Дэвлин Джейд

Ключ от магии, или Нимфа по вызову (СИ)

Глава 1

Вообще-то, забираться в хранилище знаний рода дед запретил строго-настрого. Поймает — розгами может отходить так, что неделю не сядешь, но уж больно случай подвернулся удобный.

Сегодня праздник середины лета, все собрались у полуночного костра. Дед будет проводить ритуал, а потом гулянья до утра. Весь город, считай, выбрался на природу. Кто-то через костер будет прыгать, кто-то гадать, кто-то клад-цветок искать по темным кустам.

Тут без травяных настоек не обойтись, а дед их как любит, если к месту и в хорошей компании. Да и поглазеть на девчонок в ритуальных одеяниях, пускающих при свете свечей плетеные венки по реке, вряд ли откажется.

Мальчишки бы и сами не прочь глянуть на резвящихся промокших девчонок, хотя… чего они там не видели? Не раз уже следили из кустов за купальщицами, рискуя получить полные штаны крапивы. Девчонки, они такие… если заметят. Впрочем, это сейчас не важно.

А важно то, что дед до утра вряд ли вернется домой, да и не хватится двух друзей никто. Самое время провернуть давно задуманное дельце.

Старую, жутко потрепанную книжицу Фимка углядел на самой верхней полке еще весной, хотя тогда и сам не понял, чем она так его заинтересовала. Может, едва заметными рунами на корешке, а может, непривычно потасканным видом. По сравнению с аккуратными книгами и свитками, с которыми обращались нежнее, чем с суточными птенцами крухи, она смотрелась странно. Фимка воровато оглянулся, и вместо указанного учителем травника тихонько потащил её с полки, но тут же получил такую затрещину, что чуть со стремянки не слетел.

— Куда руки тянешь, паршивец, куда?! Делом займись, неуч! Я тебе сколько раз втолковывал: "Без спроса не смей ничего трогать!" Велено тебе травник читать — вот и смотри в него, а не по сторонам ворон считай! Мал еще, чтобы нос совать куда не следует! — дед сердито сверкал глазами, того и гляди еще один подзатыльник прилетит.

— Ага, мал! — пробурчал парень себе под нос. — Мне уже пятнадцать! В сто лет теперь взрослыми становятся, что ли… — Фимка обиженно шмыгнул носом и прикрыл затылок рукой, на всякий случай. Потер ладонью пострадавшее место — рука у деда тяжела, что твое полено…

— Ты еще повыступай, живо розог всыплю! Вон с Николаса пример бери: сидит смирно, зубрит прилежно и по сторонам не таращится. Учи веленские правила, через час спрошу!

Может, Фимка и забыл бы об этой книжонке, но уж очень завелся тогда дед, еще с полчаса ворчал, вот и разобрало любопытство. Надо же, Ника в пример поставил, чего отродясь не бывало. Он ведь такой же непоседа и безобразник, сам бы стянул при случае. Плохо только, что ждать пришлось долго: дед зорко следил за тем, чтобы не оставлять бедовую парочку без присмотра.

— А если он ее в другое место перепрятал? Светлячок зажигать опасно — вдруг кто глазастый слишком окажется, а, Фим? — Ник опасливо передернул плечами.

— Да не-е-е… Чего бы он перепрятывал — он же терпеть не может книги с места на место переставлять, аж трясется весь, если не туда засунешь, — отмахнулся Фимка.

— А ты хорошо запомнил, где она стоит? Найдешь в потёмках?

— Да, только на плечи тебе забраться придется. Лестницу лучше не трогать: с двери-то я наговор сниму, но вдруг он и ее решил… на всякий случай!

В доме было темно и очень тихо, лишь с улицы изредка доносились смех и музыка. Парочка бесшумно, стараясь не наступать на скрипучие половицы, продвигалась в сторону библиотеки, вздрагивая от любого шороха, хотя оба прекрасно знали, что дома никого нет. Фимка первым добрался до нужной двери и осторожно, кончиками пальцев ощупал замок.

— Та-а-ак, что у нас здесь… — над замком загорелось чуть видимое свечение и послышались тихие характерные щелчки. — Знаешь, я за это построение целый золотой отвалил, да еще Мушке десять грошей пришлось дать, чтобы с нужным человеком свел…И еще десять, чтобы языком не трепал, — он самодовольно улыбнулся. — А ещё тот маг сказал, что, мол, никогда не видел, чтобы заклинание так быстро усваивали, не иначе, способности у меня к этому делу.

— Ты только кому другому не похвастай, а то будут тебе способности. Такие способности пропишут — мало не покажется! — хмыкнул Ник.

— Что я, совсем дурак, перед кем попало навыками взлома хвастать… — в комнате прозвучал особо громкий щелчок. — О-о-о, сработало!

Открыв дверь, Фимка на цыпочках прокрался внутрь и нерешительно замер, из-за чего тут же получил чувствительный тычок в спину и чуть не кувыркнулся через стул, стоявший как раз на дороге.

— Ты! Чего пихаешься?! Я чуть нос себе не расквасил! — потирая вышеуказанную часть тела, как можно тише прошептал он. — Куда так торопиться то, не пожар же!

— Шевелись давай, не ровен час, принесет кого, — нахмурился соучастник. — По ремню соскучился?!

— Да чего ради кто сюда придет-то? — недовольно пробурчал себе под нос Фимка. — Одни мы, дурни, сюда полезли, а все остальные празднуют. Хотя…ладно, — задумчиво протянул парень, — действительно, лучше поторопиться. Нам ещё наверх как-то карабкаться, — он прищурился в темноту под потолком, прикидывая точное расстояние.

— Присядь — я тебе на плечи заберусь!

Николас поморщился, но спорить не стал, нагнулся и подставил спину. Пышущий нездоровым энтузиазмом Фимка тут же резво вскочил на него верхом, да еще и зашипел недовольно:

— Да не дергайся ты! Я ж так упаду! — юный верхолаз чуть ли не подпрыгивал на месте от нетерпения.

— Сам не дергайся! Я тебе не табуретка, чтобы на мне так скакать! Ай… зараза, ты что, собираешься в сапогах мне на голову залезть??!!! — злющее шипение Ника эхом отдалось в пустой коридор.

Фимке наконец удалось дотянуться до нужной полки и он лихорадочно принялся ощупывать корешки книг, пытаясь вслепую отыскать нужную. Руку слегка кольнуло, и подушечки пальцев провели по знакомому набору выбитых на корешке рун.

— Все, нашел! — горящий азартом взломщик легко соскочил на пол. — Слушай, а она колется… — в тусклом свете праздничной луны книжка приглушенно засветилась. — О, а теперь ещё и светится… ни шиша себе… — едва он коснулся книги, по корешку время от времени начали проскакивать голубоватые искорки.

— А может, ну ее, а то влипнем… — Нику стало немного не по себе. Такие проявления явно означали, что книжонка-то не простая…

— Ну вот еще, подумаешь! Охранного заклинания на ней нет, я чувствую. Так что не дрейфь! Пошли уже в комнату! — он весело хлопнул друга по плечу. — И дверь не закрывай! Я тебе не ларец с заклинаниями по два раза за ночь дедову защиту ломать.

Оказавшись в своей комнате, мальчишки первым делом заперлись изнутри и задернули шторы так, чтоб даже свет от вездесущей луны не проскальзывал внутрь.

Облегченно переведя дух, Фимка положил драгоценную ношу на стол.

— Так, и что у нас здесь?… — он с нетерпением приоткрыл обложку. — Сейчас посмотрим… посмотрим сейчас…

— Ох, не вышло бы чего… — у Николаса мурашки по спине так и шастали. Получать очередной нагоняй ну совсем не хотелось, а ведь все к тому и шло.

— Ой-ой-ой, с каких это пор наш благоро-о-одный Ник трусом заделался!!! Штаны-то сухие? — насмешливо протянул второй нарушитель порядка.

— Молчи, придурок! — огрызнулся подросток. — Кончай трепаться! Сам ведь время тянешь. И светляк поярче зажги.

Переплет чуть слышно скрипнул, заставив ребят затаить дыхание и склониться над столь тяжело доставшимся трофеем.

На первой странице была нарисована… девушка. Да не просто деревенская девка! Во-первых, она была очень красива, а во вторых…радовала созерцающих картинку подростков абсолютно нагими округлостями. Причём всё это было так здорово нарисовано, что мальчишки ни разу не усомнились, что это именно портрет, а не мокрые фантазии автора. Она лежала на траве, призывно улыбаясь и радуя читателя хороводом чертей в глазах. Мечта, а не женщина…

Минут пять ребята молча таращились на это чудо, разве что слюной не капая. И лишь когда спина одного из них затекла от неудобной позы, все-таки обратили внимание, что под картинкой еще что-то написано.

'Нимфа-манна, сиречь дух ублажения плоти. Призывается девственником для недостатка сего исправления.

Указания: таинство сие великое вершится один раз в год, в ночь середины лета. Ибо магия любовная в оную ночь особую силу имеет.

А надобны для ритуала сего компоненты следующие:

1. Котел бронзовый объемом в одно ведро;

2. Нож бронзовый;

3. Семи трав цветы, а именно: ромашка, перецвет, липовица, колосень, любавка, сильник, стой-трава;

4. Семи дерев ветви тонкие: липа, ольха, береза, дуб, клен, осина, дева-дерево;

5. Тварь живая, размеру мелкого, кровью теплая, в эту ночь пойманная;

6. Вода ключевая, после полуночи в котел набранная;

7. Жир гусиный — 2 меры.

В указанную ночь прийти на поляну уединенную. На семи ветвях костер развести от живого огня. Как прогорит костер, цветы заготовленные на угли бросить в указанном порядке. Ножом отворить кровь из левой руки, пальца среднего, и угли окропить. После чего, одежды с себя все сняв, золу и пепел с жиром гусиным смешать и лицо намазать.

Встав рядом с местом, где костер тот прогорел, взять в одну руку котел с водой, в другую — тварь живую, следующие слова произнести (дальше шло одно из привычных уже языколомных заклинаний).

Как только явится нимфа сия, незамедлительно следует подать ей заготовленную тварь, дабы крови теплой она напилась, а затем подать воду для омовения. После чего нимфа-манна становится полностью подвластна желаниям вызвавшего и в чувственных усладах будет весьма искусна. После…."

Краешек страницы с оставшимся текстом был оторван, а следующей и вовсе не было — торчали только жалкие обрывки, видимо, кто-то не слишком аккуратно выдрал сразу несколько листов. Мальчишки молча переглянулись.

— Вот бы… — Ник почесал белый от волнения нос. Одного обмена взглядами оказалось достаточно, чтобы понять мысли друг друга.

— А ведь сегодня как раз середина лета… — задумчиво протянул Фимка, — разве что…..все нужное собрать успеем?

— А чего не успеть? — подбоченился Ник. — Значит так, котел бронзовый на кухне есть, и как раз на одно ведро, нож… нож тоже есть, я у деда на столе видел, еще удивился, зачем ему бронзовый… — идея нравилась ему все больше.

— Подожди, подожди, ты что, серьезно? И в правду собираешься ритуал провести? А ты уверен, что у нас получится? — засомневался вдруг более неуверенный в себе Фимка.

— Да не бойся, конечно, получится! — парень ободряюще хлопнул друга по спине. — Ты сам подумай: когда еще такой случай выпадет, чтобы и ночь подходящая, и не помешал никто! А компоненты эти нужные мы за полчаса-час заготовим. Все травы, наверняка у деда есть, даже собирать не придется, — Ник был полон энтузиазма.

— Ветки… да без проблем наломаем, в нашем лесу они все растут, и…что там еще…во, жир гусиный тоже на кухне должен быть — блины-то пекли недавно, я, по-моему, даже знаю, где он стоит.

Заражаясь оптимизмом, Фимка отбрасывал и свои сомнения.

— Хотя постой, тут еще про тварь какую-то живую сказано, где мы ее возьмем-то? — взметнувшийся было энтузиазм заметно поубавился. — Написано, чтобы в эту ночь поймана была! Как мы в такой темени ее ловить будем, да и вообще какая тварь тут нужна? Кошка что ли? — он совсем приуныл. Кошка — это не мышка, резать ласковую серую Урлычку даже ради прекрасной нимфы-манны ему совсем не хотелось.

— Да, верно… — задумался Ник, но тут же оживился, — слушай, кухарка же вчера жаловалась, что в кладовой крыс развелось! Дед велел ловушки поставить, а сегодня вечером их как раз Сешрик принес. Пошли глянем, может, попался кто-нибудь!

Мальчишки бегом кинулись в кладовую, в своем неуемном энтузиазме позабыв о былой осторожности и тишине. С топотом, достойным гарцующих бизонов, они промчались по коридору, дробно прогрохотали по гулким ступенькам, освещенным лившимся из окон ярким лунным светом, и с разбегу ворвались в просторную кухню. Не снижая скоростей, чертенята молниеносно протиснулись в самый дальний угол, где находилась кладовая.

Потянув дверь на себя и окончательно убедившись, что беспечная кухарка как всегда не заперла двери в свою святая святых, они один за другим проскользнули в тесное помещение.

— Тьфу, кикиморовы дети, не видно ничего… ты почему свечку не взял? — недовольно проворчал Ник.

— А ты почему? Умный какой, чего это все я да я, сам что ль не можешь? — огрызнулся запыхавшийся сообщник.

— Ладно, не ворчи….. возьми вон лучше в кухне, там на левой нижней полке, вроде бы, знаешь же?

— Возьми… на полке… раскомандовался тут! — передразнивая, бухтел себе под нос Фимка, одновременно вслепую шаря в темном шкафу, к которому и так с трудом нашел дорогу среди разнообразной кухонной утвари.

— Ага, вот ты где! — он схватил пальцами огарок, но в порыве энтузиазма уронил что-то на пол. "Что-то" с веселеньким треском разбилось. Мальчик тяжело вздохнул: взбучка их ожидает в любом случае. Но Нимфа-манна…уж чего-чего, а небольшой взбучки она точно стоит.

Вздохнув и для поднятия настроения снова вспоминая картинку в книжке, Фимка осторожно двинулся в сторону кладовки, прикрывая слабенький огонек от сквозняка.

— Ну что здесь, есть в клетке кто? Или пусто?

— Да погоди ты, не видно же ни шиша! Дай свечку! Где здесь эти ловушки… — тихий щелчок ответил на заданный в пустоту вопрос. — Ой-й-й!!! Твою…

Конспирация была забыта окончательно. Громкие ругательства почти заглушили возмущенный писк: пытаясь разглядеть, где стоит искомый предмет, Ник наступил прямо на его "собрата", споткнулся и с размаху шлепнулся в прикрытую полотенцем корзину с яйцами.

Но цель всё же была достигнута — в стоящей на полу железной клетке прыгала и металась крупная, упитанная крыса, крайне недовольная жизнью.

— То, что надо! — обрадовался Фимка. — Чего расселся как каравай на именинах, поднимайся! Скоро уже светать начнет, а нам ещё все остальное собрать надо! — он со счастливой улыбкой поднял клетку на уровень глаз, поднося свечу поближе и рассматривая трофей. От близости огня крыса заметалась и запищала ещё противнее.

Через пару минут Ник с трудом выбрался из глубокой корзины и, ругаясь вполголоса — хотя после устроенных здесь беспорядков особо прятаться уже не имело смысла — принялся стряхивать с себя яичные желтки и скорлупу.

— Какой… додумался ее в самом проходе ставить! — он брезгливо снял особо крупную скорлупку со своей пятой точки. — Вот гадство, и штаны промокли, будто в лужу со всей дури приземлился! Эй, — он с сомнением посмотрел на прыгающего в клетке грызуна.

— А как ты эту зверюгу вытаскивать собираешься? Здоровенная какая и бешеная. Палец отгрызет запросто…

— Да подумаешь! Вот смотри… — Фимка театральным жестом поднял руку, но затем с сомнением застыл. — Погоди-ка….какая там формула? А, точно! Вот так!.

Юный укротитель крыс вытянул в сторону клетки руку с собранными в щепоть пальцами, что-то быстро пробормотал себе под нос и резко раскрыл ладонь. Хвостатая пленница в последний раз возмущенно пискнула, медленно перевернулась на бок, несколько раз дернула задними лапками и застыла.

— О…получилось! — поразился сам себе пацан и с радостью посмотрел на свою чудодейственную кисть.

— Сдохла, что ли? — Ник с некоторым сомнением разглядывал прилегшего в клетке грызуна. — Чем это ты ее, я не разглядел. Нам живая нужна, помнишь?

— Да нет, с чего бы она сдохла, просто спит, — не совсем уверенно пробормотал крысолов, сам тщательно отслеживая дыхание грызуна. — Мне дед просто давно это заклинание показывал — помнишь, ему тогда водяная змея понадобилась, и тоже живьем? Он вроде и тебе показывал, забыл что ли? Мы же вместе эту гадину караулили, комары нас тогда чуть не до костей изгрызли. — Фимка не выдержал и потыкал в крысу пальцем, желая наверняка убедиться в собственной правоте.

— Точно! — Ник легонько ударил себя кулаком по голове. — Порядок, сейчас я ее вытащу, а то Милена точно по голове не погладит… — тут лицо парня вдруг озарилось очередной "светлой" идеей: — О! Точно! Мы поставим тут открытую крысоловку… и пусть думают, что эта бешеная зверюга кухню разгромила, а мы тут не при чем! — идея, конечно, была так себе, но за неимением лучшей, Фимке пришлось молча согласиться.

— Ладно, пошли отсюда, времени и вправду мало.

Крыса, ухваченная другом за хвост, маятником покачивалась у Ника перед лицом, и больше никаких признаков жизни не подавала.

— Спии-и-ит, как хорёк по зиме. Хоть раз не накосячил!

— Когда это я косячил?! Сам дурак… — привычно отмахнулся Фимка. — Сейчас, подожди, только гусиный жир возьму… — припомнил он прочитанный рецепт. — Две меры вроде бы…чем бы отмерить-то? — в своих поисках нарушитель кухонного порядка залез в шкаф почти по пояс. Чего уж теперь осторожничать. "Крыса" и так разнесла полкухни.

— Да бери ты уже сколько есть, на месте разберемся! — не выдержал копошения нетерпеливый друг.

— Многовато тащить… — Фимка озабоченно и как-то смущенно почесал в затылке. — По лесу ж не пройдем, — он пожал плечами.

— Делов-то! Складываем в котел все, что нужно, продеваем палку, и вперед! Вдвоём-то точно сдюжим! — находчивость Ника часто удивляла его самого. Особенно, когда эта находчивость проявлялась не там, где надо…

Примерно через полчаса мальчишки, нагруженные честно награбленной из чужих сундуков 'магической' поклажей, пробирались по ночному лесу. Их ноша цеплялась за все близлежащие кусты, заставляя юные дарования шепотом переругиваться.

— Какого гнилого мухомора ты в эти заросли полез?! Можно ж было по тропинке спокойно пройти… — ворчал в очередной раз получивший хлесткой веткой по лицу Ник.

— Ага, чтобы нас прям в начале пути с этим барахлом и застукали? Вон, видишь, по лесу народу сколько шляется, — Фимка, сдержанно пыхтя, ткнул локтем куда-то влево, где за густыми ветвями еле мерцали огоньки светляков. — Увидят, деду доложат и пиши пропало! Нам уже и так влетит.

— И все равно, по-моему, незачем было в самую чащу лезть…Ууу, здесь ведь еще и шиповник! Вечно ты как заведешь куда-нибудь! У тебя точно лешака в родственниках не было? А то уж больно легко ты самую непролазную чащу каждый раз находишь! — Ник бурчал и бурчал, если бы мог, еще бы и пальцем обвиняюще ткнул в "лешака".

— Да тихо ты! Скажи лучше, ты точно все нужные травы взял? — Фимка отвел от лица очередной колючий побег. На воркотню друга он давно и привычно не обращал внимания.

— Да все, все, — котел в руках парней в очередной раз за что-то зацепился, и Ник раздраженно зашипел себе под нос что-то о болотных гадюках. Нет, ну мало того, что прутся ночью в какие-то непонятные кушары, еще и вопрос этот дурацкий уже в четвертый раз задает! — Два раза надписи на коробочках проверил. Сам-то ты ветки наломал? Тут шиша лысого в темноте найдешь!

— Я вдоль дороги насобирал, там луна ярко светит. Только осину не нашел, — Фимка тяжело вздохнул, — но она точно на той поляне растет. Там и наломаем.

— А ты уверен, что там никого не будет? — Ник уже не слишком разделял его энтузиазм.

— Уверен, конечно! Я сам на это место случайно набрел, и если не знать точно, куда идти, ни за что не найдешь! — мальчишка чуть ли не подпрыгивал от предвкушения.

— И долго еще? Это дурацкое коромысло мне все руки ободрало! И тяжёлое… — Ник все никак не мог успокоиться. Похоже, он уже не раз пожалел, что вообще ввязался в эту авантюру.

— Слушай, перестань ныть, надоел уже! — обозлился Фимка, чувствуя что сообщник вот-вот плюнет, бросит все и повернет обратно. Но тут же смягчился и постарался приободрить: — Уже близко. Можно сказать, пришли.

И действительно, через несколько минут пыхтения, кряхтения и шипящих ругательств особенно густой и колючий кустарник кончился, заросли расступились и ребята выбрались на небольшую, заросшую травой поляну. Темные, старые осины плотным кольцом окружали небольшую прогалину, щедро освещенную ярким диском полной луны.

Заговорщики облегченно свалили свою поклажу прямо в траву и со стоном приземлились рядом.

— Ты книгу взял? — немного лениво поинтересовался явно уставший Фимка.

— Да взял я все! Что ты меня переспрашиваешь-то постоянно!? Совсем за дурака держишь?! — так же устало огрызнулся Ник.

— С тебя станется… — оставил за собой последнее слово юный недомаг. Впрочем, как обычно в их спорах.

Они еще несколько минут полежали молча, отдыхая после утомительной прогулки через колючие заросли и осматривая такие медитативные тёмные пятна на непривычно большой луне. Первым себя пересилил и поднялся на ноги Фимка:

— Ну что, начнем, пожалуй? — он невольно скопировал дедовы интонации.

— Давай. Хорошо всё же, что сегодня полнолуние, можно без факелов обойтись. Или все-таки запалим? — откликнулся второй 'чародей', тоже поднимаясь и кряхтя уж больно знакомо. Ну, каждый ученик перенимает от учителя что-то своё.

К тому же, теперь, когда колючки остались позади, Нимфа-манна снова казалась достаточно привлекательной, для того чтобы устроить в лесу непонятный и, на удивление, не столь уж сложный ритуал.

— Конечно, запалим, зря я что ли тащил их через весь лес. Вон они лежат, воткни прямо в землю, с четырех сторон, а я пока пойду осины наломаю, — с каждой минутой парень все больше набирался уверенности и в кои-то веки начинал чувствовать себя настоящим чародеем. Поведя плечами от небольшого сквозняка, он направился к белеющим стволами осинам. Луна будто специально освещала их особо ярко.

Через несколько минут все четыре факела ярко пылали, освещая поляну неровным светом и наполняя привычным запахом жженого масла и ткани. Мальчишки же возились в центре образованного светом и дымом круга, раскладывая добытые ветки в указанном порядке, то и дело сверяясь с книгой. Когда нужный узор расположился на утоптанном участке травы, они неуверенно переглянулись.

— Ну что, зажигаем? — хрипло прошептал Николас, нервно потирая руки. Задор потихоньку спадал, уступая место дедушкиным рассказам о неаккуратных и неумелых ритуальщиках, возомнивших себя всесильными.

— Ага… — так же хрипло ответил Фимка, зябко поводя плечами от волнения. — Сейчас… А все остальное готово?

— Готово, — Ник несильно толкнул подельника в плечо. — Ну не тяни ты уже, у меня и так все поджилки трясутся!

Фимка глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и решительно выдернул из земли один из факелов. Постоял еще несколько мгновений, нервно сверяя рисунок из книги с получившимся на земле, и поднес горящий конец к куче веток.

Сухие веточки мгновенно загорелись, весело потрескивая, будто пропитанные маслом. Не прошло и пары минут, как от них остался едва тлеющий пепел, плавно меняющий свой цвет от чёрного к снежно-белому, в зависимости от сгоревшей породы.

Отойдя от завораживающего зрелища, мальчишки, все так же поминутно заглядывая в книгу, принялись один за другим кидать на едва тлеющие угли заранее заготовленные травы. Уже практически прогоревший костерок сердито отплевывался густыми клубами разноцветного терпкого дымка, но загораться вновь не спешил.

— Кхе… А ты точно те травы взял? — Фимка быстро положил фолиант на землю и яростно потер слезящиеся глаза: очередное дуновение непонятно откуда взявшегося ветра щедро окурило его облаком черного дыма. — Воняет уж больно гадостно.

— Отстань, сто раз уже ж спрашивал, — Ник попытался разогнать чуть более светлый дым, размахивая руками. — Скажи лучше, что там дальше?

— Дальше… Дальше надо кровь на угли капнуть, — Фимка снова уткнулся в книгу, сам не замечая, как пачкает ее серыми отпечатками. — Слушай, а кто из нас руку резать будет? — он невольно покосился на несильно-то и острый ножик. Пилить себе таким палец — то еще удовольствие.

— А какая разница? — сосредоточенный на потихоньку исчезающем дыме, отмахнулся вконец закопчённый пацан.

— Не скажи, а что если эта… Нимфа-манна только того, чья кровь… Ну ты понимаешь…

Фимка почувствовал, что краснеет. И вообще, удовольствие, конечно, удовольствием, но если что — вдвоём уже не так страшно.

— Да-а-а, точно! Если она с одним кем-то… А второй что, стоять и смотреть будет!? Нечестно….. — Ник задумчиво поскреб уже откровенно чёрной пятерней в затылке. — Слушай, давай и твою, и мою кровь капнем, какая разница!

— Ага! — обрадовался Фимка и торопливо нащупал в траве брошенный впопыхах бронзовый нож, пока не успел передумать. Но когда всё же занёс лезвие над своей рукой… то ударить просто не смог. Подержав несколько секунд, он недовольно нахмурился и медленно убрал сомнительное лезвие от драгоценной конечности.

— Эммм, знаешь… Давай ты мне, а я тебе, — помолчав, решился он и протянул нож Николасу. Тот, тоже уже без былого энтузиазма, кивнул и взял протянутый рукояткой вперёд нож. Начинающий ритуалист вытянул вперёд немного дрожащую руку и прикрыл глаза.

— Ай!!! — взвыл он через несколько секунд. — Осторожнее ты!!! Не корову режешь! — с пальца в угли обильно капала кровь, недовольно шипя и испаряясь.

— Давай сюда!!! — разозлившись на неприятную, пульсирующую боль, Фимка почти выхватил у друга нож. — Твоя очередь!

Ник, даже не скрывая страха, зажмурился и протянул руку…

Резкий росчерк, и новая кровь частым пунктиром закапала на яростно шипевшие угли. Выждав ещё пару секунд, мальчишки дружно засунули саднящие пальцы в рот.

— И что теперь? — спросил шёпотом Ник, когда боль немного улеглась.

— Теперь жир смешать с углями надо… — неуверенно пробормотал Фимка. — И одежду снять… — на всякий случай он снова покосился на книгу. — А, точно! Я пока намешаю все что нужно, а ты иди воды набери в котел, там за кустами родник, — он махнул рукой в темноту.

— А полночь-то уже наступила? — чисто для порядка поинтересовался Николас, вытягивая из сваленного в кучу добра широкий бронзовый котел, но ответа от задумавшегося друга дожидаться не стал и послушно отправился в указанном направлении.

Когда он вернулся, с трудом держа на вытянутых руках полный котел ледяной воды, Фимка уже заканчивал последние приготовления.

— Вот! Сделано, ваше магичество! Тяжелый какой, зараза!

— Отлично! Я тоже все приготовил, — преисполненный важности момента, "его магичество" величественно кивнул. — Ну что, начнем?

Собираясь с духом, ребята какое-то время вглядывались в темноту за деревьями, а затем как по команде принялись торопливо раздеваться, путаясь в завязках и застежках. Когда последние детали туалета были небрежно сброшены на траву, братски разделенная черная жирная масса заняла своё место на и так не слишком чистых мальчишеских физиономиях.

— Ты заклинание хорошо запомнил? — озабоченно спросил Фимка, чувствуя себя скорее шутом на деревенской ярмарке, чем великим магом. — Читать, наверное, тоже вместе надо, чтобы на обоих подействовало. Не собьёшься?

— Не учи ученого, — буркнул второй заклинатель. — Сам не сбейся… — судя по всему, он и сам чувствовал себя не в своей тарелке. — Крыса где?

Фимка без звука указал на пристроившуюся у их ног клетку со сладко посапывающей и ничего не подозревающей жертвой.

— А, вот она. Ты тогда держи котел, а я эту животину возьму.

— Все-таки вдвоем удобнее этот ритуал проводить, — инициатор приключения старался хоть как-то разрядить обстановку разговором. — Интересно, как же это одному и тварь живую подавать, и воду. Тут двух рук мало.

Тихонько переговаривающиеся мальчишки так увлеклись предстоящим ритуалом, что не обратили внимания на то, что сонное заклинание начало терять силу. Крыса слабо подергивала лапками, нервно водила носом и приоткрывала красные угольки глаз, явно приходя в себя.

Особо глубоко задумавшийся Николас не глядя протянул руку и привычно ухватил пока ещё недоумевающее животное за хвост. Юные любители приключений встали с двух сторон от потухшего, но всё ещё невыносимо воняющего костра. Фимка прижимал к животу тяжеленный котел с водой, а Ник держал на вытянутой руке крысу. Они переглянулись, набрали в грудь побольше воздуха и одновременно начали нараспев произносить заклинание.

Еще не отзвучали последние завывания нестройного дуэта, как по совсем почерневшим уже углям принялись с бешеной скоростью носиться разноцветные искры. Их становилось все больше и больше, и двигались они с каждой секундой быстрее.

В какой-то момент хаотичные искорки слились в одну яркую вспышку и кострище разродилось еще одним клубом дыма, очень густым и плотным. Только этот дым почему-то не спешил подниматься вверх, так и продолжая бурлить у самой земли, словно накрытый невидимым куполом. Постепенно он становился все прозрачнее и прозрачнее.

Потрясенные мальчишки застыли истуканами и с открытыми ртами следили за медленно проступающими сквозь него очертаниями обнаженного женского тела. Прекрасная Нимфа-манна с картинки лежала на спине, уютно подсунув одну руку под голову и согнув левую ногу в колене. Длинные черные волосы с приятным зеленоватым отливом волнами раскинулись за ее спиной.

— Ох ты…Неужели получилось?!! — только и смог прошептать Ник, расплываясь в дурацкой улыбке. Фимка же молча таращился на новоявленное чудо, улыбаясь не менее глупо.

Несколько секунд царила мертвая тишина, только крыса слабо попискивала, раскачиваясь в вытянутой руке Ника перед самым лицом спящей красавицы. A затем девушка сладко потянулась и открыла большие зеленые глаза, пока ещё умилительно сонные.

Одновременно с этим, висящая на хвосте крыса окончательно пришла в себя и истерично забилась. Оскалив зубастую пасть, она собиралась как минимум продать свою жизнь подороже, а как максимум сбежать, при этом искусав обидчиков и заразив гаденышей какой-нибудь неприятной болячкой.

Ну что ж, все герои на своих местах и в сознании! Свет! Камера! Моторррр!

************************************************************************************************************************************

Лежать было ужасно неудобно и к тому же холодно. Еще не до конца проснувшись, я попыталась сообразить, кто ж это такой умный открыл мне с утра пораньше окно. Холод собачий!!! Да ещё и нечто, уж больно смахивающее на хлебные крошки, неприятно кололо спину.

Это ж как и, главное, с кем надо было вчера напиться, чтобы довести до такого? А… ага. Надеюсь, пьянка была от радости, а не от горя. Обидно…. я даже не помню, получилось у нас с Мишкой что-то или так, вся романтика к вечеру выдохлась?

Решив все немедленно выяснить и сурово покарать, ну либо поблагодарить виновника (зря что ли неделю по горам да буеракам скакала, изображая неприступную лань, повернутую на альпинизме?), я потянулась и открыла глаза…

Первое, что я увидела, была полная луна. Ничего себе, я что, всё ещё под открытым небом? Вот же чертов любитель природы и здорового образа жизни! Я ж тебя всю нашу "счастливую" семейную жизнь буду одними броколлями кормить!

Затем что-то потянуло меня опустить глаза чуть ниже…

Несколько секунд я молча в ужасе таращилась на склонившиеся надо мной с двух сторон черные оскаленные морды с торчащими во все стороны всклокоченными патлами, озаренные, к тому же, неровным красноватым светом. И только потом обратила внимание на болтающийся прямо перед лицом непонятный предмет.

Предмет извивался и истошно пищал. И вдруг до меня дошло, что этот самый предмет не что иное как…Мамочки, крыса!!! КРЫСА!!!

Мерзкая тварь яростно зашипела, ощерив зубастую, как у крокодила, пасть.

Моему воплю позавидовали бы все лучшие сопрано Большого театра, им в жизни не удастся извлечь из своего горла такого высокого, пронзительного визга! Были бы рядом стекла — лопнули бы.

Не прекращая визжать так, что у самой уши закладывало, я со всей силы заехала рукой прямо по раскачивающейся перед лицом мерзости и попыталась вскочить на ноги.

Крыса отлетела куда-то в сторону, и к моему сольному выступлению присоединился еще один, не менее выдающийся, вопль. Разве что немного другой тональности.

Судя по всему, отлетевшая тварь вцепилась зубами в первое, что ей под эти самые зубы подвернулось, — в голую ногу одного из страшил, где и повисла, как бульдог. Черномордый монстр отчаянно кружил на месте, пытаясь оторвать от себя кусачую гадину, и оглашал окрестности диким воем.

Моя же попытка принять вертикальное положение привела лишь к тому, что я со всего размаху врезалась головой во что-то твердое, металлически загудевшее, а в следующее мгновение на меня обрушился целый водопад ледяной воды.

Визг захлебнулся, я обессилено шлепнулась на пятую точку, да так и осталась сидеть, оглушенно мотая головой, не в силах издать ничего, кроме невразумительного сипения и бульканья.

Перед глазами плавали разноцветные круги, в голове звенело, как в пустой кастрюле. Из-за всех этих спецэффектов я не сразу обратила внимание, что и второе чудовище ведет себя по меньшей мере странно. Оно, согнувшись, мелкими скачками перемещалось вокруг меня, прыгая почему-то на одной ноге, схватившись за другую руками, и при этом завывало не менее пронзительно, чем то, с которым свела близкое знакомство крыса.

В какой-то момент существо неожиданно и резко поменяло курс. Если до этого оно лишь скакало поодаль, то теперь двинулось прямо на меня, не прекращая громко вопить.

Я отчаянно попыталась отползти назад, упираясь в землю руками и пятками, но ноги скользили по мокрой траве. Да и чудовище двигалось гораздо быстрее, без труда сократив расстояние.

Почти теряя сознание от ужаса, я лихорадочно шарила вокруг в поисках хоть какого-нибудь орудия самозащиты. К счастью, через несколько секунд мои пальцы нащупали в траве что-то твердое. Не раздумывая, я обеими руками ухватила непонятный прямоугольный предмет, оказавшийся довольно тяжелым, и со всей силы треснула подобравшегося вплотную монстра по голове.

Яркая вспышка. Грохот. И темнота, в которую я благополучно провалилась…

— ИДИОТЫ!!! БОЛВАНЫ!!! КРЕТИНЫ ОЗАБОЧЕННЫЕ!!! НУ ПОГОДИТЕ!!! ДАЙТЕ ТОЛЬКО ДО ДОМУ ДОБРАТЬСЯ!!! Я ВАМ ПОКАЖУ КНИЖКУ!!! Я ВАМ ПОКАЖУ РИТУАЛ!!!

Громкий, разъяренный рев над головой и весьма неприятная тряска в зародыше придушили мои робкие надежды на то, что все предыдущее было просто кошмарным сном. На всякий случай глаз я открывать не стала, попыталась сориентироваться так…

Судя по неприятным ощущениям, меня не слишком деликатно перекинули через плечо и довольно резво куда-то тащили. Голова болталась ниже попы, а ноги то и дело задевали какие-то колючие… ветки?

— Недоумки! Как вы только додумались! Кто вам позволил лазить по верхним полкам, кто?! Кто вообще разрешил соваться в мою библиотеку без разрешения?! Сколько раз я вам говорил, остолопам: "Магические книги — это не игрушка!" Их же специально, именно для подобных вам баранов, положили повыше! Нет, и там дотянулись!

Неизвестный голос продолжал разоряться, а меня трясло и подбрасывало, жизнь обернулась какой-то неприятной стороной. Хм… в библиотеку… по крайней мере, цивилизация присутствует, а то я уже подумала, что меня к каким-то папуасам занесло… Черномордым. Стоп, а что вообще происходит?!

Тем временем события продолжали развиваться в неизвестном мне направлении. Ну, то есть совсем неизвестном: кто меня тащит, куда и с какой целью — тайна за семью печатями. Во всяком случае, этот тип, что так громко ругается, орет не на меня, я пока что присутствую в единственном числе и ни в какую библиотеку не лазила. Вроде бы…

Может, стоит уже прояснить ситуацию? Или еще подождать?

Пока я терзалась сомнениями, путешествие, похоже, закончилось. Тряска ненадолго прекратилась, послышался скрип давно не смазанной двери, приглушенный стук обуви по дощатому полу, и я почувствовала, что меня бережно укладывают на что-то плоское и твердое. Куда это, интересно? Для кровати жестковато, для пола высоковато.

Я чуть приоткрыла один глаз и сквозь ресницы попыталась незаметно оглядеться. Получилось не очень, во-первых, темно, а во-вторых, головой особо не повертишь.

А что делать? Если уж ты в обмороке, то изволь не двигаться. Так что единственное, что мне удалось с некоторым трудом рассмотреть, — стоящую у меня под самым носом глиняную… тарелку, из которой торчали немытые ложка и вилка. Вывод напрашивался сам собой. Положили меня на стол… Ой-ёй-ёй, что-то не нравится мне такое положение вещей и меня среди них…читала я, что некоторые племена ещё балуются людоедством. Где-то в Африке, конечно, но не зря же у тех папуасов морды были чёрные? Похоже, пора принимать меры.

Обладатель громкого злобного баса тем временем, не прекращая ругаться, перемещался вокруг стола, голос то отдалялся, то приближался. Я уже совсем было собралась обозначить свое пробуждение, как вдруг в помещении вспыхнул яркий свет, и глаза сами невольно зажмурились еще крепче.

— Ну, посмотрим, что вы тут вызвали, придурки, — на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. — Хм, даже интересно… Это надо будет изучить подробнее! Поэкспериментировать…

Что-то в интонации 'экспериментатора' мне очень не понравилось. Кто его знает, что он изучать собрался и как. Решит еще проверить, как я внутри устроена, или отрежет какую-нибудь часть тела… на память.

И вообще, лежать на столе мне нравилось все меньше и меньше. Так что я собралась с мыслями и решила идти ва-банк: открыла глаза и резко села, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Проморгавшись от непривычно яркого и белого света, я недоуменно уставилась на здоровенного полуседого дядьку, склонившегося над столом. От моих неожиданных манипуляций тот слегка отпрянул.

Нда… вообще, конечно, умнее было затаиться и прикинуться ветошью. Но, как назло, умные мысли редко посещают того, кто сидит голым на столе в совершенно незнакомом месте…

Все мое спокойствие, видимо, осталось там, где я засыпала.

— Никаких экспериментов, пожалуйста. Я против! — хм… нет, я с самого начала четко понимала все, что услышала, и сейчас выдала свой протест внятно. Только вот была во всем этом какая-то едва уловимая неправильность… но с ней я потом разберусь. Не став дожидаться какой-либо более осознанной реакции от мужика, решила возобновить добычу информации, пока не затыкают:

— Вы кто? Зачем вы меня сюда принесли? — вышло хрипловато и от того сварливо. Наверняка последствия эпического визга.

Дядька немного опешил от моего напора и только молча меня рассматривал. А я тем временем украдкой принялась оглядываться по сторонам. Как и предполагалось, сидела я на большом деревянном столе, стоявшем посреди довольно просторного помещения с высоким сводчатым потолком.

Вдоль всех четырех стен стояли массивные шкафы без дверок, заставленные всякой всячиной явно алхимического направления: разными там склянками, пробирками странной формы, изогнутыми стеклянными и металлическими трубками, какими-то сложными полувыпотрошенными механизмами, из которых во все стороны торчали пружинки и шестеренки, чучелами неизвестных и более-менее знакомых животных, коробочками и баночками и еще кучей непонятно чего, неизвестно для чего предназначенного.

По углам комнаты стояло что-то вроде металлических треножников, на которых располагались небольшие черные… тазики, а сантиметрах в десяти над ними висели в воздухе ярко светящиеся белые шарики размером с кулак. Судя по всему, они и освещали комнату. И не только комнату, но и ее обитателей.

У дальней стены стояли… чудовища. Поеживались, переминались с ноги на ногу… у-у-у, страховидлы! Причем те самые — черномордые и всклокоченные.

Правда, при ближайшем рассмотрении и в ярком свете непонятных шариков ничего угрожающего в их внешности не наблюдалось. Голые, исцарапанные и перемазанные чем-то черным и жирно блестящим, там стояли двое…мальчишек, на вид лет по четырнадцать-пятнадцать, и вид этот был на редкость жалкий и несчастный. Они стыдливо прикрывались сложенными ладошками и очень заметно мечтали провалиться сквозь пол.

У одного грязной окровавленной тряпкой перевязано бедро (ага, это, видимо, тот, что с крысой общался), а другой старался не наступать на левую ногу, ступня которой тоже была чем-то замотана.

Тем временем седой дядька наконец оправился от моего столь резкого выступления и теперь со спокойной усмешкой разглядывал меня.

— Как вы себя чувствуете, сударыня? — на удивление приветливо спросил он, что непроизвольно заставило меня напрячься. С чего бы этой седой и явно подтрёпанной жизнью орясине быть со мной вежливым?

— Эмммм… не слишком хорошо, — осторожно ответила я. — А если еще конкретнее — чувствую себя, как распоследняя голая дура на столе, — нда, сразу захотелось закрыть себе рот рукой, но слово не воробей…

А, ладно! Имею право — у меня стресс! Наверное… потому что я вообще ничего не понимаю и смутно надеюсь на то, что все это мне снится. А во сне можно и поворчать.

— Холодновато тут у вас… — я зябко повела плечами. — Нельзя ли чем-нибудь прикрыться?

Мужик молча скинул с себя просторный серый плащ, подбитый сверху какими-то мягкими то ли перьями, то ли мехом, и протянул мне. Я моментально закуталась в него по самую макушку, а затем, неловко ерзая, подобралась к краю стола и спустила ноги.

Со стороны мальчишек послышалась короткая возня, и робкий дрожащий голос неуверенно осведомился:

— Дед, а дед… А можно мы тоже оденемся, а?..

— Обойдетесь! — не оборачиваясь, рявкнул тот, кого, видимо, и назвали дедом. А вроде не старый… здоровенный мужик средних лет, еще в полном соку, так сказать. Тьфу, нашла о чем думать.

А "дед" между тем продолжал терроризировать черномазых:

— Сначала расскажите давайте и мне, и девушке вот, где она и как сюда попала.

Я встрепенулась, высунула нос из плаща и с интересом уставилась на чумазую парочку, но ничего вразумительного так и не дождалась. Мальчишки молча разглядывали пол у себя под ногами, а спустя минуту тягостного молчания один вообще начал тихонечко всхлипывать, но говорить так и не собрался.

— Ну, чего замолчали? — уже чуть мягче подтолкнул их к разговору мужик. — Давайте уж, рассказывайте, бедовые головы, кого вы вызывали и как. Смотри, засмущались они! Двери в библиотеке взламывать не стеснялись и по лесу голышом скакать тоже не постыдились, чего теперь о приличиях вспомнили?

А дядька-то ехидный…

— Говорите живо, что за ритуал проводили, неслухи, а то прямо сейчас и всыплю, в присутствии "гостьи", чтобы голос прорезался!

Хотя ни один чумазоид до сих пор так и не сказал ничего внятного, информации у меня оказалось навалом. И вся она такая… такая… это точно сон. А раз так… ну, в смысле — мой же сон? Что хочу, то и делаю. Вот сейчас хочу подробностей!

— Стоп, стоп, стоп! Какой еще ритуал! Что значит 'вызывали'? Кого 'вызывали'?

— Вас, естественно, — досадливо отмахнулся мужик, не сводя сердитого взгляда со своих чудиков.

— В каком смысле меня? — офигеть не встать, вот это сновидения! — Я что, дух Наполеона?

— Почему… дух? — удивился мужик, осматривая меня так, будто пытался найти у меня на лбу справку от психолога. — И почему именно этого…Наполеона? — в его голосе действительно проскользнули заинтересованные нотки.

— Да какая разница! — я пожала плечами. Нет, ну нашел время исторические подробности выяснять. — Вы лучше скажите, за каким таким бесом они, — тут я подбородком указала на съежившихся пакостников, — взялись вызывать живого человека с помощью какого-то ритуала? И при чем здесь я?

— Живых людей никакими ритуалами не призывают, но вы же не человек. Вот и откликнулись.

Я несколько минут молча таращилась на этого умника, открыв рот от изумления. Ничего себе, заявочки! Причём сказано это было настолько обыденно, будто он в своих словах не сомневался ни секунды. Это они что, женщин за людей не держат, что ли? Нет, этот сон мне окончательно разонравился.

— Хм, как интересно. Если не человек, то кто тогда? Лошадь? Или вообще домашняя утварь? — и зачем я с ним препираюсь, спрашивается? Просыпаться надо, а не спорить с глюками.

— А вот мы сейчас и спросим у этих молодых людей, — отозвался мужик, прямо-таки лучась совершенно неуместным, на мой взгляд, энтузиазмом. — Да вы не волнуйтесь, сударыня, то, что вы не человек, невооруженным глазом видно, а подробности мы сейчас выясним.

Приехали… Невооруженным глазом, видите ли… Я украдкой оттянула плащ и с интересом принялась разглядывать свое тело, слегка опасаясь обнаружить там нечто, столь явно указывающее на мою нечеловеческую природу.

Лишнюю ногу, например… Или даже щупальце. Во сне все возможно.

Придирчиво оглядев себя с головы до ног, даже сзади (для этого пришлось встать и немыслимо извернуться — может, именно там хвост и притаился?), а для верности еще и руками пощупав, я убедилась, что ничего лишнего на мне не выросло. На первый взгляд. Правда, в районе груди как-то непривычно тесно, но это я наверняка просто во сне легла неудобно.

Облегченно выдохнув, я снова завернулась в плащ и с интересом уставилась на остальных участников этого цирка шапито, молча наблюдавших за моими манипуляциями.

То есть это мужик наблюдал, а стоящие у стены мальчишки все так же упорно буравили взглядами пол у себя под ногами, изредка украдкой поднимая глаза, о чем явно сигнализировали их бордовые уши. Удовлетворенно кивнув, словно был тоже очень доволен результатами осмотра, седой снова повернулся к мальчишкам:

— Ну?!

— Нимфу-манну… — чуть слышно выдавил укушенный крысой индивид, все так же с показным энтузиазмом разглядывая пол.

— Кого-кого? — переспросил мужик, саркастично изогнув густую бровь. — Говори громче, чего ты там мямлишь! — казалось, ещё чуть-чуть и он засмеётся в голос.

Второй чумазик оторвал наконец взгляд от пола и робко посмотрел на меня.

— Нимфа-манна… Сиречь дева распутная…Призывается девственником для недостатка сего исправления… — пробормотал он ненамного громче предыдущего оратора.

Как только я осмыслила сказанное, у меня дыхание перехватило от злости! Мало того, что черт знает что снится, так еще и… тоже мне, сексуальная фантазия, блин! Это мой сон или где?!

— Это кто нимфоманка? Это я нимфоманка? — от возмущения я оказалась способна на новый вокально-визговой подвиг, отчего стоящий ко мне ближе всего мужчина болезненно скривился и потёр ухо.

— Девственности, значит… устранения… по вызову, да? Распутная дева… по вызову… — видимо, выражение моего лица в этот момент было ну очень красноречивым, потому что "дед" резко шагнул ко мне и только поэтому успел сграбастать меня в охапку прежде, чем я кинулась к неудавшимся вызывальщикам с самыми кровожадными намерениями.

Перепачканная школота с испуганным писком рванула в разные стороны. Ага, сейчас! Путь к спасительному выходу как раз и перекрывал их дед с брыкающейся гарпией в объятьях. Так что чумазоиды, бестолково пометавшись вдоль стенки, забились в самый дальний угол, где и принялись старательно пихаться, пытаясь спрятаться друг за друга.

— Я вам покажу нимфоманку!!! Козлы озабоченные, я вас самих куда надо вызову и лишу всего подряд!!! — между тем продолжала орать я, яростно барахтаясь в медвежьих объятьях седого мужика. — Девственность вам устранять, да???! Я вам сейчас не только девственность устраню, но и эти самые девственные органы поотрываю на хрен! А ну возвращайте меня на место сейчас же! Я имею право на нормальные сны в своей кровати! Да отпустите вы меня!

Зря он попытался заткнуть мне рот. На эмоциях я чуть не откусила ему палец, но руку седой быстро отдернул, от греха подальше. Грозная я, однако… во сне.

— Возвращайте немедленно, мелкие паскуды, а то… — от избытка чувств сразу даже не придумывалось, что же такого страшного можно учинить. Разве что как следует брыкнуть агрессора еще пару раз. Ой!

Это неправильные пчелы… тьфу, сновидения. У меня аж зубы клацнули, так этот громила тряхнул! И рявкнул мне в самое ухо:

— Успокойтесь, сударыня! Вернуть вас в ваш мир теперь все равно невозможно!

От неожиданности я даже вырываться перестала. Это еще что за новости? А как же сон?

— В какой такой мой мир? А это чей? — вот блин, и чего я во сне такая дура? Нет, я отказываюсь сомневаться в том, что это все мне снится! Отказываюсь, и все!

Убедившись, что я совершенно потеряла интерес к немедленным кровавым разборкам, мужик осторожно усадил меня на край все того же дурацкого стола и успокаивающе погладил по голове (а сам, тем не менее, остался стоять так, чтобы загораживать от меня этих… этих придурков малолетних, видимо, на случай неожиданной агрессии с моей стороны.)

— Ну-ну, деточка, не надо так волноваться, никто тебя здесь не обидит. Не знаю, правда, как этим неучам удалось открыть проход между мирами, но своим ритуалом они выдернули тебя из твоего мира и затащили в свой, вот в этот.

Мужик оценил мой скептический взгляд, тяжело вздохнул и продолжил:

— Ничего страшного, конечно, но вернуться ты теперь не сможешь. Такие переходы всегда бывают только в одну сторону, да и не знаем мы, из какого именно мира ты пришла на зов. Был бы еще ритуал нормальный, — ух, как он на чумазоидов глазами сверкнул! — Так ведь кривые руки хуже вредительства. Ничего уже не разобрать. Это тело создано магией, значит, твое тело в том мире разрушилось. Мне очень жаль, детка. Это не сон.

Я молча таращилась на горе-утешителя, и до меня, как до жирафы, только сейчас стал доходить весь идиотизм и невероятность происходящего. Не сон? НЕ СОН?!

Не верю! Вот сейчас я… ущипну себя как следует и проснусь. Давно надо было… ой! Больно, блин! Очень! Откуда у меня такие… когти?!

Несколько минут я тихо сидела там, куда меня посадили, таращилась на синяк, который сама себе и нащипала, а затем… Хорошо знакомой, можно сказать, проторенной дорожкой отправилась прямиком в глубокий обморок. А может… а вдруг… это я так просыпаюсь? Ну пожалуйста!

************************************************************************************************************************************

— Господи, и приснится же такое! — не открывая глаз, я осторожно пощупала окружающее пространство. Слава богу, обыкновенная постель. Значит, действительно сон…

Я с облегчением вздохнула и открыла глаза.

Облом… Родного потолка по-прежнему нигде не наблюдалось, над головой скрещивались темные деревянные балки, образуя решетчатый узор на белом фоне. Может, это какой-то отель? Черт, ничего не помню.

Разрушая все мои надежды на бредовое сновидение, откуда-то слева выплыла знакомая физиономия давешнего громилы, которого чумазые чудики называли дедом.

Увидев, что я проснулась, физиономия расплылась в довольной улыбке и приветливо мне кивнула. Если бы он, скажем, ручкой помахал, можно было бы подумать, что это все еще сон, часть третья. А так…

Я застонала и постаралась с головой укрыться одеялом, но попытка успехом не увенчалась, одеяло натягиваться не желало, и вообще, что-то тяжелое довольно чувствительно давило мне на ноги, прижимая к кровати.

Убедившись, что отгородиться от окружающей реальности не удается, я бросила это бессмысленное занятие. Приподнявшись на локтях, попыталась рассмотреть, что же это буквально вдавливает меня в постель. И наткнулась на пристальный и явно недовольный взгляд желто-зеленых глаз с вертикальными щелками зрачков.

Поверх одеяла, прямо на моих ногах вольготно разлегся огромный серый котище, пушистый, как бабушкин песцовый воротник в его лучшие годы. Кот недовольно шевельнул хвостом и снова положил голову на мое колено, давая понять, что он не собирается покидать насиженное местечко только потому, что глупая человечина, используемая им в качестве грелки, вдруг решила, что ей пора вставать. Во всяком случае, выражение его морды говорило именно об этом.

Машинально я протянула руку и почесала усатого нахала за ухом. Кошак тут же блаженно прищурил глаза и разродился громким басовитым мурлыканьем, выпуская и втягивая когти на всех четырех лапах, легонько царапая ими по одеялу.

Я невольно улыбнулась, продолжая почесывать наглую морду теперь под подбородком. Было в этом… что-то такое…умиротворяющее, домашнее, я просто сидела и гладила разомлевшее животное, наслаждаясь мягкостью шерсти и низким вибрирующим мурлыканьем, передающимся через кончики пальцев, кажется, в самое сердце или, точнее, куда-то в область солнечного сплетения, заставляя потихоньку распускаться судорожно затянувшийся узел страха и волнения.

Сидела, гладила и ни о чем не думала, просто получая удовольствие от процесса. И когда над ухом раздалось деликатное покашливание, я уже настолько успокоилась, что даже соизволила слегка улыбнуться в ответ на бодрое:

— С пробуждением вас, сударыня.

Я бездумно кивнула, не прекращая своего занятия. Ну как еще? "Где я, кто я и какого хрена?" Не думаю, что на мои вопли будет адекватная реакция.

— Позавтракать не желаете?

Ответить я не успела, за меня это прекрасно сделал желудок, издав такое громкое, голодное урчание, что неуместность вопроса стала очевидна. Даже кот на секунду перестал мурлыкать, с уважением покосившись мне куда-то в район живота.

— Желаю. И побольше, — подтвердила я вердикт собственного организма. А чего? Предлагают — с какой стати я буду отказываться? "Нет, злые вы тараканы, в знак протеста ща как заморю себя голодом, пусть вам стыдно станет!" Ага, два раза…

Мужик одобрительно хмыкнул, довольно шустро вымелся за дверь и не менее шустро вернулся, волоча здоровенный поднос, уставленный всяческой снедью.

Осторожно водрузив это сооружение на одеяло, он аккуратно приподнял меня за плечи и заботливо взбил подушку, подоткнув ее мне под поясницу.

Хм… хм… не понимаю. С чего вдруг такая забота? Вот не оставляет меня мысль о том, что все это какая-то дурацкая, но сложная постановка. Только зачем? Кому пришло в голову меня разыгрывать, да еще в таких масштабах?

Ох, плевать кому, пусть лучше это будет розыгрыш! Иначе… иначе у меня крыша едет. Шурша шифером. А это не есть хорошо… поэтому я лучше буду хорошо есть, пока дают.

Кроме того, пока ем, можно много чего успеть еще. По сторонам внимательнее оглядеться, "деда" рассмотреть подробнее. Ну и кота покормить. Этого попробуй проигнорируй — такие когти, такие зубы и такая наглость. А еще "муррр" с агрессивностью трактора и жалобные кошачьи глазки. Убойное сочетание…

Под вкусные пирожки с повидлом, молочную кашу и незнакомый компотик на ура пошел внешний осмотр и сбор информации. Вот, скажем, "дед". Из него такой же дедушка, как из меня бабушка.

Мужик лет сорока, здоровенный, крепкий, жилистый. Лицо в целом приятное и… привычное, что ли. Никакой экзотики, типичный европеец. То есть не "рязанская ряха", а что-то более западное, наверное.

Прямой нос, довольно глубокие, жесткие складки у тонкогубого рта и между бровями, а больше морщин нет. Густые брови, короткие темно-русые волосы, обильно запорошенные сединой, особенно на висках.

Аккуратно подстриженные борода и усы еще темные, а небольшое светлое пятно на щеке похоже на химический ожог. Руки ухоженные, ногти обрезаны, пальцы узловатые, гибкие. Сильные руки такие. Ворочал и усаживал он меня без малейшего заметного напряжения.

А глаза… в это "зеркало души" я один раз как глянула, так сразу и сделала вид, что, кроме пирожка, меня на данный момент ничего в мире больше не интересует.

Нет, зрачки у него были нормальные, и радужка как у людей — серая, человеческая. Ресницы густые и короткие. Но взгляд… никогда в жизни на меня никто не смотрел с таким холодным, научным интересом. Что называется, почувствуйте себя лабораторной мышью.

Наконец, я сыто отвалилась на подушку, едва переводя дух. А вот не надо было жадничать…

Обильная трапеза и общая расслабляющая обстановка действовали на мои мозги не самым лучшим образом — они наотрез отказались соображать, отчетливо (для меня) зевнули и выдали что-то вроде 'поели…теперь можно и поспать…'.

Но я упрямо замотала головой, надеясь таким образом призвать их к порядку. Сколько можно дрыхнуть, в самом деле, и вообще, неизвестно, где я в следующий раз проснусь.

Последняя мысль все-таки подействовала, и непослушный мозг нехотя приступил к своим прямым обязанностям. Я уселась поудобнее и

выжидательно уставилась на улыбающегося мужика. Ну и чего такого веселого он во мне увидел? Чему радуется? Ох, подозрительное дело…

Так или иначе, прежде чем что-то спрашивать, я решила сначала послушать, что мне скажут. Так что сидела, помалкивала и вопросительно смотрела на собеседника.

— Хм, — задумчиво протянул тот, заглядывая мне в глаза, — а вы намного спокойнее, чем вчера ночью. Я уж думал, придётся вас слад-травой с кошачьей леткой отпаивать, чтоб поговорить.

— Спасибо, не надо, — поспешно отказалась я. Нет уж… не хочу никаких травок, даже кошачьих.

— Не думайте, что я осуждаю, — он присел в единственное подобие кресла в комнате, — в той ситуации ваше поведение… было оправдано. Тем более, существует много рас, несдержанных на эмоции.

— Эм… — я натуральным образом озадачилась. Не осуждает он… добрый какой. Пусть спасибо скажет, что я никого не того. Розыгрыш там, не розыгрыш, никому не понравится получить крысой в физиономию, а потом сидеть голой на чужом столе.

— Кстати, — тут мой поток мыслей перебили, — прежде чем вы начнете задавать вопросы, позвольте мне заранее прояснить некоторые моменты: моё имя Маркетиос Нар, я лицензированный маг четвертой ступени. В данный момент вы, сударыня, находитесь в моем доме, в вольном городе Иара, что в княжестве Полесском…

— Стоп, стоп, стоп! — замахала я руками. Надо как-то регулировать скорость крыши. Вежливость вежливостью, осторожность осторожностью, но тут любого прорвет.

Какое, к тараканам, княжество?! Маг?! Нет, но… блин.

— К черту подробности, как говорится, что там с миром? Это не… Земля?

Маркетиос чуть прищурил глаза, будто бы пытаясь осмыслить мою тираду.

— Нет, сударыня, это не Земля. Это слово мне не знакомо, — он внушительно кивнул, подтверждая свои слова. — В результате проведенного вчера ночью ритуала вы были… — он чуть замешкался, — извлечены из вашего мира и втянуты, поглощены нашим.

Как будто предвкушая следующий вопрос, он в упор посмотрел на меня и спокойно, но неумолимо произнес:

— К сожалению, этот процесс необратим, и вернуться домой вы теперь не можете… ваше тело погибло.

Мое тело… чего?…

И вот тут меня накрыло. Сразу и с головой.

Я все вспомнила — Мишку, горы, скалу эту распроклятую… и страховочный тросс, надежный, проверенный. Тросс, который лопнул…

Я даже не успела как следует испугаться. И удара никакого не почувствовала. Только подумала, что вдвойне обидно вот так убиться, когда Мишка, гроза девичьих грёз всего факультета, уже готов был прыгать вокруг горным козликом… и покорно тащил в рюкзаке мягкий плед, потому что я намекнула — люблю иногда полюбоваться звездами, лежа… вот блин!

Кто-то больно укусил меня за ухо, а затем тяжело и вальяжно потоптался по всему телу, мазнув по лицу чем-то пушистым раз, второй…

Ух… котофей коротко и не слишком довольно взмякнул, но всё же позволил мне вцепиться в него обеими руками, прижать и ткнуться носом в пушистый загривок.

Тяжелое, раскатистое "муррр" отдавалось эхом где-то внутри меня, вибрировало и… успокаивало, унимало бурю в душе. Не сразу, не по волшебству… но через какое-то время я смогла оторвать мокрое лицо от кота и взглянуть на свою новую реальность.

Дурдом на выезде… хорошо, кот никуда уходить с моих колен не собирается и стоически терпит мои судорожные объятия. Прямо чувствую — стоит мне его отпустить, и паника накроет с головой. А так… все равно плохо, но не до истерики.

Во всяком случае, я жива, у меня не переломан позвоночник и, вообще… могло быть хуже. Наверное. Значит, надо взять себя в руки и выяснить все как можно подробнее. Выяснить, выспросить, осмотреться… остальное я потом подумаю.

— Да, я вспомнила, — голос звучал хрипло и вообще как будто не мой. Мужик посмотрел сочувствующим взглядом, кот увеличил громкость мурлыканья… если я когда-то и представляла себе, что попаду в параллельный мир, то совсем не так.

— Так что всё-таки это за ритуал и зачем меня вызвали? — вопрос логичный. Да, я помню какую-то чушь про нимфоманку, но я была настолько не в себе, что… короче, пусть еще раз расскажет. Четко и понятно. Потому что мало ли… просто так никто никого никуда не зовет. Тем более не вызывает. Даже в книгах обычно требуется сходить туда — не знаю куда, за тем — неизвестно чем. Или диктатора какого, всем надоевшего, сковырнуть, или… ну не знаю, дракону в жертву, чтобы свой народ зря не переводить… а в жизни все наверняка серьезнее — это вам не сказки.

— Что ж, постараюсь пояснить, — кивнул Маркетиос, — но для начала, не изволите ли представиться? Неудобно разговаривать с безымянным собеседником.

Я поежилась под его пронизывающим взглядом. Оно, конечно, правильно… знакомиться все равно надо. "Шо имеем, то и танцуем, а дальше будем посмотреть", как говорила бабушка Фая.

— Полина Леонидовна Арбенина, — и пояснила, увидев его вопросительно вскинутую бровь:

— Первое — это имя собственное, второе — отчество, то есть имя отца, и третье — фамилия, то есть имя рода. В повседневной жизни можно использовать только имя собственное — Полина.

Вроде бы обычный, серьезный разговор с серьезным человеком. Никаких особых сказок… страшных. А потому даже получилось отодвинуть на задворки сознания мысль об оголодавшей рептилии, для которой меня накормили как на убой… у жертвы-то имя-отчество обычно не спрашивают. Уже один этот факт внушает некоторый оптимизм.

Маркетиос с заметным интересом выслушал мои пояснения и удовлетворенно кивнул.

— В таком случае, вы тоже можете обращаться ко мне просто по имени. Так будет гораздо проще. Поскольку нам, скорее всего, предстоит провести вместе немало времени, лишние церемонии были бы совсем некстати, — он с несколько задумчивым видом потер заросший подбородок. — Думаю, я должен заранее перед вами извиниться, ведь, к моему величайшему сожалению, все произошедшее является и моей виной, как учителя. Несмотря на то что ваше здесь появление — это ничто иное как в высшей степени досадное недоразумение, поверьте, главные виновники будут строго наказаны.

Ни секунды не сомневаюсь. Мне даже заранее самую капельку жалко "виновных", хотя, казалось бы, я, как пострадавшая, никакого сочувствия испытывать не должна. Но когда такой серьезный дядька обещает кого-то наказать таким тоном… бррр.

Маркетиос, видимо, заметив промелькнувшее на моем лице сочувствие, сделал какие-то свои выводы и едва заметно усмехнулся в усы. Но продолжил тем же тоном:

— Двое моих учеников самовольно, воспользовавшись моим отсутствием, забрались в библиотеку и стащили оттуда один весьма ценный и редкий фолиант, — он взял со стола смутно знакомую книгу с медными застежками на переплете и постучал по корешку ногтем. — В нем описывался ритуал, с помощью которого можно вызвать к жизни некое существо.

Ох, не нравится мне его сочувствующе-понимающая усмешка. Причем непонятно, кому она адресована — ученикам-оболтусам или неизвестному науке "существу" в моем лице.

— Это существо, — он открыл книгу, быстро перелистнул страницы и предъявил мне разворот. С картинкой… — так называемая Нимфа-манна, с помощью которой недоросли рассчитывали приобрести первый опыт в постельных делах.

Иллюстрацию я рассмотрела. Внимательно так…Нда. Плейбой отдыхает. Прямо не магический фолиант, а "девушка месяца" в кабине дальнобойщика.

— Я не знаю, в какой момент кривые руки и пустые головы сыграли роковую роль в вашей судьбе, но… — он многозначительно замолчал и пожал плечами.

— Но? — недобро прищурилась я. Не нравится мне это звукосочетание — "Нимфа-манна", вот не нравится! И картинка не нравится. Потому что вид у нарисованной девицы был откровенно шлюховатый. Даже глаза… того…

— Нимфа из вас примерно такая же, как из нашей кухарки — лесная фея, — прямо ответил Маркетиос.

— И по каким же признакам вы это определили? — не то чтобы мне именно это было очень интересно, просто информация все никак не укладывалась в голове.

— Одна из самых очевидных причин — оба моих неслуха все еще девственники, — невозмутимо и без капли смущения, пояснил мужчина. — Между тем, магический конструкт, созданный на основе ритуала, всегда четко следует программе.

"Явно со знанием дела говорит" — нервно хохотнула про себя я.

— И как минимум означенная Нимфа не стала бы бить призывающего книгой по голове. Причем так, что будь в этой голове мозг, — Маркетиос на удивление выразительно закатил глаза, — случилось бы серьезное сотрясение. Слава предкам, сплошную кость сложно травмировать. А шишка сама пройдет через пару недель.

— То есть… — на всякий случай уточнила я, — если бы все пошло по плану, я устроила бы оргию прямо там, не слезая с кострища?

— Именно, — Маркетиос сухо подтвердил мои слова, но блеснувшие глаза выдали его с головой. — Только вместо четко обозначенной программы олухи умудрились совершенно неизвестным образом затянуть в созданный магией конструкт вашу сущность. Я подозреваю… — вот сейчас он действительно стал очень серьёзным, — хм… что вас притянуло потому, что ваше прежнее тело было разрушено именно в тот самый миг, когда ритуал завершился… Потрясающее совпадение. Очень интересный и совершенно неизученный феномен.

Вот интересно, если изо всех сил завизжать и еще раз долбануть чем-нибудь тяжелым по голове этого… за неимением непосредственных виновников… мне станет легче? Что-то сомневаюсь…

И вообще, если подумать — какие у меня претензии? Той скалы было — ого-го, лететь-не-перелететь… а по прилету осталось бы от меня мокрое место и новые кроссовки.

Нет, все равно обидно как-то. Получается, меня "вызвали" в другой мир не для того, чтобы спасти вселенную, победить дракона или, на худой конец, выйти замуж за местного короля… размечталась! Меня выдернули из костлявых лапок Дамы с Косой лишь затем, чтобы тупо трахнуть двух озабоченных пацанов. Хи… хи-хи… это нервное. И юмор черный. Очень черный.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль — а вдруг дело в том, что я слишком много думала о "звездах", Мишке и уединенной полянке? То есть даже когда со скалы спускалась, мечтала о том, как оно было бы вечером. Вот и…

То есть мораль сей басни такова — думайте о хорошем, и есть шанс, что вам повезет. Не мир спасти, так хоть по… кхм. Оргию устроить.

Интересно, если вот прямо сейчас поймать кого-то из малолетних призываторов, чего мне захочется раньше — поцеловать спасителя или оборвать уши маленькому развратнику?

Вчера, когда я думала, что сплю, сомнений не возникало — смерть ушам! А сегодня все уже не так просто… ладно, сначала поймаем хотя бы одного вредителя-спасителя, а потом будем думать.

Я совсем было уже собралась на охоту, откинула одеяло и пораженно застыла, осмысливая один неприятный для меня факт. Вершить страшную месть и слезную благодарность мне придется голышом. От слова совсем.

Маркетиос тактично отвернулся, пока я поспешно прикрывалась руками, а потом натягивала одеяло обратно. Хм… мне кажется, или… что-то как-то непривычно стало.

Уже не обращая никакого внимания на зрителя, я оттянула край простыни и заглянула внутрь. О… Ага… Та-ак.

И где, спрашивается, моя спортивная фигура со столь любимыми и удобными для скалолазания аккуратными выпуклостями второго размера? С каких это пор у меня там вымя как минимум четвертого? Где мои кубики, на которые я работала три года?! Мои стройные, узкие бедра? И как это называется?

Нет, вслух я не заорала, хотя очень хотелось. Просто с перепугу. Сжала зубы, замоталась в одеяло и цапнула со стола книгу.

Ну… конечно. Вот оно… как на картинке нарисовано, так и есть. Вымя, попа, хорошо хоть талия тонкая. По сравнению с бедрами — даже слишком. "Мечта дальнобойщика" во всей красе… только у этой мечты еще есть миленький такой, чуть округлый животик и… ох ты ж, бабушка моя Фая Израилевна… страшный зверь целлюлит!

Я поспешно запахнула одеяло и попыталась представить, что всего этого нет. А есть… кстати!

— Если мне память не изменяет, вчера вы заявили, что я вообще не человек, потому и 'вызвалась', - и мысленно взмолилась: пожалуйста, пусть я буду оборотнем и умею превращаться в тонкую-звонкую красавицу со встроенным комплексом "антижир". А целлюлит — это такой местный признак нечеловечности, выдается только тем, кто умеет из него того… оборачиваться. — Вроде бы все на месте — две руки, две ноги, одна голова.

— Я не знаком с обычаями и населением вашего мира, потому не могу понять столь бурного недовольства по поводу нечеловеческой сущности… — мужчина смотрел на меня с лёгким неодобрением. Похоже, меня подозревают в расизме. — Что же касается нашего мира, в нём полным-полно самых разных разумных существ, у которых также две руки, две ноги и одна голова… и хотя внешне вы мало чем отличаетесь от человека, есть несколько отчетливых признаков того, что к людям вы не имеете никакого отношения.

— Это каких? — я немного успокоилась и уселась обратно на кровать, заранее разочарованно сопя. Чует мое сердце, облом случился со способностью на ходу мутировать в стройную красотку.

— Смею надеяться, что вы ещё помните начало нашего разговора. Так вот, на всякий случай повторю — я маг, а потому обладаю рядом умений, позволяющих мне видеть и понимать чуть больше, чем простым обывателям. В частности, я могу рассмотреть за вашей внешней оболочкой… нечто… некоторые особенности… — он явно старался подобрать как можно более простые и понятные "обывателю" слова, — так сказать, вашу внутреннюю суть… которая весьма недвусмысленно указывает на то, что человеком вы быть не можете ни при каких обстоятельствах.

Я проигнорировала его намеки на девичью память и с подозрением уставилась на собственный внезапно округлившийся живот. Но от мысли расковырять пупок только затем, чтобы убедиться в ошибочности магических утверждений, все-таки отказалась. На всякий случай пощупав пузо руками и ничего предосудительного (кроме жира, ы-ы-ы!) не обнаружив, я снова недоверчиво воззрилась на собеседника.

— И какая же у меня сущность? Эта самая, нечеловеческая? Ну, в смысле, а чья тогда?

— А вот на этот вопрос я, пожалуй, затрудняюсь пока вам ответить, — пожал плечами Маркетиос. — Я с таким никогда еще не сталкивался. Вы не эльф, не арея, не гном, не оборотень, и, вообще, ни на одно известное мне существо даже близко не похожи…То, что вы не человек, я вижу очень ясно, а вот кто вы такая, рассмотреть мне, увы, не удается, — в его голосе отчётливо слышалась досада.

— Да, хорошенькое дело! — несколько обескураженно вздохнула я. — Это значит, я вообще непонятно кто? Неизвестный науке зверь?

— Ну-у-у, я, конечно, могу ещё поискать информацию в книгах, но вполне возможно, что из-за особенностей вашего появления вы являетесь уникальной… — мужчина запнулся, явно пытаясь подобрать подходящее определение.

— Формой жизни? — подсказала я. Маркеритос кивнул. — Ага-а… — тут не просто с каждым днем все радостнее живется, а с каждой минутой веселее! — Теперь я чебурашка… хорошо, что не крокодил Гена.

Несколько минут я напряженно обдумывала ситуацию, а маг деликатно старался мне не мешать. Даже про чебурашку не стал переспрашивать.

— Ладно, — все равно, сколько ни сиди, ничего не изменится. — Замнем для ясности. Поскольку вы и сами толком не знаете, о чем говорите, — судя по нахмуренным бровям, такая формулировка не пришлась мужчине по душе, но это он сам себе британский ученый, — я предпочту остаться при своем мнении. Тем более, вы первый, кто намекает мне на мою нечеловеческую природу. А там видно будет. Послушайте, а одежда моя…

Тут я вспомнила, что никакой одежды на мне, собственно, и не было. Если не считать крысы и сажи от костра.

— Хм, мне вообще какая-нибудь одежда полагается? Или Нимфы у вас так ходят? — я решила заняться насущными делами, а эти непонятки со всякими сущностями оставить до лучших времен.

— А? — ушедший в свои мысли маг пару секунд осмысливал мой вопрос. — Хм… да, конечно, — Маркетиос поднялся с кресла и спешно прошёл к выходу из комнаты. — Сейчас организуем…

Распахнув дверь, маг прокашлялся и вдруг гаркнул настолько громко, что я от неожиданности плюхнулась на разобранную постель, боязливо дрогнувшую вместе со всем домом.

— Милена!!! — кот, во время разговора устроившийся на нагретой подушке, недовольно сощурил глаза и прижал уши. — Милена!!! Где тебя демоны носят? Одежду нашей гостье, быстро!

За дверью послышались быстрые, тяжелые шаги, и в следующий миг Маркетиоса буквально снесло в сторону. Что и не удивительно, поскольку из заполнившей весь дверной проем дамы можно было выкроить по крайней мере двоих таких магов и еще, наверное, на половинку третьего бы хватило… и это при том, что товарищ маг тоже хрупкостью телосложения не отличался.

Вышеозначенная дама, потрясая своими активами, при виде меня как по команде расплылась в неожиданно счастливой улыбке. Нет, конечно, я никогда не сомневалась в собственной незаменимой ценности для человечества, но с такой реакцией на себя, любимую, столкнулась впервые в жизни. И немного растерялась.

— И как себя чувствует наша красавица? Наверняка вредный дед замучил тебя своими умностями! — глубоким утробным басом сказочного людоеда засюсюкала тетка. Я смотрела на приближающуюся грозовую тучу как кролик на удава, не в силах пошевелиться, и с ужасом понимала, что если эта мадам решит меня потискать (а судя по ее виду, именно на это она и нацелилась), от меня мокрого места не останется. О своих чуть (я сказала — чуть!) увеличившихся габаритах я благополучно забыла.

В панике забившись в самый дальний угол кровати, я бросила умоляющий взгляд на Маркетиоса, но судя по тому как он предусмотрительно убрался с дороги, помощи от него дождешься не скорее, чем от снежной бабы — жарких объятий. И еще ухмыляется в бороду, гад ехидный.

К счастью, опасения не оправдались (а может, заметив мой 'восторг', она просто передумала выдавливать из меня кишки), тетка подошла к кровати и положила на постель аккуратно сложенную стопку одежды.

— Помочь тебе, деточка? — ласково осведомилась она.

— Нет-нет, спасибо, я сама! — раздавит в процессе, и все, прощай, молодость.

— А завтрак? Завтрак тебе понравился? — продолжала допытываться гранд-туча, забирая пустой поднос с одеяла.

— Да-да, очень вкусно! — удивительно, как у меня тыковка не отвалилась так кивать.

— Ну и хорошо, ну и славно, — огромная ручища погладила меня по невольно втянутой в плечи голове. — Если нужно чего будет, только позови, деточка, а то, еще лучше, сама приходи, уж у меня на кухне для тебя всегда кусочек повкуснее найдется. Отощала поди в дороге, бедная, куда это годится. Ничего, откормим, будешь красавица лучше прежнего!

Одарив меня еще одной улыбкой во все шестьдесят четыре зуба, баба, наконец, направилась к двери, прихватив с собой поднос.

И тут притихший было кошак решил снова завладеть моим вниманием: он вылез из под откинутого мной одеяла, сделал несколько шагов по постели, оперся одной лапой на мои колени, а второй неожиданно осторожненько, не выпуская когтей, потрогал меня за подбородок.

— Мя-а-а-у? — прозвучало настолько выразительно, что и дураку стало понятно, чего, собственно, добивается усатая живность.

Уже подошедшая к двери гранд-дама обернулась на звук, да так и застыла с открытым ртом, выпучив глаза на мурлыкающего кота, который, естественно, получил то, чего добивался. Еще бы мне таких замашек не знать — всю жизнь кошатница.

Я привычно ухватила животину поперек живота, втянула к себе на колени (тяжеленный какой!) и принялась поглаживать пушистое пузико, в то же время изумленно таращась на замершую тетку.

Чего это она такое увидела, интересно? Я даже оглянулась, но кроме побеленной стены ничего у себя за спиной не обнаружила. И снова вопросительно уставилась на скульптурную композицию в дверях.

— Это… Это… Это что??? — выдавила наконец композиция.

— Где? — поинтересовалась я, на всякий случай еще раз оглядываясь. Блин, я уже опять начинаю сомневаться в реальности происходящего. Зато очень хорошо чувствую, что некий пушистоморд действует на меня как хорошая доза транквилизатора. Вот взяла кошару на руки и сразу такая спокойная, даже, можно сказать, благостная… и странности не пугают.

Но тетка на мой вопрос никакого внимания не обратила, воинственно уперла руки в боки (поднос при этом зажав под мышкой) и повернулась к Маркетиосу:

— Это как же понимать, господин маг четвертой ступени??? Это куда же вы смотрите, позвольте вас спросить? Бедная девочка с дороги едва живая, с постели, можно сказать, встать не может, а вы что? Как же можно было тварь дикую, прости дева-хранительница, к ребенку подпускать? Где вы поймали это чудовище, когда успели только!

Маг несколько минут спокойно внимал, потом ему надоело и он решительно прервал поток теткиного красноречия:

— Успокойся, женщина, — рыкнул он не менее грозно, — прекрати орать без повода. Пугаешь своими визгами и девочку, и животное. Глаза разуй: ничего страшного не происходит, не считая твоих воплей. Иди лучше займись делом. Приберись там или приготовь на обед что-нибудь вкусненькое, из твоих фирменных блюд, — на последней фразе он изрядно смягчил голос. — Ты же хочешь порадовать нашу гостью, верно?

На удивление, голос он сильно не повышал, но что-то в его тоне было такое… Ну, не знаю, я бы на месте толстухи послушалась…

После такой отповеди Милена несколько минут молча открывала и закрывала рот, потом с сердцем хлопнула себя руками (и подносом) по бокам и удалилась, гневно бормоча что-то себе под нос.

Маркетиос, недовольно качая головой, со вздохом повернулся ко мне.

— Прошу прощения, старушка бывает слишком эмоциональна. И вечно излишне беспокоится. Но так уж устроена наша Милена, считает своим долгом присматривать за всем, что происходит в доме, и непременно во все вмешивается… — улыбаясь в густые усы, пояснил он.

— Да ладно, ничего, — я пожала плечами. — Переживу. Только знаете… господин маг, у меня накопилось очень много вопросов, и мне хотелось бы получить хоть чуть-чуть ответов.

— Я полностью к вашим услугам, — мужчина окинул взглядом комнату, чуть задержавшись на единственном стуле, и продолжил: — Но, может, продолжим беседу в другом месте? В библиотеке будет гораздо удобнее.

— В библиотеке? — переспросила я, с интересом разглядывая предмет одежды, лежавший верхним в стопке, оставленной толстой теткой. Взяла его в руки и встряхнула — точно, штаны. Похожи на шаровары. Хм. Все не так уж плохо в этом мире.

Особенно если в них влезу — насчет размера у меня были некоторые сомнения… хотя чего это я — они ж почти безразмерные.

Я покосилась на мага — тот деликатно отвернулся, делая вид, будто что-то разглядывает на ближайшей полке.

Как оказалось, сомнения были напрасными, штаны прекрасно наделись, завязки на поясе даже пришлось подтянуть потуже. Ох… я всё ещё не могла унять сожаление, глядя на нежный и мягенький жирок. Мда… меня ждет долгое и разнообразное будущее, одних только упражнений для пресса я знаю больше двух десятков. А есть ведь еще и страшный зверь на букву "Ц", или "тот-от-кого-все-мечтают-избавиться".

С неудовольствием похлопав себя по пышным бедрам, я потянулась посмотреть, что там еще мне приготовили. Так, свободная зеленая рубашка с завязками у ворота из какого-то мягкого материала, похожего на фланель, и черный корсаж на шнуровке из плотной, но эластичной кожи.

Напялив все это на себя и даже умудрившись без особых проблем затянуть шнуровку, я вдруг обнаружила еще кое-что, не замеченное раньше.

На смятом одеяле лежало нечто, больше всего похожее на незабвенные бабушкины "турус с рукавом", правда, не такие уродские. Ткань тоньше, "рукава" короче — шортики и шортики.

А вот следующая деталь женского туалета, скорее всего, пришла в мир из НИИ Пыток и Извращений. Какой-то допотопный уродский… бюстгальтер, даже на вид жесткий, с кучей лямочек, завязочек и крючков.

Тихо ругаясь сквозь зубы, я распутала окаянную шнуровку на поясе и стянула шаровары, которые вниз почему-то двинулись гораздо менее охотно, чем до этого вверх. Понравилась им моя задница, что ли, раз так расставаться с ней не хотят, не могла же я за пять минут ещё больше "похорошеть"?

Трусы не вызвали у меня ни малейших сомнений, а вот жуткое чудище, предназначенное для верхней половины туловища, я решительно отложила в сторону. В подобную упряжку для сисек я не полезу даже под угрозой расстрела. Тем более, мне ее и надевать особо не… было не на что… ах ты ж зараза! Я практически с ненавистью глянула на перекрывающие "нижний" обзор полукруглые "прелести". Эту проблему придется как-то решать….

Через пару минут, полностью одевшись, я обратила внимание, что стоять босиком на холодном полу мне нравится все меньше и меньше. Впрочем, рядом с кроватью почти сразу обнаружилось нечто, более всего напоминающее кожаные носки с подошвой и даже небольшим каблучком. Каблукастый носок оделся без проблем и даже оказался почти удобным. Кожа, из которой он был сделан, вела себя на удивление хорошо — тянулась, как трикотаж. Напялив второй, я встала и потопала ногами, примериваясь к обувке.

Пока я разбиралась с предметами гардероба, маг рассматривал что-то там свое и очень интересное и обернулся только после моего довольного:

— Готово!

Пару раз оглядев меня с головы до ног, маг что-то одобрительно пробормотал себе под нос. Похоже, теперь мой внешний вид его вполне удовлетворил. Он прошёл к выходу из комнаты и лёгким движением распахнул тяжелую деревянную дверь настежь.

— Прошу!

Я вполне охотно выбралась из уже знакомого помещения и остановилась. Ну и где у них тут библиотека? Впрочем, проблема решилась сама собой: Маркетиос вышел следом и, аккуратно обойдя меня, отправился куда-то налево по коридору, кивком пригласив меня следовать за собой. Я засеменила в кильватере (непривычная обувь, куда деваться), попутно стараясь не упустить возможности оглядеться по сторонам. Когда ж еще потаращиться на новый "мир", как не по пути в библиотеку? Ну вы поняли, сарказм, ага…

Хотя на первый взгляд ничего особенного я не увидела. Коридор как коридор, стены и пол деревянные, потолок… черт его знает, под побелкой не разглядишь… Да и на фиг нужен он мне — одернула я себя, споткнувшись о ковровую дорожку. И после этого уже внимательно смотрела себе под ноги.

До библиотеки мы добрались без приключений, даже лестницей воспользоваться не пришлось: помещение располагалось на том же этаже, что и комната, в которой я спала, мы просто прошли мимо нее дальше по коридору.

Хотя, под конец, я все-таки не удержалась и сунула свой любопытный нос на лестничную площадку и даже, перегнувшись через перила, попыталась рассмотреть, что там внизу.

Но ничего особенного, кроме еще одного лестничного пролета не увидела. Подавив разочарованный вздох, я поспешила догнать изрядно ушедшего вперёд мага.

Интересно вот что… я совсем не паникую! Хотя казалось бы — повод есть. А мне все именно интересно. И еще как-то…. безопасно, что ли? Видимо, кошачье успокоительное до сих пор действует, хотя сам хвостатый валерьян с нами не пошел, только проводил прищуренным взглядом царя в отпуске, по-барски развалившись чуть ли не на полкровати. И, судя по морде, сдвинуть его оттуда можно было только вместе с самой мебелью, а то и всем домом.

Пройдя до конца коридора, Маркетиос распахнул высокую двустворчатую дверь, и мы оказались в просторном помещении, все стены которого, как и полагается во всякой уважающей себя библиотеке, были заняты книжными полками от пола до потолка. Разве что помимо книг на стеллажах покоились ещё и разнообразные потрёпанные тетради, альбомы с гербариями, закрученные свитки и манускрипты. К крайнему стеллажу была приставлена высокая деревянная лестница.

У занавешенного легкой белой гардиной окна стоял широкий письменный стол, заваленный ворохом каких-то бумаг, среди которых отдельными островками торчали стопки старинных томов. Рядом располагалось два больших деревянных кресла, обитых кожей неизвестного зеленовато-коричневого зверя. Чуть поодаль сиротливо примостились пара табуреток и нечто, больше всего смахивающее на еще одну стремянку на колёсиках, точнее, в идеале она была на колесиках, а сейчас охромела.

Во всех четырех углах обнаружились уже знакомые мне тазики на ножках, но над ними ничего сейчас не висело и не светилось, что, впрочем, и не удивительно — белый день со двора бесцеремонно пропихивал каскады солнечных лучей в гостеприимно распахнутое окно.

Краем глаза я заметила какую-то возню в одном из углов и, приглядевшись, обнаружила двух уже знакомых мне хулиганистых субъектов, с непонятной целью копошившихся на полу.

Несмотря на то что умытые и одетые, мальчишки выглядели, конечно, лучше, чем при последней нашей встрече, вид у них был по-прежнему на редкость несчастный. А при моем появлении они оба как по команде залились пунцовым румянцем и старательно отвели взгляд.

Ну что я могу сказать? Как и с дедом, увидела бы на улице — ни за что бы не подумала о других мирах и, тем более, магии. Типичные такие деревенские пацанята. Симпатичные, подтянутые, но не сказать чтоб особо красавцы, лет пятнадцати на вид. Оба загорелые и светло-русые, но выгоревшие на солнце волосы делали из них практически пшеничного цвета блондинов. Чуть вытянутые, остренькие мордашки. Похожи, но сразу видно, что не братья, мелкие черты лица довольно сильно разнятся.

Тот, что повыше, щеголял физиономией легкой степени потрепанности, с явно выраженными скулами, "украшенной" неглубокими порезами и разбитой губой. Из-под растрепанной чёлки на меня урывками поглядывали взволнованные голубые глаза. А ещё от смущения он забавно подергивал кончиком носа и теребил оттопыренное левое ухо. Хм, видимо, не я одна тут уши драть горазда.

Второй пацан был чуть более пухлощёким и, видимо, чуть более смелым. Он, понимая, что немедленного наказания не последует, таращил на меня большие карие глаза в обрамлении удивительно густых черных ресниц.

В библиотеке "спасители-развратники" отирались явно не просто так. А вот чем они заняты, я с налету даже не поняла.

Глава 2

Приглядевшись, я удивленно пожала плечами: парни просто-напросто мыли некрашеный деревянный пол малюсенькими, не больше носового платка, тряпочками, окуная их и вовсе в игрушечную мисочку… видимо, это был местный аналог штрафной чистки унитаза зубной щёткой.

Результат их стараний выглядел вполне закономерно и крайне жалко — по нескольким мокрым половицам размазана грязная вода, остальное пространство комнаты даже не тронуто.

Бросив на меня по одному единственному нечитаемому взгляду, а затем дружно покосившись на мужчину, стоявшего за моей спиной, поломойщики спешно вернулись к своему занятию, продолжая развозить жидкую грязь по мокрым доскам.

— А, вы уже здесь! — обратил на них внимание Маркетиос. Несколько секунд он сверлил притихших учеников "грозными очами" и только потом повернулся ко мне. — Похоже, молодые люди, мне стоит повторить с вами основы этикета. И на этот раз я, пожалуй, всё же добавлю в программу тот красивый двухтомник. Встаньте, оболтусы, и извольте представиться нашей гостье.

Мальчишки поднялись с пола и встали плечом к плечу, нахохленные, как два воробья под дождем.

— Ну, живее, — прикрикнул маг (вот кстати, меня ведь совсем даже не волновал сам факт того, что дядька назвался МАГОМ! Да меня вообще подозрительно мало волновало происходящее).

Голубоглазый воробей, старательно блуждая взглядом по всему помещению и избегая только моей скромной персоны, выдавил:

— Ефим Нар, к вашим услугам, су…сударыня… Добрый день… — и замолчал, только уши полыхали ярко-красным, словно в них вставили по светодиоду.

Второй мальчишка сосредоточенно теребил свою импровизированную половую тряпку, не отрывая от нее взгляда, и громко сопел, не издавая больше ни звука, пока сосед не пихнул его локтем в бок. Только после этого он соизволил на мгновение поднять на меня глаза и бормотнуть вполголоса:

— Николас Виль Нар… К вашим…услугам… — после чего вернулся к прежнему занятию — засопел еще громче.

Маг несколько долгих мгновений грозно прожигал взглядом неудачливых ораторов, но потом махнул рукой, решив, видимо, что большего красноречия от них все равно не дождется, и снова обратился ко мне:

— Без толку сейчас от них что-то требовать, я сам их представлю, пожалуй. Вот это чучело с оттопыренными ушами, мимо которых пролетают все мои нравоучения, — сын моей непутевой дочери, Ефим. Самый большой шалопай и лодырь на белом свете. Исключительно по причине помутнения рассудка принятый мною в личные ученики. Результат, как вы сами можете убедиться, на лицо. Розги не простаивают.

Мда… Исчерпывающая характеристика… только почему я ей не верю? То есть… нет, верю, конечно. Не верю я в то, что Маркетиос так уж сильно зол и считает внука полным дебилом. Слишком часто в его голосе проскакивают слегка насмешливые, но очень теплые нотки.

Зато после этих слов физиономия столь ярко обрисованного субъекта подозрительно скривилась.

— Ну и второе действующее лицо — Николас, мой двоюродный племянник, который во всех вышеперечисленных достоинствах уступает только предыдущему экземпляру. И при этом заметно превосходит его в умении найти приключение себе на самое мясистое место. Со всеми вытекающими отсюда последствиями… Ладно, — кивнул он насупленным пацанам, — не стойте столбами, займитесь делом.

Мальчишки послушно, но не забывая излучать в пространство вселенскую скорбь, вернулись к прерванному занятию.

— Садитесь, Полина, — маг отодвинул одно из кресел и, дождавшись, пока я размещусь поудобнее, устроился напротив. — Вы не возражаете, если я закурю?

Я неопределенно пожала плечами. Вряд ли он будет смолить что-то совсем ядовитое, так что потерплю.

— Да нет, курите на здоровье.

— Спасибо, — Маркетиос достал откуда-то из под кучи смятых бумажек здоровенную висячую трубку, а из кармана маленький мешочек, видимо, с табаком. Я с нескрываемым интересом следила, как он этот мешочек развязал, набрал оттуда щепотку странноватого на вид ярко зеленого порошка и насыпал в чашечку трубки. После чего привычным, отработанным жестом щелкнул пальцами правой руки, и трубка задымилась.

Мужчина медленно затянулся и с явным удовольствием выпустил изо рта плотный белый дым, который, на удивление, поразительно быстро развеялся. До меня долетели лишь отголоски аромата, и вынуждена признать, что ничего общего с вонью горелых листьев, пусть даже самого дорогого и редкого табака, в нём не было.

Маг сосредоточенно курил, я помалкивала, давая человеку спокойно насладиться процессом, и от нечего делать наблюдала за елозившими по полу мальчишками.

Через пару минут я начала сомневаться в своих первоначальных предположениях относительно цели их броуновского движения. Смотрела и думала: "Может, они вовсе и не моют пол? Может, они еще какой… ритуал проводят? И рисуют неким раствором некую неведомую фигню прямо на полу? Маркетиос же сказал, что они его ученики, может, это их домашнее задание, скажем?"

Когда мокрая клякса на полу обросла еще некоторым количеством кривых влажных отростков, я все-таки решила спросить:

— Извините за любопытство, а чем занимаются ваши ученики? — и глазами указала на замерших в неудобной позе парней.

— Кто? А, они, — маг вынырнул из очередного табачного облака и усмехнулся. — Они моют пол. Они теперь весь следующий месяц будут заниматься исключительно мытьем полов. Все свободное время. Да… Это занятие как раз соответствует уровню их умственного развития. И без всякой магии! — Маректиос демонстративно повысил голос. — Слышали, оболтусы?

Если и слышали, то вида не показали, разве что недовольное сопение стало громче, а носовые платочки в исцарапанных руках заелозили чуть живее.

— Понятно, — глубокомысленно согласилась я. Нет, никак не получалось отвлечься и не обращать внимания на эту, с позволения сказать, "половую жизнь". — А эти…малюсенькие тряпочки вы им специально выдали, в качестве дополнительного наказания? Такими темпами они одну комнату аккурат к концу месяца и вымоют, даже не прерываясь на сон и учебу.

— Да? — очень удивился маг. Он привстал с кресла и с интересом посмотрел на пол.

— А ну, покажите, чем вы там моете… Хм, действительно, не очень большие… где вы их взяли? — простой вопрос, чего это парней так скрючило? — Милена выдала?

— Нет… — выдавил тот, которого назвали Николасом. — Мы сами…Там, в кладовке…

— Мы же не знаем, как эти… полы моются вообще! — выпрямляясь, с досадой добавил второй горе-уборщик. — Ты сказал без магии, вот мы и…без магии…Только он не моется совсем!

Последнюю фразу пацан уже выкрикнул в полный голос, с досадой пнув валяющуюся на полу тряпку, после чего обиженно замолчал, ссутулившись и ковыряя носком пол.

— Ты покричи мне еще, — усмехнулся маг. — Как пакости делать, так вам никакой учитель не нужен, любому нос утрете, а как пол мыть, они не знают! — И снова обернулся ко мне, но теперь в его глазах явно плясали черти. — А вы знаете, как это делается? — я кивнула.

— Может, тогда…проконсультируете? — не нравится мне его улыбка, ой не нравится.

Нет, ну разве не полный идиотизм — угодить в параллельный мир по прихоти озабоченных мальчишек только для того, чтобы учить их мыть пол без помощи магии? И кстати, а с помощью — это как? Сам моется или что еще поинтереснее?

Перед глазами почему-то возникла виденная в раннем детстве картинка из любимой по тем временам книжки — как две намыленные щетки и одна мочалка гоняются за чумазым полуголым пацаненком, на месте которого неуемное воображение тут же дорисовало именно эту парочку. Такими, какими я их вчера запомнила. Я не выдержала и хихикнула.

— Проконсультировать могу, но на практике показывать — увольте, пусть сами моют. Я и так с этой катавасии больше всех неприятностей получила, чтобы еще и подсобными работами вместо них заниматься, — сразу расставила все акценты я.

— Ну, разумеется, мыть они сами будут… Впрочем, думаю, и наша домоправительница сможет им показать… все же столько лет за домом следит. Хотя она в последнее время хвасталась, что наконец купила артефакт мгновенной уборки. А ну-ка, суслики, — махнул он рукой пацанам, — бегом, приведите сюда Милену. Скажите, я зову, — Маркетиос повелительно указал трубкой в сторону двери, и парни, с явным удовольствием побросав тряпки, скрылись в коридоре.

Проводив их взглядом, маг откинулся на спинку кресла и продолжил сосредоточенно выпускать облака дыма, не торопясь возобновлять беседу. Я тоже терпеливо ждала, с интересом поглядывая на закрывшуюся дверь. Все-таки мне было достаточно любопытно, чем же закончится эпопея с обезмагиченным (или обезмаженным?) мытьем полов.

"Черт…" — я недовольно помотала головой. С какой стати меня волнует эта ерунда, когда я не могу даже предположить, чем вообще закончится эта странная история. Почему? А?

А может, это как у хомячков? Если взять и потрясти закрытую клетку, хомяки в итоге устают паниковать и начинают умываться. Происходит замещение приоритетов, пока страх и понимание безвыходности ситуации борются друг с другом, на первый план вылезает какая-нибудь второстепенная хрень… только вот я не хомячок! Наверное…

Дверь тихонечко заскрипела, но это оказался всего лишь давешний кошак. Долго оставаться в одиночестве он явно не желал, что и продемонстрировал, с самым возмущенным видом промаршировав через комнату.

Протяжно и укоризненно мяукнув — мол, "и как ты могла оставить меня на столь возмутительно долгое время" — животина вспрыгнула мне на колени. Я невольно охнула — этот кошачий великан весил, наверное, килограмм пятнадцать.

Усатый умник несколько секунд весомо топтался по моим коленям и наконец устроился, свернувшись клубочком.

Ну… пришел — значит, будем гладить. Тем более, "оно" требовательно бодается.

Почесывая сразу замурлыкавшего монстра, я вопросительно уставилась на Маркетиоса.

— Хм… пока мы ждем, я могу задать несколько вопросов? — маг благостно мне кивнул, выпуская очередное облачко дыма. — Тогда первый вопрос. Почему та тё… Милена так странно реагировала на вашего кота, словно мало того что впервые видит, так ещё и боится?

Мужчина в последний раз затянулся и, перевернув трубку, лёгким но резким ударом выбил из неё пепел на небольшой открытый участок стола. Не успела я удивиться, как серая горка будто по волшебству…хотя почему будто? Именно по волшебству, исчезла, не оставив даже пятнышка.

— Это очень интересный вопрос, — Маркеритос пристально осмотрел кота. — Видите ли, это, как вы догадываетесь, не совсем простое домашнее животное. Точнее, совсем не домашнее….

Неужели тут не одомашнили котов? Не верю! Но, видимо, заметив в моих глазах скептицизм, маг решил уточнить:

— У нас в домах, конечно, живут самые разнообразные представители семейства кошачьих, но они гораздо мельче и немного по-другому выглядят. А то, что сейчас расположилось у вас на коленях, — это дикий, лесной кот. Они практически никогда не живут с людьми. Их вообще мало кто видел — человека они избегают весьма умело и изобретательно. Считается, что они очень умны и осторожны, поймать их удается чрезвычайно редко. И даже котята особо не приручаются и не дрессируются. В неволе живут очень мало — или сбегают или гибнут…

— Ну, если дело так обстоит, — перебила я с невольным уважением покосившись на разнежившуюся киску, — то как вы объясните вот это? Не похоже, что он очень дикий… И откуда он тогда в моей постели взялся?

— В данном случае я могу лишь предположить… — чуть оживился маг. — Я же говорил вам, что вашу… природу определить достаточно сложно. Так что я не исключаю того, что лесного призрака, так называют этих котов, притянуло к вам ощущение некоего родства, — он неопределенно покрутил пальцами в воздухе, показывая неуверенность в своей теории.

Я задумчиво потерлась подбородком о кошачью макушку и посмотрела на собеседника с интересом:

— То есть я ближе к кошкам, чем к людям? — маг едва заметно пожал плечами. — Внешне это вроде не заметно. Хотя… — тут я спохватилась и озадачилась собственным вопиющим нелюбопытством. — В зеркале-то я себя так и не видела. Может, у меня кошачий зрачок? — я вопросительно пошевелила бровями, но Маркетиос хмыкнул и отрицательно покачал головой. — Уши тоже вроде на месте… на ощупь, во всяком случае.

Я демонстративно ощупала собственные органы слуха от мочки до кончика. При этом одной рукой все время придерживая котофеича, чтобы не сползал.

Не хочу отпускать зверюгу с колен, даже если мне всё чаще кажется, что мохнорылая скотина напрочь глушит во мне здоровые инстинкты — ну там, вроде самосохранения и прочих полезных для выживания любопытств. С ним спокойнее, тем более, меня все равно пока никто не убивает. А истерики я не люблю.

Маркетиос с заметным интересом следил за моими манипуляциями, но до поры до времени помалкивал и зеркала, кстати, не предложил. А потом и вовсе продолжил как ни в чем не бывало:

— Так вот… На чем я остановился… — он задумчиво почесал нос. — Это животное….Видите ли, когда вчера вы потеряли сознание, я отнес вас в спальню и попытался привести в чувство… в итоге вы всё же очнулись, но вели себя… хм… неадекватно, — маг явно очень тщательно подбирал слова, чтобы и не соврать, и лишнего не сболтнуть.

— Так что я нашел нужным напоить вас успокаивающим средством. Не волнуйтесь, совершенно безвредным! — поспешил заверить Маркетиос, видя, как я недовольно поморщилась. — Через некоторое время вы успокоились и заснули.

Хм… Я не помню, чтобы меня поили чем-то… Крепко, видать, успокоилась!

— Так как вы спокойно спали, я хотел выйти и оставить вас отдыхать в одиночестве, но не успел я притворить за собой дверь, кто-то стал буквально ломиться в закрытое окно. Причем так настойчиво, что чуть раму не вынес, — он усмехнулся, вспоминая. — Я сначала даже не понял, что происходит, и едва… э…не поднял панику, активировав на доме защиту. А когда наконец разглядел, удивился выше всякой меры! Увидеть лесного признака не просто даже в лесу, а тут он в дом ломится, не скрываясь.

Видимо, кошаки действительно очень редкие, вон как у Маркеритоса эмоции бьют через край!

— Попытался его было прогнать, но бесполезно. Зверь не хотел уходить ни в какую, даже магии не испугался, — мужчина развел руками в стороны. — Но и агрессии, на первый взгляд, не проявлял… в конце концов, я решил пустить кота внутрь и посмотреть, что же ему, собственно, нужно? Всё равно рама бы долго не выдержала.

Угу, раму он пожалел, а неизвестную науке нимфу — не очень. Ешьте, дикие звери из дикого леса — и вы сыты, и одной проблемой меньше…

— А нужно ему, как оказалось, залезть к вам на одеяло и устроиться с таким видом, как будто всегда там лежал… Для меня это было достаточно неожиданно, так что я не нашел ничего лучшего, как предоставить событиям идти своим чередом и посмотреть, что из этого выйдет.

— Не, ну здорово! — возмутилась я, но как-то не всерьез. Скорее, во мне заговорили некие хулиганские побуждения. А что… не страшно и даже вроде бы интересно, а дядька такой глубокомысленный… при том, что сам не дурак подколоть. — Это называется "я не экспериментирую на незнакомцах"! А если бы эта зверюга мне уши, к примеру, отгрызла? Когда вы отвернетесь?

— Да что вы! — отмахнулся зоолог-любитель. — Я с вас всю ночь глаз не спускал, и ничего! Видимо, что-то все же есть в вас такое… — он покосился на меня с легкой насмешкой, — дикое, что его и привлекло. Смотрите, кот ведь, судя по всему, уходить не собирается…

Ага… во мне все дикое… но симпатичное. Даже кошак проникся.

Какой необычный зверь, однако! Вот только один вопрос — что ему от меня надо? Не, я всегда любила кошек, прекрасно с ними ладила, даже с незнакомыми, но чтобы так… с первого, можно сказать, взгляда и именно ко мне… Странно.

Впрочем, странностей за последние… сутки примерно, накопилось столько, что одной больше, одной меньше — уже без разницы. Хотя если вспомнить читанную в нежной юности фэнтези, какая-нибудь дикая, обязательно редкая и желательно свирепая зверюшка просто обязана была воспылать любовью к пришелице из другого мира.

Вот только к нежной любви редкостного представителя фауны обычно прилагались какие-нибудь космического масштаба неприятности.

Я покосилась на кошака уже не так благостно, можно сказать, даже с подозрением. Коварный пушистохвост отреагировал на это особо громким, вибрирующим мурлыканьем, и я моментально решила не забивать себе голову раньше времени.

Во дела, мозгами соображаю, что это "муррр" неспроста, но ничего не желаю предпринимать.

Пока мы разбирались с моим и не моим кошачьим происхождением, события двигались своим чередом.

Собственно, я не успела выяснить и малую часть того, что хотела. Дверь в библиотеку с треском распахнулась, и в комнату с самым воинственным видом вломилась давешняя габаритная тетечка.

Не обращая внимания ни на меня, ни на недовольно сдвинувшего брови мага, она прямым ходом ломанулась в тот угол, где раньше возились мальчишки.

— Да что же это такое, светлые боги! — заголосила она оглушительным басом, подхватив с пола 'носополовые платки' и ту самую мисочку, в которой их полоскали. — Да кто же это додумался!

Она в сердцах швырнула вышеупомянутые предметы обратно на пол и, уперев руки в боки, двинулась на Маркетиоса.

— И где только у этих магов мозги помещаются! Или их вовсе нет! — тетка просто пылала праведным гневом, и, судя по всему, ей в данный момент было наплевать, на какую нахмуренную бровь сдвинута у мага 'тюбетейка'.

— Это ж надо было детей на такую пакость подучить! И ведь, когда надо по хозяйству чего из магичности, так не допросишься, все некогда ему, нау-у-укой он занят, а как портить, да такую вещь нужную, дорогую — так всегда пожалуйста! — картинно подбоченясь, она нависала над мужчиной.

Похоже, Маркетиос слегка ошалел от такого напора, да я и сама растерялась, хотя тетка наезжала не на меня. А маг чуть смущенно покосился в мою сторону и, откашлявшись, попытался призвать грозную даму к порядку:

— Милена, в чем дело? — он встал со стула, чтобы иметь преимущество в росте. — Объяснись, что за истерика!?

— Истерика?! У меня истерика?! Да вы только гляньте на это!!! — гранд-мадам обличающее ткнула пальцем в тряпочки и мисочку. — Вы хоть понимаете, что теперь этот участок пола ВСЕГДА, — она чуть ли не визгом выделила это слово, — вы слышите? Всегда придется мыть вручную!!!

Мы все дружно перевели взгляд с митингующей тучи на "место преступления". Ну… что я могу сказать. Повезло, ленивые у мага ученики. Больше двух половиц извозюкать не успели.

— А это! Это что такое??? — она подняла "тазик" с грязной кашей внутри. — Такой хороший поломойщик был, только я его в зарядку на прошлой неделе отдавала, а во что они его превратили??? Только выкинуть теперь! — тётка с досадой шваркнула мини-тазиком по полу.

— Вы, господин маг, если свои проблемы с ихним воспитанием решаете, так и извольте сами справляться, а в мое хозяйство не суйтесь, беды от вас не оберешься! Ежели нашкодили где — выдрать посильнее паршивцев, и дело с концом, — в коридоре что-то подозрительно зашуршало. — А то придумали — полы им, видишь ли мыть, да без магии! Ну хоть у меня бы спросили, так нет!!!

Выдав последний оглушительный залп, местная разновидность фрекен Бок мрачно замолчала, сложив руки на груди и буравя взглядом растерявшего весь свой апломб мага.

Тот слегка неуверенно прокашлялся, отложил свою трубку и отвел взгляд, словно нашкодивший пацан. Угу, вот теперь невооруженным взглядом видно, где чьи внуки — один в один картинка.

Самое интересное, что меня еще немного… отпустило, что ли. А то все эти ритуалы, вызовы, другой мир, даже си… грудь чужая — свихнуться можно, несмотря на котоуспокоин. А тут такая "мирная" сцена, домашняя, почти привычная, можно сказать. Нормальный мужик, нормальная тетка, нормально дала всем по мозгам за косяк в хозяйстве. Все как у людей.

— Милена, я, конечно, тебя понимаю… — похоже, такие сцены здесь не в новинку: Маркетиос очень быстро взял себя в руки, явно опыт сказывается. — Но пойми и ты, одной выволочки, которую паршивцы, кстати, вчера уже получили, недостаточно! Увы, драть их сильнее, как бы мне этого ни хотелось, не лучшая идея. По заднице уже не помогает, а по голове нельзя, последнее выбьем, — он пожал плечами. — Провинились они в этот раз знатно, так что я решил поступить так же, как поступают в высокой школе: наказать долгим и муторным трудом. Помню, драили мы полы в коридорах, без всякой магии каждую…кхм… — Маг вдруг резко прекратил делиться воспоминаниями, видимо, не желая раскрывать компрометирующие подробности своей молодости.

Мальчишки, незаметно просочившиеся следом за грозной мадам, мгновенно навострили ушки и заблестели глазками, до этого скромно опущенными. Но зря, Маркетиос уже опомнился, а тетя Туча и вовсе никакого внимания не обратила на его неожиданную откровенность.

— Не знаю я и не ведаю, как там у вас в этой школе за хозяйством следили, но мне такая помощь на дух не нужна. А это, — она презрительно отодвинула ногой валяющиеся на полу орудия поломойства, — можете теперь для своих экспериментов использовать, только на выкид и годно. И будьте любезны мне денег выдать на нового поломойщика, я к настоящему, путевому магу схожу, к Зенобию, а потом…

Договорить она не успела, маг недовольно поморщился и взмахом руки прервал гневную речь своей домохозяйки:

— Милена, я тебя умоляю. Кого ты называешь настоящим магом? Этого ремесленника? — мага явно задели за живое. Вон сразу как землю копытом рыть начал. — Того самого, который ничего, кроме примитивной бытовой магии, и близко не осилит? И ни о чем, кроме денег, не думает? Я столько раз тебе объяснял…

— Уж не знаю, о чем он там думает, а дело свое знает, полезные вещи производит, а не портит, как некоторые! — с достоинством прервала Маркетиоса дама и направилась к двери. А уже выходя, вдруг обернулась и… Я даже не поверила своим глазам! Подмигнула мне, лукаво и весело, что никак не вязалось со всем ее обликом железной хозяйственной леди, уверенной рукой правящей своим домашним царством.

Я смотрела ей вслед, приоткрыв от неожиданности рот, а маг тем временем, возмущенно пыхтя, опустился в свое кресло. Он снова наполнил трубку и, поджигая ее щелчком, нервно затянулся. Медленный выдох и клубы густого дыма окутали Маркетиоса, словно сорокапушечный фрегат после выстрела всех орудий.

— Уважаемый! — он с гневом выпустил ещё одну порцию белых облаков себе под ноги. — Этот недоучка! Посредственность! — продолжал он бормотать себе под нос, ни на кого не глядя.

— А вы что стоите, уши развесили? — зря тот пацан, который повыше… Николас… так громко вздохнул. — Можете и не надеяться, вы у меня без наказания не останетесь! Уж на фантазию я точно не жалуюсь, а пока нечего без дела торчать! В лаборатории еще половина трав не разобрана! Кыш!

************************************************************************************************************************************

Не знаю, что в этой лабораторной ботанике было жутко страшного, только морды у пацанов скривились так, словно их приговорили к каторжным работам на благо врага. Душераздирающе вздыхая, два обормота повернулись и вышли, причем на прощание я удостоилась таких взглядов, как будто именно на мне все эти неразобранные травки и выросли, причем в полном беспорядке и исключительно по моему злому умыслу.

Последние клубы дыма растаяли в воздухе, трубка вернулась на своё место на столе, и маг снова сосредоточился на моей скромной персоне.

— Вот так и живем… — он с едва заметной улыбкой пожал плечами. — Маг в ранге мастера, профессор Йраинской академии… А командует в доме невежественная управительница, которая кроме мытья полов… — он раздраженно постучал по столу пальцами, — да сковородок ничего знать не знает и не хочет знать… а еще непутевые ученики, которых даже розга не берет.

Если бы не эта едва заметная ухмылка, я б даже прониклась его "горем".

— Ничего, это все мелочи жизни! — надо же хоть как-нибудь посочувствовать мужику. — Эти… домомучительницы… Тьфу, домоправительницы, они народ своеобразный. Не говоря уж об учениках!

И мы обменялись понимающими взглядами. Нет, у меня отродясь не было ни того, ни другого, зато я много читала. И воображение хорошее.

— Как вы сказали? Домомучительница? — развеселился Маркетиос и еще пару минут ехидно хмыкал вперемешку с дымными клубами. — Очень точное определение, очень… но Милене о нем лучше не знать.

Я понимающе кивнула, поправила задремавшего котищу, чтобы не сползал с колен, и спросила о том, что уже довольно давно меня беспокоило:

— А что, у вас попаданцы… в смысле призыванцы — обычное дело? Ну, в смысле, эту вашу Милену кошак удивил и напугал гораздо больше, чем моя нечеловеческая персона.

Такой простой вопрос почему-то заставил мужика недовольно нахмурить брови. Он снова потянулся к отложенной было трубке, но, видимо, решив, что третий раз — перебор, со вздохом убрал ее подальше.

— Видите ли… — он спокойно посмотрел мне в глаза, следя за моей реакцией, — безусловно, нет. Ваше появление, как и просто призыв разумных существ из других миров, не считая демонов, — событие из ряда вон выходящее… причём, настолько выходящее, что я нашел нужным…нет, я бы даже сказал, необходимым скрыть все, что касалось этого события, — он уже знакомо нервно постучал кончиками пальцев по столу.

— По большому счету, конечно, никакого преступления с точки зрения местных законов не произошло, но уверяю вас, — его рука описала в воздухе какую-то неопределенную фигуру, — огласка привела бы к некоторым весьма…неприятным последствиям. Прежде всего, должен честно признаться, для меня, как для учителя этих пакостников. У них ни ученой степени, ни просто диплома, а значит, проводить какие-либо ритуалы призыва запрещено. Ну и у вас возникла бы масса проблем, если бы вами заинтересовался высокий совет академии магии. Эти господа многое отдали бы, чтобы получить подобный объект для изучения. Не говоря уже об ордене ключников. У этих вообще ни стыда ни совести, норовят наложить лапу на все, что хоть каплю относится к другим мирам, невзирая на неудовольствие хозяев. И им не важно, живой это объект или нет. На разум тем более плевать — ведь призванный и так считается собственностью призвавшего, — его взгляд резко потяжелел, но тут же смягчился, — но сорванцам мы это, конечно, говорить не будем. А то у них совсем мордочки треснут.

Бррр… от такой перспективы меня аж передернуло. Ни в какой орден и ни в какой совет мне ни капельки не хотелось. Изображать разумную живую мебель — тем более. Я молча кивнула собеседнику, давая понять, что приняла к сведению его слова. И судорожно погладила кошака. Для пущего успокоения…

— Вот потому я и решил скрыть ваше происхождение, — кивнул маг. — Милена, как и все остальные, напрямую не участвовавшие в ритуале, — он покосился на закрытую дверь, — знают лишь, что ко мне неожиданно приехала из провинции какая-то то ли двоюродная, то ли троюродная племянница, которую юная неопытная мамаша нагуляла от лешака, — тут он бросил выразительный взгляд на мою отливающую зеленцой косу. Я тоже посмотрела и вздохнула. Угу, я колобок-колобок… с водорослями на голове.

— По легенде. вы остались сиротой и нуждаетесь в семье и опеке. Надеюсь, вы ничего не имеете против такой истории? — Маркетиос очень внимательно посмотрел на меня. — Разумеется, я, как благовоспитанный старший родственник, собираюсь принять на себя все обязанности и заботы, связанные с таким положением вещей. Пока вы живете здесь, можете чувствовать себя как дома, никто вас не погонит и не обделит.

Всё это время маг тщательно следил за моей реакцией, ища хотя бы тень недовольства.

— Я обещаю обеспечить вам вполне приемлемое существование, тем более, что ваше нынешнее положение прямо или косвенно является результатом моего упущения.

— Понятно, — задумчиво согласилась я. — Вы хотите сказать, что от забот о собственном пропитании вы меня избавляете, так?

— Именно, — кивком подтвердил маг мои скромные выводы.

— Это все прекрасно, только вам зачем нужно? — как-то не привыкла я к излишнему альтруизму. Нет, возможно, Маркетиос просто хороший человек и ответственный преподаватель, не спорю. Но… но.

— Во-первых, — улыбнулся моей "подозрительности" маг, — такое случается первый раз за всю мою практику и, очень надеюсь, в последний, уж об этом я намерен позаботиться особенно тщательно. — Его губы раздвинулись в весьма многообещающей улыбке. — А во-вторых…Должен признать, что мотивы мои все же не так бескорыстны…

Вот теперь верю. Осталось понять, в чем его корысть заключается. Ибо у меня нет ни малейшего желания быть разделанной на ингредиенты.

По всей видимости, это нежелание как-то очень заметно проступило у меня на лице, потому что Маркетиос сразу поднял ладони вверх в самом умиротворяющем жесте:

— Обещаю не причинять вам вреда и даже неудобств! — поспешил заверить он. — Но, надеюсь, вы все же позволите мне заняться изучением столь редкого феномена… Естественно, не докучая вам никакими нежелательными экспериментами.

— Хм… — а у меня есть выбор? Если подумать, а не просто возмущаться? — Надеюсь, что все обойдется без травм. В любом случае, сейчас — спасибо. Честно говоря, то, что мне не придется высунув язык метаться по совершенно незнакомому… даже не городу, а миру, в поисках средств к существованию, не может не радовать. По большому счету вы создаете мне тепличные условия, а не обеспечиваете зверские неприятности, которых можно было ожидать от подобного приключения.

— Ну так ведь и я, и вы — существа достаточно взрослые и прекрасно понимаем, что мы не герои из детских фантазий, — Маркетиос задумчиво посмотрел в сторону окна. — А вы, кем бы ни были в прошлой жизни и сколько бы вам там ни было лет, сейчас простая, хоть и очень красивая, но слишком молоденькая девушка. На вид вы не намного старше оболтусов. Боюсь, выпусти я вас одну "в люди", ничем хорошим это не кончится. Причём, как я уже говорил, для нас обоих.

Я опять глубокомысленно кивнула. Видимо, и тут патриархат со всеми его средневековыми прелестями. Ну хоть паранджу не нахлобучили, и то хлеб. Что делать, пока не освоюсь — буду "племянницей" и подопытным кроликом в одном лице. А дальше разберемся. Сидеть сиднем я и дома не привыкла. Кстати!

— А учеником мага у вас может быть только парень? Вы не могли бы проверить, а вдруг и у меня получится? — надежда не велика, но вдруг! Пока этот маг чувствует себя виноватым в моих неприятностях, надо пользоваться моментом.

Маркетиос поднял на меня глаза, серьезные и полные какого-то неподдельного сожаления. Они ясно говорили: не выгорит.

— Видите ли, Полина… Я ведь не просто так все время говорил вам о вашей особенности. Именно ваша нечеловеческая природа делает такое развитие событий совершенно невозможным.

Черт, не повезло. Даже обидно. Всю жизнь прожила человеком и никакой магии в глаза не видела. А тут нате вам — магия есть, да не про вашу честь. Ибо все, не человек ты, Полька, а неизвестный науке организм.

— Все дело в том, что именно вы, — маг переложил трубку с одного края стола на другой и подчеркнул последнее слово голосом, — обладаете рядом весьма необычных свойств, наличие которых делает изучение магии совершенно невозможным. Вот, к примеру…

Не отрывая от меня глаз, он взял со стола какую-то хреновинку на веревочке, больше всего смахивающую на засохший продукт коровьей жизнедеятельности, в который навтыкали тонких палочек, перьев и еще шаман знает чего.

— Возьмите это в руки. Возьмите, не бойтесь, — он настойчиво протянул мне 'произведение примитивного искусства' и ободряюще улыбнулся, заметив, что я с трудом преодолела желание спрятать руки за спину.

Еще бы! Во-первых, эта, прости господи, сушеная какашка на веревочке выглядела на редкость не аппетитно, а во-вторых, вид у экспериментатора был подозрительно предвкушающий.

С большой неохотой я все же протянула левую руку ладонью вверх, и эта хреновинка легла прямо на ней…И в тот же самый момент я невольно вскрикнула и отдернула руку — чертова штуковина не сильно, но чувствительно треснула меня током!

Уж это ощущение я ни с чем не спутаю, была у меня дома одна такая гаденькая розетка, неизвестно по каким причинам люто возненавидевшая именно меня. Эта пластмассовая сволочь совершенно непонятным образом умудрялась тяпнуть меня чуть ли не каждый раз, когда я пыталась ею воспользоваться, а потом ехидно щурилась на меня двумя своими черными дырочками и только что не хихикала. Как эта гадина исхитрялась дотянуться до меня через вилку, скажем, утюга — мистика да и только!

Мерзкий кусок грязи шлепнулся на пол, а я недоуменно уставилась на мага — кто-то только что обещал обойтись без вивисекции. И тут же тяпнул током. Гадкое ощущение никак не хотело проходить, наоборот, словно впитывалось в ладонь, покалывание поднималось к локтю. Правда, чем дальше, тем более слабым оно становилось, как будто растворяясь.

Зато объявилась другая напасть. Некоторые предметы на столе вдруг стали тихо, но на редкость отвратно гудеть, точь-в-точь комар в темноте… Да еще и двоится в глазах.

Я резко замотала головой и несколько раз моргнула, пытаясь навести порядок если не в окружающем мире, то хотя бы в собственной тыковке. Но добилась лишь головокружения. Вот гадство…

Прошло несколько минут, прежде чем свистопляска в глазах немного улеглась, и, если не смотреть на стол и плюнуть на комариный зуд, все более-менее пришло в порядок.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался этот… этот… наклоняясь вперед и заботливо заглядывая мне в лицо.

— В основном кусательно и стукательно, — отчиталась я, остро сожалея о том, что мама в детстве научила меня сначала говорить и только потом драться.

Маркетиос не испугался. Более того, полюбовавшись на мои гримасы, мужик откинулся на спинку кресла с возмутительно довольным видом.

— И что это было? — вечный вопрос, блин!

— Всего лишь доказательство моих слов, — пожал плечами маг. — И вы не думайте обо мне плохо — моя радость лишь следствие подтвержденной теории. Тем более что догадка на первый взгляд казалась невероятной…

— А подробнее? — противное дрожание в руке постепенно сошло на нет, комариный писк почти утих. — И, если можно, ограничимся теорией. Мне не понравилось ощущение.

— Все достаточно просто, — Маркетиос нагнулся и поднял с пола свою грязюку на веревочке. — Вы никогда не сможете заниматься магией: реакция на этот артефакт наглядно показывает что будет происходить в случае попытки применения вами даже самых низкоуровневых чар.

— То есть? — озадачилась я. — Что, каждый раз будет так дергать? Весело… — я задумчиво покосилась на "артефакт". Хм, если у них вся магия на таком… эммм… из такой субстанции, то и фиг бы с ней.

— Когда я попытался привести вас в чувство с помощью магии, я не сразу поверил в то, что произошло, — сушеная навозинка с перьями полетела туда, где, по-моему, ей самое и место, — в мусорную корзину. — Проверять еще раз я вчера не рискнул, ваше состояние и так было нестабильно. Но сегодня все лишь подтвердилось в полной мере, как это ни невероятно. — Он чуть удивлённо приподнял брови и помотал головой. — Вы… хм, как бы поточнее сказать, вы сами по себе являетесь чем-то наподобие чистой магии.

— Как это? — Я-то, наивная, считала, что состою из плоти и крови. — С чего вы взяли?

— А вот так… Когда я в вас заглянул, сначала просто не поверил. Вы похожи на могучий поток, — он описал руками в воздухе неопределённую фигуру. — Сквозь вас словно струится магия… Но именно поэтому вы и не можете ей воспользоваться. Как бы пояснить… а… ну, вода водой пользоваться не может. Если на пути реки встретится лужа, река ее просто растворит, впитает в себя. Так и с вами. Любая встреченная вами магия мгновенно растворяется в вас, как капля в море…

Он с легкой укоризной посмотрел на меня, словно я нарочно придумала себе такое дурацкое развлечение — магию растворять. Но тут же возвратил добродушно-заинтересованное выражение лица.

— Это просто невероятный феномен. О нем нет ни одного упоминания в стандартных теориях и понятиях. Скорее всего, учитывая ваше иномирное происхождение, данная аномалия может оказаться уникальной. А если такое еще никто не изучал и не описывал, я смогу… — он осекся на полуслове и изучающе глянул на меня. — Если вы согласитесь, конечно, помочь мне в моих изысканиях.

Вот теперь мне ясно, с чего он такой гостеприимный и хлебосольный. Живите, сколько потребуется, ни в чем нуждаться не будете… ибо где я еще найду такую интересную зверушку для диссертации?

Понятно, что выбирать мне пока и не из чего и пренебрегать его гостеприимством я не буду. Это, считай, мне крупно повезло, сходу есть и кров, и стол. А то выпинали бы в лес, и живи как хочешь…

Я мысленно передернулась. Никогда не мечтала стать попаданкой, особенно с тех пор как в поездке у меня сперли сумку с деньгами и документами. Сразу прочувствовала все прелести попаданства в чужеродную среду. И это была всего лишь Турция!

— Только давайте договоримся на берегу. Если вам понадобится еще что-нибудь во мне растворить, вы предупредите заранее. Я хотя бы настроюсь. Ибо удовольствие сомнительное, а проще говоря, премерзкое.

— Ну что вы, что вы… — он отрицательно помотал головой, но было видно, что в мечтах он уже там, где "смог бы" изучать меня хоть до посинения. Моего, судя по всему. — Тем более, это уже пройденный этап… — еле слышно пробормотал он себе под нос.

— А вы знаете… самое удивительное, что теперь этот талисман, — он указал рукой на мусорное ведро, — считавшийся одним из самых простейших, а потому надежных, больше таковым не является. Он не просто разрядился, он разрушился.

Маркетиос уставился мне в глаза, в явной надежде, что я смогу оценить его восторги, но аудитория оказалась не та. Не увидев отклика, маг тяжело вздохнул, но продолжил:

— Ранее считалось, что такое невозможно без применения достаточно сложных магических приемов или нескольких специфических ритуалов… Артефакт, природный или созданный, может истратить свой магический заряд, но лишить его магии одним прикосновением в принципе считается невозможным! И тем не менее, этот ПРИРОДНЫЙ талисман, после того как попал в ваши руки, не более чем кусок грязи…Это…не вмещается ни в какие границы разумного!

Он, придавая своим словам значимости, хлопнул рукой по столу, а я, невольно проследив за ним глазами, снова судорожно сглотнула. Проклятые бебехи на столе все еще двоились и зудели.

— Но я должен вас предупредить, — Маркетиос поднялся и чуть нервно начал прохаживаться по комнате из угла в угол. — Вам следует соблюдать определенную осторожность. Если о ваших свойствах станет известно… Боюсь, это может привести к весьма неприятным последствиям, — он строго посмотрел на меня из под кустистых бровей. — Очень многие наверняка захотят воспользоваться вами и вашим даром. Даже сейчас, с ходу, я могу придумать несколько методов и ситуаций, где эти умения пришлись бы к месту. Но, увы, больше половины из них не слишком подходят честным и законопослушным гражданам.

Еще бы! После кучи прочитанных книг про различные воровские гильдии и магические сигнализации я без труда могу представить себя в качестве универсальной отмычки. Вот только никакого восторга от данной перспективы не испытываю.

— И еще…На вашем месте я держался бы подальше от природных артефактов большой силы. И хотя ваш поток необычайно силен, я думаю, вы представляете, что случается с рекой, когда она впадает в море…

— То есть? — еще того не легче! Все эти заморочки с магией нравились мне все меньше и меньше. Больно много сложностей при никаких пряниках.

— Я боюсь, что точно так же, как вы растворяете в себе любую встреченную более слабую магию, так и сами можете просто впитаться в то, что обладает большей силой, — развел руками Маркетиос.

— Стоп! — я выставила вперед обе ладошки. — Не так быстро! — мне нужно было хоть немного времени, чтобы не просто разобраться с тем, что на меня вывалили, но и осознать все происходящее. — Вы хотите сказать, что я впитаюсь в какую-то вот такую, — я ткнула пальцем в сторону стола, — штуковину, если она будет достаточно мощной? Перспектива, однако…

— Ну, на вашем месте я бы не стал так паниковать и переживать, — маг успокаивающе помахал рукой. — Ваш поток настолько мощный, что вряд ли на своём пути вы встретите более энергоемкие артефакты. Разве что захотите проникнуть в королевскую сокровищницу, — Маркетиос явно говорил это в шутку, — ну либо забредете в древние руины и вам очень посчастливится столкнуться с настоящей реликвией, что века назад обеспечивала правление великих фамилий… — судя по его насмешливому тону все реликвии из этих древних развалинах уже давно выгребли. — И то неизвестно… возможно, простой контакт с ними вам ни с какой стороны не угрожает.

Я ненадолго задумалась, а потом вздохнула и пожала плечами. Стоит решать проблемы по мере поступления. Пока мне никто никаких зверских артефактов не подсовывает, и ладно. Правда, экспериментатор этот… Я невольно покосилась в сторону задумавшегося мага… Кто его знает? Вроде бы порядочный человек и все такое, но…

С другой стороны, он сам меня предупредил, и пока нет оснований подозревать его в злостном заговоре против моей антимагической персоны.

— Ладно, поняла, — кивнув сама себе, я продолжила, — никаких мощных артефактов и вообще никакой магии. Только… можно еще вопрос? — я выжидающе посмотрела на собеседника.

— Конечно, По-лина, — немного странно произнес он мое полное имя, — ведь для этого я и привёл вас сюда, — с готовностью откликнулся Маркетиос, но тут же, резко сменив выражение лица, подозрительно посмотрел в сторону приоткрытой двери.

Я тоже невольно заинтересовалась и скосила глаза на дверь. Вроде ничего особенного, ничей любопытный нос или глаз из щели не торчит. Вот только если приглядеться более внимательно, видно, что дверь тихонечко-тихонечко, практически незаметно, приоткрывается все шире.

Даже вопрос забылся, так интересно стало наблюдать за дверными эволюциями. Оно, конечно, может и простым сквозняком оказаться. Но с какой стати тогда Маркетиос смотрит на дверную щель так, будто изображает из себя дикого хищника, притаившегося в засаде?

Внезапно маг сделал какое-то странное движение одной рукой. Словно поймал в воздухе и с усилием тащит на себя невидимую веревочку. Или чей-то хвост…

Чуть слышно щелкнуло, свистнуло и… где-то за стеной громко ойкнуло. И все прекратилось. Маг с довольным видом откинулся на спинку кресла и снова потянулся к трубке, поощряюще улыбаясь мне.

— Так что вы хотели спросить, сударыня? — табак с тихим шелестом снова посыпался в трубку.

— А что это было? — естественно, предыдущий вопрос окончательно улетучился у меня из головы. Любопытство оказалось сильнее благоразумия.

Вообще-то я, конечно, предполагала, что те два пакостника, устроившие мне незапланированную экскурсию по местам обитания озабоченных недорослей, не отличаются послушанием и вряд ли сидят спокойно. Но дальше подслушивания у двери мое не обремененное знаниями о волшебстве воображение не пошло. А тут, похоже, происходит что-то поинтереснее.

Я существо хоть и молодое, но в меру консервативное — не привыкла за одни сутки ко всяким магическим штучкам-дрючкам.

Хотя, как оказалось, я мыслила в правильном направлении, и следующие слова мага это подтвердили.

— Да ничего особенного, всего лишь кого-то мало вчера розгами драли, — во весь голос, явно рассчитывая на отдаленную публику, ответил Маркетиос. — И эти кто-то явные бездарности в маскирующих чарах! — добавил он еще громче.

Я только хмыкнула. Все ясно… на месте мальчишек любой умирал бы от любопытства. Собственно… их даже можно понять. Они магичили, рисковали, шлялись по ночному лесу голышом, кусались крысой, ударялись книгой и получали по заднице. А результат, то есть меня, узурпировал злобный дед. И теперь даже уши погреть не дает, тиран!

Ладно, что я там спросить-то хотела? Вот жеж, девичья память с переходом в склероз… А, точно!

**********************************************************************************************************************************

— Скажите…э-э-э…(я вспомнила, что меня обозвали сударыней, и решила не выдумывать другого) сударь… Маркетиос, — по благодушному взгляду серых глаз я поняла, что не ошиблась, но все же стоит уточнить. — Во-первых, как мне к вам обращаться? — не успел мужчина открыть рот, как я продолжила: — Я имею в виду, что, раз вы пригласили меня пожить в вашем доме и даже подготовили легенду, нам надо будет общаться менее формально, — маг задумчиво опустил глаза, явно что-то просчитывая. — А во-вторых… Нет, давайте сначала во-первых.

Я поудобнее уселась в кресле, опять подтянула повыше разнежившуюся мохнатую валерьянку и приготовилась слушать. Если уж попала не прямиком в гроб, а еще куда-то, надо обустраиваться и обживаться.

— Вы, конечно, можете называть меня по имени, — после небольшой паузы ответил Маркетиос. — Хотя… — он постучал всё ещё не зажженной трубкой по столу, вздохнул и резюмировал: — Раз уж волею судьбы я объявил вас своей племянницей, стоит этой легенды и придерживаться. Так что, если вы не против, я для вас с этой минуты дядюшка. Но тогда и вы станете не "сударыней", а "племяшкой", "Линкой", а иногда и вовсе "дочей".

— Отлично, — согласилась я без колебаний. — Только тогда давайте не "Линкой", а "Полькой" — это мне привычнее.

Ну что ж, могло быть хуже. По крайней мере замуж на аркане не тянут. А то по всяким фэнтезям это прям самое любимое дело всяких вызывающих — оженить очередного местного царственного оболтуса на выуженной из пространства девице. Меня-то тут всего лишь… уплемяннивают. Сойдет на первое время.

— Тогда всё же, во-вторых, — я пробежалась взглядом по столу и вдруг почувствовала уже знакомое мне по экспериментам с гадостью на веревочке зудение. Даже в глазах начало двоиться так же! Нет, надо постараться не смотреть, потому что продолжает жужжать и двоиться. — На вашем столе есть еще магические артефакты? — предположила я, — Поэтому у меня весь стол дребезжит и раздваивается?

Маг мгновенно подобрался и впился в меня хищным взглядом:

— На столе, говоришь, племяшка? А ну-ка, ну-ка… — он прищуренными глазами оглядел бумаги, — присмотрись, которые вещицы у тебя больше всего раздваиваются?

Я пожала плечами и, не прикасаясь, пальцем ткнула в самую громкую пакость, больше всего похожую на шахматного короля-переростка.

— Эта. И не только. Большинство вещиц на этом столе, — я поморщилась от неприятных звуков. — Тут их полным-полно, и мне не нравится жужжание, которое они издают. Это можно как-то выключить?

— Нда-а-а… — маг не сводил с меня заинтересованного взгляда, машинально перебирая в руках указанную мной фигурку.

— Нет, увы, убрать все это… — он провёл ладонью над столешницей, — практически невозможно, — маг свел густые брови над переносицей. — Скажите, а давно вы видите и слышите окружающую вас магию?

— Магию — не знаю, а вот неприятные ощущения у меня ровно с того момента, как ваш природный артефакт цапнул меня за палец, — недовольно вздохнула я и опять поморщилась. Звук, исходящий от стола, был похож на надоедливую муху, целеустремленно разминающую крылышки где-то внутри моей головы.

— Занимательно… — Маркетиос осмотрел меня с ног до головы, словно впервые видел. — По всей видимости, я поспешил с выводами. Похоже, вы не просто поглощаете магию ближайших к вам артефактов, но и на время заимствуете их свойства, — вновь разгоравшийся в глазах мага интерес меня совсем не радовал, но из вежливости я не стала перебивать. — К примеру, поглощенный вами артефакт помогал своему носителю определять наличие магии в других предметах. В природе такие встречаются довольно редко, — закончил он без прежнего энтузиазма, уже привычным щелчком зажигая свою трубку и затягиваясь ароматным дымком. Маг явно решил спокойно переварить новую информацию.

Я же тем временем прислушивалась к своим ощущениям и вспоминала. Вроде бы сразу после "удара током" мерзких звуков было больше. И двоилось в глазах интенсивнее. То есть, либо я уже привыкла к неприятным ощущениям, либо эта "функция" постепенно теряет свою интенсивность и банально разряжается со временем, как батарея у телефона. Если второе, то нужно лишь чуть потерпеть и скоро все станет как прежде.

Тут меня догнала еще одна интересная мысль. А ведь сейчас я невооруженным глазом вижу предметы, которые могут долбануть чем попало по моему драгоценному неокрепшему организму! Потому неплохо было бы оглядеться и по возможности запомнить их расположение.

Извернувшись в кресле, я заново, но намного тщательнее, осмотрела библиотеку. Та-а-ак, да тут этой магии понапичкано чуть ли не в каждый угол! Легче, наверное, перечислить, где ее тут нет!

Во всяком случае, книжные полки светились почти сплошь, буквально переливаясь радугой. Ну во-от… А я хотела утащить себе чего-нибудь почитать, если, конечно, местная письменность мне под силу… Но хвататься за книжки, которые в ответ бьются током, — нет уж, обойдусь.

Вообще, полезное умение, если разобраться. Даже немного жаль, что скоро совсем "выветрится". Было бы удобно знать заранее, что можно руками трогать, а что — нет.

Пока я размышляла и занималась собственными исследованиями, Маркетиос, похоже, про меня напрочь забыл. После недолгих раздумий и выкуренной трубки, он кинулся к книжным полкам и вот уже минуты три один за другим выгружал прямо на пол здоровенные фолианты. Пыль из этих древностей вилась плотным столбом. Мда…вот и верь потом всяким всесильным волшебным и не очень "уборщикам". Что с магией, что без магии — пылюки-то все равно по уши.

Маркетиос что-то увлеченно бормотал себе под нос, лихорадочно перелистывал то одну книгу, то другую. Но, в конце концов, откладывал их все в сторону, тут же выхватывая с полки новую.

Понаблюдав за этим не слишком занимательным экзерсисом ещё несколько минут, я решила воспользоваться моментом и под шумок смыться. Вопросов, конечно, у меня было еще мно-ого, но не все же сразу. Для одного дня я получила достаточно информации, надо ее осмыслить. Переварить. И даже, наверное, переспать. Да и мага вон нагрузила по полной, ему теперь надолго хватит.

Кошак, который спрыгнул с моих колен, как только я попыталась встать, проводил меня недовольным взглядом и величественным взмахом пушистого хвоста. А затем вздохнул и показательно устроился в оставленном мною кресле, всем своим видом показывая, как ему надоела моя непоседливость и он решил, что здоровый сон важнее нежностей.

Вот, кстати…Если вспомнить читанные-перечитанные книжки, то чем круче и необычнее зверюга, которая проникнется к главному герою любовью, тем большие за этим следуют неприя…приключения. Так что мне, можно сказать, еще повезло. Кошак, он и есть кошак, даже если дикий и редкий. Хотя, конечно, дикий он… я не удержалась и снова почесала пушистый затылок. С кресла раздалось даже не мурлыканье, а натуральное похрапывание. Вот, ленивый же, как самый обычный домашний Васька! Так что в приключе…в неприятности не должен соваться и меня следом не потащит.

Тихонечко выскользнув за дверь, я остановилась в нерешительности. Смыться-то я смылась, а куда теперь?

В коридоре после солнечных окон библиотеки было откровенно темновато. Постояла пару минут, прислушалась к окружающим звукам и различила справа негромкие голоса. Я пожала плечами и двинула в ту сторону, всё равно других вариантов пока не придумывалось.

Первая дверь, в которую я ткнулась, оказалась заперта, зато вторая послушно открылась, едва я взялась за ручку. Голоса стали отчетливее, но пока еще разобрать, о чем именно говорят, не получалось.

За дверью прятался еще один коридорчик, упиравшийся в крутую деревянную лесенку, штопором уходящую в потолок.

Недолго думая, полезла наверх — раз уж меня принимают за свою, то вряд ли я сильно ограничена в перемещениях по дому. Пока взбиралась, невольно обратила внимание на пару ступенек, отличавшихся от других. Они мягко светились в полутьме лестничного подъема. Таким едва заметным бледно-голубым свечением, как от неяркого светодиодного фонарика. На всякий случай, перешагнув обе подозрительные ступеньки, я вместе с лесенкой ввинтилась в небольшой люк на потолке и осторожно огляделась.

Больше всего это было похоже на обыкновенный деревенский чердак, только очень уж большой и относительно чистый. Но хоть грязи и не было, зато вот всякого непонятного хлама тоже хватало. И пыли… апчхи! Тут и там громоздились кучки неопознанного мной барахла, какая-то старая и местами побитая мебель, а некоторые предметы и вовсе не хотели вписываться в мой здравый смысл.

Голоса теперь звучали совсем рядом, и теперь я уже легко различала слова — говорили где-то в дальнем углу помещения, за большим прожженным креслом.

— А если что, скажем, что маранская красавка кончилась! Вот она висит, сохнет, мы сюда за ней залезли, понял? — деловито жужжал ломкий басок.

— Да понял я, понял, — недовольно откликнулось красивое грудное контральто. — Но подслушивающее заклинание дед заблокировал, теперь не могу его снова запустить, пока он блок не снимет.

— Да и не надо заклинания, мы ж как раз над библиотекой! — азартно убеждал первый. — Если вот тут… смотри…поднять… — послышалось сдержанное кряхтение и скрип, — то и так…ох…будет слышно!

Пару минут было тихо, видимо, обладатели мальчишеских голосов (к гадалке не ходи, понятно, кто это) прислушивались.

— Ничего не слышно, — разочарованно констатировало контральто.

— Погоди, может, просто мало отодвинули? — озабоченно сопел его собеседник.

Мне надоело просто стоять и слушать, так что я тихо-тихо, стараясь ничего не задеть, стала подкрадываться к увлеченно спорящим мальчишкам. Уж не знаю, с чего мне приспичило поиграть в чингачгука, но вышло неплохо… это, наверное, стресс виноват — взболтал организм, вот детство и всплыло. Или эта — страшное слово — которая… прокрастинация!

Несколько шагов вперед и оба заговорщика оказались как на ладони: на четвереньках, с провокационно-оттопыренными седалищами, и настолько увлеченные процессом, что практически вжимались ушами в пол, не замечая ничего вокруг.

Искушение было слишком велико, я просто не могла удержаться:

— БУ!!!! — получилось так громко и неожиданно гулко, что я сама испугалась произведенного мною эффекта. Ну так! Еще ни разу не видела, чтобы люди подпрыгивали вверх сразу на метр, причем из положения "лежа на полу оттопыренной попой кверху".

Я отскочила назад и споткнулась о какую-то кучу мусора. А потом прямо на эту кучу с размаху села, сдавленно чертыхаясь и поднимая своей с некоторых пор совсем не маленькой тушкой огромное облако пыли. Тьфу! И в глаза попала и в нос набилась!

На некоторое время я полностью перестала обращать внимание на происходящее. Да и не видно стало, мальчишек снова загородило кресло. Там что-то глухо бумкнуло, пискнуло и затихло.

От греха подальше, решила туда пока не лезть. Мне и так есть чем заняться. Отплеваться для начала… Тьфу!

Самое интересное, что приводить себя в порядок мне никто не мешал, сидела себе на куче непонятно чего и чихала, одновременно пытаясь оттереть от пыли хоть часть физиономии. Спустя какое-то время мое внимание вновь привлек приглушенный шепот.

— Что это было? — шёпот был настолько тихим, что я еле разбирала слова.

— Я откуда знаю! — так же тихо раздалось в ответ. — Ты больше ничего не… запускал? Никакого заклинания? А то с тебя ведь станется! — обладатель контральто, похоже, был больше сердит, чем испуган.

— Отстань ты! — обозлился басок, возвращаясь к прежней громкости. — Сейчас как дам, будешь знать, какое заклинание! — он что-то пробурчал скороговоркой, я и не разобрала ни слова. — Никого нет… А что это все же было-то?

— Я это была, — мне надоело сидеть молча, еще и снизу что-то острое настойчиво побуждало встать и заняться чем-нибудь полезным. — Извините, что напугала, — добавила на всякий случай, а потом поскорее постаралась сменить тему: — Тьфу, сколько пыли! Помогите мне подняться, а?

Мало того, что я вся перемазалась, еще и запуталась в какой-то то ли тряпке, то ли веревке, каблук застрял, и ухватиться оказалось не за что. Можно было и самой выкарабкаться, но если уж есть кого попросить…Почему бы нет.

Однако помощь не спешила, за креслом снова все стихло, даже сопения не слышно было.

— Ну честно, я не кусаюсь! — заверила я, барахтаясь в проклятой веревке, как пьяная муха в паутине.

— Честно? — судя по всему, за креслом окопалась сама подозрительность, в двойном объеме. Но потом мое "честно" все же победило, и там что-то зашебуршало. Над облупленной спинкой наконец показалась сначала одна всклокоченная макушка, потом вторая, а потом и сами конспираторы осторожненько выглянули из-за предмета мебели, как из-за крепостной стены, готовые в случае малейшей угрозы нырнуть обратно.

— Честно-честно, даже пробовать не стану, — заверила я, оставив попытки выпутаться самостоятельно. — И вообще, я немытое не ем. А вы оба чумазые, как черти!

— Как кто? — заинтересовался белобрысый, машинально размазывая пыльную полосу по щеке. Сердитый шмелиный басок принадлежал именно ему.

— Сама не чище, — ворчливо отозвался второй. Кажется…Николас. Обладатель потрясающего по глубине контральто смерил меня недоверчивым взглядом и фыркнул: — Что вы…ты тут делаешь?

— Сижу, не видишь? — я развела руками и, чихнув, потребовала: — Вы если уж вызвали, так хоть встать-то помогите!

— А мы и не тебя вовсе вызывали… — буркнул блондинчик, отряхиваясь. — Нужна ты такая…

— Это какая еще? — мне опять стало весело. Черт, вроде бы книгой по голове били шмеленка, а мозги набекрень теперь у меня. Вот чего я радуюсь? Хотя мальчишки всё же ужасно забавные, а полет со скалы мне теперь помнится совершенно отчетливо. И спроси меня снова — без колебаний променяла бы переломанные кости на эту чокнутую парочку недорослей.

— Ненормальная! — выпалил тот, что назвался Николасом, и на всякий случай отступил подальше за кресло.

Ха, удивил. Да я всю жизнь это слышу. И, если честно, меня устраивает. По крайней мере, не скучно. Да и последнее происшествие…С нормальным человеком такое точно не случается! А если случается, то он себя по-другому ведет. Я же, вместо того чтобы впасть в истерику, по чердакам лазаю, детей пугаю.

— Кого вызывали, тот и вызвался, — резюмировала я, но вполне миролюбиво. — Я не в претензии, так что, может, уже спасем меня и познакомимся?

Не знаю, то ли моя замурзанная физиономия, то ли барахтанье в куче мусора так подействовало, то ли короткая перепалка, но, похоже, бояться меня перестали. И стесняться тоже, потому что разглядывали достаточно бесцеремонно. А на что там смотреть — одетая, грязная и лохматая, видимо, на эту их нимфу…манной каши никак не тяну.

Мальчишки вылезли из-за кресла и в четыре руки выдернули меня из жадных объятий кучи мусора. После этого все стало намного проще и понятнее, разве что пыли прибавилось. Так что мы дружной толпой отошли к свету и совместными усилиями вытрясли из одежды и волос некоторую ее часть.

Никогда не думала, что для того, чтобы избавиться от неловкости, достаточно всего лишь вываляться в пыли, а потом дружно её друг из друга повытряхивать, однако, так и вышло. Вниз мы спускались уже практически приятелями. Я даже великодушно приняла пространные и немного сумбурные извинения по поводу неудачного ритуала. Мол, они не хотели. То есть, конечно, хотели, но совсем не то, что получили (вернее не ту!). И вообще… Это крыса виновата!

Чтобы не обижать пацанят, я беззвучно похихикала в кулак. Ну крыса, так крыса! Настроение у меня уже давно поправилось, спасибо лохматому транквилизатору, а теперь так вообще поднялось на отметку "жить хорошо". Мелькала где-то по краю сознания мысль — "что-то тут не так, где, спрашивается, стресс и паника?", но схватить ее за хвост не получалось. Хотя, справедливости ради, я не особенно и старалась.

Тем более, долго злиться или хандрить я не умею. И если я правильно поняла слова Маркетиоса, жить мне с этими двумя оболтусами рядом ещё долго, так что ссориться, дуться и, не дай бог, враждовать с ними как минимум глупо. Зато если не вредничать, наверняка можно будет не только хорошо провести время, но и узнать много нового. Забавные пацаны оказались и разговорчивые.

Пользуясь собственным благодушием, я даже помогла им разбирать те самые травы, на сортировку которых мальчишек сослали. Точнее, попыталась помочь, но очень скоро у меня отобрали и траву, и мешочки, и ножнички, которыми надо было обстригать сушеную флору.

Дескать, им и так влетело, не за чем еще и половину сырья портить да ни в чем не повинных клиентов травить. А то я уже в порыве радости от оставшейся целой в моих руках веточки засунула ее в мешочек с успокоительным сбором вместо закрепляющего. Ну что поделаешь, если они отличаются только формой корешка, а листики у них одинаковые!

Впрочем, рыться в ботанике мне и самой надоело достаточно быстро — что поделать, не фанат зельеварения. Так что я с удовольствием оставила это дело профессионалам и занялась расспросами. Тем более, что мне было о чем спросить, а ответы мальчишек были вполне понятны и интересны, не то что лекции моего новоявленного дядюшки.

Моё спокойствие меня саму удивляло, но, поразмыслив, я приняла всё как есть. Внутренний хомячок напрочь заблокировал мозгу все подступы к тому месту, где у меня предположительно хранилась такая нужная вещь, как "мысли о будущем". В принципе, я его понимаю — скала, крыса и приглашение на роль иномирной нимфоманки основательно взболтали моё ментальное пространство, и ничего, кроме панического кудахтанья, сейчас в этой "кладовочке" не осталось. И мудрый хомяк-прокрастинатор, при массированной поддержке хвостатого валерьяна, просто закрыл туда дверь. Мол, пусть сначала пыль уляжется, а там видно будет.

Именно поэтому мы с мальчишками просто сидели и болтали до самого вечера, перескакивая с темы на тему, старательно при этом не касаясь болезненных вопросов. Я собирала информацию, анализ которой отложила на будущее.

А потом нас позвали ужинать, и Милена попыталась впихнуть в меня примерно недельный запас провизии, сетуя на то, что девочку совсем заморили голодом. Я еле убедила ее, что вовсе не падаю от истощения и целую курицу всё равно не съем, не говоря уже о 'пирожке с ягодками' величиной с половину стола.

Она в конце концов согласилась с тем, что сходу мне просто не растянуться до нужного размера. И оказалась вполне классной теткой, когда не ругалась и не пыталась превратить меня в желудок на ножках. Так что, если не считать какой-то невезучей кухонной принадлежности (больше всего это было похоже на поварешку с крылышками), которую я нечаянно задела, когда осматривала Миленины владения, вечер прошел вполне приятно.

А поварешка, злобно цапнув меня разрядом магии за палец, потускнела, и крылышки у нее отвалились. Пришлось быстренько запихнуть улику с глаз подальше в какую-то корзину, а то я не знала, можно ли рассказывать о своих новообретенных способностях или лучше не надо. Решила, что сначала стоит посоветоваться с Маркетиосом.

В дальнейшем я благоразумно держала руки за спиной и не хваталась за что попало, даже если слабенького в дневном свете сияния магии не видела. Кстати, я так и не поняла, для чего именно испорченная мною утварь предназначалась, и ничего необычного, как после талисмана, не почувствовала.

От стола я отвалилась сонной мухой и с трудом доковыляла до своей постели, хотя за окном еще даже не стемнело. Видимо, денек даже для меня выдался слишком насыщенный, и это дело надо было заспать.

Что я и сделала, отодвинув с подушки нахального котяру. Он прибежал общаться, когда я еще была на кухне, и активно помогал мне уничтожать Миленины шедевры, а теперь намеревался с чувством и толком всё это переварить в спокойной обстановке, у меня в кровати.

Ну… когда я ночью проснулась, сгребла его в охапку и долго рыдала в пушистый бок, он не протестовал. Дождался момента, когда слезопоток пошел на убыль, и даже пару раз лизнул наждачным языком мокрые от слез щеки. И опять замурлыкал… под это утробное, успокаивающе-басовитое "ур-р-р-р" я и заснула. Последняя мысль была странной — как хорошо, что я уже два года жила отдельно, в другом городе и даже в другой стране, ни взрослый брат, ни дедушка не станут слишком скучать… *********************************************************************************************************************************

Следующие несколько дней я отсыпалась, заедала стресс вкусностями, временно наплевав на фигуру, и целыми днями то болтала с мальчишками, то беседовала с Маркетиосом, то сидела на кухне у Милены, наблюдая, как ловко она управляется со своим большим хозяйством. Заодно книжки почитывала, из тех, что парни поделились.

Я потом пыталась вспомнить и проанализировать свое состояние в первые дни и поняла — это было похоже на местный наркоз. Когда вроде бы все понимаешь и даже можешь при желании рассмотреть, как тебя режут, но боли не чувствуешь.

Так что я ходила, улыбалась, болтала, ела, осматривалась… словно не затрагивая некоей внутренней сферы, в которой шокированное немыслимым поворотом судбы сознание тихо офигевало и пыталось хоть как-то понять и принять случившееся.

Какое там "встроиться в новый мир" или, тем более, "изменить его под себя!". Тут бы крышей не поехать. Когда голос в голове через раз падает в обморок (ну шок у него, шок!), а внешняя оболочка, глупо хихикая, прячет очередной испохабленный "половник магии" за ближайшую мебель, мысли о завоевании или спасении мира рассеиваются как-то сами собой.

Милена была только рада, что я не пытаюсь влезть в ее налаженное хозяйство. Маркетиос вскользь объяснил ей что-то про мои 'наследственные' особенности, не иначе как подхваченные от неизвестного мутанта-лешака, и на этом все успокоились. Домомучительница вообще признавала за подопечными всего две функции: есть все, что она приготовит, и мусорить там, где она убирает. Все остальное проходило мимо ее внимания.

Маг мне тоже не особенно докучал, ибо был почти все время занят в библиотеке, даже мальчишек не гонял, дал какие-то задания и снова зарылся в книги. Меня он заверил, что непременно во всем разберется, нужно только немного поработать. Я подозревала, что его 'немного' может растянуться лет на десять, но поделать все равно ничего не могла.

Наркоз спадал по ночам — я исправно поливала слезами кота, он включал мурчалку и быстренько сводил истерику на нет. Кстати, нам всем почему-то даже в голову не пришло придумывать весьма самостоятельному и подчеркнуто-серьезному зверю каких-то кличек. Кот с большой буквы — этим всё сказано.

Он тем временем вполне удобно устроился. Валерьянил меня по ночам, а днём, такое впечатление, приглядывал одним глазом, чтобы детеныш не убился, но без лишнего фанатизма. До мальчишек снисходил — изредка позволял себя погладить и с удовольствием слушал их восхищенные вздохи. С Маркетиосом они дружно существовали в параллельных пространствах, почти не сталкиваясь. А Милена… Милена сдалась на милость победителя, как только к ее ногам принесли первого крысюка. Матерого такого, закоренелого кухонного рэкетира. С этого момента Кот перестал быть дикой тварью и превратился в "мою ты умничку" и с достоинством заслуженного ветерана крысиных войн принимал за обедом блюдце сметаны.

Постепенно я сама начала уставать от такого растительного существования, хотя, кроме меня, это, кажется, больше никого не беспокоило. С манерами у юной племянницы мага, как выяснилось, всё было в порядке — я не ела руками, не рыгала за столом и умела поддерживать вежливую беседу о погоде. Я была грамотна и даже умела чистить морковку без магии. Что еще нужно приличной девушке?

Чтение проблем не создавало — я в упор не видела в книгах ничего, кроме знакомой с детства кириллицы. Разве что писать пришлось гусиным пером, изрыгая проклятия в сторону хихикающих малолетних злыдней, брызгающихся чернил и дурацких птиц, которые не удосужились вырастить на своей толстой попе нормальную гелевую ручку.

При том, что мальчишки в своих тетрадях строчили чем-то магическим и очень удобным, было зверски обидно. А еще страшно любопытно — ведь писала я тоже как умела — по-русски. Но это никому не мешало спокойно разбирать мою писанину, а когда я более-менее освоилась с птичьим подарком, пацаны даже начали завистливо вздыхать: какой почерк!

Сей феномен ненадолго вытащил из библиотеки Маркетиоса, но мы с ним так и не сумели выяснить — то ли невероятным стечением обстоятельств языки и письменность совпадают, то ли… то ли фиг знает что все меняет автоматически. В глазах смотрящего, так сказать.

Вот что оказалось действительно неудобно, так это все та же дурацкая магия. Выяснилось, что пользуются ею здесь буквально на каждом шагу. Почти любая бытовая мелочь оказывалась магической. Это, конечно, здорово облегчало жизнь. Тем, кто мог воспользоваться этими благами магической цивилизации.

А я как дурочка три дня бегала в удобства на заднем дворе только потому, что распроклятый сортир в доме тоже работал с помощью магии. Это еще хорошо, что я вовремя разглядела, как светится местный аналог унитаза, а то получила бы заряд тока туда, где он ну совершенно лишний.

На четвертый день Милена, жалостливо качая головой, вручила мне отдельное накладное сиденье — добрая женщина просто сшила его из толстой льняной ткани и даже простегала чьей-то шерстью, чтобы было мягко. От избытка чувств я едва не разревелась: побегайте в незнакомом мире ночью через темный двор в классический деревенский туалет типа сортир — поймете!

Кажется, домомучительница решила, что меня привезли из какой-то страшной дыры, куда не проникла даже тень цивилизации. Еще раз пожалела "бедную деточку" и стала мне верной союзницей на пути покорения большого города.

Кстати, магию я теперь видела только тогда, когда специально приглядывалась, напрягая зрение. За несколько дней свечение вокруг волшебных предметов потускнело до почти неразличимого, и на этом дело остановилось. Слава богу, что эта способность осталась при мне, а то хоть вешайся. И это при том, что я 'впитывала' магию, только если касалась ее голой кожей. Через ткань сия зловредная пакость не просачивалась.

Маркетиоса мои затруднения интересовали исключительно с научной точки зрения. Он вспыхивал энтузиазмом и по два часа пытал меня, выспрашивая в подробностях, как, куда и с какими ощущениями меня долбануло. Тьфу… я человек терпеливый, но очень быстро пришла к выводу, что я либо решу свои затруднения самостоятельно, либо однажды грохну этого исследователя сломанным артефактом по маковке.

Ну, опыт с туалетным сидением оказался удачным, так что еще через пару дней я, с помощью все той же Милены, обзавелась тонюсенькими нитяными перчатками телесного цвета, которые не снимала даже во сне, и жить стало легче.

Но все равно неудобно. Чего стоила только попытка искупаться!!!! Ну ладно, наученная горьким опытом, с местными кранами я кое-как поладила. Зато не проверила, что здесь использовали в качестве шампуня и расчески. В результате волосы на затылке сбились в колтун, а надо лбом встали дыбом при первой попытке их расчесать.

На мои панические вопли и рыдания сбежался весь дом. У меня, видимо, совсем резьбу сорвало, и подвывала я не хуже самой крутой баньши. В ванну я впустила только Милену, и мы вдвоем с помощью раздобытого где-то железного (подозреваю, что лошадиного) гребня немыслимой древности часа два выдирали волосы клочьями, пытаясь привести мою несчастную голову в порядок. Под аккомпанемент зверских проклятий и сочувственных увещеваний домомучительницы: девушкам, мол, слов-то таких знать не положено… но иногда по-другому и не скажешь!

Волосы в конце концов расчесались, но осталось их, по-моему, не больше половины. Слава богу, что милена, поворчав, притащила мне от какой-то знакомой поборницы местного ЗОЖа шампунь и мыло без ГМО, то есть, без магии.

В общем и целом я, конечно, со временем приспособилась и навострилась, но не сказать, что мне очень нравилось. Обидно угодить в мир магии и не иметь с нее ничего, кроме неприятностей.

И никаких мыслей о "самостоятельности" пока даже не возникало. Мне хватало ума понять, какое фантастическое везение приключилось с этим попаданием. Не убилась, не покалечилась, а на новом месте не попала в рабство, в жертву или просто на улицу, где я бы фига с два выжила при таких веселых особенностях организма. В лучшем случае меня заметил бы кто-то криминальный, и все: пожизненная должность воровской отмычки, со всеми вытекающими из этого последствиями.

По мере того, как ступор потихоньку шел на убыль, я начала оглядываться по сторонам чуть живее. Оно, конечно, тепло, светло, и мухи не кусают… и вообще странное ощущение, что я все еще не проснулась… но. Но! Всю жизнь капустой в теплой грядке я все равно не проживу. Не сумею.

Для начала я решила просто выйти из дому. Ну, там ведь мир… за воротами. Чужой, неведомый и страшный. Нет, понятно, что никакой злобный ых не караулит меня прямо за калиткой, наточив зубищи. Но таки вот… короче, одна не пойду. Пусть меня первое время выгуливают под конвоем. Заодно поработают экскурсоводами. Теорию я за прошедшие дни более-менее усвоила по их же учебникам.

Если вкратце, то занесло меня во вполне заурядный средне-магистический мирок, каких тьма тьмущая во вселенной. Так, во всяком случае, сказал Маркетиос.

Еще несколько дней назад, когда я заинтересовалась иномирной географией, мне предъявили местный глобус (строго наказав ни в коем случае не тыкать в него пальцем, ибо ценная магическая фигня). Ну что сказать… глобус как глобус. На подставке. Круглый. На этом сходство с привычными географическими картинками и заканчивалось.

Всего один материк, формой смахивающий на малость погрызенную с одного бока луну, с комфортом размещался примерно посередине между полюсами, так что климат, как мне тут же поведали, в основном теплый, ну с разными там зонами от субтропиков до умеренного, а вот тундры и всякого заполярья тут отродясь не водилось. Имелось еще небольшое внутреннее море, а также парочка пустынь, не очень, правда, впечатляющих, так, серединка на половинку, и несколько весьма внушительных горных хребтов. Всё остальное пространство на планете занимал океан, густо нашпигованный как одиночными островами довольно приличного размера, так и целыми архипелагами мелочи.

Насладившись разглядыванием незнакомой географии, я вдруг обратила внимание на… э… вот точно, не глобус, а натуральная магическая фигня. Потому что трехмерный — над седой равниной моря и над лесистой равниной суши "в небе" мельтешили какие-то… штучки. Нет, не облака, хотя было бы логично. Больше всего это было похоже на кусочки суши, вырезанные с поверхности планеты и подвешенные в воздухе. Самый большой по размеру был чуть меньше нашей Гренландии. Страшно захотелось ковырнуть это плывущее нечто ногтем, но я сдержалась. И только вопросительно посмотрела на мага, который охотно пустился в объяснения.

Ух ты! Парящие острова! Мало того, блуждающие парящие острова! И правда, понаблюдав за "гренландией" минут пять, я заметила едва-едва уловимое смещение. Как оказалось, острова не только висели в небе, но и передвигались каждый по своей траектории, которая не менялась веками. Большие, солидные куски суши ползали с присущей им величавой медлительностью, а вот туча мелкой мелочи, которую было даже не разглядеть без лупы, сновала по географии с кажущейся беспорядочностью муравьев.

Все это аэробезобразие было коротко обозначено как "наследие древних" и отодвинуто в сторону, как несущественное. Ибо практической пользы от сего волшебства оказалось до обидного мало, слишком уж высоко летало большинство островков. А самолетов тут пока не придумали, даже волшебных.

Слава богу, я не попала ни в средневековье, ни в рабовладельчество. Но это мне, опять же, повезло не с миром в целом, а с конкретной точкой попадания. Если коротко, то на этом симпатичном глобусе имелась целая куча разного размера государств и даже государствочек (в несколько квадратных…километров. У них тут, конечно, свои единицы измерения, но о них позже). Крупных, почитай и не было. Несколько более-менее приличных, ну, может, с…Бельгию, скажем, величиной, а остальные мал мала меньше.

И при этом все страны-недомерки отличались самым разнообразным политическим и социальным строем — от рабовладельческого, а местами и вовсе первобытно-общинного, до…эээ… буржуазной демократии, вот. Так что мне еще повезло, что я угодила в местность именно с таким укладом. А то загремела бы на какой-нибудь рабский аукцион, и доказывай потом надсмотрщикам, что ты не верблюд и не ломовая лошадь…

А в остальном, если ориентироваться по нашей, земной истории, то век был примерно…ну, от семнадцатого до девятнадцатого. Короче, рыцари в консервных банках уже не лязгали, но и достижений цивилизации в виде автомобилей и электричества еще не выросло. И все на свете объяснялось и заменялось одним единственным словом — магия.

Ей-богу, век бы не слыхать. Потому что моих скудных познаний в физике и химии совершенно точно не хватит на научную революцию, а больше это никому не нужно. Им всем и так неплохо живется при магическом освещении, магическом здравоохранении и магической канализации, будь она неладна. Я же вынуждена размышлять, не стоит ли обзавестись скафандром из магонепроводящей ткани, а то вот так заденешь коленкой чей-нибудь хозяйственный инвентарь, там мало того, что тебя током треснет, еще и техногенн… хм… магогенная катастрофа на лицо.

На следующий день, после завтрака я выждала, пока Маркетиос прочно окопается в библиотеке, и пошла брать за шкирку других проводников. Ну в самом деле, уже до нервной чесотки надоело сидеть в доме и ничего не делать! Даже читать обрыдло, тем более что выдавали мне только те книги, от которых не фонило магией, а их в этом доме было раз-два и обчелся. Какой-то слезливый роман про дикаря и принцессу, сборник легенд Сипапапунорского (придумают же название!) архипелага и большая книга советов будущей хозяйке… нет, я все прочла с интересом, узнала кое-что необычное, задала кучу вопросов и получила множество ответов… но привычный человеку из двадцать первого века информационный голод никуда не делся.

Собиралась я на первую свою прогулку, словно в опасную экспедицию и одновременно на королевский бал. А чего! Как-никак новый мир…

Очень хорошо подумав, я выбрала то, что носила все время своего пребывания в доме мага: шаровары, новую выходную рубашку с вышивкой, жилетку на шнуровке под грудь (другая бы просто не застегнулась) и сапоги на невысоком каблучке. Посмотрела на себя в зеркало… хихикнула — настоящая красавица с картины… Брюллова, ага! Эдакая итальяночка с виноградом. Но без винограда… Только одета по последней фэнтезийной моде. И декольте ничего себе так… в кои-то веки в нем есть чем подышать. Про то, на чем посидеть, я лучше не буду вспоминать… пока. А еще жаль, косу не дали обрезать, верещали всем домом. А я теперь мучайся с волосищами ниже пояса. Но в целом, конечно, мне идет — личико сердечком, глазищи зеленые — Гарри Поттер нервно курит, реснички-бровки-губки — все на месте… обидно, что при таких бонусах никакой особенной радости не чувствуется.

Оценив свое отражение еще раз, я хмыкнула и стянула сапоги с брюками. Напялила одну из подаренных Миленой юбок, удивительно красивого, насыщенного бирюзового цвета. Юбка самой простецкой конструкции — труба на веревочке, стянутой в поясе, длиной до середины икры, идти и даже бежать не мешает. Ну и сойдет, в брюках, наверное, еще и жарко было бы. А так ветерок…поддувает. Вот, и вместо сапог — тонкие чулочки на подвязках и что-то вроде местной разновидности мокасин. Ну не умею я на каблуках. То есть умею, но недалеко и желательно сидя… Все, готово. Можно отправляться.

Мальчишек я поймала в лаборатории, где унылая парочка вздыхала над ступкой для перетирания трав. Рядом высился внушительный стог сена, и, как я поняла, его тоже предстояло превратить в мелко смолотый порошок.

Правда, сначала они как-то странно на меня отреагировали. Точнее, я просто не ожидала открытых ртов, квадратных глаз и ощущения пристукнутости пыльным мешком из-за угла. И далеко не сразу догадалась, что это была восхищенная реакция на мою принарядившуюся внешность… и декольте. Ух, елки-метелки… как интересно! Но обязывающе… Хорошо хоть, парни быстро оправились и вернулись из заоблачной выси моей неземной красы в приземленную ступку с травами. Стог сена никуда не исчез, и с каждой секундой понимание сей грустной истины отражалось на пацаньих личностях все отчетливее.

Для меня это предвещало неплохие перспективы поторговаться, потому что толочь надо было исключительно ручками, без толики магии. А в этом деле моя помощь весьма существенно сокращала время, затраченное на работу. Да и томящиеся в лаборатории, аки красна девица в башне, пацаны были сами рады вырваться в город. То есть, конечно, каждый из нас старательно демонстрировал, что делает другому огромное одолжение… но это была уже привычная и довольно интересная игра в поддавки, от которой вся компания получала одинаковое удовольствие.

Через полчаса, после короткого набега на буфет и по пирожку на брата, мы тихо выскользнули за калитку, и новый мир послушно расстелился под ноги чистеньким мощеным тротуаром.

Парни с удовольствием потыкали мне пальцем в знакомые окрестности, и, купив подобие леденцов на палочке, мы втроем устроились на скамейке в уже знакомом парке с радужным фонтанчиком. Сидя было намного удобнее отслеживать окружающую обстановку и ненавязчиво разглядывать спешащих по своим делам прохожих.

Что мне понравилось — народ по большей части вел себя раскованно, приветливо и свободно. И было понятно, что в городе полно выходцев из самых разных областей обитаемого мира. Это очень заметно даже по тому, как тут одевались.

Я уже знала, что в каждом государстве-недомерке носили что-то свое, а поскольку народец на месте не сидел, а большей частью неорганизованно шмыгал туда сюда, в больших городах наряжались вообще кто во что горазд и кому как нравится. Причем не только люди, но и все остальные… нелюди тоже не придерживались каких-то общих правил в одежде.

Наличее нелюдей, кстати, обнаружилось не сразу и поначалу ввело меня в ступор:

— Хм… слушайте. Мне кажется, или вон тот… человек… как-то странно выглядит?

— А? — переспросил Фимка, отрываясь от сладости. — Где? — он недоуменно повертел головой по сторонам и смешно захлопал ресницами.

— Ну вот тот дылда с лицом младенца. С косичками!

— Так эльф ведь! — пожал плечами второй мой сопровождающий, откусывая большой кусок лакомства. — Они ва-аще штранные, — с набитым ртом попытался что-то сказать он.

— Это ЭЛЬФ?! — сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать. Елки-метелки… как-то даже не честно, право слово. Первый встречный нелюдь — и такое разочарование.

Во-первых, дылда этот ничем, кроме роста, от всех остальных не отличался. Никаких тебе заостренных ушей, миндалевидных огромных глаз, серебристых шевелюр и общей обалденной смазливости. Уши как уши, глаза как глаза, и вообще, морда как морда, только немножко… как бы так деликатно выразиться… не блещет интеллектом.

— А чего у него прическая такая… странная? — надеюсь, меня не побьют за вопиющую неполиткорректность, но две косички за ушами, короткие и торчащие в стороны, как у Пеппи, смотрелись на здоровом мужике по меньшей мере оригинально.

— Они всегда так заплетают, — кивнул мне парень. — Бантик видишь? У них это… — он на пару секунд задумался, явно что то вспоминая, — по-ка-за-тель статуса! — он радостно растянул на лице улыбку, довольный вбитыми Маркетиосом познаниями.

— Ага, — подтвердил второй, — красненький — это вроде воин. Бантик небольшой, не мастер значит. Но я могу и напутать. Там на всё смотреть надо, даже в какую сторону коса торчит!

— Как интересно… — протянула я и вгляделась в толпу. — А женщины у них тоже так причесываются?

— Неа, — покачал головой Фимка, — волосы — привилегия мужчин. Женщины вообще свои обрезают почти под корень. Они и так не красавицы — кожа да кости, с пожарную каланчу высотой, так ещё и косы нет! Да вон, смотри! Эльфа!

Ндя… Фимкина характеристика оказалась убийственно точна — женщины-эльфы не отличались от своих мужчин ни ростом, ни сложением, ни общей миловидностью. Только и опознаешь даму по короткому стоячему "ежику" на голове. Вот вроде бы перечислить признаки внешности — прямо звезда подиума… ан нет. Неуклюжее все какое-то на вид, костлявое, несоразмерное… некрасивое.

Короче, разочаровали меня эльфы. Тем более, когда я узнала, что за ними прочно закрепилась репутация местных чукчей, медлительных, слегка наивных, но не без хитринки. Даже анекдоты про них рассказывали похожие. Такое вот недоразумение, а не "старшая" раса…

— Смотри, а вон гномы! Да куда ты таращишься, не там! Около бакалейной лавки парочка, видишь? Под зеленой вывеской с завитушками! — со странным энтузиазмом и, к моему удивлению, с толикой уважения указал парень.

— Ты издеваешься, что ли? — обалдела я, недоверчиво глядя то на Фимку, то на указанную парочку. — Это гномы?!

Глава 3

Если что и напоминало в этих господах канонных коротышек, так только тот энтузиазм, с которым парочка торговалась с владельцем лавки. Элегантные костюмы, напомнившие мне незабвенную викторианскую эпоху моего мира, черного цвета у мужчины и бордового у женщины. Нет… Называть их просто мужчиной и женщиной язык не поворачивался, это были джентльмен и леди. В движениях проскальзывали строгость и аккуратность, аксессуары были идеально подобраны и, несмотря на их обилие, не вызывали чувства вычурности и диссонанса. В руках у джентльмена была трость, а еще у обоих на голове возвышались цилиндры со странными очками. Я так и не поняла, используют ли их по назначению или это просто элемент декора? Уж больно футуристически они выглядели. Хотя, скорее всего, одна из здешних магических штучек. Рост у пары был вполне человеческий, вместо бороды у мужчины были лишь аккуратные бакенбарды, леди так вообще напоминала хрупкую фарфоровую куколку. Ой! Вспомнила: такие очки, как у них на цилиндрах, называются гоглы! Ух ты… Может, я чего не расслышала, может, все-таки не гномы?

Но тут Фимка все же ответил на мое восклицание:

— Гномы, конечно, — с видом этакого эксперта сказал он. — Их трудно не узнать. Книжники вообще народ холеный. Любят комфорт, держат самые лучшие букинистические лавки и в люди выходят, наряжаясь так, будто на званый ужин как минимум к какому-нить королю!

Интересно, что это его слегка пренебрежительное "какой-нить король" сказало мне о социальном устройстве данного места гораздо больше, чем целая лекция Маркетиоса на тему политического устройства вольного города Йары…

Мы бы, наверное, сидели у фонтана до самого вечера, если бы не странное поведение окружающих… парней? Мужчин? Нет, я в принципе знала, что такое мужское внимание, никогда не была серой мышкой. Но, во-первых, была уверена, что нынешнее толстопопие вряд ли кому понравится, а во-вторых… экхм… не в таких же масштабах!

— У меня что-то не так с одеждой? — шепотом спросила я у догрызающего леденец Николаса, нервно поправляя юбку. — Пятно где-то? Дырка на неприличном месте?

Пацан вскинулся, заинтересованно оглядел это самое место и неожиданно покраснел.

— Нет там ничего, — пробурчал он, — ты, наоборот, сегодня правильно оделась! Во все красивое! А не как мужик на сенокос!

— А чего тогда они пялятся? — я недоуменно опустила глаза… ладно, декольте богатое. Хотя все в рамках приличий, ничего излишне откровенного.

— Ну дык, — подключился к нашей дискуссии Фимка, тоже чуть поменяв цвет в сторону ярко розового, — красивая ведь! Такая… — он очертил руками в воздухе силуэт, состоящий из двух больших полукружий и тонкой перемычки, — в общем, сразу видно что из семьи хорошей! И детей будет много здоровых! — уже практически прошептал пацан, мимикрируя под свёклу.

— Э… — процессор завис, оперативная память вступила в конфликт с моими представлениями о прекрасном. — Это… а ничего, что я толстая? Ну, в смысле, похудеть бы не мешало, а то красоты… хм… слишком много?

— Ты что? — искренне возмутился Ник. — Хочешь чтоб тебя за нищенку из безродных принимали? Худые бабы — это либо больные, либо некормленные. Они ж страшные!

— Так… с этого места подробнее, пожалуйста, — чрезвычайно заинтересовалась я. Вот клуша, можно сказать, главную особенность мира прошляпила!

— А чего подробнее-то? — не понял Ник. — Ты правда красивая. Очень. Ты не смотри на эльфиек и гномок, на них ни один нормальный мужик из людей не взглянет, — он пренебрежительно махнул рукой, — эти хитрые нелюди сами не прочь на наших красоток глаз положить…

Еще бы я не заметила! Тот самый эльф с косичками уже полчаса гипнотизирует мои пышные формы, скоро дырку протрет! Неприятно, между прочим. Так и кажется, что рубашка на груди прямо сию секунду задымится и сгорит к чертям, являя страждущему взору вожделенные подробности… тьфу!

А Фимка тем временем явно опомнился от моей невыразимой прекрасности, вернул себе нормальный цвет лица и даже успел слегка погордиться моей популярностью. Ну, вроде как он тоже причастен к появлению совершенства.

Внезапно у меня сильно зачесалось между лопаток, словно туда впился особо злобный комар. А… не комар. Комариха. Ничего себе у нее взгляд — этой грудастой красотке явно пофиг на мою блузку, она пытается сжечь меня целиком!

— Ха! — Николас тоже заметил пламенную ненависть во взгляде незнакомки. — Глянь, как Вильяра бесится! Ха-ха-а-а, а ведь теперь ее славе первой красотки точно придет конец! Теперь все будут смотреть только на тебя! — его ликующий голос вдруг слегка увял, когда за спиной у богато разодетой блондинки вдруг обнаружилась парочка набыченных парней. — Ой…

Я даже языком прицокнула от досады. Приехали… не, ну лет в тринадцать, было, мечтала о штабелях из мужского народонаселения. Но потом-то поумнела! Какой… нехороший этот… который мечты исполняет, в архивы полез?!

Мало того, что слишком пристальное внимание начинает действовать на нервы, у меня еще и врагиня ни с того ни с сего образовалась на ровном месте. Смотрит на меня взглядом недокормленного василиска, того и гляди окаменит и сожрет. Лопнешь, курица, тебе и так надо бы на диету… э… ну да, худеть тут не модно. Хм… сходу даже и не соображу, хорошо это или плохо.

— Это… Поль, нам, наверно, уже домой бы пора, — как-то резко засобирался вдруг Ник. — Мы ведь без спросу, от деда влететь может.

— Угу, а если в неприятности вляпаемся, то тем более. Зря мы так громко при этой жабе замагиченной разговаривали, — пробурчал Фимка, мрачно зыркая в сторону недоброжелательно настроенной компании.

— Какие еще неприятности? — что, вот так просто за красивые глаза морду набьют, что ли? Тут так принято?

— Ну… всякие, — уклончиво буркнул Ник и потянул меня за руку. — Пошли, а? Эта… красавица, она ведь за папины деньги красоту купила… магическую. И очень не хочет чтоб этом прознали ее ухажеры.

— А мы-то тут при чем? — все еще недоумевала я, но со скамейки поднялась, поправила складки на юбке, убрала в карман аккуратно завернутый леденец и подала вторую руку Фимке.

— Ну, мы-то не зря магии учились! — гордо выпятил грудь "маг", — мы ее сразу раскусили!

— Ага, — как-то устало вздохнул Ник, — и теперь у этой мегеры зуб на нас.

— Вслух обсуждали? — догадалась я, послушно шагая в сторону дома между своими провожатыми. — Вообще… зря вы. Любой девчонке такое было бы обидно.

— Да кому она нужна, обсуждать! — вспыхнул Фимка и сердито дернул меня за руку, но тут же опомнился: — Извини… у нас там просто… много всякого было. Ну ее, короче!

— Ну, так ну, — согласилась я. — Давайте только пойдем домой по другой улице? Хоть чуть-чуть еще прогуляемся, пожалуйста!

Похоже, телячий взгляд и универсальный хлопок длинными ресницами в исполнении этого тела выглядит убойно. Во всяком случае, мальчишки поплыли сразу, и мы пошли "дальним путем".

Еще когда мы с Маркетиосом первый раз выбрались на прогулку, я отметила, что Йара очень красивый город. Своеобразный, очень элегантный и удивительно уютный.

Улочки мощеные, такими гладкими камушками двух цветов: темно-бордовыми и золотисто-желтыми. Из них были выложены странноватые и бессмысленные на первый взгляд, но довольно красивые узоры. Дома самые разные — от "избушек на курьих ножках" до внушительных особняков этажа на четыре, но было что-то неуловимо общее в их довольно строгой архитектуре. Строгой, стройной и в то же время не без фантазии.

Мы прошли мимо маленького уличного рынка, миновали совсем уж крохотный скверик, прямо за которым обнаружился еще один фонтан. Совершенно необычный, абсолютно точно магический, и вообще…

От фонтана меня уволокли почти за шкирку. Я еще долго оглядывалась, даже после того как мы свернули в какой-то закоулок и водяное чудо скрылось за поворотом.

Вот не зря я не хотела уходить! Как чувствовала. Вдали мелькнуло развесистое дерево на углу, в тени которого пряталась уютная булочная, которую мне показывали парни, и тут нам навстречу вышли… неприятности.

Эти самые неприятности вынырнули из совсем уж крохотного бокового проулка. Компания молодых людей, может, чуть постарше моих спутников. Я бы на них и внимания не обратила, но сначала почувствовала, как напряглись и резко замедлили шаги ребята, а потом заметила, что нам целеустремленно перегораживают дорогу.

Я недоуменно оглянулась сначала на Фимку, потом на Ника и по их разом перекосившимся физиономиям поняла, что дело пахнет керосином. Местное хулиганье, что ли? А внешне не похожи.

Почему-то первым делом я занялась подсчетом вероятного…противника? Насчитала шесть штук и только потом разглядела их подробнее. На первый взгляд довольно приличная публика, ни одной бандитской рожи, по крайней мере. И среди них как минимум одна дама. Как минимум потому, что парни стояли толпой, и тех, кто скрывался за спинами товарищей, было плохо видно.

Очень не понравились мне улыбочки, одна за другой проявляющиеся на лицах "делегации встречающих". Ехидные, ладно, а вот этакое пакостно-липкое торжество на юных лицах смотрелось отвратно.

Мы тоже остановились. Точнее, резко остановились мальчишки, а я по инерции прошагала еще немного, пока меня, как якорем, не потянуло назад.

Ну вот. Стоим. Смотрим. Хм… и чего? Угрозы себе я пока не чувствовала. Видимо, сказались тепличные условия, в которые я попала, как только проснулась не в реанимации, а в чужом мире. Прямо курорт какой-то, а не "тот свет". И теперь как-то не верилось, что со мной может случиться что-то нехорошее.

Тем временем от компании отделился высокий парень с манерами американского "популярного старшеклассника". Сделав несколько шагов нам навстречу, он насмешливо прищурился и выдал:

— Ну что, вонючки, вот и повстречались!

Фу… кажется, все идет по самому банальному сценарию. Я оглянулась на своих спутников. Вид у них был встревоженный. Однако Фимка тут же вскинулся и запальчиво ответил:

— Сам вонючка, чемурез паршивый! Что, думаешь, испугались?

Э-э-э-э…Кажется, со сценарием я угадала — намечается драка. Шестеро против…Троих? Сомнительно — драчунья из меня та еще. То есть в своем родном теле я могла за себя постоять, не зря спортом занималась, но эта чертова новоприобретенная "женская прелесть" по всему организму не внушала мне ни малейшего оптимизма. Где тут мышцы? Так что максимум — смогу изобразить пожарную сигнализацию или полицейскую сирену, а на большее рассчитывать не стоит.

— Нет, конечно, у вас же защитница появилась! — ага… вот откуда ветер дует. Черт бы побрал "щедрую природу", из-за которой на меня теперь будут кидаться все толстушки этого мира!

Та самая "первая красотка" вышла на первый план и смерила меня презрительным взглядом.

— А это что за оборванка? Где вы ее подобрали, на ближайшей помойке? Ну и уродина! — хм, это она так восстанавливает справедливость в природе, что ли? Типа, опусти соперницу на глазах у самцов, и статус альфа-самки останется за тобой? Тьфу, нужны б мне были ее кавалеры… но ведь не унимается!

— А, я знаю! Вы ее в качестве пугала с собой таскаете, чтобы нормальные люди и близко не подходили!

Девчонка была на редкость смазливенькая, несмотря на полноту. Если бы она с ходу не начала на меня наезжать, я бы даже залюбовалась. Ухоженная, тщательно, волосок к волоску, локон к локону причесанная, разодетая, судя по всему, по самой последней здешней моде. Фигурка по местным меркам что надо — пышненькая, губки, носик, белая кожа, синие глазки, длинные реснички… Хорошенькая, как куколка. Только злющая, как… Настолько, что даже кукольная мордашка через минуту наблюдения казалась на редкость несимпатичной. Во всяком случае, мне.

Честно сказать, у меня не было желания с ней переругиваться. Не люблю я ни кошачьих концертов, ни, тем более, бабьего бокса. Всегда считала, что выглядит это ни разу не круто и вообще безобразно.

Но из очаровательного ротика так и сыпались весьма нелестные эпитеты, сравнения и метафоры, причем исключительно в мой адрес. А еще боевая пышка все решительнее наступала на меня, выпятив внушительный бюст и явно давая понять, что готова перейти от слов к делу. То есть драки не избежать… какая досада. Но миротворца изображать смысла нет.

Так что я послушала-послушала, а потом не выдержала и поинтересовалась:

— Ты не боишься, что морщины раньше времени появятся? Говорят, если много ругаться и злиться, можно состариться раньше времени. Ник, — парни за моей спиной все это время явно готовились к бою, — это что, местная сумасшедшая с сопровождающими? А почему без намордника, вдруг она кусается?

Девочка пошла очень миленькими красными пятнами, понемногу надуваясь от ярости. Остальные агрессоры враждебно зашумели, испепеляя меня взглядами. Хм…

— Оно еще и разговаривает, вы посмотрите! Да как ты смеешь, тварь! — язвить у красавицы больше не получалось, это уже было похоже на истерику. Она как будто жутко возмутилась самим фактом того, что я осмелилась открыть рот. А чего она ждала, что я буду в восторге и спасибо скажу за столь познавательную лекцию?

Вообще, у меня сложилось странное впечатление, что о мальчишках забыли — неприятная компания медленно, но верно берет в клещи мою ничем не примечательную особу. Что за нафиг?! Да я их в первый раз вижу, чего им надо-то? Просто из-за того, что посмела быть чуть-чуть смазливее прежней королевы?

Пацаны мои тоже, видать, это дело просекли и тихонечко попятились, увлекая меня в ту сторону, откуда мы пришли. Или, может… да, скорее всего, они знали что-то, чего не знала я. Так что брыкаться или упираться мысли даже не возникло. Но дело оказалось еще хуже, чем я думала. Пока мы с "мисс злюкой" препирались, нас успели взять в кольцо и пути к отступлению оказались отрезаны.

Таки будет драка. Я лихорадочно соображала, куда ж мне деваться в случае чего. На фонарный столб залезть? Они не больше трех метров в высоту, достанут. И бросать мальчишек тоже не хорошо, да толку от меня… немного, прямо скажем.

Между тем Фимка притянул меня за локоть к себе поближе и зашипел в ухо, как рассерженный кот:

— Зачем ты ее раздразнила!!! Дура, кто тебя за язык тянул! Что теперь будет…

Я даже про опасность на мгновение забыла от удивления. Я раздразнила?! Да я вообще тихо-мирно окрестностями любовалась и никого не трогала! Идиотизм…

Зря он меня отвлек. Темпераментная куколка, пользуясь моей растерянностью, подобралась почти вплотную. И, чувствуя поддержку своей компании, перешла от слов к делу, а именно — швырнула в меня какой-то пакостью. Прямо в физиономию, с близкого расстояния.

Я инстинктивно попыталась заслониться руками, но не успела. Нечто, больше всего похожее на пустую сетку-авоську, прилетело мне прямо между глаз. Прилетело и… пропало. То есть это со стороны, наверное, выглядело так, будто пропало, для меня очень даже осталось.

Представляете, если вам в переносицу щелкнут… ну, скажем, статическим электричеством, как от нейлоновой юбки. Не столько больно, сколько неожиданно и противно.

Я заморгала и на секунду потеряла равновесие, в глазах замелькали разноцветные круги. Я бы как пить дать растянулась на мостовой, если бы не успела инстинктивно вцепиться обеими руками в того, кто ближе всех стоял. Еще успела подумать — слава богу, я в перчатках, а не то бы наткнулась случайно на какой-нибудь амулет, и… Не наткнулась. Зато проворные вражеские ручонки хватко цапнули меня за плечо и за волосы. Мама!

Ох, елки-горелки… Долбануло так, как еще ни разу не долбало. Словно я как минимум со злобной розеткой "поцеловалась", причем там было не двести двадцать вольт, а все две тысячи.

На этот раз мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя и начать снова воспринимать окружающее. И первое, что я восприняла, был громкий, пронзительный и вибрирующий визг, сквозь который прорывались совсем уж странные звуки.

Мельком удивившись (неужели это я так визжу и сама не заметила), я открыла глаза и сквозь интересной формы и расцветки плавающие пятна попыталась разглядеть, что все-таки происходит.

Визжала не я, но радоваться оказалось рано. Вопила злобная куколка, обеими руками схватившись за голову, словно боясь, что та вот-вот последует примеру колобка и укатится в самостоятельное путешествие. Голова ее убегать пока не собиралась, но в целом вела себя…нормальные головы таких фокусов хозяевам не откалывают.

Затейливые, искусно уложенные кудряшки на глазах начинали шевелиться, точь-в-точь змеюки на голове Медузы-Горгоны. Один за другим локоны высвобождались из прически и, яростно извиваясь, вставали дыбом. Такое впечатление, словно волосы решили поменять хозяйку и теперь организованно пытаются покинуть прежнее место жительства. Наверняка ощущение было не из приятных. Когда тебе шевелюру по волоску в разные стороны выдергивают, еще не так завизжишь.

"Танец локонов" настолько поразил меня, что я застыла, неотрывно таращась на агрессоршу.

Девица между тем оставила в покое торчащие в разные стороны… уже не волосы, а натуральные ведьминские патлы и схватилась за щеки. Она продолжала верещать и мелко топать ногами, обутыми в шикарные сапожки на шпильках.

В следующее мгновение стало понятно, в чем дело. Безупречные гладкие щечки неумолимо покрывались россыпью прыщей и веснушек, длинные черные ресницы стали короче, реже и выцвели до блекло-рыжего.

Некоторое время все собравшиеся, открыв рот, наблюдали за метаморфозами, забыв обо всем остальном. И посмотреть действительно было на что.

Я, например, подобное видела в самых нереалистичных американских комедиях конца прошлого века. Это в них дама, наступившая на заботливо снабженный парой проводков коврик у порога (происки очередного "трудного детя"), становилась похожа на обезумевшую жертву электричества, именно так, как их изображают в фильмах. С глазищами навыкате, открытым в крике ртом и стоящими дыбом волосами, которые, кажется, даже слегка дымились. В лучших традициях Голливуда. В нашем случае картина дополнялась еще и самыми разнообразными пятнами и прыщиками — точь-в-точь жертва ветрянки после сеанса зеленкотерапии.

А еще у нее… ой, мамочки! У нее сись… достоинства сдулись! Причем неравномерно.

Я опомнилась первой, наверное, потому, что такие зрелища для меня не в новинку, пусть и с голубого экрана. Тихонечко попятилась, увлекая за собой неразлучную парочку, благо, происходящее настолько поглотило окружающих, что на нас перестали обращать внимание. Ну и славно, ну и очень хорошо. Досмотреть, конечно, интересно, но ноги унести важнее. А то мало ли, вспомнят о нас в самый неподходящий момент, и одной, точнее, тремя битыми мордами не отделаемся.

Отступление было своевременным, потому что события неслись по нарастающей. Только мы успели сделать несколько шагов назад (Ника пришлось тащить за локоть, и он даже слегка упирался, а Фимка сам пошел), как раздался первый звонкий щелчок. Я не утерпела и выглянула из-за спины здоровенного парня, которого мы обошли во время стратегического отступления. Оказалось, что это отлетела первая пуговичка на щегольском корсете "красавицы", еще секунду назад обтягивающем талию. Отлетела на приличной скорости, пулей звенькнув по каменной стене.

Это было только начало, далее последовала настоящая пулеметная очередь. Совершенно ошалевшие и деморализованные парни едва успевали пригибаться, а у меня возникло стойкое желание залечь и не отсвечивать.

Но получилось еще лучше. Все так же пятясь, мы добрались до угла ближайшего дома, за которым и нашли укрытие. Естественно, любопытство на какое-то время взяло верх над осторожностью, и мы все трое из-за этого угла высунулись. Теперь убежать успеем — надо же досмотреть, чем дело кончится. А если повезет, еще и понять, а что, собственно, случилось?

Но когда у непрерывно завывающей (как не охрипла!) монстры стали отстреливать с растопыренных пальчиков длинные острые ноготки, я решила, что хватит с меня зрелищ, пора сматывать удочки. Очередной "снаряд" со свистом унесся в переулок, а я потянула мальчишек за собой:

— Валим, быстро! — на этот раз никто не стал спорить и упираться, и мы со всех ног рванули подальше от места происшествия.

Оказалось, что я в очень неплохой форме. Сама не ожидала, что сумею драпать так долго и с такой скоростью. Мы шустро проскакали в обратном порядке почти все замеченные мной ранее архитектурные излишества, петляя в довольно густой толпе, успевшей заполнить улицы.

И только знакомый скверик, совсем рядом с домом, так на меня подействовал, что я сразу вспомнила о том, что бегать с моим весом — то еще развлечение.

Моментально закололо в боку, запершило в горле и заболело в… везде. Не сговариваясь, мы втроем плюхнулись на ближайшую скамейку и несколько минут молча и сосредоточенно дышали.

Как только мое сопение перестало заглушать все остальные звуки, я обернулась к Фимке:

— Что это было? Как она…А волосы! Вы когда-нибудь такое видели? Она что, оборотень? Она так перевоплощалась? А в кого? Страшный зверь, наверное… — Видимо, бег с препятствиями неожиданно стимулировал мою способность вываливать на собеседника кучу вопросов с пулеметной скоростью. Как только я это заметила, сразу замолчала, выжидательно уставившись на Фимку. Тот моргал, шумно дышал и молчал, как партизан.

Я обернулась к Нику, может, он что-то скажет. И оказалась права.

— Нет, она не оборотень, — просипел мальчишка и закашлялся, видимо, тоже не самый лучший бегун. — Она…Ты сломала ее… ну, эту… — он замысловато покрутил пальцами перед лицом и над головой. — Косметическую магию!

Глава 4

Я моргнула и застыла, потрясенная новым взглядом на ситуацию. Э… хм… а я-то думала… что оно зверски-страшно-опасное так на нас напало… а оно… и током меня долбануло нехило… ой.

Я внимательно вгляделась в Николаса — не шутит? Обернулась к Фимке, получила его утвердительный кивок… И скрючилась на скамейке в приступе дикого хохота. Ржала как лошадь, до слез, мотая головой и всхлипывая. Пацаны, катаясь рядышком по скамейке, закатывались не хуже.

Какое-то время спустя, когда сил смеяться уже не осталось и вместо смеха получалось лишь тихое сипение, мы понемножку стали успокаиваться. Посидели, помолчали, приходя в себя…

— С тобой всегда так весело? — наконец поинтересовался Ник. Сдул влажную темную прядку, падающую ему на глаза, и усмехнулся уголком рта.

— Со мной? — удивилась-возмутилась я. — Да я при чем? Я всего лишь хотела город посмотреть!

— Насмотрелась? Снова не скоро полюбуешься, — Фимка уже отсмеялся и стал непривычно серьезным. Даже грустным. Или, скорее, встревоженным. Что для него было нетипично, это чудо вообще редко унывало, хотя если вдруг впадало в депрессию, то бурно, демонстративно и так, чтобы всем мало не показалось.

— Почему это? — мне такое продолжение совершенно не понравилось. — Или тут такие сумасшедшие девки все время по улицам бегают?

— Такие не бегают, — вздохнул с другой стороны Ник. — Она одна такая. И слава богу, потому что и ее более чем достаточно, чтобы жизнь отравить. Так что теперь тебе лучше одной по улицам не гулять… Да и с нами тоже.

Он насупился и стал ковырять болячку на локте. И этот туда же! А ведь Ники у нас мальчик хотя и посерьезнее, но к меланхолии тоже не особо склонен. Это во что мы вляпались?

— Так, с этого места подробнее, пожалуйста, — мне уже не смешно. — Объясните, наконец, за каким чертом эта девчонка ко мне прицепилась?

— Потому что ты с нами была… — неохотно промямлил Фимка, рассматривая посыпанную гравием дорожку у себя под ногами. Шмыгнул носом и привычно дернул себя за светлый локон возле уха — признак приближающейся грозы. Еще и злится! Я машинально потянулась и шлепнула его по руке, как привыкла когда-то отучать от вредных привычек собственных племянников. Фимка так удивился, что даже возмутиться забыл. А я продолжила:

— Ну хорошо, вы там с этой компанией что-то не поделили… А я-то при чем? Эта чокнутая через пять секунд о вас вовсе забыла и цеплялась только ко мне. Почему? Морда моя не понравилась?

— Ага, не понравилась, — согласился Ник, все так же сосредоточенно колупая струп на руке. — Мы же говорили… слишком красивая и настоящая. Вильяра ведь тоже учится магии и умеет отличать.

Я опять замолчала на некоторое время, проворачивая в голове новость так и этак. Хммм… Ну ладно, согласна, не уродина. Даже несмотря на полноту, к которой так пока и не привыкла. Личико у меня теперь и впрямь миленькое, если не сказать больше. Но я никак не ожидала, что такая полезная вещь, как симпатичная мордашка, может ни с того ни с сего начать приносить неприятности. Что-то тут не так, ребята. Хотя… Где-то я это уже читала, кажется. Типа, "я ль на свете всех милее…"

— Хорошо, моя мордень ей не глянулась, и ваша компания тоже не понравилась. Чего сразу в драку? — а как еще назвать попытку зафутболить мне в лицо непонятной гадостью? Да и остальные товарищи весьма недвусмысленно блокировали нам пути к отступлению.

— А ты сама виновата, — нахально заявил Фимка, бесхитростно заглянув мне в глаза. Шлепнуть еще раз, что ли… — Зачем ты с ней спорила?

— Ничего себе! Она будет меня поливать грязью, а я стой и обтекай?

— Ну и… постояла бы, — вздохнул Ник. — Она поорала бы и успокоилась.

— Я одного не понимаю, — ситуация требовала прояснения. — У вас тут так принято — незнакомых людей оскорблять, и чтобы они ответить не смели, или у этой куколки персональная привилегия?

— Можно и так сказать, — Фимка задумчиво потер подбородок, не спеша разрешить мои сомнения. — Да дело-то все в том…короче, теперь будут неприятности.

— С чего бы это? — я пожала плечами. — Она же первая полезла. Вы оба видели, она в меня чем-то кинула! А чем, кстати? Я не поняла.

— Паучьими чешуйками, — охотно пояснил Фимка. Даже как будто с гордостью. — Это… Потом на лице такие синие прожилки и кожа как шершавая…Заклинание такое.

— Вот! Какое право она имела кидаться этими чешуйками? (Почему, кстати, именно чешуйками? У пауков вроде панцирь хитиновый.)

— Да никакого не имела, — согласился Ник, откинувшись на спинку скамейки. — Только чем ты докажешь, что она это сделала?

— То есть как? — не поняла я. — Так все же видели!

— Кто все? — с какой стати этот белокурый ангелочек еще и ехидничает, а? — Вильярина свита в один голос скажет, что они вообще к нам первые не подходили. А нам… — он вдруг покраснел и отвернулся.

— А нам никто не поверит, — закончил Ник. — Это долгая история. Ты извини, на самом деле все из-за нас, конечно. То есть не все, эти гады не упустят случая напакостить. А мы даже ответить не можем… — в его голосе было столько безнадежности, что мне стало не по себе.

— Нда… Дело ясное, что дело темное. Колитесь, умники, во что влипли и меня втянули!

— Нууу… — Фимке явно не хотелось ничего рассказывать. Но деваться было некуда. Я предусмотрительно прихватила обоих рассказчиков за рукава рубашек. Во избежание… избежания.

— Давай-давай, не тяни, — я еще и подергала за ухваченный рукав. — Меня теперь это тоже касается, сами сказали. И вообще, я пострадала!

— Мы вместе учились… — так же нехотя начал рассказывать Ник. — Пока нас не исключили, — он сопнул носом и замолчал, пристально уставившись на одинокий цветочек посреди удивительно облезлой клумбочки.

— А все из-за этой! — запальчиво поддержал Фимка. Он снова загорелся яркой злостью и еще чем-то… — Мы вообще не виноваты были. Почти…

— Угу, вот именно, что почти, — горькая усмешка тронула губы второго рассказчика. — Твои идеи всегда… почти безопасны. И почти успешны, — он выразительно посмотрел в мою сторону, но этот намек я проигнорировала.

А вот Фимка опять возмутился. Впрочем, как обычно:

— А то ты в сторонке стоял и ничего не делал! Ты сам не меньше моего хотел, и вообще! Короче! Это заклинание, паучьи чешуйки, это мое заклинание! И вовсе я его изобретал, чтобы мух и комаров ловить! И оно ловит! — непризнанный гений повысил голос на последней фразе в ответ на фырканье Ника. — Здорово ловит. Только… Оно четвертого уровня, а ученикам применять заклинания выше третьего категорически запрещено. Мы это… потихонечку. Нужно было в лабораторных условиях доработать, дома нет нужных… нету, короче. Ну, мы и… И никто эту дуру не звал нос совать в неподходящий момент! Она, зараза, хотела наябедничать. Выслеживала! И все из-за маленького тараканчика! Совсем крохотного! Я не виноват, что в ее сумке было пирожное! Так ей и надо, что месяц с чешуйчатой рожей ходила! — Фимкино лицо пылало праведным гневом. Он даже на скамейке подпрыгивал от избытка чувств.

— Угу, — согласился Ник, игнорируя кипучие эмоции закадычного дружка. — Ходила. Только сначала визжала так, что весь лицей сбежался! Я даже не знал, что там по вечерам столько народу, — он горестно вздохнул. — И папаша ее прибежал. Дире-е-ктор.

Все ясно. Влипли, авантюристы-экспериментаторы.

— Они с папочкой на нас такую жалобу в контролирующую палату накатали, ух! — Ник удовлетворился моим сочувствием и продолжил: — Как будто мы как минимум полгорода угробили несанкционированной магией. А мы сдуру… — косой взгляд в сторону сообщника многое рассказал без слов. — Короче, мы решили от всего отпереться. Набежал народ, когда эта истеричка уже голосила, следы в лаборатории мы убрать еще раньше успели.

— Во дурные! — не удержалась я от комментария. — Да на что вы надеялись? Маркетиос даже мне уже рассказал, что любое магическое действие оставляет следы на том, кто его совершил!

— Дурные, — убито согласился Фимка, поеживаясь под быстрыми и колючими взглядами Николаса. — Только мы в тот день на практике были весь день и отрабатывали призывающие заклинания, а чешуйки очень на них похожи. Все отрабатывали, на всех следы были, и на этой заразе тоже. Вот я и понадеялся, что не проследят. Соврал, что мы хотели на гомункулов посмотреть, они как раз в ту ночь созрели. Ляпнул что первое в голову пришло с перепугу, а Ник уже не мог что-то другое сказать… — еще один покаянный вздох. — Ну вот… Только директор пригласил специалиста из академии и тот в два счета отследил заклинание четвертого уровня. Ой что было…

Он машинально потянулся к тому месту, на котором сидел, глянул на меня и отдернул руку.

— Из лицея нас выперли с треском, — печально подытожил Ник. — Деда оштрафовали. И главное! Не знаю как, но Вильяра матрицу заклинания считала. И теперь при каждом удобном случае… — горе-колдун шмыгнул носом и вытянул губы трубочкой, что, как я уже успела заметить, было выражением крайней досады. — Нам же не поверит никто! Даже жаловаться бесполезно. Хорошо, если в людном месте столкнемся, ну поиздеваются в спину. Или вообще мимо пройдут с ехидными рожами. Терпимо, хотя и обидно. Но если как сегодня, без свидетелей… только держись. И ни-че-го не докажешь! Вильяра не дура, в жизни не признается, что заклинание срисовала, а значит, если кто и баловался магией, то это опять известные вруны и нарушители.

— Дела-а-а-а… — задумчиво резюмировала я. — И что, каждый раз, как поймают, магичат на вас ваши же чешуйки?

— Если бы только их, — Ник потер переносицу. — А то и похуже чего-нибудь. Мы ведь жаловаться не побежим. Все равно бесполезно.

— А как же следы? — недоуменно переспросила я. — В тот раз отследили, а в другие что мешает?

— Неужели ты думаешь, что в академии магии только и ждут, как бы им побежать на каждую уличную стычку? — усмехнулся Фимка. — Один час работы такого специалиста стоит жутко дорого. Дед же не директор лицея… Да и вообще, у нас репутация испорченная. Это не первый случай был, скорее, последний, — он скривился. — Всем все сразу понятно. А Вильяра у нас вечная жертва. Профессиональная!

— Ну, сегодня она только подтвердила свою квалификацию, — невольно хихикнула я, вспомнив "танец локонов".

— Да-а-а уж! — мальчишки чуть-чуть повеселели. — Только обязательно нажалуется. И будь уверена, такого наговорит…

— А пусть. Я точно ничего ей не сделала, ни магией, никак. Пусть теперь она докажет, что это не было короткое замыкание.

— Какое замыкание? — не понял Ник, и Фимка тоже глянул вопросительно.

— Не важно. Магия у нее сама испортилась, я не колдовала. Я вообще не маг. Так что с меня и взятки гладки. И вас если проверят, ничего не найдут.

— Охо-хо… — по стариковски закряхтел белобрысый разбойник. — Опять эти разбирательства. Как вспомню, так…

— Надо деду все рассказать, — решил второй обладатель испорченной репутации. — Прямо сейчас. А то мы опять дров наломаем нечаянно.

Фимка кивнул, только вздохнул особенно тяжко и опять непроизвольно потер седалище.

Маркетиос новостям… не обрадовался, хотя некоторое удовлетворение от возможности высказать сакраментальное "а я предупреждал" по поводу "несвоевременных прогулок" он скрыть не смог. Ну и ладно.

Велев мальчишкам отправляться в свою комнату и заняться делом и с трудом удержавшись от такого же указания в мой адрес, магистр заперся в своем кабинете, а когда перед самым ужином он оттуда вышел, я его сначала не узнала.

Чудаковатый дед исчез, на смену ему появился совсем другой человек. Даже взгляд был другим. Твердым и каким-то…острым. Движения стали быстрыми и четкими, интонации властными, и я невольно подобралась вслед за мальчишками. Те и подавно старались прикинуться ветошью и не отсвечивать. Хм… а ведь я уже видела Маркетиоса таким… в тот самый день, когда он притащил меня в этот дом, перекинув через плечо.

Одет наш преобразившийся магистр тоже был непривычно: вместо заляпанной черте чем хламиды и потертых кожаных штанов на нем красовался камзол из серого бархата и такие же брюки. (Я тихо хрюкнула про себя, не выдержав торжественности момента, потому что брюки были, что называется, "классический матросский клеш" — я такие только в кино видела — и со средневековым камзолом смотрелись просто… афи-фигительно.)

Маркетиос окинул свое семейство орлиным взором и, скомандовав сидеть смирно и носа на улицу не высовывать, удалился в неизвестном направлении.

Битых три часа мы всей компанией старательно убивали время, слоняясь из угла в угол под тихую Миленину воркотню. Разойтись по комнатам и ждать в одиночку никому в голову не приходило — вместе было не так страшно.

Хотя я и хорохорилась даже перед самой собой, вслух подбадривая товарищей по несчастью, чем дальше, тем больше неприятных мыслей крутилось в голове. А вдруг эта самая Вильяра опять убедит всех, что это мы виноваты? И даже не мы, а конкретно я? Мне не хотелось становиться козлом отпущения, ни в одиночестве, ни за компанию.

В конце концов — мелькнула трусливая мыслишка — пацанов максимум в очередной раз выдерут, а меня, как нелегального мигранта, еще законопатят в… куда-нибудь. В неприятное место. Или еще что придумают, столь же противное и с моими жизненными планами не совпадающее.

Кстати, насчет моих жизненных планов…Что у нас там запланировано-то? Раньше я примерно представляла себе как буду жить завтра, через месяц, через год и даже, возможно, на пенсии. А теперь у нас полная неизвестность и туманные перспективы.

Допустим, отсюда меня никто не гонит. Пока. И клятвенно обещают не гнать и дальше, сколь угодно долго. И что? Всю жизнь провести взаперти, в качестве объекта изучения или нахлебницы? Не хочется. А что еще я могу?

Все мои "технические" познания будущего филолога, во-первых, ни фига не технологичны, а во-вторых, никому здесь не нужны. Магия даже с точки зрения экологии гораздо выгоднее.

Придя к такому выводу я окончательно приуныла, перестала вышагивать по кухне от стола к камину и обратно и плюхнулась на лавку рядом с Фимкой. Тот давно уже сидел, молча уставившись в угол, и на его подвижной физиономии была написана самая унылая обреченность из всех Фимкиных унылых обреченностей, изображать которые он был мастер. Но сегодня получалось на редкость правдоподобно.

Ник, тенью скользивший следом за мной почти шаг в шаг, попытался повторить маневр и споткнулся о кошака, курсировавшего в том же направлении. Кошак взмявкнул и цапнул обидчика за лодыжку. Ник тоже взвыл, удивительно точно воспроизведя только что прозвучавший возмущенный кошачий мяв, замахнулся… Но дать пинка вздыбившему шерсть здоровому котищу не решился.

Что он там пробормотал себе под нос, никто не расслышал, и слава богу — вряд ли что-то хорошее. Дохромав до лавки, Ник плюхнулся рядом со мной, бесцеремонно сдвинув и меня, и Фимку в сторону. И занялся изучением пострадавшей конечности.

Это происшествие хоть ненадолго отвлекло нас от невеселых раздумий, но скоро все вернулось на круги своя. Только теперь на лавку, а точнее, мне на колени взгромоздился четвертый участник вынужденных посиделок, в отличие от остальных сидельцев почти довольный жизнью. Он даже боднул Ника пушистым лбом куда-то в бок, примирительно мурлыкнув, и счел инцидент исчерпанным.

Не знаю, сколько прошло времени, мне казалось — как минимум года три. Правда, стемнеть еще не успело, когда на крыльце послышались непривычно твердые шаги Маркетиоса и негромко хлопнула входная дверь. Мы так и застыли, не решаясь сдвинуться с места. Маркетиос словно нарочно медлил, судя по шагам, наверх он не пошел, но и в кухне не показывался.

Минута, вторая… Я вдруг обнаружила, что с перепугу даже дышать перестала. Черт, я там на поляне, чуть не поцеловавшись с крысой и получив котлом по голове, так не перепугалась! А тут! Чего он тянет???

Наконец дверь открылась, и маг неторопливо вошел в кухню, наткнулся на наши напряженные взгляды как на стенку и…

Улыбнулся? Правда? Я несколько секунд вглядывалась Маркетиосу в лицо так пристально, что чуть дырку в нем не прожгла, но ничего не изменилось: маг стоял на пороге и улыбался, непривычной озорной улыбкой.

Маркетиос никуда не торопился. И на наши мольбы не реагировал, заявив, что после таких испытаний неплохо бы подкрепиться. Вернулась Милена, уже на стол накрыть успела, уже сдобный пирог на столе, а он все помалкивал. То есть Маркетиос ел, а мы сидели над своими почти нетронутыми тарелками и гипнотизировали его. Ни фига маги гипнозу не поддаются, скажу я вам. Или мы гипнотизеры такие умелые… Наконец магистр завершил трапезу и невозмутимо заявил: голодным домочадцам новости не положены, пока все не съедим, он рассказывать не будет. Садист!

Только после того, как Фимка умудрился подавиться черничным соком, Ник едва не пропилил тарелку ножом от усердия, а я стала похожа на рыбу-молот — попытка проглотить слишком большой кусок пирога закончилась победой пирога и нереально выпученными глазами — Маркетиос смилостивился. А может, решил, что медлить дальше опасно, сами покалечимся или дом разнесем.

— Во-первых, вы бестолочи и драть вас надо каждый день, — начал маг, окинув нас насмешливым взглядом. — Всех троих! — торжествующе добавил он, глянув на мою невинную физиономию. Вот ведь… пользуется, что я сейчас не стану с ним ругаться!

— Но при этом даже вам иногда везет, — продолжил этот латентный садист, видя, как вытягиваются у мальчишек лица. — А поэтому… — он торжественно поднял палец вверх, — вы двое со следующего семестра приступаете к занятиям в лицее.

— Что-о-о-о??? — Фимка чуть не упал со стула. — Мы??? В лицее? Дед, а ты не врешь??? — от потрясения он немного забылся.

— Ефим! — Маркетиос изо всех сил постарался соорудить у себя на лице зверское выражение, но было видно, что у него ничего не получится. Ник, сидевший с Фимкой рядом, сам слишком обалдел от такой ослепительной новости, так что мне пришлось потянуться и легонько щелкнуть по затылку нарушителя субординации.

Фимка закрыл рот, дед удовлетворенно усмехнулся и продолжил:

— Считайте, что Вильяра сделала вам просто сказочный подарок. Благодаря ее глупости и злопамятности ваше вполне заслуженное исключение отменяется.

— Как это? — Ник тоже все никак не мог поверить. — Что она сделала???

— Не она, а ее не менее глупый папаша, — Маркетиос самодовольно улыбнулся. — Когда эта "пострадавшая девочка" с ревем примчалась домой, он, не разобравшись, вызвал дежурного дознавателя из академии, и…

— Она же колдовала! — глаза у Фимки загорелись. — Причем то заклинание, за которое нас выгнали!

— Именно! — Маркетиос откинулся на спинку стула, лукавые морщинки собрались вокруг его глаз. — Мало того, что она пользовалась запрещенным уровнем, она сделала это даже не в лицейской лаборатории, а на улице, в общественном месте. Теперь можно подвергнуть сомнению каждое ее слово, в том числе и то, что касалось прошлого инцидента. Более того, дознаватель установил, что данная матрица была использована не один раз. Понимаете, что это значит?

Ник посмотрел на Фимку, Фимка на Ника…улыбочки "до ушей" — это еще слабо сказано! Таких сияющих физиономий у мальчишек я еще не видела. Сама расплылась за компанию. Во-первых, я была рада за друзей, во-вторых, если эта Вильяра теперь сама кругом виновата, значит, я белая и пушистая. И никто меня обследовать не будет.

Мои догадки тут же подтвердил и Маркетиос:

— Дознаватель решил, что Вильяра сама что-то напутала с заклинанием запрещенного уровня. Из-за того, что не имеет должной подготовки. И произошел сбой в матрице, зацепивший эхом все имеющиеся поблизости магические структуры. Вот все разом и схлопнулось. Так что… — он многозначительно подмигнул. — Ваше участие признано не стоящим внимания. Тем более, что, несмотря на слезливые выкрики установленной нарушительницы, отсутствие у тебя малейших способностей к магии подтвердили свидетели.

— Какие свидетели? — не поняла я. — Что-то я там никаких свидетелей не видела…

У Маркетиоса стал такой самодовольный вид, словно у моего котика, стащившего у Милены из кладовки целый окорок. Всем вокруг стало ясно, что именно благодаря хитроумным действиям нашего мага все сложилось столь замечательно.

Как выяснилось, безмозглые друзья этой не менее безголовой девицы решили в очередной раз свалить все на Фимку с Ником и сами заявили, что я в магии ноль без палочки. На этом Маркетиос их и поймал. И даже заявил, что для устранения последних сомнений Фимку и Ника можно хоть сейчас вызвать и проверить. Если никаких следов заклинания — все, девочка попалась. Здорово! А меня не будут обследовать, потому что я не маг, и это Маркетиос готов подтвердить под какой-то там присягой.

Как только Вильярин папаша сообразил куда дует ветер, он сразу пошел на попятную. И именно тогда была достигнута договоренность о возвращении ребят в лицей. Как уж там этот дядька будет улаживать дела с инспектором, меня не касалось, поэтому я не спрашивала. Просто радовалась за себя и за пацанов.

На радостях мы подчистую умяли знаменитый Миленин пирог с черникой и выдули два кувшина не менее знаменитого сока из каких-то там местных ягод. Когда приступ всеобщего ликования пошел на убыль, Маркетиос отозвал меня в сторонку. И сообщил, что мне радоваться слегка рановато.

Глава 5 (1)

Кстати, пока не забыла, у нас ведь тут наверняка есть новые люди, которые не читали "Одуванчик"? Вдруг вам, пока ждете проды, захочется чего-нибудь веселого от нашего соавторства, плюс еще и великолепная Ирина Смирнова? Тогда вот: https:// /book/oduvanchik-v-temnom-sadu-b16574

Собственно, а чего я ожидала? Понятно, что Вильяра уверена — это я, такая-сякая, во всем виновата и наколдовала на нее какую-то хитрозлобную магию. Убедить в этом родителей ей было раз плюнуть, любимая дочь всегда не при чем, все завистники и злопыхатели вокруг. Так что враждебно настроенное семейство потомственных магов на свою голову я имею… Здорово.

Маркетиос, который сначала явно постарался меня превентивно напугать, сменил пластинку и высказался в том духе, что сидеть смирно — это лучшее решение. Кто бы сомневался… ладно, посмотрим.

Эх, знала бы я, чем все кончится…

Следующие несколько дней пацаны как подстреленные носились по дому и даже по городу, готовясь вновь вернуться в родное учебное заведение. Чуть не подпрыгивали от счастья, при этом не забывая периодически поплакаться мне на то, что, мол, прощай свобода. Я то сочувственно кивала, то ехидно хихикала, но в основном скучала — всем было не до меня… от нечего делать даже вспомнила рукодельные навыки. Ну а что — в этом дурацком мире даже трусов нормальных нет — одни панталоны. Вот и займусь… признаться, в голове даже мелькнула шальная картинка "модный дом "Нимфа", вывеска над витриной, в которой выставлено шелковое белье а ля "разврат в квадрате". Хи… прославлюсь на весь новый мир как сотрясательница основ и сексуальная революционерка. Если камнями не побьют за такую революцию.

Так или иначе, мысли мои упорно шуршали в одном направлении — хочу быть независимой. Не знаю, как далеко это шуршание могло завести, но все решил случай.

Началось с того, что впервые за долгое-долгое время наш дом (я уже привыкла называть этот дом и своим) почтила своим присутствием дочь Маркетиоса — Нойра. Она же дорогая мамуля одного из оболтусов.

Нет, началось не с этого… А с того, как я чуть не проломила головой потолок, подскочив на кровати от дикого вопля. По утрам я и так не отличаюсь хорошим настроением, а уж разбуженная таким образом…

Тупо таращась в пустую стену прямо перед своим носом, я пыталась сообразить — это кошмар приснился или какой-то портач-убийца не довел свое дело до конца, и теперь придется собственноручно додушивать голосистую жертву.

Через минуту вопль повторился — еще более пронзительный и противный, а я засомневалась, стоит ли вмешиваться. Ну, в смысле — такая жертва сама кого хочешь затопчет, или оглушит. С таким-то голосиной.

Но любопытство оказалось сильнее опасений, и я, кое-как натянув брошенную вчера одежку, выбралась в коридор. Честно говоря, была мыслишка, что это вполне может быть какой-то побочный результат Маркетисовых опытов. Поскольку прецеденты были, и не самые приятные, я на всякий случай прихватила с лестничной клетки увесистый кувшинчик с тонким горлышком. Самое то, держать удобно.

Идя на шум я в конце концов выбралась во двор. Ух ты! Как здесь весело!

Здоровенная мускулистая тетка сладострастно тискала нашу заливающуюся слезами домомучительницу, Маркетиос со счастливо-обалделым лицом переминался с ноги на ногу рядом.

Прочие персонажи, как знакомые, так и не очень, составляли что-то вроде греческого хора — слаженно охали и ахали на заднем плане. Убедившись, что никто никого не убивает, я вышла во двор и остановилась рядом с Николасом. Он выглядел более-менее нормальным, в отличие от Фимки. Тот вообще, похоже, рехнулся — носился кругами по двору и верещал как подстреленный, временами налетая с объятиями и поцелуями на скульптурную композицию "Домомучительница, полураздавленная Неизвестной" и взвизгивая особенно громко.

— Это кто? — тихонечко поинтересовалась я.

— Фимкина мама, — так же негромко ответил Ник и только потом посмотрел на меня. — И моя тетя… Она приехала! — сказано было с такой счастливой моськой, что я поневоле позавидовала — меня бы так встречали. Понятно теперь, отчего у них у всех крыша поехала.

Отойдя чуть в сторонку, я с интересом стала наблюдать за действом. Про эту самую Нойру я слышала очень много всякого разного, и мне было до невозможности любопытно посмотреть на нее вживую. Особенно забавно выглядел Маркетиос, со счастливым лицом топчущийся рядом с дочерью, — тетя была на голову выше собственного отца.

Когда объятья и лобзания слегка поутихли, глава семейства сделал строгое лицо и официальным голосом поинтересовался насчет того, надолго ли бродягу принесло на этот раз.

И тут мне стало еще любопытнее — очень уж забавно смотрелось выражение лица виноватой маленькой девочки на физиономии женской ипостаси Шварценеггера. Нет, пожалуй, про Шварца это я слегка загнула, но все равно. Тетя была ого-го. Не особенно широкая, зато высоченная и жилистая.

— Пап, ну я на пару недель… может, чуть дольше… — тоненьким голосом поведала каланча и… шмыгнула носом!!! Совсем как Фимка!

Эх… на этом моя карьера незаметного наблюдателя закончилась, потому что мое громкое, хоть и сдавленное хихиканье не услышал бы только глухой.

Естественно, все тут же повернулись ко мне, а я… Очень хотелось произвести хорошее впечатление, честное слово. Только не получилось. Потому что вряд ли его производит красная от усилий сдержаться, заспанная дурочка, которая удержаться все равно не может и хихикает сквозь прижатые ко рту ладони.

Секунд двадцать все молча внимали, а потом тетя вдруг захохотала. Хороший у нее был смех, глубокий, бархатный такой. И заразительный — через секунду смеялись все, и я в том числе. Ржала как лошадь, хотя где-то в глубине души мелькала мыслишка, что смеются-то надо мной. А ну и пусть.

Все наконец отсмеялись. А здоровенная гостья направилась прямиком ко мне.

— Ну что… — она оценивающе прошлась по мне глазами от пяток до макушки. — Это и есть ваша главная новость? Худовата, конечно… и хлипковата, мясца бы побольше ребенку нарастить!

Я было собралась обидеться, лишняя "красота" до сих пор мое больное место, но в голосе Нойры было столько добродушия и ни капли насмешки, что я передумала. И в свою очередь оглядела собеседницу, для чего пришлось задрать голову.

— Ну не всем же такими здоровенными быть! — ляпнула и слегка испугалась — мало ли…

Нойра снова захохотала.

— Ничего, сойдет, — вынесла она свой вердикт, улыбнулась мне и вдруг тоненько-жалобно спросила у Милены:

— А позавтракать мне сегодня дадут?

Милена всплеснула руками и умчалась на кухню, словно ею из пушки выстрелили. С приездом Фимкиной мамы жизнь в доме заметно оживилась. Нойра оказалась дамой активной, веселой и шумной. И симпатичной — мне она понравилась. Особенно то, что совершенно спокойно выслушала правдивую историю моего появления (ее Маркетиос счел нужным посветить во все детали) и не принялась тут же проверять, как я подействую на тот или иной амулет из ее богатой коллекции.

Мои приключения в компании ребят и косметическая катастрофа Фимко-Никовой обидчицы вообще привели ее в восторг. Она долго хохотала и выспрашивала подробности. А когда отсмеялась… сказала мне почти то же самое, что ее папочка сразу после происшествия: я обзавелась влиятельными врагами. И теперь мне следует быть осторожнее.

Угу, обрадовала. Куда уж осторожнее, носа на улицу не высовываю. Если опять поймают в темном уголке, все равно, кроме длинных ног, у меня ничего нет, стиль "боевого зайца" — максимум, чем я владею в этом теле.

Ох, зря я это вслух сказала… Нойра очень нехорошо прищурилась и тут же потащила во двор.

Вот так я и обзавелась коллекцией из трех разнообразных по форме, но одинаковых по болючести синяков и одной шикарной шишкой — на лбу. Зато зрители пополнили свой словарный запас, из непроглядных недр памяти вдруг всплыли красочные по звучанию названия кулинарных изделий моей родной бывшей советской республики. Когда-то я весело похихикала, рассказывая друзьям, что "Балмуздак" и "Аспаздык" — это не то, что они подумали, а всего лишь "мороженое" и "кулинария". Сейчас я расшифровывать не стала, так что народ впечатлился.

Ну кто бы сомневался. Нойра тут же объявила, что это никуда не годится, это позор и стыдобища, и надо срочно что-то делать. На мой панический писк, что, мол, ничего со мной делать не надо, я сама умею, никто внимания не обратил. Фимкана мама, похоже, в прошлой жизни была танком.

В результате я пожала плечами и сдалась. В голове даже закрутились какие-то заманчивые мыслишки насчет того, что вот как стану, наконец, крутая! И как пойду всех крушить, кто косо посмотрит… даже припомнились кадры из детского сериала, где вся из себя воинственная девушка гоняла злобную нечисть и прочих мужчин направо и налево. Вот она, независимость! Плюс хорошая фигура и любимые кубики на прессе. Мало ли, что они тут все извращенцы, влюбленные в целлюлит, у меня свои критерии. Щас ка-а-к постройнею! Тем более что спорт я всегда любила, вечно то танцевала, то плавала, то по скалам лазила.

Ну-ну…

— Нет, никуда не годится! — Нойра в сердцах бросила палку, которой второй час гоняла меня по двору, и мрачно опустилась на скамейку. — Это безнадежно. Из тебя воин… — она замешкалась, видимо, подбирая цензурный вариант всплывшему сравнению, — как из меня домохозяйка!

Я без сил повалилась рядом прямо на изрядно потоптанную траву и с облегчением перевела дух. Моего энтузиазма хватило ровно на пять минут тренировки, после чего начался такой кошмар, что слова новоявленной учительницы прозвучали музыкой небесной.

Может, теперь меня, наконец, оставят в покое? Пятый день уже издеваются… Плевать, что там в моей пустой голове крутилось, когда я соглашалась на это мучительство. Прошлый опыт здесь оказался не помощник. Эх, а я, глупая, всегда мысленно фыркала на измученных толстушек в фитнес-зале. Нет, понятно, что запускать себя не следует, но все же неплохо бы помнить о том, что одно дело — привычное к тренировкам тощее от природы туловище, которому все дается легко, и совсем другое — если на него навесить двадцать пять лишних килограмм, а потом погнать в гору…

Болело ВСЕ! Я, наивная, даже не знала, что в моем сдобном тельце помещается столько разных мышц и что все они хором примутся высказывать мне свое возмущение.

— Ну и слава богу… — отозвалась я, когда смогла достаточно внятно говорить, не пытаясь вдохнуть сразу весь воздух во дворе. — На фиг такую науку… Пусть мужики дерутся. У них головы чугунные, а моя мне дорога как память о немногих умных мыслях, ее посещавших…

— Дура! — возмутилась Нойра, дотянулась и влепила мне подзатыльник. То есть попыталась — хоть на что-то ее уроки сгодились, я успела увернуться. — Вот мужики тебя и прибьют за милую душу! Ты с караваном ходить собралась или в шляпной лавке свою голову вместо болванки подставлять? Учти, никто с тобой даже разговаривать не станет из серьезных людей, если не научишься хоть чему-то!

— Куда ходить? — удивилась я и даже умирать перестала. Временно. — С каким таким караваном???

Глава 5 (2)

Нойра немножко помолчала, хмыкнула и посмотрела на меня.

— А ты что, всю жизнь собираешься у папаши экспонатом работать? Не, если тебе нравится…

— Не то чтобы очень, — честно призналась я и усмехнулась своим мыслям.

— То-то же, — Нойра поддержала мою усмешку. — Сейчас мальчишки в лицей пойдут, у папаши времени свободного много появится… тут-то он про тебя и вспомнит.

Я содрогнулась, очень живо представив себе эту картину. Вспомнила, сколько у Маркетиоса в кабинете неопознанной… фигни, которую он любит с моей помощью "тестировать". Нет, меня такое точно не вдохновляет!

Значит, что? Значит, надо оценить перспективы. До этой минуты я, признаться, просто не знала, куда двигаться дальше, собирала информацию и все выжидала какого-нибудь удобного случая. И он пришел!

Правда, с палкой… но тут уж не до капризов.

— Слушай… — я задумчиво поскребла затылок. — А что за караваны? — само слово, в общем, не внушало мне доверия и в то же самое время вызывало некоторый интерес. Однако перед глазами первым делом возникла вереница унылых верблюдов, жара, песок и огрызки засохшего чертополоха по обочинам дороги. Бррр…

Нойра окинула меня насмешливым взглядом и выдернула из моей шевелюры пучок соломы. Вот, возят меня головой по пыльному двору, а потом требуют, чтобы я что-то соображала!

— Караван это караван, — очень познавательно, офигеть просто. — Вот я всю жизнь занимаюсь тем, что сопровождаю караваны. Самая лучшая работа в мире!

— Аааа… — я не стала спорить, подзатыльники у Нойры на редкость увесистые. Да и вообще, дают — бери. Так что делаем заинтересованный вид и ушки на макушке.

— Да не "аааа", а слушай! — прикрикнула она, и я послушно закивала. Уворачиваться — удовольствие сомнительное, даже если получается.

— Караван собирается из нескольких купцов, которые заключают между собой договор, — Нойра потянулась и закинула руки за голову. — Они закупают товары, ну или вообще какие-то свои дела у них, и вместе путешествуют по миру. В основном собирается компания, которой надо пройти по одному и тому же маршруту. В пункте назначения завершаются все сделки и отношения, купцы расстаются до следующего раза, кому надо дальше — вступают в новые компании. Так гораздо удобнее, безопаснее, а главное — дешевле. Караван-компания нанимает сопровождающего — меня. Я знаю все дороги, самые лучшие постоялые дворы, с хозяевами которых у меня свои договоры, знаю лучшие отряды наемников для охраны и умею с ними договариваться, имею связи с корабельщиками и погонщиками… понимаешь?

Угу… Это было, пожалуй, любопытно… Только наверняка жутко хлопотно.

— Они тебя нанимают, а ты для них… ну…вроде как скидки выбиваешь? — уточнила я.

— Чего выбиваю? — удивилась Нойра.

Я объяснила. Ответом мне был довольный смех.

— Ну точно! Самим-то им в жизни так выгодно не договориться. Да и вообще, надо столько всего знать, а купцы редко когда постоянно ездят одним и тем же маршрутом. Кроме того, им так вообще проще. Сами занимаются только своими торговыми делами, все остальное я обеспечиваю, у них и голова не болит.

— А ты ездишь разными маршрутами? — мне действительно стало интересно. Когда-то я всерьез рассматривала кафедру логистики как возможный вариант.

— Я очень опытный маршрутник, — гордо поведала собеседница. — Я могу провести караван почти в любой конец света. Ну… — она запнулась. — Не в любой, конечно. Но у меня восемнадцать редких маршрутов и более тридцати постоянных. Это порядочно.

Я немного подумала и кивнула — правда не мало. Особенно учитывая местные средства передвижения.

— А что такое "редкие" маршруты? — не то что я тянула время, пока меня снова не начнут гонять палкой по всему двору, ну если только чуть-чуть. Узнавать новое всегда полезно, тем более что, кажется, у Нойры есть какие-то конкретные планы на мой счет.

— "Редкий" маршрут — это маршрут, по которому редко ходят караваны, — вполне логично пояснила женщина, а я тихонько хмыкнула. Действительно, могла бы и сама догадаться.

— Но зато, если ведешь караван по такому маршруту, то и вознаграждение выше. Потому что без маршрутника там вообще не пройти, понимаешь?

— Дорогу не знают?

— Ну, и дорогу тоже… — не очень понятно кивнула Нойра. — Там много своих особенностей. Но такие маршруты каждый маршрутник себе сам… разведывает и разрабатывает. Это дело опасное, зато очень интересное и нескучное.

Женщина потянулась от удовольствия, совсем как мой котище на солнышке. — Эх, было времечко…папаша, правда, до сих пор ворчит. Особенно сейчас, — Нойра чуть погасла. — Нудит и нудит…а мне кровь из носу нужен девятнадцатый маршрут! Я уж и прикинула примерно, куда. Но это на год как минимум, а то и больше.

— А зачем тебе девятнадцатый, да еще так срочно? — не поняла я.

— А затем… — Нойра смешно сморщилась, почесывая переносицу, а я в очередной раз удивилась, как Фимка при абсолютном внешнем несходстве похож на свою мамочку. — Затем, что… Вот слушай. У меня уже десять лет самое большое количество редких маршрутов, причем я сумела три из них сделать постоянными. Поверь мне, это случается не часто. И вот год назад один…наглый, самойверенный и глупый мальчишка догнал меня по количеству маршрутов. Ты представляешь??? У него ни опыта, ни такта, ни умения, а туда же! — ух ты, лицо у Нойры раскраснелось, она резко рубила воздух рукой, перечисляя, чего еще нет у "глупого мальчишки".

— И этот молокосос смеет заявлять, что он справляется с работой не хуже меня! Не хуже, как же! — Нойра презрительно скривила губы. — Мало того, ещё и байки распустил, будто может "оседлать "острова. Врёт как дышит!

— Короче, тебе нужен еще один маршрут, чтобы утереть ему нос и снова стать самой крутой, — подытожила я, отложив в мысленную копилочку "острова". Надо будет узнать подробнее, что значит их "оседлать".

— Ну да… — Нойра резко перестала "дышать огнем" и даже как-то сникла.

Я пожала плечами. Мне казалось, что это все слишком по-детски, что ли. В "царя горы" играют дети, а не взрослые тетеньки с фигурами культуристок. Хотя…Что бы я понимала. Может, как раз такие до старости и играют.

И все равно, на мой взгляд, заниматься таким вроде серьезным делом, как водить эти самые караваны (а наверняка дело не самое простое и уж точно не терпящее шуток и разгильдяйства), не повод для детских соревнований. Хм…

Я покосилась на собеседницу. Она, по-моему, про меня вообще забыла. Сидела, рисовала что-то той самой палкой в пыли у ног и таращилась в никуда.

Соблазн смыться от греха подальше, пока она про меня не вспомнила, был велик. Меня удержало одно — каким боком все эти караванно-маршрутные дела касаются меня. Становиться маршрутником я не собиралась, как бы ни было это интересно. Волосы шевелились на голове при одной мысли о количестве забот и хлопот, договоров-переговоров, а тем более "выбивания скидок".

Не то чтобы я не умела торговаться. Жить там, где большую часть жизни прожила я, и не уметь этого делать, было равноценно голодно-холодной смерти. Но одно дело — поупражняться для собственного удовольствия, а другое — заниматься этим постоянно и профессионально. Да еще и материальная ответственность. Наверняка. Не-е-ет, это точно не мое. А вот сама мысль о путешествиях и новых маршрутах оказалась неожиданно притягательной.

Нойра явно не просто так завела этот разговор. Так что любопытство пересилило лень, и я осторожно подергала собеседницу за рукав.

— Ну а я тут с какого боку? Я маршрутником не стану даже за сто лет, можешь и не рассчитывать.

— Ты?!? — Нойра очнулась от своей задумчивости, посмотрела на меня круглыми глазами и расхохоталась. — Ты маршрутником?!? Ой, я сейчас умру!!! — и она снова закатилась.

Мне стало обидно. Ну и пусть я сама понимаю, что профессия для меня не самая подходящая, ржать по этому поводу как стадо жеребцов необязательно.

Мы сидели в тени под развесистым сливовым деревом, прямо в середине двора, и Нойра заливалась хохотом так, что ее, наверное, на другом конце города слышно было.

Если бы мне под руку не попала слегка раздавленная слива, все, возможно, сложилось бы в моей жизни иначе… но слива мне попалась, и в следующий момент я уже со всех ног удирала на кухню под защиту Милены, а Нойра с воплями гналась за мной, попутно вытряхивая зловредный плод из собственного декольте. Он там еще и размазался…

Вот так, на этой сливовой ноте разговор о моем будущем в тот день и закончился. Однако не закончились тренировки. Меня по-прежнему почем зря гоняли по двору каждое утро, и скоро я перестала считать синяки, шишки и ссадины. На мой пристрастный взгляд нетронутых мест осталось меньше. И главное, если бы результат был ну хоть малюсенький! Ничего подобного! Нет, я все таки похудела — еще бы! Но это было сущее издевательство, а не похудение, вдобавок еще и заработала суперосуждение от всех, кроме тренерши. Дескать, дура-девка, такую красоту портить!

И это при том, что стала прожорливее никогда не отказывающегося закусить котища. Зато когда два мелких паразита, вздумали опять дразниться, получили один деревянной ложкой по лбу (кинула с другого конца стола и НЕ ПРОМАЗАЛА!), другой скомканной салфеткой по тому же месту.

Даже подзатыльник от Милены меня не огорчил, тем более, я почти увернулась. И мельком подумала, что раз подзатыльники раздают… значит, я тут уже совсем своя.

Жаль, долго такая идиллия не продлилась. Со дня на день намечалось давно ожидаемое знаменательное событие — в лицее начинался новый семестр. Чем дальше, тем больше наш дом напоминал собой скромный приют умалишенных. Буйных!

Ну, мальчишки, те просто носились по всему дому как ошпаренные, с безумными глазами и прическами "я упала с сеновала, тормозила чем попало…". Мне даже интересно было — может, правда падают, просто я увидеть не успеваю? Носятся же…

Маркетиос делался с каждым днем все "страньше и страньше". Взрывы, вспышки и едкий вонючий дым из его лаборатории доносились, по-моему, круглые сутки и без перерыва. Чего он там делал, я даже интересоваться не пробовала, ну его.

Милена как-то обнаружила полную пропажу специй в своей вотчине и понеслась было разбираться. Я в этот момент как раз намеревалась чего-нибудь пожевать и с интересом следила за разворачивающимися событиями из-за ближайшего угла.

Домомучительница (хи-хи, прилипло прозвище, но в глаза ее так назвать даже Маркетиос не осмеливался!) как всегда бесцеремонно заколотила кулачищем в дверь, а та вдруг мгновенно распахнулась.

Хозяин стоял на пороге, благоухая, как сдобный кекс с корицей, и цветом больше всего на тот же кекс похожий. Ровненько так пропеченный. И дырки на мантии, как изюминки…Маркетиос подозрительно обрадовался гостье и втащил не ожидавшую подобной подлости судьбы даму в свою лабораторию. Та пискнуть не успела.

Дверь захлопнулась. Потом раздался громкий свист, даже вой — я аж подпрыгнула в своем укрытии — звучало все это очень похоже на пикирующий бомбардировщик из старого советского кино.

Ровно через три минуты дверь распахнулась, оттуда выскочила Милена, всклокоченная и красная, со всей силы шваркнула дверью о косяк и на полных парах унеслась на кухню. Где и закрылась почти до вечера.

Что с ней случилось в лаборатории мага она категорически отказалась рассказывать. Спрашивать самого Маркетиоса дураков не нашлось, так что все остались в неведении, но инцидент дружно осудили — по случаю кухонной осады обеда в тот день не случилось. Впрочем, как и ужина.

Наконец, знаменательный день настал. Уф, еле дожили!

Глава 6(1)

Все вскочили ни свет ни заря, и хотя отправляться в лицей предстояло только двоим и не раньше девяти утра, с рассвета весь дом стоял на ушах.

К завтраку почти никто не притронулся. Кроме меня и кошака. И Фимка, и Ник, оба одинаково бледные от волнения, торжественные и непривычно молчаливые, сидели над своими тарелками и невпопад отвечали на вопросы. Можно подумать, в первый раз в первый класс. Хотя… пожалуй, нынешнее возвращение в родные пенаты будет поинтереснее, да и поважнее. Ведь возвращались они с победой!

Из неблагонадежных нарушителей мальчишки снова превращались в "талантливых учеников". Само по себе дорогого стоит.

Провожать их собралась целая делегация. Маркетиос временно вынырнул из лаборатории и снова, как в тот день, облачился в свои умопомрачительные матросские клеши. Смотрелось — умереть не встать! И бороду расчесал.

Нойра тоже прифрантилась, но, несмотря на укоризненную воркотню и неодобрительные взгляды Милены, расставаться со штанами не пожелала, и выглядеть респектабельной мамашей у нее не получилось. Впрочем, она так волновалась за мальчишек, что подобные мелочи ее вовсе не заботили.

Будущие лицкисты перебирали ногами на месте с самого завтрака, в половине девятого оба прочно приклеились к входной двери, душераздирающе вздыхая. Душераздирающе потому, что после примерно сотого опроса, раздававшегося с периодичностью раз в минуту "а сколько времени, а мы не опаздываем?" Нойра так на них цыкнула, что спрашивать больше никто не решался.

Наконец сигнал к выступлению был подан, и дверь открылась (подозреваю, что до этого она с вечера была плотно запечатана каким-нибудь особо хитрым заклинанием, чтобы лицеисты не умчались еще за полночь. Повинуясь сигналу Нойры, я быстро подхватила под руку Николаса и вцепилась в его локоть, как смертельно оголодавший клещ в первого весеннего туриста. Нойра в тот же момент отловила Фимку.

Таким образом мы чинно-благородно двинулись по улице, как и положено нормальному семейству, а не понеслись галопом, пытаясь догнать рвущихся к учебе недорослей. Хотя временами мне казалось, что если я упрусь каблуками в мостовую, то запросто поволокусь на буксире, высекая искры подкованными каблуками. Приходилось постоянно тыкать Ника локтем в бок и шипеть рассерженной змеюкой в самое ухо:

— Тормози, куда ты опять поскакал! Не снесли твой лицей и сносить не собираются, успеешь!

На пару минут это помогало, а потом Ник снова рвался вперед. С Фимкой была та же история, только Нойре было легче: она просто крепко держала его под руку, и у оболтуса элементарно сил не хватало тащить ее быстрее.

Таким макаром мы добрались до лицея минут за двадцать. Я и раньше видела это здание, но не обращала на него внимания, а мальчишки по понятным причинам ситуацию поддерживали. Теперь появилась возможность рассмотреть знаменитый лицей подробнее.

Ну что вам сказать… Лицей как лицей. Большое, строгих пропорций здание в пять этажей. Без всяких там архитектурных излишеств. Только забор вокруг очень красивый — ажурный, кованый, метра три высотой. И стоило мне напрячь зрение — ясно различила многослойное разноцветное свечение вокруг каждого кружевного завитка. Все ясно, заклинаний наверчено по самое не хочу. А я, как назло, без перчаток сегодня — забыла, тетеря! А все эти два суетохи!

Надо быть осторожнее. Не хватало размагичить столь вожделенное для мальчишек учебное заведение в первый день их учебы. Да и шандарахнет наверняка не слабо, забор-то ого-го!

Во дворе уже толпились лицеисты: от самых мелких, лет по семь-восемь, до совсем взрослых дяденек и тетенек лет по двадцать. Что они тоже учащиеся, я определила по форменной одежде — такой же, как на мальчишках.

Никаких, кстати, мантий. Узкие штаны до колен, приталенная кургузая курточка, все темно-синего цвета, и белоснежная рубашка с шикарным жабо. Симпатично получилось, хотя и забавно немного. Причем форма и у мальчишек, и у девчонок была одинаковой, что я мысленно одобрила. Правильно, долой юбочную дискриминацию!

Тут и там мелькали темно-зеленые кафтаны учителей. Я тихо хихикнула — брючки-клеш тут, видимо, привилегия старшего магического поколения.

Маркетиос тут же ввязался в какой-то глубоко научный спор с тощим старичком, смахивающим на средневекового астролога, наряженного в хиповые штанишки из наших семидесятых и расшитый какими-то блестками кафтан. На нас они ни малейшего внимания не обращали.

Мальчишки, как застоявшиеся кони, перебирали ногами на одном месте и забрасывали нас умоляющими взглядами. Я пожала плечами, посмотрела на Нойру и, наконец, отпустила своего подопечного. В ту же минуту и Фимка обрел долгожданную свободу.

Оба стартанули с места на такой скорости, что я даже испугалась, а вдруг остановиться не успеют. И будет тут две полосы потоптанных лицеистов, ведущих к живописным отпечаткам на перегородившей дорогу стене.

Нет, затормозили вовремя возле группы таких же оболтусов. Их тут же окружили, загомонили, каждый старался похлопать по плечу, по спине. Причем не всегда, видимо, соизмеряя усилия. Пару раз Фимка едва не клюнул носом в землю от такого дружеского приветствия.

Чуть в стороне стояла еще одна группа подростков примерно того же возраста, но реакция на появление наших героев у них была прямо противоположная. А, поняла, это вражеская коалиция. Демонстративно отвернулись. Если и поглядывают, то либо украдкой, либо с показным презрением.

Пока я увлеченно разглядывала окружающих, моей скромной персоне тоже уделили внимание. Я встревоженно закрутила головой, чувствуя неприятный зуд между лопатками. Кто-то сверлил меня пристальным и недоброжелательным взглядом, вызывая смутное беспокойство.

Покрутившись, я обнаружила источник неприятного чувства: чуть поодаль стояла целая группа людей, и все дружно таращились на меня. Выражения лиц при этом были… по-моему, с такими как минимум лопатой по голове "одаривают". Если не еще чем потяжелее. Ох ты господи. Да я их вижу в первый раз, чего они? Вот жизнь, стоит за порог выйти, как меня кто-то обязательно возненавидит. Дела…

Я тоже не осталась в долгу. Пристально разглядывая неизвестных "доброжелателей". Высокий худощавый дядька в преподавательском костюме с какой-то жутко блескучей брошкой у воротника, дородная, разодетая в пух и прах дама и… э… девчонка. В общем, обычная девчонка. Лет пятнадцати, со всеми присущими этому возрасту неприятностями: прыщики, веснушки и прочие прелести. Полноватенькая, но не как тут принято "для красоты", а бесформенная какая-то. И на голове чудной такой чепчик, с кружавчиками, плотно эту голову облегающий.

Я попыталась вспомнить, когда я успела насолить неизвестной троице, но безрезультатно. Наконец мне надоело играть в гляделки и я стала энергично проталкиваться сквозь толпу к мальчишкам.

Схватив Фимку за рукав, я оторвала его от оживленного разговора с компанией мальчишек и потащила в сторонку. Что-то не нравились мне эти непонятные недоброжелатели.

Фимка возмущенно трепыхался и пытался от меня отмахнуться, но не тут-то было. Я насильно развернула его в сторону недружественных личностей.

— Это кто? — без лишних слов приступила я к допросу. — Ты не знаешь, почему они на меня смотрят так, словно я по очереди придушила всех их любимых бабушек?

— Где? — Фимка нехотя обернулся и застыл на месте, вылупившись на продолжающую сверлить нас откровенно-злобными взглядами троицу. Лицо у него стало сначала обалделое, потом испуганное, а потом… злорадное. Я с интересом следила за всеми эволюциями его физиономии, терпеливо дожидаясь объяснений.

— Это? — Фимка обернулся ко мне, сияя как начищенный пятак. — Это Вильяра, с папочкой и мамочкой.

— Кто? — не поверила я и еще раз оглянулась. Присмотрелась пристальнее и замотала головой. — Да не может быть! Она ни капли не похожа на… — и осталась стоять с открытым ртом, сраженная внезапной догадкой.

— Это чего… — через некоторое время уточнила я у все еще сияющего ясным солнышком мальчишки. — Это она без…магии так выглядит? Ну, в смысле, без косметики? — я действительно не верила своим глазам.

— Агааа… — Фимка буквально лоснился от удовольствия, как объевшийся сметаны кот. Объект нашего внимания заметила его торжествующий взгляд, резко побледнела, затем покраснела, а потом и вовсе пошла пятнами. И впилась в меня таким яростно-ненавидящим взором, самой удивительно, как я не превратилась в кучку пепла. Ого!

Вильяра тем временем резко отвернулась и что-то быстро сказала высокому дядьке. Стало быть, отцу… Тот как-то нехорошо усмехнулся, глядя прямо на меня, и сделал знак стоявшему за его спиной субъекту в темном плаще. Плащ повернулся…

У меня по спине промчался табунок противных холодных мурашек. Из-под опущенного капюшона повеяло самым настоящим холодом. Не знаю, может быть, мне и показалось, но смеяться расхотелось сразу же.

Фимка рядом со мной тоже как-то резко притих, потом потянул меня за локоть в толпу, подальше от недружелюбных взглядов. Он тянул меня все дальше, а я даже не сопротивлялась. Зацепив по дороге Николаса, который тут же принялся недовольно бурчать, Фимка прямым ходом волок нас к возвышающемуся даже в такой толпе Маркетиосу.

Шикнув по пути на Ника так, что тот от удивления сразу замолчал, Фимка отбуксировал нас сквозь толпу почти к самой ограде колледжа. Не обращая внимания на то, что Маркетиос все еще увлечен разговором, он резко дернул того за рукав.

— Дед!

Маркетиос обернулся и ожег нас недовольным взглядом:

— В чем дело?!? Ты что, совсем забылся? Ты же видишь, что я разговариваю.

Фимка вопреки обыкновению не обратил на дедов гнев ни малейшего внимания.

— Дед, это очень срочно, — он выделил интонацией последнюю фразу. — Дед! Да потом договоришь! — и, как Ника из толпы, бесцеремонно потянул Маркетиоса за рукав.

Маркетиос, судя по всему, сначала так удивился, что машинально прошел за внуком пару шагов. Потом, видимо, тоже встревожился. Выдернул рукав из стиснутых Фимкиных пальцев и сам взял его за плечо. Обернулся, кивнул собеседнику, извиняясь, и направил нас в тихий уголок у самой ограды.

Моей руки мальчишка так и не отпускал, поэтому я машинально следовала за ними, как привязанная.

— Ну, в чем дело? — нетерпеливо спросил маг, как только мы оказались в относительном одиночестве — чуть в стороне от шумной толпы, наполнившей двор лицея.

— Они привели ключника, — только и сказал Фимка, и Ник за моей спиной громко охнул.

Глава 6(2)

По тому, как резко потемнело лицо мага, я поняла, что дело плохо. Еще бы разобраться, в чем именно это "плохо" заключается…

— Так, — Маркетиос быстро взял ситуацию под контроль. — Николас, Ефим, быстро найдите Нойру и Милену, мы идем домой. Вы оба сразу после занятий тоже домой и нигде не задерживаться. Все, вперед! — он придал мальчишкам ускорение, буквально вытолкнув их в окружающую толпу.

— Эй, погодите! — я, наконец, опомнилась. Вообще, такое впечатление, что холодный взгляд из под капюшона меня натурально "заморозил", я двигалась на автопилоте, покорно топая, куда ведут, и не задавая вопросов. Теперь "заморозка" вроде прошла.

— Что это было-то? — мой недоуменный взгляд уперся в единственно доступный сейчас источник ответов — в Маркетиоса. — Какой еще ключник? Почему домой? И чего он на меня… смотрел? — как всегда в минуты сильного волнения, вопросы сыпались из меня, как горох из дырявого мешка.

— Все дома, — категорично заявил маг. — Сейчас главное — побыстрее уйти. Где их носит, прах побери! — он отвернулся от меня и стал высматривать пропавших личностей в толпе. — Стой тут, никуда не отходи! — приказал он, не оборачиваясь.

Я пожала плечами. Непонятное чувство, навеянное "капюшонистым", потихоньку сходило на нет, общая тревога каким-то непостижимым образом умудрилась словно пройти мимо, и мне стало просто любопытно. Хотя нет, слегка тревожно было, но как-то… как-то не по-настоящему.

Поэтому я машинально кивнула в ответ на приказ Маркетиоса и тут же шагнула чуть в сторону, чтобы он не загораживал обзор. Может, замечу в толчее кого-то из наших.

Толпа бурлила и двигалась, празднично шумела, даже послышалась какая-то бравурная мелодия. Наш укромный уголок то пустел, то, словно бухточка волнами прибоя, заполнялся улыбающимися и беседующими людьми. На нас с Маркетиосом никто внимания не обращал.

Я постепенно совсем успокоилась и с любопытством крутила головой. Обстановка была самая мирная. Я даже сделала еще один шаг в сторону, не удаляясь слишком от Маркетиоса — чтобы лучше видеть.

Неожиданно над головами празднично одетых людей (я по привычке называла так всех, кого видела, не разделяя их на расы, а то и запутаться недолго) прокатилось звучное "Бом-м-м-м-м!!!"

Ух… а! Это же главный лицейский колокол, аналог нашего школьного звонка. Кто-то из мальчишек рассказывал, в последний месяц они все уши прожужжали своим лицеем.

Толпа на мгновение замерла, я тоже. Все повернули головы в сторону главного входа в здание, а я даже на цыпочки привстала, потому что очередная волна заполнила уголок у забора порцией родственников учащихся.

Потом мне так и не удалось вспомнить, что именно произошло. Скорее всего, пользуясь всеобщей неразберихой, кто-то подобрался к нам вплотную и…

Резкий, сильный толчок — и я, потеряв равновесие, полетела на чахлый газончик у самой ограды. Толкнули так сильно, что тот самый газончик я перелетела птичкой, больно приложившись спиной и, главное, затылком о каменное основание ажурного плетения.

Мир взорвался радужными брызгами и погас.

Темно и тихо. Бесконечные каменные коридоры заполнены пылью и паутиной. Только где-то далеко-далеко слышна дробная россыпь быстрых шагов.

— Когда? — сухой, бесплотный голос вязнет в тишине, как в паутине.

— Несколько недель назад, мой Цархес! — второй голос не менее сух, но звучит уверенно, разрезая пыльную затхлость, словно нож. — Первый знак был почти неразличим, мы долго сомневались, не ошибка ли это. Даже сейчас еще нет уверенности.

— Где? — первый голос словно и не интересуется ответом, спрашивая, скорее, по обязанности, но что-то мешает поверить в его безразличие.

— Южное побережье. Настоящий гадюшник, "свободные расы", — с невыразимым презрением отзывается второй.

— Проверить и немедленно доложить, — бесцветно приказывает первый. — Исполняйте!

— Да, мой Цархес! — в голосе второго звучит…торжество? — Ключ!

— Ключ! — первый голос неожиданно наполняется силой, эхо катится по каменным стенам, отражаясь в самых дальних уголках.

Тихое звяканье металла глушит все остальные звуки, большой, с ладонь величиной, ржавый ключ качается на медном кольце, наплывая, заполняя собой все пространство. Невыразимый и еще более подавляющий своей непонятностью ужас стискивает грудь. Как страшно!!! Крик застревает в горле, вырываясь лишь слабеньким писком. Это я кричу?

*********************************************************

Системное сообщение! Обнаружено внедрение нового элемента! Попытка перегрузки системы сторонним вмешательством!

Внимание! Аварийная ситуация! Код — желтый!

Активированы защитные программы! Вирусов не выявлено. Перезагрузка основного сервера.

Внимание! Аварийная ситуация! Перегруз системы более 50 %! Код- оранжевый!

Подключение дополнительных мощностей для защиты объекта. Причина не выявлена! Угроза не устранена!

Внимание! Аварийная ситуация! Перегруз системы более 80 %! Код — чёрный! Активировано самоуничтожение архивов с информацией, до устранения 5..4..3..2…

Доступ получен! Обнаружен новый сервер! Внимание, идет перезагрузка ядра программы в новое хранилище! 10 %… 15 %…

**********************************************************************************************

Ух, вот это глюки! Компьютер приснился?

Мдя… теперь он может мне только присниться. Ну, или если чем по голове шандарахнут… ох…

Кто-то пронзительно и на редкость неприятно верещал над самым ухом:

— Внимание, идет перезагрузка ядра программы в новое хранилище! Внимание, идет перезагрузка ядра программы в новое хранилище! — тьфу, заело этот глюк, что ли? Ой, как болит… все!

Я открыла глаза и с трудом сфокусировалась на мельтешении цветных пятен прямо перед носом. Пятна превратились в бестолково мечущихся людей, потом из этой толкотни вынырнул Маркетиос, протянул руку и дернул меня, как репку из грядки.

Я оказалась на ногах, но голова бешено кружилась, и я чуть было снова не села на землю, только сильные руки мага удержали меня в вертикальном положении. Верещание про перезагрузку резко смолкло, я проморгалась и наконец начала соображать. Так, что-то случилось. Что?

Окружающие, кажется, по-прежнему не обращали на нас внимания, носились, как перепуганные кролики. Чего это они?

Из мельтешения лиц один за другим вынырнули Ник, Фимка, потом через какое-то время появилась Нойра. Позади нее в толпе мелькнула смешная Миленина шляпка.

Все они встревоженно смотрели на меня. Я через силу улыбнулась и нашла в себе силы спросить:

— Вы чего? А что это было-то?

— Ничего особенного, ты просто упала, — суховато и громко ответил Маркетиос. Я тут же поняла, для кого он повысил голос: чуть в стороне стояло несколько людей в форме лицейских преподавателей, и все они то переглядывались, то в упор рассматривали нашу компанию. А за их спинами светилась гаденьким удовлетворением пятнистая физиономия старой знакомой. Вильяра стояла и так довольно улыбалась, что я тут же поняла, кто меня толкнул. Но зачем?

Ответ на этот вопрос располагался чуть дальше. Тот самый тип в плаще. Капюшон был надвинут так глубоко, что лица не было видно, в лучших традициях фильмов ужасов. Руки он сложил на груди, как будто чрезвычайно чем-то довольный. Заметив мой взгляд, субъект чуть заметно шевельнулся, и в его руке тускло блеснуло большое медное кольцо, на котором висел совсем уж гигантских размеров ржавый железный ключ. Ключ качнулся из стороны в сторону раз, другой…

Меня буквально затопила волна первобытного ужаса, я не заорала только потому, что с перепугу пропал голос.

Капюшон удовлетворенно кивнул, развернулся и скрылся в толпе. Я осталась стоять рядом с Маркетиосом, мокрая от пота и на дрожащих ногах. Господи, да что это такое-то? Что я, ключей не видела?

— Моей племяннице плохо, — все так же громко произнес Маркетиос, не давая мне ляпнуться на землю. — Такое скопление людей для нее непривычно, нам лучше срочно вернуться домой.

Он повернулся к мальчишкам и уже вполголоса велел:

— А вы в класс, и языками не болтать! Поль упала в обморок, когда начался переполох, от испуга и с непривычки. Понятно? Тогда бегом!

Мальчишки дружно кивнули и растворились в толпе. Милена громко заохала, Нойра подхватила меня с другой стороны, и они с Маркетиосом потащили меня к воротам.

Я еще не совсем пришла в себя. Видимо, этим объяснялись весьма странные вещи, происходившие с моим зрением. Начать с того, что все вокруг ни с того ни с сего начали светиться. Не слишком ярко, но зато разными цветами.

Большинство народу незатейливо переливались светло-салатными разводами. Среди них яркими пятнами на клумбе выделялись личности, сверкающие ультрамарином, разной степени насыщенности. Я даже заинтересовалась — получается, синеньким отсвечивали лицеисты в форме…Хи-хи! Эта закономерность почему-то чрезвычайно меня насмешила. Я хотела было поделиться ею с Маркетиосом, но только и смогла, что рот разинуть. Сам маг светился почище остальных, даже не синим, фиолетовым каким-то светом. Фига!

Тут я краем глаза уловила еще что-то необычное и отвернулась от Маркетиоса. Ух ты! А это что?

Справа от меня двигались три фигуры, прямо-таки пыхающие нездорово-оранжевым, да еще и в какую-то противно-чёрную крапинку. Фуууу, аж с души воротит. Я мельком удивилась собственному отвращению, когда одна из фигур приблизилась и за всей этой нездоровой иллюминацией я разглядела злорадную Вильярину физиономию.

А! Вот в чем дело…стоп, в чем, собственно? Она мне не нравится, потому что оранжевая в крапинку, или она оранжевая в крапинку потому, что мне не нравится? Ой, у меня, кажется, опять того…тихо шифером шурша, и прочие радости…

Оранжево-крапчатая Келла вдруг сменила курс и сделала несколько шагов по направлению ко мне, мерзко ухмыляясь сквозь свои крапочки. Ой!

В голове что-то громко щелкнуло, потом звякнуло, и уже знакомый противный голос завел волынку:

— Внимание, выявлена угроза охраняемому объекту! Код — оранжевый!

В довершении всего перед глазами, перекрывая обзор, замигал большой красный… ну вроде как кособокий крест, больше всего похожий на букву "Х", нарисованную подслеповатым дистрофиком. Здрасте пожалуйста, только этого мне для полного счастья не хватало!

Спустя мгновение я вдруг поняла, что всеми этими звуко-световыми эффектами умею удовольствие любоваться я одна. Никто вокруг на них никак не реагировал. И, наконец, обозлилась. Что за день такой!

— Заткнись! — рявкнула я неизвестно на кого, но… помогло! Мигать и верещать перестало, а уже открывшая было рот, видимо, для очередной гадости Вильяра быстро его закрыла, хлопнула пару раз глазами, зашипела, как потревоженная змеюка, и быстро отошла.

Ну и слава богу…баба с возу. Не люблю ругаться… хотя, может, и люблю уже — злость так никуда и не делась, я бы с удовольствием сейчас кого-нибудь укусила.

— Голосовая команда принята! Оповещение переведено в фоновый режим! — ой, мамочки! Спасите-помогите! Не хочу голосов! Тут шизофреников не лечат!

К счастью, больше к нам никто не приставал, а то на меня точно пришлось бы намордник одевать, как на взбесившуюся крокодилу. Куда и слабость девалась. Сразу за воротами я высвободилась из поддерживающих меня рук и самостоятельно зашагала по направлению к дому.

Надолго, правда, моего запала не хватило. Едва переступив порог, я почувствовала, что из меня словно вытекли последние силы. Глаза закрылись сами собой, и я с трудом дотащилась до постели. Бухнулась в нее не раздеваясь и через секунду уже спала под утробное мурлыканье прибежавшего на шум мохнатого транквилизатора. Все вопросы потом, все ответы потом, вообще все потом… спаааать…

— Подтверждение перезагрузки системы. Система перезагружена.

Глава 7 (1)

Проснулась, когда за окном было уже темно. Не хило я так отдохнула. Несколько минут повалявшись в уютной постели и потискав довольного таким оборотом дела кота, я наконец встала. Несколько минуток постояла, прислушиваясь к себе — как там моя драгоценная организма поживает? Вроде нормально…Только есть и пить хочется, и… наоборот. Ну, это в пределах допустимого. Я потянулась, пригладила растрепавшуюся во сне шевелюру и потопала на кухню, завернув по дороге в ванну, чтобы умыться и "наоборот".

Спустившись, я обнаружила, что все уже в сборе, не хватает меня одной. И все молча смотрят на меня с непонятным выражением на лицах.

— Что? — недоуменно поинтересовалась я, на всякий случай оглядывая себя, может, после столь сладкого сна что-то неприличное торчит в ненужном месте? Да нет вроде.

— Ничего, — обыкновенным голосом откликнулся Маркетиос, и все как по команде занялись своими делами, перестав таращиться на меня, словно я восьмое чудо света. Я прошла к столу и уселась на свое место. Аппетит никуда не делся, несмотря на некоторую настороженность. Что-то не так…

Милена ласково улыбалась и все подкладывала мне добавку, один раз даже погладив по голове, как послушного щенка. Я удивилась. Она уже давненько бросила эту привычку, видя мое, мягко скажем, неудовольствие. Хотя я никогда и не протестовала вслух…

Пацаны сидели, как мыши под метлой, и не торопились выливать на нас ушат самых свежих новостей, как бывало каждый вечер весь последний месяц. Нойра ковырялась в своей тарелке с брезгливостью биологички-первокурсницы, пытающейся препарировать жабу… Маркетиос… ух ты, как он на меня посмотрел! Ой, как-то мне опять не…так. Что я натворила?

— Инцидент с оградой списали на то, что у заклинания, наложенного несколько столетий назад, вышел срок годности, — суховато высказался маг.

Елки горелые… точно! Ограда!

Рука самопроизвольно потянулась к затылку и тут же нащупала там внушительный шишак под волосами. Ах ты ж зараза! Ведь уже привыкла не снимать перчаток даже на ночь, но, блин, что ж мне теперь, презерватив на всю себя натянуть?!

— Решили, что оно самоликвидировалось, перед этим устроив… — Маркетиос, наконец, чуть усмехнулся, — говоря твоими словами, "короткое замыкание".

С кем поведешься… — успела подумать я, чуть расслабляясь. Кажется, все-таки ничего серьезного. Однако голос мага снова стал суше, когда он сообщил:

— Это официальная версия. Я объяснил, что ты упала в обморок, потому что не привыкла к такому количеству народа. Ко всему прочему, произошедший инцидент с замкнувшим заклинанием тебя напугал. Ну и тому подобное. Полина… — Маркетиос откинулся на спинку стула и посмотрел на меня в упор. Я вдруг отчетливо поняла, почему мальчишки так ежатся и стараются просочиться сквозь стену или даже пол, когда он на них так смотрит. Я бы тоже не отказалась замаскироваться под что-нибудь совершенно безобидное и не привлекающее столь пристального внимания.

— Полина, — повторил Маркетиос. — Официальной версии верят многие. Почти все. Вот именно ПОЧТИ, — он выделил интонацией последнее слово. — Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Еще бы, — я кивнула, мысленно вспомнив довольную рожу пятнистой жабы, которая меня толкнула — я уверена — нарочно!

— Тебя заметили те, чьего внимания следовало избегать всеми силами. И на них официальная версия не произвела ни малейшего впечатления.

— И что они теперь будут делать? — настороженно отозвалась я, внутренне подобравшись.

— Я не знаю, — честно признался маг. — Но подозреваю, что ничего хорошего. Понимаешь… — его изучающий взгляд в который раз пронизал меня насквозь, я даже плечами передернула, до того неприятное чувство. — Понимаешь, по большому счету ничего они как будто сделать не могут. Но… это я имею в виду родителей Вильяры. Сам директор больше по хозяйству у нас специалист, чем по магии. А вот его жена — это вам не жук чихнул. Ты нажила опасного врага. Я почти уверен, что именно метресса Гелла привела ключника.

— Кого? — я вспомнила слепящий ужас, охвативший меня при одном виде этого самого обычного на первый взгляд ключика, и поежилась. — Капюшонистого? Он… на редкость неприятный какой-то. Я испугалась. Только не понимаю, чего именно.

— Испугалась? — переспросил Маркетиос, на секунду отвлекаясь от своего трагичного тона. — Чего именно? Вспомни, это важно.

Я подняла глаза и уставилась на слегка закопченный потолок, пытаясь вспомнить малейшие нюансы своего испуга.

— Сам по себе он вроде как не страшный совсем. И ничего вообще мне не сделал, слова даже не сказал. Только посмотрел как-то так. Нехорошо. То есть мне так кажется, потому что из под капюшона вообще непонятно было, может, он там спит вовсе, а не по сторонам глазеет. Но капюшон он в мою сторону повернул, а еще… еще мне не понравился этот его, — я невольно понизила голос, — ключ. Не знаю почему. Он вроде самый обычный, а у меня сердце в пятки ушло и объявило, что останется там навсегда, — я пожала плечами и буквально отодрала прилипший к потолку взгляд, переведя его на Маркетиоса.

— Это плохо. Очень плохо… — маг все больше хмурился. Видно было, что он не на шутку встревожен.

— Дед! — попробовал высунуться до сих пор помалкивавший Фимка. — Да что они сделают-то, в самом деле? Мы Лин в обиду не дадим, а они могут предполагать сколько вле…зет… — он смешался и замолчал, буквально пригвожденный к своему месту строгим дедовым взглядом.

— Молчи уж, сокровище, ваша вина в этом тоже есть, — припечатал Маркетиос и снова повернулся ко мне.

— Полина, с этого дня ни шагу из дома! Вообще! Пока мы не проясним ситуацию.

— Не слишком приятная перспектива, но я понимаю. И надолго это?

— С ключниками шутить очень опасно. Это не Вильяра и не ее компания, и даже не ее родители, — Маркетиос все еще хмурился. — Против ключников… в общем, вряд ли мы сможем что-то сделать, — сказал как в воду холодную прыгнул, видимо, трудно было признаваться.

Я несколько минут напряженно думала, а потом спросила:

— Кто такие эти ключники и что им от меня надо? — Вышло тихо, но очень зло. Видимо, что-то там переполнилось или переломилось под весом…какая разница, собственно. Я не на шутку разозлилась. Жила себе спокойно, никого не трогала. Первая.

Так уж я устроена. Когда-то давно читала я в книжке одного симпатичного английского натуралиста про зверя-ленивца. Мол, оклеветали бедное животное все кому не лень — и неуклюжий он, и беспомощный, и ленивый. И не может ничего. А на самом деле все он может и по деревьям шмыгает весьма шустро, но! Пока на его родной пальме или там баобабе съедобных листьев хватает, ленивцу нафиг не сдалось мотаться по лесу как угорелому. Оно ему просто не надо. А когда приспичит, так он и обороняться, и драпать умеет не хуже других, если не лучше.

Вот и я, похоже, что-то от этого экзотического зверя в характере заимела. Ну не заедает меня амбиция "мотаться по лесу", пока на моем дереве хорошо кормят. Только, чую, дерево вот-вот спилят нафиг.

Оно и дома так было — пока не начнет припекать, я сидела и не рыпалась, развивая бурную деятельность, только если обстоятельства меня основательно прижимали. И тогда я все умела и со всем справлялась. Причем неплохо. А устранив помехи и обеспечив себе более-менее комфортное существование, со спокойной совестью на бурную деятельность забивала.

От воспоминаний о свойствах ленивца и особенностях собственного характера меня оторвал Маркетиос, который громко кашлянул, чтобы привлечь мое внимание. Хороша! Вопрос задала, да еще таким тоном, а выслушать ответ не потрудилась — уплыла по мозговым извилинам.

— Никто толком не знает, кто они такие, — убедившись, что привлек мое внимание, стал рассказывать Маркетиос. — Но то что связываться с ними очень опасно, знают все. Самое странное, никто не может конкретно сказать, что именно может произойти. В городе нет никого, кто с ними сталкивался. И при этом стоит ключнику только показаться, все если не бросаются врассыпную, то, во всяком случае, часто вспоминают, что у них срочные дела в другом конце города. Примечательно, что даже слухов о них ходит очень мало, а ведь люди обожают поболтать обо всем таинственном и непонятном. Тут же словно воды все в рот набрали.

— Но если никто не сталкивался… — удивилась я. — Откуда все взяли, что это опасно? Может, это все…выдумки? — Я очень на это надеялась, хотя что-то в самой глубине души подсказывало мне, что надеждам этим не суждено сбыться.

— Видишь ли, — Маркетиос опустил глаза. — Некому рассказывать. Никто из тех… они просто исчезли.

— Фига! — вырвалось у меня. Хорошенькие дела, прям тайное общество злых людоедов…

— Да. Это очень редко случается, надо сказать, — Маркетиос не обратил внимания на мою не слишком светскую оговорку. — Я в свое время знал одного человека. Совсем молодого еще. За ним пришли ключники. Он отказался уходить с ними. И его родители, что вполне закономерно, тоже не собирались отдавать сына. На следующий день их дом опустел, там не осталось никого. И ничего живого. Пропали даже домашние животные. И по сей день дом стоит пустой, считается проклятым. Все стараются обойти это место стороной. И никто не знает, что же произошло на самом деле.

По мере рассказа Маркетиос становился все мрачнее.

— Я был там. И обнаружил след какого-то очень мощного заклинания, но так и не смог определить, что именно это было. С тех пор я изучаю эту проблему, в тайне от всех. Поэтому ушел с кафедры и перестал преподавать, — он серьезно посмотрел на меня, а потом на всех остальных, сидевших за столом. — Я думаю, все понимают, что болтать об этом не стоит.

Я все это время усиленно шевелила мозгами и теперь высказала свои сомнения:

— Но если никто не знает, что эти… ключарики сделать могут… — как же не знают — вон тебе пример самый натуральный.

— Хммм… — Маркетиос вдруг задумался. — А знаешь… это действительно странно. Я вот прекрасно помню этот случай и свои исследования. А все остальные, похоже, просто забыли. Событие забыли, а страх остался.

— И вы только что это заметили? — недоверчиво поинтересовалась я. Вот вам, блин, и прекрасный новый мир. Ку-клус-клан какой-то!

Маркетиос заметно растерялся.

— Ты знаешь… я ведь ни с кем особенно об этом не разговаривал. Не та тема, которую люди стремятся обсуждать.

— Уффф, окончательно запуталась, — сделала вывод я. — Но мне все это не нравится. Что им от МЕНЯ нужно, этим ключникам?

— Мне стоит о многом подумать, — решил Маркетиос. — Оказывается, я на многое не обращал внимания, невольно или с чьей-то подачи, — физиономия у него стала крайне недовольная. — А в отношении тебя могу сказать одно. Все, что мне сейчас известно, тот парень, прежде чем пропал, демонстрировал какие-то необычные способности. Не такие, как у всех. Сама по себе магия, она… у всех одинаковая. Только кто-то может больше, кто-то меньше, кто-то с ее помощью пашет землю, а кто-то, скажем, создает скульптуру. Но магия у всех одинаковая. А ты в эти рамки никак не вписываешься. Если же станет известно, что ты призванная… — он многозначительно умолк.

— Вот как, — я, кажется, поняла, зачем меня толкнули в эту дурацкую чахлую клумбу. Чтоб мне на неизолированный магоунитаз сесть, если это не была проверка. Заррраза.

— Чтоб у нее оставшиеся патлы повылазили! — в сердцах пожелала я. И увидев недоуменные взгляды пояснила: — У Вильяры, само собой. Это она меня толкнула, я уверена, нарочно. И что теперь делать? — пожалуй, это был самый главный вопрос на повестке дня.

— Сидеть дома и не высовываться, как я уже сказал, — твердо ответил маг.

— Так, погодите, — я опять задумалась. — Вы же сами сказали, что этот парень… ну, тот, который пропал. Пропал как раз из дома, причем со всеми остальными обитателями?

— Пусть тебя это не волнует. Его родители не были магами, тем более моего уровня, — припечатал Маркетиос и встал. — Если мне еще что-то станет известно, я дам тебе знать. А пока делай то, что я сказал, и все будет хорошо.

И он ушел к себе в лабораторию.

Глава 7(2)

Я еще какое-то время молча сидела, уткнувшись носом в тарелку. И чем дальше, тем яснее понимала, что подчиниться этому приказу не смогу. Нет, меня вовсе не тянуло на приключения. Совсем! Да катились бы они колбаской, такие приключения.

Я еще в детстве, читая любимые книжки, частенько задумывалась о том, что многое из того, о чем так интересно почитать, лежа под теплым пледом с тарелочкой печенья под рукой, нормальные люди называют не приключениями, а совсем другим словом. В том числе и главные герои этих самых книг. "Пушистый северный зверек, имеющий привычку таиться до последнего" — вот как это называется.

И меня вовсе не тянуло прогуляться по улицам просто ради неприятностей на свою… кхм. Голову. Но и сидеть ждать я не смогу. Тем более после рассказа Маркетиоса. Как бы там ни было, даже учитывая то, что попала я сюда далеко не по своей воле, к этим людям я успела не на шутку привязаться.

Если мое присутствие угрожает их безопасности. Ох, как не хотелось даже думать на эту тему. Чего проще — обещали тебе, что все будет в порядке и за тебя все решат? Вот и сиди тихонечко, не высовывайся.

Мыслишка такая соблазнительная, так хочется пожать плечами и пусть за тебя отдуваются другие. И почему я никогда не поступаю так, как подсказывает этот самый умный кусочек мозга?

Ужин закончили в молчании и тихонько разошлись по своим комнатам. Фимка, правда, сделал было попытку перехватить меня в коридоре, но Ник уволок его буквально за шиворот. Я проводила их взглядом и ушла к себе. Думать.

Думала я весь вечер и еще половину ночи. Не надумала ничего хорошего. Вопросов было больше, чем ответов.

Начнем с того, что я так и не поняла, какого черта этому хмырю в капюшоне от меня надо. И не видела способа это выяснить. Особенно если эти 'жутко секретные тайны' никто не стремится обсуждать в принципе. Ясно только, что ничего хорошего.

Теперь дальше. Чем дальше я рассуждала, тем более странным казалось мне поведение Маркетиоса. С одной стороны он, велев мне сидеть дома и носа не высовывать, обещал защиту. Вот именно, с одной стороны. Зачем тогда он рассказал мне о том парне, у которого исчезла вся семья? Чтобы подчеркнуть опасность и с силу вражьего племени, а также собственную крутость? Мол, всех убью, один останусь, как говорил один небезызвестный герой моего когда-то любимого фэнтези. Оххх, не знаю.

Значит, тут что-то другое. Спрашивается, что именно? А ничего хорошего. Додумалась я только до того, что таким завуалированным способом маг дал мне понять, насколько мое присутствие здесь нежелательно. Даже сама мысль об этом была редкостно неприятна, но не способ ли это разбудить мою разоспавшуюся совесть и освободить жилплощадь? Да нет, не может быть. Но…

Если поразмыслить, ведь это правда. Живу тут как у Христа за пазухой и в ус не дую, на всем готовом. Вряд ли мой вклад в научную деятельность Маркетиоса настолько ценен, чтобы бог знает сколько времени содержать в доме неизвестно откуда свалившуюся девицу, еще и потенциально опасную. Которая как минимум раз в неделю, а то и не один, портит дорогостоящую магическую утварь.

Да, я сюда не по собственной воле попала. Но не вставать же теперь в позу, мол 'не виноватая я, они сами пришли и вызвали'. Глупо и некрасиво, особенно после того, что отнеслись здесь ко мне вполне по человечески, и люди эти мне теперь не чужие.

Ох, вот тут самая большая дохлая собака и прикопана. Я не хочу подвергать никого из моей новой… ну да, семьи… никакой опасности. Пусть даже Маркетиос действительно сможет меня защитить, чего это ему будет стоить? А остальным? Ник и Фимка только-только вернулись в лицей, у Нойры столько планов, сам маг… а, да что говорить. Каждый из них стал мне близок и дорог. И рисковать ими я не хотела ни в коем случае.

Значит, надо уходить? А куда? Куда я могу тут пойти, и что вообще буду делать? Вот когда я недобрым словом покрыла и собственную лень, и сто раз помянутые 'особенности характера'. Дождалась, идиотка, когда хвост подожгли, а где ближайшая лужа, разузнать вовремя не удосужилась.

В результате, у меня ни денег, ни толковых знаний, ни даже идей нет. Я не знаю, куда мне идти. Не знаю, чем заняться. Понятия не имею, как заработать хотя бы на хлеб. Нет, стоп. Это уже немного преувеличено. Как-нибудь заработать, я, конечно, сумею. В самом крайнем случае полы мыть я умею… ОЙ! Ах черт… я забыла про магию. Здорово. Значит даже поломойкой меня никто не возьмет — кому нужна работница, от которой домашнюю утварь надо беречь, как от огня.

Все эти мысли возникали в голове сумбурно и беспорядочно, метались, перебивали одна другую, и только окончательно сбили меня с толку. В результате я сначала обозлилась, потом впала в глубокую депрессию, потом опять обозлилась, плюнула, и решила, что утро вечера мудренее. Все равно кроме глупостей или возможных неприятностей ничего не придумывается. И завалилась спать, даже не умывшись, зато в обнимку с котом.

Увы, мои надежды на то, что к утру я поумнею, не оправдались. Стоило открыть глаза, как затаившиеся где-то в темном углу мерзкие мысли хищно накинулись на меня всей толпой, злорадно потрясая невеселыми перспективами и бесполезными сожалениями. Отчаянным усилием воли я слегка разогнала эту мрачную тучу и трусливо сбежала из уединенного местечка, где никто не мешал мыслям меня терзать в теплую и благоухающую выпечкой кухню.

Вопреки обыкновению без всякого аппетита поклевав завтрак, я поплелась во двор — обычно в это время Нойра начинала гонять меня, как петух обленившуюся курицу по курятнику. Я стонала, ворчала и всячески пыталась увильнуть от бксполезных, на мой взгляд, издевательств над своим ни на грамм, зараза, не худеющим туловищем, но сегодня даже этого не получилось. В смысле — выползла добровольно и молча. Плохи мои дела.

А Нойры вот как раз и не было. Вздохнув, и помахав ручкой неосуществившейся надежде въехать в привычную колею и уселась в тенек и опять задумалась. Лучше бы бегала и палкой махала, честное слово.

А что тут думать… надо уходить из такого уютного и привычного дома и пытаться устроиться в этой жизни самой. Хватит уже выезжать на чужом горбу, в конце концов мне не пять лет.

Итак, давай подумаем, что у нас имеется из положительных моментов. Мдаааа… негусто что-то. Вообще ничего не придумывается, если честно. А из отрицательных? О-о-о-о! Полным полна коробушка: магией я пользоваться не могу. Мало того, что самой магичить не светит не под каким соусом, даже сделанное другими я не смогу использовать. Надо вообще теперь жить, не снимая перчаток, вряд ли кто-то за пределами ставшего уже родным дома будет в восторге от девицы, выводящей из строя его любимые дорогостоящие вещицы одним прикосновением. Мало того, что в жизни не расплачусь за убытки, так еще и внимание привлекать буду, как клоун на мессе. Не годится.

Стало быть, поиски работы осложняются в…черт знает сколько раз. Плюс ко всему, как раз привлекать внимание к своей особе мне нужно меньше всего. Так я и не поняла, чего хмырю в капюшоне и прочим ключникам от меня надо, но высянять это подробнее не хотелось совершенно. Меньше знаешь, лучше спишь.

Значит, надо как можно скорее исчезнуть из виду, желательно вообще из города уехать. Ох, как тоскливо… мало того, что я понятия не имею, куда податься, так еще и просто уезжать не хочется. Страшно, и… я буду скучать. По мальчишкам в первую очередь, по Милене с ее воркотней, даже по Маркетиосу. В своем мире я так давно потеряла это ощущение семьи, что почти забыла о нм, а здесь… здесь оно вернулось.

От таких мыслей я совсем приуныла и тоскливо уставилась куда-то прямо перед собой, не особенно обращая внимание на то, что вижу. Чисто выметенный двор, вон у стены стоит бочка с водой и какая-то Миленина метелка, явно магическая, судя по чуть заметному желтоватому свечению. Уже, между прочим, почти разрядилась, пора 'подзаправить' магией в соседней лавке. Взгляд бездумно скользнул дальше, по верхушкам деревьев на черепичную крышу, тоже тихонько светившуюся заклинанием от протечки, вон флюгер свежеизготовленный, так и сияет, наверняка будет предсказывать погоду лучше, чем прежний, который под конец своей погодной службы предсказывал исключительно дождь, даже если почти плавился на жарком солнышке. Стоп!

Я подскочила на месте и заморгала, осененная внезапной мыслью. Ну конечно! А что, если мое главное несчастье и недостаток превратить в достоинство? Почему бы нет, ведь…должно получиться! Я же ВИЖУ магию! Пусть я не могу ею пользоваться и вообще предпочитаю держаться подальше, но я часто вижу то, чего не может заметить даже Маркетиос!

Сколько раз я ставила его в тупик, мимоходом заявляя, что вот эта непонятная штукенция так и пышет каким-то хитрозлобным заклинанием, (цвет ее мне не нравился, что ли…) а вот этот шикарный с виду амулет полное барахло, потому что магия на него намотана извне, как нитка на катушку, и истончается с каждой минутой. Больше двух дней не протянет.

Откуда я сама это знала, я никогда так и не смогла объяснить, просто видела и все. Мало того, пару раз по его просьбе я даже 'обезвреживала' какие-то 'побочные эффекты' и прочие пакости, просто втягивая вредоносную магию в себя — мне-то совершенно по барабану, полезная это, скажем, газонокосильная магия, или злобнозверская порча. Впитывается со свистом, и ощущения абсолютно одинаковые, то бишь, кроме короткого удара 'тока' вообще никаких.

Я вскочила и нервно зашагала по двору, мотаясь от забора до метелки, словно ополоумевший маятник. От мыслей в голове сразу стало тесно, и каждая норовила распихать соперниц и вылезти на первое место. А что, ведь это действительно шанс! Осталось только сообразить, как им воспользоваться и при этом не влипнуть в очередные неприятности.

Пометавшись так минут десять, я поняла, что самой мне не хватает информации. Замерла на месте, пару минут простояла столбом, а потом — была не была, помчалась в дом, разыскивать Нойру.

На мой стук довольно долго никто не реагировал, но потом дверь открылась и появилась мрачная, как ноябрьская туча, хозяйка. Глаза красные и… ооооо! И запах, знакомый до тошноты. Мадам вчера что-то отмечали? Или горе заливали? Не знаю, но результат всегда один получается — дичайшее похмелье, приступ которого и был мне продемонстрирован во всей красе.

Так что до того, как начать конструктивный разговор, пришлось предпринять ряд не менее конструктивных действий. Намочить в умывальнике полотенце, которое Нойра тут же водрузила на свою больную головушку и сгонять к Милене за неким зельем, по утверждению страдалицы, самым что ни на есть магическим, а по моим наблюдениям — самым обыкновенным рассолом. Скорее всего из под огурцов.

Это зелье и в моем родном, насквозь антимагическом мире всегда считалось волшебным, и тут не подвело. Меньше чем через полчаса Нойра смогла думать еще о чем-то кроме раскалывающейся головы и норовящих пуститься в бегство внутренних органов.

Я сразу взяла быка за рога, то есть продемонстрировала Нойре свои способности, раздраконив ее туалетные принадлежности (магическая зубная щетка первым делом начисто облысела, а 'лучшее в мире средство, сохраняющее ваше дыхание свежим и зубы белоснежными, изготовленное с помощью новейших достижений магической мысли, рекомендованное ассоциацией лучших магов-врачевателей!' полезло из коробочки противной зеленоватой пеной, заполнив комнату запахом самой натуральной болотной тины. Могло и хуже быть…

Нойра слегка обалдело наблюдала за моими действиями и опомнилась далеко не сразу. Однако, она справилась с собой и успела остановить меня до того, как я, войдя в демонстраторский раж, изничтожила все магические предметы в комнате.

Видимо, этого она и опасалась, когда ласково и в то же время решительно оттеснила меня к собственной кровати, куда и усадила, на всякий случай придерживая за плечи. Для начала заверив меня, что она полностью удовлетворена уже уничтоженными предметами туалета, и вообще под впечатлением, Нойра осторожно спросила, что именно я хотела ей доказать этой демонстрацией.

Я перевела дух, и с сожалением покосилась на туалетный столик, полный всяких так и светящихся магией интересных штучек. И принялась объяснять. По ходу дела я все стремилась еще раз на практике продемонстрировать свои способности, но Нойра держала меня крепко.

Способности совершенно точно ее впечатлили, хотя она и раньше об этом слышала, но во первых, не так подробно, а во вторых я в основном ругалась и жаловалась, в очередной раз обнаружив, что не могу пользоваться каким-нибудь магическим удобством.

Рассказал и показав все, на что я в тот момент была способна, я замолчала и выжидательно уставилась на собеседницу. Она не менее внимательно таращилась на меня. Так мы просидели, наверное, с полминуты, и я не выдержала первая:

— Ну? Что?

Глава 8(1)

— Что 'ну что'? — Нойра непонимающе моргнула и отпустила, наконец, мои стиснутые плечи.

— Ну как ты думаешь, можно использовать что-то из этого в… твоей работе? — я с надеждой вздохнула.

— Так ты мне для этого все показывала? — Нойра даже головой тряхнула.

— Ну конечно! А ты думала, я так с утра пораньше тебя развлекаю? — не выдержала и хихикнула я.

— Я думала, что у тебя с перепугу мозги перекрутились, — как всегда откровенно заявила собеседница. — Личико у тебя вчера было… не самое умное. Да и сегодня с утра…

— Да ну ладно, сама знаю, — недовольно вздохнула я. — Ближе к телу, то есть к делу. Смогу я со своими способностями пристроиться в какой-нибудь караван, или к купцам?

— Сама додумалась? — Нойра перестала улыбаться и посмотрела на меня внимательно.

— О чем? — на всякий случай переспросила я. — О том, как себя к делу приспособить, или о том, что надо сматывать удочки, пока тут заварушка не началась с этими гадами в капюшонах? — настроение шутить как-то незаметно сошло на нет.

— И о том и о другом, — Нойра посмотрела на меня даже, кажется, с уважением, чего я раньше не замечала.

— А куда деваться-то. Только еще и не хватало всем вам с ключниками этими неприятностей. Маркетиос, конечно, весь из себя самый-самый, но кто его знает, как дело повернется. Это риск. Мальчишки в лицей вернулись, только-только жизнь налаживаться стала, и на тебе. Да и… ты сама говорила, помнишь? Что я тут буду делать, так, по дому болтаться, 'не пришей кобыле хвост'? От меня помощи по хозяйству меньше, чем от кота, он хоть мышей ловит, а я только ценные вещи порчу. На улицу не высунешься, я может и дура, но не настолько. А если эти злыдни не оставят нас в покое и заявятся сюда, вообще неизвестно, что случиться. Я… — судорожно сглотнула и упрямо продолжила: — Я не хочу так рисковать никем из… моей семьи! — и я с вызовом посмотрела Нойре прямо в глаза. — Другой у меня нет.

Нойра вдруг резко подалась мне навстречу и я невольно втянула голову в плечи и попыталась отшатнуться — ежеутренние экзекуции во дворе приучили меня в любую минуту ждать от наставницы если не подзатыльника, то какой-нибудь другой каверзы, имеющей целью повысить мою осторожность, внимательность и увертливость.

Но сейчас Нойра просто обняла меня так, что у меня самым натуральным образом треснули ребра, называется — почувствовуйте себя тюбиком, из которого безжалостно выдавливают остатки зубной пасты.

— Нойра!!! — пискнула я, даже не делая попыток вывернуться, все равно бесполезно. — У меня сейчас печенка из ушей вылезет, отпусти! Ты что, с ума сошла?

Нойра немного смущенно кашлянула и разжала объятья. Я на всякий случай отодвинулась подальше, приготовившись и отпрыгнуть, если понадобится. Но к моему нешуточному удивлению, Нойра вытерла рукавом глаза и, шмыгнув носом, совсем по-фимкиному, села напротив. Дела…

— Значит так, — голос ее быстро набрал былую силу и уверенность. — Что додумалась, молодец. Я уже и не надеялась.

Очень хотелось огрызнуться, но я промолчала. А так ли уж она не права, а? То-то и оно.

— Были у меня такие мысли, — не обращая внимания на мои противоречивые эмоции, продолжала женщина. — Давно были. Учить такую… "способную" ученицу, как ты, тоже не просто так решено было.

— Кем это решено? — тут же вклинилась я, загораясь подозрениями.

— Мною, — не моргнув глазом ответила эта… подумаешь! И вообще. Темнит что-то моя дорогая наставница.

— Ага, понятно, — ни фига мне не понятно на самом деле.

— Про твои способности отец мне рассказал, но, как сама понимаешь, без подробностей. Так что думала я на эту тему давно, и даже успела кое с кем посоветоваться. А то, что ты сегодня мне показала и вовсе упрощает дело. Полезные свойства у тебя, хотя и неудобные. Полезные в торговле, неудобные для тебя самой.

— Посоветовалась? С кем?

— Успокойся, только с Грантом, своим напарником, а ему я доверяю как себе, — заверила женщина.

— Аааа… Ну ладно. — На самом деле основательный и негромкий мужик мне нравился. Особенно то, как здорово он умел парой фраз и чуть хитроватой улыбкой погасить любой Нойрин взрыв и свести таким образом жертвы к минимуму. Учитывая, что за последний месяц моя темпераментная учительница отыгрывалась в основном на мне — вообще не мужик, а золото.

— Значит так, — убедившись в том, что я успокоилась, моя собеседница встала и по всегдашней своей привычке зашагала от стола к двери и обратно.

— Выезжаем завтра рано утром. Мы так и так планировали через пару дней отправляться, все готово. Сегодня сиди дома, и чтобы не вздумала даже нос высунуть на улицу.

— Да знаю, — отмахнулась я. — Только погоди… Что, прямо завтра? — сразу стало… не то, что страшно, но не по себе точно. Так быстро… опять жизнь меняется, и опять я мало что могу изменить сама. Хотя… сейчас я по крайней мере не просыпаюсь голышом, вся по уши в золе и этих самых изменениях.

— А ты когда хотела, в следующем сезоне? — фыркнула Нойра. — Уезжаем, как я сказала, завтра утром. А сегодня ты тихонечко собираешь самые необходимые вещи и никому ни звука, — она выделила интонацией последние слова.

— Почему? — вскинулась я, хотя в глубине души, кажется, понимала.

— Потому что папаша тебя не отпустит, — просто сказала Нойра, досадливо пожимая плечами. — Он, понимаешь, уверен, что защитить тебя кроме него никто не сумеет. А может и еще какие соображения у него имеются, он мне не докладывал. Но отпускать тебя никуда не намерен. Мало того, Милену он настропалил в том же духе, а уж мальчишки и вовсе взвоют.

— Почему? — напряженно спросила я, не поднимая глаз.

— Ты дура, или сама догадаешься? — Нойра перестала метаться взад-вперед по комнате и остановилась напротив меня. Я молчала.

— Потому же, что и ты уехать хочешь, — наконец, тихо сказала женщина. — Ты теперь нам тоже не чужая, и плевать каким ветром и откуда ты здесь появилась. И мы, конечно, постараемся тебя защитить. Другой вопрос, сумеем ли. Я считаю, что если увезти тебя подальше гораздо безопаснее для всех. Но это только я так считаю. Остальные не согласны.

У меня засосало под ложечкой от одной только мысли, что совсем скоро придется расстаться и со спокойной жизнью, и с уютным, ставшим таким родным за прошедшие месяцы домом. И с его обитателями. А уезжать потихонечку, не прощаясь, как нашкодивший воришка…

— Хорошо, так и сделаем.

— Ну вот и умница, — Нойра улыбнулась и погладила меня по плечу. — Не бойся ничего, все будет хорошо.

Не знаю, с чего вдруг эти слова, сказанные неожиданно теплым тоном, так на меня подействовали. Горло перехватило…

В своей комнате я первым делом забралась свою уютную и теплую постель и уселась там, мрачно сверля одеяло взглядом. Ты мое тепленькое, ты мое любименькое. Как же не хочется с тобой расставаться.

Впрочем, я быстро встряхнулась. Тоже, нашла о чем горевать. Бери одеяло с собой, если уж так оно тебе нужно. А вот много другого с собой увезти не получится…так, стоп. Сейчас опять наводнение устрою.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я решила заняться делом, собрать и уложить вещи. Неожиданно это дело оказалось не таким простым, как можно подумать. Во первых, вещей накопилось как-то странно много. Во вторых, все они мне казались нужными. В третьих — а куда, собственно, складывать? В наволочку? Других емкостей и прочих чемоданов под рукой не оказалось. Я задумалась. В свете секретности предстоящего отъезда просить тару у Милены нежелательно. И вообще спросить не у кого, если только обратно к Нойре идти. Выйти купить себе местный аналог чемодана я не могу, и отправить кого-то другого тоже не получится, если не хочу оповестить о своих планах весь дом.

Я села на постель, машинально почесала за ушами размурчавшегося кота и крепко задумалась. Пора, вообще-то, подключать мозги. В последние месяцы эта часть организма за ненадобностью уже заросла паутиной.

Итак, что мы имеем. А имеем мы обширный опыт чапанья по горам и прочим буеракам, с рюкзачком за спиной. А так же некоторый специфический опыт, приобретенный во времена учебы и постоянного безденежья. Рюкзаки, сшитые тогда на пару с оборотистым соседом Витькой, (я шила, а он добывал материалы, а так же сбывал продукцию), стояли перед глазами 'как живые'. Еще бы, было время, когда, падая в кровать и закрывая глаза я всю ночь любовалась бесконечным хороводом строчек, клапанов и карабинов.

Я подскочила и забегала по комнате. Вспоминаем, вспоминаем! Что мне нужно для работы? Первым делом материалы. И я даже более-менее знаю, что мне нужно и где это взять. Подробнее подумаю позже. Теперь главный вопрос: КАК я все это буду сшивать? Раскроить и сметать смогу даже с закрытыми глазами, а вот сшивать без помощи родного дореволюционного еще 'Зингера'… Проблема.

Я опять села и опять погрузилась в раздумья. Теоретически, аналог швейной машинки есть и здесь. Но, естественно, работает он с помощью магии. И как, спрашивается, я могу его использовать? А очень просто — в перчатках. Слава богу, вещь, сделанная с помошью магического приспособления сама магии не несла и в моих руках на составные части не разваливалась. Иначе ходить бы мне голой. Кое-что полезное можно раздобыть в конюшне, там полно ремней и пряжек.

Не теряя времени и отложив все остальные невеселые мысли на потом, я с радостью занялась знакомым, а в свете обстоятельств, и интересным делом.

Швейную машинку, точнее, ту закорючину, с помощью которой Милена всегда шила, я постаралась умыкнуть как можно незаметнее. В свете моих разрушительных способностей просить ее открыто не стоило. А так — натянула длиннющие перчатки по самые локти (во избежании) и храбро ухватила похожую на гибрид на клюшки-дистрофика и одноразового шприца фиговину. На пробу пристрочила простыню к одеялу. Ну… ничего так пристрочилось, крепко. Отодрать одно от другого не удалось, даже когда я наступила на одеяло ногой и рванула простыню изо всех сил. Во, самое оно для рюкзачка. А хорошо все же, что я завтра уезжаю, Милена не успеет меня прибить за испоганенные постельные принадлежности.

Я хмыкнула своим мыслям и потопала в конюшню, добывать нужные ремешки, колечки и прочие подходящие фрагменты лошадиной сбруи. Сам материал для рюкзака я планировала раздобыть там же — как-то наткнулась на тюк, заваленный старыми седлами и упряжью — это оказалась свернутая в плотный ком палатка. Странноватой конструкции. Фимка тогда еще объяснил, что она раскладывалась с помощью магии, а потом у нее вроде как срок годности вышел, Нойра ее и отдала детишкам на растерзание. Детишки успели вырезать всего один приличного размера кусок для своих нужд, а остальное забросили в угол по принципу 'авось пригодится'.

Пригодилось. Мне. Ткань и без всякой магии была плотной, легкой и непромокаемой — убедилась личнозачерпнув краем холстины воды из бочки. Ура, можно начинать великое дело!

Кроила, сметывала, примеривала и сшивала я до самого вечера, совершенно забыв о времени и вообще обо всем. Зато и рюкзачок получился — по высшему разряду!

Я не поскупилась и вспомнила ВСЕ прибамбасы, клапаны, секретные отделения и прочие радости, которые в свое время вымучивала только для самых 'люксовых' дорогущих рюкзаков по спецзаказу.

Тем более, что здешняя магия шила лучше и быстрее, чем столетний 'Зингер', а ткань дала бы сто очков вперед любой навороченной синтетике. Единственное, чего не хватало — это замков-змеек, но и без них обошлась неплохо. С гордостью разглядывая результат своих трудов, я прикинула, что ничего подобного здесь ни разу не видела.

А может… сколько я вон перечитала про передовой опыт современников в отсталых параллельных вселенных. Приносивший, между прочим, по заверениям писателей, нехилые дивиденды. Чем черт не шутит, глядишь и мне повезет.

Налюбовавшись, и даже подпрыгивая от распиравшей меня гордости, я помчалась звать Нойру — хвастаться. Даже неприятные мысли временно отошли на второй план. Вот что значит делом заняться!

Нойра нашлась не сразу, пришлось ее еще и подождать, помаяться. Я все опасалась, что она как и вчера, придет домой в таком состоянии, что мой рюкзачок ей будет, мягко говоря, до лампочки. Зря боялась, Нойра заявилась бодрая, деловитая и чем-то весьма довольная.

Глава 8 (2)

Нойру мне удалось удивить не на шутку. Ее глаза открывались все шире, по мере того как извлеченная из небольшого на вид "мешка" гора вещей на полу все росла и росла. Я освобождала кармашек за кармашком, объясняя их назначение и конструкцию, просто наслаждаясь ситуацией. Постепенно удивление Нойры сменилось одобрением и даже восторгом, когда она сообразила, что все эти чудеса еще и не содержат ни капельки магии. У нее были какие-то там дорожные мешки, стоившие целое состояние. В них можно было вместить примерно в полтора раза больше, чем в обычный мешок такого же размера, но и только. При этом вес упакованного добра не изменялся — мешок весил именно столько, сколько весило все, в него понапиханное. Ну, этим и мой рюкзачок похвастаться не мог, зато сшить его умеючи — раз плюнуть, а разместить можно, на мой взгляд, даже больше, чем в этом их супермагическом мешочке.

Нойра закончила выражать свой восторг, и в ее глазах, как в окошке калькулятора, явно замелькали циферки с симпатичными ноликами. Я усмехнулась — знай наших. Хоть как-то могу отблагодарить за все, что для меня сделали. Впрочем, и дивиденды кое-какие поиметь с этого не откажусь. Идея, она денег стоит.

Клятвенно заверив, что в любой момент смогу повторить свой подвиг, я тут же получила "госзаказ" на три рюкзака к завтрашнему утру. Ну вот, хвастаться надо меньше! С трудом уверив Нойру, что спать по ночам все же нужно хоть немного, я сторговалась на еще одном изделии для нее лично. После этого моя наставница обратила внимание на кучу пожитков на полу. Несколько минут поковырявшись в ней, она хмыкнула. Как мне показалось, удивленно-одобрительно. Ну так! Уж что-что, а уложить в рюкзак только самое нужное и при этом ничего не забыть за годы скитаний по горам я научилась.

Сделав все же несколько замечаний (добавила пару необходимых вещей), Нойра проинструктировала меня насчет сегодняшнего вечера и завтрашнего утра. Надлежало вести себя естественно, то бишь таинственных глаз не делать и скорбных рож не корчить. Письмо оставить можно — где-нибудь под подушкой. Я вздохнула — постараюсь…

Господи, какое счастье, что в последние пару месяцев Нойра гоняла меня, как старшина новобранца! А я, дура такая, еще жаловалась! Если бы я каждый день, проклиная все на свете, не скакала по кругу на милейшей и тишайшей лошадке, сейчас я бы просто умерла. Потому что третий час бодрой рысью всего лишь отдавался не самым приятным нытьем в мышцах, но тех ужасов, о которых я читала в книгах, и в помине не было. Я скакала! Не падала! Не ерзала, не болталась в седле, как последний огурец в банке, табуретку мне подставлять, чтобы я в это самое седло взгромоздилась, не надо! Боже, какое счастье!

У меня даже хватало сил вертеть головой по сторонам и любоваться пейзажем. В который раз убеждаюсь — есть что-то в этих ранних пробуждениях. Другое дело, что наслаждаться просыпающимися красотами мне обычно хочется меньше, чем поспать. Что поделать, радости жаворонков не для меня.

Выехали мы еще затемно и как бодро заявила Нойра, к завтраку должны доехать до какого-то там постоялого двора, где будут ждать остальные участники похода. Поэтому на данный момент завтракать не обязательно. Поскольку я не совсем тупица и хоть что-то уже умею, никаких поблажек мне не светит и все в таком духе…

Естественно, первое, что я сделала, услышав такие новости — перепугалась и вспомнила, что пессимист это всего лишь хорошо информированный оптимист. Однако большая часть моих опасений рассеялась примерно к тому времени, как наши лошадки бодрой рысцой миновали последние домики на окраине города. И хотя приходилось не только скакать, не спуская глаз с резво подпрыгивающего хвоста Нойриного жеребца, но и придерживать повод 'запасной' или 'вьючной' лошадки, (не знаю я, чем они отличаются, может ничем вовсе), я к собственному изумлению, справлялась весьма неплохо. Во всяком случае не отстала и запасную кобылу не потеряла. Мой рюкзачок ехал именно на ней, а я слегка меланхолично рассуждала про себя, на фига он мне такой крутой нужен был, если не таскаю его на себе, а вожу на лошади.

А еще я с огромным облегчением поняла, что все мои страхи, подстерегавшие вчера ночью, оказались беспочвенными. Никто не устраивал на меня засад, не подстерегал за углом и не заявлялся рано-раненько, чтобы злодейски прервать мое путешествие в самом его начале. Город в такую рань предпочитал спать, мирно и равнодушно, и дробный топот нашего бегства рассеивался вместе с легким утренним туманом.

Не факт, правда, что засада не поджидает нас под ближайшим кустиком, но в это верить не хотелось, особенно на фоне ласкового золотистого солнышка и жизнерадостной зелени прилегающих к городу угодий. Наоборот, хотелось верить, что как говорится, 'все будет хорошо!'. Ну я и верила, чего отказывать себе в такой мелочи.

До обещанного завтрака, то есть до постоялого двора мы доскакали действительно еще до того, как солнце вскарабкалось достаточно высоко. Поджаривать всех, что не догадался спрятаться в тени оно уже примеривалось, но всерьез еще не приступало.

Нойра воспользовалась случаем, чтобы прочесть мне еще одну лекцию на тему неженок и бестолковых существ, которым никаких конюхов не положено, что бы они там себе не думали. Так что вместо завтрака пришлось смиренно топать на конюшню, привязывать там наш копытный транспорт. Я слегка недоумевала: если мы здесь всего лишь встречаемся с попутчиками и едем дальше — к чему все эти церемонии? По моему сейчас еще рано кормить, чистить и все такое… Лошадей я привязала, меня даже не укусили, милые животные, и пошла за Нойрой обратно, через весь засыпанный соломой двор к крыльцу.

Завтрак нас уже действительно ждал, как и Нойрины спутники, во всю улетающие свои порции за крайним столиком большого и довольно чистого помещения. Мы поздоровались и без лишних разговоров принялись за еду.

То ли я еще так и не проснулась толком, то ли резкие перемены обстановки не способствуют пробуждению аппетита, но поклевав кашу и выпив кружку простокваши я встала и отправилась погулять, заверив Нойру, что никуда дальше конюшни не уйду. Мне вдруг захотелось хоть на пять минут остаться одной и подумать. Ну бывает и такое…хотя конечно умные мысли — не мой конек, чего уж. Но и глупые тоже иногда подумать хочется.

Пересекая двор в обратном направлении я заметила внушительную кучу всякого добра, аккуратно сложенную недалеко от крыльца, и про себя отметила, что одной запасной лошади будет маловато, если все это барахло наше. Впрочем, Нойра знает что делает и в моих советах нуждается меньше всего.

Уезжали мы утром в жуткой спешке, к тому же я спросонья плохо соображала. Поэтому не успела даже 'прощальный взгляд' бросить на оставляемый уютный дом, где сладко досматривали утренние сны люди, ставшие мне родными. Тогда мне было не до сожалений и вздохов, но теперь, когда выпала более-менее свободная минутка и я осталась одна, соответствующие мысли выползли из всех щелей, как тараканы на выключенный свет.

Я уселась прямо на стожок сена, наваленного под какой-то перекладиной, и тяжко вздохнула. Справедливости ради стоит уточнить, что взгрустнулось мне вовсе не из-за оставшихся в прошлом сытных завтраков и обедов. То есть, из-за этого тоже, но… теплая улыбка Милены, отрешенный взгляд Маркетиоса и его наполовину подгорелая борода… кто бы подумал, что я буду скучать по ним менее чем через полдня после расставания.

Я уже не говорю про эти две пакостные морды, про мальчишек. С ними мне никогда не было скучно, всегда находилась интересная тема для разговора, возможность поспорить, даже устроить шутливую потасовку. А как здорово было их подкалывать! И они в этом нужном деле тоже не дилетанты, дразнились не хуже меня. Весело, что и говорить. Так и стоят ехидные рожицы перед глазами. И выражение у них укоризненно-виновато-нахальное такое…странное, если подумать. Ник за Фимку прячется…Что?!?

Нет, это у меня галлюцинации. С недосыпу. Что там положено делать в таких случаях — себя щипать? Да, точно, ущипнуть себя. Ну вот еще! Это же больно!

Вместо того, чтобы заниматься мазохизмом, я протянула руку и…ущипнула возникшее так некстати видение.

Видение оказалось вполне материальным на ощупь, а кроме того, громким. Ойкнув, Фимка (ну кто бы сомневался!) отскочил на шаг назад, наступил на ногу Нику, выругался и таки шлепнулся, выбрав для приземления единственный участочек пола, где сквозь проплешинку в ровном ковре душистого сена проглядывали голые доски.

— Таааак! — я постаралась скрыть свою растерянность под зловещей улыбкой. — Ну и как это понимать?

— Чё щипаться-то… — недовольно буркнул пострадавший, и встал, сердито отряхиваясь. — Да подвинься! — он пихнул стоявшего столбом дружка в бок и свирепо уставился на меня. — Сдурела?

— Я??? — моему возмущению предела не было. — Вы что тут вообще делаете, два безмозглых оболтуса?

— Сама такая, — мрачно прозвучало в ответ. — Молчала бы. Смылась втихаря, как последняя… — он проглотил конец предложения, кинув на меня слегка опасливый взгляд. — Как нехороший человек, короче. Могла бы хоть попрощаться нормально!

— Это вы прощаться что ли заявились? — мои брови удивленно поползли вверх.

— Щас! — фыркнул малолетний нахал. Второй паразит, кстати, как-то подозрительно помалкивал. — Обойдешься, прощаться так! Мы едем с вами.

— Да-а-а? — Я прищурилась. — А 'с нами' — это с кем, позвольте уточнить?

— Не строй из себя дурочку, слишком правдоподобно получается! — отрезал Фимка. — Разве тебя можно одну отпускать? Да ты в первый же день пропадешь или, что еще хуже, влипнешь в историю. А мы, как-никак за тебя отвечаем, раз уж… это… призвали.

У меня язык на пару минут отнялся от подобной наглости. Нет, вы слышали???

— Я вляпаюсь???Я??? — слов не хватало и я просто от души влепила бессовестному нахалу звучный подзатыльник. И тут же получила сдачи. То есть, почти получила — вот что значит несколько месяцев бегать по двору от здоровой тетки с палкой! Увернулась!

— Так! — все, свирепый вариант меня выполз на свет. — Быстро рассказывайте, два придурка, как вы тут оказались!

— Да ладно, не ори… — Фимка временно прекратил военные действия и даже чуть отодвинулся от меня. — Мы правда за тебя беспокоимся. К тому же… — он бросил непонятный взгляд на все еще молчавшего Ника, и бухнул: — Короче, мы решили в тебя влюбиться.

Глава 9 (1)

Я обалдела настолько, что пару минут молча таращилась на 'влюбленных'.

— Решили? — только и смогла выдавить я через некоторое время.

— Ну да, — Фимка небрежно пожал плечами, а Ник стремительно покраснел. — Решили. А что такого? Все равно рано или поздно влюбляться придется, — Таким тоном обычно рассказывают о неизбежной, но не очень приятной обязанности.

— Все влюбляются, ты что, не знала? Не дай бог, попадется какая-нибудь… вроде Вильяры, только и останется, что утопиться. А тебя мы уже хорошо знаем. Ты ничего девчонка, не вредная, не трусливая и вообще. Почти вменяемая. Что тут непонятного?

Чем дальше, тем больше я офигевала. Мне в голову как-то никогда не приходило, что влюбляться можно так. Подвести, так сказать, теоретическую базу, прикинуть варианты и выбрать…чего больше подойдет.

— Ну и как? Получается? — только и спросила я, поскольку никакие другие вопросы в голову не приходили. Видимо, замыкание какое-то в мозгах.

— Да без проблем! — самоуверенно заявил мой новоявленный воздыхатель. — Вон, Ник уже влюбился.

Я перевела взгляд на скульптурную композицию 'свекольный мальчик посреди конюшни' и пару минут любовалась его необычной расцветкой. В жизни не видела, чтобы человек буквально переливался всеми оттенками красного, причем ярче всего пунцовели уши. Даааа…

— Ну а ты? — ко мне потихоньку возвращалась способность мыслить если не разумно, то хотя бы с некоторой долей ехидцы.

— А чего я? — Фимка покровительственно улыбнулся. — Когда это у меня не получалось таких пустяков, которые Ник может? Считай, что я в тебя уже влюбился.

— Ну-ну, — только на этот неопределенный хмык меня и хватило, но потом я словно опомнилась:

— Да вы в своем уме? Какая, нафиг, влюбленность. у меня что, больше забот нет?!? А лицей? Вы только-только вернулись, до потолка от радости подпрыгивали, совсем крыша что ли съехала?

— Чего съехала? — полюбопытствовал этот ехидина, с самым беззаботным видом облокачиваясь на ворох сена.

— Мозги! — я опять слегка обозлилась. — И сами поперлись без спросу, и… вы бы еще Кота с собой притащили! Нойра вас прибьет, будьте уверены, а за эту вашу идиотскую выдумку про влюбленность — прибьет еще раз! И будет права, чтоб вы знали. Я ей даже помогу.

— Во-первых, это никакие не выдумки, — как ни в чем не бывало, принялся отметать мои аргументы юный нахал. — Лицей мы не бросили, просто взяли академический отпуск до конца года. Со следующего начнем учиться, а то в середине года приходить…вдруг не будем успевать за однокурсниками.

— Да что ты ерунду городишь! — в очередной раз изменила мне выдержка. — Не успевали бы они! Я своими ушами слышала, как Маркетиос говорил, что вы как минимум на семестр впереди программы идете!

— Он, может, и говорил. Мы, может, и шли. Только знать об этом всему свету не обязательно, — беспечно отмахнулся Фимка.

— Мы…кхм…потом просто зачеты сдадим и все, — Ник впервые за сегодняшнее утро открыл рот.

— А ты вообще молчи, влюбленный! — от моего негодующего фырканья проснулась даже смирная 'запасная лошадка', и фыркнула в ответ. — Мало вас Маркетиос драл, совсем мозги переклинило. Все, пошли к Нойре! — я решительно вскочила и отряхнулась. — У меня сил нет ваши глупости выслушивать, так что с ней и объясняйтесь.

Впервые за все время разговора Фимкина нахальная моська сменила выражение. Некоторая степень беспокойства набежала на нее легким облачком. Ага! Это вам не девушке лапшу на уши вешать про 'влюбленный присмотр'! Присматривальщики нашлись… Влюбчивые, блин.

— Э-э-э!! Погоди…да погоди же ты! — бессовестный свин поймал меня за штанину и так резко дернул, что я от неожиданности потеряла равновесие и шлепнулась прямо на него. Так ему и надо! Я, конечно, девушка мягкая… в прямом смысле этого слова. Но даже у меня есть локти! И даже не жалко было им ушибиться о чью-то деревянную голову.

Некоторое время мы с ойканьем пересчитывали пострадавшие места и шипели друг на дружку как две заправские гадюки.

— Дура костлявая, — злобно пропыхтел 'влюбленный'. Второй персонаж все еще изображал статую, и на него перестали обращать внимание.

— Сам больно умный. Ты же влюбленный в меня, забыл? Где, спрашивается, твоя великая любовь была, когда ты меня сначала ронял, а потом еще и башку свою чугунную не вовремя подставлял? А уж обзывать любимую девушку дурой так самое занятие для галантного кавалера!

— Отстань! — Фимка недовольно засопел.

— Отстань??? — поразилась я. — Это я за вами без спросу поперлась неизвестно куда? Вы вообще чем думали? Точно не головой! — Я вдруг почувствовала, что весь запал куда-то делся, вместо него нахлынула усталость.

— Фим, ну правда… — Сказала я совсем другим тоном. — Ну вы же не маленькие. Прекрасно понимаете, почему я уехала. И почему так… втихаря. Для меня важнее всего сейчас не подвергать вас опасности, ради этого я даже поперлась в этот поход, будь он сто лет неладен, не горю я жаждой приключений. А вы что? Тут же увязались за мной следом, как два малолетних дурня. За каким чертом мне тогда куда-то ехать было…

— Ты это… — Фимка тоже мгновенно сбавил обороты и уже не выглядел таким уверенным. — Поль, ну мы тоже не вчера родились. Все мы понимаем… — он замолчал и некоторое время фирменное Фимкино сопение перекликалось с чавканьем и хрустом со стороны не обремененных нашими проблемами лошадей.

— Подумай сама, если тебе безопасно уехать из города, то почему нам от того же самого должно стать хуже? — подал тем временем голос второй безобразник. Наконец-то, я уже думала, что с ним что-то не в порядке. — Мы оставили дома письмо, никто нас искать не будет, а Нойра давно обещала взять нас с собой. Когда подвернется подходящий случай.

— Ну конечно, вот этот случай просто самый подходящий, — устало отмахнулась я. — Подбегающий! Ты прекрасно понимаешь, насколько беспомощны все ваши объяснения. Мальчиков понесло за приключениями, вот и все. И не надо придумывать какие-то дурацкие сказки про то, что вы будете за мной присматривать, а тем более про влюбленность. Не смешно. И глупо.

— Сама дура! — тут же снова завелся Фимка.

— А что-нибудь еще ты можешь выдать? — усмехнулась я. — Оригинальное? Это я уже слышала. Все, пошли. Вставай, разлегся тут… весь завтрак лошадиный отлежишь. — Я дернула из под Фимки клок сена.

Пойти мы никуда не успели. Неприятности пришли сами. Самое обидное, что они пришли и по мою душу! За компанию, так сказать. Появившаяся на пороге мамочка одного 'влюбленного' оболтуса молчала только первые секунды две-три. Зато пото-о-о-ом…

Правда, я сумела увильнуть от большей части подзатыльников, угроз и ругательств, бессовестно сдав мальчишек. А потому что нечего! Они 'влюбляться' будут, а я синяки и нервы лечить? Щас.

Так что, как только внимание Нойры переключилось на сыночка с племянничком, я с чистой совестью слиняла куда подальше, не желая участвовать в семейных разборках. Они все мне родные, я их люблю… но не настолько.

Кстати, совсем скоро я пожалела, что не осталась хотя бы подслушать разговор, находясь на безопасном расстоянии. Потому и результат стал для меня полнейшей неожиданностью.

Мало того, что после часа криков, невнятных споров и вполне различимых угроз два паршивца вышли из конюшни хотя и встрепанными, но довольными, меня еще и самым нахальным образом лишили средства передвижения. Фимка, вывел мою милую смирную лошадку и ловко на нее взгромоздился, бросив на меня победный взгляд. Вот тебе, бабушка, и восьмое марта…

В общем, двумя попутчиками стало больше, а объяснять мне никто ничего не собирался. Просто поставили в известность.

В ответ на мое робкое: 'А я на чем поеду?' Нойра смерила меня странным взглядом и кивнула Нику. Тот, непонятно чему радостно улыбаясь, ускакал куда-то за конюшню и вскоре вернулся, ведя в поводу…ой, ма-а-а-амочки!

Здоровенная рыжая скотина топала вслед за Ником с самым независимым видом. И выглядела на редкость несимпатично, надо сказать. Во-первых, со страху мне сначала показалось, что 'оно' больше моей привычной лошадки раза в два. Во-вторых, когда рыжее чудовище приблизилось, первое, что оно сделало — уронило несколько сочных, пахучих 'яблочек' размером с арбуз, прямо на ту часть поклажи, которую Нойра милостиво доверила транспортировать мне.

Я, как завороженная, пялилась на зверюгу, не в силах отвести глаз. И получила в ответ взгляд, полный презрения и такого явного ехидного предвкушения, что мне заранее стало плохо.

— Э…э…это что? — Ага, так мне и ответили… Мелкий подлый гаденыш, всего час с небольшим назад изображавший влюбленную свеклу, сунул мне в руку повод и смылся. Нойра тоже демонстративно занималась своими делами, и только мое повторное и видимо совсем перепуганное блеянье подвигло ее дать хоть какие-то объяснения:

— А ты думала всю жизнь на детской лошадке ездить? Нет, милая моя, караванная лошадь — это тебе не игрушка. Привыкай, вам с ней теперь не один день вместе ехать. Да, моя красавица? — Нойра бесстрашно похлопала 'это' по необъятному крупу, погладила морду, а рыжая гора мышц только умильно щурилась и ласково тыкалась носом в ладони женщины.

— На! — Нойра без долгих разговоров сунула мне в свободную руку здоровенную морковку. — Покорми ее. Да не стой ты, как статуя! Что, лошадь никогда не видела? Покорми, погладь, вон сбрую поправь. Николас, еще раз так взнуздаешь — я сама на тебе поеду! В общем, знакомьтесь, Зельма тебя не обидит, она у нас умница, — и Нойра отошла, больше не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я осталась стоять с поводьями в одной руке, здоровенным корнеплодом в другой и единственная мысль, крутившаяся в моей голове, была о том, что в любимой детской книжке, читанной-перечитанной еще до школы, тоже была какая-то Зельма, мгновенно переименованная автором в 'Шельму'. Ох, чует мое сердце, не зря оно так созвучно.

Зельме-Шельме надоело ждать, когда я додумаю свою мысль, и она решительно цапнула сочную морковку, с хрустом откусив ее в миллиметре от моих оцепеневших пальцев. Победно на меня поглядывая, она звучно зажевала трофей.

Не знаю, что уж меня в этот момент, что называется, торкнуло, но я выдохнула застрявший в горле шершавый шарик воздуха и в свою очередь, угрюмо таращась кобыле прямо в морду, смачно вонзила зубы в оставшуюся половину морковки.

Лакомство оказалась сладким, сочным и… немытым. На зубах хрустела оранжевая морковная плоть и земля, и я не сразу обратила внимание, что хрумкаю в гордом одиночестве.

Кобыла перестала двигать челюстью и смотрела на меня по настоящему изумленными глазами. Постепенно удивление в ее взгляде сменилось легкой заинтересованностью, и она опять потянулась к остаткам корнеплода в моей руке.

Дурдом на выезде — мы с лошадью наперегонки вгрызались в несчастную морковь, причем я даже отпихнула шумно сопящую морду, когда Зельма-Шельма попыталась цапнуть вожделенный овощ без очереди. Последний огрызок с зеленым хвостиком ботвы кобыла победно зажевала целиком и одарила меня торжествующим взглядом. Да-а-а-а…

Положительный момент этого соревнования зубастиков обнаружился после того, как я отплевалась от скрипевшего на зубах песочка. Рыжая кобылища как-то потеряла свои бронтозавровые пропорции и уже не казалась такой огромной. Обыкновенная…лошадка. Большая. Правда, морда у нее… все равно несимпатичная, и доверия мне не внушала ни на грош. Взаимно, кстати. Но ритуальная 'морковка мира' сгладила самое первое впечатление друг от друга, и дальше дело пошло хоть и ненамного, но легче.

Брезгливо отряхнув лошадиные подарки с тюков, я принялась навьючивать их на свое новоявленное транспортное средство. Средство напрямую не возражать не пыталось, но задачу мне осложняло, даже не напрягаясь.

Для начала эта Шельма, дождавшись, пока я, пыхтя как паровоз, рывком подниму особенно тяжелый тюк, и аккуратненько переступила с ноги на ногу, чуть переместившись в сторону. В результате я вместе с тюком, увлекаемая его немалым весом, птичкой спланировала на грязноватые булыжники двора. Растопыренная в тщетной попытке изобразить крыло пятерня с размаху вляпалась все в тот же преславутый 'подарочек'.

Выслушав все, что я имела сказать на тот момент, как изысканную музыку, кобыла удовлетворенно прижмурилась и сделала вид, что она тут ни при чем.

Тюк я на нее взгромоздила с пятой попытки. После чего мстительно вытерла терпко благоухающую ладонь прямо о гриву проклятущей твари. За что тут же и поплатилась — скотина цапнула меня за плечо и ловко пнула в лодыжку. О-о-о-о-о!!! Вот это было уже больно. Взвыв благим матом, я, уже не думая о том, что эта гадина весит раз в сто больше меня и без проблем задавит просто массой, изо всей силы шлепнула ее ладонью по морде.

Надо ли говорить, что наша потасовка привлекла всеобщее внимание. Сквозь собственное поскуливанье и сдавленную ругань я услышала веселый смех и даже некоторые не самые лестные замечания в свой адрес. Общественное мнение, как ни обидно, явно было не на стороне косорукой неумехи. Вот блин! На глазах вступили слезы бессильной злости. Уже не думая о последствиях, я снова, из последних силенок дернула повод и потащила упрямую скотину за собой.

Ага, щас. С тем же успехом я могла обвязать веревочкой Медного Всадника, и попытаться увести его за собой. Сволочная кобыла не сдвинулась ни на миллиметр.

Не буду вам рассказывать, что было дальше. Скажу одно: никогда в жизни я никого так не ненавидела, как эту распроклятую копытную гадину. Всегда думала, что у меня неплохое чувство юмора и посмеяться над собой полезно. Однако на этот раз мне не было смешно. Я только скрипела зубами, вспоминая самые страшные ругательства, какие знала. И какие не знала тоже. Зато народ повеселился всласть.

Глава 9 (2)

Пока я боролась со своим транспортным средством (и хоть бы одна зараза помогла, так нет же!), караван двинулся в путь. Надо ли объяснять, кого не стали дожидаться, и кто больше всех мучился?

Выволочь рыжую Шельму за ворота и взгромоздиться в седло мне с горем пополам все же удалось. Стараясь не глядеть вниз и недобрым словом поминая всех этих ушлых ведьмочек, умудряющихся с автобуса пересаживаться прямиком на боевых коней, да еще и хишшшных, я попыталась направить 'лошадку' в ту сторону, где в клубах пыли уже скрылась моя милая, тихая и послушная кляча, нагло оккупированная 'влюбленным' гадом.

Шельма громко фыркнула, мотнула здоровенной башкой, так что чуть не выдернула у меня вожжи вместе с руками, и… резво попятилась в сторону, противоположную нужной. Я опомниться не успела, как она таким макаром упятилась метров на тридцать.

Ах ты зараза! Ну нет. Я, конечно, ни черта не разбираюсь в лошадях, но поеду я туда, куда хочется мне!!!

Стиснув зубы, я сползла с Шельмы на землю, молча развернула ее мордой туда, куда она прежде пятилась и снова вскарабкалась в седло. Так, да? Н-н-но-о-о!!!!

Я знаю, что все, кому посчастливилось лицезреть сие шоу, не забудут его до конца своих дней. Но своего я добилась. Рыжая сволочь бодро перебирала копытами, двигаясь в нужном направлении вперед хвостом, а я, извернувшись буквой 'зю', старалась хоть как-то управлять ее движением.

Было понятно, что далеко мы так не уедем, но поскольку родной караван тоже никуда пока не торопился, вскоре я уже глотала пыль, поднятую копытами нормальных лошадей. И что бы кто не говорил, а я ехала туда, куда хочу!

Заслышав наше приближение, мои драгоценные спутники стали оборачиваться. Наверное, они тоже первый раз в жизни видели, чтобы на лошади ездили таким аллюром. Во всяком случае, лица у них были соответствующие. И ни одна зараза не вылезла с глупыми шутками. Видимо, у меня выражение лица тоже было… соответствующее.

Тем временем Шельма наконец поняла, что на этот раз я ее самым примитивным образом надула. Возмущенно фыркнув, кобыла развернулась на сто восемьдесят градусов и уже без сопротивления зарысила вслед за остальными. Но взгляд, которым Рыжая одарила меня через плечо, не предвещал ничего хорошего.

Не зря я беспокоилась. Нет, внешне все было в порядке. Кобыла послушно бежала, пристроившись колонне в хвост. Но обгонять хоть кого-то отказывалась категорически, и через пару часов половина дорожной пыли праздновала новоселье в моих волосах, во рту и даже, кажется, в желудке. А самое главное — не знаю, как она это делала, но скакала паразитка какой-то невообразимо-тряской рысью, совсем непохожей на все, что я до сей поры испытывала. Первое время я ещё старалась привставать в седле, как меня и учила Нойра, но гадкая скотина постоянно меняла темп, то резко тормозя, то кидаясь вперёд. Отчего и так неустойчивое положение становилось аварийно шатким. Повоевав с лошадью ещё минут 15, поняла что от напряжения ноги неимоверно устали и пришлось таки усесться в седло, как можно крепче сжимая рыжие бока. Сидеть так — Не самое приятное ощущение — чувствовать, как все внутренности постепенно превращаются в гоголь-моголь, но всяко лучше сведённых судорогой ног.

Я уже ни о чем никого не спрашивала, не интересовалась окрестностями, мне было неинтересно, когда все это кончится. Я даже думать не могла — к взболтанным кишкам присоединились не менее взбитые мозги. Так что когда ближе к вечеру мы въехали в какой-то городишко, снимать меня с лошади пришлось общими усилиями, потому что я так и осталась бы сидеть в седле до утра, ни на что не реагируя. Кажется, мне предлагали поесть и умыться. Кажется, куда-то вели. Кажется, даже была вода, теплая и приятная, она стекала по моему лицу и попадала за шиворот. Не помню. Скорее всего, я заснула или просто вырубилась раньше, чем мою измученную тушку доволокли до постели.

****************************************************

— Мой Цархес! — голос звенит скрытым торжеством. — Мы нашли ее.

— Ее? — сухой кашель не может скрыть недоумения.

— Девчонка, мой Цархес. Глупая, самоуверенная и ни о чем не подозревающая.

— Что же. Большая удача, — пыльные стены отражают сдержанное удовлетворение. — Как давно?

— Появилась несколько месяцев назад. По утверждению одного из местных магов, это его племянница из удаленной провинции. Проверка показала, что родственниц такого возраста и внешности у него никогда не было.

— Чего и следовало ожидать. Но…маг? Насколько он может быть опасен?

— Судя по донесениям агентов, магистр достаточно компетентен для того, чтобы со временем стать опасным, — в голосе звучат вкрадчивые нотки.

— Какие приняты меры?

— Было решено не форсировать конфликт на недружественной территории. Объект выведен из под опеки вышеупомянутого мага и в данный момент удаляется от Йарры с торговым караваном. Магистр попыток вернуть объект не предпринимал.

— Ну что же. Ваши действия на данном этапе признаны верными. Продолжайте, — сухой кашель снова прерывает разговор. — Что вы собираетесь предпринять в дальнейшем?

— Мой Цархес, — судя по шуршанию ткани, один из собеседников склоняется в поклоне. — Наблюдатель подчеркивает, что девчонка редкостно глупа, совершенно несамостоятельна и неуклюжа. Сейчас она находится под опекой опытных людей, неплохо знающих жизнь. К силовым акциям прибегать нецелесообразно, поэтому имею смелость предложить: девчонку следует исподволь направлять в нужную нам сторону, и, воспользовавшись первым удобным моментом, заставить ее покинуть своих спутников. В этом случае безмозглая дурочка упадет к нам в руки, как перезрелый плод.

— Хорошая мысль, — кажется, в старческом кашле сквозит усмешка. — Действуйте. И еще, — голос надолго замолкает, пауза заполняется глухим шорохом и слышно, как где-то недалеко мерно падают в воду звонкие тяжелые капли. — Сколько лет девчонке?

— Лет семнадцать-восемнадцать, не больше, — тут же, со вполне ощутимым облегчением откликается почтительно затаивший дыхание собеседник.

— Чудесный возраст, — странно слышать в скрипе старого дерева нотки мечтательной грусти. Впрочем, они исчезли раньше, чем их можно было бы опознать и удивиться. — Возраст юношеской влюбленности и опрометчивых поступков. Каких только глупостей не сделает юная девушка ради возлюбленного. Подумайте над этим.

— Да, мой Цархес, — радостное предвкушение наливается ядом.

— Ключ!

— Ключ!

Эхо долго гуляет по пыльным темным коридорам, тоскливо затихая там, где ход заканчивается глухой стеной.

*********************************************************

Прошла уже неделя, как мы в пути. Я скоро привыкла к нашей вялотекущей войне с Шельмой, насобачилась не подставляться под зубы и копыта, и давать сдачи, если увернуться не получалось. Примерно на четвертый день я уже управлялась без посторонней помощи. И даже согласилась с тем, что "брось щенка в воду, чтобы научился плавать" это тоже метод. Причем действенный, блин.

Даже с мальчишками мы заключили что-то вроде шаткого перемирия. Хотя, конечно, далеко не сразу… Вообще-то долго дуться я не умею, но тут в огонь моей обиды стабильно подкидывала дровишки нечисть о четырех копытах.

И меня далеко не сразу проняли их извинения, откровенное подлизывание и жалкие оправдания на тему того, что Нойра запретила мне помогать под угрозой немедленной отправки домой. Я, кстати, так и не поняла, за каким чертом эта странная женщина потащила пацанов с собой. Приставать с ножом к горлу у меня не было сил, а на мирные переговоры эта монстра не шла. И мелкие тоже молчали как партизане, только изредка изображая невнятное мычание. Зато каждое утро дарили мне по два букета сорняков. Видимо, тренировали влюбленность… это сено моя распрекрасная Шельма поглощала с видимым удовольствием, считая его то ли данью, то ли законной добычей. Я не отбирала.

Увы, моих сил пока не хватало ни на что, кроме как на вялотекущую битву с транспортным средством. Да еще Шельма освоила новый фокус: заприметив, что монотонная дорога неумолимо склеивает мне веки, гадина подлавливала момент, когда я погружалась в сладкую дрему, свесив голову на грудь и резко взбрыкивала задом, сопровождая свой кульбит пронзительным взвизгом.

В первый раз я с нее чуть не упала и еще долго держалась за сердце. Во второй ругалась примерно полчаса, подробно вспомнив всю лошадиную родословную до двадцатого колена. А в третий молча огрела довольную скотину промеж ушей специально припасенным кнутовищем. Деревянным и достаточно легким — всерьез делать больно этой скотине я не хотела, хотя иногда злобные мысли одолевали. Но сам факт рукоприкладства, как ни странно, действовал на рыжую гадину умиротворяюще.

После чего до вечера почти спокойно ехала, правда дремать не решалась. И ночью пару раз подскакивала на очередной трактирной кровати с бешено колотящимся сердцем. Вот где вспомнился милый пушистый валерьянистый котофей… но он остался в доме Маркетиоса — я еще не настолько сошла с ума, чтобы тащить с собой животное.

К концу недели то ли я привыкла, то ли кобыла, получая вместо приятного ее сердцу взрыва эмоций палкой по башке, разочаровалась, но свои шуточки она бросила. Надолго ли — неизвестно.

Внезапно монотонное течение времени было нарушено. Видимо, однообразие плохо влияет на мои умственные способности и вообще на восприятие мира, но я умудрилась не заметить, что мы прибываем в первый после Йарры большой город.

Когда это до меня дошло — первая мысль была: очень большой город. Очень-очень. С верхушки холма, на который мы как раз взобрались, висящая в голубой полуденной дымке красновато-коричневая громада смотрелась потрясающе. Словно огромная гора, составленная из множества башен и башенок. Нойра тут же объяснила, что знаменитый Селоринский кирпич везут на продажу через весь континент — никто не может повторить его удивительных свойств. Сам город полностью построен из него, здесь, в отличии от любого другого города, это не было признаком высшего шика и богатства.

Для меня это прозвучало странно — кирпич он и есть кирпич, что там секретного? Но свою ошибку я осознала, когда мы миновали арку в циклопической крепостной стене, окружавшей город. В полированную поверхность можно было смотреться как в красновато-коричневое зеркало. Откуда-то из глубины этой глади таинственно поблескивали золотистые крапинки. Стыки если и были заметны, то очень внимательному взгляду. Кроме того, жители Селорина питали, видимо, пристрастие к плавным линиям: город тек перед глазами бесчисленными арками, закруглениями, изгибами. Ни одного острого угла. То есть ни одного угла вообще! Сначала замираешь в восхищении, но через полчаса ловишь себя на мысли, что все это начинает действовать на нервы.

У Нойры было много каких-то своих дел в Селорине, так что с утра меня никто не будил и пинками не гнал на конюшню, запрягать Шельму. Видимо, и вредная парочка тоже порядком утомилась в дороге, потому что они не стали ломиться в мою дверь с утра пораньше.

Так что я вылезла из постели тогда, когда проснулась, то есть около полудня. Не спеша умылась, блаженствуя. Здесь были почти забытые мною блага цивилизации в виде настоящей ванны, причем самой обычной, без капли магии, так что никакая зараза не цапнула меня током, позволив насладиться купанием.

Завтрак тоже не подкачал. В обеденном зале было людно, видимо снаружи опять плавился от жары медовые улицы, и жители забились куда попрохладнее. Мешанина рас и полов была мне уже привычной, и я не пялилась на каждую особенно нарядную гномку или гоблина. Закончив с едой, я задумалась: чем бы заняться. Можно сильно не напрягаться, просто поспать. Неплохая мысль. За столько дней пути накопилась усталость. А можно… с одной стороны шляться в самое пекло то еще занятие, зато наверняка самое спокойное время — опасности тоже не любят потеть. К тому же, Нойра рассказывала, что город посмотреть стоит, а население в нем достаточно дружелюбное, потому как торговое.

Так что, идем гулять? А может позвать мальчишек? Да ну нафиг, они во-первых не захотят, а во-вторых запросто отговорят меня. И никуда я не пойду, и вернется Нойра и тут же найдет для меня занятие: припашет обихаживать помесь козы с ослицей, или снова займется физподготовкой. Нет уж, у меня ее палка уже в печенках сидит, причем в самом прямом смысле!

Решено, идем гулять. Я все же не поленилась сбегать к себе наверх и переодеться, выудив из рюкзака самую легкую блузку почти без рукавов и широкие штаны: в жаркий день вентиляция — великое дело. И предупредив дородную даму за стойкой, что терять меня не надо, и если спросят — я гуляю неподалеку, выскочила за дверь. Игнорируя удивленный взгляд в спину. Ну понятно, решила, что я головой стукнулась, гулять в полдень. Эх, знала бы я… сидела бы в своей комнате как пришитая. Хотя… повернулась бы моя жизнь совсем иначе, к добру ли, к худу ли — никому неизвестно.

Через час я уже на чем свет проклинала собственную непоседливость. Понесло идиотку проветриться! Мало того, что сварилась живьем, закругленный текучие улочки сыграли со мной дурную шутку. Я умудрилась заблудиться в двух шагах от трактира и теперь совершенно не представляла, куда идти. Еще немного и я попыталась бы зарыться в землю, лишь бы спрятаться от солнца, и даже аккуратная, кирпичик к кирпичику, кладка мостовой мне бы не помешала.

Я наугад свернула в очередной узенький переулочек и тут…Что-то звонко лопнуло над головой, потом взвизгнуло и прямо под ноги выкатилась здоровенная каменюка. Обычная такая серая речная галька, я бы и внимания не обратила, если бы эта гадость больно не долбанула по лодыжке. Уй, зараза! Он не посто стукнул по косточке, он меня магией… у-у-у! Не долго думая, я наклонилась и схватила камень, чтобы зашвырнуть туда, откуда он прилетел.

Глава 10 (1)

— Стой!!! — Заорали откуда-то сбоку, и опять мне под ноги свалился еще один 'подарочек', чуть не уронив меня на раскаленную мостовую. Я так растерялась, что даже забыла обозлиться. Повезло 'подарку', а то приголубила бы давешней каменюкой по кумполу.

— Стою… поэтому меня лучше руками не хватать, — запоздало выдала я после небольшой паузы. Подарок за это время успел подняться на ноги, оказавшись весьма странным субьектом: на голову выше меня ростом, худющий, мосластый весь какой-то и даже на вид шустрый до невозможности. Физиономия на первый взгляд бесцветная, и сначала я подумала, что мне повезло нарваться еще на одного пацана в компанию к моей парочке. Но стоило приглядеться внимательнее, и сразу становилось ясно, что типчик как минимум мой ровесник, если не старше. Вон, даже бороденка есть, три волосинки в шесть рядов. Длинный острый нос, длинный острый подбородок, вообще все лицо словно составлено из острых углов, небольшие глазки в неожиданно длинных ресницах тоже поблескивают скрытыми лезвиями. Темные вихры взлохмачены и стоят почти дыбом. Вобщем, рожа, товарищи, не самая располагающая, хотя и до безобразия мальчишеская. Продувная такая, шкодливая. Зря камнем сразу не треснула, а теперь уже и не получится.

— Дай сюда, идиотка!!! — Зашипел он на меня злобно, выдирая у меня из пальцев ту самую каменюку.

— Да забирая на здоровье, ты что, псих? — удивилась я. Кто бы мог подумать, любитель камней нашелся. Точно ненормальный. Отдать булыжник и тикать, вот что надо делать.

— Стоооой!!! — снова раздалось чуть ни над ухом, и я только теперь поняла, что орал вовсе не мой чокнутый собеседник.

— Дура! — Рявкнул остролицый, хватая меня за руку и так резко дергая, что я чуть не упала. — Бежим!

И он помчался по улице, буквально волоча меня за собой. Я сначала даже не упиралась, во-первых, от неожиданности, во-вторых потому, что встречаться с крикуном, который пытался нас остановить, мне не хотелось еще больше. С другой стороны, что я сделала, чтобы убегать?

— Эй, отпусти!!! — Еле пропыхтела я. — Отстань!!!! Да отстань же!!! — И я принялась выдирать свою руку из цепких пальцев своего неожиданного спутника, одновременно попытавшись упереться ногами в мостовую и другой рукой зацепиться хоть за что-нибудь. Фигушки, все гладкое-круглое, чтоб им пусто было, этим помешанным на плавных линиях строителям!

— Прекрати, идиотка! — Еще яростнее зарычал псих, опять дергая меня изо всех сил, чуть руку не оторвал. — Жить надоело?!?

— Сам придурок! — Я тоже обозлилась и перестала выражаться вежливо. — Я шла по улице… — ругаться на бегу было неудобно, я начала задыхаться. — Пока ты мне на голову не свалился, маньяк несчастный! Куда ты меня тащишь?!?

— Да нужна ты мне сто лет! — Типчик тоже запыхтел, драпать и тащить меня на буксире оказалось нелегко. Угу, большой бюст и пышная попа это не только услада мужских глаз, но и десять килограмм живого веса в балласте. — Вот брошу тебя, дебилка, будешь знать! Ты касалась Унрак-Аш, тебя только за это пришибут не глядя!

— Какую еще умракашу, блиииин!!!! — Я начала догадываться, что не все так просто. Этот проклятый булыжник, он хватанул меня магией на уровне амулета первой степени, уж что-то, а определять эти самые степени по силе 'тока' меня Маркетиос хорошо научил. Я чуть не взвыла от досады, но упираться перестала, покорно мчалась туда, куда тянула меня внезапная неприятность.

Бог ты мой, мне только магических булыжников для полного счастья не хватало. Ну куда вот он меня тянет? Прибьет сейчас в подходящем темном уголке этим самым булыжником, и поминай как звали…спер, как пить дать, чей-то амулет, а я лишняя свидетельница, да еще сама, как овца на веревочке, бегу в нужную сторону.

Тем временем мы промчались по веренице узких улочек и петляя, как зайцы, то ныряя в подворотню, то взбегая по крутым лесенкам, соединяющим нижние улочки с верхними. Ну все, теперь я вообще не найду дороги назад. Мило.

И между прочим, никакого топота позади, грозных криков и прочих признаков погони не наблюдалось. Я только собиралась снова упереться всеми четырьмя конечностями, как шустрый псих втолкнул меня под очередную арку и мы оказались в круглом дворик с фонтанчиком посередине. Было тихо, если не считать пыхтения загнанной лошади — все же такие кроссы мне не нравятся, и чертовски жарко. У меня, кажется, даже волосы вспотели, лицо пылало и скорее всего я была похожа на запыхавшуюся, встрепанную и обозленную незапланированной беготней свеклу.

Субьект, приволокший меня в эту замаскированную под обычный двор духовку, с довольным видом осмотрелся, хмыкнул и сунул голову прямо в фонтан. Мне сразу стало завидно до зубовного скрежета, я даже злиться забыла. Да в конце концов! Я бесцеремонно пихнула странного типа в бок и когда он послушно отстранился, тоже сунула голову в воду. Ооооо!!! Какое блажеееенство!

Вынырнули мы почти одновременно. И уставились друг на друга, оказавшись точно нос к носу. Во буратино… — Успела подумать я, оценив длину 'рубильника', почти уткнувшегося в мой собственный. А ещё с удивлением заметила что резкие черты лица начали подозрительно "плыть". Незначительно так, но для женщины, которая не так давно каждое утро наносила боевой раскрас на лицо — вполне заметно.

Но игры в гляделки быстро закончились. Тип снова хмыкнул, откинул со лба мокрые волосы и отошел, усевшись на скамеечку в тени чахлого деревца. Он как фокусник, извлек откуда-то из под одежды тот самый булыжник и подкинул его на ладони, словно взвешивая. Вид у него бы до безобразия довольный.

Сто раз потом пожалела, но в этот момент язык за зубами не удержался:

— Можешь выкинуть свой голыш. — Заявила я ехидно.

Честное словно, если бы капельку подумала, смогла бы не обращать внимания на его физиономию, но в тот момент желание подпортить ему удовольствие оказалось сильнее разума:

— Он теперь бесполезнее кирпича у тебя под ногами.

Мгновенное преображение из расслабленного и довольного мальчишки в хищного, напруженного и опасного типа напугало меня настолько, что мозги моментально заработали и тут же выдали оценку ситуации: идиотка болтливая!

— Что ты имеешшшшшь в виду? — Буквально прошипел злыдень, и встал, мягко, по кошачьи, качнувшись в мою сторону.

— Я просто вижу! — Торопливо пояснила я, облизав вновь пересохшие губы. — Вот!

Еще в самом начале путешествия Нойра повесила мне на шею целую связку 'амулетов'. Естественно, ни один из них не являлся настоящим, но выглядели они впечатляюще. Самые разные, от примитивных кусочков дерева, вымазанных какой-то гадостью вроде смолы, до причудливо изогнутых фиговин из металла, кожи и черт знает чего вообще. Это должно было в какой-то мере замаскировать мои 'способности' на тот случай, если они вылезут неожиданно и попадутся на глаза кому не надо. И теперь я первым делом схватилась за них:

— У меня амулет! Семейный! На кровь настроен. Он помогает видеть, есть ли у предмета магическая аура! — лихорадочно вспоминала я все, что так настойчиво вдалбливали в мою пустую голову Маркетиос и Нойра. — У камня нет ауры!

Все еще меряя меня недоверчивым взглядом, тип полез за пазуху и тоже выудил какой-то прибамбас на веревочке, который тут же приложил к камню. Пару секунд он словно прислушивался, а затем с проклятьем швырнул камень себе под ноги.

Я пискнула и вскочила на низенький парапет фонтанчика, отчаянно балансируя, лишь бы не оказаться на пути заметавшегося по дворику психа. Тот продолжал сыпать проклятиями, шипеть и несколько раз зарядить кулаком по дереву, чей отчаянный трепет явственно свидетельствовал о том, что оно улепетнуло бы со всех корней, если бы смогло. Минуты три все так и продолжалось — я занималась эквилибристикой на узеньком бортике, придурок лупил по дереву и ругался, фонтанчик невозмутимо журчал за моей спиной. Недолго, правда: я поскользнулась, с шумом и плеском обрушившись в воду, окатив холодными брызгами мечущегося психа.

Подействовало. В том смысле, что мне вдруг стало совсем не страшно, а придурок перестал скакать и лупцевать ни в чем не повинные деревья и стены. Сел на ту самую скамейку, оперся локтями о колени и бессильно уронил голову, разглядывая камень у себя под ногами.

Я вылезла из фонтана и попыталась отжать хоть какие-то фрагменты одежды, но потом плюнула. Сама высохнет на такой жаре, а мне даже прохладнее.

— Какой я идио-о-о-о-от! — От внезапного мучительного стона я подпрыгнула. Тип запустил обе пятерни в шевелюру и отчаянно дёрнул себя за волосы. К моему удивлению, я отчётливо увидела, что у него….потекла тушь??? Льющаяся с волос вода окончательно подтвердила мои подозрения, организовав на мужских щеках подозрительно чёрные слезы. Нда… а с другой стороны — мало ли я каких традиций не знаю, вон… во Франции раньше тоже мужики красились.

— Неужели я взял не тот камень?! Значит, все было напрасно! Он остался у них! И теперь они им воспользуются!

Я ни фига не поняла, кто это 'они', и что такого ужасного в том, что 'им воспользуются'. Вообще не знаю, что опять заставило меня открыть рот. Возможно, жалость, ни с того ни с сего выбравшаяся на поверхность откуда-то из потаенных уголков души. Вечно она не вовремя!

Так или иначе, я на всякий случай отошла в другой конец двора, так что между нами оказался фонтанчик, и громко заметила:

— Да он совсем недавно сломался. Когда этот булыжник выкатился мне под ноги, аура у него была, не меньше первой степени. И потом, когда ты его отобрал, тоже. — Вот тут я бессовестно соврала, но надо же было отвести от себя подозрения.

— Она пропала, пока мы носились по городу, как полоумные, не иначе. — Закончила я, осторожно отступая в сторону арки, ведущей на улочку, с которой мы сюда и занырнули.

Отчаянье типа как рукой сняло, он поднял голову и впился в меня совершенно безумным взглядом. В купе с размазанной косметикой это смотрелось…устрашающе! Я еще чуть-чуть отступила, так что уперлась спиной в стену. Все, дальше отступать некуда, только на улицу, но чертова арка как раз посередине между нами. Двигаться к ней — значит оказаться ближе к этому ненормальному. Вот блин!

— Ты уверена?!? — Продолжал сверлить меня глазами придурок. — Точно?!?

— Абсолютно. — Закивала я. — Чем хочешь поклянусь: когда камень выкатился, аура была! — Нет лучшей лжи, чем полуправда.

Тип заметно расслабился, но выглядел озадаченным и даже встревоженным.

— Что же могло случиться? — Он встал, подобрал булыжник, и посмотрел на меня:

— Да перестань ты жаться к стеночке, я не кусаюсь.

— Кто тебя знает. — Подозрительно парировала я. — Ведешь ты себя как самый натуральный псих, с чего ты уверен, что это не заразное?

— На себя посмотри. — Хмыкнул паразит. Он уже как будто пришел в себя и снова выглядел на редкость самоуверенно, даже не смотря на "фингалы" под глазами. Что-то слишком быстро, это подозрительно!

— Шляешься где попало, когда все нормальные люди спят! хватаешься за то, что тебе не принадлежит, при этом видя что это именно артефакт! А потом носишься по городу в компании 'натуральных заразных психов'! — Гаденыш просто излучал ехидство. Честное слово, когда он выдирал себе космы и рыдал чёрными слезами, выглядел гораздо симпатичнее.

— Сам дурак! — пожала плечами я. — Нечего было мне под ноги выкатываться со своим булыжником. Я, между прочим, просто гуляла и никого не трогала, пока ты своей каменюкой меня по ноге не долбанул! У меня теперь синяк будет! — В доказательство собственных слов я тут же задрала просторную штанину выше колена и вывернула ногу. Ну точно: на лодыжке наливался цветными разводами смачный синячище. Как раз над ремешком от сандалии. Знала бы, сапоги бы одела, не смотря на жару.

Внезапная тишина меня насторожила и я подняла глаза от пострадавшей конечности. Тип пялился на мою ногу так, словно в жизни ничего более удивительного не видел. Чего это с ним? Тут все же не мрачное средневековье и тем более не дикий восток, где женщину кутают от пяток до носа. Ног он не видел что ли? Да не может быть.

— Эй, очнись! — Я выпрямилась, одернула штанину и помахала ладонью перед носом у придурка. — Точно, больной. Вот повезло мне! — Констатировала я через минуту, когда поняла, что реакции не будет, он продолжал пялиться, теперь на мои штаны.

— А? — Очнулся, наконец, странный товарищ. — Что ты сказала?

— Что мне полагается компенсация за моральный ущерб. И вред здоровью. — Злорадно заявила я. — Так что с тебя причитается.

— Чего-о-о-о? — Типчик опять быстро приходил в себя. — Ну ты нахалка!

— Я нахалка? — Возмущению моему не было предела. Даже спокойный человек вскипит, если его бегом протащить через полгорода по такой жаре, да еще и булыжником предварительно долбануть. — Я тебя не трогала, это ты свалился мне, как снег на голову, то есть камень под ноги! Так что нефиг отлынивать. Проводи меня, куда мне нужно и можешь считать, что мы квиты. Мне в… — И тут я с ужасом поняла, что не помню, как называется тот трактир, где мы остановились! И-ди-от-ка!!! Клиническая и неизлечимая…

Самое время было изобразить слабую девушку и пустить слезу. Или вовсе в обморок хлопнуться. Но у меня не было никакой уверенности, что мистер 'острый нос' поведет себя как джентльмен. Наоборот — я была почти на все сто уверена в обратном. Но и признаваться в собственной глупости не хотелось.

Мозги аж заскрипели от натуги. Ну же, вспоминай, вспоминай! Нойра не раз говорила, что останавливается там постоянно. Трактир большой, народу полно… И пока мы вчера ехали по улицам, я ничего подобного не видела, все встречные заведения выглядели гораздо скромнее.

— Знаешь самый крутой трактир на… — точно! Ура моей голове, она еще не совсем пустая, улицу я кажется помню!

— На Медвяной улице. — Уверенно заявила я. — Проводи меня туда.

— Хм, — он задумчиво провёл рукой по щеке и удивлённо уставился на чёрные разводы, а затем, прищурившись на меня.

Я молча пожала плечами, мол, надо тебе макияж поправить — вперед и с песней. Подожду.

Мужчина неожиданно весело засмеялся, а затем снова опустил голову в фонтан, но уже надолго. Из за бортика доносились бульканья и плеск воды.

— А я-то думал, чего ты так на меня пялишься, будто на гоблина в гномовских шмотках! — пробулькал он, практически не вылезая из фонтана.

— Тебе идет, — похвалила я самую капельку ехидно, устраиваясь пока на скамеечке в чахлой тени. При мокрой одежке и волосах даже почти не жарко. — Только в следующий раз бери несмываемую тушь. А то неудобно все время проверять, вдруг потекла.

— Несмываемая, та с магией, — на удивление дружелюбно отозвались мне из фонтана, — Ее любой охранный контур засечет.

Он покопался в карманах и выудил смятый платок и маленькую бутылочку, чьё содержимое щедро вылил в подставленную ладонь. умылся этой жидкостью и вытерся тряпочкой.

— Досадно, — вздохнула я, представляя себе будущие трудности собственного макияжа.

Но тут мой новый знакомый закончил с гигиеническими процедурами, выпрямился и откинув волосы назад, пытаясь перевязать их выуженным откуда-то шнурком, повернулся…

Ну что сказать… все равно пацан (возраст немного прибавился, на мой взгляд, ну, может, чуть старше, чем я сначала подумала). И рубильник ни фига в фонатне не смылся, как был выдающимся, так и остался. А вот острых углов в лице поубавилось, практически полностью меняя овал лица, и глазки без черных ободков туши уже не казались такими малюсенькими. Парадокс, обычно бывает обратный эффект. А тут… О, и недобороду смыл!

В целом — не красавец ни разу, но мне всегда больше нравились лица, в которых есть некая неправильность. Она придает индивидуальности, а если еще хоть капелька харизмы… принцы нервно курят в сторонке.

Тут я пока харизму не высматривала, но в целом результат умывания мне понравился.

Пока я рассматривала его лицо, мужчина снял с себя подобие накидки с капюшоном, каким-то привычным движением вывернул ее наизнанку и снова надел. Теперь вместо потрёпанной мышасто-серой, так подходящей возможному вору, она стала парадно-зеленой, с красивым узором по краям. Интересно, он там внутри нее не сварился? С рукавами одежка, а тут сорок градусов в тени, по ощущениям. Но, кстати, пОтом от товарища не воняло. Вообще ничем не пахло.

Затем, как-то хитро перекрутив пояс, он блеснул на солнце позолоченной бляшкой. Большой и, кажется, несколько нарочито выделяющейся. Если бы такая была на нем раньше, то точно стала бы запоминающейся приметой.

В конце концов, передо мной стоял практически другой человек, которого вряд ли кто на улице принял бы за того пацана-крысёныша. Вот только, когда он закончил со своим марафетом, то как то подозрительно посмотрел на меня через прищур ехидных глаз.

— Вряд ли, конечно, они тебя хорошо запомнили, — задумчиво начал он, — но, согласись, береженого боги берегут, — с этими словами он уверенно подошёл ко мне и тщательно оглядел от сандалий до макушки, даже не скрывая того, что на груди взгляд задержался ощутимо дольше. Мужики… блин. Кому что, а голому баня. В нашем случае — мокрая блузка на внушительном бюсте.

— Знаешь, — походу, разговаривать он решил именно с грудью, — Тут даже особо и менять ничего не надо. Расстегни две верхние пуговицы и выше груди никто не посмотрит. А если ещё сделать вот так — он одним движением подпоясал меня каким то тонким ремешком, подчеркнув талию, отчего округлости стали ещё внушительнее. — Точно ни на что больше смотреть не будут.

Я, если честно, напряглась. Новоприобретенная привычка. Тонкие, телесного цвета перчатки уже настолько стали частью меня, что я почти о них забыла, но этот… маскерун касался меня незащищенными руками, а я слишком хорошо помню, чем кончился такой экстрим для дочки ректора.

Но нет. Ничего не произошло — не отклеилось, не перекрасилось и не отстрелилось. Из чего можно сделать вывод, что мужик передо мной просто редкостный натурал. Да, он ведь даже глаза красит тушью без магии!

— Хм, все же перестрахуемся, — он, с явным трудом отрывая успевший уже прижиться на моих вторых девянос… эм, сто двадцати, взгляд, перевёл его на причёску, — гребень с собой есть?

Я пожала плечами и отрицательно помотала головой. Коса обычно не требовала особого ухода в течении дня, и я не заморачивалась, таская с собой полный набор для ухода за собой.

— Да? — похоже он действительно удивился, — ну тогда не обессудь, будем драть лошадиным, — не слушая мои протесты, он ухватился за косу, ловко ее расплетая.

— Так, стоп! — процесс, по ходу, пора было брать под контроль, мне вовсе не улыбалось возвращаться в трактир лысой. Так что гребень я отобрала, хмыкнув про себя. У меня такой же в переметной суме остался — железный, страшный и без магии.

Хорошо еще, волосы в этом мире мне попались послушные, блестящие и легко расчесываемые. Так что через пару минут по спине струился черный с прозеленью шелковый плащ, а я попыталась оторвать провожатого от созерцания собственного верхнего богатства. Впрочем, судя по его одобрительному взгляду, нижнее ему тоже ничего так. Извращенец.

Глава 10(2)

Очередной кусочек, очень извиняюсь, что не вычитан и выложен непривычно — с айпада это страшно неудобно делать.

Как только я вернула гребень, парень шумно выдохнул, развернулся и стартанул с места на такой скорости, что едва успела заметить призывный жест рукой.

Булыжник, кстати, он рачительно прихватил с собой. Может, надеялся починить.

Я заторопилась следом, боясь упустить его из виду. Гад даже не оглядывался. Несся чуть помедленнее паровоза. Через пять минут я опять начала задыхаться, потому что мне приходилось почти бежать. Хорошо, что медленно подкравшиеся сумерки потушили печку в небе и город постепенно остывал. На улицах появились люди, и мне стало еще труднее поспевать за провожатым. Однако почти забытый уже опыт жизни в столице проснулся как раз вовремя, и я лавировала в густеющей толпе почти с такой же ловкостью.

В конце концов гонка мне надоела, тем более, что шли мы уже довольно долго. В два длинных шага догнав уже трижды мысленно покрытого матами "сопровождающего", я как клещ вцепилась в его рукав и на недоуменный взгляд ответила такой зверской гримасой, что невольный мой проводник рассмеялся и чинно подхватил меня под локоток, зашагав степенно, не забывая поплотнее прижиматься к моей груди. Не дать не взять — парочка влюбленных на выгуле.

Между тем стемнело. Над каждым домиком теперь горел неяркий разноцветный фонарик, затейливый и изящный, чем-то похожий на китайский. В этом неярком, чуть колышащемся свете медово-коричневые стены города заиграли неожиданной золотистой паутиной, бликами и смутными тенями где-то в глубине камня, вдруг ставшего словно бы полупрозрачным. Фантастическое зрелище.

Но и этого мало, все больше народа на улицах щеголяли в потрясающих головных уборах: этакий высокий колпак, словно сплетенный из ажурной проволоки, загнутый вперед крючком. На кончике каждого такого сооружения мерцала маленькая звездочка, они были разноцветные, и улица текла ручейком огоньков всех цветов радуги.

Присмотревшись, я заметила, что все обладатели колпачков-светлячков очень молоды. А-а-а-а, наверное что-то вроде молодежной моды. Красиво…

Поглядывая по сторонам, я вдруг насторожилась. На другой стороне улицы стоял здоровенный мужик в колпачке-с-фонариком и внимательно изучал толпу, глядя как раз в нашу сторону. Не знаю, чем он мне не понравился. Сразу и сильно. Первой мыслью было: нельзя, чтобы он нас заметил!

Больше книг на сайте -

Мой провожатый спокойно топал вперед, а я резко затормозила, уже привычно вцепившись в его рукав. И не слушая удивленно-недовольного возгласа, изо всех сил потащила его за собой в ближайшую открытую дверь.

— Рехнулась? — удивленно шепнул мне длинноносый, выдергивая рукав.

— Нельзя, чтобы он нас видел! — В ответ прошипела я, дернув подбородком в сторону открытой двери.

— Кто? — Насмешливо поинтересовался тип. — Ты еще кого-то успела достать да самых печенок? У тебя неплохо получается. Надеюсь ты не сбежавшая от жениха принцесса, которую ловит пол страны?

— Мужик с камнем. — Отозвалась я, очень осторожно выглядывая. — Понимаешь? У него такой же камень, как у тебя, только действующий!

— Что?! — Длинноносый мужчина резко дернул меня вглубь помещения, и сам встал вплотную к косяку, чуть высунув длинный нос наружу. Я невольно тихо фыркнула, представив, как неудобно ему выглядывать из-за угла с его-то рубильником.

— Тортрравле! — Парень отпрянул от дверного проема и меня оттолкнул подальше. — Они раскинули сеть… и найдут меня по камню будут пытаться отыскать по артефакту. — В первый раз вживую услышала, как это: 'скрипеть зубами'. — Ты ведь тоже касалась камня…. Значит, пойдешь со мной!

— Погоди!!! — Я быстро отступила от него подальше, на всякий случай. — Камень больше не работает! Ты забыл?

— Тортрравле!!! — Еще раз, на этот раз вроде бы с облегчением. — Я и правда не успел забыть. Слишком уж вовремя он как-то разрушился…

— Дождемся, пока он уйдет, отведешь меня в трактир и попрощаемся навсегда! — с энтузиазмом предложила я, изо всех сил надеясь именно на такое развитие событий. Ага, разбежалась…

— Молодые люди что-то желают? — строго и неприязненно спросил голос прямо у меня за спиной. Я так резко обернулась, что чуть не упала.

Из-за небольшого прилавка выглядывал низенький старикашка, какой-то линялый и помятый на вид. Зато глазки из под кустистых бровей сверкали остро и совсем недружелюбно.

Мой спутник сориентировался быстрее меня: — Конечно желаем. — Заявил он уверенно, но тут же смущённо прикрыл глаза и, ыыы, залился румянцем. Сразу захотелось захлопать в ладоши и прокричать "верю"!. — Моя невеста желает выбрать бурхаши. Самые лучшие бурхаши у вас, не так ли? — и глазки, глазки в пол! — Тан-Темон зря советовать не станет.

МХАТ рыдает в полном составе… Я даже не успела вникнуть во все эти бурхаши-мурхаши, и среагировать на невесту, а старикашка уже расцвел, как последний георгин на осеннем солнышке.

— Молодые люди пришли по адресу! — Засуетился он. — Самые лучшие бурхаши для юных дам, самые лучшие! Молодой человек предпочитает классические бурхаши, или бурхаши в новокаерском стиле? А может, девушка привержена традициям и захочет бурхаши с набалданом? Бурхаши с набалданом, да, самые традиционные, прекрасный выбор!

Ничего не оставалось, как включиться в игру. Еще бы кто рассказал, во что играем и какие правила. Но деваться было некуда, там, за дверью все еще светил булыжником амбал в колпаке.

Изобразить смущенную невесту получилось раза со второго. (С первого хотелось пнуть жениха, да покрепче). Робко приблизившись к прилавку, я с непритворным интересом впилась взглядом в разложенные под стеклом…бурхаши.

Э…ну…ох! Вобщем, больше всего эти фиговины были похожи на…простите, семейные трусы. Только не сшитые из банального ситчика, а сплетенные из мелких колечек, по виду металлических. Мамочки мои, куда, куда может нацепить это невеста перед свадьбой?! Или после?! Судя по размеру — на средних габаритов танк…

Я незаметно покосилась на спутника. Наверняка, он знает, куда одевают эту штуку. Мало ли, может тут принято вывешивать такие бронетрусы как штандарт — на флагштоке перед домом — мол, муж имеется, место занято. По размеру примерно соответствуют. Смущало одно: 'бурхаши для юных дам' сказал этот старый гриб, то есть, это, по идее, для меня?! Нет вряд ли, то есть, наверное, это все же сувенир…меня в это чудо местной моды три раза завернуть можно, и еще место останется. И это принимая во внимание мои новоприобретенные габариты! Тьфу ты, мне-то они ни с какого боку не грозят, совсем забыла. Это ж маскировка.

Старичок между тем горел энтузиазмом непременно осчастливить молодую пару образчиком 'свадебного бельишка'. Он выкладывал и выкладывал передо мной на прилавок все новые кольчужные семейники. Знаете, некоторые были весьма даже ничего! Сплетенные из колечек разного цвета, они играли блестящими, изысканными узорами. Переливались, как хвост павлина и сдержанно поблескивали вороненой сталью. Особенно мне понравились как раз последние, сдержанно черные, с оторочкой из блестящих золотых колечек. Прямо не трусы, а произведение искусства. И даже этот на них был…набалдан. Такой, знаете, хвостик сзади. Довольно длинный, больше всего смахивающий на поводок. Я тихо хихикнула, спрятавшись на секунду за спину своему спутнику, очень уж живо представился мне именно он, облаченный в одни 'бурхаши', на поводке, за другой конец которого держится дама в подвенечном наряде. Дама весело дергала за поводок, а типчик отчаянно подхватывал свою одежку, поскольку означенная была как минимум на десяток размеров больше той части тела, на которой пытался ее удержать незадачливый жених.

— Вот эти! — Заявила я, выныривая из-за 'суженого' и изображая внезапный приступ смущения.

— О, у юной дамы есть вкус! — Обрадовался старичок. По тому, как просиял гриб за прилавком и незаметно скривился типус, я догадалась, что выбрала модельку не из дешевых.

К счастью для меня (или к сожалению?) мерить обновку не понадобилось. Старый гриб и так быстренько упаковал бурхаши в кокетливый пакетик с бантиком и торжественно вручил мне. Елки-палки, тяжелый подарочек!!! Килограммов пять, не меньше. К счастью, идеи эмансипации еще не просочились в этот мир, так что мой 'женишок' безропотно развязал кошель и расплатился, высыпав на прилавок почти все его содержимое. Видимо, желание тратить мужские деньги у женщины заложено где-то глубоко в подсознании, на уровне инстинктов. Во всяком случае, я поймала себя на том, что получаю искреннее удовольствие от процесса, хотя понятия не имею, на фига мне этот образчик кузнечного мастерства.

Нагруженная своим увесистым приданым, я осторожно высунула нос на улицу и с радостью убедилась, что опасный камненосец уже куда-то ушел. Отлично!

Поспешно поблагодарив старичка, и выслушав его пожелания вечной любви и большого количества деток, я, с трудом удерживаясь от нервного подхихикивания, выбралась наружу вслед за своим спутником.

Увы, все попытки всучить ему купленную обновку натолкнулись на упорное сопротивление, хотя я и пыталась убедить его, что раз уж купил — пусть пользуется. Тащить пакет пришлось самой. А выкинуть было как-то жалко. Красивые все же, да и дорогие. И вообще…вдруг и правда замуж соберусь. Хотя нет, сначала выясню, на кого из молодоженов это навешивают. И зачем.

Больше происшествий не было до самого места назначения. Разглядев в конце улицы знакомую вывеску, я едва не разревелась от счастья.

Попрощались мы как-то скомкано, быстро — мне не терпелось рвануть в трактир и убедиться, что меня ждут, а не уехали, оставив на произвол судьбы. Хотя я прекрасно понимала, что это невозможно, но тем не менее. Длинноносый, видимо, хотел от меня избавиться не меньше, чем я от него, а потому лишь насмешливо хмыкнул на прощание и исчез в боковом переулочке.

А я, зажав под мышкой нежданно-негаданно обретенный сувенир, почти бегом рванула к месту дислокации. Чтобы я еще раз, куда-нибудь…на три шага от Нойры не отойду!!!

Э… это я погорячилась. Потому что стоило мне войти в трактир, как я первым делом схлопотала такой увесистый подзатыльник, что в голове зазвенело. Фига!!!

Отскочив подальше и на всякий случай приготовившись задать стрекача, я возмущенно пискнула. Но глянула в свирепое лицо Нойры и перепугалась по настоящему. Похоже, сейчас мне точно небо в овчинку покажут.

Не буду приводить дословно все, что за неполные пять минут высказала мне обозленная, голодная рысь, караванщица. Я таких слов-то не знаю. Точнее не знала до этого момента. Она все время пыталась подкрепить действием и без того не слабые выражения, но я оказалась с перепугу проворнее и в конце концов нашла укрытие под одним из столов в самом углу заведения. Впопыхах я даже не заметила, что народу в зале почти нет, только наши да трактирщица за стойкой. И у всех были такие лица, что я решила под этим столом поселиться навеки. Или, по крайней мере, до утра. Даже мальчишки смотрели на редкость кровожадно и явно болели не за меня в нашей с Нойрой игре 'увернись, пока не прибили'.

Выпустив первый пар, и убедившись, что из под стола меня не вытащишь даже на аркане, Нойра устало рухнула на ближайший стул и совсем другим голосом спросила:

— И где ты была? Ты хоть представляешь…мы тут с ума сходим, все улицы обегали, уже собирались в гильдию могильщиков идти — среди трупов тебя искать. Да ты…а, что с тобой говорить. Сора, дай мне пива. — Это она трактирщице, понятливо кивнувшей и как по волшебству мгновенно поставившей на стол большую кружку в пенной шапке. Караванщица с шумом отхлебнула сразу чуть не полкружки.

Меня заела совесть. Ведь они, кажется, и правда волновались. В конце концов, у меня во всем этом мире и нет никого, ближе этих людей. А я, свинья такая…

Раскаянье было настолько глубоко, что я вылезла из под стола и сама подошла к Нойре.

— Я просто заблудилась. — Покаянно призналась я. — Ну извини, честное слово, не нарочно! А потом… — Я запнулась. Рассказывать все, что со мной произошло, или нет? А почему, собственно, нет-то? Зачем делать секрет из пустяков? Значит рассказываем.

Осторожно покосившись по сторонам, я убедилась, что в прямо сейчас меня убивать не будут и виноватым голосом начала повествование. По мере рассказа хищное выражение исчезло хотя бы с мальчишечьих лиц, и то хлеб, неуютно как-то, когда на тебя злятся.

Нойра слушала внимательно и пока не перебивала. Прервала она меня только один раз — уточнила, как выглядел тот самый булыжник и тот самый тип. Я добросовестно описала и то и другого. Нойра нахмурилась, но промолчала. Пацаны тем временем взяли по стулу и пристроились рядом с нами.

Остановилась я на том, как мы с длинноносым пошли домой из того незнакомого дворика. Нойра кашлянула, отставила в сторону пустую кружку, взяла вовремя принесенную полную, и уже не сердито, а чуть насмешливо поинтересовалась:

— Ну и? Полдня шли что ли? Чего так долго?

— Нет, не только шли. — Призналась я. — еще бурхаши покупали.

Нойра подавилась пивом и громко закашлялась, мальчишки тихо присвистнули в унисон и подались поближе, глазки у них подозрительно заблестели.

— Что покупали? — Сдавленным голосом переспросила караванщица, откашлявшись.

Глава 11(1)

Очень извиняюсь за качество вычитки, мы все еще в больнице… не получается тут нормально работать.

— Бурхаши, — я пожала плечами и брякнула на стол перед собой тот самый кокетливый и увесистый сверточек. Оказывается, все это время я судорожно прижимала его к груди.

— Кстати, а для чего они нужны? — мне и правда было любопытно.

Нойра странно посмотрела на меня. — Ты покупала с незнакомым парнем бурхаши, а теперь спрашиваешь, для чего они нужны? Да-а-а.

— А что удивительного? — Я и правда не понимала. — Я вообще-то тут недавно, помнишь? А что, нельзя было покупать? Так…не принято? — Эта мысль меня встревожила.

— Ну.у. у… — Женщина выдержала длинную паузу, словно любуясь моей встревоженной физиономией. — Почему, принято. Жених с невестой идут и покупают. Ты что, замуж собралась?

— Да никуда я не собралась! — Теперь можно и рассердиться слегка. Какие все непонятливые! — Я же объясняла! Это был просто предлог. Чтобы нас не заметил тип с другим камнем.

— Ну-ну. — Нойра хмыкнула а мальчишки пакостно захихикали. — Вот не знала, что у тебя такое традиционное отношение к браку. Сейчас уже почти никто эти самые бурхаши и не надевает, разве что самые наивные или наоборот слишком расчетливые.

— А? — я даже не обратила внимания на ехидные смешки и подколки, так мне было любопытно.

— А раньше надевали? А зачем? И чего оно такое…на вырост что ли? — Посыпался из меня град вопросов.

— На вырост? — Фимка сначала хихикнул, потом попытался зажать себе рот руками, а потом не выдержал и закатился хохотом. Остальные дружно его поддержали.

— Ну что смешного! — Я досадливо повела плечом. — расскажите лучше толком, может я тоже посмеюсь!

— Погоди… — Нойра вытерла слёзы, выступившие у нее на глазах. — Сейчас! — и снова закатилась. Вот блин.

— Если будете и дальше ржать, я эти панталоны одену на кого-нибудь из вас. — Мрачно пообещала я заливающимся хохотом мальчишкам. Подействовало. Ник почти сразу умолк, а Фимка аж поперхнулся смехом и закашлялся. И оба отодвинулись от меня подальше. Вместе со стульями. Ого! Я грозная! А может не я, а железные подштанники. Нойра же заржала еще громче и радостнее, видя испуг мальчишек. Конечно, ей-то никакие бронетрусы не угрожали, может повеселиться.

— Объясняйте уже. — Мне надоело пережидать их хихиканье окончательно, и я угрожающе дернула за бантик на свертке, кровожадно поглядывая на пацанов. Те оперативно отреагировали — отползли на своих стульях еще дальше, а потом Фимка выставил перед собой обе ладони и заверил:

— Сейчас-сейчас! Только это мама должна объяснять, мы еще маленькие, вот.

Отмазался, хитрюга. Я хмыкнула и впилась взглядом в почти отсмеявшуюся Нойру.

Та сначала попыталась от меня отмахнуться, но я вцепилась в нее, как клещ и в результате все же получила более-менее внятное объяснение. И тоже захрюкала от смеха.

Оказывается, бурхаши эти придумали гномы. Еще черте когда, чуть ли не несколько тысяч лет назад. В то время были очень распространены свадьбы по расчёту. Причём не сколько для денежной выгоды или статуса, а больше…. по гороскопу! Вернее местному его подобию.

Молодым лю… эээ…гномам сердобольные старшие родственники дружно рассчитывали гороскоп и по полученным расчетам выбирали подходящую пару. Естественно, подростки частенько говорили свое "фи" и от партнера отмахивались всеми правдами и неправдами!

Тогда и придумали эти вот самые бурхаши. Надевались они сразу и на жениха и на невесту и такими вот, скованными железными труселями, новобрачных тащили к алтарю, где после церемонии железные семейники делились ровно пополам и становились….правильно! Обоюдным поясом верности!

Но, сердобольные гномы прекрасно понимали, что гороскоп это хорошо, вот только и там может и ошибка быть. Так что пояс действовал лишь ровно три года, не давая новой семейной паре ходить налево.

Сердобольные-то сердобольные, но согласитесь, три года без секса для молодежи, особенно мужского пола, это то ещё испытание. Так что даже если гороскоп и врал, частенько срабатывало банальное "стерпится-слюбится". А если уж совсем всё — швах, то разводу через три года никто и не противился.

А вот тот самый набалдан, так вообще — коварнее не придумаешь. Ибо данная деталька практически гарантировала образование новой ячейки общества! Она позволяла партнерам чувствовать эмоции друг друга. Так сказать, ближе контакта не придумаешь.

А потом мужики, что страдали от такого поводка больше всего, взбунтовались, и обряд этот теперь практиковался только в самых традиционных, и, как ни странно, богатых семьях. Даже и у гномов, не говоря уже об остальных. Так что купить такие панталончики теперь трудно, мало кто их делает, а еще меньше продает. То-то старый гриб так обрадовался! Удовольствие недешевое.

Но последнее время, в связи с новым веянием моды труселя приобрели… романтический окрас. И мечта любой восторженной девочки — чтобы парень купил ей вот эти бурхаши, ведь это лучше всех признаний в любви! Практически клятва и полная уверенность что минимум ближайшие три года тебе не изменят и тебя не бросят. А уж если Набалданом… мммм…

Заодно и поверье распространилась, мол, с кем ты купила бурхаши, с тем судьба тебя уже не разлучит!

В общем, согласие купить, а потом принять их после покупки трактовалось совершенно однозначно: бери мужика голыми руками, и вперед замуж! Хи, то-то товарищ Долгоносик отбрыкивался всеми четырьмя конечностями. Да я и сама замуж не хочу, тем более за него. Хотя мысль небезынтересна, в каждой женщине где-то глубоко запрятана стервозинка. У одних, правда, совсем близко к поверхности, у других хорошо поискать надо. Но есть она у всех. Хотя, в моем случае гипотетическому мужу бояться нечего — магия в бурхашах крякнет, только я до них дотронусь, а что дальше будет — вообще фиг его знает.

Шон

Первой мыслью, прозвучавшей в моей голове, когда я, наконец, разглядел прихваченный по дороге балласт было — "большие". Глаза, извращенцы! Большие и зеленые! В обрамлении мокрых чёрных ресниц. Ее взгляд опустился ниже. Мой тоже. И второй мыслью тоже было " большие". Только теперь да, теперь это были приятные любому мужчине окружности, облепленные тонкой мокрой рубашкой.

Каюсь, третью мыслью тоже было "большие". теперь это оказалась парочка аппетитных нижних полушарий, когда прихваченная невольно соучастница снова нырнула головой в фонтан. Во….так бы и стояла!

Все что надо сверху, но лицо, а главное рот — в воде. Самое то было бы после хорошо выполненной работы.

Но, увы, держать на удивление болтливый рот в воде дева долго не смогла. И я даже не знаю, проклинать мне ее за это или благодарить. Девчонка была очень уж странной. Родовые артефакты, далеко не женская самоуверенность и наглость…во всяком случае, проявлять свой характер в отсутсвие защитников и старших родственников явно для дам не свойственно. Так надеется на магическую защиту? Так грош цена той защите, что позволила незнакомцу умыкнуть тебя посреди белого дня.

Да и коли определители на ней висят, с какого хмыра хваталась загребущими ручками за камушек? Слишком, слишком много вопросов, но виновнице я задавать их не буду. Дай боги, не свидимся более.

Мне и своих проблем хватает. Одна краше другой. Хмыр с ним, что камень больше не работает, главным заданием все же было именно умыкнуть. И надеюсь в этот раз ключники не поскупятся на награду. В каком-то смысле, то, что он перегорел, даже лучше, уж очень у этого камушка побочные свойства мерзопакостные.

Выпускаемая им раз в несколько минут волна энергии довольно легко отслеживается им подобным, да ещё и ярко видимые отпечатки на ауре оставляет. Но коли фиговина сломалась… и даже парный артефакт, оставшийся в руках сектантов им не поможет… надо будет в главном храме пожертвование сделать, удача снова меня не подвела.

Инциденты с гримом и бурхашами… что ж, кроме пожертвования Фоарратуне, нужно ещё бы и богу забав — Луоки монет подкинуть…а вот золотой бог обойдётся без молитв. Столько денег я обычно и за месяц не трачу, тьфу… Но, буду откровенен, веселье от гримас на лице девы и ее попыток выглядеть самостоятельной и независимой немного перекрывало недовольство. Особенно веселили меня собственные догадки " в каком хлеву ее растили".

Вроде на совсем деревенщину не похожа, но в то же время…. как с пацаном общаюсь, ей богам. Даже, поддавшись паранойе, уличил момент и в силу своих куцых проклятых способностей просмотрел ауру, но ничего не увидел. От слова совсем… Может мальчишка в магической маскировке? Уж слишком кожа гладкая, да фигурка ладная. Мечта подростка с непропорционально большой грудью и задницей…хм… во всяком случае, пока это точно не моё дело.

Так что с "девушкой" я распрощался как можно скорее….

Полина

Вечер и ночь прошли спокойно, набегавшись и переволновавшись я спала, как убитая. С утра Нойра опять умчалась по делам, строго настрого велев мне сидеть в своей комнате и даже нос на улицу не высовывать. Робкие попытки выпросить прогулку хотя бы под конвоем мальчишек провалились. Пришлось повздыхать и начать искать себе занятие в четырех стенах. Вчерашних приключений мне хватило по уши, больше желания так развлекаться не возникало. Пусть лучше скучно будет.

Но сильно соскучиться я не успела. Только мы с мальчишками позавтракали, как караванщица неожиданно вернулась. Мрачная, как туча. Села за стол, бесцельно покрутила в руках пустую кружку и пристально глянула на меня. У меня внутри все оборвалось: что еще?

Нойра молчала, кружка перекатывалась по столу с негромким стуком, напряжение нарастало.

— У нас проблемы. — Наконец нарушила молчание женщина. — Тебя ищут.

— Меня?! — Я и растерялась и испугалась одновременно. — Но почему?

— Все потому же. — Мрачно кивнула своим мыслям Нойра. Мальчишки сидели тихо, как мыши под метлой, только Ник справа чуть слышно сопел.

— Эти… в капюшонах? — Убито спросила я, хотя и сама уже догадалась.

— Они самые. — Подтверждение не заставило себя ждать. — А кроме них еще и Галоразонские Вольные Плаватели.

— А это еще кто?! — Почти простонала я. Вот мне только плавателей не хватало для полного счастья! — Что им от меня надо?

— Не от тебя конкретно. — Нойра вздохнула. — От того, кто похитил их обрядовый камень, Унрак-Аш.

Я лихорадочно рылась в памяти. Где-то я этот унрак уже слышала, где-то слышала… где-то… А!!!

— Тот самый булыжник? — Уточнила я на всякий случай. И дождавшись утвердительного кивка, возмутилась:

— А я его не похищала!

— Иди теперь доказывай. — улхмылка у караванщицы вышла какая-то кривая, и невеселая. — Ты держала его в руках. Все. У них осталось два камня-спутника, они укажут на любого, кто касался их занюханной святыни. Вообще-то так им и надо, меньше проблем будет у нормальных людей из-за этой чокнутой секты спасителей мира. Но тебе от этого не легче.

Я соображала так, что голова трещала. Вот не люблю я и все тут, когда приходится доказывать, что я не животное с двумя горбами, которое тут еще и не водится ко всему прочему. Обидно!

— Стоп! — Я, наконец, сообразила. Точнее вспомнила: — Ты все время забываешь, что плевать я хотела на всю эту каменистую магию. След от их дурацкого булыжника на мне должен магический остаться, так?

— Так! — Нойра чуть повеселела. — Я действительно все время об этом забываю. Но что же… одной проблемой меньше. Но осталась главное.

Она знаком попросила трактирщицу принести пива, и продолжила только после того, как схлебнула золотистую пену с кружки:

— У ворот стоит ключник. И не один, судя по всему. Ворота тут одни, мимо него просто не пройдешь.

Глава 11(2)

Они уехали уже часа три назад, а я осталась сидеть в трактире и ждать… Досадно, ведь сама хотела уйти, чтобы не причинять им лишних неприятностей, а теперь сижу и… тоскливо.

Да, я сама так решила. Нельзя бесконечно вешать свои проблемы на других. И на этот раз меня не испугало ни неистовство Нойры, ни яростный протест мальчишек. У них просто не было выбора…

Разумеется, просто так меня никто не оставил. Мало того, что меня полностью экипировали, оставили мне чертову рыжую сволочь и деньги в достаточном количестве… Нойра, побушевав и постучав кулаками по столам, успокоилась, задумалась, а потом стремительно куда-то умчалась.

Вернулась она через три часа с четкими, исчерпывающими инструкциями. Мы действительно разделимся и будем путешествовать каждый своим путем примерно три месяца. За это время караванщица закончит свои дела, побывает в гильдии, вернет мальчишек домой и выйдет на новый маршрут. Который и приведет ее в маленький заштатный городок на побережье…

В этот городок к назначенному сроку нанятый проводник и доставит меня. В его задачу входит: вытащить меня из города так, чтобы гарантированно стряхнуть с хвоста ключников, провести своими секретными тропами через пол-континента, обеспечивать в дороге безопасность… особым пунктом шло очень обрадовавшее, хотя и удивившее меня условие: провидник "наглый мальчишка" и пальцем меня не тронет в "этом самом плане" без моего четкого, внятного и осознанного согласия. Даже если я перед ним голой у костра стану танцевать, а потом скажу "нет" — ничего мне за это не будет… хм. Мне кажется, или Нойра моими прелестями решила кому-то знатно отомстить?

Самое интересное заключалось как раз в "внятном согласии". Я даже спросила — а нафига, собственно? Просто запретили бы в контракте, и все. На что Нойра как-то криво ухмыльнулась, сказала мне, что я ничего не понимаю в жизни, в которой бывает всякое… особенно если несколько месяцев таскаться вдвоем по неизвестным буеракам.

Нда… ну… я не стала спорить. Мало ли, в самом деле.

Да, кстати! Водить меня по континенту будут не просто так, а с пользой. Для водителя. Ибо помимо всего прочего заключенный конракт предусматривал, что я буду оказывать некие услуги магическо-определяющего характера. Проще говоря, моя легенда будет отрабатывать в полный рост — кровный амулет, магическая аура предметов, анализ и консультация работодателя по требованию. Ну круто… наверное. Зато и перчатки залегендировали, и проводника заинтересовали.

После их отъезда время тянулось, как резиновое. Еще и Нойрин "наглый мальчишка" куда-то запропастился, хотя она сказала на прощанье, что сей индивидуум появится еще до полудня. И как по такому описанию "морда наглая, лапки загребущие, в общем пацан пацаном. Один нос хорош!" определить нужного мне индивидуума? Да, он сам меня найдёт, но хотелось бы первой узнать о его появлении… Интересно по какому признаку будущий проводник опознает меня? Логика подсказывает — по габаритам…

Нда… что-то все же страшно уходить в неизвестность с незнакомцем, одно успокаивает: гильдия маршрутников строго следит за тем, чтобы ее члены держали данное слово. Особенно, если заключен контракт. Репутация и все такое. А этот товарищ обещал меня беречь и доставить в целости и сохранности по нужному адресу.

Ждала я, ждала и в конце концов проголодалась. Завтрака у меня сегодня так и не случилось, зато Нойра выдала мне порядочную сумму денег и в ближайшее время материальных проблем не предвиделось. Так что я перестала напряженно гипнотизировать входную дверь и заказала себе плотный обед.

Но не успела я вдоволь насладиться отлично зажаренной куриной ножкой, как напротив меня за стол плюхнулся смутно знакомый типус. Главное, даже разрешения не спросил… Я сначала решила не обращать на него внимания, но это самое "смутно знакомый" не давало мне покоя.

Так… Средней длины темные волосы, хитрющие глаза и… подозрительно знакомый рубильник. Вот прям родной. Ешки-матрешки, только не это!

И одет как караванщик, но щеголевато, хоть и со вкусом. Так сказать, на показ практически. Похоже, мое везение меня догнало и теперь старательно лупить чем попало по голове, за то, что слишком часто им пользовалась без взаимности…

— Знаешь, милой тётушке Нойре достаточно было упомянуть лишь один единственный признак, чтоб я понял, кого мне так любезно изволили посадить на шею. — Ну кто бы сомневался в моей удаче, голос то вполне узнаваемый. — Вернее два таких значительно выпирающих округлых признака! — он покачал руками в воздухе, будто поддерживал руками эти самые окружности.

— Что выросло, то выросло, — я пожала плечами и прицельно куснула куриную ножку. Ну не убегать же теперь от этого "счастья" с криками? А Нойре я еще припомню… подарочек. — Но вообще женщин с подобными признаками много. Зато такой шикарный шнобель наверняка один во всем городе, — я выразительно шмыгнула носом, сделав при этом самые невинные глаза. Ибо нефиг!

— Действительно, — ухмыльнулось моё наказание, — про шикарный ты правильно заметила. Фамильная черта. И в отличии от твоей с возрастом не сдуется.

— Моя сдуется — и фиг с ней, легче будет на животе спать, — хладнокровно парировала я, принимаясь за пирожок. Блин, вот же воспитание где вылезло — не могу в одиночку лопать и не предложить собеседнику. Тем более, что… — Компот будешь?

Пирожок мой, тот, который с рыбой, он уже лопает без спроса, наглая морда. Не отбирать же.

Наглая морда с энтузиазмом кивнул и махнул рукой, подзывая официантку, жестом показал чтоб принесли второй стакан, при этом смачно шлёпнув по ее заднице. Молоденькая девчонка, не особенно уступающая мне пышностью форм, покосилась на меня несколько опасливо, но увидев полное отсутсвие ревности и собственнических замашек, резво поскакала к стойке, виляя задницей так, что метроном позавидует.

Я сначала засмотрелась — а ну как нижняя часть вместе с юбкой сейчас оторвется и по инерции улетит в какого-нибудь невезучего посетителя? Но потом вспомнила про обед, глянула на стол и все официантки мира пошли темным лесом далеко и надолго. Ибо если на них отвлекаться — плакал мой провиант, больно прожорливый носач попался.

Пирожок с земляникой я отвоевала, а вот рагу пошло врагу, в смысле — слопал, ирод.

— Наелся? — ласково осведомилась я, когда тарелки опустели.

— А? Да, надо будет поблагодарить трактирщика, крольчатина в рагу вышла мягче свежего хлеба, — вот только поощряющая улыбка досталась скорее формам официантки. — Это, кстати, их фирменное, тебе надо как нибудь обязательно попробовать.

— Ну, поскольку ты работадатель, и кормить меня твоя обязанность, то последую твоему совету, — согласилась я, сыто откидываясь на спинку стула. Хе, на полный животик и жизнь сразу кажется приятнее, а проблемы пустяшнее. — Правда, сейчас я уже наелась, но если мы останемся тут до ужина… — моя многозначительная улыбка почему-то напугала официантку.

— Боюсь, поддержание пухлости твоих форм не было оговорено в контракте, красавица. Кормёжка — да, но вот про состав не было ни слова — он вытащил какой то амулет и с улыбкой постучал по нему, — ах да, и контракт как раз вступает в действие вот прямо…..сейчас! — щелчок пальцами. Так что спасибо за угощение.

— На здоровье! — хе, напугал ежа подушечкой для иголок! Я как раз хотела похудеть, но измываться над новым, откормленным организмом в одиночку оказалось трудно. Он активно протестовал.

— Вещи собраны? — вдруг резко изменившимся тоном спросил он.

Я молча кивнула на аккуратно собранный рюкзак, лежавший под столом у меня в ногах:

— Остальное уже на лошади, — и скривилась, вспомнив, что Нойра оставила мне не смирную милую лошадку, а гадскуюШельму.

Он с подозрением уставился на рюкзак и буркнул:

— Что бы это ни было, потащишь сама.

Странно, обычно после хорошего обеда у мужчин настроение ползет вверх, а у этого все наоборот. Надо бы проследить, и если это тенденция… не, не кормить не выйдет, но можно вовремя убраться подальше.

А пока я не стала спорить, выбралась из-за стола, надела рюкзак, застегнула пряжку на поясе и выжидательно уставилась на собеседника.

— В номер, — носарик-работодатель тоже поднялся, неожиданно приобнял меня за плечи и потащил к лестнице. Вместе с рюкзаком. — Красавица, организуй нам вина! Дорога будет долгой…но до вечера ещё далеко, — подмигнул он официантке и провёл ладонью по моей спине. Ну, чуть ниже спины.

Вот если бы я заранее не знала от Нойры, я бы сейчас здорово заволновалась. В смысле — я в курсе, что мой "контракт" не предусматривает интима, и даже наоборот — без моего согласия ни-ни. А намеки… хм. Это ж легко решаемо — главное правильно вильнуть рюкзаком, и любой обниматель обломается. Проверено. Причем не грубо так получается оттолкнуть — типа, "янетакая, я жду трамвая", а словно бы ненароком.

— Не смей, — как-то определив мои намерения, зашипел мой проводник, — сейчас повернись ко мне и через плечо посмотри на столик слева от двери. Только не вздумай глазеть!

— Так бы и сказал, что конспирация, — хмыкнула я, покосившись в нужный угол. Хм… мужик. Сидит. Пиво пьет, кажется. Шпион что ли? Вот зараза!

— Это доносчик. Продажная крыса, — продолжил носатик, склонившись к моему уху с пошленькой улыбкой и хватая меня за талию, — что видел он, то знают и ключники.

— Понятно, — чуть заметно кивнула я, припомнила давешнюю официантку и кокетливо улыбнулась.

Клювастый работодатель не растерялся, подхватил меня на руки и потащил в комнату. Вот только двери открыл моими ногами и чуть ли не с порога швырнул на далеко не мягкую кровать. Ыть, блин, пришлось изворачиваться в воздухе, как кошке, чтобы на ляпнуться на рюкзак.

— Ну, где там наш дар богов? — он выглянул он в коридор, забирая у заметно опечалившейся разносчицы бутылку, и практически перед ее носом закрывая дверь на щеколду.

— А теперь повизжи! — он крутанул бутылку в руках и осмотрел заинтересованным взглядом мои сумки, явно думая куда ее пристроить. Ну да, выбросить-то "совесть" не позволит. Или жадность.

Хех… изобразить мексиканские страсти? С одной стороны — тут вроде как не принято приличным девушкам… и все такое. С другой — а не положить ли мне на их приличия, я в этом трактире первый и последний раз. конспирация на сегоднешний день главнее. А что работодатель может не так понять… ну, в смысле, опять же про "приличия" — так это его проблемы.

— Тебе как, испугано, или типа "нет-нет-нет, но дааааа?" — понятливо уточнила я, вскакивая с кровати и поправляя поклажу за спиной.

— Лучше, конечно, "оооо, да, да, да, боги, да!", но боюсь настолько шикарный комплимент моим способностям ты вряд ли согласишься огласить на весь трактир, — пожал он плечами, откупоривая бутылку и отпивая прямо из горлышка, — тьфу, ну и кислятина. Явно надеялись, что в порыве страсти на вино нам будет наплевать.

— Пф! — я хихикнула. — Почему не соглашусь? Что мне, для начальства комплимента жалко, что ли? Пусть завидуют! Только ты это… суфлируй, если что, а то у меня с театральным опытом не так чтоб очень.

Я вдохнула побольше воздуха… выдохнула, настроилась и выдала такую серию сладострастных стенаний, что вся немецкая порнография скопом повесилась бы от зависти на собственной кинопленке.

Глава 12(1)

Носарик так обалдел, что глаза у него временно стали чуть ли не вдвое больше, чем секунду назад. А потом не удержался и одобрительно, хотя и тихо присвистнул. А потом с видимым удовольствием подыграл, под конец моих стенаний выдав донельзя довольным тоном.

— Вот так-то, красавица!

Едва сдерживая хохот я выдала напоследок особенно переливчатую руладу, закончившуюся натуральным кошачьим воплем и замолчала. Ну а чего, надо же девушке отдышаться.

— Жарко, не правда ли? — вдруг спросило удовлетворенное моим вокалом начальство, медленно подходя к окну и осторожно отодвигая край занавески. По сосредоточенному взгляду, можно было понять, что любопытство далеко не праздное.

— О дааа… — мурлыкнула я как можно томнее, но поперхнулась, и пару секунд тихо кашляла в подушку, чтобы не поломать к бесам всю конспирацию.

— Сейчас, дорогая, я окно приоткрою. Там как раз скоро похолодает, — вроде как заботливо заворчал он, распахивая створки и взглядом указывая мне на сумки.

— Агааа… — все так же расслабленно отозвалась я, подтаскивая свои пожитки поближе к окну. Так и знала, со шпионом поведешься, из окон наскачешься. Но пока это даже забавно, тем более, его непробиваемая уверенность успокаивает. Вроде как знает клюв, что делает.

А местный Джеймс Бонд тем временем подхватил мои пожитки, размахнулся и как зашвырнул их куда-то за окно, я даже пискнуть не успела. С улицы раздался подозрительный шорох, но кипишь вроде не подняли.

— Попрыгай пока на кровати, чтоб скрипела, — шепнул он на грани слышимости, вытаскивая откуда то из под куртки верёвку. Ааа, она у него вокруг торса была обмотана. Экипированный клювик, ничего не скажешь.

Блин, я такое раньше видела только в кино. Ну, и в книжках читала. А в жизни оно даже, кажется, веселее. Так что кровать прилежно кряхтела и повизгивала все то время, пока долгоносик возился с веревкой.

— Была бы ты обычной бабой, было бы легче, — все так же тихо пробурчал он, навязывая замысловатые конструкции на веревке. — Будешь лезть, узла не касайся.

— Сама знаю, что неплохо бы похудеть, — недовольно отозвалась я, не прекращая издеваться над спальным местом. Вот мужики, одно слово — сволочи! По больному топчутся… — Не получается ни фига.

Он как то насмешливо посмотрел на меня и хмыкнул:

— Да я не об этом. Хотя, твои габариты конечно достойны быть упомянуты в стихах, но вот чего мне стоило так непринуждённо подхватить тебя на руки там, на лестнице — тебе лучше не знать, — он, наконец, привязал конец верёвки к ножке содрогающейся кровати. — Ты лезь первой, я пока кровать… подержу. А то боюсь за тобой поедет. Естественно, не устояв перед твоими прелестями и надеясь снова услышать твой чарующий голос.

Едва удержалась, чтобы не пнуть так удобно согнутого гада. Самоубийца, блин, шутить женщине про ее лишний вес!

Но сдержалась — все ж таки капюшонистый ключники мне не нравятся гораздо сильнее клювастых паразитов. Поэтому только фыркнула и ловко выбралась за окно. Не смотря на "габариты" талант, что называется, не пропьешь… чего я, со скалы по канату не спускалась, что ли? Тут главное знать как правильно.

Оказавшись в малюсеньком садике под окнами гостиницы, я отряхнула штаны и особым образом трижды подергала за веревку, машинально давая привычный альпинистам сигнал.

Верёвка дёрнулась, из окна выглянул нос, отметил моё присутствие внизу и снова скрылся в глубине комнаты. А затем средство эвакуации плавненько так, змейкой упало на землю. Э, а он что, вылезать не собирается?

Но нет, собирался. Оказывается, верёвка была сервисом лично для меня. Шпиён вполне ловко, опираясь на парапет выбрался из окна, да ещё и аккуратно прикрыл за собой створки. Взглядом оценив не слишком большую высоту (второй этаж) и банально спрыгнул, не обременяя себя никакими вспомогательными средствами.

Я еще раз вдумчиво оценила фасад здания и подумала, что в следующий раз, если нам, не дай аллах, придется удирать через окно, я тоже без проблем сползу по неровностям рельефа. Но мысль эту придержала при себе. Некогда, да и незачем делиться.

На конюшню мы пробрались с какого-то кривого черного хода, и мою заразу оттуда выводили тоже через… кхм… то самое место. Я думала — все, щас встанет в узком проходе, как она умеет, намертво, и пойду я дальше солнцем палимая… пешком. Но нет.

Чертова скотина пошла за клювоносом сама, добровольно и с такой радостью, словно это он, а не родная хозяйка скормил этой ненасытной обжоре чуть ли не килограмм моркови этим утром.

Дальше все так быстро завертелось, что я едва успевала перебирать ногами и хлопать глазами. На разговоры и объяснения времени не хватило.

Сначала мы галопом (с кобылой в поводу) проскакли какими-то задворками куда-то на еще большие задворки, где обнаружилась….вторая Шельма. Хотя нет, лошадка явно чуть крупнее и темнее, но вот морда то такая же подозрительно ехидная. А через минуту так вообще оказалось, что это никакая не Шельма, а порядочный такой Шельмец.

И, кажется, они нашли друг друга, так как Зельма скромно опустила голову и мирно пристроилась рядышком с жеребцующим ухажёром. Только брачных игр копытных нам тут не хватало.

Но работодатель в отличии от меня, не стал обращать на лошадиный ужимки внимание, и спокойно потянул не слишком сопротивляющегося жеребца дальше, в очередной тёмный проулок.

Там товарищ клюв пару минут потолковал с подозрительным типом, выползшим нам навстречу из не менее подозрительного сарая. Семейство шельм мы оставили ему… Работодатель что-то проворковал моей кобыле чуть ли не на ушко, и несносное копытное послушно удалилось в сарай за своим новым другом.

А меня, причем опять галопом, потащили дальше. Поскольку Нойра предупредила, что лошадей ее протеже эвакуирует по своим каналам, я не задавала лишних вопросов, тем более, что на бегу разговаривать зверски неудобно. Распроклятые килограммы!

Ну и закончилось все в заросшем садике около полуразрушенного старого дома. Мы засели там в густых кустах и работадатель явно расслабился.

— Все, ждем, — при этом на меня покосились с любопытством и ожиданием. Чего? А-а-а… ну, я тоже люблю задавать вопросы, но предпочитаю выбрать более подходящий момент. А сейчас меня больше занимают комары!

Однако через час я уже не была столь благодушно настроена.

— Хм… а нам тут долго сидеть? — шепотом поинтересовалась я, прихлопнув на щеке особенно упоротую комариху.

Начальство завозилось, вынуло из кармана какое-то непонятное устройство и ответило:

— Еще три минуты и сорок две секунды. Рановато пришли. Думал, дольше придётся тебя из за стола вытягивать.

Я тут же прикинула — стукнуть его попавшимся под руку сухим стеблем репейника, или пусть так живет? Потом вспомнила, как противно выбирать из нитяных перчаток колючки и отказалась от мести. Временно.

— Приготовься! Наш небесный скакун уже на подходе, — скомандовал вдруг работодатель и поднялся навстречу… нечту, спускающемуся в наш садик прямо с темнеющего неба.

Нечто было похоже на большой кусок скалы размером с очень большой обеденный стол, который будто отломили от пустынного каньона. Коричнево-красный, с парой небольших трещин у основания.

Сначала на чудо с неба полетел мой рюкзак, потом начальственная котомка, потом этот героический товарищ ловко подхватил меня под нижние габариты и закинул на летающую каменюку почти с такой же легкостью, как поклажу. А еще прибеднялся, жулик!

Сам он запрыгнул ещё легче, хотя кусок земли так и не собирался хоть как то тормозить и медленно но верно набирал высоту.

— Мя-а-а-а! — возмущенно заорали из темноты. Я дернулась от неожиданности и ухватилась за носарика, чтобы не упасть. Тот очень неодобрительно на меня зыркнул, задвинул себе за спину, и, вытащив кинжал, постарался высмотреть что-то в том направлении, откуда пришел странный вопль.

Островок уже поднялся на высоту двухэтажного дома и по бокам нашего транспортного средства скребли ветки деревьев. Вот с одной такой ветки оно и… прыгнуло.

Нда… однозначно у меня в предках затесалась обезьяна. Иначе как объяснить то, что когда я через пару ударов сердца осознала действительность, эта действительность вместе со мной сидела чуть ли не на голове у начальства… если точнее — то на плечах. И вся конструкция неустойчиво покачивалась. Не дать, не взять, "благородная дама увидела мышь".

Начальство глухо ругалось, шипело и пыталось убрать мои руки со своего лица, чтобы вернуть себе доступ хотя бы к воздуху, а ещё лучше к зрению. И покачивалось все сильнее, потому что по ногам его важно топтался… Кот, время от времени с довольным видом бодая мою подставку в колени и громко мурлыкая.

Пока я несколько заторможено любовалась нашим неожиданным прибавлением, жутко недовольное начальство попыталось избавиться от меня "с другого конца". Звонкий шлепок по заднице и невнятное "отпусти, дура!" наконец-то задали моим мыслям правильное направление… ох, я ж его за нос… я не виновата, что это самая выступающая часть лица!

Отпустила, слезла, и даже не обиделась на "дуру". Я бы тоже обзывалась, если бы надо мной надругались подобным образом.

— У тебя хоть капля мозгов есть, женщина? — зарычал он, краем глаза отслеживая кота, — если уж ищешь моей защиты, то будь добра хотя бы не ограничивать мои движения, про попытки задушить и лишить зрения я вообще молчу! — он протянул руку чтоб схватить меня за воротник, но в последний момент передумал, задержавшись взглядом на груди, и тяжело вздохнул, успокаиваясь.

Виновник происшествия, кстати, так и продолжал наглаживаться об его ноги, и я вдруг подумала — может хитрая зверюга умеет валерьянить не только меня? Ну честно… Другой на месте работодателя уже пришиб бы нафиг и неизвестную зверюгу и всех вокруг просто на всякий случай, не говоря уже о моем эпическом заседании у него на голове в момент опасности.

— Твой зверь? — вдруг спросил мужчина, с каким то шкурным интересом разглядывая неожиданного попутчика.

— Он считает, что это я его, — блин, сердце все еще колотится и адреналин сейчас польется из ушей… ага. Наглая усатая морда вспомнил и про меня. Щас как потискаю! Сразу станет спокойнее.

— Жаль, — он с явным сожалением покачал головой, — за прирученного лесного призрака можно немало выручить. А за неприрученного… воротники из них тоже считаются предметом роскоши.

Глава 12(2)

Я бы даже поверила в его кровожадность… но посмотрела на Кота, хмыкнула и отпустила пушистого, когда он начал вырываться. А потом с интересом следила, как зверь приступил к операции приручения. Усатый внимательно посмотрел в глаза начальству, потом подошел вплотную, поднялся на задние лапы и самым подхалимским образом боднул "объект" в руку, призывая погладить и оценить приятственность процедуры.

— Необычно…. - работодатель присел на корточки и осторожно опустил руку зверюге на голову, а потом резко цапанул кошака за шкирку и прижал к "земле". На мое удивление даже протестующего мява не раздалось. Мужчина удовлетворенно хмыкнул и отпустил пушистого валерьяна, теперь лишь почесывая за ухом. — Ладно, зверь вроде не опасен, да и на маршруте может быть полезен. Коты так просто авторитет не уступают… странно… — он задумчиво глянул на меня и покивал своим мыслям, уселся на одной стороне нашего "камня-самолета". Затем не спеша подтянул к себе сумку и деловито начал в ней копаться: на свет божий появились плед, валик под голову и местное подобие термоса.

Я тоже устроилась поудобнее, поближе к середине "острова". Нет, я высоты не боюсь, странно было бы после восьми лет занятий альпинизмом. Но как-то непривычно, когда скала не стоит прочно, вросши в землю, как и положено всем приличным камням, а летит, и, по ощущениям, все еще набирает высоту. Между прочим, уже сейчас стало заметно прохладнее, чем на земле.

— Ближе устраивайся, — голос моего проводника раздался как гром в ясном небе, уж больно тихо было на высоте птичьего полёта над спящей природой. — И кота сюда тащи.

Я встала, внимательно присмотрелась к его лежбищу — благо тут, на уровне облаков, еще не стемнело окончательно. Ага… с той стороны край камня приподнят вверх, как спинка у дивана, и нет риска сковырнуться в пустоту. Вот и ладненько.

Из рюкзака было извлечено одеяло, свернутая в "подушку" куртка и бумажный кулек с трактирной выпечкой. Так что устроились мы даже уютно: горячий отвар из термоса, пушистый кошак в качестве грелки, семь пирогов на троих и звезды над головой.

Лететь, как выяснилось, предстояло долго, ночь и даже часть дня. Сегодняшняя беготня, судя по всему, здорово вымотала всех нас, так что бессонницей никто не страдал. Вот только…

— Да не брыкайся, я не собираюсь тебя насиловать, — шепотом возмутилась я, на ощупь пробираясь спутнику под одеяло. — Х-х-холодно…

— Конечно, холодно, — меня бесцеремонно отодвинули ногой, — у тебя ведь плед без магической терморегуляции.

— Ну вот и не жадничай, — щас, избавился один такой. Я в перчатках, в куртке с капюшоном и одеялу ни разу не опасна. А еще имею опыт ночевки в палатке на леднике. Втроем в одном спальнике, без никакой гендерной идентификации и вовсе не потому, что спальников не хватает. — Буду об тебя греться… давай укроемся моим одеялом, потом сверху твоим, и, надеюсь, до утра доживем.

— Хм, — даже не смотря на темноту, я почувствовала его оценивающий взгляд, — кота положи посередине!

— Очень жаль, что у нас в-всего один к-кот, — зубы выбивали бодрую дробь и мне даже не хотелось ехидничать на тему "девичей чести" начальства, которую он собирался защитить с помощью ушастой пушистости. Зато я поймала ледяными лапами начальственную руку и блаженно застонала, отогревая пальцы. Нитяная защита от магии от холода не защищала ни капли. Как бы еще внутрь его рукава пробраться…

— Вот лягушка! — меня пихнули локтем в бок, но плотная куртка практически не дала ощутить удара, — похоже у тебя не отец лешак, а мать — болотная кикимора. Лапки как у жабы, даже через… перчатки у тебя что ли?! И волосы уж больно подозрительного цвета, — заворчал он, но руку не отпустил.

— Сам такой, — беззлобно отозвалась я, постепенно оттаивая. — Поспи без терморегулятора на морозе, посмотрю я тогда, какие у тебя лапки будут.

— Давай так, — через минуту моих ёрзаний, проводник не выдержал и прижал меня спиной к своей груди, перекидывая через мою отогревающуюся тушку не только руку, но и ногу, крепко фиксируя. Кот мгновенно оценил ситуацию и расположился у меня под животом, намурлыкивая что-то умиротворяющее. — Перестань копошиться и спи.

Я тихо хмыкнула. Мужики спросонья — те еще… вежливые люди. Мне, считай, повезло. Пусть держит, так даже теплее. И вообще… кстати, от него очень приятно пахнет — можжевельником, кажется.

— Слушай, а тебя как зовут-то? — уже в полусне поинтересовалась я. — Спим вместе, надо хоть познакомиться.

— Постель не повод для знакомства, — пробормотал мужчина мне куда в шею, — Шон.

— Приятно познакомиться. А меня…

— Знаю, — перебил новонаречённый Шон, — спи уже, а то рот не закрывается.

Больше этой ночью я не мерзла. Чуть-чуть не задохнулась, это да, благородный "греющий элемент" так меня затискал, что приходилось время от времени отбрыкиваться, а в остальном все было вполне себе.

Однако под утро назрела одна очень насущная проблема. Очень насущная… Нет, теоретичаски свеситься с края летящей в облаках каменюки и… кхм… того — можно. Если осторожно. Но очень… очень неудобно!

Хорошо еще, облако мы в этот момент пролетали особенно густое, туман стоял стеной и пока я ползала вдоль края, стараясь не слишком громко стучать зубами от холода, меня никто не видел и мне никто не мешал. Акробатика, блин…

Шон даже не проснулся, и я с чистой совестью полезла обратно в гнездо из мужика, кошака и одеялка. Более того, пока меня не было, ему успело присниться что-то нехорошее — во всяком случае, лицо у спящего начальства было напряженное, и как бы не болезненно бледное.

Которое, впрочем, сразу пришло в норму, стоило мне, все еще ритмично стуча зубами, ввинтиться в самое теплое местечко на груди у парня. Он без возражений, так и не просыпаясь, сграбастал меня в объятья и вполне счастливо засопел. И кажется даже морда лица у него стала довольная, морщинка между бровей разгладилась. Во, женщина на корабле не только к дополнительному теплу, но и удачное средство от кошмаров. (И морщин!)

Второй раз я проснулась когда копошиться принялся уже сосед. Причем шуршал он где-то в сторонке, а я лежала одна, предусмотрительно накрытая двумя одеялами, чтоб не мерзнуть, только где-то в районе затылка обосновался кот.

Ну вот я полежала, послушала — вроде журчания не слышно. То есть в пикантный момент мужика не застану и он не навернется с края острова от испуга. Можно окликнуть.

Оказалось, что шебуршился этот носатый крыс в моем рюкзаке. Я пару секунд озадаченно на это дело таращилась, потом возмутилась:

— Эй! Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Учитывая габариты твоего органа нюха, для тебя это может плохо кончиться!

— Ревизия, — он даже не подумал отстраниться, — тут слишком много карманов.

— Это ты настоящее "много" не видел… И что ты там… ревизируешь? Еду? — нахальная морда только что обнаружил в боковом кармане печеную курицу, заботливо укутанную в три слоя вощеной бумаги, и деловито выложил ее на землю.

— Ты оголодал что ли? А вообще спросил бы, я бы сама достала, — возмущение на него не подействовало, роется, крысюк, как ни в чем не бывало. А вставать и отбирать во-первых холодно, во-вторых драться на летающем камне ищите других дураков. И в-третьих — лень. И вообще… мне с этим товарищем еще три месяца по буеракам бегать. Надо как-то… присмотреться для начала. составить психологический портрет, вот! А потом уж… и по башке можно, если что.

Работодатель бросил на меня совершенно нечитаемый взгляд — я только и уловила легкий отблеск удивления и вроде как удовлетворенности, словно я что-то там подтвердила в его мыслях. И после этого вид у него стал вроде как повеселее. Или ехиднее:

— Если бы все было так, как предположила ты, то твоя еда вряд ли бы дожила до твоего пробуждения, — заявил он, вытряхивая лежащие на дне… хи… Милена меня за эти "развратные" шелковые трусики чуть не прибила, когда обнаружила выкройку, но потом с чего-то развеселилась, бормотнула про "будущий муж должен быть на коротком поводке" и помогла пришить кружева. А то достали меня местные панталоны… захотелось чего-то привычного и изящного, вот и рукадельничала пока время было.

Этот крыс носатый двумя пальцами подцепил шелковую тряпочку, поднял на уровень глаз, и, скептически-издевательски выгнул бровь, рассматривая интимный аксессуар на просвет. Потом так же демонстративно измерил взглядом мои нижние габариты:

— А они на тебя вообще налезают? Или это для меня? — он явно на показ пощупал кружево. — Ты решила, что раз не смогла всучить мне бурхаши, можно ограничится простым бельём? Так с размерчиком не угадала! Выпадет же все, — и поганец демонстративно похлопал себя по штанам в районе паха.

Какой, однако, штрих к портрету! Прямо вот знала бы — сама бы ему эту интимную деталь подложила, чтобы изучить реакцию. Краснеть не стал, про "распутных девок" не орет, то есть не пацан и не ханжа. Уже неплохо… чувство юмора сомнительное, но лучше, чем никакого. Главное, самое теперь угадать с правильной реакцией…

— Не хватай мой интимный туалет грязными лапами! — пришлось все же вставать и отбирать многострадальные трусы. — Еще чего, кружева на такого засранца изводить. Тебя мама не учила, что копаться в чужих вещах может быть чревато кулаком в глаз?

— Было бы чревато, — победно ухмыльнулся он, — но меня спасает твоя необъятная красота.

Он достал уже намекать на мои килограммы! Ух, как я зол… могу даже покусать. Но не хочу. Вдруг он немытый? И потом, может он не на килограммы намекает, а именно на красоту? В конце концов, длжна же быть от этого попадания хоть какая-то польза — в этом мире женщины не знают страшного слова "диета", а мужики предпочитают "качаться на волнах". Может, и мне пора успокоиться?

— Куда ты денешься с летающего острова… — проворчала я, отбирая у свинтуса рюкзак. — Чего искал, не трусы же?

— Проверь ещё раз, нет ли неучтенных мелких вещей, — Шон посерьезнел и подвинул гору вытряхнутых пожитков в мою сторону. — Осмотри внимательно все, вплоть до воткнутых в материю щепок. Или дай мне свой амулет, что позволяет видеть магическое поле — я проверю сам.

— Дать не могу, он же на кровь завязан, — угу, а еще на все остальное мое туловище. Но знать об этом ему не обязательно. Как и о том, что если даже чего подбросили бы — моей "разрушительной силы" было достаточно для того, чтобы избавиться от слежки. — Сейчас посмотрим… сколько у нас времени? — я уже почувствовала, что островок очень плавно, но довольно шустро теряет высоту.

— Чем быстрее выкинем, тем лучше, — усмехнулся работодатель, внимательно наблюдая, как я перебираю шмотье. — Лучше не светить перед возможными преследователями местом нашего приземления.

— Так бы и сказал сразу, а не трусы на просвет рассматривал… — хочу и ворчу! Я, может, на голодный желудок вообще ведьма.

Ладно… Конспирация, она такая конспирация. Я послушно перетрясла весь рюкзак, заодно отложила в сторонку все недолгоиграющие съестные припасы — надо лопать в темпе, иначе испортятся — и аккуратно уложила вещи обратно. Вот, и нечего так скептически хмыкать, примерная подчиненная, начальство должно быть довольно. Если сейчас кое-кто организует мне горячий чай из своего термоса, я вообще стану ясным солнышком.

Ни фига, мой красноречивый взгляд Шон "не понял", чаю не дал, курицу отодвинул подальше и деловито приказал:

— Раз у себя ничего не нашла, посмотри на меня и покажи на мои амулеты.

Командир, блин… ладно. Я посмотрела, старательно расфокусировав зрение. Потом еще раз посмотрела, озадаченно склонив голову к плечу.

— Амулетов не вижу, разве только ты один проглотил. Вот тут светится — и ткнула пальцем ему в район солнечного сплетения. — Но оно внутри. Да, точно… — я даже пощупала место, которое у него светилось, едва удержавшись от искушения стянуть антимагические изоляторы и нырнуть пальцами под рубашку. Хм… хороший у него пресс, непроизвольно напрягшиеся кубики чувствуются даже через ткань и перчатки.

Глаза моего работодателя расширились и уставились на меня в немом шоке.

— Чего? — я забеспокоился. — Правда проглотил?

Глава 13 (1)

— А? — вышел из прострации Шон, — не, не глотал, — забормотал он, отводя взгляд в сторону. — На это можешь не обращать внимания. Не думал, что твой амулет позволяет видеть даже… такое. Но теперь, во всяком случае, можно с уверенностью сказать, что никаких подарков от милых доброжелателей в модных балахонах ты точно не пропустила.

— Ну и отличненько! — война войной, а обед по расписанию. — Позавтракаем тут, или уже когда приземлимся?

Не то чтобы мне не было интересно, что у него такое светится в желудке, но работодатель очень явно напрягся и не хочет говорить на эту тему. А я чего… не пытать же. Может, позже сам расскажет. А если нет — выберу подходящий момент для расспросов.

— До приземления ещё…, - он выглянул за край нашего транспортного средства, — минут сорок. А точнее, — щелкнула крышка уже знакомых мне карманные часов, — сорок восемь минут и двадцать три, ну уже двадцать две секунды.

— Такая точность не обязательна, — хмыкнула я, распаковывая припасы. — Или ты собрался лопать курицу на скорость?

— Если ты хочешь переломать ноги или полететь дальше мёрзнуть в Альдэнские горы, то, конечно, не обязательно, — на меня посмотрели как на дитя малое, капризное. — Этот остров спустится на приемлемую для нас высоту всего на несколько секунд. А потом снова резко рванет вверх. И если ты не успеешь спрыгнуть вовремя — за твою жизнь я не дам и медяка, каких бы звервств мне не наобещала тётушка Нойра.

— Это понятно, — я кивнула и потянулась, разминая затекшую спину. — Но в ближайшие полчаса все равно нет смысла отсчитывать эти секунды. А поэтому лучшее, что мы можем сделать — хорошенько позавтракать.

— Боишься что если один раз пропустишь привычную трапезу, вся красота сдуется? — ехидный паршивец с намеком заглянул мне в декольте. Нет, не буду реагировать… не буду реагировать… тут все равно нет ни сковородки, ни скалки! Я буду невозмутима и ехидна, вот!

— Да щас! Эту красоту за… мучаешься голодом морить, ни фига не худеет, зараза. Ты бы знал, сколько я пыталась! Один завтрак погоды точно не сделает, ну и чего тогда, спрашивается, над собой издеваться?

— Ну-ну, — в мои похудательные намерения явно не поверили.

Шон

Ритмичная ходьба укачивала и настраивала на меланхоличный лад. Утренний лес веял прохладой, несмотря на летнюю пору. Но после промерзшего куска мертвой земли, какими являлись большинство островов даже рассветный лес казался тёплым, а главное — живым.

Не удивительно, что воздушные пути никто не воспринимал всерьёз. Слишком уж много они приносят неудобств, не говоря уже о дико сложных расчётах при попытке их "отлова".

Мне же никогда не нужно было никаких расчётов, я их просто чувствовал, все ближайшие островки и их направления. От величественных гигантов, до мусора размером с ладонь. Многие бы назвали меня диким везунчиком, особенно конкуренты, вроде Нойры. А предки бы точно сразу стали подсчитывать возможный заработок. Но… я с удовольствием бы давно отдал эту особенность, променял бы хоть на воздух! Тьфу, нашёл о чем вспомнить!

Сзади раздалось тихое шуршание, и я понял что за размышлениями успел забыть о моей… о своём грузе. Хотя с каждым часом груз все больше походил на спутницу. Я бы даже сказал — приятную спутницу, пока рот не открывает.

Оглядывая колыхающиеся при каждом шаге округлости, стиснутые губы и нахмуренные брови, я невольно припомнил разговор со своей злостной соперницей, что каждый раз при виде меня так же забавно хмурится и потирает кулаки. Хочет врезать, но вот вроде не за что, да и свои же не поймут!

Да… в тот раз, к моему удивлению, престарелая караванщица пришла не ругаться, не соревноваться в острословии и даже не требовать. Она пришла просить. Конечно, по внешнему виду было и не сказать, но то, что положение чуть ли не критическое, прекрасно выдавали изредка бегающий по помещению взгляд и едва заметное нервное постукивание пальцами.

— Вы шутите, сударыня Нойра? — я в наигранном неодобрении покачал головой, — За такие гроши, что вы предлагаете, даже осел не согласиться таскать на собственной шее бесполезный груз! — я постараться сразу набить себе цену и не показать своей заинтересованности, — и хоть мы с вами далеко не в дружеских отношениях, я не думаю, что вы могли так ошибиться в оценке моих умственных способностей. Иначе я усомнюсь в ваших.

Сумма, изначально предложенная женщиной, была не такой уж большой. Хотя… это мягко сказано. Названного количества едва хватало на полное обеспечении меня и моего "груза" на пару-тройку месяцев.

Будь это кто другой — уже послал бы за такое надувательство лесом, причём северным. Вот только эта женщина была не абы кем, а одним из доверенных лиц мастера гильдии сопровождающих, и я уже давно поставил себе цель заполучить ее рекомендации для повышения статуса и допуска к гильдейским архивам.

Но, увы, дамочка чувствовала во мне серьёзного конкурента и упиралась похуже некоторых старых тягловых животных. И ведь не скажешь же прямо, что ее клиенты на самом деле мне нужны, как комару жало на заднице — рискую тем, что весь с таким трудом построенный образ сразу полетит к демонам под копыта.

— Это задаток, — недовольно прорычала она, — по окончании получишь минимум столько же, — ой, не любит меня сударыня, не любит!

— И всё равно, вы и сами понимаете, что для такой работы этого мало, — я махнул в воздухе рукой, демонстративно поглядывая на дверь. — Тем более, что вы бы не стали сплавливать мне свою девицу, если бы к ней не прилагалось куча неприятностей, — угу, я пока доверяю своей интуиции, а она не просто кричит — благим матом орет.

— Не буду спорить, — женщина постаралась взять себя в руки и грузно плюхнулась на стул, отчего тот жалобно заскрипел. — У меня много… недоброжелателей, так же, впрочем, как и у тебя, шельмец, — она недовольно цыкнула в мою сторону. — И некоторые из них могут представлять для моей племянницы опасность. А ты, гаденыш, водишь клиентов какими-то демоновыми тропами, что… будет для неё безопаснее.

— Так с чего вы тогда понадеялись на согласие такого… гаденыша? — чуть с издевкой приподнял бровь.

— Я… — женщина явно пересиливала себя, — я официально, при главе гильдии, признаю твои… умения. А так же подтвержу наличие у тебя редких маршрутов.

Торртравле! Вот оно! Но лучше дожать….

— Предложение заманчивое, не спорю. Но я все же думал самостоятельно добиться известности и признания, — вроде как замялся я, специально действуя ей на нервы. Даже смущение не поленился изобразить, у меня оно особо хорошо получается под скрип чужих дубов.

— Ты зря считаешь мою родственницу таким уж балластом, — оп, похоже кто то начал ходить козырями, — Девочка родилась от лешака рядом с редкой магической аномалией и хоть сама из за этого и не может пользоваться магией, но мой отец, магистр магии, снабдил ее весьма хорошими и очень редкими артефактами. Способными распознавать магию не хуже редких природных.

Хм, это действительно интересно, но… всегда есть "но"!.

— Ваш голос звучит неуверенно, — интуиция убедилась в бесплотности воплей и теперь стучала в барабаны.

— Я просто…плохо разбираюсь в принципе его работы, — ну ты ещё пальцы друг об друга потыкай и ножкой шаркни. Чтобы я поверил. — Знаю только, что он позволяет увидеть малейшие проявления магии в любых ее состояниях. У девочки проблемы с использованиями артефактов и, чтобы не создавать инцидентов… — Нойра перевела дыхание. Мда, долго выражать столь витиевато свои мысли "железная баба", как ее за глаза называли некоторые, не могла. А ещё, я, похоже, понял, о каких преследователях идёт речь. И это неплохой шанс сбить двух птиц одним ударом.

— По рукам!

Выплывая из довольно приятный, чего уж греза таить, воспоминаний, я украдкой посмотрел через плечо на уставше плетущуюся сзади девушку. Бисеринки пота виднелись на лбу и подбородке, руки постоянно поправляли необычную сумку, выдавая неудобство.

Странная деваха, хотя, может в тётку пошла? Другая бы уже давно бросила мне под ноги свои вещи и устроила истерику, требуя как минимум отдыха, а как максимум плотный обед, ванну и тёплую кровать. Желательно без меня в комплекте. Идём-то уже без особых остановок часов шесть, не меньше.

Но нет, девчонка упрямо терпела и шла практически след в след, причём на удивление грамотно. Без лишних движений, перетоптываний, торопливости и рваности. Во рту в такт движениям покачивается сочная травинка — неплохой способ унять ненадолго жажду. Может, дать ей травяной сбор из фляжки? Хм, нет, пока сама не попросит — предлагать не буду. За угадывание желаний и чтение мыслей родственницы мне Нойра точно не доплачивала. Не пищит, значит не надо. И вообще… должен же я изучить, что мне подсунули? Будем считать, что это проверка, а не просто моя вредность.

Размеренный, беспрерывный шаг всегда располагал к анализу ситуации. Ведь, если задуматься, то чем дальше заходил наш побег-путешествие, тем больше у меня накапливалось непоняток и нестыковок. Одно то, что навязанная "подопечная" постоянно демонстрировала не просто нетипичное, а буквально выходящее за любые рамки поведение, уже заставляло интуицию танцевать боевой танец. И если спокойствие и поведение в лесу ещё можно было списать на папашу — лешака, да тётку Нойру, ну мало — ли кровь взыграла, то ее действия в таверне…

Не знаю в какой деревне девчонку воспитывали, но либо это было где то далеко на севере, в диковатых приморских племенах, где девичьей честью не то что не дорожат, а скорее пренебрегают и стараются избавиться от этого недостатка как можно скорее, либо Нойра нехило так проехалась мне по ушам, причём верхом на караванном коне.

Можно ли себе представить, что "домашняя" девочка будет с довольной улыбкой на лице орать на весь трактир, войдя в комнату с практически незнакомцем. Ууу, предвкушаю выражение лица старой проходчицы когда она услышит слухи о своей родственнице. Так ей и надо, нечего было мне на голову сироп лить. Шансов к версии о северных деревнях добавляло и найденное бельё, будто украденное из портового борделя. Из какого-то особо шикарного и развратного… Не, смотрелось бы оно на ней очень неплохо, но вот кому она собралась такое в походе то демонстрировать? Мужа у дурехи нет, не самой же в гладь озера на свои округлости любоваться.

Да и вообще, реакция этой куклы на провокации ни в какие ворота не лезет. Где все эти девичьи визги и писки, ну на крайняк попытки кастрировать обидчика, раз уж в тётку пошла, да в проходчицы собралась?

Лишь один раз она, наконец, поступила более менее ожидаемо — когда на острове я решил порыться в ее сумке. Но нет, надолго ее не хватило, и там продемонстрировала полную неадекватность.

А ещё одна, на первый то взгляд мелкая деталь, но практически перекрывшая всё накопившееся. Она… увидела. Увидела то, что увидеть было в принципе невозможно. Мало того, ещё и смогла на это воздействовать…. Чем больше я задумывался, тем больше не понимал, то ли мне крупно повезло, то ли… пора молиться всем известным мне богам, чтоб вытащили из этой задницы.

В стороне мелькнул хвост ещё одного нашего попутчика. Лесной призрак, надо же! Да ещё и ведёт себя как обыкновенный домашний мурлыка. А ведь этих котов подозревают в менталистике… после этого попробуй не поверь в лешачью родню. Возможно, хоть в этом мне не соврали.

Вот к пушистому я точно никаких претензий не имел — прекрасный спутник. Нойре надо было именно его как козырь упомянуть. Греет, периметр охраняет, молчит, и при этом есть не просит.

А вот взгляд девушки неожиданно потяжелел и хмуро оглядел хвостатый куст. похоже, кто то успел поссорится даже с котом. Ненормальная… и почему мне кажется, что мне постоянно сверлят спину?

Глава 13 (2)

Полина

Уже пару часов мы упорно ползли вниз по склону, голые камни давно сменились лесом, а я настолько погрузилась в себя, что даже усталости не ощущала. Мне было о чем подумать…

Слева в кустах опять мелькнул роскошный пушистый хвост и я тихонько зашипеле себе под нос. Что зашипела? Ругательство.

Не знаю, что именно случилось и в какой момент мои мозги вдруг встали на место. Скорее всего, это произошло тогда, когда я неудачно подвернула ногу, спрыгивая с "острова", и смачно ляпнулась на задницу, а потом еще и покатилось вниз по склону, вызвав небольшую осыпь…

Смешно, право слово, ударилась попой, а прояснилось в голове. Может быть, от резкого испуга и боли? До края внушительного обрыва я не доехала совсем чуть-чуть, ободралась в кровь и вообще…

А потом ко мне, нервно перестукивающей зубами, подобрался этот… и я резко успокоилась.

Так резко, что интуиция, наконец, взвыла пожарной сиреной. Черт возьми! Что происходит?! Испуг куда делся, почему падение в пропасть больше не кажется мне такой уж проблемой? Почему я уже несколько месяцев веду себя как инфантильная идиотка с поражением мозга?!

Вывод напрашивался сам собой… стоило пушистой нечисти мазнуть меня хвостом по лицу, и обрыв сразу показался не таким уж высоким, спутник совершенно не подозрительным, а все это идиотское попадание — обычным делом.

Не знаю, что у него на этот раз сбойнуло. Спокойствие он мне внушил, а мозг почему-то не выключился. И начал активно ворочаться в черепной коробке.

Я ведь даже не удивилась, когда эта хвостатая нечисть сиганула из кустов на летающий остров! Мол, ой, котик пришел… мур-мур-мур. И больше никаких вопросов, опять спим в обнимку.

А между тем это КОТ- он не скаковая лошадь и не приспособлен к длительному быстрому бегу. Как он умудрился догнать караван? И ЗАЧЕМ?

Мой проводник, на которого пока не хватало ресурсов отвыкшего от работы мозга, целеустремленно пер вниз по склону, правда, изредка оглядываясь и следя, чтобы я топала следом. Я топала… и выжидала нужный момент, недобро поглядывая в сторону кота.

Этот самый момент наступил во время короткого привала, когда неразговорчивый работодатель, буркнув про десять минут на отдых, скрылся в кустах. А вот кошак наоборот, подобрался поближе.

Чтоб эту кошачью сволочь черти драли, если у него не осмысленный, совершенно не звериный взгляд. Почему я раньше этого не замечала? Или он хорошо маскировался?

Вопреки обыкновению, ушастый вредитель не полез за лаской, а смирно сел чуть поодаль и уставился на меня в упор.

— Еще раз так сделаешь, хвост оторву, — спокойно, но свирепо пообещала я. И надо сказать, была полна решимости выполнить обещанное.

В ответ раздалось совершенно явственное и достаточно пренебрежительное фырканье. Ушастая скотина с самым независимым видом обернула хвост вокруг лап — мол, видали мы таких… когти коротки.

— Или договариваемся, или пошел вон, — не менее твердо заявила я. — Попробуешь лезть без спроса — пенделем не отделаешься.

Почему-то у меня даже мысли не возникло, что тварятина меня не понимает, при том, что я была уверена — это кот. Не оборотень, не замаскированный маг — кот. Откуда у меня взялась эта уверенность — объяснить я затруднялась. и тем не менее, она была.

— Если мне потребуется спокойствие, я постараюсь не делать глупостей с разгона и попрошу помощи. Но в мозги мне лезть не смей.

Кот очень внимательно вглядывался в меня еще примерно минуту. Потом вздохнул и полное впечатление — пожал плечами. Лег, немного отвернувшись, но при этом все время искоса на меня посматривая. Вид у него стал самую капельку виноватый и откровенно примерительный.

А еще через час, когда мы уже снова пробирались сквозь достаточно густые заросли, серая сволочь принес мне… белку. Крупную такую, с кролика, еще теплую. Положил под ноги и снизу вверх заискивающе заглянул в глаза.

— Ладно, мир, — хмыкнула я и хозяйственно прибрала "дичь" в рюкзак. О том, что предстоит длительный пеший переход по горам меня никто не предупреждал. НЗ я, конечно, припасла, но надолго ли его хватит… а белки — они съедобные.

Этот день мне вообще запомнился надолго. Не в добрый час я решила протестировать своего работодателя на чуткость и доброту. Как тестировала? А молча.

Именно что молча топала за ним, вспоминая все, что узнала за почти девять лет активной походной жизни еще в том мире. Я ведь так любила горы… и не только горы — длительные походы, спуск по сибирским рекам, экспедиции на Алтай, Уральские приключения… но никогда, даже в самом начале мне не было так тяжело.

Красота, особенно женская — это, конечно, хорошо. Но таскать ее на себе по горам — это, скажу я вам, исключительный мазохизм!

Ну ладно, ладно… немного загнула про "тестирование". Если честно, стонать, ныть и просить передышки мне не позволяла уязвленная гордость опытного туриста. Нытиков в горах не уважают.

Когда, наконец, вечность мучений подошла к концу, железный работодатель скинул свои сумки под разлапистой елью недалеко от реки. Покопался в ней и выудил из пожитков импровизированную снасть — что-то вроде тонкой нити с крючком.

— Располагаетесь сударыня, — носатый изверг щедрым жестом обвел рукой поляну. — Ваши апартаменты на ближайшие вечер и ночь.

А нам все равно, а нам все равно, не боимся мы… нихрена уже никого. Даже самого хищного. Только бы упасть, будете меня жрать — не будите.

Начальство между тем все так же деловито копошилось в своих вещах, поочередно вытаскивая на свет божий очень нужные вещи: магическую зажигалку (я такую у Нойры видела), котелок, какие-то палочки, тряпочки… ага, костер у нас будет.

— Перед тем, как решите рухнуть без сил, сударыня, наберите немного сухостоя для костра. А то, судя по вашему виду — если вы сейчас ляжете, то больше не встанете.

Вот сволочь! Но он прав… и дрова в походе — это святое. Как бы ты не уустал, сначала обустраиваешь лагерь, а потом умирай… сколько хочешь.

Так что я молча аккуратно поставила рюкзак к дереву, сжала покрепче зубы и потянулась, расправляя сведенные усталостью плечи. Потом даже сделала несколько разминающих движений и пошла собирать дрова.

На самом деле это оказалось лучшим решением. Смена деятельности с монотонной ходьбы под тяжестью груза на другой рисунок движений позволило даже слегка взбодриться. И вообще, падать дохлой тушкой теперь нельзя — иначе завтра вообще не встану. Мышцы одеревенеют.

Так что через полчаса, когда Шон вернулся, дрова были уложены аккуратной кучкой, а я сидела на камне у кострища и потрошила белку. Ибо есть хотелось так, что я даже на жаренного грызуна была согласна.

— Эту шкурку имеет смысл сохранить? Расцветка красивая, может, она чего-то стоит? — спросила я, деловито ковыряясь в белкином внутреннем мире. Перчатки, кстати, пришлось снять, так что вся расчлененка была осуществлена при помощи обычного ножа и пары подходяших палочек.

Роскошный нос удивленно шевельнулся:

— Где ты раздобыла шайру? Хотя…можешь не отвечать, — это он заметил свисающий с нижней ветки ближайшего дерева пушистый хвост. — В этом звере из ценного как раз исключительно шкурка. Лучше верни освежеванную тушку добытчику, сама ты ей только частые походы в ближайшие кусты заработаешь. Хотя кто знает, может лешачья кровь спасёт.

Я озадаченно вскинула бровь, потом внимательно присмотрелась к предположительному ужину, даже понюхала.

— Вроде мясо как мясо, грызун обыкновенный… а какая альтернатива? Если не поем горячего — завтра понесешь меня на руках.

— Мясо оно, конечно, мясо. Только питается этот грызун плодами вон того красивого деревца, — Шон указал на помесь ёлки с баобабом, (толстый, даже пузатый ствол, но вместо листьев иголки и маленькие ядовито-зеленые плоды) Где-то я такие видела… ой. Милена заваривала… от запора.

Волосатый диверсант, блин! Интересно, это он нарочно? Хвост оторву и скажу, что так и было!

А нет… реабилитируется, гад. Тащит через подлесок какую-то слабо трепыхающуюся курицу. Пестренькую, явно дикую и наверняка вкусную. И смотрит укоризненно — как ты могла меня заподозрить, злая женщина! Я тут из последних сил обеспечиваю нас пропитанием, а ты-ы-ы…

Дохлую курицу уронили мне под ноги, освежованную тушку слабительной белки внимательно обнюхали и утащили под куст. Типа так и надо — мужик принес добычу, баба ее приготовила, можно есть. На котов, видать, слабительный баобаб не действует.

Начальство, наблюдая за этой "семейной сценой" ухохоталось. Сволочь…

Отсмеявшись, Шон плюхнул на траву рядом со мной связку из пяти рыб, отдаленно напоминающих среднего размера форель, только с большим оранжевым плавником на спине.

— Не бойся, голодными не останемся. Мы именно потому и шли без остановок. Река и пятерых таких как ты накормит, — он демонстративно осмотрел меня с головы до ног. — Ну, троих точно

Хм, а у меня уже иммунитет выработался на его намеки. Что не помешало мне кинуть в нахала подвернувшейся под руку прошлогодней шишкой:

— Еще скажи, что тебе это не нравится. А будешь дразниться, съем все в одну персону, и не поделюсь!

— Я с удовольствием накормлю вот это, — паршивец описал руками верхние окружности, — и вот это, — он выразительно похлопал себя по поджарому заду. — И болтать будешь поменьше, пока рот занят.

— Отличненько, раз с удовольствием накормишь — пойду, приму ванну перед ужином, — заявила я, вытирая руки о траву и заныривая в свой рюкзак. Так… полотенце, чистое белье, банка с местным мылом "а ля натюрель" без никакой магии.

— Вода холодная?

— Как парное молоко! — тут же заявил Шон, бросая длинную искру огня в приготовленную кучу дров.

— А врешь зачем? — я даже остановилась, так интересно стало. Судя по рыбам, вода в горной реке далеко не подогретая.

— Парное молоко ледяного буйвола, — с непроницаемым лицом дополнил носатый юморист.

— А, это ты так шутишь… ну-ну, — я хмыкнула и пошла туда, где за кустами явственно перекатывалась по камням вода. — Подглядывать будешь, или мне можно не принимать эффектных поз?

— Ну разве что пока в воду не залезешь, — работодатель задумчиво поворошил дрова палочкой и принялся чистить рыбу. К нему, бросив недоеденную белку, тут же подбежал кот и начал тереться об ноги, решив добавить в наш ужин пикантнейшую из приправ: кошачью шерсть. — Синие дрожащие утопленницы не в моём вкусе.:

— Экий ты привередливый. Тогда думай, чем согреть, спать я опять под твое одеяло приползу. Синяя и ледяная.

— У тебя кот есть, пусть греет, — длинный нос недовольно сморщился. Но потом вздохнул и как флюгер повернулся в нужную сторону: — Вон там заводь. Старое дерево упало, течение перегородило. По крайней мере не унесет. Лови еще тебя потом…

У него удивительно уютно получилось ворчать. И немного смешно, потому что похоже на Фимку. Эх… как-то они там?

— И постарайся близко к бревну не подплывать, не наноси рыбе моральную травму своей необхватной красотой, нам ее еще на завтрак есть! — прозвучало уже мне вдогонку. Нет, все же не Фимка, все же просто паразит.

Глава 14 (1)

Первый вечер в лесу закончился как-то очень быстро. Наверное потому, что несмотря на бодряще холодную воду, засыпать я начала еще в речке. Мокрой сомнамбулой кое-как добрела до костра, сцапала в охапку кота, чтобы согреться и почти не открывая глаз съела все, что мне прямо под нос подсунул работодатель. По ходу дела он что-то все время ворчал, бухтел и, кажется, изощрялся в остроумии, но я была уже настолько сонная, что молча кивала на все пространные и ехидные сентенции, особенно в них и не вслушиваясь.

Ворчание поменяло тональность, пару раз мне даже послышался тяжкий вздох усталого бронтозавра. А потом меня под ручки переместили ближе к елке, укутали в одеяло, обложили котом и в довесок крепко обняли. И я отрубилась окончательно…

Следующий день прошел под эгидой крепко сжатых зубов. Болело ВСЕ!

Никакие Нойрины тренировки не подготовили мое пухленькое и, черти его погоняйте, женственное тельце к таким нагрузкам. Оптимистические мысли про "вот так и похудею" испарились примерно к полудню, дальше я перла на одном упрямстве. Даже вчера мне не было так тяжело.

Я бы точно сдохла, если бы не знала из предыдущего опыта — это нормально. Надо только не сдаваться, перетерпеть, стиснув зубы, и скоро станет легче.

А кроме того, постепенно втягиваясь в ритм, разогревая закостенелые мышцы на ходу, я с новой стороны увидела своего проводника. Знаете, в горах и вообще в походах, особенно длительных, все стороны человеческой натуры проявляются очень ярко. И если ты жлоб и мудак — этого не скроешь, как ни старайся. Самое потаенное, то, что в городе можно спрятать под напускной доброжелательностью и "коммуникабельностью" вылезает на свет божий во всей своей красе.

Так вот… спутник мой не был ни мудаком, ни жлобом. И даже сволочью он не был, несмотря на острый язык и непреодолимую склонность доводить окружающих до белого каления.

Шон язвил, он поддразнивал, он не давал мне скатиться в уныние и жалость к себе, потому что его подколки здорово подогревали мой собственный азарт, злость и упрямое "врешь, не возьмешь!". А кроме того, я очень оценила то, как умело он отслеживал мое состояние, как вовремя давал отдышаться и вовремя же подпускал шпильку, подгоняя меня в нужных местах. Стоит признать, без его помощи я скопытилась бы уже к середине дня, а так ничего… ползу.

Когда красное, румяное, как булочник у печки, толстобокое солнышко скатилось вниз и зацепилось краем за сухую макушку дальней елки, мне, наконец, позволили упасть. Но, опять же, опытный товарищ уже через двадцать минут снова меня растормошил, напоил каким-то отваром, не переставая уютно и уже привычно буркотать что-то себе под нос, и отправил за дровами. Ну и правильно… потому что все остальные заботы по устройству лагеря он взял на себя, а я не развалюсь, если притащу несколько сухих веток.

Кошак уже внес свою лепту в общий котел — заохотил еще одну дикую курицу. Вчерашнюю мы съели на завтрак — я даже не заметила, когда работодатель успел ее выпотрошить, снять кожу вместе с перьями и закопать в кострище, обмазав глиной. Интересно… ну, то есть, я понимаю, что опыт не пропьешь, и в "прошлой" жизни не раз опекала новичков в походах. Иначе ведь просто не дойдут… это только со стороны кажется каким-то невероятным колдунством, а втянешься — и ничего вроде сложного. Но сам факт того, что Шон не просто умел сам о себе позаботиться, но и вполне успешно "колдовал" вокруг меня — говорил о многом.

Этот вечер закончился так же, как и предыдущий: купание в уже не такой холодной реке, ужин с закрытыми глазами и каменный сон между двумя моими спутниками — носатым и хвостатым.

А вот на третий день я с удивлением поняла, что не так все плохо с этим новым нимфотелом. Оно проснулось довольно бодрым, с удовольствием поддержало мои начинания с "легкой растяжкой" и вполне охотно топало вслед за Шоном почти до самого обеда. Последний час до дневного привала, правда, опять выдался тяжеловатым, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что было вчера!

А вечером выяснилось, что я уже способна не просто слышать Шоновы подколки как некий фон, на равне с птичьим пением и шумом реки, но и воспринимать, и даже отвечать. Не знаю, кто из нас больше этому обрадовался, но по-моему он.

Вылилась эта его радость в то, что мы не поделили кота. То есть, работодатель уже смирился с моими поползновениями в сторону его одеяла и широкой груди, но потребовал, чтобы в таком случае пушистый грел его спину, а не мой живот.

С полчаса мы азартно спорили и обменивались остротами, а кот с большим удовольствием следил за представлением. Потом, так и не договорившись, решили провести честные выборы. В смысле — предоставить выбор Коту.

Ну, я в принципе знала, чем это закончится. Даже самые обычные мурлыки в нашем мире не дураки устроиться с максимальным удобством, а этот местный вундеркинд от кошачьих сто пудов уржался про себя над двумя сумасшедшими человеками, и демонстративно влез под одеяло точно между нами. Типа, и вам хорошо, и мне с двух сторон теплее.

Мы с Шоном оценили маневр… переглянулись… я закусила губу, работодатель выразительно наморщил нос… кот с наслаждением потянулся и удовлетворенно муркнул… какая-то невезучая пичужка с заполошным чириканьем шуранула сквозь кусты, испугавшись нашего дружного хохота.

Этим вечером, прежде чем уснуть, мы даже успели поболтать. Видимо, двухдневное опекунство хорошо сказалось на нас обоих, и болтать было… легко, даже приятно.

Началось с того, что я опять приползла из реки, чистая, но холодная, как заправская русалка. И теперь усиленно грелась о того, до кого было проще дотянуться — то есть одной рукой зарылась в шерсть котовичу, а другую нахально подсунула горячему работодателю. Хорошо ему с очищающим амулетом… в воду не суется третий день и даже потом не пахнет.

Мой маневр он оценил по-своему:

— О, замерзшая-то ты замершая, но судя по всему в постели-то горяча. Вон какой концерт в таверне устроила. И который день уже сама ко мне под бочок подкатываешь.

— Я не к тебе, а к одеялу, не путай. Вот ему я готова отдать не только все свои пышные прелести, но и сердце! — а чего бы и не помериться остроумием, если силы и желание есть? Под его одеялом действительно тепло и очень уютно.

— Бессердечная изменница! — патетически провозгласил Шон, умащиваясь поудобнее и отпихивая от лица кошачий хвост. — Я то к тебе со всей душой. А ты на вторую же ночь уже мне изменяешь.

— А в первую с кем изменяла? — заинтересовалась я, в свою очередь пользуясь удобным случаем и забираясь рукой под его куртку — ничего личного, только тепло!

— А в первую ты мне даже не дала. Коварные Женщины! — по руке шлепнули, но настойчивость города берет. Особенно если отвлечь объект разговорами.

— А ты думал! Где ты видел нековарную женщину? И вообще, у нас, считай, побег по расчету, а не по любви, так какие могут быть претензии? Ты же бурхаши не надел? Вот и нечего… просить супружеского долга! — выдала я, чувствуя, как блаженное тепло сквозь нитяные перчатки растекается по озябшим пальцам.

Шон набрал в грудь воздуха, чтобы ответить что-нибудь эдакое, но всего на мгновение замешкался, очевидно, выбирая эпитет посочнее. В этот момент я не выдержала и хихикнула, ну и… опять всех птиц в округе распугали своим хоровым ржанием.

— А ты что, и это пыточное устройство с собой потащила?. - отсмеявшись, спросило начальство, с преувеличенным ужасом косясь на мой рюкзак.

— Нет… к Шель… Зельме в седельную суму упаковала. В расчете на то, что еще встретимся! — я имела в виду "встертимся с Шельмой", но пояснять не стала, пусть боится, вот!

— Что ж, во всяком случае до города за свою честь можно не опасаться. А то кто тебя знает, — Шон сладко потянулся, зевнул, прикрыв рот узкой ладонью, а потом покосился на меня с тем же преувеличенным подозрением.

— В смысле коварно подкрадусь ночью и напялю на тебя железные подштанники, пока ты спишь? — я даже привстала на локте, так же преувеличенно демонстрируя энтузиазм. — Ну… интересная мысль. Спасибо за идею!

— Бабы, стремящиеся замуж и не на такое способны, так что… — "неуловимый" Шон дернул меня за руку, заставляя снова лечь. — Не крутись, все равно не дамся.

— А что, за тебя так много народу замуж рвется? И все с бурхашами? — мне и правда стало любопытно. Нет, он вполне привлекательный парень, а рубильник только добавляет в моих глазах харизмы и неповторимости. Но неужели прямо толпами бабы? — Это протому ты больше по лесам бегаешь и гримируешься профессионально?

— С бурхашами, конечно, не все, но желающих достаточно, — мне показалось, или в его голосе прозвучало некое самодовольство. И глаз вон блестит в темноте, любопытный такой, вроде как невзначай искоса на меня поглядывает.

Не буду же я разочаровывать мужика. Так что пододвинулась поближе и демонстративно стала разглядывать его самую выдающуюся часть тела при слабых отблесках костра:

— А чего в тебе такого суперзавлекательного? Расскажи, вдруг и я проникнусь?

Он тоже ко мне развернулся, пожал плечами и выдал:

— Деньги, а еще хоть и неофициальное, но звание лучшего и талантливейшего проводника. Так что…

От скромности товарищ не помрет, это точно. Вот только странно, что он про деньги и профессию вспомнил, а про собственную мужскую привлекательность — нет. Вроде и не мое дело, но вот прямо черти вилами в бок колют поднять эту тему.

— А-а-а… — разочарованно потянула я. — Деньги… и только? Это скучно… вот нос у тебя — это я понимаю — НОС! За него я бы может и сама вышла.

Ну и чего он ржет теперь? Я, между прочим, абсолютно серьезна. Такой шикарный шнобель…

— А что так? — успокоившись, переспросил Шон. — Ты не мечтаешь о богатом муже которого постоянно не будет дома?

— Хм… нет, против богатства я ничего не имею. В дополнении ко всему остальному… да и то, знаешь, слишком много — не надо. Это накладывает на людей особый отпечаток, а еще кучу ограничений. Нафиг. А насчет не бывает дома — а зачем тогда он вообще нужен, этот муж? Просто для галочки? Это тоже скучно…

И тут я ни капли не кривила душой. Не знаю как здесь, а дома я вполне могла обеспечить себя сама, и богатый папик мне был не нужен. Друг, любовник, человек, с которым рядом просто уютно, легко, надежно и не скучно… это да. Это мечта…

— Знаешь, ты либо очень искусно врёшь, либо тебя действительно воспитывал папаша леший где-то в неведомых дебрях, — нда, не оценил товарищ мою откровенность.

— А чем плох папаша леший? — пожала я плечами, пряча смешинки в глазах. Мужики… во всех мирах одинаковые.

— Потому, что эти дети природы ничего не смыслят в жизни толпы, — наш разговор как-то резко перестал быть шуточным. На поляну опустилась тишина.

— Тут ведь нет толпы, — вздохнула я через пару минут, покрепче притискивая в себе задремавшего под нашу болтовню Кота. — Только ты и я. Какой смысл играть в непонятные игры, придуманные непонятно кем и для кого? Лучше уж быть собой, даже если и троллить друг друга — то чисто в свое удовольствие

— Троллить? — Шон приподнял голову и недоумённо нахмурил брови. Вот жеж, что интернет-сленг с иномирянами делает…

— Дразнить друг друга, беззлобно, чтобы просто было смешно. Подкалывать. Это так… мммм…. в лесу говорят! — выкрутилась я, мысленно хихикая.

Работодатель тоже тихо засмеялся в кулак.

— А причём здесь тролли? Чем лесовикам не угодили эти молчаливые, монументальные трактирщики?

— Нуууу… — ой, точно, Нойра же рассказывала, что трактиры в этом мире очень часто держат тролли! Хи! — Я сама еще ни одного не видела, может они так между собой развлекаются? Пока их посторонние не видят? Соберутся такие на слет трактирщиков, в самой гуще леса, в секретной избушке, двери закроют и давай… троллить друг друга!

Шон явно попытался представить эту картину, но судя по дергающемуся глазу — получалось плохо.

— Ладно, давай спать, жертва природы. Так и быть, раз бурхаши сейчас далеко, будем считать что я тебе поверил.

— Чего это жертва? Я в крайнем случае дитя… природы. Давай. Пусть тебе веселые троллики приснятся…

И нечего так громко хрюкать мне в макушку, подумаешь… нормальное пожелание.

Шон.

Четыре дня все шло нормально а потом…

Первой тревожной ноткой стали птицы. Я даже не сразу понял, что именно стало не так и лишь вспорхнувший откуда то сбоку плавунок привёл меня к осознанию — тишина. Не было того Разномастного Птичьего гомона, что обычно сопровождал нас в дороге. Хищник? Люди? Нет, даже не это главное…с какой стороны?

Лая собак я не слышал, так что скорее хищник, хотя…не всегда охота сопровождается звуковыми эффектами, особенно если это охота на людей. Ведь я специально прокладывал маршрут, чтоб не наткнутся ни на одно гнездо местных хозяев территории. Очень удобно, что единственными опасными для человека животными, оккупированными этот участок леса, были лярусы.

Охота на них в этот период была строго запрещена, их красивая шкура очень ценилась и потому буквально каждая особь была на счету у местных князьков, что уж говорить про гнезда и лежки.

У них как раз летом рождаются кутята и самки никогда не отходят далеко от детей, в то время как самцы охотятся в основном за упитанными дикими козлами и баранами в предгорьях. Так что достаточно удалённое от гор русло реки было идеальным выходом для пути летом — ни хищников, ни охотников.

Но лес все так же тревожно молчал, заставляя меня непроизвольно ускорять шаг и не обращать внимание на то, что девушка за мной еле поспевала. Все чувства буквально орали в голос — бежать, прятаться. Но…куда? От кого? В какую сторону?

На все вопросы сразу ответил Лесной Призрак. Животное с дикими испуганными глазами и задранным трубой пушистым хвостом промчалось у меня между ног вниз по течению. Согласитесь, прямее намека и не придумаешь. Подхватив за локоть девчонку, я что есть мочи рванул за мохнатой сигнализацией. И понял, что мы не успели…

Глава 14 (2)

Хищник выпрыгнул нам наперерез, бесшумной и неотвратимой смертью. Тортрравлле! Самка! И не просто самка, а потерявшая кутят. Иначе бы эту мохнатую красавицу и за хвост из гнезда было бы не вытащить.

Обломок усыпляющего артефактного дротика в холке говорил сам за себя. Кутят выкрали люди прямо из гнезда. За такое браконьеров сразу вешали на городской площади, если ловили. Ну а если не ловили… кутёнок ляруса это прибыль, огромная прибыль. Ради неё и телепорт прикупить не зазорно, а уж порошок отбивающий у животных нюх, или простую "заметалку следов" тем более.

Вот только у нас ни того, ни другого не было. А взбешенная мать, потерявшая детей, логично признала в ближайших найденных двуногих виновников. И ей не важно, что кутятами от нас даже не пахнет, главное — утопить своё горе в крови.

— Твою маааать… — шепотом сказала девчонка, медленно пятясь. — Писец пришел…

Не знаю что значит таинственный писец и что он ей такое когда то писал, но судя по интонации, она прекрасно поняла наше положение. А вот двигаться было не лучшей идеей, и смотреть в глаза хищнику тоже.

Первый удар на себя приняла кинутая в зверя котомка, но это дало не более нескольких секунд, пока животное отряхивало морду от расплескавшегося из фляжки излишне пахучего настоя. Убежать вряд ли выйдет. Если только….. я с отчаянием всмотрелся в противоположный берег реки. Плыть — не выход. Если бы был один — можно было и попробовать, но девчонка….либо течение снесет, либо зверь догонит. Лярусы отличные пловцы.

Остаётся только одно. И как бы мне после этого окончательно не скопытиться.

— Хватайся, — девчонка непонимающе уставилась на меня, но протянула руку, — да быстрее же, дура! — я дёрнул ее за протянутую руку и как можно сильнее прижал к себе. — А теперь молись….- прошептал на ухо, смотря в глаза приготовившегося к очередному прыжку хищника.

Телепорт. Ноги подогнулись и наши тушки с грохотом и плеском повалились на противоположный берег, частично оказавшись в воде. Получилось! На пару метров ближе задуманного, но и этого вполне достаточно. Лярус вряд ли решится пересекать слишком широкий и бурный водяной поток.

В глазах запрыгали разноцветные букашки, а картинка мира начала бодро уползать вправо. Ещё несколько секунд и откат не заставит себя ждать. Буду беспомощнее придущенного кутёнка.

— Если сдохну, деревня вниз по реке, — только и успел произнести я, — а если нет… кха… надеюсь, кхе-кхе, ты будешь со мной… неееежной, — тело скрутила дикая судорога и наступила благословенная темнота. Когда проснусь будет плохо… очень… если проснусь.

Полина:

Я уже успела забыть, оказывается, как это здорово — просто идти куда-то по совершенно диким, новым местам, где за каждым кустом ожидает что-то незнакомое и интересное.

Рядом с Шоном как-то само собой вернулось то потрясающее чувство безвременья и безопасности, ради которого, собственно, я так любила долгие походы подальше от цивилизации.

Мы просто шли, и постепенно становилось неважно — куда, зачем. как долго… я могла бы так идти хоть всю жизнь. Да, полным полно мелких бытовых неудобств, но я давно научилась довольствоваться тем, что имею. Да, рано или поздно придется выползать из леса к людям… но это потом, не скоро…

И вдруг все разом кончилось. Из густого подлеска прямо мне в глаза глянула… смерть. Здоровенная такая, метра полтора в холке, пушистая, как то самый внезапный северный зверек. Если бы не бешеная, злобная ярость в раскосых янтарных глазах с узким кошачьим зрачком — зверюга бы показалась мне даже красивой.

Но помесь рыси с гиеной не собиралась давать мне налюбоваться, и ее свирепый рык подстегнул гораздо лучше Шоновского пинка.

Вот только убежать в лесу от такой кошечки-гиеночки — это сказки. Я только и успела на бегу подумать — а вдруг… вдруг после того, как это тело умрет, я вернусь домой?

Но у моего спутника были другие планы. Я не успела ничего понять, как меня схватили в охапку, крутанули в воздухе, потом мир полетел кувырком… и вывалил нас в ледяную воду, хорошо, у самого берега. Противоположного…

Пока я ошалело крутила головой и пыталась понять, как этот ненормальный умудрился так колдануть, чтобы еще и меня, антимагичную такую, телепортировать, герой дня вдруг снова поменял свои планы и вознамерился помереть сам.

Едрить-колотить, только этого не хватало! Героин, мать его, самопожертвенный… нет, оставаться наедине с большой кисой и ее зубами мне не хотелось, но и скрюченный труп вместо носатого работодателя меня тоже не устраивал. Ни в каком месте!

Тихо матерясь сквозь зубы, я выволокла скрутившегося в крендель парня на берег. Откуда только силы взялись — птичкой вылетела из ледяной воды с добычей в лапках.

Так… и что теперь с этой добычей делать? Что с ним вообще такое?

Парня знатно скрутило, как от сильной боли в животе. Он подтянул колени к самой груди, обхватил их руками, да еще лбом в эти самые колени уткнулся — даже лица не видно, одни взлохмаченные мокрые патлы во все стороны.

Для начала я попыталась уложить его на одеяло — благо, ехало оно в последнее время в моем рюкзаке. Потом попробовала распрямить… ага, щас. Может он и без сознания, но мышцы напряжены так, что тело больше напоминает каменную статую.

Еще раз злобно высказав вселенной все, что о ней думаю, я выпрямилась и машинально откинула мокрую прядь с лица. Что же делать? И… Так. Это что еще такое?

Прямо с неба на лежащего в отрубе Шона медленно спускалась тонкая черная… вроде как паутина. Слегка перепутанная, состоящая из сотен тоненьких ниточек, которые жадно и как-то мерзко шевелились, словно нащупывая жертву. А из скрюченного в клубок начальства им навстречу потянулся полупрозрачный темный дымок. Ох ты ж еж ты ж!

Паутинки "нащупали" дымок и оживились, стремительно рванувшись вперед. Да хрен вам! Я уже достаточно опомнилась, чтобы с размаху прыгнуть вперед, накрывая несчастного спасателя собой. Чтоб мне лопнуть, если эта дрянь не магическая, а значит дырку от бублика ей, а не комиссарского тела!

И началась… нет, не битва. Паутина была мерзкая, она тонко, почти не больно, но на удивление противно кололась током, рвалась и растворялась под пальцами, и вообще была слабенькая вроде. Но, блин, нескончаемая! Падала и падала с неба, словно где-то там в облаках засел гигантский злокозненный паук, который прял ее с немыслимой скоростью.

В конце концов мне это надоело, и я, растворив в себе особенно плотный клубок нитей, решила взяться за проблему с другого конца. Эту дрянь сюда притягивет Шон и тот дымок, что поднимается у него откуда-то из солнечного сплетения. Значит, надо понять, что оно такое и как это прекратить.

Отмахиваясь от настырных черных обрывков, я все же с неимоверным трудом умудрилась чуть-чуть распрямить скрутившееся в клубок тело. Хм… хм… блин, ничего не вижу, одежда мешает, а тут еще я проворонила пару паутинок и они моментально впились в начальственную куртку. Да ептить! Попытка расправиться с агрессорами плохо кончилась. Для куртки… на месте прорыва образовалась здоровенная прореха — и это в коже! А что будет, если пакость доберется до незащищенного тела?

Эта мысль буквально вдохнула в меня новые силы и новые маты. Так зверски я еще никогда в жизни не ругалась.

Но ведь помогло! Куртка отделалась еще одной дыркой и половиной пуговиц, выдранных с мясом при попытке добраться до источника проблемы. Рубашка отправилась следом за ней, вместе с каким-то слабо мерцающим амулетом, который жутко мне мешал, своими отблесками мешая рассмотреть, откуда берется приманивающий заразу дым. Мне еще хватило выдержки не хвататься за него голыми руками (перчатки я содрала еще в самом начале битвы с небесной дрянью) а стянуть магическую фигню за шнурок, и то через тряпочку.

Блинский блин, все же я была права в своих опасениях — гадский дым струился точно из солнечного сплетения бессознательного парня. Словно сама кожа дымилась. Злобно взрыкнув, я протиснула руку к его животу и накрыла ладонью дымящийся участок.

Уй, мать! Перемать… такое впечатление, словно я сунула конечность в осиное гнездо. Йо-о-о! Да раскудрить твою валентность через медный купорос тридцать три с половиной раза в центр мирового тяготения!

Надеюсь, на мой "жизнерадостный" вопль не прибежит никакая тварь. Нам одной за глаза… Зато этот жуткий вой как метлой вымел окрестности, и через секунду в небе уже не было ни одной черной паутинки. Да и дым из начальственного пуза больше не шел. Вот только… там, где-то в глубине его тела он остался, словно свился в тугой клубок и затих. Не достать теперь, не резать же мужика, чтобы доковыряться до его внутренней проблемы.

Скрюченное тело пару раз вздрогнуло и вдруг расслабилось, задышало спокойно. Я без сил повалилась на одеяло рядом с ним, все еще машинально тиская спасенного спасателя за кубики на прессе, и свободной рукой вытерла пот со лба. Уф-ф…

Все бы ничего, но через пятнадцать минут я почувствовала, что постепенно околеваю от холода. Мы же оба до сих пор мокрые насквозь. Пришлось с кряхтением старой бабки вставать и раздевать все еще бессознательное руководство, стараясь не думать о том, что будет, если он вскорости не очнется.

Раздела догола, сейчас не до гендерных глупостей. Растерла собственными шерстяными носками, укутала во второе, сухое одеяло. Сама разделась, растерлась, развесила наши шмотки по кустам и в одних трусиках (тех самых, с кружавчиками) полезла на привычное место — в начальственные объятья. К черту стеснительность, тут бы согреться!

Честно говоря, я опасалась, что после таких приключений меня просто вырубит, как только перестанет трясти от холода. А засыпать было нельзя. Во-первых, недавнее происшествие убедительно доказало, что здесь все же не безопасно, а во-вторых — мало ли, может паутина опять прилетит по начальственную душу, а я это дело продрыхну.

И хотя адерналин по-прежнему едва ли из ушей не выплескивался, через несколько минут я почувствовала, что вместе с теплом подкрадывается и сонливость. Та-ак… надо срочно чем-то себя занять.

Угу, лежа голышом в одном одеяле с голым же парнем, необходимо просто срочно придумать себе занятие, чтобы не уснуть!

Я нервно хихикнула и решила, раз уж такое дело, пощупать работодателя со всех, так сказать, сторон. И нет, не за ЭТО САМОЕ место! И даже не за задницу, хотя она у него очень даже ничего так.

Я всего лишь хотела понять, что же за темный клубок засел у Шона внутри, и как бы мне до него добраться. В том, что эта штука у него не от природы и сидит там с явно злодейскими намерениями я почему-то не сомневалась.

Пакостный клубочек прекрасно ощущался под ладонью, да и просто тускло светился прямо сквозь тело. Но стоило попытаться его "вытянуть", тут же сворачивался еще плотнее и прятался еще глубже. Хм… а если попробовать докопаться до него со спины? Я осторожно…

Мда, задница у товарища действительно выше всяческих похвал, а вот вредительская сущность и с этого ракурса осталась недоступной. Уф… ну я-то точно согрелась, ворочая неподвижное и не самое миниатюрное мужское тело так, чтобы оно оставалось и на виду и под одеялом одновременно. Если искать во всем происходящем что-то положительное — то натискалась я всласть. В смысле — фигура у парня отпадная, когда еще можно будет безнаказанно пощупать все эти бицепсы, трицепсы, кубики и прочие большие ягодичные?

Упс, с безнаказанностью я слегка промахнулась… безмятежно дрыхнувшее тело вдруг ожило, мгновенно подмяло меня под себя, одной рукой безошибочно найдя "верхнее богатство", а второй проворно обхватив "нижнее". Меня нежно поцеловали куда-то в шею, и нагло уперлись в бедро кое-чем, четко показывающим, что "тело" не только проснулось, но и готово к подвигам.

Глава 15 (1)

Шон:

"Ух, кто-то открыл на ночь окно? Свежо так, и птицы поют. Сопит кто-то рядом. И кто же?" — были первые мысли перед пробуждением. Чувствовал я себя неплохо, как ни странно.

Не было даже той зудящей и постоянно напоминающий о себе легкой боли, словно исходящей изнутри. Похоже, я недавно выполнил очередное задание балахонистых и выпил благословенную настойку. А на радостях завалился к одной из своих временных пассий. Ооо, судя по габаритам, эта новенькая. Внушительные округлости, даже ладони-то не хватает.

В чуть приоткрытые глаза нагло светит солнце. Похоже, до обеда проспали, раз так светло. Где то в районе головы покачиваются от лёгкого ветерка ветки кустариника… Так. Стоп. Откуда куст?

Паранойя сразу встала на дыбы, и, сделав вид, что продолжаю спросонья обнимать девушку, немного потянулся, стараясь незаметно осмотреться. Лес, речка шумит, лежим на земле. Чего?!

Тьфу, тортвалле. Совсем забыл про задание старушки Нойры. Что ж, во всяком случае, с местоположением немного определился. С ночёвкой под одним одеялом тоже вопрос решён. Теперь только разобраться бы, как мы оказались голыми… давай, голова, думай. А руки… ну, девчонка то ли спит, то ли не возражает, так что ж не продлить удовольствие?

Первый день помню отчётливо, второй и третий тоже, четвёртый… лярус! И телепорт, который мне был категорически противопоказан. Но выбора не было. Если я хоть что-то понимаю в своем организме, то сейчас должен страдать от нехилого такого отката… но его нет. Отката нет! Это как?! Тортрравле… Голова ясная, как после хорошего отдыха, но мысли в ней скачут бешеными зигзагами, не в силах осознать то, чего быть просто не может, потому что не может быть никогда!

Так… ладно. Я в этом обязательно разберусь, но чуть позже, когда будет больше информации. А пока…

Итак. Голые мы скорее всего потому, что перед тем как потерять сознание я слышал плеск воды. Наверняка не только сами в реке искупались, но и те вещи, что были в сумках промочили. Так что все логично, в мокром спать неудобно, вот девчонка и постаралась. Это молодец, но, как там она говорила? Потроллить, это дело святое, да?

— Доброе утро, красавица. Не ожидал, что тебе насто-о-олько не терпится.

— Тьфу, придурок! — зеленые глазища рассерженно сверкнули, девчонка одним движением вывернулась из под меня… чтобы тут же облапать, как ребенок мягкую игрушку, чуть ли не всеми конечностями, и уткнуться куда-то мне в плечо. Раздалось настораживающее тихое сопение, всхлип, другой, и девичье тело затряслось от рыданий. Чтоб вас, не-не-не! Только не женская истерика!!!

— Д-дурак! Я думала, а вдруг… Ик…не проснешься вообще! Не смей больше… меня так пугать!

— Конечно… конечно, — только и смог сказать я, не зная, куда деть руки, чтоб это не посчитали домогательством. А может, пусть лучше и считает? Зато хоть переключится, вспылит, по роже даст. Но только не женские слёзы!

Ага, куда там… девчонка рыдала самозабвенно, и, судя по всему, останавливаться не собиралась. Нет, я, конечно, понимаю, столько всего: и лярус, и телепорт и дохлый проводник на десерт. Для обычной девчонки это многовато, но, тортрравле, вот в такие моменты, лучше бы она на свою тётку походила и разносила округу по камешку от злости.

— Ну ладно тебе, — ещё раз попытался я, — ну поплакала и хватит? — почему-то получилось с вопросительной интонацией. — Так, если сейчас не успокоишься, я тебя изнасилую! — попробовал зайти с другой стороны и добавить в голос стальные нотки. Ага, как же, теперь мы ещё и подвываем.

— Лина? — я чуть потормошил ее за плечо и… девчонка замерла.

— Как ты меня назвал? — вот, уже не воет безостановочно, отвлеклась, уже хорошо. Нет, стоп! Стоп, куда обратно реветь?! Я что? Имя что ли перепутал?!

Опешив, только и сумел спросить:

— А как ещё?

— Дурак! Я тебе говорила! Поль! Меня зовут Полина или Поль! И никаких Лин! У-у-у-а! — она что, половину реки выпила? Когда эта вода в ней закончится-то?

— Ну, Поль так Поль! — а это точно женское имя? — Хоть пентюх вызгатый, только не реви! И вообще, ты понимаешь, что ты как бы голая! — я постарался пощелкать пальцами перед ее лицом и переключить девчонку на другую проблему. — Совсем голая! — разговор, как с дитём, ей богу. Соблазнительным таким дитем, тортрравле! — А я… я вообще-то не железный, глупая ты баба!

Ха, подействовало! Только как-то странно… рыдать она перестала, да, но…

— Во-первых, я не голая. Я в трусах. Во-вторых, еще раз назовешь меня бабой, я тебе в нос дам. В третьих, кто кого изнасилует, это еще вопрос! И вообще… сам ты пентюх! — она толкнула меня в плечо, опрокидывая на спину и нахально уселась сверху. Это что за самодеятельность?

Мозг ещё не успел переварить всё происходящие, а тело уже действовало. Перевернувшись, я опять оказался сверху и застыл на вытянутых руках. Неприкрытые ничем внушительные груди призывно заколыхались от резких движений, а заплаканные глаза сверкнули каким-то непонятным мне отблеском из под мокрых ресниц.

Глубоко вздохнув, я опустился чуть ниже, практически касаясь своими губами ее губ. Но остановился, давая девчонке последний шанс опомниться. В голове галопирующими лошадьми пронеслись строчки подписанного с Нойрой контракта, но так же быстро испарились: Полина… Поль уверенно обняла меня за шею руками и притянула ближе.

А кружевную тряпочку, которую она пафосно обозвала трусами я, кажется, порвал…

"Уважаемые наши читатели! В связи с тем, что нам очень не хочется менять статус книги на 18+, дальнейшие подробности, если аудитория попросит, будут вынесены в особый рейтинговый бонус и выложены отдельно."

Полина:

Ну… ну… да не знаю я, что это на меня нашло! У меня стресс! Был… К черту,

ни о чем не жалею. Мне никогда и ни с кем не было настолько классно. Пес его разберет, что так подействовало — может, на волне адреналина нас унесло в голубые дали, может просто мужик офигенный попался. Нежный, внимательный, потрясающе отзывчивый, и… короче, даже эксклюзивных трусов не жалко. И вообще ничего не жалко…

А Нойра-то была права насчет особого пункта в контракте. В жизни может всякое случиться.

— Судя по солнцу, уже глубоко за полдень, — заметила я, лениво потянувшись и легонько поцеловав Шона в уголок губ. — Эко мы… увлеклись. Думаю, имеет смысл устраиваться тут на ночлег, далеко все равно сегодня не уйдем.

— Хм, — он игриво прикусил меня за подбородок, — надо хотя бы вещи разобрать. Они…мокрые? Но правда, слишком лениво…

— Вещи все вон по кустам висят. Ты довольно долго… спал, — вздохнула я и хмыкнула: — Как всегда, женщина начинает и спасает все, включая пожитки, — руки сами потянулись погладить его вдоль спины, очень уж забавно он жмурится от удовольствия, прогибается и едва ли не мурлыкает… ой!

— А Кот? Он же там остался, да?! — черт, ненавижу клюксить, но тут губы сами задрожали.

— Кот? Какой кот? — недоуменно переспросил Шон. — Аааа… призрак! — он прикрыл ладонью глаза. — Прости, я бы не смог его поймать. Да и не до него то там было,

я уж молчу что ещё парочка лишних килограммов… — он вдруг резко замолчал, отвернулся на секунду, но потом продолжил: — в общем, я не думаю что с котом что то случиться. Во-первых, эти котики знамениты своей маскировкой и живучестью, во-вторых, вряд ли лярус погонится за ним. Та самка целенаправленно искала именно людей.

— Думаешь? — у меня не было причин ему не верить, так что рыдания по убиенной кисоньке были отложены до неопределенных времен. — Ну тогда… я думаю, он нас догонит. Если уж за караваном каким-то макаром увязался, то и здесь сумеет.

Это я так оптимистична, ага. Ну, в принципе, а чего бы и нет? У нас все хорошо, гиенакошка не съела, паутина начальство не достала, и опять же… потом все тоже получилось зашибись. Значит, и котя вернется.

— Придет, — Шон, убедившись в том, что очередной слезоразлив не состоялся, закинул руки за голову и взял в рот ближайшую травинку.

Я пару секунд понаблюдала, как он ее жует, а потом мой с утра некормленный животик выразил этому безобразию громкий и убедительный протест. Я сама подпрыгнула от неожиданности, удивленно пощупала то место, откуда прозвучал голодный рык, посмотрела на с исследовательским интересом уставившегося мне в пупок Шона и засмеялась.

— Война-войной, а обед по расписанию!

— Ага, только еды-то у нас практически и нет, — верю, мужик действительно озабочен. Жаренную и заготовленную впрок рыбу, искупавшуюся в воде, вывалянную в песке и раздавленную нашими не маленькими телами при падении я выкинула, а остальная еда была в котомке Шона. То есть мало того что еды, у нас не осталось ни соли, ни специй, ни Кота… который на раз смог бы поймать пару упитанных лесных кур.

— Эм, а крючки? — с тщетной надеждой посмотрела я в глаза…работодателя? Друга? Любовника?

— Кинул в морду лярусу, — тяжело вздохнул он.

— Сухарь будешь? Правда, он тоже немного размок… — срочная ревизия полупросохшего рюкзака дала скудный результат, и тот я разломила по-братски, пополам.

— Ешь сама, я денёк переживу, — он поднялся с нашей импровизированной постели и потянулся во весь рост, ничуть не стесняясь собственной наготы. Собственно, а чего ему стесняться с такой фигурой? Эта сексуальная демонстрация даже ненадолго отвлекла меня от бунтующего желудка.

— Одежда ещё не высохла? — спросил он меня, осматривая фигурно украшенные нашими тряпками кусты.

— Вряд ли, но пощупай, — я тоже потянулась и встала. Эх… плакали мои трусики от кутюр… зато рубашка почти высохла, и если ее накинуть, прикрывает все самое провокационное. Ну… почти прикрывает.

Шон мой вид оценил, это было понятно по тому, как он спешно отвел глаза. Да, сначала пропитание а потом… хм… все остальное. Второй раунд от нас не убежит… хотя почему второй? Как минимум четвертый!

— Здешнего берега я не знаю, — задумчиво оглядел он окрестности, — потому схожу на небольшую разведку, — он осмотрел свой костюм Адама, — вернее, сплаваю. Может найдется небольшая заводь, где можно погонять рыбу? — ага, заодно и остынешь, а то в таком прикиде очень трудно скрыть впечатление от моего наряда. — Поищешь пока дрова? — он улыбнулся какой-то неловкой улыбкой, и исчез в прибрежных зарослях.

Угу, мы уже не командуем, мы уже просим вежливо. Вот что с мужиками секс животворящий делает!

Глава 15 (2)

Шон:

Я аккуратно загибал раскаленную до красна последнюю оставшуюся иголку в подобие крючка. Две другие ее товарки уже валялись сломанными на земле, чем приводили меня в уныние. Ведь даже если получится, снасть будет не слишком хорошей. Вчера днём я обследовал всю береговую линию в радиусе километра и к счастью, нашел пару подходящих мест.

Даже обнаружил одно загнившее бревно, под которым ютился небольшой сом, впоследствии ставший нашим ужином. Но в процессе ловли скользкой рыбы руками я так разошелся, что теперь там ещё пару недель никакая рыба не спрячется.

Сегодня, проснувшись в довольно хорошем настроение, я с удивлением обнаружил, что в постели мы не одни. И, как ни странно, я был этому очень рад, ведь вернулась наша пушистая грелка. Поль сразу прижала живую мурчащую подушку к себе, и позволила мне практически незаметно ускользнуть из под одеяла. Я, конечно, в тайне надеялся, что кот принесет заодно и добычу, но, видимо, хвостатый слишком устал, чтобы ещё и нам еду вылавливать, уж больно быстро он заснул у девушки под бочком.

Медленно то нагревая, то вновь потихоньку сгибая хрупкую иголку, я старался разложить по полочкам вчерашний день. А вернее то, что произошло после телепорта. Наверно, это станет фразой даже не недели, а месяца, ибо "всё странно"….

И это самое "странно" началось с первого появления в моей жизни девчонки, то бишь Полины.

Да взять хотя бы недавние события, телепорт, что, по идее, должен был стать если уже не последним в моей жизни, то точно вывести меня из строя на двое — трое суток. Я должен был несколько часов валяться по траве и в лучшем случае потерять сознание, видя в полубреду кошмарные видения о сжирающих мою душу нитях.

Но этого не произошло. Наоборот, очнулся на удивление бодрым и свежим, никаких последствий и откатов, никаких болей. Я бы даже сказал, что так хорошо без приёма эликсиров себя не чувствовал уже года два.

И тут явно замешана Поль. Ещё раньше, укрываясь одним одеялом, я замечал что пульсация внутри как бы угасает, небольшие попытки по мелочи использовать силы не причиняют такой боли, да и кошмары во время совместных ночевок не мучали.

Знать, все же Нойра хорошенько потопталась мне по ушам. Да и намеки моих работодателей, что за живую красотку дадут чуть ли не ящик дорогущего отвара тоже многое стоит.

Сначала я думал, что ключники больше заинтересовались ее необычной безмагичностью и способностью прикосновением превратить в хлам любой артефакт. Чтобы понять это нужно было сопоставить всего лишь несколько факторов, начиная с нашей первой встречи.

Да достаточно посмотреть лишь на ее перчатки и то, с какой тщательностью она даже волосы ночью подвязывает, чтоб единственного артефактного одеяла вдруг не касались. Хотя, если честно, я сначала думал, что это она от меня так в одежду пеленается. Мол, поленюсь ее ночью из этих тряпок разматывать.

А вот когда, случайно дотронувшись до ее щеки, вспыхнули и навечно погасли магические часы, что я обычно носил на запястье, тогда все стало более менее понятно. Уничтожительница магии, это не шутки. С такой в любые руины да сокровищницы можно смело гулять. Главное, не давать ей прикасаться к действительно ценным вещам.

Кстати, магическим одеялко мое перестало быть еще вчера. Ну да ладно, невысокая цена за мою жизнь и здоровье. Понятно, девчонке было не до бережливости.

Нда, получить ящик эликсира очень хотелось… мне вообще очень хотелось выжить, и желательно прожить побольше, причем без боли и кошмаров. Но возможность залезть в любую гробницу, даже в ту самую… намного дороже. Да и вообще, успел я уже привыкнуть к такой необычной попутчице.

Тем более если девочка и сама — ходячий эликсир, то отпускать ее мне совсем не выгодно. Знать бы только, долго ли ещё продлится это ее воздействие и насколько близко мы должны быть, чтоб эффект не пропадал.

Хотя, как будто я буду жаловаться на регулярный, и не стану себе врать, шикарный секс с такой… с такими….мммм. Да и, возможно, за это время я сумею найти способ избавиться от своего… недуга. И в этом моя красавица мне очень поможет. В кои-то веке есть возможность совместить приятное с полезным, и не воспользоваться этим шансом? Нашли идиота. А потому:

— С добрым утром, радость моя!

Полина:

— Э… — я открыла один глаз и слегка шокировано уставилась на Шона. — Ты не заболел?

Нет, а вы бы поверили в такое волшебное преображение вселенской язвы в сахарного любовничка? Секс, оно, конечно, секс… но не настолько же?

Он еще вчера пытался изобразить немного сиропа, но, видать, не отошел от своих внутренних приключений с дымком и паутинками, а потому периодически срывался на привычное ехидство. И это, надо сказать, успокаивало. Потому что вредный долгоносик был в разы привычнее и натуральнее, чем галантный кавалер.

И вообще… обстановка вокруг совершенно не соответствовала излишней сладости. Незаметная забота, приправленная изрядной долей сарказма сейчас казалась гораздо более надежной.

— Отчего же? Чувствую себя здоровым, как никогда! — он с непонятной радостью уставился на изогнутую иголку, которую вертел в пальцах. А, это он крючок мастерил и у него почти получилось. — Разве что голодным.

Я сладко потянулась, мимоходом погладив безмятежно дрыхнущего кота и полезла в рюкзак за самым последним, самым нзшным сухарем.

— На, грызи, тебе сейчас нужнее. А то ветром унесет, и останусь я одна одинешенька в страшном лесу.

— Мда, — он скептически осмотрел сухарь, словно опасаясь, что отравят. — Это тот, вымокший вчерашний?

— Вчерашний я к сому покрошила, все понаваристей. А этот чудом не промок, но все равно последний. Лопай, добытчик, на тебя теперь вся надежда. А то схудну, и нечем станет тебя под куст завлекать, — я хмыкнула, одновременно стараясь незаметно присмотреться к полуголому начальству — по утреннему времени Шон был в одних штанах, закатанных до колена. Как там его дымок поживает? Ага… затихарился и почти не отсвечивает. Вот и правильно, а то вчера к вечеру было зашевелился и чуть подрос, но в момент съежился, стоило мне прижаться к работодателю покрепче.

— Корми-и-илица ты моя, — с лёгкой, но незлой иронией протянул Шон. — Ломай пополам тогда и поищи вон там, у больших белых камней, вроде взварь-трава росла. Можно будет чаю сделать.

Кузнец-любитель камнем еще раз подправил свое изделие, скептически осмотрел получившийся из иголки крючок и протянут через ушко длинную нить.

— Ты тоже сиднем не сиди, — внезапно обратился он к коту, — поищи какую мелочевку в округе.

Кот, к моему удивлению, степенно встал и… кивнул. Потянулся, по кошачьи вальяжно, боднул меня головой под локоть и ушел в кусты.

Практически семейная идиллия, нет? А чего меня тогда аж подбрасывает от желания долго и громко ржать? Стресс мы вроде того… залюбили вчера, и ночью несколько раз повторили на бис. Так чего?

Ответа на свой вопрос я так и не получила, впрочем, залетная шальная смешинка скоро выветрилась, оставив после себя несколько приподнятое настроение, которое не мог испортить даже голод. Тем более, что начальник-рыболов и кот-куродав не подвели, и к обеду в уцелевшем котелке вовсю булькал импровизированный суп из курятины с чем попало, а в углях поспевали два небольших, но жирных сомика. Жизнь налаживалась.

Правда, теперь нам предстояло добывать огонь с помощью стального ножа и кремня, а спать на полностью обезмаженном одеяле. Но тут уж извините — мне вчера было не до техники безопасности.

Дальнейшее наше путешествие так и протекало по законам первобытного племени. Ну, то есть, не совсем первобытного, конечно, но практически вся магия, что была у Шона с собой пришла в негодность. Надо сказать, что он на удивление не слишком огорчился, ни словом не попрекнул и вполне справлялся с нашим жизнеобеспечением без "современных" прибамбасов.

Первые полдня он все так же пытался время от времени подмазать меня "сиропчиком", но, видя мою реакцию, это дело прекратил. Ну, то есть, я ничего не имела против легкого поцелуя в губы на ходу или шутливого шлепка по заднице — благо там было по чему шлепать. Мне даже нравилось, что его забота стала более… личной, что ли. Я и не подумала протестовать, когда меня на руках перетащили через ручей, потому что незачем девушке ноги мочить.

Все это я принимала с удовольствием и благодарностью, а вот сиропные кружева вызывали у меня волну недоверия, не знаю уж почему. Может, слишком уж оно не вязалось с тем Шоном, которого я чувствовала?

Так или иначе, к обеду ему надоело впустую расточать комплименты, и дальше мы привычно обменивались подколками к обоюдному удовольствию.

А еще он очень смешно следил за тем, чтобы я съедала все, что мне дадут. Причем старался выбрать для меня лучшие кусочки, явно обделяя и себя и кота, к искреннему возмущению последнего.

— Иди и поймай себе мышь пожирнее, — напутствовал он недовольного пушистика, ногой отпихивая его от меня и моей порции. — Ты мужик или где? Не видишь, девчонка отощала совсем! Позорище!

Я аж подавилась от такого заявления, закашлялась и с трудом просипела:

— Чего?! Ты же сам говорил, что меня слишком много!

— Во-первых, красоты много не бывает, — невозмутимо отозвался этот носатый чудик. — Во-вторых, когда это моя "красота", тем более другой разговор. А в третьих, если бы мне нравились трогать худые и жилистые задницы, я бы мужиков щупал. Женщина, во всяком случае, моя женщина должна быть мягкой, округлой и уютной.

Вот так. И чем не идеальный мужик, скажите на милость? В постели на все сто, в остальное время заботится, да еще и не любит худых женщин. Мечта?

Угу, вредная, правда, мечта, с подковыркой, но для меня это тоже плюс, а то скучно станет.

Что-то даже подозрительно, такой идеальный персонаж. Не то чтобы я не верила в собственное везение или неотразимость, но опыт, сын ошибок трудных упорно нашептывал, что даже на солнце бывают пятна, а уж на мужике…

Впрочем, слишком долго размышлять о мужских недостатках у меня не получалось. Мы либо шли, перекидываясь шуточками и подколками, либо в четыре руки и четыре лапы добывали пропитание и устраивали лагерь. Либо… ну, тут все понятно, в этом процессе мысли вообще лишние.

Рутина кончилась лишь где то на третьи сутки, когда из густого подлеска по малоприметной глазу тропинке мы выбрались на большую пыльную дорогу.

— Изначально планировалось идти сразу к городу, — пояснил Шон между делом, — но мы сейчас не в том состоянии, чтобы ходить незамеченными по городским улочкам, слишком уж потрепанные. Так что зайдем в ближайшую деревеньку и приведем себя в порядок.

— Ванна… полцарства за ванну! — простонала я, вожделеющим взглядом окидывая показавшиеся вдалеке дымки. — И кровать с матрасом, хотя бы на одну ночь!

— И нормальный обед, — согласился со мной мужчина, задумчиво изучая прореху в рукаве. — И заштопаться бы не мешало. У тебя, кстати, заначка в твоем… рюкзаке есть? Много не нужно, деревенские, конечно, охочи до денег, но меру знают. Мое то богатство все улетело в морду лярусу.

— Что-то есть, тетя Нойра дала в дорогу, — кивнула я. — Если не хватит, можем купить иголки, нитки и все такое, я попробую зашить сама.

— Не думаю, что возьмут больше пары медяшек. Да и как только придем в город, можно будет в банке взять. Там как раз филиал вампирского банка есть, а уж моя кровь-то всегда со мной.

— Вампирского? — нет, я, конечно, всегда знала, что банкиры не прочь высосать из клиента последнее, но чтобы вот так напрямую?

— Хм, что? Ты и вампиров никогда не видела, дитя леса ты моё? — ехидно прищурился Шон.

— Почему, видела, — я не стала уточнять, что только в кино или на сцене. — Но они св основном занимались тем, что охотились на людей ради их крови, а не ради их денег.

— Охотились на людей? — у собеседника глаза полезли на лоб, — Это как? Зализывали до смерти, что ли?

— За… зализывали? — я хрюкнула, представив помесь готичного Дракулы с жизнерадостным спаниелем. — Нет, в основном кусали. Не обращай внимания, это наши чисто лесные легенды, наверное, в городе другие вампиры.

— Кусали…это вампиры-то? В какой ды… на каком дальнем острове этот ваш лес?

— На очень дальнем, — заверила я, про себя решая ничему не удивляться. У них тут вон эльфы без ушей и с чукотскими замашками, гномы стимпанкеры и прочий зоопарк наоборот. мало ли, может местные вапиры похожи на гламурных бабочек и питаются нектаром? Хотя… в банк-то все равно кровь сдают, судя по всему.

— Это заметно, — покивал Шон, и задумчиво всмотрелся в горизонт, — ещё пару километров и на месте.

Деревенька оказалась малюсенькая, но опрятная, и жители ее, как только Шон позвенел парой монеток в кошельке (остальное он рачитально убрал обратно в мой рюкзак. сказав, что незачем светить такими суммами в глуши) стали на редкость приветливыми и услужливыми. Жаль, что мы настолько вымотались, что вожделенную кровать смогли использовать только по одному назначению: упасть и отрубиться.

А утром… пришлось собираться в темпе вальса, что-то там с поджимающими сроками и нашими лошадками, которые уже ждут. Так что подхватились, переоделись в чистое и заштопанное, и чуть ли не галопом поскакали по дороге в сторону города. Утешало одно — начальство обещало как минимум трехдневный отдых в хорошем трактире и при этом очень многозначительно шевелило бровями, намекая на то, что отдых будет не только комфортным, но и разнообразным.

Размечталась… нет, в город мы добрались нормально, еще даже не стемнело. А вот до трактира так и не дошли. Сначала, для избавления от сомнений и страхов о недождавшихся нас перевозчиков, надо было навестить конюшню, но вот по пути туда нас и перехватили.

Этот сумасшедший выскочил из подворотни неожиданно, как черт из табакерки:

— Шоннери… Шон! Стой! Ну стой же, Шооон!

Я с перепугу приняла орущего за очередную погоню, и уже примеривалась как половчее дать ему рюкзаком по лицу, но мои телодвижения мягко пресек мой спутник.

— Кароль? И что ты опять забыл в этой дыре?

Глава 16(1)

Шон:

Протягивая руку для пожатия, я даже пока не определился, радоваться мне или начинать переживать. Надо же, встретить в таком захолустном городке это ходячее недоразумение. Кароль был из тех, благодаря кому и придумали слово "лопух", а также все его синонимы.

Высокий, широкий, а с мечом так вообще можно сказать — грозный, но вот на самом деле…. мыши и то опаснее. Не удивлюсь если где то в предках потоптались эльфы, причем в ближайших.

Этот на первый взгляд "рыцарь без страха и упрека" был до ужаса наивен. Если кому-то нужны деньги, он их даст, причём не разбираюсь, а собственно кому и зачем. Если где то назревает драка это великовозрастное дитё в неё полезет, разнимать конечно же. Если он увидит девушку чуть красивее швабры, то пиши пропало — новая дама сердца будет слушать серенады ночью в течении недели, а то и месяца. А после отказа оглохших от дикого кошачьего ора женщин, этот детина идёт нажираться с горя в какую нибудь самую занюханную таверну, где благополучно пропивает все вплоть до подштанников.

Как это чудо природы ещё не умерло, удивляло даже меня. Наверное, тут только удача и вытаскивает, ну или дворянское происхождение. Как никак, сын графа, хоть и не наследник.

Когда Кароль возвёл меня в лучшие друзья, я и не сразу понял как это произошло. И лишь потом ситуация прояснилась. Я просто напросто вернул ему занятые на время деньги!

Тогда ситуация не располагала к выбору, и услышав про этого лопуха, я одолжил у графёныша кругленькую сумму. Обычно такие случайные заемщики не возвращали ему не медяка, а я, не просекший ситуацию сразу, вернул. И всё!

Раздетый до трусов после очередной пьянки Кароль тогда в течении пары часов поливал меня благодарными слезами и выл про дружбу на века.

Я с подозрением осмотрел знакомого, которого с удовольствием вообще бы не знал. Одежда вроде на месте, морда не пробитая, даже вон кошель на поясе вроде полнёхонький, да фамильный меч ещё не заложил, так чего ж он в мою руку как клещ вцепился? Так, а со взглядом что? Затуманенный какой-то, и рот глупо приоткрыт. Смотрит мне за спину. А у меня за спиной… ааа… этого следовало ожидать.

Полина:

Этот чудик, выскочивший на нас из подворотни, оказался старым знакомым Шона. Казалось бы, ну знакомый и знакомый, но слишком уж странное впечатление он производил.

Нет, внешне как раз все было очень даже в порядке. Смазливый блондин с огромными голубыми глазищами, рослый, широкоплечий, длинноногий. На голове прическа в стиле "легкий творческий беспорядок, переходящий в армагеддон". Волосы при этом густые, длинные и блестящие. Улыбка, осанка, потрясенно-восторженный взгляд в мою сторону, нежный девичий румянец в полщеки…

Все бы ничего, только во-первых Шон реагировал на это чудо природы как-то странно, а во-вторых, я сама, чем больше смотрела, тем сильнее уверялась: сказочным принцем тут и не пахнет, скорее мы имеем экспонат под емким и точным определением "Иван-дурак". Ну, или Иванушка-дурачок, так даже точнее будет.

Не знаю, почему этот здоровый, красивый молодой парень был мгновенно обозначен моим подсознанием как "дитя неразумное, но безобидное". Что-то было такое в его лице и глазах… ребяческое, наивное.

Кстати, было заметно, что Шон не рад, конечно, но при этом абсолютно никакой агрессии к пришельцу не проявляет. Скорее, присутствовала легкая досада, как у старшего брата, обнаружившего, что младший карапуз тайно увязался за ним во взрослую компанию, и за ним теперь придется присматривать.

Так или иначе, этот смешной парнишка, кажется, забыл, зачем бежал, и церемонно попросил Шона представить его прекрасной даме, то есть мне. Ну-ну…

Работодатель хмыкнул, объявил, что сие чудо зовется Кароль Леральен, младший ненаследный граф Шосс. А меня, не слишком задумываясь, назвал своей временной попутчицей и дальней родственницей старой знакомой. Нда… то ли это конспирация, то ли мне есть о чем подумать. Попутчица… Особенно учитывая нездоровый энтузиазм, разгоревшийся в глазах белокурого "рыцаря".

Так или иначе, но через десять минут бурного общения мы двинулись в сторону конюшен, и тут новый знакомый вдруг резко встревожился и выдал:

— Ээээ, Шон, тебе нельзя туда!

— Почему это? — скептически выгнул бровь работодатель, демонстративно не замечая пылких взоров новоявленного графа, которыми тот одаривал меня с достойным лучшего применения энтузиазмом..

— Крайвэн умер! — тяжко вздохнув, поведал блондин.

— Что? Тортрравле, с какого… ты сразу не сказал? — Шон резко подобрался, взгляд его заледенел, от расслабленности и пофигизма не осталось и следа. Мне и самой почему-то вдруг стало сильно не по себе, словно холодным ветром в спину дунуло.

— Ну я… — дурачок почему-то бросил виноватый взгляд не на своего друга, а на меня, и еще больше разрумянился.

— Ладно. Понял. Спасибо. А сейчас всё равно надо лошадей забрать, — через пару секунд напряженных раздумий решил мой спутник. — Пошли быстрее!

— Нет! Стой! Там засада! — блондинчик чуть ли не под ноги нам кинулся, мешая пройти.

— Тортрравле! Кароль, когда ты уже научишься правильно выдавать информацию! С этого и стоило начинать! — Шон разве что не подпрыгнул, встряхнув рюкзак, который отобрал у меня еще в лесу и теперь тащил сам. Устроившийся там Кот, который неодобрительно отнесся к городскому пейзажу и живо нашел себе убежище, недовольно мяукнул.

Правда, носатик не обратил на это ни малейшего внимания, настолько погрузился в свои какие-то загадочные размышления. Я живо вспомнила сцену у фонтана — один в один, так же нарезал круги по двору и что-то бормотал себе под нос. Это было бы даже смешно, если бы не повисшее в воздухе напряжение — не знаю как, но я его буквально кожей чувствовала. Случилось что-то очень плохое, и мой работодатель если и не напуган, то как минимум сильно встревожен.

— В трактир теперь нельзя, и другие мои постоянные лежки наверняка под прицелом. Так… — Шон окинул меня странным взглядом, то ли прикидывая, как избавиться от балласта, то ли наоборот, как получше спрятать такое "сокровище".

— Ну, можно как бы это… к баб Мирте можно, наверное… — не слишком уверенно предложил Кароль, искоса поглядывая на меня. Блин, чувствую себя матерой педофилкой. Словно детсадовца соблазняю…

— Какой еще бабмирте? — мое носатое начальство резко прекратило нарезать круги вокруг нас и уставилось на блондина с ярко выраженным скепсисом.

— Ну, это… ну, я опять все деньги спустил… те, что на три месяца… — ей богу, если он сейчас начнет ковырять носком сапога каменную мостовую, как виноватый дошкольник, я не удивлюсь! — Дней десять назад… На меня напали, в общем… да там ерунда такая случилась… — блондин смущенно запустил пятерню в заросли на затылке и посмотрел на нас взглядом нашкодившего щеночка. — Помяли немножко… вот тогда бабку Мирту и встретил. Я ей дрова колю и крышу починил. И помогаю иногда по дому, а то у неё спина болит. Пойдемте к ней, она обрадуется!

— Почему я не удивлен? — куда-то в пространство спросил Шон и взглянул на блондинистое недоразумения гораздо внимательнее:

— Если ты спустил всю трехмесячную ренту от вампиров, то это откуда? — он кивком указал на довольно увесистый кожаный кошель с кокетливыми розовыми тесемками, висевший на поясе чуда-чудного.

— А… так это… я ж за покупками шел, баб Мирта шелку попросила купить у островитян, ну и еще всякого… по мелочи. И на пирожки дала, — радостно поведал Кароль, и сияюще улыбнулся во все… "тридцать один целый и один со щербинкой" зуба.

— Тортрравле, я никак не пойму, то ли ты везучий, как не знаю кто, то ли наоборот. Вечно тебе то морду набьют, то бока намнут, а уж деньги проср… прокутить или посеять, это как бабке не ходи! И тут же обязательно найдется какая-нибудь добрая женщина, которая приголубит идиота, накормит, вылечит, да еще и денег даст. Как ты их находишь? Впрочем, ладно. Веди к своей бабке, на одну ночь пустит — уже хорошо. А я пока кое-что… — он замолчал, снова погрузившись в какие-то свои невеселые мысли.

Но при этом не забыл поймать меня за руку, и потащить вслед на блондином из нашего тихого переулка в густую ярмарочную толпу на открывшейся за ближайшим углом площади.

Я послушно шла следом и размышляла: простое и понятное путешествие из пункта "А" в пункт "Б" неуклонно обрастало разной степени сложности проблемами и начинало незапланированно петлять по местной географии как бог на душу положит. То гиенокошка, то внезапный секс на фоне стресса (впрочем, на последнее грех жаловаться). То "радость моя", то " просто попутчица".

Теперь вот вообще какие-то загадочные события. Кто-то где-то умер, и по этому поводу на работодателя засада в конюшне. Нда… маловато фактов для выводов, но достаточно для недовольства. Впрочем, посмотрим. Посмотрим…

Я решила собрать побольше информации. Для начала пополнила коллекцию заковыристых местных ругательств. Ей богу, так и хотелось вытащить откуда-нибудь блокнотик, ручку и стенографировать.

Дело в том, что загадочная бабушка, приютившая молодого смазливого парня, велела ему купить… чего-то там. И теперь "хороший мальчик Кароль" уперся во что бы то ни стало выполнить поручение доброй женщины, прежде чем вести нас в ее дом.

Не хило так, да? "Шон, на тебя охотится неизвестно кто страшно-ужасный, он сидит в засаде на конюшне потому что некто еще более неизвестный помер, тебе надо спасаться и прятаться! Но сначала давайте быстро пробежимся по базару, а то мне тут заморских шелков купить надо, а в кондитерской на площади такие вкусные пирожки!"

Если я раньше сомневалась в том, что с первого взгляда похожий на сказочного рыцаря индивидуум больной на всю голову, то теперь сомнения исчезли.

Матерящийся работодатель не смотря на жару достал из рюкзака куртку с капюшоном и теперь усиленно прятал в нем нос, но таскался за белобрысым психом, ни на секунду не отпуская моей руки. А Кароль жизнерадостно порхал от одного прилавка к другому и все пытался привлечь меня к обсуждению качества местной продукции и цветовой гаммы шелков для вышивания.

В конце концов мне пришлось взять дело в свои руки, решительно отнять у придурка кошель с деньгами, быстро выбрать из предложенного несколько оттенков заказанных зеленых ниток, потом так же оперативно растрясти наличность у прилавка с выпечкой, и, подталкивая в спину, вывести белобрысого недопроводника из рыночной толчеи.

Я не я буду, если меня не одарили благодарно-восхищенным взглядом из темных недр надвинутого чуть ли не до подбородка капюшона.

Глава 16 (2)

Это очень странно, но та самая "баб Мирта" нам действительно обрадовалась. Невероятно шустрая старушонка в опрятном, но не без кокетства приталенном зеленом платье выразительно повела бровью вслед радостно щебечущему придурку, с ног до головы осмотрела Шона (причем очень явно уделила внимание тому, что у него сзади и… кхм… ниже пояса), одобрительно хмыкнула, кивнула и перевела взгляд на меня.

Ну, не сказать, чтобы я как-то особенно бабке понравилась, но приняла она меня благосклонно.

— Ну вот и ладушки, вы, мужчины, пока дров наколите, баньку сегодня истопим, а мы с девонькой пойдем пошепчемся, да на стол накроем. Там как раз и подлива готова, и пирожки поспели. — она с доброй улыбкой погладила блондина по спине. Но через пару секунд силы будто начали покидать старушку, и рука плавно опустилась ниже, — Кароль, детка, покажи другу, где топор. А ты, парень, снимай куртку, сварился на этой жаре уже небось. Да и рубашку скидывай, нечего портить, там поленья смолистые, испоганишь же всю.

Судя по тому, что бабуля привела меня "шептаться" не куда-нибудь, а в мансарду, широкие окна которой выходили точно на задний двор, где как раз готовилась битва с дровами, смолистые поленья и сохранность чужой одежды волновали ее в последнюю очередь. А вот зрелище…

— Ты не тушуйся, детка, садись, да любуйся, — деловито посоветовала мне пожилая леди, сноровисто выставляя на подоконник миску с орехами и подвигая кресло поближе к "рампе". — Это в моем возрасте одна радость — посмотреть на красивого мужика, а ты потом и попользоваться успеешь.

Понятно, откуда взялась бескорыстная доброта милой бабушки к белобрысому придурку. Посмотреть там действительно есть на что. Впрочем, почему бы и нет? Дундук накормлен и напоен, бабуля при бесплатном почти стриптизе, все довольны.

Будто бы ощущая пристальный взгляд Шон повёл плечами и оглянулся. Но поднять взгляд вверх не догадался. Кароль, тот уже разоблачился до обтягивающих штанов и вовсю пытался работать, но вот именно что пытался. Великовозрастное дитё нагрузило себя слишком большим количеством поленьев и практически ничего не видя, чуть не засыпало ими напарника.

Шон сделал натуральный фейспалм и наградил горе-помощника подзатыльником, что-то угрюмо втолковывая. И только потом снял куртку, а следом и рубашку. Ну… Одобрительный возглас престарелой любительницы мужского тела я в принципе поняла, и мнение ее разделяла. Без рубашки мой работодатель и правда выглядел гораздо лучше.

Кароль, конечно, мог похвастаться и более развитой мускулатурой, и плечи там были пошире, но выражение лица великовозростного дитяти портило все впечатление. И вообще, чем больше шкаф, тем громче падает. А вот Шон… у него не только со всякими бицепсами-трицепсами все в порядке, он и двигается красивее. Экономно, гибко, без единого лишнего движения. Одно удовольствие наблюдать. И кубики… мммм! Мы с бабулей обменялись понимающими взглядами и поняли, что нашли друг в друге ценительниц и союзниц.

Чуть подумав, мужчины распределили роли так: мое начальство и тут взяло на себя функцию руководства. Ну, и координации — Шон сноровисто ставил полешки на большой пень, успевая вовремя отдернуть руки, а Кароль по команде рубил. Рубил лихо, с плеча, с молодецким возгласом и по-детски счастливым выражением лица. Куски дерева разлетались в стороны, пару раз Шону пришлось даже уворачиваться.

Более подходящей иллюстрации под поговорку "сила есть, ума не надо" я ещё не видела.

Короче говоря, стриптиз "два в одном — полюбуйся на чужое тело и получи целую поленницу дров" удался.

— Эх, была бы я лет на сорок моложе, — пожилая леди мечтательно вздохнула, — светленького бы обязательно к хозяйству насовсем приспособила.

— Не….- с сомнением протянула я, — Все же мозг — самая сек… м… привлекательная часть мужчины. Без нее как-то даже зад… э… фигура не то.

— Маленькая ты ещё, да глупая, — махнула на меня рукой бабка, — для дурного ты сама б мозгами стала, и никуда бы он от тебя не делся. А умный — он сам по себе.

— Велико удовольствие всю жизнь мужика за ручку водить, — улыбнулась я. — Нет уж, я в себе уверена — если это мой мужчина, так он и с мозгами никуда не уйдет. А если уйдет — значит, не мой был. Другого найду.

— Ну, твоё дело, — она смачно захрустела горстью орехов, похоже свои зубки бабуля к старости не растеряла, и в прямом и в переносном смысле. — Я не мать тебе, чтоб жизни учить, и хворостинной охаживать, — но тут она неожиданно сменила тему, — что, заберёте у меня соколика?

— Да боже упаси! — я даже плечами передернула. — Только этого… э… сокровища мне не хватало. Правда, за спутника своего не ручаюсь, но, по-моему, и он желанием не горит. Только ведь этот оболтус и сам может за нами увязаться.

— Вот и я так же думаю, Кароль мальчик добрый, друзей одних не оставит. Да и на тебя смотрит так же, как мой первый муж на меня лет шестьдесят назад смотрел.

— Пусть смотрит хоть до посинения, — вздохнула я, внутренне смиряясь с неизбежностью. по всему заметно, что Кароль не только "добрый мальчик", но еще и упертый, как ишак. Если решит нас "сопровождать", поможет только прямое попадание из базуки, не меньше. — Я замуж вообще не собираюсь, тем более за это дитятко великовозрастное.

— Ну и дура, — припечатала бабка, — вышла бы за графа, он бы тебя до скончания времен на ручках таскал да ножки целовал. Деток бы завели, таких же красивеньких, а уж воспитала бы ты их сама — умненькими. Деньги бы никогда не переводились. А ей мозги подавай!

— Угу, деньги бы не переводились ровно до того момента, как это "счастье" безмозглое не доберется до очередного приключения, — хмыкнула я. — То-то он пирожки за свои сегодня покупал… нет уж. Мозги — они тоже по наследству передаются. Это еще ладно, когда муж — идиот, если деваться некуда, перетерпеть можно. А вот когда дети в него — это уже катастрофа.

— Ууу, заумь из тебя так и прёт, а ума то самого… — она развела руками, — но смотрю я на тебя и понимаю. Действительно, тебе такой как милаш Кароль не подойдёт. Не сумеешь ты его твердой рукой к счастью направить. Тебе нужно, чтоб тебя саму направляли… вот и выбрала ты того, от кого жизнь твоя целиком зависеть будет, — она многозначительно посмотрела вниз, на мужчин.

Я только пожала плечами и улыбнулась. Спорить мне надоело, я все равно осталась при своем мнении. К тому же представление "два полуголых красавчика и дрова" уже закончилось. Парни аккуратно сложили результат своих трудов в поленницу и утопали куда-то за угол, откуда вскорости послышался плеск воды и громкое, довольное уханье.

— От, молодцы! — подхватилась бабуля, одобрительно смерив взглядом поленницу. Ха, еще бы — тут на три бани хватит! — Пошли кормить соколика, да лиса твоего, — поднявшись, она отряхнула фартук, — мужики, они все поесть охочи, с мозгами и без.

На этой ноте мы пришли к полному взаимопониманию, и поздний обед (или ранний ужин?) протекал в теплой, дружественной обстановке. В какой-то момент бабулька, практически ничего не съев, но с удовольствием скормив "соколику" почти всю выпечку, уселась за вязание, рассматривая купленные сегодня нитки.

— Ох, — клубочек выпал из ослабевших рук и покатился по полу под широкую скамью у печки. — Совсем старая стала, — посетовала бабушка. — Руки-крюки, да и поясница уже не та…

Я попыталась подняться со стула, но была остановлена задорным подмигиванием пожилой хитрюги. Ааа!

Кароль как раз подскочил со своего места, и со стандартным для него энтузиазмом полез под скамью. Кхм… ага. Ну что сказать — задница у него действительно очень даже. Когда голова под лавкой, а сам персонаж молчит — я даже готова смириться с присутствием в нашей компании этих… хм… гармонично развитых больших ягодичных мышц.

— Что ж вы, бабушка постоянно их роняете, может мне какую коробочку вам смастерить? — участливо прокряхтел белобрыс, выползая из под лавки. Ну вот, лучше бы молчал. Такой момент испортил, и не только мне! Бабуля вон, хотя и улыбается ласково, но тоже явно не хочет никакой коробочки, а хочет спокойно ронять свой клубочек каждые полчаса и получать порцию эстетического наслаждения.

— Спасибо, милок, как-нибудь позже, — она погладила его по ладони и забрала нитки обратно, — Тем более, как раз баньку топить надо. Вы ж, хорошие мои, столько дров накололи!

О да, как же я забыла! Баня! Ух! Парная! Мечта!

Слава всем богам, местное население понимало толк в колбасных обрезках, то бишь в правильном банном обустройстве. Никаких саун, терм и прочих хамамов. Нормальная, родная, с вениками и раскаленной каменкой, с деревянными полками и трогательной "шайкой", как в детстве.

Жаль только, что мой носатый "лис" все это великолепие не оценил. Пока он раздевался в предбаннике и задумчиво созерцал философские картины в кружке пенистого напитка, очень похожего на квас, я быстренько навела в парной порядок. Ну, как сама его понимала… И совсем не ожидала, что сунувшийся было в дверь работодатель шарахнется обратно со сдавленными ругательствами.

— Не держи дверь открытой, пар затяжелеет! — скомандовала я, за руку втаскивая сопротивляющееся тело в свой личный филиал ада… кхм, то есть рая.

— Ты что здесь устроила, женщина? — с ужасом вопросил Шон, и быстро сел на пол, где было чуть прохладнее, при этом старался держаться как можно дальше от печки.

— Ложись на полку, сейчас я из тебя нового человека сделаю! — весело скомандовала я, махнув в его сторону хорошо распаренным веником.

— Иди ты….лесом, — окинул меня Шон испуганным взглядом. — Ни за что! Я на эти пытки не подписывался!

— Да ты попробуй, тебе понравится! — настаивала я, уже несколько злорадно подгоняя отползающее начальство в сторону полок. Пытки, значит? А что… это идея. У меня как раз вопросов накопилось.

— Ненормальная, — нахмурился Шон, и ужом попытался скользнуть по полу в сторону двери. Ага, щазз! От меня в парной еще никто так просто не уходил!

Дурень, на самом деле, дольше брыкался. И вопил под веником что-то ну очень… нецензурное, но слишком невнятное. Зато потом, получив на голову ведро ледяной воды, и оторавшись, был вынужден признать, что в этом что-то есть. Что то ужасное и бесчеловечное. И после такого издевательства и ада любой почувствует себя заново родившимся, ибо, наконец, пытки кончились!

Наивный мальчик. Я еще даже не начинала!

Глава 17 (1)

Шон

То, что намерения бабульки не столь чисты, как могло было показаться вначале, я догадывался. Хотя, мне-то что, пусть любуется. А Каролю так и вовсе это даже не понять. Боюсь, если его начнут откровенно лапать, этот увалень лишь поблагодарит что погладили.

Родилось бы такое чудо где то в деревни, родители на него и нарадоваться бы не могли. Большой, работящий, послушный, красивый — все девки бы его были. Но нет, судьба решила подшутить и "это" родилось у аристократов не самого мелкого пошиба. Представляю, как его предки за голову хватались. Хотя, может он бастард какой…. от конюха? Не, будь оно так, избавились бы сразу, чтоб не позориться. А так, всего лишь выслали подальше, и даже ежемесячное содержание выписывают. По минимуму, конечно, но минимум для аристократов — это очень неплохие деньги для простого люда. Хотя, ему-то чего, он все равно их постоянно проси… теряет.

Вечером выдался неплохой шанс снова полюбоваться моей спутницей без одежды. Даже уговаривать не пришлось, девчонка сама рванула в баню, прихватив с собой меня. Вот же….. дитя северного леса! Только — только начинаю воспринимать ее обычной девушкой, так она снова откалывает что-то эдакое.

Где смущение? Где милые красные щёчки и вроде как нерешительное согласие? Мда, покраснел там только Кароль, да обиженно похлопал на распутницу ресницами. Как же, его дама сердца и голышом с мужиком в бане. Этот поборник морали даже завёл меня в уголок и посетовал на то, что я либо обязан либо жениться на милой деве, либо не имею права компрометировать бедняжку! Ага, деве… как же… эта сама кого угодно скомпрометирует.

И все же, в кои-то веке Кароль оказался прав. Незачем было поддаваться на провокации! Помимо своей дикой распущенности, девчонка оказалась ещё и садисткой. Мало того, что натопила парную так, что со стен с шипением испарялась вода, так ещё и решила убить меня какими-то ветками деревьев. Ещё бы понять, за что она мне мстит-то? Неужто реально считает это чем-то приятным?

А уж ее "ну хорошо ведь?" после того, как я едва выполз из преисподней и тут же получил ведро ледяной воды на голову… слов нет! Конечно хорошо! Всегда хорошо, когда тебя уже закончили пытать и больше такое не предвидится. Когда перестаешь задыхаться от влажных испарений и наконец-то полной грудью вдыхаешь свежий воздух. Чтоб я ещё раз сунулся за этой бабой в баню, да не в жизнь! И никакие округлости меня больше не заманят, будь там хоть пушечные ядра!

Правда, после этого властительница ада слегка реабилитировалась: сама растерла меня приятно-накрахмаленным полотенцем, как-то особенно умело размассировала плечи, поставила передо мной на стол здоровенную кружку ледяного койса и уселась напротив, довольная, веселая, румяная от жара… везде. Что я там про пушечные ядра говорил? Беру свои слова обратно…

— Ну что, теперь чистая постель, нормальная подушка и будем считать, что мы счастливы? — улыбнулась Поль, потягиваясь и в последний момент ловя так и норовившее соскользнуть полотенце. Оно и до этого не слишком справлялась со своей задачей, почти ничего не прикрывало, скорее как раз подчеркивало, а когда еще и провокационно поползло…

Я сглотнул вязкую слюну. Хороша, чертовка. Давно я уже не испытывал таких чувств, ведусь как мальчишка. Хотя, чего себе-то врать, редко какая женщина могла так меня привлечь. Вряд ли кто так же невинно и в то же время провокационно слизывал бы белую пену с верхней губы, так же бесцеремонно хватал бы меня за руки и тащил за собой, так же бесстыдно позволял бы полотенцу соскальзывали по ногам… ооо, а с каким энтузиазмом она пихала мне те бурхаши! Тогда, в день нашей первой встречи! Это надо было видеть! Какой темперамент! Если б я когда нибудь и собирался бы жениться, то точно уже бы об этом задумался, но….боюсь боги не простят меня, если пустое семя займёт эту плодородную почву… Тьфу! Да что со мной такое! Совсем расклеился! Какая, к демонам, свадьба! Тут копыта бы не отбросить в ближайшее время!

Хотя, как оказалось на этом вечер удивлений не закончился. Как только мы добрались до выделенной нам комнаты и, заведенный выступлением в бане, я попытался прижать девушку к себе, мои руки аккуратно отвели.

— Нет, — мягко улыбнулась Поль, — сегодня я мы все сделаем по-другому.

Я немного недовольно нахмурил брови, но позволил чертовке продолжить.

— Я… хочу попросить прощения за то, что было в парной, — она провела рукой по моему торсу, пальчиками аккуратно перебирая пуговку за пуговкой. Тортрравле, женщина! Ты что творишь?! — мне казалось, тебе должно понравиться.

— Не обязательно то, что нравится тебе, должно нравится другим, — я перехватил шаловливую ладонь и слегка поцеловал пальцы, — но я и так не держу на тебя зла, — и снова попытался ее приобнять.

— Постой, — она чуть отстранилась, — можно… можно сегодня я сама? — о, какой очаровательный румянец! И, главное, непривычно… что-то не замечал я раньше за ней особой стеснительности. А может, это ещё после бани не прошёл…

— Хм… — не то чтобы идея мне не нравилась, но я предпочитал сам контролировать процесс в такие моменты, но… — Хорошо. Что мне сделать?

— Ложись… — она чуть подумала, — на кровать. На спину, — и снова эта непривычная, немного смущенная улыбка, от которой у меня сносит крышу…

Я молча последовал ее указанию, и даже не удивился, когда она села сверху. Мои руки потянулись к таким соблазнительно выпирающим прямо перед моими глазами окружностям, что чуть покачивались при каждом движении.

— Нет! — она сжала мои запястья и завела их за голову. — Я же сказала! ВСЁ сама! — и руки оплела появившаяся буквально из ниоткуда шелковая лента. — Попался! — торжествующая улыбка и лёгкий "чмок" в губы. — Не сопротивляйся, пожалуйста.

Ее губы нежно коснулись скулы и медленно переместились на ухо. Одна ладонь удерживала мои руки, а другая медленно опускалась по торсу ниже. "Хм, ну… почему бы и нет"- подумал я, целуя эту затейницу. Ее бёдра начали ритмично двигаться, отчего в глазах появились цветные пятна.

— Шооон? — простонала она чуть вопросительно.

— Мм? — язык был занят, а мысли уплывали в достаточно известном направлении.

— А кто такой Крайвэн? — прошептала она мне на ухо.

— Старший сын враждующего с нами рода, — покорно ответил я, слишком занятый исследованием склонившихся ко мне прелестей… так, стоп… что она только что спросила?!

Полина

Старший сын враждующего рода, значит. Как интересно… то есть, ты у нас не просто парень с улицы, у тебя есть род, который скорее всего он основан не вчера. Если уж у вас даже враги со старшими сыновьями есть…

Эх, мужики. Ну и чего он так напрягся? Расслабься, солнце мое, я не укушу. И шпионить за тобой не собираюсь.

— Эти люди устроили на тебя засаду? Насколько это опасно? — я легонечко поцеловала мужчину в непроизвольно сжавшиеся губы и объяснила: — Я не хочу невольно сделать что-то, что тебе навредит. Если я не буду знать, чего опасаться, могу сделать ошибку.

— И для этого ты меня связала, да задала вопрос в момент моей слабости? — почти зарычал он, — Что-то не похоже на простую заботу.

— А в другой ситуации ты бы ответил? — немного грустно улыбнулась я и опять его поцеловала. — Шон, мне не пять лет. Я умею наблюдать и делать выводы. И я хочу помочь. Хотя бы вот так… — моя ладонь скользнула вниз и прицельно легла на его солнечное сплетение. Зашевелился, сволочной клубочек? Ниточки дыма выпустил? Обойдешься.

Я намеренным усилием воли впитала в себя столько "дыма", сколько могла, невольно передернулась от неприятного ощущения в ладони и посмотрела Шону в глаза. Ну что, шутки в сторону? Я больше не скрываюсь, хотя Нойра категорически приказала молчать до последнего. Ты, конечно, о чем-то догадывался, но точно ничего узнать не мог. А сейчас… я прошу откровенности, пусть не до донышка, но и предлагаю взамен то же самое.

— Так ты….- чуть запнулся он, — делаешь это осознанно? Тогда зачем спрашиваешь, если и так все знаешь?

— Что знаю? — я вздохнула. — Что у тебя в животе сидит какая-то магическая дрянь, которая все время пытается тебя сожрать? Ну так это же видно… и раз она магическая, я ее просто втягиваю в себя, как любую другую магию. Но она не поддается до конца, только сворачивается и прячется глубже. Ее можно совсем убрать? Ты знаешь как?

Шон немного расслабился, но глазами продолжал пристально следить за моими движениями.

— Ну и что изменится, если я скажу тебе, что это родовое проклятье? — с тяжелым вздохом ответил он. — И поверь, если бы я знал способ от него избавиться, вряд ли я тратил бы время на ремесло проводника. Вот она нужна тебе, эта информация!? Что она меняет?

— Пожалуй… — я задумчиво прикусила губу. — Теперь понятнее, отчего я не могу убрать ее совсем. Пока не могу… но мы можем вместе подумать над тем, как это сделать. Только для начала мне надо хоть немного знать, что происходит.

— Я искал решение в древних руинах, воровал из чужих семейных библиотек, копался практически во всех городских архивах. Даже обратился к… впрочем, неважно. А уж думал я об этом всю свою жизнь! И ты, девчонка из северного леса, считаешь, что способна щелчком пальцев решить мои проблемы? Все, что изменилось, это лишь то, что ты узнала о моей слабости! — Шон откинулся на подушку и устало прикрыл глаза.

— И что там в архивах было сказано о людях, способных впитать без остатка любую магию? — поинтересовалась я, ласково проводя ладонью по его щеке. — Было ли там сказано о том, что черная паутина, летящая на тебя с неба легко рвется под пальцами и тает, если собрать ее в клубок?

Шон в лёгком недоумении посмотрел на меня и практически одними губами прошептал — "нет". Брови его снова нахмурились, но взгляд уже не был таким загнанным.

— Хорошо, я… расскажу тебе о проклятье, но взамен и ты расскажешь мне о своих настоящих способностях!

— Договорились! — я поймала и сжала его руку, словно заключая некий союз. Пока только дружеский, но… кто знает. — Откровенность за откровенность и можешь на меня рассчитывать.

А потом поерзала на нем и провоцирующе усмехнулась:

— Прямо сейчас будем исповедоваться, или сначала закончим… то, что начали?

Этот хитрец моментально и ловко вывернул руки из ленты и подхватил меня под ягодицы.

— Ещё спрашиваешь?! Конечно, сначала закончим, нельзя прерывать дело на середине, — он мягко поцеловал меня в уголок губ, — но чур….никаких больше верёвок!

Глава 17(2)

Ночью мы так и не узнали ничего нового о наших тайнах. Потому как… ну вот потому. Сначала все "дела" закончить не могли, а потом так затра… уделали друг друга, что заснули в обнимку, позабыв про магию и проклятия.

И вернулись к этой теме только утром, после того как опять… немного поделали всякие интересные дела.

— Шон? — я потянулась, выгибая спину, как сытая кошка. — Поговорим?

— Хм. Почему бы и нет. Сейчас взвар сделаю… — он хищным взглядом окинул мою фигуру, — а ты пока оденься, а то, боюсь, разговор отложится ещё часа на два.

— Кто бы говорил! — хмыкнула я, потянувшись за рубашкой. Товарищ начальник (эх, называю по привычке, ведь изначально он меня не просто "увел" от погони, но еще и нанял в качестве магического детектора) без всякого стеснения вылез из под одеяла и заманчиво сверкал поджарым мускулистым задом, пока не добрался до брошенных на стуле штанов.

Оказалось, что мы по походной привычке проснулись ни свет ни заря, и даже потеряв время на "дела" все равно поднялись раньше хозяйки и ее блондинистого постояльца. Так что завтрак без особых проблем удалось утащить к себе во временное пристанище и спокойно поговорить, пока едим.

— Давай с твоего проклятия начнем, — предложила я, сноровисто раскладывая по тарелкам вчерашние пирожки. — Сейчас оно совсем затихарилось, где-то возле позвоночника, но к вечеру опять попытается надымить.

— Значит, так ты его видишь, да? — чуть грустно спросил Шон, машинально касаясь солнечного сплетения. — И ведет оно себя практически как живое?

— Очень похоже. И после телепорта эта штука в тебе очень оживилась. А потом начала притягивать что-то странное. Прилетела такая черная паутина, спутанная как-будто, прямо с неба, и повисла над тобой, явно принюхиваясь, пока твой дымок не почуяла. Было похоже, что сейчас твое тело оплетет и все… что-то произойдет нехорошее. Я едва успела тебя собой нак… поймать ее, короче. Паутина оказалась липкая и кусачая, но магии в ней как таковой не очень много было. Я чувствую это по тому, насколько неприятные ощущения при касании.

— А…. — Шон недоуменно захлопал глазами, — понял… что все равно ничего не понял. То, что ты видишь — это слишком странно для меня. Так что об этом тебя лучше не спрашивать. Во всяком случае, пока…

— Чего это? — слегка возмутилась его непонятливостью я, но потом махнула рукой. Позже разберемся. — Ладно, ты лучше расскажи, что оно такое, откуда взялось и есть ли способ снять? Я вот читала, что проклятья всегда имеют… как их… граничные условия. Типа, пойди не знаю куда, поймай не знаю кого и оторви ему чего-нибудь. У тебя такое есть?

Шон ненадолго завис, обдумывая мои слова и неуверенно выдал:

— Я точно не знаю, — он нахмурил брови, явно что-то вспоминая, — семья наша была проклята слишком давно, и с того времени не осталось практически никаких документов. Ни кто, собственно, проклял, ни точной причины. Вроде как непримиримая вражда двух родов за престол давно разрушенного королевства стала причиной гибели сына одной из сильнейших ведьм. И смысл самого проклятья был в том, что из поколения в поколение будут родители видеть смерть своих старших отпрысков. Но вот условие…. Условий я не нашёл, — он отвёл взгляд и закусил нижнюю губу. — Всё, что с трудом удалось откопать — это слова местной прорицательницы. Но то ли она была не слишком талантлива, то ли у проклятья условий как таковых и нет… — Шон обречённо развёл руками.

— И все же, что было в словах той прорицательницы? — я положила ладонь ему на предплечье, стараясь успокоить. От его метаний гнусный комочек в животе заинтересованно трепыхнулся. А фиг тебе, паразитская сикарашка, давай сюда свой дым… бе, гадость какая… зато сразу съежился и не отсвечивает!

— Что никто не снимет проклятье. Так и сказала — никто! — он как-то невесело усмехнулся, одновременно с этим настороженно прислушиваясь к внутренним ощущениям — Ну, как-то так.

— Ну, с "никто" она погорячилась… — пробормотала я себе под нос. — Как минимум я могу не давать ему тебя съесть. Слушай… а твои родители? Они не пытались найти лекарства от проклятья?

— Нет, — он завалился на кровать и подложил руки под голову, — в нашей семье давно уже с этим смирились. И старший сын всегда считается чем то вроде неминуемой жертвы.

Это спокойствие в голосе, почти равнодушие, сказало мне гораздо больше, чем подробный рассказ на три часа. Ребенок-жертва… рожденный с мыслью о том, что долго не проживет…

— А сколько тебе лет? — задумчиво поинтересовалась я, не спеша демонстрировать жалость или участие. Что-то мне подсказывает, что Шон этого не оценит. Наверняка нахлебался за свою жизнь достаточно. Так что никаких соплей, только конструктив!

— Для проклятого непозволительно много, — чуть улыбнулся он, явно оценив мою выдержку, — целых двадцать восемь лет. Хотя мои предшественники редко до двадцати доживали.

— И как тебе удалось? Может, если скомбинировать меня и твою живучесть, как раз и разберемся с пакостью?

— Ну, мне повезло, — Шон потянулся к столу и ловко сцапал последний пирожок. — Моей матерью была отчаявшаяся расплатиться с долгами за учебу молодая магичка, согласившаяся на законный, но временный брак — до рождения сына. Родила, вручила папаше с его второй, "настоящей" невестой и отчалила с концами. Но благодаря ей во мне так же прорезались магические способности. Не бог весть какие, но, как оказалось, они здорово стопорят разрушение ауры….если их не использовать.

— То есть телепортнул ты нас рискуя жизнью… — задумчиво резюмировала я. — И с неба тогда — это тебе привет от проклятья прилетел. Геро-ой… впрочем, кто-кто, а я точно не в претензии, уж паутинку твою мне остановить всяко проще, чем ту страхомордию с кошачьими ушами. Ладно, с этим разобрались. Теперь давай про твой враждебный род поговорим. Они ведь тоже прокляты, верно? И этот… Крайвэн… это старший сын, да?

— Да. Только они так просто не смирились с участью терять своих наследников одного за другим, — Шон с тяжёлым вздохом закрыл глаза, — но не в этом проблема. Крэйвену на момент смерти только стукнуло шестнадцать. А их младший, четырнадцатилетний сын ещё не успел обзавестись потомством. — Эх… сидит, одеяло комкает, то ли от злости, то ли от чего еще. Но старается держать себя в руках.

— И? — подбодрила я. Вот жеж мужики, в час по чайной ложке, да еще и выдавливать информацию надо. — Почему они ищут тебя и чем это опасно? Чего Кароль так переполошился?

— Ну, не знаю, точно ли это, — собеседник посмотрел на меня как-то непонятно, вроде бы чуть бравируя, только в глазах горечь. И оскал такой… неприятный. — По легенде сын ведьмы погиб в центре старой столицы, на храмовой площади. Наши рода не поделили королевский трон и устроили веселую войнушку. А тот мальчишка попался под горячую руку. Город проклят и заброшен, теперь там лес, но осталась эта площадь, камни которой впитали кровь погибшего. Говорят, проклятье живет именно в них… так вот, считается, что пролитая на эти самые камни кровь враждебного рода ненадолго снимает проклятье. Эдакое издевательское послабление-наказание. Вроде как — раз вы убийцы, так и будьте убийцами до скончания веков. Так и будете резать детей друг у друга, чтобы выжить. Говорят, помогает… Отсрочка буквально на год, но этого достаточно, чтобы зачать наследника, — неуместный оскал пропал с его лица, — а из всех членов моего рода, я — самая лёгкая добыча. Очередной жертвенный агнец давно рождён, и благодаря моей живучести успел прожить свои первые 6 лет без боли. Он получит печать проклятья только после моей смерти, как старший сын нового поколения. У моего сводного брата уже двое детей. Никто из так называемой семьи даже не почешется, если придет известие о моей смерти — давно пора.

— Ёперный театр и его теноры… — ошеломленно моргнула я, пытаясь осмыслить сказанное. — Ни фига ж себе у вас тут мумба-юмба в полный рост… с кровавыми жертвоприношениями. А что, законом такое не запрещается? Вроде как убивать людей даже в антипроклятийных целях — это не очень хорошо с точки зрения государства.

Вопрос о его "семье" я сознательно отодвинула на потом. Черт их знает, что за люди. Вот так спокойно родить второго ребенка, а первого задвинуть — все равно не жилец? Хотя я еще слишком мало знаю, чтобы судить. Но первое впечатление… неприятное.

— Ты сама то поняла что сейчас сказала? — со скепсисом посмотрел на меня этот родовитый проклятиеносец. — Поверь, если нужно — способ всегда найдут. А за деньги и закон будет на их стороне.

— Поняла-то поняла… ничего не ново под луной… — мрачно вздохнула я. Коррупция неистребима даже в другом мире, какая досада. — То есть, тебе надо продержаться, пока этот… второй сын не помрет от проклятья и род ваших врагов не зачахнет? Тогда незачем будет за тобой гоняться, — я с сомнением потерла нос и спросила: — А почему они быстренько еще одного не родят? В смысле — старшее поколение? Настрогали бы с десяток детей, не было бы такого риска.

— Если бы все было так просто, то над вторым сыном так не тряслись бы, — Шон поднялся с кровати и залпом выпил остывший отвар, — проклятье позволяет зачать только двух сыновей. Девочек — сколько угодно, а вот пацанов не больше двух. Женщины не могут унаследовать титул и обычно отдаются в другие семьи жёнами.

— А не фиг бы с этим родом и титулом? — удивленно переспросила я, никак не укладывая в голове все эти сложности. — Вот взял бы один из мужиков и решил — все, хватит. Не буду размножаться. И хрен вам, а не мои дети в жертву проклятью!

— Как это? — Шон едва не поперхнулся и посмотрел на меня большими изумленными глазами. — Как… не будет размножаться? Это его долг! Этому с рождения учат, это самое главное! Он будущий глава рода, он отвечает за семью… не только за своих детей, а за всех! Если он допустит такое, начнут умирать дети у всех родственников, у дядей, тетей, двоюродных-троюродных братьев. Весь клан вымрет!

— Песец весело, — подытожила я. — То есть теперь за тобой не просто папа-мама вражеские будут гоняться, а целая толпа? То есть клан?

— Именно, — Шон вытянул из под кровати второй сапог, надел и огляделся в поисках моего рюкзака. — Именно поэтому надо придумать, как забрать с конюшни наш копытный транспорт и быстро сматываться. Или ты… — он внезапно остановился и прищурился на меня. — Или ты можешь остаться. От ключников мы оторвались, я напишу Нойре где тебя найти, подождешь ее здесь, бабка Мирта тебя не выгонит. Особенно, если выдать вам Кароля.

Глава 18(1)

Шон:

Как я и предполагал, девчонка оказалась не простая. А ещё, судя по оборванным кое где фразам, да странным сравнениям с несуществующими вещами, очень многое она не договаривала. Необычный дар, больше похожий на проклятье….

Впрочем, здесь мы друг друга стоим. Два ходячих проклятых несчастья, врущие напропалую и не договаривающие даже половину. В какой-то момент даже захотелось сплавить ее подальше и действительно оставить Каролю.

А самому уйти на тот остров, который видел лишь издалека. Уверен, если задаться целью, то можно будет словить несколько мелких островов, что смогут причалить к "Обители Бога". Почему то мне всегда казалось, что там уж точно есть что то помимо мертвого куска скалы. Есть же острова с деревьями, травами и кустарниками…..

Хотя, когда я предлагал Поль остаться, я сильно лукавил. Прекрасно ведь понимал — не уйдет. Может это и глупость, и внутрениий голос с цинично-насмешливыми интонациями цедит что-то вроде: "эта сострадательница все равно побежит за мной. Зря я что ли сначала устроил брачную ночь, а затем изображал из себя умирающего лебедя?"

Но… но. Где-то там еще глубже уже родилось понимание — не бросит… от этого было непривычно тепло, и это тепло тревожило, даже пугало, заставляло рывком поднимать щиты цинизма и язвительности. Мне это не нужно. Причем давно.

Воспоминания о семье и о проклятии уже не вызывали во мне грусти или отчаяния. Наоборот, я скорее смотрел на это всё через призму полного равнодушия. А уж когда у брата родился первенец и меня отпустили на все четыре стороны, так вообще, оказалось что в моём положение есть неплохие плюсы. Прожив семнадцать лет в семье, где меня никто ничем не обделял, особых заслуг не требовал и мои капризы исполняли почти всегда, я, в отличии от младшего братца, полностью выполнил свой долг!

Да, родительского внимания ему доставалось больше, и в детстве я сильно ревновал. Хотя, вроде, а что тут негодовать? Мне никогда не доставалось за плохую учёбу, никогда не били и не наказывали за небольшие проступки. Хочешь лошадку — хорошо, только смирную, чтоб не дай боги не убился. Игрушки? Да сколько угодно!

И только чуть позже мне объяснили и почему родители так холодны, и почему никто особых успехов от меня и не требует. Помню, вначале, рыдал ночи напропалую и проклинал всех и вся. Потом развёл бурную деятельность по поиску информации, и впадал ещё в большее отчаяние, когда понимал — что не первый такой. И если бы был способ, давно бы уже нашли.

А сейчас… сейчас, благодаря своему положению, я свободен, как ветер. Отсидев семнадцать лет в поместье под неусыпным контролем и девизом "чем бы дитё не тешилось, лишь бы не померло" уйти в свободное плавание было настоящим подарком. Понимаю, что все равно долго не проживу, вначале бросился во все тяжкие. На волосок от смерти в первый же год побывал раз двадцать, страже не попался только чудом, а заболеваний по той-самой-части не подхватил только благодаря проклятию. Почему то не терпит эта зараза конкурентов.

Затем, голову мне чуть остудили, и я уже решил, что неплохо бы совместить приятное с полезным. С именно, приключения с поисками. Я устраивал рейды в древние руины, проникал в чужие архивы и библиотеки (заодно и подворовывал, как без этого), залезал в такие дальние уголки королевств, что о них и сами жители не знали. И выживал. Наверное, прекрасная богиня удачи решила, что той пакости, сидящей во мне с самого рождения, мне вполне достаточно и потому нещадно одаривала меня своей благосклонностью.

Потому что чем-то иным объяснить, почему я ещё не труп, я не мог.

С возрастом гонор угас, набрался опыт и, наконец, заработали мозги. Благодаря этому я и выбрал стезю караванщика. С одной стороны — официальный заработок и членство в гильдии, с другой — я все так же мог вести поиски и частенько требовать с клиентов в качестве оплаты не только звонкий металл, но и информацию. А уж как в этом деле пригодилась моя, на первый взгляд, бесполезная способность чувствовать острова!

Всё было просто замечательно, но как только я смог более менее устроиться и даже получать удовольствие от жизни, мои магические способности перестали справляться…. Их стало просто не хватать для того, чтобы блокировать заразу. И тогда я сделал достаточно распространенную для жителей моего мира ошибку. Связался с ключниками…

— А в глаз? — мои воспоминания были прерваны самым бесцеремонным образом. Эта… лешачья дочь смотрела мрачно и очень серьезно, поневоле поверишь — даст. Точнее попытается, еще я от фигуристых девчонок по морде не ловил… впрочем, я же знал, что так будет?

— Кароля надо оставить бабуле, тут я с тобой согласна. — Поль выбралась из-за стола и принялась собирать разбросанные вчера вещи. — Значит, будем решать следующий вопрос — лошадки. Хотя я бы, если честно, с чистой совестью оставила свою рыжую Шельму где подальше, не кобыла, а демон с копытами. Ты уверен, что они нам вот прямо непременно нужны прямо сейчас?

Полина:

— Я слишком много вложил в своего "копытного демона", чтобы вот так просто его кому-то подарить. Даже пришлось в качестве оплаты за сопровождение каравана одного восточника потребовать книги о воспитании боевых коней, — усмехнулся Шон. — Кроме того, пешком мы далеко не уедем, особенно в ту сторону, куда нам нужно. Покупать же других лошадей, я промолчу про их качество, — это привлекать ненужное внимание, и попасться почти столь же верно, как если открыто прийти на конюшню. Кероганны не дураки, все торговцы лошадьми наверняка взяты под наблюдение. К тому же, хороший, выезженный караванный конь, способный скакать практически весь день без остановок — это штучный товар, так просто не найдешь. В этом случае проще забрать своих, приученных и прирученных.

— Понятно, — вздохнула я, и не стала озвучивать, что у кого-то коняка может и прирученный, а вот моя злобная рыжая нечисть — это совсем другой коленкор. — И что будем делать? Тебе там показываться нельзя. А мне?

— А смысл? — Шон тихо открыл дверь, прислушался к сонной тишине и сделал приглашающий жест рукой: — Только тихо… незачем их будить… так вот. Караулят не тебя, а именно лошадей, это логичнее всего. Любого, кто попытается вывести их за пределы конюшни, тут же схватят.

Я послушно прокралась на цыпочках по коридору и так же осторожно миновала лестницу, задумчиво глядя под ноги. Хм… он наверняка прав. И что же делать?

Так, для начала слинять втихую, чтобы у некоторых блондинистых любителей выпечки не было соблазна увязаться за нами следом.

Нам это почти удалось. Вот именно, что почти…

— Шо-он! — да тьфу на тебя, недоразумение с мускулами! Какого… бородатого тебе не спится в ночь глухую… в смысле в утро раннее? А о бабуле ты подумал? Кто ей теперь клубочки будет приносить?

Судя по скривившемуся лицу работодателя, мысленно он произнес примерно то же самое, только нецензурно.

— Кароль, какого хрена? — мрачно спросил Шон вывалившегося за нами следом из калитки придурка, нагруженного, как ишак-рекордсмен. Угу, в одном сапоге, зато с мешками.

— Куда же вы без меня? Пропадете же! — нет, блин, я фигею, дорогая редакция! Вот это самомнение!

— Кто пропадет?! — по моему, мой спутник решил, что ослышался. Во всяком случае, он даже головой потряс, видимо, не в силах уложить в ней это заявление.

— Да вы, конечно, — Кароль, аккуратно пристроив свою поклажу к забору, запыхтел, прыгая на одной ноге и натягивая сапог на вторую. — Мог бы и подумать своей головой, если ты привычный к авантюрам, то рисковать здоровьем и честью доверившейся тебе дамы, да без подстраховки — с твоей стороны просто свинство.

Честно скажу — еще никогда в жизни моя челюсть на падала на грудь с таким громким и эффектным стуком. Двойным — шонова анатомия повторила маневр в точности.

Через пару секунд, вернув челюсть на место и украдкой ею пошевелив — вдруг снова отвалится, я отчетливо поняла: черта лысого мы теперь отделаемся от этого благодетеля!

Ну что сказать… это очень странно, но придурок оказался не таким уж придуркам в некоторых вопросах. Не давая Шону вставить и слова, и не обращая внимания на его ошалело-недовольную физиономию, Кароль деловито собрал пожитки, перекинул связанные горловинами мешки через плечо и скомандовал:

— Ну, пойдемте. Я своего Танюшу (кого?! Хи…) специально поставил в той же конюшне. В соседнем деннике. Танюша с твоим Ветерком всегда неплохо ладил, так что… И заранее оплатил постой на месяц, потому как… кхм… мало ли как оно с деньгами сложится. Вот и пойду проведаю, заодно погляжу чего там и как. Ну, и засов на деннике незаметно откину… Ветерок-то, глядишь, узнает меня!

— Не ветерок, а Вереск, — похоже, Шон смирился с неизбежностью, только на меня бросил какой-то странный взгляд, словно бы… смущенный?

— Я так и говорю — Ветер. Ветерок… хорошее имя для лошадки, — он или гений, или таки придурок… или гениальный придурок — за две минуты разговора довести Шона до состояния "рука-лицо" — это надо уметь. — Могу еще и оседлать ваших, незаметно так!

Работодателя передернуло, он отнял руки от лица и поспешно выпалил:

— Не-не-не, седлать никого не надо. Только тихо, очень тебя прошу, ти-ихо открой засовы Вереску и Шельме!

— Какое необычное имя! — радостно восхитился Кароль, тут же одарив меня сияющей улыбкой. — Не беспокойся, ты же знаешь, я умею быть тихим, как мышка!

— Ага… — вполголоса прокомментировал работодатель, подавив тяжелый вздох. — Как гигантская мышь с колокольчиком на хвосте…

Мы неспешно тронулись в путь по еще прохладным утренним улочкам, а меня вдруг нагнало и прочно захватило ощущение надвигающихся неприятностей.

Как же оно было право, это ощущение! Всего-то через час…

— А-а-а-а! — отчаянно визжала я, вцепившись в лошадь не только руками, но и всем, чем только могла. — Шо-о-он!

Этот ненормальный на полном скаку направил своего коня к обрыву над рекой, а моя рыжая сволочь, не слушаясь поводьев, как привязанная, во весь опор неслась следом. Ма-ма-а-а-а-а!!!

Глава 18(2)

А как хорошо все начиналось, даже весело… Кароль не подвел — открыл оба нужных засова и даже успел свалить в сторонку, когда расквартированный там Вереск на Шоновский сложно-переливчатый свист ответил восторженным ржанием, копытами повыбивал все двери к чертям и понесся вдоль по улице, что характерно, вовсе не в нашу сторону. А за ним, злобно всхрапывая, поспешило мое персональное рыжее наказание.

Похоже, у Шона с его конякой телепатическая связь, иначе как объяснить, что брыкающиеся сволочи в свое удовольствие протащили погоню через полгорода, а потом непонятным макаром оказались именно там, где мы их ждали?

Жаль только, что его телепатия явно прослушивается, потому что моим надеждам "потерять" в суматохе Кароля тоже не суждено было сбыться. Этот рыцарь, мать его без страха и упрека, догнал нас еще до того, как мы выбрались из города, и радостно порысил рядом. То есть рысил, конечно, не Кароль, а его… бронтозавр. Я в детстве видела похожих конешек — тяжеловозы называются. Кони-культуристы такие. Но наши земные конячьи шварцнегеры рядом с этим колоссом казались теперь миниатюрными пониками, не иначе.

Это наверняка он привел хвост, бестолковый белобрыс! Потому что едва мы выбрались из предместий, как Шон начал беспокойно оглядываться, а потом резко дал коню шенкеля и мы всей копытной компанией сорвались в бешеный галоп. Мне только и оставалось радоваться, что вернувшийся с ночной прогулки котофеич как с самого утра спал в рюкзаке, так и теперь там сидит — на спине у Шона. И завывает в ухо ему, а не мне. И когти тоже все его… А потом этот обрыв!!!! Уй…

Етическая сила этому прыгуну в задницу и три раза провернуть до характерного щелчка! Заранее объяснить нельзя было? Впрочем, перепугаться до поросячьего визга это бы мне все равно не помешало… прыгать с обрыва на подлетевший почти вплотную парящий остров оказалось очень… экстремальным видом развлечения.

Уй… мама! Особенно если ты еще не успел после этого прыжка собрать рассыпавшиеся по всему организму зубы, а следом с диким восторженным воплем на ощутимо качнувшийся островок рушится блондинистый псих верхом на бронтозавре!

— О! — переполненный восторженным ликованием голос Кароля пробился через грохот крови в ушах. — Шо-он! Вы уже даже кота завели? Поздравляю!

— Этот сам у кого хочешь заведётся, — змеиным, шипящим голосом откликнулся прыгучий работодатель, со сдавленными ругательствами отцепляя кошачьи когти от своей спины. Иш ты, даже сквозь кожаную куртку до крови. Так ему и надо, оглоеду! Я чуть не опи… окочурилась!

— Ты уже дом успел построить, да? — да чтоб этому жизнерадостному птенчику щебетальник заклинило! Ни секунды не молчит, а я тут, понимаешь, все никак маты выбрать не могу поцветистее, чтобы Шону их рассказать.

— Эммм, какой дом? — не понял прыгун-инициатор.

— Ну кота же в новый дом пускают! Перед молодожёнами! И вы завели, да?

Я не выдержала и хрюкнула, глядя на то, как Шона перекосило. Уф… отпустило. Только вот та черная… паутинка с неба мне очень не нравится. ОЧЕНЬ!

Видимо, не по собственной воле этот кусок летучей скалы караулил нас под обрывом…

— Ах, Кароль, ты такой догадливый! Мы даже бурхаши уже купили! — я торопливо сползла с седла и неуверенно заковыляла на подгибающихся ногах в сторону Шона. — Ну, раз скрываться больше нет смысла, обними меня, дорогой, я так испугалась! — и сграбастала не успевшего шарахнуться от меня "жениха" в жаркие объятья, прошипев в самое ухо: — Стой смирно, делай вид, что целуешь и утешаешь, твое проклятье прилетело!

На долю секунды передо мной мелькнуло вытянушееся лицо Кароля. А потом его, по всей видимости, разглядел Шон, и решил действовать:

— Прости, милая, — он поцеловал меня в висок и крепко (даже чересчур крепко) прижал к груди, гладя по голове. — Постараюсь больше тебя не пугать.

— И правильно, а то покусаю, — все так же шепотом ответила я, сосредоточенно вылавливая из эфира тонкие черные нити. — Причем не просто покусаю, а за… самое мягкое место!

— Ох, дорогая, не смущай реб…Кароля. Он и так уже два раза поменял окрас.

— А ты ему не показывай покусанное место, — все тем же тоном опытного заговорщика бормочу я чуть слышно ему в шею. Мне сейчас не до Кароля, потому что паутины стало больше. — Глядишь, он и смущаться перестанет. Когда в следующий раз собирешься магичить, предупреждай. Я хоть перчатки заранее сниму.

— Если бы я сам всегда знал, когда собираюсь магичить… — почему я не удивляюсь? Первый распиз… раздолбай в моей жизни? Вроде нет.

Последняя паутинка с противным покалыванием растаяла в моей ладони, проклятье внутри Шона недовольным клубком укатилось к самому позвоночнику и я с нескрываемым облегчением отпустила затисканное начальство. Уф… вроде нормально прошло, конспиративно. Никто не догадался.

Кароль давно расседлал своего бронтозаврика и теперь с интересом таращился куда-то вниз с края довольно большого на этот раз острова. Примерно как половина футбольного поля, даже кусты и деревья растут. Мы уже набрали высоту, оказывается, я даже не заметила.

А вот конь нашего блондинчика не собирался строить из себя деликатного товарища, всю дорогу с интересом на нас посматривал, а теперь вообще в два гигантошага подобрался ко мне вплотную и… нежно поцеловал в макушку. Если точнее — обслюнявил от души!

— Эй! — я оттолкнула здоровенную лошадиную морду, но она только нежно прищурила лиловые глазища и снова потянулась за лаской. — Ну ладно, ладно… поглажу. Только никаких больше поцелуев!

— Танюша очень ласковый конь, — прокомментировал Кароль довольным голосом. — И любит людей, особенно женщин.

— Я заметила, — отпихнуть бронтохарю все никак не удавалось, он действительно ластился, как кот. Все бы ничего, да эта лошадиная "ласка" уже пару раз чуть не сбила меня с ног. А потом за его спиной неожиданно зло взвизгнула Шельма и, похоже, куснула гиганта за необъятный круп.

Лошарик вздрогнул и медленно, как-то удивленно развернулся к обидчице. А та, независимо задрав хвост и кося сердитым взглядом, протиснулась ко мне и точно так же требовательно боднула мордой в плечо. Ешки-кукарешки, она что, приревновала?! Шельма?!

Как оказалось, это невероятное предположение было верным. Мы летели почти сутки, и все это время я не могла отделаться от мысли, что кобылу мне подменили. Она ходила за мной, как привязанная, то и дело требуя почесушек и прочих нежностей, позволяла себя чистить, взнуздывать и расседлывать (Шон заставил меня несколько раз повторить эту процедуру для тренировки), не кусалась, не лягалась… и очень кокетливо перебирала копытами, стоило Шоновскому Вереску бросить хотя бы взгляд в ее сторону. И выглядела при этом так самодовольно, что…

— Вот же бабья натура, — ворчала я себе под нос, в очередной раз вытягивая рукав из ее зубов — это она так привлекала мое внимание, слегка дергая за куртку. — Не иначе с недотраха такая стерва была, а как мужика выдали, так не кобыла, а котенок в сиропе!

А потом мы… прилетели. Буднично как-то, выгрузились в чистом поле недалеко от дороги, взгромоздились на коней (я взгромоздилась, парни так птичками взлетели) и неспешно поехали в сторону местной столицы.

Глава 19(1)

— Проверь еще раз всю упряжь и подковы, — шепотом скомандовал один носатый зануда, прежде чем мы выбрались на дорогу. Блин, ну сколько можно? Я уже все что только можно по три раза перещупала!

Да, в самом начале нашего второго воздушного путешествия лошадиные подковы могли похвастаться весьма аномальным магическим свечением. И в упряжи несколько заклепок ненормально посверкивали. И пряжки на подпругах загадочно мерцали. Следилок, короче, навешали от души. Может быть, поэтому нам и удалось так легко увести коней и самим смыться из города. Ну не совсем же эти… которые враждебный род, придурки — затевать битву с пленением жертвы посреди городской площади. Задолбаешься всех подряд потом подкупать.

А так — вроде жертва сама из людного места свалила, а что там с ним в горах-лесах случилось… мало ли, может крокодил съел. Главное, выследить.

Ну, с этим погоня, конечно, обломалась. Я вошла в раж и перещупала не только все наши шмотки, но и втихую напакостила белобрысу. А чего… мало ли, вон у него половины барахла в мешках светилась подозрительной магией, и Танюша тоже не обошелся без подсветки. Нет уж, обойдемся по старинке, без всех этих штучек, зато гарантированно не приведем за собой хвоста. Фиг они нас по земле догонят! Тем более, что в полете остров пару раз менял направление.

Правда, Кароль это происшествие воспринял без восторга. Мягко скажем….

Он вообще стал словно слегка пристукнутый когда обнаружил, что неизвестным образом "перегорели" все магический прибамбасы в его багаже. Сначала бестолково метался по островку, потом забился под дальний куст и долго там вошкался, перебирая мешки, потом… потом даже огрызнулся на Шона, когда тот его о чем-то спросил. Правда, уже к вечеру белобрысый пострадалец уже опомнился, принес всем церемонно-неуклюжие извинения и всю оставшуюся дорогу только тоскливо вздыхал — у него там какой-то фамильный амулет сдох. Ну… мне было стыдно. Немножко. И жалко его. Тоже очень немножко. Потому что себя жальче!

Дорога к нашей цели была оказалась вымощена побитым желтоватым кирпичом, что вызвало у меня чуть нервный смех. Новый городок, пафосно претендовавший на звание столицы местных земель, уютно расположился в маленькой долинке между двух холмов. И вполне в этой долинке поместился, поскольку всей той столицы-то было пять или шесть улиц, одна площадь посредине и чахлый скверик, примыкающий к зданию вампирского банка — единственному зданию города, в котором было больше двух этажей.

Кстати, Кароль от нас сбежал именно перед тем, как мы в этот банк зашли. Бормотнул что-то про семейное дело и слинял, пообещав вечером появиться уже на постоялом дворе. Ну и флаг ему… не пропадет, думаю, в крайнем случае еще какую-никакую "бабмирту" очарует.

Вампирский банк в тот момент волновал меня гораздо больше. Интересно же, хотя и немного страшновато.

Я всего ожидала — гробов в операционном зале, готичного оформления касс, алых художественных потеков на стенах, полов из черного мрамора… но никак не ждала, что переступив порог сего заведения попаду в страну розовых пони…

Ненормальный мир, долбанутая магия, совершенно чокнутое деление на расы, бред обкурившегося мультипликатора вместо правильных, приличных вампиров.

Во-первых, внутри все было не красное, не черное, и даже не пурпурно-фиолетовое. Нет, отделка местного отделения вампирского банка была розовой. РОЗОВОЙ!

Панели на стенах, занавески разной степени оборчатости, обивка на изящных креслицах и диванах, преламутровая инкрустация на столиках… и униформа на маленьких невысоких изящных куколках (в лучшем случае макушкой мне до подбородка) с разноцветными прическами и анимешного размера глазами.

Вот честно, я бы не испугалась гроба и клыков, а тут встала на пороге и едва не попятилась.

— Ты чего? — удивился Шон и уверенно потащил меня к одному из розовых столов.

— Это… вампиры?! — на всякий случай переспросила я, с опаской наблюдая, как расцветает в улыбке заметившая нас куколка с сиреневой шевелюрой. Не обнаружив в ее улыбке ожидаемого и оттого привычного вампирского прикуса я насторожилась еще больше. Мало ли… вдруг из этого очаровательного розового ротика жало выдвигается?!

— Да, — кивнул Шон. — Всё ещё боишься? — он легонько пихнул меня в бок локтем, подбадривая, — Попробуй, погладь!

— Нет, спасибо, — я даже обе руки спрятала за спину. Никогда не любила пластмассовых барби. Особенно с учетом моих подозрений насчет кровососущего жала.

— Мда, странная ты женщина, — покачал головой он, — в неприятности с разбегу прыгаешь, а вампира за ушком почесать боишься, — и Шон действительно подошёл к куколке и стал ворошить ей отливающую лиловым прическу. Глаза недовампира стали ещё больше, а по залу разнесся странный трещащий звук. Будто кузнечики решили устроить хор в траве.

— Ой, добро пожаловать, господин Райкорн, — внезапно пискнуло это чудо, словно включаясь от его прикосновения, как настоящая заводная куколка. — Какими услугами вампирского банка вы бы хотели воспользоваться сегодня?

— Мне бы взять пару сотен монет со счета, и….хм, — он задумчиво посмотрел на меня, — познакомить с новым клиентом.

— Благодарим Вас! — с детской радостью поклонилась маленькая "вампирша", и захлопала ресницами, поднимая ветер. — сначала деньги или….- она облизнулась! Нет, действительно, такого предвкушающего взгляда я не видела достаточно давно. Мне кажется, или язык там был длинноват?!

— Деньги, — кивнул Шон и протянул ей раскрытую ладонь. Девочка аккуратно взяла ее в ладошки и молниеносно чиркнула наманикюренным ноготком в цвет волос. На указательном пальце мужчины сверкнула капелька крови. А вот дальше лучше бы я не смотрела, но проклятое любопытство оказалось сильнее меня.

Язык у этих…существ действительно оказался длиннее нормы, раз в десять наверное. Длинная розовая полоска высунулась из очаровательного ротика, мягко извиваясь, потянулась к руке клииента и слизнула выступившую каплю. А потом вампирочка….зависла. В прямом смысле зависла, как старый виндоус. Ее глаза подернулись дымкой и в них замелькали разноцветные полосы, то свиваясь в спираль, то образуя непонятные каракули.

— Личность подтверждена, — механическим голосом произнесла куколка через пару минут "работы". — Доступ к деньгам разрешён!

Ежики-творожики, у нее в голове аппарат для тестов на ДНК? Вот это да-а-а! Я даже забыла про свой страх, так мне стало интересно!

— А откуда вы получаете сведения для идентификации? — спросила я куколку. — Я правильно поняла, что где-то есть общая… э… база данных всех ваших клиентов?

Но к моему удивлению, ответила мне не девочка, а стоящий за стойкой зеленоволосый паренек.

— То, что знает один вампир, госпожа, то знают все. — он склонил голову на бок, — вы желаете стать новым клиентом?

— Желает! — не дал мне ответить Шон, которого уже тянула за руку в сторону стойки маленькая вампирша. — Тут нечего бояться, Поль, не тушуйся. Более мирной расы чем вампиры на всём континенте не сыщешь.

— Эм… — я, признаться, все же опасалась. Если эти разноцветные комарики волшебная раса, то не перегорит ли у них компьютер в голове, если они попробуют моей крови?

Тем не менее, я все же решила уточнить один вопрос, с которым и обратилась к зеленоволосому юноше:

— Скажите, а как у вас обстоят дела с сохранением тайны клиента?

— Наш банк самый надежный в этом мире, — с готовностью отозвался комарик-лизун. — Тайна вкладов, переводов, а так же любая информация о клиентах нашего банка надёжно охраняется и не может быть предоставлена никому, в том числе и представителям государств, ибо наш банк является международным и нейтральным учреждением. Отдельные сведения мы можем предоставить только по требованию всемирного схода, получив соответствующие бумаги, заверенные каждым отдельным государством. в установленном порядке.

Фига себе комарики-бюрократы! Но мне это на руку. Вряд ли ради одной магической аномалии кто-то сподобится бегать и собирать подписи со всех глав государств в мире. Особенно учитывая, что на островах есть племена, чьи вожди в принципе не знают письменности.

— Это хорошо… а что надо сделать, чтобы информация обо мне стала банковской тайной до того, как я попаду в вашу базу данных?

— Желаете завести себе личную ячейку повышенной степени безопасности? — с какой то грустью спросил юноша. — Если будет заключён личный контракт, то информация о вас не распространится дальше одного представителя нашей расы. Но это накладывает ограничения на использование.

— Нет, я имела в виду другое. У моей крови могут быть особенности, о которых я не хотела бы распространяться, не получив гарантий конфиденциальности.

Зеленоволосый задумался на секунду, потом предложил:

— Мы можем заключить предварительное письменное соглашение. Оно будет включать в себя только один пункт — неразглашение тайны вашей крови. Это будет стоит три золотых и и еще три четверти.

— Шон, у тебя мелочь есть? — окликнула я работодателя.

Мелочь нашлась, договор комарик составил быстро, не то что наши банковские кровопийцы. Потом мы его торжественно подписали. Что интересно, после того, как была поставлена точка, бумага, на которой было изложено наше соглашение, засветилась сама собой и пропала.

— Договор зарегистрирован и принят к исполнению, — радостно доложил комарик. — Я готов вас выслушать, уважаемая госпожа.

Через полчаса мы с Шоном выбрались из банка, довольные и уставшие. Он разжился наличкой, а я обзавелась персональным счетом и даже банковским хранилищем, куда для начала сдала все бесполезные побрякушки, что перед отъездом понавешал на меня Маркетиос. Магии в них, ясное дело, не осталось, но некоторые из них были из золота и с дорогими камнями. Шон посоветовал не таскать на себе ювелирную лавку, лучше сдать вампирам, а в случае нужды всегда можно получить вместо них деньги по достаточно адекватному курсу.

А на мою антимагию комарикам, как выяснилось, было наплевать… моя кровь их вполне устроила и никого не перемкнула.

Глава 19(2)

Полина:

— Как думаешь, может он насовсем потерялся? — с надеждой спросила я, положив голову Шону на живот и рисуя пальцами узоры на его "квадратиках". Мы неплохо провели вечер в таверне, и теперь отдыхали, устроившись на огромной кровати в снятой на несколько дней комнате гостиницы. Шон довольно жмурился, как сытый кот.

— Ты действительно в это веришь? — с улыбкой спросил он, переплетая свои пальцы с моими и устраивая наши руки у себя на солнечном сплетении. — Если Кароль захочет найти нас, его даже стихийное бедствие не остановит. Единственная надежда, что искать он будет….подольше, — мужчина притянул меня поближе и поцеловал в висок.

Я изобразила мученический вздох, но не додержала дрожащую ноту, сорвалась на веселое хихиканье.

— Какие у нас дальше планы? — рука скользнула по накачанному прессу вбок, пальчики проворно пробежались по ребрам, щекоча и поддразнивая. Смешно, касколько Шон оказался чувствительным к такой незамысловатой ласке. А еще он таки боится щекотки…

Меня смерили укоризненным взглядом, мол "за что ты так со мной, мучительница" и вторая рука тоже была захвачена в плен.

— Как думаешь, есть ли что-то романтичное в древних руинах? Не хотела бы ты….попробовать?

— Да тем ведь все романтично, — фыркнула я, сдерживая смех. — Древние руины, старые кости, ядовитые змеи, страшные проклятья… все перечислила? А, нет, сокровища забыла. И что, предлагаешь взять тебя в долю? — я хитренько прищурилась.

— Это кто ещё кого возьмёт, женщина! — фыркнул он мне в макушку, — Ты ж со своими особенностями даже добраться до самых захудалых не сможешь! Я уж молчу о том, чтобы дотащить сокровища до перекупщика!

— У меня узкая, но крайне необходимая специализация! — нахально заявила я, переползая повыше и устраиваясь у него на груди. — В таком деле важнее не найти место, где сокровища лежат, а ручками до них дотянуться и ножки потом унести, желательно все. Так что я, как сплошной ликвидатор магических пакостей главнее!

— И что, по твоему, сможешь вот это всё, — приподнявшись Шон легонько прикусил ткань рубашки на моей груди и потянул ее вниз, — сама, — оголенная часть груди удостоилось лёгкого поцелуя, — унести? — он поиграл бровями.

— Ну так я ж тебя в долю беру не просто так! — я с удовольствием потерлась о мужчину всем телом, как большая кошка. — Будешь делать страшное лицо, в крайнем случае, нарисуешь. Я видела, у тебя талант гримироваться. Воот… — дыхание слегка сбилось, от прикосновения его губ по коже разбегался острый обжигающий холодок. Но я собрала нокаутированный гормонами мозг в кучку и продолжила:

— Замаскируешься под грузового страшилу и вперед! Пятнадцать процентов твои!

Мужчина подо мной изобразил сердечный приступ, с закатыванием глаз и конвульсивным подергиванием. — Ах, ты ранила меня в самое сердце. Как?! — картинно воскликнул он. — Как я мог связаться с такой жестокой женщиной! Это значит я и информацию добывай, и телохранителем работай, и проводником, а ты! Пятнадцать процентов! Неужели настолько дешево ценишь свою жизнь и комфорт? — игриво подмигнул он. — Как минимум восемьдесят пять мне!

— Нуууу… — я сделала вид, что задумалась, незаметно при этом смещая руку к его ребрам. Щекотка — отличный аргумент для шантажа. — Это ты загнул! Могу предложить целых… двадцать! Цени мою щедрость! — да, пусть ценит, пока я его до полусмерти не защекотала!

— Врешь! Не возьмёшь! — через смех выступил он и вознамерился укусить меня за ухо. — Семьдесят и не процентом меньше! И… так и быть, еда за мой счёт. Должен же я следить за своим имуществом! — его руки легли на мои нижние округлости. Ух, а не зря шаровары стянула, оставшись в одних "развратных" трусиках. Причтно как… но я тоже не сдамся так просто!

— Ну ты и жук! — повертев попой и найдя удобное положение, возмутилась я, и снова пощекотала дергающееся от смеха тело. — Нет уж, давай наоборот — мне семьдесят, и так уж и быть, кормить тебя буду как на убой! — я наклонилась и губами скользнула по его ключице, тоже немного щекотно, но совсем по-другому.

— Ну тогда тебе и карты в руки, — сквозь смех еле проворчал он, — будешь и маршруты сама вычислять и из своих карманных за проживание платить, да грудью на амбразуры лезть!

— А вот ни фига! — не согласилась я, привстала, распустила завязку на вороте. — Где это видано, такой грудью на всякие дурацкие амбразуры лазить? — я продемонстрировала "доказательство" во всей красе. — Тебе самому не жалко тратить такое сокровище на какие-то амбразуры? Ладно уж, жадина, сорок процентов!

— Жалко, конечно, — в доказательство Шон демонстративно приобнял "красоту", приласкал ее, вызвав у меня резкий вдох сквозь зубы. — Но что поделать, с такими-то расценками!

— Какие еще расценки? — мурлыкнула я, слегка подвигав бедрами. — Я вообще бесценна, чтоб ты знал. А ты жадина-говидина. Сорок пять процентов, и все мало? Вот возьму и за нос укушу, чтоб не жадничал! — я даже наклонилась вперед, демонстрируя хищные намерения, но не укусила, а только поцеловала кончик выдающегося шнобеля

— Эх! Умеешь ты торговаться… Ни тебе ни мне! — он на долю секунды поднял меня в воздух и перевернул, нависая сверху. — Поровну… — очень интимно прошептал он мне в ухо, — Всё… Поровну.

Шон:

Никогда не думал, что процесс торга может быть настолько приятным. Я бы наверно ещё сказал, что захватывающим и увлекательным.

В какой то момент я даже поймал себя на мысли, что именно такая вот, не знающая приличий и правил, лишенная не только аристократической чопорности, но и крестьянской расчётливости, готовая идти за тобой хоть на край света, женщина, мне и нужна. Конечно, я не сказал бы что влюблён, но… может, мне снова повезло? И госпожа удача опять пару раз приложила меня по голове своим царственным жезлом?

Уже то, что ее силы не дают проклятию окончательно разорвать на куски мою ауру, можно назвать настоящим подарком богов. И….теперь у меня действительно появилась Надежда! Именно так, с большой буквы.

Надежда не только продлить своё существование, но и избавиться от проклятия вовсе. Раньше я тоже искал решение, но как то просто по привычке. Ведь если бы я не имел хоть какой то жизненной цели, то давно бы сдох под ближайшим кустиком от безнадёжности. А сейчас это уже не казалось попыткой ухватиться за шелковую ниточку во время урагана.

Интересно, если я все же смогу….родители….будут рады, ведь так? Ох, о чем я, тортрравле, думаю! Не видел их больше восьми лет, и что-то никого из них не интересовало, где я шляюсь. Ни мамашу в ее академии, на папашу в княжестве. Конечно, исчезновению проклятия они порадуются, ведь мой дорогой братец и его детки теперь будут в относительной безопасности. Но вот моё возвращение вряд ли оценят.

Но даже такие мысли не особо портили настроение. На улочке, куда я вышел прогуляться и закупить продовольствие в дорогу, уже вовсю кипела жизнь. Многие лавочники только раскладывали свой товар, а были и те, что уже вовсю зазывали покупателей. Пока я рассматривал аппетитные копчености, в глаз попал отсвет солнечного зайчика. В одной из соседних лавок продавали ювелирные украшения и заготовки под амулеты. Хм…а почему бы и нет?

Уж подарок-то моя девочка точно заслужила, да и деньги весело звенят в кармане. Но из предлагаемого на витринах товара мне ничего не приглянулось, работа мастера была откровенно грубовата.

— Господин желает посмотреть более дорогой товар? — заискивающе спросила меня пожилая торговка. — Вы не глядите, что тут только дешевки, настоящие то про. произведения ишскусштва, во, на прилавок выкладывать страшновато. Вдруг умыкнет какой хулюган, а я бабка ж старая, в век не расплочуся! — замахала она руками как недовольная курица — крыльями. Вряд ли конечно тут есть действительно что то стоящие, но за осмотр то никто денег не возьмут. Так что утвердительно кивнул.

— Проходите тоды в лавку, господин, — она приглашающе махнула рукой в приоткрытую маленькую дверку, и еще шире распахнула ее, пропуская меня внутрь. — Все хорошее у нас там. Эй, шкет! — вдруг грозно крикнула она копошащемуся в углу мальчонке, — присмотри за товаром! — дитё неуверенно кивнуло и с каким то страхом взглянуло на меня. Внутри что то ёкнуло, перевернулось… но сделать ничего я не успел. Резкая боль в затылке и мир подернулся дымкой….торт… ррав… ле…

Полина:

Этим утром я какое-то время нежилась в постели, потягиваясь и вслушиваясь в собственные ощущения. Бывший начальник, а теперь полноправный партнер выбрался из кровати ни свет ни заря, и отправился за припасами. А меня милостиво оставил досыпать. Эх, повезло мне с напарником… муррр, особенно есл и вспомнить вчерашнюю ночь.

Однако через полтора часа я забеспокоилась. Шон не собирался уходить далеко, все нужные нам лавки располагались тут же на единственной рыночно-торжественной площади городка.

Для порядка я подождала еще полчаса, а потом оделась и отправилась на поиски.

Но далеко не ушла — только открыла дверь номера, как на меня налетел красный, запыхавшийся и совершенно ошалелый Кароль:

— Что?! Где?! Шон с тобой?!

— Нет, ушел за покупками и задержался, — машинально ответила я, чувствуя, как внутри живота кто-то накачивает ледяным воздухом волейбольный мяч.

— Не-ет… опоздал! — Кароль в два шага пересек номер и буквально свалился на стул, обхватив голову руками. — Какой же я идиот! Не успел предупредить! А теперь… он умер…

Глава 20(1)

Полина:

Я в прострации опустилась на постель, пытаясь понять, о чем он говорит. Кто умер? Кто не успел? Куда?

— О чем ты говоришь? — сквозь звон в ушах я с трудом расслышала собственный голос.

— Я….туда…а они, — пытался что объяснить он, размахивая руками. — Нельзя! Нельзя было выходить! Узнали сразу!

Меня буквально подбросило над кроватью, такую вдруг злость на этого идиота я почувствовала. Ведь явно случилось что-то очень нехорошее, а он тут ерунду какую-то мямлит!

— Отвечай нормально, кто кого узнал, кто умер и где Шон! — я рывком сдернула дебила с табуретки, вцепившись ему в рубашку на груди. Еще успела как-то отстраненно подумать, что со стороны, должно быть, выгляжу абсурдно — грудастая пигалица трясет здоровенного качка за грудки как терьер крысу.

— Им… — он откашлялся и попытался убрать мои руки со своего горла, — Да отцепись ты, бешеная баба! — от рыка, наверно, сотрясло весь дом. От неожиданности я действительно выпустила его рубашку.

А потом Кароль закрыл рукой глаза и тяжело вздохнул:

— Ради того, чтоб дать себе шанс, они готовы отдать последнее. Они… потратили кучу денег и…. заранее поставили осведомителей в каждый город западной части континента, потому что у них была информация, что Шон примерно там. А ещё… они купили у магистерской палаты несколько телепортов. Это целая гора золота! Но… — он с грустью посмотрел на меня, — ведь им есть что терять…

— Кому им? — с усилием разжав зубы переспросила я, отходя от него на пару шагов — а то ведь прибью мямлю. Нет, я уже догадывалась, но не хотела верить. Пока не получу четкое, внятное подтверждение.

— А он тебе не рассказывал, да? — на меня воззрились печальные оленьи глаза, — ну да, он это дело не любит. Проклятый жеж он. Ну, совсем, то есть.

— Я знаю, — да чтоб этого идиота… нахен, сама разберусь, сейчас надо добыть практически полезную информацию. — Ты как узнал, что Шона хотят схватить, и про телепорты? Куда его могли увести? Есть ли шанс успеть до того, как они воспользуются телепортом? — если успею — черта им в ступе, а не магию, шарахну по площадям.

— Да Рыжий сказал! Мол, за твоего дружка столько золота отвалили местному воротиле. Рыжему я часто денег… занимаю…. Правда, он пока ещё ничего не вернул. — Кароль косился на меня со страхом, и аккуратно отползал к выходу.

— Стоять! — мгновенно пресекла я эти попытки. — А ну пошли… к твоему рыжему! — в два движения покидав немногочисленные шмотки в рюкзак и спихнув с кровати Кота, я первая направилась к двери.

— Эээ, ну. Туда девушкам нельзя! — практически просипел белобрысый придурок, с мистическим ужасом глядя на меня.

— А ты на что? — я была неумолима, так что без лишних сантиментов выпнула из комнаты Кароля, а потом и Кота. Закрыла дверь и подтолкнула "провожатого" в спину:

— Пошли!

Невольный проводник окинул меня обиженным и полным непонимания взглядом, но покорно развернулся и потрусил куда-то на улицу. Кошак махнул хвостом и смылся по своим делам, мне было откровенно не до него — от волнения и страха подкашивались коленки и тошнота подступала к горлу.

Можно подумать, я борделя не видела. Точнее, вживую не видела, конечно, но богатый киноопыт сразу позволил опознать место, куда очень нехотя, нога за ногу, притащился Кароль. Если бы я не пинала его через каждые три шага — мы вообще шли бы до завтра.

Я уже готова была прибить идиота — время уходит! Но, к счастью, тот самый Рыжий — местный вышибала — оказался гораздо сообразительнее приятеля, а, главное, разговорчивее. Не бесплатно, само собой.

Самые худшие мои опасения подтвердились. Шона схватили и увезли представители того самого, враждебного рода, которому позарез нужна была кровавая жертва.

И уже через полчаса, яростно отмахиваясь от в голос ноющего Кароля, я седлала Шельму и Вереска, чтобы сию секунду выехать в сторону Волчьего распадка — самой удобной точки привязки для телепорта в окрестностях.

Шон:

Голова не болела. Даже шишки не было. Мои пленители в этот раз оказались на удивление мягкими и бережными. Судя по всему, после поимки меня даже лекарь осмотрел. Да что лекарь, верёвки, и те не натирали! Зато фиксировали всё, вплоть до шеи и головы. И это немного….обескураживало.

Если меня поймал враждующий с нами род, то меня же все равно прирежут на алтаре, так зачем такие изыски? Даже в рот вставили мягкий кляп. Интересно, это чтоб не орал, или чтоб язык не прокусил?! Заботливые, бл…и!

Да и я хорош! Расслабился! Наконец почувствовал себя в безопасности и, кажется, даже отхватил толику счастья. Тьфу! Вот и верь после этого в хороший конец. Чуть отпустишь вожжи, снизишь подозрительность, и судьба тебя сразу по темечку рраз! У некоторых в переносном смысле, а у некоторых, как у меня, в прямом! Такой детский трюк-то…

Интересно, Поль тоже взяли? Хотя, вряд ли. Иначе таких мер не было бы. Просто поставили бы меня перед фактов, дернешься — девка помрет. Но, возможно, им просто проблемы не нужны. Что от ключников, что от Нойры и ее отца. Он вроде там маг не последний. а не собрать информацию они просто не могли.

Надеюсь, Поль не соберется меня спасать. С нее станется. И с Кароля тоже…. Тортрравле, да эта парочка точно полезет в самое пекло! И дружно помрут вместе, либо сами дадут врагам в руки ещё одну причину не рыпаться…

Помолиться, что ли богам? Для меня это будет впервые… молиться не за себя. Раньше, по хорошему, и не за кого было просить. За семью? Ну-ну, по мне, благодаря моей живучести, они и так получили больше чем обычно… с них хватит!

В комнате раздался звук отковываемой двери и стук шагов. Странно, разве это охранник? Больше похоже на ребёнка или… женщину? Да, шорох платья однозначно говорил о женщине. С моих глаз сняли глухую маску, и я заморгал от слишком яркого света. Черное траурное платье….

— Ну здравствуй, Шоннери. — сказала высокая сухопарая женщина, глядя на меня в упор заплаканными глазами. — Да подтвердят мои слова боги, я не желала нашей встречи.

Ну здравствуйте, графиня Клариэтта. Я тоже никогда не желал видеть единственную и горячо любимую жену своего врага.

Полина:

Господи, да я сама понимала, что веду себя глупо, и… но ничего не сделать, просто отвернуться и забыть… Нет. Я не могла. И пусть этот белобрысый нытик таскался за мной и нудел, нудел о том, что я ничем все равно не смогу помочь, о том, что Шон не хотел бы, чтобы из-за него я попала в беду, о том…

В конце концов я рассвирепела и прямой дорогой послала его в пешее эротическое путешествие по темным закоулкам тролльего организма. Кароль опешил настолько, что выронил из рук какую-то хреновину, которую все пытался мне впихнуть, а я подумала — дело плохо, мать. На людей ты кидаешься только в самом пиковом случае, когда внутренние кладовые спокойствия и рассудительности окончательно показали дно.

Шон… кто он мне? Парень, любовник, друг? Или уже что-то большее?

Прежде всего — друг. И как ни странно, для меня это действительно самое важное. Я всегда ценила в мужчинах это странное нечто — когда вместе с ним не только сердцетрепыхательно под луной и не только офигенно в постели, но и просто весело и комфортно в обычной, повседневной жизни. Ценила честность в отношениях, умение быть на равных и в то же время заботиться друг о друге. Видеть недостатки и не забывать на их фоне о достоинствах. А еще меня всегда влекло к мужчинам, способным на продуманную, запланированную… авантюру.

Странно, но в Шоне я нашла все, чего мне не хватало. Жаль только, что до конца я это осознала только тогда, когда он исчез. И я его не брошу, прах побери все на свете! Только бы успеть, а там как минимум сломаю к бесам телепорт и вообще всю магию до которой дотянусь. Возможно… это что-то изменит. Возможно…

Вот вроде мысли такие умные, размеренные, трезвые… и как я умудряюсь под их аккомпанемент нестись во весь опор по заросшей проселочной дороге, судорожно вцепившись в в поводья, и ежесекундно рискуя расшибить пустую голову о камни?! Идиотка!

К черту! Зельма, почувствовав мое шальное отчаянье, летит как на крыльях, и я временами зажмуриваюсь от ужаса, чтобы не видеть сливающиеся в цветные полосы деревья по обочинам. Но все равно подгоняю кобылу, и с отчаянной злостью прислушиваюсь одновременно к топоту копыт за спиной и неясному шуму где-то впереди.

Эта безумная гонка по крайней мере не дает вырваться страшному чудовищу — острому, едкому страху неумолимо утекающего сквозь пальцы времени. А вдруг они его уже… вдруг я не успею? Не смогу?!

Глава 20(2)

Шон

Да…кажется, я уже говорил, что в отличии от моей семьи наши враги с таким положением дел не смирились. Если мои дражайшие предки уже давно плюнули и привыкли, сбросив бремя на первенцев (которые практически являлись бастардами, несмотря на абсолютно "легальное" происхождение), то семья наших врагов до сих пор вливала огромные суммы в поиски избавления и тратила на всё это изрядно времени и сил.

Кстати, именно благодаря этому наш род на политической арене нехило продвинулся вперед, обойдя своих оппонентов на несколько голов вперёд. Хотя, мне то от этого не горячо, не холодно.

А ещё, надеясь, что в какой то момент их старания всё же окупятся, они не заключали временных браков. У главы рода, как и в старые добрые времена, была только одна законная жена. Потому, стоявшая передо мной графиня являлась матерью обоих сыновей рода….. и печать отчаяния от потери отчётливо отражалась на Ее лице. Тем более, что скоро она может потерять и второго ребёнка.

— Я думаю…ты и сам понимаешь, почему ты здесь….и в таком положении, — уставшая и будто бы резко постаревшая от скорби женщина смотрела куда угодно, но только не мне в глаза. Неужели у кого то из аристократов ещё сохранилось такое чувство, как совесть? — Но я всё же поясню.

Дверь снова открылась и двое мужчин втащили в комнату мягкое кресло и поставили его напротив меня. Графиня с тяжёлым вздохом рухнула на него, кивком головы отпустив слуг. Она не торопилась, в задумчивости поглаживая пальцами веер и собираясь с силами для разговора.

— Мой первенец умер намного раньше срока. — наконец, наши взгляды встретились, и меня практически обожгло той болезненной ненавистью, что плескалась в Ее зрачках, — Из-за тебя.

Я в саркастическом недоумении поднял правую бровь. Просто, с кляпом во рту своё отношение по другому то и не выразить. Ну коне-ечно, кого ещё винить то? Во всех проблемах мы виним чужой враждебный род! Это практически правило, что прививается нам с самого рождения, причём, судя по всему, в обоих недружественных семейках. Кошка во дворе сдохла? Это наверняка происки наших непримиримых врагов! Вино со склада пропало? Они, всё они, окаянные! Служанка ножку подвернула — тем более. А уж если кто икает — так точно, это их вина! Вспоминают, гады такие! Готовят свои мерзкие планы, не дают честным графьям жизнью наслаждаться!

— Смеешься, да?! — вдруг прорычала она, с силой сжимая подлокотники.

Я даже отшатнулся от такой резкой перемены настроения. Только что была само ледяное смирение, а тут кидается. Да ну её, похоже припадочная.

— Надо было убить тебя намного раньше, — всё ещё кипела графиня, наклонившись, и шипя слова мне практически в лицо, — ещё когда ты тупым оболтусом только вылетел из родительского гнезда. И, если бы мы знали то, что ведаем сейчас, то так бы это и случилось. — графиня резко отстранилась и стала обмахивать себя веером.

Так, так, так….а с этого момента, пожалуйста, поподробнее, дамочка. Мне очень, очень интересно послушать, что вы там в очередной раз накопали. Будет забавно, если она сейчас, как картинные злодеи из романов с тяжелой судьбой, выболтает мне всю информацию. Эх, похоже мои нервы включили защитный режим. Иначе почему меня так пробивает на смех и неуместный скепсис?

— С самого начала, нам всегда казалось, — чуть успокоившись, продолжила она, — что частота приступов и скорость развития самого проклятья для каждого индивидуальна. Кто то умирал раньше, кто то позже. — она стала немного нервно перебирать бусины на браслете. Я же весь превратился в слух, стараясь не упустить и слова. — Но это оказалось не так. — графиня замолчала и на меня вновь уставился тяжёлый ненавидящий взгляд.

Ну не тяните, дамочка, что за драму вы тут устраиваете! Тащите и тащите кота за самое дорогое его пушистому сердцу.

— Проклятье действует на обоих абсолютно одинаково. Всегда. — припечатала она, хлопнув закрытым веером по подолу платья.

Я нахмурился, не понимая, к чему собственно, эта женщина клонит. Ну да. На всех одинаково. Наши семьи с самого начала были в абсолютно равном положении относительно этого проклятья. Ведьма ведь ненавидела обоих убийц одинаково. Но здоровье то у всех наследников разное, как и возраст….

— Я вижу, ты до конца так и не осознал. Тогда, я скажу более прямо. — не прошло и года! — Не только сама сила воздействия всегда равна, но также и частота и мощность приступов боли от разрушения ауры. Если в агонии мучается один, то откат прилетает и по второму.

Так. Стоп. Это получается что каждый раз, когда я использовал магию, откат прилетал не только мне? Хм, а если учесть и то, что чем старше я становился, тем сильнее давило на меня проклятие, то графскому дитёнышу подгадил я нехило. Ведь магом, в отличии от меня, он не был. Где то на дне зашевелилась совесть, но я быстро затолкал Ее обратно.

Да и… постойте-ка, если верить информации, добытой Каролем, умер малец именно в тот день, когда и я чуть не отбросил копыта. Только вот у меня под боком был один красивый грудастый неитрализатор….

— В твоих глазах я вижу понимание. — ее руки стиснули подлокотники. Видимо, ей было тяжело себя сдерживать. — И потому, вини только себя в своей участи. Своим баловством с магией ты не только забрал жизнь моего сына раньше срока, но и заставил его мучаться на протяжении всей его недолгой жизни! — она резко поднялась с кресла и веер подполов обдал меня ветром, — Потому будет достаточно справедливо, если ты хоть немного загладишь свою вину….своей смертью, тебе не кажется?

Ага. Нашли деревенского дурачка. Я не Кароль, дамочка, чтоб лезть головой в петлю ради принципа. Я,конечно, понимаю, что незнание не избавляет от ответственности, но вините тогда уж не меня, а далеких предков, затеявших всю эту заварушку и разгневавших ведьму.

— Я и не надеялась увидеть раскаяние в твоих глазах. — женщина встала и начала нервно нарезать круги по комнате, — ведь покинув отчий дом, ты стал настоящей…. швалью. Такому никогда не понять боль матери, уже потерявшей одно дитя и стоящей на грани потери второго. Что взять с изначально гнилой, и не способной даже дать плоды, ветви! Весь в продавшуюся мать!

Интересно, она действительно считает, что меня оскорбляют Ее жалкие потуги? Да в большинстве кабаков меня и не такими словами крыли, а уж предков, я и сам не прочь посношать со всеми копытными. Вот честно, если бы не кляп, я бы демонстративно зевнул. А может она хочет надавить на уже задавленную мной совесть? Хотя действительно, пока не поймали двух оболтусов, давить то больше и не на что. Наверное, я один из самых неудобных людей для шантажа, хм…был.

Пока я размышлял, по привычке отстранился от происходящего. А зря. Звонкая пощечина прилетела слишком внезапно, заставив меня покачнуться от неожиданности.

— Что ж, похоже, мне больше не о чем с тобой разговаривать. — взбесившаяся от моего игнорирования, графиня стремительно выскочила за дверь, а вместо неё через минуту зашла парочка амбалов. Так…а вот это уже хуже. Радует лишь то, что похоже, бишь не собираются. Но смоченная чем то и приложенная к лицу тряпка тоже не есть хорошо…долго задерживать дыхание я не смогу.

— Поспи пока, барашек….- растягивает один из них губы в мерзкой улыбке и резко бьёт мне поддых. Непроизвольно хапанув ртом воздуха, теряю сознание от мерзкого запаха…

*****

Мммм….просыпался я в разных условиях, но вот от бешеной тряски и резкого удара о землю пока впервые. Ох, свет в глаза и…ваааа!!! Тортвалле!!? Откуда тут эта демонова лошадь?! Я ж еле от копыт увернулся! Знакомая, кстати, лошадь… и грудь всадницы…. вот жеж дууууура, ну куда она полезла!

Глава 21 (1)

Полина:

Вот жеж дуууура! Ну куда я полезла?!

А что мне еще оставалось, если эти сволочи уже входили в слабо отсвечивающее кольцо телепорта, а самый здоровый бугай при этом как ни в чем не бывало тащил на плече моего носатого напарника? Живой!!! Иначе бы не тащили! Он же им на этом… алтаре нужен. Ну не с… сволочи ли?!

— Стой, дура! — этот крик из-за спины меня только подхлестнул, а я в свою очередь подхлестнула Шельму. И мы с ней прыгнули… вроде как не поймаем так затопчем.

На самом деле я надеялась, что моя антимагическая фигня поломает к собакам волосатым долбанный телепорт, причем именно в тот момент, когда основная масса врагов уже шмыгнула на ту сторону, а бугаина, груженый Шоном, еще нет.

То есть, он тут, конечно, не один остался — вряд ли пленника тащили бы контрабандным порталом в последнюю очередь, но та пара-тройка гадов, которая еще переминалась с ноги на ногу по эту сторону радужной пленки, казалась мне гораздо меньшей проблемой, чем вся вражеская кодла в полном составе.

Ага, разбежалась… закон подлости в этом мире никто не отменял!

Как унитазной магией за задницу цапнуть — это всегда пожалуйста. А как вражеские планы поломать — так фигушки вам, вместе с вашими копытами, пролетели мы с Шельмой сквозь портал как две птички… большие птички.

Во всяком случае, внести смятение в ряды врагов у нас получилось, особенно когда следом в закрывающийся портал с диким матом сиганул Кароль верхом на своем бронтозавре.

Я только успела подумать, что в такой суматохе можно нечаянно затоптать не только врагов, но и Шона, как увы, момент нашего триумфа минул без следа. Шельму схватили под уздцы, меня за ногу и за пояс, и только громко выражающий свое возмущение Кароль еще какое-то время успешно отбрыкивался от врагов.

Я, пока меня тащили из седла, успела осмотреться, и с горечью констатировала, что варажьи морды гораздо многочисленнее, чем я себе изначально представляла. Сначала я недоумевала, как они умудрились незаметно перемещаться по местности, их же было… до фига! Чуть ли не армия. А потом поняла, что, скорее всего, основная злобная сила просто ждала здесь, чтобы принять в горячие объятья не только пленника, но и вероятную погоню. Наверное. Иначе за каким чертом они толпятся тут чуть ли не всем населением как минимум небольшого городка?!

Кароля в конце концов просто задавили массой, а я даже брыкаться особо не стала, только крутила головой, стараясь побольше рассмотреть, оценить и быстро придумать чего-нибудь спасительное.

Прежний план антимагически нагадить всем, до кого дотянусь, пришлось отправить в утиль. Я физически не успею пообниматься с таким количеством народа, тем более, если они будут против. Нет, тех, кто меня хватал и тянул, я приобняла от души, с некоторым злорадным удовлетворением почувствовав ни с чем не сравнимые уколы впитываемой магии. Но легче не стало… эти двое дядек просто не заметили моего воздействия — а жаль. Обнаружат, конечно, испорченные амулеты или что у них там, но позже… то есть — поздно.

Так, значит, план "б". Кто тут главный? Если я правильно поняла, Шона хотят убить, чтобы спасти от проклятия младшего сына враждебного рода. Ну так есть же я! Я его, может, и просто так спасу, без кровавых подробностей, в обмен на напарника. Главное, время выиграть, а там Шон что-нибудь обязательно придумает.

Довольно долго никого высмотреть не удавалось — с Шельмы меня сдернули, и со всех сторон загородили плечистыми гориллами. Даже в прыжке ни фига не разглядеть… только какие-то тропические лианы над головой и кусочек непонятно с чего вечернего неба в просветах. Аааа… это ж мы телепортнулись. Через пол-континента, похоже… если временной пояс другой и даже климат гораздо жарче.

Постепенно злой азарт погони отступал и мне становилось все страшнее. Как ни странно, не за себя, а опять за это носатое недоразумение. Очень уж мои конвоиры целеустремленно топали куда-то вглубь джунглей, причем шли мы по выкрошившейся, заросшей, но все еще заметной дороге из массивных каменных плит. Что там Шон говорил? Заброшенный город? Черт…

Мы действительно выбрались на то, что когда-то было городской площадью. Мне почему-то вспомнился вдруг Маугли — декорации вокруг точь в точь напоминали древний город бандерлогов. И площадь эта…

Мы вышли из узкого проулка между двумя полуобрушенными домами и влились в "оцепление" — никто из многочисленных вражьих морд не смел вступить на голые черные плиты. Словно вычерченный гигантским циркулем круг посреди зарослей невольно притягивал взгляд и тут же отталкивал — было нечто жуткое в маслянистом блеске камней.

Похоже, террористы просто не знали, что им делать со мной и Каролем, поэтому просто крепко держали под руки, вытолкнув в первый ряд "зрителей".

И я, наконец, разглядела главное действующее лицо. Ну, точнее, лица… Все разом. Связанного Шона, который, метнув на меня злющий взгляд, тут же отвернулся, субтильного подростка с перекошенным болью личиком и усталую женщину в роскошном платье, с королевской осанкой и измученным лицом старухи.

Как-то резко стало совсем не весело, не приключательно и ни фига не жизнерадостно. По спине пополз морозный ежик, садистки втыкаю колючки вдоль позвоночника. Лицо у этой дамы было… такое…

— Подождите! — пришлось откашляться, чтобы голос не звучал сиплым писком, да еще и увернуться от широкой ладони левого стражника, пытавшегося закрыть мне рот. — Да подождите вы! Я могу помочь вашему сыну! Снять проклятье! — левого гада пришлось еще и пнуть в лодыжку, чтобы не лез со своими верноподданическими порывами.

— Остановись, Горис, — не думаю, что тетка мне поверила, но она хотя бы подошла на несколько шагов поближе ко мне. Теперь главное не дать ей потерять интерес и не обращать внимание на полный ярости взгляд Шона. Похоже, он сам бы меня заткнул, если бы мог.

— Твоя ложь никого не спасет, — усталым голосом поведала мне женщина. — Твой любовник все равно умрет сегодня, а вас мы отпустим через какое-то время, вы нам не нужны. Никто, рожденный матерью не сможет снять проклятие. Ты думаешь, мы не искали? Все эти сотни лет? Пророчица была права. Оставь все судьбе, девочка, тебе ее не…

— У вас есть магический амулет? — хмуро перебила я этот печальный пафос. — Любой, но желательно такой, который вы потом сможете проверить на наличие магии. и руки отпустите — перчатки сниму.

— Ты очень… необычная девушка, — ага, я поняла, что она имела в виду "ненормальная", но мне сейчас все равно. — На что ты надеешься? Никто не придет на помощь, ни к вам, ни к нам, время тянуть не имеет смысла.

— Вам жалко проверить? — я снова начала злиться. Дура кровожадная! И нечего строить из себя жертву судьбы, вынужденную убивать против своей воли! Я же вижу, как твой прихвостень вспорол рубашку на Шоне и спустил ее с плеч. И тот жуткий… топор тоже вижу. Маньяки средневековые! Сволочи! Ни фига, никакое сознание я не потеряю, не дождетесь!

— Только потому, что это ничего не изменит, — печально выдала эта… стерва. — Я позволю тебе доиграть свое представление до конца. Возьми, — она протянула мне снятый с шеи камешек на шнурке. — Этот амулет настроен на кровь враждебного рода. Сегодня она прольется, и в нем не будет надобности…

Я не стала ждать, пока она закончит свои объяснения, воспользовалась тем, что один из охранников отпустил мою правую руку, стянула с нее перчатку, и выхватила покачивающийся перед носом камушек резким движением.

Пальцы привычно свело легкой судорогой поглощения и в следующую секунду бывший амулет рассыпался песком на моей ладони.

— Я могу так же забрать откат от проклятья, — негромко сказала я, глядя прямо в глаза предводительнице этого кровавого балагана. — И никому не нужно будет умирать.

Несколько секунд было очень тихо. Женщина смотрела на меня огромными глазами, не моргая, и, кажется, не дыша. Парнишка, очень похожий лицом на нее, тоже встрепенулся и пожирал меня взглядом. Собственно, все пожирали, Шон в том числе, но в его глазах была какая-то усталая горечь и… отчаяние?

— Так вот как он это делал… — потрясенно прошептала женщина. — Вот почему… — она вдруг резко отвернулась от меня и крикнула: — Кувис! Убей это отродье! А ты… — она снова обернулась ко мне и стало по-настоящему страшно от ее улыбки. Глаза ненормальной светились каким-то маньячным торжеством и вгоняли в оторопь. — А ты станешь талисманом моей семьи… главным сокровищем, священной кровью, избавлением… и мы уничтожим проклятую кровь своих врагов!

На секунду оцепенев от ужаса, я смотрела, как двое дюжих парней потащили Шона в центр площади, где силой поставили на колени и, грубо потянув за волосы, принудили положить голову на импровизированную плаху — единственный камень, выступающий из кладки.

— Нет! — у меня вдруг пропал голос и силы, голова закружилась… следом за конвоирами на черные плиты вышел грузный медлительный великан в кожаной жилетке на голое тело. В его руках жуткий средневековый топор казался игрушечным…

Глава 21 (2)

Шон: Надо мной уже почти занесли топор, а я только и мог думать об этой… ух, даже не знаю как назвать, в голову кроме матов ничего уже не приходило. Обычное "дура" уже не отображало всей экспрессии и потока искренних и высоких чувств.

Ну ладно, моя голова полетит по плитам древней площади, так я уже давно свое отжил, и, возможно, даже подспудно ожидал такой подлянки судьбы. Но эта, эта куда поперлась! Дура ненормальная! Неужели… только из-за меня?!

Мало ей было кукольников на хвосте, так теперь ещё и в рабство на всю жизнь угодила. Вот что ей стоило промолчать? Тут даже ребёнок бы понял, что такое предложение врагам ничем хорошим для тебя не повернется. Или она слишком много времени провела наедине с Каролем? Заразилась наивностью на грани идиотизма и глупыми идеями?!

Хотя, не похоже, чтобы это он ее потащил меня спасать, скорее наоборот. Вон он стоит со стиснутыми зубами и бросает на Полину полные возмущения и укора взгляды. Я бы даже сказал — злые, что для этого обормота не свойственно. О, ну наконец-то, друг, и тебя довели до нервного тика женские заскоки.

Но ему-то что, его точно не тронут, им жизнь дорога. Сын слишком влиятельных родителей, даже эти психи не рискнут с ними ссориться. Скорее за выкуп отдадут родичам, а то потратились, небось, "бедняжки", такой отлов организовывая.

Мысли текли как-то вяло… опоили? Ну да, жертва должна быть спокойной и смиренно принимать свою участь…

А девочку жалко…. Очень. Или может, это совсем другое чувство? Я-то отмучаюсь за миг, а ей всю жизнь провести в качестве служанки, взаперти с наследником, и строгать детей пачками, в надежде на то, что они унаследуют такую удобную для рода особенность. В лучшем случае.

А то это "бедное дитя" уже сейчас неприкрыто смотрит ей в декольте и, похоже, даже забывает строить страдальческую мордочку, чтоб мамочка пожалела и дала очередную сладость. Вон у ног фантики то валяются…. Гадёнышшшш!

Если бы не верёвки, вырвался бы и свернул шею. За один этот похотливый, липкий взгляд!

Заодно род этих маньяков-чистоплюев прервался бы, и кто знает, может вместе с ними сгинуло бы и проклятье. Я в любом случае трупак, а так бы хоть под конец нагадил бы сволочам… Эх, мечты… бесполезные мечты, особенно когда урод с топором — вот он, уже в полушаге от моей плахи.

Камень холодный… Да сколько можно примериваться, театрал хренов! Бей и с концами! Мне думать больно, а смотреть на вырывающуюся Поль уже и сил нет. Лучше просто закрыть глаза… действительно, опоили или приложили каким-то заклинанием. Спать хочется… ха… заснуть навечно…..

— Неееет, — раздался вопль-визг девчонки и под закрытыми веками заискрились яркие всполохи.

Хм…. Не понял. Уже всё? Тогда почему я не почувствовал боли? Да и вообще, почему все ещё мыслю? Неужели сказки про загробную жизнь и призраков не такие уж и сказки? Или я все таки умер во сне?

С трудом я всё же приподнял веки и чуть не подскочил на лобном месте. В паре метров от меня, прямо на проклятых камнях лежала Поль, и она… светилась! Во все стороны от нее были разноцветные молнии, повергая в панику врагов. Даже мой палач от удивления уронил секиру, чуть не оттяпав мне пол-уха! Мало того, одна из многих молний с треском врезалась в меня, как холодной водой окатило! Ух, сразу взбодрился.

Заснуть под топором?! Смириться?! Быть готовым к смерти?! Это я, что ли, о таком думал всего пару мгновений назад?! Лежал тут, как жертвенный ягненок и даже не брыкался?! Суки, действительно приложили чем-то вроде заклятия безразличия! Бежать, нужно бежать немедленно!

Рывком сбив с ног и так дезориентированного палача, у которого почему-то на лоскутки развалились штаны, я как можно быстрее разрезал верёвки на руках лезвием удачно застрявшей между плитами секиры. Теперь надо быстро осмотреться, хватать этих полоумных спасателей и валить!

Кругом враги, а световое представление, устроенной девчонкой, сейчас кончится… и не думаю, что частичная раздетость половины окружения помешает сволочам доделать начатое, если я дам им время опомниться. Даже если у самой графини от платья и вовсе остался только прах, и она сверкает сомнительными прелестями на весь заброшенный город, эта с. ка живыми нас не выпустит.

Тьфу! Хватать этих двоих и бежать! Но куда?! Тут даже нет поблизости летающего острова… или… глаза уставились на громадину, зависшую в нескольких километрах над дальними деревьями. Слишком далеко, да и не вытяну такой здоровенный. Но другого пути я не вижу. А потому… цыпа-цыпа-цыпа! Полина: Нет, я все же не потеряла сознание от ужаса и безысходности. Хотя и орала в голос именно под их властью. В обморок очень хотелось… настолько хотелось, что только прокушенная чуть ли не насквозь губа смогла привести меня в чувство, а мозг — заставить работать.

Проклятый род… кровавые камни… тысячелетняя вражда, которую они сами — САМИ подпитывают который век. Проклятие ведьмы? Или их собственная глупость, тупость, гордыня и кровожадность?

Черные нити — вот откуда они берут начало. С этой площади. Как только я справилась со своими эмоциями, в глазах словно прояснилось, а время замедлило свой бег. Какая же я дура! Зачем, зачем теряла время на эту чокнутую стерву? С какого беса выболтала ей свой секрет?! Идиотка!

Они все, здесь стоящие, словно жертвы гигантского паука. Кто больше, кто меньше, но каждый словно опутан почти невидимой черной паутиной, она пронизывает тела проклятых, жадно пульсирует и тянется туда, в центр площади, в тот самый камень-плаху… Дура!!!

Решение пришло мгновенно, отодвинув на задний план досаду на собственную глупость и недогадливость. "Никто, рожденный женщиной"! Дебилка, тебе же прямым текстом выдали подсказку!

Та рука, в которой все еще был зажат шнурок от уничтоженного амулета, быстро скользнула за пояс и выхватила нож. Почти игрушечный, ни разу не боевой, поэтому его и не отобрали, но сейчас другого и не нужно. Резко полоснув по сжимающим мое предплечье пальцам второго охранника я выронила бесполезное теперь лезвие на землю, сорвала вторую перчатку и метнулась вперед.

Как в замедленном кино я видела взвившиеся мне навстречу черные щупальца — это уже были не те жалкие паутинки, нет — там, под древними камнями притаилось настоящее чудовище, которое почувствовало угрозу. Оно жадно впилось в каждого, кто был ему подвластен, высасывая, выворачивая нутро в каком-то яростно жадном последнем рывке, как будто пыталось набрать как можно больше силы для того, чтобы отразить нападение.

Медленно, медленно проплывая сквозь загустевший воздух, я злорадно усмехнулась про себя. Зря стараешься, тварь! Мне все равно, сколько силы ты выпьешь, и как сильно постараешься ударить. Я чувствую — ты ждала меня все эти сотни лет, ждала и боялась, и… хотела, чтобы я пришла?

Больно… как больно. Там нет ни злости, ни кровожадности, только боль. Глупая, глупая… ты заперла свою боль в эти камни, укрыла тоску черными плитами, похоронила здесь не только своего сына, но и свою душу… тебе не стало легче даже когда ты отомстила, верно?

Да, они сами виноваты, я понимаю. Они не остановились, хотя могли. Твоя ловушка сработала, женщина, потерявшая ребенка по вине чужой алчности и властолюбия… но разве тебе стало легче?

Жидкое стекло воздуха расступилось, и мои ладони почти коснулись черных камней. Древнее проклятие, словно в агонии заметалось по площади, а потом рвануло мне навстречу, обнимая, словно долгожданную гостью.

И я закричала…

Не знаю, в какой момент сознание померкло окончательно, черно-белые молнии били так часто, что я совершенно потерялась во времени и в пространстве. Я словно видела мечущихся в панике людей, освободившегося Шона, непривычно серьезного Кароля, вынырнувшего из толпы с нашими лошадьми в поводу, но даже не могла обрадоваться, потому что одновременно с этим я шла по оживленной площади еще не покинутого города вместе с веселым белобрысым мальчишкой, так похожим на Фимку… слышала возбужденные голоса прохожих, лязг металла, крики… И сама кричала от ужаса вместе с совсем молоденькой женщиной, которая судорожно пыталась зажать рану в боку ребенка, из которой толчками выплескивалась темно-алая кровь. И это моя боль и ненависть поднималась вокруг девятым валом. Моя… и не моя. А потом стало просто темно.

Глава 22 (1)

Полина:

Следующим, что я осознала, было небо. Синее, даже с фиолетовым оттенком, какое бывает очень высоко в горах. И холод.

— Очнулась, спасательница? — это он так изобразил "добродушный сарказм". Он… то есть, все получилось. Живой, не связанный, даже имеет возможность вредничать. Ура? Ура! Я молодец…

Я пару раз моргнула в ненормально высокогорное небо, потом попыталась повернуться на бок. Безуспешно. Такое впечатление, что меня кто-то без спросу провернул через мясорубку… нда, жрать проклятья вредно для здоровья. Надеюсь, оно скоро переварится.

Повернуть удалось только голову, и еще через пару секунд я сфокусировала взгляд на знакомой носатой личности. Хи, у него такая непривычно задумчивая и вместе с тем блаженная морда, что все былые страхи разом тают в небесах, и хочется сделать или как минимум сказать какую-нибудь глупость.

— А почему небо фиолетовое? — спросила я первое, что пришло в голову. Просто от облегчения все мысли уселись верхом на моих многочисленных откормленных тараканов и оперативно разбежались.

— Перелетаем через самый высокий хребет юго-запада, — Шон пожал плечами. — Как его минуем, опущу остров пониже. Мне ещё тяжело вилять этой громадиной… проще по прямой.

Я молча протянула ему руку, и он помог мне сесть. Ага… летим. Высоко так летим… это я по быстро мелькающим облакам сужу и опять же по небу. А так — не сразу и разберешься, потому что на этот раз мое клювастое сокровище оседлало не обломок скалы, а как минимум приличную гору. Края не видно, полным полно кустов, деревьев и даже вон чья-то любопытная зверюшковая мордочка из зарослей высунулась. Хорек? Белочка? Впрочем, сейчас есть вопросы и поинтереснее.

— Отката нет? — я прищурилась, всматриваясь в мужскую фигуру. По идее — нет и не должно быть, но лучше проверить.

— Тебе только это хочется сейчас узнать? — засмеялся Шон. — Посмотрите на неё! Расшвыряла своими молниями всех врагов, устроила невесть что в древнем городе, в меня чем-то шарахнула, после чего я тут островом каким-то демоновым способом управляю, а она банальным откатом интересуется! — ещё пару раз икнув от смеха, он, наконец, стал серьезным. Относительно — выражение нежданной эйфории покидать эту физиономию отказывалось. Не иначе, тоже нос понравился. — Нет. И боли нет. Наоборот, я себя так хорошо в жизни не чувствовал, — он вытянула ладонь, несколько раз сжал и разжал пальцы и попытался озабоченно нахмуриться. Не вышло. — Такое ощущение, что по венам льётся чистое могущество.

— Хорошо хоть не грязное, — засмеялась я, немного подвинулась так, чтобы сидеть, опираясь на него. Все, произошедшее там, на площади в заброшенном городе сейчас казалось то ли полузабытым сном, то ли неудачно поставленной пьесой. Все это было не со мной… впрочем, глупости. Со мной, конечно, но так давно… зато в памяти вдруг обнаружились сведения, которые там появились как-то совершенно независимо от меня и непонятно откуда.

Мы сидели, привалившись друг к другу среди каких-то низкорослых елочек прямо на земле, было как-то невероятно удобно и уютно, только слегка холодновато.

— Скажи, а ваш род, он тоже спасался от проклятья такой ценой? — тихо спросила я через какое-то время, проанализировав воспоминания. И откинула голову ему на плечо, чтобы заглянуть в глаза.

— В самом начале, вроде, да, — он неопределённо повёл плечами. — Сразу в такое сильное и коварное проклятье не слишком верили, а когда поняли всю глубину выгребной ямы, было уже поздно для сантиментов. Но потом предки нашли более простой способ — рожать таких вот полу-бастардов как я и скидывать на них всё бремя.

Это намного легче чем постоянно выслеживать и ловить тщательно охраняемых отпрысков врагов. Да и… хочется верить, что моим пра-прадедам все же не нравилось убивать чужих детей. Во всяком случае, своими руками. Даже своим "жертвенным баранам" они всегда давали все, что могли, в том числе и шанс найти способ снять это бремя.

— Понятно… — я устроилась поудобнее, потом поняла, что все равно замерзаю, и сама "обняла" себя его руками. — Ну… по крайней мере твои предки перестали подпитывать проклятье. Не повезло вам с ведьмой, она была не только безумна от горя, но и умна. Никакая магия не продержалась бы столько веков, если бы вы сами ее не кормили.

— Хм…вполне логично, — Шон встрепенулся и сдвинул брови, словно что-то прикидывая. — А сейчас подпитка прекратилась? — он с такой надеждой взглянул на меня, что дыхание перехватило. С надеждой и глубоко спрятанным страхом.

— Поэтому я не чувствую боли, хотя вовсю применяю магию? И как долго это продлится? До следующей жертвы и… подпитки?

— Всегда. Сейчас подпитывать стало нечего, — хмыкнула я. — Съела я ваше проклятье, все. Все кончилось. Насовсем.

— Кончилось…? — в его глазах промелькнула целое северное сияние самых разных оттенков. — Это как?! Совсем?! Но… — похоже, Шон так привык к тому, что проклятье незыблемо, что его мозг просто не мог осознать информацию.

— Ты разве сам не чувствуешь? — я чуть повернулась в его руках и ткнула пальцем туда, где прежде жил "клубочек" проклятья. — Нету ничего. Обычное пузо без капли посторонней магии. И камни эти ваши жуткие тоже стали обычными булыжниками. Я даже помню откуда-то, что они стали серыми и начали крошиться… интересно, откуда? Я ведь не видела…

— Ты уверена, что проклятье испарилось? Исчезло насовсем? Готова отдать жизнь за эти слова? — он внезапно резко сжал меня, поворачивая к себе и глядя глаза в глаза. В них бушевал настоящий стальной смерч, — Может оно просто перекинулось на мелк… на старшего сына моего младшего брата, решив, что я — мёртв? — он меня едва не тряс за плечи, впрочем, его самого заметно потряхивало.

Остров вдруг резко стал менять направление, и, не дождавшись ответа, Шон отпустил мои руки, поднялся и отошел на несколько шагов. Встал в просвете зеленых ветвей как в раме, и сжал руками ствол подвернувшейся молодой елочки.

— Ни на кого оно не перекинулось, — вздохнула я, откидываясь назад и опираясь на локти. — Ты не понял что ли? Оно не в вас было, а в тех камнях на площади, как… гнездо. И оттуда распускало свою паутину. Ведьма завязала свою боль на вашу кровь, и каждый раз, когда вы попадались в ловушку легкого решения — опять убить, опять чужого сына, опять… оно получало новый "заряд бодрости" и энергию для существования. И ело вас всех с новыми силами. Это магия, она не работает без… — я пощелкала пальцами, подбирая определение. — Без топлива. Ты-то должен знать, что из ниоткуда ничего не берется, даже колдовство. На это ведьма и рассчитывала, когда проклинала — на вашу вражду и желание расплатиться за чужой счет. Она там управляющий контур оставила, как… программу, такое задание для магии по пунктам. А я эту программу съела вместе с контуром, подпиткой, всеми вашими кровавыми разборками, историей… знаешь, чуть не стошнило, если честно. Редкая мерзость.

Шон снова вздрогнул, опустил голову и какое-то время внимательно изучал муравьиную тропинку под ногами.

— Не то чтобы я не верил твоим словам, — сказал он, не поворачиваясь, — мало того, я бы безумно хотел в это поверить. Но лучше самому во всем убедиться… воочию. Ты же не профессор магических наук, в конце концов.

— А как ты собираешься получить доказательства? — мне действительно было интересно и не капли не обидно, я его понимала. Это же как вдруг узнать… ну, например о том, что закон всемирного тяготения сегодня отменили. Всегда был, а теперь бац — и нету…

— Для начала, встретимся с моим племянником, — Шон, наконец, обернулся и его лицо снова расплылось в эйфорической улыбке. — Микель пацанёнок неплохой и забавный, — тут он на секунду отвел глаза и добавил: — Был, во всяком случае, восемь лет назад….

— То есть, летим к тебе домой? — Шон стоял на фоне закатного неба и очень красиво переливался золотистым по краям… ауры? Забавно. Только сейчас заметила.

— Домой, хех… — похоже, настроение у него скачет, как полоумный зайка по цирковой арене. Вот сейчас "зайка" явно нырнул куда-то в подпол. — Скорее в гости к родственникам. Там давно уже не мой дом.

— Не уверена… — бормотнула я машинально и сама поймала себя за язык, очень при этом удивившись. Мне-то откуда знать?! Чтобы отвлечься самой и отвлечь Шоновского "зайку" я резко поменяла тему:

— А ты знаешь, что у тебя магическая оболочка выросла в несколько раз и теперь похожа на яйцо?

Глава 22(2)

Полина:

Летели мы на этот раз долго и высоко. По моим ощущениям — гораздо выше, чем два прошлых раза. Шон обосновал это тем, что здоровенная махина острова гораздо легче управляется на больших высотах, но объяснить этот феномен не смог, только плечами пожал.

Мне в целом было не так чтобы прямо очень интересно, просто холодновато, но после накинутой мне на плечи с привычным ворчанием куртки стало нормально, и я перестала доставать своего долгоносика вопросами.

Он такой смешной был… косил на меня настороженным взглядом, как нашкодивший котище, и быстро уходил куда-то в заросли, откуда потом слышался треск и залихватское уханье.

Ну докосился — мне же любопытно стало, чем он там занимается, и я тихонечко прокралась следом.

Этот… ыыыыы… буратино протопал сквозь реденький лес молодых елочек, спустился в низинку, оглянулся, меня не заметил, и… ежики-смеежики, ему сколько лет?! Если бы я сама не убедилась в его… кхм… так скажем, мужской состоятельности — сказала бы, что не больше пяти! С таким восторгом сие долговязое дитя принялось прыгать, кувыркаться, ухать и… похоже, он себе что-то вроде воздушного батута наколдовал, потому что нормальные мужики не скачут попой вверх в кувырке на три метра в высоту!

Нет, я все понимаю… похоже, возможность магичить без отката и общее блаженное состояние организма, свободного от проклятия, подействовало на Шона как хорошая порция забористой травки. Мне даже немножко завидно стало… и смешно — не прыгать от восторга он не может, но вот так дурачиться у меня на глазах стесняется. Хи… нефиг, я тоже хочу получить свою порцию удовлетворения от выполненного антипроклятийного подвига.

Поэтому я выбралась из елок и демонстративно уселась на выступающий из песка корень в позе заинтересованного зрителя, восторженным "Давай еще!" отметив особо заковыристый кувырок.

Прыгун смешно дрыгнул ногами в воздухе от неожиданности, смутился и даже — о чудо — нежно зарозовел. За одно это зрелище три проклятья съесть не жалко! Впрочем, долго краснеть Шон не собирался, стремительно шагнул ко мне, подхватил на руки и снова… прыгнул! На три метра вверх, или даже на четыре! А-а-а-а-а-а!!! Псих! Я ж ему батут сломаю!

Не сломала… и так обалдела, что следующий кульбит в воздухе встретила потрясенным молчанием, а потом прочувствовала прелесть, и визжала уже не от страха, а от восторга, хохоча и подначивая "кунгуренка" скакнуть повыше.

Теперь мы бесились, кувыркались и хохотали вдвоем, распугивая местную высокоостровную живность и сбрасывая куда-то в пропасть напряжение, страхи, мрачные мысли. Похоже, от того, что я разделила его сумасшествие, Шона торкнуло еще сильнее и, в очередной раз подпрыгнув, он со мной на руках вознесся чуть ли не на пять метров над поверхностью острова. Ух!!! А там кто?

На другой краю нашего летучего куска природы спокойно паслись лошади и возилась у костра знакомая белобрысая личность.

Шон тоже его заметил, а может вспомнил, что сам его сюда и притащил, и кенгуриными прыжками, так и не выпуская меня из объятий, понесся в ту сторону. В результате мы свалились на удивительно спокойного Кароля буквально с неба, к чему последний отнесся совершенно философски, ибо был занят. Приманивал на кусочек сухаря черно-белую зверушку с беличьим хвостом, подозрительно смахивавшую на скунса. Именно поэтому я нисколько ему не посочувствовала, когда животина, уже почти соблазнившаяся вкусняшкой, шарахнулась от падающих с неба психов и скрылась в кустах.

— Ну вот, спугнули… — вздохнул Кароль, невозмутимо закидывая невостребованный сухарик в рот и смачно им захрустел. — Есть хотите?

— Мррряяяффф! — красноречиво ответил ближайший куст, затрепетал фигурно вырезанными листочками и явил нашему взору знакомую кошачью харю с той самой скунсообразной белкой в зубах. — Мррууууу!

— А ты иди отсюда, вредитель! — возмутился Кароль, и кинул в Кота веточкой. — Второго шурасика уже задушил, заррраза! Не жалко? Они такие милые и редкие, на поверхности уже давно вымерли! А ты последних жрешь!

Кот посмотрела на белобрыса как на умственно отсталого, и придавил слабо пискнувшую добычу лапой. О, так она живая еще.

Я почему-то даже не удивилась тому, что эта наглая усатая морда опять взялась неизвестно откуда, как только миновала опасность. Но белочку мне тоже стало жалко:

— Опусти зверушку, изверг, я тебе колбасу дам! — предложила я мелкому хищнику, для наглядности развязывая тесемки сбереженного Каролем рюкзака и вытаскивая оттуда вкуснятину. — Целую половину… или треть! — я оценила размер кольца домашней колбасы, прислушалась к голодному грому в недрах собственного организма и задумалась — а настолько ли мне жалко белочку? Она конечно, эндемик, но это — колбаса! Домашняя, с чесночком и специями…

— Правильно котик, отдай зверика мне, — вдруг протянул Шон, прерывая мои размышления и с каким-то необоснованным интересом разглядывая кошачью добычу.

— Нет уж! — я возмутилась и пихнула алчно поблескивающего глазами долгоносика локтем в бок. — Это мой кот, моя колбаса и моя белка!

Кошак с интересом переводил взгляд поверх белки с меня на Шона и явно раздумывал. Потом — вот клянусь! — пожал плечами и выплюнул меховушку мне под ноги. Понятно, у меня есть колбаса, а у соперника нет!

— Хм, — Шон усмехнулся, глядя, как я пытаюсь отломать кусок поменьше, а котище пресекает мои поползновения гневным мявом. — Ну забирай, ладно, раз она тебе так нужна… воротник сделаешь? — он насмешливо прищурился и щелкнул меня пальцем по носу. Я отмахнулась и чихнула.

Притворявшаяся трупом скунсобелка подпрыгнула, отчаянно запищала и в мгновение ока взлетела на верхушку самой высокой елки, откуда еще минут десять гневно материла нас на свой беличий манер, захлебываясь возмущенным стрекотанием.

Кот на нее демонстративно не обращал внимания, он жрал колбасу. Я тоже не оценила ораторское мастерство этой твари — потому что пропитанием пришлось делиться не только с Котом — два здоровых мужика на один маленький кружок колбасы… еле отбила половину оставшегося, а иродам пришлось довольствоваться четвертью на морду.

Шон в мгновение ока зажевал свою долю, а затем снова обратился к развалившемуся на солнышке довольному Коту:

— У меня тут есть деловое предложение, — пушистое ухо заинтересованно шевельнулось. — Я тут видел изумрудную груюзу… Поймай ее, будь другом, а? Я тебе потом свежей форели наловлю и кошачьей мяты налью. Настойку.

— Ммя? — оба уха развернулись в сторону искусителя.

— Каких две?! Ты же сопьёшься! Одну! — запротестовал Шон.

— Мяяя! — на кошачьей морде возникло на редкость самодовольное выражение.

— Возьму самую забористую! Но одну!

— Мяяя. Мррр. мья!

— Кошку?! А ты не охрен….кхм, разве я могу силком заставить кошечку? Это ведь так не по мужски, мой усатый друг. Любви надо добиваться самостоятельно!

— Мряяяя! — теперь возмутился Кот. — Мярмяя!

— А, просто познакомить… и чтобы не мешали? Ну, в доме моих родителей точно есть кошки, сделаю тебе протекцию, договорились.

— Ммуррр, — кошак встал и довольно потянулся.

Я, наконец, отмерла и обалдело спросила:

— Шон, ты что….разговариваешь с котом?! С каких пор?

— Не, ты что…тебе показалось, да? — наглая носатая харя приняла самое невинное выражение, потом паразит посмотрел на кошака и они синхронно кивнули.

— Жулики! — я фыркнула и почти с головой нырнула в рюкзак. О! Сушки! И мешочек специй! И закопченная до деревянной твердости утиная грудка. И луковка… и еще три… и крупы еще пол-мешка… живем!

— Значит так. Хорошие мальчики — это те, которые не строят хитрую морду и не жульничают, будут есть похлебку, а плохие и вредные пусть идут свою гюрзу ловят, или кто она там у вас… зачем, кстати, тебе так понадобилась эта несчастная зверушка?

— Это не зверушка, это очень редкая ящерица с рогами и перьями на лапах, — Шон заинтересованно принюхался и еще более внимательно проследил, как я выуживаю из кучи сваленных пожитков котелок. Хороший мальчик Кароль уже давно умильно улыбался мне во все свои тридцать два целых и два щербатых, и радостно подкладывал в костер дрова. Даже кошак оживился и полез под руку, самым подхалимским образом бодая ушами мои колени и басовито мурлыкая.

— Не подлизывайся, рожа меркантильная, — я огляделась в поисках ножа, добрым словом вспомнила свой инструмент, оставленный на жертвенной площади, и ухватила на пояс Шона. — Дай твой… ага, спасибо. А зачем тебе вообще эта несчастная ящерица?

— Пятьсот золотых на дороге не валяются, — усмехнулся Шон. — Рога, перья, шкурка, даже кости — это все очень редкие материалы для амулетов… а если я тебе воды принесу, это будет считаться "хорошим мальчиком"?

— Тащи! — величественно согласилась я и хихикнула. — А там посмотрим…

Вот так мы и летели… день, ночь, и еще день. Дурачились, отдыхали, ловили ящериц, собирали спелую малину в середине острова.

Малины, кстати, было так много, что мы с Шоном, подрядившись на это дело, успели не только сами объесться и наполнить нежно-бархатистыми, влажным ягодами котелок, но и "обжить" весьма уединенную полянку чуть в стороне от малинника. Благо, мой носатик догадался применить свою новую, неуничтожимую магию. Вообще я никогда в жизни не занималась сексом, повиснув в полуметре от земли, словно в воздушном гамаке, но теперь могу определенно сказать — незабываемые ощущения!

А потом мы… прилетели.

Нехилый такой у Шоновых родственников… домик. Крепость надо долиной, город у ее подножия, предместья, распаханные поля, сады… с высоты смотрелось очень красиво и величественно.

Глава 23(1)

Шон:

— Маленькая птичка, почему ты плачешь?

Может быть предвидишь в битве неудачу,

Может быть тоскуешь по ушедшим детям

Может свою смерть я где то не приметил….

Напевал я под нос, седлая своего Вереска и невольно кося глазом на громаду насколько знакомого и родного, настолько же и пугающего меня замка. Эйфория момента прошла, и потихоньку на меня накатывало осознание.

Я ведь всеми силами эти восемь лет старался избежать возвращение. Да, меня свободно выпустили на все четыре стороны. Но где-то через год, с какого-то перепугу, стали усиленно искать. точнее, искать начали гораздо раньше, но слухи до меня дошли не сразу — я слишком хорошо замел следы на одних инстинктах.

Уходил на чистой удаче, с ищейками мы тогда разминулись буквально на волосок. Ну я и драпал тогда… ускакал чуть ли не на другой край континента, и то мало показалось — рванул на подветренные острова, в последний момент купив место в трюме ночного контрабандиста. И год на материк носа не казал.

С тех пор я даже на границах графства не появлялся, усиленно избегая огласки моей фамилии и частенько, не только ради заданий, менял гримом черты лица. Благо, поиски скоро прекратились, но привычка то осталась…

И вот сейчас я сам иду в эти сверкающие сети. Невольно в голове дребезжит мысль — а оно мне надо? Не легче ли поверить Поль на слово и успокоится? Даже если проклятье и не пропало….Я ведь уже отдал этой семье свой долг, причем сполна! Позволил им жить без хлопот на добрый десяток лет дольше! Разве этого недостаточно?

Приземлять остров прямо на задний двор я не стал. Медленно, намного медленнее чем мы летели, отвёл его в сторону небольшой рощицы, в паре километров от замка. Местные "охотничьи угодья" для скучающих молодых людей… тут искусственно разводили рябчиков, кроликов и кряков, чтоб дичь для их сиятельств никогда не переводилась. И на такое раздолье непуганой живности и хищники частенько захаживали. Я сам когда-то облазил тут каждый куст и перестрелял прорву зайцев.

Похоже, видя моё отрешенное выражения лица и Поль, и Кароль, и даже кот все поняли и старались меня не трогать, не тормошить, вопросами не донимать. Лошади медленно плелись по мощеной дороге, звонко постукивая подкованными копытами и изредка срывая сочные листики с подрезанных кустов живой ограды. Такое ощущение, что за восемь лет тут ничего не поменялось. Даже птичий гомон, и тот такой же.

— Шо… господин Шоннери? Это вы?! — вдруг раздался из ближайших кустов знакомый голос, заставивший меня вздрогнуть всем телом. Верный Вереск, почувствовав мое беспокойство и решив, что нас атакует хищник, уже начал примериваться к шуршащей листве копытом.

— Ша-а, спокойней, — одернул я жеребца и уставился на вышедшего из кустарника человека. Наш садовник тоже особо не изменился, разве что на лице появилось несколько морщин, да виски покрылись сединой.

— Я, дядька Крат, я… вернулся вот… — а ведь действительно, в этом доме живут не только мои родственники, но и множество слуг, что заботились обо мне, учили, защищали. Глаза невольно увлажнились. Ведь я никому из них даже весточку не прислал, боясь выдать собственное местонахождение. Та же бабушка Люмка, которая была моей нянечкой, наверняка, места себе не находила. Надеюсь, она ещё хотя бы жива. Стыдно-то как…..

— Ну…, - я не знал с чего начать разговор. — Как вы тут? — попытался выдавить из себя улыбку. — Как… бабушка? Здорова?

— Да жива Люмка, шо ей станется? — отбросив всякий официоз, улыбнулся мне старый садовник, — Поплакала в подол, конечно, изрядно, дак на то и сыновья, чтоб из родного гнезда улетать. Понимаем мы всё, молодой господин. Вам нагуляться надо было, и так пацану два десятка, а его под юбкой прятали! Оно и молодец, что сам-то свою жизнь прожить решил… сколько б ее не дали боги.

Я даже опешил от такой реакции. Меня… ни в чём не обвиняли? И даже рады видеть после того, как прошло столько времени? После того, как я не писал, даже словечка с кем не передал?!

— Зато, вижу, гуляли то вы не зря! — дядька Карат одобрительным взглядом прошёлся по моей спутнице, молча ехавшей чуть позади, — Вон каку невесту домой-то привели! Сразу видно благородную кровь!

Невесту? Это Поль-то? Да из неё благородная невеста, как из меня благородный лорд! Э… постойте-ка… ну, если не придираться к деталям, то вот я как раз и есть благородный лорд. Невеста, значит, да? Ну, а чем не причина заехать к родственникам? Про проклятье я лучше пока умолчу, посмотрю на их реакцию.

— Да у вас как всегда, прям золотые глаза! — я чуть насмешливо покосился на девушку, ожидая реакции. — Действительно, это сокровище — моя невеста. Вот и приехал похвастаться!

"Невеста" иронично вскинула бровь, посмотрев на меня многообещающим взглядом, но промолчала, только ослепительно улыбнувшись дядьке. Зато Шельма под ее седлом так горделиво выгнула шею и загарцевала, словно это именно ее пригласили исполнить главную роль на нашей свадьбе.

Садовник же немного удивленно усмехнулся. Он ведь наверняка рассчитывал меня смутить, а тут такой поворот. Действительно, я ведь уже давно не тот подъюбочный мальчишка, что смущался, увидев оголенную ножку служанки. Сейчас я уже мужчина, который побывал в такой клоаке мира, что многим и не снилось. И лучше никому, кто дорог мне, об этом не знать.

— Вы ж вроде не сильно спешите? — махнул рукой садовник, — Я тогда сейчас Проньку на коняшке пошлю, пусть он замковых-то упредит. Негоже так вам, молодой господин, без предупреждения к батюшке являться. А вы пока спелой княженики поешьте, только собрал, водицы вот… родниковая, с Беньшего Луга, помните? Слаще во всем мире нету, чем наша водица… нат-ко, ваша милость, бадейку, и красавицу свою напоите. А потом и в замок, сталбыть, шагом да не спеша.

— Не похоже, что тебя тут не ждали, — тихонько заметила мне на ухо Поль, подъехав поближе и наклонившись, чтобы напиться. — Спасибо, действительно, волшебная водичка!

— Ну….- я закинул в рот пару красных ягодок из корзинки, что сунул мне в руки старик, а оставшиеся спелые княженки протянул своей "невесте". — Сам не ожидал…

Где-то в стороне раздался топот копыт и весёлые детские понукания. На дорогу, верхом на старом мерине выскочил незнакомый мне светловолосый парнишка лет семи и с ги-гиками помчался, в меру сил своего скакуна, в сторону замка. Мда, и почему мне всегда казалось, что как только я уехал отсюда, то жизнь в этом месте замерла?

— Ну, рассказывайте, молодой господин! Где побывали, шо тама видели? — садовник привязал наших лошадей и одобрительно погладил каждого по морде. Кони не возражали, их хозяева тоже. Бронт….бронтозавр, так кажется его Поль называет, вызвал у старика практически священный трепет. В прищуренных хитроватых глазах под седыми кустистыми бровями сразу промелькнул шкурный интерес. Мда, судя по всему, на следующий год будет много белых и крупных жеребят.

Хм, а почему бы не поговорить. Я-то, за всеми этими размышлениями, совсем не думал о том, что вообще можно рассказывать людям, которым ты не безразличен. А тут можно потренироваться, подбирая эпизоды со всей тщательностью и долей юмора.

Так и разговаривали мы где-то минут сорок, потихоньку уничтожая собранную в корзинку раннюю княженику с графских садов. Поль и Кароль, к моему удивлению, сидели мышками и слушали как бы не тщательнее, чем старик. И про интересные маршруты и клиентов, и про разнообразные города, и про покупку и попытки дрессировки Вереска. По встречу с Поль и Каролем тоже пришлось рассказать, разве что в сильно урезанном виде.

— Караваны это хорошо, — одобрительно кивнул дядька Крат, — да только жаль, что с такими приключениями вы раньше домой не заглянули. Неужто не было подходящих маршрутов? — он заглянул мне в глаза.

— Да я как то….не подумал… — я повёл плечами, уходя от ответа. Давно мне не было так… стыдно, прах побери!

— А жаль, — покачал головой старый садовник, — Тут же, наткось, как вы уехали, такой, понимаешь, переполох приключился, все одно кота в мышатню запустили!

— Что-то случилось с гра… хм… с семьей? — насторожился я.

— Да не, с господами-то всё в порядке, дай боги им здоровья, живы все, — дядька Крат махнул рукой куда то в сторону замка, — Мамка ж ваша приехала! Искала вас!

— Ма-мамка!? — опешил я, — Какая мамка?!

— Какая-какая, — заворчал старик. — Так ваша ж, первая жена ж вашего батюшки, магния которая. Носилась тута по всему замку, графа ругала страшными словами, магическими, мачеху вашу, прости осспади, едва не затоптала, бедную… тыкала в нос каким-то договором, шарами огненными грозила. Ажно вся дворня по тую пору попряталсь, кабы она молнией не пришибла сгоряча… А потом искали вас, долго…

Мое совершенно ошарашенное молчание было прервано сдавленным кашлем, раздавшимся из за спины. В этом чиха-хрюканье слишком явно пряталось нездоровое веселье. Я обернулся и возмущенно посмотрел на красную от натуги Поль, усиленно делавшую вид, что она вовсе не ржет, как лошадь, а просто поперхнулась. Засранка!

Глава 23 (2)

Полина:

И эта наглая носатая морда рассказывал мне, как к нему тут все равнодушны, и вообще… такие рожи корчил. Прямо не родственники, а гестаповцы с ружьем.

Впрочем, насколько я поняла, умотал Шон из родных пенатов на самом пике юношеского максимализма, плавно выползшего из подростковых комплексов на тему "меня никто не любит". Знакомая история, и на самом деле я рада, что все обстоит с точностью до наоборот.

И Шон рад, причем настолько, что вид у него откровенно прибабахнутый. Я даже простила ему шутку с "невестой" и все его зверские рожи, которые он мне корчил по дороге, чтобы я не смеялась.

Ну а потом мы добрались до замка, миновали ворота и попали… попали. В толпу. Из которой величественно выступил здоровенный дядька с Шоновскими глазами, сурово осмотрел блудного потомка с головы до ног, нахмурился… и сграбастал сына в охапку, да так радостно, что как бы ребра не переломал.

Глаза Шона стали ещё в два раза больше, чётче показывая семейное сходство, он приглушенно что то пискнул и несмело похлопал мужчину по спине.

— Вернулся… бродяга! Вернулся!

— Я… это….- попытался что-то сказать Шон, но граф с грустной улыбкой отрицательно помотал головой, отпуская сына из медвежьих объятий.

— В дом пойдем, не стоит разговаривать, стоя на пороге. Иди, матери… Ольене на глаза покажись, да невесту представь. Она захворала немного, но скорее от радости, чем от горя.

Шон как-то несмело оглянулся на меня, я мысленно пожала плечами и взяла предложенную руку. Черт знает… ни в какой замуж я не собираюсь, но почему-то приятно… очень.

Ну а внутри просторного и совсем не средневекового по удобствам замка блудного дурня сначала полили светлыми женскими слезами, потом затискали самыми разными людьми, от рыдающей мачехи, до, как я поняла, нянюшек и кормилиц, обхлопали по спине и плечами другими людьми — понятно, мужчинами. Заодно и нам с Каролем перепало от родственных щедрот.

А потом нас потащили за стол и я поняла, что здесь-то нам и придет конец, потому что вся счастливая Шонова родня горела нездоровым желанием запихнуть в подвернувшихся невовремя дорогих гостей примерно годовой запас продуктов разом.

Но это я, конечно, ворчу и преувеличиваю. На самом деле все было здорово, очень весело, душевно и… тепло. Не знаю, может быть потому, что я ожидала совсем другого от семьи Шона — особенно когда замок увидела. Все же графы, как оказалось, владетели, и все такое.

Нет, они и были графской фамилией — с безупречными манерами, идеальной осанкой, негромкой радостью… но такой искренней! Вот жеж дурень носатый, ведь это видно — и какими глазами смотрит на блудного сына сидящий во главе стола мужчина с чеканно-красивыми чертами лица и седыми висками. И как тихо, но безумно рада его жена — мачеха Шона, которая, подозреваю, вовсе не считала старшего сына чужим… и появившийся вскоре после того, как нас усадили за стол, до смешного похожий на Шона парень, которому разве что знаменитого носа не хватало для того, чтобы парней можно было назвать близнецами — он тоже светился жарким ликованием сквозь безупречно-сдержанные манеры.

Что уж говорить о слугах — даже нам с Каролем, чужим вообще-то людям, перепадало такое море любви и заботы, что это даже вводило в легкий ступор, и наверняка напугало бы, если бы все не было таким… настоящим и немножечко как будто хмельным.

Словно люди после долгой болезни или напряжения вдруг стряхнули с себя тяжелый груз проблем и проснулись, а за окном солнышко… и первый день каникул.

Впрочем, о чем я! Кажется, тут только Шон все еще сомневался в том, что родовое проклятье сгинуло без следа. И у них немного снесло крышу от этого известия. Мне было жутко любопытно — откуда они все узнали, если даже носатый свидетель события не был точно уверен? Но в разговорах, хотя и мелькало нечто, яснее ясного намекавшее на всеобщую осведомленность, прямо ничего сказано не было, словно все стеснялись или все еще по привычке опасались обсуждать эту тему.

А еще я поймала несколько странных взглядов. нет, тоже очень доброжелательных, но при этом будто… оценивающих? Меня как-будто взвесили, обмерили, внесли в опись и признали годной к употреблению. Причем не просто годной, а особо ценной.

Это несколько обескураживало, хотя я быстро вспомнила, что клювастый паразит обозвал меня невестой. Это они так будущее пополнение в семействе инспектируют что ли? Так ведь Шон не всерьез… к сожалению.

Поймав эту мысль я настолько обалдела, что на какое-то время выпала из всеобщего веселья. Ты влюбилась что ли, мать? Ох тыж еж тыж… вот это я влипла! Причем настолько, что мысль о замужестве и… детях от вот этого, конкретного носатого паразита кажется мне безумно привлекательной и… стой, дура! Какие дети?! Тебе же Маркетиос все объяснил — ты даже не человек! С одной стороны с сексом проще — не надо думать о том как предохраняться, а с другой… черт. Черт! Только разреветься на всеобщем пиру не хватало! Выброси эту чушь из головы сейчас же, и радуйся тому что есть, идиотка, а не мечтай о несбыточном.

Шон:

Для меня пир проходил очень… странно. Где те чопорные рожи, от взгляда на которые наступают заморозки? Где показательно- эталонная строгость отца и полная незаинтересованность матери? Где злые взгляды братца на меня-раздолбая и подколки про никчемность!? Передо мной была будто вовсе и не моя семья….

Неужто на них всё время так довлело проклятье? Нет… не верю! Не верю я в это! Мне самому, конечно, стало намного легче, когда пропала постоянная тупая и ноющая боль, но вот характер-то не менялся! Или… Всё ещё можно списать на восемь лет отсутствия… И всё же, не понимаю я…

А столь дружелюбное отношение к Поль, так вообще заставило интуицию выть сиреной. Я даже специально осмотрел свою спутницу тщательнее. Фигура, это да, выше всяких похвал, и кожа чистая и практически белая, загар почему то не закреплялся.

Но вот на этом признаки "аристократизма" и заканчивались. Слегка растрепанные волосы без какого либо намека на прическу, сломанные в тяжелом труде (хотя некоторые и в развлечениях) ногти, на руках мозоли от поводьев, одежда далеко не новая, да некоторая ещё и с чужого плеча. Приветствий знати не знает совершенно, пару раз мать пыталась своеобразно махнуть веером, задавая невысказанный вопрос, но получив полное игнорирование "тайного" знака в ответ, решила не продолжать. Экзамен на столовый этикет тоже был провален с треском. Нет, Поль не ела руками, как какая то крестьянка, но опять же, все тонкости обошла стороной.

Ещё в первые минуты родители должны были убедиться, что перед ними далеко не девушка из высшего общества. И всё равно, будь у них в гостях принцесса, и ей бы не оказывали столько внимания! Не должен сам граф подливать в боках гостье вино! Не должна хозяйка дома собственноручно выбирать из блюда самые вкусные кусочки и непосредственно складывать их в тарелку предполагаемой невесте! И после этого меня хотят убедить что всё в порядке?!

После обеда, всё ещё ошарашенного меня отвел в рабочий кабинет отец, и вот тут я поверил — это действительно тот граф, которого я знал в детстве.

— Свадьбу сыграем как только приедет священнослужитель, в узком кругу лиц, — он постукивал кончиками пальцев по массивному деревянному столу, на край которого облокотился, — об этом должно знать как можно меньше народу. И желательно провести Высший Ритуал Богини плодородия. Он неразрывный, заодно и твою проблему решить сможет.

— Граф… — опешил я от такого напора, но поймав грозный взгляд главы семьи чуть не поперхнулся.

— Отец! — сказал он как припечатал, — называй меня отец, не строй из себя обиженного. Поверь, мы с матерью, — "мачехой" поправил я про себя, — дали тебе все что могли, и даже то что давать не должны были — свободу. Или ты обижаешься, что не сможешь унаследовать имение?

— Да причём здесь это! — возмутился я.

— Действительно, не при чем. — усмехнулся старый граф и достал одну из тех дорогих сигар, за которую, при желании, можно купить себе неплохого коня. — Если ты желаешь стать наследником, я не против. — откушенный кончик сигары упал на пол, как и моя челюсть. — Но! Неуча я за управление не пущу! Если хочешь унаследовать графство, ты обязан как минимум пять лет отучиться в той же академии, что и твой брат. В крайнем случае, можем нанять наставников, а в академии только экзамен сдашь.

— Не нужно мне это графство, — практически выплюнул я, — уж слишком я дорожу тем, что по вашему "вы не должны были мне давать"!

— Я почему-то и не сомневался, — спокойно улыбнулся отец и глубоко затянулся. А мне опять почудилось в привычном облике железного аристократа что-то… непривычное. Взгляд? Горькая складка у губ?

— А что по поводу Поль…ммм… Полины? Что за цирк вы устроили за ужином? — скептически прищурил я глаза, про себя понося старого интригана на чём свет стоит. Всё-то он просчитал, уж точно титул наследника никто мне и не собирался отдавать.

— А сам не догадываешься? — он в слишком знакомом жесте приподнял бровь. Я такое каждый день в зеркало вижу. — Хотя, ты вроде так и не нашел полный текст пророчества, я ведь прав?

— Да… но причём здесь бред этой полоумной?

— Никто из Ниоткуда снимет груз вины с проливших кровь, и лишь те продолжатся в веках, кто удержит дар прощения в руках, — немного нараспев произнес отец и склонил голову к плечу. — Мы ведь правильно всё поняли? Именно эта девушка его и сняла? Ты видел сон?

— Какой сон?! — растерянно выдавил я, пытаясь осмыслить сказанное. — В смысле… да, это сделала Поль…Но там же было про "никто, рожденный женщиной"… кажется…

— Это нюансы перевода, — вздохнул отец. — Смысл был все равно непонятен до последнего. А теперь… Ты действительно МОЙ сын, и я горжусь тобой. Ты нашел Дар пророчества, привел ее в наш дом, осталось только сделать ее своей окончательно, и… — граф вдруг устало провел по лицу рукой, словно внимая маску величественного пафоса.

— И твои дети никогда больше не будут умирать у тебя на руках, а ты не узнаешь, каково это — выть ночами и в кровь разбивать голову о камень от бессилия… и отпускать своего ребенка туда, где он почти наверняка погибнет, в надежде на крошечный шанс подарить ему хоть еще немного времени.

Глава 24 (1)

Полина:

Слава богу, что от обеда до ужина в здешних местах довольно далеко. Ибо водопад хмельного ликования и всеобщей любви, что так радовал меня в начале знакомства, через три часа плотного общения всех, кто дотянулся со всеми, кто не увернулся, в конце концов допек меня до звездочек в глазах.

Черт, я же раньше была общительной девочкой… а теперь, похоже, отвыкла, шатаясь по иномирной природе в компании ехидного, колючего и умеющего так уютно молчать долгоносика…

Поэтому предложение подняться в приготовленную специально для меня комнату и отдохнуть с дороги заставило меня подлететь с мягкого стула едва ли не на первой космческой, и кивать с таким энтузиазмом, что удивительно, как еще голова не отвалилась.

Почему-то эта моя радость в свою очередь чрезвычайно обрадовала окружающих, и меня поволокли "отдыхать" сразу толпой, породив в моем мозгу ужасные подозрения: не иначе как покои мне приготовили где-то поблизости от места, где здешняя публика собирается на массовые гуляния. На ярмарочной площади, например…

Оказалось, что все не так страшно. Просто всем этим милым, но очень странным людям обязательно хотелось меня потрогать. Невзначай так, руку подать, волосы незаметно поправить, за штанину чуть ощутимо подергать… пылинку стряхнуть с плеча.

За ради этого странного ритуала меня пятнадцать минут водили переходами из одной части замка в другую, нарезая круги с непринужденностью профессионального столичного таксиста. Кто-то может и не заметил бы, а вот у меня странный выверт топографического кретинизма: без карты я могу заблудиться в собственном микрорайоне, а вот на природе и — внимание! — внутри любого здания в моей голове сам собой активируется слегка долбанутый компас, который точно знает, в какой стороне отсюда выход или, скажем, где этот чертов север.

Зато в комнату за мой эта дружелюбная толпа не поперлась — ура-ура их деликатности, воспитанности и субординации! Нет, графиня и пара служанок все равно проскользнули в дверь, но только для того, чтобы показать чудеса местных удобств и устроить экспресс-допрос на тему "а может, уважаемая гостья хочет вот это?"

Уважаемая гостья в темпе отбрыкалась от радостного дружелюбия и с блаженным вздохом нырнула в уже наполненную горячей ароматной водой ванну. Наверное, я лишний раз подтвердила свое плебейское воспитание, но помощь при мытье меня мне совершенно не нужна. Максимум того, что я готова потерпеть в ванне — это голый мужик. Конкретный. Носатый. Черт…

Впрочем, все страдания временно вылетели из головы, стоило добраться до подушки. Настоящей! Мягкой! У нее даже была наволочка… накрахмаленная! Ыыыыы… к бесам в подмышку все эти страсти-мордасти, я буду СПАТЬ!

Я бы продрыхла, наверное, пару суток. Если бы мне, как тому слону, дали. Но нет, разбудили к ужину и снова закрутили слегка сонную, осоловелую и потому не сопротивляющуюся меня в своем хороводе щенячьего дружелюбия. Я опомниться не успела, как оказалась умыта, причесана и наряжена в весьма миленькое и, надо отдать ему должное, удобное платье, присланное мне лично графиней с наилучшими пожеланиям. А потом козу на веревочке потащили на сочный лужок… в смысле меня проводили в столовую, где вся семья уже собралась на торжественный ужин.

Ну… сериал "счастливое семейство", серия вторая. причем по законам жанра сюжет развивается, только пока непонятно куда — вид у моего ненаглядного носатика еще более очумелый. чем за обедом, и смотрит он на меня теперь почти так же странно, как и его развеселые родственники. То есть… степень странности примерно та же, а вот внутри этого интереса несколько другая начинка. И я никак не разберу, нравится она мне или не особенно. Чего он во мне не видел, что теперь так таращится? Нет, я помню, что моя, так скажем, обильная грудь всегда вызывала у сего индивидуума здоровый такой и желание схватить, утащить и поиметь. Кхм… В целом я и сама не против, но почему-то именно сейчас меня это нервирует… потому что смотрит Шон так, словно впервые увидел такое богатство, а не изучил уже все прелести моего организма вдоль и поперек!

На мой недоуменный взгляд поверх жареной куропатки и приподнятую бровь Шон ответил поднятым бокалом с вином и тостом "за мою прекрасную невесту". Чего?!

Блин, он так дошутится, что я восприму все всерьез и потребую жениться!

Ну а что… будет у нас семейный подряд кладоискателей… а как нароем достаточно — можно будет где-нибудь свой собственный замок отстроить… ну не замок, дом… так, дорогуша, ешь куропатку и не строй воздушных замков. Такие как Шон не женятся.

Когда моя сытость почти достигла той стадии, на которой готова была превратиться в "лопнутость" и я уже тихо мечтала как-нибудь так технично слиться под стол, а там перекатами-перекатами с одного наетого бока на другой и вырваться на свободу, пищевой садизм внезапно был прерван внезапным сиянием, возникшим аккурат над блюдом с недоеденным поросенком.

Сияние развернулось в световой цилиндр почти в человеческий рост и в его центре возникла слегка прозрачная… дама.

Не женщина, не тетка, именно Дама с большой буквы. И мантия у нее была такая… знакомая. Маркетиос в такую облачался, когда ушел гонять клочки по закоулочкам в совете архимагов, или как там эта их организация называлась. То есть, дама у нас архимаг, похоже. Вон у нее и голограмма продвинутая в качестве средства связи. Интересно, кто это и что ей нужно?

Ух, а взгляд какой! А… нос! Ой, мамочки, этот нос мне более чем знаком!

В жизни бы не подумала, что такой выдающийся шнобель на женском лице может выглядеть не просто внушительно, но еще и элегантно, и… изысканно!

И следом пришла непрошенная и слегка сумасшедшая мысль — нос у Шона все же фамильный, но по женской линии, и вот теперь глядя на гипотетическую свекровь уже и дочь с таким украшением на лице рожать не страшно… если она унаследует не только бабушкин клюв, но и бабушкину харизму — у мужиков не будет шансов от слова вообще…

Шонова мать тем временем окончила осмотр аудитории и обратилась к главе семейства. Голос у нее, кстати… короче, внучке тоже такой будет нужен!

— Приветствую вас, граф Ингрем. Спасибо, что все же соизволили сообщить мне о том, что наш сын найден. Увы, к огромному моему сожалению, прибыть в ближайшие двое суток не имею возможности, дела не отпускают, кроме того, потребуется время на изготовления индивидуального телепорта на большие расстояния.

Кстати, в то, что мадам сожалеет поверили все, сидящие за столом — весьма… выразительная у нее мимика, и голосом она играла мастерски.

— Буду оч-чень благодарна, если хотя бы в этот раз, вы все же дождетесь моего визита и позволите своей бывшей жене, наконец, познакомиться с родным сыном. Надеюсь, мы поняли друг друга, ваше светлость? До скорой встречи!

Нда, если граф "не понял" — я ему не завидую. У Шона необычайно убедительная родительница. Интересно, что сам искомый сын выглядел крайне задумчиво и на то место, где недавно светилась голограмма посматривал с некоторой опаской.

Слава богу, этот ужин, как и этот вечер, наконец, подошли к концу, и я получила возможность сбежать к своей временной, но уже горячо любимой подружке — подушке. Черт, утомило меня это бурное празднество гораздо больше, чем целый день пешкодлара в гору. Еще и мысли всякие… от которых на душе становится тоскливо и пакостно.

Впрочем, долго предаваться унынию я никогда не умела, и вообще, надо брать от жизни все в тот момент, когда она, жизнь, тебе это дает. А не сидеть и не мечтать, чтобы выдали чего-то другого… так что еще раз принять ванну не помешает, а потом я буду нежиться на крахмальных простынях и к черту все эти душевные метания!

Угу, свежо предание… дали мне поспать, как же.

Комната моя располагалась на втором этаже и выходила окнами в сад. И вот в этом самом саду, стоило мне покрепче обнять вожделенную подушку, послышался подозрительный шум.

Кто-то ломился сквозь кусты, как гиппопотам на водопой, отчетливо матерился сквозь зубы и бренькал, как будто… как будто тащил сквозь заросли нечто струнное и этими самыми струнами цеплялся за все подряд.

Минут пять гиппопотам-матершинник вошкался в темных зарослях, потом я услышала, как настраивают неизвестный инструмент (после бардовских концертов у костра я слету отличу просто бреньканье от попытки заставить струны попадать в ноты) а потом…

Кхм!!!

Приятный, хотя и далеко не оперный баритон затянул под моим окном довольно известную любовную балладу, про которую мне уже было известно — ее поют исключительно невестам перед тем, как сделать предложение.

Я пару минут ошалело слушала, и только было собралась встать и посмотреть, кому там не спится в ночь глухую, как баллада была прервана звучным шлепком, негромким, но прочувствованным матерком, бряком отброшенной гитары и шорохом лезущего по стене гиппопотама…

Перегнувшись через подоконник я всматривалась в глухую темень с искренним любопытством и легким опасением. Подходящий горшок с местным фикусом я уже нашла, если что — отобьюсь!

Неизвестный уже почти добрался до второго этажа, но тут опять послышался шлепок, злобное шипение и из темноты проступила знакомая носатая физиономия с комариным укусом на щеке:

— Убери горшок, это я! С-с-с… вашу мать, да быстрее, пока меня тут не сожрали живьем и ползамка не сбежалось полюбоваться на идиота!

— Шон?! — фикус отправился на место, а я обалдело заморгала на взгромоздившегося на подоконник мужчину: — Ты что здесь делаешь?

Глава 24 (2)

Полина:

Певучее недоразумение перекинуло ноги через подоконник и спрыгнуло в комнату. Потопталось немного и уставилось на меня внимательным, но при этом слегка шалым взглядом.

А я чего… я ничего. Склонила голову к плечу и, в свою очередь, разглядывала неожиданного визитера с головы до ног. Хм… он специально выбирал самые колючие и густые кусты, чтобы прогулять по ним гитару? Вон листик в волосах, декоративная тесемка на рукаве разорвана и из под нее торчит обломок какой-то невезучей колючки… странно это все. Вроде не пьяный, просто слегка… на голову ушибленный.

— И? — не выдержала я паузу, так мне стало интересно, за ради какого кандибобера весь этот цирк. — Ты в двери войти не мог? Чего в окно-то полез?

— Мы еще не женаты… — несколько нелогично парировал клювоносец чудноватый и вздохнул. — Репутация дамы…

— Тебя Кароль покусал? — засмеялась я. — Вчера ночью моя репутация волновала тебя в последнюю очередь! И что значит это "еще"?

Шон засопел и потянулся почесать укус на щеке, но вовремя себя одернул.

— Ты не представляешь, каким шутом я себя чувствовал в этих кустах. Во всяком случае, я тебя рассмешил, это уже полдела.

— Ну, если это было твоей целью, то поздравляю, у тебя все получилось. Причем весело было не только мне. Ты нарочно так шумел?

— Нет, просто… тьфу, дьявол! — Шон прикрыл глаза, собираясь с мыслями. И неожиданно схватил меня за руку, словно пытался предотвратить побег.

— Я…кхм…. в общем…. ууу… — он за ту самую руку потащил меня к кровати, но почему-то не лег на нее и меня не пытался уложить, а добрался до стены в изголовьи и с чувством постучал об нее головой. Лбом.

Выглядело занятно — я на буксире, руку мою он не отпускает, а сам методично долбит в деревянную панель с упорством профессионального дятла.

— Э… — я уже всерьез забеспокоилась. — Ты точно здоров? Что ты пил?

— Так! Молчи! Я сейчас соберусь с мыслями! И…. - уф, руку мою он отпустил, метнулся к окну и втащил в комнату какой-то мешок. Или сумку. Блин, я уже вообще ничего не понимаю — за каким… болотным шапокляком он полез ко мне в окно с мешком за плечами?! Нам пора сматываться или как?!

Хм… нет, на подготовку к побегу это не похоже, ибо странное существо с внешностью Шона нервно роется в своей торбе, периодически вытряхивая из нее лишние пожитки… А! Так… вино достал. Зачем?! И куда он его? Тьфу, дурдом на выезде.

Бутылку я отобрала, поставила на тумбочку, а суетоху поймала за руки, притянула поближе, всмотрелась в расширенные зрачки, пожала плечами и… нет, на способность афи-фигительно целоваться его нервяк никак не повлиял. Отличненько… самое то от стресса.

Целовались мы долго, я уж было подумала — все, непонятки миновали и можно перевести общение несколько в другую… плоскость. Но нет. Обнаружив себя почти лежащим на кровати, Шон вдруг смутился и… спрятал свой выдающийся клюв точнехонько у меня между грудей. Нет, ну я не возражаю… только сопит он немного щекотно.

Невнятное бурчание из района верхнего богатства я сначала не приняла всерьез:

— Ты будешь моей женой?

Я помолчала, пытаясь осмыслить это заявление, потом переспросила:

— А ты кому предложение делаешь? Правой или левой?

— Угу. Обоим. Сразу! — судя по тому, что чей-то нос и не думал покидать свое убежище, сей маневр не лишен смысла… — Я вас кормить буду, гладить, заботиться.

— Не то чтобы я возражала, но тебе не кажется, что это будет как минимум двоеженство? — ну а что, он дурачится, и я тоже… хотя внутри что-то болезненно сжалось.

Шон поднял голову, глаза у него стали очень серьёзные:

— Прости. Не так все это должно быть. Не умею я такими вещами заниматься, но… Я действительно… ммм… я серьёзно! Выходи за меня!

— Так, погоди… — я тяжело вздохнула, выбралась из под него и запустила обе руки в волосы. Потерла лицо, собираясь с мыслями. — Шон… я не могу. Я не человек и… детей у меня не будет. Какой уж тут замуж… — а куда мне было деваться? Лгать дальше и пользоваться… а потом? Это патриархальный мир, детка. Дети здесь — это то, ради чего, собственно, люди женятся. Тем более аристократы, тем более наследственные…

— Да плевать! — я удивленно вскинула глаза на решительно сжавшего губы Шона. — Ты думаешь, я лучше? Бродяга-проклятый, к тому же и бесплодный. Да! — он резко рубанул ребром ладони воздух, глядя мне в глаза. — Это проклятье старшего сына… ты сняла его со следующих поколений, но сомневаюсь… что у меня эта функция просто так восстановится. Я слишком долго жил с проклятьем… — он резко отвернулся, но потом решительно взял меня за плечи и встряхнул, заглядывая в глаза: — И вообще, ты на меня! На меня посмотри! Я ведь далеко не подарок! Мы с тобой оба ходячие неприятности. Но не зря же говорят что муж и жена это один демон! А наш демон так точно взгреет кого угодно!

Я не выдержала и улыбнулась дрожащими губами. Было так… невероятно, странно и хорошо, но почему-то очень хотелось плакать.

— И родителям ты понравилась, — поганец, похоже, уловил, что я почти сдалась и методично дожимал: — Я их никогда такими счастливыми не видел. А тетка Нойра наверняка обо всем заранее знала, потому кстати… вот… мне посылка пришла из вампирского банка.

Он в два шага метнулся к брошенному на пол мешку, схватил его и вытряхнул на кровать глухо звякнувшие… кольчужные трусы. Те самые. Как их там… бурхаши!

— Ты рехнулся? — жалобно переспросила я, невольно отодвигаясь по кровати от металлического холода ритуального брачного наряда для долбанутых молодоженов. — Это как-то… слишком серьезно, не находишь?

— А я и серьезен, как никогда. Всегда думал, что только жалкие подкаблучники, да наивные и бесхребетные юнцы могут согласиться на такое, но….. - он скрутил железный пояс верности в руках так, что металлические колечки жалобно скрипнули. — Если ты желаешь убедиться в моей искренности…. я ведь действительно готов. Даже не знаю как ещё убедить тебя, что ты… ты мне очень нужна, — его голос потух и он понуро опустился на кровать.

— Нужна? — переспросила я, подсаживаясь поближе и беря его за руку. — Вот такая, как есть… ненормальная?

Он поднял на меня глаза, а потом рывком притянул к себе и поцеловал. Так… что у меня самым натуральным образом закружилась голова, и я, как распоследняя мороженка, едва не растеклась по кровати сладкой лужицей.

— Да? — требовательно переспросил Шон, на секунду всего отрываясь от моих губ.

— Да… — едва выдохнула я, медленно возвращаясь из розового облака на грешную землю. Сдаюсь…

Эта ночь получилась, наверное, самой дикой, страстной и… не знаю, слов нет, чтобы ее описать. А утром все завертелось, закружилось, да так быстро, что я не успевала толком реагировать.

Свадьба? Уже завтра… платье? А, ну да… красивое. Очень! Я счастлива? Ну… конечно!

Шон периодически появлялся в этом мельтешащем радостном облаке, целовал, улыбался, брал за руку и затаскивал в какой-нибудь укромный уголок, где поцелуи из приличных сразу превращались в сумасшедшие.

На мои распухшие губы потом косились — старшее поколение с деланным осуждением и покачиванием головой, молодежь — та хихикала в кулачок и, кажется, завидовала… а я все никак не могла поверить, что эта суматоха происходит не во сне, а наяву, что это я ночью сказала "Да" человеку, в которого, чего себе-то врать, втрескалась по уши. Что это у меня завтра свадьба… но веселая суета вокруг меня не давала толком сосредоточиться.

К вечеру я уже едва стояла на ногах, и, добравшись до подушки, рухнула без сил. На прикроватном столике стоял заботливо подготовленный кем-то из будущей родни кувшин с морсом, и я, в два глотка опустошив большой стакан, с блаженным стоном вытянулась на простынях.

Уже на грани сна вдруг пришла мысль, что питье, очень вкусное, свеже-кисловатое, как то странно немного горчит на языке после того, как кисло-сладкий вкус выпитого чуть поблек…

Но это ощущение очень быстро прошло. Я закрыла глаза и сон медленно выплыл из под сомкнутых век, мягко качнул кровать и понес меня на руках куда-то далеко…

В дверь резко постучали. Я подпрыгнула на кровати и заморгала спросонья. Кого носит среди ночи? Опять Шон? А почему не в окно? Ффу… запуталась.

Пришлось встать и пройти к двери, за которой никого не оказалось. Странно… я отчетливо слышала стук и шаги уже после того, как проснулась.

Накинув халат, я выбралась в коридор и тут заметила, что в вдалеке за поворотом мелькает свет. И голоса, кажется… Шон?

Что-то здешние девчонки сегодня днем чирикали такое… про древний обычай… ночь перед свадьбой, таинственные огни, гадания или поиски чего-то там… я ничего толком не поняла, но раз ко мне постучали и разбудили, наверное, надо поучаствовать… в любом случае, гляну, что там, и если это меня не касается — со спокойной совестью лягу досыпать.

Два поворота и узкая лесенка вывела меня на открытую галерею. Терпко пахло ночными цветами, приятная прохлада ласково коснулась кожи и я невольно замерла на мгновение — какая… красивая ночь. И голос.

— Нет… не влюблён, конечно. И даже если бы любил, наверно, не стал бы так спешить. Но дар прощения отпускать нельзя.

Глава 25(1)

Шон:

Какой это уже бокал? Пятый или шестой? От этого дорогущего вина никакого толку! Да ещё и кислит странно! Сколько же его надо выпить, чтоб хоть немного захмелеть и забыться, не обращать внимание на весь этот кривой спектакль…

Свадьба… я бы не сказал, что это слово вызывает у меня слишком негативные эмоции, но недовольство всё же присутствовало. И в первую очередь из за того, что это было не моё решение! Снова! Какого лысого тролля я этой семейке СНОВА что-то должен?! Почему опять обязан кому-то, кому восемь лет назад отдал все долги!

Уже одного этого достаточно, чтобы быть против этой свадьбы. Да и… ну какой из меня муж? Я ж дома буду появляться от силы раз в полгода, в хозяйстве, как правильно заметил мой отец — ноль без палочки, семейный бюджет явно не моё.

Я привык кутить, тратить деньги пока они есть, не отказывая себе ни в чем! А если драгоценные кругляши заканчивались, а банк далеко, то и в лесу можно переночевать, какие проблемы то? Экономии меня учили слишком давно, да и то неправда!

И на всё у меня было прекраснейшее оправдание — я мог сдохнуть от проклятья в любой момент, так зачем что-токопить? Да и моё бесплодие… я уже давно смирился с тем, что потомков после себя не оставлю, так нафиг мне дом с хозяйством?

А тут… свадьба эта, "милые" родственники с акульими улыбками. Ей боги, будто сам на себя кандалы вешаю. Да и ещё и мамаша эта моя странная, с ещё более странным договором. Отец всё же показал мне демонову бумажку. Что значит это "заберу через два десятка лет"? С какого перепугу я ей взрослый сдался? Тоже хочет управлять моей жизнью? Ох… похоже от этого вина всё же немного ведёт…

Может послать всё к чертям и сбежать? Прихватить Поль, оседлать Вереска с Зельмой и как обычно, в бега? Это ведь так привычно уже, можно сказать — образ жизни. Но… ох… как же болит голова. Что-то щелкнуло перед глазами и я понял. Сам для себя понял — какого демона опять пошел на поводу у "долга перед семьей".

Нельзя… от моего поступка зависит не только моя жизнь, но и жизнь целого рода. Моя семья ведь лишь малая часть. Взять на себя ответственность даже не за смерть, а за дальнейшую судьбу всей родни, какая бы она не была. Да и… не умру же, если женюсь… и сколько бы я себе не твердил про равнодушие, нежелание возвращаться, вспоминать — ЭТО МОЯ СЕМЬЯ. Демон… и они все равно мне гораздо… роднее, чем встреченная совсем недавно странная девчонка. То есть… Нет, Поль вроде уже тоже не чужая, но… тьфу, голова кругом. В конце концов, жена с такой фигурой и внешностью, а так же достаточно легким, как я уже убедился, не склочным характером — далеко не самый плохой вариант.

— Шон?! — вдруг весело раздалось из дверного проёма и мне чертовски захотелось прикрыть рукой глаза, потому-то светящаяся рожа Кароля практически ослепляла своей позитивностью, — ты тут?

— Тут, тут, — пробурчал я, доливая в себя остатки из бутылки.

— Ты это… поговорить я с тобой хотел! И поздравить, как друг! — он вытащил из запазухи ещё одну бутылку вина. — Вот! Смотри какая! Настоящее ледяное вино! — я скептически осмотрел ёмкость, признавая, что хоть в этот раз этого оболтуса не обманули. Во всяком случае, опознавательные знаки на бутылке, видные только понимающим, присутствовали.

— Разливай, — махнул рукой на бокалы и попытался подняться с кресла, но тело резко повело. Хм, а может мне уже хватит? Но обидеть Кароля всё же не хотелось, так что покорно принял бокал и отпил сладковатого золотого вина. Надо же, действительно ледяное.

— Я вот спросить хотел, — вдруг прервал тихое смакование напитка друг. Да… он ведь… единственный мой друг… — Ты так спешишь со свадьбой. Неужели влюблён до поросячьего визга, раз совсем от чувств мозги растерял и согласен надеть этот железный пережиток прошлого? — Кароль как-то особенно пошло подмигнул мне.

Я недоуменно нахмурился и мотнул головой. Откуда Этот олух узнал про бурхаши? Да и разве все выглядит именно так? Я действительно веду себя как безмозглый девственник? Нет, Поль, конечно, девушка красивая и я определённо к ней что то испытываю, но разве это любовь? Как я могу это определить, если никогда не любил?! Но… но уж перед Каролем выглядеть идиотом мне точно не хотелось, а потому:

— Нет… не влюблён, конечно. И даже если бы любил, наверно, не стал бы так спешить. Но дар прощения отпускать нельзя.

Полина:

Ситуация называется — почувствуйте себя любопытной варварой с оторванным носом… не хочешь узнать о себе много неприятных вещей — не подслушивай чужих разговоров!

И что делать? Голос Шона я прекрасно слышала, и ни с кем спутать не могла — да, граф и его наследник — младший брат моего "женишка" могли похвастаться таким же довольно приятным, глубоким баритоном, но… эту интонацию, манеру говорить, задерживать дыхание в определенный момент было не подделать.

Я прислонилась затылком к холодной каменной стене и пару секунд стояла там с закрытыми глазами, пережидая крайне неприятный приступ слабости и головокружения. Где-то в районе солнечного сплетения раскручивался и рос холодный смерч, обморочно вымораживая внутренности.

Вот дура… размечталась. Он ведь, по сути, мне в любви и не признавался… и…

Так. Нет, сначала я должна убедиться. Не смотря на подкашивающиеся коленки, горечь во рту, сбитое дыхание и дикое желание развернуться и исчезнуть отсюда раз и навсегда — я должна убедиться.

Пара шагов по галерее и вот они: в нише над садом, лунный свет с одной стороны, неяркий светильник на перилах — с другой. Шон сидит в кресле, Кароль, которого я не сразу опознала — на перилах… и они продолжают свой негромкий разговор.

— Дар прощения? Это что за зверь? У твоей невесты какие-то особые силы? Тогда, на площади, я так и не понял, что произошло, — да, Кароль, вовремя ты проявил любопытство. Мне тоже интересно… очень.

— Там всё достаточно запутанно. Это не магия, а… впрочем, достаточно сказать, что этот дар спас наш род и что он нужен нам в будущем, — Шон… почему же так больно-то, господи, ведь он ничего нового не сказал? Ничего такого, о чем я сама не могла догадаться!

— И что ты? Всю жизнь теперь с навязанной женой проведёшь из за этого "дара"? — угу, ты ему еще посочувствуй, бедному!

— Ну она не совсем… — "жених, похоже, сам не верил в то, что говорил.

— Да не ври, я ж по глазам вижу, как тебе тяжело! Да и от счастья так вином не заливаются!

— Наверно. Хотя в дороге всё было прекрасно… возможно….

— Так одно дело напарница, попутчица, а другое жена!

— Верно говоришь…. Простую попутчицу не грех по буеракам таскать, да на сене валять. А жена должна в доме хозяйкой быть, детей растить. Быть леди….- закончил Шон совсем тихо. А мне захотелось выйти из-за декоративной колонны и… а току его бить? Он меня полюбит за это? Или перевоспитается и поймет, что я живая и у меня есть чувства? Два раза…

— Ну Поль наверно не захочет в доме-то. Она не похожа на леди и… — Кароль с сомнением почесал затылок.

— Да кто её теперь отпустит то теперь? — усмехнулся Шон и сделал еще один глоток вина. — Родители вон уже целый список составили, чему будут ее учить, во что одевать. Мать обещала так воспитать будущую невестку, что от настоящей графини и не отличить будет.

— А ты?

— А что я? Женюсь, а как повод появится — уеду… по своим делам на другой конец континента. Семью нашу новую обеспечивать, караваны водить. Теперь-то жене на булавки придётся нехилые суммы отправлять.

Вот спасибо тебе, щедрый человек. От всей души спасибо…

— В бурхашах? — немного насмешливо напомнил Кароль, явно намекая на временный обет верности, обеспеченный дурацкими бронетрусами.

— Да уж два года потерпеть смогу. Заезжать буду часто, пока не пройдет срок, а там… во время свадьбы родители проведут обряд плодородия, так что жене будет чем заняться, когда я уеду надолго. Ладно… пора спать, мне завтра еще изображать счастливого молодожена, — Шон, чуть покачнувшись, выбрался из кресла и прошел совсем рядом со мной, не заметив, как я отпрянула в тень колонны. Я даже знакомый запах уловила — такой родной еще полчаса назад.

Мужчины ушли, а я еще довольно долго сидела на каменном, следила за тем, как лунные тени скользят по древним плитам пола, и думала, думала…

Со дна души поднималась какая-то захлестывающая волна горечи и… злости. Незнакомой такой, словно не моей. Мне было больно — это было мое чувство, но злость? То есть, конечно, от Шона я такого не ожидала. Вот этого… потребительского отношения, этой расчетливой готовности использовать меня "во благо семьи" обманом.

Я сама не поняла, как оказалась в комнате, как собирала вещи, кое-как запихивая их комом в рюкзак. Опомнилась только на конюшне, рядом с сонно моргающей Зельмой, которая недоуменно косилась на уздечку в моих руках и всем своим видом словно говорила: "Хозяйка, ты головой ударилась? Куда тебе несет посреди ночи!?"

А действительно — куда? С какой стати я решила вот так вот удариться в бега — даже не попробовав поговорить, объясниться, не знаю… по морде дать? Да я в жизни от своих трудностей не бегала и еще там, на галерее, слушая этот проклятый разговор готова была устроить вдумчивые разборки на дипломатическом уровне, а не скакать в ночь, изображая деву с разбитым сердцем.

Оно, конечно, действительно почти разбилось. Но мозги с какой стати отказали? Так. Никуда я не поеду, пока еще раз не взгляну в эти глаза бесстыжие и… не скажу ему, что думаю по поводу воспитания из меня "леди" при вечно отсутствующем муже.

Я уже повесила уздечку обратно на гвоздик и развернулась к выходу, когда за спиной кто-то неожиданно и очень недовольно вздохнул:

— Значит, не подействовало зелье. Досадно… придется по-другому.

Резко обернувшись, я успела заметить только летящую в лицо тряпку, и потеряла сознание.

Глава 25(2)

Полина:

Голова раскалывалась так, словно в нее, как в большой японский барабан, со всей силы молотили сразу двумя колотушками. Во рту пересохло и, кроме того, никак не удавалось сглотнуть отвратительный горьковатый привкус. Глаза не открывались… это что вообще? То самое знаменитое похмелье, которым пугают каждого невоздержанного студента? У меня отродясь такого не бывало, даже если с вечера я позволяла себе пару лишних бокалов…

Черт, вообще непонятно, что случилось. Я же не дома, и… да, про другой мир я все очень хорошо помню, тем более, что чувствую, как давит на желудок жесткое седло, через которое меня перекинули. Лошадиный копыта цокают по каменистой тропе, какие-то ветки время от времени шоркают по ногам и спине… да что за?! Местная интерпретация "кавказской пленницы" в виде свадебной игры с похищением?!

Висеть невразумительным кулем мне очень быстро разонравилось, и я задергалась, пытаясь приподняться, сползти или как минимум освободить связанные руки. Связанные?! Нда… это внезапное приключение нравится мне все меньше и меньше.

— Очнулась, красотка? — знакомый голос над головой был полон незнакомого сарказма. — Ну ты и шустрая девка, пришлось побегать. Пару раз едва не пришиб вас, идиотов, за ваши выходки. Еле удержался.

Лошадь остановилась и Кароль снял меня с седла. Легко, как надувную куклу, отнес чуть в сторону от тропинки и усадил на траву, прислонив к прогретому солнцем мшистому валуну.

Я откинула голову, затылком нащупав почти незаметное углубление в каменной твердости, и, с трудом разлепив ресницы, стала наблюдать за своим похитителем. Да, то, что именно Кароль меня "украл" было очевидным, однако с какого перепугу ему это понадобилось? И вообще, это точно Кароль? Лицо, фигура, волосы, одежда — все осталось прежним, и в то же время это был совсем другой человек. Он двигался иначе, смотрел совсем по-другому, и даже знакомый голос не спасал от впечатления, что в уже привычную оболочку восторженного дурачка внезапно вселился кто-то чужой и страшный. Жесткий, насмешливый, расчетливый… опытный, безжалостный. Эпититы можно было подбирать бесконечно, и ни один из них мне не нравился и не внушал оптимизма.

— За… кхм… зачем ты меня связал? — чем таким он меня вчера траванул, что даже язык до сих пор заплетается?!

— Ну кто ж тебе виноват, что ты зелью не поддалась? — пожал плечами похититель, даже не оглядываясь на меня. Он деловито расседлывал лошадей — Шельму и своего бронтозавтра. — Я из сил выбился, упаивая этого придурка, половину служанок перещупал, пока нашел подходящую сучку, которая пришлой бабе позавидовала и согласилась помочь мне открыть побродяжке глаза на то, что она тут никто и никому не нужна. И все получилось — ты проснулась и подслушала нужный разговор, поняла, что у пьяного на языке — то и у трезвого на уме, даже вещи свои сама собрала… а потом вдруг предумала!

Пока он все это рассказывал, лошади оказались расседланы, напоены, стреножены, а мне заботливый изверг даже принес воды. Отказываться я не стала, покорно позволила себя напоить. А что делать, все равно руки связаны… и ноги.

— Но зачем?! — что-то я сомневаюсь, что этот лицидей решил расстроить свадьбу из сочувствия к нелюбимой мне или же потому, что сам воспылал "чуйствами".

— А что мне оставалось делать? — недобро усмехнулся лжеРыцарь. — Утром эти ушлые графья привязали бы тебя к роду большим ритуалом разделения души и плодородия, заперли в самую высокую из своих замковых башен и не подпустили бы к тебе никого постороннего и на пушечный выстрел. Еще и охрану бы выставили по всему периметру своих владений. Ты слишком дорого стоишь, детка, чтобы тобой делиться… и даже придурковатого "дружка" с репутацией безобидного клоуна не подпустили бы к достоянию рода ближе, чем на полет стрелы. Черт, даже жаль, что пришлось рушить такой удобный образ, я несколько лет им с большим успехом пользовался.

— Да тебе-то я зачем? — устало переспросила я, впрочем, уже догадываясь, каким будет ответ. — Не говори только, что воспылал ко мне внезапной роковой страстью, не поверю.

— Мне ты сто лет не сдалась, красотка, даже не смотря на твою шикарную фигуру, — усмехнулся совершенно незнакомый мужчина, окончательно сбросивший маску недалекого, но добродушного балбеса. — Это твой носатый женишок с его детским максимализмом и стремлением все что-то доказать тает при одном взгляде на такую грудь. А я человек практичный. Тех денег, что за тебя заплатят ключники, хватит на пару таких графств вместе с замками. Так что извини, детка, развязывать тебя я не собираюсь. Больно шустра. Я уже один раз опростоволосился, когда навел погоню на этого проклятого недоумка. Думал, порыдаешь у меня на груди, я тебя утешу, предложу помощь… и поедешь ты добровольно туда, где тебя можно без проблем передать заказчикам. Кто ж знал, что ты настолько ненормальная, что с места в карьер сорвешься спасать любовника! Мало того, еще и успешно. Нет уж, хватит, отбегалась. Ключникам такие сюрпризы устраивай, после того, как они за тебя сполна расплатятся.

Приехали… и почему я не удивлена?

Шон:

Ууу…утреннее похмелье. От каждого движения некие злодеи тут же начинают бить колокола. Причем в качестве главного инструмента почему-то выступает моя многострадальная голова. Похоже, Каролю всё же продали какую то бурду, от благородных вин такое похмелье не предусмотрено.

Главное, мозги то вон, работают, но по башке как будто чем то тяжёлым приложили, раз пять, не меньше. Ну хоть на своей кровати лежу, а не на полу, хотя отчетливо помню, что засыпал на софе в гостиной. Интересно, сам дополз или кто перетащил?

А в теле слабость… и что-то похожее не озноб… Ну молодец ты, Шон, самое то в день свадьбы! Из-за такого пустяка как простуда мои дражайшие родственники церемонию точно не отменят, так что буду у алтаря богини плодородия сопли на кулак наматывать, а то и… в обморок от температуры свалюсь, как испуганная девственница в ожидании брачной ночи.

Ага, и невеста подхватит моё безвольное тельце, взгромоздит на свою большую и мощную грудь, да потащит в брачное ложе. Это будет самая дикая свадьба в истории нашей жутко аристократичной семьи, ха! Ой! Смеяться вслух было не лучшей идеей.

Кстати, о любимой семейке, а чего это в замке шум такой? Потише не могут? Или я проспал до обеда и уже началась бурная подготовка к церемонии… Тогда отчего меня не будят? Надо бы подняться, да отварчику попросить… того, от больной головы и отсутствия чувства меры. А то даже руку поднять не в состоянии.

— Ох! Молодой господин! Очнулись! — вдруг со стороны двери раздался незнакомый мне удивленный женский голос, отчего я болезненно застонал, вжавшись носом в подушку. — Радость-то какая, сейчас госпожу позову!

— Стой, — прохрипел я, сражаясь с собственным телом, — Что…что происходит? — служанка побледнела и отшатнулась.

— Простите, молодой господин, не могу я сказать, хозяева то сказали вас не беспокоить! — она всплеснула руками.

— Ты понимаешь, что уже это сделала? — я попытался скептически поднять бровь, но получилось лишь сморщиться. — Теперь я буду лишь больше волноваться, если не узнаю.

— Ну… отравили вас, молодой господин, — тяжело вздохнула девчонка.

— Кто?! — вот это поворот….

— Да та ведьма, которую вы своей невестой назвали! — со злобой выплюнула служанка, — пригрели вы змею на груди, вот она вас и отравила! А сама с любовником сбежала!

Я сперва не понял, о ком вообще речь идёт? Какая ещё змея? Какой любовник? Я ж добрую и простодушную Поль в жены звал и она согласилась, о какой ведьме вообще несёт эта девка?

— Ты о По….хм, госпоже Полине? И что за любовник? — девушка посмотрела на меня практически с жалостью:

— Друг Ваш. Красивый такой, высокий, широкоплечий да голубоглазый! Променяла вас на красавчика…

Кароль? Это Кароль-то герой-любовник? Да этот оболтус поцеловать девчонку стесняется, а уж украсть у друга женщину… да его ж собственная совесть задушит быстрее, чем он пару шагов пройдёт! И Поль к нему относилась скорее как к большому ребёнку, чем полноценному мужчине-попутчику. Ух… размышлять буквально физически больно.

— Принеси антипохмельное! — практически рыкнул я на врунью.

— Не похмелье это, молодой господин. Говорю же, отправили Вас, полдня вы при смерти были. Я лекаря позову… и матушку вашу… она магиня, она вас спасла, и сейчас разъяснит, что к чему! — со скоростью ветра служанка исчезла в дверном проеме. Да что здесь творится то!(конец отрывка)Знаки

Глава 26(1)

Шон:

Ни антипохмельного, ни обещанного визитера я так и не дождался. В какой то момент голова закружилась и мой нос просто встретился с подушкой.

Второе же моё пробуждение за этот день было бесспорно намного лучше. Голова не раскалывалась, и я вполне смог приподняться на кровати, хотя лёгкая слабость ещё не ушла. Может весь этот разговор со служанкой мне приснился? Хорошо бы, иначе… я просто не знаю, что мне делать. Если ее слова неправда, в чем я практически уверен, то что на самом деле то произошло? Но если правда… то это… больно?

Не физически, а скорее душевно. Может, я обманул сам себя? Ведь не может быть настолько больно, когда тебя предает безразличный тебе человек или просто знакомый. Эта девушка уже стала мне как минимум хорошим другом, а как максимум… ммм… даже подумать об этом тяжело.

И всё таки невозможно поверить, что она предала. Зачем она тогда спасала, если бы хотела банально отравить? Для моей смерти достаточно было бы оставить меня у вражеской семьи на алтаре. Или нужно было обязательно снять проклятье? Да в этом же нет никакого смысла! Потому я скорее поверю, что Кароль внезапно стал мировым злом, чем в то, что вчера меня траванула Поль.

Надо поскорее вставать и разбираться во всем самому, иначе от этих дум и предположений сойду с ума.

— Ты, наконец, очнулся, — произнёс смутно знакомый мне голос откуда то сбоку.

Я медленно повернул голову и во все глаза уставился на сидящую в кресле у кровати женщину лет сорока. Ту самую женщину-мага с голограммы. Кажется, это моя настоящая мать?

— Так, посмотри на меня, — она бесцеремонно схватила меня за подбородок, — голова не кружится, в глазах не двоится?

Я смог лишь молча покачать головой из стороны в стороны.

— Хорошо… Очень хорошо. А конечности не затекают? — так же строго спросила она, отстраняясь.

Я демонстративно покрутил сначала руками, потом ногами, при этом не отводя с женщины пристального взгляда. Ее внешность вызывала во мне настоящий диссонанс чувств. С одной стороны в лице женщины было что-то жутко родное, даже не считая "фамильного" носа, с другой — я прекрасно понимал что вижу ее второй раз в жизни, и она абсолютно чужой мне человек.

— Я понимаю, что сейчас не совсем подходящее время, — женщина вздохнула и склонила голову к плечу очень знакомым жестом. — Но считаю нужным объясниться, чтобы в дальнейшем между нами не было недоверия и можно было решать текущую проблему сообща.

Я недоверчиво поджал губы, но все же кивнул. Не собираюсь верить ей на слово, уже обжегся и не раз, но всегда лучше выслушивать всех участников событий, чтоб составить собственное мнение. Да и просто… с магинями лучше не ссорится, последствия могут быть слишком губительными. Тем более, если по закону эта магичка является твоей матерью.

— Почти тридцать лет назад я была нищей сиротой, выпускницей захолустного магического училища, без родни, связей и перспектив, — женщина задумчиво посмотрела куда-то в сторону, словно вспоминая. — Учитывая огромный долг за обучение, быть бы мне либо подстилкой для более сильного и родовитого мага, либо прозябать лет сто в самой глухой дыре континента на нищенское жалование, две трети которого гильдия забирала бы в счет долга. А тот он — богатый аристократ с выгодным предложением… я согласилась раньше, чем поняла толком, что от меня потребуется.

Я отвел глаза, сделав вид, что меня безумно заинтересовал узор стеганого покрывала, но весь обратился вслух. Пусть оправдывается. Тем более ее-то я как раз особо и не винил. Ну родила девка за деньги, ну бывает. Единственное, что вызывало подозрение — с какого перепугу я то ей сейчас понадобился!

— Больше я никогда не делала таких глупостей — не подписывала магический контракт, не прочитав все до последней буковки… — тихо произнесла женщина. — Когда я узнала о проклятии — было уже поздно. Ты уже жил, а я… не имела права даже подойти к собственному ребенку в течении двадцати первых лет его жизни, — она очень горько усмехнулась. — Никто не рассчитывал, что ты проживешь дольше. И мне магия контракта не позволяла даже приблизиться к землям бывшего мужа. Но я не сдалась. Было… нелегко, даже деньги твоего отца и положение пусть и бывшей, но графини, не слишком помогало мне продвинуться в магических кругах. А мне необходимо было стать кем-то, чтобы найти… найти лекарство от проклятья, убивавшего моего сына. И через несколько лет, уже будучи магом, имеющим вес и имя, я потребовала от твоего отца информацию. Хотя бы информацию… наверное, никто в этом мире теперь не знает о родовых проклятиях больше, чем я.

Слушая этот монолог, я все сильнее сжимал в ладонях одеяло. Правдоподобно? Да… А вот правда ли? Не знаю…. Но почему то до боли хочется верить. Да и руки маги… матери слишком уж нервно перебирали ткань костюмных штанов, штрко расклешенных по обычаям высших магов.

— К твоему двадцатилетию я приготовила что-то вроде очень емкого накопителя, который бы собирал удалы проклятия, и блокиратора, который закрывал бы тебя от откатов. Я даже защитила диссертацию на основе итих исследований и провела больше сотни экспериментов, по всему материку выискивая и пытаясь "вылечить" проклятых. Впрочем, это сейчас не важно… главное — я нашла способ практически никелировать действие проклятия, но… опоздала всего на несколько недель. Ты уехал… и восемь лет я не могла тебя найти. А когда нашла, оказалось, что мой умный, взрослый, самостоятельный сын сам справился со своей бедой и в моей помощи не нуждается. И теперь я не знаю, чего в моей душе больше — гордости за тебя, или горечи от собственной ненужности…

Рассказав всё это, женщина просто молча ушла, лишь в конце, уже стоя в дверном проёме, бросив фразу:

— Я не хотела загружать тебя еще и своей историей в такой день. Мне никто, до моего непосредственного приезда, не сообщил не то что о твоих проблемах… Мне даже о готовящейся свадьбе никто не сказал. За это я уже намылила голову твоему непутевому папаше, — она тяжело вздохнула, — и всё же знай, Шон, если нужна моя помощь, не стесняйся просить. Я рада буду помочь тебе хоть в чём-то, раз уж мои исследования были абсолютно бесполезны.

— Нет, — неожиданно даже для себя сказал я и недоуменно замолчал. Что "нет"? Зачем я ее одернул? — Я… я не считаю их бесполезными. Ведь ты всё это время…. - я замолк на полуслове и опустил взгляд вниз. Ну не умею я…не умею говорить "спасибо" от чистого сердца. Мне же действительно было как бальзамом на душу, что она волновалась все эти двадцать лет.

— Спасибо… — еле слышно раздалось уже из коридора и я лишь краем глаза поймал край мелькнувшей мантии. Мама…

Следующим визитером был отец. И вот тут вся ностальгия и приятная атмосфера была бесповоротно разрушена. Потому что папаша влетел в комнату настоящим тайфуном, за пару шагов достиг моей кровати и… с ходу пробил мне в челюсть! Я не успел загородиться или перехватите кулак, так как просто не ожидал от аристократичного родственника таких дикостей! Что вообще происходит!

— Давно надо было это сделать! — прорычал отец, перехватывая мой удивлённо-ненавидящий взгляд. — А лучше было бы пороть тебя ещё в детстве. С братом помогло, а тебя, болезненного, жалели! Зря! Очень зря!

— Что ты творишь? — буквально выплюнул я, готовясь, на всякий случай отразить новый удар.

— А ты что творишь? — заорал на меня родственник, — Какого хрена в последнюю ночь ты нажрался как свинья и бросил девчонку одну! Да ты должен был ей ножки целовать и из постели только до уборной выпускать! Вплоть до свадьбы! О чём мы с тобой разговаривали, ты совсем забыл, идиота кусок!?

— Ага, твой кусок! — не удержал я сарказма, и пришлось уворачиваться от пудового кулака. — Это вам! Вам нужна была эта свадьба! Не мне! Могли и сами проследить за вашим даром, а не снова вешать этот хомут на мою шею!

— Закрой свою пасть, баран неблагодарный! — скорее по инерции рявкнул граф, но видно было, что он уже утратил пыл. — Действительно, это моя ошибка. Ошибкой было ожидать от тебя сознательности и понимания. Не брось ты этим вечером девчонку одну, ее бы не украли.

— Украли? — насторожился я. — А разве она не сама сбежала? — на недоуменный взгляд отца я уточнил, — Мне так служанка сказала.

— Нашёл кого слушать, — махнул на меня рукой отец, — выкрали ее. Причём выкрал твой дружок, которого ты сам привёл в наш замок.

— Кароль? Младший сын графа ДиМаро?! Да зачем она ему сдалась?! — совсем запутался я.

— Младший сын, говоришь….- сузил глаза родственник, — А ничего что младший сын графа…. убит год назад, в пьяной драке?

— Убит…. - мой мир снова разбился на осколки и никак не хотел собираться обратно. С Каролем я познакомился несколько лет назад, и сейчас понимаю, что несмотря на его детскую наивность, и откровенную придурь, где-то в глубине души я всё же считал его другом. А если настоящий оболтус Кароль умер год назад, то получается, что всё это время мы путешествовали с подделкой? И я даже не заметил несоответствия!

— Калька личности, — грустно усмехнулся отец, — очень тяжелое ментальное заклинание, без проблем которое могут использовать лишь….

— Ключники, — закончил я за отца в полной тишине.

Глава 26(2)

Шон:

Четыре шага в одну сторону, разворот, четыре шага обратно. С надеждой подергать ручку двери, и с тяжелым вздохом вновь констатировать — заперто. Да! Меня, тортавлле, заперли! Сказали, что раз уж умудрился нарубить дров даже в столь простом деле, как удержание задних полукружий будущей жены на одном конкретном месте, то к поискам лучше и не соваться.

Да кого они обманывают! Поиски они ведут, как же! А то я не знаю, как выглядит мой отец, принимая "мудрые" и "взвешенные" решения. Любит он у меня пожертвовать малым, для пользы гипотетического большинства. И в этот раз, как я подозреваю, "малым" стала Поль. А уж вскользь услышанная фраза, про то, что хорошо хоть врагам она тоже не досталась, и вовсе расставила все на свои места.

Действительно, идти против ключников ни одна семья не захочет. Да, Полина была гарантом процветания и долголетия рода, но…. зачем мертвым и "бесследно исчезнувшим" процветание и долголетие? А ведь всех, кто связывался с ключниками, ждала именно эта участь, буть ты хоть крестьянином, хоть королем.

Именно поэтому мои порывы сделать хоть что-то: отправиться в погоню, расспросить людей, а то и вовсе связаться с бывшими работодателями, подрезались на корню. Дошло до того, что когда я ночью попытался собраться и оседлать Вереска, меня просто заперли в одной из комнат, одев демонов магический ограничитель! Ну хоть спасибо, что не в подвальных камерах! Я даже пискнуть не успел, потому что просто не ожидал такой подставы от вновь обретенных родственников.

А потому, четыре шага в одну сторону, разворот, четыре шага обратно. В начале пытался вскрыть замок при помощи найденной под кроватью шпильки (перед тем как посадить под домашний арест, мне хорошенько вытряхнули все карманы и забрали верхнюю одежду, а моя паранойя ещё не настолько развита, чтоб зашивать отмычки в исподнее), но и тут настиг провал — меня закрыли не на дверной ключ, а на амбарный замок! Амбарный замок с другой стороны от двери! Наверняка папочка додумался…

А вот окно оказалось открыто… Но и тут не обошлось без сюрпризов. Нет, четвёртый этаж меня не смущал, а вот двое охранников, стоящих прямо под окном, и ещё один прогуливающийся по заднему двору уже были проблемой. Вырубить может и вырублю, даже без магии, но шум поднять успеют.

И снова, четыре шага в одну сторону, четыре шага в другую. Какой час я уже тут круги то нарезаю? Да и… ну, выберусь я, что дальше? Пока я буду искать Поль, всё уже давно будет кончено! Я ведь не первый и не последний, у кого ключники украли… ммм… друга? Спутницу? А… невесту! Вот, вот так… невесту. И мало кто с этим мирился, но ничего кроме ещё одного пропавшего искателя, не происходило. Безвыходная, казалось бы, ситуация. А потому смирись, Шон, и сиди на жопе ровно! Но…

Моя ситуация ведь тоже была безвыходной. Окруженный врагами, связанный, опоенный зельями и с головой на плахе! Безвыходнее не придумаешь, ситуация из раздела "смирись и молись", но ведь спасла же! Полезла в самое пекло, идиотка, подставила под удар себя и… спасла. Не только меня, но и весь мой род!

А потому… потому хотя бы из чувства благодарности, я просто обязан отдать этот долг! А совсем не из за каких то мальчишеских любовей, на которые, закрывая меня под замок, попенял отец. Чушь какая — любо-овь! Чтоб я… Я!!! Влюбился?! Ищите другого идиота.

Но это не значит, что я не должен хотя бы попытаться… Как было бы проще, если бы была возможность самостоятельно снять ограничитель. А может… его перегрузить? Магии то внутри меня теперь караван и маленькая тележка. Только вот если взорвётся мало не покажется не только мне, тут весь замок взлетит в воздух и станет новым летающим островом.

Четыре шага туда, четыре обратно. Ну же, думай голова! Думай!

— Мяу! — требовательно раздалось с пола.

— Отстань, кошак, не путайся под ногами. Иначе твою хозяйку точно не выручим! — огрызнулся я на животное.

— Мя-яу! — шерстяной коврик буквально кинулся мне под ноги, отчего я споткнулся и полетел кубарем на пол.

— Да что ты творишь, скотина! — рыкнул я и уж было замахнулся в кота сапогом, но вдруг меня осенило, — А… ты… как ты вообще здесь оказался, пушистый?!

Полина:

— Ты все равно не человек, — пожал плечами похититель, которого я по привычке про себя так и именовала Каролем, хотя он уже и признался мне, что наивный и неуклюжий мальчик, которому принадлежало это имя и этот образ, погиб уже давно. — Так что меня даже совесть мучить не будет. Ты всего лишь магическая аномалия, артефакт. Вещь. Которая по глупому недоразумению может издавать звуки, похожие на человеческую речь. Но при этом вещь дорогая, полезная, а стало быть — кто к рукам прибрал, тот и прав. Если олух, тебя призвавший, не сумел правильно воспользоваться удачным стечением обстоятельств и не заявил на тебя свои права, значит, первый, кто тебя обнаружит и сумеет удержать и есть хозяин.

Все эти идиотско-рабовладельческие сентенции Кароль выдавал мне под мерный цокот копыт — лошадки медленно, но верно преодалевали горный перевал по узенькой каменистой тропке, на которой даже следов наших не оставалось.

Я молчала. Сидела, притянутая в седлу веревками, пыталась хоть немного ослабить путы на руках и упорно игнорировала "собеседника". Много чести — спорить с последней сволочью, которая вообще не считает тебя разумным существом.

Мужчину, кстати, это не на шутку задевало. Нет, он не психовал, не начинал орать, но упорно не оставлял попытки добиться от меня хоть какой-то реакции.

— Если ты надеешься на своего придурочного женишка, то зря. Он еще дня два будет спать, как боров с перепою. Если вообще проснется. А очухается — так и что? Сама слышала, ты ему не нужна, в конце концов ты не единственная сисястая девка в мире, найдет себе другую. Тем более, я хорошо потрудился, и все в замке думают, что ты сбежала с любовником… а не поверят, так и что? Ну да, получит носатый пьяница от папаши за упущенную выгоду, и на этом все. Даже его помешанная на долге перед родом семейка не станет связываться с ключниками ради какой-то гипотетически полезной девки.

Я равнодушно смотрела сквозь него все время, пока он произносил свою пакостно-злодейскую речь, и, выбрав момент, спокойно попросила:

— Воды дай? Во рту пересохло. Надеюсь, ключникам нужен живой артефакт, а не его труп?

— Дура! — рявкнул разочарованный моей видимой непрошибаемостью Кароль и дернул Шельму за повод, заставляя идти быстрее. — Потерпишь! Пока не минуем перевал, останавливаться не будем. Там кончаются графские земли, и уже ни одна собака не посмеет нас задержать.

Я внутренне невесело хмыкнула. Противоречите сами себе, господин похититель. То за вами никто и гнаться не подумает, то "быстрее за границу", чтоб таки не догнали…

Жаль, что даже это противоречие в словах злодеюки не слишком меня утешало. На душе было гадко, муторно и тоскливо. Я уже почти смирилась даже с тем, что меня, как ценную добычу, волокут неведома куда, чтобы продать на опыты. Мне не то чтобы все равно, что со мной будет… но сил сопротивляться просто нет. Словно стержень выдернули — мне не для кого себя беречь. В этом мире я никому особенно не нужна…

Нет, умом я понимала, что это просто приступ отчаяния, он пройдет, надо только стиснуть зубы и перетерпеть самый болезненный момент. И что как минимум семья Маркетиоса меня ждет, любит, будет искать… но… вот если честно: ну найдут, огорчатся… и будут жить дальше, как жили. Небо на землю не упадет.

А больше я никому н нужна. Шон… лучше о нем вообще сейчас не думать, а то последние крохи воли к сопротивлению растеряю.

— С..ка носатая, как он со своими островами подгадил, — ворчал Кароль на очередном коротком привале, пытаясь напоить меня из флажки не снимая с седла. — Теперь пока выбершься из этой дыры… да еще тащись буераками, чтобы сверху не увидели. Ну, напилась? Тогда двигаем дальше. Чез две ночи я должен притащить тебя в назначенное место, причем живую, что досадно. С трупом оно полегче было бы.

Не знаю, как бы он вез труп, но к концу второго дня я уже не слишком сильно от него и отличалась. В глазах плыло, голова мягко кружилась и окружающий мир все время норовил сползти куда-то вбок, где и сгинуть в обморочной пустоте. Еще бы — от силы два стакана тепловатой воды за двое суток и ни крошки пищи…

Меня отвязывали от седла всего трижды за прошедшее время, только для того, чтобы отконвоировать в ближайшие кусты, где сволочь бесцеремонно придерживал меня во время "естественных отправлений". Мне было уже настолько пофиг, что я его даже презрительными взглядами не одаривала, не то чтобы смущаться. Я для него не человек? Он для меня тем более! А табуреток я не стесняюсь.

Злобный табурет давно оставил свои попытки вывести меня из себя рассказами про мою нечеловеческую сущность, про незавидную дальнейшую судьбу и про напрасные надежды на спасение. Он молча и упорно волок нас с Шельмой через горы и только временами что-то злобно бурчал себе под нос.

А потом тропинка просто кончилась, растворившись в высокой траве очередной полянки. Я увидела, как из-за дальних деревьев выходит цепочка одетых в темные балахоны… существ. И вот тут вдруг по-настоящему испугалась.

Глава 27(1)

Шон:

Кот посмотрел на меня, как на полного идиота, а затем дернул ухом в сторону открытого окна. Мда, за всеми этими мыслями я и не заметил, что так и не прикрыл створки. А для такого юркого животного, как лесной призрак, преодолеть парочку этажей с рельефными вставками не проблема.

— Молодец. — устало вздохнул я, усаживаясь прямо на пол. За всем этим нарезанием кругов по комнате и сам не заметил, как изрядно устал. — Ну пришел ты, и что дальше?

— Мряя, — недовольно мяукнул кот, демонстративно усаживаясь ко мне задом. Мол "я тут к нему геройски пробрался, а он не ценит".

— Лучше бы за Поль побежал! — шикнул я на пушистого, — Может верёвки бы ей перегрыз!

— Мур-ря! Ур-ра! — кот распушил хвост и прыгнул резко запрыгнул ко мне на ноги, явно специально выпуская когти. Кто-нибудь понимает кошачий мат? Почему-то мне кажется, он дюже заковыристый.

— Тише, тише, — я схватил призрака за шкирняк и что есть силы, постарался прижать к полу, — Я прекрасно знаю, что не мне тебя винить. Уж точно накосячил не меньше…

— Ур-р, — раздалось уже более миролюбиво, и освобожденный кот вполне мирно боднул меня головой. А затем резко развернулся и побежал к окну. — Мря! — котяра явно звал за собой.

Э… нет, хвостатый. Я ж не ты. Мимо стражи вряд ли без шума проскользнуть смогу! Тем более без магии, — осадил его я.

Кот прищурился, посмотрел на меня внимательнее и сиганул в окно. Э? То есть, вот он просто так взял и убежал? Хотя, тортрравле, чего я ожидал от животного то?! Да, умный, но всё же кот!

Исчезновение единственного союзника так выбило меня из колеи, что я просидел в ступоре, наверно, минут пятнадцать, и не сразу заметил, что снова не один в комнате. Ну надо же, вернулся! Только вот теперь в зубах поблескивал какой-то кругляш.

Спасибо, — искренне произнес я, забирая из кошачьих зубов и со скепсисом рассматривая старую монету. Я действительно был ему благодарен, ведь пушистый пытался помочь.

Внезапно, монета заискрила в моих руках и мир стремительно стал меняться. Потолки скаканули куда-то вверх, пол ушёл из под ног и мне пришлось упасть на четвереньки, чтоб хоть как-то удержать равновесие. В нос ударили невыносимо сильные запахи, а в ушах стояли крики и непонятный грохот. Я даже не смог хоть как то сфокусировать взгляд, как меня накрыло какими то тяжелыми тряпками, а в голову так и вовсе, казалось, прилетело медным тазом. Ууу, да что ж творится-то?! Попытка самостоятельно выпутаться из складок материи была провальной, так бы и барахтался в этой простыне, если бы кто-то наконец не убрал препятствия.

Так… Аккуратно открываем один глаз. Офигиваем от происходящего. Открываем второй глаз. Впадаем в ступор. Я…уменьшился? Иначе объяснить то, что мебель в одночасье стала монструозных размеров, а ухмыляющаяся морда кота (клянусь демонами, именно ухмыляющаяся!) возвышалась надо мной в два моих роста, я не мог.

Хорошая киса, — попытался сказать я, но из горда вырвался только какой то непонятный стрекот.

Подозревая худшее, повернулся в то место, где раньше стояло зеркало в полный рост. Хвост перевесил и я эпично шлепнулся на задницу.

Из зеркала на меня круглыми глазами смотрела взъерошенная белка. Я повернул голову вправо — зверёк, не спуская с меня удивленно расширенных глаз, сделал то же самое. Повернул влево и снова белка в зеркале повторила мои действия. И ещё я заметил, что грызун в зеркале как-то необычно носат….

А спустя несколько секунд на моем загривке сомкнулись огромные клыки.

Полина:

Я с ужасом смотрела, как медленно, словно еще не веря в случившееся, опускается на траву тело моего похитителя. Ярко-алая кровь толчками выплескивалась из перерезанного горла прямо мне под ноги. Глаза лже-Кароля почему-то были обращены не в сторону того, кто одним скользящим, почти незаметным движением метнул нож, они смотрели на меня… и было в них какое-то почти детское недоумение. Даже не обида, или злость, или отчаянье, а именно неверие в то, что вот сейчас он умрет.

Я оцепенела, не в силах отпустить этот взгляд, словно отвернуться — значит предать так неожиданно вынырнувшего из довольно гнусной шпионской душонки наивного мальчишку, сгинувшего там уже очень давно…

Медленно, как во сне, я опустилась на колени рядом с умирающим Каролем. Руки все еще стянуты за спиной… я не могу ему даже голову поддержать. Но я рядом, и вижу, как недоумение и испуг уходят из этих глаз, сменяясь холодной кукольностью смерти. Показалось, или в самый последний момент там мелькнула благодарность и вина? Наверное, нет… я буду верить, что глупый запутавшийся ребенок в теле взрослого подонка все же взял верх и ушел туда, где сможет быть собой…

Что было дальше — я плохо помню. Меня куда-то тащили за веревку, потом несли, потому что идти сама я все равно не могла, потом… потом меня стошнило на совсем не таинственно матерящегося бугая, вынужденного скинуть уделанный балахон и оказавшегося туповатым на вид деревенским увальнем…

Мне все время мерещился запах крови, от него тяжелая, кисло-горькая тошнота подступала к горду раз за разом, и плевать, что я уже несколько дней толком ничего не ела. Наизнанку меня выворачивало исправно.

Я так измучилась, что совершенно равнодушно принимала все, что происходило со мной. Куда-то несут… везут… теперь не дают даже напиться, даже рот сполоснуть… как сквозь тяжелую мокрую вату долетают обрывки разговоров, я вроде бы стараюсь их запомнить, но при этом почти не улавливаю смысла.

— Жаль потраченных усилий… один из лучших агентов… дрессировали с малолетства, вбивали… слишком значимое событие, слишком секретное, искупает любые затраты… ключ! Ключ! Ключ!

Самое гадкое, что тошнота не отступает. День, второй… чем я могла отравиться, если ничего не ела?! Слава богу, к вечеру второго дня кто-то из балахонистого начальства заметил, наконец, что их добыча больше смахивает на несвежего (и запахом тоже!) и крайне пассивного зомби, чем на приличную жертву. Начальство полчаса орало, шипело и плевалось. А я его практически полюбила, ибо мне принесли сначала воды, а потом бульона.

Все хорошо, только утром меня опять стошнило. Едва дыша от слабости я лежала под кустиком, перевязанная веревками, как образцово показательная колбаса, и равнодушно таращилась в небо. А с неба… медленно спускался самый настоящий дирижабль.

Я даже на пару минут очнулась от своей апатии. Ничего себе! Я вроде в магический мир попала, откуда тут это… дитя долбанутого стимпанкера? Баллон дирижабля был оснащен совершенно невероятными, но жутко декоративными примочками: огромные шестерни медленно вращались, рычаги двигались, а большая, наглухо задраенная гондола время от времени выпускала огромное облако пара через внушительную трубу в хвостовой части.

Дурдом… а может, уже бред?

Ага, размечталась! Ни один нормальный глюк не опускается до того, чтобы организовать оглюченному персонажу самую что ни на есть реальную морскую болезнь. Я жаловалась, что меня раньше тошнило? Я была не права. Это было всего лишь легкое утреннее недомогание. Зато теперь меня полоскало третий час подряд без перерыва, причем насухую…

Глава 27(2)

Шон:

— Цвииир, цвирк, цвирк! — орал я на всю комнату. Кто не знает беличий, поясняю, опуская непечатные выражения: выплюнь меня, я сам! К моему удивлению, кошак принял к сведению моё пищание и опустил обслюнявленную тушку на пол.

Правая передняя, левая задняя…левая передняя, правая задняя, ай! Носом в пол это больно. Как вообще должны двигаться белки? Может скачками? Тогда так: обе передние лапки вперёд, а теперь подтягиваем задние. Так, вот, что то вроде получается, увеличиваем темп! Шмяк! Хреновая из меня белка…

А кошатина в паре шагов от меня укатывается от смеха. Смешно ему, тортрравле!

Сам бы попробовал сделать хоть что то, когда из привычного тебе разве что образ мысли остался. Белки-то отличаются не только размером и наличием хвоста! У них ещё и зрение имеет непривычный угол обзора (я уж не говорю про странные и какие то слишком приглушенные цвета окружающих предметов), слышат они тоже раза в три больше, а запахи… О них вообще лучше не упоминать, никогда не думал, что я так сильно потею. Апчхи!

"Ладно, согласен, хвостатый,"- процвиркал я коту, — "это была не самая умная идея".

"Зато ты изрядно поднял мне настроение" — вдруг раздалось в ответ и я вздрогнул, не сразу поняв, что мои беличьи ушки и глаза как то сами сложили эту фразу из кошачьего пофыркивания и телодвижений.

Позволяя снова взять себя за шкирняк и потащить к окну, решил убедиться в своих предположениях:

"А откуда ты монету взял?" — говорить по-человечески и слышать из своего рта беличий стрёкот было необычно.

"Взял у самки, которая тобой окотилась" — уркнул кот, на пару секунд опуская меня на парапет, а затем покрепче сжав челюсти поперёк моей тушки, просто спрыгнул вниз. Я даже заорать не успел, хотя мне показалось, что маленькое сердечко грызуна сейчас выпрыгнет из груди. Оно и так билось непривычно быстро.

— Смотри! Смотри! — вдруг раздался до невозможности громкий и резкий мужской голос, — Кошак, что с молодым господином пришёл, добычу тащит!

Я в меру своих актерских талантов картинно повис в кошачьей пасти и для достоверности даже язык попытался вывалить. Дохлый я, дохлый!

— Ага! Да это ж белка! Ну-ка примани его чем нибудь, — раздался второй, судя по количеству визгливых ноток, женский. Бедные белки… Чтоб я ещё раз в присутствии грызуна что-нибудь крикнул! — Беличья шкурка она лишней не будет.

Кот… я в тебя верю! Беги!!

Когда кошак очередной раз споткнулся о мой хвост, которым я с непривычки крутил во все стороны, меня выплюнули и пинком под зад направили в свободное плавание. Поначалу я думал, что мы бежим в конюшню, и очень удивился, обнаружив себя возле комнат для гостей. Благо быстро осознал, что белочкой я Вереска точно не запрягу, не говоря уже о том, что вся моя одежда, вместе с ненавистным ограничителем, осталась там, посреди комнаты. Так что даже если я резко очеловечусь, это может разве что усугубить ситуацию.

Пушистый скользнул в одну из приоткрытых дверей. Доверившись интуиции кота, я, похрамывая на все четыре лапы, последовал его примеру.

Только вот комната оказалась совсем не пустая, о чем мне сообщил громкий звук шагов и огромные женские туфли, застывшие буквально в нескольких сантиметрах от меня. Ой, цвирк.

— Тише, бельчонок, — шепотом раздалось сверху, и я во все глаза уставился на свою мать. Ну, в принципе, это было ожидаемо. Ведь именно она дала коту артефакт-перевертыш. — Не бойся, Шон, я сейчас возьму тебя на руки.

— "Лучше верни в человеческий вид", — зацокал я, уворачиваясь от ладоней.

— Извини, я тебя не понимаю, — тяжело вдохнула женщина, ловя мой хвост, — и не смогу понять ещё как минимум двое суток.

"Как двое суток? Мне что, ещё два дня быть белкой?! А Поль кто спасать будет?!" — возмутился я и на эмоциях начал подпрыгивать на одном месте, выражая свое негодование. Смотрелось, наверняка, презабавнейше, но мне было не до этого.

— Извини уж, но я примчалась сюда сразу после совета и не успела прихватить всё хранилище артефактов. Кто же знал, что ты тут с ключниками решил потягаться, бестолочь. Благодари богов, что хоть эта безделушка оказалась со мной. Мне её мастер Рейгарл как раз на этом совете подарил, просто ради забавы. Кто ж знал, что так выйдет, — осадила меня магиня, — тем более, что как официальное лицо, я не имею права вмешиваться в их дела. Таковы правила, навязанные ковену. Мы все давали магически подтвержденную клятву. Благо, ключники тоже обязались не вредить членам ковена и их семьям, а ты мой сын, признанный и признавший. Это в какой-то мере развязывает мне руки, иначе я вообще не могла бы вмешаться.

— "И что теперь?" — грустно цвиркнул я.

— Не все так плохо, Шон, магия-то от тебя даже в этом облике никуда не делась, — вдруг озорно улыбнулась она.

А? А….. Я немного обдумал сказанную матерью фразу, и не выдержал- зафыркал от смеха. Ну что, Поль, тебя отправляется спасать недоученный белка-архимаг верхом не коте!

Темнота и тишина… где-то далеко гулко и звонко щелкают редкие капли, не иначе кто-то подставил барабан под сталагмит…

— Ключ! — вкрадчивый голос, с какой-то подхалимской хрипотцой и неприятной мягкостью.

— Ключ! — а этот персонаж явно уверен в себе, даже слишком.

— Мой Цархес, девчонка уже на острове. Время нашего возвращения близко, как никогда…

— Что докладывают дежурные послушники? Как на близость ключа реагирует аномалия, через которую наша магия истекает к недостойным?

— Было замечено небольшое возмущение, вихри в седьмом секторе, программные сбои стали чаще. Пробоина даже расширилась, отток стал сильнее, причем операторы не могут сказать точно, но утверждают, что полярность потока изменилась.

— Это все было предсказано нашими учетелями, так что ничего удивительного. Единственное, чего нет в записях первых — это странное изменение полярности… хм. Возможно, это никак не влияет на конечный результат, поэтому не зафиксировано в хрониках

— Да, мой Цархес! Вы как всегда правы!

— Оставь свои замашки мелкого подхалима. Лучше объясни мне, почему ключ в таком плачевном состоянии? Если она не доживет до церемонии, то не сможет закрыть утечку.

— Мое упущение, мой Цархес… младшие послушники проявили своеволие, решив, что полумертвая от голода и слабая девка доставит гораздо меньше проблем, чем сытая и активно сопротивляющаяся. В таком состоянии она все равно дотянет до момента использования, так к чему тратить ресурсы? Тем более, что в этой больной девке все равно ничего не задерживается больше чем на полчаса. Мы даже подозреваем, что агент Иг ее чем-то отравил. К сожалению, исполнители поторопились, и потенциальный носитель информации был уничтожен сразу, как в его услугах отпала необходимость. В целях предотвращения распространения информации.

— Идиоты… лучший агент выпуска… впрочем, результат окупает любые затраты. Наконец-то мы, наследники первых, преемники великой цивилизации техномагов, вернем принадлежащее нам по праву! Магическая аномалия, уничтожившая наших великих учителей и изливающая магию в мир недостойных, будет перекрыта. Людишки вернутся туда, где им и место — в рабские загоны, а мы, истинные маги, станем править миром!

Фу, что это еще за пафосный бред?

Полина:

Блин, приснится же такое… или это уже реально бред от слабости и голода? Мозг обработал воспоминания и предположения и выдал мне более-менее логичную версию? Нет, насчет логичности я бы поспорила… как-нибудь в другой раз. Сейчас мне слишком хреново для того, чтобы препираться со своим внутренним логиком.

Пародирижабль (сама видела двух кочегаров, которые охапками швыряли в топку дрова) давно причалил к какому-то очередному летающему куску суши. Ну хоть укачивать перестало, а еще мне снова дали бульона и несколько ведер воды — а то меня тошнило уже от одного собственного запаха. И руки, наконец, развязали! Благо после изъятия моего дохлого тела у лжекароля толстые, глубоко врезавшиеся в кожу веревки сменились плотными, но не стягивающими до синевы повязками — что-то вроде немного эластичных бинтов, липких, как скотч. Зато руки, травмированные первым похитителем, к сегодняшнему купанию практически перестали болеть. Только слабость вот, и общее ощущения, что я "отлежала" или "отсидела" всю себя.

Вода, правда, была холодная, но это ерунда. После нескольких дней тошнотиков и прочей антисанитарии я готова была хоть в прорубь с головой. Интересно, чего это балахоны так расщедрились? Если верить моему бредовому сну, "в жертву" аномалии меня можно принести и грязную, магии по идее это глубоко фиолетово. Может, самим противно стало таскать грязное-вонючее нечто? У них такой пафосный момент намечается — очередное "завоевание господства" очередными долбанутыми шизофрениками и все такое. А тут я, немытая и с токсикозом…

ЧТО???

Мама дорогая… нет, это просто глюки подсознания. Да, не спорю, похоже. Наблюдала, ага… но я-то с какого перепугу? От сырости, что ли, завелось?

Фу, даже голову себе морочить не буду. Тем более, что после купания и будьона стало полегче, ко мне вернулась малюсенькая часть сил и некий отдаленный интерес к собственной участи.

Я даже смогла более менее оглядеться по сторонам и окончательно впала в ступор: летающий остров, на который меня приволокли, оказался размером с Мадагаскар, а еще он весь был застроен самыми что ни на есть урбанистическими небоскребами.

Интересно, что по покрытым какой-то матовой, шершавой на вид субстанцией дорогам мы ехали на чем-то отдаленно напоминающем автомобиль. Я вертела головой, и с интересом разглядывала остатки былой технологической роскоши. Было очень заметно, что все это богатство давно на ладан дышит, но местами интенсивно используется.

Вот как примерно австралопитеки могли бы использовать компьютер. То есть, когда-то дикарям показали, куда нажимать, чтобы выскочил банан, и они до сих пор старательно жамкают нужную кнопку, а если банан застревает на полдороге по причине ветхости механизма — строят рядом с кнопкой идола и молятся ему о выздоровлении волшебной клавиши…

Ну очень футуристично смотрелись их хламиды, веревочные пояса и ржавые разномастные ключи на талии в окружении "современного" пейзажа. А когда меня приволокли в центр этого фантастического дурдома, выгрузили из "автомобиля" и потащили к выстроенному из и фига не футуристичного дерева помосту, прилепленному на краю… провала?

Короче, ощущение бредовости ситуации дошло до такой степени, что даже страх куда-то отступил. Вон, на помосте трется некто шуплый и немощный, зато в шелковой рясе и с золотым ключом на поясе. Готова поспорить на последнюю чашку бульона в своей жизни, если я услышу его голос, я его узнаю. А хрипатый подхалим — это вот тот толстый коротышка, что интимнее всех прижимается к начальству, трогательно поддерживая под ручку…

Вообще, деловые дикари. Никаких больше пафосных речей, выстроились ровными рядами — мелочь и прислуга под помостом, начальство на верхотуре. Молча подтащили меня к краю деревянного настила, пресекая любые попытки побарахтаться… не дали даже заглянуть в пропасть… и так же молча, спиной вперед сбросили вниз…

В какой момент мне стало так страшно? И куда этот страх исчез, когда чувство смертельного полета ворвалось в мое тело плотным потоком воздуха и яркой небесной голубизной где-то там, в недостижимой выси?

Не было даже мысли на тему "что, вот это и есть КОНЕЦ?"

Просто было немного досадно, что сволочные ключники добились своего. И жалко людей, которых они собирались лишить магии. И очень хотелось как-нибудь подгадить напоследок, чтобы ничего у них не получилось!

— Мz-я-я-я!!! — протяжно завыло вдруг стремительно удаляющееся небо, и накрылось большим пушистым… хвостом.

Глава 28(1)

Шон:

На всей доступной островку скорости, от которой меня пару раз чуть не сдуло, мы неслись в сторону мелькающей в дали Земли Богов. Вот как знал, что с этой летающей махиной что то не так.

Да и где ещё располагаться таинственному ордену Ключников, который уже несколько столетий не могут найти по всему континенту? Но действительность превзошла все мои даже самые смелые ожидания.

На острове находился даже не штаб ордена, а целый город, с непонятными, и, на первый взгляд, совершенно ненадежными постройками. Слишком уж вытянутые и длинные, хоть и красивые какой то своей, непонятной мне, красотой.

Но их вид, выдающий не просто давнюю, а скорее даже древнюю заброшенность, опровергал подозрения о хрупкости этих сооружений. Неужели легенды не лгут, и на этом острове действительно раньше жили боги?

Как только наш булыжник оказался над огромным островом, он просто перестал повиноваться, и практически упал на землю. Кот недовольно мяукнул и я поддержал его ругательства: бежать на своих двоих…ой…на четырёх, по незнакомой местности непонятного города не самая здравая идея. Но выбора у нас и не было.

Так что пришлось научиться прыгать, бегать и даже лазить. Острые беличьи коготки прекрасно цеплялись за шершавый камень постепенно разрушающихся зданий. А большинство из них и вовсе заросли очень удобными для мелких зверьков лианами. Но эти лианы оказались не так просты. Если бы не кот, быть бы мне ужином какой то непонятной зеленой твари, которая посмела разинуть на меня свой цветок с зубами.

Забег на грани возможностей совсем выбил меня из сил и я практически облегченно вздохнул, увидев признаки человеческой деятельности. Не останавливаясь, мы с пушистым, опасаясь применять магию, ползком миновали патруль и охрану, и уже вроде выдохнули облегченно, когда кот вдруг резко рванул вперёд, не обращая внимание на заметивших его людей.

Да куда ж он ломанулся-то, всю конспираций нам медным тазом накроет! Но делать нечего, постарался вложить все скудные беличьи силы в скорость.

И тут в нос ударил какой-то до боли знакомый запах. Откуда… Поль?!

Я судорожно попытался затормозить хвостом, чуть не врезаясь в чей-то ботинок. Что… что они с ней сделали?! Её пытали?! Её же ветром качает! Лицо зеленое! Да она похудела как минимум вдвое!!! Что нужно сделать с красивой и жизнерадостной девушкой за трое суток, чтоб она стала бледной безжизненной куклой?! Неужели всё это время они её….ур-р-роды! Сделать такое с моей женщиной, с моей невестой! Убью гадов! С…ки! Мою девочку… убью!

Накапливая внутри магическую энергию, я уже был готов ударить одним из самых мощных, знакомых мне заклинаний, как стоящий рядом с Поль ключник молча толкнул её рукой. Только в этот момент я понял, что эти потенциальные мертвецы затащили мою Поль не просто на какой-то идиотский помост, а в буквальном смысле поставили девушку на край пропасти.

Бл……ть!!!! С…ки!

Незаконченная мощнейшая шаровая молния от сбоя концентрации превратилась в цепную, но силы от этого не утратила. Не обращая внимание на падающие по цепочке обугленные тела, я отчаянно сиганул за девушкой, лишь мельком отмечая что пропасть отчего-то чудовищно глубокая… и очень странная. В ней не было видно облаков, проплывающих под летающим островом, только темнота медленно закручивалась в гигантскую воронку. И в эту темноту так же медленно падала моя… моя!

Дикий, на грани возможности, прыжок, практически полет. Я почти успел… уже в воздухе, видимо от яростного, отчаянного желания превращаясь в человека, я поймал непривычно легкую, даже хрупкую фигурку в объятья, но все попытки замедлить наше общее теперь падение не увенчались успехом. Чары левитации не работали — вообще никакие чары не работали.

— Прости, маленькая… — я прижал к себе свое нечаянное сокровище как можно крепче. — Прости, я не успел…

— Мя-я-я! — возмущенно ответила чернота под нами, и

мне на голову свалился кот, злющий, как тысяча демонов.

— Мммурак!!! — успел проорать он, прежде, чем ослепительная вспышка поглотила все вокруг.

Полина:

Внимание, аварийная активация системы! Внимание, аварийная активация системы!

Введите пароль! Введите пароль!

… как молотом по голове… какой вам еще пароль?! Идите на…!!!

Пароль с биологического носителя скопирован. Первый ключ активации помещен в систему. Начинаю загрузку данных из помещенной в биологический объект резервной базы копирования. Передача энергии наземным объектам временно прекращена. Запретить в дальнейшем передачу энергии наземным объектам?

Я падала в пустоту и почти смирилась с этим, было даже немного как будто скучно. Пока не увидела, как прыгающая следом белка на лету превращается в долбанного носатого супермена!

О-о-о, блин! Спаситель хренов, на какого черта ты за мной сиганул?! С какого перепугу ты решил, что за компанию убиться мне будет легче?!

Внимание, второй ключ активации помещен в систему! Внимание, введен второй ключ активации! Передача энергии наземным объектам возобновлена. Перераспределение потоков включено. Полярность энергии изменена.

Мать вашу спасательскую когтями по морде… еще один героический чипэндейл на мою голову, только этот еще и хвостатый… и с когтями!!!

Внимание, третий ключ активации помещен в систему! Внимание, введен третий ключ активации! Система разблокирована, ограничения на передачу энергии наземным объектам снято. Начинаю передачу широкого потока энергии.

Я ошибаюсь, или что-то пошло не так, как ожидали балахоны? Хочу! Пусть у них все сломается к чертям собачьим, у гадов!

Внимание, четвертый ключ активации опознан системой! Внимание, введен четвертый ключ активации! Внимание, режим самоликвидации системы включен. Внимание, режим самоликвидации включен.

Чего? Нас вроде трое тут? Никто больше на голову не падал! Откуда четвертый?!

Вывожу из эксплуатации первый искажающий фильтр. Вывожу из эксплуатации второй искажающий фильтр. Вывожу из эксплуатации третий искажающий фильтр. Искажение потоков отменено. Контур искажения деактивирован. Летающие объекты переведены в автономный режим, пароль содержится во втором ключе активации. Мировые потоки поступают к наземным объектам в полном объеме. Отмечена активация ранее законсервированных биологических объектов. Удаляю накопившися искажения в магических аномалиях. Отмечен высокий процент системной ошибки 000789654356271, "родовое проклятье". Ошибка удалена. Отмечен высокий процент системной ошибки 00097678543672, "смертельная ловушка". Ошибка удалена.

Механический зануда тупо и монотонно продолжает бубнить про удаленные ошибки. Интересно, сколько "проклятых" сегодня выздоровеют?

Блин, вроде летим, а вроде и висим… темно в этой, мать ее воронкообразную, аномалии… только компьютерный голос долбит в голове и Шон стискивает мое и так пострадавшее тело с такой силой, словно ребра мне собрался переломать. И кот сверху топчется…

Магический фон стабилизирован. Магический фон стабилизирован.

Внимание, база искажений самоликвидируется через десять… девять… восемь…

Ну вот и все. Одно радует — вся та капюшонистая сволочь, что засела на острове, где эта самая база размещается, самоликвидируется к чертям вместе с нами!

Жаль, сил нет ни поцеловать свое носатое несчастье, ни по морде ему залепить, за все хорошее… по крайней мере, не буду закрывать глаза, очень уж у него сейчас выражение физиономии интересное. Кто-то чувствует себя виноватым? В чем, интересно? Смотри, словно насмотреться не может… о, догадался, смотри ты! Сам потянулся поцеловать.

И даже успел.

Яркая, как сверхновая, вспышка поглотила все вокруг ровно в ту секунду, как он дотянулся до моих губ своими.

Глава 28(2)

Полина:

Вот не зря я всегда считала кошек полезными животными. Когда мой настырный пушистый друг вдруг выдул изо рта большой радужный пузырь, я сначала подумала, что у меня глюки. Но потом котейка поднатужился и пузырь растянулся до внушительных размеров, окружив нас вроде бы тонкой, полупрозрачной, но совершенно непроницаемой для взрыва пленкой.

Из-за которой мы с ужасом и легким шоком наблюдали, как пламенный ад поглощает бывший остров ключников вместе с их странным компьютером.

А потом пленка лопнула с едва слышным звоном, Кот полудохлой тряпочкой повис у меня в руках, и мы втроем стали падать… просто и незатейливо падать с высоты в несколько километров на негостеприимно ощеренную горными пиками землю.

Кажется, мы хором орали. Не знаю, в ушах звенело и гудело так, что собственного крика я не слышала. А еще меня опять замутило и я крепко зажмурилась.

Удара об землю все не было и не было так долго, что я удивилась. В какой-то момент мы все трое: Шон, вцепившийся в меня, я, вцепившаяся в кота и кот, изображавший дохлый труп мертвого тела, вообще непонятно каким образом изменили направление полета.

Почувствовав внезапно, что летим мы не вниз, а вверх, я распахнула глаза и обалдело вытаращилась на удаляющуюся землю. Уух… Ах! Батут!

Шон не придумал ничего лучше, как применить то самое заклинание, которым мы баловались на острове… только с мощностью перестарался, и нас еще минут пять подкидывало чуть ли не на километр, прежде чем удалось приземлиться под какой-то елкой.

Примерно с полчаса мы там так и сидели тесно сцепленной пирамидкой, приходя в себя. Первым отошел котяра — в прямом смысле этого слова. Сполз с меня и почти на карачках удалился за ближайший куст.

Я попробовала повторить его маневр, но куда там. Выдающийся фамильный клюв уткнулся мне в макушку и уютно туда сопел, а руки клювоносца только еще сильнее сжались.

— Пусти… — я завозилась у Шона на руках, пытаясь выбраться на свободу.

— Нет! — он отрицательно замотал головой и потерся носом в мои волосы, шумно дыша. — Тортрравле, отпустил уже один раз, больше такой ошибки не сделаю.

— Это ты о чем? — нахмурилась я, все еще не оставляя свои попытки незаметно "отползти за ближайшую гору". Внутренняя "барышня от романтики" уже начала подтаивать в его объятьях, а вот внешнюю все еще здорово штормило, и посему она была не в том настроении, чтобы сразу растечься сладкой лужицей от одного поцелуя.

— Что с тобой? — всполошился Шон, заглядывая мне в лицо, и ища какие-то одному ему известные признаки. — Что-то болит? Я… я могу попытаться подлечить магией. Это конечно, всего лишь общее исцеляющее, но… — он снова уткнулся мне в макушку. — Прости… я торопился как мог… — сказано было почти шепотом и таким трагическим тоном, что…

Я несколько ошарашено на него посмотрела. Это точно Шон? С чего вдруг такая забота? А, точно! Я ж "ценный приз"…

— Нет, не болит, просто мутит, от прыжков этих, наверное, — понятно, что пришлось несколько "покривить душой", но… не знаю. Вот пока враги меня таскали и волокли, мысль о спасении не казалась такой уж плохой. А теперь… ну да, успел. "Дар прощения" не убился о балахоны и их чертову аномалию, значит, можно быстренько прибрать его на место и поставить в стойло.

— Шон… спасибо, что успел. Я тебе очень благодарна. Только давай ты меня отпустишь теперь? Не надо притворяться.

Мужчина взглянул на меня с искренним недоумением:

— Притворяться? Но я… — вместо того, чтобы отпустить, он лишь сжал покрепче, а для верности ещё и поймал мои ноги своими коленями.

— Тебе что-то наговорили, да? Кароль?

Ну блин… я вдруг почувствовала себя героиней мексиканского сериала. Независимо развернуться и на карачках уползти в кусты сразу расхотелось — сколько раз мысленно материла всех этих гордых куриц из бабушкиных сериалов.

— Кароль мне много чего наговорил, только это другая история, — терпеливо попыталась объяснить я, прекратив пихаться, ибо глупо и бесполезно. — Шон, я в курсе, что нужна твоей семье как ценное имущество. Я уважаю твое желание позаботиться о родных, но, пожалуйста, не за мой счет. И не за твой — я понимаю, насколько противно притворяться влюбленным.

В его глазах мелькнуло понимание:

— Значит вот зачем он… — Шон на мгновение задумался, а потом, явно что то для себя решив, четко произнес: — Здесь и сейчас перед ликом всех богов, я жизнью и магией клянусь в правдивости своих слов.

Где то в далеке громыхнуло, полыхнуло, а потом нас обоих существенно дернуло током. Чего?!

Шон невесело хмыкнул:

— Видишь, принято. Теперь я не смогу солгать, даже если захочу.

— Эм? — я как-то даже испугалась. — Это чего было? Ты что опять натворил?!

— Знаешь, Поль, — чертов дурень, не разжимая объятий, постарался умостить меня в своих объятьях поудобнее. — Я мог бы сейчас сказать, что меня опоили. Что все сказанное тогда мной не более, чем пьяный бред. Что вся эта сцена была организована лишь Фальшивым Каролем, — он машинально гладил меня по волосам, — и боги не лишили бы меня жизни, ведь все это правда.

Тут до меня дошло, что этот остолоп натворил и я от злости и страха едва не подпрыгнула без всякого батута: рассказывали мне, что бывает с теми идиотами, которые вот так вот не подумав принеслю клятву, а местное пространство, или что оно тут, ее приняло!

— Ты псих ненормальный?! Какие еще боги?! Какой еще жизни? — я окончательно перепугалась. Да пошло оно все в задницу, с магией этой, с проклятиями и системными ошибками. Щас как прилетит молния, как даст по башке носатому остолопу, и что я буду делать?! — Я и так знаю, что тогда ты правду говорил! Просто сказать ее надо было не Каролю, а мне! И не морочить голову со свадьбой! Разве я… а, ладно, — мысленно махнула рукой и внезапно почти успокоилась. Закончила очень тихо: — Я все же надеялась, что мы прежде всего друзья… и заслуживаем взаимной откровенности. Я бы никогда не стала на тебе виснуть, скажи ты прямо, что женитьба тебе противна как факт. Собственно, мне тоже нафиг не нужны твои графские родственники с их желанием сделать из меня "настоящую леди" при радостно ускакавшим приключаться муже. Ладно… это уже в прошлом.

— Подожди! — заторопился Шон, но не выдержал и отвел взгляд. — Хотя бы дослушай. Соврать я сейчас физически не могу, иначе просто сдохну. Но это единственный и известных мне способов доказать свою искренность…

Я моментально заткнулась, про себя ужасаясь мужскому максимализму. Угу, если чего доказывать, так чтобы сразу со смертельными последствиями…

— Я не могу сказать что влюблён в тебя, Поль…. - горькая и понимающая усмешка коснулась моих губ. — Просто потому что не знаю, как это, любить кого то…

А это что-то новенькое. И все равно… все равно! Я боюсь верить.

— Всю жизнь я чувствовал себя жертвой и одиночкой, до которого никому нет дела. Я прекрасно знал, что у меня не будет детей, а значит и семьи. А потому просто жил, как бабочка-однодневка, не думая о том, что будет завтра. Чувства же к другому человеку казались мне чем-то диким, противоестественным, противоречащим логике и здравому смыслу…

Неожиданная исповедь заставила меня затаить дыхание. Еще и потому, что, кажется, Шон впервые проговаривал это даже для себя самого.

— Знаешь, всё это началось, когда ты меня спасла… хотя нет, раньше. Наверно, я понял, что ты не такая, как все, ещё там, в таверне, — Шон в задумчивости накручивал мой локон на палец и очень внимательно его разглядывал, а второй рукой удерживал меня у себя на коленях. — И уже тогда ты… запала мне в душу, так, кажется, говорят? Иначе почему у меня даже не возникло желания бросить тебя тогда, в лесу, один на один с разъяренным зверем? Ведь… это было бы логично? Никакая репутация и контракт не стоит твоей жизни, а в пути всё может произойти, Нойра бы поняла. Но у меня и мысли не возникло, а сейчас и вовсе сердце болит, как только я пытаюсь это представить.

Я слушала, даже не просто внимательно, а почти не дыша. Я не знала, к чему он придет в этом внутреннем самообнажении, но надежда, глупая, сентиментальная, девчачья… а кто из нас не горел ею?

— А когда сегодня я увидел тебя у обрыва… ты выглядела такой измученной, хрупкой… мне показалось, что это не тебя несколько суток пытали, а меня. Больно… почему так больно? — Шон сбился на горячечный шепот, и быстро, почти лихорадочно проговаривал это, глядя мне в лицо отчаянными глазами.

— Почему, вспоминая об этом, мне хочется плакать, как дурному мальчишке и одновременно убить кого-то? Почему сейчас мне хочется сжать тебя настолько крепко, чтоб никогда больше не отпускать? Я обезумел? Сошёл с ума? Или…. - он замолк на полуслове, пытаясь отдышаться

— Нет, ты не сумасшедший, ты просто дурак, — без улыбки объяснила я и (гори все синим пламенем!) сама притянула его к себе, увлекая в еще один головокружительный долгий поцелуй.

— Значит я… ты… мы… — угу, после такого поцелуя я тоже забыла половину слов. Шон оторвался от меня только минут через пять, и то потому, что мы чуть не задохнулись. — Теперь снова вместе? Ты меня простила? Я понимаю, что одно признание в любви (на слове "любовь" это недоразумение дернулось и посмотрело на небо, но потом смущённо хмыкнуло) вряд ли все исправит, но…

— Но замуж не пойду, — торопливо продолжила я его мысль. — Я тебя и так люблю, без замужа. И черта лысого ты меня заставишь сидеть в замке и вышивать хорошие манеры поперек настоящей леди, пока сам получаешь удовольствие от древних развалин!

— А знаешь, — подозрительно быстро опомнившийся Шон весело улыбнулся и подмигнул, — согласен! Снова у родственников на поводу я идти не собираюсь! Я не осознавал этого раньше, но ведь я влюбился! — похоже это слово практически вызывало у него болезненные приступы, ох уж эти мне мужские предрассудки. — В тебя ведь именно за то, что ты не такая как все. Ни одна жена из благородных не смогла бы сделать и половину того, что сделала для меня ты. И загонять тебя в привычные обществу рамки… мне же самому от этого хуже будет.

— Ну слава тебе, пряники… — проворчала я, опять начиная беспокойно ерзать в его объятьях. Мне там было очень хорошо, очень! А вот мой желудок опять чем-то недоволен… на рясу какому-нибудь ключнику я бы не постеснялась высказать его неудовольствие, а Шона было жалко. — Слушай, мне в кустики надо… срочно! Может я сначала того… а потом ты еще немного пообъясняешься мне в любви? И пообещаешь, что в древние развалины за приключениями мы отправимся вместе!

— Только ты можешь превратить страстное объяснение в балаган! — то ли возмутился, то ли обрадовался Шон. А потом чмокнул меня в нос и скомандовал:

— Ползи, несчастье мое… только недалеко? Может, тебя вообще отнести?

— Еще чего! — да уж, буду я наизнанку выворачиваться у тебя на глазах… ни фига, я прекрасная дама, а прекрасным дамам не положено ронять свою прекрасность в глазах кавалера… ох! Чертова тошнота!

Шон:

Дожили… в любви объяснился… и не жалею! Меня вообще другое беспокоит — почему моя женщина там, за соседним деревом явно мучается от… отравления? Укачало? И меня, главное, не подпускает, рычит, если пытаюсь приблизиться.

— Поль… Поль! — не выдержал я через пять минут этого издевательства. — Тебе к лекарю надо! И к магу! Обученному! Сейчас же! Это ненормально!

— Все с ней нормально, в ее положении это естественно, — я едва не прибил неожиданно выбравшегося из зарослей кошака, который теперь вальяжно развалился на солнечном пятне и снизу вверх щурил на меня отливающие зеленью глазищи.

— В каком еще положении? — тупо переспросил, а потом снова едва не сел на задницу: — Ты разговариваешь???

— И что? — пушистый хвост несколько раз возмущенно дернулся туда сюда. — Ты, белка-летяга недоделанная, когда шерстью оброс, без проблем на моем языке залопотал, а мне запрещено?

— Да нет… — я все еще растерянно смотрела на наглую кошачью морду, но сам в это время все равно напряженно прислушивался, как там Поль. — Так что с ней? Что эти сволочи сделали с моей женщиной?!

— Сам не догадался? Сволочи тут не при чем… ну, почти. Если кто-то что-то с этой самкой и сделал, так это ты. Слепой ты, что ли? Не видишь, котятенка ждёт!

— Ка… какого котенка?! — окончательно впал в замешательство я.

— Ну-р-р, сюда по ядовитости, точно твоего! — Кот гордо махнул хвостом и удалился за ближайшее дерево.

— Котятенка… моего… котенка… тошнит… — до меня доходило не слишком быстро, но когда дошло…

— Поль!!! Тортрравле!!! Ты рехнулась, женщина?! Приключения?! Древние развалины?! Домой!!! К лекарю!!! К алтарю!!! И замуж!!! Сейчас же!!!

Эпилог

Кот по имени Кот:

Что вы знаете о кошках? Мяу! Да ничего вы не знаете! Ибо все, кто знают о них хоть немного, ясно осознают: кошки — это высшее существа! А уж по отношению к двуногим прямоходящим — тем более!

Поэтому, в отличии от двух котят размером с дом, что думать особо не научились, а уже готовы завести своих котят — я прекрасно осведомлён о том, что произошло на этой затерянной в заднице галактики планетке.

И маленький информационный чип, вживленный мне при рождении тут совершенно не при чем. Я и без него был бы гениален.

Мозгов-то конечно у двуногих немного, но вот настырности — можно ложкой черпать. Потому что достать вопросами столь терпеливого Меня, это надо постараться!

Вот как знал, что лучше помалкивать и не выдавать своё умение изъясняться их этим ущербным чириканьем! Подумать только, они общаются лишь на уровне голоса и звуков! Да один мой поворот хвоста может сказать больше, чем их десятиминутный монолог!

Но не удержался. Даже высшие творения галактики страдают от стресса! А там ещё подопечная с котёнком!

Теперь и мучаюсь от собственной неосмотрительности. Данные дети мартышек… ох, простите мне мой нецензурный, представители вида homo, жаль далеко не sapiens, мне чуть лысину в шерсти не проели, задавая вопросов больше, чем в тесте на водителя категории В. (Вселенная то есть, что тут непонятного! Космические корабли водить!)

Пришлось им чуть ли все не от появления жизни на земле, точнее в этом мире, рассказывать. Я так даже со своими давно повзрослевшими котятами не возился, честное слово!

Хотя о чем это я… сравнивать моих смышленых отпрысков с этими, двуногими… нда, что ещё тут сказать.

Вот и разжевывал им все по полочкам. Про то, что эти их "ключники" — потомки пришельцев из очень высокоразвитой цивилизации (не зря у нас даже коты умнее людей!) в этот мир, которые откололись от основного населения, желая сохранить свои знания, к этому миру не относящиеся.

Но было это так давно, что все успели всё позабыть, повырождались, скрестились с местными дикарями и пришельцами из других миров, и вместо того, чтобы умножать знания, занялись тем, чтобы сохранить от всех тайну и не дать ей воспользоваться другим, "непосвященным". Типичная психология приматов… примитивных. Эх, деградация…

У котов такого не бывает! Как были совершенством, так и остались. Не зря главный компьютер базового мира именно меня направил охранять и направлять спонтанно появившуюся половину антивирусной программы. Это я про Полину, если кто не понял.

Она была той частью антивируса, что "поглощала" неправильно поляризованную магию, а я эту магию преобразовывал и наоборот, "выпускал" обратно в мир. Только вместе мы представляли собой то, что эти недоумки в капюшонах называли "ключ".

Эта их летающая база давно уже сбоила, не рассчитанная на столь долгое время эксплуатации, корежа потоки, да так, что даже в базовый мир отголоски докатились.

"Фильтр искажения" — это ж что с компьютерным мозгом надо сделать, чтобы он до такого додумался?! Хорошо, что вся эта система сгорела к собакам. Кстати, очень удачно эти псевдоученые дикари не потащили на остров лошадей. А то беременная кошка, тьфу, женщина бы расстроилась…

В общем и в целом, несмотря на то, что все вышло не совсем так, как было в переданном мне техзадании, но тоже приемлемо. Создающая помехи база уничтожена (вместе с дикарями, туда им и дорога), куча накопившихся ошибок вычищена (все эти дурацкие родовые проклятия и прочие "плохие места" в мире просто исчезли). Магия стала даваться легче, КПД возрос. Детей будет гораздо больше рождаться со способностями к волшебству. Это так, побочные мелочи.

Ключи? А что ключи? Не, двое нас всего было. А самец тот дворовый (или как так, уррр, дворянин?) и котёнок просто между нами так удачно попали. Оба чистенькие, с обновлённой магией. Вот и решила давно сбоящая система, что это — образец. Работала бы нормально, и не заметила даже. А так что вышло-то? Система получила образец для сравнения, где-то в недрах ее сохранившиеся нетронутые программы распознали его, сравнили с действующей моделью и закономерно обнаружили кучу искажений. И включили режим самоуничтожения, поскольку починить это недоразумение с прокисшим процессором было уже невозможно.

И да, конечно, пылесосом для всего мало мальски магического Поль быть перестала. Одноразовой была программа-то. Новое изобретение…как там её…утилита!

Полина:

Если кто сомневался, гадая в какой "дом" этот носатый брачующийся маньяк беременную меня поволок — так сообщаю: в графские развалины меня можно было затащить только в качестве трупика, а еще — в гробу я видела всех этих высокородных родственников.

Я и замуж-то пошла после долгих экспрессивных выступлений и наглого шантажа. Кто бы мог подумать, что этот… будущий муж умеет так громко орать и так высоко подпрыгивать от возмущения. Подумаешь… беременность.

Но я все же позволила себя уломать, уволочь и захомутать. Вот только место, куда волокли, выбрала сама.

И теперь изрядно повеселевшая Милена нещадно балует моего полугодовалого сынулю, а заодно и его клювастого папашу. Задумчивый Маркетиос глубокомысленно вздыхает и морщит лоб, глядя, как дите жонглирует погремушками, левитируя их над колыбелью. Здорово подросшие, посерьезневшие Фимка и Ник тихо ехидничают на тему нового дедова ученика, который им еще фору даст, и пугаются, когда старый маг грозит уйти на пенсию и взвалить обучение самого юного дарования в семье на "дядюшек".

Ага, на пенсию… а кто глазки свекрови строил, когда она примчалась, как ведьма на метле, стоило Шон испустить в пространство панический вопль про беременную жену и жуткий токсикоз?

Вообще, со свекровью мне повезло. Она оказалась нормальной и (это важно!) очень занятой теткой, и проявлялась в нашей жизни только тогда, когда ее звали. Ну а ее фамильная харизма сразила нашего патриарха с первой встречи.

Шону, кстати, с тещей тоже повезло, хотя он и не соглашается с этим утверждением. Наша голосистая караванщица только в самый первый раз, когда увидела мое круглое как арбуз пузо и внимательный клюв над ним, вопила про несчастных наивных девочек и коварных бесстыжих соблазнителей. Потом успокоилась, понаблюдала за нами, умилилась, нащупав вовсю брыкающегося в моем животе сыночку, и заявила, что с другой стороны — два лучших караванщика из одной семьи — это круто и полезно, теперь их первенство в гильдии хрен кто оспорит.

Это, конечно, так… только вот хрен куда мой муж поведет свой караван, пока на "передовом верблюде" не буду восседать я! Ибо нефиг! Без меня приключаться!

Нет, я не строю из себя бой-бабу и командиршу. Что ж я, дура, не понимать, что нормальный мужчина из принципа сделает наоборот! Зато умею очень грустно смотреть и очень выразительно целовать… да, я коварная.

Вобщем, ждем. Пока спиногрыз достаточно подрастет, чтобы отпустить маму "мучить папу в дороге".

Думаю, годика через два… и нечего так страдальчески вздыхать!

Больше книг на сайте -

Content

Дэвлин Джейд Ключ от магии, или Нимфа по вызову (СИ)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5 (1)

Глава 5 (2)

Глава 6(1)

Глава 6(2)

Глава 7 (1)

Глава 7(2)

Глава 8(1)

Глава 8 (2)

Глава 9 (1)

Глава 9 (2)

Глава 10 (1)

Глава 10(2)

Глава 11(1)

Глава 11(2)

Глава 12(1)

Глава 12(2)

Глава 13 (1)

Глава 13 (2)

Глава 14 (1)

Глава 14 (2)

Глава 15 (1)

Глава 15 (2)

Глава 16(1)

Глава 16 (2)

Глава 17 (1)

Глава 17(2)

Глава 18(1)

Глава 18(2)

Глава 19(1)

Глава 19(2)

Глава 20(1)

Глава 20(2)

Глава 21 (1)

Глава 21 (2)

Глава 22 (1)

Глава 22(2)

Глава 23(1)

Глава 23 (2)

Глава 24 (1)

Глава 24 (2)

Глава 25(1)

Глава 25(2)

Глава 26(1)

Глава 26(2)

Глава 27(1)

Глава 27(2)

Глава 28(1)

Глава 28(2)

Эпилог