потеряют презентабельный вид, амиго. А им завтра публику развлекать.

- Ах, да. Я и забыло! - Старшее гееегеро патруля загоготало неприятным утробным смехом и легонько пнуло Лео в копчик. - Радостные мои, вы обе завтра уже анонсированы на легкий брекфест с крокодильчиками! Вся страна увидит в прямом эфире, как вы отправитесь в бассейн немножко потусить с голодными милашками аллигаторо!

Мари тихонько заплакало.

- Чего сопли распустило, глупое? - гееегеро с петлицами рядового растянуло губы в улыбке. - Что же ты бежало с этим Толпыго, а? С такой симпатичной мордашкой жить бы еще да жить!

- Э, майн либер Фаридо, да тебе, кажись, приглянулось это беглое! - Унтершаргееегеро захохотало и отвесило рядовому легонький тумак. - Можешь снять с него трусики и немного поюзать! Мы с Гиро отвернемся, чтобы тебя не смущать!

- Милые, а может отфакаем их вместе? - рядовое цельгее озорно подмигнуло. - По очереди, сначала -большое, а на закусь - малое, а?

- Фу, рядовое, - унтершаргееегеро брезгливо поморщилось. - Это чтобы я факало грязных беглых, завтрашний брекфест аллигаторо? Да ты перегрелось на солнышке, амиго!

- Ну, а в одиночку я не буду! - цельгее Фаридо состроило обиженную гримасу и отвернулось. - Знаем мы ваши хохмы: только начну юзать эту Ларе, тут же полезете с советами!

- Вечером вернемся в казармы - тогда и оттянемся, - шаргееегеро зевнуло. - Можно даже втроем: анально, орально, обычно.

- Вот уж дудки, милое Гиро, - унтершаргееегеро поморщилось. - У меня уже аллергия на ваши рожи, - и на твою, и на Фаридо! И потом, ты же знаешь, мне уже есть, кого юзать!

- Ах, да, да, - шаргееегеро захихикало. - То мягкое тучное розовое облачко, которое ты выловило на прошлой неделе на подходе к офицерскому казино!

- Сам ты тучное, дружище! - шутливо обиделось старшее гееегеро патруля. - Оно пухленькое, как свеженькая сдоба! Сладость, веришь? Через парочку недель можешь забрать его себе, рекомендую!

- Амигос, - рядовое гееегеро ткнуло пальцем в сторону моря, - глядите-ка, шип!

По бутылочно-зеленой морской воде в их сторону легко и совершенно бесшумно скользила резиновая моторная лодка.

Унтершаргееегеро вскинуло висевший на груди бинокль, несколько секунд всматривалось в приближающийся к берегу объект, наводя резкость. Удивленно фыркнуло:

- Судя по темно-синим мундирам, это погранцы. Ну, и чего им нужно в нашей патрульной зоне?

- Может, они тоже ловят этих? - шаргееегеро Гиро кивнуло в сторону Мари и Лео. - Конкуренты?

- Вряд ли, - унтершаргееегеро Сегидо покачало головой. - Морские к поисковым операциям на суше не привлекаются. Да еще и на минишипах!

Лодка была теперь уже совсем близко от берега, метрах в двухстах, не больше. Было видно, что в ней находится четверо гее.

Сегидо задумчиво почесало затылок, сдвинув голубой берет едва ли не до самых бровей. Наконец, решило:

- Ладно, амигос, поднимайте задержанных. Подойдем поближе к берегу и узнаем, чего это погранцам нужно в патрульных краях!

10.

17 февраля 2045 года,

Одесса, Евроазиатская Кооперация

- Значит, ни жену, ни дочь я не найду ни в официальном, ни в частном порядке? - Аркадий Ларцев мрачно потупился.

Спецкомиссар пружинисто поднялся из кресла, прошелся к окну, вернулся обратно, остановился перед Ларцевым:

- Есть маленький шанс, Аркадий Степанович. Очень маленький шанс... У нас все же существуют кое-какие неофициальные контакты с той стороной, за проливом. Во-первых, далеко не все земное ЛГБТ-сообщество поддерживает режим Воли Мирбаха и само существование Государства любви и процветания. Все-таки права сексуальных меньшинств - это одно, а тоталитарное государство розово-голубых и сексфашизм - это совсем другое. Поэтому нам кое-что удается сделать в Эльпро при помощи мирового ЛГБТ-сообщества. Во-вторых, там, за проливом, несмотря на всеобщее промывание мозгов, все же существует сопротивление, глубоко законспирированное подполье...

- Ну, да традиционно ориентированные сексдиссиденты, - Ларцев зло оскалился. -Разочаровавшиеся сластолюбцы и раскаявшиеся грешники!

- Вы напрасно относитесь к ним с таким пренебрежением, - Волянецкий осуждающе покачал головой. - Я понимаю, что при данных обстоятельствах это звучит двусмысленно, но подпольщики в Эльпро -очень мужественные люди. На острове зверствует тайная полиция, серьезные нарушения существующего сексрежима преследуются в уголовном порядке. А наказание одно - смерть. Казнь, как правило, транслируется по местному кабельному телевидению. Приговоренного к смерти живьем бросают в бассейн с аллигаторами. Кстати, именно поэтому у всех гееегерей на форменном голубом мундире нашита розовая эмблема с изображением аллигатора - так называемый «герб аллигаторо». С помощью подполья мы тоже попробуем навести справки о вашей семье.

Ларцев нервно мял пальцы, не поднимая взгляда. Ему очень хотелось проснуться сейчас где-нибудь на лунной базе - чтобы все услышанное оказалось просто ночным кошмаром.

- Ну, и в-третьих, - Волянецкий присел на краешек стола, - мы попробуем навести справки с помощью сотрудников нашего спецкомиссариата, которые работают на той стороне пролива.

- Вы же говорили, что в Эльпро нет ваших людей? - Аркадий удивленно встрепенулся.

- Официально там действительно нет наших людей, - Волянецкий сделал паузу и окинул Ларцева оценивающим взглядом. Словно еще раз хотел убедиться, что этому человеку можно доверять. - Но есть спецсотрудники...

- Ваши шпионы, как я понимаю?

- Наши разведчики, - поправил спецкомиссар. -Аркадий Степанович, неужели вы хотя бы на одну минуточку могли подумать, что человечество откажется ущучить эту сволочь Петюшу Цыцина? Людям надоело постоянно жить под угрозой ядерного шантажа. Чуть раньше или чуть позже наши нелегалы доберутся до главной тайны Эльпро - где спрятаны оставшиеся пятьдесят два портативных ядерных заряда. Если они вообще есть.

- Ах, даже так.

- Даже так. Может вполне оказаться, что это чудовище Воля Мирбах просто блефует.

- Но как же те два ядерных взрыва? В Тихом океане и на западе Америки?

- А если это кто-то из мирового закулисья? -Волянецкий хитро прищурился. - И совсем необязательно из ЛГБТ-сообщества. Кому-то, например, могут быть очень интересны генетические эксперименты и цельнопринтерные технологии производства людей. Я уже не говорю об отработке тотальной системы информационного контроля и всеобщего слежения.

- Политика. - Аркадий брезгливо поморщился. -Грязная политическая возня. За время моего отсутствия мир в своей коренной сущности совершенно не изменился.

- Ничто не в силах отменить общие законы функционирования человеческого общества,  - Волянецкий пожал плечами. - Даже генетическая и физиологическая модификация части гомо сапиенсов.

11.

12 апреля 2045 года,

(17-ое марто, 21-ое лето Эры Любви и Процветания) Киев, Евроазиатская Кооперация

Зал был огромен и светел. Ласковый солнечный свет лился из высоких - от потолка и до самого пола -окон. Слева за стеклом зеленел ранней листвой парк, сверкал бликами Днепр. Справа были видны возносящиеся едва ли не к небесам колонны высотных домов и деловых центров.

Лев Толпыгин и Марина Ларцева замерли на красной ковровой дорожке перед длинным столом из светлого дерева. Женщина, которая стояла по другую сторону стола, дружески улыбнулась и заговорила:

- Дорогие новобрачные, в жизни каждого человека бывают незабываемые дни и события. Сегодня такой день у вас - день рождения вашей семьи...

Сердце Марины радостно сжалось, в глазах защипало, дыхание перехватило. Сейчас, вот сейчас.

Последние несколько недель она жила словно в какой-то сказке. В сказке, которая в одночасье вдруг стала реальностью.

.Лодка образовала под собой подушку из плотного воздуха и с глухим фырканьем одним рывком выбросилась на берег.

Первым из минишипа на гальку спрыгнуло высокое статное гее средних лет в темно-синем мундире зеебригаденгееегеро. Блеснуло вставленным под левую бровь моноклем сетевой связи, скользнуло взглядом по патрулю пограничников, бешено хлестануло стеком по голенищу сапога:

- Старшее лицо патруля, ко мне!

Сегидо мгновенно подобралось, расправило плечи и строевым шагом преодолело десятиметровое расстояние до минишипа. Вскинуло к голубому берету правую руку в армейском приветствии и хорошо отработанной скороговоркой выпалило:

- Дружище зеебригаденгееегеро, старшее лицо пограничного патруля унтершаргееегеро Вальтеро Сегидо по вашему приказанию прибыло!

- Что вы делаете с вашими людьми в зоне предстоящих береговых учений, унтершаргееегеро? -прибывшее руководство брезгливо отвесило нижнюю губу, мерно постукивая стеком по ладони левой руки.

- Мы ловили сбежавших сущностей, дружище зеебригаденгееегеро, - Сегидо слегка растерялось. - Нас никто не предупредил об учениях морских пограничников...

- Вечная несогласованность штабов. - буркнуло морское начальство, махнуло рукой и уже почти миролюбиво изрекло:

- Ладно, унтершаргееегеро, расслабьтесь.

Оно сделало несколько шагов в сторону пленников, скользнуло взглядом по лицам Мари и Лео:

- Гм. И кто они такие?

- Беглые биогееинженеры, Лео Толпыго и Мари Ларе, - услужливо пояснило Сегидо. - Преступное минисообщество класса «семья».

- Ого, и такие сущности еще водятся в Гео? -Зеебригаденгееегеро удивленно задрало левую бровь -едва монокль не выпал.

Оно резко подняло правую руку и щелкнуло пальцами.

В мгновение ока трое его спутников в темно-синей униформе оказались рядом с патрульными. Мари и опомниться не успело, как три тела в голубых мундирах мягко осели на прибрежную гальку.

- Пусть цельгее немного поспят, - зеебригаденгееегеро ухмыльнулось. - Отдохнут, а заодно и забудут обо всем, что делали здесь на побережье в последние пару часов.

Оно снова взглянуло на пленников:

- Значит, Мари Ларе и Лео Толпыго. Вы-то нам и нужны, гее.

Мари испуганно вжалось лицом в плечо Лео. Из огня да в полымя.

- Правда, у меня приказ взять на борт только Мари Ларе, - зеебригаденгееегеро лукаво прищурилось и в упор уставилось на Лео:

- Вы же, дружище, вольны в своем выборе: можете остаться здесь, в Эльпро. А можете последовать с нами -туда, в места, которые здесь принято именовать Порочное Заморье.

- Никуда без Лео не пойду, - тихонько прошептало Ларе и заплакало.

- Я не оставлю Мари, - Толпыго сжало руку Ларе. -Заморье так Заморье.

- Лучше убейте нас сразу, здесь, на берегу... - Мари закусило губу, едва сдерживая рыдания.

- Успокойтесь, милое дитя, - зеебригаденгееегеро рассмеялось. - Никто не собирается вас убивать. Можете считать, что как раз теперь вы оба в абсолютной безопасности!

.Потом они плыли в лодке, но совсем недолго. Земля Гео была еще видна на горизонте, когда вода метрах в ста перед минишипом вдруг вспучилась и что-то черное, округлое, огромное вынырнуло из морских глубин. Мари испуганно вскрикнуло.

- Не бойтесь, гее, - сказало одно из молчаливых спутников зеебригаденгееегеро. - Это всего лишь подводная лодка!

С морского корабля спустили серебристую лесенку-трап, и шестеро прибывших сущностей одно за другим поднялись на борт.

На мокрой палубе их уже ждали: несколько моряков в синих мундирах и гее в штатской одежде -высокое, худощавое, какое-то нескладное.

Штатское рванулось к приехавшим, остановилось перед Мари, вглядываясь в лицо. Что-то смутно знакомое, почти совсем забытое, но теплое и родное вдруг почудилось Ларе в этом пристальном взгляде серых глаз, в чуть заостренном к подбородку овале лица, в тонких, нервно подрагивающих губах.

Слезинка бусинкой поползла по щеке, оно потянулось к Мари и едва слышно выдохнуло:

- Доченька моя.

...Женщина, которая стояла по другую сторону стола, сделала паузу и продолжила:

- Семья - это добровольный союз любящих людей. И прежде чем зарегистрировать ваше объединение, я обязана спросить: является ли желание вступить в брак искренним, свободным и хорошо обдуманным?

Она повернула голову в сторону невесты:

- Прошу ответить вас, Марина Аркадьевна!

- Да! - Мари не узнала своего голоса. Откуда только взялись эта уверенность и четкость?

- Вас, Лев Сергеевич! - взор женщины обратился жениху.

- Да! - твердо произнес Толпыгин и добавил еще раз, громче, словно испугавшись, что его ответ не расслышали:

- Да!

Женщина за столом улыбнулась и скользнула ладонью по сенсору информрегистратора:

- Ваш брак зарегистрирован. Именем

Евроазиатской Кооперации объявляю вас мужем и женой! Теперь вы - одна семья!

Мари и Лео шли по ковровой дорожке к распахнувшимся дверям, которые вели прямо в солнечное и яркое утро. На пороге нового мира Лев Толпыгин подхватил на руки одетую в белоснежное платье Марину, и уверенно шагнул в будущее.

12.

16-ое апре, 21-ое лето Эры Любви и Процветания

(9 мая 2045 года)

Гнездо счастливых ласточек, Эльпро

В Новый Партенит Дарийо Латыно въехало, когда уже смеркалось.

Новый и Старый Партениты после наращивания побережья два десятка лет назад соединила широкая асфальтированная дорога. На трассе электру Латыно останавливали шесть раз. На постах стояли совсем молодые цельгее в новеньких голубых мундирчиках -«ласточек Мирбаха» всерьез натаскивали на несение караульной службы. «Ласточки» откровенно зверствовали по отношению ко всем водителям, выискивая нарушения даже там, где их не было вовсе. Но статус районного кураторо и звание оберштурмгееегеро давали Дарийо право беспрепятственного перемещения по всей территории Эльпро в любое время.

Трасса прошивала Новый Партенит насквозь. По обе стороны дороги сплошной цветной полосой потянулись двух- и трехэтажные коттеджики цельпов, окруженные стандартными вечнозелеными садиками -разнообразие форм и содержания на южном побережье не приветствовалось.

За городком Латыно проехало еще пять километров, и когда за поворотом, наконец, открылась темно-синяя полоса моря, круто свернуло влево, на едва заметную грунтовую дорогу. Дорога спускалась почти к самой воде.

Латыно резко затормозило, остановило электру на обочине. Вылезло наружу, захлопнуло дверцу и неторопливо спустилось к морю. Остановилось всего в нескольких шагах от зеленовато-янтарных волн, лениво набегавших на берег. Сняло легкий плащ, аккуратно уложило его подкладкой на гальку и село, вытянув ноги к воде.

Сегодня в районную мэрию пришел подписанный Верховным Гееегеро приказ. С завтрашнего дня районное кураторо Дарийо Латыно повышалось в должности -назначалось заместителем начальника отдела внешней разведки Главного управления государственной безопасности. Соответственно должности становилось и звание - штандартенгееегеро. К работе следовало приступить немедленно.

«А сегодня буду отдыхать, - подумало Латыно и расслаблено повалилось спиной на укрытую плащом гальку. - Я приказываю себе сегодня отдыхать».

Оно закрыло глаза, сосредоточилось и усилием воли содрало с сознания психокорректирующую маску.

Мир вдруг сделался иным. Запахло морем, водорослями. Зашелестел в прибрежных камешках легкий ветерок. Откуда-то издалека донеслись крики чаек.

Дарий Юрьевич Латынов открыл глаза.

На темно-синем небе там и сям уже загорались маленькие огоньки звезд. Завис в сонной дреме серебристый серпик Луны.

Новая должность открывает широкие перспективы. Он будет курировать работу агентуры Эльпро за рубежом.

Нелегалы... Именно они, скорее всего, ответственны за размещение ядерных зарядов в крупнейших городах мира. Даже если схема закладки бомб суперсекретна, и о ней знает, по слухам, только само Воля Мирбах, по прошлым и нынешним маршрутам тайных агентов можно будет отследить, когда и как перемещаются пятьдесят две потенциальные угрозы. Отследить, и когда-нибудь в будущем - нужно надеяться, что не столь уж и далеком, - одной решительной спецоперацией взять за горло Главное Геесредоточие Петюшу Цыцина и всю его розово-голубую свору. И тогда Земля, наконец, вздохнет свободно.

С его новым назначением очень помогла эта история с побегом Мари Ларе и Лео Толпыго. Чеслав Волянецкий в шифрограмме из «центра» просил всего лишь помочь найти дочь космонавта Аркадия Ларцева. Это оказалось несложно. После смерти матери, Жанны Александровны, девочку отдали в «приют маленьких ласточек» в Симфе. В столице она жила и теперь, работала в каком-то бюро, конструировавшем интим-аппаратуру для салонов разовых свиданий.

Единственным фактором, который мог осложнить тайную эвакуацию дочери Ларцева на материк оказался некий Лео Толпыго, который вился вокруг девчонки. Оберштурмгееегеро Латыно решило вызвать к себе ухажера Мари Ларе и хорошенько припугнуть. Кто же знал, что отношения этих двоих - это не банальный перетрах двух случайных сущностей, а самая настоящая любовь?

Но все, что случается под солнцем, - к лучшему. Разговор Дарийо Латыно с Лео Толпыго был зафиксирован регистраторами Главного управления службы безопасности, и наверху решили, что именно оберштурмгееегеро первым «село на хвост» двум потенциальным нарушителям закона - Толпыго и Ларе. Ну, а то, что преступники скрылись и беспрепятственно передвигались по северному побережью Эльпро, пока ведомство электронного надзора случайно не зафиксировала слабые сигналы их вшитых сексдатчиков, - это вина службы охраны, а не районного кураторо -превосходного аналитика и верного слуги Главного Геесредоточия.

«Нужно детально продумать план моих действий на новой должности, - Латынов подмигнул сияющей точке Венеры над головой. - Продумать подробно и пошагово. Но этим я займусь завтра».

Далеко, над самым горизонтом, зависли подсвеченные опустившимся за море солнцем едва заметные тучи, темно-коричневые сверху, но с розовосинюшным подбрюшьем. Отвратные, как несвежая замороженная курица, обнаруженная вдруг в глубинах холодильника.

Но свод небес с загорающимися одна за другой звездами был настолько чист, высок и прозрачен, что тучам на горизонте явно не под силу было затянуть его унылой коричнево-фиолетовой пеленой.

«Мы обязательно победим, - Дарий Латынов улыбнулся. - Как ровно сто лет назад победили фашистскую гадину. Победим, потому что в мире есть нечто, с чем гееегери никогда совладать не смогут. Любовь мужчины и женщины. Настоящая человеческая любовь».

«Буранавт»

1.

С черноморского побережья в Москву я решил отправиться на поезде «Южная стрела». В Одессе я участвовал в конвенте «Млечный путь», а в столице намеревался утрясти кое-какие вопросы, связанные с изданием очередной моей книги.

В двухместное купе «люксовского» железнодорожного вагона я вошел минут за пять до отхода поезда. Моим попутчиком оказался невысокого роста щуплый мужчина в возрасте далеко за сорок. Он сидел за столиком слева от окна и читал потрепанную книгу, - судя по покет-формату и пестрой обложке, какой-то детектив. Светло-русые волосы незнакомца были коротко острижены и аккуратно расчесаны на косой пробор. Округлое лицо с чуть заостренным подбородком, карие глаза, прямой нос и тонкие губы - в его внешности не было ничего, что могло бы задержать на себе внимание. Одет попутчик был в серый пушистый свитер, потертые джинсы и мягкие кожаные полуботинки -обычную одежду для странствующих и путешествующих.

Я поздоровался, он тоже поприветствовал меня, спросил, до какой станции еду. Услышав мой ответ, едва заметно кивнул. На том наш разговор и прервался. Я порядком приустал от плотного творческого общения с коллегами-писателями «за рюмочкой чая» в минувшие дни. Поэтому совершенно не горел желанием вступать в беседу со случайным попутчиком.

Поезд тронулся. За окном поплыли одесские городские пейзажи. Проводник прошелся по купе, собирая билеты.

Позевывая, я достал из дорожной сумки последний номер «Космических новостей» и открыл журнал на недочитанной статье о воздушно-орбитальных системах. На развороте среди колонок текста размещались несколько цветных фотографий крылатых космических кораблей.

- Это «Буран», - произнес попутчик едва слышно. -Наш космический шаттл...

На одном из фото действительно был изображен советский космолет, установленный на стартовом столе.

- «Буран», - подтвердил я и оторвал взгляд от страницы.

Лицо сидевшего напротив человека преобразилось. В карих глазах словно вспыхнули искры, губы сложились в мечтательную улыбку.

- Игорь Иванович Лосев, - перехватив мой взгляд, представился попутчик, протягивая руку. - Я участвовал в испытаниях этой крылатой машины.

Он кивнул подбородком в сторону «бурановской» фотографии на странице журнала.

- Часов Вадим Петрович, писатель, - нехотя сообщил я, отвечая на рукопожатие. Особого желания вступать в разговор я по-прежнему не испытывал.

- Нынешней осенью будет отмечаться юбилей полета «Бурана», - продолжая улыбаться, сказал Лосев.

- Вы, наверное, готовили корабль к старту? - из вежливости поинтересовался я.

- Не только, - собеседник покачал головой. - Я еще и летал на нем.

- Ах, вот как! - я, заинтересовавшись, подался вперед. - Так значит, вы участвовали в испытательных полетах модели «Бурана» здесь, на Земле?

- Нет, - он еще раз качнул головой. - Я летал на этом корабле в космос.

- Но позвольте, - я слегка опешил. - «Буран» стартовал на орбиту всего один раз! И тот его полет был беспилотным!

- Я участвовал именно в том единственном космическом полете, - Лосев широко улыбнулся, -который состоялся 15 ноября 1988 года.

- А, вы меня разыгрываете! - я фыркнул, окидывая его скептическим взглядом. Вот еще шут вагонный выискался на мою голову! - Напрасный труд, дорогой Игорь Иванович! Я хорошо знаком с историей космонавтики и знаю, что...

- Хотите, я расскажу о своем космическом полете? - он прервал меня буквально на половине слова, лихорадочно блеснув глазами. - Тогда, осенью восемьдесят восьмого, три десятка лет назад.

- Э. - я замешкался с ответом.

- Я не фантазер и не психопат, - словно угадав мои мысли, со смешком произнес Лосев. - И действительно летал на «Буране».

2.

Небо манило меня с детства. Очень хотелось взлететь в голубую высь, промчаться стрелой над лесами и полями, подняться еще выше - туда, где каждую ночь далекими огоньками зажигались звезды.

На Байконур я попал после окончания авиационного техникума. Меня призвали в армию, полгода я провел в «учебке». И весной восемьдесят седьмого года в звании младшего сержанта оказался в Казахстане, на космодроме. Назначение я получил в военную часть, которая готовила к полету наш советский космоплан.

Я буквально влюбился в огромную рукотворную птицу, которой вскорости предстояло подняться на орбиту. Как только выдавалась свободная минутка, я приходил в испытательный зал, в котором шли проверки корабля, и часами любовался крылатой машиной. И мечтал. Очень хотелось сесть в пилотское кресло «Бурана», полететь в космос, взглянуть на Землю с высоты. Еще на гражданке в английском журнале «Космические полеты» я прочел, что пилотов американского «шаттла» иногда называют «шаттлонавтами». Ну, а мне очень хотелось стать «буранавтом» - пилотом «Бурана».

Обычно солдатам и сержантам не доверяют серьезных работ на технике. Обслуживают космические корабли опытные офицеры-испытатели и гражданские специалисты. А мы, военнослужащие-срочники, заняты на подсобных работах: помыть-почистить, отнести- принести. Ну, и конечно, охрана объекта, наряды и караулы.

Но мое авиационное образование плюс увлеченность авиацией и космонавтикой позволили мне постепенно войти в когорту испытателей. Из кожи вон, чтобы пробиться к своей мечте, я не лез, но так уж получилось, что несколько раз помог решить довольно сложные технические задачки во время проверок корабля. Сначала к моему мнению относились весьма скептически и настороженно: мол, это что еще за всезнающий сержант выискался? А потом работа на технике подтвердила мою правоту. Неслыханное дело: за полтора года службы я, еще совсем мальчишка, подал три заявки на изобретение. Меня заметили, постепенно стали привлекать к испытательным работам, все более сложным. И по службе пошел карьерный рост: очень быстро из младшего сержанта я сделался старшиной. Командир части предложил мне остаться в армии на сверхсрочную службу, пойти в прапорщики. А гражданские спецы с «космических» фирм звали к себе, техником в испытательский отдел.

Как специалист я занимался автоматикой пилотской кабины космического корабля. Хотите - верьте, хотите - нет, но схему управления «Бураном» я выучил на зубок. Можно было разбудить ночью, и я ответил бы на любые вопросы. С закрытыми глазами мог собирать управленческие контуры. Научился по мельчайшим нюансам работы оборудования определять погрешности и неполадки. В общем, я жил жизнью этой крылатой машины. Иногда мне даже казалось, что мы слились с ней в единое целое.

Старт «Бурана» изначально планировался на конец октября восемьдесят восьмого года. Но случилась неполадка в работе пускового устройства. Полет отложили до середины ноября. Испытательные бригады снова провели весь комплекс проверок бортовых систем.

Наверное, если бы «Буран» с первой попытки ушел в космос, моя космическая экспедиция не состоялась. А тут... Работаю я в кабине корабля, проверяю электрические цепи в системе управления, а в голову  лезут мыслишки самого неприятного свойства. Вот, думаю, насколько совершенно и не один раз проверено стартовое устройство, а ведь и на нем произошел отказ. Что же говорить об оборудовании самого космолета? А ну, как в полете случится сбой?. Эх, хорошо было бы, если бы в кабинете корабля в этот момент оказался испытатель! Но нет, «Буран» будут пускать без людей, беспилотным.

Ночью я проснулся в холодном поту: мне приснилась катастрофа нашего космолета. Огромная бело-черная птица срывалась с пылающей ракеты-носителя и безжизненным телом рушилась на землю. Вот тогда, после кошмарного сна, мне и пришла в голову шальная мысль самому полететь на «Буране». Тайно пробраться на него и в живую «подстраховать» автоматику.

Бред, мальчишество, преступление?.. Согласен. Но я совершенно потерял голову. Две недели до старта «Бурана» жил в лихорадочном сне. Все мои мысли и действия теперь были подчинены одной цели: полететь в космос. Я знал до секунды график подготовки «Бурана» к старту. Хорошо представлял, в какой последовательности и как будет работать оборудование космического корабля. Дело было за малым: незаметно пробраться внутрь космолета и отправиться в полет.

И я решился на это!

Накануне запуска напросился в наряд на кухню. Пару часов покрутился среди плит и кастрюль, потом тихонечко исчез. Тщательно вымылся в бане, надел чистое белье. И отправился на старт.

На стартовой позиции, в помещениях, где хранилось оборудование для испытаний, я заранее припрятал ватник с подшитым воротником и герметичный прорезиненный костюм. В таких костюмах мы работали в агрессивных средах. Еще у меня было припасено два комплекта ранцевых баллонов с дыхательной смесью. Их емкости должно было хватить на двенадцать часов нормального дыхания: в кабину «Бурана» на время полета закачивали азот, чтобы уменьшить риск пожара. Без дыхательной смеси я не продержался бы внутри корабля и пары минут.

Я переоделся, надел ватник, а на него защитный костюм. Прихватил с собой баллоны. Пропуск у меня был, так что кордоны охраны я миновал вполне благополучно. С очередной группой испытателей поднялся на лифте на самый верх стартового устройства, к пилотской кабине. Помню, кто-то из знакомых специалистов спросил меня, куда это я направляюсь. Мурашки прошли по телу от страха быть разоблаченным, но я уверенно соврал, что по телефону получил указание доставить наверх два комплекта баллонов с дыхательной смесью. От меня отстали.

Наверху суетился испытательский люд. Несколько человек работали в таких же защитных костюмах, как и мой. Поэтому на меня никто не обратил внимания. И я совершенно беспрепятственно оказался внутри пилотской кабины.

Кабина «Бурана» двухэтажная. На верхнем этаже -пульты управления, пилотские кресла, иллюминаторы. А на нижнем уровне - бытовая зона для будущих экипажей: отсеки для сна и шкафы для научного оборудования. В одном из пустых шкафов я заранее присмотрел себе местечко. Улучил момент, когда никого не было рядом, и забрался внутрь.

Старт был назначен на шесть часов утра. Примерно за два часа до запуска проверка оборудования внутри пилотской кабины завершилась. Испытатели покинули корабль. Внешний люк «Бурана» задраили. Тотчас же началось замещение воздуха внутри кабины азотом, и я вынужден был надеть кислородную маску.

Когда по моим часам до запуска оставалось около десяти минут, я аккуратно выбрался из шкафа. По скобам и лесенке поднялся на верхний этаж.

В кабине «Бурана» была установлена телекамера. Но в поле ее обзора попадали только пульт управления и передние окна корабля. Вся остальная часть кабины была свободна от визуального контроля с Земли, и я мог свободно двигаться в ней.

Из боковых иллюминаторов корабля открывался замечательный вид. В свете прожекторов мне с высоты хорошо были видны и обезлюдевшая стартовая площадка, и белоснежный бак огромной ракеты «Энергия», и острые, искривленные вершины ускорителей-параблоков.

Не мешкая, я устроился у задней стенки пилотской кабины. Эта стенка при вертикальном расположении «Бурана» стала полом. Я лег на него и крест на крест закрепился на скобах для перемещения космонавтов двумя заранее заготовленными матерчатыми ремнями. Рядом укрепил баллоны для дыхания. Согнул ноги в коленях. Я был готов к старту.

В пилотскую кабину через динамики транслировались предстартовые команды: все делалось так, как будто на борту есть экипаж космонавтов.

Минута до запуска... Сердце колотится в бешеном темпе. Хотя в кабине достаточно прохладно, капли пота ползут к вискам. Руки и ноги сделались ватными.

Команда «Пуск!». Я замер, прислушиваясь.

Сначала ничего не было слышно. Потом снизу, откуда-то из-за спины донесся глухой рокот. Корабль завибрировал, задрожал, словно был живым, и ему не терпелось быстрее отправиться в полет.

- Подъем! - оператор в пункте управления на Земле почти кричал.

Нарастающий гул. Огромная ладонь подталкивает в спину. Огни прожекторов за окнами скользят вниз.

Я лечу!

Хотелось заорать от счастья, но мешала кислородная маска.

На несколько секунд появилось ощущение, что корабль заваливается куда-то «на спину», одновременно разворачиваясь вокруг продольной оси.

- Пошел маневр по тангажу и крену! - сообщили динамики.

В день старта была сильная облачность. Уже на первых секундах полета «Буран» нырнул в слой плотных сизых туч. За стеклами окон потемнело.

Но сумерки длились едва ли несколько секунд. Корабль поднялся выше облаков, и розовые лучи восходящего солнца заискрились на остеклении иллюминаторов, проникли внутрь кабины.

Басовитый рык ракетных моторов был уже едва слышен.

- Тридцать секунд полета! - голос оператора звенел от напряжения. - Двигатели ракеты-носителя работают нормально. Замечаний по бортовым системам нет.

Нарастала перегрузка. Я почувствовал, что щеки стали оттягиваться к шее. Невидимые ладони потянули брови к вискам. Прозрачная туша плотной массой наваливалась сверху. Стало трудно дышать.

Неужели я не выдержу? Потеряю сознание?

Мысли стали тягучими, как размякшие ириски. В глазах потемнело.

Это сумеречное состояние длилось, наверное, минуту; может быть, чуть больше.

Резкий боковой толчок. Перегрузка ослабла. Краем глаза я увидел, как изогнутые серые конусы параблоков-ускорителей метнулись прочь от цилиндрического тела ракеты-носителя.

- Есть разделение ступеней! - голос оператора, казалось, бил в самые уши. - Двигатели центрального блока работают в нормальном режиме!

Почти десять минут подъема в атмосфере, десять минут тревоги и ожиданий. Мне они показались вечностью. Время словно застыло. Секундная стрелка на циферблате наручных часов сонно перешагивала по столбикам делений.

Звук двигателей давно перестал быть слышен. Движение ощущалось только легким подрагиванием корабля и давящим прессом перегрузки.

Потом тяжесть исчезла. Приглушенный скрежет металла, хлопок - и толстое тело ракеты «Энергия» стало уходить прочь от «Бурана».

- Отделение центрального блока, - прокомментировал оператор с Земли.

«Буран» задрожал, дернулся, завертелся. Тут уж я и сам сообразил, что космолет включил собственные небольшие двигатели и выходит на окончательную орбиту.

Совершенно неожиданно наступила тишина, и во все тело пришла приятная легкость. Мне показалось, что я нырнул в пространство головой вперед и повис на привязных ремнях.

- Космический корабль «Буран» выведен на расчетную орбиту! - сквозь легкий треск радиопомех прорвался зычный голос.

Несколько секунд я висел на ремнях совершенно обессиливший. В голове был какой-то туман, в ушах звенело. А потом до меня, наконец, дошло...

Я нахожусь на космической орбите! Лечу вокруг Земли! Мечта стала реальностью!

Я стянул с рук прорезиненные перчатки. Пальцы тряслись от охватившего меня возбуждения, когда я расстегивал ремни. Осторожно высвободился, ухватился за ближайшую скобу.

Тело не слушалось. Ноги заносило то вбок, то вперед. Но через пару минут, я скоординировал свои движения и начал осваиваться в невесомости. Я знал, что в начале полета космонавтам не рекомендуется делать резких движений, особенно быстрых поворотов головой. Вестибулярный аппарат человека должен привыкнуть к отсутствию веса.

Подтягиваясь за скобы, я перебрался к боковому иллюминатору.

«Буран» летел левым крылом к Земле. Корабль находился над освещенным Солнцем полушарием планеты. Облака внизу походили на растянутые куски белой ваты. Под ними просматривалось юго-восточное побережье Китая, виднелись Япония и еще какие-то мелкие острова. Тихий океан имел ярко-голубой цвет на отмелях и темнел, становился сине-зеленым над глубинами и впадинами.

Меня охватило чувство небывалого душевного подъема. Была, конечно, и тревога за общий успех полета, но она отошла на второй план, почти утонула в море накатившей на меня радости. В голову даже пришла озорная мысль: влететь в поле обзора телекамеры и помахать землянам рукой. Но я все же остановил себя: мое появление могло серьезно повлиять на весь ход полета, и грозило мне очень серьезными наказаниями и карами.

У меня с собой был фотоаппарат - купленная еще во время учебы в техникуме старенькая, но абсолютно надежная «Чайка». И пять кассет фотопленки. Увы, цветную достать не удалось, и пришлось довольствоваться обычной, черно-белой.

Я принялся снимать. Закреплял фотокамеру на скобах и с использованием замедлителя спуска фотографировался на фоне пультов в кабине «Бурана» и около иллюминаторов корабля - так, чтобы за ними была видна Земля. И, конечно, фотографировал земную поверхность. Особенно много фотографий сделал в конце первого витка, когда космолет снова летел над территорией Советского Союза. Почти сразу узнал за стеклами окон южную часть России, восток Украины, черноморское побережье и Крым.

Иногда я поглядывал в сторону пульта управления «Бураном». Все системы корабля работали нормально. Моего вмешательства как испытателя не требовалось.

Что я еще делал там, в космосе? Позавтракал. Достал из кармана костюма пару сухарей и аккуратно, стараясь не сорить крошками, слопал их, отламывая пальцами небольшие кусочки. Запил водой из фляги. Флягу пришлось тряхнуть, вода повисла в воздухе тремя шариками, и я по очереди поймал их ртом.

Когда второй раз пролетали над Тихим океаном, «Буран» вдруг дернулся и задрожал. Кто-то невидимый толкнул меня вперед, к носовым иллюминаторам, и я едва успел ухватиться руками за поручень - иначе точно бы попал под «взгляд» ока телекамеры.

Сердце тревожно встрепенулось, но я быстро сообразил, что происходит. Корабль начал маневр на орбите, готовясь к посадке. Я снова вернулся к задней стенке пилотской кабины и закрепился ремнями.

Время сделалось тягучим. Прошло, наверное, больше получаса после включения двигателей на торможение, а ничего, казалось, не менялось.

Но вскоре снова постепенно стала нарастать перегрузка. Сквозь стекла передних иллюминаторов я увидел постепенно разгорающееся оранжево-малиновое свечение вокруг черного носа орбитального корабля. «Буран» нырнул в атмосферу, и вокруг него стало образовываться плазменное облако.

Рвалось из груди сердце, холодной рукой душил страх. Мне не совестно признаться, что я отчаянно боялся. Спуск - это самая сложная часть космического полета. Случиться могло всякое... Но лишившись головы, по волосам не плачут. Что я мог сделать? Ничего. Мне оставалось только быть пассажиром крылатого корабля и ждать исхода полета.

Свечение вокруг носа корабля постепенно угасло. Я понял, что «Буран» прошел сквозь верхний слой атмосферы и теперь летит к посадочной полосе космодрома. Ни в боковые, ни в передние окна ничего толком не было видно. Мелькнуло нечто белое. Облака? Корабль на секунду накренился, темная полоса скользнула по нижней части бокового иллюминатора.

Земля? Несколько раз, как мне показалось, что-то пронеслось рядом со спускающимся кораблем. Самолеты сопровождения?

Снова неприятное ощущение ваты во всем теле. Удачно ли идет спуск? Тревога и неизвестность...

И вдруг чувствую, что резко заваливаюсь на спину. Авария? Катастрофа?!

Сильный удар снизу, я подпрыгиваю в креплениях, даже язык прикусил. Ремни впились в грудь, тело стремительно рванулось вперед. Корабль тряхнуло еще раз, он задрожал мелкой дрожью.

«Касание! - догадался я. - Посадка!»

«Буран» тормозил на посадочной полосе.

Я сорвал перчатки с рук и принялся расстегивать ремни. Корабль уже настолько замедлил движение, что по кабине можно было идти без риска упасть. Три неловких и осторожных шага и я у стекла бокового иллюминатора. За окошком, чуть потемневшим после спуска в атмосфере, - бескрайняя желто-коричневая степь, смыкающаяся где-то на горизонте с грязно-сизым куполом низких туч. Земля!

Рядом с «Бураном» - метрах в ста от него, не больше, - стремительной птицей пронесся самолет сопровождения. Летчики «МИГа» отслеживали космолет даже на посадочной полосе.

Корабль замер. Полет завершился.

Если я не хотел быть обнаруженным, пора было снова перебираться в свое укрытие - в шкаф на нижней палубе.

Уже внутри шкафа я переключился на «свежие» баллоны с дыхательной смесью. Стащил с головы капюшон защитного костюма, прислушиваясь к звукам снаружи.

Внешний люк космоплана открыли примерно через час после посадки. На борт «Бурана» поднялись испытатели и техники. Я знал, что все они одеты в такие же защитные костюмы, как и тот, что был на мне. Это облегчало мой выход из корабля.

Я чуть приоткрыл дверцу. Большинство испытателей работали на верхнем этаже корабля. Только двое - спиной ко мне - возились на нижнем ярусе около шкафа с электрооборудованием. Было самое время выбираться.

Я, стараясь не шуметь, вылез из шкафа. На негнущихся ногах прошел к люку и вышел на трап. На ступеньках столкнулся с кем-то из гражданских специалистов, тоже одетым в защитный костюм и с маской на лице. Он вытаращил на меня глаза:

- Вы кто?

Я был на грани разоблачения!

- Прилетел из космоса на «Буране»! - сказал я, нервно рассмеявшись, и стащил с лица уже ненужную кислородную маску. Широко улыбнулся, чтобы было незаметно, как дрожат губы. И добавил:

- Я испытатель из войсковой части. Менял баллоны с воздушной смесью.

- Шутник! - весело хрюкнул из-под маски спец, и, потеряв ко мне интерес, шагнул внутрь кабины корабля.

Народу на посадочной полосе было - не протолкаться. Человек двести, не меньше. Все радостные, смеющиеся. Кто-то откупоривает и разливает шампанское...

Я не спеша зашагал в сторону технических построек. Никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Даже наш командир части, который стоял чуть в сторонке от толпы ликующих и о чем-то разговаривал с двумя гражданскими специалистами.

Стало обидно... Я совершил полет в космос, стал первым «буранавтом», а никто этого даже не заметил. Конечно, я хотел сделать это тайно, и сделал. Но все равно сердце сжала обида. Эх, знали бы они.

Сумасшедшая мысль пришла в голову.

Чеканя шаг, я подошел к командиру части, вскинул ладонь к правому виску:

- Товарищ полковник, разрешите доложить!

Комполка повернулся в мою сторону, узнал меня:

- Докладывайте, товарищ старшина.

Мне показалось, что во Вселенной исчезли все звуки. Остались только голоса - мой и командира части.

- Старшина Лосев прибыл после завершения полета на космическом корабле «Буран», - отрапортовал я.

Брови полковника удивленно взметнулись.

- Э... - он замешкался, подбирая слова. - Я правильно понял, Лосев? Ты хочешь сказать, что... к-ха... летал на «Буране»?

- Так точно! - подтвердил я. - Совершил двухвитковый полет вокруг Земли на космическом корабле «Буран»!

Мир снова наполнился звуками. Один из штатских весело фыркнул, глядя на меня. Второй начал тихо смеяться.

Я видел - наш полковник тоже едва сдерживает улыбку.

- Сынок, - он чуть наклонился ко мне, в глазах плясали огоньки. - За удачную шутку - спасибо. Но заруби на носу: полковую гауптвахту еще никто не отменял. Даже для старшин. Поэтому - кругом! Шагом марш на испытательные работы!

Кровь ударила в лицо. Я четко развернулся и строевым шагом устремился прочь. Вдогонку несся громкий хохот гражданских спецов.

3.

«Южная стрела» летела сквозь ночь. Далекие и близкие огоньки редкими звездочками мелькали за окном.

- Вы мне не верите? - спросил Игорь Лосев и грустно улыбнулся.

- Конечно, не верю, - пожал плечами я. Наверное, ответ прозвучал резковато, но мне не хотелось врать человеку в глаза. - Однако ваша история мне понравилась. Из нее мог бы получиться неплохой рассказ.

Фантастический, разумеется. Например, что-нибудь в жанре альтернативной истории...

- Ну, и не верьте! - собеседник махнул рукой и с горечью добавил:

- Мне никто не верит!

- А вы что, еще кому-нибудь рассказывали о ваших космических приключениях? - осторожно

поинтересовался я. - После той попытки рассказать командиру части?

- О, и не однажды! - Лосев натужно рассмеялся. -Осень девяносто первого года, накануне краха Союза. Тогда пресса охотно вскрывала всякие тайны. Мне казалось, что настало время рассказать и о моей экспедиции в космос.

«Неужели он все-таки обычный псих? - подумал я, всматриваясь в лицо попутчика. - Больной и несчастный человек с комплексом нереализованной мечты. Живет в мире собственных грез.»

- Я тогда учился на втором курсе авиационного института. Вот и написал три письма с подробным изложением всех моих космических приключений: в ректорат института, в Академию наук и в конструкторское бюро, которое проектировало «Буран». Ответа из Академии я так и не дождался. Замдекана нашего факультета пригласил меня для доверительной беседы и, внимательно выслушав, вручил мне бесплатную месячную путевку в институтский профилакторий -отдохнуть от напряженной учебы, восстановить душевные силы. А из КБ пришел ответ от самого Генерального конструктора. Он пожелал мне успешно окончить институт и постараться воплотить в жизнь мою мечту о полете в космос.

Лосев некоторое время молчал, задумчиво глядя в темноту за окном поезда.

- Несколько раз я посылал свои статьи о космическом полете в газеты и журналы. Но отовсюду получал отказы: они, мол, готовы освещать таинственные факты из истории науки и техники. Однако публиковать откровенные выдумки не будут!

Он улыбнулся, горько и печально.

- В конце девяностых послал письмо даже в зарубежье, историку космонавтики Чеславу Волянецкому... Знаете такого?

- Знаю, - я кивнул. - У него есть несколько хороших книг.

- Получил письмо с очень странным ответом: «Ваш рассказ принят во внимание для кардинального решения ваших проблем». И с тех пор - ни слуху, и ни духу!

- Почему бы вам и в самом деле не попытаться пробиться в отряд космонавтов? - предложил я. -Реализовать мечту. «Буран» и «шаттлы» уже, конечно, не летают, их время ушло. Но «Союзы» по-прежнему регулярно уходят в рейсы к орбитальным станциям.

- Пробовал, - он вздохнул. - В две тысячи втором я успешно прошел медицинскую комиссию в отряд космонавтов. Но затем было собеседование. Мне сообщили, что кандидату в космонавты крайне желательны профильное образование и опыт работы в космической отрасли. А я по специальности - всего лишь авиационный инженер, занимаюсь испытаниями пассажирских и транспортных самолетов!

У него на лице обозначилась такая откровенная обида, что я решился круто изменить русло нашей беседы, и с натужным интересом принялся расспрашивать Лосева о новейших гражданских лайнерах. Он отвечал обстоятельно, со знанием дела, но все-таки как-то вяло и без особой заинтересованности в предмете рассказа.

Постепенно наш разговор угас сам собой. Около полуночи решили укладываться спать.

.Утром я проснулся, когда Игоря Ивановича уже не было в купе. Он сошел с поезда где-то на границах Подмосковья. На столике я нашел красный пакет - в таких когда-то продавали фотобумагу. На пакете шариковой ручкой была сделана надпись:

«Вадиму Петровичу от испытателя И.И.Лосева. «Буран», 15 ноября 1988 года».

Буква «Л» в подписи напоминала стартующий космолет, за хвостом которого клубился шлейф из остальных букв фамилии Игоря Ивановича.

В конверте обнаружилось три черно-белых фотоснимка.

Лосев в защитном костюме, но без кислородной маски, с поднятой в приветствии правой рукой. Еще совсем юношеское, без сетки морщин, лицо Игоря Ивановича выглядит очень необычно: словно чьи-то невидимые ладони приподняли щеки к ушам, слегка стянули к центру лба кожу с висков. За спиной Лосева -прямоугольное окно в кабине «Бурана». Сквозь толстое стекло хорошо просматривается панорама земной поверхности, чуть прикрытая белесой дымкой редких облаков.

На втором снимке Лосев в том же защитном костюме, но уже в кислородной маске, закрывающей нижнюю половину лица, парит в невесомости в кабине космического корабля. На заднем плане виден пульт управления «Бураном» и очертания земных материков за иллюминаторами космолета.

Третье фото - южный берег Крыма, снятый с орбиты чуть под углом к вертикали. Ялта, Алушта и Партенит из космоса...

Я скептически усмехнулся. Все три снимка -наверняка фотомонтаж, иначе и быть не может!

Дома я сунул пакет с фотографиями в огромный том «Мировой пилотируемой космонавтики». Как раз между страницами с описанием космической эпопеи «Бурана». Сунул, и надолго забыл об истории, рассказанной в вагоне поезда чудаковатым выдумщиком по фамилии Лосев.

4.

Прошло почти три года.

Как-то ко мне «на огонек» заехал мой старый университетский товарищ - Дима Лаптев. Мы не виделись давно: он жил в Москве, работал в солидном академическом институте, руководил лабораторией, и у нас, в Питере, теперь бывал редко. Димка располнел, обзавелся очками и шкиперской бородкой, в которой уже заметно серебрились островки седых волос. Сейчас Лаптев приехал в командировку, поучаствовать в каком-то международном симпозиуме - как он выразился - «на актуально-прикладные математические темы».

Жена и дети уже полторы недели отдыхали на даче за городом, и у нас с Димычем появилась замечательная возможность «расслабиться» у меня дома. Чем мы и занялись, расположившись за небольшим журнальным столиком в гостиной и неторопливо вспоминая «под водочку» былое: годы учебы в университете, совместные походы на байдарках в Карелию, знакомых ребят и девчонок.

Постепенно разговор перекинулся на сегодняшний день, на нынешние наши дела и заботы. Я рассказал о своей новой книге - «космической опере» о завоевании землянами ядра Галактики. А Димка принялся хвастать новой научной разработкой:

- Эх, Вадюха, если бы ты знал, какую мы компьютерную программку отгрохали! Куколка получилась, а не программка!

Я слабо представлял, как математическая программа может выглядеть «как куколка», да и вопросы программирования меня вообще слабо интересовали, но из вежливости все-таки попросил:

- Вот и рассказал бы мне, лапотному, о своих разработках. Если они, конечно, не секретные...

- Не секретные, - отмахнулся Лаптев. - В нашем проекте участвует куча международных организаций. Кроме нас с индусами, - еще Европа ручки приложила,

Китай пять юаней вставил... Ну, и амеры тоже... Куда ж сегодня без дядюшки Сэма?

Он достал из пачки сигарету, неторопливо закурил и продолжил:

- А разработка, Вадюсь, действительно получилась серьезная. Наша программа позволяет сканировать и оцифровать любую фотографию, создать ее базовый цифровой образ.

- Всего-то? - иронически хмыкнул я. - Сканировать фотографии на компьютер уж лет двадцать, как можно!

- Ты, злодей, дослушай, а потом будешь свое компетентное мнение высказывать! - наигранно обиделся Митяй.

Я шутливо зажал ладонью рот.

- Вот так гораздо лучше, товарищ писатель, -хохотнул Лаптев. - Не забывай только дышать!

Он отправил в воздух колечко сигаретного дыма и вернулся к рассказу:

- Ну, так вот, из базового образа фотографии мы можем создать динамическую модель. То есть как бы «дорисовать» картинку во времени, примерно зная законы перемещения предметов, запечатленных на фото.

- Ну, и какой в этом смысл? - снова легонько подначил я. Дразнить Митьку - одно удовольствие! Димыч начинает злиться, горячится и выдает на-гора кучу всяких интересностей, которые в обычной беседе из него клещами не вытащить. - Где эту программную машинерию можно применить?

Лаптев, однако, на сей раз не заметил моего словесного выпада:

- А ты представь, что у тебя есть три или четыре фотографии марсианской поверхности. Полученных с борта, допустим, американского марсохода «Куриосити» с интервалом несколько секунд или даже минут. Наша программа позволяет «дорисовать» все промежуточные изображения Марса и сделать даже что-то вроде небольшого фильма.

- Ну, ваш фильм все равно будет ограничен начальной и конечной фотографиями, - я тоже решил немного поумничать. Все же мы с Лаптевым когда-то окончили один факультет, и математические «премудрости» еще окончательно не выветрились у меня из головы. - То есть начальным и конечным условиями...

- А вот и нет! - пьяно замотал головой Димка. -Если нет никаких резко меняющихся факторов, фильм можно продолжать и «влево», и «вправо».

Я удивленно выпучил глаза:

- То есть, если в поле зрения фотокамеры не появится какой-нибудь марсианин, вы можете гонять свое кино бесконечно?

- Ну, да! Хоть целый сериал можем снять!

- Гм. Димон, вот хоть башку мне откуси, а все равно никак в толк не возьму: какая польза от вашего фильмотворчества? Для чего может понадобиться это виртуальное кино?

- Объясняю специально для писателей, - поддел Лаптев, криво ухмыльнувшись. - Из нескольких фотографий мы сделали цифровой образ, а затем виртуальный фильм. Допустим, все тех же пейзажей Марса. Это понятно?

- Понятно, - кивнул я, разливая по рюмкам очередную дозу.

- А в это время орбитальный модуль летает над Марсом и фиксирует параметры марсианской атмосферы: ну, там направления ветров, давление, температуру. Все эти факторы мы можем добавить к нашей цифровой модели.

- .И получить картинку, как будет выглядеть марсианский пейзаж, например, во время пылевой бури! - догадался я.

- В корень глядишь, провидец! - Митяй хлопнул меня по плечу и взял рюмку с водкой. - Пьем за писательский талант и проницательность!

- Любопытно. - задумался я, когда мы выпили. -Ну, а достоверность такого фильма? Придумать, нафантазировать с помощью компьютера можно с три короба...

- Достоверность, говоришь? Сиречь - практическая ценность. Тебя удовлетворит, любезный мой друг, если я скажу, что наши виртуалфильмы дают совпадение с реальными событиями на 98,7 процента? Проверено здесь, на Земле, и уже многократно!

- Солидно, - закивал я. - Хорошая методика для изучения планет!

- Ха, и не только планет! - замотал пальцем у моего носа Лаптев. - Есть и другие применения нашей разработки.

Он осторожно пошарил рукой на полке над журнальным столиком и вытащил пластиковую коробку со старыми DVD-дисками. Взял первый попавшийся.

- Это что за киношка? Ага. «Семнадцать мгновений весны». Так вот наша программуля позволяет создать цифровой образ этого мира штирлицев и мюллеров.

- Фильм и так уже давным-давно оцифрован, -возразил я, постучав указательным пальцем по конверту с диском. - Лет пятнадцать, как его перегнали с пленки в «цифру».

- Я не об этом, - досадливо поморщившись,

покачал головой Митяй. - Наша оцифровка позволяет на основе виртуального образа создать сколько угодно новых фильмов - и приквелов, и сиквелов. Можно вообще загнать в один фильм людей из разных времен: Тихонова, Хабенского, Мэрилин Монро, Чаплина. Зритель будет абсолютно уверен, что снимаются в кино настоящие актеры!

- Ничего себе! Это же революция в киноиндустрии!

- Еще какая революция! - Лаптев гордо выпятил грудь. - Голливуд отдыхает!

Мы выпили еще по одной за «кинореволюцию», и Димка доверительно сообщил:

- Кстати, наша методика позволяет определить достоверность любой фотографии или кинопленки.

- Любой? - усомнился я.

- Любой! - Лаптев хлопнул ладонью по столешнице. - Стопроцентная гарантия достоверности!

И тут я вспомнил о фотографиях, подаренных мне Игорем Лосевым.

Я тяжело поднялся из кресла - алкоголь уже давал о себе знать - и подошел к книжной полке. Пакет с фотографиями обнаружился в том же месте, в которое я сунул его почти три года назад - в книге по истории мировой космонавтики.

- Вот, держи! - я разложил три фотокарточки на журнальном столике. - Сможешь доказать, что это фальшивки?

Димыч одна за другой взял в руки фотографии, внимательно их разглядывая.

- Черно-белые, - он недовольно фыркнул. -Старье...

- А что, для старых фотографий ваша метода не работает? - съязвил я.

- Почему же не работает? - обиженно пыхнул Митяй. - Еще как работает! Просто черно-белое изображение нашей программке оцифровывать намного проще, чем цветное. Это, - как бы помягче сказать, - все равно, что микроскопом гвозди заколачивать.

- Вот и забей гвоздик! - хихикнул я. - Или слабо?

Лаптев на пару секунд наморщил лоб, что-то прикидывая. А затем с абсолютной уверенностью изрек:

- А вот и не слабо! Беру в работу твои фотки!

5.

Дима Лаптев позвонил мне недели через две, когда я уже и думать забыл об отданных ему фотографиях.

Даже на экранчике уникома было видно, что Митька выглядит не ахти: лицо осунулось, под глазами темные мешки, волосы всколочены. Но на губах радостная улыбка:

- Привет, бумагомаратель! Ну, и задал ты мне работенку! Вся лаборатория две недели стояла на ушах!

Он помахал с экрана бумажным веером, в котором я узнал сложенные одна к другой лосевские фотографии.

- Что, так ничего и не получилось? - огорчился я. Мне было неловко, что я доставил другу столько забот из-за совершенного пустяка.

- Еще как получилось! - Лаптев весело сверкнул глазами. - Вот только результат с обратным знаком!

- Это как? - раскрыл рот я.

- А так! - захохотал Димка. - Все три фотографии -настоящие!

Сердце рухнуло в бездну.

- Не может быть, - сказал я, нервно облизывая враз пересохшие губы. - Разыгрываешь, чертяка?

- Зуб даю - настоящие твои фотки! - лицо Митяя расплылось в улыбке. - Их сделали 15 ноября 1988 года во время орбитального полета космического корабля «Буран». Съемка производилась внутри пилотской кабины, в условиях невесомости, при хорошем освещении...

- Димон, ты соображаешь, что говоришь? - я закашлялся: в горле вдруг появился невесть откуда взявшийся ком. - Тот полет был беспилотным. Человек, который дал мне эти фотографии, - обыкновенный выдумщик! Может быть, у него и с головой не все в порядке! Если на его любительских карточках твоя хваленая программа не может обнаружить фотомонтажа, то цена ей - гнутая копейка!

- Программу - не тронь! - наигранно рявкнул Димка. По веселым морщинкам вокруг глаз, я видел, что мой выпад нисколько его не обидел - наверное, он предвидел мою реакцию. - А фотки - всамделишные!

- То есть ты хочешь сказать.

- Я хочу сказать, что этот парень, который изображен на двух из трех фотографий, действительно летал в космос осенью восемьдесят восьмого года на советском космолете! - на одном дыхании отчеканил Лаптев. - Можешь не сомневаться! Ни на йоту!

Я молча смотрел на Димку, округлив глаза. Слова куда-то запропастились.

- Мы провели многоуровневый анализ, Вадик, -стал пояснять Димка. - Сделали цифровой образ, сверили все тона, полутона и тени на изображениях, выполнили взаимное совмещение предметов... Ну, в общем доказали, что фотографии - не фальшивка!

Он чуть помедлил, собираясь с мыслями, и продолжил:

- Но я же, - как и ты, - Фома неверующий! Знаю, что «Буран» летал без пилотов, а здесь - вот такое! Парнишка в комбинезоне на борту корабля, в невесомости. Не поверил, трижды сам пересчитал всю методику. Трижды, Вадюсь, трижды. И все равно тот же результат: фотографии - настоящие.

- Как же это может быть? - промямлил я. - Неужели Лосев и в самом деле был в космосе?

- Лосев? - Лаптев удивленно приподнял брови. -Ах, это фамилия этого парня. Был в космосе твой Лосев, Вадик, можешь не сомневаться.

- Нет слов, - я развел руками. - Просто нет слов!

- Если у писателя нет слов - это творческий кризис, - хохотнул Димка. - Кстати, я со своими ребятами из лаборатории нарыл еще кое-какие доказательства достоверности фотографий. Видишь, - он снова развернул веером фотокарточки, - на всех трех фото есть изображение земной поверхности? Мы запросили в Роскосмосе данные об орбите «Бурана» и его эволюциях на орбите, построили математическую модель. Короче говоря, Вадюш, земная поверхность из окошек «Бурана» в полете была видна именно в том ракурсе, как изображено на этих фотографиях. Вот тебе еще одно доказательство достоверности.

- А есть и другие? - пролепетал я. В голове был совершенный туман. Димкино сообщение потрясло меня до основания.

- Есть! - Димыч весело осклабился. - Прямо из архивов Пентагона!

- Откуда?! - охнул я.

- Из базы данных американского министерства обороны, - пояснил Лаптев. - Из той самой, которую рассекретили полтора года назад и выложили для свободного доступа в сети. Ты знаешь, друг мой, что амеры очень внимательно следили за подготовкой к полету «Бурана»? Его старт Советским Союзом был анонсирован заранее - перестройка и гласность, сам понимаешь... Ну, а дядя-президент Рейган - себе на уме: «Доверяй, но проверяй!». Вот дядюшка Рональд и распорядился перевести один из американских спутников оптического контроля «Кей Хоу» на такую орбиту, чтобы он мог своими фотоаппаратами и телекамерами отснять старт и полет нашего космолета.

- Ну, и...

- Спутник-разведчик потрудился на славу. Когда «Буран» вышел на орбиту, «Кей Хоу» оказался всего лишь в пятидесяти километрах от него. И сразу направил свою оптику на наш орбитальный космоплан.

- И что? - у меня перехватило дыхание.

- А вот что! - Лаптев сунул в поле обзора камеры уникома толстенькую пачку цветных фотографий и стал перебирать их одна за другой. - Эти снимки со спутника-разведчика - третье доказательство, что на борту «Бурана» был космонавт. Вот увеличенное изображение окон пилотской кабины космолета. Смотри внимательно.

Я и без напоминания глядел во все глаза. За боковым иллюминатором кабины «Бурана» совершенно отчетливо просматривалось изображение человека! Размытое, нечеткое - все-таки снимки делались издалека и без точной настройки фотоаппаратуры, - но можно было различить явно человеческие голову и плечи в окне космического корабля. Видимо, Лосева сфотографировали в тот момент, когда он смотрел на Землю.

- Кстати, этот человечек за стеклом двигался, -продолжил пояснять Митяй. - Активно двигался, плавал в невесомости. Это ясно из анализа других фотографий. Значит, версия о том, что на борту «Бурана» летал манекен, отпадает сразу.

- Погоди-ка, - я шумно выдохнул, стараясь унять колотившееся где-то под горлом сердце. - Если эту картинку, этого космонавта в «Буране», увидели вы, то почему, его еще три десятка лет назад не разглядели американцы?

- Я думаю, что триумф нашего космолета настолько не вызывал сомнений, что детальный анализ этих фотоснимков в американском министерстве обороны никто не делал. И так все было ясно, - сказал Лаптев. -Кстати, есть одна тонкость: изображение человека внутри пилотской кабины проявилось только после анализа фотографий по нашей методике. Мы чуть-чуть поигрались с яркостью и полутонами - и вот наглядный результат. У штатовцев в те годы еще не было таких технических возможностей.

- Значит, полет Лосева все-таки был в действительности...

- Есть еще и четвертое доказательство!

- Как, еще и четвертое?!

- Угу. Ты знаешь, что во время захода на посадку «Бурана», его перехватил в воздухе и до самой посадочной полосы сопровождал самолет с фотоаппаратурой?

- Э. Да, был там в сопровождении «МИГ». Толбоев пилотировал, кажется.

- Ага. И как только «Буран» приземлился и стал тормозить на посадочной полосе, самолет сопровождения пролетел рядом с ним. Ну, и фотографировал, естественно.

Димка жестом фокусника поместил перед камерой уникома еще один фотоснимок:

- Это одно из изображений, снятых с того самого «МИГа». Конечно, после нашей обработки.

Кабина «Бурана», боковые иллюминаторы. И за стеклом - тоже размытое, но хорошо различимое лицо под капюшоном гермокостюма и в кислородной маске. Лосев!

- Вот такие пироги, Вадюха, - в голосе Лаптева почувствовалась усталость. Митяй действительно выложился за минувшие две недели на всю катушку. - Я на три-четыре денька самоустраняюсь. Извини, просто хочу отоспаться... А ты решай, что нам теперь со всем этим хозяйством делать. Сенсация ведь мирового уровня.

6.

Сенсация мирового уровня.

Димка прав: сообщение о космическом полете Игоря Лосева на «Буране» три десятилетия назад действительно взорвет информационный мир, пойдет гулять по телеканалам, сайтам в интернете, страницам газет.

Какое-то время я сидел, разглядывая едва заметные узоры на потолочных обоях. Прикидывал, что следует сделать.

Перво-наперво нужно позвонить самому Игорю Лосеву. Сообщить, что получены веские доказательства правдивости его истории.

Я вскинулся, переключил уником на сетевой режим и влез в глобальную паутину. Пара минут интенсивных поисков - и интернет услужливо преподнес мне адрес и номер домашнего уникома Игоря Ивановича Лосева. Немедля ни секунды, я направил вызов.

В окошке уникома появилось лицо совсем еще молоденькой девушки. Темно-карие глаза, разлет бровей, изгиб тонких губ, светло-русые волосы, перехваченные черной лентой. Чертами лица она напоминала Лосева.

«Наверное, это его дочь», - подумал я, а в голос сказал:

- Добрый день! Вы не могли бы позвать Игоря Ивановича?

- Папы нет, - голос девушки прозвучал тихо и как-то отрешенно.

- Э... А вы не могли бы передать, чтобы он позвонил... - начал я, но девушка вдруг всхлипнула и дрогнувшим голосом сказала:

- Папа погиб. Полтора месяца назад. На испытаниях.

Она отключилась, а я рухнул в кресло, совершенно сраженный полученным известием.

Игорь Иванович Лосев погиб.

В это не хотелось верить. Я снова отправился в глобальную сеть и запустил поисковик.

Катастрофа произошла в конце июня. Наш новый пассажирский лайнер выполнял испытательный рейс над Индонезией - тамошнее правительство собиралось приобрести два десятка таких крылатых машин. В сложной метеорологической обстановке местный диспетчер допустил ошибку и вывел самолет не на посадочную полосу аэродрома, а к высокой горе, сплошь покрытой непроходимым лесом. Взрыв разбросал обломки лайнера на огромной территории, тела пятерых членов экипажа и трех инженеров-испытателей так и не нашли. Среди погибших значился и бортинженер Игорь Иванович Лосев.

7.

История Игоря Лосева перестала быть его тайной.

Она стала моей тайной. Моей и Димки Лаптева.

Теперь от нас зависит, сохранить в секрете полет Игоря Лосева на корабле «Буран» или рассказать миру всю правду.

Я представил, что повлечет за собой огласка этой «мировой сенсации». Конечно, нам никто не поверит. Поднимут на смех. Пресса, интернет, телевидение разразятся язвительными комментариями. Иронические взгляды знакомых и коллег по работе. Издевательский шепоток за спиной - Часов, мол, занялся конспирологией: «Розенкрейцеры, «союз девяти», теперь вот полет какого-то Лосева на «Буране»... Даешь фантастику в жизнь!» Еще и над ребятами моими в школе будут смеяться: «У вашего папки-фантаста совсем крыша поехала, хи-хи, ха-ха, хо-хо!»

Вот это все - недоверие, ирония, насмешки - оно мне надо? Да, может быть, потом, опираясь на результаты Димкиной математики и обработки изображений, мы и сможем доказать факт пилотируемого полета «Бурана». Но сколько нашей крови всласть попьют скептики, пересмешники и сомневающиеся? В скольких аудиториях, на каких форумах, в чьих блогах придется убеждать, разъяснять и доказывать? Сколько сил, нервов и здоровья на это уйдет?

Зачем мне тайна Игоря Лосева? Для собственного пиара? Да я и без нее прекрасно обхожусь. У меня есть положение в обществе. Признанный и известный писатель. Лауреат кучи отечественных и международных премий. Сопредседатель Всемирного конвента фантастов.

Да и Димка Лаптев тоже славой не обижен. Серьезный ученый, доктор наук, профессор. Ему-то зачем вся эта бодяга?

Однако есть и другая сторона медали.

Мировая космонавтика в последние годы серьезно притормозила. Да, катаются умные роботы по марсианским пескам, над Землей висит рой прикладных спутников, работают космонавты на орбитальных станциях.

Но человечество так и не вернулось на Луну. Полет людей к Марсу снова отложен на десятилетия. Мы почти перестали посылать зонды к дальним планетам.

Врут те, кто говорит, что нет денег. Деньги есть. Нет самого главного - мечты. Наша мечта о покорении космоса, о полетах в иные миры - как-то усохла, поистерлась, поблекла. Человечество разучилось мечтать о звездах.

И вдруг гром среди ясного неба: история полета Игоря Лосева на легендарном крылатом космическом корабле!

Сколько юных сердец зажжет она новыми мечтами? В головах скольких Королевых, Цандеров и Циолковских зародятся новые идеи?

Если «мировая сенсация» Игоря Лосева хоть на шажок сдвинет вперед космонавтику, то, пожалуй, стоит рискнуть - и своим именем, и общественным положением, и судьбой.

Вот только как открыть миру правду о полете Лосева? В любом издании, на любом телеканале нам с Димкой укажут на дверь, едва лишь мы заикнемся о нашем «буранавте». Ну, если уж и не погонят в шею, то сунут в какую-нибудь «желтую» рубрику или телепрограмму-шоу. И дело будет загублено на корню.

Или же - что вполне может статься! - кто-то влиятельный, кто-нибудь из правительственных верхов, решит замолчать историю Игоря Лосева и распорядится положить под сукно все материалы о его полете на «Буране».

Нет, чтобы достичь успеха, нужно действовать иначе...

Решение пришло неожиданно, и я даже удивился, насколько оно оказалось простым.

Я опубликую статью об Игоре Ивановиче Лосеве в солидном научно-популярном журнале. В статье я напишу об обычном инженере-испытателе крылатых машин, недавно трагически погибшем во время испытаний воздушного лайнера. И ни слова о полете в космос. Но в качестве иллюстраций к статье будут представлены все три «бурановские» фотографии, которые подарил мне Лосев. Подписи под ними будут обычными, скучно-банальными: что-нибудь вроде

«Игорь Лосев за работой», «Во время испытательного полета», «Вид из иллюминатора на Землю». В редакциях смотрят, как правило, текст статьи, к иллюстрациям особо не придираются.

Но читателей не проведешь! Я представил волну недоумения, телефонных звонков, писем и эсэмэсок, когда знатоки авиации и космонавтики разглядят, внутри какого летательного аппарата находится Игорь Лосев и какие пейзажи видны за иллюминаторами!

Вот тогда-то мы с Лаптевым и устроим грандиозную пресс-конференцию. Явим миру всю историю целиком, во всей красе. С полным комплектом фотографий, сделанных в том космическом полете, - они наверняка отыщутся в семье Игоря Ивановича. С результатами Димкиной экспертизы - графика, ссылки на американские и на наши архивы. И, конечно же, с комментариями кого-нибудь из ветеранов «бурановской» программы - этих людей, кстати, еще предстоит разыскать.

Никто и ничто уже не сможет остановить правду. Информация мгновенно разлетится по всему миру. Будут, конечно, сомнения, будут и споры. Но дело будет сделано - мир узнает о полете в космос Игоря Ивановича Лосева. Ну, а кто сомневается, - берите фотографии, загоняйте в свои компьютеры, анализируйте.

Я набрал номер редактора научно-популярного журнала «Наука и мир», моей давней знакомой. На экранчике уникома появилось лицо миловидной женщины.

- Ольга Петровна, - бодрым голосом начал я, - у меня есть небольшая статейка для сентябрьского номера. Успеваю?

- Впритык, Вадик, впритык, - собеседница нахмурила брови. - Могу дать тебе только две-три странички.

- Этого вполне достаточно!

- А что хоть за статья? - запоздало поинтересовалась редактор.

- Об авиационном испытателе Игоре Ивановиче Лосеве. Он недавно погиб во время испытаний... Статья будет называться «Он мечтал полететь на «Буране».

- Героика - это хорошо, - закивала Ольга Петровна. - Давай материал! Сроку тебе - до понедельника!

Она отключилась.

Ну, вот и все. Решающий шаг сделан. Я облегченно вздохнул.

Словно камень упал с плеч. Во всем теле почувствовалась необыкновенная легкость. Пол как будто ушел вниз, и мне на секунду показалось, что я парю в воздухе.

Космонавты говорят, что похожие ощущения возникают после перегрузок, когда космический корабль выходит на орбиту и наступает невесомость.

Или когда у человека вырастают крылья.

Космолет «Очумелые ручки»

1.

Запись переговоров между Центром управления полетом «Москва» и интернациональной орбитальной лунной станцией:

«- ЦУП «Москва», «Инолус» на связи, ответьте!

- Привет, Лёва! Что за срочность?

- Здравствуйте, шеф! У меня вопрос по установке для кристаллизации «Сплав». В нее действительно были загружены одинаковые ампулы?

- Э. Насколько я знаю, да. А в чем дело?

- Я забирал в модуле «Уэллс» инструменты и увидел, что крышка «Сплава» немного сдвинулась. Видимо, замок открылся из-за толчка при стыковке со станцией. Заглянул внутрь. Три ампулы из двадцати имеют не серую окраску, а красновато-оранжевую. Я не утерпел и взял одну ампулу на исследование.

- Лёва, хочу тебе напомнить, что у вас со Стеллой послезавтра выход в космос. Еще нужно подготовить скафандры... Ты бы не отвлекался на мелочи, а?

- Хорошо, шеф. Я займусь анализом ампулы после выхода. Но пусть она пока полежит в моей каюте».

2.

Перехват разговора объекта «Фирмач» с неизвестным лицом:

«- Какого черта ты звонишь на этот номер, мой дорогой? Мы же оговорили с тобой систему связи.

- Есть проблема. Зайчонок обнаружил наши ампулы.

- Так. Он уже знает, что внутри?

- Нет, он собирается заняться анализом после выхода в космос.

- Ты получишь деньги за эту операцию, дорогуша, только при условии, что она закончится успешно. Поэтому будь добр: сделай так, чтобы Зайчонок ничего не узнал».

3.

Отсюда, со стороны грузового корабля «Кентавр», «Инолус» - интернациональная орбитальная лунная станция - очень похожа на огромный зонт с толстой и короткой ручкой.

Перекрестье из четырех состыкованных под углом девяносто градусов друг к другу исследовательских модулей насажено на ступицу, образованную сцепкой бытового и базового блоков. К левому исследовательскому модулю пристыкован наш «Лунник» - лунный научно-исследовательский корабль. К правому - короткохвостый и крупноголовый американский «Мудр», «Мун Драгон», сиречь «Лунный Дракон». На зенитном модуле продолговатой сосиской с фарой спускаемого аппарата на конце торчит автономный грузовой корабль «Герберт Уэллс» Европейского космического агентства, зашедший на пару недель к нам в гости с партией грузов.

Внизу, на надирном модуле, для полной симметрии не хватает бесформенной громады «Селенита». Лунный корабль три дня назад ушел на базу «Селена» в Океане Бурь. Исследовательская программа для Маши Серовой, Гжегожа Ступака, Чарли Робертсона и Гао Лювэя рассчитана на два месяца работы на лунной поверхности.

Выше модульного перекрестья «Инолуса» располагается ферменная зона - на металлических конструкциях, установленных на верхнем торце станции, развернуты сиреневые поля солнечных батарей. Они-то и довершают полностью картину огромного четырехугольного космического «зонта» с короткой толстой ручкой.

- Спишь, Трофимыч? - с легкой насмешкой в голосе спрашивает Стелла «Ночка» Уилсон. Мое отчество звучит в устах бортинженера мягко и по-домашнему, почти интимно.

Она уже погрузила внутрь шлюза базового блока снятый мною комплект стыковочной аппаратуры с «Кентавра», и теперь проворно перебирая руками по поручню, вновь приближается к грузовичку. Стелла -пышнотелая и весьма активная афроамериканка, сама себя прозвавшая «Ночкой», как она выразилась, «в целях окончательной расовой толерантности», - наловчилась очень ловко и быстро работать в выходном скафандре. Я же, напротив, не суечусь и делаю свое дело, может, и несколько медлительно, но зато основательно и надежно.

- Отдыхаю, - нехотя отзываюсь я. - Мы с тобой практически полностью закончили демонтаж. Осталось снять крепление антенны.

За те пять часов, которые длится наш выход в космос, я действительно устал. Если Стелле заранее была отведена роль подмастерья, таскающего для мастера инструменты и уносящего снятые с «Кентавра» грузы, то основная слесарная работа выпала мне. А крутить гайки - пусть даже и в невесомости, и с помощью универсального шуруповерта - далеко не так уж легко, как может показаться. Кисти рук и предплечья постепенно налились свинцовой тяжестью усталости.

Меня от «Ночки» отделяет всего каких-то три метра. Я завис в пространстве почти у середины «Кентавра», над грузовой рамой между стыковочным и топливным отсеками. Грузовичок с Земли пришел к нам неделю назад. Мы быстренько перетаскали из него все грузы внутрь станции, перекачали доставленное топливо, и теперь осталось только снять с поверхности стыковочного отсека ненужное больше оборудование для сближения «Кентавра» с «Инолусом». Через несколько дней грузовик разделится надвое: стыковочный отсек останется в составе лунной станции, чтобы после дооснащения принять еще парочку модулей с Земли, а хвост «Кентавра» - топливный и агрегатный отсеки -отправятся в путешествие к Солнцу.

- Как у русских говорят: умучился после трудов правильных? - глядя на мою расслабленную позу, интересуется миссис Уилсон.

- Умаялся после трудов праведных, - почти автоматически поправляю я. Еще в начале полета мы со Стеллой условились, что она при необходимости будет корректировать мой английский, а я - следить за ее русским. Учиться всегда полезно, даже во время полугодовой лунной экспедиции.

- Отдыхай, мой Зайчонок, - с игривым хохотком разрешает «Ночка».

«Мой Зайчонок»... При таком великолепном сочетании имени и фамилии - Лев Зайчонок, - дабы попытаться отделаться от тянувшегося за мной от рождения шлейфа плоских шуточек, мне ничего иного в жизни не оставалось, как выбрать себе какую-нибудь оригинальную профессию из числа тех, которые принято называть мужественными, и добиться в ней немалых успехов. Кажется, мне это удалось: я совершаю уже шестой космический полет, а до пенсии мне еще очень и очень далеко.

- Ребята, через минуту мы уйдем на неосвещенную часть орбиты, - нежным голосом напоминает из динамиков скафандра Астрид Йенсен. Она сегодня дежурит на пульте управления «Инолуса», контролируя наш выход. - Устроим перекур?

Я бросаю взгляд на планш-компьютер, закрепленный на левом рукаве скафандра. Полчаса «курить» в лунной тени - это многовато. Лучше уж закончить работу «при фонарях» и вернуться в станцию.

- Мы продолжим работу, Астрид, - говорю я. -Осталось сделать совсем немного. Две гайки отвернуть...

Вот именно в этот момент все и началось.

- Дым. Дым слева из-под приборной панели, -удивленно произнесла Астра, и тут же испуганно вскрикнула:

- Пожар в базовом блоке!

В наушниках протяжно заныла сирена, загоняя в сердце острый коготь тревоги. Но почти сразу смолкла, оборвалась после громкого и резкого щелчка. Наступила тишина - ватная, как тяжелое и плотное одеяло, которым можно укрыться с головой и разом перестать слышать все звуки.

Связь пропала.

Бормоча что-то из чертовско-материнской лексики, я устремился в сторону открытого люка на базовом блоке. При аварийной ситуации космонавтам предписывается как можно быстрее вернуться на борт «Инолуса».

Я почти достиг стыка между «Кентавром» и станцией, когда мир раскололся на две неравные части. Цилиндрическое тело грузового корабля подо мной резко дернулось, и, заваливаясь на бок, устремилось прочь от ствола и раскидистой кроны «Инолуса». Выглядело это так, как будто порыв ветра вырвал огромный зонт и уносит его прочь, оставив на земле лишь жалкий пенек крепления. Хотя на самом деле все было совершенно иначе: это я, стоя верхом на «Кентавре», оторвался от лунной станции, и, теряя ориентацию, теперь дрейфовал куда-то в сторону Луны.

- Станция, произошло отделение грузовика! - что было мочи рявкнул я в микрофон. - Аварийная ситуация!

Эфир ответил гробовым молчанием. «Инолус» стремительно валился на бок и уходил вверх.

И тут на меня обрушилась тьма. Мы нырнули в лунную тень, на неосвещенный солнцем участок орбиты.

4.

- Станция, ответьте... Зайчонок на связи... - еще минут пять я с настойчивостью запрограммированного автомата монотонно и совершенно безрезультатно ронял слова в безмолвье эфира.

Больше всего мне сейчас хотелось проснуться. Зажмурить глаза, сосчитать до пяти и распахнуть веки навстречу радостному и солнечному утру - чтобы от дурного сна с отделением грузовика от станции не осталось и следа. Но ночной кошмар мне попался привязчивый, цепкий. И, увы, - реальный.

Мне понадобилось минут пять, чтобы привести взбаламученные нервы в состояние относительного спокойствия и заняться трезвой оценкой ситуации. Ничто так не способствует процессу аналитического мышления, как полет верхом на оторвавшемся от станции грузовике над ночной стороной Луны.

Так не бывает. Точнее: почти не бывает. Чтобы три очень серьезных и не связанных между собой неприятности случались практически одновременно.

Неприятность первая. Пожар на станции. Как сказала Астрид: «Дым слева из-под приборной панели»? Я мысленно перенес себя на пост оператора в базовом блоке станции. Слева под приборной панелью расположена система управления поиском и стыковкой. Эта система во время выхода в космос не работает и обесточена. Значит, сама по себе она не могла стать источником задымления и пожара. Для того чтобы на ней начался пожар, кто-то должен устроить его намеренно.

Из-за возгорания в системе поиска и стыковки «Инолус» временно ослеп. Поэтому не сможет принять ни один корабль. И меня верхом на «Кентавре» тоже обнаружить не сможет. Поврежденное пожаром оборудование ребята, конечно, восстановят. Дня два-три на это уйдет. До истечения этого срока и меня, и «Кентавр» никто со станции искать не будет. Просто нечем нас искать. Разве что с помощью биноклей...

Переходим к неприятности номер два. Пропала и не восстанавливается радиосвязь. Пропала почти мгновенно, по основному и резервному каналам. Пожар в системе поиска и стыковки никогда бы не привел к выходу из строя систем радиосвязи. Одновременно оба канала связи может отключить только человек.

Ну, и на десерт третья неприятность. «Кентавр» -не дикий жеребец, которого под хвост ужалила оса. Сам от станции он отделиться никак не мог. Значит, кто-то сознательно разомкнул механические замки

стыковочного узла и задействовал пружинные толкатели, которые и отшвырнули грузовик от станции. Кто-то очень нехороший и с очень дурными намерениями.

Суммируем. Имеем три неприятности  одновременно. Букетом. Эти неприятности друг с другом в ходе естественного течения процессов никак не могут быть связаны. Значит, если они все-таки случились одновременно, за всем этим ворохом гадостей стоит, скорее всего, чья-то злая воля. Вот только чья?

Я взглянул на планшетку на рукаве скафандра. Тринадцать сорок по Москве. Есть еще минут пятнадцать до выхода из лунной тени. Как раз время подумать.

Стелла, Астрид и Хосе, - я нисколько не сомневаюсь, - быстренько справятся с возгоранием. В Хьюстоне и в Звездном городке их все-таки недурно подготовили на случай всяких там экстремальных ситуаций.

Радиосвязь тоже восстановить не проблема. Ну, заменят ребята парочку каких-нибудь электронных блоков, которые закапризничали. Или расконсервируют системы связи в «Луннике» или на «Мудре» - они тоже позволяют напрямую общаться и с Землей, и с лунной базой.

А вот отделение «Кентавра» - это уже очень серьезно. И совсем не потому, что на нем в данный момент сидит верхом некто Зайчонок Л.Т. Дело в том, что мы с «Ночкой» уже сняли со стыковочного отсека всю аппаратуру для сближения грузовика с «Инолусом». Значит, «Кентавр» теперь состыковать с лунной станцией невозможно. А если на нем вдобавок включилась программа самоликвидации...

Противные мурашки строем протопали у меня по спине. Программа ликвидации не сулила сидящему на макушке грузовика пилоту Зайчонку ничего хорошего. После выхода из лунной тени «Кентавр» сориентируется на Солнце закруткой вокруг продольной оси, потом построит курсовые углы и включит маршевый двигатель. Движок даст совсем небольшой импульс, и корабль уйдет из сферы притяжения и Земли, и Луны в последний полет к Солнцу. Вернуться с той ликвидационной траектории будет уже невозможно.

Я снова взглянул на планшетку. До выхода корабля из лунной тени оставалось около десяти минут. Десять минут терпения, и я узнаю - жить мне или склеивать ласты.

Теоретически, конечно, управление «Кентавром» сейчас можно перехватить с Земли. Но если связь нарушена, в Центре управления полетом просто не успеют сориентироваться в ситуации. Там ведь работают люди, обычные люди, а не ясновидящие.

Самое обидное, что и мне самому сделать-то ничего нельзя. Я никак не смогу добраться до системы управления «Кентавром», которая спрятана в его агрегатном отсеке. А если бы и добрался, то все равно ничего бы не смог с ней сделать. Режим ручного управления человеком в ней просто не предусмотрен.

Если грузовик после выхода из тени начнет строить предстартовую ориентацию для самоликвидации, мне останется только отрешенно наблюдать за приближением собственной смерти. Или отцепить крепежный фал от корабля, оттолкнуться от стенки стыковочного отсека и уйти в свободный полет вокруг Луны. Что тоже равносильно самоубийству, поскольку ресурсы скафандра не беспредельны. Несколько часов -и все. Ты был славным парнем, Лев Трофимович Зайчонок.

5.

Я еще десяток-другой секунд раскачивался в волнах захлестнувшего меня пессимизма, пока не сообразил, что под ногами у меня есть твердая поверхность стыковочного отсека.

Мысль пришла в голову как яркая вспышка в кромешной ночи. Отсек подо мной - вовсе не единое целое с «Кентавром». Его можно отделить вручную! Нужно только раскрыть четыре стяжки-крепления между грузовой кольцевой рамой на торце отсека и ее опорами на «Кентавре». Тогда, даже если корабль начнет строить ориентацию для ухода на ликвидацию, у меня будет шанс все-таки остаться на окололунной орбите. И дождаться помощи.

Я отцепил фал от якоря на стыковочном отсеке, развернулся и, перехватываясь руками за продольный поручень, двинулся в сторону грузовой рамы.

Стяжки были стандартными, ленточного типа и крепились каждая всего парой крупных болтов. Я достал из рабочей сумки скафандра шуруповерт, установил его на гайку одного из болтов, и нажал спусковую скобу. Вж-ж-жик, и болт свободно вышел из резьбы на гайке. Так, теперь следующий. Раз - и готово. Сколько по времени заняла вся операция? Я взглянул на планшетку. От силы прошло около минуты. Значит, на три оставшиеся стяжки для полного отделения стыковочного отсека от хвостовой части «Кентавра» мне понадобится минут десять - это с учетом перемещения между стяжками. И если грузовик после выхода из тени действительно начнет строить ликвидационную ориентацию на Солнце, я, пожалуй, успею отцепить от него стыковочный отсек до включения маршевой двигательной установки.

До выхода из тени оставалось уже меньше минуты. Сердце переместилось куда-то едва ли не к горлу и бешено колотилось. Виски сжал невидимый стальной обруч. Нервишки - они и на окололунной орбите нервишки.

Корабль вышел на освещенную часть орбиты почти мгновенно. Было темно - и вдруг, словно кто-то щелкнул выключателем, все пространство залил ослепительный солнечный свет. Я опустил светофильтр на гермошлеме, и мир сделался более приемлемым для зрительного восприятия.

Мои худшие ожидания оправдались уже через несколько секунд. Едва датчики грузовика уловили солнечные лучи, «Кентавр» включил двигатели ориентации, и принялся разворачиваться носом в направлении на Солнце. То есть строить солнечную ориентацию. И значит, готовиться к уходу с окололунной орбиты.

- Вот тут, дружочек, - вслух проникновенно произнес я. - Наши с тобой дорожки расходятся. Я вовсе не горю желанием отправиться в полет к Солнышку без обратного билетика...

Медлить было нельзя. Я снова последовательно попытался вызвать станцию и лунную базу, но эфир по-прежнему был мертв. Видимо, радиосвязь на «Инолусе» еще не восстановили, а ребята на «Селене», может быть, вообще еще не подозревают о возникших на орбите проблемах. Ведь все случилось так быстро.

На раскрытие трех оставшихся креплений у меня ушло больше времени, чем я планировал, - минут двадцать. Дольше всех я провозился с третьей по счету стяжкой: один из болтов никак не хотел расставаться с гайкой. Но все же я успел. Грузовик еще только поблескивал микровключениями двигателей ориентации, готовясь к старту, выстраивал ориентационные углы, а цилиндрическое тело стыковочного отсека уже вздрогнуло, освободившись от четвертой, последней стяжки, и медленно разворачиваясь, стало отходить от хвостовой части «Кентавра».

И вовремя! Расстояние между стыковочным отсеком и хвостом корабля было всего метров двадцать пять - тридцать, когда грузовик на мгновение замер, словно остановился в пространстве над Луной. А потом из его маршевого двигателя вырвалась яркая оранжевая лента горячего газа. Укоротившееся после отделения стыковочного отсека тело «Кентавра» стремительно рвануло прочь от Луны, разгоняясь и уходя в свой последний полет к Солнцу. Корабль быстро удалялся, и уже через пару минут стал похож на размытое пятно, потом на яркую звезду, а затем и вовсе растворился в бликах солнечных лучей на стекле гермошлема моего скафандра.

6.

Вращаясь вокруг всех трех пространственных осей, стыковочный отсек медленно дрейфовал по лунной орбите.

Непосредственная угроза моей жизни миновала, и у меня прорезалось острое желание оценить в целом мои шансы на спасение.

Ресурсов скафандра хватит еще примерно на восемь с половиной часов. А потом начнутся большие проблемы.

Могут ли меня спасти за эти восемь с половиной часов?

С Земли до окололунной орбиты за это время просто не долететь.

Поднимать с лунной базы «Селенит» смысла тоже нет. На корабле топлива хватит только на стыковку с «Инолусом».

Спасти меня можно с помощью американского «Мудра» или нашего «Лунника». Сесть в один из транспортных кораблей и отправиться на поиски стыковочного отсека и принимающего на его поверхности солнечные ванны Лёвы Зайчонка. Но для выполнения этой операции нужно, чтобы на станции нормально работали системы радиосвязи, поиска и стыковки. А они, как на грех, - по «счастливой» случайности, да? -вырубились. Значит, на транспортном корабле нужен опытный пилот для «слепого» поиска. Но Стелла Уилсон - это бортинженер, Астрид Йенсен - астрофизик, Хосе Умберто Лопес - селенолог. А единственный опытный пилот «Инолуса» сидит сейчас на макушке оторвавшегося отсека и ждет спасателей.

Поэтому спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Но тут перспективы более чем туманны. На стыковочном отсеке нет ни двигателей, ни системы управления.

Как не крути, мне осталось только восемь с половиной часов жизни. Плюс некоторое время на агонию...

Хотя почему это восемь с половиной? Что у меня еще есть, кроме скафандра? Правильно, герметичный стыковочный отсек с возможностью многократного обновления атмосферы.

Поэтому врешь, не возьмешь, костлявая! Еще чуть-чуть поживем, побрыкаемся!

Я переместился к боковому входному люку и стравил давление из отсека с помощью дренажного клапана почти до нуля. Несколько раз повернув баранку запорного штурвальчика, открыл массивную крышку и аккуратно забрался внутрь стыковочного отсека.

7.

- Ну-ка, подсчитаем наши жизненные ресурсы, -сказал я вслух, как только отсек снова наполнился воздухом. Я снял перчатки и поднял стекло гермошлема. Целиком скафандр решил не снимать - «Орлан-ЛМ» одежка не простая, выходить из него и снова забираться внутрь сложновато даже для опытного космоплавателя. - Итак, что мы имеем?

Начнем с низменных потребностей. Памперсов в скафандре хватит на три-четыре дня. Воды в емкости для питья примерно литра полтора. Питательной кашки в сосуде, закрепленном около подбородка внутри гермошлема, где-то на четыре легких завтрака. А воздуха: дыши - не хочу! Поглотители углекислоты в стыковочном отсеке работают нормально, поэтому даже без добавки кислорода в атмосферу, воздуха мне хватит дней на десять. С электроэнергией вообще нет проблем -аккумуляторы отсека рассчитаны на полгода полностью автономной работы.

Живем, братцы! Судьба, наконец-то, послала мне робкую улыбку, и я получил десятисуточный гарантированный бонус на выживание.

Настроение у меня пошло вверх, как столбик ртути в термометре на летнем солнышке. Системы связи и поиска на «Инолусе» ребята отремонтируют. Мой отсек обязательно отыщут и снова состыкуют с лунной станцией.

Правда, есть одна маленькая сизая тучка на солнечных горизонтах надежды. Если стыковочный отсек найдут уже тогда, когда у меня давно закончатся еда и вода...

Я представил себе, как в этом хорошо освещенном стыковочном гробу будет плавать мое иссохшее и исхудавшее тело, и настроение снова круто спикировало вниз.

8.

Если хорошенько поразмыслить над сложившейся ситуацией, то можно прийти к весьма любопытному выводу. Вся эта кутерьма с тремя якобы случайными нештатными ситуациями на «Инолусе» имеет хоть какой-то смысл, если главной целью неизвестного злоумышленника был персонально я. Если я кому-то перешел дорогу, и этот кто-то решил со мной разделаться. Таинственный некто отдал бортовым системам три очень вредные команды, которые и привели к большим неприятностям на станции.

Всяких залетных хакеров-террористов отметаем напрочь. У системы управления «Инолуса» такая защита, что позавидовать ей могут самые секретные базы данных вместе взятые. И самое главное: ни одна команда не пройдет без спецключей - паролей, которые меняются достаточно часто и которые знают очень немногие. Поэтому злоумышленники со стороны в наших построениях не рассматриваются.

Значит, пакостные команды мог выдать только кто-то из своих. Из тех, кто знает пароли и имеет доступ к системе управления.

Теоретически это мог сделать кто-нибудь из нашего экипажа. Если он, конечно, сошел с ума. Или решил покончить жизнь самоубийством, заодно прихватив с собой семерых коллег по лунной экспедиции. Но я что-то среди нашего дружного международного коллектива таких «героев» не наблюдаю. Заявляю об этом со всей ответственностью, как командир станции.

Поэтому можно с большой долей вероятности считать, что пакет вредительских управленческих сигналов мог прийти на «Инолус» только с Земли.

Команды на борт лунной станции могут отдаваться из трех центров управления: из Хьюстона в Штатах, Евроцентра во французской Тулузе и нашего родного подмосковного Королева. Подозрения с Хьюстона и Тулузы снимаем - все три команды были выданы на российский базовый блок «Инолуса». Без участия нашего Центра это сделать невозможно. Поэтому у нас на рассмотрении остается лишь Центр управления полетом в городе Королеве Московской области.

А в подмосковном Центре такой пакет команд могут выдать на борт только четыре человека: руководитель полета Бикешкин Игнат Федорович и три его зама - Янчук Сергей Иванович, Туров Леонид Исаевич и Скрынник Марк Моисеевич. И точка.

9.

Где я мог насолить одному из этой четверки управленцев: Бикешкину, Янчуку, Турову или Скрыннику?

Старая неприязнь или месть. Вряд ли. Мы практически не были знакомы до полета. В околоземных рейсах со мной работали другие управленцы.

Значит, что-то произошло уже в ходе самого полета. Что-то настолько потенциально опасное для одного из них, что он решил убрать меня, устроив на «Инолусе» каскадом три аварийных ситуации.

Времени у меня сейчас было в избытке, и я принялся терпеливо и тщательно, день за днем просеивать все мало-мальски значимые события за полтора месяца нашей космической экспедиции. Хотя, в общем-то, почти сразу догадался, что причина всех моих бед - десятисантиметровый цилиндрик из жаропрочного стекла. Ампула со «Сплава».

«Сплав-5Л» - это технологическая установка для получения металлических и оптических материалов из смесей различных веществ. Работает в невесомости и вне воздействия магнитных полей и гравитационных

возмущений по методу электронагрева с направленной кристаллизацией. Полностью автоматизированная рабочая камера располагается в возвращаемом на Землю отсеке «Герберта Уэллса». В этом полете планировалось вырастить металлические кристаллы. Они, как правило, серо-стального цвета. И я был очень удивлен, когда увидел, что три ампулы из двадцати, загруженных в «Сплав» еще на Байконуре, имеют аномальную красновато-оранжевую окраску.

Когда я их обнаружил, на связи был Игнат Федорович Бикешкин...

Но вовсе не факт, что именно он - злоумышленник: наш разговор вполне мог слышать один из его заместителей.

В наушниках скафандра оглушительно затрещало, и раздался встревоженный голос «Ночки»:

- «Инолус» вызывает Зайчонка! Лев, отвечай!

Трофимыч, где ты?

Ребята восстановили радиосвязь! Я чуть не заорал от радости. Но вовремя прикусил язык.

Если злоумышленник действительно из четверки управленцев, и если он узнает, что я остался жив, то сделает все, чтобы меня добить. Поэтому мне нужно затаиться и молчать. У моего неизвестного врага должна быть стопроцентная уверенность в том, что я погиб.

Я сейчас был практически беспомощен. А злоумышленник из подмосковного ЦУПа - всесилен. Если бы я отозвался, он вполне мог сделать еще один ход, который гарантированно меня бы убил.

Самый простой ход был и самым страшным: выдать команду на одновременную разгерметизацию всех отсеков «Инолуса». Злоумышленник с таким высоким статусом в системе управления станцией вполне бы мог это сделать.

Мне представилось, что я безоружный стою под прицелом пулеметчика, лицо которого скрыто под маской. Малейшее мое шевеление, и он стреляет. А за моей спиной - еще трое заложников: Стелла, Астрид и Хосе.

10.

Пожалуй, злоумышленника среди четверки управленцев можно попробовать выявить. Снять с него маску. Он сейчас в таком психологическом состоянии, что при малейшей опасности себя обязательно выдаст.

Но для этого мне нужен индивидуальный канал связи с американским или европейским центрами управления полетом. Такой канал, о существовании которого никто бы в московском ЦУПе не знал. Станцию и «Лунник» мой противник может как-то прослушивать. А вот американский «Мудр» - вряд ли. На штатовском транспортнике используется другая частота для общения с Землей. Значит, нужно дистанционно включить систему связи на «Мудре» и связаться с Центром управления полетом в Хьюстоне. Например, с моим старым и добрым знакомым доктором Джереми Фейтом. И крайне

желательно, чтобы в это время «Инолус» и мой стыковочный отсек были бы недоступны для радиосвязи из подмосковного Центра.

Что нужно сделать, чтобы связаться с «Мудром» и дистанционно включить на нем бортовые системы? Для этого требуется подобрать соответствующие кодовые команды в базе данных на моей планшетке. Еще нужно перенастроить передатчик скафандра на частоту американского «Лунного Дракона». И первое, и второе вполне мне по силам.

Но есть и третье. Мне нужна антенна, достаточно точно сориентированная на пристыкованный к станции «Мудр».

А вот этой-то антенны у меня и нет. И сориентировать беспорядочно болтающий стыковочный отсек мне нечем - на нем нет ни двигателей, ни системы управления.

11.

Когда я попадаю в безвыходные ситуации, у меня всегда разыгрывается жуткий аппетит. Вот и сейчас желудок настоятельно потребовал перекуса.

Никогда не подозревал, что жиденькая питательная кашица из сосуда в скафандре и несколько глотков посеребренной воды из емкости внутри гермошлема, оказываю такое стимулирующее воздействие на процесс мышления!

К концу трапезы я уже совершенно ясно представлял, что и - самое главное! - как мне делать.

В качестве антенны вполне сгодится та самая грузовая рама, которая связывала стыковочный отсек с остальной частью «Кентавра».

Двигателей на моем отсеке нет. Но зато внутри него есть огромный торовый бак со сжатым азотом, который используется для продувки трубопроводных магистралей после дозаправки станции топливом из очередного грузовика. А на внешней поверхности отсека имеется кольцо с двенадцатью отверстиями, через которые сбрасывается отработанный газ. И если на это кольцо установить с помощью холодной сварки в вакууме и пасты герметика из ремонтной сумки на моем скафандре разнонаправленные сопла самой примитивной конструкции, то получится простейшая двигательная установка малой тяги, работающая на сжатом газе. Включая по очереди перепускные клапаны, сравнительно легкий - тонны полторы, не больше, -стыковочный отсек вполне можно будет сориентировать в пространстве по всем трем осям. А сопла проще всего вырезать из фольги, обрамляющей в виде цилиндрической юбки раму, которой предстоит в ближайшем будущем стать антенной.

Еще нужно определить положение моего отсека в пространстве и сориентировать его на «Мудр».

Я съел дополнительную порцию высококалорийной кашки, запил ее водичкой, десяток минут посидел, размышляя. И пришел к выводу, что определить положение отсека на орбите Луны проще пареной репы. Для этого нужно задействовать всенаправленные лазерные уголковые отражатели. Начиная с первых лунных экспедиций «Аполлонов» и «Луноходов», они в обязательном порядке ставятся практически на всех космических аппаратах. Есть они и на внешней поверхности стыковочного отсека, и на всех модулях «Инолуса», и на конструкциях лунной базы «Селена». А в качестве источника излучения сгодится лазерный резак из ремонтной сумки на моем скафандре. Его только нужно максимально расфокусировать и закрепить около стекла одного из иллюминаторов.

Расчет орбиты по отраженным лазерным сигналам и управление движением стыковочного отсека вполне по силам моей планшетке. Нужно всего лишь соединить ее с электронными клапанами системы выпуска азота, датчиками уголковых отражателей внутри отсека и лазерным резаком. Ну, и еще требуется написать для планшетки управляющую программку. Совсем уж пустячную, я сотни таких накропал во время предполетных тренировок в Звездном городке.

Цели были ясны, задачи определены, и мне ничего не оставалось, как заняться работой.

12.

Я загерметизировал скафандр, открыл люк торцевого стыковочного узла, и, высунувшись по пояс в космос, аккуратно срезал юбку из фольги с грузовой рамы. Снова забравшись внутрь отсека, я занялся кройкой и клейкой сопел. Сделал их ровно двадцать четыре штуки - двенадцать основных и столько же запасных: все-таки монтаж всего этого хозяйства в вакууме был самой тонкой операцией в программе модернизации моего стыковочного отсека.

Когда сопла были готовы, я снова прогулялся за борт и после четырех часов работы закрепил маленькие конусы сопел над отверстиями вдоль всего кольца для сброса отработанного газа.

Вернувшись из космоса, я вскрыл ножницами пластиковую обшивку внутри отсека, и надергал там и сям целый пучок незадействованных электропроводов. Соединил в единое целое электронику компьютера-планшетки, клапанов, лазерных уголковых отражателей, лучевого резака, закрепленного скотчем около иллюминатора, и демонтированного из моего скафандра радиопередатчика. В довершение всех этих титанических усилий, я написал программу управления для планшетного компьютера.

На всю эту суету вне и внутри моего отсека ушло почти трое суток. Я совершенно не замечал ни голода, ни жажды. Несколько раз я ненадолго забывался в неглубоком сне, но уже через десяток-другой минут тревожно вскидывался и снова брался за работу.

Когда дело было окончено, я окинул отсек удовлетворенным взглядом. Но теперь это был не просто стыковочный отсек. Это был уже настоящий космический корабль: с двигателями, системами ориентации,управления и связи.

В моем далеком детстве была такая телепередача - «Очумелые ручки». В ней двое симпатичных ведущих из всякой всячины делали очень полезные вещи. Рассмеявшись, я тут же мысленно окрестил творение своих рук «Космолётом «Очумелые ручки».

А потом легонько щелкнул указательным пальцем по сенсору на компьютерной планшетке, запуская мой летательный аппарат.

13.

Руководитель Российского космического агентства генерал-лейтенант Петр Вадимович Стрельников пребывал в мрачном и подавленном настроении.

Последние надежды рухнули: космонавт Лев Зайчонок действительно погиб. Было уже совершенно не существенно, когда это случилось - сразу после отрыва «Кентавра» от станции, когда корабль из-за возникших перегрузок, видимо, просто разломился на две части, или позже, примерно через восемь-девять часов, когда в скафандре затерявшегося в космосе Зайчонка закончились необходимые для жизни ресурсы.

С легким перезвоном включился коммуникатор.

- Петр Вадимович, на линии доктор Джереми Фейт из Хьюстона, - звонким голосом сообщил автосекретарь. -Просит срочную связь по закрытому каналу.

- Этому что еще надо? - недовольно буркнул под нос Стрельников, но все же распорядился:

- Соедини!

...Через десять минут, поговорив с Джереми Фейтом, генерал Стрельников вызвал к себе своего заместителя Котова.

- Николай Фомич, - начал Стрельников, едва Котов переступил порог, - нужно сделать так, чтобы ровно в четырнадцать пятьдесят по московскому времени Бикешкин и три его зама - Туров, Скрынник и Янчук -сидели в своих кабинетах. И не просто сидели, а сидели в одиночестве и у включенных мониторов системы глобальной связи. Скажи им, что ровно в пятнадцать будет секретная видеоконференция. Что хочешь делай, Николай Фомич, но чтобы ровно в четырнадцать пятьдесят эти четверо были в своих кабинетах! Ты меня понял?

14.

Все четверо появились на экранчике моей планшетки одновременно - ровно в четырнадцать пятьдесят пять. Каждый в своем секторе.

- Привет, - сказал я как можно жизнерадостнее и широко улыбнулся. - Я рад, что застал тебя на месте.

Надеюсь, найдешь пару минут, чтобы поговорить о тех самых ампулах, из-за которых ты и затеял всю эту заварушку на «Инолусе»?

Изображение было превосходным. Четверо на Земле тоже видели на своих мониторах очень качественную картинку. Я же намеренно говорил так, как будто обращался только к одному человеку.

Реакция была предсказуемой. У всех четверых на лицах обозначилась крайняя степень изумления. Я их хорошо понимал: пилот Зайчонок появился на закрытом канале связи прямиком с того света.

А потом начались вариации... Трое округлили глаза и выразили радость и восторг. Четвертый, напротив, нахмурил брови и злобно процедил:

- Ты все еще жив.

Мановением руки я смел ликующую троицу с экрана. Теперь мне нужен был только один собеседник.

- Как видишь, - я подарил ему самую искреннюю улыбку, на которую только был способен. - Жив и здоров.

- Ничего, это поправимо, - он пододвинул к себе клавиатуру и нервно забарабанил пальцами по сенсорам. - Придется немного проветрить все отсеки «Инолуса» и устроить парочку коротких замыканий. Но ничего страшного! «Герберт Уэллс» с грузом вернется на Землю с мертвой станции и в автоматическом режиме. По моей просьбе Астрид Йенсен два дня назад забрала ампулу из твоей каюты и снова установила ее в «Сплав».

Я выждал несколько секунд, наблюдая за его увлеченной работой, и осведомился:

- Собираешься задействовать пакетный файл с командами на разгерметизацию, который ты заранее пристроил в систему управления станции? Как и те три команды, вызвавшие аварии на «Инолусе».

- А ты был догадливым человеком, Зайчонок, - он зло ухмыльнулся, делая ударение на слове «был». -Пожалуй, я тебя немного недооценил.

- Ты мне льстишь, - я послал сквозь эфир еще одну ослепительную улыбку в ответ на его комплимент. -

Кстати, можешь не утруждать себя отправкой кодовых команд на борт станции. Еще вчера «Ночка» по распоряжению из Хьюстона извлекла твой пакет из системы управления и заблокировала канал входной телеметрии для подмосковного ЦУПа. По моей просьбе, как ты, наверное, уже догадался...

Его глаза мгновенно остекленели. Лицо исказила гримаса ненависти:

- Сволочь!

Я хлопнул ладонью по сенсорам планшетки, включая одновременно все каналы связи, и отчетливо и громко произнес:

- Янчук Сергей Иванович, я обвиняю вас в промышленном шпионаже, нанесении умышленного вреда «Инолусу» и покушении на убийство!

15.

- Петр Вадимович, я требую немедленных объяснений! - лицо Бикешкина пылало негодованием. -Что за цирк вы с Зайчонком устроили на лунной станции?!

- Присаживайтесь, Игнат Федорович, - генерал махнул рукой в сторону кресел около стола. - От коньячка, надеюсь, не откажитесь?

- Вся эта история началась примерно год назад, -начал рассказ Стрельников, когда они выпили, и Бикешкин уже умиротворенно расслабился. - К руководителям некой оборотистой фирмы на юге Европы попали материалы разработок одного известного ученого в области космического материаловедения. Этот ученый скоропостижно скончался при весьма странных обстоятельствах. Так вот из тех разработок следовало, что после термического нагрева нескольких смешанных в определенной пропорции друг с другом веществ можно вырастить кристаллы, которые в миллионы раз эффективнее собирают и передают энергию солнца, чем существующие солнечные батареи и лучевые концентраторы. Правда, для этого нужно выращивать эти кристаллы в невесомости и вне воздействия магнитных полей и гравитационных возмущений. Наша установка «Сплав», установленная на борту автономного европейского модуля «Герберт Уэллс», идеально подходила для такого эксперимента. Но Центр в Тулузе запросил у руководства фирмы за проведение этих работ свыше ста миллионов долларов. Плюс огласка и, сами понимаете, в результате привлечение внимания возможных конкурентов. А вот доброхот Янчук взялся решить все проблемы негласно и всего лишь за десять миллионов.

- Негодяй! - ноздри Бикешкина раздулись от гнева. - Каков мерзавец!

Стрельников плеснул в рюмки еще немного коньяка и продолжил:

- «Уэллс» с ампулами уже ушел в полет, когда Интерпол, наконец-то, сел на хвост руководителю той европейской фирмы - в их оперативных разработках он проходил под кличкой «Фирмач». Но выяснить, с кем он контачил в подмосковном Центре, никак не удавалось. Поэтому Интерпол попросил Лёву Зайчонка якобы случайно обнаружить одну из ампул. Европейские сыщики надеялись, что агент «Фирмача» в нашем ЦУПе забеспокоится и как-то себя проявит...

- Но никто не ожидал, что он проявит себя таким образом, да? - с язвительной усмешкой закончил Бикешкин. - Под угрозой оказалась жизнь всего экипажа лунной станции!

- Согласен, - генерал виновато опустил плечи. - Тут сыщики немного не додумали. Да и Янчук их перехитрил: он действительно запаниковал и вышел на связь с «Фирмачем», однако вел разговор, меняя голос с помощью специальной компьютерной программы. Но Зайчонок все равно его переиграл. Вы знаете, что он за трое суток соорудил в стыковочном отсеке систему управления, газовые двигатели и радиопередатчик? Из подручных материалов, своими руками! Ну, а потом связался с ЦУПом в Хьюстоне и с нашей помощью заставил Янчука раскрыться.

16.

- Земля, даю старт системе, - Стелла «Ночка» Уилсон щелкнула тумблером и раструб концентратора выстрелил в сторону Луны тонкой и яркой солнечной нитью.

Прошел всего месяц со дня, когда я достал злополучную ампулу из установки «Сплав». А сколько событий включила в себя эта тридцатидневка! Аварии на станции, мой полет на «Кентавре», разоблачение Янчука... И спасательную экспедицию на «Мудре», когда «Ночка» и Хосе, ориентируясь по радиомаяку на моем «космолете», состыковались с «Очумелыми ручками», и уже вместе мы вернули отсек в состав «Инолуса».

Теперь вот новый выход в космос. Из уникальных кристаллов, полученных на «Сплаве», мы смонтировали концентратор энергии. Внизу, на лунной базе «Селена», ребята сконструировали приемник, который имитирует все препоны, ожидающие энергетический луч при прохождении земной атмосферы. Такой же имитатор установлен и на корпусе «Инолуса» - там, в зоне ферменных конструкций, на всякий случай подальше от исследовательских и жилых модулей. Мы собираемся устроить двойную проверку.

- Потеря мощности - полпроцента! - голос Маши Серовой звенит от радостного возбуждения. - Ребята, всего полпроцента потерь после прохождения атмосферы! Даю обратный старт!

Теперь огненная спица протыкает пространство с поверхности Луны и упирается во второй приемник на фермах «Инолуса».

- Есть сигнал! - в один голос орут Астрид и Хосе в наушниках скафандра. - Потеря мощности на имитаторе атмосферы - тоже полпроцента!

- Трофимыч, теперь не нужны тепловые и атомные электростанции, не будет больше Чернобылей и Фукусим... - «Ночка» в белоснежном скафандре неуклюже поворачивается в мою сторону. - Достаточно всего лишь одного стометрового зеркала на геостационаре, чтобы обеспечить электричеством весь земной шар! Лёва, мы только, что подарили людям новый источник энергии! Новое Солнышко!

На стекло ее гермошлема опущен темный светофильтр, но мне кажется, что я вижу широкую белоснежную улыбку Стеллы и ее горящие восхищением глаза.

Мне сейчас не хочется думать, что уже завтра наверняка найдется некто, кто захочет использовать солнечный концентратор совсем по другому, - чтобы держать под прицелом города, страны и целые континенты. Я знаю, что сделаю все, чтобы этого не случилось.

Поэтому я улыбаюсь Стелле в ответ и киваю:

- Маленькое Солнце для всей Земли!

«Елочка, елка - лесной аромат»

1.

- Скоро Новый год, - сказала Нюш и мечтательно улыбнулась. - Мама говорила, что в новогоднюю ночь сбываются все желания!

На Нюш был белый сарафанчик в синий горошек и красные сандалики. Волосы заплетены в два рыженьких хвостика. «Девочка-белочка», - смеялась мама.

- Ерунда! - Игоряша фыркнул и сморщил веснушчатый носик. - Глупые детские сказки!

Игоряша оделся в клетчатую рубашку-ковбойку и синие джинсы. Ноги в высоких сапожках со шнуровкой. На кожаном поясе - две кобуры с игрушечными пистолетами. Широкополая шляпа на тесемочке съехала

на затылок с курчавой головы. «Юный шериф с Дикого Запада», - улыбался папа.

- А вот и не сказки! - Нюш обиженно надула губки. -Нужно только загадать желание и попросить елочку его исполнить!

- Ха-ха-ха! - Игоряша залился веселым смехом. - И где же ты возьмешь елочку?

- А я папе скажу! - Нюш насупилась и показала брату язык. - Он обязательно придумает нам елочку!

2.

Семейство Лариных жило на Земле Алых Зорь уже десятый год.

Грузопассажирский лайнер «Калерия», который пилотировал семейный экипаж - командир Анна Ларина и бортинженер Аркадий Ларин - шел обычным рейсом в гиперпространстве. На базу около звезды Альфа в созвездии Кассиопеи нужно было доставить партию груза для земной колонии.

Но случилось невероятное. Там, вне пространства, нечто атаковало корабль, в одно мгновение содрав с него кольцо гиперпространственных двигателей и все до единого гиперпередатчики. Атаковало, а потом вышвырнуло искореженный звездолет в обычное пространство-время.

Корабельный мозг сразу же поднял тревогу и вывел Анну и Аркадия из анабиоза.

«Калерия» зависла в космическом пространстве в двух световых неделях от красного карлика, расположенного далеко в стороне от земных баз. В этом секторе Галактики вообще еще ни разу не бывали космолеты с Земли - ни беспилотные разведчики, ни пилотируемые исследователи.

До ближайшего человеческого поселения было тысяча сто тридцать девять световых лет пути. Именно за такое время посланный корабельным мозгом сигнал бедствия мог добраться до земных колоний. А значит, надеяться на помощь Земли супругам Лариным было нечего. Даже в состоянии анабиоза свыше тысячи лет в космосе не продержишься.

Кое-как на планетарных ракетных моторах «Калерия» доковыляла до солнечной системы ближайшего звезды. У красного карлика спектрального класса К2 оказалось шесть планет. В «поясе жизни» - две. Одну, теплую, но размером едва ли не с Юпитер, окружал десяток безатмосферных разнокалиберных лун. Другая планета, холодная, - со среднесуточной температурой, почти как на Марсе, была чуть меньше Земли. Сила притяжения у поверхности 0,9 земной, атмосфера из смеси азота и углекислого газа с несколькими процентами кислорода, есть вода - покрытые ледяным панцирем океаны. Сутки на планете длились двадцать пять часов. Год - триста пятьдесят два с четвертью дня.

Выбора практически не было. Ларины посадили «Калерию» на экваторе малой планеты. Название для нового мира нашлось само собой - красное солнце дарило людям удивительные по своей красоте ало-оранжевые рассветы и закаты.

Жизни на планете не было. Точнее говоря, какие-то мелкие биологические существа вполне могли обитать где-нибудь в океанах, в зоне горячих подводных гейзеров и вулканов. Но супруги Ларины еще не добрались в сокрытый ледяной коркой подводный мир планеты. А практически всю сушу - от горизонта и до горизонта -покрывали бескрайние поля похожих на вытянутые вверх пирамидки кристаллов.

В грузовом отсеке нашлись оранжереи и транспортная техника, вездеходы и репродуктивные установки - вся та всячина, которая может обеспечить длительное существование человеческой колонии в составе нескольких сотен людей на планете с самыми враждебными для человека природными условиями. А на Земле Алых Зорь внешняя среда была вполне сносной -хотя и приходилось пользоваться скафандрами, - и жило здесь всего-то два человека.

Правда, население стало постепенно расти. Через два с половиной года после высадки родился Игоряша, а четыре года назад - девочка, которая в годик назвала себя Нюш, и по сей день категорически отказывалась именоваться полным именем Татьяна.

3.

Елочка была около двух метров в высоту, пахла хвоей и морозной свежестью.

- Боже мой! - Анюта всплеснула руками. - Как ты сотворил это чудо?

- Запах синтезировал в лаборатории, - Аркадий довольно ухмыльнулся в усы. - А саму елочку... На компьютере создал трехмерную голограмму и на сутки оставил ее среди кристаллов - там, в лесу, на полянке.

«Полянку» Анна обнаружила примерно полтора года назад. В ближайшем к «Калерии» кристаллическом лесу, среди устремленных вершинами в вечно сизые небеса пирамидок вдруг нашлась проплешина около ста метров в диаметре. Поначалу на эту пустошь ни Анна, ни Аркадий не обратили ровно никакого внимания: мало ли в кристаллическом лесу дивных образований?

А пару месяцев назад Ларин случайно оставил на поляне пустой контейнер из-под запасных частей для метеостанции: лопнул ремешок крепления и маленький металлический ящичек незаметно сполз на грунт с транспортной тележки. Пропажу Аркадий обнаружил только утром. По собственным следам пошел к метеостанции, вышел на полянку и обомлел: среди мелких камешков на проплешине в кристаллическом лесу стояли два совершенно одинаковых контейнера. Правда, сходство оказалось лишь внешним: второй контейнер оказался кристаллическим новообразованием, которое только с виду было точной копией земной тары.

Ларины стали экспериментировать. Стоило оставить на полянке примерно на восемь часов любую вещь и из кристаллического росточка, появлявшегося из каменистого грунта, вырастал «дубль» земного предмета. Острая на язык Анюта окрестила обнаруженный эффект «кристаллическим попугайчиком».

- Здорово получилось! - Анна кивнула и положила ладонь на плечо мужа. - Земная елочка... Совсем как у нас в детстве.

Голос ее дрогнул.

- Я еще гирлянды сделаю, - тихо сказал Аркадий, сглотнув образовавшийся в горле ком. - С разноцветными лампочками. Игоряше и Нюш понравится.

Анна всхлипнула, едва сдерживая слезы.

4

Гирлянды действительно получились на славу. Красные, желтые, зеленые и синие огоньки рассыпались по елке, вспыхивали, гасли и снова загорались по команде небольшого ящичка-программатора.

Мигающее огнями кристаллическое подобие земного деревца стояло рядом с обеденным столом в гостиной. Когда-то гостиная была рабочей рубкой. Вдоль стены и сейчас располагался пульт со множеством погасших экранчиков, разноцветных кнопочек и тумблеров.

- Ну, вот, - сказала Нюш. - А ты не верил! Теперь любое новогоднее желание точно сбудется!

Она скорчила брату смешную рожицу.

- Елка - это елка. А исполнение желаний на Новый год, - губы Игоряши скептически изогнулись, - детские сказки!

- А вот мы посмотрим! - Нюш сердито топнула ножкой. - Я загадаю желание, - и оно обязательно сбудется!

- Ни за что! - Игорь показал сестренке длинный нос и выбежал в соседнюю комнату. Там у него на полу армия пластмассовых солдатиков под командованием Наполеона как раз атаковала редуты русских полков под управлением Кутузова.

«Ничего Игоряша не понимает, - сказала себе Нюш. - Желание обязательно сбудется!»

Она окинула елочку взглядом.

А чтобы желание сбылось, нужно еще соединить гирлянду тонкой проволочкой с пультом, а вот здесь, там и сям, между иголочек, вставить зелененькую, желтенькую и красную лампочки.

Через полчаса дело было сделано. Проволока и лампочки нашлись в папиной мастерской. Мама и папа работали в оранжерее, и Нюш никто не мешал.

Когда она вставила между иголок желтенькую лампочку, огни на елочке вдруг погасли.

- Ну, вот, - Нюш нахмурила бровки. - Я, кажется, все испортила...

Она еще раз внимательно посмотрела на елочку. Нет, вроде бы все в порядке.

- Ой, я же совсем забыла! - Лицо девочки озарилось улыбкой. - Нужны еще волшебные слова!

Она хлопнула в ладоши и скомандовала:

- Елочка, зажгись!

Серебристое сияние зародилось в основании кристаллического деревца, поползло к вершине, по пути зажигая цветные огоньки на гирляндах, вдоль проволочки скользнуло к пульту у стены. Секунду спустя пульт ожил: зажглись экранчики, вспыхнули окошки сигнализации, сами собой пришли в движение кнопочки и тумблеры.

- Милая елочка, - сказала Нюш тихонечко, - исполни, пожалуйста, одно мое желание. Сделай так, чтобы мама, папа, Игоряша и я полетели на Землю!

Красные лампочки на вершине елочки, которые Аркадий Ларин расположил звездой, вдруг замигали в бешеном ритме. Что-то звонко щелкнуло на пульте, динамик в верхнем углу комнаты крякнул и зашипел.

- Я очень прошу тебя, елочка! - Нюш коснулась пальчиками зеленых иголочек.

- Здесь борт 15-976, космолет «Пегас», - произнес вдруг динамик мужским голосом с легким акцентом, -командир корабля Герхард фон Рутенберг. Кто на связи?

- Это я, Нюш...

- Девочка, - строго сказал динамик, - нельзя баловаться гиперсвязью. Немедленно позови кого-нибудь из взрослых!

Нюш, не отрывая взгляда от динамика, попятилась назад, повернулась и пулей вылетела из комнаты:

- Мама, папа! Елочка заговорила!

5

Космолет «Пегас» вышел из гиперпространства у самых границ планетной системы красного карлика и теперь на всех парах шел к Земле Алых Зорь. Достичь планеты Герхард фон Рутенберг планировал завтра к вечеру.

- Ну, что, будем паковать вещи? - Анна Ларина улыбнулась.

Ларины сидели в гостиной на диване, стараясь прийти в себя после многочасового общения по каналу гиперсвязи сначала с экипажем «Пегаса», а затем и с наземным Центром управления полетом. Свершилось чудо, о котором они не смели и мечтать. Возвращение на Землю стало теперь только вопросом времени. Уставших от радостной суеты Нюш и Игоряшу накормили ужином и отправили спать.

- Особенно спешить не будем, - возразил Аркадий, поглаживая бороду. - «Пегас» пробудет на планете не меньше недели. Еще успеем собрать наши пожитки.

Он помолчал и добавил:

- А «Калерию» я предлагаю оставить здесь. Со всем грузом и развернутыми жилыми комплексами.

- Оставить корабль на планете? - брови Анны удивленно изогнулись. - Но зачем?

- Все равно в будущем здесь придется создавать исследовательскую базу. Чтобы не начинать с нуля, вполне сгодится и «Калерия». Без гипердвигателя она к полетам на межзвездные расстояния уже не способна.

- Погоди-ка, Аркаш, - Ларина затрясла головой. - Я что-то тебя не понимаю... Зачем на планете исследовательская база? Земля Алых Зорь совершенно необитаема. Если ты думаешь, что в океанах может отыскаться что-то живое, то.

- Живое, - а может быть, даже и разумное, -оказалось у нас под самым носом, милое мое Солнышко, - Ларин весело подмигнул жене. - Вот эта елочка, например.

Он указал рукой на кристаллическое деревце в центре комнаты. Огни гирлянд по-прежнему мигали среди зеленых иголок, а вот серебристое свечение пропало, как только закончился сеанс гиперпространственной связи.

- Меньше, чем за сутки каменный лес вырастил на поляне пространственный кристалл, который идеально подошел для нашего гиперпередатчика, заменив сразу все недостающие элементы, - продолжил пояснения Аркадий. - Мне и Нюш оставалось только добавить несколько метров проводов и сотню светодиодов и электрических лампочек.

- Случайность ты полностью исключаешь? - Анна задумчиво теребила локон волос.

- Исключаю, - Ларин кивнул. - Я уже прикинул: вероятность такой случайности меньше, чем, например, вероятность образования всей нашей Вселенной из обычной вишневой косточки.

- Значит, ты считаешь, что кристаллы в лесу -разумные? И эта елочка - тоже?

- Совсем необязательно, - Аркадий пожал плечами. - Нечто мыслящее вполне способно обитать где-то под грунтом. Да и вообще вся Земля Алых Зорь может оказаться разумной планетой. Помнишь Солярис у Станислава Лема? В нашем случае может быть что-то похожее, только в кристаллическом варианте.

- Мы живем здесь уже почти десять лет, и за это время не было ни намека на разумную жизнь на этой планете, - возразила Анна. - Почему они - или оно - не выходили на контакт?

- Да кто ж их знает, Анют! - Ларин рассмеялся. -Логика иного разума - темный лес. А может быть, они просто присматривались к нам, людям, и решали можно ли иметь дело с этими двуногими прямоходящими? Кстати, общаются они с нами, кажется, с помощью телепатии. Уж очень удачно я проложил гирлянды среди елочных веточек. Да и Нюш не просто так соединила кристалл с пультом. Ей кто-то явно подсказывал.

- Бедная девочка! - Анна испуганно охнула.

- Я думаю, ничего страшного, - Аркадий поспешил успокоить жену. - Местные обитатели ведут себя очень корректно и не собираются причинять нам вреда.

- Нужно будет посоветоваться с Землей, - сказала Анна, озабоченно хмуря брови. - Мы же не можем вдвоем принять решение о создании на планете научной базы.

- Разумеется, придется подождать вердикта Земли, - согласился Аркадий. Он взглянул на часы. - Кстати, до наступления Нового года остается меньше часа... Будем отмечать?

- Конечно! - Анна пружинисто поднялась с дивана. - Салаты я приготовить еще успею, а ты займись столовыми приборами и шампанским.

- А знаешь, что первым делом я сделаю послезавтра утром, как только «Пегас» сядет? - Ларин встал и обнял жену за плечи. - Верну елочку в лес, на родную полянку. Чтобы местные жители - кем бы они ни были - не решили, что мы взяли в плен их посланника.

Анне показалось, что после этих слов вершина кристаллического деревца в центре комнаты едва заметно качнулась в их сторону. Словно елочка кивнула, соглашаясь.

Давайте мечтать!

1.

Что-то большое и массивное ударило снизу в Будку. Заходил ходуном пол, задрожали стены, сверху, над потолком, оглушительно бабахнуло. Испуганно взвизгнул за перегородкой Арчи.

Будка качнулась из стороны в сторону, заелозила, словно старалась на чем-то усесться поудобнее. А потом все успокоилось, и наступила тишина.

- Есть посадка! - торжественно сообщил из Говорилки на стене Голос Издалека. - Космический аппарат «Витязь» совершил посадку на Марс в районе Сидония с географическими координатами...

Голос еще долго сыпал в эфир непонятными словами и расточал восторженные эмоции. Но я его уже не слушал.

Гм, Марс, значит. По-нашему, по-собачьи, -Красный Глаз. Далеко, однако, забросила нас в этот раз Могучая Рыба.

То, что Будка полетит не на Луну, я сообразил почти сразу: уж слишком долго в этот раз шумели Большие Грохоталки на Могучей Рыбе. И я, и Арчибальд уже летали на Небесный Блин, который люди называют Луной. Лететь туда недолго: три завтрака, три обеда и три ужина - отоспаться всласть не успеешь, а Будка уже стоит на Луне. Нужно надевать Прозрачную Голову и бежать ставить флажки, вытаскивать наружу всякие ящики и показывать разные премудрые фокусы.

А в этот раз, как только Большую Тяжесть сменило Великое Облегчение, меня и Арчи сразу накормили вкусным и сытным обедом. Арчибальд свалился на лежак тотчас же, как только съел сладкое. Я еще некоторое время зевал и бодрился. Но, в конце концов, унылое покачивание Огненных Светлячков за Круглым Окошком сморило и меня. Я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Спали мы очень долго. Так долго, что когда Говорилка разбудила нас громкими воплями, я только с третьей попытки смог встать на лапы. Спина и суставы отозвались тупой болью. Так бывает, когда долго болеешь и лежишь на одном боку.

А внутри головы был вообще какой-то беспросветный и вязкий туман. Долго соображал, кто я и где нахожусь. Судя по жалобному поскуливанию Арчи за перегородкой, он испытывал примерно такие же ощущения.

Арчибальд - пес спокойный и разумный. Сразу видно - порода. Ротвейлер черного как смоль окраса. «Африканец собачьей породы» - так шутя называет его наш куратор профессор Юговский.

Я хоть и не такой породистый, как коллега Арчибальд, и шерсть у меня белая с коричневыми пятнами на боках, но зато происхожу из рода самых настоящих дворян: мама моя всю собачью жизнь прослужила дворовой сторожевой сучкой у председателя колхоза дяди Пети из деревни Псарево. А папа был путешественником - постоянно мотался по всей округе по разным собачьим делам.

Я бы, наверное, тоже пошел на дворовую службу или в путешественники. Но однажды к дяде Пете приехали порыбачить его старые друзья - генерал Хозенко и профессор Юговский. Отдохнули, сходили на реку, сели за стол. А тут как раз мы с братишками и сестренками затеяли во дворе веселую собачью кутерьму.

- Гляди-ка, Олег Павлович, - говорит вдруг Юговский, указывая на меня, - какой резвый и сильный щенок!

- И ловкий, - добавляет Хозенко. - Слушай, Валерий Иванович, а давай его выпросим у Петьки? Нам же нужен молодой пес для будущих дел?

- Нужен, - без споров согласился профессор. -Хороший будет кандидат на марсианский рейс!

И началась у меня совсем другая, взрослая жизнь. Жизнь курсанта Собачьей Космической Школы...

Из стены Будки выехала тарелочка с Вкусными Клубочками. Ага, время ужина.

Мы с аппетитом принялись за еду, а Голос из Говорилки сообщил:

- В Центре управления полетом началось совещание. Решается вопрос, кому из псов завтра первому ступить на Марс - Арчи или Смелому.

«Глупости какие! - Я доел Вкусные Клубочки и прилег на лежак. - Нашли из-за чего спорить!»

Ужин был вкусным и сытным. Меня стало клонить в сон. Я опустил голову на лапы и закрыл глаза.

«Если бы мы - я и Арчи - были умными, как люди, -подумал, засыпая, - то в два счета решили бы, кому из нас выходить первым!»

2.

Мне приснился странный сон. Кто-то невидимый забрался в мою голову и принялся надувать ее изнутри -так, как люди надувают воздушные шарики. Стало очень страшно, я жалобно заскулил, но все никак не мог проснуться.

Утром, как только мы позавтракали, открылись люки на потолке и две Сильные Руки, которые люди называют длинным и непонятным словом

«манипуляторы», надели на меня и Арчи Прозрачные Головы - «гермошлемы». Сразу же неприятно, по-кошачьи, прошипело в ушах.

Гермошлем оказался тесноват для моей головы. Взглянул на Арчи. Его голова почему-то значительно увеличилась в районе лба. Словно распухла.

«Наверное, это из-за воздействия космической радиации или марсианской гравитации, - решил я. -Побочный эффект!»

- Сейчас будет открыт люк «Витязя», - сказал из динамика на стене голос земного комментатора. - Оба пса - и Смелый, и Арчибальд, - уже одеты в скафандры и готовы выйти из корабля.

Ровно в восемь часов круглая плита выходного люка уползла в сторону. Путь на поверхность Марса был открыт.

Мы одновременно оказались в образовавшемся проеме и замерли на пороге.

Мир за бортом корабля был нов и необычен. Над горизонтом на голубовато-фиолетовом небе висел маленький яркий кружочек Солнца. Длинные тени от камней оказались очень темными, контрастными и похожими на множество острых черных клинков, направленных остриями в сторону «Витязя». Н-да... Жутковатое зрелище. Не зря же люди назвали Красную планету именем Бога войны!

Слева от корабля виднелась длинная цепь пологих песчаных холмов. Справа, на пределе видимости, поднимались к небу каменистые гребни марсианских гор.

- Псы стоят на пороге «Витязя», - сообщил земным слушателям комментатор. - Они ждут команды, чтобы по очереди сойти на поверхность Марса.

От люка вниз на марсианскую поверхность опускалась лесенка из семи ступенек. Даже в скафандрах ее можно было легко одолеть в два прыжка. Но по утвержденной программе полета мы должны по очереди чинно и неторопливо спуститься на пески Красной планеты, чтобы миллиарды зрителей на Земле, которые сейчас смотрели прямую телетрансляцию с Марса, могли в полной мере насладиться очередным космическим триумфом земной цивилизации.

«Смел, тебе еще не надоело торчать в дверях?» -тихо заскулил Арчи. Внутри гермошлемов были микрорадиостанции, и мы могли общаться друг с другом.

«Надоело, - коротко тявкнул в ответ. - А что делать?»

«На счет раз-два-три, - прорычал сквозь зубы Арчибальд, - начинаем спуск по лестнице!»

«И одновременно сходим на поверхность Марса, -предложил в свою очередь. - Лапа в лапу!»

«Согласен! - открыл пасть мой друг. - Начинай отсчет!»

«Раз, два, три! - пролаял раздельно. - Поехали!»

Медленно и со значением, позируя перед объективами двух установленных на борту «Витязя» телекамер, мы начали движение вниз.

Через какое-то время - когда телесигналы добрались через космос от Марса до Земли - голоса в эфире мгновенно затихли.

- Оба пса начали спускаться по лестнице, -испуганно сообщил комментатор. - Без команды! Они идут нога в ногу!

Мы остановились на последней ступеньке. Один шаг отделял нас от красных марсианских песков.

- Мы пришли с миром от всего человечества, - Арчи пролаял заранее заученную фразу.

- ...Чтобы доказать, что и на Марсе собака остается другом человека, - подгавкнул я.

- Пошли! - коротким рыком скомандовал Арчи.

И мы одновременно впечатали правые передние лапы, одетые в мягкие сапожки скафандров, в поверхность рыхлого марсианского грунта.

С Земли через пару томительно долгих минут донесся восторженный рев голосов:

- Лапы живых существ.

- .впервые в истории цивилизации.

- .ступили на поверхность Марса!

В эфире послышались короткие гулкие хлопки и бульканье. Открывались десятки бутылок с шампанским. Звенели бокалы... Люди есть люди. Человеки.

Пока на Земле пили, пожимали друг другу руки и обнимались, мы деловито осмотрели марсианские окрестности и обошли вокруг растопырившего металлические ноги «Витязя». Установленные на макушках гермошлемов миниатюрные телекамеры передавали на Землю все, что мы видели. Космический корабль был в полном порядке.

«Будем ждать команд или сами начнем отрабатывать программу?» - поинтересовался Арчи.

«Сами!» - решительно пролаял в ответ.

Из пенала на боку «Витязя» мы извлекли свернутое полотнище флага, закрепленное на металлической трубке. Арчи лапами вырыл ямку, а я зубами с помощью специального челюстного манипулятора в гермошлеме скафандра воткнул в песок флаг нашей Родины.

Марсианский ветерок лениво развернул полотнище над просторами четвертой от Солнца планеты. Я и Арчи одновременно вскинули в заученном жесте салюта правые задние лапы.

Земляне восторженно взвыли в эфире и произнесли очередной тост во славу космических достижений человечества, а мы тем временем достали из второго пенала мемориальные таблички и разложили их у основания флага.

Время вылазки на поверхность Марса подошло к концу. Пора было возвращаться в корабль. Первым по лестнице взобрался Арчи, потом неторопливо поднялся я. Люк закрылся, и жилой отсек с шипением заполнился воздухом. Манипуляторы сняли с нас гермошлемы.

«Страшно устал», - поскуливанием сообщил Арчи и вытянулся на лежаке.

«Ужасно проголодался», - фыркнул в ответ я.

Ужин, впрочем, не заставил себя долго ждать. Мясной бифштекс, - пусть даже приготовленный из замороженного полуфабриката, - это божественно вкусно. Особенно после рабочего дня на Марсе.

Отужинав, я удобно устроился на лежбище.

- Итак, первый день работы экспедиции на Красной планете завершен, - констатировал комментатор с Земли. - Официальное сообщение для прессы появится позднее - представители Академии Наук и Космического Агентства спорят, стоит ли отображать в нем неожиданную самостоятельность собак во время вылазки на поверхность Марса.

«Если бы и я, и Арчи умели говорить, - подумал, проваливаясь в сон, - мы бы посоветовали Земле написать все, как было. Зачем скрывать правду?».

3.

...Снова приснился кошмар. Кто-то жевал мой язык, копался внутри горла, растягивал в трубочку губы. Только под утро сон сделался ласковым и приятным.

- Привет! - Арчи улыбнулся белозубой улыбкой. -Выспался?

- Ага! - Я сладко потянулся. - Что там у нас сегодня по программе?

- Сбор образцов марсианского грунта. Когда начнем?

- После завтрака. Голодное брюхо - к сбору грунта глухо!

И тут до меня дошло. Сердце рухнуло в бездну.

- Слушай, Арчи, - полушепотом произнес я, - а ты не заметил, что мы говорим на человеческом языке?

- Заметил, - кивнул мой черношкурый друг. - И нисколько этому не удивляюсь!

- Почему?

- Потому что это, наверное, составная часть эксперимента, который ставят над нами люди.

Я не нашел, что ему возразить.

На завтрак мы съели разогретые сибирские пельмени. Надели гермошлемы и выбрались наружу.

- Начнем с западного направления, - решил Арчи, осмотревшись на местности. - Там больше мелких камней. Проще будет работать.

- Согласен, - кивнул я.

Говорили мы теперь почти все время исключительно «по-человечески».

- Как ты думаешь, - спросил я у Арчи, - наш разговор слышат на Земле?

- Откровенно говоря, не знаю. - Арчибальд, забывшись, в задумчивости попытался почесать лапой щеку, но из-за гермошлема у него, конечно же, ничего не вышло. Я весело фыркнул. - Думаю, что все-таки не слышат. А то бы уже давно замучили нас дурацкими разговорами и расспросами.

Работали мы споро и весело. К полудню с помощью челюстных манипуляторов собрали и упаковали в пакеты почти центнер марсианских камней. Не возвращаясь в корабль, наскоро перекусили похлебкой, которую через специальные трубочки нам подали прямо в гермошлемы. А потом занялись геологическими изысканиями. Рыли мелкие и глубокие ямки, доставали образцы грунта с разной глубины. Работу закончили, когда уже начало смеркаться.

Мы вернулись внутрь «Витязя» и поужинали.

- Гляди, какой красивый закат... - Арчибальд

ткнулся носом в иллюминатор.

Я повернул голову к окну. Солнце почти ушло за горизонт. Его лучи еще лениво скользили по темнеющему небу на западе, а на востоке уже проклюнулись едва заметные огоньки самых ярких звезд.

- Жаль, что Марс - совершенно безжизненная планета, - Арчи вздохнул с сожалением. - Кроме нас некому любоваться всеми этими красотами!

«Эх, вот бы Марс был обитаем, - подумал я, сонно закрывая глаза. - Чтобы можно было пообщаться с какими-нибудь мыслящими существами! А если бы эти существа еще и оказались марсианскими собаками -было бы вообще здорово.»

4.

Следующий рабочий день начался с установки комплекта научных приборов. Вытаскивали из контейнеров в спускаемом аппарате магнитометры, сейсмометры, спектрометры и прочий «металлический хлам» - как раздраженно выразился Арчи. Все это «железо» нужно было очень точно расположить на местности, чем мы и прозанимались до самого вечера.

Когда золотистое пятнышко Солнца стало приближаться к горизонту, мы совершенно

обессилившие и усталые уселись около посадочных опор корабля.

- Спина болит даже в сидячем положении, -пожаловался Арчи. - Натаскался.

- Пойдем прогуляемся, - предложил я. - Пройдемся вон до тех дальних холмов!

- Давай, - согласился Арчи. - Смешно, получается: мы с тобой третий день на Марсе, а из-за всех этих фокусов-покусов с флагами, забора грунта и установки научной аппаратуры хорошо окрестности так и не осмотрели. Непорядок!

Он встал на лапы и тяжело потрусил в сторону сопок. Я в два прыжка догнал Арчибальда, подстроился к его шагу и пошел рядом.

- В общем-то, места здесь неплохие, - в голос принялся размышлять Арчи.

- Растительность бы не помешала, - заметил я. -Травка, цветочки, кустарники...

- И немного живности! - Арчи оживился. - Зайчики там всякие, лисички. Смел, мы бы здесь такую охоту устроили!

- Может быть, люди когда-нибудь и разведут здесь охотничьи угодья, - предположил я. - Закачают воздух в атмосферу, посадят растения, привезут с Земли всяких зверушек.

- От людей дождешься! - скептически фыркнул Арчибальд.

Мне не хотелось в такой хороший марсианский вечер обсуждать недостатки людей, и я решил сменить тему:

- Интересно, а нашу Землю отсюда видно?

- А как же! - Арчи присел на задние лапы и передней конечностью ткнул в небесный свод чуть левее и выше уходящего за горизонт Солнца. - Вот там после заката можно будет увидеть яркую звездочку с едва заметным голубоватым оттенком. Это и есть наша Земля.

Я сделал шаг вперед и всмотрелся в марсианскую небесную твердь.

Земля... Сердце сжалось от тоски. Яркое и теплое солнышко, зеленый лес, прохладная лента реки, запахи цветов в бескрайних степях. Как я соскучился по всему этому великолепию!

- Смел, не делай резких движений, - тихо сказал Арчи откуда-то из-за моей спины. - Очень осторожно поверни голову влево и посмотри на склон песчаного холма. Что ты видишь?

Я скосил глаза влево и едва не взвизгнул от удивления.

- Что ты видишь? - все так же тихим шепотом настойчиво переспросил Арчибальд.

Сглотнул появившийся в горле ком и тоже шепотом ответил:

- Вижу двух собак. Крупные, окрас шерсти голубой. Головы большие и лобастые. Сидят и спокойно смотрят в нашу сторону. Э. Дамы, между прочим, - судя по плавным очертаниям фигур. Хотя кто их, марсиан, знает.

- Вот и славно, - Арчи облегченно выдохнул. - А я уж подумал, что спятил. Слушай, а может быть, это коллективная галлюцинация?

Я принялся осторожно, не поворачивая головы, рассматривать сидящих на склоне песчаного холма собак. Если бы не голубой окрас, я бы с уверенностью идентифицировал одну из них как породу чау-чау, а вторую - как длинноволосую колли.

- Что будем делать? - сдавленным голосом осведомился Арчи.

- Не знаю, - я слегка шевельнул хвостом.

Конечно, по-хорошему нужно было немедленно доложить об обнаруженных марсианах на Землю. Но конструкторы не предусмотрели в гермошлемах скафандров устройств для дальней радиосвязи. Простейшие маломощные передатчики давали нам возможность слышать лай друг друга, - чтобы не чувствовать одиночества среди марсианских песков, - но связаться с наземным центром управления полетом мы не могли. Действительно, а что может сообщить наземным операторам космический пес? Радостно пролаять, что похлебка на обед была очень вкусной?

- Как ты думаешь, - спросил я, - телекамеры на гермошлемах сейчас работают?

- Нет, - Арчи тряхнул головой. - Их отключили еще до обеда. Экономят заряд батарей.

- Сволочи, - ругнулся сквозь зубы. - И здесь эта пресловутая экономия бюджета!

- Надо что-то делать, - сказал Арчи. - Мы не можем сидеть здесь вечно и делать вид, что любуемся вечерним небом. Конечно, можно этих голубых девиц не заметить и тихонько вернуться в корабль. А можно...

- Рискнуть и попробовать вступить в контакт! -решительно закончил я. - Выбираем второй вариант, Арчи?

- Выбираем! - с радостью согласился мой друг. -Пошли!

Мы поднялись с песка, повернулись и неспешно потрусили в сторону двух голубых собак на склоне холма.

Собаки сидели и спокойно рассматривали меня и Арчибальда.

Нас отделяло от голубошерстных обитателей Красной планеты метра полтора, когда я решил остановиться. Не следует при первом контакте подходить

слишком близко. Мало ли что... Кто его знает, какие у марсиан нравы и обычаи? Наше обыкновенное обнюхивание для знакомства вполне могут расценить как агрессию. Да и затруднительно обнюхать прекрасную голубую марсианку, если твой нос закрывает стеклянный колпак гермошлема, а на пасти висит продолговатая конструкция челюстного манипулятора.

Арчи замер в половине шага за моей спиной.

Собаки продолжали рассматривать нас. Я заметил, что они тоже волнуются. Голубая чау-чау нервно облизала язычком губы, а небесного цвета колли наклонила голову и удивленно тряхнула длинными волосами.

- Ну и что теперь? - сдавленным шепотом осведомился Арчи. - Что будем делать?

- Контактировать, - уверенным голосом ответил я. Хотя, честно говоря, совершенно не представлял, с чего нужно начать этот первый контакт.

- Как контактировать? - Арчи шумно сглотнул. - Мы же с тобой не знаем марсианского собачьего языка!

- Нужно подать им какой-нибудь знак, - нашелся я. -Что-нибудь простенькое и понятное. Что для всех во Вселенной символизирует доброжелательность и отсутствие злых намерений.

- Гм, - озадаченно фыркнул Арчи. - Что-то мне ничего толкового в голову не приходит.

- Э. Есть один старый и проверенный собачий способ!

Я сделал глубокий вдох, поднял хвост и качнул им в пространстве из стороны в сторону.

- Что ты делаешь? - испуганно охнул Арчи.

- Демонстрирую доброе расположение духа, - я завертел хвостом так интенсивно, словно у меня в нижней части спины был смонтирован маленький пропеллер.

Арчи с сомнением что-то буркнул под нос. У него купировали хвост еще в раннем детстве, и он совершенно не понимал моих манипуляций.

Некоторое время обе голубых собаки молча взирали на вертящийся в специальном отростке скафандра хвост. Потом голубая колли встала на все четыре лапы и тоже завертела в пространстве шикарным пушистым хвостом небесного колера. Секунду спустя к ней присоединилась марсианская чау-чау. Ее хвост был много короче, чем у подруги, но тоже смотрелся очень мило.

- Получилось! - восторженно выдохнул Арчи.

Марсианская колли перестала вертеть хвостом, сделала шаг вперед и передней лапой провела на песке две черты. Линии соединялись друг с другом под прямым углом.

- Арчи, что бы это могло значить?

Арчибальд всмотрелся в рисунок на песке:

- Хм, это угол... Прямой угол.

- Сам вижу! - ядовито заметил я. - А что связано с прямым углом?

- Теорема человека по фамилии Пифагор! -Коллега радостно взвизгнул. - Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов!

- Именно, - авторитетно подтвердил я. -Пифагоровы штаны на все стороны равны!

Я поднял правую лапу и аккуратно соединил два катета линией гипотенузы. Потом нарисовал на катетах два квадрата.

Голубая колли приблизила мордашку к рисунку, несколько секунд внимательно рассматривала его, а потом уверенно нарисовала на линии гипотенузы большой квадрат.

- Есть контакт! - радостно завизжал Арчи и вскочил на ноги. - Они нас поняли!

Голубая чау-чау перешагнула рисунок и лизнула переднюю часть гермошлема Арчи длинным лиловым языком.

- Ты ей явно понравился, - засмеялся я. - Арчи, марсианские девчонки хотят с нами подружиться!

Словно в подтверждение этих слов голубошерстая колли коснулась носом моего гермошлема. Я заметил веселые огоньки в ее черных как смоль глазках.

- С удовольствием поцеловал бы тебя девочка, -сказал я. - Но скафандр мешает это сделать. А без скафандра я не смогу дышать на твоей краснопесочной родине!

Она наклонила голову, словно хорошо поняла смысл моих слов. Хотя, может быть, и в самом деле поняла. Если наши хвосты одинаково выражают чувства, и математические понятия одни и те же и для Земли, и для Марса, то вполне логично предположить, что и конструкции языка окажутся похожими. Хотя бы логикой своего построения и эмоциональным содержанием.

- Арчи, Смелый, - неожиданно проклюнулся в динамике скафандра голос далекого наземного оператора. - Хватит гулять! Пора домой!

- Очень вовремя! - недовольно буркнул Арчи. - На самом интересном месте контакта! Может, плюнем и продолжим беседу?

- Не стоит портить отношения с Землей, -примирительно заметил я. - Они там начнут нервничать и паниковать...

- Тогда действительно пора возвращаться, - с сожалением констатировал Арчи. - Объясни девочкам, что мы уходим.

Я поднял хвост и снова повертел им в пространстве. Потом указал хвостом в сторону видневшегося на равнине «Витязя». Длинноволосая колли проследила взглядом по обозначенному мной направлению и склонила голову. Мне показалось, что ее взгляд погрустнел. Чау-чау сделала шаг назад и села на задние лапы.

- Кажется, нас поняли, - констатировал Арчи.

- Уходим, - сказал я. - До свидания, девочки!

Повернулся и двинулся в сторону «Витязя». Арчи шагал следом, иногда оглядываясь.

- Что они делают? - поинтересовался я, не оборачиваясь.

- Сидят и смотрят нам вслед, - сообщил Арчи. -Чау-чау помахала хвостиком. Какая симпатичная девчонка!

Мы с Арчи так устали за день, что сразу после ужина молча растянулись на лежаках. Не было никаких сил обсуждать происшедший сегодня первый контакт.

Засыпая, я вспомнил ласковый взгляд голубой колли и то нежное движение носом, когда она ткнулась в стекло моего гермошлема.

«Вот если бы на Марсе были нормальные природные условия... Такие же, как и на Земле... Воздух, вода, - подумал я, опуская на лапы отяжелевшую голову. - Тогда можно было бы снять скафандры. И коснуться носом милой мордашки этой голубенькой марсианской девчонки!»

5.

Утром я поднялся с большим трудом. Ломило спину, голова и лапы стали непривычно тяжелыми.

- Доброе утро! - поприветствовал я Арчи, который зашевелился за перегородкой. - Кажется, я вчера слегка переутомился!

- Не один ты, - прокряхтел в ответ мой «африканский» друг. - Чувствую страшную тяжесть во всем теле. Если бы не знал, что мы уже четвертый день на Марсе, подумал бы, что нас тайком сунули в центрифугу и крутят с ускорением в полтора или даже в два «жэ»!

Из стены выехали миски с завтраком. Нас решили покормить овсяной кашей с рыбными фрикадельками.

- Что у нас сегодня по программе? - традиционно осведомился у Арчи, когда мы поели. - Надеюсь, ничего сложного?

- Э... - Арчибальд задумчиво почесал задней лапой затылок, припоминая. - Гм, у нас сегодня рейд по окрестностям с эпизодическим забором образцов марсианского грунта.

- Вот и хорошо, - я облегченно вздохнул. - Еще одного дня погрузочно-разгрузочных работ мне не пережить!

Выглянул в окно и удивленно ойкнул. Фиолетовое небо Марса закрывали плотные сизые тучи. Ветер шаловливо закручивал воронкообразные фонтанчики среди марсианского песка и камней.

- У меня такое впечатление, что сейчас начнется хорошая гроза, - заметил Арчи, тоже взглянув на небо. -Гром, молния и ливень!

- На Марсе не бывает ливней. Это очень сухая планета.

- Если верить науке об устройстве Марса, - мой друг выпятил нижнюю челюсть, - здесь не может быть и таких туч. Но они же есть!

Я хотел ответить, что не все тучи могут быть ливневыми, но не успел. Снаружи во входной люк настойчиво и требовательно постучали.

- Кто бы это мог быть? - Арчибальд удивленно вскинул брови.

- Наши марсианские подруги, - фыркнул в ответ я. -Кто же еще? У меня нет на Марсе других знакомых. Надеюсь, что и у тебя тоже?

- Да? - «африканский» коллега наморщил нос. -Надо бы открыть.

Он сделал шаг в сторону выходного люка.

- Куда? - я попридержал его лапой. - Забыл, что снаружи нам нечем будет дышать? Давай наденем скафандры!

Я ударил лапой по красной аварийной кнопке на стене обитаемого отсека. С потолка молниеносно спустились руки-манипуляторы и водрузили на наши головы колпаки гермошлемов.

- Теперь открываем! - Арчи подошел к входному люку, ухватился челюстным манипулятором за рычаг аварийного открытия и рванул его на себя. Круглая металлическая крышка моментально отъехала в сторону.

На пороге корабля сидели наши вчерашние

знакомые - голубая чау-чау и небесной расцветки колли.

Я приветливо взмахнул хвостом. Заходите, мол, девочки.

Колли первой переступила порог и тут же чмокнула меня носом в стекло гермошлема. Голубая чау-чау проделала аналогичную процедуру с Арчи.

- Жаль, малышка, что не могу ответить на твой поцелуй, - я горько вздохнул. - Скафандр - это настоящая броня для космонавта. И, к сожалению, он надежно защищает не только от пыли и вакуума, но и от любви!

Голубая колли окинула мой гермошлем долгим задумчивым взглядом, села на задние лапы и зашевелила губами, слегка приоткрывая рот.

- Не слышу, милая, - я тряхнул головой. - Стекло не пропускает звуков!

Она замолчала, приблизила голубую мордашку и принялась внимательно рассматривать металлический ошейник, который соединял шар гермошлема с горловиной скафандра. Потом приподняла передние лапы и потянулась ко мне.

Я замер, потрясенный тем, что увидел. Коготки на ее передних лапах чуть раздвинулись в стороны и под ними обнаружились маленькие розовые пальчики, очень похожие на человеческие!

Розовые пальчики марсианской колли коснулись застежек на ошейнике скафандра.

«Она собирается снять гермошлем», - сообразил я.

Волна страха сковала сердце. Если марсианке удастся ее затея, я едва ли смогу прожить в местной атмосфере больше двух-трех минут!

«Ее нужно немедленно остановить! - сказал мой мозг. - Иначе впереди неминуемая гибель!»

«А может не стоит? - возразило сердце. - Может быть, для того и стоило жить, чтобы ощутить на морде нежность этих марсианских пальчиков? Ткнуться носом в чудесные голубые волосы? Ощутить чарующую прелесть ее поцелуя?»

Мозг не нашелся, что ответить.

Я откинул голову, закрыл глаза и приготовился к мгновению любви и последующей неизбежной и мучительной смерти.

Нежные пальчики марсианской колли разомкнули зажимы на вороте скафандра и приподняли гермошлем.

Я ожидал резкого декомпрессионного удара, но вместо этого нос уловил сначала свежий запах озона, а потом накатившую волну неизвестных и приятных ароматов. Как будто под июньским солнцем благоухали на неведомых полях сотни и тысячи неизвестных прекрасных цветов.

- Эта стеклянная штука совершенно уже не нужна, -произнес нежный девичий голос. - Она только мешает нам общаться.

Открыл глаза. Голубая колли сидела напротив меня и улыбалась очаровательной белозубой улыбкой. Рядом с ней на полу лежал стеклянный колпак гермошлема.

Сделал осторожный вдох. Воздух был густой и пряный. Он пах надвигающейся грозой, далекими травяными лугами, прохладой рек и озер. Он пах жизнью.

- Фантастика! - восторженно произнес Арчи. -Этого просто не может быть!

Я скосил на него взгляд. Голубая чау-чау уже освободила от гермошлема и его. Мой «африканский» друг смотрел на мир круглыми удивленными глазами.

- Никакой фантастики! - со смехом возразила марсианская чау-чау. - С сегодняшнего дня на нашей планете можно дышать совершенно свободно!

- Ничего не понимаю! - я тряхнул головой и сел на задние лапы. - Мне кто-то может объяснить, что происходит?

- Мы и сами толком еще не знаем, - сказала голубая колли и послала мне очаровательную улыбку. - Воздух вдруг сделался густым, и стало тяжело ходить.

- Выросло давление атмосферы, и увеличилась гравитация, - сообразил Арчи. - Но почему?

- Кто ж его знает? - Я озадаченно почесал за ухом.

- Стоит ли говорить о том, чего мы не знаем? -хихикнула голубая колли. - Знаний от этого не прибавится. Лучше давайте познакомимся по-настоящему. Меня зовут Аэла.

- А меня - Лита, - чау-чау состроила смешную гримаску на голубой мордашке и покосилась на Арчи. Было очевидно, что мой чернокожий товарищ произвел на нее неизгладимое впечатление.

- Арчибальд, - гордо вскинул голову «африканец». - Для друзей - Арчи.

- Э... Кг-м... - я замялся. Всегда стесняюсь, когда знакомлюсь с девушками. - С-смелый. Смел, то есть.

- Очень приятно, - Аэла рассмеялась. - Вот теперь можно и поговорить!

Только перед тем, как начать разговор, нам все-таки пришлось задраить входной люк. На Марсе разразилась настоящая буря. Мощные порывы ветра накатывали на «Витязь». Потоки хлынувшей с небес воды сделали совершенно непрозрачными округлые стекла корабельных иллюминаторов. Среди сизых полей туч полыхали разрядами яркие зигзаги молний.

Но внутри корабля было тепло и по-домашнему уютно. Вскорости подоспел обед. Арчи покопался в автоматике корабля, и мы получили двойную порцию говяжьих отбивных - для нас и для наших марсианских гостей.

.Мы проговорили очень долго, до самого вечера. Наверное, из-за дождя, связь с Землей пропала, и нам никто не мешал.

После полудня ливень за бортом «Витязя» прекратился. На стремительно голубевшем небе остались только легкие белые облачка. Лучи Солнца золотыми искорками скользили среди алмазных водяных капель, еще не испарившихся с поверхности иллюминаторов.

- На сегодня все, мальчики, - сказала Аэла, улыбаясь очаровательной улыбкой. - Нам пора домой. А вам нужно хорошо отдохнуть. Завтра председатель нашего Мирового Совета хотел бы встретиться с вами в своей резиденции. Смел, надеюсь, ты не будешь против?

Она лукаво мне подмигнула.

- Конечно, нет, - я слегка зарделся. - Мы всегда готовы нанести ответный визит!

- Вот и замечательно! - Лита чмокнула в щеку Арчи. Мой «африканский» друг от неожиданности сел на задние лапы.

- До завтра, ребята! - Аэла на прощанье помахала хвостом.

Девочки легко сбежали по ступенькам и, оставляя на мокром песке две цепочки следов, стали удаляться в сторону дальних холмов.

- Мне кажется, что я сплю, - тихо произнес Арчи.

Я приподнялся на задних лапах и слегка укусил его за ухо.

- Больно, - сказал Арчибальд. - Значит, это не сон.

Мы немного убрались внутри корабля, поужинали и стали готовиться к отбою. Радио молчало. Возможно, радиоволны просто перестали проникать сквозь

воздушную атмосферу Марса.

Закрыл глаза. Перед моим взором стояла улыбающаяся голубая мордашка Аэлы, я чувствовал на своем лице прикосновения ее ловких розовых пальчиков.

«Было бы здорово, если бы у меня и Арчи выросли такие же маленькие и умелые руки», - успел подумать прежде, чем погрузился в сон.

6.

Утром я проснулся от зуда внутри перчаток скафандра. Дико чесались передние лапы.

«Наверное, какую-то инфекцию подхватил, -подумал лениво и открыл глаза. - На Марсе, кажется, имеется биосфера. А значит и всякие бактерии. В том числе и не совсем полезные».

- Зверски болят передние лапы, - заохал из-за перегородки Арчи. - И нижняя часть спины.

- У меня похожие симптомы, - сказал я. - Жаль, что нам нельзя снять скафандр.

- А почему нельзя? - Арчи сунул морду на мою сторону отсека. - Мы теперь можем ходить по Марсу без гермошлемов. Зачем же нам скафандр?

- Логично, - согласился я.

Мы посмотрели друг другу в глаза и, не говоря ни слова, стали сдирать с себя скафандры. Вскрыть застежки оказалось не так уж и сложно. Нужно только было знать, как это сделать. Необходимые знания неожиданно обнаружились в наших мозгах.

- Мама дорогая! - Арчи первым освободился от скафандра, изогнулся и заглянул в нижнюю часть спины. - Чтоб я сдох!

Он стал на все четыре лапы и триумфально завертел в воздухе шикарным черным хвостом.

- Ничего себе, - я опешил. - У тебя вырос хвост!

- Я мечтал об этом всю сознательную жизнь! - с гордостью сообщил Арчибальд и осклабился в самой широкой улыбке, на которую только был способен. - Ты не представляешь, как это унизительно - жить с купированным куцым хвостиком!

- Дай потрогать! - я поднял переднюю правую лапу и потянулся к хвосту «африканца».

Но лапа замерла на полпути. На моих глазах коготки на ней приподнялись, и я увидел, как в сторону Арчи из моего тела вытянулись пять маленьких пальцев, покрытых светло-коричневой кожей.

Я потрясенно осел на задние конечности. Потом поднял на уровень глаз левую лапу и обнаружил на ней такие же пальцы, как и на правой.

Горло исторгло испуганный визг.

Арчи перестал любоваться своим хвостом и уставился на меня. Проследив за моим взглядом, он охнул и сел на пятую точку. Потом резко поднял передние лапы и раздвинул когти. Из-под когтей тут же высунулись десять пальцев - по пять на каждой лапе.

- Вот почему у меня ныли передние лапы, - Арчи сжимал и разжимал свои новые пальцы. - И вот почему чесалась нижняя часть спины!

- Теперь у нас не лапы, - с легким налетом грусти вздохнул я. - У нас лапоруки...

- Не могу сказать, что эта модернизация мне не нравится, - Арчибальд встал на задние конечности и дотянулся пальцами до потолка. Потом сделал несколько шагов вдоль перегородки. - Гм, можно даже ходить в вертикальном положении!

Он вновь опустился на четыре точки опоры и широко улыбнулся:

- Но по-старому все-таки приятнее!

Снаружи что-то загудело. Распахнул входной люк и выглянул из «Витязя». Рядом с космическим кораблем обнаружился крупный серебристый диск. На его вершине открылся люк, высунулась голубая собачья голова в летном шлеме и огромных каплеобразных очках.

- Господа космические путешественники? -осведомилась голова.

- Так точно, - я кивнул.

- Пожалуйте ко мне на борт, - сказал водитель «тарелки». - Вас ждут в резиденции председателя Мирового Совета.

7.

Дворец главного управляющего Красной планеты располагался на вершине самой высокой горы Марса -Олимпа. Мы вышли из «летающей тарелки» на посадочной площадке, глянули вниз - и не смогли не остановиться, чтобы не полюбоваться открывшимся глазам пейзажем.

До самого горизонта марсианская степь покрылась легким зеленым пушком проклюнувшейся на песчано-камянистой поверхности растительности. Недалеко отсвечивала яркими бликами салатно-голубая лента широкой полноводной реки. В воздухе кружили мириады больших и маленьких птиц, мелькали разноцветные крылья бабочек. Рай земной, да и только.

- Нравится? - раздался басовитый голос у нас за спиной. - Погодите, то ли еще будет!

Мы обернулись. Перед нами стоял небольшого роста коренастый, крепкий пес и с интересом разглядывал меня и Арчи.

- Разрешите представиться, - пес сел на задние лапы и протянул для рукопожатия переднюю конечность, - председатель Мирового Совета Полиграф Голованович Тузькуб.

Под когтями его передней лапы тоже обнаружились пальцы.

Мы по очереди назвали себя и пожали протянутую лапоруку.

«Мое первое рукопожатие, - отметил я про себя. -Как забавно!»

В зале резиденции Тузькуб представил нас марсианским министрам и усадил за длинный стол. Сам сел напротив.

- Мы рады приветствовать представителей земной человеко-собачьей цивилизации, - сказал марсианский вождь. - Очень надеемся, что наши миры свяжут горячие узы крепкой межпланетной дружбы...

Он говорил долго и красиво. Я даже стал подремывать под размеренную и спокойную речь высшего марсианского руководителя, но Арчи вовремя легким пинком задней лапы под столом вернул меня в реальность. Тузькуб как раз заканчивал приветственную речь:

- ...И поэтому для установления братских, - а может быть, и родственных, - связей, - правитель бросил на нас с Арчи многозначительный взгляд, - мы обращаемся к вам с просьбой принять на борт «Витязя» двух лучших дочерей марсианского народа.

Он встал на лапы и сделал широкий жест в сторону открывшейся за его спиной двери. На пороге комнаты стояли две голубые марсианские собаки. Аэла и Лита, наши вчерашние гости.

- Разрешите представить вам мою дочь Аэлу и ее двоюродную сестру Литу, - Тузькуб улыбнулся. - По решению Мирового Совета Марса именно им предстоит стать первыми послами нашей планеты на Земле.

- Мы уже знакомы, папа, - весело рассмеялась Аэла и помахала мне лапоручкой. - Я и Лита первыми установили контакт с землянами. Не хотели тебе говорить, чтобы зря не беспокоить.

- Бесстыжая девчонка, - Полиграф Голованович шутливо пригрозил ей пальцем. - Ты везде успеваешь сунуть нос!

- Вся в папу, - Аэла показала ему длинный язык. -Яблоко от яблони далеко не падает!

- Ну что с ней делать? - Тузькуб только лапоруками развел. Спохватился, вспомнив о присутствии гостей, смущенно кашлянул, и уже официальным тоном осведомился:

- Итак, дорогие друзья, можем ли мы рассчитывать на полет к Земле в вашем корабле официальных представителей планеты Марс?

- Конечно, Полиграф Голованович! - в один голос и не секунды не мешкая, отчеканили мы, даже не посовещавшись.

- Вот и замечательно! - Тузькуб расцвел улыбкой.

- Но. - я горько вздохнул и опустил глаза.

- Но. - эхом отозвался Арчи и виновато потупился.

- Но? - на морде марсианского правителя читалось недоумение.

С мордашек Аэлы и Литы пропали улыбки.

Над длинным столом земно-марсианских переговоров повисла напряженная пауза.

- Ваше марсианство, - наконец, собрался с духом я, - мы готовы взять на борт Аэлу и Литу. Но наш корабль очень мал и неудобен. Боюсь, что мы не сможем обеспечить дочерям Великого Марса условий пребывания, достойных уровня дипломатических представителей другой планеты.

Аэла громко расхохоталась, Лита весело зафыркала. Тузькуб облегченно вздохнул и махнул хвостом:

- Дочери Марса воспитаны в скромности и неприхотливы. А что касается вашего корабля...

Он широко улыбнулся и заключил:

- Я думаю, его легкая модернизация не будет проблемой для нашей науки!

8.

Мы стартовали с Марса на следующий день, ровно в полдень.

За ночь перед стартом местные инженеры и техники хорошенько потрудились над «Витязем». Вокруг жилого отсека, действительно похожего на обычную металлическую собачью будку, выросла тороидальная пристройка. Теперь у каждого из членов нашего космического экипажа - у меня, Арчи, Аэлы и Литы, -была собственная каюта со всеми необходимыми удобствами. Туалет, душ, ванна - еще пару дней назад мы и мечтать не могли об этом. Общим коридором персональные комнаты экипажа соединялись с просторной кают-компанией. Имелся в составе корабля и огромный грузовой отсек, в котором жители Красной планеты передали подарки для земной цивилизации -научные фолианты и невиданные приборы, образцы марсианской фауны и флоры, исторические и культурные ценности здешней цивилизации.

Перемены коснулись и двигателей нашего космического корабля. Их заменили более совершенными, и обратный полет к Земле должен был продлиться не семь месяцев, как предполагалось ранее, а всего лишь четыре с небольшим хвостиком дня. Некий «гравитационный регулятор» был способен

ликвидировать и перегрузки, и невесомость внутри «Витязя». Воистину, марсианские технологии творили настоящие чудеса!

Когда корабль вышел на траекторию полета к Земле, Аэла и Лита отпросились в свои каюты отдохнуть. Оказалось, что в дипломатической суете и предстартовых сборах они ни на минуту не сомкнули глаз со дня нашей первой встречи.

Я и Арчи, напротив, хорошо выспались в ночь перед стартом и чувствовали себя достаточно бодро. Заказав у электронного мозга корабля - тоже марсианский подарок! - настойку из каких-то пряных фруктов, мы удобно расположились на диванах в кают-компании. В огромном окне был виден удаляющийся шар ставшего зелено-голубым Марса, желтый фонарик Солнца и бриллиантовая россыпь звезд Млечного Пути. Под потолком чуть слышно гудел кондиционер, обеспечивая в каюте комфортный температурный режим.

- Что ты обо всем этом думаешь? - Арчи отхлебнул из хрустального бокала.

- О чем? - я удивленно вскинул брови.

- О наших приключениях в течение последних семи суток. Об экспедиции на Марс.

- Нам сказочно повезло, - сказал я. - Мы встретили здесь развитую собачью цивилизацию.

- А ты не находишь этот факт странным? - Арчи продолжал сверлить меня взглядом. - К Красной планете отправлен космический корабль с двумя псами и - вот какое совпадение! - они встречают на Марсе именно собачью цивилизацию.

- Э... Не совсем понимаю, о чем ты? - Я нахмурился. - Что-то не так?

- Все не так! - желчно констатировал Арчибальд. -Думаю, что если бы к Марсу вместо нас направили двух нильских крокодилов, они бы нашли на планете крокодилью цивилизацию!

- Что ты имеешь в виду? - Я отставил в сторону бокал. - Говори прямо, я не понимаю твоих туманных намеков!

Арчибальд снисходительно фыркнул:

- Смел, а ты не замечаешь в себе никаких перемен?

- У нас появились лапоруки, а у тебя лично - еще и хвост, - я хохотнул. - Позволю себе напомнить, что мы уже обсуждали этот вопрос.

- Оставим в покое наши лапоруки и мой хвост, -«африканец» раздраженно оскалился. - А еще какие перемены в нас ты заметил?

- Никаких, - честно признался я.

- Вот как? - Арчи криво ухмыльнулся. - Хорошо, давай вспоминать по шагам. Чем тебе запомнился первый день нашей высадки на Марсе?

- О! - я весело взвизгнул. - Невесомость, перегрузка, посадка...

- Замечательно! И о чем ты думал в первый вечер на Марсе?

- Э. Мне очень захотелось стать умным. Как люди.

- А что было на следующий день? - Арчи по-прежнему буравил меня черными глазами.

- Мы ступили на Марс, установили флаг и вообще делали все. - я запнулся, - .делали все очень умно.

Я уставился на Арчи. В голове забрезжила догадка.

«Африканец» окинул меня скептическим взглядом:

- О, наш щенок-переросток, кажется, начинает кое-что понимать? Что же, продолжим поэтапный путь к истине. Чего ты захотел во второй вечер на Марсе?

- Захотел научиться говорить. И на следующее утро.

Я онемел.

- На следующее утро мы вдруг заговорили на чистейшем русском языке. - Арчи весело подмигнул мне. -Без всякого собачьего акцента, заметь. Через пару дней выяснилось, что на этом же языке говорят и все представители открытой нами марсианской цивилизации. Тебя не удивляет эта странность?

- Хочешь сказать, что... - начал я, но Арчибальд перебил меня самым бесцеремонным образом:

- Могу сказать, о чем ты мечтал в третий вечер на Марсе: захотел найти разумных существ. И на следующий день.

- Мы встретили Аэлу и Литу. - выдавил я из пересохшего горла.

- А на четвертый день ты возжелал обнаружить на Марсе комфортные земные условия, - продолжал Арчи, -чтобы можно было снять скафандры и целоваться с голубошерстыми девчонками!

У меня по спине пробежал неприятный холодок, и поднялась шерсть за ушами.

- На пятые сутки тебе захотелось. - Арчи на минутку задумался, а затем продолжил:

- О, тебе захотелось иметь такие же лапоруки, как и у наших новых марсианских знакомых. Кстати, мой дорогой, именно в тот вечер я стал соображать, что действительно происходит, и добавил к твоим мечтаниям свое скромное пожелание отрастить длинный и красивый хвост. Как видишь, результат налицо. Точнее, ниже спины.

Я полностью утратил дар речи. Тело стало чужим и окаменело. Сердце бухало где-то в районе горла, отдавая в ушах гулким эхом.

- В наш последний вечер на Марсе ты страстно желал получить новый корабль с набором марсианских технологий и голубошерстую марсианскую принцессу в придачу. Я скромно добавил в этот перечень отдельные каюты для всех членов экипажа и прекрасную кузину марсианской принцессы лично для себя. Как видишь, все сбылось.

Он широко развел лапоруками.

- И какой из всего этого следует вывод? - тихо спросил я.

- Очень простой, - сказал Арчибальд. - Все перемены, случившиеся на Марсе и с нами, - плод фантазии.

Я похолодел. Сердце почти остановилось.

- Ты хочешь сказать, что ничего этого нет, - язык стал деревянным и едва шевелился во рту, - что это все видения... Что мы, два одуревших бобика, на самом деле сейчас сидим в металлической бочке посреди марсианской пустыни и бредим?

- Ты ни хрена не понял! - Арчи был безжалостен и не щадил моего самолюбия. - Мне кажется, Смел, что ты заказал себе слишком мало ума. Наверное, из скромности.

- Так объясни! - Я начал злиться.

- Марс - это планета, на которой сбываются все мечты, а ты, - он ткнул пальцем в мою грудь, - очень хороший мечтатель. Все о чем ты мечтаешь, становится реальностью. Навсегда. Поэтому можешь быть спокоен: после нашего отлета на Марсе наверняка сохранятся и жизнь, и высокоразвитая собачья цивилизация - все, о чем ты мечтал.

- Чушь, - я упрямо тряхнул головой.

- Есть еще одно косвенное доказательство правильности моей гипотезы, - Арчибальд ухмыльнулся. - Как зовут наших марсианских принцесс? Аэла и Лита? А как имя главной героини в фантастическом романе о полете на Марс писателя Алексея Толстого?

- Аэлита, - прошептал я.

- У тебя прекрасная память, - удовлетворенно кивнул Арчи. - Осталось только установить, откуда простой бобик Смелый мог узнать содержание книги, если до полета на Марс он не умел читать.

Мне тут же вспомнился внук профессора Юговского Мишутка, который по вечерам, сидя у моего вольера в институте космонавтики, в голос читал фантастические книги: «Аэлиту» Толстого, «Собачье сердце» Булгакова, какую-то повесть «про умных собак-голованов» братьев Стругацких...

Я сказал об этом Арчи.

- Значит, из твоих книжных познаний в реальный мир явились и головастые разумные собаки, и Полиграф Голованович Тузькуб, и вся марсианская собачья цивилизация, - констатировал мой друг. - Ты просто воплотил свои мечты в реальность!

Мы некоторое время молчали, потом я спросил:

- Если согласиться с твоей гипотезой, любая собака может попасть на Марс и намечтать все, что угодно?

- До нашего прилета это могло сделать любое живое существо, хоть в малейшей степени способное мечтать, - кивком подтвердил «африканец». - Но боюсь, что лавочка в общедоступном режиме уже закрыта.

- Но почему?. Откуда вообще у Марса - мертвой планеты - взялась способность воплощать наши мечты?

Арчи наморщил лоб, задумавшись, потом сказал:

- Могу предположить, что Марс не всегда был мертвой планетой. Когда-то на нем были океаны, и даже была жизнь. Со временем она стала разумной. Развивались и совершенствовались технологии. Вершиной технологий стало создание мельчайших универсальных нанороботов. По желанию марсиан они могли творить настоящие чудеса. А потом случилась какая-то катастрофа космических масштабов, и цивилизация на Марсе погибла. Марсиане вымерли почти мгновенно, а их нанороботы остались. Они поддерживали существование друг друга, и даже, вполне возможно, совершенствовались.

- Тогда почему их никто до сих пор не обнаруживал - ни российские «Марсы», ни американские «Викинги» и «Кьюриосити»?

- Потому что нанороботы находились в спящем состоянии. Чтобы их разбудить, нужен был живой разум, понимаешь? А у автоматических аппаратов не было «мозгов».

- Хорошо, предположим, - согласился я. - Но как марсианские роботы смогли влезть в наши мозги - и в мой, и в твой?

- У меня есть кое-какие соображения и на этот счет. - Арчи поскреб лапорукой подбородок. - Помнишь, на Земле нам перед полетом зачем-то надевали на головы что-то похожее на металлические шапки?

- Страшно неприятная процедура, - я скривился. -Почти неделю пришлось жить с этой штукенцией на голове! У меня сильно чесались раковины ушей.

- У меня тоже. Знаешь, что это было? Нам через уши запустили в головы земных нанороботов. Они подключились к нашим мозгам, и мы перед стартом значительно поумнели. Дополнительные «мозги» и позволили нам выполнить сложнейшую программу при полете на Марс.

- Гм, допустим... Но какое все это имеет отношение к марсианским миникиберам?

- Видимо, пути развития технологических цивилизаций, - Арчи задумчиво прищурился, - настолько сходны, что на определенном этапе развития их техника становится очень похожей друг на друга. Что, кстати, не удивительно - во Вселенной действуют общие физические законы. Значит, должны быть похожими и средства для обретения новых знаний.

- Понял! - догадался я. - Поймав биоизлучение наших мозгов, марсианские роботы проснулись и установили дистанционный контакт со своими земными собратьями в наших головах!

- Зришь в корень! - снисходительно похвалил Арчи. - Да, контакт был установлен, и уже в первые сутки по марсианским командам земные нанороботы

модернизировали и нарастили наши мозги. Изменять нас оказалось лучше всего ночью, во время сна.

- Уже на второе утро на Марсе у нас увеличились размеры лбов, - закивал я. - Даже гермошлемы стали тесноваты.

- Ну, а дальше все пошло и поехало. Роботы по твоему желанию создали цивилизацию разумных собак. Микрокиберы, спавшие миллионы лет, теперь полностью «заточены» под модифицированные собачьи мозги - мои, твои, Аэлы, Литы, Тузькуба и всех других разумных обитателей планеты. Электронное наследие чужой цивилизации признало нас своими новыми хозяевами -преемниками старомарсиан.

Арчи, залпом допил настойку и поднялся с дивана:

- Пойду-ка я спать. Что-то подустал за сегодняшний день.

Он махнул на прощанье хвостом и скрылся в коридоре.

9.

Я остался один.

В огромном окне кают-компании видны голубая звездочка Земли и салатно-белый шарик возрожденного Марса. Планета людей и планета собак.

Земля. Планета, на которой я родился и вырос. Родной дом в деревне Псарево, отец и мама, братишки и сестренки... Родина... Но с развитым мозгом, способностью говорить, с пальцами на передних лапах, кто я теперь для земных людей и псов? Свой или чужой?

Марс. Небесное тело, на котором обитает славный собачий народ, правит добрый и умный Тузькуб, живут Аэла и Лита. Планета моей мечты. Но станет ли Марс моим вторым домом, а его обитатели - моей семьей?

Кто я теперь?

Землянин?

Марсианин?

Или, может быть, какой-нибудь Гражданин Космоса?

Я не знаю и, если честно, вовсе не хочу этого знать. Есть своя прелесть в том, чтобы переложить все вопросы на будущее. Пусть все будет так, как будет.

Единственное, в чем я убежден твердо, нам -человечьей и собачьей цивилизациям - теперь по силам пройтись по Венере и Меркурию, по спутникам Юпитера и Сатурна, по планетам Тау Кита и Альфы Центавра. Мы доберемся до Туманности Андромеды и далеких квазаров, нырнем в черные дыры и посетим центр Галактики. И везде наши космические грезы, наши человеческие и собачьи мечты создадут новые миры и новые цивилизации.

Что-то подсказывает мне, что дело совсем не в тех почти сказочных инопланетных нанотехнологиях, которые я и Арчибальд нашли. Есть нечто, что много сильнее технологий - то, что работало, работает, и будет работать всегда, на любом этапе развития цивилизации.

Поэтому больше всего мне сейчас хочется открыть окошко иллюминатора и заорать-залаять на всю Вселенную - так, чтобы услышали на самых дальних планетах:

- Давайте мечтать! Вместе мы можем - слышите? -мы можем создать среди галактик и звездных скоплений огромный и светлый мир Добра, Счастья и Процветания!

Давайте мечтать...

Содержание

5 Хрустальные небеса

39 Буханочка

40 Всего лишь небольшая ошибка

50 Воспитательный эффект

76 Против ЛОМа нет приема

93 Сказка о спящей царевне

120 Лунный мечтатель

135 Процесс века

174 Праправнук

182 Политкорректность

190 Операция «Э»

196 Обычный «цветнячок»

204 Неизвестный космонавт

260 Гееегери

294 «Буранавт»

325 Космолет «Очумелые ручки»

350 «Елочка, елка - лесной аромат»

359 Давайте мечтать!

Литературно-художественное издание

Серия детективной, приключенческой и фантастической литературы «Котофей»

Сергей Чебаненко

Хрустальные небеса

Редактор Стрельников В.А.

Художник-оформитель Чекмаев К.Г.

Компьютерная обработка и верстка текста Л.А.Девятаева

Л1тературно-художне видання

Сер1я детективно!, пригодницько! та фантастично! лтератури «Котофей»

Сергш Чебаненко

Кришталевi небеса

Редактор Стрельников В.А. Художник-оформлювач Чекмаев К.Г.

Комп'ютерна обробка i верстка тексту Л.А.Девятаева

Ласкаво просимо в ceim П Величносп Науково’1 Фантастики! Космос i космонавтика, паралельш ceimu i подорожi у чаа Збцэка науково-фантастичних оповщань

Подписано до друку 05.01.2021

Формат 60х90 1/16. Умов.друк.арк 25

Загальний тираж 1500. Рекламно-шформацшний тираж 5.

Замовлення № 2021-001

Видавництво S.V.Chaser (ФОП «ЧСВ» )

Клав, вул. Княжий затон, 17 СвЛдоцтво суб’скта видавничоТ справи

ДК № 5240 вЛд 08.11.2016

E-mail: bookelight@gmail.com

Надруковано з готових позитивш

У S.V.Chaser (ФОП «ЧСВ» )

Кив, вул. Княжий затон, 17

СвЛдоцтво суб’скта видавничо! справи ДК № 5240 вЛд 08.11.2016

Content

Чебаненко Сергей Владимирович Хрустальные небеса

Сергей Чебаненко Хрустальные небеса Сборник научно-фантастических рассказов

Хрустальные небеса

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

***

Буханочка

1.

2.

3.

4.

Всего лишь небольшая ошибка

Воспитательный эффект

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

Против ЛОМа нет приема

I

II

III

IV

V

VI

Сказка о спящей царевне

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

Лунный мечтатель

1.

2.

3.

4.

Процесс века (история одного помешательства)

1.

2.

Праправнук

Политкорректность

Операция «Э»

Обычный «цветнячок»

Неизвестный космонавт (текстовая запись документального фильма)

Гееегери

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

«Буранавт»

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

Космолет «Очумелые ручки»

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

«Елочка, елка - лесной аромат»

1.

2.

3.

4

5

Давайте мечтать!

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

Содержание