Озолс Агата

Я досчитаю до пятидесяти...

Я досчитаю до пятидесяти...

Агата Озолс

Глава 1. Стася

Я никогда не была красива – это не про меня. Но всегда была чертовски мила – а это уже про меня. Стою у большого окна и с удовольствием разглядываю свое отражение. Я красива и мила. Да, не девочка, уже взросла женщина, но, черт возьми, хороша.

За моей спиной слышна легкая музыка в исполнении струнного квартета, ненавязчивый перезвон хрустальных бокалов, шелест одежды и приглушенный звук голосов. Все чинно, благородно и дорого. Как и должно быть на благотворительном вечере. Зал полон акул бизнеса и сливок общества, ведь такой вечер – прекрасная возможность на других посмотреть и себя показать, ну и доброе дело сделать. Во славу себе любимым, и на зависть конкурентов конечно.

Я не «акула», и не «сливка», хотя считаюсь довольно модным дизайнером. Можно сказать, что я сегодня выступаю в качестве хозяйки, ведь вечер организован моим другом и по совместительству любовником Максом Сергеевым. Макс у нас известный актер, звезда отечественной сцены и кинематографа и учредитель благотворительного фонда. Сегодня здесь пройдет аукцион, все вырученные деньги пойдут в фонд.

Поворачиваю голову правее. Вот он, Максим Сергеев. Высокий, красивый. И смокинг ему идет. Стоит в паре шагов от меня, беседует с какими-то незнакомыми мне мужчинами. Ловлю себя на мысли, что хочется сделать шаг и коснуться его рукой до того он сейчас хорош. Макс словно чувствует мое желание, поворачивается ко мне и делает еле заметное движение губами. Нет, это не воздушный поцелуй, это лишь намек. И обещание. Мы хорошо знаем друг друга и от этого его движения внутри меня поднимается легкая волна желания.

- О, олигарха черти принесли! – раздается с другой стороны от меня. Это моя заклятая подруга, Зинаида.

- Да он не один, мать моя! – продолжает она громким шепотом. – Стаська, посмотри!

Мне нет никакого дела до всех олигархов планеты, я смотрю на Макса. Но Зинка дергает меня за руку, и я невольно поворачиваюсь лицом к входу в зал. Сердце падает куда-то в пятки, замирает, а потом начинает неистово биться где-то в горле. Ну, здравствуй, Глеб Самойлов. Давно не виделись.

Я совершенно не гожусь на роль героини любовного романа. Я никогда не была серой мышью, не продавала себя в надежде помочь своей семье, не попадала в руки бандитов, сексуальных начальников и престарелых извращенцев и еще много других «не». Я умница и красавица, у меня нормальная состоятельная семья, я закончила престижный ВУЗ и получила хорошую работу. К 30-ти годам я была независима, успешна и довольна собой. В голове стали появляться мысли, что пора уже задуматься над созданием семьи. С Глебом Самойловым мы познакомились на дне рождения моей подруги Зинки. Он был старше меня на три года и к тому времени уже успел сделать успешную карьеру и заработать свои первые миллионы. Он не был ни плейбоем, ни наркоманом, ни алкоголиком. Нормальный успешный мужик, чуть за 30. Ни жены, ни детей. Он пользовался успехом у женщин, как и всякий успешный и уверенный в себе свободный мужчина. А еще он дружил со старшим Зинкиным братом Павлом, ну а потом и с Зинкой, поэтому и приехал поздравить ее с днем рождения. Приехал ненадолго, как я потом поняла, но нас познакомили, и он решил остаться. Большой, широкоплечий, с крупными ухоженными руками, него исходило ощущение надежности. А еще рядом с ним я чувствовала себя маленькой и хрупкой. Очень приятные ощущения, должна вам сказать. Я невольно улыбнулась, вспомнив как утонула моя рука в его лапище.

- Стаська, он сюда идет! – вернула меня в действительность Зинка.

Моргнула и посмотрела в сторону Самойлова. Нет, он шел не к нам. Нас он еще не успел заметить. Он шел к стоящему в нескольких шагах от нас Максу. Рядом с Самойловым на высоченных каблуках неловко семенила молоденькая девушка.

- Интересно, ей 18-то есть? – поинтересовалась Зинка. – Стареет наш олигарх, на малолеток потянуло.

Самойлов подошел к Максу, мужчины обменялись рукопожатием. Я сделала маленький шаг к окну, надеясь незаметно отойти. Но в этом момент Макс повернулся ко мне, преодолел разделяющие нас метры и взял за руку, разворачивая лицом к Самойлову.

- Глеб, позволь представить тебе ….

-А мы знакомы, - перевила Зинаида.

Самойлов вопросительно посмотрел мне в глаза. Неужели думает, что я буду делать великую тайну из нашего с ним знакомства?

- Да, - улыбнулась я, - некоторым образом.

Макс перевел взгляд на меня.

- Здравствуй, Глеб. – Я вежливо улыбнулась.

- Здравствуй, Станислава. – Потом кивок в сторону подруги, - Доброго вечера, Зина.

Зинка фыркнула в бокал и сладко пропела:

- Сколько лет, сколько зим!

- Моя спутница, - продолжил Самойлов, - начинающая певица Элен.

Зинка фыркнула в бокал еще раз. Рука Макса в моей руке как-то подозрительно дернулась, подзатыльник хочет, что ли Зинке дать, а я посмотрела на начинающую певицу. Может не так уж и не права Зинка? Может действительно стареет Самойлов?

Певица приняла гордый и независимый вид, даже жалко соплюшку стало.

- Очень приятно, - улыбнулась я.

Девчонка окинула меня неприятным взглядом и буркнула:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Взаимно.

Наступила неловкая пауза.

- Вы давно знакомы? – Макс хотел спасти ситуацию.

Самойлов окинул меня пристальным взглядом, усмехнулся и таинственно ответил:

- Очень давно. И близко.

- Скотина, - по-змеиному прошипела Зинка. А Макс недоуменно на меня посмотрел. Ну, уж нет, Самойлов, я не позволю тебе развлекаться за наш счет. Я тебя семь лет не видела и видеть не хочу.

Сказала, обращаясь к Максу:

- Когда-то Самойлов был моим мужем. Давно, в другой жизни.

- Так вы Стася?! – довольно громко воскликнуло юное дарование.

- Для тебя, малолетка, - злобно припечатала Зинка, - Станислава Юрьевна.

Начинающая певица удивленно уставилась на Зинку. Да, Зинаида умеет поставить на место. Недаром уже много лет работает в мэрии.

Положение спас Макс. Легким движением притянув меня к себе, он улыбнулся Самойлову и сказал:

- Спасибо тебе, Глеб.

- За что? – вклинилась певица.

- За Васю, - «добила» Зинка.

Элен некрасиво приоткрыла рот, переводя взгляд с Макса на Самойлова.

А вот Самойлов все понял, с образованием и воспитанием у него полный порядок и уж классический советские комедии он смотрел. Усмехнулся криво и явно собирался ответить, как начинающая певица произнесла, глядя на Макса:

- А я вас где-то видела! Вы же артист, да?

Какая прелесть! Я с интересом посмотрела на Самойлова.

-Элен, попроси официанта принести нам выпить, - обратился он к своей спутнице.

- Да? – она недоуменно оглянулась вокруг. – Конечно.

И ринулась к официантам.

- Прошу прощения за Элен, - обратился Самойлов к Максу, - она очень своеобразная девушка. Творческая.

- Я понимаю, - ответил Макс.

- Я оставлю вас ненадолго. Станислава, Зинаида, рад был встрече. – И Самойлов ушел.

- Это что за цирк сейчас был? – поинтересовалась Зинка.

- Ты же слышала, - усмехнулся Макс, - это начинающая певица Элен.

- Стыдобища какая, - продолжила Зинка. – Постеснялся бы, козел старый.

Макс окинул зал, заметил еще кого-то.

- Дамы, вынужден вас оставить. Ненадолго.

Мы с Зинкой остались вдвоем.

- Сигареты у тебя есть? – поинтересовалась я.

- Есть, но ты ж не куришь.

- Ощущаю острую нехватку никотина. Пойдем где-нибудь покурим.

- А пойдем, - покладисто согласилась Зинка.

Несмотря на всеобщую любовь к здоровому образу жизни, на таких мероприятиях всегда есть место для курения. Поэтому вы довольно быстро нашли террасу с пепельницами.

Я с удовольствием затянулась. Действительно, давно не курила, а сейчас захотелось.

- А постарел Самойлов, - нарушила тишину Зинка.

- Мы тоже не помолодели, - заметила я.

- Седина появилась, - продолжила подруга.

- Не заметила.

- Козел он, - не унималась Зинка. – И кобель.

- Да я и не спорю.

- Стаська! – Зинка опять дернула меня за руку. – Ну что ж ты такая! Как рыба мороженная! Он ведь скотина!

- Зин, ну да, он скотина, кобель и тварь. Но прошло 7 лет. Как-то все успокоилось.

- Ты простила? – напряженно спросила подруга.

- Просто мне теперь все равно.

- А я не простила, и не прощу! – со злостью почти выкрикнула Зинка. – И никто из наших не простит!

- А вы-то чего не простите? – поинтересовалась я.

- Стаська, - Зинка сжала мою руку, - он ведь не только тебе жизнь испоганил. Он сказку убил. Нашу сказку!

- Сказку? – что-то я затупила.

- Сказку, - Зинка затянулась сигаретой. – Вы были нашей сказкой, мечтой, идеальной семьей. Ну как принц Уильям и Кэйт Мидлтон.

- Скорее, как Чарльз и Диана, - усмехнулась я.

- Не смешно, - отрезала Зинка. – Вы были нашей сказкой. А он все поломал и разбил, сволочь.

- Так ты с ним не общалась все эти годы?

- Нет, знать его больше не желаю. И Пашка, насколько я знаю, тоже перестал поддерживать с ним отношения. Да и остальные…

Вот это была неожиданная информация. Мы разошлись с Самойловым семь лет назад. Я улетела на Борнео, просидела там пару месяцев, потом вернулась и больше о нем не слышала. Никто из моих прежних друзей не упоминал о нем, даже Зинка, которая каждой бочке затычка, молчала как рыба. Но я была уверена, что они общаются. В конце концов, он же со мной разошелся, а не с друзьями. А тут, оказывается, такие страсти.

- Зин, я даже не знаю, что тебе сказать. Может зря вы так с ним? Дружили же много лет.

- И это говоришь мне ты? – вызверилась подружка. – Ты как вернулась тогда с этого твоего Борнео, совсем изменилась. Ты раньше, как солнце сияла и грела, а стала… как луна. А потом опять улетела, и больница эта. И ты о нем не говорила совсем, не жаловалась. А он сразу уехал. Потом, когда вернулся и с Пашкой встретился. Пашка мне ни о чем не рассказывал, сказал только, что выгнал Самойлова к чертям и знать его не желает. Стаська, ты как?

- Нормально, Зин. Ну, встретилась с бывшим мужем. Ну что за трагедия? Просто неожиданно как-то это произошло. Ты иди, а я еще постою. Подышу воздухом.

Зинка кивнула и ушла. Вот за что ее люблю, так это за понятливость и такт. Может, когда захочет.

Я затянулась сигаретой, и мысли унеслись очень, очень далеко.

Сколько времени нужно женщине, что бы понять, нравится мужчина или нет? Кто-то говорит, что достаточно нескольких минут. Мне хватило одного взгляда.

- Стаська, где тебя черти носят? – Заорала Зинка. – Иди сюда!

Я слышу ее голос в саду и иду на зов. Когда Зинке что-то нужно она прет как танк. Она стоит у кустов малины, рядом ее старший брат Пашка, а над нами возвышается мужская фигура. Это что за богатырь? Вообще Пашка не маленький, у него рост 187 и фигура мощная, но вот этот второй индивид еще больше и мощнее. Он стоит ко мне боком, поэтому я вижу темные короткие волосы и мощные руки. И красивую мужскую задницу, что уж скрывать.

- А это моя Стаська, - заметив меня, говорит Зинка, - Статька, знакомься, это Глеб.

Глеб поворачивает ко мне голову, оглядывает с ног до головы и протягивает руку.

- Очень приятно, Глеб.

У него очень низкий голос и огромные руки. Моя ладонь просто утопает в его ладони. Это неожиданно приятно.

Я смотрю ему в глаза, и меня вырубает из окружающего мира. Я уже не здесь. Я попадаю в какую-то другую реальность, потому что вижу Глеба и себя со стороны. Мы валяется на диване, смотрим какой-то фильм, целуется, а вот мы на кухне, завтракаем. А вот мы гуляем по берегу моря. А вот я жду его с работы. А вот… Картинки проносятся перед глазами со скоростью света. У меня начинает кружиться голова, мне кажется я сейчас упаду. Но меня поддерживают сильные мужские руки. И я возвращаюсь в действительность и встречаюсь с внимательным взглядом серых глаз. У него серые глаза и черные ресницы. Нос какой-то неправильный, кажется, что был сломан. Красивые губы, может немножко пухлые для мужчины, но они его не портят. С одной стороны, в нем нет ничего необыкновенного. Просто крупный, уверенный в себе привлекательный мужчина. С другой стороны, для меня в нем необыкновенно все. Потому что именно в эту минуту понимаю, что встретила мужчину своей мечты. Мне 30, я уже взрослая женщина. Я точно знаю, что не бывает такого, что нет любви с первого взгляда. Но вот он поддерживает меня за руку, смотрит мне в глаза, и я понимаю: это абсолютно точно мой мужчина.

А еще по его взгляду я понимаю, что он тоже выпал из реальности, он тоже видел наше совместное будущее. Может не такое, каким его видела я, но он тоже нашел свою женщину. И мы стоим, вцепившись друг в друга, и не может насмотреться друг на друга.

- Ну, здравствуй, Стаська.

Этот голос выбивает меня из прошлого как пробку из бутылки шампанского. Что ему понадобилось на этой террасе? Знаю, что дергаться нельзя. Мысленно считаю до 10 и медленно поворачиваю голову. Он изменился? Да не особо. Все такой же уверенный в себе, в волосах седина, глаза такие же серые. Спокойно разглядываю бывшего мужа.

- Стаська, ты так смотришь, - усмехается он. – Мне прям неловко.

- Стаська я для узкого круга родных и близких, - усмехаюсь в ответ, - для остальных – Станислава.

Спокойно тушу сигарету в пепельнице и делаю шаг в двери. Он стоит на моем пути, загораживая проход и явно не собирается отступать.

- Неужели муж не входит в категорию близких и родных?

В голосе появляются недовольные нотки, я его слишком хорошо знаю – он начинает злится. Это я понимаю, но не понимаю причину злости. Да и какая мне разница?

- Самойлов, ты бывший, - напоминаю ему, пытаясь пройти.

- Бывший, - соглашается он, - но разве это делает нас чужими?

Мы не виделись семь лет. Семь лет я жила без него и ни разу, ни разу о нем не вспоминала. Вот как вышла из больницы, прям как отрезало. Я не искала о нем информацию в интернете, не заходила на его страницы в соцсетях, я даже не знала, есть ли у него такие страницы. Я не спрашивала о нем наших общих друзей. Он как будто пропал из моей жизни. А может, это я пропала из его? Просто переселилась на другую планету. Или в другую реальность. А сейчас он стоит напротив, злиться непонятно из-за чего, мешает мне, смотрит в глаза и всем своим видом, словно пытается влезть в мою жизнь снова. У меня появляется чувство, что если я отвечу ему, если позволю втянуть себя в этот странный диалог, то он снова появится в моей жизни. Влезет нагло, устроится по-хозяйски, а потом нагадит как слонопотам и исчезнет. А я останусь, и буду сидеть во всем этом дерьме по самые уши. Оно мне надо?

Смотрю на него. Он кривит губы в улыбке, а глаза злые, внимательные. Он ждет. Специально провоцирует и ждет моей реакции. Да зачем? И, главное, стоит, загораживает проход. Ну не драться же мне с ним, в самом деле?

- Самойлов, - вздыхаю я, - ты мой бывший муж. Мы разошлись семь лет назад. У тебя своя жизнь, у меня своя. Я просто не ожидала тебя увидеть, вот и все. Если ты подумал, что как-то мне интересен, то тебе показалось. Мне все равно. И дай мне, наконец, пройти. Меня ждут.

Делаю еще шаг к выходу. Он продолжает стоять несокрушимой преградой. Какая-то идиотская ситуация, ну не на помощь же звать!

В этот момент он протягивает руку и дотрагивается до моего лица. Невесомо проводит костяшками пальцев по щеке и резко убирает руку за спину. Заглядывает в глаза. Черт, он провоцирует меня! Просто разводит на эмоции. Я поднимаю голову выше, смотрю ему в глаза:

- Самойлов, я не люблю, когда меня трогают. Дай мне, наконец, пройти.

Он продолжает пристально на меня смотреть, но отходит в сторону.

Прохожу мимо со словами:

-И на будущее. Да, ты мне чужой человек.

Я не хочу его уколоть, я действительно ничего к нему не чувствую.

Взглядом нахожу в зале Макса, иду к нему. Все оставшееся время провожу с Максом. Мы стоим, соприкасаясь телами, иногда он берет меня за руку. И в этих простых прикосновениях я чувствую нежность и заботу. Я втягиваюсь в разговор, начинаю получать удовольствие от общения и напрочь забываю о Самойлове.

Напоминает мне о нем Зинка.

- Ну, это уже как-то даже неприлично, - шепчет она.

- Да? – совершенно не понимая о чем речь, отзываюсь.

- Самойлов. Он весь вечер глаз от тебя оторвать не может. Как будто приклеился.

Последнюю фразу слышит Макс.

- Кто приклеился?

- Стаськин бывший, - отвечает Зинка. – Весь вечер смотрит на нее.

Макс прижимает меня к себе и шепчет в волосы:

- Я ему завидую. Я тоже хочу весь вечер смотреть на тебя.

Поворачиваю к нему лицо и шепчу в шею:

- Ты на работе, потом насмотришься.

Его рука скользит по моей руке, а губы продолжают шептать в волосы:

-Нет, не насмотрюсь.

У него нежные руки. Мне хочется окунуться в эту нежность, завернуться в нее как в одеяло, с ног до головы, закутаться и наслаждаться. Но сейчас не время и не место, поэтому чуть отстраняюсь.

Зинка допивает бокал и произносит дурашливо:

-Ну, чисто голуби!

Макс смеется, целует меня в щеку и окончательно отпускает со словами:

- Дамы, я на минутку.

- Ты это специально? – задает мне вопрос подруга.

- Что именно?

- Не делай вид, что не понимаешь. Ты это для Самойлова?

Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Но мне действительно наплевать на бывшего мужа, поэтому честно отвечаю:

- Если бы не ты, я бы о нем и не вспомнила. Зин, все прошло. Давно прошло.

- Жаль.

- Жаль? – я удивлена. – Чего тебе жаль?

- Жаль, что не специально. Он смотрит на тебя весь вечер и, на мой взгляд, чуть из штанов не выпрыгивает. А пару минут назад у него пар из ушей повалил.

- Ты преувеличиваешь.

-Нет, поверь. Я преуменьшаю.

- Мне нет до него дела, Зин. Честно.

- По – хорошему, ему надо отомстить.

- Господи, Зина, ты дурных книжек начиталась? Мстить? За что?

- За то, что он сделал, - говорит Зинка воинственно.

- Да ничего такого он не сделал.

- Конечно, - отвечает она, - не сделал. Он тебе жизнь сломал.

-Нет, - возражаю я. – Он просто мне изменил.

- Да как ты так можешь говорить! – Зинкино возмущение прет наружу.

- Зин, хватит. Он просто изменил, и мы просто разошлись. Давай поменяем тему.

Я совершенно не хочу обсуждать Самойлова и нашу с ним прошлую жизнь. Тем более что обсуждать совершенно нечего.

- Извини, я дура. А где ты купила это потрясающее платье?

Мы переходим на обсуждение тряпок, косметики, знакомых. Вечер идет своим чередом. Я общаюсь с людьми, улыбаюсь, пью шампанское. Мне нравиться этом вечер. Мне только не нравиться ощущение пристального чужого взгляда.

Глава 2. Глеб

Я не люблю благотворительные вечера. Я с удовольствием помогаю людям, если могу это сделать. Но в этом раз все было по –другому. Во-первых, меня пригласил мой хороший приятель Макс Сергеев. Во-вторых, другой мой хороший приятель попросил вывести в свет свою подросшую дочь. Девочка пыталась начать карьеру профессиональной певицы и считала, что благотворительный вечер самое подходящее место, чтобы «засветиться» перед публикой. Глупость чистейшей воды. Но Макса я уважал. Талантливый актер и режиссер, после смерти жены организовал благотворительный фонд и пахал как проклятый. С отцом Элен мы приятельствовали, пересекались по работе и даже подумывали о совместных проектах. Я был официально одинок, и повода отказать в столь небольшой просьбе не видел. Девчонке было чуть за двадцать, она вообразила себя певицей. Ей даже сняли какой-то клип. Я особенно не вникал. Просто шел на вечер с дочерью приятеля. Все сразу пошло наперекосяк. Вместо милой малолетки меня встретила прямо-таки женщина вамп. Она вцепилась в меня бульдожьей хваткой, совершенно не по- детски прижимаясь. Я представил, как мы смотримся со стороны и мысленно застонал. Надо было сказаться больным.

На входе пара репортеров успели нас заснять, и мне даже думать не хотелось, какие комментарии будут под этими фотографиями.

В зале ненавязчиво играла музыка, официанты разносили напитки. Я заметил Макса и пошел поздороваться. В нескольких шагах он него стояли две дамы, блондинка в черном и брюнетка в красном. Взгляд зацепился за них, пара смотрелась эффектно. Брюнетка показалась знакомой, а блондинка стояла спиной, не разглядишь. Краем глаза заметил, что блондинка повернулась в мою сторону. Мозг отметил что-то очень знакомое в этом движении. Но я уже здоровался с Максом за руку. А спустя секунду Макс сделал шаг, взял за руку блондинку и произнес:

- Глеб, позволь представить тебе…

Это был совершенно не мой день. Лучше бы я остался дома. Лучше бы сказался больным. Или эмигрировала. Да, на Луну. Потому что на меня смотрели зеленые глаза. Зеленые. Знакомые. Родные. Глаза моей жены. Бывшей.

Откуда-то сбоку раздалось:

- А мы знакомы.

Не зря брюнетка показалась мне знакомой. Зинка, сестра моего бывшего друга и по совместительству подруга моей бывшей жены. Я посмотрел в самые красивые глаза на свете. Что скажет?

- Да, - улыбнулась не мне, Максу, - некоторым образом.

Посмотрела на меня.

- Здравствуй, Глеб.

Наверное, я мог бы стать героем женского романа. Природа и родители щедро наделили меня запоминающейся внешностью и мозгами. Я окончил престижный ВУЗ, стажировался заграницей, вернулся на родину и организовал свое дело. К 33 годам был успешен, свободен и доволен собой. У меня была любимая работа, хороший доход, я пользовался успехом у женщин. Я познакомился с ней на дне рождения сестры моего друга. Заехал ненадолго, а потом увидел ее и остался.

Мы стояли с Зинаидой и Пашкой в саду у кустов малины.

- Я тебя сейчас с подругой познакомлю, - сказала Зинка. И заорала: - Стаська, где тебя черти носят? Иди сюда.

Сколько времени нужно мужчине, чтобы влюбиться? Мне хватило одного взгляда, одного вздоха и одной секунды.

- А это моя Стаська, - говорит Зина.

Я поворачиваю голову. Протягиваю руку, произношу какие-то фразы. Смотрю в зеленые, цвета болотной ряски, глаза. И меня утягивает в параллельную вселенную. Я вижу нас вместе в доме, мы валяемся на диване, идет по берегу моря, сидим на кухне. Картинки сменяют друг друга быстро, как в калейдоскопе, я не успеваю их рассмотреть. В какой-то момент я чувствую, что ее рука выскальзывает из моей, крепче сжимаю ладонь и возвращаюсь в действительность, встречаясь с внимательным взглядом зеленых глаз. Замечаю светлые волосы, чуть курносый нос, красивые пухлые губы.

С одной стороны, в ней нет ничего необыкновенного. Просто красивая, уверенная в себя женщина. С другой стороны, для меня в ней необыкновенно все. Потому что именно в эту минуту понимаю, что встретил женщину своей мечты. Мне 33, я взрослый, состоявшийся мужчина. Я точно знаю, что не бывает такого, что нет любви с первого взгляда. Но я держу ее за руку, она смотрит мне в глаза, и я понимаю: это абсолютно точно моя женщина.

А еще по ее взгляду я понимаю, что она тоже выпала из реальности, она тоже видела наше совместное будущее. Может не такое, каким его видел я, но она тоже нашла своего мужчину. И мы стоим, вцепившись друг в друга, и не можем насмотреться друг на друга.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, насколько сильно она изменилась. Глаза цвета болотной ряски все те же. Брови вразлет. Чуть курносый нос. Полные губы с красной помадой, а раньше она такой не пользовалась. Шапка светлых волос, она поменяла прическу. Тогда, в нашей общей жизни у нее были длинные волосы, сейчас – короткое каре. Высокая полная грудь, талия, красивы изгиб бедер, длинные ноги, изящные лодыжки. Все такое знакомое, родное. Поворот головы, легкая полуулыбка на губах. Краем сознания я участвую в разговоре, что-то говорю ей, Максу, Зинаиде. Но смотрю только на нее, принюхиваюсь как маньяк. Духи у нее другие, а запах тот же. Я узнаю его из тысячи, сотни тысяч, миллиона других. Это запах моей женщины. Из состояния созерцания меня выбивает голос Макса:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Спасибо тебе, Глеб.

- За что? – вклинивается Элен.

- За Васю, - хмыкает Зинка.

И меня тут же пронзает мысль, за что именно благодарит меня Макс. Да, я тоже знаю почти наизусть этот фильм. Смотрю, как он обнимает Стаську, они явно вместе. Что ж, мы расстались 7 лет назад, Стаська свободная красивая женщина. Имеет право на личную жизнь. Умом я это прекрасно понимаю, но черти все дери, почему мне так хочется дать Максу по морде?! Хочу что-то ответить, но в разговор вмешивается моя сегодняшняя спутница. Господи, она такая дурааа! Замечаю веселый и какой-то снисходительный взгляд Стаськи. Она что же решила, что эта малолетка и я - мы пара? Отсылаю девчонку и сам поспешно ухожу. Хватит с меня позора на сегодня.

Немного позже наблюдаю, как Стаська с Зинаидой выходят на террасу, дожидаюсь, когда бывшая останется одна, и зачем-то иду к ней. Мне нужно пробить ее на эмоции. Мне сейчас жизненно необходимо видеть, что я ей небезразличен. Пусть заорет, пусть даст по морде, все что угодно, только не это вежливое равнодушие. Но она смотрит спокойно, улыбается равнодушно. Уходит с террасы, спокойно роняя:

- Ты мне чужой человек.

Наверное, сейчас самое время покинуть это место, но я зачем-то остаюсь. И весь вечер смотрю на нее. Прямо глаз не отрываю. Я вижу, как она общается с Максом и понимаю, что их связывают близкие отношения. Не постель, а что-то гораздо более близкое. И от осознания того, что есть в ее жизни мужчина, не любовник, нет, это я бы пережил более спокойно, а именно мужчина, близкий, возможно такой же близкий, каким был когда-то я, у меня начинает болеть что-то в груди. Боль рождается возле сердца и разрастается, заполняя все тело. Меня сейчас разорвет от этой боли. Последний раз мне было так больно семь лет назад, когда после разговора с Пашкой и трех дней запоя, протрезвев и приведя себя в относительный порядок, я поехал к ней. Я уже припарковался, а она вышла из подъезда, села в такси и уехала. Я помчался за ней. Доехал до Шереметьево, потом бегал по залу вылета, искал. Нашел. Стоял в нескольких метрах от нее, наблюдая, как она регистрируется на рейс до Нью-Йорка. Проводил на паспортный контроль. И когда ее фигура последний раз мелькнула перед глазами и исчезла в недрах аэропорта, внутри появилась эта боль. Женщина моя, любимая, единственная, родная. Она улетала от меня, от нашей жизни, от всего, что нас связывало. Мне казалось, что мое тело пульсирует от боли. Что еще немного, и оно разорвется на части, пачкая стены и проходящих мимо людей моей кровью и кишками. А в голове вертелась только одна мысль: я сам все разрушил. Сам. Своими руками.

Вздохнул рвано, возвращаясь в реальность. Семь лет прошло. Она стоит недалеко от меня, другой мужчина обнимает ее и что-то говорит, прижимаясь губами к ее волосам.

А я слышу только одно: «Ты мне чужой человек».

Глава 3. Стася

Ничего в моей жизни не изменилось. Просто появилось ощущение, что Самойлов где-то рядом. На этой планете, в этой стране, в этом городе. Что мы можем встретиться. Случайно. Опять. Я не хочу с ним встречаться. Семь лет назад наша с ним совместная жизнь закончилась. Я не хочу вспоминать. Но что мне делать с теми пятью годами, которые мы прожили вместе?

Со дня рождения Зины мы уехали вместе. Глеб просто сказал громко: «Дорогие хозяева, мы вас покидаем», посадил меня в свою машину и увез. Весь день мы катались по городу и говорили, говорили, говорили. Мы так спешили рассказать друг другу о себе, о своей жизни, о том, что происходило с нами до нашей встречи. Я держала его за руку, впитывая его слова, делясь своими, чувствуя, что с каждой секундой мы становимся ближе, прорастаем друг в друга. Мы остановились где-то поужинать, сидели друг напротив друга, продолжая держаться за руки и говорить. Спеша поделиться друг с другом мыслями, чувствами, планами. На улице уже стемнело, зажглись фонари. И вдруг Глеб замолчал, вздохнул глубоко и произнес:

- Я не хочу расставаться с тобой.

- И я не хочу.

А потом он просто привез меня к себе в квартиру. А я просто осталась. А на следующее утро мы перевезли мои вещи. Мы прожили два месяца, а потом поженились. И жили долго и счастливо. Но не умерли в один день. А просто расстались.

Последние несколько дней на работе выдались особенно напряженными. Подготовка к летней коллекции следующего сезона шла полным ходом. Модели уже пошли в отшив. Я дизайнер, я делаю сумки. Эксклюзивные сумки. Каждая сумка выпускается не больше, чем в десяти экземплярах. Мои сумки пользуются успехом, несмотря на их заоблачную стоимость. Еще пару лет, и состоятельные дамы будут записываться в очередь за моими сумками. Мне нравится моя работа. Нравиться осознавать, что за несколько лет напряженного труда, иногда даже без выходных и праздников, сумки от «Станиславы Воронцовой» стали признаком хорошего вкуса и высокого социального статуса владельца.

С тех пор, как мои сумки стати «трендом», приходится работать еще больше. Но я не жалуюсь. У меня нет семьи, нет детей и мужа. Могу позволить себе гореть на работе столько, сколько это необходимо.

Сегодня Макс пригласил меня на ужин. Иногда мы выбираемся с ним «на люди». Не знаю, зачем он это делает. Его часто узнают, подходят, просят автограф. По-моему, он не в восторге от своей популярности. Но регулярно, не реже одного раза в неделю приглашает меня в какое-нибудь людное место. Иногда я думаю, что этим он хочет показать мне серьезность своих намерений, так сказать.

С Максом мы познакомились три года назад. У него умерла жена. Историю ее болезни знала вся страна. И вся страна сочувствовала его потере. Думаю, от этого сочувствия ему частенько хотелось повеситься. Когда мы познакомились, я тоже знала его историю, и тоже сочувствовала. Но вот чего я совершенно не умела и до сих пор не научилась, так это выражать это сочувствие. Особенно мало знакомым людям. Мне кажется, глупо и неприлично лезть в чужое горе, топтаться по больному ничего не значащими словами. Я не хотела лезть в его горе, он не хотел моего в нем участия. Наверное, поэтому мы стали общаться. Театры, концерты, выставки. Со стороны могло показаться, что он за мной ухаживает. Но я знала, что это не так. Просто ему тяжело было одному, в доме, где все напоминало о любимой жене. А еще его просто атаковали женщины, горящие желанием помочь пережить его горе. Он не хотел отношений, я тоже. Просто два одиночества прибились друг к другу. И плыли дальше.

Мы были знакомы чуть больше года, когда Макс после премьеры пригласил меня к себе домой. К тому времени я услала от одноразового секса, который позволяла себе после развода с Глебом. Мне надоело знакомиться с мужчинами, трахать их и выбрасывать, как они выбрасывают использованный презерватив. Я оказалась в странной ситуации, когда одноразовый секс уже перестал приносить удовлетворение, а серьезных отношений не хотелось. Я не хотела даже думать о том, что в моей жизни появится мужчина, который предложит брак, семью и детей. Что я могла ему сказать в этом случае? Начать объяснять, что все это уже было в моей жизни? Макс тоже не искал замену жене, и, я подозреваю, тоже устал от кратковременного секса. Мы много времени проводили вместе, но парой не являлись. Нам обоим не нужны были обязательства и семейный очаг. У меня уже не могло быть детей, а у Макса был сын. В какой-то момент я поняла, что мы идеально подходим друг другу для «длительных сексуальных отношений и дружбы». Я просто хотела немного тепла в своей постели и, думаю, Макс хотел того же. Поэтому, когда он предложит поехать к нему, я согласилась. Макс оказался чутким и внимательным любовником. Может быть, благодаря своей профессии, а может в силу характера, но он умел угадывать мое настроение и в зависимости от этого, я получала ураган страсти или океан нежности. Мне повезло встретить Макса. Мы были близки, но жили порознь. А еще мы не любили друг друга. Во всяком случае, не любили так, как любят друг друга мужчина и женщина.

Маленький ресторанчик в центре города. Его мало кто знает. Здесь не бывает чужих людей. Знакомые приводят знакомых. Нам нравится это место. Столик на двоих. Свечи на столах, живые цветы, музыка, вкусная еда.

- Стася, что с тобой происходит?

- Со мной происходит летняя коллекция, - пробую отшутиться я.

Обычно Максу этого достаточно, но сегодня не тот случай.

- Знаешь, мне кажется, я заслуживаю чуть больше доверия. Или нет?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Конечно, просто я не могу ответить на твой вопрос.

- Не можешь или не хочешь?

- Не могу.

Мы были женаты пять лет. Ине было на свете женщины счастливее меня. И я ни минуты не сомневалась, что это счастье навсегда. Близился юбилей нашей свадьбы, я все чаще стала задумываться о ребенке. Глеб тоже начал посматривать на чужих детей с интересом. Именно с этими мыслями я заехала в магазин женского белья. Захотелось порадовать себя и мужа. Я примеряла эротичные комплектики, выбирая что-нибудь попикантнее. Девушка – консультант принесла несколько штук и я никак не могла сделать выбор. Из соседней кабинки раздались очень характерные звуки. Мы с консультантом понимающе переглянулись. Я улыбнулась, вспоминая, как мы с Глебом покупали белье. Как он заходил ко мне в кабинку, отсылая консультанта. Наверное, в жизни каждой пары есть такие волнующие моменты, как быстрый секс в примерочной. От воспоминаний о его руках, умело доводивших меня до оргазма за считанные минуты, мое настроение взлетело вверх.

- Беру все!

Продавщица улыбнулась, собрала ворох белья и пригласила пройти к кассе. Проходя мимо соседней кабинки, мы услышали сдавленный мужской вздох.

- Вы посидите пока вашу покупку упакуют, - предложила консультант. – Может, выпьете кофе?

Я устроилась на диване с чашечкой ароматного эспрессо, спиной к примерочным. Пила кофе, рассматривая себя в отражении зеркальной стены, строя планы на сегодняшнюю ночь, решая какое белье я надену для Глеба. Размышляя о том, как идет мне светлое кашемировое пальто, привезенное Глебом из Италии, машинально отметила, что шторка кабинки Х распахнулась, из ее недр выпорхнула молоденькая девушка, выводя следом за собой мужчину.

Я рассматривала эту картинку с улыбкой, уже представляя себе сцены нашей с Глебом ночи. Машинально отметила, что мужчина похож на Глеба. Тот же рост, та же комплекция, то же костюм. Галстук, который я сегодня утром помогала ему завязать.

- Котик, ну пойдем скорее! – жеманно воскликнула девушка, ведя к кассе… Глеба.

Я смотрела на его отражение в зеркальной стене еще не до конца осознавая, что происходит. Глеб. Мой муж. Мой любимый. Только что вышел из примерочной магазина женского белья с другой женщиной. Не спуская с него глаз, стала медленно подниматься с дивана. И вот тут он заметил меня в зеркале, наши глаза встретились. Есть такое выражение «стал белее мела». Так вот я увидела, как в одну секунду Глеб стал белее мела. Он судорожно сглотнул и дернулся в мою сторону, вырывая свою руку из руки спутницы. У меня зашумело в ушах, время вокруг замедлилось. Я продолжала держать в руке кофейную чашку и смотрела, как черный густой кофе выливается на мое светлое пальто. Другой рукой попыталась стереть кофейную гущу с нежного кашемира, но только еще больше размазала. Кровь стучала в висках, картинка стала размываться.

- Грязно, - попыталась сказать я немеющими губами. И впервые в жизни потеряла сознание.

Глава 4. Глеб

Моя жизнь изменилась. Точнее, в моей жизни появились ритуалы. Целых два. Каждое мое утро теперь начиналось с того, что я просматривал Стаськин аккаунт на Фейсбуке. Ее инстаграм был закрыт, я не стал проситься в подписчики, будучи твердо уверен в том, что она откажет. А страница на Фейсбуке была открыта. Каждое утро я проверял ее Фейсбук. Каждый мой вечер заканчивался тем, что я опять проверял ее Фейсбук. И так каждый день. И мне совершенно не надоедало смотреть одни и те же ее фотографии и читать ее посты. У меня появилось какое-то маниакальное желание узнать как она жила все эти сеть лет. Не то, что бы за прошедшие годы я не интересовался ее жизнью. Сначала, когда мы только расстались, я искал информацию о ней на просторах интернета. Оказалось, что улетев в Нью-Йорк, она удалила все свои аккаунты. Она стерла всю нашу совместную жизнь, все прожитые годы. Я не стеснялся спрашивать о ней у наших общих друзей. Друзья стыдливо отводили глаза, мялись и признавались, что она сменила номер телефона и на связь не выходит. Я даже позвонил ее отцу. Он, молча, не перебивая, выслушал мою путаную речь и твердо попросил больше его не беспокоить. Его и членов его семьи. Особенно его дочь. Так и сказал. И я перестал ее искать. Опять с головой ушел в работу. Тоже решил начать новую жизнь. В моей новой жизни появилась постоянная женщина. Спустя почти год после нашего со Стаськой развода эта женщина намекнула на то, что пора бы узаконить наши отношения. Я был не против. В конце концов, у меня новая жизнь. А потом представил себе как в нашей со Стаськой квартире появляется новая хозяйка. Она будет спать в нашей кровати, пользоваться нашей кухней и ванной, повесит вещи в Стаськину гардеробную. И так мне стало тоскливо, хоть волком вой. И я опять вышел на просторы информационных сетей в поисках своей бывшей. И нашел. Она добилась известности как дизайнер. У нее было три магазина: в Москве, в Париже и в Нью-Йорке. Она много путешествовала, общалась с разными людьми, посещала выставки и театры. Но как я не старался, не мог найти ничего о ее личной жизни. А потом жизнь закружила меня, я все реже искал информацию о Стаське. В какой-то момент я понял, что научился жить без нее.

А сейчас вот опять меня понесло. С особой тщательностью рассматривал ее фото с другими мужчинами, выискивая малейшие намеки на близкие отношения. Это было так глупо, но я не хотел бороться с собой. А еще внутри меня поселилось чувство огромного сожаления. Тогда, семь лет назад, понимая, что сам сломал нашу жизнь, я ненавидел себя. Сейчас стал часто ловить себя на мыслях о том, что было бы, если тогда я держал свой член в штанах, если бы не потащился в тот магазин, если бы…. Очень много всяких если бы. Жаль, что история не терпит сослагательных наклонений.

В тот день, день нашей первой встречи, я просто посадил ее в машину и увез. Мы колесил по городу и не могли наговориться. Уже позже, вечером, ужиная в ресторане, я понял, что не хочу с ней расставаться.

Так и сказал: «Я не хочу расставаться». И услышал в ответ: «Я тоже». Я привез Стаську в свою огромную квартиру. Наутро мы перевезли ее вещи. А спустя пару месяцев поженились. Мы прожили вместе пять лет, и не было на свете мужчины счастливее меня. А потом в моей жизни появилась Анжела.

В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он чувствует приближение кризиса среднего возраста. У меня это случилось в 38. Я осознал, что часть жизни прожита. Что юность и молодость безвозвратно остались позади. Что я многого добился, но хочу добиться еще большего. А еще я стал заглядываться на чужих детей. Стали появляться мысли о своих, наших со Стаськой общих детях. Я пытался представить себе нашего ребенка и понимал, что уже пора его рожать. Мне 38, Стаське 35. Мы обеспечены, здоровы, счастливы. Решено, нам нужен ребенок.

В какой момент в офисе появилась Анжела, я не заметил. Просто в один из дней мой секретарь представила девушку – стажера. Девушка была юной и хорошенькой. Но какое мне было дело до всех девушек мира, даже хорошеньких? Когда все изменилось? Когда я стал обращать внимание на нашего нового стажера? Этого я тоже не заметил. Но в какой-то момент девушки стало слишком много. Я натыкался на нее везде. А еще она смотрела на меня с огнем в глазах, краснела и постоянно норовила дотронуться до меня. Как-то вечером, когда рабочий день был закончен и большинство сотрудников разошлись по домам, я вышел в приемную с намерением сделать себе кофе. За столом моего секретаря с видом примерной ученицы сидела Анжела.

- Глеб Петрович, - она даже подскочила от усердия, - чем я могу вас помочь?

Я был удивлен таким служебным рвением.

- Да, пожалуйста. Сделайте мне кофе.

А потом она принесла этот проклятый кофе, поставила передо мной чашку, каким-то неуловимым движением села ко мне на колени и, вцепившись в лацканы моего пиджака, произнесла:

- Я люблю вас Глеб Петрович!

И поцеловала. Сказать, что я был ошарашен, значит, ничего не сказать. Я попытался оторвать ее от себя, но девчушка держала меня с неженской силой. Пришлось встать и стряхнуть ее с себя.

Не прекращая повторять: «Я вас люблю» она стащила с себя платье, избавилась от белья и снова кинулась ко мне. Почему я не ушел тогда? Не знаю. Я ведь любил жену. Все годы нашего брака я не изменял ей, даже не смотрел на других женщин. У нас всегда был потрясающий, сумасшедший секс. Лучшего секса в моей жизни не было. А тут девчонка, стажерка, со своим дурацким «люблю», тощим юным телом и не слишком умелыми поцелуями. Голая набросилась на меня, беспорядочно целуя и шаря руками на моему телу. Ухватилась за ремень, дернула молнию на ширинке, сжала мой член тонкой ладошкой. Вопреки происходящему я не почувствовал никакого возбуждения. Мой член вяло лежал в ее ладони. Но где-то на периферии своего сознания понял, что такое в буквальном смысле слова нападение мне льстит. Не каждый день на меня набрасывались с признаниями юные барышни. Девушка не растерялась, опустилась на колени, стянула с меня брюки и прижалась губами к паху. Она явно не умела ласкать мужчину ртом, но ее энтузиазм зашкаливал. Если бы Анжела была более взрослой и опытной, у меня хватило бы сил оттолкнуть ее и уйти. Но она была такой нежной, наивной, так горячо шептала: «Люблю», что мне не хотелось ее обижать грубостью. А потом.… Все-таки я нормальный, здоровый мужчина. Кровь отхлынула от головы к члену, я ощутил возбуждение и толкнулся в гостеприимно открытый рот.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Анжела, слава богу, не была девственницей. В тот раз все закончилось довольно быстро, я пристроил ее на диване и постарался поскорее закончить этот цирк. Кажется, она даже не кончила. Но когда одевалась, выглядела такой счастливой, как будто выиграла миллион в лотерею. Я натянул штаны и позорно сбежал из кабинета. Уже по дороге домой осознал, что трахался без презерватива. У меня его даже не было. Смысл? В моей жизни была только Стаська. Мы не пользовались резинками, Стаська пила таблетки. А сегодня я зачем-то занялся сексом с малознакомой женщиной, да еще и без защиты. Черт! А если она больна? А если залетит? Нафига мне это было нужно, если даже при помощи собственных рук я получаю больше удовольствия, чем получил от секса с Анжелой???

На следующее утро, первым делом я заехал к врачу и сдал анализы на все венерические заболевания. Получив отрицательный результат, помчался в офис. Вызвал девушку в кабинет. Она влетела через секунду после моего звонка и сразу бросилась ко мне:

- Доброе утро, любимый!

- Анжела, сядь, - пришлось повысить на нее голос. – Сейчас мы отправимся к врачу, и ты сдашь анализы, а еще примешь необходимые лекарства для профилактики нежелательной беременности.

Она посмотрела на меня влюбленным взглядом.

- А если я беременна? Ты хочешь убить нашего ребенка?

Наверное, я должен был почувствовать себя подлецом и убийцей.

- Анжела, - я попытался донести свою точку зрения как можно более мягко, - я очень ценю твои чувства. Но то, что случилось вчера, было ошибкой. Я женат и люблю свою жену. Я не хочу других отношений. И дети у меня могут быть только от любимой женщины. Поэтому сейчас мы поедем к врачу, и ты пройдешь все необходимые процедуры. Утром я сдал все анализы, я чист. Потом мы вернемся в офис и сделаем вид, что вчера ничего не было. Давай не будем портить друг другу жизнь?

К моему облегчению, она согласилась. Молча кивнула и с улыбкой поехала со мной. Молча прошла все процедуры. Молча вернулась в офис и ушла на свое рабочее место. Я вздохнул с облегчением. Но вечером она опять пришла ко мне в кабинет. Она плакала, говорила о любви и просила не бросать ее. Пыталась целовать мне руки и преданно заглядывала в глаза. Наверное, я был тряпкой. Наверное, нужно было выставить ее из кабинета или уйти самому. Наверное, нужно было наорать на нее и закончить эту историю раз и навсегда. Но я ничего этого не сделал. Я усадил ее на диван, погладил по голове и поцеловал в макушку. И не сбежал, когда она стала торопливо раздеваться. Молчал, когда она ласкала мой член ртом. А когда она, наконец, оседлала меня, я перестал изводить себя ненужными мыслями, постарался расслабиться и получить удовольствие.

Вот так я ввязался в совершенно ненужные отношения с совершенно чужой мне женщиной.

Отношения, разбившие мою счастливую жизнь.

Глава 5. Стася

Впервые рассказываю историю нашей семейной жизни. Своему любовнику. Даже Зинке, единственной подруге, никогда не рассказывала. А Максу рассказала. Все как есть, от начала и до конца.

Макс смотрит мне в глаза, переплетая наши пальцы:

- Знаешь, я бы снял фильм о твоей истории.

- Комедию? – становится неловко от своей внезапной откровенности.

- Драму, Стася, - он продолжает смотреть мне в глаза. – До того вечера, как я узнал, что ты была замужем за Самойловым, я думал, что ты вдова.

- Почему?

- Потому, что ты напоминала мне меня же, - Макс крепче сжимает мою руку. – Ты выглядела и вела себя как женщина, потерявшая близкого человека. Люди разводятся, это нормально. Но потом, по прошествии времени, к человеку приходит осознание того, что жизнь не закончилась. И человек начинает искать себе пару.

- К тебе же не пришло? – Я тяну руку на себя, но Макс сильнее.

- О чем я и говорю. Тебе не нужны серьезные отношения, брак, семья. У тебя это уже было. Поэтому я был уверен, что твой мужчина умер.

- Да нет, - усмехаюсь, - как видишь, он вполне живой.

- Да, живой, - Макс усмехается в ответ.

- Ты давно знаком с Самойловым? – мне нет никакого дела до истории их знакомства, но надо уводить разговор в другое русло.

- Примерно сколько, сколько и с тобой.

- Забавно, что мы с ним не встретились раньше.

- Забавно, - соглашается Макс, - но гораздо забавнее другое. Хочешь узнать?

- Честно говоря, не очень.

- А я все же скажу, - Макс тянет наши сплетенные руки к себе. – До последнего времени я думал, что Самойлов вдовец. Тебя это не удивляет?

- Почему?

- Почему вдовец?

Киваю.

- Потому, что он тоже напоминал мне меня.

Я не хочу говорить о Самойлове. И думать о нем не хочу. Я все уже пережила. Я не хочу повторений.

- Макс, давай сменим тему.

- Конечно, - соглашается он. – Ты просто подумай об этом на досуге.

В тот день я не помнила, как оказалась дома. Просто открыла глаза и поняла, что лежу на нашей кровати. Глеб сидел на коврике у изножья и не спускал с меня пристального взгляда побитой собаки. Я не могла на него смотреть. Не-мог-ла!

- Стаська, прости, - шепнул он, кончиками пальцев дотрагиваясь до моей ступни.

Закрыла глаза, дернула ногой.

- Я хочу побыть одна.

Он вскочил мгновенно.

- Да, да. Конечно. Я ухожу.

Молча кивнула.

- Стась, если тебе что-то нужно, ты скажи, я ...

- Нет, - перебила его, - просто уйди.

Дверь бесшумно закрылась, оставляя меня одну. Мне нужно подумать. Решить, как я буду жить дальше. Но я совершенно не хотела этого делать! Я хотела завернуться в одеяло и заснуть. А проснувшись, понять, что это был просто сон. Конечно сон. Потому что такого просто не может быть. К сожалению, заснуть не получилось. Я бы выпила снотворное, но у нас дома его не было. Может коньяк поможет мне заснуть? К сожалению, в спальне нет ни капли спиртного. Значит, нужно выйти в гостиную. А там Глеб. Который сегодня, почти на моих глазах занимался сексом с другой женщиной. Черт, что мне делать? Собрать чемодан? Чей? Свой? Или его? Устроить скандал? Рассказать все и попросить совета? У кого? С ужасом поняла, что единственный, кому могу рассказать, это мой муж. Ближе и роднее у меня никого нет. И почему-то от этой мысли мне стало легче. Села в кровати, посмотрела на часы. Только семь вечера, на улице еще светло. Заснуть не смогу. И держать все в себе не смогу. Не удержу просто. Эмоции рвались наружу. Если промолчу, кажется, что меня разорвет. Встала с кровати, подошла к зеркалу. Изучила свое отражение. Я красивая. Бледная какая-то, но красивая. Глаза блестят. Надо поговорить с Глебом. Сейчас же. Немедленно. Глубокий вдох, выдох. Открыла дверь спальни, первый шаг самый трудный. Вошла в гостиную. Глеб сидел на диване, руки сжаты, в глазах тоска. Я не могла видеть его таким, у меня сердце разрывалось. Это же он, мой родной и любимый. И ему плохо. Сделала еще один шаг. Глеб вскочил с дивана.

- Стаська, - прошептал белыми губами.

Стоп! Я отчетливо вспомнила все, что сегодня произошло в магазине. Господи, как мерзко. Но странным образом не перестала ощущать того, что вот этот мужчина, стоящий напротив меня, самый родной мой человек.

Хотела что-то сказать и поняла, что губы пересохли, а горло свело спазмом. На столике у дивана заметила бокал с темной жидкостью. Виски. Глеб пьет односолодовый виски. Подошла, протянула руку к бокалу. Глеб не сводил с меня больных глаз. Посмотрела на свою руку, она тряслась как у заправского алкоголика. Взяла бокал и залпом вылила жидкость в себя. Виски обжог горло. Закашлялась как чахоточная, облизала сухие губы. Подняла глаза на мужа:

- Почему?!

Наверное, этот вопрос волновал меня больше всего. Еще утром мне казалось, что у нас идеальный брак. Я готова была поклясться, что мой муж счастлив со мной. Оказалось, это не так. Что-то его не устраивало в нашей жизни, раз появилась другая женщина. И я хочу знать, что.

Глеб нервно сглотнул:

- Потому, что я полное ничтожество и тряпка.

Я не ожидала такого ответа. А с другой стороны, очень удобно. Согрешил, покаялся и на свободу с чистой совестью. Эта мысль привела меня в состояние бешенства.

- Сегодня днем, ты засовывал свой член какой-то бабе почти, что у меня на глазах! И я хочу знать: почему????

Замахнулась и грохнула бокал об пол.

- Я хочу знать, - продолжила орать, - что тебя, моего дорогого, любимого и единственного мужа, не устраивало в нашем браке?! Может, я тебя недостаточно люблю? Или не понимаю? Или я плохая жена? Или даю тебе не так?! Тогда почему, вместо того, что бы сказать мне об этом, ты стал трахать другую бабу?

Мелькнула мысль, что миллионы женщин на этой планете кричали эти же слова до меня. Миллионы, наверное, кричат их в эту же минуту. И миллионы еще будут кричать. В горле забулькало, глаза обожгли слезы. Я скатывалась в банальную бабскую истерику, а ведь всегда была уверена, что не опущусь до подобного. Еще бы, это же я, Станислава Самойлова, умница и красавица. Нет, за пять лет совместной жизни с Глебом, у нас всякое бывало. Спорили, ссорились, кричали друг на друга. Но никогда в нашей почти идеальной жизни Глеб не делал мне так больно. И никогда мне не хотелось сделать так больно ему в ответ. Я всегда знала, что есть мы – Станислава и Глеб Самойловы. И это «мы» было моей сверхценностью. Нашей сверхценностью. Или мне это только казалось? Перед глазами мелькнула фигурка девушки из кабинки. Юная, тоненькая. Неужели дело в этом?

- Скажи, - крикнула, - скажи мне, любимый, что такого есть в твоей девушке, чего нет во мне?! Что такого ты в ней нашел? Ради чего можно разломать нашу жизнь?!

Судорожно сглотнула и поняла: а ведь он ничего не собирался ломать. Он просто мне изменял. И если бы не случайность, я бы ничего не узнала. Мы бы так и продолжали нашу счастливую семейную жизнь. И сегодня вечером легли бы в постель. И занялись бы потрясающим сексом. И сплетенные тела, и одно дыхание на двоих, и взрыв моего удовольствия плавно переходит в его взрыв. А потом у нас появился бы ребенок. Или даже два. И каждое утро Глеб уезжал на работу, изменял бы мне, а каждый вечер возвращался бы домой. И мы бы были счастливы? Я была бы счастлива?! Если бы сегодня не поехала в магазин за трусами! Мысль сформировалась окончательно: моя жизнь сломалась из-за трусов!

Она, эта мысль, была такой веселой, что я не удержалась и засмеялась. Подумала, что неправильно смеяться в такую минуту и попыталась зажать рот рукой. Но смех рвался наружу. Я хохотала как безумная, из глаз текли слезы. Но это же от смеха, правда?

Глеб подскочил ко мне и сгреб в объятья. Прижал к себе, не давая вырваться.

- Стаська, родная, - зашептал мне в макушку. – Любимая, только не плачь. Пожалуйста, успокойся.

Я хотела вырваться, но он не отпускал. Обнимал бережно, шептал жарко, целуя мои волосы. Поглаживал по спине так, как это умел делать только он. Я слышала, как колотится его сердце под моей мокрой от слез щекой. В какой-то момент сама прижалась к нему еще теснее, подняла зареванное лицо, заглянула в глаза. Не размыкая объятий, он наклонился и прошептал мне в губы:

- Я люблю тебя.

Наверное, я дура и тряпка. Наверное, нужно было его оттолкнуть и уйти. Собрать его чемоданы и выставить из дома. Но он был такой большой, теплый, родной. Мой любимый мужчина. Самый близкий мне человек. А мне было плохо, мне очень нужна была поддержка. А еще я точно знала, что любую проблему можно решить. Из любой ситуации есть, как минимум, два выхода. Я все решу, я справлюсь. Но только завтра. А сегодня я хочу побыть слабой. Я хочу стоять, крепко прижавшись к самому близкому человеку и слушать, как бьется его сердце. Я хочу сохранить иллюзию счастья хотя бы сегодня.

Словно находясь под гипнозом, не отрывая взгляда, потянулась к нему, прижалась губами к его губам. Это не было поцелуем. Просто два родных человека, мужчина и женщина, застыли, обнявшись, пытаясь справиться с общей болью. Я не знаю, сколько мы так стояли. Спустя какое-то время, Глеб подхватил меня на руки, отнес в спальню, уложил на кровать и лег рядом. Мы лежали, вцепившись друг в друга, смотрели друг другу в глаза и слушали как бьются наши сердца. Именно тогда пришло решение: я сделаю все, от меня зависящее, чтобы сохранить нашу семью.

Глава 6. Глеб

Никогда не замечал за собой сентиментальности. Именно поэтому после развода не стал продавать нашу квартиру. Даже ремонт делать не стал. Я не хотел забывать не минуты нашей совместной жизни. Сначала квартиру покинула Стаська, потом уехали ее вещи. Потом я научился жить один. Но даже сейчас, спустя столько лет, могу с точностью сказать, где лежала ее расческа, где стоял крем, в каком порядке висела ее одежда. После нашей неожиданной встречи воспоминания нахлынули на меня лавиной. Мне даже стало казаться, что, приходя домой, я чувствовал ее запах. Моя жизнь продолжалась в том же ритме: работа, дом, немного отдыха, редкие встречи с друзьями. И где-то на периферии сознания Она. Мы живем в одном городе. Можем встретиться, случайно. И я скажу:

- Привет.

А она вскинет подбородок, усмехнется своими красивыми губами и ответит:

- Привет.

И пойдет дальше.

«Ты мне чужой человек».

И не изменить этого, не исправить. Семь лет назад не смог. А сейчас уже и не хочу, наверное. Да и что можно изменить, когда уже все сделано, все сказано и прошло столько лет? А она все равно сидит занозой, цепляет, тянет. И в темноте спальни начинают мерещиться зеленые, цвета болотной ряски, глаза.

Наши отношения с Анжелой продолжались уже месяц. Глупо отрицать, она мне нравилась. Меня влекла ее юность, наивность, какая-то щенячья влюбленность в меня. С ней я снова ощущал себя молодым, беззаботным, безголовым. Ни на секунду я не задумывался о том, что об этих отношениях станет известно моей жене. Мы никогда не посещали общественных мест. Мы продолжали встречаться по вечерам, в моем кабинете. Во всем офисе оставались только мы и охрана. Скорее всего, охрана была в курсе, чем мы занимались на офисном диване, но кому какое дело. Я исправно платил им хорошую зарплату и подробности моей личной жизни их не интересовали. Я не задумывался о том, что будет дальше. Меня волновало только настоящее. А в настоящем у меня была прекрасная семья, успешная карьера, дом – полная чаша и молоденькая любовница, влюбленная в меня как мартовская кошка. Я никогда не сравнивал жену и любовницу в постели. Со Стаськой я занимался любовью и это было лучшее, что происходило в моей жизни. С Анжелой просто качественно трахался. Она была не слишком опытной и умелой, но очень искренне старалась доставить мне удовольствие. Было что-то возбуждающее в том, чтобы обучать ее под себя. Первый минет, первый анальный секс. Я стал ловить себя на том, что ожидаю наступления вечера. Но несмотря на удачный трах, чувство некой гадливости от этих отношений не покидало меня.

В какой момент пришла ко мне идея порадовать молодую любовницу красивым, дорогим бельем? Похоже, я начинал вживаться в роль состоятельного любовника. Сейчас, вспоминая себя тогдашнего, становиться мучительно стыдно. Перед девочкой этой, перед Стаськой, даже перед собой.

Я привез Анжелу в дорогой магазин, набрал ворох кружевных женских вещичек, и мы отправились в примерочную. Анжела примеряла белье, крутилась перед зеркалом, потом поймала мой взгляд в зеркале, повернулась ко мне лицом. И я подумал, что мне нужен сейчас хороший минет.

Уже потом, идя кассе, обратил внимание на отражение блондинки, сидящей на диване. Я еще не успел понять, в чем дело, а по позвоночнику прокатилась волна леденящего ужаса. В следующую секунду зеркальная стена посмотрела на меня зелеными Стаськиными глазами. И я впервые увидел, как моя жена потеряла сознание.

Все происходящее дальше было для меня как в тумане. Скорая, укол успокоительного, дорога домой, бледная Стаська, лежащая на нашей огромной кровати, это ее «Почему?», когда она пришла в себя, дрожащие руки и слезы в родных глазах. Осознание того, что я наделал, придавило меня каменной глыбой. Позже, когда жена успокоилась, и мы лежали в кровати, вцепившись друг в друга, я понял: сделаю все, что угодно, только бы сохранить нашу семью.

Глава 7. Глеб

По молчаливому соглашению мы к теме моей измены больше не возвращались. Стася вопросов не задавала, я не пытался оправдываться и просить прощения. Мы просто сделали вид, что ничего не произошло. Каждое утро я отвозил жену на работу и каждый вечер встречал. Потом мы ехали ужинать, засиживаясь в ресторанах допоздна. Кажется, оба боялись оставаться дома наедине. Так прошло несколько дней, и у меня появилось чувство, что мы сидим на пороховой бочке. А еще я до чертей хотел заняться со Стасей любовью. Наша сексуальная жизнь всегда была насыщенной. С той самой первой ночи после нашего знакомства и до последнего дня нашей совместной жизни я хотел ее. Не скажу, чтобы каждую минуту, все же мне уже давно на шестнадцать и времена постоянного стояка давно канули в лету, но секс у нас был частым, регулярным и очень жарким. За пять лет брака мы настолько хорошо изучили тела друг друга, что иногда лаская жену, поглаживая, облизывая и покусывая ее самые чувствительные местечки, я ощущал себя скрипачом, играющим на скрипке Страдивари. Виртуозом Москвы. И мне очень не хватало моей скрипки. Но я боялся лишний раз дотронуться до нее. Боялся, что она, вспомнив Анжелу, оттолкнет меня.

Стаська сама сделала первый шаг навстречу. Мы возвращались домой. Уже стемнело. Я сидел за рулем, Стася на расстоянии вытянутой руки. Казалось, что проще – протянуть руку, дотронуться, сплести наши пальцы, притянуть к себе. Почувствовать теплоту ее губ, очертить их кончиком языка. Раньше, когда я делал это, Стаська втягивала мой язык, лаская своим. Она как-то так целовала меня, по-особенному, что желание обладать ею поднималось во мне огромной черной волной, лавиной, цунами. Оно захлестывало, крутило, кружило. Кровь стучала в висках, а уши закладывало. И мне так хотелось вновь ощутить это состояние.

Стася, словно почувствовав мое желание, попросила:

- Останови машину.

Я не успел припарковаться на обочине, как она отстегнула ремень безопасности и ловко пересела ко мне на колени. Я опустил руки с руля и мне в ладони привычно легла ее упругая попка. А жена уже тянулась к моим губам. Прикусила нижнюю, резко втянула в себя мой язык. Не отрываясь от моих губ, подтянула юбку к талии и засунула мою руку к себе в трусики.

В тот вечер она, молча и жестко, имела меня. Трахала своим языком мой рот, терлась об меня грудью, яростно насаживалась на мои пальцы. Когда издыхая от желания войти в нее, я потянулся рукой к ширинке, она больно шлепнула меня по руке и прошипела:

- Сначала принесешь мне справку от венеролога.

Это единственная фраза, сказанная ею за весь вечер. Она бесилась на мне, всем телом требуя удовлетворения, кончая раз за разом. Ей впервые было наплевать на меня, ей не было никакого дела до моих желаний. Она просто имела меня, доставляя себе удовольствие.

Это была совершенно не моя, а какая-то новая и чужая Стася. Но, несмотря на это, я так возбудился, что когда она в очередной раз сжала меня бедрами и запульсировала под моими пальцами, от удовольствия прокусывая до крови мою губу, я потерял контроль над своим телом. Дернулся бедрами ей навстречу, чувствуя как дрожь удовольствия закручивается тугой спиралью в пояснице и кончил. Я, Глеб Самойлов, тридцати восьми лет от роду, кончил в штаны, занимаясь петтингом в машине со своей женой. И это было самым прекрасным, что произошло со мной за последнее время.

А Стася, кажется, даже не обратила на это никакого внимания.

Глава 8. Стася

Сегодня суббота, и мы с Зинаидой сидим в бочке. Вернее, в двух разных бочках. Зина утверждает, что в нашем возрасте сидеть в бочке нужно регулярно, раз в неделю. Поэтому, для поддержания красоты каждую неделю мы ходим в салон, сидим в каких-то специальных бочках, распаривая тело, потом пиллинг, массаж и так далее.

Сидеть в теплой, пахнущей деревом и травами воде, приятно. Я чувствую, как усталость последних дней покидает мое тело, и расслабляюсь.

- Как у тебя с Максом? – Зина не может долго молчать.

- Нормально, - меня разморило, язык не хочет шевелиться.

-Что значит нормально?

- Зин, то и значит.

- Хорошо, к черту Макса. Что у тебя с Самойловым?

Тяжело вздыхаю. Говорить о Самойлове мне не хочется совсем.

- Зин, ну что у меня может быть с бывшим мужем? Ничего!

-Знаешь, подруга, что я тебе скажу, - Зина поудобнее устраивается в бочке, - я в прошлый раз всякой ерунды наговорила. Так ты не обращай внимания.

- Какой ерунды?

- Ну, что я его не простила и не прощу.

- А что, ты тоже была за ним замужем? Он и тебе изменил?

- Стася, не лезь в бочку. Ты и так в ней.

- Смешно. Так что ты хочешь донести до моего сознания?

Зинка молчит пару секунд, явно собираясь с силами.

- Я тут подумала, у тебя никого нет, у него никого нет. Может вам стоит объединиться?

- Зин, по-моему, тебе пора заканчивать париться. Горячая вода плохо действует на твои мозги.

- Стася, - Зина молитвенно сложила руки, - я знаю, что лезу не в свое дело. Но ты просто послушай меня и обещай подумать. Ладно?

Понимая, что от подруги просто так не отвяжешься, я кивнула.

- Стася, - начала Зинка, - любая женщина мечтает встретить свою половину. Но много ли ты видела таких половин? Как часто, глядя на пару, ты можешь сказать: они созданы друг для друга? Глядя на вас с Глебом, я точно знала: вы созданы. Вот с того момента, как я вас познакомила. Вы стояли и смотрели друг на друга так, словно попали в какую-то другую реальность. Реальность на двоих. А я стояла и завидовала. Вы были парой. Каким-то недостижимым идеалом. И когда я узнала, что Глеб тебе изменил, я не поверила. А когда поняла, что это правда, прямо-таки возненавидела его. Ведь если мужчина может изменить, находясь в ТАКИХ отношениях, то что уж говорить о других. Я целиком поддерживала тебя в твоем желании развестись. Таких предателей прощать нельзя, так я считала. И когда увидела его в этот раз, мое мнение не изменилось. А потом подумала: прошло семь лет. Да, измена это подло и грязно. Но прошло целых семь лет. У тебя с тех пор не было серьезных отношений, у него тоже. Я знаю, о чем говорю, узнавала. Так, может быть, у вас не складывается порознь потому, что вам нужно быть вместе? Я ведь видела, как он на тебя смотрел! Извини за избитость, но он смотрел как голодающий на еду. Мне даже показалось, что если ты его поманишь, он помчится к тебе со всех ног. Неужели ты не можешь простить ему того, что было семь лет назад?

- Я простила, Зин, - вздохнула я. – Я давно смогла его простить. В конце концов, в жизни бывает всякое и человек заслуживает того, чтобы дать ему еще один шанс.

- Так в чем же дело?!

-Я смогла простить. Но я не могу забыть. Понимаешь, когда я думаю о Самойлове, то вспоминаю нашу последнюю неделю.

Все полетело в тартарары. Не смотря на принятое мною решение сохранить брак, с каждым днем я все больше и больше понимала всю бесперспективность этой затеи. Мы делали вид, что ничего не изменилось. Мы делали вид, что у нас все хорошо. Вранье. Хорошо не было. Глеб возил меня на работу. Встречал. Улыбался. Я улыбалась ему. И ждала. Я прислушивалась к его телефонным разговорам. Принюхивалась к нему, когда он возвращался с работы. Старалась незаметно осмотреть его одежду. Я ждала, что вот-вот, и факт его измены опять вылезет наружу. А еще я хотела заняться с ним сексом. Я безумно хотела заняться с ним сексом, что бы доказать, что я лучше. Да, не моложе. Но в сто, в тысячу раз лучше его молоденькой любовницы. Это было так унизительно, что я начинала ненавидеть саму себя.

Тем вечером, возвращаясь домой, я поняла, что не могу контролировать свое желание. Я набросилась на него как нимфоманка. Я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Меня распирало от желания доказать, что я лучше. Что я самая лучшая для него. И от этого отвратительного, так несвойственного мне желания пришла злость. Бешенная ярость на него, Глеба. Ведь это он виноват во всем. Из-за него я теряю себя. И мне захотелось трахнуть его. Просто получить удовольствие от его тела. И когда я это осознала, стало плевать на Глеба. Мне нужен был оргазм. Мне нужно было много оргазмов. Мне нужно было смыть волнами удовольствия всю ту грязь, в которую он нас окунул.

Не помню, как долго это длилось. В какой-то момент краем сознания отметила, что Глеб кончил. Но мне было все равно. Меня интересовало только мое удовольствие. Я успокоилась тогда, когда физических сил у меня не осталось. Болело все. С трудом переползла на свое сиденье. С трудом дошла от парковки до квартиры. Глеб, кажется, поддерживал меня, хотел взять на руки, но я отмахнулась от его помощи. У меня не было сил даже на душ. Перед тем, как рухнуть в сон я подумала: теперь все должно стать по-другому.

А утром произошло собственно то, что забило последний гвоздь в гроб нашего брака.

Я проснулась с легкой ломотой в теле и чувством, что жизнь налаживается. Глеб был в душе. Его телефон лежал на тумбочке у кровати. Я завязывала халат, когда услышала звук входящего сообщения. Еще не понимая, что делаю, потянулась, открыла папку входящих. И читая какой-то спам, поняла: я залезла в чужой телефон. Я залезла в телефон своего мужа, проверяя, нет ли там сообщений от его любовницы.

Уже на работе, за чашкой кофе я окончательно сформулировала для себя происшедшее. Я не верю мужу. Я превращаюсь в женщину, читающую чужую переписку. Теперь изо дня в день я буду приглядываться, принюхиваться и прислушиваться, выискивая доказательства его измены. Возможно, я сохраню брак. С моим упорством, скорее всего, сохраню. Но я совершенно точно потеряю самое ценное – я потеряю себя.

Мне потребовалось некоторое время на то, что бы еще раз все обдумать. Выпив еще чашку кофе, я приняла окончательное решение.

Дальше было легче. Пару звонков, и у меня появился телефон хорошего надежного адвоката. Спустя полчаса и еще одну чашку кофе, беседа с адвокатом была завершена к нашему обоюдному удовольствию. Далее я купила авиабилет с вечерним вылетом на тот же день. Написала заявление на отпуск за свой счет. И поехала домой, собирать вещи.

Пользуясь отсутствием Глеба, собрала все необходимое. Документы и свидетельства на владение имуществом перед вылетом решила положить в банковскую ячейку. В поездку упаковала небольшую сумку с одеждой. Главное, не забыть паспорт и деньги. Все остальное можно купить в дороге. В последний раз обошла нашу квартиру. Зашла в наш общий с Глебом кабинет. Огляделась. Наш дом, наша семья, наш мир. Здесь мы были счастливы. Больше не будем. Аккуратно положила обручальное кольцо на стол у компьютера, подхватила сумку и вышла из квартиры. Уже на первом этаже, чтобы окончательно отрезать себе путь к отступлению, бросила ключи в почтовый ящик.

Моя машина осталась на стоянке у офиса, поэтому в аэропорт я ехала на такси. Когда я проходила регистрацию, позвонил Глеб. Сбросила звонок. Потом подумала и выключила телефон. Все слова между нами уже сказаны, все поступки уже совершены. Теперь очередь адвокатов.

Сидя в самолете, подумала о том, какая странная штука жизнь. Если бы не измена Глеба, неизвестно, осуществила ли я когда-нибудь свою детскую мечту. Потому что я летела не просто куда-то. Я летела в место на карте, о котором мечтала в дни далекого детства. Я летела на остров Борнео.

Когда самолет поднялся в небо, достала купленную на этот случай бутылку коньяка, сделала большой глоток и сказала мысленно: «Ну, здравствуй, новая жизнь!»

Глава 9. Глеб

Я думал, что знаю свою жену. Я думал, что в нашей семья решения принимаю я. Считал, что мужчина должен быть сильным и решительным. Если бы меня попросили описать себя как мужа, я, не задумываясь, назвал бы себя крепостной стеной. Стаська была нежной, ранимой и ведомой. Бесконечно любя ее, я все равно воспринимал ее как более слабую часть нашей семьи. Именно поэтому оказался совершенно не готов к дальнейшим событиям.

Она сбросила мой звонок. Я отнесся к этому с пониманием, в конце концов, Стася была на работе. В течение остального рабочего времени ее телефон был вне зоны доступа, но и это меня не насторожило. Как и всю последнюю неделю, к концу рабочего дня я приехал за ней на работу. Ждал. Потом решил зайти к ней в офис. Охранник на входе сообщил, что все уже разошлись. Поехал домой. Уже входя в квартиру, почувствовал неладное. Ее не было дома. Прошелся по комнатам, включая свет. Зашел в ванную. В глаза бросилось отсутствие ее зубной щетки и прочих мелочей. Проверил спальню и гардеробную. Ее вещи были на месте, но оставалось ощущение, что чего-то не хватает. Зашел в кабинет. Внимательно осмотрелся. Взгляд задержался на гладкой поверхности стола.

Всю прошедшую неделю я подсознательно ожидал чего-то подобного. Но все равно, увидеть Стаськино обручальное кольцо, одиноко лежащее у монитора оказалось неожиданно больно. Подошел к столу, присел в кресло. Я смотрел на ее кольцо. Смотрел и думал, что мне нужно сделать, чтобы ее вернуть?! Набрал ее номер еще раз. «Абонент все зоны действия сети». По опыту знаю, что Стаське нужно время, чтобы остыть. Если сейчас брошусь на ее поиски, то найдя, рискую сделать еще хуже. Умом понимал, что нам нужна пауза. А душа рвалась на поиски. Хотелось найти ее, объяснить, попросить прощения. Пусть кричит, пусть бьет посуду, пусть назовет меня козлом. Только бы она была рядом. Не смог уснуть. Всю ночь так и ходил по дому, ожидая, что она вернется.

А утром позвонил ее адвокат и предложил встретиться.

- Я представляю интересы Станиславы Юрьевны Воронцовой, - начал он, как только мы устроились за столом в моем кабинете.

- Самойловой, - перебил я, - Станиславы Юрьевны Самойловой.

- Формально Самойловой, - согласился адвокат. – Но Станислава Юрьевна поставила меня в известность, что как только ваш развод будет оформлен, она вернет свою девичью фамилию.

- Тогда тем более Самойловой, - ответил я, - потому, что никакого развода не будет.

- Глеб Петрович, Станислава Юрьевна поручила мне начать бракоразводный процесс. Она просила передать вам, что желает развестись. Что касается имущества, то Станислава Юрьевна не претендует на ваши капиталы, но настаивает на разделе совместно нажитого за годы брака имущества. Что соответствует норме закона, учитывая то, что при вступлении в брак, вы не подписывали брачного соглашения.

- В таком случае, передайте Станиславе Юрьевне, что я не дам ей развод. И еще передайте, что настаиваю на личной встрече.

- Глеб Петрович, моя клиентка решила развестись с вами. В случае вашего отказа, она просила передать, что не остановиться перед судебным разбирательством.

- Даже так?

- Увы. Станислава Юрьевна готова оформить развод через суд, указав причиной развода вашу супружескую неверность. Предупреждая ваши возражения, скажу, что у нас имеются нотариально заверенные заявления консультантов магазина, в котором моя клиентка встретила вас с вашей любовницей. Станислава Юрьевна готова представить эти документы в суде. Так же она просила передать, что если дело дойдет до суда, она будет настаивать на разделе всего имущества, включая принадлежащие вам активы. В качестве моральной компенсации, как она сказала. Что касается вашего желания встретится с моей клиенткой, то это физически невозможно. Ее нет в стране.- Он посмотрел на часы и уточнил, - она уже на другом континенте.

- Где? – прохрипел я.

- Станислава Юрьевна не уполномочивала меня сообщать вам ее местонахождения.

Я понял, что дело гораздо серьезнее, чем мне казалось. Стася молчала семь дней, и я наделся, что как-то все обойдется. А вот не обошлось. Стася хочет развестись. Ей не нужен муж - потаскун.

- Я могу обдумать ваше предложение?

- Конечно, - согласился адвокат. – Надеюсь, завтра услышать ваш ответ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 10. Глеб

Если ваша жена не хочет вас видеть, это еще полбеды. Даже если она и улетела от вас на другой континент. В конце концов, рано или поздно, но она вернется, и вы сможете поговорить. Если ваша жена решила к тому же развестись с вами и с этой целью наняла адвоката, это уже три четверти беды. Но если, в случае вашего отказа от развода, жена угрожает судебным разбирательством и собирает доказательства вашей измены, считайте что беда пришла в полном объеме.

Я не боялся суда. Не хотел, конечно, трясти грязным бельем, но не боялся. Я не боялся раздела имущества. Да я бы все переоформил на нее, только бы она отказалась от идеи развестись со мной. По-настоящему я боялся только одного. Я боялся, что она меня разлюбила. Когда увидел на столе ее обручальное кольцо, понял: самое страшное случится, если она меня разлюбит. Что бы хоть как-то прояснить ситуацию, позвонил Зине.

- Зинушка, -начал я, - ты не знаешь, где моя жена?

- Ну, это же твоя жена, - шутливо ответила Зина, - ты должен знать.

- Зин, я серьезно. Тебе Стася не звонила?

- Что-то случилось? – голос подруги жены мгновенно стал серьезным.

- Зин, мы… поссорились немного. Точнее много.

- Давно?

- Неделю назад. Она ничего тебе не рассказывала?

- Мы не общались. А что все-таки произошло?

- Зин, я не хочу рассказывать. Прошу, если Стася тебе позвонит, дай мне знать.

- Хорошо, Глеб. Ты, главное, не переживай. Обязательно помиритесь.

-Спасибо.

Положил трубку и понял, что все гораздо хуже, чем кажется. Зина была близкой подругой моей жены. Почему Стася не рассказала ей ничего? Ответ напрашивался сам собой. Стася могла обсуждать многие вещи, но самые важные предпочитала держать в себе. Ее молчание означало только одно – она твердо решила развестись.

Ладно, стал уговаривать себя. В конце концов, развод это не конец света. Разведемся, потом опять поженимся. Сейчас главное ее найти. И если Зина не знает, где может быть моя жена, то есть у меня один человек, который поможет отыскать пропажу.

Я позвонил старому приятелю. Когда-то он работал в одном вездесущем ведомстве, потом вышел на пенсию и организовал свое дело. Иногда я обращался к нему за помощью, когда требовалось собрать информацию о ком-либо. Вот и сейчас я наделся на него. На следующий день я знал, что моя жена улетела в Стамбул. Провела в городе восемь часов, после чего улетела в Куала-Лумпур. Похоже, Стася совершенно не хотела, чтобы я ее нашел.

Вечером я позвонил адвокату и согласился на развод.

Глава 11. Стася

Сегодня у нас с Максом очередной выход в свет. Премьера в модном театре. В постановке модного режиссера. С модными актерами в главных ролях. Публика в зале под стать - тоже очень модная. У нас отдельная ложа. Макс не просто модный, его сам президент с днём рождения поздравлял.

Перед началом спектакля, в фойе нас успели заснять вместе.

-Представляю, - говорю я, - что завтра понапишут в желтых газетенках. Не боишься?

- А что они такого могут написать? - отвечает Макс, ведя меня в ложу. - Что у меня роман с красивой, умной и талантливой женщиной? Пусть пишут. И завидуют.

Мы устраиваемся в ложе. Я не спеша оглядываю зал, многие лица мне знакомы.

Макс наклоняется ближе.

- Знаешь, иногда я сам себе завидую.

-Ты ещё пожениться мне предложи, - шучу я без всякой задней мысли.

- Если бы мы встретились при других обстоятельствах, предложил бы обязательно, - неожиданно серьезно отвечает он.- Но ты заслуживаешь гораздо большего, чем престарелый лицедей с мертвым сердцем.

Я не нахожу, что сказать в ответ. К счастью, начинается спектакль. Весь зал увлечённо наблюдает за действием на сцене. В антракте решаем остаться на месте. Прелесть VIP-лож заключается в обслуживании, кофе нам приносят прямо в сюда. Макс разглядывает зал, кивая знакомым. Я пью кофе, размышляя о том, что быть подружкой известного человека совсем неплохо, ведь я примерно представляю, сколько стоят билеты на наши места. С другой стороны, меня и саму часто приглашают на подобные мероприятия. Так что комплексом неполноценности я не страдаю. Макс берет меня за руку, целует пальцы. Возвращается к прерванному разговору.

- С другой стороны, нельзя не брать в расчёт твои чувства.

- Это ты о чем?

- Это я, дорогая, о том, что твоё сердце явно принадлежит не мне.

- А кому?

- Мне почему-то кажется, что твоё сердце принадлежит тому брутальному типу, сидящему в ложе напротив и не сводящемуся с тебя глаз все первое действие. Кстати, сейчас он так вцепился в подлокотники, что того и гляди вырвет их с мясом.

Я чуть поворачиваю голову и в ложе напротив замечаю Самойлова. Размер зала позволяет мне разглядеть его недовольный взгляд, действительно устремлённый в нашу сторону, и даму, сидящую рядом с ним.

- С чего ты взял? - интересуюсь у Макса.

- Ты про свое несвободное сердце? Считай, что моя трепетная творческая натура уловила некие флюиды, исходящие от вас. А на даму можешь внимания не обращать.

- Почему?

- Дорогая, Самойлов, как правило, появляется на подобных мероприятиях со спутницами. Обычно это престарелые тетушки или юные дочери его приятелей.

- А сейчас? - зачем- то интересуюсь я.

- Сейчас, - Макс поворачивает голову и смотрит в ложу напротив, - могу тебе с уверенностью сказать, что даже если дама сбросит платье, Самойлов этого не заметит. Его сейчас интересует только то, что происходит в нашей ложе.

- Ты так думаешь? - дурацкий вопрос слетает с языка.

-А давай проверим.

Макс притягивает меня к себе, запускает руку мне в волосы и целует. Целуется Макс шикарно, я немного увлекаюсь. А когда все же прихожу в себя, незаметно пытаюсь взглянуть на Самойловскую ложу. Но Глеба там нет.

- Ушёл, - шепчет Макс, - буквально пару секунд назад. Думаю, нам стоит забаррикадироваться.

- Зачем?

- Боюсь, он прибежит бить мне морду.

- Самойлов не такой, - возражаю.

- Душа моя, все мы не такие, пока речь не заходит об особенных женщинах. И все же надеюсь, что удастся обойтись без прилюдного мордобоя.

- Тогда зачем ты так рискуешь?

- Во-первых, мне бесконечно приятно тебя целовать. Во-вторых, хотелось увидеть реакцию твоего бывшего, и, в-третьих, убедиться в своей правоте.

- Относительно чего?

- Относительно тебя, красота моя. Все же неравнодушна ты к господину Самойлову.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Макс меня опережает.

- Мне можешь сейчас соврать. Себе не ври никогда. Скажи себе правду и начинай уже действовать. Пока не поздно.

- Не поздно что?

- Станислава, такой мужчина как Самойловой долго не будет один. В его возрасте и с его положением быть одиноким не просто неприлично, а опасно для репутации. Так что давай уже, записывай номер его телефона.

- У тебя есть номер его мобильного?

- А также номер его рабочего телефона и домашний адрес. Станислава, не отвиливай от темы, пиши.

- Не буду. Давай как- нибудь потом.

- Хорошо, - соглашается Макс, - завтра я дам ему номер твоего телефона.

- Почему завтра?

- Судя по всему, он решил прилюдно не скандалить. Так что завтра он заявится ко мне и потребует оставить в покое его женщину. Хорошо бы, обошлось без драки, у меня через три дня съёмка.

- Ты все выдумываешь, - говорю ему.

- На счёт съемки истинная правда, - улыбается Макс, - на счёт всего остального, поверь мне, я редко ошибаюсь.

Нашу увлекательную беседу прерывает звонок. Антракт окончен.

Спектакль настолько увлёк меня, что на ложу Самойлову я больше не смотрела. Вспомнила о нем, когда все было окончено. Посмотрела. В ложе Самойлова не было.

- Он не вернулся, - Макс проследил за моим взглядом. Похоже, с поцелуем я переборщил. Как бы в больнице не оказаться.

- Не преувеличивай.

Я увидела, как в ложу вошёл плечистый мужчина в костюме.

- Вот это я понимаю, - развеселился Макс, - сам ушел мебель крушить, а за дамой отправил водителя. Он мне нравится. Жаль, что я ему теперь уже нет.

Мы вышли из ложи, продолжая разговор.

- Вы же нормально общались, - напомнила я.

- Душа моя, ты же взрослая женщина, должна понимать: два мужчины и одна дама. Классический сюжет. Ревность страшное чувство. Интересно, подлокотники уцелели?

В этом был весь Макс. Внимательный, заботливый, ироничный. Настоящий друг.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Не грусти, - заметив, что я задумалась, сказал он. - Может твой Отелло меня не сильно покалечит.

- Он не мой, - возразила я.

- Стаська, прекрати! - похоже, Максу надоело валять дурака. - Распустила сопли: мой, не мой. Давай определяйся уже. Если не твой, так поехали со мной на натуру, говорю же, у меня съемки начинаются. Днём буду работать, а по ночам будем трахаться как кролики. А если твой, так давай уже начинай жопой вертеть. А то пока ты раскачаешься, уведут твоего Самойлова прямо у тебя из-под носа.

Глава 12. Глеб

Вышел из ложи и аккуратно прикрыл за собой дверь. Сжал кулаки и решительно двинулся к другой стороне зала. Прошагав примерно половину пути, остановился, осознав куда несусь. Я действительно иду в чужую ложу, чтобы устроить прилюдную драку? Представил себе заголовки завтрашних газет: «Известный бизнесмен Глеб Самойлов сорвал премьеру, избив заслуженного артиста России». Остановился. Надо успокоиться, иначе я это народное достояние покалечу. И из-за чего? Из-за того, что он нагло лапает мою бывшую жену. Глубоко вздохнул. Какое мне до этого дело? Если моей бывшей нравится. А ей, судя по тому, что я наблюдал нравится. Сидела, как королева в этой проклятой ложе, глазищами зелёными сверкала. А он ей пальчики целовал. Да его за это не то, что гнилыми помидорами забросать, кастрировать мало. Подумал, вот ворвусь я к ним сейчас и что? «Ты мне чужой человек». Надо взять себя в руки. Решил назад не возвращаться, без меня обойдутся. Вышел из театра, сел в машину. Чертовски хотелось курить, но сигарет не было. Поехать что ли в зал, железо потягать?

На полпути к залу вспомнил, что оставил свою спутницу в театре. Позвонил водителю, велел извиниться за меня и отвезти домой. Нужно было позвонить самому, но желания объяснять что-либо не было. Свинство с моей стороны, конечно, но что я могу ей сказать? Что пришел в бешенство от того, что увидел как чужой мужик целует мою бывшую жену? Она решит, что я опасный псих. На мнение посторонней бабы, мне, в общем-то, наплевать. Но ведь она такую сенсацию в себе не удержит, растреплет, сплетни пойдут. Решено, пусть водитель за меня извинится. А я завтра пошлю ей букет.

Зал оправдал мои надежды только наполовину. Я, конечно, успокоился, но перестать думать о Стасе не смог. Точнее, пока тягал железо, я о ней не думал. А вот потом, по дороге домой, ни о чем, кроме как о ней думать уже не мог.

Как-то странно все получается. Ведь уверен был, что отболело все, засохло, отвалилось. А вот встретил снова и вроде как ничего не изменилось. И как будто не было этих семи лет. И снова хочется просыпаться и чувствовать ее рядом, тёплую, сонную, родную.

На своем Борнео она просидела почти два месяца. Спустя неделю после ее бегства, позвонила Зина, и, обозвав меня козлом, рассказала, что Стася ей звонила. Я согласен был на козла, лишь бы знать, что со Стаськой. Попросил Зину держать меня в курсе. О возвращении Стаси мне тоже сообщила Зина. Я поехал в аэропорт встречать жену. Увидел ее издали, и поразился тому, как она изменилась. Худая, бледная, она шла, осторожно ступая и держась за живот. Я сделал шаг на встречу, но меня опередили. Какой-то мужчина подошёл к ней, забрал чемодан и, подхватив за руку, повёл к выходу. Я двинулся за ними, не понимая, что происходит. Мужчину я узнал, как только он повернулся ко мне лицом. Пашка, мой друг и Зинкин брат. Я видел, как он усадил Стасю в машину, сел за руль и плавно двинулся на выезд. Бросился к своей машине, благо она была припаркована неподалёку. Как заправский сыщик поехал за ними. Чувствовал, что происходит что-то нехорошее, очень не понравилась мне землистая бледность на лице жены.

Глава 13. Стася

Когда-то в детстве, с замиранием сердца наблюдая за путешествиями Генриха Сенкевича, я мечтала, как вырасту и полечу на остров Борнео. Тогда казалось, что Борнео находится не просто на другом конце света, а на другой планете. Потом я выросла, но все так-то не получалось исполнить свою мечту. Сидя на осколках счастливой семейной жизни, я решила, что детские мечты должны сбываться. И купила билет в Куала-Лумпур со стыковкой в Стамбуле. В самом знаменитом городе Турции я провела восемь часов. Села на трамвай, доехала до района Султанахмет. Прогулялась по парку Гюльхане, полюбовалась Босфором, обошла по кругу Святую Софию, посидела на лавочке в сквере около Голубой мечети и вернулась в аэропорт. Через одиннадцать часов выходила из самолета уже в Куала-Лумпуре. Огромный аэропорт разделён надвое, между зданиями курсирует поезд. Пока переезжала из одного здания в другое, забронировала номер в небольшом отеле. Зачем-то решила поехать в город на автобусе и долго искала остановку. Целый час добралась до города в ужасно холодном автобусе. Местные включают кондиционеры на шестнадцать градусов, что по сравнению с тридцатью градусами на улице составляет разительный контраст. От автобусной станции до отеля доехала на метро. В отеле приветливый менеджер-индус, радостно улыбаясь, долго искал мне свободный номер, а потом тщательно переписывал мои паспортные данные. Наконец мне удалось заселиться. От усталости шевелиться не хотелось, поэтому приняла душ и легла в кровать. Странно, но уснула я сразу и спала без сновидений.

Три дня провела в Куала-Лумпуре. Этот город был совершенно не приспособлен для прогулок, но это обстоятельство меня не останавливало. Я гуляла. Поднялась на башни Петронос. Странно, но там почти не было очереди в кассы, а может это мне повезло? Ведь должно же мне хоть в чём-то повезти? Много времени проводила в торговых центрах, они покорили меня своими магазинами. В один из дней узнала от адвоката, что Глеб подписал все бумаги для развода и переоформил счета на мое имя. Там было гораздо большее, чем я рассчитывала. Вспомнилось, как Глеб говорил, что девочкам нужно больше денег, так как они больше тратят. Исключительно из чувства противоречия попросила адвоката вернуть часть денег Глебу. Свою российскую сим-карту я спрятала в кармашек сумки, приобретя местную. Теперь мне могли позвонить только те, у кого был мой малайский номер. Я очень боялась звонка от Глеба. Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать и что-либо объяснять. Но ещё больше мне не хотелось слушать его оправдания. Представляя как Глеб, такой большой, сильный и уверенный в себе, пытается оправдываться, чувствовала, как меня переполняет стыд. Будто это он застал меня с любовником.

А вот Зине позвонить пришлось. Потому что не найдя меня, она вполне могла бы поднять тревогу и позвонить родителям. Отец с матерью уже долгое время жили в Нью-Йорке. Мы созванивались, конечно, но о нашей ситуации с Глебом я им не рассказывала. Поэтому звонок Зины с сообщением о том, что я пропала, мог вызвать настоящую бурю.

-Это я, - сказала сразу, - только не кричи.

- Я и не кричу, - сообщила подруга. - Мне на днях твой муж звонил, тебя искал. У тебя телефон выключен, на работе сказали, что ты отпуск взяла. Я решила, что сама объявишься.

- Спасибо, что родителей по тревоге не подняла.

- Да не за что, - хмыкнула Зина, - говори, что произошло, и где тебя черти носят.

- Я в Малайзии, - начала я с самого легкого. - Мы с Глебом развелись. Он мне изменил.

Зинка как-то странно хрюкнула, закашлялась и прохрипела:

- Это шутка?

- Нет, Зинуша. Это суровая правда.

- Ты уверена?

- Я их, можно сказать, застукала на месте преступления. Только не спрашивай о подробностях, нет у меня сил все это пересказывать.

- И что? - поинтересовалась Зина. - Не простишь?

- Не знаю, - сказала честно, - но жить с ним не могу. Наняла адвоката и улетела.

- Стася, я не осуждаю тебя, не подумай. Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Глеб звонил. Голос у него такой, я даже подумала, как бы он с собой ничего не сделал.

- Переживет, - зло выпалила я, - найдёт себе ещё какую-нибудь и переживет.

- Даже не знаю, что тебе сказать, - продолжила Зина. - Наверное, вам и вправду лучше сейчас расстаться на некоторое время. Поживёте, остынете, подумаете. Может, и наладится у вас.

Я не хотела обсуждать наши с Глебом отношения ни с кем. Поэтому свернула разговор, заверив подругу, что у меня все хорошо и пообещав звонить.

А на следующий день улетела на Борнео. Моя первая остановка на острове мечты - город Кучинг - понравился мне безумно. Небольшой, стоящий на берегу реки, с традиционными для Малайзии Китайским и Индийским кварталами, он изобиловал памятниками кошек. Я гуляла по набережной, заходила в буддийские храмы, ужинала на фут-корте, расположенном на многоэтажной автомобильной стоянке. Побывала в центре реабилитации орангутангов «Семенгок», посетила все местные музеи и ярмарки и целую неделю провела в национальном парке Бако. Ходила по непролазным джунглям, купалась в маленьком водопаде, по вечерам к моему домишке приходило кормиться семейство пробоскисов. Но что бы я не делала, меня не покидало чувство, что стоит мне повернуть голову и я увижу Глеба. Мне казалось, что он здесь, рядом со мной, и вот-вот возьмёт меня за руку или обнимет, устраивая подбородок на моей макушке. Вечерами мысленно я рассказывала ему о том, как прошёл мой день. Каких животных я видела, с какими людьми познакомилась, какие растения удалось сфотографировать. Стоило мне прикрыть глаза, и вот он. Сидит напротив. Слушает о моих походах по джунглям, смеётся над моим рассказом о том, как в темноте я испугалась дикого кабанчика и своим криком подняла на ноги всех соседей, а оказалось, что кабан вовсе и не дикий. Просто привык, что туристы подкармливают его вкусненьким и ткнулся мне в руку в надежде на угощение. Я жаловалась Глебу на то, что в море купаться нельзя, потому что с реки заплывают крокодилы и купаться приходится ходить к водопаду, а это три с половиной километра по джунглям в одну сторону. Я рассказывала какой вкусный рис подают в здешней столовой, а вот мясо - совершенно несъедобное, и он сочувственно кивал. В общем, каждый вечер я вела нескончаемый диалог с бывшим мужем. Это было так здорово, будто последний месяц нашей жизни растворился во времени и пространстве. Раз, и не было ничего. Как в сказке. Вот только заканчивался наш диалог всегда одинаково. В какое-то мгновенье перед глазами всплывал светлый итальянский кашемир с грязным кофейным пятном. Ощущение сказки пропадало мгновенно. Я выкуривала сигарету и шла спать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неладное я заподозрила в Кота-Кинобалу. Началось с того, что меня стало тошнить от сигарет. Я списала это на 100% влажность, царившую на острове. После недели, проведённой мною на горе Кинобалу, по утрам у меня появилось легкое головокружение. Сопоставив симптомы и вспомнив о небольшой задержке, которую я списывала на смену климатических поясов, отправилась в аптеку. После проведения нехитрых манипуляций с полосками теста, я узнала, что беременна. Тут же решила, что Глебу о беременности не скажу. Он мне теперь никто. Мысленно представила себе какой у меня родится замечательный сынок. Как мы с ним будем жить вдвоём. А когда он спросит у меня, где его папа, я скажу, что папа у него космонавт и улетел на Луну. А воображение уже рисовало другую картинку. Вот мой сынок уже вырос, и мы идём с ним по улице. Он такой взрослый, высокий и красивый. Я такая молодая и счастливая. И встречаем Глеба. И Глеб говорит мне о том, что он одинок, что до сих пор меня любит и очень жалеет о том, что натворил. А ещё он спрашивает у меня, что за юноша рядом со мной. И я так гордо отвечаю: это мой сын. И Глеб понимает, что это и его сын тоже, и что все эти годы я скрывала от него собственного сына. Интересно, это у всех беременных такая бурная фантазия? Или только мне так повезло? И вот в этот самый момент, когда я мысленно уже видела Глеба, стоящего на коленях и умоляющего простить его, воображение подсунуло мне другую картинку. Я представила, что будет, если я сразу не скажу бывшему мужу о ребёнке, и он узнает эту новость «пост фактом», так сказать. Видение мужских рук, сжимающихся на моей шее было настолько ярким, что привело меня в чувство. Решив не превращать собственную жизнь в латиноамериканский сериал, приняла решение поставить Глеба в известность сразу, как только вернусь домой. Вот только домой решила не торопиться. Собственно, дома у меня не было. Была квартира Глеба и дом за городом. А мне вдруг захотелось вернуться в свой дом. Деньги у меня были, Глеб благородно отказался принять те, что я хотела вернуть. Поэтому я опять связалась с адвокатом и попросила найти мне хорошего риелтора. Риелтор нашёлся сразу. Я объяснила ему задачу: я хотела квартиру в центре города, но в тихом районе, желательно рядом с парком. В течение вечера риелтор предложил мне несколько вариантов. Мысленно благодаря Самойлова за щедрость, выбрала подходящую мне квартиру и попросила адвоката оформить сделку. Дальше было ещё проще. Сидя на другом конце света, заказывала мебель и прочий декор в свою новую квартиру. Подсчитав, что для оформления документов и доставки заказанного потребуется чуть меньше месяца, купила билет в Москву, позвонила Зине и сообщила дату прилета, попросив заодно взять у адвоката ключи от квартиры и проконтролировать доставку мебели. Зина, святой человек, согласилась помочь. О своём интересном положении я ей не сказала, справедливо рассудив, что сначала о нем должен узнать непосредственный виновник, так сказать. Тут же подумалось, какие неожиданные сюрпризы подкидывает нам жизнь. Пять лет я пила противозачаточные таблетки и только за месяц до развода сделала перерыв. Мой врач заверил меня, что для восстановления детородной функции должно пройти минимум два цикла, поэтому я даже и не думала предохраняться. Но организм решил иначе и восстановился в рекордно короткие сроки.

Оставшееся до вылета домой время я провела, путешествуя по Малайзии. Чувствовала себя хорошо, даже тошнота и головокружение оставили меня.

Я возвращалась домой в новую квартиру, с твёрдым убеждением начать новую счастливую жизнь. Готовилась к разговору с Глебом, не минуты не сомневаясь в том, что он будет рад малышу.

В самолете, летящем в Стамбул, почувствовала ноющую боль в животе. В Стамбуле боль усилилась, и я позвонила брату Зины, Пашке, с просьбой встретить меня в аэропорту. Уже на рейсе Стамбул - Москва обнаружила, что у меня началась небольшое кровотечение. Пашка встретил меня у выхода из таможни, окинул встревоженным взглядом.

- Паш, мне в больницу нужно, - вместо приветствия сказала ему.

Пашка сам врач, ему долго объяснять не пришлось. Одной рукой взял мой чемодан, другой подхватил меня и потащил к выходу. Усадил меня в машину, помог пристегнуться и стартанул, визжа покрышками.

- Мы так спешим? - похоже, я ещё не понимала серьезности ситуации.

-Стась, - ответил Пашка, не отрываясь от дороги, - я, конечно, не гинеколог, но пятна крови на твоих ногах вижу отчетливо.

Я перевела взгляд на свои ноги в коротких шортах. Увидела бурые разводы на ногах, и меня захлестнулась паника.

Глава 14. Глеб

День после посещения театра не задался с самого утра. Всю ночь мне снилось, как мы со Стаськой занимается сокрушительным сексом. Поэтому проснулся я с таким нехилым стояком, что решил не идти на пробежку. Спортивные штаны у меня, конечно, широкие, но все равно могло выйти неловко, повстречай я кого-нибудь на улице. Решил воспользоваться беговой дорожкой. Отмахал на ней пять километров, но мой член и не думал склонять голову. Я понадеялся на холодный душ, проверенное средство от несвоевременной эрекции. Не помогло. Душ взбодрил меня и мой член, который стал ещё тверже. Пришлось заняться самоудовлетворением, потому что ехать на работу с таким стояком не представлялось возможным. Мастурбация принесла лишь легкое физическое удовлетворение. Стоя под душем во второй раз за утро и смывая с себя следы собственного позорного рукоблудства, подумал, что проблему нужно решать как-то иначе. Но как? Завести женщину? Нет, женщины в моей жизни были, монахом я не был. Но после единственной попытки построить что-то серьёзное с не-Стаськой, когда меня захлестывало отчаяние от мысли, что чужая женщина будет хозяйничать в нашем со Стаськой доме, серьезных отношений я не заводил. Мои женщины были красивыми, ухоженными и неглупыми. Мои отношения были легкими, в меру романтичными, иногда страстными, но всегда недолгими. Не было больше в моей жизни женщины, при взгляде на которую сходишь с ума и кажется, что если не дотронешься до неё сейчас, то тебя разорвёт от желания, а если дотронешься, то тоже разорвёт, только от счастья. Тем не менее, женщины были, так что спермотоксикозом я не страдал. Тогда отчего мне снятся сны, в которых я люблю свою бывшую жену на всех горизонтальных поверхностях и даже на некоторых вертикальных? И, главное, что мне делать с этим предателем в собственных штанах, который вместо того, чтобы лежать тихо-мирно и ждать своего часа, при мысли о Стаське вскидывается как боевой конь при звуках трубы? Осознание того, что не могу договориться с собственным членом, не добавило мне хорошего настроения.

Позже я обнаружил, что закончился весь кофе. Вот ещё вчера кофе в доме было много, а сегодня ни одного зернышка. Это означало, что я останусь сегодня без традиционной чашки кофе. «Крепкого, сладкого и горячего«, - говорила бывшая жена и добавляла: «как поцелуй любимой женщины». Попробовал утешиться мыслью о том, что в городе полно кофеен, где подают хороший кофе, а в приемной стоит навороченная кофеварка и секретарь будет варить мне кофе с утра и до вечера в любых количествах. Мысль утешила, но ненадолго.

Потом все пошло наперекосяк. Галстук - мерзавец отказывался завязываться нужным узлом. По дороге в офис спустило колесо. Пока ставил запаску испачкал рубашку и потерял время. В итоге попал в совершенно невообразимую по своему размеру утреннюю пробку. Пришлось звонить секретарю и переносить совещание. В офисе прошёл к себе, но по дороге взгляд упал на стол в приемной. На столе лежала какая-то жёлтая газета, которую так любят читать обыватели. На первой полосе Стаська увлечённо целовалась со своим заслуженным, а заголовок гласил: «Известный дизайнер, бывшая жена бизнесмена Самойлова, Станислава Воронцова и народный любимец Макс Сергеев вместе! Неужели они нашли свое счастье?» Бросив мрачный взгляд на притихшего секретаря, схватил газету и, затребовав кофе, ушёл в кабинет. После внимательного прочтения этого опуса и трёх чашек кофе, я, как никто другой стал понимать старину Отелло. И даже готов был стать его адвокатом. Приканчивая четвертую чашку эспрессо, мучительно решал вопрос, что сделать сначала: придушить свою Дездемону или всё-таки кастрировать новоявленного Кассио.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 15. Стася

После премьеры Макс потащил меня за кулисы. Там уже дым стоял коромыслом, как водится в подобных случаях, все поздравляли друг друга, обнимались, целовались и ... выпивали, конечно. Пить я отказалась категорически, настроение было совершенно не для праздника. Но Макс, всучив мне бокал с шампанским, велел:

- Пей, душа моя. Тебе сейчас необходимо расслабиться.

И я выпила. Потом ещё выпила. А потом мы поехали в ресторан, продолжив праздновать премьеру. Мы пили за режиссёра, за исполнительницу главной женской роли, за исполнителя главной мужской роли, потом поименно за всех остальных актеров, за директора театра, помощников режиссёра, гримеров, осветителей и, кажется, за рабочих сцены. Во время очередного тоста поняла: я расслабилась до такой степени, что с трудом держусь на ногах. Видимо, пора было отправляться домой, на заслуженный отдых. Нашла Макса.

- Кажется, мне пора, - я постаралась четко выговаривать слова.

- Да ты нетрезва, душа моя, - слегка запинаясь, хохотнул Макс. - Поехали, буду тебя провожать.

- Это обязательно? - уточнила.

- Естественно, - кивнул Макс. - Не только твой Самойлов джентльмен. Я, между прочим, тоже прекрасно воспитан.

Уходили по-английски, не прощаясь. Макс галантно предложил мне руку.

- А знаешь, дорогая, - неожиданно заявил Макс, - я рад, что твой олигарх видел нас вместе.

Я не знала, что ответить на это заявление, поэтому промычала что-то нечленораздельное. В конце концов, я пьяна!

- Да, - продолжил Макс, - пусть подёргается, ему полезно. А то, такой спокойный, прям настоящий ариец.

Самойлова я знала значительно лучше, чем мой друг, поэтому в красках представила себе, что будет, если бывший муж начнёт «дергаться». Глеб был человеком спокойным и терпеливым. Но если уж его разозлить! Бой в Крыму, все в дыму, так можно было прокомментировать поведение Глеба в редкие моменты его злости. И если сегодня мы чем-то его задели, хотя положа руку на сердце, какое ему до нас могло быть дело, то мало нам не будет. Хотя если сразу не ворвался в ложу, то, скорее всего, на наши с Максом поцелуи ему наплевать.

-А давай, красота моя, для закрепления эффекта, - Макс притянул меня к себе и прижался губами.

- Он здесь?- выдохнула я в чужой рот.

- Не, - прошептал Макс, - расслабься, нет его.

Он слегка прикусил мою нижнюю губу, потом отстранился и заправил мне за ухо прядь волос.

- А знаешь, красота, ну его в черту, бывшего твоего. Давай просто целоваться.

Я подумала, а почему бы и нет?

И мы начали целоваться в ресторане и продолжили на улице. Кажется, я ощутила вспышку объектива. Мысль, что нас могут фотографировать пролетела мило сознания. Зато буйным цветом расцвела другая: как здорово целоваться с Максом. Пузырьки выпитого шампанского сделали мое тело легким и податливым, поцелуи Макса приятно кружили голову, настроение стремительно рвануло вверх. Я почувствовала себя молодой, желанной и беззаботной.

- Поехали ко мне, - предложила между поцелуями.

Не то, что бы мне сейчас хотелось секса, мне захотелось капельку безумия. А безумствовать лучше всего с проверенным партнером. Макс как раз таким и был.

Но он отодвинулся от меня и вздохнул.

- Красота моя, сейчас я провожу тебя домой, и ты ляжешь спать в свою постельку.

- Почему? - протянула обиженно.

- Потому, - как маленькой, объяснил Макс, - что ты немножечко на нервах и немножечко пьяна. А ещё тебе по-женски обидно, что твой Ромео, вместо того, чтобы ревновать как положено, смылся и страдает в одиночестве. И тебе хочется ему отомстить, переспав со мной. Я бы с удовольствием остался, если бы не все эти обстоятельства. Так что ты спишь в своей кровати, я сплю в своей. А завтра мы встретимся, и, если ты не передумаешь, займемся отвязным сексом. Да?

Я послушном кивнула, признавая его правоту.

- К тому же, - продолжил Макс, - вдруг Самойлов все же явится с утра выяснять отношения? Для всех будет лучше, если он застанет тебя в постели одну. У меня съемка, не забывай. Мне лицо беречь надо.

Макс вызвал такси и отвёз меня домой. Стоя под тёплыми струями воды в душе, я думала о том, как мне повезло с Максом. А ещё о том, что Самойлов просто сволочь. И если ему все равно, то и мне тоже.

Уже лёжа в кровати, всполошилась: господи, что я делаю! Зачем опять пытаюсь влезть в отношения с Глебом? Понимаю ведь, что ничего хорошего у нас не получится. И все равно веду себя, как девчонка. Закрыла глаза и твёрдо сказала себе: он мне чужой человек.

Глава 16. Стася

ночь мне снился Самойлов. Он был сверху, снизу, сбоку. Везде и по-всякому. Мне снились его сильные руки, нежные губы и идеальный член. И все, что он вытворял со мной во сне своими руками, губами и членом, приводило меня в буйный восторг. Поэтому утром я проснулась совершенно мокрая и неудовлетворенная. С добрым утром, страна! Странным образом пузырьки шампанского, сделавшие меня вчера вечером лёгкой и беззаботной, трансформировались сегодня в головную боль и мучительную жажду. Я открыла глаза, страстно желая пить и трахаться. Хотелось лечь под куллер и пить, пить, пить. И выпить всю бутыль, все двадцать литров. А потом залезть в кровать и трахаться, трахаться, трахаться. Как кролики. И желательно с Глебом. Ноги отказывались меня держать, тело ломило от неудовлетворенного желания. В таком состоянии ехать на работу было невозможно. Пришлось заниматься самоудовлетворением. Оргазм помог сбросить напряжение. Холодный душ взбодрил тело. Крепкий горячий кофе вернул ясность мыслям.

машина осталась на стоянке у театра, поэтому на работу поехала на метро. Мне нравилось московское метро с его вычурными станциями, новыми цветными вагона и яркими экранами. И все было бы ничего, если бы на входе тетенька с доброжелательной улыбкой не раздавала газету. «Не читайте советских газет», - говорил профессор Преображенский. Увидев на первой полосе наше с Максом фото, полностью согласилась с профессором. Ничего не скажу, смотрелись мы здорово. Номинация «Поцелуй года». В вагоне эту проклятую газету держал каждый третий. Придя на работу, обнаружила этот мерзкий листок на самом видном месте магазина. Голову даю на отсечение, что девочки-консультанты прочитали статью от корки до корки и сейчас изнывали от любопытства. Ткнула пальцем в газету и скомандовала:

- Убрать немедленно!

По лицам сотрудников поняла, что они решили поумерить своё любопытство и отложить вопросы на потом. Но я все равно чувствовала их изучающие взгляды. Хотелось устроить всем разнос, но по работе у меня претензий не было, а взгляды к делу не пришьёшь. От греха подальше ушла в свой кабинет. Но и тут мне не было покоя. Сначала позвонила Зинка.

- О, - радостно начала она, - ты в курсе, что ваш поцелуй с Максом стал сенсацией?

- Это не поцелуй, - зачем-то возразила я.

- То есть его язык в твоём рту за поцелуй не считается? - ехидно спросила заклятая подруга.

- Я была нетрезва, - попыталась я объяснить.

- Да это неважно. Сейчас тебя должно волновать другое.

-Что? - мне стало интересно.

- Читают ли олигархи жёлтую прессу, - усмехнулась Зинка. - Потому что, если читают, то я тебе не завидую. Правда, Максу я не завидую больше.

- Ты преувеличиваешь.

- Я помню взгляды Самойлова, которые он бросал на тебя на вечере. Так что поверь, я преуменьшаю.

-Самойлов цивилизованный человек. К тому же мы семь лет, как развелись.

- Знаешь, - протянула подруга, - если он придет выяснять отношения, а что-то мне подсказывает, что придет, не стоит заострять внимание на разводе.

- Зина, - взмолилась я, - прошу тебя, нет, умоляю, я не хочу говорить о Самойлове. Он мой бывший муж и точка. И, кстати, у меня давно уже другие отношения.

- С Максом, что ли? Не смеши. Встретились два одиночества, развели у дороги костёр, - пропела Зина.

- Какой костёр?

- А костру разгораться не хочется, - продолжала издевательски петь Зинка, - вот и весь разговор.

И чего я ее слушаю? Взяла и повесила трубку. Ну её к чертовой бабушке.

Пришло сообщение от Макса: «Скажи, что мы круто смотримся вместе?» Ответила: «Круче, чем Меган Маркл и принц Гарри!» Макс: «Они и рядом не стояли)) я на съемки пораньше уеду.» Спросила: «Почему? Изменился график?» Макс: “Нет, с графиком все ок. Но вдруг твой Отелло тоже грамотный?»

И этот туда же! Написала: «Иди к черту!» Отложила телефон и решила, что лучшее средство от раздрая в голове, это ударная работа.

Но поработать мне не дали. Дверь моего кабинета открылась, и на пороге возник он. Глеб Петрович Самойлов собственной персоной.

- Позволишь войти? - закрывая за собой дверь, спросил он.

- Ты уже вошёл, - вздохнула нервно.

Самойлов осмотрел кабинет и, устроившись в кресле напротив меня продолжил:

- Надеюсь, позволишь присесть?

- Ты уже присел. Могу предложить кофе.

- Спасибо, не стоит.

- Тогда чем обязана?

- Жажду услышать твои объяснения, - сообщил мне бывший причину визита.

- По поводу? - решила не сдаваться без боя.

- Объясни мне, почему ты позволяешь чужим мужикам целовать себя, да ещё в общественных местах?

Голос у Самойлова был злой. Я присмотрелась к нему, ох ты ж мама дорогая. Глаза горят, кулаки сжаты. И чего его так разобрало?

- А тебе- то, какое дело? - поинтересовалась.

- А такое, - сообщили мне издевательски, - что ты моя жена. Там даже в заголовке написано: «Жена бизнесмена Глеба Самойлова». Не читала?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Там написано, - я начала терять терпение, - «бывшая жена»!

- И что это меняет?

- Ну, знаешь ли, это меняет все. Я свободная женщина и могу целоваться с кем хочу и где хочу.

- Это аморально! - сообщил мне Глеб.

- Это нормально, - возразила я.

- Аморально целоваться с чужими мужиками! - Глеб начал повышать голос.

- Он не чужой, это раз, - я тоже прибавила громкость, - и мы с ним оба свободные люди, это два.

- Ты пятнаешь мою репутацию!

- Я не имею к твоей репутации никакого отношения уже больше семи лет!

- Это не отменяет того, что мы были женаты!

- Это было давно! Я даже фамилию после развода поменяла!

Мы увлечённо кричали друг на друга, и я вдруг подумала, что наш диалог напоминает мне счастливые времена нашего супружества. Мы, бывало, ссорились так, что искры летели.

- Я не понимаю сути твоих претензий! - я вскочила с кресла.

- Как моя бывшая жена, ты не должна вести себя подобным образом! - Глеб тоже поднялся.

Сами того не замечая, мы оказались очень близко друг от друга.

- Ты не должна позволять чужим мужчинам целовать себя, - продолжил Глеб, решительно шагнув ко мне.

- И кого ты называешь чужими мужчинами, позволь тебя спросить? - поинтересовалась я, делая шаг к нему.

Собственно, шагать уже было некуда, Мы стояли, соприкасаясь телами. Глеб положил мне руки мне на плечи и притянул ещё ближе.

- Всех, кроме меня.

Я обняла его за талию и поднялась на носочки, заглядывая ему в глаза.

- Тогда мне не с кем будет целоваться.

Глеб опустил голову и почти коснулся губами моих губ.

- Я не буду целовать женщину, которая меньше суток назад засовывала свой язык в рот другого мужчины, - прошипел он мне в губы.

На меня как ушат ледяной воды вылили! Он что же, в чем-то меня обвиняет? Сразу захотелось напомнить, из-за чего мы развелись. Ну, уж нет, я не буду возвращаться на семь лет назад, и выяснять отношения, которых уже давно нет! И кто он такой, что бы осуждать и упрекать меня! Ведь сам-то, небось, вряд ли целибат соблюдает. Я резко оттолкнула бывшего и отошла от него на несколько шагов. Поправила волосы, немного растрепавшиеся в процессе нашего диалога.

- Я не буду спрашивать, что и кому засовывал ты, - спокойно ответила, - просто уйди, пожалуйста.

Глеб тоже отступил на пару шагов назад. Посмотрел тоскливо и пошел к двери. Уже взявшись за дверную ручку сказал:

- Я, как пацан пубертатный, дрочил в душе, представляя тебя.

И ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь.

Глава 17. Глеб

У мужчин должны быть дни официальных ПМС. Вот у женщин есть, и каждую свою глупость они могут списать на ПМС. У мужчин тоже должны быть. Иначе как объяснить те глупости, которые делаем мы, мужчины?

Дурной пример заразителен. Я вспомнил Отелло и тоже решил устроить разборки со своей Дездемоной. И поехал к Стасе. Дурак. Вместо того, что бы посидеть и успокоится, еще в машине накрутил себя так, что войдя к ней, булькал, как закипающий чайник.

Рассуждая здраво, она мне ничего не должна. В конце концов, миллионы людей разводятся и расстаются навсегда. И никто никому ничего не должен, разве что по исполнительному листу. Но в тот момент мне казалось, что я имею полное право устроить разборки со своей легкомысленной женой. Пусть даже и бывшей.

Мы увлеченно вопили друг на друга как в старые добрые времена. Стаська, она как искра, возгоралась моментально. На людях всегда была сдержанна, а дома могла запустить в меня чашкой. Она не скандалила по-бабски, нет. Она выражала свои эмоции. Эмоции были яркими и вкусными. И мне, по натуре человеку спокойному, очень нравилась эта черта ее характера. Иногда, правда, и у меня накапливались эмоции, и тогда наши ссоры становились особенно темпераментными. Это случалось нечасто, но ведь было. Зато как сладостно мы мирились после таких ссор. Подсознательно я уже предвкушал наше бурное примирение. Мелькнула даже мысль, что ее кабинет совершенно нам не подходит, в нем нет дивана. Может бросить все и поехать домой? У нас там такая кровать стоит без дела.

И когда Стаська оказалась так близко, что я почувствовал тепло и запах ее кожи, то обнял ее за плечи и что есть силы притянул к себе. И совершенно не удивился, ощутив ответные объятия. Пришлось чуть наклониться, чтобы привычно зарыться носом в ее волосы на макушке. На фоне моих почти двух метров роста Стаська была дюймовочкой. Поэтому, чтобы ее поцеловать мне приходилось наклоняться, а ей становиться на цыпочки. Стася подняла голову и потянулась ко мне, я наклонился чуть сильнее.

И как гром среди ясного неба: что я делаю? Зачем лезу в ее жизнь? Один раз я уже все испортил, неужели мне мало? Но как разжать руки? Как отпустить ее от себя? Мы же, как частички одного пазла, совпадаем всеми нашими выпуклостями и впадинками. И даже спустя столько лет, разве может быть иначе?

У мужчин должны быть дни официальных ПМС. Иначе как объяснить мое дальнейшее: "Я не буду целовать женщину, которая меньше суток назад засовывала свой язык в рот другого мужчины"? Врожденной глупостью или острым приступом дебилизма?

Стаська оттолкнула меня и сделала пару шагов назад.

- Я не буду спрашивать, что и кому засовывал ты. Просто уйди, пожалуйста.

Я точно знаю, о чем она сейчас подумала. И благодарен ей за то, что она не стала говорить вслух о том, из-за чего мы развелись.

Все правильно. Ведь с самого начала я знал, что не нужно было приходить к ней. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Но перед тем как закрыть за собой дверь, зачем-то произнес:

- Я, как пацан пубертатный, дрочил в душе, представляя тебя.

Из аэропорта Павел повез мою жену в больницу. Я помчался за ними. Припарковался возле входа в приемный покой, приготовился ждать. Прошло несколько часов, Пашкина машина стояла в нескольких метрах от моей. Не в силах больше выносить неизвестность, пошел в здание больницы.

За стойкой сидела молоденькая медсестра.

- Добрый день, чем я могу вам помочь? - с дежурной улыбкой поинтересовалась она.

- Добрый, - улыбнулся в ответ, - сюда привезли мою жену Самойлову Станиславу Юрьевну. Хочу узнать, что с ней.

Девушка поискала данные в компьютере.

- Самойлова поступила с маточным кровотечением. Она на операции.

- На какой операции?! Что с ней случилось?

- Извините, пока данные только эти. Вы подождите в приемном покое, операция закончится, и врач ответит на ваши вопросы.

Спустя некоторое время медсестра позвала меня.

- Вот идет ваш доктор. Виктор Петрович! - крикнула она. - Тут муж Самойловой ждет.

- Какой муж? - раздалось басовитое. - Нет у нее никакого мужа.

- Ну как же, - немного растерялась медсестра, - муж Самойловой.

Ко мне подошел доктор.

- Это вы муж? - спросил подозрительно.

- Да, Самойлов Глеб Петрович.

- Видите ли, Глеб Петрович, при поступлении госпожа Самойлова сказала, что не замужем и близких родственников в России не имеет.

- Я бывший.

- Ясно. Так что же вы хотели, бывший?

- Хотел узнать, что случилось с моей женой.

- К сожалению, я не могу обсуждать состояние своей пациентки с посторонними людьми.

- Я не посторонний, я муж.

- Глеб Петрович, я понимаю вас, но и вы меня поймите. Сейчас вы именно, что посторонний. Правила есть правила.

- Хорошо, - пришлось согласиться с врачом, - тогда могу я переговорить с заведующим отделением?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Конечно, - покладисто согласился доктор.

Я отправился к заведующему отделением в надежде узнать, что случилось со Стаськой. Но, ни беседа с заведующим, ни последующий за ней разговор с главным врачом мне не помогли. Для них я так и остался чужим для Стаськи человеком. Единственное, что удалось выяснить, что операция прошла успешно, и Стася еще не отошла от наркоза.

Когда вышел из больницы, машины Пашки на стоянке уже не было. Я набрал его номер.

- Паш, - сказал, едва он снял трубку, - это Глеб. Надо переговорить.

- Ты где? - задал вопрос Пашка.

- Я рядом с больницей, где Стася лежит.

- Значит, уже знаешь?

- Я знаю, что она в больнице. Но мне не говорят, что с ней.

- Приезжай ко мне, переговорим.

Помчался к другу. Пашка ждал меня у подъезда.

- Что с моей женой? - выпалил я вместо приветствия.

- С бывшей женой, - поправил Пашка, прикуривая сигарету.

- Хорошо. Что с моей бывшей женой?

- Глеб, я в курсе, что Стася застала тебя с любовницей и подала на развод.

Я нетерпеливо махнул головой, но Павел не дал себя перебить:

- Я знаю, что вас развели. А еще я знаю, что она улетела в Малайзию.

- Я тоже все это знаю. А теперь скажи мне то, чего я не знаю. Что с моей женой?

- Она была беременна, - ответил Паша и зачем-то уточнил, - ребенок твой.

Последняя фраза была до того глупой и неуместной, что я недовольно скривился. Можно подумать, что у Стаськи мог быть ребенок от другого мужчины. Или что я мог бы сомневаться в отцовстве. Стоп. Ребенок! У нас со Стаськой будет ребенок! Я даже представил этого ребенка. Розового, пухлого, с ямочками на щеках и зелеными Стаськиными глазами. И эта картинка была такой яркой и завораживающей, что я невольно улыбнулся.

- Плод перестал развиваться. Потом началось воспаление. Пришлось делать операцию, - продолжил Пашка.

Странно и неправильно было слышать о нашем со Стаськой ребенке - плод. Какой же он плод? Это же наш ребенок, наш малыш, самый лучший на свете. И вдруг - плод.

- Как перестал развиваться? - тупо переспросил я.

- Замершая беременность, - ответил Пашка. - Иногда ребенок перестает развиваться. Умирает.

Он протянул мне пачку сигарет, я машинально достал одну. Прикурил. Мозг отказывался воспринимать информацию.

- Наш ребенок умер?

- Да.

- А Стася, что с ней?

- Она не заметила сразу, срок очень маленький. Началось воспаление. Позвонила из Стамбула, пожаловалась на боли. Я встретил ее в аэропорту, стразу повез в клинику. Там сделали узи и отправили на операцию.

- А сейчас? Как она сейчас?!

- Глеб, сейчас она отходит от наркоза.

- Она в порядке?

Пашка глубоко вздохнул.

- Глеб, у нее больше не может быть детей.

До меня как-то плохо доходил смысл сказанных Пашкой слов.

- Она в порядке?! - повысил я голос.

- Она поправится, - твердо сказал Пашка. - Но детей у нее не будет. Никогда.

Я постарался отбросить от себя мысль о детях. Об этом можно подумать позже. Постарался не думать о нашем погибшем малыше. Сейчас самым главным было здоровье моей женщины.

- Паша, любые врачи, любые лекарства, любые клиники - все, что только нужно для ее здоровья, - начал я.

- В этом даже не сомневайся.

- Я сейчас поеду к ней.

- Нет, - твердо сказал Павел.

- Я поеду, - упрямо повторил я.

- Нет, Глеб. Во- первых, она еще не отошла от наркоза. Во-вторых, тебя не пустят. Поезжай домой, постарайся поспать. Я завтра с утра буду в клинике и тебе позвоню.

Я не стал спорить. Я просто вернулся к клинике и провел всю ночь в машине на парковке. Рано утром приехал Павел. Меня он не заметил, сразу прошел в приемный покой.

Я выдержал двадцать минут и позвонил ему.

- Ты где? - спросил Павел.

- Внизу, в машине.

- Сейчас выйду.

Он вышел минут через пять, подошел ко мне.

- Как Стася?

- Проснулась.

- Как она себя чувствует?

- Физически нормально.

- Как долго она пробудет в больнице?

- Если все будет хорошо, то дня через три ее выпишут.

- Я хочу увидеть свою жену.

- Глеб, - сказал Пашка, - не ходи туда, не надо.

- Она, - медленно подбирая слова, спросил я, - винит меня? Не хочет меня видеть?

Пашка прикурил сигарету, глубоко затянулся.

- Она винит себя, Глеб. И это самое плохое.

- Она что-то сказала?

- Да ничего особенного она не сказала. Только это невооруженным глазом видно, винит она себя.

- Скажи, если бы она была в Москве, ребенка удалось бы сохранить?

- Я не знаю, Глеб. И никто не знает. Медицина не терпит сослагательных наклонений.

- А ты? Ты как считаешь?

- Как врач, я ответил на твой вопрос. А как мужчина, вот что тебе скажу: если бы ты держал свой член в штанах и не гулял налево, она бы не застала тебя с любовницей. Не сбежала бы от тебя на черте-знает-какой остров в жопе мира и не просидела бы там два месяца. Она бы пошла в хорошую клинику в Москве и наблюдалась бы у лучших врачей. Помогло бы это ей? Я не знаю. Возможно, этого ребенка она бы выносить не смогла. Но, возможно, у нее бы осталась надежда забеременеть еще. Скорее всего, осталась бы. Мужчина должен защищать свою женщину, Глеб. Ты не защитил. И теперь она лежит в палате, улыбается как кукла и тихо ненавидит себя. Ты знаешь, что она сказала, когда пришла в себя после наркоза и узнала, что детей у нее больше не будет? Она сказала: "вот все и кончилось"! Так что не ходи к ней, не делай ей еще хуже. И еще. Ты, Самойлов, больше не звони мне. Не о чем нам с тобой разговаривать.

Он развернулся и ушел. Я даже не заметил куда. Стоял, как громом пораженный. Потому что Пашка был прав. Если бы я не был таким мудаком, Стася осталась бы в Москве. Мы бы нашли самого лучшего гинеколога. Он бы наблюдал ее постоянно. И даже если бы с ребенком что-нибудь случилось, медицинскую помощь ей бы оказали вовремя. Из-за меня, моя жена осталась одна. Что она почувствовала, когда узнала о ребенке? Собиралась ли мне сказать? Была ли готова меня простить? Или, наоборот, навсегда вычеркнула меня из своей жизни? А сейчас? Что мне делать сейчас? Наверное, Пашка прав. Нужно дать Стасе время прийти в себя. Хотя бы сегодня. А завтра я приду к ней. И пусть говорит, что хочет. Пусть винит меня. Только бы не себя.

Бессонная ночь давала о себе знать. Поехал домой. По дороге позвонил Зинке.

- Чего тебя нужно? - начала она.

- Зина, ты знаешь, как Стася?

- Нормально. Лежит, видеть никого не хочет.

- Зина, меня к ней вчера не пустили.

- Правильно сделали. И сегодня не пустят. И завтра тоже.

- Почему?

- Глеб, она просила никого к ней не пускать. НИКОГО, понимаешь?

- Но я должен быть с ней!

- Глеб, ты понимаешь, что она сейчас чувствует?! Она ребенка потеряла!

- Она потеряла нашего ребенка, Зина! Именно поэтому я должен быть с ней!

Зинка вздохнула в трубку.

- Глеб, я тебя понимаю. Ты сейчас успокойся и подумай о том, что она не только ребенка потеряла. Она потеряла возможность иметь детей. Вообще. Навсегда.

- Зина, над этом проблемой мы со Стасей подумает позже. И решим ее.

- Нет, Глеб. Это ты так считаешь. А Стася думает по-другому. Это у нее не может быть детей. А у тебя - сколько угодно. Ты ведь ей уже показал однажды, что она не единственная женщина на свете.

Я не нашелся, что ответить, а Зина продолжила:

- И еще. Вспомни-ка, из-за чего она улетела в Малайзию! И ответь на вопрос: почему тебя не было рядом в ней, когда умирал ваш ребенок? Молчишь? Вот и молчи. И не ходи к ней. По крайней мере сейчас.

- Хорошо, - сказал глухо. - У меня только одна просьба: позвони, когда ее выпишут. И пришли счет из клиники, я все оплачу.

- Позвоню, - коротко ответила Зина и дала отбой.

А я доехал до дома и понял, что нет у меня сил думать об этом. Нужно взять паузу. Пусть Стася выйдет из больницы, я поеду к ней. Мы все решим. Мы возьмем суррогатную мать, мы усыновим ребенка, купим, в конце концов. Главное, что бы Стася была здорова. И счастлива. И со мной.

Желание выпить стало таким огромным, что я не стал себя сдерживать. Напился, как сапожник. И на следующий день тоже напился. И еще на следующий день. И, наверное, продолжил бы пить и дальше. Но на третий день моего запоя позвонила Зина и сообщила, что Стасю выписали из больницы, и дала ее новый адрес.

Я ехал к Стасе в полной уверенности, что все еще можно решить, что можно хотя бы постараться зачеркнуть прошлое и попробовать начать сначала. Я был уверен, что смогу ее уговорить. А уговаривать не пришлось. Оказалось, что Стася все уже решила. И когда посадка на рейс Москва - Нью-Йорк была окончена, я сел в машину, чтобы покинуть аэропорт. Только что-то держало меня. Какая-то нелепая надежда на то, что вот сейчас стеклянные двери откроются, и из них выйдет моя жена. И подойдет ко мне. И я посажу ее в машину и повезу домой. И все будет хорошо. Самолет давно улетел, двери открывались с завидной регулярностью, выпуская из здания других пассажиров, а я все сидел и сидел. Потом завел двигатель и медленно поехал к выезду, чувствуя, что безвозвратно потерял что-то важное. Что-то, без чего моя жизнь никогда уже не будет прежней.

Глава 18. Стася

По дороге в клинику я сидела, боясь пошевелиться, судорожно сжимая ноги. Мне казалось, если я их разожму, кровь хлынет из меня потоком. А для меня это была даже не кровь, это была жизнь моего ребёнка.

Пашка притормозил у самых дверей приемного покоя, выскочил из машины и на руках занес  меня в больницу.

У неё маточное кровотечение, - закричал громко, - позовите Суслова, я звонил. И каталку скорее.

Меня положили на каталку и повезли в отделение. Пашка шёл рядом, держа меня за руку. По дороге к нам присоединился врач, кажется, тот самый, которого звал  Пашка. Меня отвезли в смотровую, сделали узи.

- Станислава Юрьевна, - обратился ко мне врач, - дело в том, что некоторое время назад ваша беременность замерла. Плод перестал развиваться. В таких случаях его удаляют. Поскольку данная процедура не была проведена вовремя, у вас началось воспаление.

Я слушала и никак не могла понять, о каком плоде идёт речь. Потом сообразила. Плод - это наш с Глебом ребёнок. Но что значит «беременность замерла»?

- Что с моим ребенком? Он ... жив?

- Станислава Юрьевна,

- Можно просто Станислава, - перебила я.

-Станислава, мне жаль, но ваш ребенок умер. Нам нужно провести процедуру...

- Вы хотите сделать мне аборт?!

- Стася, - вмешался Павел, взяв меня за руку, - это не аборт. Необходимо извлечь биологический материал, чтобы не допустить развитие  воспаления.

Я вырвала свою руку. Зачем он вмешивается? Мне захотелось, чтобы на месте Павла был Глеб. Он не стал бы называть нашего ребёнка «биологическим материалом». Он бы защитил нас, и все было бы хорошо. А потом до меня дошли слова врача - наш ребёнок умер. А я даже ничего не почувствовала! А ведь должна была! Какая же я после этого мать! Глеб, мне нужен Глеб. Если бы со мной был Глеб, ничего этого не случилось бы. Глеб защитил бы меня и нашего ребёнка. Если бы я сразу позвонила ему, он бы приехал и забрал нас домой. Окружил вниманием и заботой. Он не дал бы нашему ребёнку умереть. Он ведь сильный. С ним, как за каменной стеной. Но я не позвонила Глебу. Решила, что сама справлюсь. И не справилась. Не смогла уберечь нашего малыша. Слабая, жалкая Стася!

- Станислава, - донеслось до меня, - вам нужна операция.

- Виктор, - услышала злой голос Пашки, - нельзя затягивать, ты же видишь, она не в себе.

- Нужно получить согласие, ее или ближайших родственников.

- Нет у нее родственников в России.

- Муж?

- Они в разводе. Увози ее на операцию по показаниям , у нее угроза жизни.

- Хорошо.

Меня снова куда-то повезли. Я плохо понимала, что происходит. В голове билась только одна мысль: я потеряла ребёнка. Дальше - темнота.

Сознание возвращалось ко мне медленно, урывками. Казалось, что я катаюсь на американских горках, взлетая все выше и выше, а потом стремительно падаю вниз. Страшно не было, я знала, что внизу меня ждёт Глеб, а значит со мной ничего не случится.

Наконец этот странный аттракцион прекратился, и меня выбросило в реальность больничной палаты. Голова продолжала кружиться и очень хотелось пить.

- Как вы?

Чуть повернув голову в сторону, увидела милую девушку в сестринской форме. Хотела ответить, но в горле пересохло. Пришлось кивнуть. Девушка поднесла мне поильник. Давно я не пила такой вкусной воды.

- Вам сейчас много нельзя, - сказала она, забирая у меня воду, - может вырвать. Я позову врача.

Ко мне в палату вошли уже знакомый врач и Павел.

- Доброе утро, Станислава, - начал врач, - меня зовут Суслов Виктор Петрович. Я ваш лечащий врач.

Вчера мне пришлось вас экстренно прооперировать.

- Как прошла операция? - поинтересовалась сухими губами.

- В ходе операции возникли осложения. Но мы с ними справились.

- Я могу узнать какие?

- Как ты себя чувствуешь? - вмешался Пашка.

- Пить хочу, - ответила честно.- Что за осложения?

- Станислава, - Виктор Петрович зачем-то взял меня за руку, - вы обратились за медицинской помощью слишком поздно. Мы делали все возможное, но к сожалению...

- Пожалуйста, говорите короче и конкретнее, - перебила я, освобождая руку.

Не люблю, когда меня трогают посторонние.

- Мне пришлось удачить вам матку. Это означает..

- Что детей у меня не будет никогда, - выговорила немеющими губами.

- Стася, - влез Палев, - ты только не волнуйся.

Отмахнулась от него. Что он тут вообще делает? И почему до сих пор не пришел Глеб? Если бы он был здесь, держилал бы меня за руку, и мне было бы легче. Мы бы пережили это горе вместе. Он бы сказал: "Мы что-нибудь придумаем". И придумал бы, обязательно. Как же это может быть, что бы у нас не было детей? У нас?! А почему у нас? У Глеба была другая женщина. Может, и сейчас есть. А мне удалили матку, и детей у меня уже не будет никогда. У меня! А у Глеба их может быть сколько угодно. Значит, хорошо, что его нет. Что бы я ему сказала? Что я не смогла выносить нашего малыша? Что даже не поняла, когда он умер?!  Что я нижтожкая слабачка, которая нуждается в постоянной опеке? Сколько женщин на этой планете смогли родить, а я не смогла! И зачем Глебу неполноценная жена? Когда мир полон нормальных и здоровых!

Посмотрела на врача, на Пашку. Оба не сводили с меня напряженных взглядов. Ждут, когда у меня начнется истерика. Конечно, такая никчемность, как я, обязательно должна сейчас устроить истерику.

На минуту прикрыла глаза. Перед глазами пронеслись наше с Глебом знакокство, стремительное замужество, счастливая семейная жизнь. Подумалось, что ребенок был тем самым единственным шансом все наладить. А теперь его нет. Ни ребенка, ни шанса.

- Вот все и закончилось.

Потом поняла, что сказала это вслух.

- Виктор Петрович, спасибо вам. Я все поняла. Я сейчас хотела бы побыть одна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Суслов кивнул и направился к двери.

- Стася, - подал голос Павел, - может будет лучше, если я побуду рядом?

- Спасибо, Паш, но не нужно.

Потом попросила врача:

- Пожалуйста, дайте распоряжение никого ко мне не впускать. Я не хочу никого видеть.

- Конечно, - Суслов кивнул. - Вы отдыхайте, я попозже зайду.

Пашка тоже кивнул и вышел.

Глава 19. Стася

Дрочил, как пубертатный пацан.

Эта фраза продолжала звучать у меня в голове после того, как Самойлов ушел. Фраза, вполне в духе Глеба. Он всегда выбирал такие образные выражения на грани приличия. Невольно представила, как он этим занимался. И вспыхнула от осознания того, чем я занималась примерно в тоже время. А ехидный голос в моей голове заметил: чем мастурбировать поодиночке, могли бы заняться сексом вместе.

Да, наверное, могли. Но Самойлов совершенно не тот мужчина, с которым можно затевать необременительные сексуальные отношения. По крайней мере, мне. Вряд ли у нас с ним получится встречаться пару раз в неделю, трахаться и расходиться по своим делам. И дружбы, как с Максом, у нас не получится. И если я сейчас поддамся всколыхнувшимся чувствам, то влипну в сложные и тяжелые отношения с бывшим мужем. Но дело даже не в этом. Дело в том, что с Самойловым я опять стану слабой и зависимой, и комплекс бездетности снова расцветет во мне буйным цветом.

Сколько сил и времени мне понадобилось, что бы собрать из разбитой, раздавленной бывшей жены Глеба Самойлова успешную, уверенную в себе Станиславу Воронцову. Неужели я готова рискнуть потерять себя ради отношений с бывшим мужем? Странных отношений с неясными перспективами.

Весь день после операции я пролежала в палате. Периодически заходили и медсестра, и врач. Интересовались моим самочувствием, предлагали поесть. Все, как и положено в дорогой престижной клинике.

А я лежала. Отвечала на вопросы. Улыбалась незнакомым людям. Они ведь не виноваты в том, что со мной случилось. Иногда хотелось, чтобы появился Глеб. В такие моменты начисто забывала, и что мы развелись, и что послужило причиной развода. Глеб опять становился самым близким и родным, я ощущала в нем физическую потребность. Потом, словно в моей голове щелкал переключатель, я вспоминала события прошедших месяцев и тогда начинала ненавидеть Глеба и себя. Даже не знаю, кого больше. Пожалуй, что себя. Я ведь сама с ним развелась, улетела на другой конец света и поставила жирную точку в наших отношениях. Я осталась одна и должна была сама за себя отвечать. Заботится о себе и своем ребенке. Вместо того чтобы вернуться в Москву и, как все нормальные беременные, ходить по врачам, осталась на Борнео, наслаждаясь покоем джунглей. Я просто откладывала встречу с бывшим мужем, а в итоге потеряла ребенка. Все, что я имею, я натворила сама.

В таких раздумьях пролежала сутки. На следующий день Суслов осмотрел меня и заверил, что все идет настолько хорошо, насколько это вообще возможно в моей ситуации. Я опять сидела в больничной палате и представляла, как буду жить дальше, после того, как выйду из больницы. О том, что со мной произошло, знают Пашка и Зина. Конечно, они не будут ходить по улице с информационными плакатами, но, рано или поздно, случайно, в разговоре с кем-то из знакомых, они проболтаются. Это неизбежно. Значит, сначала достоянием общественности станет наш с Самойловым разрыв. Потом станет известно о моем бесплодии. Меня будут жалеть. Провожать сочувствующими взглядами. Шептаться за спиной. Строить догадки о причинах развода. Позже, о причинах моей бездетности. Самые рьяные начнут давать советы. Как вернуть мужа, как вылечить бесплодие. А вишенкой на этом торте вселенского сочувствия станет моя встреча с Самойловым и его новой женой. По законам жанра, беременной. Сейчас таковой еще нет, наверное. Но она обязательно появится. И мы встретимся. И я буду жалкой старой неудачницей, а Самойлов успешным молодым мужем и отцом.

И пришло понимание того, что я не хочу такой жизни и такого финала. У меня оказался сильно развит инстинкт самосохранения, и я решила, что пора кардинально менять что-то в своей жизни. И был только один человек, которому я могла позвонить в такой ситуации.

- Ася, - раздалось в телефонной трубке после продолжительных гудков, - что случилось?

А я вспомнила о разнице во времени.

- Прости, я забыла, что у вас еще ночь. Я перезвоню позже.

- Ася, моя единственная дочь может звонить мне в любое время. К тому же, я еще не ложился. Так что случилось?

- Пап, можно я приеду?

- Конечно, - ответил отец.- С Глебом?

- Нет. Одна. Мы развелись. И еще много всего случилось. Я потом расскажу, можно?

- Когда мы сможешь вылететь?

- В любой день, начиная с послезавтра.

- Тогда я сейчас перезвоню.

Отец действительно перезвонил через полчаса. За это время он успел найти и купить мне билет до Нью-Йорка на послезавтра.

-Ася, билет придет на твою почту. Много вещей не бери, не уподобляйся своей матери.

- Папа, мама возит с собой только сценические костюмы.

- Возит, - согласился отец, - просто каждый раз, когда я вижу размер ее багажа, то думаю о том, что Боливар не вынесет двоих. Так что давай, собирайся. До встречи в аэропорту Кеннеди.

Я положила трубку, думая о том, как мне повезло с родителями. Они никогда не лезли в мою жизнь, но всегда готовы были помочь. Вот и сейчас, отец помог решить проблему, отложив расспросы на потом. Хотя, зная отца, можно предположить, что расспросов не будет в принципе. Он подождет, когда я сама буду готова рассказать. Родители были совершенно разными по характеру людьми. Глядя на них, невольно думалось о том, что противоположности притягиваются. Отец был математиком, мама оперной певицей. Оба они достигли успеха в своей профессии. Мама много гастролировала, разъезжая по всему миру. Отец преподавал в одном из самых престижных учебных заведений США. Когда они переехали в Штаты, мне было пятнадцать лет, и я категорически отказалась переезжать с ними. Осталась жить с бабушкой. Бабушка умерла, когда я училась на третьем курсе. Так я осталась одна. У меня был дом, учеба, друзья. Родители помогали с деньгами, я ездила к ним не реже двух раз в год. Я ходила на вечеринки, встречалась с молодыми людьми. Но жила одна. А потом появился Глеб.

Отогнала от себя воспоминания о нашей встрече. Сейчас не об этом нужно думать. Нужно оформить выписку и ехать домой, собирать вещи. С работы я уволилась еще месяц назад. Так что ничто не держало меня в этом городе.

Суслов не горел желанием меня выписывать, уговаривал остаться в больнице подольше.

- К сожалению, - сказала ему, - не могу. Если у меня все в порядке, то я прошу вас оформить документы.

- Хорошо, - согласился врач. - Но вам нужно будет прийти ко мне на прием на следующей неделе.

- Увы, Виктор Петрович. На следующей неделе меня не будет в Москве.

- Вы уезжаете?

- Да, решила повидать родителей.

- В таком случае, я все подробно напишу в выписке, вам в любом случае нужно будет показаться врачу.

- Конечно. Спасибо вам, Виктор Петрович.

- Не за что, Станислава. Я подготовлю документы и передам через медсестру.

- Тогда жду документы и счет.

- Счет? - удивился Суслов. - Но он оплачен. Разве вы не знаете?

- И кто благодетель?

- Глеб Самойлов.

Сердце екнуло. Значил Глеб знал, что я в больнице, оплатил счет, но не пришел.

- Тогда еще раз спасибо.

- Всего доброго вам, Станислава.

Спустя некоторое время я покинула больницу. Такси привезло меня к моему новому дому. Хорошо, что Павел передал ключи, иначе пришлось бы ехать к Зине, а встречаться ни с кем не хотелось. Но вот позвонить придется.

- Ты как? - сразу спросила Зина.

- Спасибо, хорошо.

- Когда выпишут?

- Завтра, - соврала я.

- Я к тебе вечером завтра подъеду.

- Зинуш, спасибо, но не нужно. Я побуду одна.

- Хорошо, - покладисто согласилась Зина. - Тогда позвоню.

- Конечно. Спасибо.

Тон, которым разговаривала подруга, еще раз убедил в правильности моего решения. Надо уезжать. Вернусь потом, позже, когда буду готова к этому сочувствию, пониманию и жалости.

Мне понравилась квартира, которую я приобрела. В центре, в тихом переулке, рядом небольшой сквер. Не знаю, буду ли я здесь жить, но в любом случае, это хорошее вложение денег. Собрала вещи в дорогу. По совету отца и собственной привычке, не стала набирать много. Получился небольшой чемодан. Спать легла пораньше. Во-первых, врач советовал не нагружать организм и больше лежать, во-вторых, делать было особенно нечего. Вылет завтра днем, но пока я встану, пока кофе попью, пока доеду до аэропорта, так и время пройдет. Так что лучше лечь спать пораньше. Мне удалось уснуть. И кошмары не мучили. Снилось что-то хорошее, легкое, но на утро я никак не могла вспомнить, что именно.

Решила никому не говорить, что улетаю. Потом напишу Зине. Приехала в аэропорт за три часа. Прошла регистрацию, паспортный контроль и таможню. Выпила кофе в симпатичной кофейне. Уже сидя в самолете, хотела сказать самой себе: "Ну, здравствуй, новая жизнь". Потом подумала, что два месяца назад все это уже было. Нет, я не буду начинать новую жизнь. Я продолжу старую. И сделаю все, что бы мое завтра было лучше, чем сегодня.

Глава 20. Стася

В Нью-Йорке меня встретило яркое солнце и отец.

- Мама на гастролях, - сказал сразу после поцелуев и приветствий, - поэтому предлагаю переночевать в городе. Завтра, если захочешь, поедешь со мной домой. Или останешься здесь.

Честно сказать, я не знала, чего мне больше хочется: пожить одной в самом сумасшедшем городе мира или поехать с отцом.

- Пару дней проведу здесь, потом приеду к тебе, - решила я.

- Хорошо. Тогда сейчас мы оставим дома твой багаж и поедем ужинать. В холодильнике у нас с продуктами как-то не очень.

Родители хорошо зарабатывали, поэтому могли позволить себе и квартиру на Манхэттене, и дом в пригороде Бостона, и даже небольшую виллу на берегу Тихого океана.

- Я бы с удовольствием остался с тобой здесь на пару дней, но нужно на работу. - Продолжил отец. - Поэтому я завтра лечу домой, а ты погуляй по Большому Яблоку.

- Спасибо.

Отец насмешливо фыркнул.

На следующий день папа улетел в Бостон, а я осталась одна. Несколько дней просто бесцельно бродила по городу. Все мои силы уходили на борьбу с собственными мыслями. Я уговаривала себя не думать о том, что случилось, не вспоминать Глеба, не винить себя. У меня не получалось. Чувствовала, что все глубже вязну в прошлом, а чувство вины накрывает меня с головой. Но как, ни старалась, не могла найти выход.

- Мама прилетит через неделю, - сообщил мне отец как-то вечером. - Ты когда думаешь приезжать?

- Не знаю, - честно сказала.

- У мамы в следующем месяце опять гастроли. А пока вы могли бы отдохнуть на побережье.

Мне не хотелось строить планы. И делать ничего не хотелось. Хотелось ходить в одиночестве по большому городу и жалеть себя.

- Станислава, - строгим голосом вернул меня в действительность отец, - прилетай домой. Желательно завтра. А то мама вернется, а ребенок неизвестно где.

- Ты сам сказал, что мама вернется только через неделю, - напомнила я.

- Вот именно, - согласился отец. - Значит, у нас с тобой осталось только семь дней на спокойную жизнь.

Да, папа прав. Мама у меня ураган. Если я хочу спокойно поговорить с отцом, нужно это делать до ее приезда. Конечно, маме тоже придется что-то объяснять. Но именно с отцом я хотела поговорить вначале.

На этот раз отец меня не встречал. Я прилетела днем, папа был на работе. Ключей от дома у меня не было, но папа легкомысленно оставил их в керамическом горшке у двери. Там я их и нашла. Войдя в дом, понадеялась, что бдительные соседи не вызовут полицию. Поднялась на второй этаж. В этом доме я никогда не жила постоянно, тем не менее, у меня была своя комната с отдельной ванной и гардеробной, в которой висели вещи, оставленные мною в прошлый приезд. Мы были здесь с Глебом на Новый год. Совсем недавно. Пришлось дать себе мысленную оплеуху. Потом подумала о том, что нужно приготовить ужин и пересмотреть вещи из гардероба. Решить, что я буду носить, а от чего можно смело избавляться. Когда отец вернулся домой, я уже сервировала стол.

- Это просто здорово, - прокомментировал папа, увидев накрытый стол, - когда приходишь домой, и твоя единственная дочь кормит тебя ужином.

- Мама тебя не балует, - улыбнулась я.

- Балует, - возразил он, - но нечасто. Моя птичка певчая вся в работе. Да я и сам неплохо справляюсь.

Мы поужинали, потом папа помог мне убрать посуду.

- Ну что, дочь, пойдем, что ли дернем чего покрепче. И ты расскажешь своему старикану, что учудил твой с виду приличный муж.

И я рассказала. И про магазин белья, и про развод. Про ребенка тоже рассказала.

- Вот что я тебе скажу, Станислава Юрьевна, - начал отец после моего монолога, - я, конечно, в чувствах плохо разбираюсь, у нас мама в этом специалист, но ничего непоправимого не вижу. Ты застукала мужа с любовницей - бывает и такое. Вы развелись - тоже ничего из ряда вон выходящего. Ты потеряла ребенка, это горе, конечно. Но, Станислава, ты потеряла его в утробе. Ты его не вынашивала девять месяцев, не рожала, не кормила грудью и не растила. Ты его даже не видела.

- Я никогда не смогу иметь детей! - перебила я.

- И это очень печально! Но, Аська, ты осталась жива! У тебя есть руки, ноги и голова, которая, пусть плохо, но работает. Даже твой Самойлов жив и здоров. Это на тот случай, если ты решишь его вернуть. Кстати, не думаю, что это будет проблемой. В смысле, вернуть. Он, когда ты рядом, резко глупеет и ведет себя как телок на веревочке. Но сейчас не об этом. Ася, у тебя осталось самое ценное - ты сама! И я вижу, как ты это самое ценное пытаешься уничтожить. Ты разрушаешь себя, это недопустимо. Тысячи женщин теряют детей. Тысячи не могут их иметь. Миллионам изменяют мужья. Это разве повод уничтожать себя?! Ася, мы растили тебя бойцом, а ты ведешь себя сейчас как истеричная курица. Скажи мне, это гормоны! И что это скоро пройдет! Иначе я вынужден буду сдать тебя маме!

- Я не знаю, что мне делать, пап.

- Как что?! Жить! К черту Глеба, он не единственный мужчина на свете. К черту твою работу, найдешь получше. К черту Москву, она без тебя стояла почти тысячу лет, простоит и еще. И, в конце концов, медицина не стоит на месте. Возможно, через пару лет появится решение твоей проблемы.

- Папа, у меня нет матки! Я не смогу выносить ребенка!

- Если тебе так нужен будет ребенок, ты его усыновишь! - твердо сказал отец. - Или купишь, или украдешь, в конце концов! Хотя я и против последнего. Ты найдешь выход. Но сейчас тебе нужно остановиться. Перестать жалеть и винить себя. И Самойлова заодно. Все. Точка. Тебе тридцать пять, Аська! Найди себе дело по душе. Нарасти себя броню. Научись любить и ценить себя. И жить. Счастливо.

Мы еще долго сидели с отцом. Он очень качественно вправлял мне мозги. Не жалел, не охал надо мной. Он называл вещи своими именами. Может быть, это было жестко, но именно этого мне и не хватало.

К моменту приезда мамы я приобрела нормальный цвет лица и хороший аппетит. Начала ходить в спортзал и к психологу. Бегала по утрам. Перезнакомилась с соседями. Привезла из приюта черного кота с вредным характером и рваным ухом. Решила чем я хочу заниматься. И совсем перестала думать о Глебе.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 21. Глеб

Решение о том, что я хочу вернуть Стасю в свою жизнь окончательно сформировалось во время утренней пробежки. До этого момента оно было каким-то размытым. Было бы неплохо... А вот если... А можно было бы .... А во время пробежки пазлы в голове как-то сложились, и родилось: хочу быть с ней. Снова. Вот сейчас хочу прибежать домой и услышать, как льется вода в душе. И что бы две чашки кофе на столе. Утренний поцелуй как благодарность за бурную ночь и обещание следующей. Сообщения в течение дня: как ты? чем занят? Мое: что купить по дороге домой? И список в несколько листов от нее. А потом: все к черту, приезжай скорее! Один вечер на двоих, Стаськины чулки вперемешку с моим галстуком на полу у кровати. И выходные вместе. И споры о том, где провести отпуск. Хочу все это. И именно с ней.

Эта мысль была так неожиданна, что я споткнулся на ровной дорожке и, выставив руки вперед, позорно рухнул на колени. Посмотрел на руки. Так и есть, мне удалось разбить ладони в кровь. Вытирая грязные руки о спортивные штаны, подумал о том, что мне нужен план. И не просто план, а Грандиозный План по возвращению бывшей жены. Ведь если я хочу быть с ней, то нужно ее вернуть. Нужно сделать так, что бы она тоже захотела быть со мной.

Уже в душе, делая воду похолоднее, сообразил, что у нас со Стаськой не было традиционного периода ухаживаний. Мы просто встретились и все. Нам не нужно было узнавать друг друга и ходить на свидания. Мы сразу поняли, что хотим быть вместе. Но сейчас все по-другому. Сейчас у нас есть прошлое. Есть пять лет прожитых вместе, моя измена и развод, наш погибший ребенок и Стаськина операция. Еще есть годы, проведенные порознь. У меня были женщины, у нее, наверняка, были мужчины. И что бы это все преодолеть, нужно желание и терпение. И меня того и другого в избытке. Но вот Стася? Вспомнилось, как она стояла с Максом, переплетя пальцы. Руки сжались в кулаки. Нет, сейчас не время злиться. Я достаточно привлекателен, чтобы завоевать внимание любой женщины, которая мне интересна. Но в этой войне мне нужны союзники.

- Доброе утро, Зина, - бодро пропел в трубку.

Трубка страдальчески вздохнула.

- Самойлов, чего тебе еще нужно?

- Зина, мне нужна твоя помощь.

- Опять?

- Снова. Давай пообедаем вместе сегодня.

- А так понимаю, что отвязаться от тебя нет никакой возможности? - обреченно поинтересовалась подруга бывшей жены.

- Мне не к кому больше обратиться.

- Хорошо. Возле работы есть хорошая кафешка, я сброшу адрес сообщением. В двенадцать.

- Спасибо, - с чувством поблагодарил я.

Я действительно был благодарен Зине. В том, что мне удастся уговорить ее помочь, я не сомневался. По странному стечению обстоятельств подруга жены неоднократно мне помогала. И сейчас ее помощь очень бы пригодилась. Во-первых, я подозревал, что после моего визита, Стася не захочет встречаться. Во всяком случае, в ближайшее время. Во-вторых, нужно было держать руку на пульсе и узнать, насколько серьезны отношения моей бывшей с Максом. И нет ли там еще какого-нибудь соперника. Не хотелось бы обнаружить очередного Ромео с далеко идущими планами. Меня это, понятное дело, не остановит, но хочется быть готовым к подобным открытиям.

Поэтому без четверти двенадцать я парковался по адресу, присланному Зиной. Кафе было небольшим и уютным. В центре много таких заведений. В обед здесь можно относительно вкусно и недорого перекусить. Я устроился за столиком у окна и заказал кофе. Зина не заставила себя должно ждать. В двенадцать она села за мой стол.

- Привет, олигарх.

- Привет. Мне нужна твоя помощь.

- Что ж вы, мама, даже чаю не попьете? - иронично поинтересовалась Зина.

- Прости. Что тебе заказать?

- Латте с обезжиренным молоком и павлову.

- Странно пить кофе с обезжиренным молоком и при этом есть калорийное пирожное, - делая знак официанту, заметил я.

- Вот и Стася говорит тоже самое. Еще и добавляет.

- Что?

- Жри меньше, говорит. Иначе любимому придется возить тебя на тачке.

Улыбнулся. Стася, она такая, острая на язык.

- Такая улыбка бывает у мамаш, когда хвалят их детей, - разглядывая меня, заметила Зина. - Так зачем звал?

- Я хочу вернуть свою жену, - прямо сообщил я.

Зинка даже присвистнула.

- Ого, откровенно. А зачем?

- Чтобы быть с ней вместе.

- Ты уже был с ней вместе, судя по тому, что учудил, тебе не очень понравилось.

- Зин, я учудил, как ты выразилась, семь лет назад. Конечно, мой поступок меня не красит, но может пора уже забыть о нем?

- Да мне-то что, - Зина сделала глоток латте, - я могу и забыть. Но ты ж не меня хочешь вернуть?

Я чуть не поперхнулся кофе. Мысль о том, что бы иметь с Зиной какие-то отношения, кроме дружеских, была как-то слишком ... революционной.

- Вот, вот, - сказала Зина, - я того же мнения. Все дело в Стаське. Она забыла? Простила? Хочет быть с тобой?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Я не знаю.

- То есть с ней ты об этом не разговаривал?

- Я говорил с ней два раза. На благотворительном вечере и после того, как увидел ее фотографии с Максом.

- А олигарх-то оказался грамотным, - пробормотала Зина.

- В смысле?

- Не обращай внимания, это я сама с собой говорю. Так ты увидел их страстный поцелуй и что? Помчался отношения выяснять? Мебель сильно пострадала?

- Я приличный человек, - начал я.

- Приличный, - перебила Зина, примеряясь, с какого бока подобраться к павлове, - даже, как выяснилось, грамотный. Но ревнивый. Это я давно знала. Ты бы видел себя со стороны. Какие взгляды ты бросал на мужиков, околачивающихся рядом с твоей женой.

- Можно подумать, твой муж радостно улыбается, когда при нем за тобой увиваются всякие типы.

- Мой муж не имеет привычки швырять в фонтан незадачливых ухажеров, - усмехнулась Зина.

- Да это было всего один раз.

- Зато какой! - она сделала очередной глоток кофе. - Так чего тебе нужно от меня, старче?

- У них с Максом серьезно? - сразу перешел я к самому важному.

- Смотря что, - ответила Зина. - Они знакомы пару лет. Дружат. Близко дружат, если честно.

- Что, в твоем понимании, близко дружат? Насколько близко?

- Самойлов, очень близко. С проникновением, так сказать. Ты же хочешь правду узнать?

Я кивнул.

- Они дружат. Это главное. В дополнение к дружбе занимаются сексом. Иногда вместе путешествуют. Правда, очень редко. Совместное хозяйство не ведут. Жениться не собираются.

- Почему не собираются? Если у них все так хорошо?

- У них хорошо. Именно поэтому и не собираются. Стасе не нужен муж. Во всяком случае, не нужен Макс в качестве мужа. А теперь скажи мне, зачем она тебе нужна?

- Я хочу быть с ней. Как раньше. Или по-другому. Но с ней. Я разменял пятый десяток. Я сделал хорошую карьеру. Заработал много денег. Просрал семью. У меня было достаточно женщин. Я хочу быть с этой женщиной.

- А если эта женщина, - передразнила меня Зина, - не захочет быть с тобой?

- Я постараюсь сделать так, чтобы захотела.

- О, узнаю олигарха. Вижу цель - не вижу препятствий.

Она допила кофе.

- Значит так, Самойлов. Я тебе помогу. Не ради тебя, ради подруги. Только пообещай мне одно.

- Что?

- Нет, не одно, - поправила себя Зина, - первое, перед тем, как начать действовать, еще раз подумай, так ли нужна тебе Стася. Второе, если Стася решит, что не хочет иметь с тобой никаких отношений, ты тихо и мирно свалишь с ее горизонта.

- Первое, - ответил я, - Зина, я не пацан, и перед тем, как обратиться к тебе, все уже продумал и взвесил не один раз. Второе, за Стасю я буду бороться до конца. Победного. Поэтому единственное, что могу тебе пообещать, так это не применять насилия. Никакого. По отношению к Стасе, разумеется. Вот по поводу Макса и прочих, ему подобных, такого обещать не могу.

Зина встала из-за стола.

- Завелся, сейчас пар из ушей пойдет. Когда-то я мечтала о такой любви, как у вас. А теперь думаю: может и хорошо, что не встретила? Ладно, Самойлов, пойду я трудиться. Удачи тебе.

Заполучив подругу бывшей в союзники, с чувством выполненного долга вернулся на работу. План по завоеванию Стаси уже приобрел очертания. Прежде всего, нужно было заставить ее думать обо мне. И желательно думать что-то хорошее, а не "сгинь, нечистая сила!" Зинин обеденный перерыв уже закончился, мой еще не начался, а я подумал о том, что ведь у Стаси тоже есть перерыв на обед. Где и с кем она обедает? И обедает ли вообще? Может, сидит голодная? Мысль сформировалась мгновенно. Правда еще утром я решил начинать ухаживания с цветов, то сейчас время обеда, и моя женщина, возможно, сидит голодная. Так что нужно ее накормить.

Когда-то Стаська любила мясо. И овощи. А еще черный шоколад. Поэтому пришлось сделать небольшой крюк, заехав сначала в ресторан, а потом в кондитерскую. В офисе я первым делом дал распоряжение доставить пакеты бывшей жене. Мысленно пожелал ей приятного аппетита и засел за работу.

Глава 22. Стася

За что я люблю свою работу? За вечные муки творчества? За суматошные дни перед выпуском новой коллекции? За встречи с новыми интересными (и не очень) людьми? За чувство удовлетворения, когда вижу как то, что создала сама, становится частью жизни других? За хорошие гонорары? Да, да, да. Все это есть в моей работе, и все это мне безумно нравится. Сейчас очередная коллекция отшивается. Кажется, можно немного передохнуть, но ... Всегда есть это самое "но"! Цвет кожи для одной из моих моделей категорически не подошел. И мой партнер клялся и божился, что другого, подходящего, цвета в наличии нет. Нужно ждать. Ждать было категорически невозможно. Показ новой коллекции был запланирован в рамках всемирной выставки. И я должна была принять участие в ее работе, даже если бы мне пришлось разрисовывать все сумки самой вручную. Пока вела переговоры с партнером по коже, пока искала нужный цвет у других фирм - производителей прошла добрая половина дня. Есть хотелось зверски. В моем распоряжении были стратегические запасы кофе и яблок, но очень хотелось мяса. Перед глазами мелькали стейки. Нужно позвонить и заказать еду с доставкой. Но пиццу не хотелось, а мясо я никогда не заказывала. Может потерпеть еще немного, съев яблоко, а потом заехать перекусить? Или сейчас перетерпеть, потом в магазин, а уж дома я приготовлю что-нибудь вкусное? Жаль только, что стейки у меня никогда не получались.

- Станислава, - моя помощница приоткрыла дверь в кабинет, - к вам посыльный.

- И что он принес?

- Говорит, что передаст лично в руки.

Махнула рукой, давая понять, чтобы посыльного впустили, а сама все думаю, как лучше поступить: поесть, что бог пошлет, или поголодать еще немного?

И тут вошел ОН. Нет, не посыльный, хотя какой-то молодой человек в моем кабинете появился. Запах! Восхитительный запах жареного мяса. Кажется, у меня позорно заурчало в животе.

- Станислава Юрьевна, доброго дня, - молодой человек в костюме даже слегка поклонился, - вам просили передать.

Протянул мне два небольших пакета, без логотипа. Я сглотнула слюну и поинтересовалась:

- Кто просил?

- Глеб Петрович, - не стал делать тайны посыльный, - и еще просил пожелать вам хорошего аппетита.

Наверное, нужно было отправить эти восхитительно пахнущие пакеты обратно. Да, с пожеланием подавиться. Но за весь день я успела выпить пару чашек кофе, съесть круассан утром и пару яблок на работе. Посоветовав своей гордости заткнуться, взяла пакеты и поблагодарила. Курьер ушел, дверь закрылась. Я с интересом заглянула в первый пакет. Да, да, да! Внутри лежали красиво упакованные стриплойн и теплый салат из зеленых овощей. Сунула нос во второй пакет. Там стоял прозрачный термостакан с горячим шоколадом. Мысль о том, что бы вернуть это богатство показалась кощунственной. Скорее обедать! Дальнейшее знакомство со стриплойном показало, что стейк прожарен именно так, как я люблю, без крови. Салат был восхитителен, соус к нему бесподобен. А может я просто была зверски голодной? Как бы то ни было, с едой я расправилась быстро. А вот шоколад планировала дегустировать медленно, с наслаждением. Черный, горячий, густой. С капелькой мяты. Мой любимый. Странно, что Самойлов помнит о моих гастрономических пристрастиях. Хотя я же помню о том, что он предпочитает клаб-стейк с кровью и жаренную картошку. В любом случае, большое ему человеческое спасибо за обед.

Я делаю очередной глоток восхитительного напитка и замечаю входящее сообщение.

Глеб: "Как мясо?"

Проигнорировать было невежливо.

Я: "Спасибо! Очень вовремя!"

Глеб: "Сидела без обеда?"

Я: "Много работы, было не до еды"

Глеб: "А сейчас ты пьешь шоколад?"

Я: "Да"

Глеб: "И облизываешь губы?"

Куда-то наша беседа не туда заходит, думаю я и облизываю губы.

Глеб: "Облизываешь, я точно знаю. Я тоже хочу"

Я: "что?"

Глеб: "Стаська, я тоже хочу облизывать твои губы!"

Женщины странные существа. Ведь понимаю, что с Самойловым у меня ничего быть не может, а сердце вдруг начинает биться часто-часто.

Глеб: "Давай сегодня встретимся"

Я: "Иди к черту"

Глеб: "Почему?"

Хочется написать "ты мне чужой человек", но я ведь съела присланный им обед. Разве стала бы есть, если бы считала Глеба чужим? Нет, честно ответила себе. Если бы, до нашей встречи на вечере, меня спросили, считаю ли я Глеба чужим, не задумываясь, ответила бы "да". И после вечера, тоже "да". В какой момент мое мнение изменилось? Тогда, на террасе, это была просто встреча бывших супругов, расставшихся не очень хорошо. А потом? Что было потом? В театре? Мне было интересно, как Самойлов на меня реагирует. И когда на следующий день Глеб приехал в мой офис, мне же хотелось, что бы он меня поцеловал. Хотелось, я даже на носочки встала, чтобы ему было удобнее. И вот сейчас. "Я тоже хочу облизывать твои губы". Черт, как эротично. Может, у меня давно не было мужчины, поэтому я так реагирую? Может стоит просто переспать с кем-то, и мысль о том, как Самойлов дотрагивается до моих губ кончиком языка не будет вызывать сладких спазмов внизу живота? Умом все понимаю, но тело реагирует по-своему. Дотрагиваюсь пальцами до губ. Действительно, перепачканы шоколадом. Нужно ответить что-то такое, уесть Самойлова словами. Поставить на место. Но почему-то ничего не приходит в голову.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Допиваю шоколад, откладываю телефон подальше. У меня много работы. Если хочу вовремя показать новую коллекцию, нужно не с бывшим мужем переписываться, а решать рабочие проблемы. Через несколько минут Самойлов вылетает у меня из головы.

Домой добралась ближе к ночи. В душ и баиньки, завтра будет новый день.

Утром обнаружила, что у меня полностью разрядился телефон. Пока искала зарядник, раздался звонок по домофону.

-Да?

- Служба доставки!

Открываю дверь, действительно служба доставки. Произвожу обмен с курьером: он мне пакет из французской кондитерской, я ему чаевые. В пакете свежевыжатый апельсиновый сок, ещё тёплые круассаны, в маленьких контейнерах сливочное масло и джем. Клубничный, как люблю. Записки от дарителя нет, но и так понятно, кто заказчик. Делаю кофе, сажусь завтракать. Включаю телефон. Сразу же приходят несколько сообщений. Открываю то, которое пришло от Глеба. Обращаю внимание, что сообщение отправлено ночью. Автоматически сохраняю номер и читаю.

Глеб: «Уже второй, должно быть ты легла. А может быть, и у тебя такое»

Пытаюсь вернуть выпученные глаза на их законное место. Самойлов, конечно, человек всесторонне образованный, но такого я от него не ожидала. Надо же, любовная лирика Маяковского. Пока решаю, как ответить и стоит ли отвечать вообще, приходит еще одно сообщение.

Глеб: «Доброе утро! Позавтракала?»

Я: «Доброе. Спасибо за завтрак.»

Глеб: «Помнишь наши завтраки в Париже?»

Еще бы я их не помнила. Память услужливо рисует картинку в моей голове: маленькое кафе на бульваре Вальтер, завтрак на двоих. Две чашки кофе-крем, но пить из одной почему-то вкуснее. Поцелуй со вкусом клубничного джема. Если подумать, страшная банальность. Но от воспоминаний об этой банальности щемит сердце.

Глеб: «у тебя на груди крошки»

Опускаю глаза. Верно, крошки. Круассаны жутко крошатся, вся грудь усыпана крошками. Тогда, в парижском кафе, я очень этого стеснялась, как и того, что Глеб, делая вид будто отряхивает меня от крошек, стал нагло ласкать мою грудь. Он неторопливо проводил по ней пальцами, слегла пощипывая соски через тонкий свитер, и эти спокойные движения безумно возбуждали меня.

Глеб: «я хочу стряхнуть эти крошки»

Делаю глоток кофе. Если бы прошлое можно было так легко вернуть. Тогда, в Париже, мы вернулись в отель. Завтрак так завёл нас, что не было сил и желания продолжать прогулку. Под изумленным взглядом горничной закрылись в номере, и вышли только вечером. У меня дрожали ноги, и саднило горло. А ещё я надеялась, что в отеле хорошая звукоизоляция, и не все постояльцы в курсе того, чем мы занимались весь день. Как оказалось, что все. В курсе. Нас приняли за молодоженов и вечером принесли в номер бутылку шампанского в качестве презента от отеля. Нам улыбались и поздравляли. Я сказала Глебу, что такого позора больше не переживу. И Глеб, как всегда, нашёл выход. Уже на следующий день снял апартаменты в этом же районе, в доме с отличной шумоизоляцией.

Глеб: «пригласишь к себе?»

Я: «нет»

Он не стал настаивать, за что я была очень ему благодарна.

Все последующие дни я проводила на работе с утра и до позднего вечера. Вела переговоры с поставщиками, рекламщиками, баерами. Устроила выволочку управляющему магазина в Париже и собиралась сделать то же самое с управляющим магазина в Нью-Йорке. Недавно я приняла решение запустить в продажи более демократичную коллекцию сумок. Это требовало расширения производства. Еще хотелось подумать над созданием детской и подростковой линейки. Работы было много, но я не жаловалась.

Семь лет назад, после разговора с отцом, я сидела в саду и думала: чем хочу заняться? Мысленно перебирая варианты, обратила на карандаш в своей руке. Сколько себя помню, я всегда рисовала. Когда задумывалась, рука само собой находила карандаш или ручку. На Борнео я много рисовала: деревья, птицы, животные и цветы сами просились на бумагу. Я получала огромное удовольствие от того, что могла перенести на бумагу сказочную прелесть острова моей мечты.

Тогда, сидя в саду, я поняла, что не хочу работать в очередном офисе, хочу создавать что-то свое. Но что? Одежда, обувь, аксессуары? Мне хотелось всего и сразу, и я никак не могла остановиться на чем-то конкретном. Помог случай. Мамина подруга пригласила родителей на день рождения. Торжество планировалось пафосное, в круг приглашенных вошли очень состоятельные люди. Мама приготовила платье и туфли заранее, но никак не могла подобрать аксессуары. Рассматривая темный, летящий шифон маминого платья, я нарисовала в своей голове идеальную сумочку к нему. Исключительно из любопытства - получится, не получится, сделала эскиз на бумаге. Показала матери.

- Сделай, - потребовала мама.

- Что?

- Сделай мне эту сумку!

- Ма, как я это сделаю? Я не умею.

- Заодно и научишься.

Я подумала: почему бы и нет? И взялась за сумку. Я потратила на нее неделю. Семь дней и почти семь ночей. Но я ее сделала. Идеальную сумку к вечернему платью. Я купила подходящий по цвету атлас. Я просмотрела в интернете кучу мастер-классов по изготовлению сумок. Я научилась вышивать бисером. К назначенному дню сумка была готова. Мама внимательно ее осмотрела.

- Идеально, - вынесла она свой вердикт.

И отправилась с отцом на званый вечер. Так и началась моя карьера дизайнера. Свои первые сумки я делала для матери и ее знакомых. Потом подтянулись знакомые знакомых. А затем незаметно встал вопрос о создании собственного бренда.

- Сумки от Станиславы Воронцовой звучит очень стильно, - заметила мама.

К тому времени официально я была еще Самойловой, но открывать дело под фамилией Глеба не собиралась. Представила себе всю канитель со сменой документов и пришла в ужас. Неужели мне придется лететь в Москву? Тут подключился отец. Не знаю, какими связями он тряхнул, но в течение месяца я вернула себе девичью фамилию.

И завертелось. Мне очень помогли родители. Особенно мать. Будучи известной певицей, она много путешествовала по миру, и всегда была в центре внимания. Она рекламировала мои сумки. Да что там, она просто навязывала мои сумки своим знакомым и почитателям. "Моя новая сумка от Станиславы Воронцовой. Правда, прелесть?" "Как, у вас еще нет сумки от Воронцовой?!" Свой первый настоящий заказ я получила благодаря маме. Два года я работа на перспективу. Придумывала, делала эскизы, находила материалы и изготавливала сумки. Когда желающих приобрести мои сумки стало так много, что я перестала справляться одна, пришлось нанять персонал. Потом открыла небольшой отдел по продаже в маленьком дизайнерском магазине Нью-Йорка. Следом такой же отдел появился в Париже. Обо мне стали писать в модных журналах. Меня стали приглашать на выставки. Спустя три года после моего поспешного отъезда, я вернулась в Москву, что бы открыть свой первый полноценный магазин.

Приближалась выставка. Я работала, как заведенная. Ни на что другое сил просто не оставалось. Макс улетел на натурные съемки на Алтай и ежедневно слал мне фотоотчеты, добавляя при этом, что жизнь ведет монашескую и с нетерпением ждет меня в гости. А в моей жизни появилось очень много еды и бывшего мужа. Завтраки от Глеба мне привозили домой, обеды на работу. Когда он поинтересовался, чем можно меня порадовать на ужин, я написала, что не ем после шести. Поэтому по вечерам Глеб развлекал меня сообщениями, интересовался, как прошел мой день, или описывал свой. Он втягивал меня в свою жизнь и просачивался в мою. Я понимала, что нужно прекращать это странное общение, но никак не могла найти для этого убедительной причины. Ругала себя за то, что вообще ввязалась в этот диалог. И главное, как понять, я заинтересована именно в Самойлове или мне не хватает мужского внимания?

Ситуация складывалась анекдотическая: пока любовник в командировке, бывший муж оказывает знаки внимания. Как я могла докатиться до такой нелепицы!

Глава 23. Глеб

Операция "Закорми свою женщину" была в самом разгаре, когда мне позвонила Зина.

- Скажи, - поинтересовалась она, - Стася производит впечатление голодающей?

- Не понял.

- Самойлов, чего ты добиваешься, ежедневно поставляя женщине еду?

- Я забочусь о ней.

- Это, конечно, здорово. Но еще немного, и ты будешь ассоциироваться у нее исключительно с продуктами. Как супермаркет.

Супермаркетом быть не хотелось.

- Ты что, - продолжала допытываться Зина, - никогда не ухаживал за женщинами?

- Ухаживал, конечно.

- И как ты это делал?

- Цветы, - стал рассказывать я, - спектакль, концерт или выставка, романтический ужин, приглашение на кофе. Утром какая-нибудь безделушка от Тиффани.

- И?

- И все.

- А потом?

- Потом бывало крайне редко.

- Но ведь бывало?

- Тоже самое.

- Хорошо, - вздохнула Зина. - И чем, по-твоему, Стася отличается от других женщин?

- Всем, - убежденно ответил я.

- Ну, если всем, то какого черта ты тогда, - начала Зина, но вовремя остановилась.

Я прекрасно понял то, что она хотела сказать и был благодарен, что не сказала.

- Пригласи ее уже куда-нибудь, Самойлов.

- Со мной она не пойдет.

- Да, - согласилась Зина, - с тобой, скорее всего не пойдет.

Мы оба синхронно вздохнули.

- Вам нужно встретиться, случайно, - предложила Зина.

- Где? Я случайно зайду к ней на работу?

- Самойлов, я слушаю тебя и удивляюсь: как тебе с таким умищем удалось заработать свои миллионы?

- Твоими молитвами, - огрызнулся я.

- Не иначе, - согласилась Зина и повесила трубку.

Идея встретиться случайно уже некоторое время вертелась в моей голове, но я никак не мог решить, где должно произойти это случайно. Стася работала целыми днями, потом ехала домой. Иногда заезжала в магазин за продуктами. В магазине ее караулить? Очень романтично, встретиться у прилавка с сырым мясом.

Зинка перезвонила буквально через пять минут.

- Скачки, - прокричала в трубку, - вы должны встретиться на скачках!

- В Аскоте? - деловито предложил я, уже прикидывая как получить приглашения, и есть ли у Стаси британская виза.

- Чокнутый, - убежденно выдала Зина, - как есть чокнутый. Если бы могла, рассказала бы Стасе. Она бы со смеху лопнула. Скачки "Радио Монте-Карло".

- В Монте-Карло? - уточнил я.

- В Москве, Самойлов.

- По-моему, лучше в Монте-Карло.

- Лучше. Но вряд ли вам удастся встретиться в Монте-Карло в ближайшее время. Так что скачки в Москве.

- А в Москве удастся?

- А почему нет? Нужны билеты в одну ложу. Я приведу Стаську. Там и встретимся.

Зинкина идея мне понравилась. Я, правда, ни черта не понимал в скачках и не представлял, как они выглядят, но фильм "Красотка" смотрел. Дамы в шляпках, шампанское, клубника. Если повезет, должно получится романтично.

- С меня пригласительные, - сообщил Зине, - с тебя моя жена.

- Бывшая. - Ехидно заметила Зина.

- Это мы еще посмотрим, - пообещал я.

Скачки «Радио Монте-Карло» ежегодно проводили на Московском ипподроме. Это, пожалуй, единственное, что я о них знал. Но желание увидеться с бывшей женой было так велико, что такая мелочь, как незнание чего-то, не могла меня остановить. Приехав в офис, вызвал помощника и уже через пару часов листал подборку материалов по этому мероприятию. Скачки Монте-Карло были довольно пафосным событием, на которое собирались политики, отдельные бизнесмены и звезды шоу-бизнеса. Это был, так сказать, наш ответ лорду Керзону, с той лишь разницей, что Королевским скачкам в Аскоте насчитывается более двухсот лет. Разумеется, публика на скачках в Москве значительно проще: королевской семьи у нас нет, а президент увлекается другими видами спорта. В остальном же все, как и всегда: определенный круг лиц, дресс-код, шампанское, куча репортёров и немного спорта.

С удивлением выяснил, что все билеты в VIP-зону давно раскуплены. С другой стороны, может это и к лучшему: не хотелось бы встретиться в толпе народа. Дал задание помощнику выкупить билеты в одну из европейских лож. Ложа была рассчитана на четырёх человек, кроме нас там никого не будет, так, что можно было надеяться хоть на некоторую приватность.

В день скачек проснулся раньше обычного. На пробежке, как барышня, перебирал в уме подходящие к случаю костюмы. Выбрился с особой тщательностью и завис над флаконом с туалетной водой. А вдруг Стасе не понравится этот аромат? Потом пришла злость. Что я, взрослый мужик сорока пяти лет, делаю?! Готовлюсь, блин, к свиданию с бывшей женой. И как готовлюсь! Я так в юности к барышням не собирался. А может дело как раз в том, что я давно не мальчик? И всего, чего хотел, в этой жизни добился. И карьеру сделал, и признание получил, и денег заработал. Есть у меня куча знакомых и приятелей, есть красивые женщины, готовые к любым отношениям со мной, даже друзья, вроде, есть. А счастья нет. И почему-то уверен я, что счастье обязательно придет, если по утрам в своей постели я буду видеть зеленые, цвета болотной ряски, глаза.

По пути на ипподром решал, как сделать лучше: ждать Стасю в ложе или прийти позже. Если буду сидеть в ложе, то она, увидев меня, может и сбежать. Решил подождать, пока Стася приедет, и войти потом. В случае чего, перегорожу собой дверь, зря, что ли природа наградила меня такими габаритами.

Я увидел её издали, и сразу узнал. Зеленое приталенное платье чуть ниже колен облегает и отлично подчёркивает фигуру, шляпка с вуалью в тон. И как вызов, красные туфли на немыслимой высоты тонких каблуках и красная же маленькая сумочка. Неужели здесь есть мужчины, которые могут не заметить такую женщину? Она улыбалась каким-то людям, позволяя себя фотографировать. Рядом со Стасей стояла Зина. Дождавшись, когда мои дамы пройдут на свои места, двинулся в ложу. Перед входом глубоко вздохнул, выдохнул и сделал шаг вперёд.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Доброго дня, - улыбнулся Стасе.

Она удивлённо посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Зину. Зина, как настоящая разведчица, тоже изобразила лицом невероятное удивление.

- И тебе, Глеб, - кивнула головой Стася.

- Ну, здравствуй, олигарх, - поздоровалась Зина. - Хорошая нынче погода.

Стася ещё раз посмотрела на Зину и хмыкнула. Черт, кажется, она нас раскусила. Самое время ставить горшок с геранью на подоконник. Жаль, что здесь нет ни того, ни другого. Но настоящих разведчиков голыми руками не возьмёшь, и мы с Зиной продолжили наш спектакль.

- Хорошая. - согласился я. - Как ты?

Вопрос я задал, глядя Стасе в глаза. Меня вдохновляло то, что она продолжала сидеть в кресле, не делая попыток убежать. Но на всякий случай, я не торопился садиться, надежно закрывая ей путь к отступлению.

-Спасибо, хорошо. - ответила она с дежурной улыбкой. - Как ты?

- Нормально, - пожал плечами, - работа - дом. Как обычно.

Она вновь кивнула, прядь светлых волос выбилась из-под шляпки. Господи, какая же она красивая, моя бывшая жена! Как же я мог жить без неё столько лет. Идиот, дурак и кретин.

- Ты здесь по работе? - Поинтересовалась Стася.

Зина внимательно рассматривала окрестный пейзаж, делая вид, что ее здесь нет.

- Какая здесь может быть работа, - хохотнул я. - Нет, я здесь по другому делу. По личному.

- И можно узнать, по какому? - на этот раз ее улыбка была искренней.

- Я очень хотел увидеть тебя. - Решил сказать правду.

И тут произошло несколько вещей сразу. Стася приглашающе кивнула мне на соседнее кресло, я сделал шаг вперёд, освобождая проход, дверь в ложу открылась и со словами: «Красота моя, ну наконец-то!» вошёл Макс.

Глава 24. Стася

- Ты слишком много работаешь, - входя ко мне в кабинет, сообщила Зина.

- Я просто работаю, - бормочу в ответ, - не много и не мало.

- А как же личная жизнь?

- Макс на натуре.

Зина устраивается в кресле напротив.

- Ты прям как верная жена. А между тем, хочу тебе напомнить, что Макс тебе не муж.

- Не вижу связи.

- Это я к тому, - продолжает Зина, - что у порядочной незамужней женщины может быть и не один любовник.

- А у замужней? - интересуюсь из вредности.

-У порядочной? - уточняет подруга.

Я киваю.

- У порядочной замужней женщины один муж и один любовник.

- То есть ты у нас не порядочная? У тебя ведь только муж. Или я чего-то не знаю?

- Все ты знаешь. Но речь сейчас не обо мне. Ты сидишь целыми днями на работе, света белого не видишь. Если бы не Самойлов, померла бы от голода.

- Зин, ты зачем пришла? Про Самойлова поговорить?

- Я, между прочим, твоя заклятая подруга жизни! Или нет? - Вскидывается Зина.

- Или да, - передразниваю я. - И что?

-Как твоя подруга хочу знать, что у тебя происходит с бывшим мужем.

- Ничего не происходит, - отвечаю. - Он благородно взял на себя миссию по снабжению меня едой. Да я тебе уже об этот говорила.

- Тебя это расстраивает?

- Что ты, подсчитав, во сколько обходится ему эта еда, моя душа поёт от радости. Скоро на сэкономленные деньги я смогу совершить кругосветку.

Подруга не может не заметить иронии в моем голосе.

- А тебе хотелось бы чего-то другого?

-Мне от него ничего не хотелось. Вообще!

- Врешь!

- Не вру.

- Подруга, - начинает Зина проникновенно, - давай по-честному. У него никого нет, у тебя никого нет. Макса я не считаю. Самойлов к тебе неровно дышит, ты к нему тоже. Ну, его к черту, это ваше прошлое. Может уже пора подумать о будущем?

- О каком будущем, Зина? Хорошо, давай по-честному. Давай представим себе, что мы с Самойловым снова вместе.

-Люблю сказки со счастливым концом, - перебивает Зина.

- Через какое время я обнаружу его в койке с другой?

- А может и не обнаружишь?

- То есть, он будет хорошо прятаться?

- То есть он уже значительно поумнел.

- Он никогда не был дураком. Зина, я могу отпустить прошлое! Я могу начать с ним отношения заново. Хотя, если честно, он ничего пока и не предлагал. Но! Я не могу не думать, через какое время он придет ко мне и скажет, что у него есть Маша, Даша или Глаша. Или через какое время я обнаружу её наличие в нашей счастливой, черт возьми, жизни.

- Да на фига ему Маша, Даша и Глаша вместе взятые? Что у него, баб за семь лет не было? Уж поди перепробовал все что можно.

- Когда мы познакомились, ему было тридцать пять лет, и он не был монахом. Как раз наоборот. Я тогда думала, что наш опыт будет гарантом измен. Я ведь тоже не была монахиней, ты же знаешь. Были мужчины, были отношения. Была уверена, что мы оба нагулялись. Что от добра добра не ищут. А оказалось, что ещё как ищут. Я не хочу повторить такой опыт. А что-то мне подсказывает, что он будет. С той лишь разницей, что тогда мне было за тридцать. А теперь будет за сорок. И давай уже о чем-то другом.

Зинка пристально смотрит на меня и кивает.

- Я, собственно, зачем пришла! Сообщить, что на следующей неделе у нас с тобой скачки!

- Зина, - мне смешно, - у меня каждый день скачки. Иногда с препятствиями.

- Не, это другие скачки. Шампанское, шляпки, интересные мужчины. Ну и лошадки, само собой.

- То есть мне скакать не придется? - уточняю на всякий случай.

- Нет. Ты будешь сидеть в ложе, загадочно улыбаться, протягивать руки для поцелуев и смотреть, как скачут другие. А может ещё и принца, какого встретим, всякое бывает.

- Вот как раз принца мне и не хватало.

- Станислава, - повышает голос подруга, - мы едем на скачки! Отказ не принимается.

- Ну, скачки, так скачки, - делая пометку в ежедневнике, соглашаюсь я.

Первый мужчина появился у меня спустя несколько месяцев после развода. Сначала о мужчинах как-то не думалось, после операции было не до секса, потом меня стала затягивать новая работа. А в какой-то момент захотелось секса. Горячего, страстного, животного секса. Чтобы все просто, без чувств и обязательств. Я познакомилась с ним в каком-то баре в Бостоне, мы провели веселый вечер и отправились к нему. Молодой, привлекательный мужчина. Раскованный и горячий. Мы жарко трахались с ним всю ночь. После своего пятого оргазма, я перестала их считать. Наутро у меня болела каждая клеточка тела, и вместе с тем, я чувствовала себя прекрасно. Пока мой партнер сладко сопел в подушку, я тихо собралась и ушла. Телефонами мы не обменивались, я даже имя его не запомнила. Зачем? Все, что мне от него было нужно, я получила. Дальнейшее общение предполагало сближение, узнавание, зарождение каких-то чувств, для меня явно нежелательных, поэтому было напрочь лишено смысла. Я просто закрыла за собой дверь и поехала домой.

После этого случая я меня стали появляться мужчины. На одну ночь. Я ехала в какой-нибудь бар, выбирала самца посимпатичнее, знакомилась, занималась с ним сексом, и выбрасывала его, как использованный презерватив. Не испытывала от этого мук совести, стыда или брезгливости. Моему организму нужен был секс, и я его получала в необходимых количествах. А чувства... После истории с Самойловым мне не нужны были чувства. Да я и сомневалась, что способна на чувства. Мне казалось, что тот орган в моем теле, который отвечал за любовь, умер или атрофировался. Или я его удалила, как доктор Суслов удалил мою матку. Было ли мне от этого плохо? Нет. Мне было вполне комфортно. Все-таки тот психолог, к которому я ходила на прием, не зря брал деньги. Пройдя курс лечения, я избавилась от чувства вины за то, что не уберегла своего ребенка, перестала страдать по бывшему мужу, и комплектовать из-за своей личной жизни. Я перестала испытывать иллюзии, но научилась любить себя, любимую. Но самое главное, я научилась жить с мире сама с собой. Так что в Москву вернулась уверенная в себе, успешная и свободная Станислава Воронцова.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Квартира встретила меня умеренным слоем пыли (все-таки Зина была не просто хорошей подругой, а хорошей подругой с ключами от моего дома) и пустым холодильником. Подумывая о том, что неплохо будет завести кошку, пошарила по шкафам на кухне и нашла пачку сигарет. В Штатах курить было совсем не модно, и постепенно я отучилась от этой вредной привычки. Пооткрывала все окна, устроилась в кресле и закурила, раздумывая над тем, что сейчас придется все-таки встать и отправиться за продуктами. В Москву я вернулась не просто так. Родители сделали мне царский подарок: оформили долгосрочную аренду помещения в центре города. Двухэтажный офис идеально подходил для моих целей. На первом этаже я собиралась устроить шоу-рум, второй этаж будет оборудован под мой офис. На самом деле, ремонт уже был закончен, мебель закуплена, рекламная компания шла полным ходом. Открытие шоу-рума планировалось через месяц. Часть персонала должна была прилететь вслед за мной из Нью-Йорка, на оставшиеся вакансии я планировала нанять специалистов в Москве. Так что я дала себе два дня на обивание дома, а после планировала приступить к работе. В планах была уборка, закупка продуктов, готовка и общение с Зиной. Докуривая сигарету, решила позвонить ей и сообщить о своем возвращении. Зина отреагировала предсказуемо - через час после моего звонка вломилась в дом, чудом удерживая в руках подставку с двумя стаканами кофе и коробку с пирожными. А сразу после кофе мы отправились в супермаркет, где, вооружившись двумя огромными тележками, закупили все, что могло мне понадобиться для счастливой московской жизни, начиная от продуктов питания, заканчивая средством для чистки унитазов. Еще через два дня я начала работу в своем новом офисе. Жизнь продолжалась.

Скачки. Звучит интригующе. Я никогда не была на скачках и мое воображение рисовало не королевскую семью в Аскоте и даже не эпизод из фильма "Красотка", а сцены из старого фильма "Анна Каренина" с Татьяной Самойловой и Василием Лановым. Видимо поэтому настроение с утра было романтично-волнительным. К сожалению, не было в моем гардеробе платья в черно-белую клетку и шляпки с высокой тульей. Пришлось надеть зеленое, под цвет глаз. И шляпку с вуалькой, неизвестно как попавшую в мой гардероб. Полюбовалась на себя в зеркало и решила, что в наряде нужна провокация. Например, красные туфли. И ридикюльчик ей в тон. Сочетание красного и зеленого цветов навеяло мысль о рождественских подарках, поэтому выходя из дома, я мысленно рисовала образ того, кому достанусь сегодня в виде этого самого подарка. Ничего серьезного у меня в планах не было, но помечтать было приятно.

Европейская ложа на четыре персоны. Удобные кресла. Рядом сидит Зина, вся такая трепетная в синем платье с пышной юбкой. Вместе мы смотрелись ужасно. Еще бы, я зелено-красная и Зина в синем. Что бы не испытывать эстетических судорог, Зина отсела от меня подальше.

- Мы здесь с какой целью? - интересуюсь, разглядывая публику.

- С развлекательной, - отвечает подруга.

- А билеты откуда? - мне интересно.

- От поклонника.

- А муж знает?

- От твоего поклонника.

- Зина, если ты планируешь меня знакомить с очередным кандидатом на роль мистера Воронцова, то имей в виду: я против.

Зинка смеется, зараза.

- Это ты хорошо сказала: роль мистера Воронцова. Нужен мужчина с тряпкой, щеткой и женской фигурой?

- Вообще мужчина не нужен.

- Ха-ха!

- И не надо мне этих намеков!

- Я даже и не начинала. И потом, что плохого в том, что бы познакомиться с приличным мужчиной?

Я собираюсь ответить что-то колкое, но краем глаза замечаю, как в нашу ложу входит огромный светлый костюм. У костюма ужасно знакомая фигура и лицо Глеба Самойлова. Как-то сразу приходит понимание, кто этот загадочный поклонник и откуда растут ноги у Зинкиных вопросов: "А что у тебя с Самойловым?" Предательница! Украдкой разглядываю Глеба. Хорош, просто чертовски хорош. А может и не такая уже Зинка предательница? И кресло возле меня удачно свободно. Ведь нет ничего криминального в том, что бы провести выходной с бывшим мужем? Самойлов делает шаг мне навстречу, но, похоже, сюрпризы на этом не заканчиваются.

- Красота моя, ну наконец-то! - в ложу входит Макс.

Он ловко обходит Самойлова, буквально вынимает меня из кресла за плечи и, крепко прижав к себе, целует в губы. Отстранившись, стараясь не обращать внимания на Зинкино "твою мать!", перевожу взгляд на Глеба. Он умеет держать удар. Прислонившись к дверному косяку, смотрит на нас с равнодушной улыбкой. Незаметно наступаю Максу на ногу. Он делает вид, что не замечает моего сигнала, разворачивается к Самойлову лицом.

- Глеб, прости, не заметил. Зинуша, мое почтение.

- И тебе не хворать, - сипит Зина из своего угла.

Самойлов вежливо кивает в ответ.

- А ты здесь какими судьбами? - интересуюсь я.

- Прилетел, - радостно улыбается Макс, - на три дня. И, вот представь себе, приезжаю сюда по приглашению одного скучного типа и вижу тебя. Я так по тебе соскучился.

Макс делает попытку еще раз одарить меня лобзанием, но я настороже. Чуть поворачиваю голову и опять наступаю ему на ногу.

- У вас здесь, как я вижу, свободно, - продолжает Макс, - тогда я с вами останусь.

Зина издает какой-то звук, напоминающий хрюканье.

- Конечно, - отвечает Глеб.

Он продолжает вежливо улыбаться, но глаза злые. Нехорошие такие глаза. А Максу все нипочем.

Мы наконец-то устраиваемся в креслах, причем Макс садиться рядом со мной. Я не понимаю, что с ним происходит. Такое нарочитое внимание совсем не в его духе. Я бы заподозрила его в сговоре с Зиной, но она явно не ожидала его увидеть. Похоже, у Макса какая-то своя игра, и она доставляет ему неимоверное удовольствие. Чувствую себя участницей придворных интриг Екатерины Медичи, но мне совсем не хочется, что бы сегодняшний день закончился Варфоломеевской ночью.

Начинаются скачки, но мое внимание занято происходящим в ложе. Мужчины со знанием дела обсуждают происходящее на ипподроме, Зинка напряженно следит за ними. Я смотрю на скачущих лошадей, проклиная себя за то, что согласилась сюда прийти. И ведь вроде ничего страшного не происходит, но откуда у меня ощущение надвигающегося скандала? Макс продолжает демонстрировать свое внимание ко мне. То приобнимет за плечи, то руку поцелуют, то коленку погладит. Самойлов делает вид, что не замещает всех этих действий, но я очень хорошо его знаю и вижу, как темнеют его глаза.

В перерыве между заездами предлагаю выйти из ложи и размять ноги. Макс выходит следом за мной, успевая хлопнуть меня по попе. Шиплю рассерженой кошкой, он нагло ухмыляется в ответ. На ипподроме толпа народа, многие знакомы. Между зрителями снуют репортеры светских хроник. Замираю рядом с Максом, улыбаясь в объектив. Это тоже часть моей работы и, прямо скажем, неплохая реклама. Киваю знакомым. Меня отвлекают каким-то вопросом. Отвечаю. Здороваюсь с кем-то, протягивая руку для поцелуя, оставляя своих спутников без внимания. Пропускаю момент, только слышу за своей спиной громкое "Ах!", резко поворачиваюсь назад, успевая заметить, как Самойлов валит Макса классическим левым хуком.

Глава 25. Стася

Это у меня проблемы со слухом? Или наступила какая всепоглощающая тишина? Я не успеваю отреагировать, как Самойлов подлетает ко мне и, крепко взяв за руку, буквально тащит в сторону выхода. Повернув голову назад, вижу, как с земли поднимается Макс. Живой, слава богу. Самойлов тащит меня дальше, сквозь любопытную толпу. Перед нами расступаются. Мелькают лица и вспышки фотоаппаратов. Я открываю рот, что бы возмутиться, но сейчас не место для выяснения отношений, поэтому покорно семеню за Глебом. Глеб тормозит у черного Dodge Viper, достает из кармана ключи, открывает пассажирскую дверь.

- Стоп, - говорю ему.

- Стася, - Самойлов смотрит зло, - просто сядь в машину. Молча.

Когда-то эти командные ноты в его низком, глубоком голосе ужасно возбуждали меня. Он мог просто сказать: "Иди ко мне", а у меня подгибались колени и между ног становилось жарко и влажно. Я подходила к нему, уже предвкушая дальнейшее удовольствие, и Самойлов, одной рукой удерживая за талию, второй начинал поглаживать ноги, поднимаясь от коленок к бедрам. Пальцы на миг замирали у кромки трусиков, а потом пробирались под них, аккуратными, почти невесомыми движениями раздвигали складки и ласкали клитор. Я стояла, держась за его плечи и закрыв глаза, чувствуя, как внутри меня начинает закручиваться тугая спираль наслаждения. Он усаживал меня на колени, продолжая массировать клитор большим пальцем. Я начинала двигать бедрами в такт движениям его руки. "Иди ко мне", - повторял он и, притягивая еще ближе, проникая в меня сразу двумя пальцами. Мне становилось не до нежности. Самойлов чутко улавливал смену моего настроения, движения его пальцев становились резче и грубее. Я прижималась к нему сильнее, терлась возбужденными сосками о его тело. Самойлов целовал меня в шею, прикусывал кожу. Его пальцы во мне делали какие-то невероятные движения, надавливая на самые чувствительные мои точки. Большой палец продолжал растирать клитор. Я переставала видеть и слышать, все мои чувства сосредотачивались на движении его руки. Ягодицами ощущала его эрекцию. Самойлов вжимал свой член в мою попу так сильно, что даже сквозь ткань я чувствовала пульсацию его напряженной плоти. Отвела руку за спину, поглаживая ему яички. Самойлов опускал голову, покрывая грудь хаотичными поцелуями, прихватывал зубами соски. Из горла вырывался то ли хрип, то ли крик. Выгибаясь еще сильнее, ускоряла движения бедрами. Я хотела скорее кончить! "Пожалуйста", - жарко шептала я. В ответ Самойлов двигал пальцами еще быстрее. Чувствовала как внутри меня, там, где он касался пальцами, начинали разгораться искорки удовольствия. Одна, две, три... С каждым его движением их становилось все больше и больше. Сжимала бедрами его руку и что есть силы подавалась навстречу. Оргазм накрывал мощной лавиной так сильно, что у меня закладывало уши. Меня трясло от удовольствия, словно на электрическом стуле. Мои внутренние мышцы сжимали его пальцы, выталкивая наружу все новые и новые порции смазки. Самойлов медленно вынул свою руку, размазывая влагу между моих ног. Потом слегка приподнял меня, удерживая одной рукой. Я услышала звук расстегивающейся молнии. Продолжая удерживать меня на весу одной рукой, Самойлов достал свой член и уверенно, одним отработанным движением усадил меня на него. От этого резкого движения я кончила второй раз. "Стася!" - прорычал Самойлов мне в губы. Я знала, как тяжело ему сдерживаться. У него большой член, а у меня узкое влагалище. Я хотела, что бы ему было так же хорошо, как и мне. Приподняла бедра так, что он почти вышел из меня. Резко села на него снова, до конца принимая его член в себя. Он такой большой, что мне даже немного больно. Посмотрела на Самойлова. Он закрыл глаза от удовольствия. "Быстрее", - потребовала я. Он, придерживая меня за бедра, ускорил темп, вбиваясь в меня сильными, резкими толчками. Я видела, что он готов кончить, но ему непременно нужно было почувствовать мое удовольствие еще раз. Глеб опустил руку мне на промежность. Пальцы легли на чувствительную точку чуть ниже клитора. Я обняла его ногами за талию, меняя угол наклона и взрываясь очередным оргазмом. Сквозь спазмы удовольствия ощутила, как член внутри меня словно стал еще больше. Еще пара резких движений, и Самойлов кончил, заполняя меня горячей, вязкой спермой.

- Садись в машину, - басит Самойлов в ухо, безжалостно вырывая меня из воспоминаний.

Сейчас его командирский тон вызывает во мне злость.

- Пусти, - дергаю руку в попытке освободиться.

Ага, сейчас.

- Пусти, мне больно.

Он отпускает моментально.

- Стася, садись в машину, - как неразумному ребенку повторяет Глеб.

Но я точно не собираюсь с ним никуда ехать.

- За что ты ударил Макса?

- За дело, - отвечает мне, - пожалуйста, давай поговорим позже.

- Позже?

- Садись в машину.

Последний раз из-за меня дрались в детском саду. Тогда я этим гордилась. Сейчас мне очень неприятно. Наверное, это неправильно. Наверное, женщине должно льстить, что мужчины соперничают из-за нее. Но мои мысли заняты тем, что Самойлов, с его богатырской силой, вполне мог покалечить Макса.

- Я никуда с тобой не поеду, - говорю, глядя ему в глаза.

Самойлов делает шаг назад и прикрывает глаза.

- Станислава, давай закончим эти выступления. Садись в машину.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Выступления здесь устраиваешь ты! Можешь ехать, куда тебе угодно. Я с тобой не поеду.

Самойлов пристально смотрит на меня.

- Ты забыла добавить, что я тебе чужой человек.

Я открываю рот, что бы подтвердить, что да, чужой. Но разве сейчас он мне чужой? Рот захлопывается сам собой. Но я слишком зла на Самойлова и беспокоюсь о Максе.

- Глеб, я не поеду. Извини.

- Вернешься к нему? - невесело усмехается он.

Я не хочу отвечать на такой двусмысленный вопрос. Вернусь. К нему. Что бы удостовериться, что с Максом все в порядке. А еще в ложе осталась моя сумочка, а в ней ключи. Черт бы побрал мою привычку оставлять вещи, где попало.

- Ты его чуть не покалечил! - Обвиняю я.

Мне не хочется уходить от Самойлова. И уезжать с ним не хочется, А еще больше не хочется, чтобы он думал, что я хочу вернуться к Максу.

- Ну не покалечил же, - резонно возражает Самойлов. - Стася, поехали уже.

Если поеду с ним, дороги назад уже не будет, понимаю я отчетливо. Но я не готова вот так безоглядно бросаться в отношения с бывшим мужем.

Медленно обхожу Самойлова, отрицательно качаю головой.

- Поезжай без меня. Мне нужно вернуться.

Самойлов молча продолжает смотреть мне в глаза. Я не хочу сейчас ничего решать. Я хочу убедиться, что он не покалечил Макса, забрать сумку и уехать.

- Хорошо. - Наконец отвечает Самойлов. - Если ты так решила, возвращайся.

Он садиться за руль и заводит двигатель. Поворачиваюсь к нему спиной и делаю несколько шагов в сторону ипподрома. Глупо врать самой себе - подсознательно я жду, что он меня окликнет. Вместо этого слышу звук отъезжающей машины. Делаю еще несколько шагов, поворачиваю голову назад. Успеваю заметить, как Самойлов выезжает с парковки. Что ж, это мое решение. Иду в сторону ипподрома.

Пока мы препирались с Глебом у машины, перерыв между заездами закончился. Большинство гостей разошлись по своим местам. В ложе меня ждут Зина и Макс. Он сидит, прижимая платок к лицу.

- Живой? - интересуюсь я, устраиваясь в кресле.

Первый испуг за него прошел. Уж если совсем честно, то я успела заметить, как за долю секунды до соприкосновения своего пудового кулака с лицом Макса, Самойлов сдержал силу удара.

- Красота моя, - сверкает глазами Макс. - Я все-таки мужчина. И, между прочим, тоже занимался спортом.

- Шахматами? - ехидно интересуется Зина.

- Нет, - не менее ехидно отвечает ей Макс, - шашками.

- Ты занимался каратэ, - возражаю я, - это известно практически всей стране.

- Да, - говорит Макс, складывая в платок лед из ведерка для шампанского, - и именно это позволило мне практически избежать удара.

Его самодовольный тон заставляет Зину ухмыльнуться, а меня ехидно ответить:

- Именно это. А еще то, что Самойлов смягчил удар. Как опытный боец, ты не мог этого не заметить.

- И это тоже, - покладисто соглашается Макс. - Рад, что ты вернулась. Честно говоря, я думал, что ты уехала с ним.

- Хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. И забрать свою сумку.

- Как видишь, я жив. И даже успел отшить парочку особо настойчивых репортеров, пытавшихся взять у меня интервью прямо на месте происшествия.

На миг представила себе заголовки завтрашней желтой прессы.

- Макс, что это было?

- О чем ты, красота моя?

- Просто интересуюсь, что за цирк ты устроил.

Макс пошел в несознанку.

- Я совершенно тебя не понимаю.

Когда он такой, настаивать бесполезно. Я беру сумку и поднимаюсь с кресла.

- Ну, если все живы, то я поеду.

- А как же скачки? - спрашивает Зина.

- Спасибо, наскакалась я уже сегодня.

- Тебя проводить? - Макс поднимается вслед за мной.

Смотрю на его разбитый нос.

- У тебя все зубы целы?

- Все, - с чувством отвечает он, - спасибо твоему Самойлову огромное. И даже нос не сломан.

- Он не мой, - мне почему-то грустно.

- Вот сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что твой.

Вздыхаю. Пожалуй, мне действительно стоит уехать.

- Поезжай, - говорит Макс, целуя меня в щеку. - Мы тут с Зинушей останемся.

Согласно киваю и направляюсь к выходу.

- Ты не переживай, - Зина пытается меня успокоить.

- Да я и не переживаю, - отвечаю ей. - А с тобой, Макс, мы еще поговорим.

- Угу, - кивает мне, - давай я заеду к тебе под покровом ночи.

- Часов в девять, - соглашаюсь я и выхожу из ложи.

Уже в машине понимаю, что категорически не хочу домой. А на работе сегодня мне делать совершенно нечего. Обычно в таких случаях женщины "идут по магазинам", но после той судьбоносной покупки белья я не люблю магазины. Особенно в Москве. Конечно, я понимаю, что вряд ли встречу Самойлова в столь пикантной ситуации еще раз, но ничего не могу с собой поделать. Нелюбовь к магазинам въелась в подкорку. Но надо чем-то себя занять, потому что, несмотря на внешнее спокойствие, я все-таки нахожусь в глубоком душевном раздрае. И вполне способна учудить какую-нибудь глупость. Например, позвонить бывшему мужу. И тут я вспоминаю, что в багажнике машины лежит моя спортивная форма. Пожалуй, это именно то, что мне сейчас нужно. Решительно выруливаю со стоянки в сторону фитнес-клуба.

Не то, что бы я была такой уж фанаткой спорта или как-то особенно пристально следила за своей фигурой. Но, как это не печально, годы идут. И вкусное пирожное откладывается на талии лишним весом значительно быстрее, чем в мои двадцать. А лишний вес покидает тело значительно дольше, чем в юности. Тут уж хочешь - не хочешь, а приходится и диету соблюдать, и спортом заниматься. Так что абонемент в фитнес-клуб с бассейном и массажем у меня имеется. И я еду заниматься спортом. И мозги прочистятся, и для фигуры польза.

В своем зеленом платье, шляпке с вуалью и на двенадцатисантиметровых шпильках со спортивной сумкой в руках в фитнес-клубе я смотрюсь довольно экзотично. Но сотрудники здесь вышколены хорошо, они и не такое в своей жизни видели. Беру на стойке регистрации ключ от шкафчика и иду прочищать мозги физическими нагрузками.

Когда с меня сходит семь потов, решаю, что мои мозги встали на место, но эффект необходимо закрепить. И иду в СПА. Мне везет, у массажиста есть свободное время. Я отдаюсь в умелые руки симпатичного массажиста, попутно размышляя о том, чем займусь в оставшееся до девяти часов время. Молодой мужчина сильно, но аккуратно разминает мои мышцы, и мысли резко меняют направление. У меня довольно давно не было мужчины. Макс был на съемках, я крутилась на работе. Как-то не до секса было. К тому же, я никогда не изменяла Максу. А сейчас вот накатило. Видимо, нерастраченная сексуальная энергия начала выплескиваться через край. Похоже, у меня несколько вариантов. Самый простой, это дождаться встречи с Максом и вместо обсуждения происшедшего на ипподроме, просто затащить его в постель. Я покрутила этот вариант и так, и эдак. И пришла к неутешительному выводу, что мысль о сексе с любовником меня почему-то не заводит. Раньше я хотела Макса, а сейчас почему-то нет. "Ну, трахни тогда этого симпатичного мальчика", - сказала себе. При мысли о том, как я начну приставать к ни в чем неповинному массажисту и о том, как он отреагирует на мои действия, стало смешно. Скосила глаза, чуть сильнее повернув голову, и посмотрела на молодого мужчину. Действительно симпатичный. И даже можно предположить, что он не убежит от меня с криками ужаса. Вряд ли я буду первая в своих поползновениях. К тому же я достаточно красива, что бы быть уверенной в том, что понравившийся мне мужчина ответит взаимностью. Тем более, не станет отказываться от необременительного одноразового секса. Но, к сожалению, и этот накачанный сотрудник СПА-салона не вызывал у меня никаких чувств, кроме эстетических. "А Глеб лучше", - промелькнула предательская мысль. При мысли о Глебе по телу пробежала легкая волна возбуждения. Стало немного неловко перед массажистом. Вздохнула, стараясь успокоится. Отогнала прочь чувство неловкости. В конце концов, я не виновата в реакции своего тела. Представила себе, что приеду к Самойлову. Ворвусь к нему в дом, наброшусь с поцелуями. Изнасилую. И даже не один раз. Хотя, зная Самойлова, могу предположить, что изнасилования как такового не будет. Вряд ли Глеб будет сопротивляться. Скорее всего, примет самое активное участие в процессе. Словно отвечая моим мыслям, промежность заметно увлажнилась. Решительно отложила свои сексуальные фантазии на потом. Пока я не научусь воспринимать Самойлова просто как мужчину для секса, об отношениях с ним лучше и не думать. Сеанс массажа подошел к концу. Благодарю массажиста и иду развлекаться дальше. Что у меня там по плану? Косметолог? Прекрасно.

Молоденькая девушка - косметолог уверяет меня, что маска из слизи улитки придаст моей коже свежесть и упругость. Соглашаюсь на слизь. Слизь приятно пахнет и холодит лицо. Двадцать минут дремлю под расслабляющую мелодию, старательно отгоняя от себя мысли о сексе и о сексе с Самойловым в частности. Косметолог удаляет маску и делает легкий массаж лица. Иду в раздевалку. Все-таки идея с фитнес-клубом была блестящей. Анализируя произошедшее на скачках, прихожу к выводу, что ничего страшного не произошло. Ну, подумаешь, один известный бизнесмен дал в морду одному известному деятелю искусств. У нас даже депутаты дерутся, и ничего. Ну, подумаешь, завтра все желтые газеты города будут смаковать это происшествие. И приплетут меня, потому что не заметить, что я сидела в ложе с двумя этими героями было невозможно. Ну и ладно. Просто отнесусь к этому, как к своеобразной рекламе. Волнение отступило, ему на смену пришло любопытство. Что же все-таки отчудил Макс? За что сдержанный Самойлов дал ему по морде?

Глава 26. Стася

Уж полночь близится, а Германа все нет.

На часах половина десятого. Где черти носят Макса? В ожидании я успела выпить почти половину бутылки вина и слегка захмелеть. Беру телефон и набираю номер этого красавца.

- Уже паркуюсь, - почти мгновенно раздается в трубке.

Спустя пару минут пиликает домофон.

- Красота моя, открывай. Я весь истомился!

Мне кажется, или Макс тоже успел выпить? Открываю дверь. Макс предпочитает подниматься пешком по лестнице.

- Дорогая, прости, - он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

На мгновение меня окутывает смесь ароматов дорогого мужского парфюма и выдержанного коньяка.

- Ты ехал пьяный? - удивляюсь я.

Макс никогда не садится за руль, будучи нетрезвым.

- Про услугу "трезвый водитель" ты не слышала? - отвечает вопросом на вопрос Макс.

- А как ты поедешь домой?

- А может я планирую остаться? - Макс лучезарно улыбается.

Решаю оставить этот вопрос без ответа.

- Макс, что с тобой происходит?

- Стаська, может быть ты предложишь мне кофе? Для начала?

Киваю, иду на кухню. Макс идет вслед за мной. У меня очень продвинутая кофемашина, но я предпочитаю варить кофе по-старинке, в джезве. Варю кофе в молчании. Разливаю по чашкам, накрываю на стол. Макс устраивается напротив, делает глоток.

- Красота моя, только ты знаешь рецепт самого лучшего в мире кофе.

- Спасибо, - благодарю за комплимент. - Макс, что и зачем ты устроил сегодня на скачках?

Макс делает еще один глоток кофе.

- И что я такого устроил?

- Вот и я спрашиваю: что?

- Господи, боже мой, ничего криминального. Ну, развлекся немного, и что такого? Между прочим, я пострадавшая сторона. Со всех сторон.

- С каких сторон? - я действительно не понимаю.

- Ну, во-первых, ты меня бросила.

- Еще не бросила, - автоматически поправляю я.

Макс фыркает.

- Ну, спасибо!

- Извини, - я понимаю, что сказала что-то не то.

- Ладно. Не бросила. Но явно собираешься бросить. Меня! Заслуженного артиста России! И ради кого? Ради обычного бизнесмена!

- Макс, - останавливаю я его, - ты не в театре и камеры здесь нет. Сбавь обороты.

- Хорошо, - соглашается он. - Но ведь собираешься?

Пожимаю плечами, не зная, что ответить.

- А во-вторых, твой Отелло разбил мне лицо. Спасибо ему, конечно, огромное, за то, что не убил и не искалечил. Но мое лицо это практически достояние нации.

- Не преувеличивай, - перебиваю я. - А если серьезно?

- А если серьезно, то вас давно нужно было расшевелить. Стася, жизнь одна. Если ты не буддистка, конечно. Но даже если и буддистка, то кто сказал, что перерождения существуют? Мы с тобой друзья. То есть и любовники, конечно, но в первую очередь друзья. И, как друг, я желаю тебе счастья.

- Таким своеобразным способом?

- Способ здесь не важен, - возражает Макс. - Я знаю все, что ты чувствуешь. Ты неравнодушна к своему бывшему, но вместе с тем боишься этих отношений. Ты хочешь его в свою жизнь, и в то же время, не хочешь вновь зависеть от человека, сделавшего тебе очень больно. Но Стася! У тебя такое широкое поле для деятельности! Ты можешь плюнуть на своего Глеба. Ты можешь плюнуть на серьезные отношения со своим Глебом и просто трахнуть его, по-всякому и даже с особым цинизмом. В конце концов, ты можешь рискнуть и вступить с ним в эти самые серьезные отношения.

- Дожидаясь, когда он наставит мне рога? - хмыкнула я.

- Ну, - протянул Макс, - во-первых, я не уверен, что женщинам наставляют рога. Кажется, что быть рогоносцем это чисто мужская привилегия. А во-вторых, ты можешь не дожидаться, можешь сделать это первая.

- Уж не с тобой ли?

- Да хоть и со мной. А если серьезно, то тебе нужно прекратить думать об этом. Отношения это не всегда брак и семейная жизнь. У нас с тобой тоже отношения. И, кстати, весьма серьезные. И что же, ты все это время жила в ожидании, когда я тебе изменю?

- Нет, - отвечаю ему. - Нет, тебе я доверяю.

- Спасибо, - Макс совершенно серьезен. - Так или научись уже доверять Самойлову, или просто используй его. Как мужчину для удовольствия.

- А что бы ты сделал? - мне действительно интересно.

- Помнишь, как мы познакомились с тобой? - спрашивает Макс.

- Конечно.

- Ты мне сразу понравилась. И мне было очень приятно, что ты не лезешь ко мне со своим сочувствием. Мне нравилось проводить с тобой время. А в какой-то момент пришло понимание того, что я хочу быть с тобой как с женщиной. И я не загадывал, как будут развиваться наши отношения. Я просто решил, что хочу попробовать.

- Ты прекрасно знал, что мы не будем вместе, как пара, - пытаюсь высказать свою мысль.

- Мы пара, Стася. Мы не семья, потому, что это не нужно ни мне, ни тебе. Да, я это знал. И меня это устраивало. Но мы пара.

- И сегодня ты устроил этот спектакль, чтобы продемонстрировать, что мы пара?

- Я устроил, как ты выражаешься, этот спектакль, что бы ты уже поняла, чего тебе хочется.

- То есть, ты готов со мной расстаться?

- Я? - Удивляется Макс.- Я не готов. В смысле расстаться. Но еще больше я не готов быть с женщиной, которая неровно дышит к другому мужчине. Так что, красота моя, наше будущее в твоих нежных ручках.

Я смотрю на него и понимаю, что люблю его. Вот просто сил нет, как люблю. Но, к моему глубокому сожалению, в этой любви нет ничего, хоть отдаленно напоминающего любовь женщины к мужчине. Я люблю его как друга, как брата, просто как близкого мне человека. Мне жаль. Было бы намного проще, влюбись я в Макса по-настоящему. Но он прав, все эти годы мы дружили. А секс был просто дополнением к нашей дружбе.

Макс смотрит на меня и грустно улыбается мне в ответ. Похоже, он прекрасно понял, какие мысли бродят в моей голове.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Ну, вот видишь, ты сама все понимаешь, - он берет меня за руки и нежно целует пальцы. В его поцелуях нет ничего эротического, только нежность с привкусом легкой грусти.

- Я прекрасно жила без Самойлова эти годы, - в ответ я поглаживаю подушечками пальцев его губы.

- Жила, - соглашается Макс. - Так бывает. Ты бы и дальше прекрасно жила, и не вспоминала бы о нем. Но вы встретились, и между вами произошла некая химическая реакция. И вот он ищет с тобой встречи и не может оторвать от тебя глаз, а у тебя в его присутствии сердце начинает биться раненной птицей.

- Это так заметно?

- Я лицедей, - Макс отпускает мою руку и делает последний глоток кофе. - И смею надеяться, талантливый. Я чувствую людей. Разве я мог не заметить еще тогда, на вечере, как другой мужчина смотрит на мою женщину? И как моя женщина задерживает дыхание при упоминании об этом мужчине?

- Значит, ты угадал мои чувства раньше.

-Значит, угадал, - соглашается Макс.

- Ты считаешь, мне нужно попробовать?

- Я считаю, что тебе нужно перестать волноваться из-за того, что еще не случилось. А может и не случится. И отпустить ситуацию. Пусть все идет своим чередом. Вот чего ты сейчас хочешь?

Все-таки зря я выпила эти полбутылки вина. Потому что под действием легкого опьянения, я совсем невпопад, но зато очень честно отвечаю:

- Секса.

Макс удивленно смотрит на меня.

- Я хочу мужчину, - говорю уверенно.

- Ты позволишь мне быть этим мужчиной сегодня? - в голосе Макса появляются бархатистые нотки змея - искусителя.

Я не знаю, что ему ответить. Как необидно донести, что он не тот, с кем я хотела бы заняться сексом.

Я открываю рот в попытке как-то объяснить ситуацию, но Макс опережает меня. Плавным движением он соскальзывает со стула и опускается на колени у моих ног.

- Шшш, - говорит он, поднося палец к моим губам, - позволь мне доставить тебе удовольствие. Ты всегда можешь сказать "нет", и я остановлюсь.

От Макса исходит сексуальный посыл такой силы, что у меня перехватывает дыхание. И, если еще минуту назад я хотела отказаться, то сейчас на отказ нет сил. Палец на моих губах начинает легко, чуть надавливая, их поглаживать. Вторая рука Макса нежно массирует мою щиколотку. Макс смотрит мне в глаза, ожидая моего ответа. Я понимаю, что мое "нет" каким-то чудесным образом трансформируется в "да". Судя по взгляду, Макс тоже это понимает, но не торопится переходить к решительным действиям. Он все еще ждет моего ответа. И я решаюсь.

- Да, - говорю ему и касаюсь его пальца кончиком языка.

Еще никогда Макс не был так нежен, как сегодня. Нет, это не значит, что обычно он, как пещерный человек, бьет меня кулаком по голове, уносит в пещеру и жестко трахает. Но обычно, он ведет себя по-другому. Он всегда стремится доставить мне удовольствие, но не забывает о себе. Сегодня все его внимание сосредоточено на мне целиком и полностью. На моем теле просто не остается мест, которые бы он не поцеловал и не погладил. Первый раз он доводит меня до оргазма на кухне, прямо на стуле. Потом мы перемещаемся в спальню. Здесь заниматься сексом гораздо удобнее. У Макса длинные, чуткие пальцы и умелый язык. И то, что он вытворяет со мной этими пальцами и языком, уносит меня в нирвану на всю ночь. В какой-то момент появляется желание доставить любовнику ответное удовольствие. Я опрокидываю Макса на спину и возвращаю все его поцелуи. У него красивое, ухоженное тело. Касаться такого тела уже само по себе удовольствие. Я прикусываю кожу на его животе, потом зализываю укус. Прокладываю дорожку поцелуев ниже. Прижимаюсь лицом к его члену, вдыхаю запах его возбуждения. Беру в руку яички, поигрываю ими. Макс стонет, приподнимая бедра. Я знаю, как сделать ему хорошо. Провожу рукой по напряженному стволу, чуть сжимая головку. Наклоняю голову, глажу языком по возбужденную плоть. Макс поднимает голову, смотрит на меня, не мигая. Я знаю, что ему нравится смотреть, как я делаю ему минет. Отрываюсь на минуту от члена, подаю Максу подушку. Он устраивается на подушке, одной рукой придерживая меня за затылок, другой направляя член в мой рот. Я перехватываю его руку.

- Я сама!

Опять обвожу языком головку по кругу. Макс подается бедрами навстречу моему рту, но я уворачиваюсь. Ласкаю член языком, помогаю себе рукой. Но упорно не беру его в рот. Я знаю, что еще не время. Опускаюсь ниже, целую яички. Втягиваю в рот сначала одно, затем другое. Макс стонет. Мне так нравиться, как он стонет. Он снова берет член в руки, направляя его в мой рот. Я снова уворачиваюсь, продолжая ласкать ствол языком.

- Пожалуйста! - стонет Макс, закрывая глаза.

Мне нравится это "пожалуйста", мне нравится видеть его возбуждение, мне нравится чувствовать свою власть над ним. Приподнимаюсь чуть выше.

- Смотри! - шепчу ему.

Он послушно открывает глаза.

Я обхватываю головку губами и вбираю его член в себя. Весь. У Макса очень удобный размер члена. Как раз такой, чтобы можно было взять его в рот весь, не боясь повредить себе горло.

В ответ слышу еще один стон. Член в моем горле начинает аккуратно двигаться. Медленно поднимаю голову, почти до конца выпуская его из плена. Ласкаю уздечку и снова опускаюсь до упора. Повторяю это движение несколько раз. Макс судорожно дышит.

- Иди ко мне, - он тянет меня на себя.

- Нет, - я отстраняюсь, - первый раз ты кончишь мне в рот.

- Ты так хочешь? - шепотом спрашивает он.

- А ты? - задаю встречный вопрос.

- Стаська, - выдыхает мой любовник, - я хочу, что бы тебе понравилось.

- Мне понравится, если ты кончишь мне в рот. - Я облизываю головку. - Для начала.

Кажется, наш диалог заводит нас еще сильнее. Мне на самом деле хочется сделать ему минет. Я снова опускаю голову, заглатываю член целиком и начинаю двигаться. Макс, не в силах сдерживаться, подхватывает мой ритм. Я ускоряюсь, чувствуя, как член в моем рту становиться еще напряжение и больше. Я знаю, что еще несколько движений и Макс разрядится. За пару секунд до его оргазма, сжимаю яички и делаю несколько глотательных движений. Макс подкидывает бедра навстречу моему лицу и со стоном кончает. Я не спешу отстраняться, глотаю сперму. Знаю, что сейчас мои движения горлом доставляют Максу дополнительное удовольствие, продлевая его оргазм. Макс аккуратно достает свой член, подтягивает меня выше и целует в губы.

- Спасибо, - он слизывает с моего рта остатки своей спермы. - Перерыв?

- Ты устал?

- Как ты смотришь на то, что бы прерваться на чашечку кофе с сигаретой? - Он лукаво улыбается. - А потом пойдет на второй раунд.

- А на третий? - задаю вопрос.

- Сегодня мы будет заниматься сексом столько, сколько ты захочешь.

Макс отлучается на кухню, варит кофе и приносит в спальню две чашки, сигареты и пепельницу. Открывает балкон. Прикуривает сигарету и устраивается рядом.

- А мне? - я киваю на сигарету в его руке.

- Одну на двоих? - предлагает Макс.

Киваю, соглашаясь. Не то, что бы у нас был дефицит табачных изделий. Просто есть что-то возбуждающее в том, что бы курить одну сигарету на двоих.

- Знаешь, - говорит Макс между двумя затяжками, - бытует мнение, что самый сильный оргазм женщины испытывают с теми, кому доверяют. А у мужчин степень оргазма не зависит от степени близости между партнерами.

- Иными словами, - уточняю я, - женщина ошеломительно кончает только с близким партнером, а у мужчин такой привязки нет?

- Можно сказать и так, - соглашается Макс. - Но я готов полностью опровергнуть эту теорию.

- В смысле?

- В смысле, что сила мужского оргазма тоже напрямую зависит от близости с партнершей.

- Да? - я настроена несколько скептически. - Скажи еще, что опыт партнерши не играет роли.

- Играет, - продолжает Макс. - У меня было много женщин. Очень опытных женщин, владеющих в совершенстве техникой минета.

- Автоминетчик "Сахарные губки"? - интересуюсь я.

- Почти. Но знаешь, по сравнению с тем, что я испытываю с тобой, этих женщин можно назвать слабым подобием левой руки.

- Спасибо, - я польщена, но на всякий случай уточняю, - но у нас с тобой дружеский секс?

- Надеюсь, ты не ждешь от меня предложения руки и сердца? - интересуется Макс.

- Надеюсь, ты не собираешься мне его делать?

- Его - нет.

- А что собираешься?

- Собираюсь докурить сигарету, допить кофе и перейти к оральным ласкам. Потом, когда ты кончишь пару - тройку раз, я собираюсь оттрахать тебя до беспамятства, потом еще перекурить и повторить сначала. Кстати, в промежутке я не отказался бы еще от одного минета. Как тебе мой план?

- Замечательный план. Просто Стахановский.

- Да уж, - кивает Макс, убирая поднос с кофе и пепельницей с кровати, - я известный Стахановец.

Мы полностью претворяем план в жизнь. Когда за окном начинает рассветать, я теряю счет оргазмам. Макс проявляет чудеса выносливости: едва успевает кончить, как начинает заново.

Мы лежим, откинувшись на подушки. Я чувствую, что натрахалась до звона в ушах. Говорю об этом вслух, Макс кивает.

- Все еще хочешь секса? - спрашивает он.

- А ты еще можешь?

- Отдохну немного и смогу продолжить.

- Нет, - отвечаю ему, - уже не хочу. Давай спать.

- А в душ?

В душе мы были несколько раз за ночь. Сначала Макс оттрахал меня, пристроив на стиральной машине, потом у умывальника, потом я сделала ему минет в душевой кабине. Нет, в душ мне сегодня уже не хочется. Я отрицательно кручу головой.

- Тогда спи.

Макс целует меня.

Я послушно закрываю глаза, но неожиданно для себя задаю вопрос:

- А что ты ему сказал? За что он тебя ударил?

Макс накрывает нас одеялом и отвечает:

- Он сказал, что бы я не лез к его женщине. Я ответил, что не знаком с его женщиной, а свою буду трогать, целовать и ласкать где захочу и как захочу, при условии, что это доставит ей удовольствие. А в ответ схлопотал по морде. Спи, красота моя. Завтра будет новый день.

- Сегодня, - поправляю я, - сегодня будет новый день.

И проваливаюсь в сон.

Глава 27. Глеб

- Не лезь к моей женщине, - говорю, глядя Максу в глаза.

В ответ он улыбается.

- К моему большому сожалению, - отвечает он, - я не имею чести быть знакомым с ТВОЕЙ женщиной. Что касается Станиславы, то я буду трогать, целовать и ласкать СВОЮ женщину, где захочу, как захочу и когда захочу. При условии, что ей это доставляет удовольствие.

В голове у меня мелькает мысль о последней капле, а кулак уже летит в чужое лицо. За мгновенье до удара приходит понимание того, что я сейчас оставлю этого любимца публики не только без зубов, но, возможно, и совсем без лица. В последний момент мне удается смягчить удар, но Макс все равно падает, как подкошенный. Я уже сожалею, что не сдержался. Но что это меняет?

А ведь все так хорошо начиналось. Стася мне улыбалась. Я ведь видел, что она рада мне. Уже прикидывал, куда мы поедем ужинать. Успел пожалеть, что пришел без цветов. Черт бы побрал этого Сергеева! Вперся в нашу ложу, устроился, словно собирался встретить с нами свою старость и стал нагло приставать к моей женщине. Я терпел достаточно долго, целый заезд. И вот итог - любовник моей бывшей жены, по совместительству заслуженный артист России, наматывает на кулак кровавые сопли, а я, как неандерталец, хватаю свою бывшую за руку и тащу прочь. Хватит с нас скачек, сейчас мы поедем в какое-нибудь тихое место, выпьем по чашке кофе и поговорим начистоту. Я скажу ей, что до умопомрачения хочу, чтобы она снова появилась моей жизни. И спала со мной в одной постели. И звонила мне по вечерам, сварливым голосом интересуясь: "ну где тебя черти носят, ужин уже остыл". Скажу, что хочу заниматься с ней любовью утром, днем и вечером. И ночью. А еще хочу встречать Новый год с ее родителями, играть с ее отцом в шахматы и помогать ее матери сервировать стол. Хочу спорить с ней по утрам, кто на какой машине поедет. И ломать для нее ветки сирени у соседнего подъезда. И еще миллион всяких других "хочу", главное, что бы с ней. Потому что без нее мне стало неинтересно жить. И еще потому, что все-таки ее люблю.

- Стоп, - говорит мне моя женщина, останавливаясь у машины.

Я не хочу сейчас с ней спорить. Я не хочу ничего обсуждать с ней сейчас. Я хочу, что бы она села в машину. Молча. Но она продолжает стоять у открытой пассажирской двери.

- Садить в машину, - прошу я.

- Пусти, - она пытается вырвать свою руку из моей, но я не отпускаю.

- Пусти, мне больно.

Мгновенно разжимаю пальцы.

- Стася, садись в машину.

Но вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, она задает вопрос:

- За что ты ударил Макса?

Я совершенно не хочу говорить о каком-то Максе. Я просто хочу, что бы моя женщина выполнила мою просьбу и села в эту чертову машину. Неужели я там многого прошу?

- За дело. Давай поговорим позже.

Когда я все-таки хоть немного успокоюсь.

- Я никуда с тобой не поеду, - выдает мне моя бывшая жена.

На всякий случай делаю шаг назад и прикрываю глаза. Та Стася, которую я знал, видя мое состояние, без слов и дальнейших препирательств села бы в машину. Эта, новая, сегодняшняя, явно не собирается мне уступать. И этим нравится мне еще больше.

- Давай закончим эти выступления. Садись в машину. - Делаю последнюю попытку договориться.

Но Стася не собирается мне уступать.

- Выступления здесь устраиваешь ты. Можешь ехать, куда тебе угодно. Я с тобой не поеду.

От ее решительного тона становится как-то не по себе. Я отлично знал, как себя вести с ней прежней. Но что делать с ней вот такой, свободной и независимой? Вот сейчас она скажет, как тогда, на банкете: "ты мне чужой человек". И что я буду делать? Но она молчит. Только глазищами зелеными сверкает, как кошка.

- Ты забыла добавить, что я тебе чужой человек, - да, я ее провоцирую.

Вижу, как она открывает рот, чтобы повторить мои слова, но что-то ее останавливает. И я понимаю, что. Что-то случилось между нами. Что-то такое, что сблизило нас. Что-то такое, что не дает ей сказать, что мы чужие.

- Глеб, я не поеду. Извини.

- Вернешься к нему? - уточняю я.

Умом понимаю, что дело в чем-то другом. Но вместе с тем, очень хочу услышать от нее, что Макс мне не соперник.

- Ты его чуть не покалечил! - звучит так, словно я ему руки-ноги поотрывал.

- Ну не покалечил же. Стася, поехали.

Она не хочет со мной ехать. Обходит меня осторожно, качает головой.

- Поезжай без меня. Мне нужно вернуться.

Да зачем? Убедиться, что зубы у ухажера все целы? И что мне с ней делать?

- Хорошо, - с трудом соглашаюсь с ее решением. - Если ты так решила, возвращайся.

Сажусь в машину, стараясь не смотреть на нее. Завожу двигатель, замечаю, что Стася медленно идет в сторону ипподрома. Плюнуть на ее мнение и увезти насильно? Дать ей остыть и потом поговорить спокойно? Раньше я бы ни минуты не сомневался в том, что надо делать. Посадил бы силком в машину и увез. Но сейчас она другая. Она больше не хочет быть ведомой. Она хочет выбирать свою жизнь сама. Семь лет она жила без меня. Вряд ли стоит ожидать, что она вот так, ни с того, ни с сего, даст мне право решать за нее. И если я хочу быть с ней, то должен научиться принимать ее решения. Наверное, для меня это самое трудное. Принять то, что моей женщине больше не нужна каменная стена в моем исполнении.

Уезжаю от греха подальше. Домой не хочется. На работу не можется. То есть можется, конечно, но сегодня выходной, и в офисе только охрана. Вспоминаю, что в машине лежит моя спортивная сумка. Пожалуй, самое разумное в этой ситуации, это поехать в зал, покачать железо.

Подъезжаю к залу, выхожу из машины. Представляю, как выгляжу со стороны в элегантном костюме и со спортивной сумкой. Становиться смешно. Щелкаю брелком сигнализации. Специально ведь взял сегодня Dodge Viper, хотел произвести впечатление. И произвел, что уж скрывать. Вот только родстер тут совершенно не причем.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Провожу в зале пару часов, потом иду на массаж. Массажист, здоровенный бугай с лицом маньяка-убийцы, работает со мной около часа, тщательно проминая каждую мышцу, освобождая голову от лишних мыслей. Спасибо ему за это.

По дороге домой заезжаю в магазин, купить хоть какой-то еды. По-хорошему, давно пора было нанять кухарку какую-нибудь. Но я редко бываю дома и к тому же не люблю чужих на своей территории. Так что кормлю себя сам.

Родной дом встретил меня тишиной. Кошку, что ли, завести? Будет меня встречать по вечерам. Мои размышления о кошке прерывает телефонный звонок.

- Ну, ты Самойлов и фрукт, - сообщает мне Зина, забывая поздороваться.

- И тебе доброго вечера.

- Ты что устроил?!

- Погода сегодня хорошая, - сообщаю Зине.

- Нет, ты мне скажи, ты зачем Максу по морде дал?- Зину не так просто свернуть с избранного пути.

- А завтра, вроде, дождь обещают, - я тоже умею стоять на своем.

- Ты понимаешь, что понапишут в завтрашних газетах? - продолжает бушевать Зина.

- Вообще, этим летом обещают много солнечных дней.

Зина сдается первая.

- Ладно. Доброго тебе вечера, Самойлов.

- Спасибо. Ничего страшного не произошло. Ну, дал один мужик по морде другому. За дело, между прочим.

- Да ясно, что за дело. Ты просто так кулаками махать не стал бы.

- Как Станислава?

- Нормально. Вернулась, сумку забрала и уехала.

- Одна?

- Нет, с Папой Римским, - ехидничает Зинка. - Одна. Мы с Максом еще посидели немного, да тоже отбыли.

- Как он, кстати?

- Вот он просто замечательно. Только рожа разбита. Коньяку тяпнул, да и поехал себе.

- К ней? - спрашивать стыдно, но я должен знать.

Зина молчит.

- Поехал к ней? - повторяю вопрос.

- К ней, - в трубке вздох. - А ты что хотел, Самойлов? Они несколько лет вместе. Даже если Стася решит с ним расстаться, то поговорить им придется.

- Она хочет с ним расстаться? - сердце падает куда-то вниз.

- Не знаю, Глеб. Правда, не знаю. Мне кажется, что она запуталась. В себе, в своих чувствах.

- К нему?

- Господи, - восклицает Зина, - олигарх, ты чего такой тупой?! У нее с Максом все предельно ясно: крепкая мужская дружба и секс по субботам.

Я не хочу слушать про то, как моя женщина занимается сексом с другим. Но я должен знать, что происходит в ее жизни.

- Тогда что им выяснять?

- Было бы желание, - хмыкает Зина, - а что выяснять, всегда найдется. Мне кажется, что на сексе по субботам можно поставить жирную точку.

- Остается мужская дружба, - мне совсем невесело.

- А вот в их мужскую дружбу ты лучше не лезь, - предостерегает Зина. - Макс для нее близкий человек. Но даже я заметила, что Стася стала смотреть на него по-другому. Без огня во взоре, так сказать. И он это тоже не мог не заметить. Так что им есть, о чем поговорить.

- Это и настораживает.

- Глеб, поверь мне, у тебя есть такой большой, жирный шанс вернуть ее. Только постарайся не налажать в этот раз.

- Постараюсь, Зин.

- И не бей больше никого, прошу. Стаська от этого не в восторге, знаешь ли.

- Не могу тебе этого обещать, - хмыкаю в ответ.

- А иди-ка ты, Самойлов, знаешь куда?

- Догадываюсь. Спасибо тебе, подруга.

- Может мне приехать к тебе? - вопрошает Зина.

- А мужу что скажешь?

- Правду, конечно. Что тебя поехала сторожить. А то сейчас посидишь, подумаешь, да и рванешь к Стаське отношения выяснять.

- Нет, Зин, не рвану. Хотя и очень хочется.

- Тогда давай я тебе спокойной ночи пожелаю?

- Пожелай.

- Спокойной ночи, олигарх.

- И тебе, боевая подруга.

Но ночью мне не спится. У меня болит сердце. Болит, тянет и ноет. Я нахожу в аптечке завалявшуюся упаковку валидола, рассасываю пару таблеток, но они не помогают. Это странно, потому что у кардиолога я был совсем недавно, и никаких проблем с сердцем у меня не было. В голове мелькает, что в моем возрасте мужчина может неожиданно умереть от инфаркта. Может, это как раз такой случай? А ведь я даже кота еще не успел завести. От собственных мыслей становится смешно, я иду на кухню, варю себе кофе и прикуриваю сигарету. Утраиваюсь на балконе с ноутом, кофе и пепельницей. Если уж мне не суждено заснуть, то хоть поработаю. Рассвет встречаю, как и положено старому холостяку - трудоголику: мерцает экран ноута, пепельница полна окурков, чуть в стороне стоит чашка с остывшим эспрессо. Пора на пробежку.

По дороге в офис звоню помощнику с заданием купить утренние газеты пожелтее. Он явно не понимает, зачем мне этот мусор, но заверяет, что к моему приходу газеты будут меня ждать. Поднимаюсь на лифте на свой этаж, здороваюсь с сотрудниками. По их реакции сразу видно, кто из них интересуется светскими сплетнями. На столе в кабинете меня ждет целая подборка. Просматриваю газеты. Надо сказать, что фотографии получилась очень интригующими. Какому-то репортеру даже удалось заснять сам момент удара. Ну что сказать? Я очень фотогеничен. Надеюсь, что мои бизнес-партнеры не читают подобную прессу.

День проходит, как обычно. Разве что мысли о Стасе появляются чаще. Я хочу ее видеть. Ближе к вечеру звоню ей. Телефон вне зоны доступа. Прошу помощника соединить меня с ее офисом. Там ее нет. На вопрос, где она может быть, не отвечают. Звоню Зине, она тоже не в курсе, где носит мою бывшую, но обещает узнать. Через полчаса выясняется, что Станислава улетела. Куда? Во Флоренцию. Зачем? В командировку. Когда вернется? Скорее всего, через неделю. Это не женщина, это космическая ракета. И как мне ухаживать за ней? Просматриваю расписание на ближайшую неделю. Вроде ничего важного, что держало бы меня в Москве, не запланировано. Для остального у меня есть заместители, мобильная связь и интернет. Даю помощнику задание купить мне билет на ближайший рейс в Италию.

Ближайшим оказался рейс в Рим. У меня есть выбор: или лететь в Рим, а потом на поезде доехать до Флоренции, или брать билет до Флоренции. Но прямые рейсы летали не каждый день, я теряю время. Подумал о том, куда моя чересчур активная жена успеет переместиться за это время, и понял, что нужно лететь сейчас. А то придется вылавливать ее на другом конце света. Если бы у меня кто-то спросил, зачем я так тороплюсь и почему не могу подождать неделю, я затруднился бы с ответом. В самом деле, почему нельзя подождать Стасю в Москве? Всего семь дней. Но я чувствую, что надо лететь. Аэропорт Фьюминино, такси до вокзала Термини, поезд до Флоренции. Все это время я пытаюсь дозвониться Стасе, но ее телефон был вне зоны доступа сети. Выходя из поезда на вокзале Санта Мария Новелла во Флоренции, я решаю, как буду разыскивать бывшую жену.

И вспоминаю, как лет десять назад, еще, будучи женаты, мы неожиданно смогли вырваться во Флоренцию. Было лето, самый разгар туристического сезона, и все дорогие и пафосные отели были забиты под завязку. И тогда Стася отыскала маленький отельчик в центре города, рядом с Санта Мария Новелла. Кажется, у отеля было всего две звезды. Я было, возмутился, но Стася со смехом ответила, что у нас есть чудесный выбор: или заселиться в отель "Fiorita" или ночевать под одним из флорентийских мостов. Пришлось согласиться на две звезды. На самом деле, отельчик оказался очень приличным: большой, чистый и светлый номер, вкусный кофе и внимательный персонал. Покидая через несколько дней Флоренцию, мы решили, что в следующий раз непременно остановимся в "Fiorite".

Может быть, я неправ, может за столько лет Стася забыла наш маленький отпуск в этом городе, но я закидываю сумку на плечо и решительно шагаю в сторону знакомого отеля. Мне должно повезти.

Глава 28. Стася

Нас утро встречает прохладой.

Мое утро встречает меня запахом кофе и подгоревших тостов. Тело ломит, между ног саднит. Давно у меня не было такой жаркой ночи. Накидываю халат, иду на кухню. Там Макс, почему-то голый, но в переднике, раскладывает на тарелку горелые куски хлеба. Стол уже сервирован к завтраку, даже цветочки в маленькой вазочке есть. Романтика. Я смотрю на голого Макса. У него красивое тело. Он высокий, стройный, с рельефной мускулатурой. Не такой мощный, как Глеб, но по-своему привлекательный. При мысли о Глебе настроение портится.

Макс поворачивается ко мне.

- Доброе утро, красота моя. Как спалось?

- Доброе, - отвечаю немного ворчливо. - Хорошо, но мало.

- Завтрак? - Макс указывает на стол.

Киваю, бросая насмешливый взгляд на подгоревшие тосты. Макс перехватывает мой взгляд.

- Как истинный гений, я ужасно неприспособлен в быту.

- Скромно, - я разворачиваюсь в сторону ванной. Чего я точно не собираюсь делать, так это завтракать, предварительно не умывшись.

- Если бы ты прочитала хоть одну рецензию на мои спектакли, ты бы не сомневалась в моей гениальности.

- Я не читаю такую чушь.

- Счастливая, - вздыхает Макс, - а я иногда читаю.

- Зачем? Самолюбие потешить?

- Все надеюсь найти что-то путное и полезное для работы. Но, увы!

- Все хором поют тебе дифирамбы?

- Не все, слава богу. Но многие. Впрочем, к этому быстро привыкаешь. Тут главное, не поверить всерьез в свою гениальность.

- Но тосты ты сжег. Это я о гениальности.

- Я не специально, - Макс улыбается. - Просто у тебя какой-то неправильный ростер.

- Ты мог бы подождать, пока я встану и приготовлю что-нибудь.

Или просто уйти пораньше, добавляю мысленно.

- Хотел устроить романтический завтрак.

- И поэтому ты голый?

- Я так ненавязчиво намекаю, что готов продолжить наш сексуальный марафон.

Мое раздражение почему-то усиливается. Что бы скрыть это от Макса, сбегаю в ванную. Под теплыми струями воды пытаюсь понять, что меня так раздражает. Неужели Макс? Но ведь раньше такого не было. Он не в первый раз остается у меня ночевать, не в первый раз готовит завтрак. Так в чем же дело? Еще несколько часов назад я самозабвенно отдавалась ему, а сейчас думаю, как хорошо было бы, если бы он ушел, пока я еще спала. После душа иду в гардеробную, надеваю джинсы и закрытую футболку. Этот наряд совершенно не подходит для романтического завтрака с любовником, но я не хочу сейчас никакой романтики.

На кухне за столом Макс сидит уже полностью одетый. Я устраиваюсь напротив, беру в руки чашку с кофе, делаю глоток. Макс внимательно следит за моими движениями, но молчит. Я тоже не спешу говорить. Тишину этой странной утренней трапезы нарушает звонок домофона. Иду открывать. На пороге курьер с завтраком из французской пекарни, который продолжает присылать мне Самойлов. Беру пакеты со свежей выпечкой, несу на кухню. Макс смотрит заинтересованно, он ждет объяснений.

- Это от Самойлова, - говорю, выкладывая еще теплые круассаны.

- И часто он так? - интересуется Макс.

- Последние несколько недель ежедневно.

-Вот это я понимаю - романтика, куда мне до него с моими погорельцами, - усмехается Макс, крутя в руках темно-коричневый тост.

Я начинаю злиться.

- Прекрати.

- Почему ты злишься? - удивляется Макс. - Я ведь ничего обидного не сказал. И не сделал.

Я сама не знаю, почему злюсь.

- Может быть, дело не в том, что я говорю или делаю? - продолжает Макс. - Может быть дело во мне?

Я не хочу ничего отвечать.

Макс пристально смотрит на меня, потом берет круассан, намазывает его маслом. Кусает, запивая кофе.

- Вкусно, - прожевав, сообщает мне.- Напоминает Париж.

Я продолжаю упорно молчать.

- Знаешь, красота моя, мне очень понравилась сегодняшняя ночь. Надеюсь, тебе тоже?

Я не хочу врать ни себе, ни Максу.

- Конечно, - отвечаю ему. - Мне было очень хорошо с тобой.

Теперь очередь Макса кивать.

- И я с удовольствием повторил бы эту ночь. Но! мне категорически не нравится это утро! Поэтому, - Макс делает театральную паузу, - давай-ка прощаться.

Я не знаю, что сказать.

- Станислава, - Макс поднимается из-за стола,- нам было хорошо вместе, но пришло время расстаться.

- Ты меня бросаешь, что ли? - недоумеваю я.

- Или я тебя, или ты меня, - отвечает Макс. - Я еще не решил. Мне действительно очень нравится заниматься с тобой сексом, Стаська. Но мне очень неприятно утром, особенно после такой огненной ночи, чувствовать себя лишним. Потому что я не идиот, и прекрасно понимаю, что вот сейчас ты хотела бы видеть за этим столом совершенно другого мужчину.

- Макс, - начинаю я.

- Не перебивай. Ночью ты была со мной. Ты не думала ни о каком Самойлове, я это знаю. А сейчас думаешь. А через какое-то время начнешь жалеть о том, чем занималась со мной. Поэтому, адиос, красота моя. Этот группенкекс, - Макс выразительно указывает на завтрак, заказанный Глебом, - не для меня.

Мою злость, как рукой снимает. Я поднимаюсь из-за стола вслед за Максом.

- Но мы же не расстаемся навсегда? - я имею в виду нашу с ним дружбу, но не знаю, как правильно сформулировать.

Но Макс меня прекрасно понимает.

- Красота, - он обнимает меня за плечи и привлекает к себе, - разве какой-то Самойлов может сломать нашу крепкую дружбу?

Я отрицательно верчу головой, елозя носом на его рубашке.

- Вот-вот, - соглашается Макс. - Просто некоторое время я буду занят.

Он отпускает меня и идет к выходу.

- Не провожай, дверь я захлопну.

Я стою на кухне и слушаю, как хлопает дверь и утихают шаги моего друга. Потом возвращаюсь за стол и решаю продолжить завтрак.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Завтрак проходит в теплой и дружественной обстановке: я, кофе и заказанная Самойловым выпечка. Может это и странно, но с уходом Макса мое настроение начинает улучшаться. Нет, я совершенно не жалею о проведенной с ним ночи, но он прав, утром я хотела бы видеть на своей кухне другого мужчину. И вот это мне очень не нравится. Я внутренне уже смирилась с тем, что у меня появились чувства к Глебу. Но я хочу, что бы эти чувства были легкие, а возможные отношения с бывшим - легкомысленные и необременительные. Я не хочу видеть его по утрам на своей кухне. Вернее, я не хочу хотеть его видеть по утрам на своей кухне. Хочу встреч, общения, секса. И не хочу влипать в серьезные отношения с Самойловым. И пониманию, что, скорее всего, влипну. И эти мои внутренние метания мешают наслаждаться солнечным утром и вкусной едой.

Но мне везет, телефон пиликает входящим сообщением. Короткое сообщение от мамы: "перезвони". От страха спазмом сводит живот, набираю мамин номер.

- Ты уже встала? - слышу в трубке.

- Что случилось? - еле шевелю губами.

- Что у тебя с голосом? - интересуется мама в ответ.

- Что случилось? - повторяю, как попугай.

- Ничего страшного, - спокойно сообщает мама. - Помнишь, ты интересовалась работами художницы из Флоренции?

От страха я не сразу переключаюсь на художницу. Мне требуется пару секунд, что бы сообразить, о чем меня спрашивает мама.

- Ты меня слышать? Ася?

- Да,- говорю в трубку, - слышу. У тебя совесть есть?

- А что такое? - мама искренне не понимает, в чем я ее упрекаю.

- Который у вас час?!

- Семь двадцать утра, - четко отвечает мама.

Я перестаю что-либо понимать.

- А ты где?

- В Париже, - слышу в ответ. - Я на гастролях.

- Господи, - выдыхаю облегченно, - как ты меня напугала! Я подумала, что у вас что-то случилось, если ты пишешь мне ночью.

- Если бы что-то случилось, я бы позвонила. А написала, потому что не была уверена: спишь ты или уже проснулась. Так что с художницей, помнишь?

- Франческа Донни, - отвечаю я.

- Да, синьора Донни. У нас нашлись общие знакомые. Тебе еще интересна эта тема?

- Да!

- Прекрасно, - продолжает мама удовлетворенно, - я с ней связалась. Она готова встретиться с тобой на этой неделе. Думаю, что ты можешь вылететь сегодня, если поторопишься, конечно.

- Куда?

- Ася, - вздыхает мама, - ты что, еще не проснулась? Во Флоренцию, конечно. Франческа живет во Флоренции. Я посмотрела, на сегодня есть дневной рейс. Прямой, без пересадок. И если ты поторопишься, то сможешь купить на него билет.

Моя мама стремительна, как всегда.

- Я полечу, - говорю я больше себе, чем маме. - Сбрось мне ее координаты.

- Конечно. Поторопись с билетом, - напутствует меня мама. - И напиши, как пройдут переговоры. Целую.

- И я тебя.

Тут же захожу в поисковик, потому что мама права: что бы купить билет в разгар сезона за несколько часов до вылета, нужно очень постараться. Но, как ни странно, мне везет - я успеваю забронировать последнее место. Идея с поездкой во Флоренцию меня захватывает целиком: во- первых, мой внезапный отъезд избавит меня от встречи с Самойловым. А в том, что эта встреча состоится в ближайшее время, я не сомневаюсь. Зная Глеба, ни минуты не сомневаюсь, что самое позднее, сегодня вечером, он каким-то образом выйдет на связь. Хорошо, если позвонит. Но с него станется приехать без приглашения. Во-вторых, я люблю такие вот внезапные поездки. И, в-третьих, пару месяцев назад, будучи на одной из выставок, я заприметила картины синьоры Донни, и мне пришла в голову мысль о совместном проекте. Я захотела сделать новую коллекцию сумок с картинами этой художницы. Но никак не могла найти ее координаты. Поделилась своей идеей с мамой, и она целиком ее одобрила. Надо знать мою мамулю, если идея находит отклик в ее артистической душе, она категорически не может сидеть на месте. Видимо, ей удалось переполошить всех знакомых и найти координаты Франциски.

До вылета у меня есть время разобраться с текучкой, сообщить в офис о моей неожиданной командировке и собрать сумку. Ни Максу, ни Зине я не стала сообщать о том, что улетаю. Макс ясно дал понять, что в ближайшее время его лучше не трогать. А Зина явно вступила в сговор с Самойловым. Не то, чтобы я на нее за это сердилась, все-таки она действует из хороших побуждений. Но Самойлов вполне может полететь за мной в Италию, если решит, что нам нужно выяснить отношения немедленно, а я очень хочу взять паузу. После семи лет полного затишья, когда мы очень неплохо жили каждый своей жизнью, даже не вспоминая о существовании друг друга, наши отношения стали развиваться чересчур стремительно. Во всяком случае, для меня. А в этот раз я не хочу торопиться. Один раз мы уже поторопились. Теперь хочу все взвесить. Может случиться, что я, подумав хорошенько, пойму, что Самойлов мне совершенно и не нужен. А хорошенько думать в Москве, когда мы так неожиданно то и дело сталкиваемся, у меня совершенно не получается. Так что поездка во Флоренцию, переговоры с Франческой Донни и немного времени для отдыха в одиночестве это именно то, что мне сейчас больше всего необходимо.

В аэропорту Флоренции беру такси и ни минуты не сомневаясь называю отель "Fiorita". Адрес я, конечно, не помню, но могу довольно внятно объяснить, где он находится. В этом отеле мы жили с Самойловым, когда много лет назад устроили себе неожиданный маленький отпуск. Помню, как Самойлов возмущался тем, что я хочу поселить его, великого и ужасного, в отель с двумя звездами на фасаде. А потом ничего, успокоился. Мне отель понравился, я надеюсь, что и в этот приезд он не разочарует. Впрочем, мне много не надо: чистая постель, вкусный кофе и исправная сантехника меня вполне устроят. Надеюсь, что "Fiorira" работает, потому что если отель закрыт, то придется искать другое место для проживания.

Мне повезло: отель работал и свободный номер нашелся. Бросаю вещи и отправляюсь на встречу с Франческой Донни в маленькое кафе у Санта-Мария-Дель-Фьоре. По дороге в кафе кручу головой во все стороны, пытаясь понять, сильно ли изменилась Флоренция с момента моего последнего визита. Я была во Флоренции проездом года два назад, встречалась здесь с мамой. У нее были очередные гастроли в Риме, у меня переговоры в Венеции. Она тогда настояла, чтобы мы встретились во Флоренции. Помню, весь день шел дождь, и мы прятались от него в Палаццо Питти, куда почему-то совсем не было очереди. Потом пили чай с пирожными в одном из многочисленных кафе, зашли в обувной, купили маме туфли, а вечером разъехались каждая по своим делам.

В нашу поездку с Глебом все было не так. У нас была почти неделя свободного времени, погода радовала солнцем и теплом, и мы гуляли целыми днями, переходя из одного музея в другой, изучая церкви и дворцы, любуясь садами Боболи.

Вот так за воспоминаниями я незаметно подошла к месту встречи с художницей. У самого знаменитого собора Флоренции кафе великое множество, но я довольно быстро нашла нужное мне. Как оказалось, Франческа уже ждала меня за столиком. Милая, ухоженная дама возраста моей матери. Не ожидала, почему-то мне казалось, что она моя ровесница. За чашкой кофе рассказываю о своей задумке и нахожу в ее лице единомышленницу. Госпожа Донни загорается моей идеей, мы начинаем набрасывать эскизы будущей коллекции прямо на салфетках. Несколько часов пролетают незаметно, я получаю от Франчески приглашение прийти к ней в студию на следующий день, и мы расстаемся, довольные друг другом. После неимоверного количества кофе есть мне не хочется. Решаю прогуляться по вечернему городу. Мне нравится гулять по Флоренции. Я любуюсь городом, захожу в магазины и даже съедаю рожок мороженого. Но напряженный день дает о себе знать, чувствую усталость и поворачиваю в сторону отеля.

В отеле портье выдает мне ключ от номера и предлагает заказать ужин. От ужина отказываюсь, у меня в сумке клубника из соседнего маркета. Представляю, как разложу вещи, приму душ и буду валяться в постели, поедая сладкие, ароматные ягоды.

Сплю прекрасно, без сновидений. Просыпаюсь пораньше, до встречи с Франческой хочу успеть позавтракать и погулять. Завтрак сервируют на открытой террасе с видом на город. Кофе и выпечка выше всяких похвал. Неожиданно мне на плечи ложатся чужие руки.

- Я знал, что мне повезет, - слышу голос Самойлова.

Хорошо, что в этот момент завтрак я уже закончила, просто сидела, любовалась видом города.

- Самойлов, - смотрю на него снизу вверх, - ты что здесь делаешь?

Глеб отпускает меня, обходит столик и занимает место напротив.

- Доброе утро, - улыбается он радостно. - Я здесь надеюсь позавтракать.

- Ты откуда?

- Из Москвы. Вернее, сначала из Москвы, а потом из Рима.

- И давно ты тут?

- Уж полчаса, как приехал.

- Зачем? Если не секрет.

- Да какой секрет, - Глеб наливает себе кофе, - вчера узнал, что ты улетела, и полетел за тобой.

- А зачем? - забираю у него кофейник и тоже наливаю себе кофе.

- Соскучился,- Глеб тщательно намазывает булочку маслом.

- Мы виделись два дня назад, - напоминаю ему.

- Да уж, - хмыкает Глеб, - виделись. - Ну, вот и сегодня увидимся. И завтра. Ты здесь надолго?

- На неделю.

- Вот всю неделю и будем видеться, - сообщает мне Самойлов с довольным видом.

- Вообще-то, я здесь по работе, - отвечаю сухо.

- Ты по работе, а я по личному вопросу.

- По какому?

- Хочу провести неделю с любимой женщиной.

Я не знаю, что на это ответить. Если честно, то я в шоке. Самойлов пользуется моим замешательством и продолжает:

- Рассказывай, что у тебя тут за дела.

Хоту послать его к черту, но вид у Глеба такой искренний, а голос по-настоящему заинтересованный, что я решаю плюнуть на все и начинаю рассказывать.

Глава 29. Глеб

Я знал, что мне повезет. Она сидит за столиком на веранде отеля, смотрит на утренний город и крутит в руках маленькую кофейную чашку. Легкий ветер перебирает короткие светлые пряди. Я не могу видеть ее лица, но точно знаю, что сейчас она улыбается. В такой теплый, солнечный день, глядя на рыжие, черепичные крыши старой Флоренции нужно непременно улыбаться. Подхожу со спины и кладу руки ей на плечи.

- Я знал, что мне повезет, - повторяю свою мысль вслух.

Стася на миг замирает, затем резко поворачивается ко мне.

- Самойлов, ты что здесь делаешь?

Мне безумно нравится, как она говорит это "Самойлов". Улыбаюсь и устраиваюсь напротив.

- Доброе утро. Я здесь надеюсь позавтракать.

Но Стаське мало такого ответа.

- Ты откуда?

- Из Москвы. Вернее, сначала из Москвы, а потом из Рима.

- И давно ты тут?

Прикидываю время.

- Уж полчаса, как приехал.

Стася продолжает свой допрос, а мне ужасно хочется есть. Последний раз я питался еще в Москве, в самолете только выпил кофе. Все это время был в каком-то мандраже, организм категорически отвергал еду. А сейчас увидел Стаську, понял, что прогонять меня она не собирается и зверски захотел есть. Мне бы мяса, но на завтрак мясо не предусмотрено, приходится обходиться булочками. Жую и попутно отвечаю на Стаськины вопросы. Она хочет знать, зачем я прилетел. А я совершенно не хочу придумывать причину, поэтому говорю правду.

-Хочу провести неделю с любимой женщиной.

Зеленые глаза удивленно распахиваются, как будто я сообщил ей, что земля плоская и стоит на четырех китах, а на Красную площадь только что приземлились марсиане. А мне становится очень интересно, по каким делам Стася прилетела в Италию.

- Рассказывай, что у тебя тут за дела, - прошу ее.

И она начинает рассказывать. Я внимательно слушаю ее и начинаю понимать, насколько сидящая передо мной женщина отличается от той мой жены. Раньше Стася была мягкой, домашней и ведомой. Она работала, конечно, и неплохо зарабатывала, но главным для нее все же была семья. Сейчас я вижу перед собой уверенную, достигшую успехов в карьере бизнес-леди. Она знает, чего хочет и знает, как получить желаемое. И эта новая Стася нравится мне даже больше. А еще я не могу не восхищаться ею. Она не сломалась, не опустила руки. Она придумала себе дело и сумела многого добиться. Я-то как раз понимаю, каких усилий ей это стоило. Мир бизнеса жесток, мир моды, наверное, еще жестче. Мне становится интересно узнать, каким был ее путь к успеху, но я боюсь, что мои вопросы заставят ее окунуться в прошлое, и она снова закроется, захлопнется от меня, как раковина моллюска. И все же рискую.

- Как тебе удалось?

- Что именно? - с улыбкой уточняет она.

- Сделать себе имя в мире моды, организовать производство, добиться признания и заработать деньги, - перечисляю я.

Стася наливает нам еще кофе.

- Я лежала на кровати в доме родителей, в Бостоне и жалела себя. Я чувствовала себя ничтожной неудачницей. И главное, мне некого было винить в случившемся, кроме себя. Я сама сварила свою кашу. И сама должна была ее съесть. А потом поняла, что пришло время встать с кровати и начать жить дальше.

- Ты винила в случившемся себя? - спрашиваю удивленно.

- Самойлов, - ее улыбка становится грустной, - ты мне изменил. А я тебя застукала. Взяла, так сказать, с поличным. Знаешь, есть такие женщины, которые винят себя в том, что муж им изменяет. Говорят, что я так сильно изменилась после свадьбы, не ухаживаю за собой, хожу по дому в халате. Или не так ему даю. Или еще миллион каких-то причин, которые вынудили мужа искать секс на стороне. Я себя не винила. Я знала, что ты трахнул другую, потому что хотел ее трахнуть. Хотя застать мужа в такой ситуации было шоком. Но дело не в этом. Я считала себя виновной в смерти нашего ребенка. Я говорила себе, что нужно было сразу, как только поняла, что беременна, лететь в Москву. Сейчас я понимаю, что не виновата. Никто не виноват. Генетический сбой, ошибка природы. Но такое бывает. Плод перестает развиваться. И даже если бы я была в Москве, Челябинске или Нью-Йорке, то, скорее всего, все было бы точно также. Я не обратилась бы к врачу, потому что у меня ничего не болело! Слишком маленький срок. Но это я понимаю сейчас. А тогда...Тогда я считала себя виновной. И думала, что ты не хочешь меня видеть из-за того, что я не смогла сохранить нашего ребенка.

От этих слов у меня холодеет сердце.

- Стаська, - аккуратно беру ее холодную руку, подношу к губам и целую нежную кожу ладони, - я очень хотел тебя видеть. Я хотел тебе сказать, что виноват перед тобой. И что люблю тебя. А еще, что если ты хочешь ребенка, то я все сделаю, но ребенок у нас будет.

Стася пристально смотрит на меня, но руку не убирает.

- Почему же ты не пришел? Если так хотел.

- Я ждал тебя в аэропорту. Видел, как Пашка тебя встретил. Поехал за вами. Сидел у приемного покоя. Утром опять приехал. Я хотел быть с тобой. Но Пашка просил не беспокоить тебя. Сказал, что от моего присутствия тебе станет только хуже. И Зина повторила то же самое. А еще она сказала, что у тебя не может быть детей, а у меня может. И это делает тебе еще больнее, - я говорил короткими, рубленными фразами.

Стася слушала внимательно, затаив дыхание.

- Потом я все же решился поехать к тебе. Подъехал к твоему дому и увидел, как ты в такси садишься. Погнался за тобой. А потом смотрел, как ты проходишь регистрацию на рейс в Нью-Йорк. Я провожал тебя в другую жизнь, Стаська.

- Почему ты на остановил меня? - хрипло спрашивает она.

- Не знаю. Наверное, потому, что чувствовал себя виноватым перед тобой. И не знал, как можно вымолить прощение. А еще я думал, что так будет лучше для тебя. Наверное, Пашка и Зинка были правы, когда говорили, что без меня ты станешь счастливее.

- Странное выражение "станешь счастливее", - медленно говорит Стася. - Неправильное. Счастье или есть, или его нет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Но ты же была счастлива без меня?

- Конечно, - отвечает она сразу. - А ты разве нет?

Я задумываюсь на минуту, прежде, чем ответить. Был ли я счастлив эти семь лет? Пожалуй, что да. То есть, конечно, не постоянно. Постоянное счастье, по моему глубокому убеждению, это состояние пациентов психиатрической лечебницы. Но был. И даже не вспоминал о бывшей жене.

- Вот видишь, - говорит бывшая жена, - мы не просто выжили друг без друга. Мы были счастливы друг без друга. Я справилась с тем, что случилось. Я не страдаю долгими ночами от невозможности иметь детей. Жизнь продолжается.

Я переплетаю наши руки.

- Да, продолжается, - соглашаюсь с ней. - Сейчас я понимаю, как сильно ты изменилась.

- Мне понадобилось время и силы, что бы, как говорит моя мама, раскрыть свой потенциал, - она снова улыбается. - Самойлов, что мы здесь делаем?

- Завтракаем?

- Нет, что мы здесь делаем, вдвоем?

- Мы разговариваем, Воронцова.

- И тебе не кажется, что это странным? Сидеть, держаться за руки и разговаривать с бывшей женой?

-Тебя что-то смущает?

- Просто это как-то неправильно.

- А как правильно?

- Не знаю, - вздыхает она. - Просто с точки зрения большинства, это странно: мужчина летит в другую страну, чтобы поговорить с бывшей женой. Спустя много лет, как они развелись.

- Сейчас мне кажется странным, что этот мужчина не прилетел раньше. А тебе?

Я смотрю на бывшую жену и действительно не понимаю, почему не вспоминал о ней столько лет. Кажется, ее посещает эта же мысль.

- Любовь это еще не вся жизнь, да? - она, словно, читает мои мысли.

- Да, - улыбаюсь в ответ, - не вся.

Мы молчим, глядя друг другу в глаза. Потом Стася отводит взгляд и смотрит на часы.

- Я убью тебя, Самойлов!

- Вилкой в глаз? - от ее возмущенного тона мне становится смешно.

- В задницу! - она встает из-за стола. - Из-за тебя я опаздываю на деловую встречу. Из-за которой, собственно, я сюда и прилетела.

- Я могу пойди с тобой, - начинаю я.

- Не думаю, что это удобно,- Стася перебивает меня.

- А я не спрашиваю твоего разрешения, - сообщаю нагло. - Я констатирую.

- Даже так? Хорошо, - в ее голосе появляются саркастические нотки. - Но в следующий раз, когда у тебя будут деловые переговоры, я тоже пойду на них с тобой. Договорились?

От ее ответа, от этого "в следующий раз" на душе становиться теплее. Черт возьми, мы взрослые люди, мы прожили вместе пять лет и еще семь порознь, так, почему же я чувствую себя сейчас, как пацан, впервые пригласивший девчонку на свидание?

- Тебе долго собираться? - спрашиваю у Стаси.

- Мне только сумку из номера забрать, и я готова.

- Тогда пошли, - я тоже выхожу из-за стола. - А по дороге расскажешь, куда мы идем. Или нужно вызвать такси?

- Нет, - отвечает на ходу. - Мы идем в мастерскую той художницы, о которой я тебе рассказывала. Это недалеко, возле палаццо Леопарди.

Киваю в ответ, хотя и не помню, что это за палаццо такой и где он находится.

- Долго идти?

- Минут двадцать, мимо Сан-Лоренцо и палаццо Медичи.

Мне становится понятнее, в какую сторону мы направляемся. Пропускаю Стасю вперед и следую за ней, любуясь стройной фигурой. На ней светлый, льняной костюм и яркие мокасины. Перевожу взгляд на свои ноги и невольно улыбаюсь. На мне обувь того же бренда.

- Дьявол носит Prada? - не могу не задать вопрос.

Стася поворачивается ко мне, проводит глазами по льняной рубашке и потертым джинсам, останавливаясь на моих ногах и улыбается в ответ.

- И кто тут дьявол, Самойлов?

Развожу руками. Действительно, кто?

Стася забирает из номера большую сумку, больше похожую на хозяйственную авоську. Кажется, их называют шопперы.

- Мы потом планируем зайти в маркет, купить пару килограммов картошки?

- Да, и еще морковки и капусты, - не моргнув глазом, отвечает Стася.- Самойлов, помолчи, пожалуйста. Мне надо сосредоточиться. И, ради бога, пойдем быстрее, не хватает еще опоздать.

Выходим из отеля, я беру Стасю за руку и тащу за собой. Быстрее, так быстрее. Помолчать, так помолчать. Несемся к Стаськиной художнице.

Узкая улица старого города, двух- трехэтажные дома.

- Здесь, - Стася останавливается напротив одного из домов.

На двери панель домофона, несколько кнопок с фамилиями. Стася выбирает нужную, звонит. Нас ждут. Синьора Донни отвечает сразу и открывает нам дверь.

- Второй этаж, - сообщает мне Стася.

Поднимаемся на второй этаж. На этаже две двери, у открытой стоит немолодая итальянка.

- Франческа, добрый день, - здоровается Стася.- Я сегодня не одна. Надеюсь, вы не против.

- О, - восклицает Франческа, - вы пришли со своим супругом. Добро пожаловать!

Она протягивает мне руку.

- Очень приятно познакомиться, - говорю с ответ, целуя поданную мне руку, - синьора Донни.

- Просто Франческа, - поправляют меня.

- Глеб, - представляюсь в свою очередь.

- Глеб, - повторяет Франческа незнакомое для Италии имя, - прошу вас.

Нас проводят в студию. Высокие потолки, холсты, кисти и запах краски.

- Кофе? - предлагает Франческа.

- С удовольствием, - отвечает за нас Стася.

В глубине студии находятся диван и небольшой столик, в проеме видна кухня.

- Прошу, прошу, - Франческа указывает на диван. - Я ждала вас, кофе готов.

Удобно устраиваемся на диване. Францеска подает кофе.

- Я вас именно таким и представляла, - сообщает она мне.

- Меня? - я удивлен.

- Я не говорила, что замужем, - подает голос Стася.

Франческа окидывает нас внимательным взглядом.

- Нет, - соглашается она со Стасей. - Но мне почему-то показалось, что вы замужем. И я представила вашего мужа. А сегодня вы привели его ко мне. За что вам отдельное спасибо. Ко мне редко заходят молодые мужчины.

Она светло улыбается.

- Вы давно женаты? - задает вопрос Стасе.

- Очень, - успеваю ответить я.

Мне не хочется, чтобы Стася сказала, что мы давно НЕ женаты. Почему-то в глазах этой женщины, мне хочется быть Стасиным мужем.

- Это видно, - говорит Франческа. - Мы с моим мужем прожили долгие годы. А потом он оставил меня.

- Вы развелись? - спрашивает Стася.

- О, нет. Он умер. Попал в автомобильную катастрофу три года назад. Детей у нас не было, так что с тех пор я совершенно одна.

- Сочувствую, - произношу я.

- Я привыкла, - говорит Франческа. - Поначалу мне было очень тяжело, ведь мы прожили вместе сорок два года. Почти всю жизнь. Знаете, я всегда писала картины. Но они не пользовались большим спросом. Я писала прелестные натюрморты и дарила их друзьям на праздники. Иногда выставляла в небольших галереях. А после смерти мужа я совершенно изменила стиль. Стала переносить на холст свои воспоминания. Утренний кофе, когда одна чашка на двоих, а с улицы раздаются крики торговки фруктами: "Клубника, свежая клубника!" Или дождь в Риме. Я тогда чуть не упала на Испанской лестнице. Много воспоминаний. Разных. И людям неожиданно понравилось. Ко мне пришла известность. Жаль, что мне не с кем разделить этот успех.

Стася сочувственно улыбается.

- Нет, я не жалуюсь, - продолжает Франческа, - просто смотрю на вас и немного завидую. Вы такие молодые, красивые. И у вас еще так много времени впереди. Впрочем, что мы все о грустном? Станислава, я сделала несколько эскизов. Давайте их посмотрим вместе.

- Означает ли это, - задает вопрос Стася, - что вы принимаете мое предложение о сотрудничестве?

- Боже мой, - восклицает Франческа, - конечно, да! Завтра, в офисе моего поверенного, мы подпишем с вами контракт. Я его уже предупредила. В смысле, поверенного. С удовольствием поработаю с вами. Кстати, в молодости, я имела удовольствие слушать вашу матушку. Такой незабываемый голос! Глеб, выпейте еще кофе, а мы немного поработаем.

- С удовольствием, - отвечаю я. - Если вы позволите, я хотел бы посмотреть картины.

- Ну конечно, смотрите.

Франческа со Стасей уходят на второй этаж, оставляя меня одного. Я пью очередную чашку кофе, рассматриваю картины. Мне нравится это студия и очень нравится ее хозяйка. Ее немного старомодная речь, строгое платье и крохотные фарфоровые чашечки для кофе. И даже ее светлая грусть по умершему мужу.

Я оставляю чашку на столе и начинаю бродить по студии, разглядывая картины. Это действительно воспоминания, иначе не скажешь. Переходя от одного холста к другому, погружаюсь в чужую жизнь.

Странное чувство. Никогда до этого дня я не рассматривал живопись, как кусочки жизни художника. Для меня картина всегда была картиной. Художественной, исторической ценностью. Вложением денег, в конце концов. Сейчас каждое полотно это как часть мозаики, из которой складывалась жизнь Франчески. Кусочков много. Франческа права, сорок два года это почти целая жизнь. Начинаю представлять, какими бы были полотна нашей со Стасей жизни. Я не художник, нет. Даже в детстве не занимался рисованием. Но мне начинает казаться, что если возьму сейчас в руки кисть, то смогу нарисовать что-то путное. Смешно, право слово.

Что бы я нарисовал, будучи художником? Нашу со Стасей встречу, безусловно. Солнце, кусты малины, светлые волосы и радость знакомства. Свадьбу: белое платье, букет, пузырьки шампанского, золотой ободок на тонком пальце. Завтрак в Парижа: кофе, круассаны и холодный ветер с набережной Сены. Да, у нас тоже была одна чашка кофе на двоих. Вечер дома: запах тушеной говядины, мягкая шерсть пледа, два бокала на столике у дивана, нежность поцелуя. Одну из наших ночей: сбившиеся простыни, жар упругого тела, страстный шепот в темноте: "Самойлов, еще!" Память подкидывает очередную картинку: изумление в зеленых глазах, темное пятно на светлом кашемире, полушепот-полувздох: "Грязно". Мое настроение стремительно падает. Как бы я не хотел забыть, как ты не старался исправить, моя измена всегда будет стоять между нами.

Возращение дам отвлекает меня от невеселых мыслей.

- Вы закончили? - интересуюсь у Стаси.

- На сегодня да.

- Тогда нам пора, - обращаюсь к Франческе.

- Не буду вас задерживать, - отвечает она мне. - И очень надеюсь увидеть вас завтра.

- Конечно, - заверяю ее, - я буду сопровождать свою жену.

- До завтра, - прощается с Франческой Стася.

- Приятного вам дня, - Франческа закрывает за нами двери.

Уже на улице интересуюсь:

- У тебя еще есть на сегодня дела?

- Нет, - отвечает Стася.

- А планы?

- А у тебя? - она улыбается.

- Конечно, есть.

- И какие?

- Мы отправляемся гулять.

- Просто гулять? Без цели?

- Не просто, а вдвоем, - беру ее за руку. - А цель, пусть она останется моим секретом.

Стася кивает в ответ. Мы идет по улицам старой Флоренции. Разбитую чашку не склеить, так, кажется говорят? Хорошо, допустим. Тогда я найду другую чашку, новую. Сделаю ее сам. Вернее, мы сделаем ее сами. Я и Стася.

Глава 30. Стася

День начинается в шесть тридцать утра, с телефонного звонка.

- Доброе утро, - слышу я голос мамы, - надеюсь, я тебя не разбудила?

- Господи, мама! Который у тебя час?

- Между Парижем и Флоренцией нет разницы во времени, - сообщает мне мама.

- Что-то случилось? - интересуюсь осторожно.

С одной стороны, мама любительница ранних подъемов, а с другой - зачем ей звонить мне в такое время?

- Знаешь, Ася, - говорит мама. - Это довольно странно - узнавать о жизни своей единственной дочери из ее профиля в Инстаграмме.

Ну да, теперь все ясно. Вчера мы подписали контракт с Франческой. Самойлов пошел со мной, мотивируя это тем, что синьора Донни пригласила его лично. Не то, что бы я была сильно против. Мне приятно его общество. Но довольно странно ходить на деловые встречи с мужем, тем более бывшим. С контрактом мы управились за несколько часов, а потом тот же Самойлов предложил отпраздновать такое значительное событие. Франческа была в восторге от этой идеи и предложила пойти в ресторан недалеко он галереи Уфицци. Мне понравился ее выбор- кормили вкусно и народа было немного, несмотря на сезон. Что сказать, посидели мы на славу. Во время ужина к нам присоединились знакомые Францески, получилась довольно большая компания. Глеб превзошел самого себя, ухаживая за несколькими немолодыми синьорами сразу. К концу вечера он покорил сердца итальянок. Одна из них так и заявила при прощании, что если бы не ее муж, она бы отбила у меня "такого грандиозного мужчину". За весь вечер мы много фотографировались. Что-то из фотографий выкладывала в Инстаграмм я, что-то Самойлов. Видимо эти фотографии и попались на глаза мамуле.

- Там было что-то неприличное? - интересуюсь у мамы.

- Нет, все очень благопристойно, - заверяет она меня.- Там ты, твоя художница, куча незнакомых мне итальянцев и твой бывший Самойлов.

- Я так понимаю, что именно Самойлов стал причиной столь раннего звонка?

- Ну не престарелые же итальянские дамы, - иронично отвечает мама.

- Так что бы ты хотела узнать?

- Ася, чуть меньше обреченности в голосе. Я не собираюсь устраивать допрос. Просто звоню узнать, как у тебя дела.

Мама права, для обреченности у меня нет повода. Ни она, ни отец никогда не лезли в мою жизнь и проявляли максимум такта.

- Мам, а отец когда-нибудь тебе изменял? - совершенно неожиданно задаю вопрос.

- Не знаю, - отвечает мама. - Если изменял, то мне об этом совершенно неизвестно.

- А если бы ты узнала?

- Не знаю, - повторяет она. - Ты хочешь услышать конкретный ответ, но у меня его нет.

- А ты ему изменяла? - продолжаю задавать вопросы.

- А это, Ася, тебя не касается, - улыбается мама в трубку. - Это наши с твоим отцом отношения. Так что у тебя с Самойловым?

- Не знаю, - повторяю я мамин ответ.

Не из вредности, нет. Просто потому, что действительно не знаю.

- Это ничего, - успокаивает меня мама, - разберешься в процессе.

- Ты думаешь? А если не разберусь?

- Значит, само утрясется. В конце концов, какая разница, как назвать то, что между вами происходит. Если тебя это утраивает.

- Наверное, ты права, - задумчиво соглашаюсь я. - Мам, что самое главное в отношениях?

- Для кого как.

- А для тебя?

- Для меня самое главное, это оставаться самой собой. В браке с твоим отцом мне это удалось. В отношениях, особенно в отношениях с мужчиной, нельзя переступать через себя.

- А измена?

- А что измена? Ты сама определяешь свое отношение к происходящему. Если ты готова закрыть глаза, то это твое дело. Ася, все, что происходит между мужчиной и женщиной касается только их двоих. Разумеется, если это происходит в рамках закона. Всегда найдутся желающие осудить, дать совет или высказать свое авторитетное мнение. Если тебе хорошо с Самойловым, будь с ним.

- Но если это продлится недолго...

- А что, есть отношения с гарантией? - перебивает меня мама.

- Да, - соглашаюсь я. - С отношениями не так, как с часами, гарантийного талона не предусмотрено.

- Так что, будь собой и будь счастлива. Но все же мне хотелось бы узнать подробности.

- Да нет никаких подробностей, - отмахиваюсь я. - Прилетел за мной, живет в соседнем номере, ухаживает.

- Ну что же, вполне в духе твоего Глеба. Пришел, увидел, победил. В общем, так, мне уже пора. А ты наслаждайся. И не забивай голову всякой ерундой.

Мама отключается, а я не успеваю даже обдумать ее слова, потому что раздается стук в дверь номера. Натягиваю халат, иду открывать.

- Доброе утро, - Самойлов на пороге номера свеж, выбрит и вкусно пахнет кофе и туалетной водой. - Ты уже проснулась? Тогда собирайся.

- Куда?

- Через сорок минут у нас поезд в Венецию.

- А что мы будет делать в Венеции? - интересуюсь я больше из вредности, чем от нежелания ехать.

- Гулять, кататься на вапоретто или гондоле, покупать муранское стекло, загорать на острове Лидо, - перечисляет Самойлов. - Все, что обычно делают туристы в Венеции. Собирайся, у нас еще есть время выпить кофе. Жду тебя в кафе через десять минут.

И уходит. Быстро иду в душ, потом выбираю легкое платье и большую шляпу. Я хочу поехать в Венецию с Глебом. Хочу кататься по каналам. Хочу любоваться муранским стеклом. Как там сказала мама? Наслаждайся и не забивай голову всякой ерундой? Так вот, я готова.

Спустя несколько часов выходим из поезда на вокзале Венеция Санта Лючия.

- Куда дальше? - интересуюсь у Глеба.

- А давай пойдем через мост Скальци, а потом огородами и к Сан-Марко?

- Пешком? - уточняю я.

Я не против погулять по Венеции, но учитывая количество каналов и всяких запутанных улочек, наша прогулка может не только затянуться, но и просто зайти в тупик. В буквальном смысле.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Всегда хотел так пройти, - Глеб берет меня за руку.

Мы выходим из здания вокзала, и на глаза попадается указатель на площадь Сан-Марко.

- Нам налево, - тяну Глеба в сторону.

- Нет, мы пойдем прямо, - возражает Глеб. - Через мост.

- А если заблудимся?

- А мы по навигатору.

- А как же Гранд канал?

- Можем от Сан-Марко сделать круг на вапоретто. С заходом в Каза-деи-Тре-Очи, - предлагает Глеб. - Знаешь, какие классные фотографии там можно сделать? С видом Венеции.

- А Лидо?

- Хочешь на пляж? - интересуется Глеб.- Давай пока погуляем, а там решим. У нас впереди весь день.

Глеб открывает навигатор и выстраивает маршрут. Судя по предложенному маршруту, идти нам примерно полчаса. Глеб доволен, я настроена более пессимистично. Однажды я пробовала пройти "напрямую" и благополучно заблудилась. Но у Самойлова глаза горят в предвкушении прогулки, так почему бы мне не составить ему компанию?

И мы идем на площадь Сан-Марко. Удачно переходим мост Скальци и делаем пару смешных селфи на фоне Палаццо Контарини. Переходим канальчик у церкви Святого Симеона Пророка и углубляемся в дебри венецианских дворов. Еще один мостик, супермаркет, какое-то кафе. Улочки становятся все уже, а людей все меньше.

- Кажется, мы заблудились, - сообщаю Глебу очевидное.

- Мы свернули не туда, - соглашается он со мной.

- Может, вернемся и пойдем по указателям?

- Давай попробуем дойти по карте, - настаивает Глеб.

- Самойлов, я бы чего-нибудь уже съела.

- Сейчас придем на площадь и выпьем кофе.

- Самый дорогой в мире, - замечаю я.

- Имеем право, - отвечает Глеб, не отрываясь от изучения карты. - Кажется, я понял, где мы неправильно свернули.

Мы возвращаемся на пару кварталов назад, потом поворачиваем, переходим очередной мостик. Становится совсем узко, грязно, темно. От канала начинает пованивать.

- Ты куда меня завел? - интересуюсь у Глеба.

- Мы гуляем.

- А почему мы не могли гулять, как и все туристы? По прохоженым тропам?

- Тебе совсем не нравится? - задает он вопрос.

Вот честно, я бы не сказала, что мне не нравится. Погода хорошая, здесь везде тень. Рано или поздно, но Глеб выведет нас к благам цивилизации и напоит меня кофе. Когда нам еще выпадет время побродить по Венеции вдвоем?

- Скорее нравится, чем не нравится, - честно отвечаю ему.

Глеб кивает, и мы продолжаем путь.

- У тебя было много женщин? - задаю неожиданный для самой себя вопрос.

Глеб останавливается и смотрит на меня.

Господи, зачем я спросила? Можно подумать, что больше поговорить не о чем! Или что меня очень волнует количество женщин, побывавших в постели моего бывшего мужа за последние семь лет!

- Много, - отвечает Глеб, все еще глядя на меня.- Не спрашивай сколько, не считал, но много. Я ведь не встречаюсь с одной женщиной больше двух-трех раз.

Наверное, я должна спросить "почему?", но мне и так понятно. Что бы ни привязываться. Я веду себя точно так же с мужчинами. Макс - исключение из этого правила, но Макс, прежде всего друг.

- У тебя ведь тоже было много мужчин, - продолжает Глеб.

- Откуда знаешь?

- Стась, у меня есть служба безопасности. Хорошая, кстати. Я дал команду узнать.

- Когда? - мне действительно интересно.

- Дал команду? А вот как мы с тобой в театре встретились, так и дал.

- Это не очень-то красиво с твоей стороны, лезть в мою жизнь.

- Стась, а если бы у тебя была возможность, неужели ты бы не поинтересовалась моей жизнью?

И я понимаю, что да, поинтересовалась бы. И, наверное, как раз после встречи в театре. До этого мне было совершенно все равно, что происходит в жизни бывшего мужа. Но сознаваться в таком любопытстве, особенно этому самому бывшему мужу, чертовски не хочется. С другой стороны, я всегда ценила честность в отношениях.

- Ты прав, если бы у меня была служба безопасности, я бы тоже поинтересовалась.

Глеб привлекает меня к себе и крепко обнимает.

- Почему? - спрашивает шепотом.

Я привстаю на цыпочки, прижимаясь к его груди, и слышу, как бьется сердце Самойлова - сильно, ровно, уверенно.

- Потому, что внезапно мне стало интересно, как ты живешь.

Глеб проводит руками по моей спине, вверх, гладит шею, поправляет на мне шляпу.

- Вот и мне тоже. Внезапно.

Улыбается и нежно целует меня.

- Идем. Если я ничего не путаю, то через несколько кварталов мы выйдем к мосту Риалто. А там до Сан-Марко рукой подать.

- А если путаешь? - не хочется, чтобы он меня отпускал.

- Значит, мы найдем другой путь, - уверяет меня Глеб.

То ли Самойлов такой гениальный проводник, то ли навигатор сделал свое дело, но мы действительно выходим к мосту Риалто, переходим Гранд канал, и тут мой пустой желудок дает о себе знать громкой трелью.

- Самойлов, извини, но прогулку придется прервать.

На самом деле, мне нисколечко не стыдно. Ну, бурчит у меня в животе от голода, и что?

- Пойдем, поедим, - предлагает Глеб. - Вижу тратторию.

На самом деле траттории, рестораны и кафе здесь на каждом шагу. И везде полно людей. Представляю, что творится на площади Сан-Марко.

Нам удается занять свободный столик у окна. Официант приносит меню.

- Спасибо тебе, - отрываясь от просмотра блюд, говорит Глеб. - С чужим человеком ты бы вела себя по-другому.

Я хочу спросить, что он имеет в виду, но догадка приходит сама собой. Мне не было стыдно от того, что заурчал мой живот. Да, Самойлов прав, если бы рядом со мной находился чужой мужчина, я испытала бы как минимум неловкость.

Смотрю на Самойлова, он сидит с очень довольным видом.

- Ты бы не обольщался, - пытаюсь его охладить, - это еще ничего не значит. В конце концов, мы прожили вместе несколько лет. Ты видел меня голой, и даже, как я помню, однажды выдавил мне прыщ на заднице.

Глеб громко смеется.

- Незабываемое событие! Просто эпохальное.

- Кстати, да. Не каждому я могу доверить свою задницу.

- И свои прыщи, - подхватывает Глеб.

- Вот-вот, - соглашаюсь с ним. - А теперь давай поедим, а не то урчание моего живота распугает всех посетителей.

И мы подзываем официанта и делаем заказ. Я такая голодная, что хочется всего и побольше, но успеваю вовремя себя остановить, ограничиваясь карпаччо из говядины и сицилийскими красными креветками.

В ожидании заказа нам приносят белое домашнее вино. Мы сидим, потягивая вино, и смотрим друг на друга.

- У тебя не было серьезных отношений, - прерывает наше молчание Самойлов, - почему?

- Потому что мне не нужны серьезные отношения. Разве это не очевидно?

- А как же Макс? - вопрос дается ему нелегко.

- А что Макс? - мне даже хочется, что бы он ревновал.

- С Максом у тебя серьезные отношения? - прямо спрашивает Глеб. И добавляет: - были.

- Почему были?

- Мне кажется, - Глеб делает глоток вина, - что вы с ним расстались. Я прав?

- Прав, - отвечаю.- Он меня бросил.

- И чем мотивировал? - живо интересуется Глеб.

Я совершенно не хочу рассказывать, почему Макс меня "бросил", и как именно происходило наше "прощание". Подозреваю, что Самойлов тоже не готов услышать эту историю.

- Неважно.

- Неважно для тебя или для меня?

- Самойлов, я не хочу об этом говорить. Лучше расскажи, как давно ты завербовал Зинку.

- Практически сразу, - сознается Самойлов.

- И чего это тебе стоило?

- Да, в общем, ничего. Я просто объяснил, зачем мне нужна ее поддержка.

- И зачем?

- Неважно, - улыбается Самойлов.

- Для тебя или для меня? - повторяю его вопрос.

- Для обеда. Его уже несут.

Обедаем молча. Нет, вовсе не потому, что нам не о чем поговорить. Просто я так проголодалась, и блюда такие вкусные, что хочется наслаждаться едой молча, без выяснения наших запутанных отношений.

Когда тарелки пустеют у обоих, Глеб просит официанта принести нам кофе.

- Эспрессо? - на всякий случай уточняет официант.

Итальянцы после обеда пьют исключительно черный кофе, без молока или сливок. Капучино или латте макиато употребляется только по утрам.

- Да, - отвечает Глеб за нас двоих.

Кофе здесь крепкий и удивительно вкусный.

- Сейчас бы сигаретку, - говорю в перерыве между глотками.

- Ты куришь? - интересуется Глеб.

- Иногда, под настроение. А ты?

- Я тоже, под настроение. Но здесь нельзя курить.

- Жаль.

Мне хочется почувствовать легкий сигаретный дым с примесью вишневых ноток.

- Здоровый образ жизни, - отвечает Глеб, делая знак официанту, чтобы нам принесли счет. - Ты готова идти дальше?

- Все-таки хочешь дойти до Дворца Дожей?

- Хочу. Но во Дворец мы не пойдем.

- Боже упаси! - я полностью с ним согласна.- Представляю, какие там очереди.

Глеб расплачивается, встает из-за стола и подает мне руку.

- Вперед!

Чем ближе к центру, если площадь Сан-Марко можно так назвать, тем больше становится народа. И кафе. И магазинов. Всего больше.

- Хочешь новые кроссовки? - интересуется Глеб, когда мы проходим мимо обувного магазина.

- Нет.

- Может, сумку от Gucci? - предлагает он напротив магазина известного бренда.

- Нет.

- Мороженое? Или шарм Pandora?

Я не хочу ни того, ни другого.

- В следующий раз, - отвечаю вежливо.

Глеб кивает.

- Ловлю тебя на слове, - говорит Глеб.

Наконец, мимо часовни Святого Марка мы выходим на площадь. Разгар туристического сезона сказывается, здесь действительно негде упасть яблоку. На всякий случай, цепляюсь за Самойлова.

- Кофе или на речной трамвайчик? - уточняет Глеб.

- Кофе не хочу.

- Тогда кататься? Или может на гондоле? Это гораздо романтичнее.

Мне не хочется кататься на гондоле. Не знаю почему, но я совершенно не доверяю этим узким лодкам и пройдохам - гондальеро.

- Кататься. На вапоретто, - отвечаю. - Давай сделаем полный круг, вернемся сюда же, а потом пройдемся пешком до вокзала.

- Как скажешь, - соглашается Глеб. - А по пути посмотрим магазины.

- Но пойдем туристической тропой, - вношу я встречное предложение. - Там магазинов значительно больше.

- С удовольствием.

Мы проходим между библиотекой и Дворцом Дожей, по Соломенному мосту и подходим к паромному причалу.

- На Лидо поедем? - уточняет Глеб.

- Представляешь, сколько там народа? - задаю встречный вопрос. - Давай в следующий раз.

Мое последнее предложение не остается незамеченным, хотя я сказала это чисто автоматически, ничего не имея в виду. Глеб довольно кивает:

- Как скажешь.

Я хочу объяснить, но вовремя прикусываю себе язык. Оправдываться и вдаваться в детали кажется глупым.

Глеб покупает билеты, через несколько минут подходит наше вапоретто. Доезжаем до Каза-деи-Тре-Очи. Отсюда открывается прекрасный вид на Венецию.

- Здесь сейчас выставка фотографий, - сообщает Глеб. - Пойдем?

И мы идем на выставку. А потом прогуливаемся по маленьким улицам, между жилых домов. Белье здесь сушат прямо на улице. И совсем нет туристов. Зато много солнца.

- Поедем дальше? - предлагает Глеб.

Мы едем дальше, через район Санта-Кроче, опять возвращаемся к вокзалу Санта Лючия и дальше по Гранд каналу.

Вапоретто неспешно плывет по Гранд каналу, давая нам возможность насладиться видами роскошных палаццо. Самойлов развлекается тем, что делает селфи и записывает короткие видео.

- Ты так любишь фотографироваться? - спрашиваю у него.

- С тобой, да, - отвечает Самойлов, не переставая снимать нас.

- Зачем тебе?

- Будем смотреть долгими зимними вечерами. У камина.

- У меня нет камина.

- Будет, - твердо говорит Самойлов. - У тебя обязательно будет камин.

На вапоретто делаем круг, и высаживается около Дворца Дожей.

- Теперь я буду твоим проводником, - сообщаю Самойлову.

- Ты знаешь маршрут?

- Да. А еще умею читать указатели.

Глава 31. Глеб

Больше всего на свете мне хочется сейчас ухватить Стаську за руку и утащить в какой-нибудь тихий отельчик. Закрыться с ней в номере на сутки и повесить табличку, чтобы нас никто не посмел побеспокоить. Но я уже очень взрослый мальчик и отдаю себе отчет в том, что если сейчас поддамся этому желанию, то перейду для нее в разряд любовника - однодневки. Я получу желаемое, это я вижу по ее глазам. Мы хорошо проведем время в отеле, а потом она, скорее всего, уедет во Флоренцию без меня. Сбежит. И не будет отвечать на мои звонки. Внесет меня в черный список. Именно поэтому, что бы не потерять любимую женщину, я гуляю с ней по Венеции, стараясь держать свои загребущие руки при себе. А еще мне очень нравится гулять со Стаськой по городу. Хотя, если совсем уж честно, Венеция летом совсем не романтическое место. Толпы туристов и жара. На Стаське шляпа с широкими полями, почему-то ассоциирующаяся у меня со Скарлет О"Хара. Широкие поля ужасно мешают мне обнять Стаську. С одной стороны, это хорошо, лишний повод держать себя в руках, а с другой, я начинаю испытывать к шляпе обоснованные претензии.

От площади Сан-Марко мы возвращаемся к вокзалу. Стася ведет меня более традиционным туристическим маршрутом. По дороге нам то и дело встречаются магазины, и я пытаюсь затащить ее в каждый из них. Мне хочется купить ей что-то, что всегда напоминало бы о нашей неожиданной вылазке в Венецию. В очередном магазине на глаза попадаются красивые бокалы из муранского стекла.

- Давай возьмем, - предлагаю я.

Стася смотрит на яркое, разноцветное стекло.

- У меня такие есть, - мне кажется, что я слышу нотки сожаления в ее голосе.

- У меня нет, - отвечаю. - Поможешь выбрать для меня?

- Тебе для вина? Шампанского? Воды? - интересуется Стася.

Я еще раз окидываю полку с посудой.

- Выбери те, которые больше всего тебе нравятся.

Стася улыбается.

- Тогда, - она протягивает руку, - нужно брать эти.

Бокалы, на которые она указывает, универсальны и подходят к любым напиткам. На самом деле, это не совсем бокалы, скорее кубки из цветного стекла. Никакого изящества, широкая чаша и массивная ножка, но именно в этой нарочитой тяжести есть своя прелесть.

- Для брутального мужчины, - продолжает улыбаться Стася.

- Да, - соглашаюсь, - с такими кубками начинаешь чувствовать себя средневековым рыцарем.

- Тебе идет.

- Быть рыцарем?

- Да. С такими габаритами, как у тебя, непременно нужны латы и двуручный меч.

- Особенно на переговорах,- киваю я.

- Особенно, - соглашается Стася.

Мы смеемся. Это так здорово, быть вместе, смеяться, выбирать посуду. Как я жил без этого семь лет?

- Сколько штук взять? - спрашиваю у Стаси.

- А сколько человек будут из них пить?

- Двое, - говорю с уверенностью.

- Тогда зачем спрашиваешь?

Прошу продавца упаковать пару бокалов.

- Что-нибудь еще возьмем? - обращаюсь к бывшей жене.

- Идем дальше, стекольные магазины здесь в каждом доме.

Мы продолжаем путь.

Заходим в магазин лаванды. Здесь все так или иначе сделано из лаванды: саше, мыло, какая-то косметика. Стася рассматривает красивые коробочки, принюхивается. Я помню, в нашей спальне всегда пахло лавандой. После развода запах пропал. Я тогда этого не заметил, просто почувствовал, что что-то изменилось. Теперь понял, перестало пахнуть лавандой.

- Для спальни? - интересуюсь с улыбкой.

Стася кивает.

- Возьми и на мою долю, - прошу ее.

Она набирает в корзинку ароматные мешочки.

- Мыло? - предлагаю, указывая на красивое цветное мыло.

- Пожалуй, - соглашается Стася.

И тут, наконец, я решаюсь задать очень важный вопрос.

- Мы можем начать все заново?

Стася отрывается от мыла и смотрит на меня.

- Нам есть, что начинать? - спрашивает серьезно.

- Да, - я не минуты не сомневаюсь. - Иначе мы бы здесь не стояли.

Она кивает.

- Стаська, - забираю у нее корзинку, - ответь, пожалуйста.

- Я не знаю.

- Давай попробуем, - предлагаю я.

Хотя это бред, конечно. Что тут пробовать? Нужно просто прыгнуть в этот омут с головой. Вместе не страшно.

Но Стася только пожимает плечами.

- Самойлов, - она отбирает у меня корзинку, - я не знаю, чего хочу. Нет, не так. Знаю, но не уверена, что получится.

- Получится что? - я прекрасно понимаю, о чем она говорит, но мне необходимо услышать конкретные слова от нее самой.

- Что-то путное.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Путное?

- Да, у нас с тобой. Я не уверена, что хочу рискнуть.

- Чем рискнуть?

- О господи, Самойлов, - вздыхает она, - что ж такой несообразительный. Или прикидываешься?

Я пожимаю плечами. Скорее, прикидываюсь. Но и не понимаю тоже.

- Своей налаженной жизнью, конечно.

- Ты думаешь, что у нас не получится?

- Не знаю, - повторяет она.

- Ты боишься, что я снова изменю тебе? - мне очень не хочется задавать этот вопрос и ворошить старое, но я должен это сделать.

- Не боюсь, - поправляет она меня. - Обоснованно опасаюсь.

- Стаська, - опять забираю корзинку. Мы оба складываем туда какие-то предметы, поэтому она заметно потяжелела. - Я не буду клясться тебе в том, что других женщин не будет.

Вижу, что она хочет что-то сказать, но не даю ей вставить слово.

- Не перебивай, - прошу ее. - Не буду клясться не потому, что планирую или допускаю мысль об измене. Просто я не люблю клятв, уж извини. Слишком театрально это смотрится.

Ставлю корзинку рядом с продавцом.

- Мне не нужны другие женщины, - продолжаю я. - И семь лет назад, если по-честному, не нужны были. Я встрял в совершенно ненужные мне отношения и потерял самое дорогое, что у меня было. Я не буду говорить, что умру без тебя. Или что если ты сейчас уйдешь, то я начну соблюдать целибат. Если тебя не будет в моей жизни, у меня, наверное, будут другие женщины. Но за эти дни я понял, что есть ты, и есть весь остальной мир. Я хочу быть с тобой. Когда я с тобой, мне никто больше не нужен.

Стаська смотрит на меня своими зелеными глазами и молчит.

- И я научился говорить женщинам "нет", - невесело усмехаюсь я.

В наш разговор неожиданно встревает продавец. Оказывается, мы набрали полную корзину каких-то товаров. Нам все упаковали в большую сумку и предлагают оплатить. Не знаю, что мы набрали. Судя по Стаськиному взгляду, она тоже не знает.

- Нам это нужно? - спрашиваю у нее.

- Скорее всего, нет. Но придется купить, - она улыбается.

- Придется, - улыбаюсь в ответ и достаю бумажник.

- Только как мы будем гулять с такой сумищей?

- Уж как-нибудь, - я поигрываю мускулами.

- Тогда расплачивайся и пошли дальше.

- По магазинам? - уточняю я.

- По Венеции.

Мы идем дальше, говоря обо всяких пустяках. Стаська предлагает сделать перерыв на кофе. Устраиваемся под ярким зонтиком на улице, делаем заказ.

- Послезавтра у меня самолет, - сообщает Стася.

- Постараюсь полететь с тобой.

- У тебя нет обратного билета?

- Нет, - пожимаю плечами. - Как-то не до этого было. И потом, я же не знал, когда ты возвращаешься в Москву.

- Ты не останешься в Италии?

- А что мне здесь делать без тебя?

- Отдыхать?

- Нет. Я полечу в Москву. И буду за тобой ухаживать дальше.

- Ухаживать?

- Присылать завтраки и обеды.

- Это называется "ухаживать"?

- Могу прислать цветы. Это будет считаться ухаживанием?

- Наверное.

- Могу пригласить тебя на ужин. Но ты же не пойдешь со мной?

- Почему? Пойду.

- Тогда приглашаю тебя на ужин послезавтра, в семь. Да?

- Да.

- Заехать за тобой?

- Нет, давай встретимся в городе.

- Хорошо.

- Хорошо.

Смотрим друг на друга и улыбаемся. Никогда и ни с кем я так не улыбался. Выгляжу, должно быть, идиотом. Но идиотом счастливым.

- Мы возвращаемся во Флоренцию сегодня? - спрашивает Стася.

- Да, у нас поезд через три часа.

- А почему мы не взяли машину?

Я делаю знак официанту и, когда он подходит, прошу принести нам белого вина.

- А вот поэтому, - отвечаю, делая глоток охлажденного вина.

- Напьешься и будешь буянить? - Стася тоже пробует вино.

- Буду приставать.

- Да?

- Да, - твердо говорю я. - Начну прямо сейчас.

Опускаю руку под стол и поглаживаю ее колено. Стася лукаво улыбается. Передвигаю свой стул поближе к ней, беру в руки ее стопу. Провожу рукой по изящной лодыжке, обрисовываю косточку на щиколотке. Снимаю мокасин с ее ноги и поглаживаю пальчики. Стася смеется.

- Щекотно! И на нас уже смотрят.

Она убирает ногу с моих коленей.

- Брось, никому до нас нет дела, - возражаю ей.

- Нас выгонят из кафе.

- Даже если и выгонят, пойдем в другое.

- Нет, давай еще пару минут посидим. И пойдем дальше. Тут рядом есть магазин бисера, я хочу в него зайти.

- Хорошо, - покорно соглашаюсь я.

В магазине бисера Стася увлекается настолько, что забывает обо мне. Становится даже слегка обидно.

- Зачем тебе столько бус?

- На подарки, конечно.

- Ты собираешься осчастливить всю Москву?

- Нет, я собираюсь осчастливить всю маму. Ей нужно много.

Стасина матушка любит оригинальные украшения, это я помню.

- Она в Штатах?

- Она в Париже. Собственно, это она устроила мне встречу с Франческой.

- Она, наверное, очень гордится тобой.

- Конечно.

- Я тоже тобой горжусь.

- Спасибо, мне приятно.

Я действительно горжусь Стаськой. Меня так и подмывает прижать ее к себе покрепче, и громко заявить: "Смотрите, это МОЯ женщина". Не уверен, что ей это понравится, поэтому держу себя в руках.

Включаюсь в выбор бисерных бус. За бусами следуют серьги и браслеты. Надеюсь, любимая теща не будет носить все сразу. Хотя о чем я? У Стаськиной мамы превосходный вкус.

Расплачиваемся за бисер и не спеша идем дальше. Вот так, нога за ногу, доходим до вокзала.

- Скоро подойдет наш поезд, - говорю, смотря на часы.

- Кинем монетку? - неожиданно задает вопрос Стаська.

Раньше у нас была традиция: если мы хотели вернуться в место, где побывали, то кидали в воду пару монет.

- Конечно!

Идем к Гранд каналу. Я достаю пару евро, один отдаю Стасе.

- Раз, два, три, - мы одновременно кидаем монетки в воду.

Блеснув на солнце, они исчезают в водах Гранд канала.

- Вернемся, - убежденно говорит Стася.

- Обязательно, - соглашаюсь я.

Вечерний поезд уносит нас назад во Флоренцию. Стаська дремлет, прижавшись к моему плечу. Я смотрю в окно и мысленно перебираю события последних дней. Послезавтра наши итальянские каникулы закончатся. Не зря я полетел вслед за Стаськой. В Москве мы не смогли бы проводить вместе целые дни напролет, а здесь мы были практически неразлучны.

Опускаю лицо ниже, вдыхаю Стаськин запах. Ее волосы щекочут мне нос. Наверное, это и есть счастье.

Поздно вечером выходим из поезда на вокзале Санта Мария Новелла во Флоренции. До нашего отеля минут десять пешком.

- Зайдет куда-нибудь поужинать? - предлагаю я.

Есть мне не хочется совершенно, подозреваю, что Стаська тоже не голодна. Ужасно не хочется расставаться.

- Давай попьем чаю в отеле, - вносит Стаська встречное предложение.

- Ресторан уже закрыт.

- Там кухня работает круглосуточно.

- Как это?

- Эх ты, олигарх, - ехидничает Стаська. - Там есть круглосуточная кухня: горячие напитки и легкие закуски, фрукты. Посидим на веранде.

- Посидим, - соглашаюсь я.

- Только я умоюсь с дороги.

- Кухня не закроется?

- Она же круглосуточная.

В отеле расходимся по номерам. Быстро принимаю душ, натягиваю на влажное тело чистые джинсы и футболку. Иду в соседний номер за Стасей. Она тоже явно после душа - волосы мокрые. Мне совершенно не хочется ни чая, ни кофе, ни кефира какого-нибудь. Мне хочется закрыться с ней в номере. Но я не хочу торопить события.

Кроме нас, на веранде сидят еще несколько человек. Пока Стася устраивается за столиком, я готовлю чай. Прихватываю пару каких-то печенюшек и гроздь винограда. Не бог весть какие разносолы, но это сейчас совершенно неважно. Наши каникулы скоро закончатся, осталось всего пару дней. Как там сложится в Москве даже загадывать не буду, поэтому хочу как можно больше времени провести со Стаськой здесь, в Италии.

Ветер треплет Стаськины мокрые волосы, она зябко поеживается.

- Замерзла?

- Немного.

- Подожди, сейчас принесу что-нибудь теплое.

Приношу свой джемпер. Стаська надевает его и становится похожа на Пьеро - рукава висят, как у знаменитого персонажа.

Тянусь к ней через стол.

- Давай помогу закатать рукава.

Она протягивает мне руки. Мне безумно нравится ухаживать за ней. Закатываю рукава, освобождая изящные кисти рук. Не хочу ее отпускать, целую холодные пальцы.

- Давай пить чай, - предлагает Стася.

- Ну, его к черту, - вырывается у меня.

- Ты не хотел чая?

- Я не хотел расставаться с тобой.

- Ты мог пригласить меня к себе в номер.

- Мог, - соглашаюсь. - Но, наверное, это было бы неправильно.

- Почему? Мы, вроде как, взрослые люди.

- Именно потому, что взрослые.

Может я дурак, но мне кажется неправильным начитать отношения с секса в отельном номере. Будь на месте Стаськи другая женщина, я бы не задумываясь, пригласил бы ее к себе. Или напросился бы к ней в номер. Но речь идет и Стаське. С ней все по-другому. С ней я, как по минному полю иду. Нет у меня права на ошибку.

- Ну, если вы больше ничего не хотите, - цитирует Стася популярный мультфильм.

- Давай-ка пойдем спать, - я не поддаюсь на провокацию.

Стася зевает.

- Пойдем, - соглашается, вставая из-за стола.

Я вижу, что она очень устала. Уже за полночь, и давно пора спать.

- Какие у нас завтра планы? - спрашиваю.

- Нужно зайти к Франческе, попрощаться.

- И гулять?

- Да.

У двери в ее номер не могу удержаться, крепко обнимаю и прижимаю к себе.

- Спокойной ночи, Воронцова.

- Спокойной ночи, Самойлов.

- Я тебе завра разбужу.

- Буди.

Она легко целует меня в губы и заходит в свой номер. Жду, когда за ней закроется дверь, и тоже иду спать.

Снова утро. Снова стучусь в дверь Стасиного номера. Она открывает мне, завернутая в большое банное полотенце. Это не женщина, это одна сплошная провокация.

- С добрый утром! - я захожу к ней в номер.

- С добрым! - она убегает обратно в ванную. - Проходи, я сейчас!

Надеюсь, она не будет одеваться при мне, этого я могу уже и не выдержать.

Но Стася, слава богу, понятливая женщина, выходит из ванной уже в платье. Я провожу по ней взглядом от макушки до ступней, замечаю вишневый цвет лака на пальчиках ног и замираю. Не знаю отчего, но от вида ее босых ног с ярким педикюром у меня перехватывает дыхание, а член становится колом. Я не хочу думать ни о чем другом, кроме как о том, что сейчас опущусь на колени, возьму ее ножку и перецелую все пальчики. Шумно вздыхаю. Стася замечает мое состояние.

- Самойлов, - она делает шаг от меня.- Мы идем завтракать?

Я не хочу завтракать, я хочу целовать свою женщину. Делаю шаг вперед и оказываюсь очень близко от нее.

- Идем, - говорю шепотом, - прямо сейчас и идем.

И медленно опускаюсь перед ней на колени, прижимаясь лицом к ее животу. Стаська не отталкивает меня, наоборот, запускает руки мне в волосы и прижимает к себе. Я чувствую запах ее возбуждения, и от этого запаха у меня сносит крышу. Руки ныряют под юбку, оглаживают ноги и сжимают ягодицы. Я чувствую, как по Стаськиному телу проходит волна дрожи. Перемещаю ладонь на гладкий лобок, опускаю ниже. Пальцы скользят по влажной плоти. Член дергается в джинсах, ему там явно очень тесно.

- Самойлов, - стонет Стаська.

Задираю ей юбку и прижимаюсь лицом к влажному кружеву трусиков. Как она пахнет! Я могу дышать этим запахом бесконечно, но Стаська подается бедрами мне навстречу, потираясь промежностью о мое лицо. Аккуратно прикусываю ее губы.

- Самойлов, - повторяет она.

- Воронцова? - хриплю во влажную ткань.

- Хочу, - шепчет моя женщина. - Дай.

- Все, что хочешь.

Поднимаюсь с коленей, подхватываю Стаську и иду к кровати. Аккуратно укладываю свою ношу на кровать, устраиваюсь рядом. Беру ее ножку, целую пальчики. Но Стаська не хочет нежности. Она тянет меня на себя.

- Дай! - повторяет требовательно.

Задираю ее платье, снимаю трусики. Ее губки блестят от влаги. Опускаю голову. Я хочу попробовать это чудо на вкус. Но едва мой язык скользнул по набухшим складочкам, как Стаська делает нетерпеливое движение.

- Иди ко мне!

Черт, мне не нужно повторять дважды. Стягиваю с себя джинсы, Стася расстегивает мою рубашку. Помогает мне ее снять, обнимает меня и тянет к себе. Она обхватывает меня ногами и приподнимает бедра.

- Самойлов, - уже рычит в нетерпении.

Головка скользит по промежности. Устраиваюсь между ее ног, подхватываю за ягодицы и медленно вхожу. Вернее, хочу медленно войти, но у Стаси свои планы. Она делает резкое движение навстречу и буквально насаживается на меня. И кончает, выгибаясь дугой. Ее мышцы сильно, до боли, сокращаются вокруг меня. Я знаю, как продлить ее удовольствие. Замираю на миг, потом начинаю двигаться. Ее мышцы продолжают сокращаться. Черт, я так долго не выдержу. Сердце сейчас пробьет грудную клетку. Наконец Стаську отпускает. Она открывает глаза.

- Теперь твоя очередь, - говорит она хрипло, пытаясь восстановить дыхание и одновременно перевернуть меня на спину.

- Ты уверена? - с моими габаритами я опасаюсь сделать ей больно.

- Да, - она толкает меня в грудь.

Послушно переворачиваюсь, Стаська садится сверху. Берет в руку мой член, направляет в себя.

- Не сдерживайся, - шепчет мне в губы.

Дальнейшее происходит как в тумане, возбуждение накрывает меня красной пеленой, и я действительно перестаю сдерживаться. Безумная скачка, наши стоны, ее ногти впиваются мне в тело, оставляя следы. Кровь уже стучит в ушах. Яйца каменеют, член распирает от спермы.

- Кончи для меня, - она не просит, скорее, приказывает, сжимая член внутренними мышцами.

Я взрываюсь в каком-то сумасшедшем оргазме. Спустя пару ударов сердца, Стаська кончает во второй раз, продлевая мой оргазм, унося меня в другую вселенную.

Там, в этой вселенной, где нет никого, кроме нас двоих, содрогаясь от чистейшего наслаждения, хриплю:

- Люблю тебя!

И словно эхо:

- Люблю тебя!

Глава 32. Стася

- Люблю тебя! - хрипит Самойлов, выплескивая в меня мощные струи спермы.

- Люблю тебя! - вторю ему, разделяя с ним сумасшедшее наслаждение.

И выпадаю из реальности.

Когда вновь прихожу в себя, понимаю, что лежу на большом, теплом теле Глеба, уткнувшись носом ему куда-то в подмышку, а он осторожными, почти невесомыми движениями гладит мою спину. Прислушиваюсь к себе. Мне хорошо. Мысль о том, что мы все-таки сделали ЭТО не приносит ожидаемого волнения. Да, я только что занималась сексом с бывшим мужем. И что? Небеса не разверзлись над нами, и геенна огненная не поглотила нас. Я взрослая женщина, а взрослые женщины занимаются сексом. Иногда даже без обязательств. И не комплектуют из-за секса с бывшим. Я трусь щекой о голую грудь Самойлова. В ответ он поглаживает мою попу. Я бы не отказалась продолжить. Словно прочитав мои мысли, рука Самойлова опускается ниже. Пальца очерчивают колечко ануса, нежно входят в лоно.

- Продолжим? - интересуется Глеб.

Я чувствую, как его член снова напрягается. И мне это нравится.

- Отложим на потом, - предлагаю альтернативу.

- Нам нужно вставать? - в голосе Глеба звучит искреннее сожаление.

- Увы, я обещала Франческе зайти к ней в мастерскую.

Самойлов придерживая меня, легко садится в кровати. Хорошо быть большим и сильным. Он откидывает меня себе на руки и наклоняет голову. Теперь наши глаза почти на одном уровне.

- Ты не жалеешь? - голос становится серьезным.

Мне хочется отшутиться, но я понимаю, что сейчас не время для шуток.

- Нет, - отвечаю твердо, - ни капельки.

Слышу вздох облегчения. Подумать только, он действительно волновался.

- А ты? - спрашиваю в ответ.

- Только о том, что нам нужно вставать, - шутливо отвечает он. - Стаська, как я могу сожалеть о самом крышесносном сексе в моей жизни?

Даже если он преувеличивает, мне все разно очень приятно.

- Так уж и о самом, - недоверчиво ворчу.

Самойлов прижимается лбом к моему лбу.

- Самом. С тобой по-другому не бывает.

Мысленно повторяю его последнюю фразу про себя и понимаю, что могу сказать тоже самое. И ведь мы не старались поразить друг друга какими-то особыми техниками или вычурными позами. Но секс с Самойловым всегда был особенным. Наверное это правда, что секс с просто мужчиной и секс с любимым мужчиной - совершенно разные вещи.

Я сижу у него на коленях, из меня вытекает его сперма, мы оба липкие и потные. И счастливые.

- Надо вставать, - говорит Самойлов и, вопреки словам, прижимает меня к себе.

- Надо вставать, - повторяю за ним, потираясь о твердый член.

- Мы сходим к Франческе и вернемся, - Глеб уговаривает, только непонятно кого - себя или меня.

- Вернемся, - вторю ему.

Потом приподнимаюсь, нахожу на кровати свой мобильный. Глеб поглаживает мои ягодицы. Набираю номер Франчески.

- Доброе утро, дорогая! - слышу ее голос в трубке.

- Доброе утро! - здороваюсь с ней и аккуратно сажусь на Глеба, вбирая его в себя.

- Когда вас ждать? - интересуется Франческа.

Глеб сжимает пальцы на моих бедрах и внимательно прислушивается к нашему разговору.

- Мы сможем зайти к тебе во второй половине дня? - я сжимаю Глеба внутри себя. - Часа в три?

- Конечно, буду вас ждать! - заверяет Франческа.

Мне нравится чувствовать Самойлова в себе, от удовольствия я прикрываю глаза.

- До свидания! - меня хватает на то, что бы вежливо проститься.

Отбрасываю трубку.

- Мы остаемся? - задает совершенно ненужный вопрос Глеб.

- Мы остаемся.

Он начинает двигаться во мне. Его движения, они такие ... ммм, завораживающие. Но сейчас мне хочется другого. Я соскальзываю с Глеба, сползаю вниз, глажу рукой его плоть. Влажную головку, твердый ствол, яички. Он такой красивый. Прижимаюсь губами к головке, обвожу ее языком. Его стон звучит лучше любой музыки.

- Это хорошо, - сжимая зубы, произносит Самойлов.

- Это прекрасно, - вторю ему и опускаю голову, стараясь заглотить как можно больше плоти. Это тяжело, все же Глеб очень большой мальчик. Но я хочу, что бы ему было хорошо. Очень хорошо. Так хорошо, как не было никогда.

Но у Глеба свои планы.

- Я тоже хочу, - говорит он, подтягивая меня к себе. - Что за дискриминация?

Укладывает меня на себя, дышит в лобок, облизывает. У нас словно соревнование, кто кому доставит больше удовольствия. Я чувствую, как из меня вытекает смазка.

- Стаська, - шепчет Самойлов, отрывая от меня, - давай сегодня обойдемся без завтрака? У меня тут такой десерт, не оторваться.

Приподнимаю голову, выпуская его член.

- У меня тоже, - заверяю его и возвращаюсь к дегустации.

А что, мы же взрослые люди?

Мы возвращаемся в действительность ближе к полудню. Довольные, разморенные и голодные.

- Самое время подкрепиться, - Глеб целует меня и встает с постели.

Согласно мычу. У меня нет сил говорить. И, кажется, голоса тоже нет. На полу у кровати лежит мое платье и джинсы Глеба. Мои трусы обнаруживаю в постели, бюстик - на кресле. Интересно, где рубашка Самойлова?

Кажется, я задремала, потому что, когда вновь открываю глаза, то вижу Самойлова. Он ходит по номеру голый и явно что-то ищет.

- Что потерял?

- Черт, - Глеб озадаченно озирается, - ты не видела мои трусы?

- Там же, где и джинсы, - предполагаю я.

- В том-то и дело, что нет.

- Может, я их порвала? - я точно помню, как стаскивала с Самойлова трусы.

- Тогда где обрывки?

- А черт его знает.

Самойлов хмыкает и натягивает джинсы на голое тело. Теперь я буду думать о том, что под штанами у него ничего нет. И это будет меня волновать.

- Иди в душ, - командует Глеб. - Или тебя отнести?

- Нет, сама дойду.

Прохладный душ прогоняет сонливость. Надеваю бюстье, льняную рубашку и нагло глядя в Самойловские глаза, джинсы. Ага, прямо на голое тело. Пусть он тоже думает о том, что на мне нет трусов. Самойлов смеется.

- Я же теперь завтракать не смогу. Буду думать только о том, что прячется под джинсами.

- Могу надеть юбку, - предлагаю я.

- Боже упаси! Твои джинсы заставят меня держать себя в руках. А вот с юбкой мне удержу не будет.

Теперь смеюсь я.

- Пойдем кушать, - Самойлов берет меня за руку.

Мы выходим на улицу. Жарко, солнечно. Выбираем кафе, где народа поменьше. Самойлов делает какой-то огромный заказ на двоих, я не протестую. Мне сейчас все равно, что есть. Сметаю все, что приносит официант.

- У нас еще есть время до трех, - Глеб наливает нам кофе из большого кофейника.

- Что предлагаешь?

- Гуляем? Или?

- Гуляем, - решаю я.

- Сады Боболи? - предлагает Глеб.

- Согласна.

И мы идем в сады Боболи. Держимся за руки, как подростки.

- Стася, - внезапно останавливается Глеб, - то, что я сказал утром, это серьезно. Не потому, что у нас был хороший секс, а потому, что это правда.

- Я знаю.

Хочу идти дальше, но Самойлов удерживает.

- И?

- Я ведь ответила.

- Ответила, - соглашается он.

И что нам еще выяснять?

В три часа мы стоим на пороге дома Франчески.

- Дорогие мои! Проходите!

Франческа уже приготовила кофе. Пирожные, которые Глеб купил по дороге, оказываются очень кстати.

Все рабочие вопросы мы уже решили, так что сегодня мы просто зашли в гости.

- Жаль, что вы улетаете так быстро, - говорит Франческа.

- Увы, - отвечает Глеб, - в Москве нас ждут дела.

- А вы приезжайте еще. Я приглашу вас на танцы, - предлагает она.

- С удовольствием, - Глеб улыбается. - Боюсь только, что бы Станислава не стала ревновать.

- Она может, - Франческа улыбается.

- Может, - соглашается Глеб.

Мы прекрасно проводим время в гостях, но вскоре нам пора уходить.

- Берегите друг друга, - напутствует нас Франческа. - В этой жизни все можно исправить. Все, кроме смерти.

Она целует меня в обе щеки, потом Глеба.

Мы выходим на улицу.

- Еще погуляем? - спрашивает Глеб.

- Погуляем.

Мы гуляем до позднего вечера. Заходим в ресторан, ужинаем. Возвращаемся в отель. На пороге моего номера Глеб чуть тормозит. Я, ни минуты не сомневаясь, веду его за собой.

- Ты позволишь мне взять зубную щетку? - улыбается Глеб.

- Захвати тогда и бритву.

В душе Глеб присоединяется ко мне. Кабинка здесь маленькая, мы вдвоем помещаемся с трудом. Глеб моет меня, я его. В этом нет никакого эротического подтекста, нам нравится просто касаться друг друга. Ложимся в кровать лицом к лицу.

- Стаська моя, - говорит Глеб, гладя мои волосы.

- Мой Самойлов, - отвечаю ему, обнимая за мощную шею и прижимаясь к обнаженному телу.

Он еще гладит меня, что-то шепчет, но я уже уплываю в сон.

Утром меня будит телефонный звонок. Резко вскакиваю.

- Спи, - Глеб возвращает меня на подушку, - это мой.

Послушно закрываю глаза.

- Да, - отвечает на звонок Самойлов. - Билет есть? Хорошо, жду.

Судя по звуку, кладет телефон на прикроватную тумбочку и устраивается рядом со мной.

- Стаааська. - растягивает гласные, - я лечу с тобой.

- А были варианты? - не открывая глаз, интересуюсь у него.

- Были, - он вздыхает мне в макушку. - Боюсь, что мой помощник проклял нас с тобой до восьмого колена.

- До седьмого, - поправляю его.

- До восьмого, - настаивает Глеб. - Туристический сезон, с билетами полный караул.

- Но он нашел?

- А куда ему деваться? - Самойлов залезает ко мне под одеяло и прижимается все телом.

Попой я ощущаю такой нехилый стояк. У меня прям рефлекс - чувствую его напряженный член и начинаю сочиться влагой.

- Ммм, доброе утро, - Глеб провокационно прижимается по мне этим самым "добрый утром".

- Мы на самолет не опоздаем? - интересуюсь у него, а сама оттопыриваю попу, что бы ему было легче войти.

- Успеем, - заверяет Глеб, скользя в меня.

- Нам еще нужно успеть собрать вещи, - напоминаю ему.

- Как скажешь, - Глеб кладет руку чуть выше набухшего клитора.

Быстрый утренний секс. Без прелюдий. Мы оба знаем, чего ходим. И оба знаем, как достичь желаемого. Я кончаю первой, уводя Глеба за собой. Несколько минут на то, чтобы прийти в себя, и нужно собираться в дорогу.

Пока складываю вещи, Самойлов успевает зарегистрировать нас на рейс.

- Ты когда-нибудь занимался сексом в самолете? - интересуюсь у него.

- А как же, - весело отвечает Глеб. - Ты что, забыла?

Я мгновенно вспоминаю наш полет к родителям в Штаты, тесную кабинку туалета, людей, провожающих нас понимающими взглядами.

- Хочешь повторить? - Глеб убирает ноут в чехол.

- Не уверена, - сознаюсь честно.

- Я тоже не уверен, - кивает он в ответ. - Тесно, шумно, мало. Но как аперитив к основному блюду вполне может быть.

Целует меня и отправляется к себе, собирать вещи.

Мы расплачиваемся в отеле, садимся в такси и едем в аэропорт. Там нас встречает милая девушка и проводит в VIP-зал.

- Это все помощник, - оправдывается Глеб, замечая мой веселый взгляд. - Сам я прекрасно обхожусь без этих понтов.

- Я так и подумала.

В ожидании рейса заказываю себе сок. Глеб, виновато улыбаясь, достает ноут.

- Мне нужно поработать, - словно оправдываясь, говорит он. - Немного.

Согласно киваю.

- Может, пройдешься по магазинам? - он достает из бумажника банковскую карту и протягивает мне.

- У меня есть деньги, - напоминаю ему.

- Конечно, есть. Просто мне будет приятно.

Беру карту.

- Стаська, ты ведь не думаешь, что я откупаюсь от тебя?

- В смысле? - резко торможу.

- Ну, мне действительно нужно поработать.

- Господи, Самойлов! - восклицаю в ответ. - Я что, так на дуру похожа? Тебе нужно поработать сейчас, мне нужно будет поработать завтра. Хочешь, я тогда дам тебе свою карту? И предложу пройтись по магазинам?

- Я хочу совершенно другого, - отвечает Глеб. - Но расскажу тебе об этом потом. А сейчас иди уже и трать деньги на всякую ерунду, как и положено красивой женщине.

И я иду тратить деньги. Которые почему-то совсем не тратятся. Меня хватает только на шелковый шарф известной фирмы и туалетную воду для Глеба. Приходится возвращаться практически ни с чем.

- И это все? - ехидно интересуется Глеб, обводя выразительным взглядом мои маленькие пакетики.

- Увы.

- В следующий раз пойду с тобой.

Я успеваю показать шарф, когда объявляют наш рейс. Все та же улыбчивая девушка чуть ли не с поклоном провожает нас к самолету.

- Твой помощник указал при заказе VIP-зала, что ты президент России в гриме? - интересуюсь я.

- Ага, а ты председатель правительства.

- Нет, я собака президента. В гриме.

- Ты к окну, собака президента?

- Гав, гав, - отвечаю ему.

Мы удобно устраиваемся в широких креслах. Самойлов опять достает ноут.

- Ты не против?

- Ты будешь смотреть порнушку?

- Что-то вроде того, - соглашается Глеб.

- Тогда не против. А то я уж было подумала, что ты работать собрался.

Пристегиваюсь, устраиваю голову на руке у Глеба и засыпаю. Здоровый секс обеспечивает здоровый сон.

Глеб будит меня со словами:

- Снижаемся, скоро посадка.

Сладко потягиваюсь.

- Поужинаем сегодня? - предлагает Самойлов.

- Не могу, у меня полно дел на работе. Давай пообедаем завтра?

- Я могу освободиться в четыре, - сообщает Глеб.

- Сколько у тебя будет времени?

- До утра.

- Тогда пообедать мы точно успеем. Тебя встретят?

- Да. Тебя подвезти?

- До офиса.

В аэропорту Глеба встречает водитель.

- Сначала завезем Станиславу Юрьевну на работу, потом домой, - дает распоряжения Самойлов.

- Ты сегодня отдыхаешь?

- Нет, я заеду переодеться. И тоже поеду на работу. Если уж сладкого мне сегодня не светит.

- Мне тоже не светит, - заверяю его.

- Завтра?

- Завтра очень даже светит.

- За тобой заехать?

- Нет, давай встретимся в ресторане.

- Ты выберешь?

- Я пришлю адрес.

У моего офиса нет свободного места на парковке. Водитель включает аварийку, достает из багажника мою дорожную сумку.

- До завтра, - говорит Глеб и целует меня.

- До завтра, - повторяю за ним.

Подхватываю сумку и ухожу на работу. Тянет оглянуться вслед машине, но я себя сдерживаю.

При виде меня в шоу-руме на первом этаже все приходит в движение. Мои консультанты бурно приветствуют меня.

- Через полчаса совещание, - говорю появившейся на лестнице помощнице, - жду всех у себя в кабинете. И подготовьте отчет о продажах на этой неделе.

Поднимаюсь к себе, прохожу приемную, кабинет и захожу в крохотную комнату для отдыха. Мне нужно переодеться, все же мой легкомысленный наряд не подходит для офиса. На работе я держу несколько дежурных нарядов, на случай, если нужно быстро переодеться. Через десять минут я уже в костюме, еще через двадцать сижу за рабочим столом, оглядывая сотрудников. Ну что, отдых окончен. Пора приступать к работе.

Дома оказываюсь ближе к ночи. За неделю моего отсутствия накопилось много дел. А ведь я постоянно была на связи. Снимаю туфли, прохожу в гостиную. В сумке телефон пиликает входящим сообщением.

Глеб: ты дома?

Я: только вошла.

Глеб: устала?

Я: немного.

Глеб: ты кушала?

Я: что-то ела.

Глеб: тогда не буду мешать. спокойной ночи!

Я: и тебе.

Не успеваю положить телефон, как раздается звонок.

- Ты в Москве? - интересуется Зина.

- Сегодня вернулась.

- Ты на меня обиделась?

- С чего? - хмыкаю в трубку.

- Ну, - начинается каяться она, - я вступила в преступный сговор с твоим бывшим мужем.

- Мне расценивать это как предательство?

- Тебе расценивать это как заботу о подруге!

- Я тоже так подумала, - соглашаюсь с ней.

- Ну и хорошо, - облегченно выдыхает Зинка. - Он прилетел к тебе?

- Прилетел, - я не вижу смысла скрывать.

- И?

- И.

- Так вы теперь как, - Зина не может сдержать любопытства, - вместе? Или нет?

- Не знаю, Зин. Мы пока вроде как встречаемся.

Я и правда не знаю, как назвать то, что происходит у нас с Глебом.

- А Макс?

- Бросил меня.

- Вот и молодец! - хвалит Зина. - Не век же ему ходить с битой физиономией.

- А это тут при чем?

- Это шутка.

- Я так и подумала. Зин, ты извини, я устала.

- Конечно! Спи, давай!

Я иду в душ, потом сразу ложусь в постель. Но вопреки усталости, сон не идет. Я перебираю в уме события недели, проведенной с Глебом. Это странно, но все сомнения оставили меня. Я прихожу к мысли, что нужно просто жить. Просто наслаждаться. И решать проблемы по мере их поступления. На этой философской мысли засыпаю.

Следующий день идет по накатанной. С утра - посыльный с завтраком от Глеба. И сообщение с пожеланием хорошего дня от него же. Потом работа. Работы много, и я перестаю думать о Самойлове. Звонок мамы. Ей интересно, как прошла моя поездка в Италию. Обстоятельно рассказываю о делах, старательно обходя тему личной жизни и Самойлова, в частности. Мама не настаивает, она сама деликатность. Потом звонок отца. Судя по его настороженным интонациям, новостями с мест военных действий мама с ним уже поделилась Отец не задает вопросы, ждет, когда я созрею и сама все расскажу. Но я не хочу ничего рассказывать. Да и рассказывать особо нечего. Не стану же я делиться с родителями подробностями нашего головокружительного секса?

В три раздается звонок.

- У тебя планы не поменялись? - интересуется Глеб.

- Нет. А у тебя?

- Тоже нет. В четыре, как договаривались?

- Да.

- Тогда целую.

- И я.

В четыре захожу в ресторан неподалеку от работы. Глеб уже сидит за столиком, рядом букет. При виде меня поднимается и идет навстречу.

- Я соскучился, - говорит Глеб.

Поднимаюсь на носки и прижимаюсь губами к его губам.

- Сначала мы пообедаем, - Самойлов помогает мне устроится за столиком. - А потом у меня планы.

- Далекоидущие?

- Ты даже не представляешь насколько, - заверяет меня Глеб.

Официант приносит меню. Я приступаю к выбору блюд, и тут у меня появляется ощущение, что кто-то смотрит мне в спину. Ощущение крайне неприятное, я даже лопатками повожу, в надежде от него избавиться. Но, увы, безрезультатно. Мы делаем заказ. Я встаю, что бы выйти и помыть руки. Прохожу через зал. Ощущение чужого взгляда следует за мной по пятам. На обратном пути замечаю, что у нашего столика стоит женщина. Они о чем-то говорят с Глебом. Женщина стоит ко мне спиной, мне не видно ее лица. Самойлов слушает ее, кивает. Вежливо, но холодно улыбается в ответ. Дама разворачивается на выход, и я вижу ее лицо.

До сегодняшнего дня я видела ее только один раз, мельком. Но сразу узнала. Как же я могла не узнать ту, что ублажала моего мужа в примерочной кабинке магазина женского белья?

Глава 33. Глеб

Все это время, начиная с того момента, как мы расстались со Стасей у дверей ее шоу-руму, был, как на иголках. Занимался делами, но в подсознании сидела мысль: а вдруг, она сейчас позвонит и скажет, что не придет? Что все, произошедшее в нами в Италии, было ошибкой? Я так не нервничал даже, когда мы познакомились. Тогда я твердо знал: это моя женщина, и она никуда от меня не денется. Можно назвать это судьбой, роком или предназначением, но мы будем вместе. Сейчас все было иначе. Однажды уже потеряв ее, я не имел права на ошибку.

Около трех часов дня набрал ей сам, чтобы убедиться, что она ничего себе не напридумывала, что придет, как и договаривались.

- У тебя планы не поменялись?

- Нет, - слышу в трубке ее голос. - А у тебя?

- Тоже нет. В четыре, как договаривались?

- Да.

- Тогда целую.

- И я.

По дороге заехал в цветочный магазин. Я сто лет не был в цветочных магазинах. Обидно, цветы для моих дам выбирал мой помощник. Или я делал заказ в сети. Но тут совершенно другое дело, ведь речь шла о Стаське. В павильоне было холодно. Нежно пахли розы, сладостью радовали лилии, чуть горчили хризантемы. Попросил консультанта мне помочь. Мне хотелось, чтобы букет был ярким и запоминающимся.

В ресторан приехал минут за пятнадцать до встречи. От волнения очень хотелось курить. Что бы хоть чем-то занять руки попросил принести мне кофе. Но вот, наконец, мои мучения закончились - в зал вошла Стаська. Вот как ей удается быть такой эффектной в, казалось бы, совершенно простом костюме? Черные брюки, белая рубашка - что может быть проще? А у меня дух захватывает, когда смотрю на нее. Встаю и иду навстречу.

- Я соскучился.

Она подходит ко мне, поднимается на носочки и целует в губы. А может ну его нафиг, этот ресторан? Закажем еду домой.

- Сначала пообедаем, - принимаю я героическое решение. - А потом у меня планы.

- Далекоидущие? - провоцирует она меня.

- Ты даже не представляешь, насколько.

Еще утром заслал в свой загородный дом клиринговую службу. Долго думал, не пригласить ли Стасю в городскую квартиру, где мы жили раньше. Но решил не рисковать.

Сейчас уже в доме все должно было сиять чистотой, холодильник ломиться от еды, а в спальне стоять цветы и свечи. Черт, я хотел, чтобы все было идеально.

Мы сделали заказ, и Стася пошла в дамскую комнату. В ожидании решил проверить почту. Мимо меня процокали каблуки, это явно была не Стася, я успел заметить, что она сегодня надела обувь без каблуков. Поэтому даже глаз не поднял.

- Доброго дня, Глеб Петрович, - раздалось у нашего столика.

Нацепил дежурную улыбку и поднял глаза.

У меня было много женщин. Некоторые уже стерлись из памяти. Но эту я узнал сразу. Узнал, несмотря на то, что она очень изменилась. Исчезла трогательная подростковая неуклюжесть и неуверенность. Сейчас передо мной стояла взрослая, сексуальная самка, явно знающая себе цену.

- Вижу, что узнал, - она растянула в улыбке ярко накрашенные губы.

Мне кажется, или раньше ее рот был не таким пухлым?

- Здравствуй, Анжела.

- Присесть не предложишь? - она протянула руку к стулу, в ожидании, что я приглашу ее за наш стол.

- Извини, нет, - отвечаю вежливо, но твердо.

- Отчего же так? - в ее голосе явная ирония.

- Я здесь с женой.

- Я заметила. Только мне казалось, что вы развелись.

- Тебе только казалось, - совершенно не собираюсь вдаваться в подробности.

- Ну да, - протягивает она. - Ты же ради нее меня бросил.

Тогда, в магазине, мне сразу стало не до Анжелы. Я бросился к падающей Стаське, успел подхватить ее и уложить на диван. В ожидании скорой не отходил от нее ни на шаг. Потом, пока врач осматривал Стаську и делал ей укол, я подошел к Анжеле.

- Ты прости, - сказал ей, не отрывая взгляда от жены, - но тебе сейчас лучше уйти.

Достал несколько купюр и протянул ей.

- Это за покупки и на такси.

- Конечно, - с готовностью кивнула она, забирая купюры, - я все понимаю. Мы все обсудим позже.

Я повернулся к Анжеле и заметил, какой радостью светились ее глаза. Она что, радуется случившемуся? И понял, что да, радуется. Несмотря на все мои заявления о том, что я люблю жену и никогда с ней не разведусь, Анжела ждала от меня каких-то решительных действия. Но ведь я был честен с ней и не давал напрасных надежд. Ее неприкрытое торжество неприятно меня поразило, но сейчас было не до Анжелы. Торопливо простившись, вернулся к жене.

Через пару дней, приехав на работу, сразу вызвал начальника кадровой службы. Не вдаваясь в подробности, благо как большой босс, я мог себе это позволить, дал задание подготовить для Анжелы самый лестный отзыв. Когда дверь за кадровиком закрылась, набрал ее номер.

- Да!

- Анжел, доброе утро. Давай встретимся сегодня в обед в кафе. Адрес сейчас скину.

- Конечно!

Я не хотел продолжать разговор, положил трубку.

Она ждала меня в кафе, сидя за столиком у окна. Сквозь витрину я видел, как сияют радостным предвкушением ее глаза.

- Глеб! - увидев меня, Анжела помахала мне рукой.

Я прошел к столику, ловко увернулся от ее поцелуя и сел.

- Анжел, нам нужно поговорить.

- Конечно!

- Выслушай меня, пожалуйста, не перебивая.

Она кивнула.

- Анжел, нам было хорошо вдвоем. И я очень благодарен тебе за все, что мы для меня сделала. Но..

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Нам нужно определиться, - перебила она меня. - Ты уже собрал чемоданы? Или мне переехать к тебе? Она уже ушла?

От удивления у меня на голове зашевелились волосы.

- Кто? - тупо спросил я.

- Ну, жена твоя, - нетерпеливо ответила Анжела. - Она ушла? У меня маленькая квартира, нам будет тесно в ней втроем.

- Втроем?!

- Ну да, - она посмотрела на меня взглядом маленькой девочки, - сейчас, конечно, вдвоем. Но когда появится ребеночек..

- Какой ребеночек?!

- Наш...

- Анжела, ты пьешь таблетки. Я пользуюсь презервативами. Какой может быть ребеночек?

- Но теперь, когда ты, наконец, развелся, мы можем не скрывать нашей любви и подумать о ребенке. У тебя, наверное, большая квартира? Жена не будет ее с тобой делить?

Мне казалось, что на протяжении наших с Анжелой отношений, я неоднократно ясно говорил ей о том, что ничего серьезного у нас быть не может. Мне казалось, что ее это вполне устраивало. Может я и мерзавец, но я никогда не говорил ей о любви. А сейчас до меня дошло, что все, сказанное мной, Анжела попросту пропускала мимо ушей. У нее было свое видение ситуации.

- Помолчи и послушай. Я никогда не говорил с тобой о любви, так?

Она кивнула.

- Я никогда ничего не обещал тебе, так?

Снова кивок.

- Я говорил тебе о том, что люблю свою жену и не собираюсь разводиться, так?

- Но ведь она видела нас! - все-таки перебила меня Анжела.

- Со своей женой мы разберемся сами! - пришлось повысить голос. - Анжела, у нас был приятный, короткий роман. Ты с самого начала знала, что это просто хороший секс, так? Тебя же это устраивало?

- Я думала, что тебе нужно время, что бы развестись!

- Какое, к черту, развестись!

- Но тогда зачем же ты со мной ... спал?

Очень захотелось напомнить ей о том, как она сама пришла ко мне и буквально набросилась на меня. Еле сдержался. В конце концов, она меня не насиловала. Я сам влез в эту историю.

- Я был с тобой, потому что мне это нравилось, - ответил честно. - Это был хороший трах. Тебе же тоже нравилось?

- Я тебе люблю, - в ее голосе появились слезливые нотки. - А ты меня бросаешь!

- Анжел, давай не будем скатываться до скандала, - попросил я. - Мы расстаемся, потому что так будет лучше для всех. И для тебя, в том числе. Ты молодая, тебе нужен другой партнер. Твоего возраста и неженатый. Ведь ты же знала, что наше расставание это вопрос времени?

- Ну, знала, - ответила она со злостью. - И что? Я что, не имею права надеяться? Почему одним все, а другим ничего?

- Что все?

- Ну, вот жене твоей? Она же старая! А ты с ней! Чем она лучше меня? Я молодая, люблю тебя!

Я не знал, что ей сказать. А Анжела продолжала:

- Я хочу быть с тобой! Не бросай меня! Давай все будет, как раньше? Хочешь, я тебе прямо сейчас минет сделаю, да? Пойдем в туалет.

Наверное, ошеломление отразилось на моем лице, потому что Анжела перегнулась через стол и жарко зашептала:

- Пойдем, Глеб! Я тебе отсосу, как ты любишь! А хочешь, трахнешь меня. Хочешь, в попку? Она такая тугая, да? Ты же хочешь меня, да? Или пойдем в машину? Глеб, любимый, как ты хочешь? Только не бросай меня!

Вопреки всему, у меня появилось легкое чувство брезгливости.

- Сядь, - прикрикнул на нее. - И послушай меня. Молча.

Дождался, когда Анжела сядет на стул и продолжил:

- Мы расстаемся. И это не обсуждается. Что касается твоей практики, то будем считать, что она окончена досрочно. В кадровой службе подготовлены твои документы. Можешь забрать их в любое удобное для тебя время. Оставшиеся две недели я предлагаю тебе отдохнуть. Любое место, на твой выбор. Разумеется, я все оплачу.

- А хочешь, я прямо здесь тебе минет сделаю? - словно не слыша меня, продолжила Анжела.

- Да какой к черту минет! - не выдержал я. - Ты меня слышишь?!

- Да! - крикнула она в ответ. - Значит, не хочешь? Ну и черт с тобой! Оставайся со своей половиной. Подумаешь, нашелся принц! Я найду себе и помоложе, и побогаче!

Она встала из-за стола и швырнула в меня салфетку.

- Я ради тебя научилась минет делать! Я анальный секс вытерпела! Ты думаешь, это такое счастье, запихивать в себя твой огромный член?! Да еще изображать, какое это неземное блаженство, когда ты меня в задницу имеешь?! И ради чего? Ради двух лифчиков и пары трусов?! И что, "прощай, Анжела"?

Моя челюсть отпала сама собой.

- Катись ты! - она завершила свою пламенную речь неприличным жестом и выбежала из кафе.

Тем же вечером мне на почту пришел счет за две недели отдыха на Сейшелах. Наверное, она выбрала самый дорогой тур, из тех, что могли предложить в туристическом агентстве. Я с облегчением оплатил счет и еще добавил на булавки. Больше мы не виделись.

И вот сейчас она снова стояла передо мной. Уже совершенно взрослая женщина с яркими губами и в откровенном наряде. Я подавил в себе желание ответить на ее последнюю реплику. Мне не нужен диалог с ней. И сама она не нужна. А вот то, что Стася может вернуться в любую минуту, увидит Анжелу и непременно узнает, меня очень волновало.

- Ты что-то хотела? - поинтересовался вежливо.

- На тебя посмотреть, себя показать, - она провела рукой по своему телу.

- Считай, что показала. Это все?

- Сволочь ты все-таки, Самойлов, - процедила она сквозь зубы. - Я ведь тебя любила и замуж за тебя хотела.

- Это было семь лет назад, - напомнил ей. -И я не буду обсуждать это.

- А может, вспомним прошлое? - она чуть наклонилась ко мне, так чтобы продемонстрировать спелую грудь. - Давай по-быстренькому, а? Или встретимся вечером?

- Анжела, уходи

- Да уйду я, не переживай. Я, собственно, подошла сказать тебе, что замуж выхожу.

- Мои поздравления.

- И тебя приглашаю, по старой дружбе, - она достала из сумочки пригласительный. - Хотела по почте отправить, а тут такая встреча.

- Спасибо, - не делая попыток взять карточку, ответил я. - Но вряд ли я смогу прийти.

- Отчего же? Старая любовь, говорят, не ржавеет.

- Так то любовь, - осадил ее. - Ты-то здесь при чем?

- То же верно, - кивнула она. - Тогда счастливо.

Я посмотрел ей вслед и встретился глазами со Стасей.

Стася вернулась за столик, ее взгляд остановился на приглашении.

- Она пригласила меня на свадьбу, - я смотрел Стасе в глаза.

- И вы встретились случайно, - излишне спокойно сказала Стася.

- Да, случайно. Ты не веришь?

- Верю.

- Стася, это просто случайность.

- Я верю!

Она взяла приглашение, разорвала его на мелкие кусочки и отчетливо сказала:

- У женщин, которые спят с чужими мужьями, начинаются проблемы с придатками.

Я видел, что Стася ревновала. И это не было приятно. Только не к Анжеле, только не так.

- Я не собирался идти к ней на свадьбу.

- А я бы тебя и не пустила, - она сделала глоток вина. - Ты можешь отправить ей подарок, и больше никогда, слышишь, никогда не будешь с ней общаться.

Я взял ее за руку, поцеловал ладонь и ответил:

- Никогда.

- И я не хочу здесь оставаться.

- Хорошо. Сейчас расплачусь, и мы поедем в другое место.

Я оплатил счет, помог Стасе выйти из-за стола и увел из этого ресторана.

Мы сели в машину. Стася посмотрела на меня и неожиданно сказала:

- Когда-нибудь ты захочешь детей.

- Вряд ли, - ответил, выезжая со стоянки.

- Захочешь, - упрямо повторила она.

- Стася, если ты хочешь, чтобы у нас были дети, давай усыновим малыша. Или двух. Или столько, сколько захочешь.

- Ты захочешь своего ребенка, а я не смогу тебе его дать. А вокруг сотни здоровых женщин, и они с радостью родят тебе. Когда я думаю об этом, мне жить не хочется.

- Мне не нужны дети и другие женщины. Уже не нужны.

- Это сейчас. А через год, два, пять? Я буду вышедшей в тираж бабой, а ты молодым мужиком.

- Я старше тебя, - напомнил ей. - И потом, какая же ты баба?

Но отшутиться не удалось, Стася была настроена серьезно.

- Самойлов, я верю, что такие Анжелы в прошлом. Во всяком случае, хочу в это верить. Но дети, Глеб!

Я оглянулся по сторонам, заметил вывеску очередного ресторана и повернул в его сторону. Припарковал машину, достал сигареты, прикурил.

- Ты самое дорогое, что у меня есть, - говорить было тяжело, но пришло время сказать все, как есть. - Да, я совершил подлость. Да, я изменил тебе. Да, мне нужно было наплевать на чужое мнение и запреты врачей и быть с тобой, когда ты потеряла ребенка. Мы потеряли. Я винил себя в случившемся тогда и виню сейчас. Но есть еще кое-что, что ты должна знать.

Сигарета закончилась удивительно быстро, я прикурил новую. Стася сидела молча и не сводила с меня глаз.

- Когда ты улетела к родителям... Черт, не знаю, как сказать! Моя жизнь просто закончилась. Я чувствовал себя последним дерьмом. Ведь не просто изменил, я тебе жизнь сломал. И тогда я подумал, что должен за это заплатить.

- Что ты сделал? - испуганным шепотом спросила Стаська. - Глеб, ради бога, что ты сделал?!

- Я решил, что если у тебя не может быть детей, то и мне они не нужны. Зачем мне дети не от тебя?

- Как? - Стаськины глаза расширились от испуга.

- А вот так, - я выбросил окурок в окно и посмотрел в родные глаза. - Я пошел и сделал вазэктомию. Так что все твои страхи о том, что я захочу детей от каких-то других женщин попросту беспочвенны.

Стаська приложила ладошку ко рту и всхлипнула.

- Зачем, Глеб?!

- Затем, что мужчина должен отвечать за свои поступки, - ответил я. - Поэтому, если мы захотим малыша, мы его усыновим. И точка. А теперь пойдем, поедим, наконец, ладно?

Стаська согласно кивнула.

Наша вторая попытка пообедать была немногим лучше первой. Стаська сидела за столом задумчивая и молчаливая. Я не знал, что ей сказать. О чем еще можно говорить, после всего того, что произошло?

- Ты никогда не жалел?

Я сразу понял, о чем она спрашивает.

- Нет.

- И ты готов усыновить чужого ребенка?

- Я готов усыновить нашего с тобой ребенка. Если мы оба решим, что нам нужен ребенок.

- Я не знаю, что сказать.

- Тогда не нужно ничего говорить, давай просто поедим.

- А потом?

- А потом ... Хочешь, пойдем гулять?

- Нет.

- Тогда я покажу тебе свой загородный дом. Хочешь?

- Хвастаться будешь?

- Буду демонстрировать товар лицом.

- Какой же это товар?

- Тогда - приданое.

- Твое?

- Мое. Стась, я ведь уже все сказал. Я хочу быть с тобой. Вместе. Хочешь детей - будут дети. Не хочешь - заведем собаку. Или кошку. Или кроликов. Я просто хочу быть с тобой.

Она протянула руку и погладила меня по щеке.

- Тогда поехали смотреть твое приданое.

Я перехватил тонкое запястье, поднес к губам, поцеловал. Переплел наши пальцы.

- Стаська, я ведь не дарил тебе кольцо на помолвку.

- У нас и помолвки-то не было, - напомнила она мне.

- Тогда поехали, - решительно встал из-за стола.

- Куда на этот раз?

- Кольцо тебе выбирать. Что бы все было по правилам.

Она поднялась вслед за мной.

- Поехали.

Мы отправились в ювелирный салон. Как-то раньше я не придавал значения таким вещам, как кольца и прочие ритуалы. А сейчас вот захотелось, что бы у Стаськи на пальце было мое кольцо. И чтобы все видели, что эта женщина занята.

- Кольцо должно быть с большим бриллиантом, - рассуждал я, ведя машину.

- Чтобы все видели, что ты у нас олигарх.

- Что бы все видели, что ты уже занята этим самым олигархом.

-Тогда лучше тату сделать. И дешевле.

- И тату сделаем, - заверил я.

- Даже страшно подумать, на каком месте.

- Чтобы все видели?

В салоне к нам подошел консультант и, выслушав пожелания, начал демонстрировать имеющиеся кольца. Стася внимательно разглядывала, что-то примеряла, но никак не могла выбрать. Наконец она повернулась ко мне.

- Посмотри, - протянула руку.

Именно такое кольцо я выбрал бы для нее сам: полоска белого золота и большой прозрачный камень. Просто, лаконично и дорого.

- Идеально, - вынес свой вердикт. - Берем.

Пока нам оформляли покупку, я прошелся вдоль витрин. Почему-то вспомнил сегодняшнюю встречу с Анжелой. Подошла, на свадьбу пригласила. Неужели думала, что я приду? Глупо как. "Я тебя не пущу", - вспомнилась фраза Стаськи. "Подарок отправь". А, собственно, что мешает мне отправить Анжеле подарок на свадьбу? Да, у нас с ней все кончено много лет назад. Да, она мне совершенно не нужна. Но ведь когда-то у нас были отношения. И, откровенно говоря, ничего плохого она мне не сделала. Взгляд остановился на витрине с серьгами. Подошел поближе. Эти серьги заметил сразу - небольшие рубины в окружении бриллиантовой крошки. Как подарок на свадьбу будет в самый раз. Стаська равнодушна к серьгам, к тому же не носит цветные камни. А вот Анжела, кажется, что-то такое в ушах носила.

- И серьги эти я возьму, - сказал консультанту.

Когда процесс покупки подошел к завершению, взял коробочку с кольцом.

- Надену его тебе вечером, в подобающей обстановке.

- Господи, Самойлов, да ты романтик, - умилилась Стаська. - Я не ожидала!

- Да я и сам от себя не ожидал, - признался я. - Должно быть это старость.

- Тогда давай, скорее, поедем смотреть твое приданое, - предложила Стася.

- Пока из жениха не посыпался песок?

Мы вышли из магазина, коробочку с серьгами я просто положил в карман пиджака и забыл о ней.

Я вез Стаську в свой дом. Ни минуты не сомневался, что ей там понравится, ведь наши вкусы во многом совпадали. Дом я купил уже после развода. Жить там постоянно не получалось, все-таки каждый день тяжело ездить на работу по пробкам. Но выходные я проводил за городом. Помощник уже доложил, что уборка завершена и все приготовлено так, как я велел.

Мы въехали на участок. Стася вышла из машины, оглядываясь.

- Знаешь, Самойлов, уже ради этого дома стоит связать с тобой свою жизнь.

- Это ты еще внутри не была. Пойдем, я тебе покажу.

Я с удовольствием провел для Стаси экскурсию по дому, оставив осмотр спальни на потом.

- Да, красиво, - согласилась она, устраиваясь на диване в гостиной.

Я достал кольцо, неожиданно ощущая нешуточное волнение.

- Станислава Юрьевна, - начал.

- Слушаю вас, Глеб Петрович, - Стаська села ровно и как примерная ученица положила руки на коленки.

- Не перебивай, - попросил, - я и сам собьюсь.

- Хорошо, я вся внимание.

- Станислава Юрьевна... Черт, Стаська, у меня совершенно нет опыта в подобных вещах.

- Это видно.

Я плюнул на традиции и романтику, сел рядом на диван, взял ее за руку и надел кольцо.

- Вместе? - спросил ее.

- Вместе, - согласно кивнула Стаська и первая потянулась ко мне.

Ее губы слегка коснулись моих, а потом она обхватила меня руками за шею и притянула к себе. И нам стало не до разговоров. Из гостиной мы переместились в спальню. Я все-таки зажег свечи. А дальше... Дальше мы любили друг друга нежно и неторопливо, наслаждаясь каждой секундой близости.

- Самойлов, - стонала Стаська, выгибаясь мне навстречу.

И от этого стона у меня сносило крышу.

Это была самая романтическая ночь в нашей жизни.

Позже, перед тем как уснуть, Стаська заглянула мне в глаза:

- Вместе?

- Вместе, - ответил, целуя свою женщину.

А проснувшись утром, обнаружил, что Стаська исчезла.

Глава 34. Глеб

Открыл глаза. В спальне стояла тишина. Стаська, наверное, упит. Протянул руку в сторону. Пальцы коснулись прохладной простыни. Поднял голову и огляделся. Стаси в спальне не было. Может, она в ванной? Но шума воды не было слышно. Встал, прошел в ванную. Пусто. Спустился на кухню. Никого. Ни Стаськи, ни ее вещей. Снова вернулся в спальню, проверил свой телефон - может она написала. Ничего. Набрал ее номер - абонент вне зоны действия сети. Еще раз обвел глазами спальню. Мои вещи аккуратно лежали на пуфе. Вечером, помнится, нам было не до вещей - мы попросту побросали все куда придется. Взгляд остановился на прикроватной тумбочке. Там лежал футляр из ювелирного салона. Тот самый футляр, в который упаковали серьги для Анжелы. Значит, Стаська его нашла и сразу поняла, что серьги предназначались не ей. И что? Это ведь не преступление, купить подарок другой женщине. Тем более такой, ничего незначащий подарок. Просто дань вежливости. Но Стаськи нет. Господи, что она себе напридумывала?

Быстро сходил в душ, оделся, сел в машину и поехал в город. Зная Стаську, нужно перехватить ее как можно быстрее, пока она не улетела на другой конец света.

Нет, ну неужели она могла подумать, что после всех моих признаний, я могу ей изменить? Заинтересоваться другой женщиной?

Ее телефон по-прежнему не отвечал. На работе мне сообщили, что Станислава Юрьевна сегодня не придет. Дома ее не было, во всяком случае, дверь мне не открыли, хотя я и звонил в домофон добрых полчаса. Меня захлестнула паника. Самое ужасное, что я даже не мог предположить, куда она могла поехать. Пришлось звонить Зинке.

- Чего тебе, олигарх? - поинтересовалась Зина.

- Стася не у тебя?

- Началось в колхозе утро, - ответила Зинка. - Нет, не у меня.

- Я не могу ее найти.

- Глеб, - всполошилась Зина, - черти бы тебя драли! Ты опять налажал?

- Нет! - крикнул в отчаянии. - Зина, клянусь, я ничего не сделал. У нас все было хорошо. А утром проснулся - ее нет. И телефон выключен.

- Значит, все-таки налажал, - сказала Зина. - Давай-ка ко мне подъезжай. В то кафе, где встречались. Будем разбираться.

Я помчался на встречу с Зиной.

- Рассказывай все подробно, - потребовала она и, увидев мое замешательство, продолжила: - как врачу, Самойлов. Нужно понять, что произошло. Потому что дома ее нет, на работу она позвонила и сказала, что сегодня ее не будет, телефон выключен. Так что колись, что у вас там произошло.

Я как мог подробно описал вчерашний день, пропустив интимные подробности. Вряд ли они нужны Зине.

- Ну, ты и придурок, - вздохнула Зина. - Ты зачем этой своей лахудре подарок купил?

- Она не моя, и Стасе об этом прекрасно известно, - начал я. - А подарок купил просто так. Как вежливый, воспитанный человек. Это же ничего не значит!

- Самойлов, это для тебя, идиота, ничего не значит. А Стаська могла рассудить по-другому! Вчера она лахудру эту увидела, а потом нашла у тебя серьги, предназначенные для другой женщины. С одной стороны, наплевать и забыть. А с другой, Глеб, ты же знаешь Стаську! У нее эмоции фонтаном. Это без тебя она, как снежная королева. А с тобой, как вулкан - не знаешь, когда рванет.

- Ты думаешь, она решила, что у меня другая женщина?

- Могла и решить. Тебе нужно было, раз уж ты так хотел Анжелу свою поздравить, не прятать эти чертовы серьги, а сразу в магазине сказать: покупаю в подарок, потому как мама меня так воспитала. Она бы и внимания на это не обратила. А то, что ты купил за ее спиной, почти тайком, это говорит не в твою пользу.

- Да мне и в голову не могло прийти, что это чертовы серьги могут разрушить мою жизнь!

- Да уж, - согласилась Зина. - Странно, все-таки Стася здравомыслящая женщина.

- Что мне делать?

- Будем искать.

- Где?

- Давай-ка ты займись делами, а я позвоню в пару мест.

- Зин, какие в черту дела! У меня жена неизвестно где!

- Еще не жена, - поправила Зина. - Найдем, есть у меня идея. Иди уже, Ромео.

Я поехал в офис. Работа не шла в голову. Полдня пытался заставить себя думать о работе, но никак не получалось. Опять сел в машину, поехал к Стаське домой, потом на ее работу. Нигде ее не было. Вечером позвонила Зина.

- Олигарх, новости неутешительные.

- Ты ее нашла? Она в порядке?

- В порядке, жива и здорова.

- Где она?!

- Сейчас неважно, тебе туда лучше не ездить.

- Зина, где моя жена?

-Черт, Глеб, ты меня слышишь? Сейчас это неважно! Важно другое: она купила билет в Куала-Лумпур на завтрашний рейс. Это тебе о чем-то говорит?

Это говорило о многом. Значит, Стаська решила, что мы должны расстаться. И даже объясниться со мной не захотела. Ну, уж нет, я хочу знать, из-за чего меня бросили. Пусть скажет мне это в лицо.

- Диктуй номер рейса, - попросил Зину.

- Пришлю сообщением, - ответила она. - Ты там давай, действуй по обстановке. И удачи тебе!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я заставил себя уснуть, прекрасно понимая, что мне нужны силы. С утра поехал в аэропорт. Стася летала в Куала-Лумпур со стыковкой в Стамбуле. Черт, история повторяется. Но на это раз я не дам ей улететь.

Уже объявили регистрацию на рейс. Я занял стратегическое место недалеко от стоек регистрации. Наконец в толпе мелькнула знакомая светлая макушка. Опасаясь, что она уже зарегистрировалась on-line, я прошел следом за ней. Видимо, мои опасения были не напрасны, потому что Стася миновала стойки регистрации и пошла дальше, к паспортному контролю. Багажа у нее не было, только рюкзак висел на плече. Медлить было нельзя.

- Стася! - позвал громко.

Она остановилась и оглянулась. Увидела меня и тяжело вздохнула.

- Стася, нам нужно поговорить, - сказал я, подходя поближе.

Она как-то обреченно кивнула.

- Стася, я знаю, что ты нашла серьги. Я примерно представляю, что ты подумала и к каким выводам пришла, - я говорил медленно, тщательно подбирая слова. - Но это не так. Это просто ничего не значащий подарок. Тебе просто нужно было разбудить меня и задать вопрос. Клянусь, я бы честно тебе все объяснил.

- Я понимаю, Глеб, - виновато глядя мне в глаза, сказала она. - Я все понимаю, не такая уж я курица безмозглая.

- Тогда в чем дело? Почему ты бежишь от меня?

- Глеб, дело не в тебе!

И бездна отчаяния в голосе.

- Стаська, родная, объясни мне. Мы все можем решить. Все-все.

- Да не знаю я, как тебе объяснить! Да, я нашла эти серьги. И да, поняла, что они для другой женщины. Не в этом дело! Я вдруг почувствовала себя как тогда, семь лет назад. Я снова была жалкой, неуверенной в себе неудачницей! Мне захотелось проверить твой телефон!

- Ты могла просто разбудить меня..

- Не могла! Я вдруг представила себе, что каждый день я буду ждать тебя и думать, где ты и чем занят. С одной стороны, я тебе верю. Но эти мысли, они сильнее меня. Я не хочу проверять твой телефон! Я не хочу принюхиваться к тебе и разглядывать твои рубашки!

- И не надо!

- Но по-другому у меня не получается. Это сильнее меня! Это просто болезнь какая-то!

- Поэтому ты сбежала?

Она кивнула.

- И бежишь дальше? Стася, - я взял ее за плечи и легонько встряхнул, - это не выход. Это черт знает, что такое.

- Я знаю, Глеб. Но по-другому не могу. Прости.

Она отстранилась от меня. Попыталась сделать шаг назад, но я не дал ей возможности, крепче сжимая руки на ее плечах.

- Пусти, - попросила она.

- Нет.

- У меня рейс.

- К черту рейс.

- Пусти! - в голосе появились истеричные нотки.

Что мне делать? Как я могу ее отпустить? А как могу не отпустить?

- Ты хочешь быть со мной? - задал самый важный вопрос.

- Нет, - она посмотрела мне в глаза.

- Нет?

- С тобой я ломаюсь. Я становлюсь больной.

- Все можно исправить!

- Нет! Я не хочу быть с тобой!

Она вырвалась и пошла к выходу. Я очень хотел ее остановить. Но как?

Много лет назад мы смотрели фильм "Девять с половиной недель". Когда в финале герой сказал: "Прошу тебя, вернись. Я досчитаю до пятидесяти, и ты вернешься", я спросил у Стаськи:

- Как ты думаешь, она вернется?

- Нет, - сквозь слезы ответила она.

- Неужели ты не хочешь, что бы они были вместе?

- Неужели ты не видишь, что их отношения окончены? Они исчерпали себя.

- А как же любовь?

- Любовь это еще не вся жизнь. Я понимаю, что она не вернется, но очень хочу надеяться на это.

Воспоминания об этом разговоре вихрем пронеслись в моей голове. Глядя, как Стаська подходит к окошку паспортного контроля, издыхая от бессилия что-либо изменить, я крикнул:

- Я досчитаю до пятидесяти!

Мне показалось, что она чуть замедлила шаг.

Глава 35. Стася

Как это странно, просыпаться, чувствуя рядом другого человека. Слышу, как размеренно стучит сердце Глеба, как с шумом расправляются его легкие. Он большой и теплый, и мне хорошо рядом с ним.

Чуть откатываюсь к краю кровати и потягиваюсь, замечая как на солнце взрывается миллионами искорок камень на моем пальце. Надо же, Самойлов - и вдруг такая романтика!

Пока Глеб спит, решаю принять душ. Выхожу из ванной в полотенце, натыкаюсь на наши разбросанные по всей спальне вещи. Начинаю их собирать, когда под ноги мне падает маленькая черная коробочка. С логотипом ювелирного салона, где мы вчера были. Без всякой задней мысли, просто так, поднимаю ее и открываю. Что еще придумал Самойлов? Там серьги. Там лежат серьги с красными камнями, и я мгновенно понимаю, что они предназначены не мне. Самойлов как никто другой знает, что я не ношу цветные камни. Значит вчера, покупая мне кольцо, он прихватил заодно и серьги для другой женщины. Что бы два раза не ходить. А что, удобно. Но непонятно, зачем ему тогда я? Если есть другая? Движимая любопытством, оглядываю комнату в поисках его мобильного. Я имею право знать, что происходит за моей спиной. Мобильный тут как тут, лежит на полу, рядом с брюками. Поднимаю телефон с твердым намерением заглянуть в него.

И вдруг приходит понимание: что я делаю! Я лезу в чужой телефон! Опять, как семь лет назад! Я возвращаюсь к тому, с чего начала. Паника захлестывает меня мгновенно, да так сильно, что начинают стучать зубы. Я потратила годы на то, что бы стать уверенной и независимой женщиной. А сейчас, из-за одного подозрения, все мои усилия могут разлететься на мелкие кусочки, и я опять стану такай, какой была когда-то: неуверенной, дерганной неудачницей. Я так не хочу! Я не хочу терять себя! Пусть даже и ради того, чтобы быть с любимыми человеком. Аккуратно кладу чужой телефон и коробку с серьгами на тумбу, беру свой телефон и на цыпочках выхожу из спальни. Мне нужна помощь. Но обратиться я могу только к одному человеку. Ему и звоню.

- Красота моя, ты вспомнила о старом друге? - слышу насмешливый голос Макса.

- Забери меня, - шепчу отчаянно, - забери меня отсюда!

- Ты где? - Макс мгновенно становится серьезным.

- Я не знаю, - из-за паники мне становится трудно дышать.

- Спокойно, - твердо говорит Макс, - дыши и слушай меня. Сейчас ты просто сбросишь мне свою геолокацию. А потом будешь ждать, когда я подъеду. Ты меня поняла? Повтори.

От его уверенного тона мне становится легче, я покорно повторяю, что должна сделать.

- Умница. А теперь я кладу трубку и жду сообщения с твоими координатами.

Негнущимися пальцами я отправляю свою геолокацию. В ответ приходит сообщение: "буду через 20 минут".

Возвращаюсь в спальню, собираю свои вещи. Больше всего я боюсь, что Глеб проснется и потребует объяснений. Но он крепко спит. У меня нет сил оставаться в его доме. В одном полотенце, с одеждой и сумкой в руках, крадучись, выхожу из его дома. Только бы найти, как открывается калитка! Мне везет - на двери обычный английский замок. Выхожу на дорогу. Ну и пусть меня увидят соседи Глеба, мне сейчас на все плевать. Я просто не могу находится в доме. Через несколько минут вижу машину Макса. Он останавливается, выходит из машины.

- Ну, ты даешь, красота моя, - оглядывая меня с ног до головы, говорит мне.

Молчу.

- Я так понимаю, что это дом Самойлова?

Киваю.

- Поссорились?

- Нет, - выдавливаю из себя.

- Ясно, - вздыхает Макс и открывает мне дверь. - Поехали, потом расскажешь.

- Мне домой нельзя, - понимая, что обнаружив мое отсутствие, Глеб первым делом будет искать меня там, говорю Максу.

- Ежу понятно, - хмыкает он. - Ко мне поедем. Там и поговорим. Ты только успокойся и дыши глубже.

Я дышу глубже.

- А как ты так быстро приехал?

- А у меня здесь дом недалеко.

-Я не знала.

- Недавно купил.

Дальше мы едем молча. Дом Макса действительно недалеко. Не такой роскошный, как у Самойлова, но вполне уютный.

- Ты иди в душ, - командным тоном говорит Макс, - постой под горячей водой минут десять, расслабься. А я пока кофе сварю.

Я покорно иду в душ.

А вскоре уже сижу за столом на кухне. Макс ставит передо мной чашку кофе.

- Пей, - командует он. - И рассказывай.

Я не хочу кофе, впрочем, сейчас я уже и не знаю, чего хочу. Но беру чашку и, вдыхая насыщенный кофейный аромат, начинаю рассказывать. Медленно и подробно, начиная с того момента, так столкнулась с Глебом впервые после развода. Макс слушает, не перебивая. Наконец я подхожу к финалу своего повествования и замолкаю. Макс тоже не торопится начинать разговор. Когда пауза становиться уже невозможной, Макс подает голос:

- Знаешь, красота моя, я никогда в жизни не чувствовал себя таким козлом.

От удивления я дергаюсь и выплескиваю кофе на светлый банный халат. Тупо смотрю на кофейное пятно - темное на светлом. Моя жизнь пошла по замкнутому кругу.

- Я сразу увидел, что вы до сих пор неравнодушны друг к другу, - продолжает Макс. - И я решил... взять на себя миссию по воссоединению двух любящих сердец. Я сделал все, чтобы вы были вместе. Все, от меня зависящее. Даже по морде получил. А надо было увозить тебя из Москвы немедленно и держать подальше от Самойлова. Глядишь, ты бы и перегорела.

- Ты все делал специально?

- Прости, - продолжает Макс покаянным голосом. - Просто я хотел, чтобы ты была счастлива с тем, кого любишь. И напрочь забыл, что такое не всегда возможно. Возомнил себя чуть ли не богом. А вышло вот так паршиво.

Я задумалась. В нашу первую после расставания встречу я не чувствовала к Самойлову ничего. Вот действительно НИЧЕГО. А потом? Как-то все завертелось, всколыхнулось. Если бы не Макс и Зина со своей подрывной деятельностью, как бы развивались наши отношения с Глебом? Многого бы не произошло, но... я бы думала о нем реже, но думала бы. Вспоминала, мечтала. И все равно пришла бы к тому, что любовь никуда не делась. Так что получается, что Макс совсем напрасно себя винит.

- Брось, - говорю старому другу, - то-то в чем виноват? Я все сама, своими руками.

- Когда-то я считал, что любовь это вся жизнь. Ради своей жены, ради ее здоровья я готов был свернуть горы. Но она умерла, а я живу вот. Но даже спустя годы без нее, я отдам все, что у меня есть за возможность вернуть любимую. Только любимой моей давно уже нет. Наверное поэтому я так хотел, чтобы вы с Глебом были вместе.

- Я не могу быть с Глебом.

- И что будешь делать?

- Знаешь, - я пытаюсь сформулировать свои мысли вслух, - я, кажется, поняла одну важную вещь. Любовь должна быть счастливой. Пусть будут трудности, ссоры и непонимание. Это жизнь. Но любящие люди все равно должны чувствовать счастье. Так было у нас с Глебом. Давно, но было. А сейчас я не чувствую счастья. Я знаю, что наши чувства взаимны, но они приносят мне страх и боль. Это уже не любовь.

- А что же?

- Это болезнь. Как алкоголь или наркотики. И я буду ее лечить.

- Ты уверена?

- Да. Я не хочу бежать по замкнутому кругу. Сегодня я поняла, что никогда мы не сможем вернуться в ту нашу счастливую семейную жизнь. Нельзя войти в одну и ту же реку дважды.

- И каково лечение?

Я выпила оставшийся в чашке кофе. Посидела, прислушиваясь к себе, и приняла решение.

- Мне нужен телефон.

Макс принес мою сумку и сам достал оттуда мой мобильный.

Я позвонила на работу и предупредила, что меня не будет.

- Сделай еще кофе, пожалуйста, - попросила Макса, залезая в интернет, - и пожевать чего-нибудь.

- Круассанов у меня нет.

- И, слава богу! Кажется, я разлюбила круассаны.

Макс шустро накрыл на стол и сел напротив.

- Хочешь, я угадаю, что ты делаешь?

Я оторвалась от поиска.

- Ну, попробуй.

- Ты билет ищешь, - убежденно ответил Макс. - Только не знаю куда. К родителям?

- В Малайзию.

- Тоже ожидаемо. Надолго?

- Не знаю.

- И когда планируешь лететь?

В этот момент я как раз начала бронировать билет на завтра.

- Завтра, - проведя оплату, ответила ему.

- Домой поедешь?

- Нет.

- А вещи?

- Свозишь меня по магазинам? Куплю предметы первой необходимости.

- А документы?

- Наверное, это судьба, - усмехнулась я. - Я забыла выложить загранпаспорт.

- Когда поедем прибарахлять тебя?

- Вот поедим и в путь.

Потом мы отправились по магазинам, где я купила себе кое-что из косметики и одежды. Все покупки уместились в рюкзак.

- Ты невероятная женщина, - заявил Макс вечером, глядя на мой багаж. - Я впервые встречаюсь с такой небрежностью в сборе багажа. Даже я собираюсь намного дольше.

- Главное это документы и деньги, остальное можно купить. В Куала-Лумпуре прекрасные торговые центры.

- Жаль, что не смогу полететь с тобой.

- Может, в следующий раз?

Я была готова, но оставалось сделать еще один звонок. Я хотела предупредить Зину, хотя и понимала, что она, скорее всего, доложит о моем отъезде Самойлову. Не буду от него прятаться, решила я. Если столкнемся, объяснюсь.

- Привет, - сказала, когда услышала голос Зины в трубке. - Я тут улетаю ненадолго.

- Что-то случилось? - голос у Зины напряженный, скорее всего, Самойлов с ней уже связался.

- Ничего страшного. У меня дела в Малайзии.

- Ты где?

- Зин, я могу рассчитывать, что мое сегодняшнее место пребывания не станет достоянием Глеба?

- Можешь, - вздохнула она, - тем более что я, кажется, догадываюсь.

- Я у Макса. И Глебу об этом знать ни к чему.

- Не скажу, - пообещала Зина. - Когда у тебя рейс?

- Зина, - начала я, но она меня перебила:

- Да, я ему скажу. Вам нужно разобраться, поговорить! Он себе места не находит, весь день мотается по городу и орет, как раненый медведь.

- Я ему позвоню, когда буду в Малайзии, - попробовала договориться с подругой.

- Ты лучше сейчас с ним поговори. Вы ведь взрослые люди!

- Зина, спасибо тебе, конечно, большое за заботу. Но можно я сама разберусь со своим бывшим мужем? - возвысила я голос.

- Делай, что хочешь, - обиженно сказала Зина и положила трубку.

- Она отойдет, - попытался утешить меня Макс, наблюдавший за мной.

- Знаю, - кивнула в ответ. - Давай ложиться спать.

- Тебя отвезти в аэропорт?

- Нет. Если я права, Зинка сейчас звонит Глебу. И завтра в аэропорту он будет меня искать. Не хватало еще, что бы он опять полез драться.

- А ты не хочешь с ним нормально поговорить?

- Макс, я умом понимаю, что поговорить надо. Но не могу сейчас. И не хочу. Я хочу побыть одна!

- Ладно, ладно, - Макс успокаивающе поднял руки, - не психуй. В конце концов, это твоя жизнь, и ты имеешь право поступать так, как считаешь нужным.

- Я с ним поговорю, - пообещала я скорее себе, чем Максу. - Вот улечу от него подальше и позвоню.

Утром Макс вызвал мне такси и поцеловал на дорогу.

- Удачи тебе, красота моя. И помни, ты - самое ценное, что у тебя есть. Береги себя!

По дороге в аэропорт прохожу регистрацию on-line. Это, а еще отсутствие багажа, за исключением ручной клади, даст мне возможность пройти мимо стоек регистрации сразу к паспортному контролю.

- Стася! - слышу за спиной.

Все-таки я до последнего надеялась избежать этой встречи.

- Нам нужно поговорить, - Глеб явно не собирается отпускать меня.

Киваю в ответ. Слушаю Глеба и понимаю, что его слова уже ничего не изменят. Да и дело не в нем.

- Клянусь, я бы честно тебе все объяснил, - заканчивает свой монолог Глеб.

- Я понимаю. Я все понимаю, не такая уж я курица безмозглая.

Как ему объяснить, что дело не в нем и не в серьгах, которые я нашла? И даже не в ревности, потому что я не ревную. Он мне повода никакого не давал. Ну, купил он серьги и купил, бог с ними. Все дело во мне, в моей первой реакции на эту находку. Я становлюсь другой! И эта другая вызывает у меня омерзение. Я не хочу терять себя. Даже ради Глеба.

Я пытаюсь ему объяснить, но он не понимает. Это действительно нельзя понять, пока не почувствуешь на себе. Глеб уговаривает остаться, но я точно знаю, что ни за что не останусь. Мой инстинкт самосохранения гонит меня прочь от Глеба. А он не дает мне уйти.

- Ты хочешь быть со мной? - задает Глеб самый важный вопрос.

- Нет, - я смотрю ему в глаза и понимаю, что говорю правду. - Я не хочу быть с тобой!

Он отпускает мгновенно. Я разворачиваюсь и иду на паспортный контроль, чувствуя как на глаза наворачиваются непрошенные, глупые слезы.

Вопреки всему на паспортном контроле нет очереди. И это хорошо. Мне не придется ждать, ощущая каждой клеточкой своего тела горящий взгляд Самойлова. Подхожу к окошку и протягиваю паспорт. И вдруг слышу крик:

- Я досчитаю до пятидесяти!

И услужливая память мгновенно возвращает меня на много лет назад. Я сижу на диване в обнимку с мужем, и мы смотрим "Девять с половиной недель".

- Как ты думаешь, - интересуется Глеб, - она вернется?

А я совершенно точно знаю, что главная героиня уходит навсегда. Так бывает, любовь еще жива, а отношения уже исчерпали себя. И не приносят радости, только горечь и муку. Умом я это понимаю, а глупое, романтическое сердце хочет надеяться, что все еще будет хорошо.

- А как же любовь? - продолжает допытываться Глеб.

- Любовь это еще не вся жизнь.

- Я досчитаю до пятидесяти, и ты вернешься! - кричит Глеб.

А чиновник уже протягивает мне паспорт с печатью. На секунду замираю, испытывая острое, ни с чем не сравнимое желание развернуться и кинуться к Глебу. Глупое сердце шепчет мне, что все еще можно наладить, стоит только потерпеть немного. Но я взрослая женщина, я знаю, что ничего уже нельзя исправить. Наша с Глебом Самойловым сказка закончилась. Давно, еще семь лет назад в магазине женского белья. Забираю свой паспорт и делаю шаг в сторону двери.

Автоматические ворота распахиваются передо мной. Один шаг. Мне остался всего один шаг, который навсегда поставит точку в наших отношениях. И я делаю этот шаг. Ворота бесшумно закрываются за мной, но я успеваю услышать:

- Раз!

Эпилог

Куала-Лумпур встретил меня пасмурным небом, почти стопроцентной влажностью и тридцатиградусной жарой. Впрочем, это было ожидаемо - такая погода стоит здесь круглый год.

Я ждала в очереди на паспортный контроль, раздумывая о том, чем бы заняться. Рюкзак нужно бросить в гостинице и пойти гулять, - сказала сама себе. С замиранием сердца включила мобильный. Больше всего я боялась, что сейчас на меня обрушится град сообщений от Глеба, и то состояние спокойствия, которого мне удалось достичь, гуляя по вечернему Стамбулу - там у меня была восьмичасовая стыковка, исчезнет, словно его и не было. Но вопреки моим опасениям, телефон пиликнул сообщением о том, как рад оператор видеть меня в Малайзии, просьбой Макса позвонить, когда приземлюсь и замолчал. Видимо, Глеб тоже принял свое решение.

Шестичасовой пешей прогулки по Стамбулу хватило на то, что бы успокоится и привести мысли в порядок. Я не сомневалась в правильности своего решения, выбросила из головы всякий вздор, типа "сердцу не прикажешь" и решила идти дальше, не оглядываясь на прошлое.

Нет, мое сердце не перестало шептать мне о том, что все еще может быть хорошо. Нужно только позвонить. Один звонок - и Глеб прилетит ко мне. Ворвется в мою жизнь, как ураган. Закружит в объятьях, затуманит голову нежными словами, зацелует своими фантастическими поцелуями. Ведь это так просто - быть вместе с тем, кого любишь. А что потом? - спрашивала я свое сердце. Когда закончатся объятия, слова и поцелуи? Хорошо, пусть не закончатся совсем. Пусть только прервутся ненадолго. Ведь жизнь это не только любовь, страсть и секс. Сердце не знало, что ответить. Оно растеряно замолкало, подыскивая нужные слова. И тогда включался мозг. И говорил о том, что рано или поздно, но ситуация повториться. Нет, может мне "повезет", и Глеб мне не изменит. Но, как оказалось, достаточно только подозрения.

Кто-то скажет: "Подумаешь, велика проблема. Ради любви можно и потерпеть". Кто-то скажет: "Нужно доверять любимому". Кто-то скажет: "Совсем зажралась. Есть у тебя мужчина - любящий, состоятельный и состоявшийся. Живи и радуйся".

А я отчетливо вижу, что нет у нас с Глебом будущего. Есть волшебное прошлое, где любовь, семья и одно счастье на двоих. Прошлое, которое мы очень хотели вернуть. Есть настоящее, в котором боль от разлуки так сильна, что рука тянется к телефону - позвонить, запричитать в трубку: прилетай, жду, люблю. А будущего нет. Но ведь жизнь на этом не закончена!

- Прошу прощения, - слышу за спиной, - вы не подскажете, как доехать до района Букит Бинтанг?

Вопрос был задан на английском, скорее, даже на американском.

Поворачиваюсь и с интересом смотрю на задавшего вопрос мужчину. Высокий, с хорошей спортивной фигурой брюнет примерно моих лет, может немного постарше.

- Вы американец? - интересуюсь у него.

- Нет, - улыбка у него замечательная, - я русский.

- Надо же, у вас очень яркий американский акцент.

- Я много лет живу в Бостоне, преподаю в институте, - поясняет он. - Майкл. Вернее, Михаил.

Пожимаю протянутую мне руку.

- Массачусетский технологический? - продолжаю допытываться у него.

- Да.

Разве могут быть в жизни такие совпадения? Проверяю внезапную догадку.

- Станислава Юрьевна Воронцова, - представляюсь полным именем.

- Вы Ася? - пораженно спрашивает мой новый знакомый, забыв отпустить мою руку. - Вы дочь профессора Воронцова?

Согласно киваю.

- Не может быть! То-то ваше лицо показалось мне знакомым. Я столько раз видел ваш портрет у профессора в кабинете!

- Вы впервые в Малайзии?

- Совершенно верно. Профессор Воронцов так много рассказывал о ваших путешествиях, показывал ваши рисунки этого страны, что мне захотелось увидеть все собственными глазами.

Он мне нравится, этот Майкл - Михаил, с его открытой улыбкой, сияющими глазами и теплыми руками.

- Пойдемте, - говорю ему, - так уж получилось, что мне в тот же район. Так что нам по пути.

- А вы надолго в Куала-Лумпуре?

- На пару дней. Потом планирую лететь на Борнео.

- Я тоже, - радуется Михаил. - Могу я попросить вас быть моим гидом?

- Можете, - соглашаюсь я.

Михаил решительно отбирает у меня мой рюкзак со словами:

- Тяжести должен носить мужчина.

И мы идем к выходу из аэропорта.

- Это просто невероятно, - продолжает Михаил, - встретить на другом конце света человека, о котором я столько слышал и с которым мечтал познакомится.

И добавляет убежденно:

- Ася, это судьба!

И я подумала: а может действительно судьба?

Content

Озолс Агата Я досчитаю до пятидесяти...

Я досчитаю до пятидесяти... Агата Озолс

Глава 1. Стася

Глава 2. Глеб

Глава 3. Стася

Глава 4. Глеб

Глава 5. Стася

Глава 6. Глеб

Глава 7. Глеб

Глава 8. Стася

Глава 9. Глеб

Глава 10. Глеб

Глава 11. Стася

Глава 12. Глеб

Глава 13. Стася

Глава 14. Глеб

Глава 15. Стася

Глава 16. Стася

Глава 17. Глеб

Глава 18. Стася

Глава 19. Стася

Глава 20. Стася

Глава 21. Глеб

Глава 22. Стася

Глава 23. Глеб

Глава 24. Стася

Глава 25. Стася

Глава 26. Стася

Глава 27. Глеб

Глава 28. Стася

Глава 29. Глеб

Глава 30. Стася

Глава 31. Глеб

Глава 32. Стася

Глава 33. Глеб

Глава 34. Глеб

Глава 35. Стася

Эпилог