Наследник для жестокого

Безрукова Елена

ПРОЛОГ

Звук открывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Это он. Он победил и пришёл за своим трофеем.

— Прекрасно, — обошёл он меня и оглядел с ног до головы, коснувшись пальцами локонов волос. — Ты подготовилась.

— Как ты просил, — ответила я, не поднимая глаз на него.

— Хм, — усмехнулся он. — Такая послушная ты мне нравишься больше. Ну что же, начнём.

Боковым зрением я видела как он снимает пиджак, дорогие часы и рубашку. Оставив на себе только брюки, Гор подошёл ко мне. Жар его кожи опалял меня и заставлял нервно вздымать грудь.

Поднял мой подбородок на себя. Тёмные глаза так и впивались в мои губы, мне казалось, их даже закололо от одного его взгляда.

— Красивая. — Провел большим пальцем по нижней губе. — Моя. Поцелуй меня, Ясмин.

Его просьба заставила меня растеряться. Я почти смирилась с тем, что придётся принимать его вынужденные ласки, но совсем не ожидала, что он потребует стать инициатором их меня.

— Ты помнишь, что обещала быть ласковой и покорной?

— Да, я помню, — ответила я, не понимая, как я посмею решиться поцеловать мужчину, поцеловать ЕГО.

— Делай, — он обхватил большими ладонями моё лицо и приблизил к моим губам свои. Остались лишь считанные миллиметры. — Целуй.

Его обнажённый торс, которым он прижался ко мне, смущал и заставлял нервничать. Мне тяжело выносить его энергетику с ярко выраженной сексуальностью и желанием, откровенной похотью. На меня никто никогда так не смотрел. Сердце немело от этого взгляда.

— Хочешь, чтобы меня поцеловала твоя сестра вместо тебя? — сузил глаза Гор. — Если у неё такие же сочные и пухлые губы, как твои, и такие же вкусные, то я не против.

Нервно сжала руку в кулак и с усилием опустила на его грудь. Меня просто разрывало от негативных эмоций. Он знает, что ради сестры я сделаю всё, что угодно. Только бы не тронул её. Я все равно уже обречена, он верно заметил.

В ответ он мягко рассмеялся и словно с издевкой перехватил мой слабый кулак и поцеловал сжатые пальцы, потом развернул его к себе запястьем и легко поцеловал его. Кончик языка обжег тонкую кожу, и я ощутила нервный импульс по спине.

— Ясмин, я теряю терпение, — слегка прикусил он мою кожу, и я испуганно всхилпнула.

Притянул меня к себе сам и опустил свои губы на мои. Он ничего не делал явно ожидая, когда я начну вести ласку сама. Но я… Не умею, я не знаю как. Что он хочет от меня сейчас? Или ему потому и забавно требовать от меня того, что я не умею?

Мужские руки ощутимо сжали мою талию, заставляя меня тем самым начать делать уже хоть что-то. Я стала без энтузиазма по очереди касаться его губ. То верхней, то нижней. В животе словно что-то защекотало.

— Ещё, — командовал он предельно низким от возбуждения голосом. — Смелее.

— Я не знаю… Не знаю как.

Гор посмотрел на меня со снисхождением и улыбкой в глазах.

— Разомкни губы. И позволь мне тебе показать.

Его губы снова обрушились на мои, не дав даже сделать глоток воздуха. Настойчивый горячий язык ворвался внутрь меня и с наслаждением, медленно, стал выписывать восьмёрки, задевая мой язык и сплетаясь с ним в причудливые узоры. Я пыталась расслабиться в его руках и подчиняться, буквально все мои силы уходили на то, чтобы не оттолкнуть его или не прокусить зубами его язык, что по-хозяйки гулял внутри моего рта.

Почувствовала, как он тянет пеньюар вверх, желая его снять и обнажить моё тело. Вся моя выдержка лопнула на этом моменте. Я вцепилась в ткань как в спасительную соломинку, пытаясь прикрыть ей грудь.

— Ясмин, — изогнул бровь он, настырно отнимая у меня мою защиту.

Неимоверным усилием воли позволила ткани просочиться сквозь пальцы и осталась стоять в одних трусиках. Неосознанно прикрылась руками, но Гор их тут же отвёл в стороны.

— Теперь ты принадлежишь мне, и я буду смотреть. И не только.

По коже побежали мурашки. Стало холодно и неуютно от хищного взгляда на меня, Гор даже втянул воздух, раздув ноздри, словно слушая мой аромат тела.

Собрал мои волосы на затылке и потянул их в сторону, обнажая шею. Горячие губы легли на тонкую кожу шеи, прокладывая дорожку до самой ключицы. Хищник тяжело дышал, наслаждался каждым моментом, упивался моей покорностью и видом моего обнажённого тела, и никуда не торопился. Вспомнились его слова о том, что ночь обещает быть долгой…

Глава 1

После довольно длительного пути машина остановилась. Я завертела головой, пытаясь хоть что-нибудь понять, но с повязкой на глазах это просто невозможно сделать.

Несколько пар сильных рук подхватили меня под локти и вытащили из салона, а потом практически понесли над асфальтом, словно я вообще не имела веса. Они шли так скоро, что я не успевала перебирать ногами в белых туфлях на высоченной шпильке и путалась в огромном количестве криналиновых юбок, и если бы мужчины не держали меня, уже обязательно бы клюнула носом асфальт.

Мы прошли по какому-то помещению и поднялись по лестнице на второй этаж. Эта информация не принесла мне пользы, так как я в принципе не понимала, где я вообще находилась, и зачем. Тело трусило мелкой дрожью от мыслей и догадок о том, что теперь со мной сделают, и к КОМУ я попала. В голову шли только страшные и очень страшные мысли, потому что хорошие люди не крадут чужих невест. Так делают только бандиты, которые не боятся законов и статей о похищении людей.

В очередном помещении мы остановились, и меня отпустили. Впрочем, со связанными руками и закрытыми повязкой глазами, в свадебном наряде, я бы все равно далеко не убежала.

— Гор, вот она, — сказал мужской голос права.

— Оба вон, — услышала я ещё более низкий и холодный тембр, и уставилась впереди себя, хотя, конечно, сквозь ткань на глазах, я не могла видеть обладателя этого голоса, который заставил дрожать меня ещё сильнее.

Этот мужчина здесь главный, понятно лишь по тону и обращению с персоналом.

Послышался топот ног, хлопок двери, затем тяжёлые шаги по ковру, которые приближались ко мне, а потом остановились в считанных сантиметрах. Я робко повела плечами, словно мне было холодно, боясь узнать, кто стоит прямо передо мной. Даже с закрытыми глазами я ощущала его. Энергетика чужого мужчины, страшная, очень подавляющая. Потянула к себе ближе связанные спереди, уже саднящие от веревок, руки, словно они могли меня закрыть от него и спасти.

Дернулась, почувствовав движение возле своей головы, и ткань, закрывающая глаза опала на пол. Они тут же заболели от яркого света после повязки. Сморгнула несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд. Сначала я увидела перед собой дорогие начищенные ботинки, затем брендовый костюм, а потом и ледяные глаза, что пристально изучали меня. Красивый мужчина, высокий и большой. Даже на шпильках я была на голову ниже и тоньше в разы. Не выдержала его цепкого взгляда и опустила ресницы.

Мужская рука властным движением заставила меня снова посмотреть на него. Он ещё не разглядел меня, и отпустить готов не был.

Господи, ну почему он так смотрит? Он пугает меня. Снова затрясло.

— Зачем я… з-здесь? — решилась я задать вопрос, несмотря на панику внутри.

Кто знает, когда он придёт сюда снова? Мне необходимо понимать хотя бы малую часть того, происходит. Только хозяин дома способен объяснить мне хоть что-то, если, конечно, пожелает. Для чего-то же меня сюда привезли? Значит, скоро прозвучат и требования. Мужчина продолжал хранить молчание. Он убрал руку с моего лица.

— Что вы хотите от меня? — снова спросила я, не поднимая на него глаз. Я просто боялась встретиться с этими чёрными глазами ещё хоть раз.

Похититель смотрел в упор из-под сдвинутых на переносице бровей. Он все же соизволил ответить:

— Мне нужен твой жених.

Ничего непонимающе хлопала ресницами. Я стояла посреди спальни чужого дома в свадебном платье и фате, так и не доехав до ЗАГСА.

— И что вам от него нужно? При чем здесь я?

— Деньги, — ответил мужчина, которого раньше я никогда не встречала. — А ты — живой залог. Приманка.

На время я замолчала, никак не принимая, что это не боевик по телевизору, а моя реальность.

— А если… Мой жених не заплатит? — спросила я и больно закусила нижнюю губу в ожидании ответа.

— Значит, заплатишь ты.

— Но…

— Молчи. Говорить будешь, когда я позволю, — оборвал он меня на полуслове. Жесткие пальцы снова подняли моё лицо вверх. Тёмные ледяные глаза снова прошлись по моему лицу, словно я товар на рынке, и остановились на моих губах. — Красивая. Очень. Теперь я понимаю, за что готов был платить твой жених. И если он не захочет отдать деньги, то заплатит чем-то гораздо более дорогим.

Он опустил руку, позволив мне снова уставиться в ковёр.

— Располагайся, Ясмин, — отступил он на шаг от меня. — И запомни — ты не в гостях. Ты в плену.

Меня выкрали прямо из свадебной машины и привезли сюда. И что теперь будет?

Глава 2

Он вышел, оставив меня стоять посреди комнаты со связанными руками. Как же они уже болят, боже мой… Никак самой не развязать, и помощи попросить не у кого. Здесь все враги. Хоть бы руки развязал мне, чудовище. Я же никуда отсюда не сбегу. Мне просто не дадут. Тут охраной напичкан весь дом.

В замке с характерным щелчком повернулся ключ, и я обернулась на звук. Нахмурилась. Я понимала, что здесь со мной церемониться никто не станет, но все равно неприятно было осознать, что меня закрыли тут как рабыню какую-то, без прав и голоса. Никто никогда раньше так со мной не обращался.

А что с остальными? Похоже, сюда привезли только меня. А Зарема? Другие гости? Дай бог, чтобы с ним было все хорошо, я отчетливо слышала громкие мужские голоса и перестрелку.

Постояла в растерянности какое-то время и решила хотя бы разуться — ноги нещадно гудели от новых туфель на слишком высоком, непривычном для меня каблуке. Осторожно высвободила одну ногу, потом другую, и ощутила ступнями мягкий ворс ковра. Так немного легче. Ещё бы дурацкую верёвку с рук как-то изловчиться и снять, но ничего не получалось, как бы я не изворачивалась. Устав бороться с верёвкой, и поняв, что так делаю себе лишь больнее, бросила это неблагодарное занятие.

Присела на край большой кровати. Стоять сил уже не было никаких. Усталость и физическая, и моральная. Нервы натянуты до предела. С самого утра я жутко нервничала и даже не смогла поесть. Теперь же в животе урчало, принося мне неприятные ощущения.

Оглянулась вокруг. Оставшись одна, я позволила себе рассмотреть комнату, которая теперь послужит мне тюрьмой. Дом явно принадлежит человеку с достатком и положением, все просто пахнет роскошью. Наша семья тоже далеко не бедная, но даже у нас нет такой мебели, какая стояла здесь. Кровать с высокой кожаной спинкой, очень большая и широкая, тут могут спать за раз человек пять, не меньше. Красивый светло-бежевый шкаф, такого же стиля тумбочка у кровати. На стене современная плазма, а у огромного панорамного окна в пол — небольшой столик и два кресла. Все смотрится гармонично, и я бы даже назвала эту комнату приятной, если бы не была здесь в плену, только пустой и не живой, словно дорогой номер презентабельного отеля. В стене обнаружила ещё одну дверь — скорее всего, она ведёт в ванную комнату. Конечно, я буду тут запрета, и логично, что удобства находятся прямо здесь.

Мой взгляд снова привлекла к себе кровать, на которой я сидела. Она словно была тут главной, здесь даже дивана никакого не было больше, только те два кресла у окна.

Словно здесь моё место, и хозяин дома захочет, чтобы я…

Нет, мне слишком страшно об этом думать. Я не буду с ним никогда и ни за что. Пусть лучше сразу убьёт. Я не ему принадлежу, а Самиру, и не стану неверной своему жениху. Он НЕ заставит меня. Очень надеюсь, что скоро Самир и папа заберут меня отсюда и накажут этого человека как он того заслуживает!

Руки уже просто затекли, корсет давил на ребра до невыносимой боли, в туалет ужасно хотелось, но со связанными руками я бы не смогла туда сходить. По щекам бежали слезы, размазывая тушь и карандаш, которым меня щедро накрасили для свадебной церемонии. Всё должно было быть не так…

За несколько часов до событий.

— Какая ты красавица у нас, Ясмин, — поправила мои локоны сестра, Зарема.

Сегодня день моей свадьбы, и в отражение зеркала на меня и сестру смотрела шикарная невеста. Да, я привлекательна, и прекрасно знаю об этом. Моя тонкая красота и молодость многих влекла, и уже не раз за мной сватались мужчины из очень уважаемых семей. Но досталась я Самиру — молодому сыну партнёра отца.

Я не была против. Самир мне нравился, хотя знала я его мало, но мне он показался симпатичным и обходительным. Когда он приезжал к родителями с подарками, и мы все вместе пили чай, он был вежливым и обаятельным и с моим отцом, и со мной, и с младшей сестрой и братьями.

Я сама согласилась на этот брак. Ждать свою любовь мне все равно никто не позволит, это не принято в нашей семье. Невесты нашего рода идут за того, кого заботливо выбрали родные. Как и во многих семьях с именем и деньгами. Мужа выбирают из самых выгодных партий. У меня и в голове не было мысли сопротивляться выбору отца, тем более, что в любовь сразу, с пустого места, я не верю. Я привыкла, что моя мать, моя бабушка, шли замуж за выбранных мужей отцом. И сестре однажды тоже выберет жениха отец. Меня учили, что любовь приходит не сразу, но она приедет. А мне папа выбрал молодого и красивого Самира. Я обязательно его полюблю, у меня всё впереди.

Немного волновалась о том, как пройдёт первая брачная ночь. Меня никогда не касались мужчины, я даже близко не общалась ни с одним из них. Свое тело я всегда целомудренно прикрывала не вызывающей одеждой, никаких открытых купальников, никаких коротких юбок и декольте. Я хочу, чтобы мою красоту видел только мой муж, один, раз и навсегда.

— Ну что же, пора, — улыбнулась Зарема. — Братья уже все шары полопали внизу, балбесы, устали ждать.

Нашей мамы уже давно нет с нами. Я даже её не помню. Она родила мою сестру-погодку в адских муках и умерла. Надеюсь, что сейчас она вкушает виноград на шелковых подушках райских садов и радуется за меня сверху. Но все же меня в этот день одолевала грусть — не мать собирает меня под венец, а младшая сестра.

— Да. — Ещё раз я взглянула на себя. — Пора.

И снова застыла на месте, пытаясь побороть волнение перед свадебной церемоний. Она будет шикарной и грандиозной, с огромной толпой гостей и подарков. На меня сегодня будут смотреть столько глаз разом! Родственники, друзья семьи, пресса… Свадьба для нашей семьи — это большое и серьезное мероприятие, к которому готовятся заранее, и на которое не жалеют денег. Мой отец известный бизнесмен, и свадьбу организовал с большим размахом совместно с моим женихом.

Платье на мне, как и все остальное, из одного из самых дорогих салонов для невест, белое, пышное, очень нежное, с кружевом по плечам. Но все внимание к себе привлекало моё лицо и выразительные глаза, которые сверкали от умелого макияжа, нанесенного приглашенным на дом стилистом. Так ярко я никогда не красилась, и сейчас с удивлением рассматривала какая у меня, оказывается, красивая линия скул, пухлые, чувственные губы и просто огромные глаза. Повезло же Самиру — такая красавица достанется ему в жёны! Улыбнулась сама себе в отражении.

— Я готова, — развернулась я в сторону двери.

Глава 3

Подхватила полы пышных юбок спереди, а Зарема закинула не плечо свою и мою сумочки и занялась подолом сзади, чтобы я не наступила на ткань каблуками, не испачкала белоснежное платье, и не дай боже, не упала. Мы спустились и сели в белый лимузин, который доставит нас к ЗАГСу.

Я продолжила нервничать и в машине, периодически сжимая руку сестры, которая сопровождала меня и поддерживала лёгкой улыбкой.

— Ясминка моя любимая уходит. — С её ресниц сорвалась слезинка. — Как я теперь без тебя?

— Зарема, ну что ты? — Сжала я крепче её руку. — Я же никуда не уезжаю. Просто теперь у меня будут муж, дети, свой дом. Но двери этого дома для любимой сестры всегда открыты.

Неожиданно и резко машина, взвизгнув тормозами, остановилась. Мы едва успели ухватиться за сидение, чтобы не удариться головами. Дорогу нам перекрыл огромный чёрный джип и микроавтобус, из которого посыпались один за другим парни в форме ОМОН. Всё понеслось как на карусели, слишком быстро, просто за считанные секунды. Дверь лимузина с моей стороны распахнулась, и меня бесцеремонно принялись вытаскивать из салона. Зарема закричала, я тоже, пытаясь удержаться за руку сестры, но мужчины в форме оказались, конечно, сильнее, и выволокли меня прямо на асфальт, на который я, не удержавшись на ногах, села прямо в белом платье. Парни подняли меня обратно на ноги, и вдруг наступила темнота — кто-то завязал мне глаза! Я вертела головой, ничего не понимая, и глупо моля отпустить. Никто, естественно, отпускать меня не собирался. Мои руки грубо схватили и свели впереди вместе, больно стянув верёвкой. Потом запихнули в какую-то машину, по ощущениям и маневренности, тот самый чёрный джип, что преградил нам дорогу, и под звуки стрельбы авто сорвалось с места.

Я сидела, зажатая с обеих сторон мужскими крепкими телами, и боялась дышать. Я не успела ничего понять. Меня похитили?

Неожиданно ключ в замке повернулся и дверь распахнулась, выдергивая меня из мыслей, и заставляя вскочить на ноги.

Это ОН вернулся?

Глава 4

Однако вопреки моим ожиданиям, в комнату вошла женщина. Невысокая азиатка с карэ и в форме прислуги мне кивнула и сделала легкий поклон. В её руках был поднос с едой, который она пронесла через всю комнату мимо меня и поставила на стол возле окна.

— Здравствуйте, — тусклым голосом сказала я, подходя к ней ближе. — Помогите мне, пожалуйста.

Женщина мне не ответила. Ну да, конечно, зачем ей помогать пленнице своего работодателя? Судя по поведению этого Гора, я могла быть здесь не первой затворницей, весь персонал обучен правильно вести себя с "гостями" и будет молчать со мной как рыба об лёд, если хотят сохранить свое место. И жизнь.

"Сабира" — прочла я на форменном бейдже. Она даже не назвала мне своего имени, молча вынула из кармана фартука небольшие ножницы и потянула меня за руки, чтобы обрезать веревку. Я послушно подставила запястья ей. Щелчок, и руки перестала так сильно стягивать бечевка, она мягко упала нам под ноги на персиковый палас. Я тут же принялась растирать ставшие уже фиолетовыми руки.

— Спасибо вам, Сабира, — сказала ей.

Она снова лишь кивнула в ответ. Почему она абсолютно на все молчит? Странная. С ней я точно не договорюсь. Женщина уже начала поворачиваться ко мне спиной, чтобы уйти, как я окликнула ее.

— Сабира.

Она обернулась и снова ничего не сказала. Только слушала и смотрела.

— Ленты корсета, — сказала я и повернулась к ней спиной. — Перережьте и их, пожалуйста. Я не могу уже больше их выносить.

Сзади послышались мягкие шаги по ковру, затем новый щелчок. Руки женщины стали ловко расшнуровывать ленты, и каждый новый вдох мне давался все легче и свободнее. Она помогла мне освободить руки из платья, и теперь я смогу его снять самостоятельно.

Удерживая ткань на груди, я снова повернулась к Сабире лицом.

— Благодарю вас. Скажите, а вам запретили со мной говорить? Вы знаете, что я здесь насильно? Если вы сообщите о моем местонахождении отцу, он вас озолотит.

Сабира грустно улыбнулась и показала мне жестами:

"Я слышу вас, но не говорю".

Я с огорчением поняла, что женщина немая. Поэтому её приставили ко мне. Она ничего мне не ответит.

— А написать? — пришла мне идея в голову. — Написать же вы можете?

Она покачала головой и снова жестами объяснила:

"Это запрещено".

Какая-то западня. А потом огляделась по сторонам ещё раз. Она просто боится, что Хозяин узнает о нашем разговоре, или здесь ещё и камеры натыканы по всей комнате?

— Сабира, а камеры есть здесь?

Она покачала головой, отказываясь отвечать, мол это вопросы не ко мне, показывая, что ей пора идти, она здесь только затем, чтобы принести еду и перерезать верёвку.

Я лишь печально вздохнула, глядя в спину уходящей Сабиры. Она мне точно не друг, у неё помощи я не найду. Вдруг на плечи обрушилось такое ощущение безнадежности, что по лицу опять побежали солёные дорожки.

Никто мне здесь не поможет.

Я сгнию тут, если Самир не найдёт деньги или не захочет отдавать их за меня.

Хотелось бы думать, что это заточение не продлится долго. Самир и отец уже прекрасно знают, что меня украли и ищут. С момента похищения из машины прошло уже как минимум часов пять-шесть по моим внутренним ощущениям. Вероятно, Гор уже ведёт переговоры с ними, потому что он сам сказал, что ему нужна вовсе не я, а деньги.

Гор…

Что-то знакомое. Никак не могла уловить и вспомнить, где я раньше уже слышала это прозвище. Не сомневалась, что точно слышала — Гор.

Слава небесам, деньги у моих родных есть, чтобы выкупить меня. Хотя, возможно из-за денег семьи я и попала в такую ситуацию. Больно сладок куш для таких ушлых людей, как мой похититель.

За окном давно взошла луна. Свет фонарей стал пробиваться в окно полутемной спальни, в которой я даже не знала, где включается свет. Выключателей не нашла, на обычном месте на стене у входа они просто отсутствовали. Хорошо, что в ванной комнате освещение включается на движение, иначе и делать все свои дела мне пришлось бы в кромешной темноте.

Зато нашла пульт от телевизора. Потыкала кнопки и плазма ожила. Что там показывали, мне было совершенно все равно, я смотрела куда-то мимо, но равномерный бубнеж создавал в комнате ощущение уюта, безопасности и того, что я не одна. Понимала, что это иллюзия, но я хваталась за неё как за спасительную соломинку, чтобы просто не сойти с ума от страха.

Стало клонить в сон. Начала вспоминать, когда же в последний раз ела — из-за хлопот со свадьбой и нервов по этому поводу, аж позавчера. Теперь от сытости глаза просто закрывались.

Шатаясь от усталости, прошла к кровати и легла на неё, свернувшись калачиком, и укрыв ноги пледом. Не заметила, как сон утянул меня в свои объятия.

Глава 5

Спустя несколько дней.

Утро встретило меня ласковыми лучами солнца. Мне было хорошо, тепло. Я даже улыбнулась солнечным зайчикам, скользящим по моему лицу. Открыла глаза и замерла на месте, не мигая. Комната незнакомая.

Резко села на кровати. Где я?

Потом бетонной плитой придавило осознание, даже плечи осунулись, а голова упала на грудь. Я все вспомнила. Сон лишь на время уберёг мою нервную систему, заставив забыть, что я в неволе. Поморгала, прогоняя непрошенные слёзы. Смысла плакать нет, нужно думать что-то. Но что? Я не знаю что делать, и что думать не знаю тоже. Я здесь уже три дня, и до сих пор от семьи тишина. Неужели этот человек сильнее Самира и папы? Какие дела и и нерешаемые проблемы у него могут быть с моей семьёй?

Единственное, в чем я продвинулась с первой ночи в этом доме-тюрьме — научилась включать свет. Точнее, обратилась по этому вопросу к Сабире, и она указала на маленький пульт, лежащий на подоконнике, который я просто не заметила. Светом можно управлять дистанционно, с этого пульта.

Потрясла головой, прогоняя сон. Понять бы хотя бы сколько времени сейчас. Семь, восемь, десять утра? Ничего неясно. Скорее, до девяти, потому что завтрак ещё не приносили. Как и в большинстве домов, он проходит здесь примерно с восьми до девяти часов утра. Пошарила рукой по кровати в поисках пульта от плазмы, которую я выключила вчера ночью в полудреме. Стала щёлкать по каналам в надежде найти программу, которая бы показывала часы. Нашла. На одном из федеральных каналов шла передача "Новости", а вверху показывалось время. Восемь-двадцать. Я почти точно определила. Начинаю уже ориентироваться во времени без своего смартфона.

Никаких личных вещей при себе у меня нет. Сумка с паспортом, телефоном и косметичкой, остались у Заремы. Вспомнила о ней и снова запереживала. Надеюсь, что и ей, и моей семье не сделали ничего плохого, ведь там явно слышалась перестрелка с охраной свадебного кортежа… Целью была я, и потому в моей душе теплилась надежда, что никого больше не тронули, и не дай бог, не ранили.

Длинные волосы спутались и липли к шее и лицу. Я опять уснула с мокрой головой, и вот результат. Расчески никакой я здесь не нашла, поэтому пришлось разделить кое-как пряди пальцами и просто сплести локоны в косу, чтобы не мешали.

В халате невыносимо жарко, щеки пылали огнём, и я была вынуждена искать что-то ещё из одежды. Осмотрела все шкафы и комоды, но так ничего больше не нашла. Пришлось одевать обратно трусики и чулки, которые я стирала и сушила на батарее каждый вечер, а сверху толстый халат. Может, стоит попросить принести какую-нибудь одежду Сабиру? Хотя бы ЭТО она может сделать для меня, не навлекая на себя при этом гнева хозяина дома?

Успела только умыться, как дверь открылась, и с подносом вошла прислуга. Женщина снова мне кивнула в знак приветствия и пронесла через комнату завтрак. Установила его на столе, взяла с одного из кресел моё платье, намереваясь его унести, и пошла к выходу, даже не оглядываясь, словно меня здесь нет.

— Сабира, — позвала я её.

Она остановилась, сложив руки вместе, и посмотрела на меня.

— Вы не могли бы попросить для меня какую-либо одежду и носки? — попросила я. — Я приехала сюда в этом свадебном платье, я не могу его носить по дому. Больше у меня ничего нет с собой, и здесь я ничего тоже не нашла кроме халата, а в нем очень жарко.

Сабира лаконично кивнула, пообещав мне тем самым поговорить с хозяином.

— И расческу. И шампунь для волос. Пожалуйста, — добавила я ей в спину. — Я не могу распутать волосы…

Наверное, это звучало как капризы, и дома я могла демонстрировать их нашей прислуге или папе, который растил меня принцессой, но сейчас мне действительно было необходимо просто прочесать волосы после лака и неподходящего средства гигиены. Никогда не мыла голову гелем для душа, да ещё и мужским. Волосы как солома. И пахнут "мужиком".

Но женщина и не думала раздражаться, она снова сдержанно кивнула и ушла. Я, конечно, очень надеялась и верила, что уже сегодня меня отсюда заберут, и семья уладит все вопросы с этим Гором, но… Вдруг, нет? Уже пошел третий день, как я нахожусь здесь, а за мной никто так и не приехал. Неужели что-то пошло не так?

Дни смазались. Время стекло в одну вечность. Тянулось как резина. Я не знала, чем себя занять, кроме бесполезного просмотра каналов по телевидению. Хоть бы книжку какую принесли почитать, что ли… Но озвучивать такие прихоти я все же постеснялась.

Я успела выучить наизусть каждую дощечку и каждый кустик, которые видны из окна моей спальни. Территория, прилегающая к коттеджу большая, огорожена высокими коваными воротами, и охрана здесь очень серьезная и профессиональная. В вольере четыре огромных бойцовских пса, которых на ночь выпускают погулять по тщательно подстриженным лужайкам. Попытка сбежать отсюда будет глупой и провальной. Эти мысли я давно уже оставила. Самой, без посторонней помощи, мне отсюда ни за что на свете не выбраться.

Днем приходил доктор. Женщина. Гинеколог. Она осмотрела меня прямо на кровати. Долго разглядывать мою невинность не пришлось, она же наверняка проверяла именно это, а потом непременно доложила об этом похитителю. Теперь я стала еще сильнее переживать за свою судьбу. Зачем ему знать невинна я или нет? Это и так не обсуждалось в моей семье, но Хищник решил перепроверить.

Ближе к вечеру вернулась Сабира. Она молча разложила на кровати вещи. Всего два предмета из тех, что я просила: расчёска и… синяя мужская рубашка.

Я взяла в руки ткань, приятную на ощупь и очень дорогую. Рубашка была даже выглажена и накрахмалена, хоть и явно не новая, просто чистая.

— Рубашка мне? — удивлённо спросила я.

Сабира уверенно закивала головой.

— Вы ничего не перепутали?

Теперь уверенно покачала ей из стороны в сторону.

Странно. Это шутка такая у похитителя? Рубашка явно ношенная, и скорее всего именно его. По размеру подходит. Он хочет, чтобы я гуляла по спальне в ней? Зачем? Но выбора у меня нет, потому что в слишком теплом халате я устала жариться, скоро как бройлер запекусь в собственном соку.

Пока я разглядывала принесенные вещи, Сабира начала уборку комнаты и ванной. Я изогнула бровь, наблюдая за тем, как ловко она перестилает постель. Ничего себе, мне даже любезно протрут пыль и не заставят дышать бациллами? Какая нежная забота.

В ванной переоделась в принесенную рубашку на голое тело и вышла в комнату, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Выглядело очень вызывающе. Рубашка спереди и сзади вроде бы длинная, но по бокам сильно уходит вверх, слишком открывая бёдра. Кружевные резинки белых чулок выглядывали из-под полы вещи, привлекая внимание к ногам, которые кажутся в них ещё длиннее. Ткань тонкая, и сквозь неё угадываются очертания груди без белья.

Щеки мои вспыхнули. Стыд какой. Не дай боже в таком виде меня увидит хозяин дома. Но без чулок ногам холодно, я даже летом в носках хожу по дому, а сейчас ноябрь. Да и не спасёт меня, если я их сниму вовсе. Весь мой вид был слишком…распутным.

Тут же начала чувствовать и злобу. Он специально это затеял. Хочет посмеяться надо мной? Что ж, у него это отлично получится, если он придёт и увидит меня такой! Другой одежды у меня нет, а Сабира ещё почему-то унесла и халат. Наверное, чтобы постирать, но новый так и не принесла. Я бы могла одевать хотя бы его, если ко мне заявится Этот Человек. Но меня лишили такой возможности.

Сердце упало в пятки, когда перед ужином я услышала поворачивающийся ключ в замке. Я очень переживала, что пришёл хозяин, хотя мне не терпелось узнать хоть какие-то новости. Но эта была снова Сабира, которая завезла тележку с едой в комнату.

Сердце вновь пустилось вскачь — ужин предназначался для двух персон.

Глава 6

Сабира ловко и быстро накрыла стол на двоих и удалилась, отодвинув в угол тележку. Я растерянно смотрела на красивые и ароматные блюда, нервно кусая губы. Значит, сейчас придёт ОН. А я в таком виде…

Позади меня снова распахнулась и закрылась обратно дверь. Я замерла на месте, спиной ощущая его. Меня немедленно сковал льдом страх. Я не могла пошевелиться, он слово прибил меня к полу своим тяжёлым взглядом и мощной мужской энергетикой. Глухие шаги по ковру остановились возле меня, и я почувствовала тепло. Чужое тепло, тепло мужчины, тепло врага. Сглотнула, не решаясь даже повернуться на него. Он обошёл меня сам и опять остановился. Головы я не поднимала и видела лишь носки начищенных ботинок и выглаженные строгие брюки со стрелкой. Рядом с ними мои босые ноги в одном белом капроне смотрелись крайне странно, мы словно Нищенка и Король.

— Какая ты сексуальная в этой рубашке, — сказал негромко он, явно с усмешкой. — Я не ошибся с выбором одежды для тебя, Ясмин.

Мои щеки вспыхнули стыдом, а внутри начала подниматься волна возмущения. Как он только смеет говорить мне подобное?

— Простите, — подала я голос. — Не говорите со мной об этом.

— А что такое? — отвечал он так, словно кот с мышкой играет. — Стыдно слушать?

— Стыдно такое говорить чужой невесте.

— Значит, так, — поднял он моё лицо на себя. Я встретилась с ледяными и очень тёмными глазами и обмерла ещё больше. Я уже начала жалеть, что открыла рот в его присутствии. — Я буду тебе говорить все, что посчитаю необходимым, а ты будешь слушать. Сядь.

Он отпустил моё лицо, чтобы я могла подойти к креслу. Я молча выполнила его приказ, усевшись на край мягкого сидения. Почувствовала, как рубашка задралась выше и попыталась её расправить. Ткани было слишком мало, и прикрыть голые колени и ляжки у меня не вышло. Тогда я просто свела их вместе как можно теснее и сложила руки на коленях, попытавшись таким образом их прикрыть. Чувствовала себя при этом ужасно неловко, хотя я не виновата в том, что мне приходится существовать здесь в таком виде.

Мужчина смотрел на меня. Он наблюдал как хищник за ланью, ловил каждое моё скованное и робкое движение, а на попытки спрятаться от его беспощадных порочных глаз откровенно смеялся.

— Поужинай. Наш повар готовит отличные стейки с кровью.

Гор уже снял крышку со своей тарелки, и комната наполнилась ароматом слабо прожаренного мяса. Я же в присутствии мужчины не смогла бы есть, какой тут аппетит. К тому же, мясо я не ем.

— Что зависла? — спокойно спросил он, нарезая себе кусочек ножом и, медленно, глядя мне в глаза, отправил его себе в рот. — Вегетарианка?

Да, именно. Я не питаюсь тушками убитых животных.

— Серьезно? Ну придется тебе начать есть мясо.

— Зачем вам это надо? — не удержалась и спросила его.

— Чтобы знала, что ты будешь делать все, что я скажу. Даже если до этого никогда не делала.

Хмуро уставилась на него. Гор продолжал как ни в чем не бывало есть свое мясо, которое в самом деле оказалось с кровью. Как зверь. Как Хищник.

— Что сидишь? Сейчас будем изгонять из тебя вегетарианку, — сказал он, отпив вина из бокала, стоящего рядом с ним. Такой же налили и мне, но я к алкоголю не притронулась. — Открывай свою тарелку и ешь.

Я смотрела на него, широко распахнув глаза. Он надо мной откровенно издевался.

— Открывай крышку и ешь, — повторил он, и вилка в его руке сжалась так, что по рукам поползли сетки вен.

Я не отвечала, просто продолжала сидеть молча, сжимая свои колени холодными пальцами.

— Я не буду есть мясо, — негромко ответила я, продолжая настырно смотреть на свои ноги.

— Ну хорошо, — внезапно согласился он, и я даже осмелилась опять взглянуть на него, чтобы проверить, действительно ли он не собирается меня заставлять.

Воображение уже услужливо нарисовало картины того, как он, удерживая мёртвой хваткой мои волосы, запихивает это мясо в мой рот, кусок за куском, пока ничего не останется на тарелке. Только кровь. Что-то мне подсказывало, что он и на это способен, и лучше его не злить.

— Решай сама. Или ты ешь это мясо, или я тебя возьму прямо сейчас, на этом столе.

Что?

Я перестала дышать, а сердце остановилось.

Что он сказал?

Я смотрела в эти карие глаза и не могла поверить, что Он в самом деле ЭТО сказал и собирается сделать. Я не понимала как реагировать, просто тяжело дышала и опустила глаза на железную крышку, под которой томилось злосчастное мясо, будто оно одно во всем виновато.

— Ты меня слышишь, Ясмин? — вкрадчиво спросил он. — Это будет грубо и жёстко. Или ты начинаешь есть мясо прямо сейчас, при мне, или я сделаю это. Ты мне понравилась, я не против потерзать тебя пару часов. Все равно за тобой никто не приедет.

И я испугалась. Короткого взгляда на него хватило, чтобы увидеть, как он напрягся всем телом, словно приготовившийся к прыжку тигр. Дрожащий рукой сняла крышку, взяла в руки нож и вилку, от волнения даже перепутала, что куда брать, потом поменяла и стала нарезать в полной тишине стейк. Перед тем, как отправить первый кусок в себя, снова замерла на мгновение.

— Ясмин, ешь, сказал, — снова прозвучал его приказ, полный холодной ярости. — Я теряю терпение.

Я положила кусочек в рот и начала медленно жевать. Вегетарианкой я стала не очень давно, и вкус мяса мне знаком, конечно. Больше было обидно, что сейчас он ломает мои принципы, заставляя есть это несчастное животное. Прости меня, зверушка. Тебя спасать уже поздно, а меня еще можно попытаться спасти.

Хищник наблюдал за мной, словно я делала нечто необычное и красивое, то, что завораживало его. Как будто бы он получал какое-то звериное наслаждение от этого зрелища, в котором я отрезала небольшие кусочки, накалывала их на вилку, размыкала свои губы, отправляла мясо в рот и тщательно пережевывала.

Периодически соус, в котором было приготовлено мясо, попадал на губы, и я невольно облизывала их. Хищник ловил эти движения с ещё большим азартом и интересом. Я не хотела, чтобы он ТАК смотрел на мои губы, но совсем не шевелить ими я не могла. Старалась чаще использовать салфетку и мечтала, чтобы это проклятое мясо кончилось, наконец. Вкуса не ощущала, оно мне казалось никаким и резиновым, я просто хотела уже его доесть.

Когда был съеден последний кусок, я отложила в сторону приборы и снова уставилась на свои колени. Смотреть на него сил нет.

Не хочу.

Неприятно.

— Ты всегда должна быть со мной послушной и податливой, — сказал он мне, снова пригубив вина. — Встань, хочу на тебя посмотреть получше.

Сглотнула противный ком в горле и попыталась унять слезы. Они ему точно ни к чему. Хищник меня не пожалеет. От его оскорбительных просьб я чувствовала себя продажной женщиной.

— Я сказал, встань, — долетел до меня снова ледяной голос, и я вздрогнула. — В последний раз я повторяю тебе, и больше предупреждений не будет. Будут действия. ВСТАНЬ.

Поднялась с кресла на ноги, продолжая смотреть куда угодно, только не на него.

— Повернись.

Я снова исполнила очередной приказ, и повернулась вокруг себя один раз.

— Да, — вынес мне вердикт он, откинувшись на спинку кресла. — Хороша. Сексуальна. Ты вполне замолишь грехи и за отца, и за жениха.

Испуганно посмотрела на него. Неужели это правда — меня не заберут отсюда?

— Почему вы сказали, что никто за мной не приедет? — сдавленным голосом спросила его.

— Так и есть, — ответил мужчина и тоже встал. — Никто не приедет.

Он остановился напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Гор намного возвышался надо мной, его взгляд и тепло тела давили на меня словно физически. Мне было невыносимо находиться рядом с ним. Во мне уже начало зарождаться к нему тяжелое, разрушающее меня саму изнутри, чувство — ненависть.

— Плохие новости, — продолжил он говорить. — Твой жених не готов за тебя платить.

По спине пробежал липкий холод. Как же так? И что теперь?

— Позвоните отцу, он отдаст выкуп вам.

— Твой отец давно разорён. Он продал тебя твоему жениху, чтобы поправить свое финансовое положение. Но свадьба не состоялась, и сделка тоже. Денег у него нет.

— И что теперь со мной будет? — спросила я, и по одному взгляду, хищному, цепкому, острому, все поняла ещё до того, как он ответил.

Он подошёл вплотную, горячее дыхание обожгло мою шею, заставляя задрожать.

— Теперь ты принадлежишь мне, — большие руки сжали мою талию. — И эта мысль мне нравится.

Глава 7

Невольно уперлась в его грудь руками. Я не хочу его, никогда не приму.

— Я принадлежу своей семье, не вам!

— Уже нет. Теперь ты принадлежишь именно мне.

— Я даже имени вашего не знаю, как я могу с вами…лечь в постель? — Бороться с ним я устала, силы оставляли меня. Он лишь потешался над моими попытками избавиться от прикосновений его рук.

— Оно тебе и ни к чему. Зови меня "Хозяин" или "Господин".

Посмотрела в его глаза. Очередная издевка? Очень весело.

— Вы слишком много на себя берёте.

— А ты слишком много болтаешь. Ты здесь не для этого.

Всхлипнула от страха, когда мужская рука пробралась в мои волосы и с силой сжала их у самых корней, зафиксировав мою голову в одном положении. Вторая рука продолжала удерживать моё рвущееся в сторону тело. Его жёсткие губы оказались очень близко к моим и уже обжигали их горячим дыханием. Сердце отбивало рваный, бешеный, неправильный ритм. Я не хотела, чтобы этот человек меня целовал, но я бессильна что-либо сделать. Я просто пленница в этом доме, я пленница его рук.

В кармане брюк Гора зазвонил телефон. Отпустив мои волосы, он вынул смартфон и нажал кнопку "принять вызов". Зажал между ухом и плечом аппарат и стал слушать.

— Да, эти документы нужно прислать мне немедленно. Как только исправите ошибку. Мне плевать, сколько времени вы уже там сидите, я жду документы.

Пальцами освободившейся руки он провел по моему лицу, и я вздрогнула. Чужое прикосновение не хотела принимать и отвернулась от него. Тогда жёсткие пальцы насильно повернули мой подбородок на себя. Глаза я так и не подняла, продолжая смотреть куда-то на его рубашку. Пальцы другой его руки скользнули по моим губам, вызывая новый приступ дрожи и паники. Вот так просто он взял и нарушил все границы. Я не могла отвернуться и избавиться от этих пальцев, вынуждена терпеть эти касания с откровенным сексуальным подтекстом.

Вдруг он надавил большим пальцем сильнее, заставив губы разомкнуться, и я почувствовала на своем языке вкус солоноватой кожи. Задергалась ещё сильнее, но мне не по силам справиться с таким медведем. От ощущения безнадёжности и собственного бессилия, снова начала всхлипывать и ронять ему на рубашку слезы.

— Хорошо, я сейчас подъеду. И не дай бог не будет результата, а вы выдернули меня из дома среди ночи. Накажу всех.

Он завершил звонок и перехватил телефон. Убрал его в карман брюк и снова посмотрел на меня.

— Рандеву отменяется, — сказал он. — Сегодня ты остаешься невинной. Но скоро я приду снова.

Зажмурилась, увидев, что лицо Гора приближается опять. Но он не стал меня целовать. Губ коснулся кончик его горячего языка, и я замерла на месте. Он провел им по нижней губе, потом переместился на верхнюю. Он облизывал мои губы! Проведя по губам несколько раз языком, он отпустил меня и ушёл, снова закрыв дверь на ключ.

Обхватила себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. Эти прикосновения и грубые объятия все ещё блуждали по моему телу, словно он продолжал бы меня касаться.

Я знаю, почему он ведёт себя так нагло, словно он мой Хозяин. Не зря он попросил меня называть его именно так. Он и есть мой хозяин. Его дом станет для меня последним пристанищем. Колыбелью погибели. Если мои родные не заберут меня отсюда сами, то откажутся от меня. Они слишком консервативны. Они не примут меня, побывавшую в доме Врага. В постели Врага. Если этот человек лишит меня невинности, мне не только не следует возвращаться домой, но и даже опасно. Братья мне не простят. Отец не простит. Они все откажутся от меня.

Но почему же отец не нашёл денег? Неужели Гор назвал неподъемную для нашей семьи сумму? Но ведь можно продать дом, драгоценности, взять кредит… Отец ничего из этого не смог осуществить? Он не готов на подобные жертвы ради меня или Хищник ставит слишком короткие и невыполнимые временные рамки?

А Самир? Он ведь бизнесмен, и не бедный. У него тоже нет денег и возможности меня вызволить из беды? Похититель сломает мою жизнь. Сломает меня…

А что если… Если Гор просит не деньги, а что-то сделать для него, чего не могут ни Самир, ни отец? Или не хотят делать. Тогда я действительно останусь здесь и стану его игрушкой. Пока не надоем. А потом…

Потом известно что. Бандит не сжалится и не станет сохранять мне жизнь. Я жива столько, сколько не надоедаю ему… Если я хочу жить, то должна подчиняться и делать все, что он скажет…

Нервно заходила по комнате, сжимая ледяные пальцы в кулаки. Я только сама себе могу помочь. Только от меня самой зависит теперь отношение ко мне хозяина дома. Но как я смогу переступить через себя? Позволить ему прикасаться, позволить лишить себя невинности?

Заниматься с ним любовью?

Нет.

Я не могу.

Не хочу.

От одной мысли об этом начинало трясти снова.

А нужна ли мне такая жизнь, где я всеми передана и отвергнута своей семьёй, хотя ни в чем не повинна?

Для чего мне её сохранять ТАКУЮ?

Дурацкий инстинкт самосохранения не даёт мне пустить все на самотек и попросить для себя смерти. Тем более, я вовсе не уверена, что похититель согласится на это.

Потому что я ему понравилась.

Я ощущала и без слов его нескрываемый интерес и читала горячее желание в глубине тёмных глаз. Сначала он меня будет мучить и развлекаться, пока не пресытит свою неуёмную похоть, а потом уже убьёт.

Но все же смерть станет мне избавлением. Это лучше, чем открывать глаза каждое утро и жить после того, как он разрушить мою жизнь, полностью подчинив себе. Да он уже её разрушил. Я не выйду отсюда живой, невредимой и невинной.

Где-то в глубине души все равно жила на последнем издыхании надежда, что отец сможет решить вопрос с долгом Гору. Она все таяла и таяла, но все ещё теплилась, как последние угольки затухающего костра. Я не могла поверить, не могла принять, что никто не станет меня спасать от погибели в руках этого демона.

Демон… Подходит ему. В нем нет души, нет сердца. Ему неважно, что я не люблю его. Он просто хочет взять своё.

Демон. Хищник. Гор.

ГОР…

Застыла на месте, расширив глаза, словно мне за шиворот ледяной воды плеснули.

Вспомнила!

Я вспомнила это прозвище, и где я его слышала.

От отца. Я несколько раз слышала урывками его разговор и с Самиром, и с другими предпринимателями и партнёрами о том, что какой-то Гор ему палки в колеса постоянно вставляет и мечтает разорить. Я ещё тогда не поняла, что бы ему могло понадобиться от отца, ведь как я услышала, Гор очень грязно и беспринципно играл против него. Он называл его плохими словами и винил во всех бедах семейного бизнеса в последнее время.

Гор прав. В последний год мы уже не живём с тем размахом, который был раньше. Папа говорил, чтобы у него трудности в бизнесе. Но мы и подумать не могли, что все настолько серьёзно и мы на пороге разорения. Отец не хотел нас расстраивать, наверное. А теперь правда открылась вот таким путем, от совершенно постороннего человека, которого я боюсь и презираю.

Легла на кровать и завернулась в плед. Осознание, к какому человеку я угодила в лапы, мне не помогло подняться духом. Наоборот. Стало ещё больше тяготить и давить на уже изрядно пошатнувшуюся психику.

Плечи мои трясло от рыданий.

Я так мелка перед ним. Я ничего не стою против обстоятельств. Моя жизнь обесценена. Я беспомощна. Я ничего не могу. И все это ради проклятых бумажек с водяными знаками. Деньги важнее людей.

Утерла слезы и собралась в комок.

Значит, отец все же в чем-то виноват перед этим Гором, раз он пошёл на такие радикальные шаги, как похищение. Всё произошло очень быстро и гладко как по маслу. Наверняка, он планировал это похищение заранее и знал о предстоящей свадьбе.

Почему я стала мишенью?

Почему я плачУ за долги отца?

При чем здесь Самир?

Что же они не все не поделили, что дошло до войны, в которой воюют мужчины, а страдаю я?

Столько вопросов, и все без ответов…

Глава 8

Несколько дней ко мне опять никто не заходил, кроме прислуги. Я вздрагивала каждый раз, когда замок открывался. Ждала и боялась, что он придёт снова меня мучить. Но видимо, мой мучитель слишком занят важными делами, и до меня ещё не дошла очередь.

Дни словно близнецы похожи друг на друга. Одно и тоже расписание каждый день: завтрак, обед, ужин и между ними бестолковое наворачивание кругов по спальне или бесцельное щелканье пультом по каналам телевизора.

Я начинала постепенно сходить с ума в четырёх стенах. В спальне даже не имелось балкона, чтобы я просто могла подышать свежим воздухом. Мне уже периодами казалось, что стены и потолок еду прямо на меня, вызывая клаустрофобию и испарину на лбу. В такие приступы паники и психологических атак я укрылась пледом с головой и рыдала, пока силы не оставят меня, и я не забудусь тревожным сном.

Я стала тенью самой себя за дни плена. Лицо осунулось и похудело, обрело цвет восковой куклы. Краски с губ и щёк куда-то ушли, делая меня ещё больше похожей на неживую статую. Я уже забыла, как улыбаться, и будто резко постарела.

В кого ты превратил меня, Гор?

Ты меня сломаешь, Чудовище.

Ближе к вечеру, после ужина, мне неожиданно принесли новое платье, даже с бирками бутика, в котором оно и было приобретено. Сабира, как всегда без единого звука, положила его на кровать.

— Это для чего? — спросила я, подойдя ближе.

Она достала из кармана фартука белый конверт и протянула мне. Я машинально забрала его и с подозрением уставилась на него, будто бы там, внутри, могла быть как минимум какая-то страшная оспа. Сабира кивнула мне и ушла, не забыв закрыть дверь на замок.

Достала из конверта небольшой листок, в котором содержалась записка от руки. Послание от него, Хозяина. Даже почерк у него острый, резкий, с сильным нажимом и крупными буквами.

"Жду тебя в своём кабинете на разговор через пятнадцать минут" — гласила записка.

Времени очень мало, но и я не собираюсь краситься и завивать локоны для него. Даже причесываться не буду. Чем хуже выгляжу — тем меньше у него будет желания меня терзать.

Отложила в сторону записку с конвертом и оглядела более внимательно принесенное мне платье. Довольно простое и лаконичное платье-карандаш, с потайной молнией на спине, без излишеств. Для домашней носки это, пожалуй, слишком. Но видимо, Хищник, любит лицезреть исключительно все красивое, и даже мой "домашний" вид должен быть таким, словно я только что пришла с фотосъёмки на обложку модного журнала.

Усмехнулась про себя.

То есть, когда я просила предоставить мне одежду, он меня просто прокатил с моей просьбой. А когда понадобилось, чтобы я прошлась по дому на виду у охраны и прислуги, то платье сразу же мне прикупили.

Понятно. Интересно, оставит он его мне, или прикажет своей собачке Сабире забрать его, как халат тогда? Уверена, это его рук дело, иначе халат бы вернули после стирки.

Сняла рубашку, единственную из одежды, что имелась у меня, и облачилась в платье. Короткое, выше колена, я такую длину не ношу. Но я вовсе не удивилась, даже криво улыбнулась отражению зеркала. Белые чулки, на которых я непонятно каким чудом ещё не наделала миллион затяжек, предпочла снять. Слишком вульгарно они смотрелись с коротким и облегающим фигуру платьем.

Немного растерялась, что стою одетая, но босая. По коридорам дома не хочется идти так, но никакой обуви мне не принесли. Потом вспомнила, что мои белые свадебные туфли так и стояли в шкафу, их никто у меня не забирал. Хищник хочет, чтобы я обулась в шпильки? Ну хорошо, пусть будет так. Не босой же идти к нему, в самом деле?

Достала белые классические "лодочки", обулась и пошла к двери. Прежде чем схватиться за ручку и опустить её вниз, остановилась, чтобы перевести дыхание и попытаться унять бешено бьющееся в груди сердце.

Меня начинало трясти лишь от одной мысли, что сейчас эти тёмные хищные и порочные глаза снова будут смотреть на меня, а сильные руки с ярко проступающей сеткой вен, снова будут меня касаться и прижимать к горячему и твёрдому прессу. И не только к прессу… Но тянуть смысла нет, иначе, если я опаздаю или не приду, он ворвётся сюда сам и разнесет все.

Варвар.

Глава 9

— Входи, — услышала я холодное разрешение после того как нерешительно постучала в дверь кабинета Гора.

До кабинета меня как под конвоем вели двое молодых секьюрити, они и сейчас стояли глыбами у меня за спиной. Нажала ручку двери и толкнула её. Переступила порог, и дверь тут же захлопнулась за мной.

Подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом мужчины за большим столом.

— Подойди, — властно потребовал он.

Я осторожно дошла до его стола и снова остановилась, собрав от волнения пальцы в замок. Чтобы не было заметно, как они сейчас дрожали. Больше ресниц не поднимала и ждала.

— Садись.

Присела в кресло. Напряжённая спина и холодные пальцы до боли впиваются друг в друга.

— Узнаешь эту вещь? — спросил он, и я подняла глаза.

В руках Гора был паспорт в развороте. Мой паспорт. Он у него… Он забрал сумку у сестры, когда его люди вытаскивали меня из свадебной машины в день похищения.

Я находилась в его доме уже неделю и ждала, когда отец или мой несостоявшийся муж заплатит этому варвару, который не позволил даже доехать до ЗАГСа. Он просто похитил меня и заявил свои права. Я толком ничего о нем не знала, и никогда не видела его до того, как оказалась здесь. Только прозвище — Гор.

— Узнаю, — ответила я.

— Эта вещь будет находиться у меня. Теперь он мой, как и твоя жизнь, Ясмин.

Гор убрал книжечку в сейф, заблокировав его кодом. Я лишь проводила его печальным взглядом и закусила губы. Что мне оставалось делать? Не драться же с ним за свое удостоверение личности? Даже если я каким-то образом его и отвоюю, то все равно далеко с ним не убегу. Ощущение, что я рабыня, больно укололо самолюбие.

— Теперь о твоих функциях в этом доме, — он откинулся на спинку модного кожаного кресла. — Для начала приведи себя в порядок. Завтра к тебе приедет стилист. Ты должна быть красивой для меня.

Я лишь изогнула одну бровь, продолжая смотреть на свои пальцы рук. Хочет, чтобы Кукла была для него желанной и прелестной. Это понятно. Когда кто-нибудь спросит уже меня, чего хочу я? Только не ОН.

— Ты меня слушаешь?

— Да, — лаконично ответила я.

— Вечно пялишься не пойми куда. Как со стеной говорю.

У нас так принято в семье. И ещё я не хочу смотреть на тебя, Гор. Нет ни малейшего желания видеть твоё жестокое лицо, бандит и похититель людей. Я снова ничего не ответила.

— Ты будешь проводить со мной ночи и подаришь мне наследника.

"Бух. Бу-бух. Бух" — сердце билось все громче, отдавая эхом в голове.

Наследника? Я не ослышалась?

Теперь я подняла глаза на него и внимательно посмотрела. Не может быть, что он серьёзно. Сначала организовал моё похищение, требовал выкуп у семьи и жениха, держал здесь в плену, а теперь Он хочет использовать меня как живой инкубатор?!

— Что так смотришь? — спросил он. — Твой отец и жених не вернули мне то, что взяли без права. Значит, придётся возвращать тебе. Я думаю, сын, подаренный тобой врагу семьи — будет самым лучшим наказанием и уроком и для твоего жениха, и для твоего отца.

Продолжала изумленно хлопать ресницами.

Да Он болен! Не может нормальный человек такое просить. Ему лечиться надо. Где же ты, отец? Почему так и не приехал за мной? Неужели деньги важнее моей жизни? Я же в плену у самого настоящего психопата!

— Я не буду спать с вами, — сказала я, глядя ему в лицо.

Он лишь хрипло рассмеялся в ответ.

— Выбора у тебя нет, ты разве ещё не поняла? Я всегда получаю то, что хочу. Придёшь сегодня ночью сама, в мою спальню.

— Я не… Не приду.

Боялась его до ледяных пальцев. Но я буду бороться за себя до самого конца. Пусть лучше убьёт, но этот бандит не получит ни меня, ни ребёнка от меня. Тем более, что для него все это просто месть и забава. А мне теперь терять и вовсе нечего.

Холодные глаза сузились и остановились на моем лице. Гор медленно встал и походкой хищника обошёл стол. Мужские пальцы неласково сжали мой подбородок и заставили смотреть ему в глаза и слушать. Голос проникал глубоко под кожу и звучал прямо внутри меня.

— Значит, я тебя сломаю. Выбирай сама.

Я молчала, все больше покрываясь льдом изнутри. Возможно, эта ночь последняя в моей жизни. Потому что я просто ему не дамся, а он… Просто убьет меня в ответ.

Последняя ночь. Ночь с хищником.

— И решать тебе это придётся прямо сейчас.

Он сказал это и потянул меня за руку, заставив встать. Властным движением обвил руками мою талию и тесно прижал к своему крепкому, сильному, напряжённому и очень горячему телу. Не успела ничего даже подумать, как его жёсткие губы накрыли мои в требовательном поцелуе. Он вынудил меня раскрыть губы, помогая себе рукой и опуская мой подбородок ниже, чтобы затем ворваться в мой рот своим влажным и жадным языком. Пальцы Гора легли на мою ногу и поползли вверх, к бедру, поднимая и сминая ткань платья.

Меня накрыла слепая ярость. Мне стало все равно, что он сделает со мной. Осторожность забыта, а инстинкт самосохранения, который я так много раз ругала, наконец, дал сбой. Я просто хотела уничтожить, хотела рвать его тело на маленькие кусочки, причинить ему боль. Подняла руку, собрала пальцы на манер кошачьей лапы и с наслаждением провела свежим предсвадебным маникюром по его небритой щеке, от души вдавливая острые ногти в теплую плоть. По пальцам заструилось нечто горячее и густое. Кажется, местами я разодрала ему кожу очень сильно.

Мужское тело напряглось. Поцелуй прервался. Тёмные глаза устремились на меня. Люто. Яростно. Смертоносно. Теперь хищник порвёт меня. Его очередь.

В несколько секунд одним резким движением руки все было снесено со стола. Бумаги, письменные принадлежности и даже ноутбук не дешевой марки полетели на пол. Гор схватил меня и забросил на этот широкий стол, перевернул на спину и грубо растолкал в стороны мои колени.

Дрожащие руки, которые отчаянно пытались бороться с ним, Хищник свёл над головой и пригвоздил к сукну стола одной огромной пятернёй. Пошевелиться я не могла под натиском и грузом его мощного тела, и только тяжело дышала, ожидая расправы надо мной. Полные гнева и желания глаза смотрели в упор, не мигая, лишая меня последних остатков разума от неконтролируемого первобытного страха. По мужественной скуле тонкой струйкой бежала кровь.

— А ты хочешь пожестче, да? Чтобы прямо очень грубо? Я понял.

Глава 10

Платье разорвал прямо на мне. Молния жалобно треснула и поддалась его сильным рукам. Жёсткие губы снова впились в мои до невыносимой боли. Я активно сопротивлялась, пытаясь избавиться от натиска, но он держал так крепко, что я лишь могла стонать от боли и плакать.

Вот и все. Сейчас меня лишит девственности на столе кабинета это чудовище без моралей и принципов. Силы начали оставлять меня, тело словно налилось свинцом, а душу затопило такое отчаяние, что казалось ещё немного и я тронусь умом.

Хищник же с наслаждением целовал, ел, мял мои губы, и ему было совершенно плевать, что к нему испытываю я. Его вели животные инстинкты.

Насытившись губами, он захотел лакомиться дальше и перешёл на шею. Истерзанные губы саднило и жгло от слишком грубых поцелуев, от того, как беспощадно кололась жёсткая щетина.

Стало ещё обиднее за себя. Слезы застилали глаза так, что я видела перед собой лишь размытый силуэт. Зато прекрасно все чувствовала.

Это ведь мои первые поцелуи. И они вот такие — грубые, необузданные. Поцелуи Хищника.

— Пожалуйста, — продолжала просить надтреснутым голосом я, содрогаясь всем телом от его напора, сильной энергетики и сметающего все на своём пути сексуального желания. — Давайте решим как-нибудь иначе…

Мои слова остались непоняты и утонули в новых всхлипах, когда мужская рука обхватила мягкое полушарие. Тёмные глаза смотрели на мою обнажённую грудь так, словно я — еда. Добыча Хищника. От этого взгляда кожа покрылась мурашками, а соски стали твёрдыми.

Даже это изменение моего тела он заметил. Он замечает всё. Мягко и низко рыкнув, опустил голову к одному из них. Горячее дыхание опалило нежную кожу, заставляя меня сходить с ума от страха и странных и острых ощущений. Я застыла в ожидании касания. Я не знала, чего ждать. Он сделает больно? Станет кусать? Будет меня терзать, пока не сойду с ума от боли?

Большой палец мужчины прошёлся по соску, и меня вдруг дёрнуло. Потом прошёлся ещё раз. И ещё. Мягко надавил, потом двумя пальцами немного потянул, и с моих губ сорвался равный вдох. Вцепилась холодными пальцами в его плечи, попытавшись снова избавиться от него. Я не хочу его, не хочу это чувствовать! Не хочу это ощущать…

В ответ на мою очередную попытку сопротивления он сжал меня крепче в руках и накрыл губами один из сосков. Он целовал его. Нежно, ласково, словно приручал. Потом отпустил и перешёл ко второму, лизнув его горячим языком. Вторую грудь кололо от мягкой прохлады после его поцелуев, вызывая ещё более крупные мурашки по телу.

На время я выпала из реальности и сосредоточилась на этих ощущениях. Они слишком острые, новые и неизведанные для меня. Я не могла их игнорировать. Значит, вот как это — быть с мужчиной. Сумасшедшие эмоции… Но если бы я все это позволила, если бы все это не было силком…

Опять расплакалась и попробовала не дать ему целовать свою грудь.

— Дайте мне время.

— Нет, — услышала в ответ однозначное слово. — Ты меня разозлила.

Во внутреннюю сторону бедра врезался член, выпирающий из брюк. Я испугалась ещё сильнее, чуть не теряя сознание от понимания, что сейчас он вгонит его в меня.

Платье треснуло по швам на моих бёдрах, когда он развёл мои ноги ещё шире, чтобы устроиться самому между ними. Его член упирался в мой клитор, заставляя меня трястись ещё сильнее. Даже через ткань брюк и своего белья я очень чётко его ощущала. Губы дрожали, пока я испуганно смотрела на него и понимала, что я обречена. Он не пожалеет.

Гор подхватил мои ноги и закинул себе за спину, проведя горячими пальцами по моему бедру. Касание почти нежное. Как он может быть… таким? У меня шёл полный разрыв сознания от его поведения — то грубого, то почти ласкового. Несколько поступательных движений в мою промежность через брюки, и Хищник тяжело задышал.

— М-м… Чёрт, — рычал он.

Неожиданно он отпустил меня и встал. Отошёл на несколько шагов и отвернулся.

— Прикройся.

Дрожа всем телом, я свела ноги вместе и села. Попыталась прикрыться лоскутами, которые ещё недавно были платьем. От непрерывных рыданий болела голова и началась икота.

Осторожно посмотрела на его широкую спину. Он… Передумал? Решил отпустить, или это какая-то странная передышка?

— Знаешь, почему я тебя не стал трахать?

Нервно сглотнула от его грубых слов. Но, кажется, мне придётся привыкать. Он не станет обращаться со мной как с принцессой, ведь я — невеста врага и дочь врага.

— Почему? — спросила я, боясь, что он передумает снова.

— Потому что ты девственница. И ты меня взбесила. Я могу потерять контроль. — спокойно отозвался он.

По спине пробежала капелька пота. Господи, какие же ужасные вещи говорит этот человек! Разве можно заниматься сексом так, чтобы девушке причинить вред? Видимо, можно. И моё счастье, что он решил сегодня меня не трогать.

Гор обернулся, прибив меня к столу ледяным взглядом.

— Но скоро я тебя лишу невинности. И буду тебя иметь столько, сколько захочу. Ты будешь стонать подо мной, кончать, тебе понравится, и ты будешь себя за это ненавидеть.

Я опустила глаза, снова решив отмалчиваться. Я и не знала, что можно на это сказать. Таких выражений в свой адрес я ни от кого не получала.

— И имей в виду — сопротивление заводит ещё больше, — добавил он, но снова не получил от меня никакого ответа.

Я её знала, нужен ли он ему вообще или его устраивало, что говорит здесь только он?

— Я ещё возьму с тебя за это, — он указал на свежие царапины на лице и сузил тёмные глаза. — По полной.

Гор вдруг прошёл к двери и распахнул её.

— В Подвал её.

Глава 11

Куда? В Подвал? Здесь есть подвал? Мои глаза расширились от ужаса. В голове сразу же всплыли картинки и кадры из фильмов темниц средневековья. Только плен этот — не фильм, а моя жизнь.

— Хотя стоп.

Он захлопнул дверь перед самым носом парней. Он изменил свое решение?

Обернулся на меня и прошёлся взглядом по платью, которое сам же и разорвал в куски, и я безнадёжно пыталась им прикрыться. Ушёл куда-то на время через дверь, ведущую, вероятно, в его спальню прямо из кабинета. Я молча ждала, так и не решившись и шага отступить от стола. Дрожа, обнимала свои плечи руками, закрывая грудь.

Гор вернулся и принёс с собой белую рубашку. Опять свою. Он дошёл до меня и остановился. Молча протянул её мне.

— Переодевайся.

Забрала принесенную мне вещь и застыла на месте, ожидая, что он отвернется хотя бы.

— При мне.

Выбора не оставалось. Отложила в сторону рубашку. Неловко стала стягивать с себя остатки платья. А он смотрел. Ловил каждое моё скованное движение. Он наслаждался моим робким и вынужденным стриптизом, в то время как я горела от стыда.

Освободилась от лоскутов ткани и положила их на край стола. Потянулась за рубашкой и развернула её.

— Шикарное тело, — сказал он низким голосом. — Ты очень красива.

Его комплименты скорее меня злили, чем радовали, но я в очередной раз смолчала. Облачилась в рубашку и застегнул в пуговицы, одну за другой.

— Только строптивая оказалась. Надеюсь, подвал тебе напомнит, с кем ты общаешься, — продолжил он, и я нервно сглотнула.

Снова в уголках глаз собрались слезы. Я не хочу в подвал. Я же живой человек, ну как так можно поступать со мной? А если там есть…ох, крысы?

Гор вернулся к двери и второй раз её распахнул:

— Ведите.

Меня привели в подобие недостроенной комнатки, которая находилась на минус первом этаже коттеджа. Подземная парковка прямо внутри него, меня провели через неё и грубо пихнули внутрь комнаты, или даже, скорее, камеры, так, что я не удержалась на ногах и шмякнулась на задницу прямо на холодный бетонный пол.

Дверь с лязгом закрылась. Я проводила её хмурым взглядом и поднялась с пола. Здесь довольно холодно. Босые ноги тут же остыли и стали отдавать тепло бетону. Так и простыть недолго, или подхватить воспаление.

В углу, у стены стояла лавка. Без матраса. Но зато она деревянная, и не будет тянуть из меня жизнь и тепло. Мне придётся постоянно сидеть или лежать на лавке, чтобы не получить проблем со здоровьем. Впрочем, если он решил держать меня здесь слишком долго, то проблемы в любом случае начнутся.

Забралась на неё и попыталась улечься поудобнее. Но как ни ляг — жёстко, холодно, противно. Как камера в колонии какая-то. Бетонные стены и пол, очень ограниченное пространство, которое давит, отсутствие элементарного одеяла. Всё сильнее и сильнее к горлу подступала истерика.

Я не знала, сколько времени провела уже в этом подвале. Без какого-либо ориентира по времени невозможно что-то понять. Здесь даже нет окна, чтобы увидеть, светло или темно сейчас.

Это тяжело. Это угнетает. Когда ты не знаешь времени, не понимаешь, сколько уже тут сидишь и сколько ещё придётся. Когда этот жестокий человек захочет сжалиться надо мной и позволит выйти? Может, и никогда. Может, он хочет, чтобы я тут ссохлась вовсе и умерла, никому не нужная и всеми забытая.

С другой стороны, так даже лучше. Я не желаю его видеть. Он снова будет надо мной измываться и трогать в интимных местах. Я боялась, что он придёт.

Только тесных помещений я долго не могу выносить, и у меня начались панические атаки. Одеяла, чтобы завернуться с головой и спрятаться, у меня нет, поэтому в особенно тяжёлые моменты я просто собиралась в комок на жёсткой лавке, обнимала свои колени и лежала с закрытыми глазами. Заставляла себя думать, что мне тепло, уютно, мягко. Что я дома, а не в плену этого чудовища. Что папа приехал за мной, отдал этому бандиту выкуп, который он так бессовестно требует теперь и у меня, и увезет меня домой, к братьям, к любимой младшей сестре.

Но все равно приходилось временами глаза открывать и возвращаться в ужасную бетонную реальность, чтобы удовлетворить свои физические нужды или поесть то, что мне приносили на подносе. Еда стала скудная и простая. Гор наказал меня и едой.

За все время мне принесли пищу только несколько раз. Значит, не так уж долго я и сижу тут, просто здесь время ощущается иначе. Тянется, словно тоже насмехается надо мной, как хозяин этого подвала.

Забылась тревожным сном, когда услышала лязг двери. Железные замки так сильно гремели по тёмному помещению с хорошей акустикой в виду отсутствия отделки стен и мебели, что я каждый раз подскакивала, словно лавка вдруг становилась обжигающе горячей. И в этот раз я резко открыла глаза и села в самый угол, пытаясь понять, кто пришёл. Еду мне уже приносили, значит это…

Перетрясло. Тёмные беспощадные глаза уставились прямо на меня. Гор. Пришёл посмотреть на меня и на результат своего наказания.

— Как дела? — спросил он. — Понравился тебе мой подвал?

Глянула на него недобрым взглядом. Что он спрашивает очевидные вещи? Снова просто измывается.

— Вижу, что НЕ понравился, — хрипло усмехнулся он. — Хочешь выйти отсюда?

Я снова остановила на его лице подозрительный взгляд. Здесь явно какой-то подвох, но вдруг он позволит вернуться в свою комнату, если скажу, что хочу?

— Хочу.

— Но ты ещё не извинилась, девочка.

— Извините, — пробурчала себе под нос.

Он сам виноват! Никого нельзя принуждать к чему-либо.

— Не так, — снова глухо рассмеялся он. — Слова тебе уже не помогут.

Глава 12

Он подошёл ближе ко мне, сидящей на лавке, и поднял мой подбородок на себя. Большой палец лёг на мои пересохшие от страха губы. Я тяжело дышала, вздымая грудь, и невольно привлекая внимание тёмных глаз к ней. Когда он подходит ко мне — это всегда заканчивается плохо.

— Твои губы ведь никто пока не трахал, Ясмин?

Ответ ему не требовался. Он задал этот вопрос лишь с одной целью — унизить меня. И напугать. Он развёл мои губы пальцем, проникая внутрь и касаясь языка. Я вздрогнула и еле поборола желание убрать его руку. Он все равно возьмёт, мне его не победить.

Его палец входил в мой рот все глубже и выходил из него, имитируя секс. Глаза Хищника загорались желанием по мере того, как его большой палец становился все более влажным от моего языка.

— М-м, — недовольно замотала я головой, пытаясь уйти от этого процесса.

— Куда? — вернул он меня рукой обратно в то положение, которое ему было бы удобно. — Расстегни рубашку. Хочу видеть твою грудь.

Снова тяжело задышала. Он что собрался заниматься со мной сексом прямо здесь, в подвале? На этой жёсткой лавке? Хотя какая разница, где это чудовище лишит меня девственности? Даже если это случится на Багамах, мне от этого легче не станет.

— Расстегивай, — рыкнул он и натянул край ворота так, что нитки треснули в его руке.

Судорожно стала вынимать непослушными пальцами пуговицы из петель. Опустила руки, когда пуговиц больше не осталось. Рубашка повисла на моих плечах и разъехалась в стороны, открывая жадному мужскому взгляду мою грудь и живот.

— М-м, — простонал он, взял обе груди в ладони и сжал её.

Он смотрел на неё, гладил, задевая соски, и моё дыхание против воли тоже сбивалось. Касания груди снова нежные, и они находили во мне отклик несмотря на всю ситуацию.

Бряканье бляшки ремня и звук расстегиваемой молнии. Прямо возле моего лица оказался мужской член. Его член. Я не хотела смотреть, но и перевести взгляд не получалось, потому что я прекрасно понимала, что сейчас ЭТО окажется у меня во рту. Я не знаю, какие ещё бывают члены у мужчин, но этот явно не из маленьких… Хотя лучше бы у него был стручок, который точно меня бы не порвал.

Его орган налился до отказа и выглядел очень напряжённым. Ему явно необходима разрядка, венки очень чётко проступали на бархатной коже. Головка уже довольно сильно набухла. Гор еле сдерживал свои желания.

— Ты меня завела, девочка. Придётся тебе помочь мне остыть. Если не хочешь лишиться девственности на этой жесткой лавке прямо сейчас. Бери.

Завертела отрицательно головой, но мой подбородок опять поймали властный длинные пальцы, а губ коснулась головка члена.

— Будешь послушной — не заставлю глотать.

Мои глаза стали ещё шире. Я поняла о чем речь, хоть и не делала ни разу минет. Он кончит мне в рот и вынудит глотать его сперму, иначе я просто не смогу дышать.

По моим щекам бежали слезы. Не переживу такого унижения.

— Что такая несмелая вдруг стала? — спросил он. — Лицо когда царапала, была смелее.

Я разрыдалась еще громче.

— Простите меня! Не заставляйте… Это слишком. Я не буду больше вас…трогать.

— Ненавижу плачущих женщин, — сморщился он, застегивая штаны обратно. — Не возбуждает совершенно. Но в следующий раз я наплюю и на это. Ради дела. Поняла?

Он снова задрал мой подбородок на себя, чтобы увидеть, усвоила ли я урок.

— Д-да. Поняла.

— Извинения приняты. Теперь ты можешь вернуться в свою комнату. И имей в виду — это всего лишь маленькая отсрочка неизбежного.

Глава 13

После того, как я переоделась в принесенный мне халат, меня повели по коридорам и лестницам дома. Но привели не в ту комнату, где я жила, а в другую. Одного взгляда в открытую для меня дверь хватило, чтобы понять, что это ЕГО спальня. Но зачем меня приведи сюда? Он хочет продолжения, прямо сейчас? Пальцы закололо от волнения и страха, однако в самой же комнате никого не оказалось.

— Иди, — подтолкнули меня в спину и заставили зайти внутрь, захлопнув дверь.

И что я тут должна делать? Огляделась вокруг. Эта спальня ещё больше и просторные, чем та, в которой я спала до этого. Тона нейтральные, но тёмные или коричневые. Чувствуется мужской стиль и вкус, мне же здесь довольно неуютно. А самое главное, я не понимаю, зачем он сказал привести меня сюда. Я очень переживала, что он сейчас потребует секса.

Нервно заходила по бежевому паласу. Я совершенно не готова сейчас на это. Да я вообще к этому не готова. Не с ним. Не с моим похитителем, который разрушит мою жизнь, если невинность я потеряю. Это моя единственная защита. Нельзя её лишиться. Мне некуда будет вернуться, даже если он меня вдруг отпустит. Семья не простит меня. Но что же я сделаю против него? Мои слова и просьбы не воспринимаются. Захочет — возьмёт, и я не знаю, как я это переживу, и как потом жить дальше. Этот дом станет мне последним пристанищем. Моя жизнь разрушена всего за несколько дней…

А я-то думала, что знаю свое будущее, что я под защитой семьи. Закончила университет, и отец заговорил о браке. Я не была против, мне уже двадцать два, и так дали время, чтобы получить образование. Всё было предсказуемо. Уверена была, что выйду замуж, у меня появится муж, потом дети. Тихая семейная жизнь с выбранным папой мужем, как и всем женщинам нашей семьи, понятная и спокойная. Отец всегда защитит и придёт на помощь.

Но в день нашей свадьбы все изменилось в один миг, когда меня грубо вытащили из лимузина, завязали глаза и руки, и привезли в этот дом. Теперь страшный человек с красивым лицом и странным прозвищем Гор требует родить ему сына. Ради мести, ради похоти, ради прихоти.

Обняла себя и подошла к окну. Темно. Поздний вечер или ночь. Времени я по-прежнему не знала, здесь почему-то часов тоже нигде не было.

Я начинала дрожать и от мысли, что буду ложиться с ним в постель, и от мысли, что забеременею и буду носить ЕГО ребёнка. Как страшный сон, самый настоящий кошмар. Выхода нет никакого, сколько бы я не противилась, он все равно меня сломает. Я чувствую себя мухой, которую паук поймал в свои сети.

— Как тебе твоя новая комната, Ясмин? — услышала довольно близко к себе и вздрогнула от неожиданности.

За своими мыслями не услышала, как он пришёл. Его энергетика такая мощная, что кажется, будто способна физически снести с места, словно тайфун. Но сейчас он подкрался абсолютно неслышно. Как Хищник.

Обернулась и взглянула на него.

— Эта комната ваша? — спросила я, чтобы удостовериться в своих догадках.

— Моя, — ответил он, разглядывая меня на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд давил на меня, хотелось уйти и спрятаться от него подальше. Чтобы не смотрел так.

— Зачем вы сюда привели меня?

— Будешь здесь жить.

ГОР.

Ясмин округлила свои зелёные глаза и залипла на мне. Видимо, ожидала чего угодно, только не этого. Но будет так, как я сказал.

— Спать, смотреть телевизор тоже будешь здесь.

— Но… Зачем? — она явно чувствовала в этом какой-то подвох.

Усмехнулся про себя. Умная малышка. Терпеть не могу глупых женщин. Раздражают.

— Хочу смотреть на тебя, — ответил ей, вперив взгляд, от которого девочка покраснела.

Как же меня смешит эта её скромность, неопытность и даже некоторое ханжество из-за строгого воспитания семьи. Но это же и придаёт ей ни с кем не сравнимое очарование. Не скрою, когда думаю о сексе с ней, испытываю удовольствие всего лишь от мысли о нем. Давно у меня не было таких чистых, искренних девочек. Она ненавидит меня, я знаю, но ненавидит совершенно искренне, по-настоящему. А в нашем мире больших и грязных денег искренние чувства — большая редкость. Если речь, конечно, не идёт о любви к тем самым большим и грязным.

Я привык заказывать дорогих шлюх, обученных всему, что можно и нельзя, не заводя никаких отношений. Потому что мне просто это не нужно. Они обслужат по полной, но… Слишком уж доступные. И поэтому сопротивление и борьба со мной малютки Ясмин, похожей на героиню из мультфильма Диснея, меня так заводит. Это остро, это ново, это так красиво, в конце концов. Она борется за свою честь, потому что потеряв невинность, она потеряет всё.

Конечно, мне прекрасно известны нравы её семьи. Они проклянут её и откажутся от неё. Она станет никем. Я знаю, на что её обрекаю…

Жаль ли мне её? Ни капли. Мне все равно, что будет с ней после. Я одержим лишь своей местью, которую я подам её отцу и жениху, перешедшим мне дорогу, на холодном блюде.

Она просто разменная монета для меня. Красивая игрушка. Она дышит, пока интересна мне. И что приятно, прекрасно это осознаёт.

Она стояла посредине комнаты, не зная, что делать, и как себя вести со мной. Как в самый первый день её нахождения здесь. Только тогда она думала, что её вскоре вызволят родные, а сейчас взгляд стал тяжёлым и… обречённым. Идея держать её возле — ещё один способ морального давления. Вон как дёргается — он действенный. Так она сломается еще быстрее.

— Здесь твои новые вещи, — указал я на пакеты возле комода, который я решил отдать ей. Если уж она находится рядом, пусть будет красивая. — Переоденься.

Я выбрал сам из груды вещей полупрозрачный пеньюар и шелковые трусики.

— На, — кинул я их на кровать. — Люблю когда на женщине все эти красивые тряпочки. Твоё тело создано радовать мои глаза. А ещё больше я хочу их сорвать с тебя во время бешеного секса.

Она снова зарделась и перевела взгляд на кружева, что призваны скорее открыть тело, нежели спрятать его.

— Я не хочу это надевать, — негромко сказала она.

— Не понравился цвет? Там много других. Выбери на свой вкус, — насмехался над ней я.

— Я не могу ходить перед вами в таком виде. Это грех, — в её красивых глазах заблестели слезы. — Я не хочу в ад…

Ну уж нет. Бабскими слезами меня не пронять. Скорее, наоборот — ещё сильнее взбесить можно.

— Значит, со мной ты станешь грешницей, Ясмин, — ответил ей с улыбкой. — И твой Ад начнётся уже здесь, на Земле, малыш. А я — твой личный шайтан. Потому что трахать я со мной будешь, и захочешь этого сама.

При этих словах Ясмин перекосило, но она все молча проглотила и покорно пошла к вещам. Я сел в кресло напротив и приготовился наслаждаться зрелищем. Она робко обернулась на меня. Я покачал головой, и девушка без слов поняла, что я не отвернусь, потому что я хочу смотреть.

— И в ванную тоже нельзя, — поймал я её взгляд в сторону двери ванной комнаты. — Здесь. И повернись ко мне передом. Я хочу видеть тебя.

Ясмин медленно повернулась и кинула на меня вдруг такой тяжёлый и страстный взгляд, что мне аж жарко стало. Неужели она сейчас выкинет нечто подобное, за что была наказана не так давно подвалом, и снова спровоцирует меня на агрессию? В душе загорелось пламя, как раз для грешников вроде меня.

Ну давай, Ясмин.

Дай мне повод напасть.

Глава 14

ГОР.

Ясмин не ответила. Заметно, что ей все это даётся с большим трудом. Она бы с удовольствием послала бы меня к чёрту, но воевать со мной крайне невыгодно.

Оставшись лицом ко мне, она принялась развязывать пояс халата. Полы его разъехались, обнажая девичью грудь. Тонкая талия, округлые бедра и торчащие сиськи кого угодно сведут с ума. И теперь это все моё.

— Снимай, не стесняйся, — поторопил её, видя, что она снова засмущалась, хотя я уже её такой видел.

Спустила халат с плеч и позволила ему упасть на пол. Опять остановилась, обняв себя за плечи, и прикрыв грудь.

— Белье тоже снимай.

Ясмин снова метнула в меня взгляд-молнию и подцепила пальцами резинку трусиков. Она потянула их вниз, а я поймал себя на мысли, что застыл на месте от предвкушения. Хочу видеть её всю. Гладко выбритая промежность — её хорошо подготовили для жениха. Ужасно захотелось провести рукой по чувствительному клитору и услышать стоны удовольствия. Она ведь ещё не кончала с мужчиной. Я увижу её оргазм первым. Стояк заныл ещё сильнее, требуя разрядки, прямо сейчас. С ней.

Ясмин, покраснев от стыда, провела по ногам белье и оставила его тоже на полу, рядом с халатом. Под мой жадный взгляд надела на себя шёлковые трусики и выпрямилась. Длинные волосы струились по обнажённой спине, упругую попу красиво обтянул шёлк.

Красиво. Сексуально. Нравится.

Юная Шахерезада.

— Жених твой полный кретин.

Ясмин надела пеньюар и обернулась. Прозрачная ткань, собственно, ничего особо и не прикрыла. Даже отсюда видны розовые соски. Красивая, зараза. Хочу её. И трахну.

— Знаешь, почему он кретин?

Она вопросительно смотрела на меня, собрав руки, которые очевидно не знала, куда деть, в замок.

— Не захотел за тебя платить. Я бы за тебя отдал деньги. Нашёл бы, сколько бы не запросили. Ты этого стоишь. Печально, но и так бывает.

От лица девушки отхлынула краска. Её задела новость о том, что Самир не захотел её выкупать. Так и было. И это деморализует её ещё больше.

— Не захотел? — негромко спросила она, будто я ещё могу опровергнуть сказанное ранее.

— Именно, — усмехнулся я. — Я обещал, что не притронусь к тебе, если он готов возместить мне ту сумму, которую я ему назвал. Он отказался, отдал тебя мне.

В зелёных глазах снова заворочались грусть и боль. Да, неприятно узнать, что тебя так легко променяли на деньги. Продали. Бросили. Предали.

— Но вы не можете держать меня здесь вечно, — подала она снова голос. — Это же незаконно.

— Могу. Считай, что твой закон — теперь я. И президент, и хозяин тоже я. И сейчас я хочу тебя трахнуть.

Она уставилась себе под ноги, закусив нижнюю губу. Увидев этот жест, мне тоже захотелось укусить её губы. Она даже не старается, чтобы меня завести, но стояк в штанах уже доставляет дискомфорт.

— Ложись на кровать, — сказал я, подходя к ней ближе.

Ясмин вдруг проявила непослушание и упрямство. Она осталась стоять на месте, нервно сжав пальцы. Я оказался рядом, очень близко. Нос уловил приятный и тонкий женский запах, аромат волос. Опустил голову на неё. Какая маленькая. Едва до плеча мне достает. В эскорте в основном девушки модельных параметров, очень высокие. А эта же… Однако, это весьма мило. И меня почему-то заводит, что она такая… Женственная, слабая, невинная.

— Ложись, — повторил я и сжал руками её талию. — Или хочешь снова грубостей? Я все равно тебя заставлю.

Ясмин уперлась в меня руками, пытаясь не позволить приблизиться. Но куда ей со мной тягаться? Смешная. Упрямый подбородок взметнулся вверх, а нежные губы что-то бормотали.

— Ты мне что-то хочешь сказать? — спросил я, выдохнув ей в шею. — Скажи.

Зелёные глаза вдруг в упор, смело, уставилась на меня. Взгляд, горящий ненавистью и обидой.

— Чтоб ты сдох, — произнесли её мягкие, полудесткие губы.

ЯСМИН.

Тёмные глаза сверкнули, а вся моя злость мигом улетучилась, когда я увидела этот тяжёлый взгляд.

Боже мой, ну зачем я это сказала вслух? Ведь хуже будет! Я пыталась держать себя в руках из последних сил, но просто не вынесла этих оскорблений и пошлости в мою сторону.

Что теперь? Прибьет? Так даже лучше… Только бы не подвал снова и не секс с ним. Что угодно, только не это. Не хочу. Сжалась в ком под этим взором, ожидая наказания. На то, что он спустит мне с рук подобное, я не рассчитывала.

Внезапно пол пошатнулся и поменялся местами с потолком под мой негромкий возглас. Гор закинул меня на свое плечо и куда-то понёс.

— Отпусти. Поставь меня на пол, чудовище! Я боюсь! — молотила я по его спине кулаками, кажется, ещё больше усугубив сейчас своё положение.

— Перешла на "ты"? — он хлопнул меня по заднице и смял ягодицу сильной рукой, вызвав внутри меня ещё большую волну возмущения. — Ну вот мы и стали ближе.

Он свалил кулем меня в душевую кабину и включил воду.

— Скотина!!! Она холодная… А-а-й! — вопила я, пытаясь закрыться руками от струй из лейки, которую он держал прямо над моей головой.

— Я сейчас докажу тебе, что вовсе и не чудовище. Видишь, тёпленькая пошла.

Он действительно прибавил тёплой воды, но легче мне не стало. Я стояла полностью мокрая, в этом дурацком пеньюаре и с прилипшими к заду трусами, а волосами — к лицу.

— А теперь будем мыть твой слишком грязный рот.

На мою голову полились несколько шампуней и гелей для душа. Он выдавил почти все тюбики, не давая даже вздохнуть. Пены было столько много, что она на самом деле оказалась у меня и во рту, и в носу.

Я давилась этой пеной, плевалась и пыталась от него спрятаться, но это было невозможно. Он издевался и смеялся над моими плясками по душевой, пока ему не показалось этого достаточно.

Поток воды в лицо мне, и я машинально отвернулась. Вкус пены так и стоял во рту.

— Открой глаза.

Осторожно, нехотя, подняла на него взгляд.

— Хочешь повторить что-нибудь из тех грубых слов?

Закусила губу и опустила глаза, чтобы просто не послать его куда-то очень далеко. Иначе, он мне шампунь уже прямо в рот нальет. Изувер.

— Отвечай, когда я задаю вопрос, — властный пальцы заставили меня смотреть в лицо Гора. — Ты готова повторить или мы достаточно вымыли твой ротик?

— Достаточно! Прекрасно вымыли. Он просто блестит!

Гор усмехнулся. В его глазах словно заплясали чертята. Его веселили мои ответы на волне истерики.

— Вот и запомни — твой рот не для ругательств. И вообще — не для слов. Ты умеешь делать более приятные и полезные вещи, чем болтать.

Кинула на него злой взгляд. Он напоминает мне о той сцене в подвале, когда он хотел минет, и лишь мои слезы его остановили. Я бы предпочла об этом забыть, но он не даст мне этого сделать. Я никогда не прощу ему всего этого. Хотя этому дьяволу, очевидно, мои прощения и позволения совершенно не нужны.

— Итак, дубль два, Ясмин, — он провел рукой по моей груди, намеренно задев пальцами сосок, и по телу пробежала дрожь.

Да что за реакции на это чудовище? Или просто невозможно не реагировать, если особь мужского пола касается интимных мест?

— Я хочу тебя. Сегодня. Приведи себя в порядок, я приду ночью. Прими уже верное решение.

Глава 15

Он ушёл, а я стала смывать остатки шампуня. Руки дрожали. Но уже не только от страха, но и от злости и бессилия. Я здесь никто. Просто никто. Он главный. Он решает. Он живёт как хочет, и диктует как жить другим.

Урод.

Бесчеловечное существо.

Бессердечный пень.

Мне кажется, я никогда никого так не могла ненавидеть, как ЕГО. А за что мне было испытывать ненависть к другим? Маня все любили, воспитывали и обращались со мной как с принцессой. Теперь же я даже не прислуга. Пустое место.

Особенно громко бросила лейку в душевой и принялась с остервенением вытираться. Кожа стала красной, настолько сильно я терла себя, словно это могло бы что-то решить. Зависла в руках с полотенцем.

Он придёт. Придёт этой ночью. Я в его логове. Паук поймал свою жертву, и теперь готовиться её сожрать. По спине снова сбежал липкий страх. Я совершенно не представляю себе, как пройдёт эта ночь. Навряд ли я смогу повиноваться и покорно раздвинуть перед ним ноги.

От одной мысли об этом подбородок гордо взметнулся вверх. Да кто он такой, что покушается на моё тело и мою честь? Почему он все решил за всех? Мне очень жаль, что по силе я ему неровня, иначе бы уже давно двинула ему как следует. Да может, и двину. В моменты, когда он нападает на меня, я не могу контролировать себя. Я просто знаю, что не хочу позволять, и начинаю изворачиваться на уровне инстинктов. Я сама не знаю, чего ожидать от себя.

Сложно себя держать в руках, когда тебя гложет греховное желание взять и убить. Просто убить. Чтобы его больше не стало. Не было никогда. Чтобы не видеть больше эти чёрные глаза, чтобы не чувствовать на себя его внимание, взгляды, желания, руки, касания. Чтобы даже фантома не осталось. Он был бы моим самым жутким воспоминанием. Ночным кошмаром. Тем, который хочется предать забвению…

В полотенце осторожно выглянула за дверь, чтобы проверить, действительно ли его здесь нет. Выдохнула, когда увидела, что спальня снова пуста. Дошла до кровати и заглянула в пакет. Среди гор кружев и — боже мой, эротических костюмов! — нашла полупрозрачную майку и коротенькие шортики, которые больше на трусы похожи. Посмотрела на себя в зеркало — да уж, так только и воевать с мужчиной — соски просвечивает, слишком облегает. Как раз оно, чтобы сообщить, что спать с ним я не намерена! Специально, гад, все такое выбрал. Даже ни одного бюстгальтера не нашла отдельного — пеньюары да прозрачные маечки и топики.

Вздохнула и прошла к окну. На столе заметила принесенный мне поднос, но лишь сморщила нос и отвернулась. Вот сейчас аппетита действительно нет. Я слишком переживаю о том, что будет сегодня. Обняла себя руками, пока по телу бегали мурашки. Я снова представила, что его губы снова будут жадно пить меня, ноздри с наслаждением втягивать мой запах, а руки касаться моих самых запретных мест, которые я берегла для мужа.

По щеке сбежала слеза.

Не будет у меня мужа. Никогда. Ни один мужчина меня не возьмёт в жены после такого как Гор. Если он вообще когда-то отпустит меня живой… Больше склоняюсь к тому, что дни мои сочтены. Здесь я проживу за год всю свою жизнь. Узнаю, что такое близость с мужчиной, что такое беременность, роды… А когда Гор получит сына, то… Я думаю, что просто избавится от меня. Так ему проще. Так поступают все люди его круга.

Мне нечего терять. Не о чем больше молчать. Нечего беречь. У меня нет будущего. Если бы Гор предложил мне: Он или Смерть, я бы покорно пошла за второй…

Глава 16

Прилегла на кровать и не заметила как уснула от усталости. Подвал, неудобная лавка, скудная пища измотали меня. Даже ожидая худшего, организм все равно взял своё, и я забылась сном.

Через дрёму ощутила лёгкое касание моих волос. Может, снится? Или сквозняк? Не хочется думать, что это ОН.

Вздрогнула, когда горячая, большая и шершавая рука прошла по всей моей ноге и в конце пути сжала моё бедро. Нет, это не сон, а моя страшная реальность… Он пришёл, как и обещал.

Рывком села на кровати, сбросила его руку и отползла дальше, собравшись в ком, и глядя на него раненым волчонком. Каждую встречу с ним я боюсь. Каждая может стать последней. Потому что я не собираюсь ему подчиняться.

— Куда? — прозвучал слишком резко в тишине ночи его голос.

Он сел рядом и просто перетащил меня к себе, усадив на колени, словно я невесомая. Сидеть не просто близко, а прямо на нем, ощущая все рельефы его тела, мне не нравилось. Я рвалась куда-то в сторону, в ту же минуту осознавая, что он не отпустит. Глупо даже надеяться. Но расслабиться и принять все как данность я тоже не смогу. Меня учили быть покорной, да, но не чужому мужчине, не преступнику и похитителю. Не тому, кто хочет взять силой то, что ему не принадлежит.

— Я бы предпочёл увидеть на тебе что-нибудь посексуальнее, но эти шортики мне тоже нравятся.

Он ещё сильнее сжал ягодицу, а я стала брыкаться активнее.

— Ясмин, мне все это начинает надоедать, — сказал Гор, захватив рукой мои волосы на затылке так, чтобы я не могла дальше извиваться в попытке бегства и не имела шанса отвернуться от него.

Ледяные глаза оказались прямо напротив моих, и я задрожала. Как же я его боюсь… Так же сильно, как и ненавижу.

— Ты все равно этого не избежишь, — говорил он. — Никто за тебя долг не отдаст. И только тебе решать, постараюсь ли я быть нежным в твой первый раз. Что ты выбираешь?

С языка рвались проклятия и оскорбления, но я уже научена опытом, что с ним лучше так себя не вести.

— Ничего из этого! — ответила я и снова попыталась освободиться.

Не хочу ощущать его руки и тепло на себе, не хочу чувствовать как нарастает эрекция, которая уже врезается в мою ягодицу.

— Так не получится, — сказал Гор мне в шею и стал прокладывать влажную дорожку поцелуев до ключицы, вызывая мурашки по позвоночнику. — Выбирай из того, что назвал я. Нежно или грубо, Ясмин?

— Я не хочу тебя, — принесла я тихо, но чётко, опустив ресницы. — Никак.

Гор сильнее сжал меня в стальных объятиях, почти до боли. Он довольно зло смотрел на меня, пытаясь поймать мой взгляд, но я упорно не поднимала глаз.

— Тогда я решу сам. У тебя был выбор, ты им не воспользовалась. А я люблю пожестче.

Мне показалось, что волосы на моей голове в этот момент зашевелились. Но времени и возможности что-то придумать не было. Он просто опрокинул меня на спину на матрас.

Душу разрывало отчаяние и безумный страх, от которого дышать стало тяжело. От жарких поцелуев сердце стало заходиться. Всё вокруг поплыло, пока в глазах совсем не стало темно.

— Ясмин. Ясмин!

Он тряс меня за плечи, но сил открыть глаза не нашлось. Здесь хорошо, тепло, спокойно. Я не хочу возвращаться ТУДА, к НЕМУ.

Остро пахнущая субстанция заставила меня открыть глаза и чихнуть. Сморщилась. Нашатырь.

Потрясла головой. Я в обморок упала? Зачем нашатырь?

— Как меня зовут? — спросил Гор.

— Твоё имя — Ублюдок, — не удержалась я. — Мне плохо…

Откинулась обратно на подушку. Всё тело словно свинцом налилось.

Колючий взгляд на меня. Он скоро научится прожигать во мне дыры одним взглядом. Сильная рука мягко сжала шею. Тёмные глаза оказались ровно надо мной.

— Ублюдок? Ну-ка, повтори.

Горло сжали сильнее. Дышать стало ещё тяжелее, и мои глаза стали снова закатываться.

Мужская рука перестала давить. Видимо, душить ту, которой и так плохо, в его обычное поведение всё же не входит.

— Мы с тобой ещё поговорим по этому поводу. Ты не усвоила урок, строптивая камикадзе.

Гор прошёл к двери и приказал своим солдатам, которые всегда ожидали за дверью.

— Врача. Немедленно.

— Дайте руку, — попросила доктор и измерила давление.

Мы остались с ней вдвоём. Женщина в медицинской униформе и чемоданчиком скорой помощи пришла спустя минут десять после моего обморока.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась она. — Дом такой шикарный, а вы будто истощены. Вас здесь что — в чулане держат? Бледная, словно солнца год не видела.

Села и вцепилась ледяными пальцами в её руку.

— Я здесь пленница. Помогите. Меня действительно держали в подвале. Меня похитили. Сообщите в полицию.

Женщина некоторое время ошалело смотрела на меня, потом с усилием вынула свою ладонь из моего захвата.

— Простите, но я не могу вам помочь, — вынесла она мне приговор.

— Но он держит меня здесь незаконно, — чуть не рыдала я.

— Я вижу. И очень сочувствую. Но повторяю: я не могу помочь.

Моя надежда таяла с каждой секундой, оставляя в душе мокрое противное пятно. Никто не хочет помогать. Никто не готов воевать с моим новым Хозяином.

— Вы боитесь? Ваш страх дороже чьей-то жизни? — спросила я негромко, проглотила очередную порцию слез.

Доктор вздохнула, а потом посмотрела внимательно на меня.

— Ты сама хоть знаешь, у какого человека находишься?

— Не очень…

— Оно и видно. Он очень влиятельный. Никто в своём уме не станет идти наперекор ему. Если я хоть пикну о том, что здесь увидела, у меня будут огромные проблемы. Прости, я не могу так рисковать. Я лишь выполню свою работу и уйду. А в ваши дела, пожалуйста, меня не впутывайте.

— Понимаю, — кивнула я, утирая слезы. Никто и не обязан рисковать ради меня. Если уж жених и отец не стали сражаться… Но я хотя бы попыталась.

— У меня есть сын, — продолжила она. — Маленький. Если я помогу тебе, он может лишиться матери. Понимаешь?

— Да, — снова кивнула я.

— Я могу кое-что сделать для тебя, — она снова посмотрела в моё лицо. — Могу сказать, что несколько дней тебе нужен отдых и покой. Он тебе в самом деле необходим, если это, конечно, ему интересно. Может, у тебя появится отсрочка, а там что-нибудь придумаешь. Но о большем не проси.

— Пожалуйста, скажите ему, что я больна, — сложила я руки в мольбе. — Что мне нужна госпитализацию. Срочно.

— Нет, — снова отказала врач, и у меня во второй раз все внутри оборвалось. — Врать не буду. Ничем серьёзным ты не больна, это легко понять и перепроверить. Несколько дней. Побольше спи, ешь и выходи на свежий воздух. Всё это я передам твоему мужчине. Он просил держать его в курсе.

— Хорошо, я поняла. — Покорно опустила я голову. Пусть хоть что-то, хотя бы маленький аванс перед моей гибелью.

— Скажи, а ты сердечница?

Встретилась с глазами за линзами очков.

— Почти, — ответила я. — Когда вот так переживаю, бывают проблемы и обмороки.

— Аритмия?

— Да.

— Ясно, — покачала она головой. — Я сразу уловила неправильный ритм. Постарайся так сильно не стрессовать. Это может отразиться на тебе однажды куда серьёзнее, чем обморок.

— Скажите мне, как? Как я должна не переживать? — спросила я довольно истерично, хотя прекрасно понимала, что врач здесь совершенно не причём. Не она меня похитила и не она держит меня в плену.

— Как-как… — ответила она соответственно моему выпаду. — Я не знаю как. Я дала рекомендации, а ты уж сама решай, как их выполнять. И ещё — надо бы к кардиологу обратиться. Посмотреть твоё сердце.

Я уставилась на неё. А ведь это идея. Это мог бы быть выход из ситуации. Главное, попытаться покинуть пределы особняка.

— А вот это обязательно скажите. Что мне крайне нужен кардиолог. И обязательно в клинике. Прошу вас.

Она сузила глаза, и подумав пару секунд, согласилась:

— Хорошо. Это скажу.

Глава 17

— Таким образом, вашей… э-э-э…

— Невесте, — закончил за врача Гор.

Я с опаской покосилась на мужчину. Он перехватил мой взгляд и изогнул бровь. В очередной раз не выдержала его слишком тяжёлого взора и опустила ресницы. А может, и не хотела смотреть в эти порочные беспощадные глаза.

Внутри зазвенело возмущение. Какая ещё невеста? Что он несёт? Сказал так, чтобы подозрений не вызвать? Так я уже его сдала с потрохами, только доктор все равно мне помогать не решилась.

— … Вашей невесте, — продолжила она. — Ей просто необходим покой и полное исключение стресса. Нужно гулять на улице на солнце, каждый день дышать свежим воздухом и желательно заняться спортом. Например, плаванием.

— Бассейн имеется в доме.

— Вот и отлично! Отправляйте туда свою жену почаще, раза три в неделю. И ещё, — доктор поправила очки. — Нужно показаться кардиологу.

— А рожать она может с таким диазногом? — спросил Гор. — Не такой уж он серьёзный.

— Вы зря так считаете, — покачала головой доктор. — Последствия неправильного ритма сердца могут быть серьёзными. А насчёт родов — это уже не в моей компетенции. Уточните у кардиолога.

— Хорошо, мы обязательно покажемся кардиологу.

— Если это все — то мне пора.

— Всего доброго, спасибо.

— До свидания. Выздоравливайте, и следите за сердцем. У вашей жены даже элементарных сердечных лекарств здесь нет.

Врач ушла, и мы остались наедине. В комнате температура мигом остыла градусов на десять, и мне стало холодно, словно балкон раскрыли настежь. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но не пожелала ответить.

— Почему не сказала, что у тебя есть проблемы со здоровьем? — спросил он холодно.

— А зачем? — ответила я своим рукам.

— Как это — зачем? О таких вещах надо предупреждать.

— Можно подумать, ты бы стал обо мне заботится, узнав, что я не… совсем здорова.

— Нет, — усмехнулся он. — Заботился о тебе папаша. Но детство для тебя сдохло. А меня больше волнует, чтобы ты здесь не окочурилась, у меня в доме. И чтобы смогла выполнить то, для чего и находишься тут — родила сына. Что говорят по этому поводу врачи? Ты способна выносить и родить?

— Нет, — ответила я, посмотрев ему в лицо. — Не могу. Не выношу. Избавься от меня.

Могу. Врачи не запрещали мне рожать. Но лучше на тот свет, чем служить его инкубатором и сексуальный рабыней.

— Ясмин, — он взял мой подбородок в свои пальцы, подняв так, что почти дышал в мои губы. — Ты лжешь. Я тебя чувствую. Глупо. Ведь это легко проверить. Мы обратимся за консультацией ещё и к гинекологу. И если ты способна родить — ты это сделаешь.

Как легко он меня раскусил. Да, актриса я так себе, и врать не приучена…

— Пиши список лекарств, которыми ты обычно пользуешься. — Протянул он мне блокнот и ручку. — Необходимые вещи можешь тоже добавить. Купальник для бассейна, например. Ребёнку нужен здоровый организм для вынашивания.

Он даже не зовет меня матерью. Организм для вынашивания.

Неприятно, и даже как-то больно от такого отношения ко мне. Он меня вообще за женщину не держит.

Составила небольшой список из самых нужных вещей и вернула блокнот Гору. Он тут же передал ему кому-то за дверь, приказал привезти все немедленно. Затем вернулся к кровати, на которой я полулежала на подушках и навис сверху, уперевшись руками по обе стороны от меня.

Я заволновалась. Я всегда волнуюсь, стоит этому мужчине нарушить моё личное пространство и пробить мою зону комфорта своей нереально мощной энергетикой. Она словно физически ложится на плечи и давит.

Тёмные глаза смотрели в упор из-под сведённых вместе бровей.

— Не жди, что теперь я стану трястись над тобой. Твои проблемы со здоровьем — твои проблемы. И только попробуй своими нервами испортить здоровье моему ребёнку, которого скоро будешь носить. Лучше подчиниться, Ясмин.

Он провел большим пальцем по моим губам, которые жадно рассматривал весь свой монолог Чудовища.

— И мысли о пробеге по дороге к врачу оставь. Ничего все равно не выйдет. Я тебя найду даже в аду. А за попытку побега накажу тебя. Не заставляй меня быть с тобой жестоким.

Глава 18

Гор в самом деле повез меня в клинику в сопровождении охраны. Бежать, когда на тебя смотрит не меньше пяти пар глаз, очень глупо. С чего я взала, что мне удастся его перехитрить? Это диктовало мне отчаяние. Это ОН может все, а я — ничего.

— Всё мои люди вооружены, — сказал он, пока мы ехали по улицам в комфортабельном авто.

— И зачем мне эта информация? — спросила я, а пальцы уже начали холодеть от страха.

Я и сама догадалась, что таким образом он обещает меня пристрелить при попытке к бегству.

— На всякий случай. — Гор проникновенно посмотрел в мои глаза и подтвердил догадки. — Чтобы не было необдуманных попыток совершить что-то сумасшедшее. Никто тебе этого не даст сделать, Ясмин.

Вроде бы ещё вчера я просила его избавиться от меня, но сегодня мне страшно, что эти амбалы меня покалечат. Да, Гор сказал, что ему нужен ребёнок от меня, но можно изувечить так, что это не повлияет на способность носить и рожать. Кто знает, насколько этот мужчина опасен для меня? То, что ему меня нисколько не жаль, он уже много раз показал и озвучил. Попытаться удрать от него я не решилась. Меня не отпускали одну даже в туалет, перед моим походом туда тщательно проверили помещение, чтобы возможности убежать не было, и только после проверки запустили меня.

— Ваша невеста здорова. Она может быть мамой, — сказала врач, снимая с рук одноразовые перчатки. — Вставай, одевайся.

Она подошла к раковине и вымыла руки. Затем вернулась к столу, возле которого, за ширмой, закрывающейгинекологическое кресло, сидел Гор. Он снова представился моим женихом, и я поняла, зачем. Перед осмотром доктор уточнила у меня, может ли она говорить о моем здоровье при женихе. Взгляд Гора красноречиво мне сказал, что я должна согласиться. Впрочем, какая разница, он все равно узнает. Не в этой клинике, так в другой "жениху" предоставят сведения о женском здоровье его любимой "невесты". Я согласно кивнула, вынужденная это сделать колким взглядом в упор. Теперь мужчина сидел и слушал, какие блага ему способно предоставить моё тело.

— Вы уверены? — переспросил врача Гор. — Мы с Ясмин очень хотим малыша. Хотелось бы быть уверенными, что препятствий к этому нет.

— Ясмин — девственница, и если какие-то скрытые проблемы все же имеются, это вскроется позже, при попытке зачать, — ответила доктор. — Но это маловероятно, так как по первичным результатам и осмотру все в полном порядке. Необходимо сдать ряд исследований более глубоких, сегодня вы уже не успели, только в другой день. Но это нужно, чтобы убедиться в том, что беременность наступит быстро и протечет хорошо. Возьмите направления, как получите результаты, снова приезжайте ко мне. На данный момент я не вижу препятствий к беременности вашей невесты.

— А заключение кардиолога? — уточнил Гор.

— Я его изучила. Ничего криминального в работе сердца будущей мамочки нет. Просто поменьше стрессов, побольше пеших прогулок на свежем воздухе, лёгкий спорт — например, есть йога для беременных, и все будет хорошо. С таким диагнозом прекрасно живут обычной жизнью и рожают по несколько детей.

Победный взгляд на меня. Хищный. Откровенный.

Ненавижу.

— Что ж… Спасибо, вам, доктор.

— Приходите ещё, — вести беременность, после анализов.

— Обязательно, — улыбнулся ей Гор и вцепился в моё предплечье. — Идём, ДОРОГАЯ.

Весь обратный путь Гор улыбался словно хитрая лиса и как-то хищно не меня поглядывал. Неужели он прямо сейчас потребует лечь с ним? Сердце упало в пятки. Я не могу. Я не готова.

— Ты всё-таки маленькая лгунья, Ясмин, — почувствовала я дыхание на своих волосах. Он вытягивал носом их аромат, чем напугал меня до мурашек, слишком неожиданно оказался рядом с тесном салоне автомобиля. — Ты знала, что можешь рожать.

— Знала, — ответила я и еле поборола желание отпихнуть его от себя. Повернулась и прямо взглянула в его тёмные глаза. — Я не хочу детей от тебя. Ты мне противен.

В тёмных глазах заворочалось что-то опасное. Его задели мои слова. Но я не собираюсь скрывать свое отношение. Пусть знает, что неприятен мне, и чтобы заиметь от меня ребенка, ему придётся стать насильником. По доброй воле он меня не получит.

— Хорошо, — кивнул он. — Жаль. Тогда секс со мной будет для тебя менее приятным. Хотя я уверен, что ты лжешь. Я нравлюсь тебе, я тебя чувствую. Но постарайся до вечера влюбиться.

Прикрыла глаза и отвернулась от Гора. Снова издевается. Да ему в самом деле плевать на мои желание, и на то, как я к нему отношусь. И что он, интересно, почувствовал? Ну я считаю его красивым мужчиной, он меня волнует, но его методы не для меня…

— Кстати, — мужская рука прошла за моей спиной и горячая ладонь сжала мою ягодицу. Я попыталась отодвинуться от него, но как и всегда, это была борьба медведя и зайчика. — Сегодня тебя ждёт сюрприз.

Глава 19

На долгое время я осталась в комнате одна. На время недомогания Гор не стал меня беспокоить, и спал где-то в другом месте. Не совсем он оказался животным, хотя… Нет, все равно животное.

Сегодня он вернётся. И что придумать, чтобы избежать этой ночи, я не знаю. Падать все время в обморок у меня не выйдет, да и в этот раз все произошло не специально, управлять этим состоянием я не умею. Сказать, что у меня менструация? Так её нет, он проверит и убьет меня. Не знаю, что делать, просто не знаю…

Вся извелась от этих мыслей, опять не смогла поесть. Снова поднос с обедом для меня остался нетронутым. Сабира забирала его, укоризненно качая головой. Пожалуется хозяину, знаю. Непонятно, правда, как она с ним общается? Может, Гор знает язык жестов? Но она точно ему докладывает. Его шестёрка, как и все в этом доме.

Сабира унесла поднос, но вскоре вернулась и сунула мне в руки конверт. Я с подозрением посмотрела на белую бумагу в моих руках. Я понимала, что там, внутри. Наверное, поэтому не торопилась вскрывать послание. Записка от него. Никто ведь больше мне не напишет. Пишет мне письма. Очень мило, почти как Ромео своей Джульетте… Только у них была любовь, а у нас… Не знаю что. Грязь и уродство.

Но сколько не прожигай конверт глазами, он никуда не исчезнет, и открыть его все равно придётся. Горько вздохнула и надорвала бумагу. Записка была лаконичной:

"Жду тебя в своём кабинете через десять минут".

Отложила в сторону скудную записку и задумалась. Что ему опять нужно? И что за официоз? Ещё бы позвал меня в конференц-зал своей строительной фирмы. Точно не уверена, но у него должен быть бизнес именно в этой сфере, потому что что папа занимается возведением жилых комплексов, и раз говорил о Горе как конкуренте, то он не мог заниматься какой-то совершенно иной отраслью.

Обнаружила, что пока я была у врача, мои новые вещи кто-то заботливо повесил в его шкаф, среди ЕГО вещей. Этот факт меня заставил перекоситься. Неприятно, что мои платья даже просто близко находятся к его рубашкам и пиджакам. Ещё могут и пропахнуть ИМ. Даже решила не переодеваться и пойти в том, в чем мы ездили в клинику — вишнёвое строгое платье-футляр и чёрные замшевые лодочки.

Так зачем было столь пафосно звать меня в свой кабинет? Может быть, это связано с тем, что днем он окрестил "сюрпризом"? Сюрпризы от него вряд ли приятные, я и очень сомневаюсь, что они понравятся мне. Потому что все, что связано с ним, мне НЕ нравится. Но не пойти нельзя. Не хочу лишний раз его злить, да и любопытство какое-то проснулось. Посетила глупая мысль, что может быть… Он захочет меня отпустить?

Дошла под конвоем, как и всегда, до кабинета Хозяина. Робко постучала и получила разрешение войти. Стоило мне оказаться в просторном помещении, как глаза мои округлились.

— Папа?!

В одном из кресел у чайного столика сидел мой отец. Он встал мне навстречу и широко раскинул руки.

— Ясмин! — позвал он. — Душа моя!

Не оглядываясь по сторонам, я пробежала расстояние до отца и крепко прижалась к нему.

Ну вот. Он приехал за мной. Все будет хорошо. Он нашёл выход.

Папа избавит меня от печальной судьбы куклы.

Теперь все будет хорошо.

— Ты за мной? — шептала я ему, не в силах унять слёз.

— Как трогательно, — услышала я позади себя низкий голос хозяина дома с язвительными нотками. — Я вас оставлю. Вам есть, о чём побеседовать.

Искренне надеялась, что слышу его в последний раз. Сейчас, в присутствии отца, я даже не так сильно боялась Гора. Спаситель рядом, он больше никому не даст меня в обиду.

Тяжёлые шаги по ковру вскоре закончились и дверь за Гором захлопнулась.

— Папа, — стала причитать я, захлебываясь слезами. — Почему ты так долго не приезжал за мной?! Он же настоящее чудовище! Как ты мог меня оставить с ним наедине?

— Я знаю, дорогая, — устало ответил отец. — Я все про него знаю. Но, пожалуйста, сядь. Нам надо поговорить.

Меня насторожило его поведение. Какие разговоры? Нужно уходить отсюда немедленно, мне здесь плохо! Но с отцом спорить не приучена, и я села, сложив руки на коленях, и опустив глаза в пол.

— Мне очень жаль, принцесса… Но ты остаёшься.

Глава 20

Из лёгких вышибло весь воздух. Я словно упала в ледяной бассейн и оказалась под толщей воды вместе с головой. Господи, если я не начну сейчас дышать, то просто упаду.

Вцепилась в кресло, которое, мне показалось, даже пошатнулось подо мной в тот миг, когда отец сказал эту ужасную фразу.

— Папа… — почти прохрипела я севшим от шока голосом. — Ты что такое говоришь?

— Не спорь, Ясмин. Ты останешься, и будешь подчиняться этому мужчине. Ты… Подарена мной ему.

В висках застучало. Руки задрожали. Не может этого быть, что родной отец мне такое говорит… НЕ верю. Это не моя жизнь, дурной сон, бред, морок.

— Папа, — подняла я глаза на него, что делала крайне редко. — Как это… подарена?

Он вздохнул и устало потёр глаза.

— Дочь, — заговорил, и стало очевидно, что это разговор даётся ему тоже с трудом. — Я очень виноват перед тобой. Я… Не подумал, что дела бизнеса отразятся когда-то на моих детях. Я виноват перед всей семьёй. Но перед тобой моя вина безгранична.

Он поменял позу и продолжил. Ему было сложно выбирать слова.

— В свое время я много крови попил у Андрея. Перешёл не раз дорогу, почти разорил его. Я отпраздновал победу и забыл о нем, но неожиданно он снова поднялся и его фамилия зазвучала по всем углам.

— Андрей? — нахмурилась я.

— Ну да. Гор. Андрей Горский.

Так вот откуда прозвище — производная от фамилии. Но ближе и понятнее Андрей Горский мне не стал.

— Теперь он мстит, — продолжил рассказывать папа. — Он ввёл меня в зависимое от него положение. Он не решает вопросы лишь словами, на его руках много крови. Хоть он и ведет официальный бизнес, на самом деле там очень много нелегальных и криминальных дел. Опасно вставать у него на пути. Когда я начал войну с ним, Андрей ещё не был… таким.

Рука взметнулась вверх и машинально легла на пересохшие от страха губы. Даже слезы перестали литься от осознания правды. Боже, он ещё и душегуб! Верно мне подсказывала интуиция — шутки с ним плохи, он действительно может отправить к праотцам… И ЕМУ отец ПОДАРИЛ меня? Этому убийце и бандиту?

Я смотрела на родителя и никак не могла понять и поверить, что он в самом деле оставит меня здесь, оставит меня ЕМУ!

— При чем здесь Самир? — спросила я.

— Твой жених тоже участвовал в разорении Горского. Узнав, КТО тебя выкрал, он сразу же отказался в этом участвовать, а один я ничего не смогу против Андрея. Он слишком сильный. И деньги ему не нужны.

— А что ему нужно?

— Ты, Ясмин.

Выбрал меня как товар на рынке. Сволочь. Как же я его ненавижу… Кровь закипает в венах мгновенно, едва только вспомню это ненавистное лицо.

— Зачем я ему? — спросила, понимая примерно, каким будет ответ.

Все очень прозаично.

— Чтобы унизить меня и всю семью. Все будут знать, что он забрал у меня тебя.

У него получается. Унижение — вот что он умеет делать с блеском.

— А теперь он угрожает всей нашей семье, — снова услышала я голос отца словно издалека. Мне было настолько больно и плохо, что слова с трудом достигали моего сознания. Я тупо пялилась на свои колени. Моя жизнь кончилось. Она подарена жестоком извергу. — Понимаешь, Ясенька…

Отец взялся за мою ледяную руку и разжал пальцы, привлекая к себе моё внимание.

— Если я не соглашусь, то пострадают все. Близнецы и Зарема останутся без дома, на улицу пойдут. Я понимаю, что это все ужасно звучит, но я действительно ничего не могу для тебя сделать. Пострадаешь ты одна или все мы разом. Я вынужден согласиться на… Это.

— Почему я? Почему? — принялась я снова плакать от отчаяния и бессилия. — ПОЧЕМУ, папа?

— Потому что ты женщина, молодая и нетронутая. Женщина нашего рода. Это месть. Мне, через тебя. Думаешь, мне не больно, Ясмин?

— Тебе? — впервые я повысила голос на отца и вскочила на ноги. — ТЕБЕ БОЛЬНО?

Меня разобрал истерический смех. Я узнаю сегодня, что такое истинно больно и морально и физически, когда Гор будет меня пол ночи трахать с воодушевлением. Теперь его точно ничто не остановит. Мой отец сам отдал ему меня. Подарил, как невольницу Хану. Я стану навечно рабыней Андрея Горского.

— Уходи, — утерла я сопли и слезы, и гордо вскинула голову.

Что теперь рыдать? Ничего все равно не изменить. Мой жених сбежал как трус, едва услышав имя Гора, а отец расплатился мной, чтобы остаться жить в доме и вести привычный образ жизни дальше. Все предали меня едва речь зашла об их покое.

Моя судьба решена. Гор мечтал меня сломать — он победил.

— Ясмин… Прости.

— Уходи, — повторила я нажимом, отвернувшись от него. — Предатель. Передай Зареме и братьям, что я их любила.

— Что… Что значит, любила? Яся, ты что задумала-то?

Отец развернул меня к себе за плечи и вгляделся в лицо.

— Не вздумай. Это грех большой. Больше, чем те, которые ты совершишь с этим мужчиной. Не смей.

— Кому какая разница? Оставь меня в покое! — ударила я его по рукам и отошла от него на несколько шагов.

— Ты ещё можешь быть счастлива, — сказал он негромко. — Подумай. Андрей — мужчина, ты понравилась ему, раз он потребовал тебя… в дар. Ты можешь ещё обаять его, и построить семью с ним. Пусть мне будет больно, что ты попала к нему, но если Горский тебя полюбит — ты будешь как за каменной стеной. У тебя будет все: роскошный дом, деньги, все блага жизни и… Семья. Дети. Подчинись, Яся. Это лучший вариант из возможных. Ты все равно… Обречена.

Что?! Да как он только смеет мне об этом говорить? Мой отец — мне?! Я никогда не буду преклоняться перед этим слишком важным чудовищем. Моя жизнь скоро оборвется, потому что Горскому надоест со мной возиться.

— Иди, отец. Иди. Будь счастлив, и обо мне забудь. Я тебя прощаю. Я вас всех прощаю, прекрасные люди. Я заплачУ за тебя, за всех вас. Иди, прошу тебя. УХОДИ!!

Я просто вытолкала его за дверь и захлопнула её перед самым носом. Схватила первый попавшийся предмет — вазу — и с наслаждением разбила её о стену, оставляя на красивом ремонте уродливые следы. Я громила кабинет Горского какое-то время, пока силы не оставили меня, а потом просто осела прямо на ковёр у входа. Лбом легла на ворс и разрыдалась.

Ненавижу. Ненавижу. НЕНАВИЖУ.

Дверь открылась и тяжёлые шаги направились прямо ко мне. Сильные руки заставили встать, и я встретилась с горящим гневом взглядом Андрея Горского.

— Зачем мой кабинет разнесла?

Молча сглотнула и опустила ресницы. Ты не добьёшься от меня разговоров и объяснений.

— Ты все уберёшь здесь сама. Завтра. Вымоешь пол, уберешь осколки. Поняла?

Лишь кивнула в ответ.

— Отец объяснил тебе твоё положение в этом доме? Говори со мной, — сжал он мои плечи в своих руках.

— Да.

— Ты принадлежишь мне, принцесса Ясмин. Ты должна покориться и делать все, что я тебе скажу этой ночью.

Горячие пальцы подняли мой подбородок, заставляя смотреть в эти жестокие бездушные глаза.

— Ты будешь ласкать меня так, как я захочу, и сколько захочу. Чем ты покорнее — тем дольше проживёшь.

Едва сдержала слёзы. Я не знаю, как заставить себя подчиниться ему. Я не знаю, что вообще мне делать.

— А знаешь, почему ты согласишься? — продолжал он говорит и ранить в самое сердца каждым своим словом.

— Почему? — спросила и похолодела, ожидая какой-то изощренной гадости от него.

— Потому что если ты будешь вести себя плохо, я заменю тебя.

В удивлении подняла глаза на него. Что он сказал?

— На твою младшую сестру. Ведь есть две девушки, которые относятся к вашему роду, и которые способны подарить мне наследника. Поэтому если не согласна — я верну тебя отцу, и заберу взамен Зарему. Тогда наследника родит мне ОНА. Выбирай. Сейчас.

Воздуха снова стало не хватать. Я тяжело задышала. Глаза дьявола прожигали насквозь, пока он ожидал ответа. Он готов на все ради того, чтобы получить то, что хочет. На шантаж, на запугивание и подавление. Он не собирался меня насиловать. Он хотел подвести к тому, что я буду сломлена, и на все соглашусь сама. Поэтому позвал отца, поэтому шантажирует меня самым дорогим — младшей и горячо любимой сестрой. Она не должна ни в коем случае пройти то же, что прошла я. Пусть тысячу раз я, но не Зарема!

— Нет, — вцепилась я в его рубашку. — Не трогай Зарему. Только не она.

— Весьма благородно. Тогда ты, Ясмин, — изогнул он бровь. — Да?

Мне было тяжело заставить язык повернуться и озвучить свое решение, хоть и выбора не осталось.

— Обещай, что если я сделаю всё, что ты хочешь этой ночью, ты не тронешь мою семью.

— Нет, — покачал он головой. — Не торгуйся со мной. Только твою сестру не трону. Обещаю.

Хорошо, пусть так. Не мне диктовать тут правила. Хотя бы Зарему смогу уберечь от лап этого монстра.

— Что ты решила? Ты или Зарема? — спросил он, уже зная ответ.

— Я, — ответила ему, наконец, и слезы снова стали душить.

— И ты будешь послушной и ласковой? — Провел он пальцами по моему лицу, и я сдержалась, не оттолкнула его руки.

— Да. Я сделаю все, что ты хочешь, Андрей Горский.

— О, птичка узнала у папочки моё имя? — улыбнулся он. — Это приятно. Что ж…

Он посмотрел на наручные часы. Потом вернул взгляд на меня.

— У меня ещё не все дела завершены. Я и так слишком много внимания уделил тебе. Сейчас ты пойдёшь в спальню, примешь душ, подготовишься и будешь ждать меня.

Он притянул меня к себе за талию, впечатав в свою каменную грудь.

— Тебе самой понравится, принцесса. И учти — эта ночь обещает быть длинной.

Глава 21

Меня отвели обратно в спальню. Осталась одна, и все, что я услышала и усвоила сегодня обрушилось на меня бурным потоком.

Долго плакала и не находила себе места. Как просил Гор, сходила в душ, вымыла волосы, подготовилась к нашей ночи. Вот только смириться с участью безропотной рабыни никак не получалось.

Красивый пеньюар, уложенные волнами длинные волосы и заплаканные глаза. С этим я ничего поделать не могу. Из зеркала на меня смотрела красивая, но бледная и испуганная хрупкая девушка, которая совершенно точно не сможет противостоять этому двухметровому медведю.

Да и смысла нет в этом. Если он обидит Зарему, моё сердце этого не вынесет. Мне придётся подчиняться, играть по его правилам, чтобы иметь возможность спасти сестру и братьев. Да, горько и обидно, что миссия расплаты, да ещё ТАКОЙ расплаты, выпала мне, но здесь от меня ничего уже не зависит, и роптать на судьбу бесполезно. Есть определённые требования, которые я обязана выполнить. Сестра не должна как я лишиться будущего и шанса на семью. Я все равно уже опозорена, и как верно сказал отец — обречена.

Я сделаю все, что он скажет. А что потом… Не знаю. Я не знаю, как открою глаза после этой грешной ночи, после ночи с этим дьяволом, как буду смотреть на солнце и себе в глаза в отражении зеркала. Я стану совсем бесправной. Сегодня я лишусь последней своей защиты — невинности.

Звук открывшейся двери заставил меня вздрогнуть. Это он. Он победил и пришёл за своим трофеем.

— Прекрасно, — обошёл он меня и оглядел с ног до головы, коснувшись пальцами локонов волос. — Ты подготовилась.

— Как ты просил, — ответила я, не поднимая глаз на него.

— Хм, — усмехнулся он. — Такая послушная ты мне нравишься больше. Ну что же, начнём.

Боковым зрением я видела как он снимает пиджак, дорогие часы и рубашку. Оставив на себе только брюки, Гор подошёл ко мне. Жар его кожи опалил меня и заставлял нервно вздыматься грудь.

Поднял мой подбородок на себя. Тёмные глаза так и впивались в мои губы, мне казалось, их даже закололо от одного его взгляда.

— Красивая. — Провел большим пальцем по нижней губе. — Моя. Поцелуй меня, Ясмин.

Его просьба заставила меня растеряться. Я почти смирилась с тем, что придётся принимать его вынужденные ласки, но совсем не ожидала, что он потребует стать инициатором их меня.

— Ты помнишь, что ты обещала?

— Да, я помню, — ответила я, не понимая, как я посмею решиться поцеловать мужчину, поцеловать ЕГО.

— Делай, — он обхватил большими ладонями моё лицо и приблизил к моим губам свои. Остались лишь считанные миллиметры. — Целуй.

Его обнажённый торс, которым он прижался ко мне, смущал и заставлял нервничать. Мне тяжело выносить его энергетику с ярко выраженной сексуальностью и желанием, откровенной похотью. На меня никто никогда так не смотрел. Сердце немело от этого взгляда.

— Хочешь, чтобы меня поцеловала Зарема вместо тебя? — сузил глаза Гор. — Если у неё такие же сочные и пухлые губы, как твои, и такие же вкусные, то я не против.

Нервно сжала руку в кулак и с усилием опустила на его грудь. Меня просто разрывало от негативных эмоций. В ответ он мягко рассмеялся и словно с издевкой перехватил мой слабый кулак и поцеловал сжатые пальцы, потом развернул его к себе запястьем и легко поцеловал его. Кончик языка обжег тонкую кожу, и я ощутила нервный импульс по спине.

— Ясмин, я теряю терпение, — слегка прикусил он мою кожу, и я испуганно всхлипнула.

Притянул меня к себе сам и опустил свои губы на мои. Он ничего не делал явно ожидая, когда я начну вести ласку сама. Но я… Не умею, я не знаю как. Что он хочет от меня сейчас? Или ему потому и забавно требовать от меня того, что я не умею?

Мужские руки ощутимо сжали мою талию, заставляя меня тем самым начать делать уже хоть что-то. Я стала без энтузиазма по очереди касаться его губ. То верхней, то нижней. В животе словно что-то защекотало.

— Ещё, — командовал он предельно низким от возбуждения голосом. — Смелее.

— Я не знаю… Не знаю как.

Гор посмотрел на меня со снисхождением и улыбкой в глазах.

— Разомкни губы. И позволь мне тебе показать.

Его губы снова обрушились на мои, не дав даже сделать глоток воздуха. Настойчивый горячий язык ворвался внутрь меня и с наслаждением, медленно, стал выписывать восьмёрки, задевая мой язык и сплетаясь с ним в причудливые узоры. Я пыталась расслабиться в его руках и подчиняться, буквально все мои силы уходили на то, чтобы не оттолкнуть его или не прокусить зубами его язык, что по-хозяйки гулял внутри моего рта.

Почувствовала, как он тянет пеньюар вверх, желая его снять и обнажить моё тело. Вся моя выдержка лопнула на этом моменте. Я вцепилась в ткань как в спасительную соломинку, пытаясь прикрыть ей грудь.

— Ясмин, — изогнул бровь он, настырно отнимая у меня мою защиту.

Неимоверным усилием воли позволила ткани просочиться сквозь пальцы и осталась стоять в одних трусиках. Неосознанно прикрылась руками, но Гор их тут же отвёл в стороны.

— Нет. Я хочу смотреть.

По коже побежали мурашки. Стало холодно и неуютно от хищного взгляда на меня, Гор даже втянул воздух, раздув ноздри, словно слушая мой аромат тела.

Собрал мои волосы на затылке и потянул их в сторону, обнажая шею. Горячие губы легли на тонкую кожу шеи, прокладывая дорожку до самой ключицы. Хищник тяжело дышал, наслаждался каждым моментом, упивался моей покорностью и видом моего обнажённого тела, и никуда не торопился. Вспомнились его слова о том, что ночь обещает быть долгой…

Глава 22

Спиной стал толкать меня к кровати и легко уронил на матрас. Мощное мускулистое тело легло рядом, чуть придавив меня к кровати. Губы подхватили мой сосок и втянули в себя, заставив его немедленно превратится в твёрдую бусину. В ответ меня снова пробил до нервной дрожи импульс. Я дрожала, закрыв глаза, но позволяла ему лакомиться моим телом, временами куда-то уплывая из сознания. Слишком острые и непривычные ощущения не могли оставить меня равнодушной к происходящему.

Гор удивил меня своей неторопливостью и бережными ласками. Я чувствовала, как сильно он возбужден, его твёрдый член упирался в моё бедро, слышала, как глухо он дышит, сдерживая себя. Он обещал мне быть нежным в мою первую ночь с мужчиной, и не обманул.

Резко распахнула глаза и собралась в ком, когда пальцы Гора коснулись моего самого запретного и чувствительного места на теле через белье. Жар прокатился под кожей от понимания, что меня касается мужчина, касается ОН.

— Нет, — вцепилась изо всех сил в его руку, пытаясь убрать от себя. — Я не могу.

Он взял в ладони моё лицо, придавив своим телом к кровати меня, и останавливая внезапно вспыхнувшую истерику.

— Успокойся, — сказал он мне. — Ты уже согласилась. Дороги назад нет. Согласилась?

Я молчала в ответ.

— А Зарема? Ты все ещё готова спасти её?

— Да. Готова.

— Ну значит, согласна? — Гор заглянул в мои глаза. — Я не насильник. Ты должна согласиться сама. Если ты передумала — сделки не будет.

На волне страха я позабыла обо всем, даже о сестре. Мне хотелось только одного — сбежать из стальных объятий Хищника, которые вместе с тем меня пьянили.

— Я согласна. Я сделаю все, что ты скажешь…

Темные глаза снова победно сверкнули. Застыла на месте, заставляя себя позволить ему пройти дальше, уже под белье.

— Не бойся. Это не больно. Я хочу поласкать тебя. Увидеть твоё первое удовольствие. Расслабься. Поверь, со мной ты кончишь, почувствуешь вкус секса, и будешь просить ещё и ещё сама.

В моей голове не укладывалось, что такое вообще возможно. Я боялась неизвестности и возможной грубости Гора, я стеснялась, что он увидит меня…там. Что он будет трогать меня.

Бельё он снял с меня и стал расстегивать брюки. Я снова перполошилась и заворочалась под ним, начав опять хныкать от бессилия.

— Я же сказал пока не боятся. Когда будет больно — я скажу. Сейчас будет только приятно.

Он снял с себя всю одежду, и я смущалась даже смотреть на его нагое тело, но все же кинула пару любопытных взглядов. Он большой и красивый. Везде… Такой мужчина может получит любую женщину. Зачем ему я, которая брыкается?

Развёл мои ноги и спустился ниже. Я совсем разволновалась, пытаясь увидеть, что он собирается делать. Он…собрался меня целовать? Там?

Зарема. Я должна быть послушной ради неё. Я должна об этом помнить и позволить ему. Он обещал не причинять боль. Он обещал.

Вздрогнула, ощутив на нежной коже лёгкие и влажные касания губ. Он действительно целовал меня, заставляя невольно выгибаться от слишком ярких ощущений.

Нежно оттягивал зубами мою плоть, потом снова ласкал её губами или языком, вынуждая меня изнывать от предвкушения сама не знаю чего.

— М-м, — сорвался стон с моих губ, когда он надавил на плоть в очередной раз.

Он подключил к процессу пальцы, нежно массируя и надавливая на чувствительный бугорок, вызывая какие-то запредельные эмоции, способные, кажется, разорвать душу на куски.

Он обещал, что это приятно. Да, приятно. Я ничего не могла сделать с тем, что невольно и сама начала наслаждаться этим. Горячее тепло все острее разливалось внизу живота, уже начиная пульсировать, и заставляя меня метаться под ним в сладком и уже невыносимом томлении. Я бы хотела доказать ему, что мне все это не нравится, но стоны с моих губ, которые лились и нарушали тишину ночи, доказывали обратное.

Когда стало совсем невыносимо, я стала кричать на всю комнату, не понимая, куда себя деть от острых как шипы эмоций. В животе будто что-то лопнуло и мощное тепло сладким спазмом раскатилось по всему телу. Перед глазами поплыли цветные круги, а пальцы на ногах внезапно онемели. Я вцепилась в простыни, словно ища в них спасение, и пыталась вернуться в себя.

— Понравилось? — ощутила я горячее дыхание себе в ухо. Он ещё раз провел рукой по влажному бугорку. — Понравилось. Да, Принцесса? Ты кончила. Под тобой простынь влажная. Поздравляю с первым оргазмом. И не последним.

Смутилась от столь откровенных слов. Я и сама поняла, что испытала оргазм. Я только читала об этом, но по описаниям приблизительно ясно, что это именно он. Только на практике ощущения куда ярче, и эти эмоции, испытав единожды, уже не забыть. Я боялась близости с ним, и никак не ожидала, что будет такой момент, когда мне будет настолько хорошо.

— А вот теперь будет больно. Но я постараюсь осторожно.

Не дав мне и дёрнуться с места, он подвёл свой напряжённый от возбуждения член ко входу во влагалище и без предупреждения ввёл его, насколько ему позволило моё тело.

Я не просто закричала, я заорала как сумасшедшая от боли, пронзившей меня с головы до ног. Вспомнила, как же сильно я его ненавижу… Сволочь. Больно.

— Ясмин, потерпи, — удерживая он меня на одном месте. — Рано или поздно все равно пришлось бы это пройти. Расслабься.

— Иди ты к черту… — плакала я от боли, хотя Гор, в самом деле не наседал и вёл себя осторожно. Но просто он не способен поместиться во мне, и здесь я и умру, под ним…

— Расслабься, будет не так больно, — толкнулся он ещё дальше. — Скоро боль утихнет. Впусти меня.

Я решила, что иного выхода нет. Никто же не умирал от первой ночи с мужчиной. Жаль, что это именно ОН, но я не могу выбирать.

Закрыть глаза, закусить губы и перетерпеть боль.

Почему-то я верила ему, его обещаниям и словам. Возможно, мне просто больше не на что было опереться, опытом в сексе здесь обладал только Гор. Но я поверила, что надо потерпеть немного, и боль уйдёт.

Он почувствовал, что я пошла ему навстречу, постаралась, как могла расслабиться и дала ему войти глубже. Когда он оказался почти весь внутри меня, Гор начал совершать осторожные толчки. От резкой и острой боли слезы замочили уже всю подушку, но с каждым новым толчком моё тело словно привыкало к его члену, и боль стала превращаться в тупую и ноющую. Появилось что-то ещё. Очень далеко, где-то на краю сознания, снова забрезжили те приятные эмоции, что я испытала совсем недавно.

Он словно слышал моё тело. Едва мне удалось отпустить себя, как Гор начал терять осторожность. Ему хотелось глубже, жёстче, и временами он не смог сдерживаться, наполняя меня чередой более глубоких толчков, но видя мои слезы от боли первого раза, все же тормозил. Наверное, он неплохой любовник, мне сложно сравнить, но несмотря на моё положение и полную перед ним зависимость, он не обидел меня. А эта боль… Она была бы и с моим женихом. Больнее морально. Я больше не Невинная. Теперь я Никто. Теперь я Его.

— Больно, — шептала я губами, искусанными до крови, после череды особенно бешеных толчков.

— Да… Да, — стонал он, вбиваясь в меня.

Я почувствовала, как изливается в меня его сперма. Я никак не защищена. Ещё несколько таких ночей, и он выполнит свой план — заставить меня носить его ребёнка.

— Извини, кончать потихоньку я не умею, — сказал он. — Придётся принять это. А в первый раз всем больно, это нормально. Совсем боли избежать было нельзя.

Он встал с постели и снова посмотрел на меня, сжавшуюся в ком и перевернувшуюся на бок. Все тело ныло. Но гаже всего было в душе.

— Поздравляю, — тёмные глаза с откровенным наслаждением и триумфом поймали мой взгляд. — Ты больше не девственница.

Глава 23

Захотелось снова послать Горского куда-то очень далеко вместе с его поздравлениями, но я смолчала. Это ему сегодня было хорошо, и это его победа, а я сегодня умерла для всех. Для семьи. Для будущего. И даже для себя.

Прикрыла тело простынёй, чтобы просто скрыться от его взгляда, которым он так и продолжал трогать меня, пока не ушёл в душ.

Словно издалека слышала шум воды. Он, кажется, пел? Ему весело? Конечно, весело, это же только меня убили сегодня, только у меня траур. Я даже до конца не осознавала суть случившегося — я стала женщиной, я занималась сексом с мужчиной… С Гором. Гор может быть нежным и внимательным.

От целого ряда открытый меня трясло словно я лежала не на кровати красивой и мрачной в своём стиле спальни, а на морозе в открытой местности прямо на снегу. Каждый звук я ловила словно раненое, загнанное в угол животное. Остро. Чутко. Реагируя на любой шорох.

Я слышала, как он закрутил краны и через время пошёл по комнате. Шаги босых ног остановилось прямо рядом со мной. Я специально не смотрела на него — вдруг он снова голый? Я не готова видеть это опять.

— Сходи в душ, — сказал он, словно отвесил мне невиданную щедрость с барского плеча.

Все жутко ныло, и каждое движение отзывалось болью, мне не хотелось лишний раз шевелиться. Но в душ просто необходимо. На простыне чётко проступали пятна крови.

Осторожно села, потом встала и пошла в направлении ванной. Всё же зацепила взглядом Гора — слава богам, он в полотенце. Однако его обнажённый рельефный торс и мощная грудь в капельках воды заставили покраснеть. Не уверена, что когда-то привыкну, что рядом со мной… полуголый мужик. К этому вообще можно привыкнуть?

— Ясмин, — услышала я его глухой голос в тишине комнаты, и словно запнулась о воздух.

Медленно обернулась и осторожно взглянула на него. Почему-то мне было страшно даже просто смотреть в его глаза, настолько они были нереальные и бесчеловечные. Тёмный взгляд пересёкся с моим и словно проник в меня, под кожу, в самую кровь, как редкий индийский яд. Кажется, даже на попе кожа покрылась мурашками.

— Хорошо помойся. Кровь нужно удалить.

Он беспокоится обо мне или ему просто не нужны лишние трупы? Они здесь точно бывали. Чего стоит подвал в доме, на бетонном полу и даже стенах которого в некоторых местах проступали алые следы. Это была ещё одна из причин, почему мне было так дурно там находится.

Я кивнула в ответ и вошла в ванную. Уставилась на дверь и поняла, что здесь нет щеколды. Это логично, конечно. От кого здесь закрываться Гору? От самого себя? Персонал уж точно сюда не войдёт, если горит свет и льётся вода. А вот меня этот факт не порадовал. Я с опаской посмотрела будто бы сквозь дверь, на хозяина особняка. Пыталась понять, какие причины могли бы заставить ворваться его сюда. Да никакие. Зачем ему это надо?

Понимаю, что эти мысли глупые, потому что Андрей уже видел меня без одежды. Но мысль, что он увидит меня такой снова и снова, меня очень волновала и заставляла смущаться.

Решив, что если буду слишком долго здесь копаться, он вернее ввалиться в ванную, учитывая какой он беспардонный варвар, и поспешила в душевую кабину. Бросила с корзину для белья простынь, измазанную следами первой ночи с мужчиной, и вошла в кабину.

Струи горячей воды стекали по моему телу, а я мечтала, чтобы смыло не только следы спермы, крови, но и его касания и ласки, хоть они и не были мне противны. Просто это не мой мужчина, не моя жизнь, не моя судьба. Но я не вольна выбирать. Будущее меня страшит. Настоящее меня убивает. Прошлое вызывает грусть и слезы. Один человек изменил мою жизнь раз и навсегда, похитив чужую невесту из-под венца.

Я вздрогнула, когда дверь ванной комнаты распахнулась, и я услышала через запотевшее стекло его низкий голос:

— Выходи. Или я присоединюсь, и не без последствий.

Дверь захлопнулась обратно, а я, переведя дыхание, поспешила вытереться полотенцем, и обернувшись им вокруг себя, вышла в комнату.

Гор сидел в кресле в одних боксерах. Я отвела взгляд. Неужели нельзя было одеться, или он… Хочет продолжения?

— Что так долго плескалась, рыбка? — спросил он с усмешкой. — Боялась, что потребую ещё?

Все тело разом заныло, представив ещё один сеанс любви с ним. Я не то что боюсь, переживаю, что вообще не выживу. Точно ли потом не так больно? А то ведь ужас же. Или это потому что у Гора слишком большой..?

— Потребую, — продолжил он и я невольно вжалась спиной в дверь, у которой я и остановилась. — Обязательно. Но не сейчас. На сегодня с тебя хватит. Спать ложись.

Я выдохнула и даже немного расслабилась. А потом задумалась над сказанным, и снова душа словно окаменела.

— Я расплатилась с тобой, — сказала я громко, но твёрдо.

— Кто тебе сказал? — изогнул он бровь, и я снова ощутила как падаю куда-то в ледяную пропасть.

— Уговор был об одной ночи, — подняла я глаза на него. Он ведь обещал!

— Когда я такое сказал? — сузил он свои тёмные глаза.

— Я сказала, что сегодня сделаю то, что ты хочешь. Ты хотел секс — ты его получил. И ты пообещал не трогать Зарему.

— Верно, — кивнул он. — И я её не трону. Но ты не выполнила условие.

Накатили слезы. Что он такое говорит? Неужели все зря?

— Я не понимаю…

— Ясмин, — поменял позу Гор и вперил взгляд в меня. — Вот именно — ты не поняла. Речь шла не об одной конкретной ночи. А о наследнике. Если его не подаришь мне ты, то подарит твоя сестра. Мне без разницы, кто из вас это сделает.

Внутри все похолодело. Я в самом деле не поняла. Я сама отчего-то решила, что все ограничится одним сексом. В любом случае, право выбора было лишь жестокой иллюзий.

В полном шоке я просто молчала и тяжело дышала. Гор словно чуял мой страх и шёл не него. Как зверь, втягивая воздух вокруг меня в свои лёгкие. Как хищник.

— Ты же понимаешь, что чтобы зачать ребёнка может понадобиться не одна ночь? — И снова его рука заставила смотреть в безжалостное лицо. — Поэтому мы будем с тобой заниматься сексом пока ты не принесёшь мне неоспоримое доказательство беременности. И вообще… Пока ты носишь ребёнка, ты будешь находиться в моем доме, и подчиняться мне. Ты принадлежишь мне, Ясмин. Принадлежишь так, как я тебя скажу. Захочу тебя — ты мне это дашь, если это никак не угрожает ребёнку. И только на этих условиях твоей сестре ничто не угрожает. Выбирай. Сейчас.

Глава 24

— Ясмин, — поторопил он меня.

Это очень странный диалог, когда меня вжимают в стену и ожидают решения. Ответ очевиден.

— Зачем спрашивать, если ты и так знаешь, что я скажу? — Спросила я тихо.

Его порочные губы тронула лёгкая улыбка. Улыбка плута.

— Хочу услышать согласие от Тебя.

— Ради Заремы я пойду на что угодно. Только у меня одна просьба… Нет, две.

— Вот и умница. Это верное решение, — провел он пальцем по моей нижней губе. — И что за просьбы?

— Я хочу увидеться с сестрой.

— Это невозможно, — отказал он.

— Почему? — подняла я глаза на него.

— Она не должна знать, где находится мой дом. Это опасно, для неё.

— Но ведь отец здесь был.

— Его не жаль.

Всё ясно. Он не привезёт сюда Зарему. Я не боялась, что ей сделают что-то плохое, потому что Хищник уже выбрал меня. Но раз Гор говорит, что это может быть опасно, то не стоит играть с судьбой. А фраза про отца ещё раз дала убедиться, насколько он наплевательски относится к жизням других людей.

— Но может быть, я смогу увидеться с ней за пределами коттеджа?

Андрей будто с интересом, понятным только ему, вгляделся в мои глаза.

— Я подумаю. Если будешь вести себя хорошо, то устрою вам встречу.

Я в ответ уставилась с нескрываемым презрением. Мои просьбы и самое дорогое сердцу он превращает в предметы шантажа и управления мной через них.

Гор отпустил меня и прошёл к бару. Достал бокал и виски, плеснул себе хорошую порцию янтарной жидкости. Наверно, такому буйволу эта порция алкоголя ничего не сделает. Даже не знаю, сколько виски нужно ему выпить, чтобы свалиться. Я же так и осталась топтаться на месте, не зная, куда идти и что делать. Я чувствовала себя здесь неуверенно, мне было неуютно, как будто не в своей тарелке. Тем более, в его присутствии.

— Какая вторая просьба?

— Я хочу спать в своей комнате.

— Нет.

— Но… Я же в доме, и ты можешь позвать меня…Если что-то захочешь.

Язык не поворачивался обозначить то, для чего он мог бы меня позвать. Сразу на щеки лип румянец стыда. Я должна спать с мужчиной без брака, даже без любви. Ради его цели и мести.

— Ты опять заставляешь меня повторять. — Колкий взгляд в мою сторону. — Снимай полотенце и ложись в мою постель.

Вместо того, чтобы выполнить приказ, сильнее сжала полотенце в руке.

— Ты начинаешь меня злить. Я обещал, что не трону тебя больше сегодня, но спать ты будешь здесь. Могу предложить другое место для ночлега, но тебе там не понравилось ещё больше, чем здесь.

Глаза Гора загорелись. Казалось, ещё секунда — он прыгнет словно тигр и сорвет зубами это полотенце сам. Если он решил, что хочет спать со мной, положив меня под бочок, словно я — любимая игрушка, то я никак этому не воспротивлюсь. Я просто побоялась спорить с ним дальше. Опустила глаза и прошла к кровати. Сняла полотенце и под его тёмным взглядом легла под одеяло. Свет погас.

Я завернулась в одеяло и смотрела в темноту. Как спать рядом с ним, я не понимаю. Мне кажется, я просто не смогу сомкнуть глаз. Он лёг тоже. Я ощутила, как продавился матрас, потом у меня отняли часть, большую часть, надо признать, одеяла, и я ощутила его тепло. Его руки обвили меня, и я неосознанно дернулась в сторону.

Меня крепко сжали, заставляя оставаться на месте, его руки словно без единого звука говорили мне "нет". Горячие пальцы прошли от плеча до бедра, сжав ягодицу. Другая рука переместилась на грудь и намеренно задевала снова и снова нежные соски. Я вздрагивала на каждое касание и реагировала. Как женщина на мужчину. Как женщина на сексуальную ласку. Как такое возможно? Он мой враг. Не должно быть так. Но мне приятны его касания, я не могу врать ему и себе. Но дальше заходить мне бы не хотелось. Хотя бы сегодня.

— Андрей… — позвала его тихо. — Ты обещал.

— Я ничего и не делаю.

— Тогда не надо, — сжала я его руки, которые явно не дружили с хозяином и собирались идти дальше.

— Какая ты недотрога, — жарко шепнул он мне в ухо, напоследок сжав снова моё мягкое место. — Если бы ты знала, как это заводит.

Знаю. Но что же мне делать, если такова моя настоящая реакция на него? Врать и делать вид, что сама его хочу? Вешаться на него? Так ведь не откажется. Какой бы ни был расклад, одна я в проигрыше. Какая бы не казалась безвыходной ситуация, но осознание, что выбор сделан, ко мне пока не пришло. Я все ещё искала другие решения, хотя пять минут назад сама вручила себя ему. Я даже не хочу знать, каким будет это утро. Я уже его проклинаю. И вообще, смогу ли я уснуть после этого всего, неизвестно.

— Зачем ты меня оставил здесь? — спросила я.

Появилась у меня одна не очень приятная догадка. И с романтикой она точно не связана. Холодный расчёт. Бесчеловечный. Я ожидала ответа словно натянутая до тонкого звона струна.

— Потому что я хочу полного подчинения. Чтобы ты всегда была на виду. Чтобы у тебя не было места, где спрятаться от меня и подумать как поступить. Ты должна принимать мои слова сразу, делать то, что я сказал, не раздумывая.

— Зачем тебе моё подчинение?

— Ты сопротивляешься. Ты бросила вызов. Это дело принципа.

— И в чем твои принципы? Обижать женщин?

— Я тебя не обижал, — пальцы ослабли и погладили мою ягодицу, которую до этого сильно сжимали. — Пока ещё не обижал. С женщинами я не воюю, но ты исключение.

— Почему?

— Потому что я воюю не с тобой. Ты всего лишь оружие. Пешка. Моя игрушка, раз уж никто не пожелал тебя выкупить. Они могли тебя забрать. Но выбрали свой покой, выбрали прикрыть тобой свою задницу. Я бы никогда так не поступил со своей женщиной. Нечего жалеть тебе о них, если честно.

— Я не о них жалею, — горько отозвалась я, не сумев сдержать слез. Голос сорвался.

— А о ком?

— О себе, Андрей, — произнесла я вслух очевидное. — Ты разве не понимаешь, что наделал?

— Понимаю, — отозвался он словно бы равнодушно.

— Ты лишил меня всего… Ты знал, какая у меня семья, и что они меня…не поймут и не примут обратно. Ты уничтожил меня. Просто уничтожил…

— Да, — холодно подтвердил он, словно я говорила о чем-то совсем неважном. Впрочем, для него это и неважно — моя жизнь, мое будущее.

— Это жестоко. Ты слишком жесток…

— Никто не говорил, что ты попала в сказку, Ясмин, — снова сильные руки сжали меня в объятиях. — Хватит вопросов. Спи.

Глава 25

Я была просто уверена, что не усну. Долго лежала. Мне было неудобно, Гор слишком тесно прижимал меня к себе, словно боялся, что если ослабит хватку, то я сбегу. И я бы сбежала. Уже поглядывала на кушетку возле кровати. Но только я начинала шевелиться, как меня тут же сгребали его сильные руки. Кошмар. Как так вообще можно спать?

Однако усталость взяла свое. Я уснула, крепко, до самого утра. Разбудили меня яркое солнце и Сабира, которая принесла завтрак. Я села на кровати, пытаясь отойти ото сна. Отметила при движении ноющую боль в области паха. Чёртов Гор… Ещё долго мне собственное тело будет напоминать об этой ночи. Повертела головой, и поняла, что в постели, и вообще в комнате, я одна. Андрей, видимо, встал и ушёл раньше меня.

Сабира кивнула в знак приветствия и занесла поднос. Расставила на столе несколько тарелок и кофе, запах которого заставил желудок сжаться, а меня сглотнуть голодную слюну. Я уже несколько дней не ела нормально, и сейчас готова накинуться на еду, и съесть все, что мне принесли. Даже если эта еда Гора.

Женщина в форменном платье и белом фартуке от стола вдруг свернула ко мне и достала из кармана белый конверт. Я лишь угрюмо вздохнула — мой Ромео продолжает мне писать письма. Консервативный романтик ещё. Мог бы позвонить, в доме есть телефон, и даже прямо в этой комнате. Хотя слушать его голос мне хочется ещё меньше, чем читать послание. Молча забрала конверт, слегка кивнув Сабире. Она ушла, а я покрутила какое-то время письмо в руках, и решила, что оно подождёт. С особым злорадством внутри небрежно бросила его на тумбочку у кровати. Даже с этим письмом мне очень хотелось сделать все поперёк.

Сначала я приняла душ, осторожно обмывая те места, которые вчера пострадали больше всего. Неужели у всех так в первый раз? Если так будет больно и потом, мне проще будет Гора прирезать. Только чем? Ножом для масла, или заколоть вилкой с особой жестокостью? Ничего опасного мне в руки не дадут точно. Хотя… Попади в мои руки настоящий нож, возможно, я бы и попыталась бы избавиться от Гора. Нет сил быть его марионеткой. Если бы он только знал, какая буря кипит во мне от ненависти к нему…

После водных процедур есть захотелось ещё больше. С огромным аппетитом и удовольствием я опустошила тарелку с прекрасными пышками и джемом, лёгкий салат из фруктов и свежесваренный капучино. Как ни странно, в выборе утреннего напитка Гор угадал — я люблю именно такой вид кофе.

За минутами наслаждения кофейным напитком вскрыла конверт, который забрала с тумбочки. Достала листок белой бумаги, на котором рукой Гора аккуратно были выведены буквы.

"Доброе утро!

Сегодня у тебя насыщенный день. Днём, после обеда, приедет обещанный стилист. К ужину тебе принесут вечернее платье. Готовься, ты поедешь со мной. Ты должна быть красивой. Очень красивой.

Что касаемо обычного распорядка твоего дня:

Можешь выходить из комнаты. Ходить по дому, внизу есть бассейн. Купальник привезут тебе вечером вместе с платьем. Можешь гулять по территории дома, в саду. На первом этаже для тебя есть пальто. Одевайся теплее. За домом есть пруд. Тебе там понравится. За территорию не пытайся выйти. Ты под постоянным присмотром, мои люди отвечают за тебя головой, и за попытку побега я накажу и их, и тебя. Мне наказание понравится, а тебе — вряд ли. Не советую пробовать.

Хорошего дня, Ясмин. "

Вздохнула и свернула послание. Гор как всегда, в своём стиле. Я и не собиралась пытаться бежать. Куда мне бежать теперь? Я Никому не нужна. Только Ему. Никто меня в семье не ждёт.

Смахнула побежавшие по щекам слезы. Что теперь рыдать-то. Дело сделано, обратно не повернуть.

А вот новость, что я могу выйти на воздух, меня в самом деле порадовала. Я взглянула на часы, и поняла, что до обеда времени ещё полно, я успею прогуляться.

Сложила посуду обратно на поднос и стала искать среди вещей то, в чем можно было бы выйти в сад. Нашла брюки, непрозрачную блузку и кардиган крупной вязки.

Впервые я покинула пределы второго этажа и спустилась по широкой массивной лестнице на первый. Увидела гостиную, которую не могла видеть в день приезда сюда. Довольно красиво и стильно. У Гора хороший вкус.

Пальто в самом деле обнаружилось в холле, в шкафу для верхней одежды, так же, как и тёплые ботиночки моего размера. Одевая все это на себя, я размышляла — и не лень ему все это было закупать для меня? Содержать девушку тоже дело нелёгкое, зачем ему это все? Не понимаю. В кармане пальто лежала шапка и варежки. Это откровенная забота. Хотя она относится скорее к тому, что, как выразился Гор, "организм для вынашивания его ребёнка", должен быть здоровым.

За мной тенями по дому шли двое молчаливых охранников, которые тоже оделись и вышли следом.

Глава 26

Территории дома оказалась необъятной. Я даже не весь сад обошла — успела продрогнуть на декабрьском морозе.

С другой стороны коттеджа действительно обнаружился пруд, хоть и замерзший. Всё равно красиво — все покрыто снегом, словно маленькое белое озеро. Посередине водоема установлена статуя. Какая-то Античная скульптура. Вглядевшись, я заметила латы, шлем и копье — значит, это Афина, богиня мудрости. Гор подкован в греческой мифологии? А я думала, у него только семь классов вечерней школы.

Обратно в дом возвращалась другим путем, который проходил мимо вольеров с псами. Ох и зверюги! У них шеи как столбы. Такой пёс позвоночник перекусить может в один заход. Доберманов четыре, и все огромные и злые — их явно дрессируют именно такими, бойцовскими. Едва я оказалась слишком близко к заграждению, как услышала грозное рычание четырёх пастей.

— Стой, — прозвучала команда. — Назад. К собакам не подходить.

Меня просто передёрнуло, насколько похожи голос и интонация на Гора, хотя я знаю, что приказ отдал один из моих провожатых. Надо же, тут не только собак дрессируют, но и людей.

— Поворачивай, — позвал снова меня голос. — Идём другой дорогой.

Я, не торопясь, отступала назад, стараясь не показывать своего страха. Я знаю, что таким хищника показывать свой страх ни в коем случае нельзя. Демоны, а не собаки.

Другим путем мы вернулись в дом. Охранники снова молча проводили меня до самой спальни. Я лишь фыркала на эти меры предосторожности — это ни к чему. Я все равно никуда не побегу отсюда. Никто меня не ждёт, вчера я подарила себя Горскому. Эти охранники теперь совершенно без надобности, и такое ощущение, что и в туалет за мной готовы идти! Перебор. Только кто меня слушать станет…

Обедала в гордом одиночестве. А потом пришли несколько женщин, с чемоданами косметики, одежды и парикмахерских принадлежностей.

— Здравствуйте, Ясмин, — поздоровалась со мной очевидно самая главная. — Мы команда стилистов. Варя, Олеся и я — Лина. Сегодня будем вашу красоту шлифовать. Начнём с волос. Присаживайтесь.

Я заметила, что у стены появился туалетный столик. Видимо, Гор и его прикупил, чтобы я здесь напамаживалась для него. Этот факт меня дико раздражал, но я молча села на пуфик возле столика.

— Волосы у тебя шикарные, — перебирала мои пряди в руках Лина, пока две другие девушки о чем-то переговаривались и рылись в принесенных чемоданчиках. — Надеюсь, не против перейти на "ты"?

— Можно и на "ты".

— Я даже и делать ничего особенного не буду, — продолжила она. — Портить такое богатство — просто кощунство. Немного подровняем кончики и придадим более шоколадный цвет. Чтобы блестели и выглядели ещё более ухоженными. Средства тебе привезли, пользуйся обязательно. И вот адрес сайта — тут можешь заказывать косметику и парфюмерию, все привезут на дом. Я поняла, что твой мужчина тебе типа как подарок такой сделал — салон красоты на дому?

— Вроде того, — не стала вдаваться в подробности я.

— И ещё Андрей говорил, что у вас сегодня важное светское мероприятие. Мы все привезли и для этого.

— Да, спасибо.

— Не переживай, — подмигнула она мне. — Я твой образ чётко вижу. Сделаем из тебя такую соблазняшку, что все кругом попадают.

Я лишь тихо вздохнула. Если бы это было моим единственным поводом для переживаний! Сейчас слепят из меня куклу, на радость Гору. По мне — так лучше бы я ему не нравилась, чем постоянно ощущать на себе его вожделение и откровенные взгляды.

С волосами закончили и перешли к макияжу. Затем вручили мне новое нижнее белье и чулки, которые я надела в ванной. После этого помогли обуть бархатные лодочки на огромной шпильке. Завершающим штрихом стало платье.

Красивое темно-синее шелковое платье с открытыми плечами, без декольте, но с довольно откровенно-сексуальным разрезом, из которого соблазнительно выглядывала моя нога.

Посмотрела не конечный результат в зеркало и сама рот открыла. В отражении стояла хрупкая невысокая и очень стройная девушка с длинными ногами, волнами тёмных шоколадных волос до талии и нереально яркими зелёными глазами. Синий цвет платья переливался на дорогом шелке и оттенял глаза. Красиво. Элегантно. Сексапильно. Эти женщины — настоящие профессионалы. Даже на свадьбу меня так красиво не смогли накрасить.

— Вот этот клатч для личных вещей. И манто из чёрного меха. Зима, однако.

Лина разложила вещи на кровати.

— В пакетах ещё вещи, бельё, косметика, купальник зачем-то просили — тоже купили. Пользуйся, все оплачено. Ну как тебе самой-то? Нравится?

— Да, красиво, — кивнула я, размышляя, куда же мы поедем этим вечером, и куда понадобилось выглядеть столь дорого и презентабельно. Наверняка, это очень пафосное место с очень пафосными людьми.

Девушки собрали обратно свои чемоданы, попрощались и ушли, оставив меня наедине со своими мыслями. Ещё какое-то время я любовалась на себя в зеркало — все же очень красиво вышло. Жаль только, что все это достанется недостойному — Гору.

Не успела я его вспомнить и помянуть "добрым" словом, как дверь открылась. Он пришёл за мной. Стояла спиной и кожей ощущала его взгляд. Слышала шаги. Как всегда тяжёлые, уверенные в себе.

Гор подошёл ко мне и встал рядом у зеркала. Я разглядывала его, он — меня. Андрей тоже оделся в выходной костюм, с бабочкой. На рукавах белоснежной рубашки изумрудные запонки, длинные ноги подчёркивает брюки со стрелкой, носки лакированных туфель ловили блики искусственного освещения. Красивый мужчина. Он легко получил бы любую девушку, а объяви он, что ему требуется наследник — возле порога выстроились бы очередь готовых. До сих пор не понимаю — зачем ему при таких обстоятельствах я? Неужели все это исключительно ради мести?

— Это просто потрясающе, — сказал он мне, сжав плечи. — Очень красиво. Ты очень красивая, Ясмин.

Не знала даже, как реагировать. Принимать комплименты от него не очень-то и хотелось, но и остаться равнодушной тоже не вышло — я же девочка, в конце концов. Щеки мои запылали смущением.

— Ты будешь самой прекрасной женщиной на этом вечере, — довольно улыбнулся он. Он собрался мной хвастаться, в этом я и не сомневалась даже. — А теперь самое главное.

Он достал из кармана бархатную коробочку. Сердце моё замерло на месте. Я в изумлении смотрела, как он её открывает и извлекает кольцо.

Не поняла… Гор решил сделать мне предложение?

Глава 27

Под мой обалдевший взгляд Гор отложил в сторону коробочку и надел кольцо на мой безымянный палец правой руки.

— Это что значит? — спросила я взволнованно.

Тёмные глаза смотрели в мои.

— Ты помолвлена.

Дышать стало тяжелее. Только пусть не говорит, что собрался на мне жениться! Этого уж я точно не переживу просто.

— Ты выходишь замуж, Ясмин.

Все внутри упало. До этого момента я не понимала до конца, что несмотря на ситуацию лелеяла надежду, что смогу отсюда уйти, освободиться от воли этого мужчины, что я имела ещё небольшую часть, но все же свободы. А теперь я словно ощутила, что у меня хотят отнять последнее. Выйти замуж за Горского — значит, признать его безоговорочные права на себя и будущего ребёнка, признать себя одной с ним семьёй, называть его… Мужем. Ложиться в постель уже по праву. Он будет иметь право требовать исполнения супружеского долга. Полная победа надо мной. Просто разгром по всем фронтам. Брак сам по себе мог бы вернуть мою честь. Но не брак с Горским. Семья никогда не простит мне такого "мужа".

Ужас какой… Все было плохо. Но теперь станет ещё хуже.

Вырвала свою руку из его ладони, которой он так и продолжал меня удерживать. Смотрела враждебно. Ему недостаточно того, что он уже получил от меня силой? Недостаточно того, что он разрушил мою жизнь и лишил меня будущего, лишил семьи? Теперь он хочет привязать меня к себе браком? Или в этом есть какой-то скрытый смысл?

— Не согласна?

— Нет.

— Но я тебя не спрашиваю. Считай, что ты УЖЕ замужем за мной.

Он снова поймал мою руку и сжал её так, что кольцо больно врезалась в кожу, а суставы слегка хрустнули. На глаза набежали слезы и стали срываться с ресниц. Я верила, что моя худшая ночь была вчера. Но я не знала, что будет ещё хуже, ещё больнее. Ведь он не женится из любви, все это опять какая-то грязная игра чужими жизнями.

— Почему я? — задала я, глотая слезы, вопрос, который мучал меня уже очень долго.

— Хочешь знать правду? Она может быть горькой.

— Хочу. Ты можешь любую позвать, они побегут за тобой.

— Знаю. Но нужна ты.

— З-зачем?

Андрей сделал несколько шагов от меня и устремил взгляд в окно.

— Десять лет назад у меня была молодая жена и маленький сын, — заговорил он. — Три года. Крепкий малыш, уже хорошо говорил. Я их любил. Они любили меня. Впереди была вся жизнь. У ног лежал весь мир. Мне казалось, что я знаю свое будущее.

Я замерла, слушая откровения этого странного мужчины. Он был женат? Любил?! Как-то это не укладывалось в моей голове.

— Была зима. Тридцать первое декабря. Как и сегодня. Мы готовились встречать Новый Год с моей тогда ещё живой мамой. Однако машина, в которой мы были втроём, не доехала. Её на трассе пробила череда выстрелов. Возможно, ты заметила — на мне есть следы от пуль.

Да, заметила. Но я решила, что все бандиты ведут такой образ жизни, меня нисколько это не удивило. Да и расспрашивать Гора об этом я бы точно не стала.

— В меня попало мало пуль. Я выжил. Один из троих. Сын и жена погибли. Их даже до больницы не довезли.

Моя ладонь прижалась к губам, подавляя стон. Слезы снова полились из глаз, словно краник открыли. Боже мой, какая трагедия… Даже такой как Гор этого не заслуживает. Так страшно потерять всю свою семью… Не пожелаю это пережить даже врагу.

— А знаешь, кто заказал это нападение? — повернул он голову на меня. Я снова увидела уже знакомый мне взгляд хищника и невольно вжалась в стену спиной. В ответ только молча покачала головой из стороны в сторону.

— Твой отец, Ясмин.

Я похолодела и почти перестала дышать. Папа? Заказал? Он ведь не преступник! Но Гор утверждает, что именно по вине отца погибла его семья. И маленький малыш… Так вот почему Андрей так ненавидит его, а отец — боится. Но Андрей не стал его убивать в ответ. Он решил отомстить иначе…

— Ты спроси его, если не веришь, — криво усмехнулся Горский. — Он врать не умеет, увидишь все по его реакции. Ради этого я дам тебе позвонить.

Он повернулся и пошёл на меня. Мне захотелось вдруг убежать, словно он потребует возмездия и крови прямо сейчас. Но он успел поймать меня в капкан сильных рук. Тёмные глаза как магнитом тянули в них смотреть, я не могла отвести взгляда, дрожа всем телом.

— Мурат, добрый вечер, — говорил он в трубку смартфона, продолжая держать меня у стены одним взглядом.

— Вечер добрый, Андрей, — с опаской ответил отец на громкой связи.

— Тебе Ясмин захотела пожелания к новому году передать. Я не смог ей отказать.

— Ясмин, милая, ты там? — встрепенулся отец.

— Да, я здесь, папа, — отозвалась я, стараясь не рыдать. Отчего-то мне казалось, что Гор не обманывает…

— Как ты, доченька?

— Оставь это, папа, — устало попросила я. Сейчас не до подобных вопросов. — Это правда, что ты организовал нападение на семью Андрея Горского?

Воцарилась тишина. Лишь треск в трубке давал понять, что связь не оборвалась, просто отец молчал.

— Пап, ты это сделал или нет? — требовала я ответа здесь и сейчас.

— Я… Он тебе это рассказал? Не верь, Ясмин. Ни единому слову не верь!

Папа продолжал оправдываться, но Гор знал, что говорил — по одной лишь реакции и тону голоса, я поняла, что отец лжет. Он СДЕЛАЛ это.

Я не стала дослушивать. Говорить мне с этим человеком не о чем. Просто нажала отбой и отдала телефон Андрею. Гор какое-то время изучал моё лицо, стараясь понять, верю ли я ему. Верю. Он тоже это ощутил.

— Я считаю, справедливым, что вместо жены будешь ты, Ясмин, — провел он большим пальцем по моей щеке. — И именно ты подаришь мне сына. А теперь утри слезы. Пора ехать. Улыбайся. Ты счастливая невеста.

Глава 28

— А ребёнок? — спросила я. — Раньше ты говорил, что тебе от меня нужен только ребёнок.

— Ты мне его родишь, — спокойно отозвался он, засунув руки в карманы брюк.

— А дальше? — я боялась снова услышать, что он его заберёт. Замерла в ожидании ответа.

— От тебя зависит, — ответил Андрей. — Будешь со мной — будешь и с сыном. Поехали, опоздаем.

Он настырно повёл меня за локоть вниз, где помог одеть захваченное с собой манто и любезно усадил в шикарный глянцевый автомобиль класса люкс. Казался вежливым, но я чувствовала его внутреннего зверя. Рядом с ним сидеть неспокойно.

Всю дорогу я пыталась отогреть ледяные руки. Его ответ меня не вдохновил. Выходит, он не планирует меня удерживать, но и сына не отдаст в таком случае. Если я уйду — то уйду одна. Хотя куда мне идти-то? Нервно заломила руки. Снова захотелось плакать. Со всех сторон капканы. Кажется, этот мужчина — моя единственная судьба и возможность иметь семью. Но как мне принять его? После всего, что было и ещё будет? Я ощущаю его темперамент. Горький, терпкий вкус даже на его губах, когда он меня целует. Жизнь с ним не будет простой, да и как забыть как начиналась наша… История.

Повернула на него голову. Вальяжно сидел на сидении и думал о своём. Жесткие скулы, лёгкая небритость, упрямые губы и подбородок. Широкие плечи, красивое тело и лицо. Красив, но я… Я его ненавижу. И если бы появилась возможность, я бы всё-таки сбежала. Куда? Не знаю. Возможно, во мне говорит отчаяние. Придумала бы как жить, только не с ним. К тому же, теперь я переживаю, что он отнимет сына. А то, что он мне его сделает, я не сомневалась. Он хочет ещё, после нашей первой ночи, я вижу по тяжёлым взглядам. В его тёмных порочных глазах я словно видела наши обнажённые тела в ритме бешеного секса. Он хотел гораздо больше, дольше и жёстче. Он пожалел меня в мою первую ночь. А может, просто предусмотрел то, что его игрушка надолго выйдет из строя, и поэтому вёл себя со мной осторожно и лояльно.

Мысли о секса болью отозвались внизу живота. Мне снова будет дискомфортно, уверена. Я боюсь этой ночи, которая неминуемо наступит после этого вечера.

— Куда мы едем? Что это за вечер? — спросила я.

— Встречать новый год. Особняк Ковалевского. Знаешь его?

— Да, знаю.

Папа общался с ним. И точно знал, что отец воевал с Горским. Должно быть, сейчас он обалдеет, когда я зайду под ручку с врагом отца. И наверное, не один он… Гор и вывез меня, нарядив как дорогую куклу, чтобы продемонстрировать свою победу над нашей семьёй, над моим отцом.

Я не питаю на счёт предложения Андрея без права отказаться каких-либо ложных надежд или романтических мыслей. Это договорной брак, чтобы показать всем, что Гор наказал папу. Прилюдно, громко. Я прекрасно это понимаю. От того ещё более грустно. Любви в нашем браке нет и не будет. Секс, даже ребёнок — но не любовь. Я всегда знала, что мой брак не будет заключён по любви, но я надеялась, что смогу полюбить мужа позже — за то, что добрый, ласковый, заботится обо мне и детях. А Гора я не смогу полюбить. Я не смогу его принять и простить, и навсегда останусь для него далёкой глыбой льда.

Машина остановилась, и Андрей помог мне выйти. Положил мою руку поверх своей и повёл по ступеням вверх. Швейцар вежливо распахнул дверь и пропустил нас вперёд.

У Гора даже имя не спросили и не стали требовать показать пригласительный. Ему лишь вежливо кивали и говорили куда пройти. Видимо, Горского узнают и без того, ему не нужны дополнительные проверки.

Ковалевский, Антон Михайлович, радушно встретил Андрея, прервав с кем-то диалог, словно Гор был важнее:

— Добро пожаловать! — пожал он ему руку, а потом его взгляд остановился на мне. Улыбка спала. Ковалевский выглядел ошарашенным. — Ясмин? Добрый вечер, дитя моё.

— Здравствуйте, Антон Михайлович, — ответила я.

— Спасибо, что пригласили, — кивнул ему Гор.

— Всегда тебе рад, — сказал он совершенно неискренне, и я поняла, что Андрея позвали скорее, чтобы проявить уважение и не навлечь на себя его гнев. — Ясмин сопровождает тебя сегодня? Это так… Мило.

"Неожиданно и странно" — хотел сказать он, судя по тону, но вовремя осёкся. И так оно и есть.

— Ясмин — моя невеста, — сказал Гор и сжал мою талию, притягивая свою вещь к хозяину поближе. — Скоро у нас свадьба.

— О-о… — протянул в конец изумленный компаньон отца. — Надо же. И Мурат согласился на этот брак?

— Конечно, — хищно улыбнулся Гор. — Он все верно рассудил, и отдал мне Ясмин.

Ковалевский уставился на него с опаской. Словно понял, что отец отдал меня Горскому под давлением и шантажом. Так же, как и меня он получил в свою постель.

— Что ж… Поздравляю, — навесил дежурную улыбку Антон Михайлович. — Проходите, берите шампанское.

— Спасибо, — поблагодарил Гор и повёл меня в центр зала.

Весь вечер в красивом, украшенном к новому году, огромном зале дорогого особняка проходил в подобном ключе. Андрей показывал гостям мероприятия меня словно я какой-то редкий экземпляр. И все, абсолютно все, реагировали на меня примерно как Ковалевский — смотрели с испугом от беспредела Гора, с презрением на меня, что я вроде как предала отца и легла в постель с врагом, с удивлением и изумлением от новости о свадьбе. Кольцо сверкало на руке, привлекая взгляды к нему. Только для меня это не кольцо, а крест самый настоящий. На мою могилу.

Вечер шел мимо меня. Мне было некомфортно под слишком большой волной внимания, я хотела бы отсюда уйти, но послушно следовала за мужчиной, что крепко сжимал мою руку и кольцо опять больно врезалось в кожу. Я надеялась, что после боя курантов мы уедем отсюда, в тишину. Андрей иногда опускал глаза, и я видела, что ему здесь тоже скучно. Тогда он смотрел на меня. Мне становилось страшно. Казалось, что прямо сейчас он схватит и увезет меня домой, кинет на кровать и… Фантазия услужливо рисовала самые грубые формы секса с ним. Меня невольно затрясло.

— Мне нужно выйти, — сказала я Андрею. — В уборную.

— Хорошо, — ответил он и кивнул амбалу, что стоял в стороне с другими секьюрити.

Я и не рассчитывала, что пойду туда одна. Нас сопровождал охранник с самого начала. И по-моему, он больше был приставлен ко мне, нежели к самому Горскому.

Я вышла за высокие дубовые двери и двинулась по коридорам. В конце одного из них нашла то, что мне было необходимо.

Когда я мыла руки, возле меня оказалась высокая и красивая девушка. Она явно старше меня. Я бы, впрочем, не обратила бы внимания на неё, но она смотрела на меня в упор, словно я ей что-то должна. Она тоже помыла руки и, высушив их, присела на край столешницы с раковинами.

— Так вот на ком он решил жениться, — усмехнулась вдруг она. — Красивая, юная девочка. Ясмин, не так ли?

Мне не понравилось все, что она говорит. Это какая-то бывшая девушка Андрея? Мне бы не хотелось вести беседы с ней. Я сделала вид, что не слышала сказанного, и направилась к двери. Только моя рука легла на ручку, как эта дылда преградила мне путь.

— Ну и как тебе быть в статусе невесты Гора? — спросила она и схватила вдруг меня за руку. — Невестой того, чью семью вырезал твой папочка. Это просто анекдот какой-то! Вот почему он взял в жены тебя. Чтобы отомстить.

— Послушайте, кто вы такая? Что вам нужно от меня? — выдернула я свое запястье из её наманикюренных пальцев. — Я не просила его об этом.

— Кто я? — усмехнулась опять она красным ртом. — Я та, чье место заняла ты, овца безвинная.

Я молча смотрела в её холеное, но очень злое лицо. Так она в самом деле любовница Гора. Бывшая.

— Он был со мной пока не решил жениться на тебе.

— Я здесь не причём, — ответила я. — Это его решение. Я не могу выбирать.

— Но он женится на тебе.

— Поговорите об этом с ним.

— В ангела играешь? — сузила она глаза. — Ты же никто! Ты ничего не можешь. Гор очень любит секс. Горячий, жёсткий. А ты монашка какая-то. Что ты можешь ему дать? Пять минут в миссионерской позе?

— Да оставь ты меня покое! — начала злиться я. — Что ты привязалась? Если оставил тебя, значит, не такая уж ты и богиня секса! Или есть вещи важнее твоей дырки между ног.

Она уже протянула руки к моему лицу, но дверь неожиданно толкнула её в спину, прервав поток ругани в мой адрес. В тесном помещении оказался охранник Гора.

— Лаура, руки, — сказал он жёстко и закрыл меня собой. — Не смей трогать, если не хочешь отвечать за это перед Гором. А ты, — повернул он голову. — На выход.

Глава 29

За дверью туалета для гостей охранник вдруг остановил меня.

— Ну-ка, покажи лицо.

Он повернул меня за подбородок к себе и выругался.

— Твою мать! Теперь я получу из-за тебя. Она тебе лицо поцарапала.

— Я чувствую, — ответила я и стала доставать салфетки из сумочки.

Промокнула осторожно место, где горело и саднило, и на салфетке проступила кровь. Все же дотянулась до меня своими когтищами эта бешеная Лаура.

— Это что ещё за нахрен? — услышала я ледяной голос Андрея позади себя. Теперь уже Гор взял моё лицо за подбородок и повернул на себя. Оглядел царапину его милой подружки, которая, очевидно, продолжала кровить. — Юра, бл*дь! Я кому её доверил?

Видимо, мы слишком долго не возвращались, и Андрей пошёл следом, словно зверь предчувствуя неприятности на мою голову.

— Это Лаура, — честно ответил охранник.

— Лаура? — отпустил моё лицо и повернулся к Юрию Гор. — И каким образом она оказалась рядом? Я сказал НИКОГО близко к ней не подпускать. Тем более, эту дуру.

— Это в туалете случилось.

— И зачем ты их оставил там вдвоём? Или не узнал Лауру?

— Узнал, конечно. Такую не забудешь. Но ведь это женский туалет. Я думал, она тоже просто… По делам. Вмешался сразу, как услышал диалог на повышенных тонах.

— Да хоть туалет президента! У тебя был приказ. И ты его завалил, Юра.

Охранник переминался с ноги на ногу. В глазах амбала, кажется, появился страх? Андрей смотрел на него в упор тяжёлым взглядом. Даже такой огромный мужик боится своего хозяина? Что же он за монстр-то такой?

— Ответишь за это, — процедил сквозь зубы Гор.

— А Юра здесь не при чем, — влезла я. — Не надо его наказывать. Поговори лучше с этой дамой. Она из-за тебя напала на меня, между прочим. Лаура до сих пор в уборной.

Я кивнула на дверь туалета, где стояла тишина. Кажется, Лаура слышала, что предмет её обожания стоит через дверь от неё. И понимает, что попала. Ну а я ей сейчас очень "помогла".

— Не твоё дело, Ясмин, как я разбираюсь со своими подчинёнными. Стойте здесь, оба.

Андрей уверенно потянул на себя дверь дамской комнаты и исчез за ней. Я не пыталась прислушиваться, но говорили мужчина и женщина довольно громко, невольно заставляя меня вслушиваться в диалог, пока я пыталась привести свое лицо в относительный порядок.

— Ох, Андрей, — расплылась она в улыбке. — Здравствуй. С наступающим тебя!

Послышался глухой стук, словно он её резко прижал к стене.

— Руки распускаем на моё?

— Да ничего я ей не сделала, чего ты? — девушка заметно притихла.

— У неё царапина на лице. Кто напал на мою женщину — тот напал на меня. Усекла?

— Да далась она тебе! Никуда не денется, заживёт. Тощая, маленькая. Что ты в ней нашёл?

— Не твоё дело. Твоя роль в моей жизни уже сыграна. Ты мне не нужна, что непонятного?

— Андрей, ну почему ты так жесток со мной? Я дам тебе гораздо больше, чем она. Ты ведь помнишь, нам было хорошо вместе. Ну почему она?

— Потому что она. А ты, Лаура, лимит моего терпения исчерпала.

Дверь открылась, злой Гор вышел из помещения и захлопнул её.

— Поехали домой, — сказал он нам обоим и двинулся вперёд по пустому коридору.

— А как же праздник? — поспешила я за ним.

Юра замыкал наше шествие, словно приклеенный ко мне.

— Плевать на него. Мы отметились, и ладно. С таким лицом я не покажу тебя остальным.

В этот момент я даже испугалась — неужели настолько все плохо? Я стану уродиной со шрамом? Даже зеркальце никакого не взяла с собой. Хотя какая теперь разница. В моей жизни все равно мужчин кроме Гора не будет. Вот и пусть "любуется".

Интересно, чем это все обойдётся Лауре? Горский не кидает подобных слов на ветер. Он обязательно её накажет. Как и Юрия, хотя он виноват в меньшей степени.

Хмурый Гор молчал всю дорогу в машине. Так странно. Скоро часы пробьют двенадцать, а мы убегаем с вечеринки, даже не выпив толком по бокалу шампанского. Впрочем, я не могу сказать, что не рада покинуть шумное место, где было слишком много внимания мне одной. Мне совершенно неважно, как я встречу этот новый год. Всё равно не так, как мне бы хотелось… Только не в компании Гора. Но выбирать не приходиться.

В доме он обратился к Юрию:

— Завтра жду тебя в кабинете.

— Понял, — понуро кивнул провинившийся охранник. — С новым годом вас.

Гор не ответил. Смерил его презрительным взглядом и повернулся ко мне. Снял с моих плеч Манто, коснувшись обнажённой кожи, и заставив меня вздрогнуть.

— Идём наверх, Ясмин. Сделаем свой праздник.

Глава 30

Я шла за ним, он вёл меня за руку, грея мои ледяные пальцы своими горячими. Сердце гулко стучало в груди. Я знаю, чем завершится этот вечер — постелью. У меня вообще сложилось впечатление, что Гор так и борол желание весь вечер увезти меня домой и владеть мной на шелковых простынях до рассвета. Слишком красноречивы его взгляды и пальцы, которыми он даже по попе умудрялся мне проводить, пока никто на нас не смотрел, заставляя меня краснеть и тихо злиться.

Ночь выдалась морозная и вьюжная. Невольно я обняла руками свои замёрзшие плечи. Заметив это, Гор снял пиджак и принялся разжигать камин в тишине. Я подошла к окну. Смотрела на падающие снежинки. Хотелось бы мне стать одной из них. Свободной, не одинокой, никому ничего не должной. Пока разгорались дрова в камине и уютно потрескивали, Андрей решил согреть меня иначе.

Мягкий плед лёг на мои плечи, а сильные руки на миг их сжали. Он остался стоять позади меня почти вплотную. Я ощущала его тепло, запах, видела отражение в стекле. Он смотрел через него в мои глаза, и я смотрела в ответ, словно зачарованная. Не могла отвести взгляда и оборвать молчаливый диалог. В голове отчего-то всплыл момент, когда Гор назвал меня своей женщиной. Он сказал это для Лауры, чтобы она поняла, какую ошибку допустила, покусившись на меня, или… Андрей что-то начал ко мне испытывать?

Я все смотрела и смотрела в эти тёмные глаза, словно пытаясь найти в них ответ. Прочесть. Я чувствую его влечение ко мне. Но достаточно ли ему этого, чтобы прилюдно называть меня своей женщиной? А если у него уже что-то зародилась, то стоит ли мне это как-то… Использовать? Может, в самом деле последовать совету отца и влюбить его в себя? Может быть, тогда мы договоримся? Хотя, вероятно, он в таком случае, совсем меня задушит своей любовью и никогда не отпустит. Я никогда не избавлюсь от него. Нет, пусть тогда не любит лучше. Любовь такого человека абсолютно точно тоже будет жестокой. Я боюсь такой любви.

— Уже двенадцать, — сказал он негромко.

Отпустил мои плечи и прошёл к бару. Достал два фужера и бутылку шампанского. За секунду вскрыл её, а я зажмурилась и закрыла уши руками. Сквозь ладони услышала хриплый смех Гора.

— Да не бойся, я удержу. И тебя, и три пробки с шампанским. Смешная…

Налил шипучего напитка в фужеры и принёс к окну, возле которого я так и стояла.

— С новым годом, — протянул он один из них мне.

Я взяла шампанское, и даже отпила немного, хотя вообще-то я не пью. Но может, так мне будет менее больно? Говорят, что под алкоголем притупляются все чувства.

— Можно ещё? — спросила я, осушив бокал почти залпом.

— Напиться решила? — посмотрел он снова словно рентгеном в душу. — Не выйдет. Ты будешь все ощущать.

Да собаки его побери, он что — мысли мои читает? Телепат ещё сыскался! Хмуро уставилась в его грудь, потому что смотреть в лицо сил просто нет.

— Хотя… — наклонил он голову набок, разглядывая меня. — Может быть, пара бокалов раскрепостят тебя.

Андрей налил мне ещё, и я отпила почти половину бокала разом. Стало тепло. Даже жарко. То ли это камин уже основательно нагрел спальню, то ли алкоголь мне дал по мозгам, то ли присутствие и пристальное внимание Гора заставляло мои щеки пылать. Он утянул меня за руку к креслам у камина и налил ещё.

— В новый год принято дарить подарки, — сказал он, глядя на языки пламени, что сексуально облизывали поленья.

Я подняла на него слегка затуманенный шампанским взгляд.

— Я позволю тебе увидеться с сестрой.

В душе тоже затеплился огонёк. Горячее камина, приятнее. Предвкушение встречи с родным и близким человеком.

— Ты серьёзно? — спросила я.

— Похоже, что я люблю шутить? — изогнул он бровь.

— Нет, — ответила я. — А когда?

— Послезавтра. Завтра я хочу провести день с тобой, только вдвоём.

В душе заворочалось недовольство. Далась я ему! Даже в редкие выходные со мной хочет сидеть. Точнее, лежать. Знаю я его планы. Секс на завтрак, обед и ужин. Вижу это опасное пламя в глазах. И это не отражение огня камина. Но я промолчала, чтобы он не передумал устраивать мне встречу с Заремой. Мне все равно уже нечего терять.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и посмотрела в его глаза. — Это так… Важно для меня.

— Я знаю, — ответил он. — А ты мне подарок приготовила?

Растерялась. Ничего я ему не готовила. Делать мне, что ли, больше нечего было? Но теперь как-то не очень удобно вышло. Он мне такую ценность — встречу с сестрой, а я ему ничего.

— Я… Нет, ничего не приготовила, — честно призналась я.

— Как нехорошо вышло, — притворно вздохнул он. — Но ты можешь сказать спасибо иначе.

Он забрал бокал и поднял меня за руку с кресла. Через секунду я оказалась прижата к стальной груди.

— Ты же хочешь увидеть сестру?

— Да, хочу…

— Тогда будь послушной девочкой.

Гор провел языком по моей ссадине, и я вздрогнула. Мне в голову не приходило, что ласка может быть даже такой.

— Я все ещё ощущаю вкус твоей крови, — шептал он мне на ухо. Господи, может он ещё и вампир? — Вкусно.

Он водил носом по моей коже, шее, волосам, словно пил мой запах, ловил вкус кожи. Как зверь. Меня это все смущало и заставляло испытывать дрожь. Ноги почему-то стали ватными, ещё высокие каблуки не добавляли радости.

— Принцесса Ясмин, — продолжал он шептать, теснее прижимая меня к себе к бедрам, где уже налился кровью член. — Сладкая как конфета.

Я понимала, что мы к этому придём, но когда вновь ощутила мощную энергию его сексуального желания, эрекцию, упирающуюся в моё бедро, вдруг струсила. Захотела дать заднюю, не смогла справиться с тем, что мужчина вызывает во мне не только приятные эмоции, но и отторжение. Одним движением я оказалась прижата мощным телом к стене. Его рука уже закинула мою ногу к себе на бедро и блуждала по ней в чулке. Член упирался прямо в мои трусики.

— Ты просто ох*енная. Я бы тебя сожрал. Всю. Без остатка.

— М-м, — мычала я, пытаясь освободиться от тяжести его горы мышц. — Гор… Подожди.

Изо всех сил уперлась в него руками, но моё сопротивление ему было преодолеть очень легко. Однако, он посмотрел в мои глаза, пытаясь понять, что случилось.

— Я… Не готова так скоро. Дай мне время. Мне надо привыкнуть.

— Нет, — прозвучал приговор и его губы попытались поймать мои. — Привыкай сейчас.

На автомате я просто отвернулась, и уже через секунду пожалела об этом — сильные пальцы заставили меня повернуться на него и встретить безжалостный взгляд.

— Не играй со мной, девочка, — сказал он, и обрушил грубые губы на мои.

Щетина кололась, губы уже саднило от таких жестоких поцелуев. Гор их мял, кусал и целовал так, будто я его добыча и пища хищника. Ещё немного и в самом деле сожрёт…

— Гор… — шептала я, понимая, что я все равно уже ничего не изменю. — Андрей!

Упрямая рука легла на платье. Потянула молнию замка и резко потянула ткань вниз, едва не испортив платье. Мужскому взору открылась моя грудь, и зрачки чёрных глаз Гора словно расширились от возбуждения ещё сильнее.

Он подхватил меня под попу и поднял выше, чтобы ему было удобно целовать меня. Горячие губы накрыли нежный и чувствительный сосок, заставив меня выгнуться и испытать целую палитру чувств — острое сексуальные удовольствие, полный разрыв морали и понятий в голове, бой с самой собой — я ведь не должна ему отвечать, не должна наслаждаться. Но отвечаю… И наслаждаюсь.

С губ полились стоны, которые я никак не смогла бы контролировать, потому что умелый Гор творил с моими сосками такое, что меня просто выворачивало наизнанку.

Разгоряченный моей неосознанной реакцией, Андрей принялся снимать нашу одежду, тяжело дыша. Сначала моё платье оказалось под нашими ногами, туфли, потом его рубашка и брюки. Он подхватил меня на руки и понёс к кровати.

Бросил на матрас и тут же навис надо мной, стянув свои боксеры. Чёрт, это слишком все быстро! И мне страшно, я не хочу опять испытывать боль. Его член, уже без всякой одежды, упирался в моё бедро, и меня снова охватила паника. Я заерзала под ним, снова желая остановить, но было слишком поздно — он просто заткнул мне рот поцелуем и стянул с меня кружевные трусики, оставив на мне лишь чёрные чулки.

Развёл мои ноги и провел ребром ладони по горячей коже. Меня дернуло. Плоть внизу живота запульсировала, словно откликаясь на его позыв. Он провел ещё раз, и ещё, вызывая мои невольные стоны, и наблюдая как я бесконтрольно выгибаюсь ему навстречу.

Он снова опустился ниже, от груди до низа живота, и стал ласкать меня языком, посылая по телу приятные импульсы, но на этот раз долго он не выдержал. Как только моё тело ответило ему, появилась влага, он пошёл дальше.

Открыла глаза и увидела, как он берет мою влагу и смазывает ей свой член, проводя по его стволу от начала и до конца. Туда и обратно. Туда и обратно. Ему приятна собственная ласка, в этот момент он смотрел на меня, и я вдруг осознала, как это возбуждает — он ласкает сам себя, доводя до предела.

Бесцеремонно он вклинился между моих ног и одним движением ввёл член. Мне только и оставалось шипеть от резкой боли, пока он набирал темп, дав мне лишь немного времени привыкнуть к нему. Хотя боль уже не была такой, как вчера. Она гораздо тише, а приятных ощущений больше, и они как-то сразу проявили себя. Сама не заметила, как стала сквозь боль ловить темп и кайф Гора. Он вбивался в меня, удерживая мои ягодицы в своих руках. Все сильнее, мощнее, глубже.

Я хватала ртом воздух, даже кричать не получалось, настолько это было… Сильно. Сильно больно, и сильно приятно. Кажется, я сошла с ума…

Вцепилась в его плечи, пытаясь совладать с этим темпом, этими пронзительными ощущениями, этой мужской силой. В тот момент, когда мне казалось, что я просто задохнусь и потеряю сознание, Гор толкнулся в последний раз, и я ощутила горячий поток спермы внутри себя. Его член пульсировал, выбрасывая семя в меня, а сам Гор стонал от нескрываемого, откровенного удовольствия.

— Бл*дь, — открыл он глаза, прерывисто дыша, и пожирая меня взглядом. — Я не могу даже долго с тобой. Возбуждаешь пиз*дец как. Ласкаю тебя, а кончить хочется мне.

Стертые поцелуями губы снова захватили его, сильные и уверенные в себе.

Глава 31

Утро встретило меня ломотой в теле и ноющей болью внизу живота. В эту ночь Гор уже не отпустил меня столь скоро, был ещё один заход, после которого он позволил уйти в душ и лечь спать. Пошевелилась и сразу сморщилась — кончится когда-то эта боль, или будет преследовать меня вечно? Ему потом прекрасно, спит без задних ног и улыбается как кот, нализавшийся сметаны, а у меня все тело ломит.

— Вставай, Соня, — услышала я голос Андрея.

Он сидел за столом в кресле и пил кофе. Он был явно после душа — гладко выбрит, тёмные волосы блестят от воды.

— А сколько сейчас времени? — спросила я хрипловатым со сна голосом, прикрывая ладонью зевоту.

— Вставай, вставай. Уже восемь.

Уже? Скептически оглядела его. Для меня это ещё рань ранняя, если мне не нужно было на учёбу, я могла спать и до обеда. Гор, активный бизнесмен, себе такого позволить не мог даже в праздничный день. И сейчас он что-то вдумчиво читал на экране своего смартфона.

— Садись завтракать, — позвал он снова. — Очень вкусные сырники. С джемом.

Есть действительно очень сильно хотелось. После вчерашнего активного сброса калорий организм требовал восстановить силы. Прижала к груди одеяло и стала искать хоть какую-то одежду. Вчера я без сил уснула обнажённой, а вещи наши валялись невнятной грудой на полу у стены, где все и началось. Но не одевать же мне вечернее платье? Эти вещи все равно не подойдут. Придётся идти к шкафу. Без всего.

Гор с лёгкой улыбкой наблюдал за моими метаниями.

— Иди уже так. Я не против посмотреть ещё на твой красивый зад.

Бросила в него злой взгляд и спешно двинулась к шкафу, прикрывая хотя бы грудь рукой и волосами. А вот чтобы найти себе одежду мне пришлось под его хриплый смех повернуться к нему задом…

— О да, — веселился он, откинувшись на спинку кресла. — Ляпота-а-а… Твой зад стоит того, чтобы на тебе жениться, Ясмин. Я даже подумываю сделать эту форму одежды обязательной для тебя.

Очень смешно. Клоун цирковой!

Злилась на него и быстро перебирала вещи. Нашла тонкий халат и сразу же накинула на себя. Затянула пояс и относительно расслабилась. Какая-никакая, но защита от его вездесущих глаз. Продолжила поиски среди вещей, нашла топ и леггинсы. Взяла их с собой в ванную комнату.

После душа вышла и оглянулась. Надеялась, что он уже допил кофе и ушёл. Но меня подстерегало такое горькое разочарование, что я невольно вздохнула. Гор остался сидеть на месте и ждал меня.

Пришлось садиться с ним рядом. Не могу же я не есть теперь из-за него? Хотя чувствовала себя, конечно, скованно под его пристальным вниманием. Он наблюдал, как я макаю сырник в клубничный джем и кладу его в рот. Мне было очень неловко, но есть, не двигая губами, я ещё не умею. Джем попал на губы, и я машинально сняла его пальцем и слизала. А потом увидела потяжелевший взгляд Андрея и ещё больше смутилась. Его возбуждает, как я ем? Это какой-то вид извращения или я чего-то не понимаю?

Словно под дулом пистолета сидела. Даже не смогла доесть свою порцию — не полезло. Когда я приступила к кофе, он, наконец, потерял ко мне интерес и вернулся к чтению.

— Сколько тебе лет, Ясмин? — неожиданно спросил он спустя минут пять.

Уставилась на него, приподняв брови. Ух ты, он решил познакомиться со мной и заинтересовался чем-то, кроме моего "красивого зада"? Как трогательно.

— Двадцать один, — ответила я, с любопытством оглядывая Гора, пытаясь понять, что это за метаморфозы такие произошли с ним.

— Хм, — подпёр он рукой подбородок. — У нас разница в возрасте на ещё одну Ясмин. Когда ты родилась, я уже столько баб… Ну ладно, неважно.

Я опять покраснела. Что он вечно говорит всякие пошлости? Мне совершенно неинтересно, сколько он там… Баб.

— Значит, тебе сорок два? — спросила и сама обалдела.

На мой взгляд это слишком большая разница. У нас просто ничего не может быть общего, мы две параллельные, которые сломались и вдруг пересеклись назло всем правилам математики.

— А ты умница, — усмехнулся Андрей. — Просто блестяще произвела такие сложные подсчёты.

Промолчала. Нравится ему издеваться надо мной — пусть.

— Совсем ещё девчонка, — задумчиво сказал он, снова и снова оглядывая меня, будто впервые увидел.

— Я казалась тебе старше?

— Нет, наоборот. Вообще думал, что тебе лет шестнадцать, максимум семнадцать.

— И ты не боялся?

— Кого?

— Наказания.

— Какого ещё наказания? — откровенно засмеялся Горский.

— Ну… Закон о несовершеннолетних.

— Я здесь закон, забыла? — Наклонился он ко мне, проникновенно посмотрев в мои глаза. — И беззаконие тоже.

Я не стала продолжать диалог. Хочется ему ощущать себя Богом на Земле — пусть чешет своё эго. Я-то знаю кто он на самом деле — ублюдок. Не знаю, что должно произойти, чтобы ЭТО возможно было изменить.

— Ладно, всё-таки некоторые дела нельзя отложить даже в выходной, — встал он на ноги. — Поработаю немного в кабинете. Отдыхай до вечера, Ясмин. Потом готовься. Мы снова едем развеяться. Ты должна быть красивой.

— Куда мы сегодня? — подняла я на него голову. — Может быть, туда нужно одеть что-то особенное?

— Узнаешь. Просто будь красивой, и всё.

— Андрей, — остановила я его уже у двери.

Он обернулся и заломил одну бровь, что означало, что я могу продолжать.

— Мне нужно съездить в аптеку.

— Пиши список, ребята все купят, — лаконично ответил он.

Но я была готова к такому ответу.

— Дело в том, что я хочу купить витамины и полезные биодобавки, для того, чтобы… Создать благоприятные условия для ребёнка. Ты ведь все равно заставишь меня родить. Так пусть он родиться здоровым.

— А врач тебе их разрешал?

— Там ничего такого, можешь сам потом посмотреть. Просто я название не помню, и хочу посоветоваться с аптекарем.

— Я вызову врача на дом, и он подберёт тебе препарат сам.

Чёрт. Как же его уговорить отпустить меня туда?

— Я хочу сама поперебирать баночки и выбрать. Ну шопинг такой маленький. Там ещё косметика лечебная продаётся. Я посмотрю, выберу что-то, чтобы быть для тебя красивой. Хочу поехать в аптеку, где они стоят в открытом доступе и можно самой почитать состав. Никто мне не подберёт лучше меня шампунь или крем. Ничего со мной не случится, ты же охрану со мной отправишь. Куда я денусь?

— Не только отправлю охрану, но и заставлю показать мне всё, что купила.

— Как скажешь, — пожала я плечами будто равнодушно, а у самой сердце колотилось как сумасшедшее. Только бы не отказал…

— Ну ладно, — отступил от своего правила Андрей. — Полчаса тебе на шопинг. И двадцать минут на сборы и дорогу. Через пятьдесят минут чтобы была в моем кабинете с покупками.

Фух. Выдохнула. Часть плана мне удалось воплотить.

Глава 32

Гор ушёл. Я не стала терять время зря. Составила на листочке список препаратов и оделась к выходу на улицу.

Внизу меня уже ждал охранник и водитель в одном лице. Не Юрий, а какой-то другой. Юрий после стычки с Лаурой вдруг пропал… Мы молча вышли на улицу и сели в представительное авто.

— Отвезите, пожалуйста, в большую аптеку.

Мотор завёлся и машина выехала за пределы коттеджа. Пока ехала, всё думала, что свобода так близко, но попытаться сбежать глупо. Во-первых, мне просто некуда. Никому я теперь не нужна. Во-вторых, Гор все равно меня найдёт, вернёт и накажет. Возможно, опять подвалом, а я туда не хочу, у меня жуткая клаустрофобия. А может быть, придумает что-то похуже. Как тогда, в подвале, когда хотел получить в качестве извинения минет.

Мы остановились возле большого здания с красным крестом и я пошла внутрь. Охранник неотступно шёл за мной. По рядам, пока я выбирала шампунь, витамины для беременных и крем, тоже следовал тенью. Встал за спиной и на кассе. Некоторые препараты я не готова была назвать вслух — вдруг, мой провожатый знает их. Поэтому заранее все записала на листочке. Выложила на кассу, все, что выбрала, и протянула фармацевту листок.

— Всё, что по списку.

Женщина в белом халате внимательно изучила небольшой перечень, окинула взглядом товары на прилавке, принесенный мной, и спросила:

— Вы ничего не перепутали? Последние два препарата для…

— Пожалуйста, все по списку, — заткнула я её, повысив тон голоса, пока она не сдала меня с головой.

Она ещё раз подозрительно глянула на витамины для беременных и список с противозачаточные таблетками и экстренным контрацептивом для прерывания возможной беременности. Противозачаточные написала любые из дорогих, а название экстренного контрацептива я вспомнила из передачи по телевидению. Но права мне не продать эти препараты у фармацевта не было, и потому она принесла и пробила все, что я просила. Заплатила за покупки картой, которую мне дал Андрей, взяла чек и мы двинулись на выход.

В машине, сидя на заднем сидении, мне предстояло выполнить третью, заключительную часть плана. Вышла из зоны, где меня видно было в зеркало заднего вида. Чек смяла и бросила куда-то под сиденье. Препараты, которые видеть Горскому не полагалось, спрятала в свою сумочку. Остальные оставила в пакете, как было. Стараясь не шелестеть упаковкой, вынула одну из двух таблеток самого важного препарата, который требовалось выпить немедленно, положила её в рот и запила купленной водой из бутылки. Выдохнула. Дай боже мне пройти теперь проверку Гора…

Когда мы заехали на территорию коттеджа обратно, отмеренное мне время как раз истекало. Поэтому, сняв с себя верхние вещи и сапоги, я отправилась с покупками прямиком в кабинет Горского.

После разрешения войти, открыла дверь и прошла до самого стола, за которым он что-то быстро набирал на клавиатуре ноутбука.

— Умница, — откинулся он на спинку кожаного кресла и глянул на наручные часы. — Не опоздала. Умеешь держать слово, да?

— Как видишь, — ответила я и положила пакет и его банковскую карту перед ним. — Оценивай.

Но Гор даже головы на пакет не повернул.

— Чек, — протянул он руку.

— Ой, — почти натурально стушевалась я. — У меня нет, я кажется, в пакет его бросила. Посмотри.

Гор раскрыл полиэтилен и заглянул внутрь. Затем вытряхнул все на стол, но чека не обнаружил. И не мудрено, я ведь выкинула его.

— Где чек, Ясмин? — снова поднял он посуровевший взгляд на меня.

— Выпал, наверное, — пожала я плечами. — Потратила много или зачем тебе чек? Так тебе смс должна прийти от банка, там и посмотри детали операции.

— Не строй из себя идиотку, — грубо ответил он. — Я хотел увидеть список.

— Так вот же покупки, смотри, — указала я на стол.

Он в самом деле какое-то время перебирал пачки и пузырьки, ничего не нашёл в них криминального и поднял глаза на меня.

— Собирай, — кивнул Гор на пакет.

Я сложила все обратно, и уже хотела уходить, как Андрей вдруг грубо остановил меня:

— Стоять, я тебя не отпускал.

Затем обратился уже к охраннику:

— Она была в аптеке с сумкой?

— Да.

— И где эта сумка сейчас?

— В холле оставила.

— Неси. А ты — сядь сюда, — указал он глазами на кресло напротив себя.

Пока охранник нёс мою сумку, я старалась смотреть непринуждённо и не дышать слишком часто. Но, кажется, у меня плохо выходило прятать свой страх. Гор его явно ощущал, с подозрением оглядывая меня.

— Вот она, — показал Гору секьюрити мою сумку, которую держал в руке.

— Вытряхивай содержимое, — отдал приказ Андрей.

Мои препараты, которые я пыталась спрятать, легли перед Гором, и я опустила глаза. Он прочел названия и краткие описания, из которых очевидно и однозначно ясно, что это за таблетки, и усмехнулся.

— Я догадался, что ты выкинешь что-то такое, — ткнул он в сторону меня пачкой противозачаточных. — Но решил проверить, насколько ты дура и как далеко зайдёшь. Даже три сразу купила… Деньги только потратила. Тебе все равно не удалось бы долго скрывать причину НЕ беременности при активном сексе. Думаешь, я бы не повёл тебя к врачу? Первые же анализы тебя сдали бы с головой. Да и как ты их планировала пить при мне? Мы же живём в одной комнате. Глупо, и необдуманно.

Я тоже ожидала нечто подобное — что он мне не поверил и решил проверить. Но он не прав — дурой я бы стала, если бы хотя бы не попыталась повлиять на ситуацию. Только жаль, не вышло ничего. А что теперь дальше будет, я и тем более боюсь представить…

Между тем, Гор вдруг заинтересовался початой пачкой. Быстро просмотрев инструкцию, он поднял на меня голову.

— Ты это приняла? — спросил он.

— Да, — честно ответила я.

Андрей глянул на наручные часы, а потом резко сорвался со своего места. Буквально стащил меня с кресла и повел в ванную силком. Под мой визг и возмущения Горский принялся заливать в меня воду, пока таблетка не вышла из меня. Только тогда отпустил.

Уставшая, с мокрыми, прилипшими к лицу волосами, зареванная, я сидела прямо на кафеле. За предплечья он поставил меня на ноги и посмотрел в глаза.

— Не смей меня обманывать. Ты не сдержала слово. Ты согласилась родить наследника вместо сестры. А теперь пытаешься найти лазейки.

Я молчала в ответ, лишь негромко всхлипывая.

— Твоя встреча с сестрой отменяется.

Он отпустил меня и зашагал прочь. От горя, которое заполнило меня за доли секунд до самых краёв, я откуда-то нашла в себе силы догнать его и развернуть к себе.

— Нет. Пожалуйста, Андрей, — просила я, заглядывая в его жестокие глаза. — Прости меня.

— Что, Ясмин, — зло усмехнулся он. — Не подумала, что твой фокус лишит тебя свидания с сестрой? А надо было думать. Нет.

Он скинул мои руки и двинулся дальше.

— Андрей, — позвала я, чувствуя внутри горечь, пустоту и обречение.

Он снова остановился и обернулся на меня.

— Накажи… Накажи как-то иначе. Это ведь был подарок. Не отнимай у меня встречу с Заремой. Умоляю. Хочешь, на колени встану?

— Как-то иначе, говоришь? И про колени — это интересно.

Я молчала. Сама дала ему козырь в руки.

— Если я попрошу у тебя желание, ты его выполнишь? Ради Заремы.

— Да.

Гор вернулся ко мне и притянул к себе ближе за шею. Потом поднял мой подбородок так, чтобы ему было видно мои губы. Большим пальцем руки он провел по ним, стирая остатки влаги. Заставил развести губы и его палец провалился в мой рот, начал делать уже узнаваемые мной движения. Тёмные глаза полыхали похотью. Он открыто намекал, что вместо пальца будет его член.

— Моё желание тебе понятно, — снова отстранился он. — Выполнишь его, так как я хочу — встреча с Заремой твоя. И не надо на меня так смотреть — не нужно было лгать.

Глава 33

К вечеру мы словно забыли о том, что произошло. Лишь тяжёлые мужские взгляды без слов напоминали о том, что ждёт нас ночью. Меня. Мне придётся впервые сделать мужчине… Минет. Гору… Чтоб он провалился, но я его сделаю. Я хочу увидеть Зарему, ради неё мне придётся подчиниться.

Не говорили о том, что несколько часов назад Гор промывал мой желудок и не оставил шанса избавиться от ребёнка. Все противозачаточные Андрей велел вынести за пределы особняка в контейнер, словно бы я залезла в мусорное ведро их искать. Я больше не рискну. Платить дорого приходится. Надеюсь, что я вдруг стала бесплодной, и он просто пристрелит меня за ненадобностью. Не всю же жизнь мне играть роль его куклы?

Моё короткое красное платье привлекало к себе его внимание. Он сам выбрал его. Наверное, не в последнюю очередь, потому что оно легко снимается, здесь лишь молния на спине. Как и пожелал Андрей, я выглядела ярко — красная помада, чёрная подводка для глаз со стрелкой, накрученные локоны волос до талии. Высокие шпильки и чулки.

Краем глаза смотрела на него, пока мы ехали по ночным дорогам в машине. Вид его был словно Гор выиграл лотерейный билет. Может быть, он специально дал мне наделать глупостей, чтобы потом взять за это плату? Он ведь догадался, зачем я поехала в аптеку…

Вздохнула. Может, и специально. Он словно был готов и желание назвать сразу, потому что заранее придумал наказание для обманщицы. Только это не меняет того, что я попалась на его удочку и придётся мне отвечать за содеянное. Одно только очень злит — он против меня уже несколько преступлений совершил, и ему ничего. А я если сделала что-то поперёк — сразу же наказание.

Мы приехали в казино. Очень пафосное, дорогое, в центре города. И как только не закрыли его, ведь это же нелегальный бизнес? Хозяин этого заведения обозвал место ночным клубом, но клуб был лишь частью огромного развлекательного комплекса. Кроме клуба и казино здесь есть ещё гостиница и ресторан.

Неожиданно. Никогда не была в таких заведениях. Я думала, что снова будет какой-то приём, но оказалось, что это действительно просто личный отдых с друзьями. За спинами друзей Андрея за игорным столом находилось ещё несколько девушек, но мужчины нас не представляли друг другу, словно мы все безымянные приложения к их дорогим костюмам.

— Иди сюда, Ясмин, — потянул меня за руку Гор и усадил при всех на свои колени.

Очень неловко, другие мужчины как-то странно на нас смотрели, но Андрею было плевать.

— Ну-ка посмотрим, принесёшь ли ты мне удачу. — Он зажал сигару во рту и придвинул ко мне ближе колоду карт. — Давай, тяни. Ещё. Стоп. Хватит.

Я сняла сверху колоды несколько карт и Андрей забрал их. Я не разбираюсь в покере, и Гор никак не выдавал своих эмоций, но судя по значениям карт, которые я знала давно, я действительно вытянула какую-то неплохую комбинацию. Ещё несколько заходов, где я брала для него карты, а потом фраза крупье, что пора показать их.

— Я выиграл. — Победно Гор бросил карты в середину стола с зелёным сукном. Его руки сильнее сжали мою ягодицу прямо при всех, а горячее дыхание обожгло ухо. — Малыш, ты действительно везучая. С тобой такая карта попёрла.

Ещё несколько игр, где Гор одержала победы. Возле него собрались уже внушительные стопки фишек. Азарт так и горел в тёмных глазах и кипел в его крови.

Постепенно друзья Андрея, проиграв дозволенное, стали разъезжаться по домам. Осталось лишь трое мужчин и две девушки — я и ещё одна длинноногая блондинка. Пока мужчины в перерыве между партиями курили сигары и пили виски, она вдруг подошла ко мне.

— Идём, носик попудрим?

Я сначала даже растерялась. Зачем она меня хочет отвести в сторону? Мы ведь даже не знакомы. Очередная любовница Горского хочет выяснить насколько у нас все серьёзно? Хотела отказаться, но Гор вдруг хлопнул меня по заду, заставив встать с его колен.

— Пойди, прогуляйся, — сказал он мне. — Только не задерживайся. И помни — за тобой контроль.

Забудешь тут, когда позади нас весь вечер маячили два амбала. Но мне и самой бы не помешало посетить уборную, и я двинулась на её поиски. Блондинка знала путь и вела меня за собой.

Когда мы обе уже вымыли руки и высушили их, она достала пудру и стала поправлять макияж, поглядывая на меня в зеркало. Только я хотела уйти, как она заговорила со мной.

— Ты с какого агентства? Не припомню тебя. Такая внешность необычная, я бы запомнила.

— В смысле? — не поняла её я. — Какого агентства?

— Эскорта, конечно, — ответила она и захлопнула пудреницу. — Сюда жён не водят. Только таких, как мы. Я Инна, кстати. Так с какого?

До меня дошло. Она проститутка. И решила, что я тоже.

— Я не с агентства, — ответила я. — Я невеста Горского.

— Вот как? — удивилась она и присела на край стола с раковинами. — Вот это поворот. Привёл сюда невесту? Обалдеть.

Я пожала плечами в ответ. Вот почему мужчины так смотрят на меня. Сальными глазами, мажут взглядом по моей заднице и груди. Они считают, что могут тоже со мной развлечься, если я из услуг эскорта.

— Горский женится! Во это мега новость, — запрокинув голову, хохотала Инна.

Я снова промолчала. Не вижу здесь ничего смешного. Если бы только знала, Инна, что это самый настоящий брак по принуждению, то не веселилась бы так.

— Урвать такой кусок лакомый… Как ты его заставила женится на себе?

— Это он мне предложил. А я… Согласилась, — ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Эх, — вздохнула она. — Раньше я обслуживала и его. Теперь, возможно, не буду. А жаль. Трахается он как Бог. Ну ты сама знаешь, я думаю. Вряд ли бы он женился на той, что в постели его не устраивает. Это была не работа, а сплошной кайф. Я бы ему сама за такие ночи платила. Повезло…

Она с завистью смотрела на меня. А меня это бесило. Она так трогательно мечтает о его члене! Как и Лаура. А меня он тащит в постель практически насильно. Почему бы ему тогда не отвязаться от меня и не потрахаться как Бог с Инной, раз он такой популярный у женщин?! Вздыхает по нему она, а не я, эта Инна ему бы десять минетов сделала и сама при этом радостно кончала. Но брать его член в свой рот сегодня буду именно я… Будь ты проклят, Гор.

— А ты смелая.

— Почему это? — теперь уже удивилась я.

— Почему? — переспросила она и усмехнулась. — Ты уверена, что знаешь своего жениха? Я бы побоялась связать с таким жизнь.

— А чего именно ты бы боялась? — спросила её я.

— Ну во-первых, он очень жёсткий мужик, — принялась она перечислять. Инна явно любит собирать сплетни. Но сейчас мне это на руку. Я действительно не знаю своего будущего мужа. — Это тотал контроль — о чем и говорит охранник за дверью туалета. Это же как в тюрьме жить. Потрахаться с ним — да. Горский щедрый любовник, и очень умелый. Но замуж… Оступишься — и неизвестно, что будет потом. Не простит. Если он мужика легко пристрелить может, то за измену вообще убьёт, не задумываясь.

— Пристрелить? — похолодев, переспросила я.

— Конечно, — пожала плечами Инна. — Вообще-то, все эти мужчины очень нечистые на руку. Особенно, Гор. Этот вообще в упор может… То, что про него ходит в тусовке, страшно даже повторять и говорить вслух. Безжалостный. Бизнес, опять же, не только легальный.

— У него же строительный бизнес, — нахмурилась я. — А какой ещё?

— Строительный — это для отвода глаз, — ответила Инна. — Сеть казино у него. В том числе, и это.

Она указала глазами на потолок. Я только и открыла рот — так это казино Горского? Вот уж не подумала бы. Его везде встречают как дорогого гостя и провожают только в вип-зоны. Так было и здесь, и потому я совершенно не была удивлена внимательно у отношению. Да и ставил он деньги так же как и все остальные. Покупал фишки. Наверное, просто хотелось ощущать азарт по-настоящему.

— Правда, сейчас он отходит от криминала. Он планирует стать депутатом. Поэтому и женится, наверное, — продолжила блондинка.

— Возможно, — ответила я и сказала. — Знаешь, что-то живот болит. Пойду, подумаю ещё.

Я закрылась в кабине. Мне требовалось привести чувства в порядок. Да и Инна порядком успела надоесть. Выдохнула и приложила ладонь к горячему лбу. Господи, ну с кем я связалась? Он ещё хуже, чем я могла себе представить. Убийца и преступник… Вот теперь мне в самом деле очень страшно.

Инна не стала меня ждать и ушла. Я немного уняла волнение и тоже пошла в зал. Снова встала за спиной у Гора. Он почувствовал меня и обернулся. Снова схватил за руку и усадил к себе на колено. Как зверь стал втягивать ноздрями мой запах, заставляя мои пальцы рук леденеть. Мне все время кажется, что в такой момент он на полном серьёзе может меня съесть!

— Может, какие-то ставки поинтереснее сделаем? — спросил один из мужчин, тот, что был без дамы.

— Деньги тебе уже не интересны, Вадим? — хмыкнул Горский.

— Не-а, — покачал он головой. — Денег и так полно. Хочется какого-то драйва. Удовольствия.

— Хочешь, тачку свою поставлю? — спросил Андрей и отпил виски из бокала. — Только тут парой миллионов не обойтись. Я её за пятнадцать брал.

— Да нет, тачка тоже не то, — отмахнулся он.

— Твои предложения? — сузил глаза Горский.

— Девка мне твоя нравится, — затушил сигару Вадим. Снова сальный взгляд остановился на мне. — Создана для траха. Сладкая. Где ты её нашёл? Ставь её на кон и назови любую сумму. Я согласен.

Глава 34

Несколько секунд стояла тишина. Андрей смотрел на него одним из самых своих неприятных взглядов. Он заставил меня встать на ноги. Кажется, этому Вадиму сейчас явно… Ой, боже!

Только и закрыла рот руками, потому что Гор просто врезал кулаком со всего маху по морде вроде бы другу. В следующую секунду он уже повалил его на стол и плеснул виски в лицо. Достал зажигалку, выпустил пламя и начал подносить ее к лицу Вадима. Я закрыла лицо руками, не желая видеть, как загорится лицо этого мужика. Господи, Гор просто монстр…

— Повтори, что ты хочешь МОЮ женщину, ещё раз.

— Гор! Ты что творишь, Андрюха? Да твою мать, убери зажигалку! В чем дело?

— Это МОЯ, бл*дь, девка, ясно тебе?

— Ну мы же… Сколько раз тройничок делали с тобой. Озверел, что ли?

Ещё один глухой удар по лицу и два раза больше крови по зелёному сукну. Горский в самом деле озверел. Здесь по-другому и не скажешь.

— Запомни, — наклонил он к нему перекошенное яростью лицо. — Эта девушка — моя невеста. Кто протянет к ней лапу — тот лишится её. И яиц!

— Я же не знал, — захлебывался в крови Вадим.

— Андрей, — Инна бесстрашно подошла к мужчине сбоку и взяла его за плечо. — Отпусти его. Ты не предупреждал нас об этом. Я думаю, если бы сказал, что это твоя невеста, никто не посмел бы так высказаться. Давай, отпусти его. Ему уже хватит.

Горский бросил Вадима и повернулся ко мне. Я невольно отступила ещё на шаг и затряслась. Я просто была уверена, что он мне тоже съездит как и Вадиму несколько минут назад.

— Иди за мной, — бросил он мне. Вытер белым платком руку от крови, а потом швырнул его в Вадима. — Мне нужно остыть.

Он вышел быстрым шагом из зала, а я поспешила следом. Как бы мне не было страшно, но ослушаться ещё страшнее. На выходе поймала взгляд огромных глаз Инны, в которых явно читалось сочувствие. Кажется, сейчас мне достанется иначе… Как женщине. Взбесил его Вадим, а отрываться и трахать до одури он будет меня.

Мы пришли в полутемный номер гостиницы с огромной кроватью.

— Иди ко мне, — сказал он, развязывая галстук и снимая пиджак.

Я нерешительно мялась на месте.

— Подойди.

Заставила ноги двигаться и пошла по ковру к нему. Чем меньше оставалось между нами расстояния, тем сильнее билось моё сердце. Остановилась в полуметре от него и опустила ресницы. Смотреть мне было просто страшно. Как в начале, когда я увидела его впервые.

— Ты боишься меня? — он поднял мой подбородок на себя.

— Да, — ответила тихо. — Очень… Я не хочу боли.

— Тебе я не обижу, — сказал он негромко, проводя по моим губам большим пальцем. — Если будешь послушной. Помнишь, что ты мне обещала?

Снова стал водить носом по моим волосам и шее.

— Помню, — ответила я, встретив его взгляд.

Глаза Горского стали темнее. Он в предвкушении, хотя явно ещё очень зол. Я переживала, что на волне гнева он сделает мне больно. Но выбирать я не могу. Мне стоит постараться сделать так, как он хочет, чтобы Зверь остался довольным, иначе он и меня по матрасу размажет. Вспомнила, как Гор поднёс зажигалку с открытым пламенем к лицу Вадима, облитому виски, и снова содрогнулась.

Он потянул меня к кровати. Протянул руку за спину и расстегнул молнию платья. Снял ткань с плеч, потом потянул вниз по бёдрами, пока оно не оказалось на полу. Бюстгальтера на мне нет, и мне тут же стало холодно. Грудь покрылась мелкими мурашками, я обняла себя дрожащими руками. Гор нахмурился и молча развёл мои руки в стороны, наслаждаясь видом моей обнажённой груди. Удерживая мои запястья, наклонил голову и облизнул один из сосков, потом другой. Голова моя закружилась. Слишком остро все воспринималось в такой ситуации. Но сопротивляться и мысли не было. Слишком страшно.

Отпустил мои руки и притянул к себе за талию. Горячая ладонь легла на мою грудь и сжала. Пальцы провели по соску. Тёмные глаза смотрели мне в лицо, наблюдая реакцию, пока пальцы ласкали мою грудь.

Дыхание потяжелело и опалило мои пересохшие со страха губы. Запечатлев на вкус мою грудь, он перешёл к губам. Тяжёлый, властный, глубокий поцелуй. Его язык сплетался с моим, вызывая жар на щеках. Но больно не делал. Хотел бы боли — уже бы обидел. Страстно, горячо, но при этом всё же бережно. Разве ТАК относятся к своим Куклам?

Поразмышлять на эту тему я не успела. Гор усадил на кровать. Расстегнул ремень и ширинку, спустил вниз брюки и перед моими глазами второй раз появился его член. Большой, напряжённый, покрытый сеткой вен. Неужели его настолько возбуждает мой вид и поцелуи?

— Ясмин, — хрипло звал он, притягивая ближе меня за затылок.

— Я… Не знаю как это делать, — нервничала я.

— Разомкни губы, — посмотрел он на меня.

Послушно приоткрыла губы и он провел по ним набухшей от возбуждения головкой члена. Я ощутила солоноватый привкус то ли смазки, то ли спермы, а он стал дышать более шумно.

— Высунь язык.

Э-э-э… Что? Ну ладно, высунула немного самый кончик.

Теперь он стал водить головкой по нему, часто вдыхая воздух. Когда ему это пресытилось и захотелось больше, он сам опустил ещё ниже мой подбородок и ввёл член в мой рот. Не очень далеко, делая мягкие поступательные движения, словно бы давал возможность привыкнуть. Постепенно он проталкивался дальше, пробуя, до какой степени я смогу его принять. В какой-то момент головка коснулась горла и я закашлялась. На глаза набежали слезы.

Он вернулся чуть назад и продолжил исследовать членом мой рот. Ставший влажным от моей слюны, он ходил уже довольно легко, хотя Гор не ввёл его в меня и наполовину. Видимо, не хотел, что меня просто вывернуло. От любви к нему.

— Зубы убери, — прорычал он, наращивая темп.

Он стонал от удовольствия. Меня это удивляло, насколько всегда откровенным было его наслаждение. Мне казалось, что мужчины более сдержаны в этом смысле, но только не Гор. И его стоны… Возбуждали и меня.

Он протянул руку и стал снова ласкать мои соски. Внизу живота началось томление, которое отзывалось именно на его ласки и руки. Я тоже его хочу? Если нет, то почему белье уже стали влажным? Однако, этот минет мне не противен. Запах его тела меня не отвращает. Так не должно быть…

— М-м, — кайфовал он, трахая мой рот. — Да… Да.

Мне слишком непривычно это действие, и когда Гор, потеряв контроль над собой, снова слишком далеко входил, то у меня опять начинался невольный кашель, а на глаза выступали слезы как от удушья. К этому разве можно привыкнуть? Как другие женщины это делают?

Сосков снова коснулись мужские пальцы. Ласково. Мягко. Настойчиво. Я хотела сдержать себя, но ничего не могла поделать со своей реакцией тела на эти манипуляции, и несколько раз судорожно вздыхала и ерзала попой матрасу.

Что со мной происходит? Это чудовище трахает мой рот для удовлетворения своей похоти, а мне нравится как при этом проходит острая и сладкая судорога по телу, когда он оттягивает и пощипывает мои соски, ставшие снова твёрдыми, словно послушные игрушки в его руках. Когда он оттянул их сильнее, я издала стон, а между ног стало очень горячо, и я машинально попыталась их свести вместе, но мне не давал этого сделать стоящий между ними Гор.

— Отзывчивая малышка, — сказал он и опять глухо застонал. — Сексуальная… Как же я тебя хочу, Принцесса.

Член напрягся очень сильно, а он стал стонать громче. Даже не имея опыта в таком виде секса, я поняла, что он хочет кончить. Накрыла паника, я вцепилась пальцами в его бедра, пытаясь оттолкнуть от себя. Только не в меня… Только не в рот! Я ведь вела себя послушно… Я позволила ему делать это со мной.

С особенно громким стоном он вышел из моего рта и принялся быстро водить рукой по влажному стволу члена, глядя на мою грудь.

— Да… Да! — он кончил прямо на неё.

По соскам прокатились тяжёлые капли резко пахнущей спермы, пока он не излился до конца. Вся грудь и живот были перемазаны его спермой. В полном шоке я смотрела на себя. Но ничего не сказала. Это лучше, чем если бы он сделал это в мой рот и заставил проглотить.

— Мало, — заявил он, открыв глаза.

Глава 35

Андрей прижимал меня к себе, пока на наши головы лилась горячая вода в кабине душевой. Он смыл с меня остатки спермы и мыла, и теперь мы просто позволяли воде скользить по нашим телам. Твёрдый член снова упирался в моё бедро. Он когда-то устаёт вообще?

— Пошли, — закрутил он краны и потянул меня за руку.

Не позволив толком вытереться, повёл меня к кровати. Лёгкий толчок — и я лежу на матрасе спиной к нему. Почувствовала, как Гор Невис сверху, ощутила его влажные поцелуи на своей шее, мою попу он приподнял. От того, что я не вижу, что он делает, а только ощущаю, очень волновалась и реагировала остро. Весь вечер повторяла себе как мантру, что я сделаю все, чтобы он был доволен сегодня. Впрочем, в ответ и он был щедр на ласки. Я думала, что Гор — эгоист и в постели. Оказалось, что это вовсе не так, он готов дарить ласку, если её принимают.

Горячее дыхание обожгло нежную кожу половых губ. Невольно привстала на локтях. Он меня собрался так целовать? Но… Боже, как приятно… Он ввёл свой язык прямо во влагалище, мягко сминая мои ягодицы пальцами. Сексуальный дьявол…

Да, я возбуждалась от его ласк. Но боялась снова боли. Его умелые пальцы осторожно растягивали кожу, чтобы проникновение было менее болезненным. Я благодарна ему за эту осторожность, что он не врывается в меня с разбега…

Едва он почувствовал, что мне удалось расслабиться, и моё тело ответило ему влагой, как он пошёл дальше.

— Теперь я трахну тебя так, как хочу я, — услышала я низкий рык возле своего уха.

Испугаться не успела. Одним движением его напряжённый член вошёл в меня. Резкая боль заставила меня вскрикнуть и попытаться сбежать, но его руки крепко удерживали меня. Он дал мне немного времени, чтобы боль утихла, и стал набирать темп.

В этот раз боль уменьшилась гораздо быстрее, уступив место приятным ощущениям, от которых мне хотелось кричать. Она осталась, но смешалась с каким-то диким, животным удовольствием. Вцепилась пальцами в простынь, пытаясь справиться с бурей ощущений, а Гор вбивался всё глубже и жёстче в моё тело. Он так сильно напирал, что если бы не держал меня, я бы точно куда-то завалилась.

Боже… Это… Очень непривычно. Воздуха не хватает, перед глазами цветные круги. Вот теперь я узнала, как любит заниматься сексом ОН. Я бы умерла, если бы он так отымел меня в первую ночь…

Большим пальцем он нашёл мой клитор и стал массировать его, вызывая ещё больше томления внизу живота. Я уже знала, что скоро снова получу оргазм, но все равно не успела подготовиться. Ласка на грани и взрыв внутри меня вышибли последний воздух из лёгких, и я еле могла вобрать в себя ещё, мне мешало сбившееся дыхание и собственный крик до хрипоты.

Гор понял, что я получила свою дозу удовольствия, и стал двигаться во мне ещё более яростно и неистово. Чёрт, до этого был не предел! Мне казалось, что он заполнил собой меня всю, и я просто потеряю сознание от такого бешеного секса. Картинка уже плыла перед глазами, когда я услышала стоны наслаждения Гора. Он толкнулся особенно глубоко, вырвав крик из моей груди, и я ощутила пульсацию члена внутри себя.

— Вот теперь я остыл, — сказал он и… Поцеловал мою ягодицу? — Я в душ.

Я же набрала ванну. Мне хотелось полежать в пене, чтобы ноющая боль ушла. Не только между ног, но и сами ноги ныли, потому что он меня так… Разложил на этой кровати, что думала, не соберусь обратно, и ноги так и останутся торчать в разные стороны. Он всегда так сексом занимается? Мы чуть с кровати оба не упали, он меня просто до самой грядушки протаранил. Глаза, думала, что из орбит выпадут. Это было очень жёстко. Мне, конечно, не с чем сравнить, но то, что было вчера — просто репетиция. Сказать, что я обалдела от натиска мужчины — ничего не сказать. Я всегда считала, что это только взаимное удовольствие. Мне не приходило в голову, что все может быть… Так.

И это нравилось его любовницам? Я, может, чего-то не понимаю, но пока это удовольствие смешанное с довольно острой болью…

В теплом халате и одноразовых тапочках, с влажными волосами, я вернулась в номер. Гор спал в полумраке ночника. Устал, бедняга!

За огромным окном номера, который выходил на задний двор заведения, тихо падали снежинки, словно ткали белое покрывало на всю улицу. Я задумчиво следила за ними.

Какое меня ждёт будущее? Андрей не говорил о своих планах на меня, когда ребёнок родится. Он избавится от меня? А если родится девочка? Возможно, после этих двух ночей мы уже малыша зачали. Мне страшно…

Обняла себя руками, пытаясь унять слезы от жалости а себе. Я до сих пор не могу принять своё положение рядом с ним. Я могу изображать покорность, но внутри я огненно его ненавижу… Если бы я могла что-то изменить!

— О чём думаешь? — услышала я его голос и вздрогнула от неожиданности.

Повернула голову и увидела, что Андрей лежал в той же позе на кровати, но глаза его были открыты. Возможно, он наблюдал за мной всё это время.

— Ты напугал меня, — отвернулась я обратно к окну. — Я думала, ты спишь.

— Я чутко сплю, — ответил он. — Я почувствовал, что ты не легла рядом.

Вздохнула. Он следит за мной даже во сне… Чудесный мужчина мне достался.

— Так о чем ты думала, Ясмин?

— О любви, — посмотрела я в его глаза через отражение стекла. — Такой, где есть взаимность, уважение и брак, желанный для обоих. И дети тоже.

— Такое редко случается.

— Но ведь бывает же.

— Но не в твоём случае, если ты завела этот разговор о себе. Свадьба через две недели.

Нервно сглотнула. Появилось ощущение, что до этого меня просто в клетку посадили, а теперь ещё замок закрывают. Пути назад нет. Будущего нет. Ничего нет. Только он.

— Ты позволишь мне увидеться с Заремой? — задала я свой вопрос.

— Позволю. Я ведь обещал.

Прикрыла глаза. Как камень с души упал. Он не обманул, не отказал. Ему действительно можно верить. Гор держит своё слово. Хоть какой-то в нем плюс присутствует.

— Видишь, каким щедрым я могу быть, если и ты идёшь мне навстречу.

Да, действительно. А если бы не ты, я бы Зарему каждый день могла видеть беспрепятственно. Кинула на него горящий ненавистью взгляд.

— Будешь так смотреть — я тебя ещё раз трахну. Взгляд у тебя тяжёлый. И очень сексуальный.

Отвела глаза. Нет уж, повторять я это не хочу, у меня с того раза ноги всё ещё трясутся.

— Спать ложись. Невестушка.

— Зачем тебе эта свадьба? — проявила любопытство я.

— За надом. Спать ложись, сказал. Или секс, если не ляжешь. Выбирай.

За три секунды добежала до кровати и легла на её край. Гор мягко рассмеялся.

Глава 36

Утром мы отправились обратно, в особняк Горского. Сразу он не ушел заниматься делами. Пока не получил от меня новый оргазм — не успокоился. Сказал, что утренний секс очень любит, и спать долго мне не придётся.

Я все ещё боялась сделать что-то не так, и что он разозлится и не даст приехать Зареме. Но Гор, кажется, остался всем доволен, и про отмену встречи не заикнулся ни разу.

— Когда я увижу Зарему? — спросила я его, когда он одевался в костюм после душа.

— После обеда она приедет, — ответил он мне. — Её впустят в дом. И вы поговорите. Меня не будет, я в офис. До вечера.

Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась. Не нужны мне его поцелуи. Какой раз уже он касается меня, а я все никак не привыкну и не приму. Но как и всегда он не смог промолчать. Заставил меня повернуть голову, вцепившись пальцами в лицо, и подарил довольно грубый поцелуй. Он мучил мои губы. Намеренно причинял боль. Поцелуй как наказание, за то, что отвернулась.

Когда он отпустил меня и ушёл, я невольно прижала ладонь к губам, пытаясь успокоить ноющую боль, до того они горели. Как же я тебя ненавижу, Горский. Сделал из меня куклу без прав. И каждый раз демонстрация силы — вот, мол, что Я захочу, что ты, Ясмин, и будешь делать. И ведь буду!

Но он снова не подвел. Около трех часов дня на территорию коттеджа въехала чёрная машина. Я услышала шум внизу и грохот огромных кованых ворот. Отодвинула штору и стала наблюдать. Из авто у крыльца вышла Зарема. Сердце пропустил удар, а затем помчалось, словно сумасшедшее. Моя Зарема. Она приехала. С её глаз сняли повязку. Точно такую, какая была и на мне в день приезда сюда. Та задрала голову в поисках меня, но её пихнули в спину, чтобы шла внутрь.

Спустя десять минут её привели в нашу с Гором комнату. Верхнюю одежду она сняла внизу и в спальню вошла уже без пальто.

— Зарема! — прижала я к себе родного человека. — Дорогая! Боже, как же я рада тебя видеть!

— И я тебя, — она утирала слезы с таких же, как у меня и у нашей матери, зелёных глаз. — Я так скучала, Ясь…

Мы снова обнялись и постояли молча, прямо на пороге комнаты. Так тепло, хорошо, не хотелось обрывать этот миг. Словно я вдруг оказалась дома.

— Здорово, что он позволил, — сказала негромко сестра. — Я так боялась, что больше не увижу тебя.

Я хотела её подбодрить. Мягко улыбнулась и взяла её за руки. Не нужно, чтобы страшно было не только мне, но и ей. Хватит только моих страданий.

— Ну что ты, глупенькая? — Сказала я, тоже смахивая с ресниц непрошенные слезы. — Конечно, увидела бы!

— Я была уверена в обратном, — сказала Зарема и глянула на меня со страхом.

— Подожди, — нахмурилась я. — Ты что-то знаешь?

Я потянула её за руку к креслам.

— Рассказывай, чего ты так испугалась?

— Я слышала разговор отца и Самира. После похищения, — подняла она глаза на меня.

— И что? Что он сказал?

— Что Гор угрожал тебя убить, если он не заплатит. Сказал, что раз ты не нужна им, то он тебя просто вывезет в лес и там бросит. Пусть, мол, волкам тогда достанется ваша принцесса.

Ком в горле встал. Страшно ли это слышать? Адски. Но я не покажу этого сестре.

— Наверняка он просто пугал отца.

— Может быть, — задумчиво сказала Зарема. — Но раньше за ним не было замечено такой щедрости, как сохранение жизни того, против кого он совершил преступление. Похитив тебя, он ясно дал понять, что ты для него добыча, а не человек.

Он мне до сих пор не устаёт о том напоминать…

— Он теперь твой муж? Папа сказал, что Горский везде представляет тебя как будущую супругу.

— Да, получается, так. Скоро у нас свадьба.

— Хотела бы я поздравить тебя искренне, но я же понимаю, что всё это значит для тебя… — спрятала она глаза.

— Да, — глухо отозвалась я. — Это не то замужество, о котором я мечтала.

— Он такой страшный… В смысле, страшный человек. Как ты его не боишься? — спросила моя юная наивная сестра.

— Я стараюсь с ним договориться. Видишь, с тобой он разрешил повидаться.

В мозгу тут же заиграла картинка, где Гор пол ночи выбивается в меня и имеет как остервенелый, чтобы насытить свою похоть. Договорились так, что до сих пор боль неимоверная в теле. Но по факту так и есть — мы договорились.

— Он красивый. Только очень взрослый… Я бы с таким не смогла.

— Где ты его могла видеть? — насторожилась я.

— В интернете, где ещё? — Ответила сестра. — Лицо такое мужественное, тело красивое, но очень взрослый.

— Я не могу выбирать, — вздохнула я. — Я привыкла. Хотя между нами пропасть во всем — в возрасте, вкусах, интересах.

— Он тебя обижает, да? — тихо спросила она.

Я поняла, о чем она говорит. Зарема имеет в виду постель и принуждение к ней. Да, бывает и обижает. Например, грубый утренний поцелуй или минет шантажом. Но ей опять же я этого не скажу.

— Он снисходителен ко мне, — ответила я осторожно.

— Ты ему понравилась, наверное, Ясмин.

— Да, — подняла я брови вверх. — Это очевидно, если он оставил меня здесь и собирается на мне жениться.

— Я не об этом, — посмотрела Зарема на меня.

— А о чем же? — снова я вытянулась в струну в ожидании ответа.

— Папа собирал деньги, — смахнула она с юбки невидимые пылинки и принялась рассказывать мне. — Продал акции компании за бесценок. Всё продал, кроме нашего дома. А когда приехал сюда, Гор неожиданно отказался отдавать тебя, заломив цену в несколько раз выше. Поэтому отец вынужден был оставить тебя… С ним.

От этой новости стало холодно. Словно снега за шиворот закинули. То есть, это он решил мою судьбу? Когда у меня была возможность уйти, он просто меня… Не отдал? Оставил как куклу, поиграться?

Задумчиво уставилась на Зарему.

— Это ты тоже от папы лично узнала?

— Да, — кивнула она. — Он мне рассказал это после разговора с Горским. Расстроен был, пил потом долго… Ты понимаешь, Ясь? Он оставил тебя сам. Может, он успел к тебе… Проникнуться?

— Не знаю. — У меня больше не получалось держать себя в руках. — Я ничего уже не понимаю… Ублюдок, он все решил сам! Ненавижу его! Ненавижу…

Я долго плакала на плече сестры, и она плакала со мной вместе. Только помочь ничем не могла. Она уйдёт, а я останусь. На забаву мужчине, возомнившим себя Королём. На растерзание Хищника. На усладу Зверю.

— Я тоже выхожу замуж, — сказала мне тихо Зарема, когда истерика моя закончилась, а слезы подсохли.

— За кого? — подняла я голову на неё.

— За Самира, — спрятала она глаза за ресницами.

На пару секунд я даже растерялась. Как это? Он же был моим женихом.

— Когда ты… исчезла, папа сказал всем, что ты заболела и уехала за границу на срочное лечение, — пояснила сестра. — А Самир заключил с папой новую сделку. На меня.

Странно. Неужели Самиру всё равно на ком из нас женится?

— Самир обижен. За то, как поступила с ним наша семья. Кажется, он был влюблен в тебя, Ясмин. Потому что все его дела так и крутятся до сих пор возле нашего дома. Но заплатить Гору денег не было. Он вынужден был отойти в сторону.

— Думаешь, что ты не нужна ему?

— Нет, — грустно покачала головой Зарема, и сердце моё сжалось от боли.

Не дай Бог он обидит её! Я не смогу помочь, не смогу уберечь свою маленькую сестру. Ей только-только исполнилось восемнадцать. Она ещё ребёнок! Впрочем, я и сама не намного старше, а повзрослеть мне пришлось разом… Надеюсь, что к Зареме судьба окажется более благосклонной.

— Зачем тогда эта свадьба с тобой?

— Я не знаю… Всё совсем не так, как мы с тобой мечтали. Помнишь?

— Да, помню… Не так.

На одну разрушенную жизнь в мире стало больше. Я знаю, что Самир никогда не нравился Зареме. Да и она ему. Но я буду молить небеса, чтобы ей повезло больше, чем мне.

Глава 37

— Ну что, наговорились? — спросил Гор, когда вошёл в нашу спальню. — Здравствуй, Зарема.

— Здравствуйте, — пугливо отозвалась она.

— Тебе пора, — заявил он и при ней начал развязывать галстук и снимать пиджак. — Машина ждёт внизу. И забудь обо всём, что ты здесь увидела.

Мы с сестрой переглянулись. Обнялись на прощание.

— Надеюсь, я ещё увижу тебя, — прошептала она мне.

— Это зависит от поведения твоей сестры, — ответил за меня он.

Ну и слух. Она ведь тихо сказала. Точно как у зверя. Зарема улыбнулась мне и покинула комнату. Спустя время я увидела в окно, как ей снова завязали глаза и усадили в авто, которое затем покинуло территорию коттеджа.

— У меня для тебя подарок, — услышала я позади себя голос Гора.

Я лишь прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Пришёл бы он позже, может быть, я бы уже успела это всё переварить. Что бы это ни было, пусть запихает себе в… Карман пиджака. Ничего от него не хочу принимать! После услышанного от Заремы я стала ненавидеть его в разы больше. Я могла бы стать свободной, но ОН этого не позволил. ОН умышленно лишил меня будущего. ОН обрёк меня на жизнь в роли трофея. Разве это не истинно жестоко?

— Предсвадебный подарок, так сказать.

Я не обернулась. Как он мне сейчас противен, кто бы только знал… Он подошёл сам. Боковым зрением я заметила сафьяновую коробочку, из которой Гор вынул браслет и сам надел его мне на руку. Красивая вещь, явно дорогая, но мне она совершенно безразлична. Браслет не вычурный, а тонкий и изящный, с красивой подвеской в виде капельки. Такой можно носить каждый день. Устремила равнодушный взгляд в окно.

— Будем считать, что ты сказала мне "спасибо", — продолжал Гор говорить с моим профилем.

— Мне не нужны твои подарки, — раздражённо ответила я, вглядываясь в браслет так, словно он нёс какую-то заразу или беду. — Мне ничего от тебя не нужно.

— Я хочу, чтобы ты носила этот браслет.

— Как скажешь.

— Что-то в тебе изменилось. — Гор стоял очень близко ко мне и пристально разглядывал моё лицо. Мне было крайне неуютно находиться под его цепким, пробирающим до костей взглядом. — О чём вы говорили с Заремой?

— О том, что ты не отпустил меня, когда отец принёс тебе деньги, — повернулась я к нему. И горько добавила. — Зачем? Зачем ты это сделал? Я могла бы стать свободной.

Недобрая улыбка тронула губы Горского.

— Я думаю, что Зарема сюда больше не приедет, — сказал он. — Она слишком много болтает.

Если он выполнит это обещание и всё время меня будет держать здесь как в тюрьме, я сойду с ума. Зачем он бьёт так больно? По самому дорогому. Наверное, стоило промолчать о той правде, которую сегодня я узнала. Но я не смогла. Я не игрушка. У меня есть гордость. Больше ничего и не осталось, но с чувством, что я его подстилка, пусть и в статусе жены, я не смирилась по-прежнему.

— Что так смотришь ненавидящим взглядом? — заломил он бровь.

Он играет со мной. Для него всё игра. И люди — игра, женитьба — игра, и вообще вся жизнь.

— У тебя есть способы меня уговорить, — ладонью он развернул моё лицо к себе. Тёмные глаза остановились на моих губах. — Порадуешь меня сегодня ночью своим язычком — и до конца: проглотишь, и я позволю тебе ещё одну встречу с Заремой.

Он со мной даже говорить больше ни о чем не хочет. Только секс. Один секс. Исключительно секс.

— Не буду, — ответила я негромко.

— Нет? — переспросил он.

— Нет.

— Даже ради Заремы?

— Ни ради кого, — отвела я его руку от себя и отступила на шаг. Наверное, если бы взглядом можно бы было убить — сегодня бы Гор умер. Столько эмоций собралось, что я не могла больше держать себя в руках. Я дошла до точки кипения. Мне стало всё равно, что он сделает потом, но я больше не позволю ему прикоснуться к себе. — Хватит меня шантажировать сестрой. Я больше не буду с тобой спать.

— Да? — свёл он брови вместе. Он злился за отказ, я это явственно ощущала. — Серьёзно? Я все ещё могу её вернуть обратно. Машина уехала недалеко. Останется Зарема, она у тебя красивая тоже, а ты поедешь домой.

Он опять загоняет меня в угол. За себя я не боюсь, но за Зарему… Самир её не защитит, уже понятно. Как и папа. Но я так больше не могу. Я бы очень хотела защитить сестру, но я не могу подчиняться словно рабыня тому, кто разрушил мою жизнь.

Хотела пройти мимо него в ванную, чтобы там попытаться успокоиться и не наломать дров — хотя бы ради сестры, но он не позволил. Ухватил за запястье и рванул на себя, впечатав меня в свою грудь.

— Ты меня разозлила, Ясмин, — сказал он, насильно поднимая мой подбородок и заставляя смотреть на него. — Придётся тебе снова извиняться и помогать мне остыть.

— Нет, — упёрлась я в него руками, изо всех сил пытаясь освободиться. — Я не хочу с тобой спать!

— Я сделаю так, что захочешь, — сказал он мне на ухо. — Ты ведь уже не раз со мной кончала, правда? Значит, тебе было хорошо. И сегодня тоже будет.

Не дал отвернуться. Снова стал истязать мои губы. Но не так, как утром: теперь он не наказывал за отказ, хоть и был недоволен им, а пытался приласкать, соблазнить. Но меня захлёстывала слепая ярость. Ничего, кроме неё, я не чувствовала. А ещё чувствовала приближающуюся истерику. Прервала поцелуй, изловчилась и от души дала ему по морде. Звук звонкой пощёчины разлетелся по всей комнате.

Гор лишь моргнул и уставился на меня. Взгляд его потяжелел от гнева, мужские руки больно сжали мои предплечья.

— Смелая стала?

— Оставь меня, ублюдок! — крикнула я. — Как же я тебя ненавижу! Да лучше в лесу сдохнуть, чем лежать под тобой!

— В лесу, говоришь? — он отпустил меня, и я чуть не потеряла равновесие. — Одевайся.

Глава 38

Гор настырно, намертво вцепившись в мою руку своей, потащил меня вниз.

— Куда ты меня ведешь? — спросила я дрожащим голосом.

— В лес, — спокойно отозвался он.

Господи, только не это! Зачем я только ляпнула про лес! Я его боюсь до одури так же, как и закрытых пространств. Для меня там тоже замкнутое пространство — нет выхода, я просто его не найду, потому что ориентируюсь на местности хуже некуда. Где была моя голова, когда я это сказала?

— Но там же темнеет уже! — упиралась я.

— Ничего, тебе полезен свежий воздух.

— И холодно, на дворе январь, — чуть не плакала я.

— Надо было об этому думать, когда рот свой открывала, — зло ответил Гор и грубо подтолкнул меня к шкафу с верхней одеждой.

Прямо на платье он надел сверху пальто, заставил обуться и вручил мне в руки шапку и варежки со словами:

— Чтоб ты не замёрзла очень быстро, зараза мелкая.

Сам оделся тоже и повел меня к машине, не слушая уговоров и не обращая внимания на слёзы. Они, скорее, его злили, чем могли разжалобить. Опрокинул меня на заднее сиденье и захлопнул дверь. Пока я пыталась встать, он уже запрыгнул на водительское место, завёл мотор и заблокировал двери. Ну всё. Сейчас он вывезет меня в лес и там бросит на ночь глядя. Какой кошмар… Я тихо плакала от страха, не представляя, что ожидает меня в стихии природы.

Спустя минут двадцать авто свернуло с асфальтированной дороги на грунтовую, которая вела в лес. Если здесь пока еще можно проехать на таком танке, то видимо, дорогая не такая уж заброшенная, но это служило мне малым утешением. Пока мы ехали совсем стемнело, и если бы не свет фар, я бы совсем ничего не смогла разглядеть. Лес оказался на редкость густым.

На небольшой полянке Гор сбросил скорость и остановился.

— Выходи, — обернулся он на меня.

— Андрей… — нервно заломила я руки. — Ну хватит. Ты прекрасно понимаешь, что я здесь не выживу. Поехали домой. Я сделаю все, что ты скажешь.

— А кто сказал, что меня интересует выживешь ты или нет? — изогнул он бровь и мне стало совсем жутко. Неужели он всерьез? Ему ничего не стоит вышвырнуть на снег беззащитную девушку?

Он вздохнул, видя, что я не собираюсь реагировать и выходить из тёплого салона на мороз. Глянула на бортовой компьютер на панели машины и еще больше затряслась — на дисплее указано, что температура воздуха на улице минус двадцать пять градусов. Горский сам открыл дверь с моей стороны и под вопли вытащил меня из салона. Я не устояла на ногах и упала в снег. Платье вмиг стало холодным и мокрым. Господи, да я здесь и пяти минут не продержусь, если он сейчас уедет! Как я буду тут ночевать одна, ночью? Света не станет, я вообще даже не увижу куда идти. Да и не знаю я дороги, только заплутаю еще больше. А вдруг здесь есть дикие звери? Между тем Горский просто молча развернулся и пошёл к машине.

— Андрей! — вцепилась я в ворот его пальто как только встала на ноги. Меня начинала бить истерика, а сердце стало болезненно сжиматься. — Забери меня отсюда.

— Нет, — убрал он мои руки от своего ворота и небрежно бросил. — Ублюдок не желает тебя забирать. Ты сама выбрала лес, тебя же за язык никто не тянул? А я тоже устал уже слушать как ты меня ненавидишь. Проще найти новую невесту, которая родит мне наследника, а от тебя просто избавиться. Как я и хотел, собственно, сделать с самого начала.

Его задели мои слова. Меня его — тоже. Но сейчас не время гордость показывать, нужно спасать свою бедную, замёрзшую задницу.

— Прости, — снова я подошла ближе и заглянула в его глаза. — Я не должна была так говорить с тобой. Прости.

— Ну сейчас разбежался, взял и простил, — ответил он грубо. — Ты мне такая не нужна, Ясмин. Пойми это. Я не собираюсь с тобой сражаться. Либо ты моя жена — вся, без остатка, по-настоящему. Либо ты остаешься тут. Будешь женой волку.

Дотянулась до его упрямых губ и поцеловала сама. Губы горячие, а воздух вокруг холодный. Необычные ощущения. Андрей замер и напрягся. Я старалась приласкать его, вспоминая всё то, что делал с моими губами он, только нежнее. Провела языком по верхней губе, потом по нижней. Потом растерялась от того, что он не ответил и открыла глаза.

— Ты выходишь за меня?

— Да, — ответила я.

Конечно, я согласилась. Куда мне деваться? Я привыкну. Надеюсь. В постели с ним на самом деле вовсе не плохо. Я соврала, когда кинула ему в лицо обратное. Он потянулся к моим губам, но словно в насмешку его словам сзади раздалось грозное низкое рычание…

— Волк, — сказала я и вцепилась в плечи Гора. Мне стало совсем нехорошо, если он не будет держать меня — я упаду. Волка я увидела прямо у него за спиной, в десяти шагах от нас.

Он плавно обернулся и завёл меня себе за спину.

— Вот чёрт, — ругнулся он и вынул из кармана пальто пистолет. — Придётся её пристрелить.

— Может, он не станет нападать? — спросила я, цепляясь за последние остатки сознания.

— Она уже напала. Скорее всего, тут берлога рядом, и это не волк, а волчица.

— Боже, у нее тут щенки? — тихо воскликнула я.

— Попробую её напугать. Зажми уши.

Гор выстрелил в воздух. От испуга сердце зашлось и я упала в снег. Видела, как сорвалась с места волчица, и это было самое страшное, что я когда-либо видела. Выстрел её спровоцировал, а не напугал, волчица оказалась бесстрашной, и теперь она с рыком неслась на нас. Ещё выстрел, ещё и ещё. Волчица тоже упала в снег почти напротив меня и заскулила в агонии. Прежде чем провалиться в темноту, я поняла, что плачу о ней.

— Ясмин, — кто-то звал меня, не давая спать, а потом и вовсе натёр снегом лицо.

Резко села и завертела головой. Я в салоне машины Гора, на заднем сидении. Кажется, я потеряла сознание, и он принёс меня в авто. Работал мотор, чтобы нас согрела печка. Я вся промокла и дрожала от холода.

— Где она? — спросила я.

Меня обуревал страх, что она могла выжить и напасть снова. В то же время было очень ее жаль.

— Там, на снегу, — ответил он. — Не бойся, она погибла.

— А щенки?

— Не знаю. Может, их и не было.

— Почему она напала?

— Мы вторглись на ее территорию, орали, светили фарами. А может, и бешеная. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я и затряслась еще сильнее. — Я хочу домой, переодеться. Я мокрая вся.

— Уверена?

— Да.

— Тогда еще раз попроси меня как на поляне.

Гад такой. В такой момент опять шантаж. Если я не при смерти, то можно снова мной играться! Он приблизил ко мне своё лицо, ожидая поцелуя. Я подчинилась. Повторила то, что делала на улице. Целовала его губы, ласкала их языком, и Гору явно нравилось. После такого жёсткого секса странно видеть, что ему приносят удовольствие мои робкие поцелуи.

— Уговорила, — сказал он, сжимая меня своими огромными ручищами. — Но на этом не всё. Дома я тебя накажу.

Глава 39

Доехали до дома в полном молчании. Меня трясло, но больше от страха и пережитых эмоций, чем от холода. Впрочем, от него тоже. Платье все ещё было сырым.

Под грозным взором Гора я разделась и поднялась в общую спальню. Он все смотрел на меня, словно чего-то ждал. Меня же на мелкие кусочки раздирали эмоции. Я не могла больше держать себя в руках. Скинула с себя мокрое платье и в одном белье села на кровать. Закрыла лицо ладонями и заплакала. О себе, о своем неопределенном будущем, о сестре… О волчице, которая сегодня погибла из-за нашей с Гором перепалки. Я ощущала вину за её нелепую смерть. Если бы я не оскорбила Горского, он бы не повез меня в лес, мы не наткнулись бы на логово волчицы, и она осталась бы жива. Её даже больше жаль, чем себя.

Горский снял свитер и, оставшись в одних брюках, прошёл в ванную. Послышался плеск воды.

— Утрись, — протянул он мне бумажные платки и недовольно добавил. — Ненавижу слёзы.

Пока он набирал ванну и пил виски у окна в точно таком же давящем молчании, я продолжала глотать солёные слезы, всхлипывая на всю комнату. Бумажный платок стал совсем мокрым, и я взяла второй из принесенной Гором пачки.

Когда воды набралось достаточно, Андрей закрутил краны и вернулся ко мне. С секунду разглядывал дрожащую меня, а потом взял на руки и понёс в ванную. Я не стала размышлять, почему он сделал именно так. Возможно, ему стало жаль меня — Горскому жаль? — но всё же. Как ещё назвать эту внезапную и неожиданную заботу? Я ничего не сказала и не сделала в ответ, просто молча обхватила мощную шею руками, чтобы не упасть.

Он донёс меня до ванны и поставил на коврик возле огромного джакузи, наполненного горячей водой с пеной. Мне захотелось погрузиться туда и закрыть глаза, пока тёплая вода нежно обнимает моё тело.

Он повернул меня к себе спиной. Пальцы Андрея легли на мои плечи, а потом заскользили вниз, опуская вниз лямки чёрного бюстгальтера. Затем сам расстегнул замочек и совсем снял его. Горячие ладони сжали мою грудь, а потом отпустили. Мужские пальцы прошлись по соскам и устремились вниз по животу к нижнему белью. Я остро реагировал на его касания. Мне нравится и не нравится… Я сама не понимаю, что чувствую. Его обнажённая мощная грудь касалась моей спины, вызывая жар на щеках. Но для секса я слишком устала и перенервничала. Тем более, скорее всего, это не будет обычный секс, ведь я провинилась. Он снова будет грубым и необузданным. Но почему, когда я вспоминаю эту ночь, то внизу живота становится сладко и тяжело? Да, я очень устала. Неужели Горский этого не понимает? Или ему всё равно? Его руки гладили и мяли моё тело с очевидным желанием.

Подцепил резинку трусиков и опустил их вниз, а я послушно высвободила из них ноги. Взял под руку и сказал негромко:

— Садись. Тебе нужно согреться.

Переступила бортик ванны и села в тёплую негу. Выпрямила ноги, голову положила на край джакузи, закрыла глаза и застонала от удовольствия. Потом вспомнила, что я здесь не одна и распахнула глаза. Посмотрела на Горского. Он слышал мой стон и теперь впивался глазами в мои губы. Ой. Дразнить его я вовсе не хотела. Закусила нижнюю губу. Взгляд Андрея ещё больше заволокло тёмным туманом. Кажется, этот жест его тоже возбуждает, и моя нервная привычка играет сейчас плохую роль. Сделала вид, что не понимаю его взглядов и снова вернула голову на бортик. Попыталась расслабиться. Интересно, почему он не уходит? Впрочем, я уже начинаю привыкать жить словно под постоянным наблюдением.

Как хорошо, что я не в холодном тёмном лесу, а в тёплой ванне! Я ни разу не жалею, что сейчас унижалась перед ним. Мне надо выжить. К тому же я сама его спровоцировала. Мне следует быть умнее. Раз уж я угодила в этот капкан, то нужно учиться общаться с ним и адаптироваться. От этой войны я просто устала. Она иссушила меня, лишила сил, лишила возможности трезво мыслить. Возможно, если я буду делать то, что хочет Андрей, моя жизнь станет спокойнее? А вдруг он потом меня… отпустит, если я стану послушной? И пусть я его ненавижу. Никому это не важно. Никому это не нужно… Это только моё. Всё это имеет какое-то значение в обычных отношениях мужчины и женщины, но совершенно ничего не значит для того, кто одержим кровной местью. Я прекрасно понимала, что моя участь должна была быть намного печальнее. Он просто превратил бы меня в шлюху, а потом выбросил бы на мороз. Изначально об этом и шёл разговор. И наследник. Горский считает, что это остроумный способ оскорбить отца. Так оно и есть, все над ним будут смеяться. Однако, это не повод требовать от меня наследника и тащить меня под венец. А зачем ещё ему это нужно, я не знаю. Может быть, Зарема права, и Гор одержим уже не только местью, но и… мной? Тогда это ещё страшнее. Я боюсь его любви.

Только не знаю — смогу ли я принять его? Играть роль нежной супруги. Рожать и нянчить ЕГО ребёнка. Надеюсь, однажды он не потребует к нему любви? Ведь он должен понимать, что я, если и приму Гора, никогда не забуду его поступков. Договорной брак, брак по расчёту. Что ж, пусть так. Это лучше, чем стать шлюхой или вообще быть убитой. Я думала, что смерть лучше. Я ошиблась. Когда я оказалась близко к ней, там, в зимнем, беспощадном лесу, я поняла, что очень, безумно хочу жить. Даже так, в роли жены Горского…

Мои мысли прервали руки Гора. Он запустил их прямо в воду и начал гладить моё тело под пеной. Остановившись на сосках, он поиграл с ними какое-то время, а потом пошёл ниже. Заставил меня развести ноги и коснулся моего чувствительного места. Я позволяла, принимала ласку. Я уже знаю, что плохо он не сделает. Только хорошо…

Гор настойчиво массировал мой клитор, и ванная заполнилась моими негромкими стонами. Его умелые руки быстро зажигают во мне желание. Мне остаётся лишь расслабиться и просто получать удовольствие. Он всё равно не оставит меня в покое, пока не кончу я, и пока он не получит свою порцию наслаждения.

Запустил палец внутрь меня, и я выгнулась ему навстречу. Мужская ласка и горячая вода заставили меня расслабиться и отдаться на волю эмоциям, на волю его рук. Я никак себя не контролировала, просто ощущала и получала удовольствие. Он тяжело дышал, слыша мои стоны, но упорно вёл меня к оргазму, который не заставил себя долго ждать — вскоре меня рассыпало на мелкие песчинки острое, пронзительное и яркое удовольствие, а собственные стоны с акустикой уже глушили меня саму.

— Согрелась? — спросил он, когда я отдышалась, открыла глаза и встретилась с его горящим жаждой взглядом. — А теперь буду греться я.

Глава 40

— Вытирайся, — протянул он мне махровое полотенце.

Сам ушёл. Я промокнула кожу полотенцем и завернулась в него, чтобы не идти по комнате голой. Вышла и застыла от неловкости. Гор, абсолютно обнажённый, стоял ко входу в ванную спиной. Мощная спина со шрамом, крутые ягодицы, рельефное тело. Я не смогла сразу отвести глаз. Он обернулся, увидел, что я разглядывала его, и улыбнулся одними уголками губ.

Развернулся и молча прошёл мимо меня в ванную. Я очень старалась не провожать его взглядом. Тело у него потрясающе красивое, но смотреть так открыто… Это больше его роль.

Пока он мылся в душе, я надела трусики и пеньюар и нырнула под одеяло. Сделаю вид, что сплю, и возможно, мне не придётся сегодня "греть его". Но он оказался очень быстрым, и уже через несколько минут вернулся обратно.

— Не притворяйся, что успела уснуть, — откинул он одеяло и лёг рядом, тесно прижавшись ко мне сзади. Мокрый и голый.

— Андрей, — попыталась я отодвинуться. — Я очень устала.

— Так лежи, — сказал он и задрал край пеньюара.

Потянул резинку трусиков и спустил их до колен, а потом снял вовсе. Ноги мои растолкал в стороны коленом. Входа во влагалище коснулась горячая и влажная головка члена. Рукой он гладил нежное место, чтобы вызвать новый прилив желания.

— Андрей, давай завтра? — предприняла я новую попытку оттянуть неизбежное, хотя ощущала нарастающее с новой силой томление внизу живота.

— Сегодня, — прорычал он мне на ухо и рванул на себя мои бедра. Одним толчком вошёл в меня.

Не удержалась и громко всхлипнула от резкого вторжения. Однако, боли уже почти не было, только небольшой дискомфорт. Крепко удерживая мои бедра, он двигался. Тяжёлое дыхание опалило мою шею и ушную раковину. И это был очень нежный и приятный секс, без грубости и жёстких толчков. Мне не хотелось показывать, что мне нравится, но тело само собой расслабилось и стало участвовать в процессе. Попу подала вперёд к нему, чтобы вошёл глубже, он уловил этот момент, ещё крепче сжав пальцы на моей коже. Сдерживать стоны не получалось, да и не хотелось. Дискомфорта уже не ощущала, только нежное удовольствие. После моей выходки я не ожидала от него нежности, но Гор словно специально изводил меня лаской, заставляя реагировать, заставляя желать большего. Он словно соблазнял, и у него получалось…

Когда захотелось большего уже ему, движения изменились. Стали более глубокими, быстрыми и ритмичными. Теперь слышались его глухие стоны, которые безумно, хоть и стыдно признаться самой себе, возбуждали меня. Я же только и могла хватать ртом воздух от пока ещё не совсем привычных ощущений. Когда он так быстро и глубоко вбивается в меня, я с трудом успеваю вбирать в лёгкие воздух, а после вообще перехожу на крик. Перед тем, как достигнуть финишной прямой, Гор особенно дикий и безжалостный. В этот момент проявляется его звериное нутро. Как сейчас… Толчки стали настолько невыносимо сильными и жёсткими, что даже снова появилась боль. Боль на грани с удовольствием.

Гор врезался в мою плоть с огромной силой, силой зверя. Облегчённо выдохнула, когда почувствовала, как пульсирует член внутри меня. Горло пересохло от крика, а тело дрожало от такого напора.

— Ты больше не будешь злиться на меня? И позволишь увидеть Зарему снова? — рискнула спросить я, когда он отдышался и сел на кровати.

— Ты решила, что это и есть твоё наказание? — насмешливо спросил он.

— Да, — наивно ответила я и открыто посмотрела в лицо мужчины. — Это не так?

— Принцесса, — провел он по моим волосам рукой, а потом неожиданно собрал их в кулак и довольно сильно натянул.

— Ой, — пискнула я.

— Неужели ты думаешь, что так легко отделалась за свои оскорбления? Я просто хотел тебя трахнуть. А завтра мы с тобой поговорим о возможности встреч с твоей сестрой. Или невозможности. А ещё… Я передумал жениться на тебе. Такая проблемная жена меня не устраивает. Будешь просто той, которая раздвигает ноги, когда я захочу, раз тебе так противен статус моей жены. Ты кажется, забыла, в роли КОГО ты сюда попала. Я тебе напомню.

— Спать, — скомандовал он мне словно своему псу в вольере.

Спорить не стала и легла на край кровати. Укрылась одеялом. Свет погас. Другой край матраса продавился и он тоже лёг. Спустя пару секунд горячие руки притянули меня к себе. Пальцы легли на грудь, стали ласкать и дразнить мои соски, против воли вызывая сладкую истому. В последнее время, Гор полюбил засыпать с рукой на моей груди. Спокойнее ему так, что ли?

Вскоре послышалось его мирное сопение. Я же уснуть никак не могла. Меня все ещё потряхивало от леса, от его слов. Кажется, я сделала глупость. Зря наговорила эти слова, ведь лучше они не сделали никому. Облегчила душу на минуту, а теперь мне придётся за этот порыв расплачиваться. Только я решила принять ситуацию, как все обернулось иначе. Мне так никаких нервов не хватит.

Что он теперь будет делать? В роли своей невесты Горский действительно относился ко мне с большей заботой. А теперь я опять просто игрушка в его руках. Я этого не хочу… Но не просить же мне его жениться на мне? Впрочем, ну её эту гордость. Если он слишком сильно будет издеваться надо мной, я готова буду просить все, что угодно, и унижаться как угодно, лишь бы он прекратил это делать. Может, на то и есть его расчёт? Что я сама стану его умолять изменить решение? Ведь Андрей вовсе не похож на того, кто по десять раз меняет решения. Наверное, он решил меня проучить, и мне стоит "проглотить" этот урок, чтобы потом иметь возможность попросить его. Попросить быть менее жестоким. Я все испортила сама…

Утром я проснулась одна. Голова болела от недосыпа и слез, но то, что я не встретила в постели его, уже радовало. Однако, на тумбочке лежал уже знакомый мне конверт. Вздохнула и взяла в руки.

"Днём буду занят. Можешь погулять или сходить в бассейн. Вечером жди меня в сексуальном белье. И учти, что эта ночь будет сложной для тебя потому что любовниц я трахаю дольше и жёстче. Удачного дня."

Смяла бумагу в кулак. Как же я тебя не выношу, Горский! Похоже, мне действительно сегодня не стоит рассчитывать на снисхождение. Но я сделаю все, что он попросит. Я попытаюсь спасти ситуацию. Хочет шлюху — значит, буду ей. Он ясно дал понять, что привелегий, таких, как встречи с сестрой, у любовницы не будет. Значит, у меня есть только один способ вернуть статус невесты — подчиниться. Или прирезать его. Второй вариант нравится больше, но боюсь, с этим хитрым и умным медведем мне не справиться.

Бросила смятую записку куда-то в угол и решила попросить накрыть мне завтрак в столовой. Нет сил больше сидеть в четырёх стенах. Иллюзия свободы. Да вся моя жизнь стала иллюзией. Я учусь притворяться. Я одна так живу или нет?

Заодно и схожу в бассейн, это очень хорошо приведёт в тонус после бессонной ночи. Приняла душ, переоделась в купальник и сверху накинула халат. Взяла с собой пушистое полотенце и спустилась вниз. Возле столовой нашла и кухню, из приоткрытой двери которой тянулся соблазнительный аромат бекона и омлета.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

Возле плиты колдовал повар с усами и в белой униформе, а прямо на столе сидела молоденькая горничная. Увидев меня, она замолчала и спрыгнула со столешницы.

— Доброе утро, — ответил мужчина, а девушка уставилась на меня во все глаза, не скрывая, что разглядывает. — Вам нельзя здесь находиться. Всё просьбы через Сабиру.

— Я не знаю, где она, — ответила я. — Просто хотела попросить накрыть для меня завтрак в столовой.

— Хорошо, будет сделано, — кивнул повар, и оба продолжили молча смотреть на меня.

Как истуканы, ей-богу. Или роботы, которых запрограмировали на определённые фразы.

Ушла к бассейна. Полчаса в приятной воде, и я снова чувствую себя человеком. Хотя бы физически. Когда я вернулась к столу, завтрак уже ожидал меня, а та самая горничная, которую я встретила на кухне, принесла чайник и поставила рядом с подносом с едой.

— С лёгким паром, — сказала она.

Я удивлённо взметнула брови.

— Я думала, здесь только немые работают. И повар.

— Немая только Сабира.

— Мне казалось, что персоналу запрещено вести со мной беседы.

— Да, но сейчас хозяина дома нет, а мне очень жаль вас… Сидите как птичка взаперти. И поговорить не с кем.

— Почему же, есть. С Горским, — ответила я, усаживаясь за стол.

— Он у нас точно не самый разговорчивый собеседник. Налить вам чаю?

— Да, спасибо.

Она наливала кипяток в мою чашку, а сама продолжала пристально вглядываться в моё лицо.

— В чем дело? — спросила я девушку.

— Вы просто такая… Красивая.

— Э-э… Спасибо, — осторожно ответила я.

Сложилось впечатление, что она меня оценивает, словно я какой-то интересный феномен этого дома. Впрочем, так и есть. Пленница, которая так долго сидела взаперти, наконец показалась прислуге. Наверное, им интересно, кого так долго держал в своей башне Злой Дракон Андрей.

— Если хотите — можете обращаться за помощью ко мне, — улыбнулась она, оставляя чайничек мне. — Меня Полина зовут.

— Хорошо, я учту.

Глава 41

Вечером я надела красивое бельё, как и просил Гор. Снова завила волосы, нанесла макияж. Хотела ему понравиться. Пока ждала Горского, опять вспомнила события вчерашней ночи. Распереживалась. Как он сейчас будет обращаться со мной? Может, он будет грубым и сделает больно? Мне бы этого не хотелось.

Опять вспомнился лес и убитая волчица. Мы виноваты в её смерти. А если у неё на самом деле там остались щенки? От жалости к ней по щекам побежали слезы. Когда открылась дверь и я услышала тяжёлые шаги по ковру, меня уже била самая настоящая истерика.

Гор подошёл ближе и властным движением поднял на себя моё лицо.

— Что случилось? — спросил он.

— Я… Все думаю о той волчице, — ответила я, и горячая слеза упала прямо на его руку.

— И что надумала?

— Может быть, мы могли бы помочь щенкам? — осмелилась попросить я. — Ведь это мы виноваты в том, что случилось.

— Жена могла бы меня попросить о чём-то, — ответил он. — А у тебя нет права обращаться ко мне. Вытри слезы, я хочу секса.

Он небрежно бросил мне на колени платок, который достал из кармана пиджака. Обидно. И волчат жаль. Но я не могу им помочь, а Гор — не хочет назло мне. Он снял пиджак и бросил его на кресло. Туда же полетел и галстук. Горский выпил немного виски, ожидая, когда я перестану всхлипывать и приведу себя в порядок.

Обернулся и посмотрел на меня своим звериным взглядом, от которого меня всегда морозило, словно я на улице зимой. В полной тишине подошёл ко мне и остановился. Я сидела на кровати и смотрела на него снизу вверх. Только хотела подняться ему навстречу, как он надавил на мои плечи.

— Останься так.

Провел большим пальцем по моим губам, скользя глазами по моему телу и кружевному белью. Надавил на мягкую кожу, и я разомкнула губы, позволяя его пальцам провалиться в мой рот и коснуться языка. Водил пальцем так, словно это уже его член. Его возбуждала влага моих губ и языка.

— Смотри в глаза, — потребовал он так властно, что я не могла не подчиниться.

Наши глаза словно тоже занимались сексом, пока он заставлял облизывать его палец. Его дыхание стало тяжёлым, глаза потемнели. Я уже узнаю прилив его желания по одному взгляду.

— Расстегивай брюки.

Протянула дрожащую руку, послушно ослабила ремень и потянула замок молнии, опуская его вниз и освобождая эрекцию Гора через боксеры. Расстегнула и замерла. Тянула момент, наверное.

— Снимай. И боксеры.

Пришлось подчиняться. Потянула дорогую ткань брюк вниз, а потом вернула взгляд к его белью. Сейчас он останется обнажённым и так близко ко мне своим…

— Быстрее, — рыкнул он и захватил мои волосы у самого затылка, ощутимо натянув их.

Подцепила пальцами резинку боксеров и спустила их тоже. Налитый до предела член, весь в сетке вен от напряжения, оказался прямо напротив моих губ. Кажется, организовывать любовницам прелюдию Гор не любит.

Он не стал ждать или уговаривать, просто подвёл головку к моим губам, настырно раздвигая их и заставляя меня принять его. Захват волос сзади держал мою голову так, как ему было бы удобно. И я приняла. Позволила ему ходить внутри моего рта так, как ему хотелось, обняв его член губами. Если я буду ласковая с ним, то и он не будет зверствовать. И мы оба сможем получить удовольствие, а не боль. Я уже его выучила. Он очень отзывчив на мою ласку.

Какое-то время он совершал движения сам. Смотрел в мои глаза и стонал от удовольствия, от чувства власти надо мной. Тяжёлый взгляд затуманило. Может, любви ко мне у него нет, но желание — просто безумное. Даже без опыта я это чувствую кожей. И меня… Тоже это возбуждает. В постели он мне нравится, несмотря на его грубость. Да, он был груб, но всё же не переступал за грань дозволенного. Но, возможно, сегодня будет иначе.

Гор вдруг остановился. Потом потянул к себе ближе меня за голову, намекая, что я должна продолжить сама. Я обхватила рукой твёрдый ствол, чтобы удобнее было его вбирать в себя. Водила по нему языком, играя кончиком с его набухшей головкой, на которой уже ощущался солёный вкус его смазки. Обхватывала губами и втягивала в себя, словно вакуумом. А потом снова выпускала и ходила по стволу языком, словно бабочка касается его возбужденной чувствительной плоти своими крылышками.

Гор не скрывал удовольствия и откровенно стонал, удерживая мои волосы в кулаке. Другую руку протянул ко мне и проник под чашку бюстгальтера. Нащупал сосок и принялся терзать его, заставляя меня ерзать от нарастающего желания попой по матрасу. Странно. Ласкаю его, а загораюсь сама. Томление внизу живота становилось все более сладким и тяжёлым, его стоны распаляли меня. Как и ощущение власти над ним в этот момент. Гор считает, что это он властен надо мной, но он ошибается. Это я свожу с ума его своими ласками. От стонет от моих движений, и сейчас я его хозяйка, а не наоборот.

Его член начал подрагивать, дыхание участилось. Гор снова стал вбиваться в мои губы сам. Он хочет кончить. Послушно разомкнула губы, давая ему полную свободу. Однако, когда он стал входить слишком глубоко, в глазах собрались слезы, захотелось кашлять. Но его было уже не остановить. Он врезался в мои губы с такой силой, что я не могла дышать, слезы текли так, что я ничего не видела.

— Принимай. Открой глаза.

От моей решимости удовлетворить его по полной вдруг ничего не осталось. Я попыталась отстраниться, уперевшись руками в его бедра. Но он не позволил.

— Нет. Бери.

Он замер, и на язык полилась горячая сперма. От невозможности что-то предпринять, я проглотила. Ещё. И ещё. Его глаза смотрели в мои, его стоны заполнили комнату. Всё кончилось. Меня трясло, я сама не могла осознать, как мне к этому относиться. Миллионы женщин это делают. Мне просто непривычно…

— Умница, — отпустил он мои волосы и провел по щеке пальцами. Голос его был особенно хриплым после оргазма. — Ты стала делать это лучше. Если будешь такая же ласковая и послушная, а главное — МОЛЧАЛИВАЯ, я, может быть, и прощу тебя.

Он ушёл к бару и плеснул себе ещё виски. Я вытерла губы тыльной стороной ладони. Я глотала сперму. Его сперму. Я проглотила её всю. Впрочем, это не мерзко. Просто непривычно. Надеюсь, я смогла ему угодить.

— Ясмин. Вставай, — услышала я новое требование и молча выполнила его.

Гор вальяжно сидел в кресле с расстегнутыми штанами, широко расставив ноги. Его член так и продолжал стоять колом, несмотря на то, что он только что кончил.

— Снимай бельё.

Робко потянула одну лямку бюстгальтера с плеча вниз, затем другую. Протянула руку за спину и расстегнула замок. Чашки лифа ослабли, и я сняла его. Голодный взгляд Гора прилип к моей груди, и я чувствовала себя косулей перед хищником. Он понаблюдает и прыгнет. Опустила руки ниже и потянула вниз трусики. Когда они миновали колени, я смогла освободить от них ноги. Выпрямилась, смущённо глянула на него из-под ресниц. Он же продолжал жадно скользить по мне глазами и облизывать меня взглядом.

— Поласкай себя.

Растерялась от этой просьбы. Я никогда раньше этого не делала. И зачем? Ему хочется на это посмотреть?

— Ласкай, — повторил он. — Или я тебя отымею на сухую. Это свою невесту я заставил бы кончить языком.

Щеки покраснели от его пошлостей. Но что ему от меня теперь скрывать? Говорит что думает. К тому же, меня непостижимым образом это заводило. Я вспомнила, как его язык и губы касались меня там, как терзали нежную возбужденную плоть, пока не он не услышал стоны от оргазма.

— Положи ладони на грудь, — сказал он, словно почуяв моё замешательство.

Я положила обе ладони на свою грудь. Вернула взгляд на него.

— Закрой глаза.

Послушно выполнила и эту просьбу.

— Не думай, — звучал его бархатный низкий голос прямо у меня в голове. — Чувствуй себя. Расслабься. Ощути, какая ты сексуальная, как сильно я тебя хочу.

Только от этих слов я снова ощутила ноющее напряжение между ног. Мне нравилось то, что он мне говорит. А если не видеть его, то мне действительно намного легче.

— Попробуй, — говорил Гор. — Помни их, ощути, какие они у тебя красивые, упругие, женственные.

Ну да. Действительно. Мягкие, приятные на ощупь.

— Оближи указательный палец, — послышалась новая команда.

Разомкнула губы и, поместив между ними палец, облизнула. То, что в этот момент он смотрел на меня, заставило испытать ещё большее напряжение внизу живота.

— Проведи этим пальцем вокруг соска. Почувствуй, как это приятно.

Да, приятно… Не ожидала, что моё тело ТАК откликнется на мою собственную ласку. Или это потому, что он смотрит? Я на интуитивном уровне сама пошла дальше. Вниз по животу, до лобка и места, которое требовало внимания, ласки и разрядки.

— Оближи ещё палец.

И снова выполнила просьбу.

— Теперь положи этот палец на клитор.

Я и сама хотела это сделать. Я опустила палец на нежную кожу и мягко надавила.

— Ах… — не удержала я стона.

— Да, вот так, моя девочка, — почти хрипел он. — Ещё, давай ещё.

Открыла глаза и увидела, что он смотрит на меня, закусив губу, и тоже ласкает себя. Сильная рука вновь высвободила член из боксёров и, сжав с усилием, ходила по напряженному стволу. Большим пальцем он периодически задевал головку и играл с ней, отчего стонал ещё громче. В ответ я давила на свой клитор пальцем все сильнее, ощущая дикую потребность освободиться от этого напряжения.

— Поставь ногу на матрас и продолжай.

Когда пространства для моей руки стало больше, я снова принялась массировать влажную, набухшую и уже начинающую пульсировать точку.

— М-м, — стонала я и не могла отвести взгляда от того, как Гор ласкает свой член. Я уже представила, как он — влажный, горячий, твёрдый — уже ходит во мне. Как жёстко он берет меня, не оставляя шанса даже вдохнуть.

Острая волна огразма чуть не сшибла меня с ног. Я оперлась о матрас и, закрыв глаза, громко застонала, выражая криком все полученное мной удовольствие.

Почувствовала, как меня заваливают на кровать животом вниз. Мои бедра приподняли сильные мужские руки, развели ягодицы. Твёрдый член врезался в меня одним движением. Резко. Больно. Глубоко. Восхитительно.

Мои волосы Гор снова натянул на затылке, вынуждая меня выгибаться на пределе возможного. Он вбивался в меня словно сумасшедший, словно это первый и последний секс в его жизни. Я не могла вдохнуть, хваталась за спинку кровати, раздирала её ногтями и сходила с ума от невыносимого удовольствия, которое Гор продлил и приумножил.

Боли почти уже не было, эта была боль на грани с диким, острым удовольствием. Когда его член снова запульсировал и горячая струя спермы оросила меня изнутри, мы оба были на грани безумия. Мы тяжело дышали, Гор стонал мне прямо в ухо, закусив мою мочку, и грубо сжимал пальцами мои ягодицы.

— А ты очень хочешь прощения. Да, принцесса?

— Да, — честно ответила я.

— Тогда ещё, — прорычал зверь, начиная дикие танцы под луной по новой.

Глава 42

Гор после душа курил сигару в кресле у окна. Я тоже сходила в душ, накинула полупрозрачный халат — именно такие мне купил он, и сейчас это кстати. Он получил несколько оргазмов и сейчас расслаблен. Может быть, мне удастся уговорить его изменить решение.

Подошла ближе и села на подлокотник кресла, обняв его за плечи. Он мазнул взглядом по мне и сжал пальцами моё колено, задирая подол халатика выше, погладил моё бедро. Кажется, со мной Гор может беседовать, только держа руку в моих трусиках!

— Хочешь увидеться с сестрой? — спросил вдруг он.

Сердце гулко застучало. Он простил меня?

— А можно? — с надеждой спросила я.

— Нет.

Ощутила прилив ярости. А зачем было спрашивать тогда?

— Дело в том, что любовнице я откажу. А невесте… Позволю, — сказал он и посмотрел на меня.

— Андрей, — пересилив себя, я прильнула к нему и шептала на ухо, касаясь его губами. — Хватит меня наказывать. Я всё поняла. Я поняла разницу между твоей невестой и никем. Но я же для тебя не пустое место, правда?

Понятия не имею, что он испытывает ко мне, но рискнула попробовать.

Немного расстегнула ворот домашней рубашки и запустила под неё пальцы. Ласкала горячую крепкую грудь, а потом решилась провести кончиком языка по его ушной раковине. Я почувствовала его дрожь. Он реагирует, ему нравится.

— Не будь со мной жестоким. Я нравлюсь тебе… Что мне сделать, чтобы ты простил меня?

Крепко ухватил меня и пересадил с подлокотника на свои колени. В ягодицу уперся его эрегированный член. Опять?! Ненасытный… Сколько же он может раз подряд? Зверь.

— Хочешь снова стать моей невестой?

Меньше всего на свете.

— Да, — ответила я.

— Уверена? — его пальцы проникли под халат, нащупали сосок. Надавили. Потом наоборот — оттянули.

— Да, — выдохнула я, реагируя на ласку.

И я тоже начала ощущать возбуждение. А я сколько раз могу? Гор чертовски сексуален, он умеет разжечь ответное пламя. Внизу живота снова стало сладко тянуть.

— И не будет больше оскорблений? — продолжал он терзать мой сосок.

— Нет. Обещаю… — закрыла глаза от удовольствия.

— Тогда попроси меня.

— Что попросить? — распахнула глаза и устремила взгляд на него. — Жениться на мне?!

— Да. Проси, — покрутил он мой сосок.

— Женись на мне, Гор!.. Ах…

Он засмеялся. Как и всегда, он насмехался над глупой Ясмин.

— Я польщён, что ты мне сделала предложение. Я подумаю.

Подхватил меня на руки и опять понёс к кровати. Бросил на матрас и тут же распахнул мой халат, едва не порвав его. Трусики улетели куда-то в угол, и он навалился сверху, подводя горячий твёрдый член к половым губам.

Толчок.

— Ах… — расширила я глаза от резкого вторжения и вцепилась в его плечи.

— А секс с тобой в роли любовницы мне нравится больше, — прорычал он мне на ухо, наращивая темп. — Сексуальная. Чувственная.

— М-м… — застонала я в ответ на его толчки.

Он целовал мои губы, шею, ласкал языком соски и вбивался, вбивался в мою плоть, заставляя кричать до хрипоты, выпадать из реальности и впиваться ногтями в его огромную мощную спину. Мои ноги закинул себе за плечи и приподнял мой таз, чтобы проникновение было наиболее глубоким. Головка члена упиралась в стенки влагалища, доставляя Гору дополнительное удовольствие, от которого он стонал и только повторял:

— Да…. Да… Ещё. Ещё. М-м-м!

Я вцепилась в простыни, не знала, куда себя деть от довольно грубого секса. Он заполнял собой меня всю и двигался так бешено, что мы оказались на другом краю кровати. На последнем толчке он замер, сжал мои ягодицы, насадив до самого предела меня на член, и застонал особенно громко:

— А-а… Да! Да…

Я ощутила мощный поток горячей спермы внутри меня. Член пульсировал, пока Гор кончал и откровенно кайфовал.

— Ты сводишь меня с ума, Ясмин, — провёл он руками по моей обнажённой груди. — Но я пока не передумал. И независимо от твоего статуса, трахать я буду тебя именно так — жёстко.

Яркий луч солнца упал на мою подушку и заставил меня зажмуриться. Недовольно замычав, я открыла глаза и села на постели. Одеяло опало, открывая меня по пояс. Волосы спутались, и я попыталась их собрать и уложить на одно плечо.

— Лучше прикройся, иначе на работу я сегодня не попаду, — услышала я голос Гора и вздрогнула.

Как он тихо сидел в кресле, я даже не заметила его. Смутилась и натянула одеяло обратно. Сколько раз он уже видел меня обнажённой, и все равно снова и снова его слишком многозначительные и горячие взгляды заставляют испытывать стыд и неловкость.

— Доброе утро, — сказал он, отпив из чашки кофе.

— Доброе, — ответила я и почувствовала, как пересохло горло.

Быстро накинула халат, который валялся у кровати после вчерашней жаркой ночи, и завязала пояс. Так я себя почувствовала гораздо более уверенно. Прошла к графину и налила себе воды. Выпила почти весь стакан. После секса с ним организм словно истощен — потом мучает и жажда, и голод.

— Позавтракай со мной, Ясмин, — указал он рукой на второе кресло у стола.

Я наскоро умылась, все же привела в порядок волосы, завязав их в хвост, и вернулась в комнату. Села за стол напротив Андрея. Он говорил, что я лишь любовница, но при этом впустил меня в свою жизнь — он спит вместе со мной, ест вместе со мной, если не на работе, и пользуется одним душем. Не похоже это на отношение к пленнице или любовнице… А может, мне уже так просто кажется? У меня уже все смешалось в голове. Но я чувствую… Ощущаю от него нечто… Какое-то особенное внимание, что ли. Неужели я смогла в самом деле его заинтересовать? Я молодая девушка, а он взрослый состоявшийся мужчина, что между нами может быть общего, кроме страсти в постели? Но ведь этого недостаточно для… Для чего? Любви? Не думаю, что в отношении меня и Гора это слово уместно.

— Как спалось? — спросил он.

Словно мой супруг, с которым я уже лет десять живу вместе.

— Нормально, — пожала я плечами. — Андрей.

Он поднял глаза и устремил взгляд на меня. Я сняла с руки кольцо, которое он подарил мне, и протянула ему.

— Забери.

— Верни его на место, — был дан твёрдый ответ.

— Оно мне не нужно, — настаивала я. — Если свадьбы не будет, то и носить твоё кольцо мне незачем.

— Надень кольцо, Ясмин.

Он смотрел на меня, я смотрела на него, так и продолжая держать вытянутой руку с его кольцом. Что ж, ладно. Не хочет забирать — не надо. Я просто положила его на стол. Гор проследил за моим жестом, а потом вернул колючий взгляд мне. Он резко ухватил мою руку и силой надел кольцо обратно. Сжал мои пальцы так, что оно снова врезалось мне в кожу.

— Больно, — сморщилась я.

— Только попробуй его снять ещё раз.

— А в чем дело? Боишься, что кто-нибудь решит, что я свободна, и попытается занять твоё место? — кольнула я его.

Тёмные глаза полыхнули. Надо же, я угадала и задела его за живое. Он меня ревнует! Рука сжала пальцы ещё сильнее, и кольцо стало приносить уже нестерпимую боль. Я зашипела от неприятных ощущений.

— В твоей жизни не будет других мужчин, Ясмин. Запомни. Или моя — или ничья.

Его рука выпустила мою, и я ощутила облегчение. Покрутила кольцо, пытаясь найти для него более удобное положение, и из-под бровей кинула взгляд на Горского.

— Ты не собирался отменять свадьбу, — утвердила я.

— Нет, — спокойно ответил он. — Неужели ты решила, что у тебя есть выбор?

Скотина. Он опять водил меня за нос. Господи, какая же я наивная дура! Ещё унижалась перед ним… Дура.

Аппетит пропал. Отодвинула от себя поднос с едой. Все раздражает сейчас, даже еда.

— И когда свадьба?

— Через неделю, как и было запланировано.

— Я не понимаю, — покачала я головой, вглядываясь в него.

— Чего не понимаешь? — посмотрел он на меня в ответ.

— Зачем тебе такая жена, как я? Ты ведь можешь любую взять, и она с радостью родит тебе ребёнка, может, даже не одного. Для чего тебе нянькаться со мной? Я ведь понимаю, как я тебя уже достала.

— Ещё как достала, — не моргнув глазом, подтвердил Гор.

— Тогда почему не выберешь себе другую жену?

— Тебя хочу потому что.

На миг зависла. Что это значит? Эгоизм какой-то глупый или его реальное желание?

— Только ради мести? — решилась спросить я.

— Нет.

— А ради чего ещё? Почему я?

Гор задержал на мне взгляд, словно размышляя, стоит ли мне отвечать. Потом поднялся с кресла и потянул за руку меня. Прижал к себе так, что я невольно уткнулась носом в его каменную грудь. Горский вдохнул запах моих волос, а потом сказал на ухо, обжигая меня своим дыханием и горячими губами:

— Ты меня отравила собой, маленькая Ясмин. И ты будешь моей женой. По-настоящему.

Господи… Лучше бы я этого не знала… Лучше бы между нами стояла лишь эта месть!

Глава 43

— Но это брак только по твоему желанию, — сказала я с укором.

— Я знаю.

— И зачем тебе жена, которая тебя не любит? — не удержалась я.

Глаза Гора потемнели. Рука сжала сильнее талию, прижимая к себе вплотную. Мои слова задели его. А чего он ожидал после всего? Хотя, замечу, что надо иметь смелость признаться в том, что у него есть ко мне…чувства. Вот я бы точно не призналась ни за что. После такой-то истории. Впрочем, мне с этим жить не легче… Его любовь пугает меня не меньше, чем одержимая месть. Эта любовь вовсе и не любовь, она такая же слишком одержимая.

— Полюбишь, — жестко сказал он. — Ты забыла, что у нас будет общий ребенок? И он остается со мной.

Он резко выпустил меня и я еле устояла на ногах. Вот чего я боялась больше всего — что Горский станет шантажировать меня ребенком. Что ж… ради малыша я буду его терпеть. Своего ребенка я не брошу, и он как раз и хочет сыграть на этом. Привязать к себе меня навсегда. Подло. Некрасиво. И очень жестоко… Все как он любит. Жестокий.

— Ребёнка я не оставлю, — ответила я. — Буду жить на пороге твоего дома, значит, если у тебя хватит смелости выгнать мать собственного сына и отнять у нее ребенка.

— Если эта мать не будет вести себя так, как это было раньше, — вкрадчиво сказал он, вглядываясь в мое лицо. — То и отнимать я ничего не стану. Более того, ты получишь намного больше, если примешь меня, и перестанешь наконец со мной воевать.

Теперь уже я устремила на него удивленный взгляд.

— Андрей, ты предлагаешь перемирие?

Он небрежно повел плечом.

— Можешь назвать это так. Я всё равно возьму, ты знаешь. Но я хочу дать нам шанс. Мне надоела эта бессмысленная война без победителей. Пусть это будет договорной брак. Пока что.

— Я не хочу тебя огорчать, но… Договорным этот брак и останется, — пожала я плечами.

Гор должен знать, на что идет. Пусть не питает иллюзий, что я смогу его…полюбить. Это слово совершенно не вяжется в одном предложении с фамилией Горский.

— Посмотрим, — хитро улыбнулся он.

Он что-то явно задумал. И мне это всё не нравится. А если он меня начнет соблазнять и…добиваться? Вдруг мое сердце дрогнет? Нет-нет, я никогда себе этого не прощу, и не допущу этого. Но сделать вид, что принимаю его, я попробую. Это состояния войны измотало нас обоих.

— Раньше ты был одержим только местью, — сказала я.

— Однажды все изменилось, — ответил он.

— Что?

— Когда-нибудь я расскажу тебе. Может быть.

Я поняла, что больше он мне ничего не скажет. Собственно, уже сейчас он многое мне поведал. Раньше я была трофеем, средством мести, желанной игрушкой, а теперь я… Девушка, которую он желает видеть рядом с собой. По-настоящему. И пока я совсем не знаю, как относится к ТАКОМУ новому статусу.

— Я начну первым, — вдруг улыбнулся он и достал свой смартфон.

Открыл в нём галерею и включил видео. Протянул телефон мне и я стала смотреть видеоряд. Мои брови взметнулись вверх. Боже, это же волчата! Серые, очень похожи на ту волчицу, что мы пристрелили по несчастному стечению обстоятельств. Впрочем, наверное, все волчата похожи, но если это не они, то в чем смысл этого видео?

— Пока ты спала, я отдал приказ проверить наличие логова в том лесу. Там действительно обнаружились три щенка. Уже истощенные, голодные. Мои люди их изловили и отвезли в заповедник. Там о них позаботятся.

— Гор, — опустила я телефон, когда видео закончилось. В моих глаза стояли слёзы. Эта сволочь смогла меня пронять и вызвать на эмоции. — Это так…благородно. Спасибо тебе.

Я говорила совершенно искренне. Так, как чувствовала сердцем.

— Это тебе должны сказать спасибо волчата. Ты о них всё переживала.

— Всё же не такой уж ты и бессердечный, — задумчиво сказала я и вернула ему смартфон. — Хотя бы на животных и детей тебе не плевать.

— Ты еще много обо мне не знаешь, — загадочно отозвался он. — И кстати, вечером мы едем на благотворительный ужин. Платье надень одно из тех, что привезли недавно, макияж и волосы обойдемся своими силами, найти кого-то на дом я уже не успею. Приглашение неожиданно образовалось.

— Ладно, я постараюсь и сама.

— Я могу прислать Полину, если хочешь. Кажется, до работы в этом доме она была парикмахером.

— Зачем тогда пошла в горничные? — пожала я плечами.

— Ты не видела зарплату горничной в моем доме. Собирайся, — двинулся он к двери.

Положил руку на холодный металл и обернулся. — Кстати, на ужине тебя тоже ожидает сюрприз.

— Приятный, надеюсь? — изогнула я бровь. — Или мне сразу все свои сердечные таблетки брать в праздничной сумочке?

— Ждешь от меня подвоха? — сузил он свои темные глаза.

— От тебя всего можно ожидать.

— Расслабься, принцесса. Сюрприз приятный… Наполовину.

Дверь за ним закрылась. Я осталась растерянно хлопать глазами. Как это — наполовину? Сюрприз или приятный или нет. Этот мужчина убьет меня своими загадками без разгадок! Но деваться некуда, и придётся в любом случае с ним ехать. Да и любопытство он смог во мне зародить, чертов интриган. А вот помощь от Полины почему-то принимать не очень хотелось. Не понравилась она мне в прошлый раз. Нутром чую, что доверять ей нельзя, но, с другой стороны, я же не дружить с ней собираюсь, а всего лишь позволить ей завить мои волосы. Только и всего.

— Ну вот, — улыбнулась Полина мне в отражение зеркала. — Теперь вы прямо английская Королева.

— Да-да, — ответила я сухо. — Только помоложе.

Хотя результат действительно превзошел все мои ожидания. И чего она бросила ремесло парикмахера? Неплохо ведь получается. Или ей золотые унитазы за господами мыть интереснее? Впрочем, это ее личное дело, а вот у меня абсолютно точно к девушке предвзятое отношение, и я пока не понимаю, откуда ветер дует.

— Спасибо, Полин, — поблагодарила я ее. — Очень красиво, мне нравится.

— Я рада, что у нас все получилось, — подмигнула мне она. — Вот еще. Последний штрих.

Он взяла какой-то флакончик, еще один из целого десятка на столе, и брызнула на волосы мне.

— Добавит сияния локонам.

— Ну и отлично, — улыбнулась я. — Я думаю, что теперь ты можешь идти. Дальше я справлюсь сама.

— Вы платье не застегнете на спине.

Ах, да, чёрт. Совсем забыла, что молния там расположена там, что самой не застегнуть. Вздохнула. Встала с кресла.

— Тогда давай, помогай.

Полина помогла мне облачиться в черное платье в пол и застегнула молнию. Окинула меня еще раз взглядом.

— Вы потрясающе красивы, Ясмин, — сказала она. — Неудивительно, что так зацепили нашего хозяина.

— Мне кажется, ты суешь нос не в свое дело, Полина, — одернула ее я.

Водить дружбу с прислугой я точно не стану. Которая, к тому же, мне отчего-то не нравится до глубины души.

— Простите, — вроде как прикусила свой язык она. — Просто не удержалась.

Я принялась укладывать необходимые вещи в свою сумочку, которую планировала взять с собой на мероприятие, отвернувшись от неё.

— Красивая, но очень печальная, — вдруг услышала я за своей спиной. — Принцесса Ясмин.

Я обернулась. Полина села в моё кресло и, обмахиваясь кисточкой для макияжа, смотрела на меня словно с насмешкой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Весь дом в кусре о вашей истории, — ответила она. — Участь пленницы печальна.

Мне стало неприятно от этих слов. Значит, прислуга в курсе, что происходит между мной и Гором. Впрочем, глупо обижаться, ведь рано или поздно весь персонал об этом бы узнал.

— И что? — ответила я. — К чему ты мне это говоришь?

— Выглядите вы несчастной.

— Дальше что?

— Я могла бы помочь…сбежать. Если вы готовы, конечно.

Еле сдержала удивление. Прислуга Гора — против Гора. Это интересно.

— Дом напичкан охраной. Каким образом ты собираешься это провернуть под носом у Горского, который меня опекает и планирует жениться? Думаешь, он не заметит, что я исчезла? — спросила я с сарказмом.

При упоминании свадьбы Полина как-то резко дернулась, но тут же напялила доброжелательную маску на довольно красивую, хоть и злую, морду обратно.

— Я работаю тут уже год и все лазейки знаю. К тому же, сплю с начальником охраны. Проверну, ты главное соглашайся.

Я лишь брови вздёрнула вверх. Мы уже и на "ты" перешли. О времена, о нравы!

— А в чем ТВОЙ интерес? — скрестила я руки на груди. — Ты же не мать Тереза, чтобы просто так подставлять себя?

— Есть интерес, — кивнула она и улыбнулась как змея. Приторно, елейно. — Но тебя он не касается.

— А я поняла, — вернула я ей ее же улыбку. — Гор.

Ухмылка на лице Полины погасла.

— Тебя он не касается, — с нажимом повторила она.

А я вздохнула. Значит, угадала. Полина мечтает о Горском. Наивная. Ей он не достанется. Не его поля ягодка. Если он Полину год в упор не замечал, то и сейчас не заметит. Не было бы меня, была бы другая. Но не ОНА.

— Знаешь что? Я не буду участвовать в твоих авантюрах, — дала я ответ, закидывая сумку на плечо. — Мне пора. Меня ждет Гор.

— Зря, — вздохнула она. — Так и будешь его девочкой по вызову.

Я обернулась на нее уже у двери.

— Ну я хотя бы в постели Горского частый гость. А тебе только швабры достанутся. И член начальника охраны. Это максимум.

Хлопнула дверью перед этой нахалкой.

— Ты какая-то взвинченная, — заметил Андрей мое состояние, когда мы уже были на полпути к Гранд-отелю. — Что-то случилось?

— Нет, ничего, — ответила я. — Просто волнуюсь. Я на таких шикарных приемах редко бывала. Отец меня не брал.

Не стала ему говорить о том, что произошло между мной и его прислугой. Она каким-то образом сумела уколоть мою гордость. Ей нужен Гор. Вокруг него столько женщин. И неожиданно для себя я осознала, что меня это как-то…напрягает. Но я постаралась выкинуть из головы все эти глупости. Мне нужно взять себя в руки. Я не должна ударить в грязь лицом на светском приеме.

— А какой сюрприз ты мне приготовил? — прильнула я к его дорогущему смокингу с бабочкой ласковой кошечкой.

— Приедем — узнаешь.

— Ну скажи сейчас.

— Потом.

— Сейчас, — канючила я, надув губы.

Я флиртую с Горским? Да, чёрт возьми. Я флиртую с Горским. Нет, не так. Я. ФЛИРТУЮ. С. ГОРСКИМ. Да мне не сердечные нужны, а серьезные транквилизаторы, потому что я, очевидно, сошла с ума. Вот что делает женская зависть и коварство! Еще днем он мне не был нужен на на йоту, а теперь флиртую с ним… Ну ладно, он же хотел, чтобы мы заключили пакт о ненападении. Я думаю, это неплохое начало Мира. Пусть и липового, с моей стороны.

Убранство зала, в который проводили меня и Горского просто поражал великолепием. Мы словно попали в девятнадцатый век на бал, только платья у дам были более современные. Все кругом сверкало роскошью и бриллиантами, а официанты в белых перчатках разносили шампанское.

— Боже! Зарема! Моя Заремочка. — Не удержалась я от громкого возгласа. И уже через секунду моя радость заметно угасла. — И Самир.

Глава 44

Мы кинулись друг другу и обнялись. От долгой разлуки слезы навернулись на глаза. Как же я скучаю! Горский поступает очень жестоко, отнимая у меня общение с человеком, с которым у меня такая крепкая связь. Без Заремы мне плохо и почти физически больно. Неужели он не понимает этого или делает больно специально?

Мужчины тоже, конечно же, увидели друг друга, но радости от встречи на данном ужине явно не испытали. Они остановились позади нас, испепеляя друг друга взглядами.

— Добрый вечер, — проявил холодную вежливость — или издёвку? — Горский.

— Кому как, — отозвался Самир.

До сих пор не могу принять, что теперь он жених Заремы. Смотрю на него и не понимаю, чем он мне раньше нравился? Крупный, полноватый даже, глаза такие масляные и злые, губы слишком пухлые для мужчины. Слегка повернула голову вбок и окинула взглядом Горского. Вот уж кто красавец со всех сторон. Я бы даже влюбилась, не будь я в таком положении. Хоть и пообещала быть с ним, но пока что это просто пшик и слова. Видимость. Иллюзия. Еще долго я не смогу забыть ему обиды и принять его по-настоящему. Если вообще когда-то смогу. Но красоты, мужественной и захватывающей дух, ему не занимать. Даже прислуга по нему слюнки пускает… Хотя зачем я их сравниваю? Один больше мне не жених и никогда им не будет, а другой станем моим мужем. Без выбора.

— Что такое? — изогнул бровь Гор. — Не нравится шампанское или… женщины?

Я кинула на него недовольный взгляд. Грубо и пошло пытается задеть зачем-то Самира, чтобы еще раз ткнуть носом в то, что я пришла с Горским, но этим он обижает мою сестру! Впрочем, ему на это плевать, а я устраивать скандал на людях, конечно, не стану. Он перехватил мой взгляд, но ничего не сказал.

— С женщинами у меня всегда всё в полном порядке, — отозвался Самир.

— Да, если тебе хватает на них денег. Пойдем, МИЛАЯ, ты поговоришь с сестрой позже.

Перед банкетом ожидалось обязательное для таких раутов мероприятие. Аукцион, где выставлялись картины разных художников, знаменитых и не очень, а богатые гости их выкупали. Большой процент от продажи картин шел в фонд для сирот. Что ж, против таких дел я ничего не имею и даже обратилась в Гору по данному вопросу:

— А ты планируешь что-то покупать? Хочется детям помочь.

— Конечно, — кивнул он. — Дурной тон: прийти на такой аукцион и совсем ничего не купить. Все подумают, что я стал нищим.

Как всегда, думает исключительно о себе и своей репутации.

— А я думала, ты детям помочь хочешь.

— И помочь детям, да.

— Я решил ввести некоторый интерактив в наш вечер, — вещал ведущий аукциона со сцены в микрофон, который подавал его голос в огромные колонки, размещенные по периметру всего зала. — А что, если картины победителям каждого лота будет раздавать утончённая красавица?

Я нахмурилась. Как-то это пошло прозвучало. Но многие пришли сюда в том числе и развлечься, а в зале много неприлично богатых мужчин, и красивая девушка, которая будет вилять задом по залу, возможно, простимулирует их раскрывать свои толстые кошельки активнее. Как я и ожидала, зал радостно загудел стройным мужским басом.

— Понял, идея принята. Тогда следующий вопрос: блондинка, брюнетка или рыжая?

— Брюнетка!

— Нет, блондинка.

— Нет, брюнетка, — слышались голоса с разных сторон.

— Судя по всему, победила брюнетка, — подвел итог ведущий и стал спускаться в зал. — Позвольте я выберу сам. У меня отличный вкус. И сразу скажу — отказаться нельзя, это выбор мужчин благотворительного вечера и помощь детям.

Каков шанс, что он подойдет ко мне? Ничтожно маленький. Но ведущий вдруг остановил взгляд именно на моём лице, обойдя несколько рядов, и направился в нашу сторону.

— Вы, милая леди, — подошёл он ближе прямо ко мне. — Прекрасная Жасмин. Приглашаю для этой миссии Вас, о красавица!

Зал одобрительно загудел, а я смутилась и повернулась к Горскому. В его глазах было слишком много эмоций разом, чтобы сказать, что конкретно он испытал в этот момент. Мало того, что меня все неожиданно признали самой красивой девушкой в зале, так еще сейчас на меня будет глазеть сотни пар глаз, скользить по моему телу в облегающем платье с глубоким разрезом и декольте…

— Ваш суровый мужчина так смотрит, что я сейчас съем от страха микрофон. О, поверьте, с вашей дамой совершенно не случится ничего, вернём в целости и сохранности.

— Только попробуй до неё дотронуться, — рявкнул Гор, и микрофон уловил его голос.

По залу прокатились смешки, а вот ведущий действительно немного побледнел.

— Не собирался, разве что помочь подняться на сцену, — убрав микрофон, пообещал он ему лично. А потом снова вернул микрофон к губам. — Идёмте же, публика ждёт. И дети!

— Иди, — кинул он мне, отвернувшись.

Я поддержала подол платья и встала на ноги. Крайне осторожно, искоса поглядывая на Горского, ведущий вёл меня на сцену, держа за кончики пальцев.

Весь зал провожал меня томным взглядом. Кто-то не стеснялся и говорил вслух:

— Хорошую принцессу нашел.

— Действительно, на Жасмин похожа. Моя мечта в детстве.

Испытывала огромную неловкость от такого пристального внимания, но очень скоро все переключились на лоты и борьбу за них. Сколько было просажено денег в этот вечер — страшно представить себе! Я таких денег даже на бумаге никогда не видела, не говоря уже о том, что не в руках не держала, но при мне мужчины переводили огромные суммы на счет аукциона. За детей было радостно — они получат хорошую долю от продаж картин. Возможно, благодаря развлечениям толстосумов дети станут счастливее.

— И вам, Жасмин, отдельное спасибо, — сказал ведущий в конце мероприятия и подвел меня к краю сцены. Ноги отваливались от долгого стояния. Сотрудник аукциона подносил мне лот, а выигравший его гость забирал его сам из моих рук. Некоторые целовали мою руку, и я старалась не смотреть в зал, где сейчас прожигал меня взглядом ревнивец Горский… — Это был прекрасный вечер в вашей компании. Вы скрасили наш досуг. Как, кстати, ваше реальное имя?

— Ясмин, — ответила я, и голоса в зале снова рассмеялись шутке судьбы.

— Так я почти угадал, — улыбнулся ведущий. — Спасибо огромное, возвращайтесь к вашему суровому спутнику.

Пока я шла к своему месту, тело все больше холодело. Горский смотрел на меня так, словно я не картины раздавала, а занялась с кем-то сексом прямо на сцене и у всех на глазах. Едва я оказалась рядом, как он грубо ухватил меня за локоть и потянул к выходу из зала.

— Ну-ка пойдем. Жасмин, — услышала я ледяной тон возле своего уха.

Я не на шутку перепугалась. Чёрт возьми, ну почему выбрали на эту дурацкую роль красавицы вечера именно меня? Куда он меня ведет так быстро, что я чуть не падаю с огромных шпилек? Господи, что он собрался делать?!

Глава 45

Я покорно шла за ним. Боялась, что он сейчас куда-нибудь меня увезет и накажет. Только что я сделала-то? Я не виновата, что все эти мужчины хотели смотреть на меня… Не я сама себя выбрала на эту роль. Сердце гулко стучало в груди, а пальцы заледенели от страха, несмотря на то, что их сжимала горячая рука Горского. Очень напряжённо сжала, кольцо опять больно врезалось в кожу, словно напоминая мне, что я принадлежу только ему, и даже если кто-то смотрит на меня, то женой я стану только Гору.

Мы прошли несколько длинных коридоров и оказались в огромном банкетном зале. Я чуть не закатила глаза от облегчения. Он не собирался меня наказывать, просто закончился аукцион, пришла пора идти на банкет, и он тут же предъявил перед всеми свои права на меня. Чувствую себя машиной или домом. У Горского словно документы о покупке на меня имеются, ведет себя как Хозяин.

Мы прошли к нашим местам, которые называл на входе администратор. Остальные гости тоже потянулись в банкетный зал, и постепенно он наполнялся людьми, разговорами и смехом. Гор отодвинул стул, чтобы я, удерживая подол длинного платья, могла сесть, а потом сел сам. Молча налил в наши бокалы вина, которое уже выставили для аперитива, пока несут блюда.

Я приняла бокал из его рук и встретилась с его тёмным взглядом. Захотелось сжаться в комок, а лучше вообще убежать и спрятаться. Взгляд мрачный и тяжелый, уже одним им он способен наказывать. Он очень зол. Судя по его глазам и чертям, которые сейчас так активно плясали, дома меня всё же ждёт расправа. Банкет, с которого некрасиво уйти — всего лишь возможность отсрочить неизбежное. Отвела взгляд и уткнулась в свой бокал. Настроение испортилось совсем. Вздрогнула, когда моё колено под столом сжала крепкая рука.

— Понравилось тебе, как мужики толпой по тебе слюни пускали и только что не дрочили? — спросил он тихо, но зло.

Обидно прозвучало. Я-то здесь при чем?

— Нет, — ответила я, глядя ему в глаза. — Я не люблю повышенное внимание, но отказать было неудобно.

— Каждый из них готов был тебя трахнуть, — сжал он еще сильнее моё колено. — Но…

Я опять отвела взгляд, не выдержала. Ревность, кажется, его порвет на кусочки. Это он свои мысли на этот счёт озвучил, ревнивец бешеный. И как я за ним буду замужем, если он меня даже к дверям и деревьям ревновать вот так будет? Прекрасно поняла, что он хотел сказать, но не закончил — что кто бы меня ни хотел, спит со мной ОН.

— Больно, — прошептала я.

— Правда? — изогнул он бровь, словно издевался, и проник в разрез платья, коснувшись обнаженной кожи горячими пальцами. — Сейчас исправлюсь.

Я нервно дёрнулась.

— Тихо, — сказал он и пошёл выше, слегка задирая моё платье.

Мои глаза полезли на лоб от удивления и возмущения. Что он делает, мы же среди такого количества людей сидим! Совсем с ума сошел? Он специально подсел ближе ко мне, чтобы со спины не было видно, что он делает, а спереди нас закрывал стол со скатертью в пол. Увидеть это безобразие мог только тот, кто случайно уронит вилку и полезет под стол её искать, но я очень надеялась, что таких среди светских львиц и довольно плешивых и потрёпанных годами львов в основной массе — не найдётся сегодня.

— Андрей, — воскликнула я и попыталась убрать его руку, которая уже добралась до моего белья. — Прекрати немедленно!

— Тихо, я сказал, — снова мою ногу болезненно сжали его жесткие пальцы. — И руку убери.

Я не могла ничего сделать, никак ему помешать, и встать и уйти тоже не смогла бы, да и не решилась. Гор, забывший про совесть и приличия, поставил себе цель приласкать меня прямо здесь, на виду у гостей.

— Гор… — выдохнула я, когда пальцы отодвинули ткань белья и несколько раз ласково провели по обнажённой коже, а потом мягко надавили. — Не надо. Не здесь… Ох…

— Здесь. — Пальцы надавили снова и принялись совершать круговые движения.

В зале играла негромкая музыка. Тот же ведущий, что и на аукционе, теперь готовился развлекать нас и здесь.

От его действий и остроты ситуации перед глазами поплыли цветные круги. Я вцепилась пальцами в стол, чтобы найти хоть какую-то реальную точку опоры, и старалась сдерживать себя. Я не могу не реагировать, моё тело отвечает ему. Уже все трусики влажные стали. Я смотрела умоляющим взглядом на Гора, закусив нижнюю губу, чтобы не стонать, но тот лишь ухмылялся и продолжал терзать меня.

— Я не могу больше терпеть! — горячо прошептала я, чувствуя, как накатывает волна оргазма. — Хватит…

— Так не терпи, — шепнул он мне в ухо. — Кончай.

— Нет! — пыталась я сдержаться изо всех сил и свела бёдра вместе, но это дало обратный эффект. Стало вовсе невыносимо.

— Итак, дорогие друзья, — заговорил ведущий в микрофон. — И снова здравствуйте! Мы продолжаем наш прекрасный вечер.

Теперь вся ситуация казалась еще более абсурдной. Ведущий рассказывает о картинах и благотворительном фонде, вокруг сотни людей, а я хочу кончить и ничего не могу с этим поделать! Более стыдно мне никогда еще не было… И так же хорошо — тоже… Чёртов Горский, что ты делаешь со мной!

— Да, Ясмин. Ты будешь кончать, если я этого хочу. — И лизнул мочку уха.

Боже… Курок сорвался.

По низу живота раскатились горячие и невыносимо сладкие волны острого удовольствия.

— М-м-м, — стонала я ему в пиджак, потому что перед самым пиком он сам прижал к своему плечу мою голову, чтобы я не застонала на весь зал, не сумев сдержаться. — Боже…

Рука вернула на место влажное бельё и наконец убралась из-под моего платья. Я открыла глаза и, пытаясь справиться со сбившимся дыханием, снова посмотрела на него. Он вытирал пальцы салфеткой…

— Я бы с удовольствием слизал с пальцев тебя, — снова наклонил он голову ко мне, вгоняя в краску и заставляя чувствовать возбуждение снова. — Ты вкусная. Но меня не поймут другие гости банкета. А вот дома…

— Ясмин! — услышала я радостный голос Заремы позади себя. — Как здорово, что мы сидим рядом.

Она оказалась рядом со мной — на соседнем стуле. Возле нее с другой стороны сел хмурый Самир. Такой компанией он, конечно, был недоволен, да и я испытала бы неловкость, но только что полученный оргазм пока вышиб все другие эмоции.

— Да, это очень… здорово, — еле выговорила я, пытаясь унять прыгающее в груди сердце и немного путаясь в словах.

— Что с тобой, дорогая? — тревожно спросила меня сестра. — У тебя испарина на лбу и щёки красные. Ты заболела?

На этих слова Горский спрятал улыбку на губах.

— Нет, всё… Всё в порядке, — заверила я ее. — Просто тут душно.

— Душно? — удивилась Зарема. — Странно, мне даже холодно. Тебе плохо, Ясмин?

— Ей хорошо, Зарема, — всё-таки вставил свои пять копеек Горский, и я покраснела ещё больше. — Очень хорошо.

— Что-то не видно по ней, — не поняла его слов сестра. — Может, ей выйти на воздух? Идём.

Она потянула меня за руку, поднимая со стула, и я спешно стала поправлять платье, покосившееся по вине Гора.

— За вами пойдет мой охранник, — предупредил он нас. — И недолго! Жасмин.

— Ладно, — ответила я. — На балконе подышим свежим воздухом и вернёмся.

— Осторожнее, — сказал он, кинув на меня тяжёлый взгляд.

Глава 46

— Так что случилось, милая? — накинула мне на плечи Зарема моё пальто, которое мы взяли из гардероба.

Сама она тоже оделась. На балконе было очень холодно, но мне и вправду стало легче. Холодный воздух остудил горящие щеки.

— Да ничего, правда, — улыбнулась я и взяла сестру за руку. — Как я рада тебя видеть!

— И я, — погладила она меня по щеке. — Я думала, что Горский не позволит нам снова увидеться.

— Да, он не хотел, — опустила я голову, снова ощущая жгучую обиду в душе. — В тот раз, когда ты была у нас, мы так сильно повздорили, что он запретил мне общаться с тобой.

Зарема вздохнула.

— Почему же позволил?

— Потому что я согласилась выйти за него. По-настоящему.

Она посмотрела на меня внимательным взглядом.

— Горский хочет на тебе жениться на самом деле, не ради мести отцу?

— Да, получается так, — теперь уже вздохнула я. — И мне пришлось ему пообещать, что я буду вести себя тихо и… буду настоящей женой. Буду делить с ним постель, рожу ему сына.

Мы немного помолчали, кутаясь в пальто. Ветер поднялся, скоро придется возвращаться обратно в зал. Стоять на балконе под таким ветром холодно.

— Может, это не так уж и плохо, Ясь?

— М? — не поняла я.

— Неплохо, что он… выбрал тебя.

— Не знаю, честно, — покачала я головой. — Я уже ничего не знаю. Ты считаешь, что лучший муж для меня тот, кто украл меня со свадьбы с другим и почти вынудил стать его женщиной?

— Ты бы всё равно вышла замуж по настоянию отца. Самира ты разве любила?

— Нет.

— Вот видишь.

— Но он меня и не крал ради того, чтобы насолить отцу и жениху.

— Но он и не Горский.

— А что Горский?

— Открой глаза, сестра, — снова повернулась она ко мне. — В тебя такой мужик влюблён! Сильный, могущественный… Красивый. Он очень красивый, тебе должно быть с ним… Хорошо. Ну, ты понимаешь.

Влюблён? Зарема явно романтизирует наши отношения. Она всегда была более нежной и романтичной, чем я. Я же в розовых очках никогда не жила, и Горский испытывает ко мне страсть, желание и собственнические эгоистичные желания самца, но не любовь. Зареме еще предстоит повзрослеть…

Вспомнила недавний оргазм под столом на виду у всех. Это было неловко, стыдно, но да — очень, очень хорошо. И красота Горского в самом деле влияет на меня. Он влечет меня как мужчина, и с этим я не спорю. Потом покосилась на сестру.

— Он и тебя уже успел очаровать? — раздражённо спросила я.

— Не ревнуй, — ответила та. — Я же твоя сестра.

— Я и не собиралась.

— Ну да, как же, — усмехнулась она. — Я же тебя чувствую, забыла? К тому же мне давно нравится Самир. Я даже рада, что в итоге он женится на мне. Я… так мечтала о том, что невинности я лишусь с ним. Но кроме мечтаний мне ничего не светило, потому что он выбрал тебя.

От её откровений так и застыла на месте, изумлённо изучая взглядом лицо сестры. Я её всё ребёнком считала, а девочка-то выросла и даже начала поддаваться женским страстям.

— Прости, тебе, наверное, неприятно это слышать. Он ведь должен был стать твоим мужем, — потупила взгляд Зарема. — Но я не влияла на то, чтобы все так сложилось.

— Ты бы и не смогла повлиять, — облокотилась я о перила балкона. — За всех всё решил Горский.

— Ты любишь его? — спросила сестра.

— Нет, — покачала я головой. — И вряд ли когда-то смогу.

— Но он же тебе нравится. Я чувствую.

— Да, наверное… — пожала я плечами. — Я не знаю. Это слишком сложные чувства, чтобы назвать их как-то определённо.

— Может, ты примешь его, если он будет с тобой ласков? Тебе хорошо с ним, Ясмин? В постели, — спросила она и снова спрятала глаза.

Да уж, моя маленькая сестрёнка стала совсем большой, а я и не заметила. Хоть у нас и не такая уж существенная разница в возрасте, но я всегда ее опекала и оберегала, и мне она всегда будет казаться трогательной малышкой.

— Да, — честно ответила я. Какой смысл врать?

— Тогда у вас всё еще впереди.

Мы снова замолчали, когда неловкая тема исчерпала себя.

— А ты совсем-совсем не любила Самира? — спросила спустя пару минут Зарема.

Переживает за мои чувства. Всё-таки она у меня хорошая. Улыбнулась ей.

— Мне он нравился. Но сейчас… Куда-то всё ушло. Увидела его сегодня — и ничего. Совсем. Так что не переживай обо мне. Люби его спокойно, не оборачиваясь на меня.

— Господи, Яся, — прижалась она ко мне. — Какой камень с плеч! Ты себе не представляешь, как я себя изводила этими мыслями. Так переживала, что ты на меня обидишься.

— Нет, я не в обиде, — обняла я ее в ответ. — Просто будь счастлива, милая.

— А я знаю, почему тебе разонравился Самир, — вдруг озорно улыбнулась моя младшенькая.

— Почему? — спросила я, не ожидая подвоха.

— Потому что ты влюбилась в Гора.

О Господи. Закатила глаза от этой наивной глупости. Этой лишь бы все женщины и мужчины мира были по уши влюблены друг в друга.

— Так, хватит нести чушь, — одёрнула я ее, завершая бестолковый разговор. — Пошли обратно, холодно тут.

Мы вернулись в зал и продолжили мирно слушать то, что говорил ведущий. Гор и Самир как-то странно переглядывались весь вечер, и когда пришло время передохнуть друг от друга, и мужчины ушли в комфортабельную комнату, где можно покурить и поговорить о делах, я немного заволновалась. Почему-то мне кажется, что между этими двумя что-то происходит…

Мы с Заремой ушли в подобную женскую комнату. Ели виноград и пили шампанское, болтая обо всём на свете. Сказалась долгая разлука, мне казалось, мы никогда не наговоримся, и темы для разговора не кончатся никогда. И всё бы ничего, но эта мелкая зараза и без пяти минут сама невеста — без конца вспоминала Горского, уговаривая меня принять ситуацию и взглянуть на нее под другим углом. Каким другим? Он тут один, для меня это очевидно. Горский — последний человек, о ком я хотела бы беседовать… Но Зарему словно прорвало.

ГОР.

Мужчины разбрелись по огромной комнате. Я прошел по ковру и сел в одно из кресел. Закурил сигару. Дым слегка затуманил мозг, и я улыбнулся сам себе. Вспомнил снова её. Её лицо, на котором отражалось сладкое наслаждение, как бы она ни старалась это скрыть, заставляло и меня страдать от напряжения. Она так сексуально кусала свои губы, тихонько всхлипывая от удовольствия, что я еле держался, чтобы не вцепиться в них как голодный волк. Её милый оргазм на виду у публики… Шикарное начало вечера перетечёт вскоре в шикарную ночь, где будет не один, а много оргазмов — сильных, сладких, взаимных.

— Я слышал, что твоя компания в последнее время терпит убытки? — услышал я обращенный ко мне вопрос.

Лениво поднял голову и сфокусировал взгляд на говорившем. Напротив меня сидел Самир. И чего ты меня, сука, своей тупой рожей и еще более тупыми вопросами отвлёк от мыслей о горячо кончающей Ясмин?

— С чего ты взял? — спросил я, выдыхая сизый дым в потолок.

Да, есть некоторые проблемы, но они не смогут разрушить или разорить бизнес. Всё поправимо. Так что даже не найдется, урод.

— Сказали.

Ну и кто, интересно знать, так треплется? Узнаю кто — мозги вышибу своей любимой битой, которая всегда ездит со мной в багажнике машины. И не раз использовалась. Вот и сейчас хочется сходить за ней и переломать ребра этому слишком любопытному. Вокруг тоже стали прислушиваться к разговору. Я знаю, что многие из них мечтают увидеть меня слабым и раздавленным, но такой радости я им не доставлю. Не в этом столетии, ребята.

— Птичка на хвосте принесла? — издевательски спросил я. — Веришь сплетням?

— Ты прекрасно сам знаешь, что это не сплетни, — изогнул бровь Самир.

— Не переживай ты так за меня, — рассмеялся я. — Трогательный какой. Я всё решу, не беспокойся.

Самир кинул на меня недружелюбный взгляд и тоже взял сигару со стола возле его кресла. Закурил.

— А что насчёт твоих акций, Самир? — решил и я его пнуть, чтобы не остаться в долгу.

Это уж точно достоверная информация. Самир даже не подозревает, что мои уши и глаза трутся рядом с ним каждый день в его офисе.

— Упали в цене, — не стал отнекиваться он. — И что?

— Ничего, — пожал я плечами. — Плевать. Просто непонятно, зачем ты тогда женишься, если содержать молодую супругу будет не на что? Львиная доля твоих акций уже ушла с молотка. Все об этом знают.

Он тоже выпустил дым и откинулся на спинку кресла. Одарил меня тяжелым цепким взглядом.

— Мы с Заремой по любви. А ты свою женщину уже купил, не так ли? Так какое тебе тогда дело? Заставляй ее и дальше спать с тобой, только любить она по-прежнему будет меня.

Яркая вспышка в мозгу. Любить… его? Ясмин его любила? А может быть, всё ещё любит? Поэтому ко мне такая холодная?

За несколько секунд я оказался рядом с ним и схватил огромный нож для нарезки с подноса с фруктами.

— Эй, Андрей, ты че делаешь?

— Андрюха! — кинулись нас разнимать мужики.

Схватил ублюдка за пиджак и со всей дури вонзил нож в спинку кресла прямо возле его глотки.

— Ещё раз откроешь рот по поводу Ясмин — и я не промахнусь.

Глава 47

ЯСМИН.

Вздрогнула от того, как резко открылась дверь. В проёме появился Горский, отчего-то разъярённый и злой.

— Поехали домой, — сказал он мне.

В ответ я захотела вжаться в диван. Не хочу я с ним, таким бешеным, никуда ехать! Он меня словно убить задумал.

— Ясмин! — снова требовательно позвал он, и я подчинилась, не посмела ослушаться.

— Пока, милая, — порывисто я обняла свою сестру.

— Пока, — тёплые руки легли мне на спину. — Надеюсь, скоро увидимся. Попроси своего зверя, он питает к тебе слабость.

Оставила ее сидеть на диване, а сама поднялась. Сердце опять грохотало в груди, пока я шла к нему. У самой двери Горский цепко ухватил меня за руку и быстро повёл за собой.

— Не беги так, я же на каблуках! — не выдержала я такой скорости. — Я упаду же!

Он недовольно вздохнул и вдруг подхватил меня на руки и пошёл к машине. Шёл так же быстро, словно я ничего не весила. Наши пальто уже несли охранники, нагнав нас перед самым выходом на мороз. Он быстро оделся сам, не застегивая пуговиц, а потом укутал в пальто меня, и мы продолжили путь.

Я была рада оказаться в тепле салона. Бежать в туфлях по снегу, в расстёгнутом пальто до машины — "удовольствие" не для меня. Горский ехал какое-то время молча, потом повернулся ко мне и стал пристально смотреть. В груди зашевелилось неприятное чувство, словно он меня в чём-то молчаливо обвинял. И злился. Только что я могла сделать опять в этот вечер, не понимаю?

Гор закрыл нас от ушей водителя перегородкой и спросил:

— Какие у тебя были отношения с Самиром?

От такого вопроса немного оторопела. Почему он спрашивает о нём, если всё уже давно переигралось?

— Никакие, — честно ответила я. — Ты ведь знаешь, что у нас общаться с мужчиной до свадьбы не принято. Это с тобой всё было… не по-людски.

— Но вы всё же общались — при отце, например? — продолжал допытываться он.

— Да, — кивнула я. — Немного общались. Интересно узнать хотя бы немного о том, за кого тебя выдают замуж.

— Он к тебе сам сватался, или отец предложил?

— Сам, конечно, — пожала я плечами. — У нас принято, что только мужчина сам выбирает себе невесту.

— Значит, ты ему нравилась, — утвердил он.

— Не знаю, наверное, да, раз он решил меня взять в жёны, — ответила я, по-прежнему не понимая, куда он клонит, и зачем ему информация о том, как мы с Самиром общались до того, как в наши жизни грубо вломился Андрей Горский. — Ну, и еще я подходила ему по статусу. Я ведь тоже не из самой простой семьи.

— А ты?

— Что я? — Я уже начала терять нить странного диалога.

Что он хочет, чёрт раздери этого Горского?

— Ты испытывала к нему чувства?

Внимательный взгляд темных глаз изучал меня. Гор в напряжении, которое я ощущала словно физически, ждал ответа.

— Не знаю. Наверное, — этот разговор стал мне уже надоедать!

Властным жестом взял пальцами мой подбородок и заглянул в глаза. Ненавижу, когда он так делает.

— Ты испытывала чувства к Самиру или нет? — повторил Гор с нажимом свой вопрос.

— Горский, — я вдруг даже усмехнулась собственной догадке, — ты ревнуешь, что ли? Глупо. Вообще-то ты меня у него украл, и я за тебя замуж выхожу, а не наоборот. Я буду хранить тебе верность, как меня и научили с детства.

— На вопрос ответь.

— Испытывала, — решила я его уколоть правдой. Что может быть больнее? — Он нравился мне. Но что теперь об этом говорить?

Его взгляд потяжелел, желваки на мощных скулах заиграли. Но он ничего не сказал. Выпустил моё лицо и просто отвернулся. До самого дома мы ехали молча. Я так и не поняла, чего он хотел добиться этим разговором.

Едва мы переступили порог спальни, как я попала в его объятия. Глаза Горского горели, он смотрел на меня так, что… сердце заходилось. Он сейчас меня либо съест, либо растерзает, либо накажет за симпатию к бывшему жениху, которая, между прочим, уже давно испарилась. Но ему я об это не говорила…

— Андрей, — осмелилась я положить ладони на его грудь и посмотреть в ответ в глаза. — Только не будь грубым. Пожалуйста. Не делай больно. Я… хочу попробовать тебя полюбить. Дай нам шанс.

— Ясмин… — произнёс он хрипло в мои губы.

Длинные мужские пальцы вплелись в мои волосы и легли на затылок. Горячие губы обрушились на мои. Но не больно, хоть и страстно. Эти поцелуи мне нравились… Они кружили голову, заставляли сердце биться чаще, дышать неровно. Он не напирал как обычно, а словно исследовал каждую губу по отдельности с намерением приласкать со свойственной только Горскому жесткостью и грубостью. Но сейчас они меня не отталкивали, а словно добавляли перчинки в и без того вкусное блюдо.

Прервал поцелуй и развернул меня к себе спиной. Сильные ладони сжали мои плечи, а потом он расстегнул молнию платья. Мягко высвободил мои руки из него и спустил ткань на бёдра. Пальцы провели вдоль линии позвоночника. Он неожиданности я выгнулась, а по коже рассыпались мурашки. Охнула и распахнула глаза — Горский провёл кончиком языка по моей мочке. Моё слабое место, оказывается. Ноги сразу подгибаются, когда он так делает. Гудь обхватили его руки и мягко сжали. Тяжёлое дыхание обжигало мою шею, ласковые поцелуи заставляли меня испытывать уже знакомое мне томление внизу живота. Я хотела, чтобы он пошёл дальше. Я хочу провести эту ночь с ним.

Стон с моих губ сорвался, когда он коснулся обнажённой груди. Мужские пальцы задевали сосок, заставляли его твердеть и вытягиваться, чтобы снова терзать и ласкать. Я слышала, как раздевается Гор — снимает пиджак и бабочку, рубашку, затем расстёгивает ремень и ширинку брюк. Очень скоро к моей спине прижалась его горячая крепкая грудь, пустив по моему телу новый импульс желания.

Горский потянул платье вниз, позволив ему пройти по моим бёдрам и упасть к нашим ногам. Туда же упали и мои трусики. Я думала, что он сейчас поведёт меня к кровати, но вместо этого он внезапно прижал меня к стене одним рывком. Сжал мои бёдра пальцами, заставив прогнуться в спине ему навстречу. Я же упёрлась ладонями о стену, чтобы не потерять равновесие, и закусила губу от предвкушения. Как он сейчас будет меня ласкать? А будет ли, или сразу возьмёт — грубо, жёстко? То, что я не видела, что он делает или собирается сделать, придавало ощущениям особенную остроту.

Новый громкий стон разрезал тишину комнаты, когда я ощутила его язык прямо внутри себя. Он обжигал им: то нежно ласкал, то грубо закусывал мою плоть зубами, вызывая даже вскрики. Боже мой, стена, держи меня, я просто упаду… Эти ощущения меня просто разорвут на кусочки! Слишком хорошо, слишком приятно.

Большим пальцем он усилил удовольствие, мягко надавливая на клитор, распаляя меня ещё больше и заставляя откровенно выгибаться ему навстречу, забыв обо всех приличиях. Да, сегодня я всё оставила за этими дверьми. Мне просто хорошо, я хочу, очень хочу получить это наслаждение, к которому так искусно вёл меня Гор.

Мой громкий крик заполнил собой комнату. Я откинула голову назад и, закрыв глаза, принимала эту сладкую пульсацию собственного тела. Орзагм прошил меня словно маленький разряд тока. А потом пришло приятное блаженство. Тепло внизу живота приятно щекотало.

На этом моменте я почувствовала, как меняется поведение Горского. Он приласкал меня — нежно, как я просила, — а теперь он хочет получить награду. Прогнул меня в пояснице ещё сильнее и одним движением заполнил меня собой. Мои волосы, которые волнами падали мне на спину, он собрал и намотал на кулак, удерживая мою голову так, чтобы мог наклониться и взять мои губы — так же неистово, как он берет сейчас и меня.

Эти глубокие, резкие и мощные толчки во мне сводили с ума, доводили до исступления. Я вообще потеряла связь с реальностью и просто отдавалась ему, отдавалась этим безумным ощущениям. Он тяжело дышал мне в шею, всё больше и больше ускоряясь. Горячие пальцы снова и снова возвращались к груди, чтобы коснуться соска и заставить меня стонать ещё громче. Стала накатывать вторая волна оргазма. Я царапала стену, царапала его и кричала, кричала, пока новые вспышки в теле и в глазах не стихли. Когда я смогла вобрать воздуха в легкие и открыла глаза, он больше не двигался. Он обнимал меня, нежно целуя мою спину. Он тоже получил разрядку. Мы получили ее почти одновременно. И этот момент единения был прекрасен.

— Это ТЫ дай нам шанс, Ясмин, — услышала я его голос возле своего уха.

Глава 48

Утром проснулась в постели одна. Немного понежилась и спустила ноги с кровати. За время, что нахожусь здесь, совсем отвыкла вставать рано. Небольшая ломота в теле напоминала о вчерашней ночи. С нежной, сладкой страстью, а не такой, как обычно. Я попросила — и Горский уступил. Удивительное ощущение.

Едва успела привести себя в порядок, как дверь открылась, и в комнату вошёл Горский с подносом. Я округлила глаза. О боги! Он принёс нам завтрак сам. Решил поухаживать за мной. Он заболел? Надо спросить, мерил ли он сегодня температуру.

— Доброе утро, — сказал он, проходя мимо меня к столу. — А я как раз собирался будить тебя. Хочу с тобой позавтракать.

— Доброе, — ответила ему я.

Горский, конечно, сейчас очень милый. Но я не обманываюсь на его счет. Едва мне стоит снова повести себя не так, как ему будет угодно, я тут же снова увижу жесткого Гора, которого я уже видела не раз.

— Садись, — сказал он мне. — Твои любимые сырники сегодня. И клубничный джем.

Надо же, запомнил, какое блюдо я люблю на завтрак. Я села напротив и принялась за свою порцию.

— Кофе тебе не принёс, — обратился он ко мне. — Чай.

— А я хотела бы кофе, — робко возразила я.

— Ты, возможно, уже беременна. Никакого кофе, — отрезал он.

Вздохнула. Начинается, так и думала, что брак с ним будет полон лишений. Но в целом он прав — кофе беременным в самом деле нежелательно употреблять. Чай так чай. Открыла крышечку чайника и вдохнула аромат. Очень приятный, цветочный. А в самом чайнике плавает цветок, напоминающий маленький лотос. Красиво.

— Ты заваривал чай сам? — спросила я.

— Да, — ответил он, продержав на мне взгляд дольше положенного.

Горский подарил мне цветы. Причем весьма оригинальным способом… Приятно.

— Ясмин, ты ведь, кажется, училась? — поднял он голову, после того как утолил голод.

— Да, — осторожно ответила я, поражаясь тому, как он вдруг затронул тему, на которую я хотела бы с ним побеседовать.

— Кем?

— Хочешь сказать, что не знаешь? — подняла я брови вверх. — И не пробил всю информацию о той, на ком планируешь жениться?

— Я всё о тебе знаю, — наклонился он ближе. — Даже в какой сад ты ходила. Просто хотел поддержать беседу.

Кто бы сомневался в этом. Такой, как Горский, всегда всё знает и наперёд просчитывает.

— И к чему тогда вопросы? — отпила я чая из чашки. Очень вкусно. — Ты прекрасно знаешь, что я не доучилась. Потому что… Ты меня украл.

— Что ж, я плохой, и надо это исправить, — отшутился он. — Я хочу, чтобы ты училась дальше. Я договорюсь, и тебя восстановят. Образование просто необходимо моей жене. Хочешь?

— Да, — загорелись мои глаза. — Очень хочу. И ты позволишь мне ездить на занятия?

— Раз предлагаю — значит, позволю, — отозвался он, наливая себе вторую порцию кофе. — Но ездить ты будешь с охранником. Но только после того, как подрастёт малыш.

Задумчиво закусила нижнюю губу. Значит, этот разговор — как подкуп и инвестиция в будущее. Хочет, чтобы у меня была мотивация "вести себя хорошо". Но я бы и так не стала бы ничего делать. Эта война ни к чему хорошему не приведёт, а если я подчиняюсь или хотя бы делаю вид, то получаю в ответ гораздо больше. Права, кажется, Зарема — Горский готов идти на уступки, если я с ним ласкова.

— Хорошо, я согласна, — ответила я.

Настолько хочется туда вернуться, что я готова подождать. Надеюсь, после появления в моей жизни малыша я смогу найти силы и желание учиться дальше. Мне еще долго учиться.

— Вот и хорошо, — довольный, Гор откинулся на спинку кресла.

Темные глаза продолжали меня разглядывать, заглядывая ненароком под полы халатика и заставляя гореть мои щёки. Когда же я уже привыкну к этим взглядам?

— И кем ты хочешь стать, когда получишь диплом? — спросил он.

— Педиатром, — ответила я. — Мне нравится заниматься с детьми.

— Мило, — снисходительно улыбнулся он. — Значит, ты будешь хорошей мамой. Если, конечно, не захочешь от малыша уйти.

— Куда уйти? — растерялась я.

— Я же сказал, что не стану тебя держать, если тебе это всё… станет ненужно.

Он поднялся с кресла и потянул за руку меня. Горячие руки легли на мою талию и сжали.

— Обмануть меня не выйдет, Ясмин, — сказал он мне на ухо. — Если ты решила только сделать вид, что готова быть со мной, то я тебя отпущу. Одну, без ребёнка.

Ну вот. Такое утро приятное было, и взял всё испортил…

— Я не собираюсь тебя обманывать, — ответила я.

Не понимаю, что он имеет в виду? Что так и не смогу душой его принять? Не смогу. Ну, тут уж не моя вина. Чего он теперь от меня ожидает? Или он действительно говорил лишь о том, что прикидываться его женой, а самой строить планы побега, я бы даже не пыталась? Я и не стану. Я его боюсь. Я не смогу придумать такой план, где он бы меня не поймал. Я ещё хорошо помню свою поездку в аптеку за противозачаточным. Я не стану его обманывать. И ребёнка никогда не оставлю.

— Вот и умница, — горячие губы коснулись моей шеи и нарисовали дорожку до ключицы. Огромная ладонь Горского сжала мою ягодицу, а потом погладила. — Потому что тогда ты получишь гораздо больше, чем можешь представить.

Он отпустил меня и вышел из комнаты.

Глава 49

ГОР.

Ушел в свой кабинет. Сегодня поработаю дома. Всё равно мысли растекаются водой и полны вовсе не работой.

Включил ноутбук, пододвинул ближе договор, который мне необходимо изучить сегодня, и простой карандаш, чтобы делать в нём отметки.

Только на бумаге я видел не буквы, а мягкую улыбку Ясмин. Вздохнул и задумчиво постучал карандашом. Дашь ты мне работать или нет, малявка?

Кто же ты такая, Ясмин? Хочется уже разгадать. Я просто уверен, что она вовсе не такая простая, какой кажется. Чего стоят ее всплески, которые мы уже проходили. Внутри маленькой хрупкой красавицы живет чертёнок, который тоже умеет кусаться. Только очень запуганный чертёнок. И я сам же его и запугал.

Она почти на всё уже молчит и даже глаз от пола не поднимает. Я так мечтал получить её покорность, но мне всё равно чего-то стало не хватать. Мне постоянно ее мало, словно эти ночи пролетают за одну секунду и способны меня лишь дразнить, но не успокаивать. Я даже и не думал, что она настолько сможет когда-то заполнить все мысли собой. Люблю ли я ее? Вряд ли. Мы знакомы всего ничего. Но страсть я испытываю самую настоящую. Только удовлетворение от подчинения я перестал испытывать. Мне уже хочется, чтобы она хоть раз сама проявила инициативу: провела рукой по волосам, обняла или по-детски чмокнула меня своими нежными губами, но она не сделает этого. Смотрит на меня, словно я еще один диван в комнате, а если испугана — то как на мучителя. Но чего жаловаться теперь? Я сам это всё и породил.

— Ваш кофе, — услышал я и вынырнул из океана мыслей.

Полина, соблазнительно — как ей казалось — изогнув заднюю свою часть, поставила чашку мне на стол.

— Сабира где? — спросил я. — Почему ты принесла?

— Она взяла выходной.

— Понятно. Иди.

Напрягся, когда руки девушки легли на мои плечи и заскользили вдоль по рубашке.

— У вас такие напряженные плечи, Андрей Евгеньевич… Вам нужно… — она наклонилась к моему уху, открывая доступ моим глазам в декольте своей униформы. — …расслабиться.

Ну, посмотрел, раз уж показывают. Изогнул скептически бровь. Да, красиво. Но не цепляет.

— Иди, сказал, — пренебрежительно скинул ее руки с себя.

— Может, будут еще какие-то указания? — не сдавалась девчонка и присела на край стола, медленно закинув одну стройную ногу на другую прямо передо мной.

Когда-то меня это все будоражило, и я по глупости с ней переспал пару раз. Сама ведь вешается, а я не железный. Потом на что-то надеялась, пока я не сказал ей открыто, что это просто секс и ничего личного. Бегала за мной по всему дому. Не выгнал из жалости — да-да, к девочкам я иногда испытываю жалость, ведь они слабые, а я мужик. У нее семьи нет, только отец-алкаш и куча маленьких братьев и сестер, которых некому кормить. Такой судьбе не позавидуешь. Оставил, только попросил ко мне не приближаться. За мной ухаживала только Сабира. Молчаливая, исполнительная. Я поделился ею только с Ясмин, собственно, по той же причине. И вот теперь Полина почему-то решила снова вспомнить былое…

— Тебе что надо? — спросил хмуро, спихнув ее со стола. — Это стол, на нем едят. А не сидят. Вспомни сказку, там про это говорили.

— Ну что вы такой сразу грубый? — не отставала она. — Я же могу сделать и приятное. Лучше, чем эта ваша… кавказская принцесса. Она же ничего не умеет.

— Рот закрой! — рявкнул я, и она сделала шаг назад.

Никому не позволю трепаться о ней. Лимит моего терпения исчерпан.

— Моя кавказская принцесса тебя не касается. Она будет моей женой, и я никому не позволю говорить о ней в подобном тоне — тем более такой, как ты. Ты и мизинца ее не стоишь. Проваливай отсюда. Ты уволена. Завтра получишь расчет.

Она еще какое-то время постояла на месте, словно ее огрели по голове.

— Но… пожалуйста, не увольняйте меня! Я же ничего такого не…

— Пошла нахер отсюда, — зыркнул на нее своим фирменным взглядом, и ее как ветром сдуло. — Видеть тебя больше никогда не желаю.

ЯСМИН.

Полдня бродила по дому. Заглянула в библиотеку Горского. Здесь довольно много книг, причем которые явно читали. Никогда бы не подумала, что Гор читает. Может, у него и образование даже есть? Сколько же в нём еще тайн? Я ничего о нем не знаю…

Посидела возле огромного аквариума в холле. Люблю наблюдать за рыбками. Особенно за одной — красивой и золотой. Иногда я чувствовала с ней родство. Я ведь такая же рыбка в красивом и дорогом аквариуме. У меня самый лучший корм и самые дорогие водоросли, и замки на дне аквариума, но неволя — она и есть неволя, какими ты это красками не раскрашивай. Боль не закрасить.

Обедать пошла в столовую. Полюбила есть там. Так хоть ощущение есть, что я куда-то хожу. Ни на какие уговоры Горский не поддается больше после истории с аптекой — вещи и косметику — да всё что угодно сейчас можно заказать в интернете по каталогу. Однако, вчера он отреагировал на мою просьбу не быть грубым… И тогда, с волчатами. Он меня слышит, я могу его о чём-то попросить. Не так уж он и жесток временами…

Завтрак подавала мне Полина. Нахмурившись, наблюдала, как она расставляет еду.

— Тебе совесть позволяет еще появляться на моих глазах? — спросила я ее в лоб.

Она распрямилась и посмотрела на меня.

— Другие заняты. Сабира на выходном.

— Я не желаю, чтобы ты подходила ко мне. Понятно? — обратилась я к ней.

— Ясно, — скривила она губы. — Что, неприятно смотреть на бывшую любовницу будущего муженька?

Сузила глаза. Да не верю я ей. Да, симпатичная, но я не поверю, что Горскому всё равно, с кем спать, и он укладывает в постель даже собственный персонал. Врёт. А даже если и не врёт, то всё это было ДО меня. Сейчас Андрей только со мной, я это ощущаю. Я мягко улыбнулась ей.

— Придержи язык, — встала я из-за стола. — Я будущая супруга вашего хозяина. А бывшие подстилки Горского меня мало волнуют. Вы все останетесь лишь в летах… И кстати, я обязательно ему пожалуюсь, как ты со мной говоришь и что ты ко мне вяжешься. Он тебя уволит, маленькая шлюшка.

Не успела и понять, что произошло. Полина — и откуда только взялись силы и сноровка? — опрокинула меня на стол, и через мгновение на меня уже смотрело острие ножа. Я попыталась ее перебороть, но она оказалась сильнее. Господи, эта дура меня убьёт… Зачем я только ей всё это наговорила!

— А он меня уже уволил, — приблизила она свое злое лицо с безумным взглядом к моему. — Мне нечего терять.

— Мамочка! — зажмурилась я, когда увидела, как сверкнул нож в замахнувшейся руке Полины.

В следующую секунду ее отшвырнуло от меня. Каким-то чудом в столовой оказался Гор, и он успел перехватить нож в руке Полины. Он повалил ее на пол и приставил этот нож уже к ее горлу. Я в ужасе вжалась в стол, закрыв рот рукой, и мелко тряслась.

— Ты что, сука, творишь? — сказал он ей и слегка надавил клинком.

Полина запищала, а по ее шее потекла тонкая красная струйка крови.

Тут же нарисовалась охрана, и, переглядываясь друг с другом, парни кинулись к шефу.

— Никому не влезать! — гаркнул Горский, продолжая удерживать девушку на полу. — Где вы были, мрази?! На Ясмин было совершено покушение работником дома! Всех убью к чертям! А ты…

Он схватил ее за горло рукой, оторвав от пола.

— Сдохнешь первой. В подвал ее.

Глава 50

Полину увели ребята, которым тоже, судя по всему, предстоял еще нагоняй от Горского.

Я же осела на пол и сжалась в ком. Так страшно мне было только единожды — когда меня похитил Гор. Снова в памяти возникли звуки стрельбы и мужские крики, а перед глазами я все ещё видела острие, враждебно направленное на меня.

— Через час всем собраться в комнате охраны, — грозно приказал Горский и повернулся ко мне.

Он прошел по ковру и присел на корточки, взял меня за плечи.

— Ясмин, — горячие ладони сжали мои руки. — Всё позади. Ты слышишь?

По моим щекам неосознанно бежали слёзы. Кое-как я сфокусировала взгляд на нём.

— Меня чуть не убили, — ответила я. — Это страшно…

— Я знаю, — ответил он. — Знаешь, сколько раз я был на твоём месте? Ты сама видела, сколько разных шрамов на моём теле.

— Да, видела.

— Но ты жива. Всё позади, — поглаживал он меня, словно маленькую девочку.

В ответ я лишь всхлипывала.

— Когда-нибудь меня добьют. Из-за тебя. Ненавижу…

Закрыла глаза. Чтобы просто его не видеть. Да, я обещала быть благоразумной, но во всём виноват он сам. Мужские руки сжали меня сильнее. Как и всегда, Горский слишком остро реагирует на мои слова о нелюбви.

— Открой глаза.

Медленно покачала головой. Не хочу я тебя видеть, чёрт.

— Открой, — мягко, но ощутимо меня встряхнули.

Подчинилась и разомкнула веки. Впрочем, почти ничего не изменилось — из-за пелены слёз я всё равно видела его смутно. Зато чётко ощущала его грёбаную энергетику, которой он всегда подавляет. Которой он меня сломал. Как и обещал когда-то.

— Никто тебе не сделает плохо, слышишь меня? — сказал он, глядя в мои глаза. — Я никому не позволю тебя обижать. А Полина за это ответит.

— Только тебе можно, да? — уколола я Гора.

— Я никогда не стремился тебя обижать, — ответил он. — Все мои действия — лишь ответная реакция. Я — зеркало, Ясмин. Я отражаю то, что вижу.

— Не хочу говорить. Я хочу спать.

Нет сил вести беседы с ним. Нет сил смотреть на него. Чашу моего терпения сегодня переполнила огромная капля — Полина с ножом. Сколько ещё будет рядом бешеных женщин, которые готовы убить соперницу из любви к Горскому, и мужчин, которые мечтают ему отомстить? Как можно жить с ним спокойно, зная, что когда-нибудь и меня с сыном расстреляют недруги — точно так же, как когда-то его жену и малыша…

Горский не ответил. Поднял меня с ковра и, взяв на руки, понёс в спальню. Мне не хотелось быть на его руках. Мне не хотелось чувствовать его тепло, запах, не хотелось ощущать его касания. Но я молчала и терпела. Совсем скоро я превращусь в камень, но так даже лучше — ничего не испытывать: ни хорошего, ни плохого.

Возле кровати он поставил меня на ноги и принялся меня раздевать, потянув край свитера вверх.

— Не трогай, — убрала я его руки от себя и сделала шаг назад. — Я сама…

Всё сняла с себя кроме белья, впервые не обращая никакого внимания на то, что он смотрит на меня. Мне было плевать. Пусть смотрит. Пусть делает со мной всё что хочет. Ведь я не человек, а просто инструмент мести и инкубатор на ножках. Он меня купил, а значит, он — Хозяин, а Хозяину надо подчиняться. Так не больно. Физически.

— Выпей, — поднёс он стакан ко мне. — Успокоительное.

— Жаль, что не яд, — выхватила стакан из его рук и осушила. Сунула его обратно Горскому в руки.

В очередной раз он промолчал, но желваки ходили ходуном на его скулах, да даже без этого я прекрасно чувствовала его состояние — он злился.

— Поспи, завтра тяжелый день, — сказал он, присев на край кровати возле меня. Я снова прикрыла глаза, не только потому, что действительно после такого выброса адреналина просто лишилась сил, но и потому, что видеть его мне сейчас сложно. — Нужно ещё раз проверить всё перед церемонией.

Промолчала. Ждала, когда он уйдет.

— Очень испугалась? — мягко провёл он огромной ладонью по моим волосам.

— Я хочу спать.

Рука убралась.

— Гонишь меня? — спросил он.

— Как хочешь — так и понимай.

Горячие пальцы вдруг взяли мой подбородок и потянули вверх, поднимая с постели. Глаза невольно открыла и встретилась с взглядом Гора. Хорошего я увидела в нём мало. Опять всё то же — желание подчинять, раненое самолюбие и недовольство моим поведением.

— Ты станешь моей женой, хочешь ты этого или нет, — сказал он мне.

— Конечно, стану, — негромко отозвалась я. Возможно, я снова буду жалеть о сказанном, но так хочется сделать тоже ему больно. Не знаю, правда, насколько сильно его могут задеть мои слова, но Горский реагирует и злится. Значит, задевают. — Ведь ты всё равно меня заставишь. Ты отлично это умеешь. А потом заставишь родить. А потом заставишь даже полюбить тебя. Потому что если нет — посадишь снова меня в подвал, где я чуть с ума тогда не сошла от страха.

— Полюбить… — Повторил зачем-то он, задумчиво глядя на мои губы. А потом посмотрел снова в мои глаза. — Не думаю, что это возможно. Но и не отпущу никогда. Сам. Спи.

— А Полина? — спросила я.

— Я разберусь с ней.

— Не убивай ее, Андрей, — попросила я.

Он нахмурился и на мгновение замолчал.

— Тебе что — жаль эту тварь? — изогнул он бровь. — Она же чуть жизни тебя не лишила.

— Я помню, — ответила я. — Но никто не вправе отнимать жизнь у другого. Тогда ты ничем не лучше ее станешь. Такой же убийца. Просто… выгони её. Подальше отсюда. Но не убивай. Пусть живём с тем, что она мне наговорила.

— Ясмин, — снисходительно покачал головой он. — Ты слишком добрая.

— Просто. Не. Убивай. Тебе так сложно выполнить мою просьбу? В конце концов, это меня она чуть не убила, и мне решать ее судьбу. Я хочу, чтобы ты ее выгнал. Если я хоть что-то значу для тебя, ты не станешь её убивать.

— Значишь, Ясмин, — ответил он, найдя мой взгляд. — Теперь, когда ты относишься к моей семье, я на многое пойду ради тебя. Спокойной ночи.

Он погасил свет и вышел из спальни.

Полина из дома пропала. Горский не хотел говорить о ней, но лишь дал слово, что жизнь ей сохранил. Парни из охраны тоже сменились — видимо, Андрей в тот вечер выгнал всю смену. Надеюсь, что выгнал, потому что орал он тогда вовсе не это, а за охранников я не просила… Но это уже совсем другая история. Совать нос в его дела он мне не позволит. Гор четко разграничивает дозволенное и недозволенное, даже несмотря на его особенное ко мне отношение, и если я всё же сую нос не туда — не стесняется по нему щёлкнуть.

Несколько дней пролетели слишком быстро. Хотя как ни противься, эта свадьба всё равно бы состоялась. Как говорят, перед смертью не надышишься. Я тянула время даже во время сборов.

Встала рано, но не потому, что много дел, а потому, что хотела как-то всё же настроить себя на нужный лад. Моё печальное лицо никому не нужно на фотографиях модных журналов. Горский говорил, что праздник планируется с размахом, и пресса там тоже будет. А сор, как известно — и как тому меня учили с детства — из дома не выносят. Какие бы негативные чувства я ни питала к Горскому, но на людях я не стану показывать, насколько я бесправна и несчастна.

Такой день, мечта всей моей жизни, уже второй раз оборачивается для меня кошмаром наяву. Да, я знала, что мужа любить не буду, или буду не сразу, но я не могла и подумать о том, что буду его ненавидеть. Но такова моя участь, и я ее приму достойно.

Белое кружевное бельё. Белые чулки. Белые туфли на шпильке. Прекрасное белое шелковое платье, еще более дорогое, чем мне покупал Самир. Горский сказал, что я ассоциируюсь у него с принцессой, и платье у меня должно быть соответствующее. И я выбрала такой вариант — свободная юбка струилась до пола, оставляя за собой длинный шлейф. Плечи и грудь прикрыты непрозрачным кружевом. На руках белые перчатки. Облачиться в свадебный наряд непорочной невесты мне помогала Сабира. Я даже рада, что она не говорит — чужая болтовня меня сейчас бы раздражала. Прическу собрал наверху приглашенный парикмахер и визажист. Он прекрасно справился с задачей — преобразил моё лицо, сделал его свежим и почти счастливым.

Ненавижу этот день. Ненавижу Горского. Ненавижу этот дом, в который я однажды попала. И тошнит сегодня жутко. Может, от нервов, а может, причина тому — моя задержка. Мой календарик менструации говорил о том, что цикл должен был начаться еще неделю назад. Но я чувствую, что он не начнётся. Я беременна. Точно знаю. Чувствую. Беременна от монстра, который теперь превратит меня в свою рабыню навечно, потому что от ребёнка я никуда не уйду. Никогда.

В дверь постучали.

— Входите, — ответила я.

— Пора, — объявил мне приговор один из парней Горского, держа в руках букет для невесты.

Глава 51

В ЗАГСе церемония была короткой, но красивой. Мы выслушали речь в торжественном зале, я, почти не скривившись, заявила, что иду замуж за Горского исключительно по доброй воле. Жутко хотелось сказать "нет”, бросить в морду Горского букет невесты, его кольцо и бутылку шампанского, устроить скандал на публику и прессу и сбежать из-под венца, но я побоялась последствий. Молча подала руку для кольца, молча поставила подпись в акте регистрации, молча дала ему "поцеловать невесту”. После церемонии мы отправились на белом железном коне на банкет.

Праздник действительно поражал масштабами. Моих родственников среди приглашённых, конечно, не было. Горский имел наглость выслать приглашение отцу, но он не поехал сам и не пустил Зарему. Четыре пустых места так и цепляли взгляд, и мои глаза вновь и вновь наполнялись слезами. Здесь все чужие, словно это вовсе и не моя свадьба. Красивая, дорогая, но такая чужая. Впрочем, со стороны Андрея родственников не было вообще и даже не подразумевалось — он одинок как волк. И с таким образом жизни — неудивительно. Гости — его друзья, знакомые, партнёры… Всё какие-то рожи криминальные. Поздравляли нас со свадьбой и сыпали комплиментами о том, какая красивая молодая жена досталась Горскому. Конечно, такому попробуй сказать, что жена у него некрасивая — живьём в лесу закопает.

— Почему не пьёшь совсем шампанское? — спросил Гор меня, когда мы уже сидели за столом жениха и невесты на виду у всего зала. — Я хорошее заказал, не бойся.

— Не хочу, — ответила я, разглядывая снова и снова новое обручальное кольцо — массивное, но при этом красивое и изысканное. Оно словно стало моим талисманом наоборот, разделяя мою жизнь на "до” и "после”. — Тошнит.

— Тошнит? — переспросил он и изогнул бровь в своей манере. — Может, ты уже беременна?

— Может, — равнодушно пожала я плечами.

— Надо съездить к врачу, значит.

— Надо — съезжу. Дашь мне своего лба в сопровождение, чтобы я не сбежала.

— Обязательно дам.

Мы снова замолчали. Я без энтузиазма ковыряла вилкой салат и радовалась, что слишком активный тамада не кричит снова "Горько!" на радость пьяным мужикам.

— А ты, смотрю, не рада. Да, Ясмин? — снова услышала его голос возле своего уха.

— А я тебе разве говорила когда-то, что хочу от тебя детей?

Не ответил. Губы поджал. Неприятно слушать, милый? Мне тоже много чего неприятно. Терпи меня, как я тебя.

— А почему на свадьбе нет твоих родных? — спросила я. Любопытство взяло верх.

— Потому что моих единственных родных убил твой отец.

Помрачнела от его ответа. Мне жаль, в самом деле жаль, что так вышло. Никто такого не заслуживает. Даже Горский. Он и очерствел, и озлобился поэтому, уверена. До сих пор сердце болью заходится, когда он упоминает с такой горечью о своих погибших любимых. Погибших по вине отца…

— А других родственников у меня и нет. Кто был — и те отвернулись от меня, зная, что у меня не только легальный бизнес, но ещё и казино.

— И еще потому, что ты бандит, — добавила я.

— И это тоже.

— А поэтому мы снова поднимаем бокалы и кричим молодым "Горько!".

Постаралась не закатывать опять глаза и повернулась к Горскому. Тот поймал моё лицо и с нескрываемым наслаждением припал к губам. Целовал меня на виду у всех, прямо с языком, выказывая всем присутствующим — и мне в первую очередь — свои права на меня. Как будто машинку стиральную купил…

— У меня уже губы болят, — проворчала я, когда он перестал в них впиваться и отпустил меня.

— Милая, это только начало, — сжал мою талию Горский и опустил руку на попу. — Впереди брачная ночь. И я хочу тебя, жена.

Я лишь вздохнула. У этого все мысли об одном и том же…

— А к черту всё, — сказал он и ухватил меня за руку.

— Куда? — вопрошала я, неуклюже поднимаясь на ноги в неудобном платье с длинным шлейфом.

— Куда-куда… Брать жену, — тянул он меня к выходу, где у подъездной дорожки к отелю, в огромном банкетном зале которого проходила наша свадьба и, по всей видимости, уже заканчивалась, стояла заказанная машина.

— А праздник? — бежала я следом за ним.

— Да хрен с ним.

Однако, от тамады так просто не уйти, и он преградил нам дорогу. Очень зря, судя по выражению лица Горского, сейчас он ему этот микрофон запихает туда, куда ему точно не понравится.

— Побег с собственной свадьбы? — говорил он в микрофон. — Что же это такое, гости дорогие?

Горский молча вырвал у него его рабочий инструмент. Так же молча шваркнул его об пол. Гости замолчали разом.

— Включите в счет микрофон, — сказал он администратору отеля. Потом повернулся к шокированному тамаде. — А ты пошёл на хрен. И спасибо.

Подхватив меня под попу, Горский пошёл к машине. В такси стал уже приставать, словно пацан на дискотеке. Целовал мою шею, пытался залезть прямо в машине под юбку и лишь смеялся в ответ на моё возмущение, что мы, вообще-то, не дома. А уже оказавшись в доме, опять подхватил меня на руки, чтобы быстрее добраться до спальни. Не понимаю — я настолько медленно ползу сама или ему просто нравится меня транспортировать на себе? Такси до спальни.

Едва дверь за нами закрылась, как Андрей принялся расшнуровывать ленты корсета.

— Ты очень красивая невеста, — шептал он мне, постепенно освобождая меня от корсета. — Ещё красивее, чем тогда, в наш первый день знакомства. Мне кажется, я не видел красивее невесты, чем ты.

— Ты думал о красоте, а я чуть от страха не умерла, — укорила я его.

Моя спина оказалась обнажена. Я свободно втянула воздуха в лёгкие. Всё же корсет — не самая моя любимая вещь во всем гардеробе.

— Красавица, — гладил он мою спину. Прошёлся пальцами по линии позвоночника, вызывая приятную дрожь. И почему я не могу не отвечать ему? Может, я уже что-то испытываю сама, просто не хочу признаваться в этом самой себе? Потому что стыдно. Мой похититель стал моим мужем, но мне всё равно стыдно его любить. — Принцесса Ясмин.

Снятый корсет обнажил меня по пояс. Его руки легли на грудь и сжали ее. Мягко, жадно, приятно. Пальцы стали задевать соски, вызывая приятные ощущения и пока ещё легкое возбуждение внизу живота. Пропускал соски между пальцев, гладил их, оттягивал и мягко выкручивал, и томление внизу усилилось. Между ног стало очень горячо.

Андрей отпустил меня на время, чтобы снять с себя пиджак и бабочку, затем рубашку. Пока на нем остались лишь брюки, которые натянулись в области паха от как всегда быстрой эрекции. Вернулся ко мне и снял платье полностью.

— Прекрасная, — шептал он снова мне, прижимая меня к себе спиной. Гладил мои ягодицы, бёдра, грудь. — Прекрасная маленькая женщина. Моя жена. Как меня прут эти белые чулки, хочется тебя очень жёстко трахнуть.

Он потянул меня к кровати. А меня, как ни странно, завели его то нежные, то грубые слова. И его такое огненное желание. Я так завожу его. Он хочет меня, не кого-то другого. Сколько их было вокруг, этих женщин, а хочет он меня и женой своей сделал тоже меня. Я готова признаться себе, что я получаю удовольствие с ним в постели и от этих мыслей тоже.

Повалил меня на матрас, стянул с себя брюки и боксеры и, не смущаясь наготы, улёгся сверху. Горячий член врезался в моё бедро, и я поняла, что хочу его тоже. Очень. Но Горский решил наслаждаться мной еще немного. Снял трусики, а чулки, которые его так возбудили, оставил. Горячие пальцы гладили мои бёдра и ноги в тонком капроне, и при этом он смотрел в мои глаза. Я даже и не думала, что подобная ласка может быть сексуальной и такой приятной.

Шумный вздох разнесся по комнате, когда он подарил влажный поцелуй моему соску и втянул его в себя. Горячий язык истязал его, заставляя меня выгибаться дугой и просить без слов пойти дальше. Он уже знает, как меня надо приласкать, чтобы вызвать ответную реакцию.

— Чувственная девочка, — сжал он мои бедра и развел их в стороны, освобождая место для себя. — Я знал, что не ошибся в тебе.

Губы Гора оказались на самой вершинке чувствительной плоти. Они настаивали на ласке, целовали, втягивали в себя нежную кожу, а я дрожала и металась по простыням от удовольствия. Горский облизнул свой палец и ввёл его в меня. Быстро стал двигать им, продолжая пальцем другой руки мягко, но настойчиво надавливать на клитор и массировать его. Я разлетелась криками удовольствия, когда меня накрыла волна огразма, я не могла даже воздуха вдохнуть — настолько меня захватили ощущения. Но отойти Горский не дал. Заменил палец своим твёрдым членом и стал двигаться во мне, словно это последний секс в его жизни — быстро, резко, глубоко, с глухими стонами наслаждения, которые будоражили и меня еще больше. Я сжимала руками его плечи, пока он, удерживая мои бедра и закинув себе за спину мои ноги, вбивался в меня снова и снова, даря глубокое и сжигающее напрочь удовольствие нам обоим. Особенно глубокие толчки — и Горский застонал громче, пульсируя во мне, закрыв глаза, пока его сперма не заполнила меня.

Я открыла глаза и встретила горячий взгляд темных глаз.

— Поздравляю с первой брачной ночью, жена. Горская Ясмин.

Да, теперь я его жена. Я взяла его фамилию — он настоял. Да, это странное сочетание моего имени и русской фамилии — но что поделать, капризы Хозяина не обсуждаются. И уложить меня в постель он имеет полное право. Когда захочет и КАК захочет. Хотя этот факт перестал меня настолько сильно волновать — даже если Гор всегда сам инициатор секса, но каждый раз ему удаётся сделать так, чтобы я захотела тоже. Он знает, как приласкать женщину. Знает, как приласкать меня.

— Завтра поедешь к врачу, — сказал он мне, вставая с постели. — Нужно знать наверняка. Может, нас уже трое Горских.

Глава 52

Утро добрым не бывает. Открыла глаза, резко подскочила, запуталась в одеяле, роняя его на пол, понеслась в ванную.

О боже… как же меня вывернуло… Кажется, ещё один признак беременности налицо. Или вчерашние креветки в лимоне были несвежими? Даже не знаю, что из этого лучше.

— Как ты? — услышала я и обернулась.

Нервно прикрыла глаза. Чёрт, ну почему надо стоять и смотреть? Дверь я в таком темпе вальса, конечно же, закрыть не успела. Горского, видимо, до глубины души поразил мой внезапный забег в уборную с характерными для рвотных позывов звуками, и он пришёл следом. А я не в самой лучшей позе, не в самом лучшем виде.

Утёрла рот салфеткой и встала.

— Вырвало.

— Я вижу. Легче стало?

— О да.

— Тогда собирайся. Сейчас же едем к врачу, сразу после завтрака.

Андрей не поехал в офис. Он решил сопроводить меня в клинику, а точнее — проконтролировать и узнать из первых уст, наступила ли беременность.

За завтраком всё поглядывал на меня и на живот. Неужели он действительно ждёт этой беременности? Или так одержим своей местью моему отцу? Хотя он ведь уже сказал, что женился на мне по-настоящему. Значит, и малыш ему тоже нужен. Никак не могу отделаться от мысли, что мне приятно это знать, хоть и лично в мои планы беременность от Горского точно не входила и могла произойти только в параллельной вселенной, но Гор сделал так, что параллельные прямые всё же пересеклись, и вот — я его жена и, возможно, даже уже ношу его наследника. Наследника для жестокого.

При выходе из дома кутал меня теплее — не хочет, чтобы мама его ребенка заболела. Он лично обо мне печётся, или как раньше сказал — тело для вынашивания его дитя должно быть здоровым и крепким? Спросить я бы не решилась. И вообще мне очень страшно, что же скажет сейчас врач. Я понимаю, что когда женщина занимается сексом с мужчиной и не предохраняется, то она беременеет, но всё равно мысль о том, что я ношу Горского-младшего, меня повергла в шок. Точно не могу сказать, чего именно я боялась, но боялась жутко, до дрожи в пальцах. Наверное, непонятного будущего рядом с Горским. Как ни крути, а он криминальная единица, и я очень боюсь строить с таким семью, боюсь за этого ребёнка, который у нас наверняка родится — с его-то рвением к процессу.

В кабинет гинеколога частной клиники, той самой, в которой мы уже бывали с Андреем, вошла с дрожащими пальцами и подкашивающимися ногами.

— Проходите на кресло, — указала рукой на него женщина в белом халате, после того как Андрей объяснил причину нашего визита — понять, наступила ли беременность.

С волнением ждала её, устроившись в кресле. Доктор зашла за ширму, надела перчатки и спросила:

— Тест делали?

— Нет.

— Тогда с чего решили, что беременны?

— У меня задержка. И вырвало сегодня. Тошнить стало часто.

Она остановила на моём лице внимательный взгляд.

— Сколько дней задержка?

— Восемь дней.

— А последний цикл когда был?

Я назвала все свои даты касаемо цикла, и она кивнула.

— Ясно. Сейчас посмотрим.

Закусила нижнюю губу и ждала её вердикта.

— Матка увеличена, — сказала она мне. — Похоже, беременность присутствует. Только срок не очень большой. Недели четыре. Идёмте, сделаем УЗИ.

Мы перешли на кушетку возле аппарата ультразвука, и женщина осмотрела меня уже изнутри.

— Да, — кивнула она. — Вот он, плод. Один. Живой. Смотрите.

Она развернула монитор к нам, и мы оба уставились в него. Внутри меня в самом деле находился крохотный кружочек. Неужели это и есть ребёнок? Такой маленький?

— Через пару недель можно будет услышать его сердцебиение. Пока еще слишком мал, — снова повернулась ко мне врач. — Поздравляю. Вы станете мамочкой.

Я, ошарашенная, какое-то время бестолково пялилась в монитор. Потом перевела взгляд на Горского. Он… любовался. Разглядывал мягким тёплым взглядом этот совсем еще крохотный комочек. Шумно вдохнула воздуха и уставилась на свои сцепленные напряжённые пальцы. Я беременна. Я всё-таки беременна. От Гора. Я буду рожать. Буду рожать сына или дочь Горского… Даже звучит странно и нелепо, словно из фантастики…

— Вас тоже поздравляю, папа, — улыбнулась она и Гору. — И теперь, начиная с восьмой недели, необходимо наблюдать ребёночка, его развитие. Будете приезжать сюда чаще. Сейчас я дам все-все необходимые инструкции.

Затем она снова повернулась ко мне.

— Соблюдать их нужно. Вы теперь несёте ответственность не только за себя, но и за здоровье малыша. И ещё купите вот этим витамины — они очень хорошо подходят для беременных на ранних сроках.

— Можно идти? — спросила я.

Очень хотелось уйти отсюда, закрыться в ванной и порыдать. Меня разрывали эмоции, причем настолько полярно разные, что я просто не понимала, как они все уместились в одной моей голове, и как я еще не сошла с ума от такого раздвоения личности! Я рада — и не рада. Я хочу его — и не хочу. Всё слишком сложно. С ГОРСКИМ всё слишком сложно…

— Да, конечно, — отозвалась та. — Мы позвоним вам, когда необходимо будет явиться на первую консультацию по ведению беременности.

— Спасибо, — вяло ответила я.

Мы забрали необходимую документацию из рук врача и покинули кабинет. Горский молчал, пока мы не оказались на заднем сидении его комфортабельного автомобиля с водителем. Сначала изучал меня какое-то время своим тёмным взглядом, словно впервые увидел. Я чувствовала на себе его энергетику. Но не смотрела в ответ. Я не знаю, как говорить с ним о беременности. Я сама не понимаю еще, что испытала. Я не приняла пока эту мысль. Всё как будто не со мной происходит, с кем-то другим.

— Принцесса, — притянул он меня к себе властным движением. — Я же говорил, что всё будет так, как я сказал — ты беременна. Моим ребёнком. Моя жена.

Он тянул меня к себе, словно медведь, поймавший желанную добычу. Я не ответила. Не готова об этом говорить с ним сейчас.

— Это только первый ребёнок, — посмотрел он в мои глаза. — Но я желаю от тебя детей ещё. Дочку.

Мои глаза округлились еще больше. Что?

Глава 53

— Я думаю, это событие стоит того, чтобы отпраздновать, — сказал мне Гор, когда мы оказались в доме.

Он помог мне снять шубку, которую купил еще до свадьбы, снял верхнюю одежду сам, и теперь мы разговаривали в гостиной. Еще раз невольно отметила про себя, что Горский настоящий красавец — высокий, крепкий мужчина, широкоплечий, и темная водолазка очень подчеркивает его фигуру. И зачем я ему нужна? Неужели любовь в самом деле зла?

— Поедем сегодня в ресторан. Я хочу, чтобы все знали, что у меня скоро родится сын.

Непривычно слышать от него про ребёнка. Я сама пока не в силах принять мысль, что стану мамой, и скоро у меня появится тот, ради кого я стерплю всё что угодно.

— А если будет дочь? — спросила я.

— Значит, будем стараться, пока не родится сын, — спокойно отозвался Горский. — А дочь я буду любить не меньше.

Он прижал меня к себе, вдыхая запах волос. Хотелось отстраниться, но я не двинулась с места. Не хочу опять ругаться и злить его…

— Особенно, если она будет похожа на маму, — сказал он мне на ухо. — Буду тогда очень сильно любить.

Он отпустил меня и взглянул на время на телефоне.

— Так, пора за дела, — сказал он. — До вечера отдыхай, я тебе скажу, когда пора собираться. И будь готова — в ресторане будут мои друзья.

— Андрей, я хочу увидеть Зарему, — заговорила я с ним, пока он не ушёл в свой кабинет. — На свадьбу к ней ты не пустил меня. Дай хотя бы так увидеться. Сказать ей, что у нее появится племянник или племянница.

— Ты прекрасно знаешь, почему туда не попала, — строго ответил он. — Одна ты туда не пошла бы, а Самир не рад мне.

— Я знаю, — спокойно отозвалась я. — Но на твоей территории можно? Мне это необходимо. Я очень скучаю.

— Хорошо, я позвоню ей сегодня, — ответил он после продолжительного прямого взгляда. — Моей жене можно многое. И теперь препятствовать общению с сестрой я не буду. Но только если её муж отпустит свою жену.

Да, может не отпустить. Самир так же "нежно любит” Гора, как и он его.

— Ты спроси, — попросила я. — А если не позволит — дай хотя бы позвонить ей.

— Я куплю тебе телефон. Будешь звонить ей сама, когда захочешь.

— Правда? — округлила я глаза.

— Конечно, — ответил Андрей. — Ты будешь ездить к врачу. Ты должна быть на связи. И ещё… Ты больше не моя пленница, Ясмин. Ты моя жена и мать моих детей. Теперь у тебя будет совершенно другая жизнь. Если, конечно, ты не захочешь всё испортить. Потому что в ином случае… Я тебя сломаю.

Он ушёл, не оборачиваясь. Как просто он говорит такие страшные слова. Впрочем, я уже не боюсь. Потому что он УЖЕ меня надломил так, что я больше никогда не стану той, которой была до встречи с этим падшим Люцифером.

Весь день без дела слонялась по дому. То плакала, то улыбалась, поглаживая свой пока ничем не примечательный живот. Да, от него детей я не хотела, но в целом я не была против них. И женские инстинкты одерживают верх — я начинаю испытывать радость от того, что во мне растет и развивается маленький человечек, мой ребёнок. Я первая услышу его плач, возьму его на руки, приложу к груди. От мыслей об этом наворачивались слезы на глаза. Маленький, теплый комочек. Такой родной, мой. Или моя. И уже неважно, каким путём он был зачат. Ребёнок не виноват, его я любить стану так, как только смогу, насколько вообще способно любить моё сердце. Возможно, когда-то я смогу принять и впустить в своё сердце и его отца, но пока это будет только любовь к малышу.

К восьми была готова к выходу из дома. Всё, как любит Горский — красивое черное платье по колено, легкие волны на волосах, идеальный макияж. Только сегодня нет любимых им шпилек, вместо них удобные и изящные лодочки без каблука — я беременна и бегать на шпильках пока не стану.

Когда я еще раз оглядывала себя критичным взглядом, в спальню вошёл Горский. Выглядел он уставшим, но вполне довольным. Переоделся в новый костюм, ему тоже хочется выглядеть красиво. И ему удаётся.

— Чудесно выглядишь, жена, — остановился он у дверей, чтобы как следует рассмотреть меня. После свадьбы он постоянно зовет меня так. Словно наслаждается и смакует. Неужто правда влюбился? Горский? В меня? Смешно.

— Ты тоже, — не осталась я в долгу.

— Такому бриллианту нужна правильная огранка.

Только обратила внимание на коробочку для украшений в его руках. Он поставил ее на комод и раскрыл. Внутри оказалось настолько потрясающее колье и серьги, что рот открылся сам собой. Я таких дорогих вещей не только не носила — даже не видела никогда. Мне хватает и дорогущего браслета, который по настоянию Горского я ношу постоянно, и на который постоянно пялятся все кому не лень.

Андрей подцепил пальцами украшение и подошёл ко мне. Мягко собрал мои волосы и перекинул их на одно плечо, обнажая шею Холодный металл коснулся кожи, а сзади на шее защёлкнулась лапка колье. Потом он помог мне вставить в уши длинные серьги, которые просто потрясающе ниспадали вниз и подчеркивали шею, делая ее еще более длинной и изящной. Как же красиво… Я видела себя в отражении зеркала. Потянулась машинально рукой к сверкающим камешкам. Теперь я выгляжу не просто красиво, а шикарно, изысканно. Очевидно, что я — женщина могущественного мужчины.

— Тебе очень идут эти бриллианты, — его губы коснулись моего уха. А потом перешли на шею, минуя серьги. — Хочу, чтобы ночью на тебе остались лишь чулки и эти безделицы. Спасибо за сына.

Не ответила. Вяло улыбнулась. Красиво, да, просто безупречно, но кто сказал, что мне это нужно? Нужно от него. Только не я.

— Поехали, — потянул он меня за руку. — Веселье нас ждёт.

Мы приехали в ресторан, расположенный в одном из казино Горского. Конечно же, претенциозный и пафосный, никак иначе. Расположились за большим столом, зарезервированным в вип-ложе, а чуть позже стали подтягиваться и другие гости. Мужчины в основном, иногда со своими женами или спутницами. Все холёные, в эксклюзивных вещах, словно Горский друзей выбирает исключительно по стоимости наряда.

— Итак, друзья, — поднялся Гор на ноги с бокалом шампанского, когда все гости заняли свои места. — Сегодня мы собрались по прекрасному поводу.

— А что — тебе нужен повод, чтобы бухнуть, Гор? — перебил его речь один из мужчин, и другие стали тоже галдеть и смеяться.

— Иногда не нужен, — вернул себе внимание аудитории Горский. — Но сегодня повод есть. И он для меня особенный.

Он сделал паузу и обвел загадочным взглядом гостей.

— Ну, что там? Акции, что ли, на фондовом выросли твои? — спросили его.

— Нет, лучше, — улыбнулся Андрей. — Намного более важное событие в моей жизни.

— Тогда новый инвестор, — сделал предположение другой гость. — Тебя так радует только крупная рыба в делах бизнеса.

— Нет, — ответил Гор. — На сей раз речь идёт именно о моей жизни. И жизни моей Ясмин. Мы узнали сегодня, что ждём малыша.

— Особенно ты, Андрюх! Ну, поздравляем! Круто.

Полетели тосты, поздравления и звон бокалов… Всем было весело, а меня, как назло, постоянно тошнило. В момент, когда уже не было сил терпеть, я встала со своего места.

— Я в уборную, — сказала я Горскому.

— Миха, за Ясмин, — тут же дал он указ одному из охранников.

Практически в паре — впрочем, я уже и привыкла к этому — мы двинулись в сторону женского туалета. Там мне стало заметно легче. Уже и так воду одну сижу пью, и всё равно выворачивает. Надо бы сказать об этом врачу. У меня так обезвоживание наступит. Ополоснула лицо водой, закрутила краны и вздрогнула, а сердце забилось так, что плохо стало — из зала в отдалении явно слышались звуки стрельбы.

Глава 54

Руки вмиг похолодели от страха, который застывал льдом у меня под кожей. Однако, выстрелы слышались недолго. Через время поднялась суета, и до меня донеслись крики. Я боялась выходить, как ребёнок закрывшись в кабинке туалета. Странно, что за мной не пришел охранник. Однако, вскоре дверь открылась, и я услышала разговоры и тяжелые шаги.

— Она точно тут. Её охранник стоял возле двери.

— Ясмин, выходите.

Я вжалась в холодную кафельную стену, мечтая в ней раствориться или пройти сквозь неё. Даже старалась не дышать, чтобы не обнаружить себя. Сердце так гулко билось в груди, что его грохот, казалось, слышат все.

— Выходите, мы не сделаем вам плохого.

Я снова не шелохнулась даже. Я понимала, что это глупо, ведь они знают, что я здесь, но всё равно не выходила. Это всё равно что по доброй воле положить голову в пасть льва.

Послышался шумный вздох, и шаги стали приближаться. По моим щекам побежали слёзы, но я даже не осознавала этого. Гор, неужели ты дашь меня так просто обидеть? Я ещё не знала, что случилось, и жив ли Горский, но в том, что меня хотят обидеть, была уверена.

Дверь дёрнули. Я тоже дёрнулась и вжалась ещё теснее в угол кабинки. Как же страшно… Зачем я им нужна?

Дверь не поддалась — она была закрыта на шпингалет. Её дёрнули сильнее, и дёргали до тех пор, пока не сломали хлипкий механизм. Она распахнулась, и я увидела незнакомого мужчину в чёрном.

— Здрасьте, — сказал он мне как ни в чем не бывало.

Не ответила, смотрела на него огромными глазами и чувствовала, как мне становится плохо. Я не дотянусь до сумочки с лекарством…

— Пошли, — крепкие руки ухватили меня за плечи и вытащили из кабинки.

Затем мужчина, крепко удерживая за предплечье, повел меня в зал ресторана. Еле успевала перебирать ногами, чувствуя, как усиливается боль в сердце. Стало трудно дышать.

В зале в этот день никого не было, кроме компании Горского. Наверное, именно поэтому и именно сегодня было совершено нападение. Я из последних сил обернулась на стол, за которым сидели мы, и мне стало ещё хуже — Горский ранен. Он полулежал на том самом диване, на котором сидела я, запрокинув голову на его спинку. А на рубашке в области живота Горского расползлось алое пятно. Он мёртв? Его друзей здесь не было. За исключением нескольких трупов, лежащих на полу, среди которых были и друзья Андрея… Зато по залу ходили мужчины в форме ОМОН.

Администратор же пытался, очевидно, вызвать полицию, но один из мужчин пресёк попытку.

— Трубку положи, — нажал он на неё пистолетом. — Нас тут не было. Кровь уберёте. Тела увезем. Понял?

— Понял, — ответил побелевший работник ресторана.

— Вот она.

Мы остановились. Я перевела взгляд на мужчину впереди себя. На меня смотрел Самир.

— Здравствуй, Ясмин, — сказал он. — Я за тобой.

Я ничего не ответила. Сил не было больше терпеть боль в груди. Я могла лишь кое-как стоять, потому что меня продолжали удерживать на ногах, и смотреть. Снова перевела взгляд в сторону Горского. Он был в сознании, но сильно ранен. Я не была уверена, что он доживёт хотя бы до приезда "скорой”. Тёмные глаза, затуманенные болью, смотрели на меня.

— Поехали? — спросил Самир.

— Куда? — тупо спросила я, чувствуя, как уплывает сознание. — Что с Андреем?

— Домой, — ответил он. — Или ты предпочитаешь остаться с этим ублюдком, который тебя выкрал? Ему всё равно долго не протянуть.

Я снова встретилась с тёмными глазами Гора. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом взгляд его потух, и он потерял сознание. Мысль, что я видела последние секунды жизни теперь уже моего мужа, причинила настолько сильную боль, что я просто не могла уже выносить это. Болело сердце и очень сильно живот. Прямо резало.

— А-а-ай… — простонала я.

— Она заваливается.

— Давай ее сюда.

Кто-то взял меня на руки и понёс.

— Больно…

Свет потух.

Голова болит жутко. А сердце больше не болит. Тепло, сухо, мягко. Я, кажется, лежу. Пошевелила рукой и ощутила ткань постельного белья. Глаза хочется открыть, но веки слишком тяжелые. С большим трудом заставила себя разомкнуть их. Взгляд долго плыл, а потом сфокусировался на кафеле напротив. Больничном кафеле. Осторожно повернула гудящую голову из стороны в сторону — так и есть, я в больничной палате.

Во рту было ужасно сухо. Но как позвать на помощь, я не знала. Однако, это не понадобилось. Едва я очнулась, ко мне подошла медсестра, потому что приборы, которые были подсоединены ко мне, стали пищать и выдавать иные значения.

— Добрый день, — сказала она, немного склонившись надо мной.

— Здра… здравствуйте, — с трудом разлепила я губы. — Пить.

Сестра принесла мне поилку и осторожно напоила меня из неё, аккуратно приподняв меня при помощи специального механизма в кровати. Потом снова вернула в лежачее положение.

— Как вы себя чувствуете?

— Голова болит.

— Это после капельниц.

— Что со мной?

— Вы не помните? Вы потеряли сознание.

Замолчала. После того как слышала стрельбу, всё смазалось. Кажется, у меня болело сердце. И живот. Господи, у меня болел живот!

— Что с ребёнком? — села я резко, чуть не выдернув катетер из руки.

— Куда так резко? — отругала меня сестра и заставила лечь обратно, надавив мне на плечи. — С ребёнком всё нормально. Мы сохранили его. Успокойтесь.

Я выдохнула. Страх за малыша отступил, дышать стало легче. Сохранили. Малыш жив. Какая радость… Хоть одна хорошая новость!

— А сердце? Я из-за него сознание потеряла? — спросила я.

— Да, — кивнула женщина, а потом мягко улыбнулась. — Сердце ваше мы полечим. Не переживайте. Раз очнулись — значит, уже всё хорошо.

Всё хорошо. Отчего-то мне так вовсе не казалось.

— А как я сюда попала? — снова посмотрела я в лицо медсестры.

— Мужчина привёз вас, высокий такой, видный. Сказал, что муж.

Муж… Перед глазами появилось видение раненого Горского, который в последний раз взглянул на меня и отключился. Тело снова похолодело. Но спрашивать о нем медсестру бессмысленно. Это Самир меня сюда привез, и у него нужно спрашивать, что всё это означает. Мысль, что Горский мёртв, я принимать отказывалась. Пока не увижу заключение о смерти — не поверю. Но надо теперь дождаться Самира. Наверное, он придёт сюда, ко мне.

— Вам надо больше отдыхать. Вы ещё слишком слабы, — обратилась ко мне сестра. — И не нервничать — иначе у нас не получится ребёнка сохранять и дальше. Скоро придёт врач и всё вам подробно расскажет.

Я кивнула, закусив нижнюю губу. Как я могу быть спокойна после всего, что произошло? Я ничего не понимаю. Я не понимаю, мёртв мой муж или нет, не понимаю, что я ощущаю по этому поводу. Знаю лишь одно — я не испытываю радости.

Глава 56

После ухода сестры приходила врач. Она подробно рассказала о моём состоянии, успокоила, что все самое страшное позади, но себя необходимо беречь. Вечером меня перевели из ПИТа в обычную палату, и теперь можно было меня навестить. Тем же вечером приехал Самир. Я резко села на кровати, едва увидев его на пороге одиночной и явно платной палаты.

Он один, без Заремы. Странно, почему же он её не привез? Наверняка она тоже беспокоится обо мне. Или она ничего не знает, и Самир хочет поговорить со мной с глазу на глаз? Что ж, так даже лучше, потому что у меня тоже к нему есть вопросы, не предназначенные для посторонних ушей.

— Привет, — сказал Самир.

Удерживая у шеи накинутый одноразовый медицинский халат одной рукой, другой он взял стул и поставил его рядом с моей кроватью.

— Здравствуй, — ответила я, пытаясь побороть волнение. Очень непривычно видеть его так близко. И знать, что он причастен к нападению на Горского. Но прежде чем кидаться обвинениями, мне нужно понять, что с Андреем, и зачем это всё Самиру.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил мой бывший жених и сел рядом. На почтительном расстоянии, но всё равно слишком близком для мужа сестры.

— Нормально, — ответила я. — А почему Зарема с тобой не приехала?

— Она беременна, — ответил он. — Я не говорил пока ей, что случилось. Ей нельзя волноваться.

— Понятно, — улыбнулась я слабо. — Поздравляю вас. Это прекрасная новость.

— Спасибо, — ответил Самир и остановил взгляд на моём лице.

— Что с Андреем? — не стала я тянуть с главными вопросами.

— Он мёртв, — спокойно отозвался Самир.

— Мёртв? — прошептала я сухими губами.

— Ну да. Там и умер, на диване. Ты же видела, — говорил он, продолжая всматриваться в моё лицо.

В области груди снова стало больно.

— Не может быть…

— Ещё скажи, что ты жалеешь о нём, Ясмин, — сказал с укором Самир. — Сколько плохого он тебе сделал? Разлучил нас с тобой. Ты должна была стать моей женой. А стала… с ним.

Превозмогая боль, посмотрела в его голубые глаза. Он не забыл? Не забыл меня? Он что — питал ко мне какие-то чувства? А как же Зарема?

— Всё это уже неважно, — покачала я головой, чувствуя, как по щекам снова побежали слёзы. Да, жалею о нём, чёрт возьми! Жалею. — Как бы там ни было, но он стал моим мужем. А ты женат на Зареме, что теперь об этом говорить?

— Ну да, — поджал он губы. — Назад не переиграешь.

— И куда я пойду после клиники? Что теперь с домом Андрея?

— Он опечатан, как и все имущество Горского, — ответил Самир. — Ты поедешь к нам с Заремой.

— Почему не к отцу?

— Отец тебя не готов пока простить.

— Он меня? Не готов? — усмехнулась горько я. — Да это я его не готова простить. Продал меня, как барана на рынке… Я не хочу жить в твоём доме, Самир.

— Это не обсуждается, — отрезал он. — Ты тоже теперь моя семья, и я не позволю сестре моей жены бродить по улицам.

— Снимите мне квартиру.

— Никаких квартир, Ясмин, — снова настоял он. — Дом большой, нам всем хватит места.

— Я не хочу!

— Тебя не спрашивают, — твердо сказал он. — Притащу силком, ясно?

Ещё один командир сыскался…

— Я хочу жить дома, в доме моего мужа.

— Ясмин, — вгляделся в моё лицо Самир. — Я не понимаю — ты тоскуешь об этом ублюдке, что ли? О том, кто тебя выкрал, держал в плену, принудил стать его женщиной? Оскорбил меня, оскорбил твоего отца, твою сестру наконец!

— Я ношу ребенка от этого ублюдка. А ты оставил его без отца! — Зло отозвалась я, глядя на узор своего одеяла. А потом вскинула голову, чтобы снова посмотреть в его глаза. — Зачем ты организовал это нападение?

— Хотел тебя спасти. Не хотел, чтобы ты так и была пленницей урода Горского.

— Кто тебя только просил? — повысила я голос. — Кто? Зачем ты влез?

— Я думал, что помогаю тебе, — нахмурился Самир.

— Ошибки быть не могло? — спросила я, пытаясь проглотить противный ком в горле.

Я говорила о смерти мужа. Не получалось это вслух сказать. Я сама всё ещё не верила в то, что его больше нет. Как же я его ненавижу, до сих пор ненавижу, но мне дико, просто невыносимо думать, что мой Гор умер и больше никогда не придет. Не узнает, кто родился — мальчик или девочка. Не подержит на руках своего малыша. Я привыкла к нему, привыкла чувствовать себя под его защитой. А что теперь сделает со мной Самир — я не знала. Мне совершенно точно ясно, что "помог" он из своих личных мотивов. И хорошо, если эти мотивы касаются только денег Горского, а не меня саму или моего ребёнка. Я хотела вернуться домой не только из-за Андрея, но и потому, что боюсь действий Самира.

— Помог, — откинулась я на спинку кровати и зарыдала. — Помог…

Сердце закололо ещё сильнее. Боль стала невыносимой. Всё вокруг поплыло. Вокруг послышались суета и возня. В руку снова воткнули какую-то иглу. В моей же голове билась только одна мысль — я должна сохранить малыша. Обязана.

— Выйдите отсюда немедленно! — говорил строго мужской голос, который я слышала где-то на краю сознания. — Только-только её в чувство привели. Несите новую капельницу!

Глава 57

Ребёнка спасли снова. Меня тоже. Моё состояние стабилизировалось. Больше я не позволяла так сильно брать верх надо мной эмоциям — ради малыша. Я обязана его выносить и быть сильной, как бы ни было трудно. Только от меня зависит его жизнь и здоровье, и мне необходимо взять себя в руки.

Через десять дней меня выписали. Самир не дал мне и шага ступить в сторону, усадил в свою машину и повёз в их с Заремой дом. Мне не нравилось это, но идти больше действительно некуда. Дом Горского пока так и остаётся отпечатанным, мне не разрешают туда возвращаться. Но у меня остался браслет, который дарил Андрей. Если я продам его, то смогу снять квартиру, а дальше как-нибудь разберусь. На какое-то время этих денег хватит, а к тому моменту, когда они кончатся, что-то уже должно решиться с имуществом и активами Горского.

Снова вздохнула, глядя в окно машины на проносящиеся мимо дома и деревья. Не могу никак поверить, что я теперь вдова. Так хотела избавиться от плена Гора, мечтала об этом, а теперь мне больно и одиноко. Больно не только за себя, что теперь мне придётся скитаться, но и за ребенка, который не увидит отца. Бедный малыш еще не знает, что его здесь ждёт только мама. Верно говорят — "бойся своих желаний. Они имеют обыкновение сбываться…". Вот и сбылись. Только кто от этого стал счастливее? Я или мой ребенок? Никто.

— Милая, — кинулась мне на шею Зарема, едва мы переступили с Самиром порог. — Как я рада!

— Привет, Зарема, — искренне улыбнулась я ей. Что бы ни произошло, но ей я всегда буду рада. Рядом с ней мне будет легче, я знаю. Может быть, не так уж это и плохо, что Самир настоял на моём проживании в их доме — я буду видеть сестру столько, сколько захочется. Не думаю, что её муж будет против этого.

— Заходи, — она помогла мне снять пальто и повесила его в шкаф.

— Зарема, покажи Ясмин её комнату. Займись ей, в общем. Мне надо работать, я привёз твою сестру и теперь уезжаю в офис, — обратился к ней Самир, который раздеваться вместе со мной не стал.

Он ушел, а я снова взглянула на сестру. Интересно, она в курсе, что задумал ее муж?

Мы прошли с ней в кухню. Зарема налила нам чая.

— Ты беременна, малышка? — спросила я её.

— Да, — мягко улыбнулась сестра. — Только недавно узнали. Так всё быстро получилось… Ты тоже, милая.

Она взяла мою руку в свои ладони. В глазах растроганной сестры стояли слёзы. Да, момент действительно очень трогательный. Никогда не думала, что мы будем носить своих малышей в одно и то же время. Жаль, правда, что мой брак так тяжело начался и так нелепо закончился… Больше замуж я не выйду.

— Ты рада? — спросила я ее.

— Очень, — ответила она, всё-таки пустив слезу. — Ты ведь знаешь, как я люблю Самира. Он чудесный.

Ну да. Ничего не стала говорить ей о своих подозрениях. Может, я и неправа на его счет, а сестру заставлю волноваться зазря. Сначала надо всё выяснить. И самой не отчаиваться, ведь я отвечаю за жизнь своего ребёнка.

— А ты, Ясмин, как? — спросила она, заглянув мне в лицо. — Ты как вообще? После того, как…

— А ты как думаешь? — устало я спросила ее.

— Ты успела… полюбить мужа? — осторожно задала следующий вопрос она.

Как она так умудряется постоянно спрашивать такие неудобные вещи? Которые, впрочем, отзываются в сердце каждый раз.

— Не знаю, — покачала я головой и опустила её. — Я уже просто запуталась. Но я бы хотела его увидеть снова.

Предательские слёзы упали на ткань платья.

— Милая, — обняла меня сестра. — Ты горюешь.

— Наверное, да.

Зарема вздохнула, глядя с сочувствием на меня. Может, она и права, и я сама себе клялась, что никогда не приму Гора, но ошиблась? Если не люблю, то почему же так больно?

— Ты должна быть сильной, милая, — сжала она снова мою руку. — Ради малыша.

— Я знаю, — глухо отозвалась я. И это действительно так — я буду бороться за его жизнь.

— Всё будет хорошо. Мы тебе поможем, — продолжала она пытаться успокоить меня. В этой ситуации вообще непонятно, какие слова возымели бы действие и успокоили бы меня. Никакие… Только время залечит раны. Может быть…

Я обняла сестру и поплакала на ее плече. Всё же с ней легче. Я не чувствую себя такой одинокой. Дыра в душе от потери мужа осталась на месте, но рядом с близким человеком она уже не так пугает.

— Ты говорила с Самиром обо мне? — спросила я.

Нужно попытаться выведать, что она знает о планах мужа на меня.

— Да, конечно, — ответила она. — Я так обрадовалась, когда он сказал, что тебя удалось вызволить. Правда, такой ценой… Но Самир сказал, что иначе не мог поступить — оставить тебя среди трупов. На Горского ведь напали, ты чудом спаслась. Как хорошо, что Самир пришёл тебе на помощь. Сказал, что будет рад видеть тебя в нашем доме. Я даже не ожидала: после таких-то отношений с твоим мужем!

Я не ответила. Кровь в венах стала кипеть. Так вот какой лапши ты навешал своей жене, Самир. Он не сказал ей, что организатор нападения — сам Самир! Господи, какая же ты наивная, Зарема моя… Как же тебе потом будет больно падать! Но и открыть глаза ей я пока не посмею… Она боготворит мужа, и боюсь, что сейчас выбор будет не в мою пользу — она поверит правде любимого супруга.

— Откуда же он узнал, где я и что мне требуется помощь?

Зарема свела вместе свои почти детские брови. Это же очевидно. Если Самир знал, что происходит заварушка в ресторане, то и причастен к этому, даже если не был бы инициатором. Просто мне он признался, потому что я приперла его к стене своими вопросами. А наивной маленькой Зареме наплел с три короба…

— Не знаю… — ответила она. А потом отбросила сомнения. — Это неважно. Главное, ты с нами и в безопасности.

Снова опустила голову. В безопасности ли?

Однако, уже вечером Самир, видимо, решил что-то прояснить. Вернулся из офиса и, едва переступив порог и поцеловав жену, сразу обратился ко мне.

— Ясмин, через час приходи в мой кабинет, — попросил он, и я вдруг испугалась. — Есть разговор.

Глава 58

В тот вечер Самир не сказал ничего особенного. Спрашивал о здоровье, о моих планах на будущее и говорил со мной на отстранённые темы. Закралась мысль, что он не говорит мне о том, что случилось, и толком не отвечает на вопросы, потому что сам еще не уверен ни насчёт имущества Андрея, ни насчёт его смерти. Пообещал лишь, что всё расскажет позже, и мне надо подождать, а главное, беречь себя и ребёнка. В его заботу я почему-то совершенно не верила, а то, что он не отвечал на вопросы, очень злило. Я всё поняла — я буду знать исключительно то, что он посчитает нужным осветить.

А уже через три дня состоялся иной разговор. Самир снова позвал меня в свой кабинет, снова одну, без Заремы.

В кабинет Самира заходила в большом волнении. И даже со страхом. Сердце билось как сумасшедшее. Я не знаю, чего от него ожидать, и, в отличие от Заремы, совершенно не доверяю её мужу.

— Присаживайся, — указал он на кресло напротив себя.

Самир сидел не за письменным столом, а возле чайного — эдакая небольшая зона отдыха, где можно выпить кофе или чай. Чем он, собственно, и занимался — возле него дымилась кофейная чашка. Впрочем, напротив моего кресла тоже, но явно с чаем. Бывший жених подготовился и заказал нам напитки. Его дом вовсе не такой большой и шикарный, как у Горского, но здесь тоже есть немногочисленная прислуга. Вот и снова я вспоминаю Гора… Снова душу заполнила печаль.

Я прошла к креслу и села в него. В молчании смотрела на Самира.

— Угощайся, — кивнул он на чай возле меня. — Кофе не предлагаю — тебе нельзя его по многим причинам. Сахар на блюдечке. Я помню, что ты любишь сладкий.

Лишь глянула на чашку и перевела взгляд обратно на него. Мне не хочется ничего принимать от него, даже такую мелочь, как чай. Но чтобы не показаться враждебно настроенной, я всё-таки бросила кубик сахара в темно-коричневую жидкость и помешала ложечкой.

— Комната понравилась тебе? — спросил он, отпивая из чашки. — Удобная?

— Да, — кивнула я головой. — Спасибо.

— Ну, вот и хорошо.

— А Зарема не против того, что мы тут вдвоем сидим? Может, стоит при ней поговорить, чтобы не давать повода думать о нас… плохо.

— Зарема мне доверяет, как и должна делать жена, — ответил Самир. — И разговор наш весьма… конфиденциальный.

Он прошёлся взглядом по моему телу в платье, которое мне дала сестра. Мы почти одной комплекции, и она поделилась со мной вещами, потому что я приехала в дом в вечернем платье после ресторана. Больше вещей у меня здесь нет. Затем его глаза вернулись к моему лицу и опустились на губы. Мне всё это очень не понравилось. Я чувствую, что он смотрит на меня слишком откровенно, смотрит, как мужчина на женщину, которую вожделеет. Но ведь это неправильно! Я вдова и буду хранить верность своему супругу, а Самир — муж моей сестры. Зачем он так смотрит на меня? Стыдно. Щёки невольно заалели.

— О чем ты хотел поговорить? — решила я перейти к делу, чтобы оставаться с ним наедине как можно меньше.

— О твоём наследстве.

Всё внутри упало. Я не могу говорить о Горском как о мёртвом. Опустила глаза на свои дрожащие руки на коленях.

— Ты же понимаешь, что, как вдова Горского, наследуешь его имущество? — посмотрел он на меня в ожидании ответа.

— Свидетельство о смерти есть?

— Да, — безжалостно ответил он и встал с кресла.

Прошёл к столу и взял в руки фиолетовый бланк. Потом вернулся и протянул его мне.

— Осторожнее, это оригинал.

Я взяла в руки бумагу и вгляделась в буквы. Горский Андрей Евгеньевич… Дата рождения… Дата смерти… Смерти. Он мёртв. Мёртв. Самир не шутит и не врёт. Из глаз полились слёзы, но я заставила себя сидеть ровно и не терять рассудка. Я должна помнить о ребёнке.

— Как видишь, всё правда.

— Вижу, — ответила я бесцветным голосом. Устремила на него взгляд. — Как его дали тебе? Почему тебе?

Меня это раздражало. Почему не я занимаюсь делами моего мужа?

— За деньги всё можно, — ответил он. — Считай, что я взял над тобой шефство. Мы ведь… одна семья.

И снова этот взгляд на меня, в котором родственных чувств не было вовсе. Зато были другие… Страсть, похоть, желание.

— Когда похороны состоялись? — спросила осипшим голосом. — Почему без меня?

— Это были скромные похороны, — ответил Самир. — И тебе, беременной, среди его братков там точно делать нечего.

Он забрал у меня свидетельство и отнёс его обратно. А вернулся с другими документами.

— Взгляни, — протянул он мне их. — Это список того, что принадлежало Андрею.

Я машинально взяла бумаги и прошлась по тексту глазами. Как много всего… И всё это унаследовала я? Как же больно об этом думать, лучше бы это богатство так и оставалось принадлежностью Горского.

— Я позабочусь, чтобы ты стала наследницей всех пунктов, — Самир снова сел напротив, придвинувшись ко мне. — После того, как дом вернут, ты сможешь уехать туда, если хочешь. Но есть один нюанс…

Я подняла глаза на него. В его взгляде плескалась такая страсть, что мне вновь стало стыдно. И страшно.

— В больнице ты кое-что подписала, — продолжил говорить Самир, разглядывая уже довольно близко меня. — И по этим документам хозяин всего имущества — я. Вот копия.

Он принёс мне документы в третий раз, и, вглядевшись в текст, я поняла, что муж сестры говорит правду. Я все ему подарила. Мои подписи на каждом листе. Господи, но я ведь не соображала ничего! Как можно было так поступить со мной? Он просто воспользовался ситуацией против меня же. Да, я действительно подписывала какие-то документы. Но мне тогда было плохо, я поверила ему на слово. Выходит, Самир меня обманул!

— Что? — нахмурилась я. — Но ты ведь сказал, что это нужно для того, чтобы дом и бизнес моего мужа не ушли с молотка!

— Надо читать, что тебе дают подписывать, маленькая наивная Ясмин, — улыбнулся он. — Назад не вернуть. Ты полностью зависишь от меня. И я верну тебе всё, но ты должна стать моей любовницей. Какая же ты красивая… Хочу тебя.

Рука Самира легла на моё колено и заскользила вверх, поднимая подол платья. Его не останавливал даже тот факт, что я беременна. Так я не в гостях… Я в новом плену. В плену у мужа моей любимой маленькой сестры!

— Прекрати, Самир! — пыталась его оттолкнуть я. — Ты что? Бога побойся, что ты делаешь?

— Ясмин, — стал заваливать он меня прямо на кресле. — Ты моя. Ты должна была стать моей.

— Не трогай, прошу, — толкала я его, но освободиться от его тяжелого тела у меня не было шансов. — Я же ношу ребёнка! Ты не посмеешь!

— Мы ему никак не повредим, родишь ты своего ублюдка. Ясмин…

— А я хотела спросить, не нужно ли вам ещё чая, — услышала я неестественно звонкий голос сестры позади нас.

Глава 59

Самир отпустил меня и выпрямился. Губы его покраснели от поцелуев, глаза блестели нездоровым блеском. Я принялась поправлять одежду, которую он успел на мне смять и перекосить. Это отвратительная сцена для Заремы. И для меня тоже.

— Выйди отсюда, — сказал он грубо.

— Так чай больше не нужен? — спросила она снова, и по ее щекам побежали слёзы.

Она всё понимает, но, судя по тону общения Самира с Заремой, она не может скандалить и возражать. Она его любит настолько, что готова в рот заглядывать. Кажется, ее не останавливает даже увиденное только что. Сестра и муж — что может быть ещё более мерзким? Стыд залил мои щеки, сердце затопило чувство вины, хотя я совершенно не виновата в сложившейся ситуации. Самир поступил со мной как скотина, пытался взять силой. Но Зарема навряд ли поверит мне. Я смотрела на нее, она на меня, и по щекам обеих текли слёзы.

— Я сказал, вон отсюда! — прорычал Самир, и Зарема вдруг подчинилась.

Она отступила. Развернулась и молча пошла по коридору. Вообще ни слова не сказала ему. Стало еще более страшно и больно — здесь защиты у меня не будет.

— Значит так, — схватил меня за предплечье Самир и повернул на себя. — Ты отсюда не уйдешь, пока я не получу то, что хочу. А хочу я тебя.

От мерзких слов стало совсем невыносимо, и я тихо рыдала, беспомощно барахтаясь в его руках.

— Тебе лучше быть более сговорчивой, чтобы не остаться совсем на улице… и без своего ублюдка, которого ты так бережно охраняешь.

— Самир, — почти молила я, пытаясь достучаться до него. Должно же быть в нём что-то святое? — Что ты делаешь? Это же ребёнок. Пощади хотя бы его.

— Его можешь пощадить только ты сама, — зло ответил он. — А мне на него насрать. Не будет подчиняться — отвезу на аборт.

Меня трясло. Я не знаю, что делать. Я не смогу с ним лечь в постель. Он муж моей сестры. Я не люблю его. Я хочу делить ложе и заниматься сексом только с Гором… Но его нет. Он не спасет меня. Мне всё придётся решать самой…

— Времени тебе — четыре дня, — Самир отпустил меня и отошёл в мини-бару, беззаботно налил себе виски. Потом снова повернулся ко мне. — Сегодня настроение уже испортила твоя сестра. А завтра я улетаю в Копенгаген на конференцию, и вернусь только в следующую среду. Если ты не согласна на мои условия, то готовься в четверг к аборту. Я запишу тебя заранее. И не пытайся бежать — я тебя найду хоть у чёрта за пазухой.

Закрыла лицо руками, чтобы просто не видеть его. Какое он чудовище! Как раньше я не замечала этой жестокости в нём? Как он мог мне когда-то нравиться? Как его смогла полюбить Зарема? Опять шантаж, опять плен. Только Горский не тронул бы ребенка, в отличие от Самира, в остальном же они поступают одинаково. Что же за судьба у меня такая?

— Не надо здесь рыдать, — одёрнул меня Самир. — Иди к себе. Иди и думай, Ясмин, думай. Твоё будущее только в твоих руках.

Опустила руки и взглянула в лощеное лицо этого монстра.

— Зачем ты женился на Зареме? — спросила его в лоб.

— Хочешь сказать, что не догадалась? — изогнул он одну бровь. — Из-за тебя. Вы очень похожи. Только это ошибка, Зарема словно твой суррогат.

— Тогда отпусти ее, — попыталась я снова воззвать к его совести, которой, впрочем, у него нет.

— Ну нет уж, — усмехнулся он. — Она останется здесь и будет рожать моих детей. Ты же будешь ласкать меня ночами, я так хочу. Я буду приезжать в твой дом.

В дом Горского? Чтобы там заставлять меня спать с ним? У меня это всё просто не укладывается в голове. Молча вышла из кабинета и пошла в сторону комнаты. Не хочу сейчас столкнуться с Заремой, видеть её боль. На данный момент я не знаю, как справиться хотя бы с собственной… Поговорить с сестрой обязательно нужно, хотя бы попытаться ей донести, что я ей не враг, и возможно, мы что-то придумаем вместе? Должна же она чувствовать меня, я не желала ей зла. Мне не нужен Самир уже давно. Почему же он никак не оставит мысли обо мне? Я чужая женщина, как он только может себе позволять склонять к интиму такую? Я думала, что самый страшный человек из тех, кого я встречала — Горский. Я ошиблась. Это Самир…

Неделю назад.

ГОР.

В горле пересохло. В глаза как песка насыпали. В животе тупая боль, тело как свинцом налито. Пошевелил рукой — очень тяжело, словно я разучился.

Заставил себя открыть глаза.

Кафель. Больничная палата. Я вижу. Чувствую. Слышу мерный гул медицинского оборудования. Я жив.

— Он очнулся! — услышал я женский голос, и вокруг меня поднялась суета.

— Где Ясмин? — разлепил сухие губы и с трудом произнес я.

— Какая еще Жасмин тебе? — ответил голос. — Лежи. Жасмин, Белль, и Аврора* — все принцессы будут потом, когда ты оклемаешься. Лежи, сказала.

Глава 60

ЯСМИН.

Самир уехал, а я ходила по дому словно тень. Заремы тоже нигде видно не было, она даже не выходила есть. Возможно, ей носили еду прямо в комнату, потому что она не хотела пересекаться со мной. Мне тяжело было считать дни до его возвращения. Я боялась того, что будет, потому что становиться его любовницей я не хотела, но на кону стояла жизнь моего ребёнка. Одиночество и неприятна ссора с сестрой угнетали.

Перед приездом Самира я не выдержала больше слёз, одиночества и невыносимого чувства вины. Я пришла к ней сама. Негромко постучала.

— Я не хочу ничего, — отозвалась раздраженно Зарема. — Уходите.

Но я настырно толкнула дверь и вошла. Мои глаза встретились с ее — такими же грустными и испуганными.

— А, это ты… — сказала она и собралась в комок на кровати. — Ты тоже уходи.

— Нет, я не уйду, — сказала твёрдо я и подошла ближе. — Нам необходимо поговорить.

Сестра затравленно глянула на меня, словно во всем была виновата я одна. Но ведь это не так! Я нисколько не в лучшем положении, чем она сама. Если кто и виноват, то только ее подлец-муж.

— Я уже всё видела сама, — враждебно вскинула она подбородок. — Какие тут еще разговоры возможны? Не ожидала от тебя такого ножа в спину.

Она смотрела на меня, как на врага. И от этого стало ещё больнее, ещё паршивее. Самир сломал всё…

— Милая, как бы тебе сейчас не было трудно меня слушать, но это необходимо нам обеим. Самир нас рассорил. Я не хотела этого всего.

Она как-то странно глянула на меня, а потом снова насупилась.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, рада была попасть сюда, из плена к Самиру поближе? Он ведь на самом деле не переставал тебе нравится?

Я только и покачала головой.

— Зарема, ты ведь поняла еще тогда, на том вечере, что у меня давно нет чувств к Самиру. Я тоскую о своём Горе.

Сестра, утирая слезу снова вгляделась в меня.

— Правда?

— Очень. Безумно тоскую. И никого другого я не хочу.

Зарема несколько раз сморгнула. Она знает прекрасно, что я не лгу. Она слишком хорошо меня знает. Эта размолвка — первая такая серьезная за всю нашу с ней жизнь.

— Значит, я тогда была права? — спросила она тихо. Она уже иначе смотрела на меня. Без ненависти. От этого мне стало легче дышать, грудную клетку больше не стягивали эти незримые путы, которые резали тонкую кожу на ремешки.

Я задумчиво кивнула. Я сама не знала, что любовь — понятие широко известное, но у нее слишком много граней, чтобы сказать наверняка, что кто-то точно знает как надо любить. Какая любовь правильная, а какая — нет, главное, чтобы она была настоящая. А у Горского она настоящая, я знаю.

— Он стал моим первым мужчиной не по желанию. Так же стал моим мужем. Но с ним я была в безопасности. С ним я была любима, он желал того ребёнка, которого я ношу под сердцем. А Самир хочет его убить.

— Убить? — резко села на кровати Зарема. — Как это…убить? Зачем?

Моя глупышка ничего не понимала… И сейчас ей снова станет больно. Но она должна знать, каким человеком оказался ее муж. И человеком ли…

— Зарема, я сейчас тебе скажу то, что причинит боль, — попыталась я хоть немного подготовить младшую сестру к неминуемому удару. — Но ты должна знать. Я люблю Андрея, я только сейчас поняла это, когда его больше нет, а я в опасности. Я не обрадовалась своей свободе, которая свалилась мне на голову.

Какое-то время я помолчала, желая подобрать слова для следующей мысли. Но они как назло путались, да и какие бы слова я сейчас не выбрала, это не уменьшит боли бедной влюбленной и беременной девочки… Но мы должны это пережить. Вместе. Она прозреет и не предаст меня, я верю.

— Ты сказала, что я рада была выйти из плена, — продолжила я говорить, глядя в узоры на стене. — Но я угодила в новый плен — твоего мужа. Это Самир убил Андрея. А тебе наврал, что не он.

Зарема вскочила на ноги.

— Да как ты… Он не мог! Что ты выдумываешь? Зачем моему мужу убивать Горского и вашего ребёнка? — смотрела она на меня ошалело. Еще бы, такие новости подкосили бы кого угодно.

— Сама подумай, как бы он оказался в самом эпицентре, если бы не он был зачинщик? Значит, это его заказ, даже если сам лично он не стрелял в Горского.

— Ну… я не знаю. Я не верю!

Она очень разволновалась. Я стала переживать, как бы этот разговор не навредил нашим малышам. Встала тоже и взяла ее за руки. Она хотела уйти, но я не дала.

— Ты понимаешь, что я права, Зарема. Услышь меня. У меня есть только ты. У тебя есть только я. Самир тебе не друг. Он хочет, чтобы я… Была с ним. Поэтому он убил Андрея, а меня шантажирует, что заставит сделать аборт, если я не стану с ним…

По щекам сестры, которая просто впала в шок, покатились крупные слёзы. Она молча плакала и смотрела на меня. Она не понимала, как принять такую правду. Но она знала, что я не обманываю. От начала и до конца.

— Но я не стала бы. Я… готова пожертвовать даже своим малышом ради тебя… Только боюсь, что тебе счастья с ним всё равно не будет. Он монстр, он предает жену, хочет чужую. Он хочет смерти ребёнка. Его руки в крови.

— Нет, — сказала она, глядя безумным взглядом на меня. — Я не позволю ему. Никто не убьёт твоего малыша. Ты и так пережила достаточно.

— Ты мне веришь? — спросила я и чуть сама не упала в обморок от облегчения.

Зарема ответила не сразу. Она опустила голову и сильно сжала мои руки. Видимо, принимала решение, на чьей стороне быть.

— Я люблю Самира. И я верила ему, — ответила она, шмыгая носом. — Но я и сама слышала часть диалога, где он говорит, что отнял твоё имущество, чтобы ты спала с ним.

Мне и самой было больно это слушать. Я тоже почувствовала в горле ком от подступающих слез.

— Значит, ты сама знаешь часть правды.

— Да, просто хотела верить ему, — ответила грустно Зарема. — И еще я думала, что ты согласилась. Застала тебя там, с ним на диване…

Я стала вспоминать, почему Зарема не услышала про ребёнка. Самир говорил мне это уже почти на ухо, поэтому она и уловила лишь часть правды, и у нее сложилась в голове своя картинка ситуации. И неудивительно, каждая жена верит своему мужу, особенно, если любит.

— Что мне делать, сестра? — спросила я больше пустоту. Навряд ли у маленькой Заремы найдётся ответ на этот вопрос. — Я так не хочу потерять малыша. От одной мысли мне плохо. Но я не стану с ним… Ради тебя, ради себя, ради Андрея, наконец. Я не предам. Значит, пусть смерть. Небо поймет и простит.

— Нет, я этого не допущу! Я не прощу Самира за всё это. Теперь настала моя очередь пожертвовать ради тебя.

— А что же мы будем делать?

— Мы сбежим, — твёрдо сказала она и сжала мои ладони сильнее.

Глава 61

Весь оставшийся вечер мы разрабатывали план. Но при любом раскладе слабым звеном становилась я, потому что мне совсем запретили выезжать. И как заставить охрану пропустить меня, мы пока так и не смогли придумать. Но мне придало сил то, что сестра поняла меня, поверила и приняла горькую правду. Представляю, насколько ей сейчас больно и тяжело, но она старается быть сильной и помочь мне. Мы лежали вдвоем на огромной кровати, решив, что спать сегодня будем вместе. Прямо как в детстве. Мы не могли наговориться, нас обеих еще крепче связала общая тайна.

— До завтра придётся придумать, как быть, иначе…

— Добрый вечер, — оборвал Зарему низкий голос Самира.

Мы обе застыли на месте и смотрели друг на друга.

— Ты вернулся, милый, — Зарема сориентировалась быстрее меня и соскочила с кровати, кинувшись ему на шею.

Я тоже осторожно села на постели, прикрывшись одеялом — время позднее, и я была одета на ночь в тонкую сорочку, которую не следует видеть постороннему мужчине. Самир обнимал одной рукой жену, но смотрел на меня.

— Да, удалось закончить дела пораньше. Соскучилась?

Он спросил это у меня. Опустила глаза. Ну вот он меня и загнал в угол.

— Очень! Я так рада, что ты вернулся!

Зарема прыгала возле него словно собачка на задних лапках. Я даже засомневалась, что она играет — так правдоподобно выглядела ее радость. А вдруг она мне наврала? Вдруг она пообещала помочь, только чтобы избавиться от соперницы? Я уже ничему в этой жизни не удивлюсь.

— Я голоден. Хочу чай и сигару, — сказал Самир и снова устремил острый взгляд на меня.

— Сейчас всё принесу, — засуетилась Зарема. Она не поняла — или сделала вид, что не поняла, — о каком голоде говорил Самир. Не о еде — о сексе. — В кабинет или столовую?

— В спальню, — ответил Самир. — Я утолю свой голод тут.

— Хорошо, принесу сюда, — кивнула сестра и хотела пройти мимо него, но её муж остановил ее, схватив за руку.

— Не ты, — сказал он ей.

— Что не я? — не поняла она.

— Не ты принесешь, — пояснил Самир. Голубые глаза так и прожигали меня. — Она.

Повисло неловкое молчание. Зарема в шоке смотрела на мужа, я смотрела в страхе, сжавшись в ком. Он что — решил и вовсе отдать функции жены мне, а Зарему держать просто по причине того, что она беременна его ребёнком?

— А как же… Как же я, Самир? — спросила сестра. Ей больно на самом деле, даже если до этого она только играла роль влюблённой дурочки.

— А ты ляжешь спать в комнате для гостей, — отозвался он. — И что бы ни случилось, и что бы ты ни услышала, сюда не заходишь. Я тебе запрещаю. Ослушаешься — наказание будет суровым.

Внутри всё похолодело. Он заставляет жену уйти и слушать наши разговоры, возможно, то, как мы проведём эту ночь. То, как он возьмет меня силой, потому что я не отдамся ему сама. И мне страшно при мысли о том, что мне сегодня придётся пережить. Если я вообще выживу. Что-то мне подсказывает, что Самир не будет столь нежен и внимателен, как Горский в нашу первую ночь. Вернулись воспоминания, и глаза опять зажгло от подступающих слёз. Только теперь я понимаю, как он был со мной осторожен, желал приласкать, сделать мой первый раз не таким болезненным. Он приручал меня, пусть и довольно жесткими методами. Любовь Горского не должна была родиться в таких ужасных условиях, в плену, но разве она спрашивает. Она просто пришла вопреки всему — любовь к дочери его врага — и вызвала ответ в моём сердце. Я не забыла всего, нет. Но сейчас я словно иначе смотрю на мир. Я уже не та, что была ещё вчера.

— Иди, Зарема.

Сестра оглянулась на меня. Я не поняла по ее глазам, по-прежнему ли она со мной. Я чувствовала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Медленно она отвернулась от меня. На непослушных ногах вышла из комнаты. Я невольно дернулась в её сторону, но наткнулась на ледяной взгляд бывшего жениха.

— А ты остаёшься, — сказал он мне. — Начнём с чая и сигары. Неси.

Я нервно мяла и терзала в ладонях мягкое одеяло, не зная, что мне делать. Я даже не знаю, где у них стоит чай, и где искать сигары.

— Иди вниз, в кухню. Там тебе всё даст Катерина, прислуга.

Делать было нечего. Я откинула одеяло и, как могла, прикрыла тело тонкой сорочкой в пол. Обула тапочки и стала спускаться вниз, на первый этаж, где и располагалась кухня. Надеялась, что встречу где-нибудь по дороге Зарему, и мы что-то с ней придумаем, но ее нигде видно не было. Наверное, она ушла в комнату для гостей, боясь ослушаться мужа. Мне никто не поможет. Только небеса, если решат сжалиться надо мной.

В кухне я действительно встретила полноватую женщину и объяснила, что мне требуется отнести Самиру. Она скоро все подготовила, и я понесла поднос обратно. С каждым шагом сердце бухало в груди сильнее и сильнее, каждый шаг отдавался словно эхом в ушах. Прости, малыш, я не уверена, что сберегу тебя и смогу быть сильной… Но я очень постараюсь. Пока Катерина отвернулась, я спрятала под сорочкой небольшой нож. Этого хватит, чтобы перерезать горло уроду. Если я, кончено, выгадаю момент и решусь на это. Мне придётся решиться. Ради ребёнка смогу. Наверное, любая мать пойдет на что угодно ради своего малыша.

— Принесла? — поднял голову Самир, когда я вошла в спальню. — Ставь на стол и иди сюда.

Он хлопнул по своему колену. Я разнервничалась еще сильнее. Не хочу к нему садиться, ощущать его… К тому же он тогда найдет нож. Но и как отказаться, совершенно не представляю.

Опустила поднос перед ним на столе. Расставила чашки, нарочно делая это медленно, пытаясь выиграть ещё немного времени.

— Оставь это всё, — перехватил мои руки Самир, и сигара неловко упала прямо в чашку с чаем. Но он даже не заметил этого. Он смотрел на меня. Его руки притянули меня за талию к себе и заставили сесть к нему на колени. Он тут же прижал меня к себе крепче. Мужская рука легла на моё колено и пошла вверх, поднимая ткань сорочки.

— Я мечтал о тебе все эти дни, — шептал он мне, обжигая шею горячим дыханием.

Я пыталась отстраниться, надавив ладонями на его грудь, но мне с ним точно не справиться. Его прикосновения вызывали лишь боль в душе и мерзость, слёзы безостановочно лили из глаз, пока его руки по-хозяйски изучали моё тело: бедра, ягодицы, грудь. Он тяжело дышал, вдыхая мой запах, целуя мою кожу. Брюки под моей попой натянулись. Его член врезался в моё бедро.

— Хочу тебя. — Самир развернул рывком мое лицо к себе и обрушил в жадном поцелуе свои губы. Его рука скользнула к белью… И нащупала нож. Сжала лезвие.

Он выпустил меня из рук и уставился в мое лицо, держа нож в ладонях прямо за лезвие. По его пальцам сочилась кровь, так сильно он сдавливал клинок. Голубые глаза смотрели на меня так, что меня просто затрясло от страха. Возможно, это последнее, что я вижу в своей жизни.

— Убить меня хотела, сука? Ну ладно. Щас вытрахаю из тебя всю дурь.

Нож улетел в сторону. Самир грубо схватил меня, протащил по комнате и опрокинул на кровать. Навалился сверху и разорвал ткань сорочки, обнажая моё тело. Я рыдала в голос, больше не имея возможности себя контролировать, боролась с ним до последнего, но силы слишком быстро покинули меня, оставив мне возможность лишь плакать и умолять его остановиться.

— Стой, — услышала я громкий голос Горского и чуть не задохнулась от боли в груди и шока.

Самир вздрогнул и вскрикнул. Глаза его распахнулись, а потом он обмяк на мне. Кто-то сильный скинул его тело с меня. Он кулем упал с кровати. В его спине торчал нож. Тот самый, который он отнял у меня минуту назад. На руках испуганной Заремы была кровь. Возле тела Самира стоял Горский. Как будто живой. Не может быть…

Сознание помутилось. Боль в груди стала невыносима. Образы расплылись, голова пошла кругом. Наступила темнота.

Глава 62

ГОР.

Опустился рядом с ним. Положил пальцы на артерию, пытаясь нащупать пульс. Жив. У Заремы слишком нежные и слабые ручки. Но ранить Самира — и довольно серьёзно — она смогла. Равнодушно надел перчатки, вынул нож и воткнул его в сердце. Прокрутил несколько раз. А вот теперь — не жив.

Оставил его и двинулся к Ясмин. Приподнял руками её голову — без сознания. Она сердечница, да еще и беременна. Успеть бы довезти. Взял её на руки и, превозмогая боль в животе, понёс к выходу.

— Пошли вниз, — кинул Зареме, и она молча двинулась следом.

На первом этаже осторожно положил Ясмин на диван и набрал номер:

— Макс, заводи машину, подъезжай к входу. Да похер на эту охрану, я их перестреляю просто, если они мне помешают спасти жену. Да и на рану насрать. Двигай давай.

— А ты, — повернулся я к белой как простыня сестре Ясмин. Не ожидал от нее такой прыткости и решимости. Вот что с людьми творит любовь. — Жди тут и не поднимайся в комнату. Я вернусь, когда буду уверен, что твоя сестра в безопасности. Поняла меня?

Молча кивнула, глядя на меня во все глаза. Да, сегодня я призрак, вернувшийся с того света. Снова бережно взял свою жену и понёс к машине. До больницы довезли ее быстро. Отметил про себя, что кровотечение от испуга у неё не началось, а значит, есть шанс спасти дитя. Хотя нужен ли мне теперь сын от этой предательницы, я уже не знаю. Но я спасу и ее, и малыша, чего бы мне это ни стоило, и чем бы ни закончился этот вечер.

Я проник в машину Самира и таким образом попал на территорию дома — в багажнике. Иначе его охрана ни за что не пропустила бы меня. Дальше мне потребовалось немного времени, чтобы выйти из заблокированного автомобиля на подземной парковке и попасть в дом. А там уже я и застал эту прекрасную сцену — Ясмин и Самир собираются заняться сексом, а приревновавшая и преданная жена решила прирезать неверного муженька. Теперь надо и с ней что-то решать. Взяла на себя такой грех. Это должна была быть моя миссия. Я бы с превеликим удовольствием пристрелил бы его и сам. Не хочется, чтобы беременная мышка попала за решётку из-за мужа-козла. С самого начала его брак с Заремой я считал фикцией. Он так и не забыл Ясмин, и я прекрасно это понял по его взглядам и словам. Жаль Зарему, она в этой ситуации была просто использована. А я… Ну что ж, я сам хотел видеть ее своей. Женой, и вообще — своей. Но мне никто не обещал ее любви и верности, так что отчасти я ее понимаю. Но не прощаю.

Боль адская в боку. У самого всё уже плывет перед глазами, а рубашка явно намокла от крови. Видимо, швы разошлись от напряжения.

— Моя жена упала в обморок. Она беременна, у нее аритмия, и она испугалась, — сказал я врачам в приемном покое. — Куда ее положить?

— Кладите на каталку, — тут же засуетились доктора, видя алое пятно на моей рубашке. — Да и вам самому нужна помощь.

Бережно переложил ее на каталку и привалился к стене. А потом медленно сполз по ней вниз. Глаза стали закрываться. Огромным усилием воли я заставил себя оставаться в сознании. Макс меня тут же стал поднимать на ноги.

— Езжай к Зареме обратно. Вызовите полицию. Пусть фиксируют убийство. Пусть она во всем сознается. Я ее потом… вытащу. Я вернусь.

Глаза мои закрылись.

ЯСМИН.

Открыла глаза. Снова кафель. Значит, я снова угодила в больницу. А где Самир? Где Зарема? Горский? Помню, что отключилась, увидев мёртвого мужа живым. Может, мне привиделось?

Осторожно повернула голову из стороны в сторону. Возле меня стояла медсестра, которая проверяла показатели на медицинском оборудовании возле моей кровати. Она заметила, что я начала шевелиться.

— Пришла в себя, красавица? — улыбнулась она мне и нажала кнопку вызова врача.

— Да, кажется, — ответила я, порываясь встать. — Что с ребёнком?

— Всё в порядке, — принялась она успокаивать меня и укладывать обратно. — Вставать не надо. Пока еще есть риски. Но мы его сохранили.

— А сердце?

— Прокапали тебя, всё в порядке.

Пришёл врач. Мужчина в возрасте, с усами. Осмотрел меня и сообщил дальнейший план лечения. Если все будет хорошо, то уже вскоре меня отпустят домой. Только куда идти домой, я не знала. Дома у меня теперь нет. Никакого. И где же Зарема? Она в тюрьме? Это она воткнула нож в спину Самира, я помню. Где Андрей? Где они все? Но у врачей спрашивать об этом бессмысленно, и я заставила себя успокоиться и ждать информации. Рано или поздно за мной кто-нибудь придёт. Я надеялась на это…

На следующий день ко мне пришёл мужчина в чёрном. По виду — чей-то секьюрити. Когда дверь палаты открылась, и он вошёл, я очень испугалась и забилась в самый угол кровати. Мне некуда здесь бежать. А вдруг это человек Самира, и сам Самир выжил?

— Здравствуйте, — вежливо он поздоровался со мной. — Меня Макс зовут.

Я не ответила и пугливо натянула одеяло почти до самых ушей, словно оно могло бы меня спасти.

— Не бойтесь, Ясмин, — сказал он и подошёл ближе. — Я от Андрея. Пока он болен, он поручил вас мне.

Я снова уставилась на него, расширив глаза.

— Он жив? — спросила я его.

— Да. Но сильно ранен. Он донёс вас до больницы на руках, и у него швы разошлись опять. Сейчас он находится в другой клинике. Он приедет сам, как только сможет. А я пока готов заботиться о вас и малыше в отсутствие хозяина.

— Почему я должна вам верить? — задала я резонный вопрос.

Макс похож на того, кто преданно верен своему хозяину, но всё же у меня возникли сомнения на его счет. Я теперь во всех готова сомневаться — горький опыт.

— Потому что у вас нет выбора, только я знаю новости о Горе и о его имуществе. Например, куда вы пойдёте, после того как вас выпишут?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я пока не думала об этом.

— А я вам скажу, куда — домой, в особняк Горского. У меня есть ключи и разрешение снять печать с дома. Я уже предупредил персонал, что в ближайшее время они могут вернуться на работу. Никто из них пока новое место себе не нашёл. А если и нашёл, то им уже активно ищут замену, чтобы ваше пребывание в доме было комфортным. Ваше, Заремы и ваших с ней малышей.

— Где Зарема? Вы что-то о ней знаете? — тут же уцепилась я за информацию.

— Она сейчас в СИЗО. Самир мёртв, — ответил Макс, и я осела на кровать. — Но не стоит переживать. Уже скоро мы добьемся того, что нам позволят забрать её домой. Она будет находиться под подпиской о невыезде и домашним арестом.

— Какой ужас… — прошептала я.

— Да, но это лучше, чем сесть по полной. Я уже оплатил ей адвоката и дал на лапу тому, кому следует. Со дня на день жду звонка, что можно ее забрать и отвезти в особняк Горского. Возможно, когда выпишут вас, то она уже будет ждать вас дома.

— Как бы было хорошо, — сказала я вслух свои мысли и поняла, что плачу от облегчения.

Я почему-то верила, что Макс поможет. Потому что он от Гора. Он не бросил меня, даже будучи одной ногой на том свете. Дважды.

— А каково состояние Андрея? — спросила я Макса.

Я боялась, совершенно искренне боялась услышать, что состояние его плохое, а жизнь висит на волоске. Я не хочу потерять его снова…

— Всё в порядке, — улыбнулся Макс. Улыбка у него обаятельная и обезоруживающая. Не хочешь ему верить, а почему-то веришь. — Подлатали. Скоро совсем как новенький будет. Такие, как он, не сдаются никогда. Живучий, гад.

Он отзывался о моём муже с теплом и даже как будто любовью. Нет, Макс не предатель. Или я же слишком наивна и устала всех бояться. Мне хотелось верить, что помощь подоспела.

— Но как я могу попасть в дом, если он больше мне не принадлежит? — вдруг задумалась я. — Ведь я подписала бумаги о том, что дарю всё, что наследую, Самиру.

— Дом ваш, — покачал головой Макс. — Как и все его другие активы и имущество.

— Но как же так?

— Самир не имел права ничего у вас забирать. Вы и сами только вчера обрели право наследования. Только вчера разрешили пользоваться имуществом Горского Андрея. Самир взял с вас расписки заранее и контролировал это дело. Как только имущество Андрея перешло бы вам, он бы принес дарственную и все переоформил бы на себя. Но я уже уничтожил бумаги. Вы единственная хозяйка. И дом ваш.

Задумчиво закусила губу. Это похоже на правду. Самир просто снова меня обманул, манипулировал и шантажировал. А на самом деле у него ничего, кроме дарственных ещё не принадлежащего мне имущества, не было.

— А как же Горский? Разве он больше не хозяин?

— Это он объяснит вам сам. — Макс встал на ноги. — Главное, ни о чем не беспокойтесь и думайте побольше о малыше. Я всё устрою. Точнее, Гор моими руками. Отдыхайте, я завтра еще приеду. Привезу фруктов. И записку от Гора. Он хочет вам что-то сказать.

Глава 63

На следующий день Макс приехал снова и действительно принес с собой записку. Я развернула послание и тут же узнала почерк Горского. Это точно писал он. Вгляделась в буквы.

"Верь Максу. Он от меня. Жди меня дома, тебя скоро выпишут. Береги малыша".

Короткая, лаконичная записка, никакой нежности, а на глаза навернулись слезы. Я уже не мечтала, что снова получу весточку от своего мужа. Я уже не надеялась, что снова увижу его живым. От мысли, что скоро встречу его лицом к лицу, начинало лихорадить. Что-то мне подсказывало, что мне будет снова больно. Очень уж отстраненно и даже отчужденно он писал мне в записке. Но выбора у меня почти никакого, я поеду в его дом и буду там его ждать. Я хочу увидеть его живым и здоровым.

Ещё через несколько дней меня отпустили домой, выписав дополнительные лекарства для беременной, которые были призваны укрепить моё сердце. На ребёнке, слава богу, сильный стресс и обморок так сильно не сказались. Время шло, и малыш креп во мне, он не хотел уходить, а я не хотела его отпускать.

Макс встретил меня на выходе и отвез в дом. В дом, в котором всё начиналось. Только тогда я его тюрьмой считала, а сейчас многое изменилось. Я смотрю на него другими глазами. Я смотрю на своё замужество под другим углом. Даже на самого Гора я теперь смотрю иначе. Я приняла свою судьбу и те чувства, которые зародились во мне против воли. Но раз уж они всё равно живут во мне, и у нас с Горским будет ребёнок, я готова попытаться стать семьёй — хотя бы ради малыша.

В дом заходила с волнением и даже дрожью, но внутри меня встретила только прислуга.

— А Гор? — спросила я Макса.

— Он пока еще в больнице. Но уже идёт на поправку. То, что он тебя нёс на руках, сильно усугубило его положение.

Горский нёс меня на руках? Последнее, что помню — как Самир падает с меня. Позади нахмуренное и сосредоточенное бледное лицо мужа, которого я похоронила совсем недавно, и испуганная Зарема. Да, я упала в обморок, и мой мужчина не позволил умереть ни мне, ни моему ребёнку ценой своего здоровья. Опять накатили слёзы. Боже, ну почему он раньше не показывал себя таким? Почему я этого ничего в нем не видела? Вспомнились его слова о том, что за свою женщину он порвал бы любого и сделал бы для любимой всё что угодно. Горский действительно меня любит, это не пустые слова. Он полюбил меня несмотря на разницу во всем: в возрасте, социальном положении, культуре. А я, получается, ответила ему и стала его женой по-настоящему, как он того и хотел. Забыла ли я всё, что было между нами раньше? Нет. Но я постараюсь. Ради нас всех.

— А Зарема? — достала я платок и вытерла нос. — Где она?

— Всё ещё в СИЗО. Завтра дадут разрешение её забрать домой, учитывая ее положение. И деньги Горского.

— Правда? — моё лицо просияло. — Какая чудесная новость! А как ее малыш, вы не знаете?

— Всё в порядке, — улыбнулся скромно Макс. — Скоро привезу ее к вам, Ясмин. А теперь располагайтесь. Повар и домработница при вас, охрана тоже. Но лучше звонить мне, если понадобится что-то. Вот мой номер.

Он протянул мне карточку с цифрами. Я машинально ее забрала, решив обязательно сохранить ее.

— Макс, — подняла я на него глаза. — Но у меня нет телефона. И сим-карты.

— А, вон что, — почесал в затылке парень. — Организуем. Отдыхайте, я вечером привезу продуктов и телефон с сим-картой.

— Только у меня нет денег на это всё.

— Об этом не переживайте, всё под контролем, — снова улыбнулся он и уехал.

Вздохнула и огляделась вокруг себя. Дом знакомый, но словно всё равно другой. Словно теперь всё будет здесь иначе. По-другому. Я успела от него отвыкнуть. Чемоданы наверх, в нашу с мужем спальню, отнесли охранники, а я решила пройтись по особняку, по которому, оказывается, я скучала. Сейчас особенно остро это ощущаю.

Гостиная, в которой мы пили чай. Холл и аквариум. Сейчас он пуст. Видимо, рыбки, на которых я так любила смотреть во время ссор с Горским, умерли, пока дом был опечатан. Жаль их. Стрельба произошла в ресторане, а не в доме, но его почему-то тоже обыскивали, словно Горский не потерпевший, а сам преступник. Впрочем, он замешан в криминале, и я это знала с самого начала, поэтому могло быть и так.

Открыла дверь и вошла в его кабинет. Здесь до сих пор пахнет им. Здесь всё напоминает его. Вещи, папки, письменные принадлежности не тронуты. Прислуга убирается здесь крайне осторожно. Прошла по ковру и села в кресло моего мужа. Массивное, красивое, приятное на ощупь и теплое. Как сам Гор. Взяла в руки его ручку и стала перебирать в пальцах, представляя, как он писал здесь что-то в те дни, когда еще не случился весь этот кошмар.

Спальню оставила напоследок. Именно это место хранило больше всего щемящих душу воспоминаний, от которых снова слёзы градом, да так, что аж не видно ничего. Нашла в шкафу его рубашку, его огромное махровое полотенце и пошла с ними в душ. Вещи уже слабо пахнут мужем после стирки, но всё еще пахнут. Или мне так только кажется… Зато в кабине на полочке я нашла его гель для душа. От души намылилась им и закрыла глаза. Теплые струи смывали пену, но не запах и не воспоминания. Я вспоминала и перебирала в памяти в деталях тот раз, когда мы стояли тут вместе. Он касался меня, ласкал плечи, бедра, соски… Целовал грудь, губы и шею. От воспоминаний стало горячо между бёдер, сладко стало тянуть. Я бы хотела сейчас повторить этот слишком горячий душ с Гором…

После душа насухо вытерлась и надела на голое тело его рубашку. Ткань задевала соски, снова напоминая мне о моих желаниях… Как бы мне хотелось уже, чтобы мой Гор вернулся ко мне. Он жив. Я где-то в глубине души в это хотела верить, и я с радостью приняла новость о том, что он живой. Он не умер. Когда увидела его в доме Самира — испугалась, но уже в больнице испытала огромное счастье и облегчение. Главное, чтобы он не подумал ничего плохого обо мне из-за Самира. Ведь сцена, которую он застал, была просто отвратительной, но в том нет моей вины, и я это ему докажу.

Следующий день прошёл тоже в воспоминаниях. Мне словно было легче жить в прошлом, где я была не одна, со мной был мой Гор. Когда я сидела на диване в гостиной и бесцельно щёлкала пультом телевизора, услышала шум на территории. Въехала машина. Особенного внимания не обратила, решив, что приехал Макс. И оказалась права — через минуту высокий крепкий парень вошёл в холл.

— Привет, — поздоровался он со мной. — А у меня сюрприз. Заходи.

Следом за Максом в холл вошла Зарема.

— О боже! — подскочила я на месте, запуталась в пледе, но, быстро справившись с ним, побежала к сестре. — Милая!

Повисла на ее шее, крепко прижав к себе родное тело. Она прижалась ко мне в ответ.

— Ясминка, — шептала она мне на ухо. — Как я рада… Там так плохо было… Спасибо тебе, что вытащила.

— Это не я, — покачала я головой, вытирая бурный поток слёз пальцами. — Это всё Горский.

— Знаю, — улыбнулась она мне. — Мне Макс всё рассказал. Но раз он твой муж, то можно сказать, что помогла мне и ты.

— Пойдём, — выпустила я ее из объятий и, взяв за руку, потянула в кухню. — Нечего стоять на пороге. Сначала я тебя покормлю. Точнее, вас.

— От этого не откажусь, — голос сестры заметно повеселел.

— Макс, идем с нами, — позвала я и охранника.

Может, это и неправильно, но за эти дни он стал единственным другом, тем, кому можно доверять. А еще Макс — ниточка между мной и Гором, и я могла бы часами расспрашивать его о муже, если бы он не убегал так быстро.

— Да я… Неудобно, — замялся парень.

— Неудобно штаны надевать через голову, — ответила я. — Пошли, говорю.

Всё же послушал и пошёл следом за нами, и выпил чаю. Я накормила Зарему, отправила её в ванну с пеной, а потом, укутав в теплый халат, уложила ее в свою постель. Хочу снова, как в детстве, уснуть с ней рядом. Как же я рада, что этот ад с Самиром кончился, хотя моя малышка будет еще очень долго страдать. Дай бог ей сил это преодолеть…

Дни потекли своим чередом. Зарема почти оправилась от пребывания в СИЗО и шока, щёки ее порозовели, она перестала плакать во сне ночами. Я каждый день ждала мужа, но он всё никак не возвращался. Мы с сестрой ни в чем не нуждались. Дом комфортный, продукты постоянно привозил Макс, охранники возили нас к врачам проверять наших малышей. Мне не хватало только его.

Чтобы хоть немного восполнить эту потерю, я принимала душ с его гелем, а потом часами сидела в его кабинете. Прикасалась к его вещам, сидела за его столом, в его кресле, мечтая однажды вдохнуть этот запах снова с его шеи.

И этот вечер не стал исключением. После душа я снова пошла в его кабинет. Но сегодня всё пошло по другому сценарию. Едва открыла дверь, как желудок рухнул в пятки. Лицом к окну, ко мне спиной стоял высокий широкоплечий мужчина в темном пальто. Волосы черные как смоль, а плечи кажутся необъятными. Сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь. Гор. Мой Гор. Он вернулся.

Мужчина медленно обернулся. Тёмные глаза, которые снились мне все эти ночи, встретились с моими.

— Ясмин, — произнёс он со знакомой до боли хрипотцой.

Глава 64

— Гор… — вытянула я руки ему навстречу и двинулась к нему. Обняла, прижавшись щекой к его крепкому телу. — Ты жив. Жив…

Но вместо того, чтобы обнять меня в ответ, он напрягся, плотно сжал губы, так, что желваки заходили ходуном, и убрал от себя мои руки.

— Не прикасайся.

— Андрей, ты…

— А ты думала, я такой слепой дурак? Хоть и люблю тебя. — Тёмные глаза смотрели зло, почти с ненавистью. — Я не прощу тебя, Ясмин. Только не предательство.

Так и застыла на месте. Что? Какое предательство? Значит, он всё-таки решил, что я была с Самиром. И как теперь доказать, что мне никто не нужен, кроме него — ревнивого дурака?

— Но я ничего не делала, — захлопала я глазами, пытаясь избавиться от слёз обиды. Сколько же я уже их выплакала из-за Горского!

— Ты — может, и нет, — скривил он губы в злой усмешке. — А вот твой женишок, а потом любовник Самир всё сделал за вас двоих. Тебе как самой-то было? Ладно ты мне наставила рога, ты меня никогда не любила. Но сестре? Как ты ей смотришь в глаза после этого?

Его слова били больнее камней. Я этого не заслужила. Сейчас он так зол на меня, что даже не думает о ребёнке. Живот стало потягивать. Мне лучше не продолжать этот разговор, иначе всё может закончиться плохо. Если Гор не думает о ребёнке, то о нём подумаю я. Что бы он ни говорил, я должна держать себя в руках.

Молча развернулась и пошла к выходу.

— Куда ты? — уже на полпути окликнул меня Андрей.

— Ухожу, — обернулась я на него. — Я не стану доказывать тебе, что я не баран. Ничего из этого я не делала. И Зарема это знает, она сама лично слышала речи своего супруга. Я побывала в аду. В новом плену, еле спасла себя и малыша. Опять угодила в больницу со своим сердцем и с угрозой для ребенка, а ты сейчас снова заставляешь меня волноваться. Я думала, вернулся муж, защитник. А вернулся враг.

— Ты сама всё это сделала, — жестко ответил он. — Ты была в сговоре с Самиром, это же очевидно. А Зарема просто любит тебя и поэтому верит. Ты же оказалась лживой предательницей.

Я не знала, что на это сказать. У него своя правда, он меня просто не услышит. Снова попыталась уйти, но Гор резко пересек комнату, обогнал меня и грубо прижал к себе, взяв одной рукой моё лицо и подняв его вверх на себя. Часть волос на голове Андрея стала седой, а на лице появились новые, еще свежие, шрамы.

— Я мечтал о тебе каждую грёбаную ночь. А ты этого вовсе не заслуживаешь. Как же я тебя ненавижу. Сука ты, Ясмин. Ты ведь знала, как я к тебе относился.

— Ты прав, — смело посмотрела я в его глаза. — Я этого не заслуживаю. Я не виновата ни в чем перед тобой. Я тебя ждала. Не пожалей о своих словах, Гор.

— Не верю ни единому слову предательницы, — прорычал он сквозь зубы, теснее сжимая меня в своих стальных объятиях.

Темные глаза впились в мое лицо. Кажется, на миг в них появилась растерянность. Но потом взгляд снова стал просто жёстким. Большой палец коснулся моих губ и провёл по нижней несколько раз.

— Ясмин… Красивая ты, сука. Я бы мог сделать тебя счастливой. Но ты выбрала его.

Ласка была приятной и причиняла боль одновременно. Я не думала, что мой муж способен так плохо думать обо мне… По щекам побежали слёзы — обиды, досады, разочарования и отвергнутой любви. Я мечтала о том, что он вернётся, и мы попытаемся стать семьёй. Ничего у нас с ним не получается. Мы слишком разные. Только как дальше я буду здесь жить — с ним в одном доме? Или он решит со мной развестись? Ответ был получен.

— Я не выбирала… Я верна тебе.

— Молчи, — нажал он пальцем на мои губы. — Не хочу тебя слушать.

На несколько секунд повисла давящая тишина.

— Ребёнка родишь — и больше знать тебя не желаю, — продолжил он, пытаясь перебороть своё тяжёлое дыхание. Он смотрел на мои губы, и я ощущала, насколько сильно он хочет их поцеловать, прижаться к ним своими, но он себя сдержал. Я слышала самые обидные и жестокие слова в своей жизни. — Обеспечу тебя и Зарему, но ребёнка оставишь со мной. Ты уйдешь, как только родишь моего сына, Ясмин. Тебе больше не место в моём доме. Иди в свою комнату. Ты больше не живёшь со мной. Вещи твои перенесут сейчас.

Он выпустил меня и отвернулся снова к окну. Стоял ко мне спиной — равнодушный, холодный, чужой. Жестокий. Все мои силы уходили на мысли о ребенке, я не могла позволить себе рыдать и впадать в истерику. Я молча вытерла слёзы, которые быстро сменялись новыми, и, не разбирая дороги, побрела к выходу. Я не собиралась с ним спорить. Горскому невозможно что-либо доказать. Долгожданная встреча, которая сулила мне любовь и счастье, обернулась самой большой моей болью.

Глава 65

Потянулись серые дни. Равнодушие Горского причиняло боль. Я не верю, что он меня разлюбил, но и умолять его меня выслушать не стану. Хочет, чтобы я ушла — уйду, только надо придумать, как забрать с собой ребёнка. Не знаю, что могу придумать — с таким, как он, играть опасно, Гор мне не по зубам. Он не ел в столовой, если сталкивался со мной, то отводил глаза. Мы жили с момента тяжёлого разговора, после которого я так и продолжаю лить слёзы от обиды, словно на разных орбитах. Как в песне, что сейчас крутят на радио — "Ты Венера, я — Юпитер. Ты Москва, я — Питер. Люди, помогите дышать".

Он позвал меня к себе в кабинет лишь единожды. И не для того, чтобы поговорить…

Я в волнении постучала в дверь, когда прислуга передала мне, что хозяин меня ждёт.

— Входи, — услышала я его голос.

Нажала на ручку двери и вошла.

— Иди сюда, — указал он рукой на стул напротив своего стола.

Здесь находиться мне тяжело. Я столько ждала его здесь. Столько разных воспоминаний. И боли. Здесь он сказал, что не простит меня и заберет сына. Но несмотря на драму внутри, я прошла по ковру и села напротив него. Взгляд тёмных глаз застыл на моём лице. Мне показалось на миг, что я снова увидела в них тепло и нежность. Он любит меня. Но зачем тогда он так жесток со мной? Потом его глаза скользнули ниже. На губы, шею, грудь. Взгляд изменился и загорелся желанием. Он не изменился ко мне. Тогда почему не хочет просто допустить мысль, что я говорю правду? Мой такой родной чужой.

Взгляд Горского остановился на моём пока ещё плоском, но уже твёрдом животе, а потом снова вернулся к лицу. Темные глаза встретились с моими, и я покрылась льдом изнутри — он снова смотрел равнодушно, словно я вообще ему посторонняя. Чёрт возьми этого Горского, когда же он настоящий?

— Как малыш? — спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Анализы хорошие. Скоро УЗИ, на котором, возможно, мы узнаем пол нашего ребёнка.

Выделила последние слова нарочно. Вдруг в нём всё же что-то всколыхнется и вернёт мне нежного, заботливого мужа?

— Хорошо, — кивнул он. — Держи меня в курсе, Ясмин. И… прости меня за излишнюю резкость. Я не должен был тебя так волновать. Мне нужно было спокойно объяснить тебе всю ситуацию.

— А спокойно объяснить что? — тут же вскипела я. — Что ты меня шлюхой подзаборной окрестил без вины, когда прекрасно видел, что я вырывалась? Или что ребёнка моего заберешь?

— Моего ребёнка.

— Нашего, милый, нашего, — твёрдо поправила я его. — И если ты думаешь, что я просто так уйду и оставлю сына тебе — то нет. Я буду бороться.

— Тебя никто не спросит, Ясмин. Я сделаю так, что твоё слово вообще не понадобится.

Только что говорил, что не должен быть со мной таким резким, а потом тут же делает то же самое из-за того, что я осмелилась сказать ему поперёк. Гор…

— Подпиши эти бумаги, — протянул он мне стопку документов.

Я взяла в руки листы формата А4 и вгляделась в текст. Согласно этим документам, я отдаю всё имущество, перешедшее мне от Горского Андрея, какому-то Роману Васнецову. Что ещё за…

— Кто такой Роман Васнецов? — подняла я глаза на него.

— Я, — ответил он.

Я недоуменно захлопала в ответ глазами.

— Как это ты?

— Горский Андрей погиб в бандитской перестрелке и захоронен. Ты же видела свидетельство о смерти. Оно настоящее.

Хоть я и видела Гора живым, всё равно эта новость меня повергла в шок и не укладывалась в голове.

— Значит, ты в самом деле умер?

— Да, — ответил он. — По документам. А теперь я хочу вернуть то, что и так принадлежало мне. Надеюсь, ты не против? Тебя я обеспечу, как и обещал, не беспокойся. И Зарему тоже. Своё слово я всегда держу, ты уже это знаешь.

— Да, знаю, — кивнула я и потянулась к ручке, которую он подавал мне через стол.

И не собиралась спорить. Это всё действительное не моё и никогда моим не было. Без сожаления поставила везде подписи. Отдала документы Гору. Пусть его теперь хоть Вася Пупкин зовут, для меня он всегда будет Гором и Андреем. Он проверил бумаги и убрал их в папку.

— Что ж, — сложил он руки в замок. — Остался ещё один вопрос на повестке дня. Вдова Андрея Горского перестала держать траур и снова выходит замуж.

— Ч-что? — удивлённо уставилась я на него. Он совсем уже озверел и крышей потёк?

— Ты снова выходишь замуж, Ясмин, — спокойно ответил мой как бы муж.

— За кого? — в шоке спросила я.

Горский сузил свои тёмные глаза.

— За Романа Васнецова. Кажется, я уже говорил, что не дам тебе быть ни с кем, кроме меня. У тебя будет только два мужа. И оба — я, даже если умудрился сдохнуть между нашими браками. Ты снова невеста, принцесса моя. Поздравляю.

И он вынул из ящика стола коробочку с кольцом. Боже мой, какой бред…

— Правда, в день церемонии в качестве жениха рядом буду не я. И не смей с ним целоваться, если не хочешь, чтобы я ему потом всадил пулю в лоб из-за тебя. Ещё мы уезжаем за границу. Но это я всё тебе позже объясню.

Глава 66

— Зачем тебе эта свадьба, Горский? Точнее, господин Васнецов.

— А угадай, — глумился он надо мной.

— Ребёнок? — посмотрела я в его глаза.

— Бинго, принцесса. Ты же не думала, что даже если я умер, то ребёнок останется тебе?

— Если честно, — ответила я, немного помедлив. — Я думала только о твоей смерти. И я тосковала, хоть сейчас ты не заслуживаешь этих слов. И меньше всего я была рада твоей смерти и тому, что теперь ребёнок только мой.

Горский перестал ухмыляться и устремил взгляд на меня. Думал, правда ли то, что я сейчас сказала. Потом его лицо снова приняло равнодушный вид. Не поверил. Упрямец…

— В общем, готовься к свадьбе. Правда, в этот раз она будет скромная и уже в Швейцарии. Вылетаем вместе с Заремой сразу после того, как я урегулирую дела с бизнесом.

— Зарема поедет с нами?

— Да, я приглашаю её тоже. И имей в виду, что если твоя сестра откажется ехать, то контакты с тобой потеряет навсегда. Мы едем не в отпуск. Нам необходимо совсем исчезнуть.

— За тобой идёт охота? — откровенно спросила я.

— Да, — откровенно ответил он. — Ты всё-таки очень умна для своих лет, Ясмин.

— Я росла без матери, старшая из женщин в семье, — пожала я плечами. — Мне некогда было жевать сопли. Нужно было растить Зарему и братьев. Кстати, как будут обстоять дела с ними и отцом?

— Я позволю вам попрощаться. — Подпер рукой подбородок Гор. — Возможно, когда-то ты сможешь приехать сюда вновь.

— Замечательно, — с сарказмом произнесла я. — Ты у меня всю семью отнял.

— Какую? Зарема тут. А отец тебя задолго до меня вечно пытался продать подороже.

— Ты откуда знаешь?

— А я тебя давно знаю, Ясмин. Видел на светских мероприятиях и запомнил. И уже тогда отец торговал и тобой, и сестрой. А о Самире уже давно ходит слава извращенца.

Опустила глаза на свои колени. Слушать это было неприятно. Но Горский прав — отец искал нам выгодную партию. Но не думала, что он торговал нами, как баранами на рынке…

— Так ты меня, выходит, не похитил, а спас, — с новым ядом сказала я. — Герой.

— Ну, вообще-то, да. Ну и, в принципе, посчитал, что такая принцесса мне подойдёт. Заодно должок вернул твоему отцу.

— Ты мне жизнь сломал, — посмотрела я смело в его хищное лицо. Я снова увидела того Гора, которого узнала в самом начале моего пребывания в этом доме. Словно вернулась в прошлое. — Вся жизнь наперекосяк из-за тебя, Горский! Ненавижу тебя!

— Вот это мне уже более привычно и знакомо, — снова усмехнулся он. — Иди к себе, Ясмин, невеста дорогая. Поговори с Заремой о переезде. Если она не хочет ехать — я куплю ей дом в России. Но не в этом городе, на неё рано или поздно выйдут и будут искать меня через неё. Лучше ей всё-таки поехать с нами. Так будет безопаснее. Как всё будет готово к отъезду — я дам знать.

А мне больше и не хотелось продолжать этот неприятный разговор. Я молча ушла, закрыв за собой дверь. В своей спальне легла на кровать, свернулась в комок и отдалась эмоциям. Знаю, что это не очень хорошо для ребенка, но мне так обидно, что я просто не могу не плакать. Возможно, я поплачу, освобожусь от эмоций, и мне станет хоть немного легче. Столько разных событий произошло. Неизменным остаётся лишь одно — я марионетка Горского. Куда он скажет — туда и пойду. Без вариантов.

Тихонько открылась дверь, и я приподнялась на подушке. Зарема. Она будто чувствовала меня и пришла на мой безмолвный зов. Сестра молча села рядом и обняла меня. Я прижалась к ней и плакала, плакала, плакала, пока не уснула обессиленная от пролитых слёз. Меня укрыли пледом, и наступила спасительная тишина и забвение.

ГОР.

Пытался сосредоточиться на делах, нервно стуча карандашом по очередному договору, но ни хрена не выходило. В голове постоянно крутился образ Ясмин. Особенно последний разговор и ее слова о том, что она грустила, считая, что я мёртв. С трудом в это верится. Ведь она постоянно только и говорила, что ненавидит меня, а потом эта подстава с Самиром. Кто-то ведь продал меня ему. Это вполне могла быть она. Да, у нее не было телефона, и из дома она не выходила без меня, но если захотеть — можно в космос полететь.

В ресторане она колебалась — уехать или остаться. Когда я был ранен, ей стало меня жаль. Но когда я очнулся, узнал, что она уехала с ним. Как же меня это взбесило… Самир — му*ак, я знал, что всё равно вытащу ее оттуда, чего бы мне это ни стоило, но это не снимает ответственности с той, кого я звал женой и всё ещё хотел бы назвать… Да, всё равно её люблю. Не могу вырвать эту никому не нужную, неуместную любовь из сердца. Я не планировал ее любить, я думал лишь о мести. Да мне даже стыдно было любить такую — дочь врага, орудие мести, инструмент для достижения своих алчных и аморальных целей. Но умная, красивая и нежная девочка проникла в мои мысли с первой встречи и сломала меня. Леди, сама нежность, красивая куколка просто лишила меня покоя и воли. Я шёл к ней словно околдованный, шёл за ней как бычок на привязи, в то время как она считала себя моей пленницей. Не наоборот ли… Ты моя пленница, Ясмин. Но и я твой пленник. Навсегда, даже если ты уйдешь. Я буду помнить тебя. К сожалению. Я мечтал бы растить с ней вместе нашего сына, смотреть, как она ласкает его ночами или кормить грудью, поёт ему песенки и целует в пухлую щечку. Но даже если мы и останемся в одном доме ради ребёнка, то будем чужими. У меня просто нет оснований думать, что она не сговорилась с Самиром. Очень жаль, что она так просто меня продала, хоть я, наверное, того и заслуживаю.

Стук в дверь прервал мои невесёлые мысли. Я курил уже третью сигарету, но до сих пор не прочёл ни одной строки в договоре, лежащем передо мной, а только и делал, что страдал по девчонке, предавшей меня.

— Кто там? — спросил я.

Дверь открылась, и заглянула сестра моей "благоверной".

— Это я. Хочу поговорить.

— А я не хочу, — ответил я невежливо. — Иди спать, Зарема.

Вместо этого она зашла в кабинет и закрыла дверь.

— Я не уйду, — покачала она головой.

Усмехнулся. Вот настырная! Очень много чего не ожидал от столь хрупкой малышки. Да от обеих!

— И что ты хочешь?

— Поговорить, я же сказала.

— Я тебя слушать не хочу.

— А придётся.

— С чего бы?

— С того, что я убила собственного мужа, пытаясь спасти ваш брак. Хоть я и считала, что ты мёртв, но очень хотела, чтобы сестра не предавала память о тебе. И поэтому тебе придётся меня выслушать, раз уж ты выжил.

Глава 67

Я прекрасно понял, что настырная девчонка не уйдет. Лучше дать ей высказаться.

— Садись, — указал я ей на стул напротив. — И быстрее говори, что хотела. Я очень занят.

Может, мне всё же удастся сосредоточиться на тексте, вместо того чтобы тратить своё время на беседы. Тем более, что я знаю, о ком она будет говорить — о Ясмин. А с некоторых пор она — не самая любимая тема для разговоров.

— Я не займу у тебя много времени, — ответила она, когда села. — Я просто пришла сказать тебе, что ты идиот.

Устремил на нее офигевший взгляд. Нормальное начало диалога.

— За языком следи, пожалуйста, — одёрнул я её. — Я тебе не мальчик-с-пальчик.

— Именно идиот, — повторила она, смело глядя в мои глаза. — Ты нас спас обеих, спасибо тебе, конечно, но ты всё равно идиот. Извини.

Еще и извинилась. Какая молодец! Можно сказать любую гадость и извиниться, и тогда вина считается заглаженной?

— Ещё раз ты меня оскорбишь — вылетишь отсюда пробкой. В том числе из этого дома, — сузил я глаза. Слишком много она себе позволяет. Оперилась.

— Можешь выгнать, — пожала она плечами. — Но я скажу. Сестра собиралась жертвовать собой и ребёнком ради меня. И ради тебя, кстати, тоже. Настало и моё время вступаться за неё.

— Это похвально, конечно, — сказал я с сарказмом. — Но при чем тут я?

— Хватит прикидываться, что не понимаешь, — зло сверкнула глазами Зарема. А она действительно очень любит свою сестру. Вон как готова за нее биться. Даже со мной — взрослым и вполне себе опасными для нее мужиком. — Прекрати ее мучить! И себя.

— А чего ты меня обвиняешь? — задал я вопрос. — Не я же ее предал.

— Она тебя не предавала, — твердо сказала Зарема. — Ты сам это поймешь, когда перестанешь видеть то, что хочется тебе.

— Я видел лишь то, что видел.

— Иногда все не так, как кажется. Почему ты решил, что Ясмин тебя предала?

— Она, сговорившись с Самиром, сбежала от меня, разве не очевидно? — Изогнул я бровь.

— Нет, не так уж и очевидно, — покачала головой Зарема, и я невольно стал прислушиваться. Наверное, в глубине души мне самому хотелось, чтобы все оказалось не так, чтобы я ошибся, чтобы моя девочка так и осталась только моей. Зарема случайно угодила мне в самое сердце своими словами. — Мне тоже так показалось вначале. Но я сама слышала их разговор. Самир не думал, что я узнаю, что именно он говорил.

— Какой еще разговор? — напряженно спросил я.

— На видео.

— Что за видео?

— С камер наблюдения в его кабинете, — ответила она. — Знаешь, я ведь тоже сестре не поверила сразу. И теперь мне ужасно стыдно, что я могла плохо о ней думать. А она никого из нас не предавала и страдала из-за этого всего больше нас. Надеюсь, и тебе тоже станет стыдно, и ты, как я, будешь искать способ вымолить ее прощение.

— Подожди насчёт прощения, — попытался я вернуть ее из философских мыслей к теме диалога. — Рассказывай про видео.

— В кабинете мужа есть камера, которая пишет не только видео, но и звук, — рассказывала Зарема, а сама смотрела на свои нервно сцепленные между собой пальцы рук. Ей больно об этом говорить. А мне больно слушать. Мы сейчас с ней в одинаковом положении, и, как ни странно, понимаем друг друга как никто. — Сначала я верила Самиру. А потом ко мне пришла Ясмин и пыталась меня убедить, что любит только тебя, и что Самир ее шантажирует. Я и сама видела, как она страдала. Страдала по тебе, Горский. Плакала много дней и ночей, твердя твоё имя. И во сне могла вдруг зарыдать, выкрикивая его. Представляешь?

"Нет", — чуть не ляпнул я, но прикусил язык. Задумчиво подпер рукой подбородок. Ясмин плакала? Обо мне? Не может быть…

— Что? Не ожидал, что твоя смерть обернулась для твоей жены горем? Она давно твоя жена по-настоящему.

Не ожидал. Мне казалось, она меня ненавидела всё это время и оторвалась вместе с Самиром, когда представилась такая возможность. Представить же Ясмин, которая убивается по мне и держит траур, у меня не получалось…

— Что было на видео? — спросил я.

— Я вспомнила про камеры и решила убедиться лично в ее словах. И нашла это видео, — Зарема побледнела еще больше. Мне казалось, я и сам сейчас просто лопну от звенящего напряжения внутри. — На нём Самир шантажировал Ясмин твоим ребёнком. Он обещал отвезти ее на аборт, если она не станет его любовницей. И Ясмин проямо там ответила, что не пойдет на это. И через несколько дней ее решение не изменилось — она готова была даже потерять малыша, чтобы не осквернять мои чувства к мужу и память о тебе. Так что это правда — Ясмин любит тебя и не предавала.

— А у тебя есть это видео?

— Нет, но на камерах в доме Самира оно наверняка осталось. Посмотри — и сам поймешь, о чем я говорю. И, кстати, посмотри, что случилось перед тем, как ты пришёл. Она умоляла ее не трогать, как ты мог не слышать? Из того же видео ясно, что Ясмин не знала о нападении на тебя. Самир все организовал сам, в чем сознается и выставляет это спасением сестры своей жены из лап бандита. Посмотри это место тоже внимательно.

Зарема поднялась на ноги, провожаемая моим озадаченным взглядом. Я думал, что меня никто уже не разубедит в невиновности жены, но сегодня Зарема пробила трещину в моей уверенности. Мне захотелось удостовериться, что она не виновата. Вымолить прощение? Если будет за что — вымолю. Переверну землю с ног на голову, но верну ее. Но сначала видео.

— Если ты не понимаешь, какое сокровище пока еще держишь в руках и еще можешь спасти вашу любовь — то мне тебя жаль. Ты и в самом деле идиот тогда. Спокойной ночи. Твоя жена нарыдалась и теперь спит, не трогай ее.

Она ушла, а я принялся звонить Максу.

— Мне нужны видео с камер наблюдения из кабинета Самира и спальни, где жила Ясмин, за последние две недели. Срочно.

Уже утром видео были у меня. Обычная флешка, черная, которая хранила в себе такую страшную информацию. Если то, что рассказала Зарема — правда, то Самир еще больший подонок, чем я думал, и я убил бы его еще раз.

Не спал почти всю ночь, и с шести часов ждал ответа от Макса. На часах половина седьмого, и видео уже у меня. Осталось только воспроизвести его и удостовериться в сказанном Заремой. Руки даже дрожали от гнева. Я морально не готов увидеть Ясмин в руках другого, но я должен знать, осталась ли она мне верна.

Взял себя в руки и вставил флешку в компьютер. Загрузились файлы, и я открыл первое видео. По мере того, что происходило на мониторе, мои руки все сильнее сжимались в кулаки, и иногда я лупил по столу от бешенства и бессилия. Кровь бурлила, просто вскипала, когда он касался моей девочки. А она… Так стойко и смело говорила ему "нет". Зарема права — Ясмин не была с ним в сговоре. Она ничего не знала… Она спрашивала его, зачем он это всё сделал, и говорила, что жалеет о моей смерти. Сглотнул ком в горле. Глаза жгло от слёз. У меня уже очень давно не было желания взять и заплакать — но сейчас меня рвут эмоции. Я был слеп, поддался эмоциям и ревности, в то время как моя девочка пыталась спасти нашего малыша.

Второе видео смотреть было еще труднее и больнее. Глаза расширились сами собой, когда Самир нашёл нож у Ясмин. Так это не Зарема хотела его убить, а моя жена! Ух и Ясмин, как много я о тебе не знал. Это она принесла тот самый нож, который затем побывал у её сестры и у меня. Она не отдалась бы ему сама, я ошибся. Я всё увидел не так.

Видео кончилось, и я положил голову на стол, довольно громко ударившись лбом о столешницу. Я идиот. Кретин и придурок. Как можно было верить Самиру и его шавкам, которые настойчиво внушали мне, что жена меня предала? Я ведь никогда никому не верил, но Ясмин слишком часто говорила, что не любит и не полюбит меня. Лишь иногда мне казалось, что между нами бывали теплые моменты. Выходит, не казалось? Мне удалось получить от нее ответ, но я этого не заметил…

Ну и как ты будешь возвращать ее доверие, Горский?

Маялся весь день, не зная, как же начать разговор. Может, просто начать ухаживать за ней и сделать предложение по-настоящему? И если она откажется, то я… Отпущу ее? Хрена с два! Никогда не отпущу. Моя. Но я сделаю так, что она полюбит меня снова. Попытаюсь.

— Макс, — позвал я своего охранника. Он тут же заглянул в кабинет. — Попроси передать Ясмин, что я скоро приду. Нам надо поговорить. Пусть ужин подадут на двоих в ее спальню.

— Хорошо, но только у нас на подходе Движнов. Ты забыл?

— А, да, точно, — нахмурился я. Забыл, бл*дь. Движнов — потенциальный покупатель на мой бизнес. Я все решил продать, а потом уехать в Швейцарию. — Ладно, тогда скажи ей, что я приду часа через полтора.

— Передам, — кивнул Макс. — Ты бумаги просмотрел по поводу продажи?

— Да, — соврал я и взял их в руки.

Всё-таки необходимо их прочитать до конца, хотя мой юрист не заметил изъяна и дал добро на подписание. Заставил себя сосредоточиться и прочитал всё, что написано в договоре и приложениях к нему.

Движнов не опоздал. Мы обсудили все детали и сошлись на том, что договор будет подписан. Поставили подписи и пожали друг другу руки. Движнов попрощался со мной, я проводил его до двери кабинета, и он зашагал вперед.

— Привет тебе от людей Самира, — неожиданно он развернулся, и в меня полетел нож.

Макс отреагировал быстро — достал пистолет и прострелил предателю башку.

— Сука, — схватился я за рукоять и вытащил клинок.

Отбросил его в сторону и упал на ковёр, пытаясь зажать рану рукой. Кажется, сегодня я сдохну уже навсегда… Макс кинулся ко мне, схватив по пути какую то скатерть, чтобы попытаться зажать рану плотнее.

— Макс, позови… Ясмин, — попросил я, с трудом выговаривая слова от жгучей боли в животе.

Глава 68

ЯСМИН.

В последнее время увлеклась вязанием. Чтобы скоротать очередной день, пробовала новые схемы. От занятия отвлёк стук в дверь.

— Заходи, — ответила я, решив, что это сестра.

Оказалось, что это новый начальник охраны моего мужа. Макс, отчего-то белый и серьёзный, нервно заговорил:

— Ясмин, идёмте срочно в кабинет Гора.

— Что случилось? — спицы и пряжа упали на пол, когда я резко поднялась из кресла.

— Идёмте, сами все увидите.

Он двинулся вперед по коридору, а я следом за ним. Через несколько минут мы уже оказались в кабинете. Мои глаза расширились от шока — Андрей, снова раненый и бледный, лежал на ковре. Рядом с ним валялся окровавленный нож. Взгляд его тёмных глаз застыл на моём лице. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

— Ясмин, — проговорил он с трудом.

— Дайте аптечку, что вы стоите, идиоты? — взорвалась я.

Нет времени страдать и бояться. Я должна ему помочь.

Макс тут же ринулся на поиски медикаментов, и уже очень скоро аптечка был рядом со мной.

— Неотложку вызвали? — спросила я, открывая чемоданчик в поисках обеззараживающего средства и бинтов с ватой, чтобы заткнуть рану и уменьшить кровотечение. Так он может протянуть до приезда "скорой”, а потом до больницы. Сволочи, попали в печень, кажется, кровит сильно.

— Да, вызвали.

— Слава богу, — проворчала я, наливая на кусочек бинта средство.

— Может, помочь? — спросил Макс. — Переложить его на диван?

— Не трогать! — рявкнула я и осторожно заставила его лечь прямо на ковре. Посмотрела в его глаза, расстегивая окровавленную рубашку.

— Буду обрабатывать края раны. Попытаюсь остановить кровь. Терпи.

Его лицо искажала боль, но он всё вынес без единого звука и только и делал, что ловил мой взгляд. Страх за смерть мужа заставил меня взять себя в руки и проделать все, что необходимо, чтобы подарить ему драгоценные минуты. Рану удалось закрыть асептической повязкой, чтобы кровь не шла слишком сильно. Повязку закрепила пластырем. Кровотечение заметно уменьшилось, но ему требуется более серьёзная медицинская помощь. Надо дождаться врачей…

Села рядом с ним и осторожно положила его голову на свои колени. Склонилась над ним. Провела пальцами по лицу, щетине. Я не знаю, что со мной будет, если я опять его потеряю, и уже навсегда.

— Ты пришла, Ясмин, — из последних сил Гор поднял руку и положил ладонь на мою щёку.

— Как я могла бы не прийти? — ответила я, чувствуя комок в горле. — Макс так был взволнован. Я сразу поняла, что с тобой опять беда.

— Может… м-м-м, — снова он застонал от боли. — Лучше, что так всё вышло? Ты станешь свободна, если я…

— Нет, — сжала я его руку. Из глаз хлынули слёзы — Не говори так, Андрей! Мне больше не нужна свобода. Ты поправишься. Я буду с тобой. У нас родится сын. Мы будем вместе его любить. Всё будет хорошо, слышишь?

— Ясмин, — улыбнулся он сквозь боль, переплетая свои пальцы с моими. — Прости, что не поверил тебе. Я верю. Прости…

— Сейчас это неважно, — отозвалась я нервно. — Главное, ты живи.

— Посмотри на меня, — прохрипел он.

Я снова встретилась взглядом с его темными глазами. Судя по всему, ему уже сложно было оставаться в сознании. Он успел потерять довольно много крови. Где же эта чертова неотложка?!

— Поцелуй меня, — попросил он.

Я склонилась над ним ниже, обнимая его голову. Прижалась к сухим губам. В свой поцелуй я вложила всю свою тоску, боль, обиду и… любовь.

— Я должен был увидеть твои глаза в последний раз, — сказал он, и глаза его закатились.

Тело в моих руках расслабилось. Голова потяжелела на моих коленях.

— Нет, — запричитала я. — Нет-нет-нет. Горский! Горский, твою мать!

Я кричала, звала его, размазывая слезы по лицу, обнимая его голову и снова, и снова целуя сухие губы.

— Не смей меня оставлять, Горский! Сволочь… А-а-а-а!!

Меня разбила самая настоящая истерика. Охранники растерянно топтались рядом, не имея никакой возможности помочь и успокоить меня.

— Ясмин, — кто-то тянул меня за руку. — Отпусти его, Ясмин.

— Уйди прочь! — кричала я как безумная, снова прижимая его голову к себе. За окном все приближался вой сирены медицинской машины. — Не отдам… Я тебя не отдам! Я люблю тебя…

За спиной раздался топот множества ног.

— Уберите девушку, — сказал мужской голос, и меня оторвали от него, заставив отойти.

Но когда я увидела медиков, то и сама уже начала вставать с ковра. Когда кричала, что "не отдам", я говорила о смерти. А медикам отдам. Они ведь помогут… Я спасу тебя. Я попытаюсь…

— Да, серьезная рана. Закрываем обратно и кладите его на носилки.

Андрея унесли, а доктор обернулся ко мне.

— Жена? — спросил он меня.

— Да, — ответила я блёклым голосом.

— Повезем в ближайшую больницу, пятую. Дальше не доедет. Документы дайте.

Если честно, я не знала, где их искать. Но знал Макс. Он набрал шифр сейфа и вынул оттуда черную папку, которую затем отдал врачу.

— Приезжайте завтра, сегодня никаких новостей не будет. А кто рану закрыл? Вы?

— Я, — снова отозвалась я.

— Медик?

— Почти. Не доучилась.

— Молодец, — похвалил меня он. — Ты продлила своему мужу жизнь. Поехали.

Глава 69

Макс, несмотря на просьбы врачей остаться сегодня дома, отправил следом ребят. Они должны были контролировать ситуацию и сразу известить, как что-то станет известно о состоянии моего мужа. Эта ночь была страшной. Без снов, с редкими провалами в какое-то бессознательное состояние. Только и делала, что держала руки на животе и уговаривала саму себя не бояться, что все будет хорошо, что мы с малышом не потеряем нашего папу…

Горскому это всё твёрдо говорила, а сама вовсе не была уверена, что ему повезет второй раз. Он же не кот, чтобы иметь девять жизней.

Зарема была рядом. Она тоже нервничала и не находила себе места, старалась пережить это вместе со мной. Утром к нам заглянул Макс и сообщил, что Андрея довезли, оказали необходимую помощь, и сейчас его жизни больше не угрожает опасность, хотя состояние его все еще остается довольно тяжелым. Потеря крови и уже вторая серьезная рана дали о себе знать. Ему провели операцию, наложили швы. Потребуется курс реабилитации. Но главное, что он выжил. Может, действительно в нём есть что-то от огромного грациозного кота, раз он такой живучий?

Эта новость меня очень обрадовала и взбудоражила. Он выжил! Горский БУДЕТ жить. Хотела ехать к нему, вот прямо сейчас, в шесть утра. Но Макс сказал, что Андрей всё еще находится в реанимации, и лишь после того, как его переведут в обычную палату, нам разрешат его навестить. Макс же съездил в больницу и расспросил лечащего врача Гора более подробно, оплатил все услуги и комфортное пребывание в стационаре для Андрея. Точнее, для Романа Васнецова, ведь этого мужчину теперь зовут так, и он мне не муж пока ещё. Я официально продолжаю находиться в статусе вдовы Андрея Горского.

Когда мне наконец разрешили посещения, я на крыльях полетела к нему. Перед глазами предстала довольно комфортабельная палата, а он уже не выглядел умирающим, хотя был все еще бледным и по возможности соблюдал постельный режим. Когда я вошла, он попытался встать.

— Ясмин.

— Лежи, — грозно сказала я ему и подошла ближе. Села рядом с ним на край постели. — Тебе нельзя вставать.

Наши взгляды встретились. Рука Гора легла на мою ягодицу и сжала.

— Горский! — Укорила я его и попыталась убрать руку.

— Я соскучился, — улыбнулся мне мой милый хам.

— Заметно. Мы в больнице находимся!

— Так и я дальше не зайду, я не в состоянии пока, — усмехнулся он и сжал еще сильнее мою ягодицу. — А вот когда выпишусь… Не будет тебе пощады, жена. Трахну по полной.

Я стыдливо опустила глаза. Горский — он даже при смерти Горский, всё об одном и том же… Нет, к его пошлостям невозможно привыкнуть.

— А я вообще-то тебе больше не жена, — ответила я ему. — Это грех теперь — спать с мужчиной без брака.

— Это ненадолго, — погладил он мое бедро. — Считай, что ты снова замужем, Ясмин.

Морда бледная, но жутко довольная. Он ощупывал моё тело, насколько позволяло положение полулёжа, его пальцы соскучились по мне. Я толкала его, чтобы убрал свои загребущие ручонки, а сама не могла скрыть улыбку — всё почти как раньше, и боже, как же я сама по нему скучала! Эта улыбка с ямочками на небритых щеках меня сводила с ума, темные глаза с умным глубоким взглядом, этот огонь в зрачках и горячие пальцы на моей коже будоражили кровь. Это Горский. Он вернулся, и я счастлива. Сама не выдержала и прижалась осторожно к его груди, стараясь не касаться раны. Провела пальцами по непослушной щетине. Горский… М-м-м… Сволочь любимая.

— Ты мне оказала первую помощь? Доктор сказал, что я выжил благодаря тебе в первую очередь.

Смутилась. Ну а что тут такого? Врач я, в конце концов, или не врач? Я должна была помочь. Хоть бы он чужой мне был, всё равно бы помогла. Но то, что на моих глазах умирал собственный муж, подстегнуло меня к действиям.

— Да, — ответила я. — Я просто рану закрыла. Дальше уже благодари врачей.

— Нет, милая, — ласково провел он рукой по моим волосам. — Меня спасла именно ты, и это очень дорого для меня.

— Я сделала то, что должна была сделать, — ответила я. — Я бы не простила сама себе, если бы тупо стояла и смотрела, как ты умираешь на этом грёбаном ковре, а я совсем ничего бы не предприняла. Кем бы я была после этого? Какой я тогда врач? Никакой.

Горский снова улыбнулся.

— Я думаю, что это действительно твоё призвание. Ты настоящий врач. Ты должна доучиться, принцесса.

— А зачем мне учиться, если ты не позволишь мне работать? — спросила я его.

— Почему нет? Если твоими пациентами будут женщины или дети — я позволю.

— Правда? — мой рот сам собой поплыл в улыбке.

— Да, — кивнул Андрей. — Я тебе клинику подарю. Но уже не в России. Придётся выучить язык и завершать обучение уже в Швейцарии. Если ты готова, то…

— Я готова, — твёрдо сказала я. — Я хочу.

— Тогда не вижу причин тебе запрещать.

Я задумалась. Господи, как было бы хорошо, чтобы всё так и сложилось… Но ведь Гор всегда держит своё слово! А значит, всё будет так, как он сказал.

— А я на УЗИ была, — сказала я ему, так и оставшись лежать на его груди и смотреть в эти темные глаза.

— И что сказали? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Мальчик, — ответила я и провела по округлившемуся животу. — Поэтому уже его так видно. Здоровый будет, как ты.

Горский мягко рассмеялся, а потом нахмурился. Смеяться ему больно, но искреннюю радость сдерживать трудно.

— Очень рад, — сказал он, поглаживая меня по спине своими большими руками и опять спускаясь на попу… Ну что за засранец? — Значит, всё-таки сын?

— Да, — кивнула я и снова возмутилась, когда его пальцы сжали обе мои булочки. — Да Горский, блин! Прекратишь ты безобразничать или нет?

— Не-е-ет, — протянул он. — Не мешай мне, Ясмин, вредная девчонка.

— Чему не мешать? — не поняла я.

— Тебя лапать, — спокойно отозвался он, переместил одну руку на грудь и теперь сжал ее.

Да приятно же, черт дери тебя. Зачем меня возбуждать? Вздохнула в ответ. Что ж, это своего рода показатель, что мой мужчина идёт на поправку.

— Андрей… Кто это был? Кто тебя ранил? — задала я мучивший меня давно вопрос.

— Человек Самира, — ответил он, и лицо его стало куда более суровым. — Втёрся в доверие, а потом запульнул в меня ножом. Те, кто к этому причастен или способствовал нападению на меня, уже наказаны.

Я побледнела. Неужели Самир продолжает мстить с того света?

— Я не виновата, Андрей, — прошептала я, испытывая страх. — Я ни с кем не была в сговоре!

— Я знаю, — ответил он, и мне показалось, что его взгляд стал виноватым. — Прости меня, Ясмин, что не поверил тебе сразу. Мне ревность совсем мозги отбила. Я просто… не смогу без тебя. Моя принцесса. Мамочка моего сына.

Он ласково провел костяшками пальцев по моей щеке, а потом положил ладонь на мой живот, туда, где рос наш маленький сынок. Так приятно… Как же здорово, что у нашего ребенка всё же останется полная семья, и что малыш нужен своему папе!

— Я буду просить прощения за это всю жизнь. Потому что ты же не думала, что я тебя отпущу?

— Нет, — покачала я головой. — И не надеялась.

— Ты простишь меня, Ясмин?

— Я не знаю, Андрей. Возможно, со временем… Не так просто, знаешь ли, забыть всё, что ты натворил. Особенно в начале наших, так сказать, отношений.

Я показала пальцами кавычки. Он взял моё лицо в свои теплые большие руки.

— Я сделаю всё, чтобы ты меня простила, — сказал он и потянул меня к себе, чтобы прижаться к моим губам. — Доверься мне, и ты не пожалеешь. Я защищу от всего и тебя, и Зарему с нашим племянником. Ты больше не будешь вспоминать плохое. Останется только хорошее.

— Не знаю, Гор, не знаю, — покачала я головой. — Ты дров наломал целый сарай. Пять зим этими дровами топить село можно. Мне будет сложно оправдать тебя даже перед самой собой. Я буду с тобой, выйду за тебя замуж, мы будем растить сына. Но смогу ли я хоть когда-нибудь относиться к тебе как к мужу и больше ничего не бояться, не вспоминать… Не знаю. Я не могу тебе этого обещать. Я не страдаю амнезией и до Альцгеймера мне тоже далеко пока!

Горский мягко сжал мою ладонь в своих пальцах. Заглянул снова в мои глаза.

— Я слышал, Ясмин, — сказал он чуть охрипшим голосом. — Я слышал, что ты тогда сказала. Ты меня любишь.

Стало отчего-то неловко, и я нервно заерзала на кровати. Я никому не говорила еще этих слов, да и не испытывала ни к кому таких чувств, которые можно было бы назвать любовью. Только к нему. И пусть эта любовь граничила всегда с болью или ненавистью, но это была любовь.

— Почему же ты мне всё-таки поверил? — задала очередной вопрос я, всё сильнее и сильнее растворяясь в его запахе, тепле тела и карих глазах.

— Зарема показала мне видео с камер наблюдения из дома Самира. Я убедился во всем своими глазами. Прости меня, маленькая… Я чуть не наделал глупостей.

— О да, ты любишь их делать! — проворчала я.

— А еще я люблю тебя, — снова прижал он меня к себе и поймал мои губы. Насладившись ими, он шепнул мне на ухо. — Скажи мне, Ясмин. Скажи еще раз.

Я несколько мгновений смотрела в его глаза, а потом все же решилась произнести это вслух. Набрала воздуха в легкие и на одном дыхании произнесла.

— Я люблю тебя, сволочь Горский.

— Ц-ц… — цокнул он языком и отпустил меня. — Ну вот, взяла и всё испортила!

Глава 70

Горский поправился. Мы забрали его домой. Впереди был перелёт и новая жизнь. Покупателей на свой бизнес и особняк он нашёл. Было как-то даже жаль покидать дом, в котором столько всего произошло — радостного и грустного. Здесь началась наша с ним история… Однако у судьбы на нас свои планы, и теперь я знакомлюсь с новым домом. Другой особняк, поменьше, но от того не менее красивый и удобный, на территории Бёрна. Чужой климат, природа, люди и язык. Но мне понравилось звучание немецкой речи. В школе этот язык меня не впечатлял — по насмешке судьбы именно его я изучала в качестве иностранного и теперь кое-что начинала вспоминать. Мне он казался грубоватым, но когда я услышала, как на нём говорят носители языка, то мнение своё изменила. Горский же говорил на нём свободно, чему я несказанно удивилась.

— Откуда ты так хорошо знаешь немецкий? — спросила я его в один из вечеров.

Мы вдвоем сидели у зажжённого камина. Андрей открыл вино, позволил и мне один бокал красного. Красиво, тепло и уютно.

— Думала, у меня нет никаких знаний и образования? — сузил он глаза. — Что я тупой бандюк?

— Нет, — пожала я плечами. — Ничего такого я не думала.

— Думала-думала, — кивнул Гор. — А у меня имеется диплом о высшем образовании международного института. Оттуда я и знаю хорошо немецкий.

Задумалась. Действительно, столько времени мы с ним уже, я нашего сына ношу шестой месяц, а толком ничего не знаю про его отца. Но теперь у нас впереди целая жизнь…

— О чем думаешь? — спросил он, притягивая меня к себе на диване и переплетая свои пальцы с моими.

— О тебе. О нас.

— И что надумала?

— Мне интересно, как у нас сложится с тобой дальше. Всё так… сложно.

Всё это время, что мы находимся здесь, Горский поражает меня своей заботой и вниманием. Как и обещал мне в больнице — пытается заслужить прощение и любовь, уже настоящую, без боли. Милые подарки — цветы, сладости, плюшевый медведь, с душой отремонтированная детская комната с прекрасной кроваткой с балдахином и принадлежностями для малыша. Впервые вижу, чтобы папа так заботливо всё выбрал для своего сына. И это очень приятно и ценно для меня. Дорогие подарки тоже были — драгоценности, камни… Он пытается растопить моё сердце снова. О дате свадьбы пока не заговаривал. Наверное, он ждёт, что я сама захочу выйти за него, чтобы эта свадьба не была с принуждением. Жизнь словно решила дать нам второй шанс и переиграть свадьбу.

— У нас никогда и не было легко, — ответил Андрей. — Но именно это нас связало с тобой. Правда же?

Он коснулся моей шеи губами и проложил до самого плеча упоительно нежную дорожку. Я закрыла глаза и наслаждалась. Каким же он всегда был ласковым, внимательным мужчиной… В постели он меня уже любил, и я где-то в глубине души это чувствовала и понимала. В моменты страсти он был настоящий — он ласкал меня любя. Наверное, поэтому я ответила — когда отношение Горского ко мне изменилось, и он начал испытывать ко мне чувства, то и обижать перестал. Гор жесткий, иногда жестокий — но он такой, какой есть, и я принимаю его.

Образ жизни и потери не могли сделать из него добряка и простака, но зато у этого мужчины есть стержень, характер, харизма, бешеная сексуальность, и с ним я чувствую себя в безопасности. Впервые в жизни я ощущаю защиту и заботу. Вот так странно — с тем, для кого я была просто пленницей и инструментом для достижения своих алчных целей… Думаю, Горский сам не ожидал, что все между нами могло сложиться именно так… А теперь мы оба пытаемся забыть его жестокость в начале. Получится ли?

С отцом и братьями Горский мне позволил попрощаться. Контакты их у него есть, и по возможности, я смогу пообщаться с ними по телефону, но не очень часто. А когда всё успокоится, то можно будет их навещать, но это уже точно после родов.

— Зарема тоже ждёт мальчика, — улыбнулась я и поделилась с ним радостной новостью. — Малыш здоровенький.

Сестра поехала с нами. На первом УЗИ пол не разглядели, но недавно она ходила на повторное, где ей и сообщили, что у неё тоже будет сын, как и у меня.

— Прекрасно, — улыбнулся в ответ Горский. — Значит, у меня будет два пацана — сынок и племяшка. Обоих подниму, не переживай. Я никогда не забуду Зареме заботу о тебе тогда… И того, на что она пошла ради тебя.

Мы оба замолчали. Атмосфера заметно накалилась. Мы не любим вспоминать Самира… Гор всё равно ревнует к мертвому бывшему жениху… Но как известно, из песни слов не выкинешь.

— Андрей, а ты… — закусила я губу, переживая о том, что он ответит на мой вопрос. — А ты сможешь принять ребёнка Самира и заботиться о нём?

Он плотно сжал губы. Желваки заходили ходуном. Эта тема его, как всегда, задела.

— Смогу, — утвердительно кивнул он. — Ребёнок не виноват ни в чём. К тому же мальчик не только Самира, но и Заремы. А твою сестру и её ребёнка я никогда не брошу, что бы за этим всем ни стояло.

— Спасибо, — заглянула я в его глаза. — Это много значит для меня.

— Это ты много значишь для меня, любимая, — он привлёк меня ближе, уложил к себе на плечо, ласково поглаживая по длинным волосам.

Я же молча улыбалась сама себе. Каждое объятие Гора — это как оказаться дома с самыми близкими, с самыми дорогими. В тепле, в уюте, там, где тебя ждут. Сказал бы кто мне еще полгода назад, что таким человеком — моим любимым человеком — станет для меня Горский Андрей, я бы просто покрутила пальцем у виска и в жизни бы в это не поверила…

— Кстати, о Зареме… — снова заговорил Горский. — Кажется, у твоей сестры тоже будет свадьба.

Села на диване и удивлённо посмотрела в его лицо.

— Какая ещё свадьба?

— А вот такая, — улыбнулся хитро Гор. — Сосватали у меня её. Так как я теперь отвечаю за твою сестру, то и просить руки Заремы пришли ко мне.

Вот это шок! У меня просто открылся рот в удивлении. Как я могла ничего не замечать? У Заремы завязался с кем-то роман? Хотя… Тут всего один вариант.

— Макс? — спросила я своего мужчину.

— Быстро догадалась, — усмехнулся он, снова сгребая меня в объятия. — Какая же ты умница! Я еще таких умниц не встречал в твоем возрасте. Раньше все двадцатилетние девчонки казались мне детьми, глупыми пигалицами, у которых на уме одни шмотки и помадки.

— Тут несложно было догадаться. Достаточно включить логику, — ответила я. — Кроме Макса рядом с нами больше мужчин не было. Тем более, что я действительно замечала между ними переглядки.

— Я вот заметил кое-что посерьёзнее, — сказал Гор. — Застукал их.

— В смысле? — округлила глаза и покраснела я.

Неужели Зарема спала с мужчиной без свадьбы?

— Целовались, — ответил он.

— А-а, — облегченно выдохнула я. — Целовались…

— После этого Макс и пришёл ко мне — Штирлица рассекретили. Забоялся, что по шее получит, да и смысла прятаться больше не было. Ну, собственно, по шее-то он получил… Но я позволил ему жениться на Зареме, раз так уж она ему нравится, и он даже готов записать ребенка на себя, если она сама захочет. Парень он отличный, стал мне довольно близок за это время. Осталось узнать решение Заремы.

— Ты не будешь её заставлять выходить за Макса? — опасливо уточнила я.

От Горского чего угодно можно ожидать. Он может слишком сильно вжиться в роль строгого нового "брата" Заремы и заставить её заключить брак только потому, что она и Макс поцеловались. Андрей перевёл на меня внимательный взгляд. Потом взял моё лицо в ладони.

— Я больше никого ничего заставлять делать не буду, — ответил он мне. Говорил будто о Зареме, но я поняла, что речь обо мне. — Хочу, чтобы отныне всё было только по взаимности. Поэтому мы просто спросим Зарему — хочет она быть женой Макса или нет. А еще я спрошу тебя, Ясмин. Я знаю, что до конца ты меня не простила, и это нелегко после всего, что я натворил, но может быть, мы хотя бы попробуем?

Горский вынул из кармана брюк коробочку с новым кольцом. Помнится, он мне его в наш первый брак насильно на палец натянул… Он открыл её и вынул кольцо, но надевать мне его не торопился.

— Я спрашиваю, — говорил он мне. — Я прошу тебя, Ясмин. Сделай меня самым счастливым — стань моей женой. Ты не пожалеешь, обещаю.

Я молчала, глядя на кольцо. Да, меня все еще гложут обиды…

— А если я не соглашусь, что будет? — спросила я. — Ты меня отпустишь? Говорят же, если действительно любят, то не причинят любимому боли и отпустят.

Горский опустил глаза. Рука с кольцом тоже опала. Он смотрел в пол и думал. Шли минуты, а он всё не отвечал. Если он сейчас скажет, что не отпустит меня никогда, то я откажу. Значит, он не изменился. Он не извлёк урок. Никто не будет счастлив от принуждения. Я не смогу жить под таким давлением все время. Мы будем растить сына вместе, но свадьба будет только тогда, когда он перестанет на меня давить и примет, как равную.

— Если ты меня больше не любишь или не готова принять такую мою любовь, — заговорил он хриплым голосом. Волновался. Он не знал, что я ему отвечу. — То я отпущу тебя, Ясмин.

Я устремила изумлённый взгляд на него. Он действительно это сказал? Он на это готов? Шок.

— Да, раньше я поступал как эгоист, — пояснил он. — Я хотел получить тебя любой ценой. Но ты права — любовь через принуждение не принесла счастья ни мне, ни тебе. Мне мало твоего тела, принцесса. Я хочу и твою душу. Я хочу, чтобы ты меня любила. Если тебе нужно еще время — скажи, я готов подождать. Если ты совсем не хочешь быть со мной… Это больно, но я приму твоё решение. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ясмин. Потому что я люблю тебя. И если твоё счастье не со мной — значит, я сам в этом виноват.

Я продолжала молчать, поражённая до глубины души его словами. Неужели он в самом деле это осознал? Удивительно.

— Только имей в виду, — добавил он, убирая кольцо в коробочку. Он решил, что я не приму его предложения. Мужское лицо осунулось, потемнело, в карих глазах плескались неподдельная боль, печаль и разочарование. — Я устрою твою жизнь и буду навещать сына. И это не обсуждается.

Горский всегда Горский. Последнее слово только за ним. Но сейчас я гордилась им. Он смог преодолеть себя, а такое должно вознаграждаться. Больше мучить его я не захотела. Протянула ему свою правую руку.

— Давай своё кольцо, Горский, — улыбнулась я ему. — Я согласна.

Глава 71

Андрей, мягко улыбнувшись, снова достал кольцо. Через несколько секунд оно оказалось на безымянном пальце моей правой руки, а потом я взмыла в воздух — Горский подхватил меня на руки, держа под попой. Я обхватила его мощную шею руками и спросила:

— Горский, ты чего творишь опять?

— Несу тебя благодарить, — ответил он, хитро улыбнувшись.

И, конечно, притащил меня, словно свою добычу, в спальню. Остановился у кровати и поставил меня на пол. Подняв моё лицо вверх, Гор подарил мне один из самых жадных поцелуев. За всё это время у нас не было близости. Я не давала ему подойти к себе, всё еще обижалась. Но теперь он почувствовал, что я изменила свою позицию и дала зеленый свет. С губ он переместился на шею, лаская ее и одновременно расстегивая пуговицы моего платья-рубашки. Вскоре оно оказалось на ковре, туда же упал бюстгальтер. Я осталась в одних трусиках перед ним. Горский смотрел на мое тело, которое претерпело изменения беременностью, словно впитывая каждую мою клеточку в себя. Ему нравилось, он тянулся ко мне снова и снова, ласково проводя большими ладонями по коже. Он снял и свою рубашку, оставив на себе брюки, которые натянулись от эрекции. Гор тяжело дышал, было заметно, как сложно ему сдерживать себя, но он помнил о малыше.

Он потянул меня за руку и подвел к кровати ближе, надавил на плечи, чтобы я села, а потом легла на спину. Лег рядом и продолжил водить пальцами и ладонями по моему телу, вызывая мурашки. Не думала, что такая простая ласка может быть столь приятной… Однако скоро Горский пошел дальше — снял мои трусики и заставил дать пространство своей руке. Пальцы ласкали мои нежные складочки, клитор, заставляя меня невольно выгибаться ему навстречу и испытывать особенно острое удовольствие после разлуки. Мои глаза распахнулись, когда кожи коснулось его горячее дыхание, а потом губы накрыли чувствительную вершинку. Язык обжигал нервные окончания, вырывая все более громкие стоны из моей груди. Он брал мою плоть в губы, покусывал ее или снова водил по ней кончиком языка, все приближая мой оргазм.

— Врач не запрещал тебе секс? — хрипло спросил он, продолжая массировать по кругу пальцем мой клитор.

— Нет… — простонала я. — Пока нет…

— Мы не навредим ребёнку? — снова спросил он и надавил пальцем сильнее.

— Он сказал… что никак не повредит секс ребенку… Если… маме хорошо, то и ему… тоже хорошо… м-м-м…

— А тебе хорошо? — переместился он ко мне ближе и заглянул в глаза, продолжая поглаживать большим пальцем мой клитор на грани.

— Очень… — простонала я. — Ещё…

— Тогда кончай, — прошептал он и накрыл один из сосков губами, а в меня вошёл его палец и стал очень быстро двигаться. Перед глазами запрыгали цветные звёзды… Тело прошило сладкой судорогой от накатившего оргазма. Я закрыла глаза и стонала, вцепившись в него пальцами, почти впиваясь ногтями в его огромные плечи. Когда оргазм стал утихать, он вошёл в меня одним толчком. Я охнула от неожиданности, и Горский замедлил темп.

— Больно? — прохрипел он, не зная, как себя держать и остановиться, если потребуется.

— Нет… Просто не так резко, у нас же давно не было, — ответила я, сжимая в кулаках уголки подушки. Меня опять накрывали безумные эмоции, которых я так давно не испытывала, и уже не думала, что испытаю.

— Прости, — прошептал он и стал двигаться мягче и осторожнее.

Когда дискомфорт от вторжения ушел, я расслабилась, отдалась страсти и сама потянулась к его губам. Мои стоны дали понять Андрею, что мне больше не больно, и он стал жадно набирать темп. Закинул мои ноги себе на плечи и продолжил вбиваться в меня. Более глубокое проникновение вышибло из головы последние мысли и меня из этого мира, и вскоре меня разбил второй оргазм. Я металась по простыням и слышала, как стонет и он. Пульсация внутри меня говорила о том, что мы получили огразм почти одновременно… В этом есть какой-то особенный кайф. Мой муж получает особенно острое удовольствие и кончает, когда видит, как кончаю я… Сексуально, чёрт возьми! Я не могла и мечтать, что у меня будут именно такие отношения с супругом… Что он также станет мне другом, а уж каким любовником прекрасным — и говорить нечего. О таком я даже не смела думать. Но именно Горский научил меня нежности, страсти, желанию и познакомил с оргазмами… С ним я стала женщиной, открылась своей сексуальности, и теперь мы оба этим наслаждаемся, и еще будем долго наслаждаться…

— Я люблю тебя, — шептал он мне, целуя моё лицо, шею, плечи, не выходя из меня. Нам нравилось не расставаться, даже если мы оба получили то, что хотели.

— И я тебя люблю, — ответила я и ласково провела пальцами по его щетине. — Андрей… Я тебя люблю.

— За эти слова я готов был умереть, принцесса Ясмин, — поймал он мою руку, развернул к себе ладонью и поцеловал запястье. — Я бы умер за тебя.

— Нет уж, — покачала я головой. — Ты живи для меня. И нашего сына.

— Как прикажет моя госпожа, — улыбнулся Гор и положил свою голову на моё плечо, крепко прижав меня к себе своими ручищами. — Теперь Я твой пленник. И уже навсегда.

ЭПИЛОГ

Спустя три года.

ГОР.

— Ну, когда там уже? — спросил я.

— Да скоро, наверное, — пожала плечами она.

Я и жена с цветами и шарами стояли в отделении выписки частного родильного дома. Сегодня ее сестра Зарема выписывается вместе с новорожденным сыном. Вторым. И теперь уже от Макса. Нервный и белый Макс слился со стеной лицом и тоже держал в руках шикарный букет для своей супруги. В кресле в углу скучал фотограф.

Зарема и Макс поженились после нас. Наша свадьба была максимально скромная, но от того не менее долгожданная. На церемонии никого, кроме Макса и Заремы, не было. Макс стал за эти годы мне настоящим другом и полноценным членом семьи. Такому не жаль отдать сестру любимой. Пристроил, так сказать. Но свадебное платье я ей купил всё равно! Хотел увидеть её настоящей невестой ещё раз.

Сжал руку своей благоверной, нашел кольцо, которое всегда меня почему-то успокаивает — моя! — и взглянул на Ясмин. Всё такая же красивая, хрупкая. Роды ничуть не испортили мою маленькую принцессу, даже наоборот — сделали её ещё более женственной. Наш сын, Михаил, родился, как и положено — через девять месяцев после наступления беременности. Пацан здоровый, растет не по дням, а по часам, а еще у него ее глаза — изумрудные.

Я держу свое обещание, данное ей три года назад — больше ни к чему не принуждаю свою жену. Она в ответ дарит мне свою любовь, нежность, потрясающий секс и растит моего сына. Ясенька — лучшая мама в мире и лучшая жена. До сих пор корю себя за то, что было у нас в самом начале. Ведь я тогда считал ее таким же врагом, как и ее отца. А оказалось, что нельзя перекладывать вину на другого. Я просто не смог наказывать ее, хоть в ней и течет кровь моего врага. Дети не в ответе за родителей, да и вообще — не смог бы я обижать так сильно хрупкую нежную девочку.

Но я не жалею. Ни о чем. Все события, каждое из них, дало нам понять, кто мы друг другу. Звучит дико, возможно, но если бы я не решил её украсть однажды, то она вышла бы замуж за Самира, а не за меня, и сейчас его сын бегал бы по их дому, а не мой. Стиснул зубы и слишком сильно сжал её маленькую ручку от злости и ревности. До сих пор ревную, чёрт возьми! До сих пор люблю как ненормальный. Я наполнен ею до краев, и это бессрочно. Пальцы Ясмин дрогнули, и она вопросительно подняла на меня свои прекрасные зеленые глаза колдуньи, которые однажды приворожили меня к ней. Она не поняла, что произошло, и почему я чем-то недоволен.

— Что такое? — шепотом спросила меня моя проницательная, умная жена. Она меня чувствует всегда. Моя половина. Половина моей души. Половина моего сердца. Да что там — половина меня.

— Так… Вспомнил кое-что, — сказал я почти правду. Врать ей не стану, но и портить настроение в такой чудесный день глупыми воспоминаниями тоже не хочу. — Неважно.

Нас прервала открывшаяся дверь. К нам вышла бледная, но счастливая Зарема, которая несла на руках голубой детский конвертик. Макс подошел к ней первым. Это не первый малыш, которого он забирает из родильного дома вместе с Заремой, но первый их общий ребенок, а потому это, конечно, волнительно. Сына от первого брака Макс усыновил и воспитывали как родного. Сейчас он держал на руках тёплый комочек, своего сына, как и я когда-то, и почти плакал от счастья.

— Сын… У меня теперь есть сын! — повторял он, целуя свою жену при всех, пока фотограф пытался запечатлеть эту радость. — Сынок…

— Такой трогательный момент, — сказала мне жена и начала тихо плакать.

Ох уж эти женщины! Хотя и у самого все трепетало внутри. Появление малыша — это прекрасно.

— А ты, Ясмин? — тихо спросил я ее, прижимая к себе за талию.

— Что я? — ответила вопросом на вопрос она.

— Когда я ещё раз буду с шариками забирать тебя из родильного дома?

Она вдруг замялась и опустила глаза. Не хочет, что ли?

— Из-за учебы переживаешь? — спросил я.

Она не смогла пока пойти учиться. Мы решили, что она с сыном до трёх лет должна находиться рядом. Три года уже истекли, и теперь Ясмин, вероятно, решила продолжить обучение профессии, пока ещё не поздно.

— Это тоже, но уже поздно, — ответила она.

Я в замешательстве уставился на нее. Поздно? Для чего?

— Я не хотела тебе говорить вот так, — пояснила она, видя, что я её совершенно не понимаю. — Но раз уж мы всё равно коснулись этой темы… Я опять беременна, Андрей.

Сердце стало биться где-то в горле, когда я услышал эту новость.

— Ты серьёзно? — переспросил я.

— Такими вещами можно шутить? — пожала плечами Ясмин. — У нас будет ещё один ребенок, Горский. Я сомневалась, поэтому не говорила. Но вчера я сделала тест, он показал две полоски. Сегодня была у врача, и он…

Договорить она не смогла. Я подхватил жену на руки и закружил по залу.

— Моя любимая мне подарит ещё одного малыша! — заявил я всем присутствующим.

Нежно воркующие в стороне Макс и Зарема, держащие на руках сына, заулыбались нам.

— Не надо, — попросила она. — Меня укачает же…

— Я счастлив, девочка моя, — прошептал ей на ухо. — И теперь хочу тебя еще сильнее.

— Да ну тебя, — смутилась она, но улыбнулась и взглянула на меня из-под ресниц тем самым взглядом, от которого мне всегда срывало крышу… Доехать бы до дома теперь!

Спустя ещё три года.

Ясмин родила девочку. Счастье моё не знало границ! Теперь у меня целых две принцессы — Ясмин и зеленоглазая Катерина. Ох и вьёт она верёвки из папки, совсем как её мама!

Обеими семьями мы вернулись в Россию. В гостях хорошо, а дома ещё лучше! Девчонки смогли чаще видеть братьев, которых раньше навещать могли лишь раз в год, если не реже — далеко, да и детки совсем маленькие, разве оставишь надолго? Теперь они могут навещать свою семью гораздо чаще — мы поселились в комфортабельном поселке в соседнем городке, в разных домах, но дойти до нас Зареме — просто два шага.

Когда Катюша подросла, я разрешил Ясмин вернуться к учёбе до того, как дочке исполнилось три года. Она очень серьезно и ответственно подошла к этому вопросу и уже закончила один курс медицинского университета.

Наша семейная жизнь бывает разной — страстной, нежной, наполненной любовью, но иной раз мы и спорим, и ссоримся, но это ненадолго. Наши дети всегда мирят нас.

Когда смотрю, как моя жена целует в щечку уже такого большого Мишку и еще совсем нежную Катю, понимаю, что я самый счастливый мужик на свете — я нашёл то, что искал.

Покой. Счастье. Семью. И любовь… Одну такую в своём роде, одну навсегда. И имя её — Ясмин.

Конец

Content

Наследник для жестокого
Безрукова Елена

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

ЭПИЛОГ

Конец