Юлия Андреева

Изнанка веера

(Приключения авантюристки в Японии)

Перевернутая страна

С чего все началось

Не могу сказать точно, что было отправной точкой. Всякое дело, как известно, начинается с начала, но только не мое. Тут, скорее, не начало, а самый настоящий крах. Шел 1999 год, страна никак не могла придти в себя после дефолта, а я скрепя сердце пыталась сводить концы с концами и не думать, вообще не вспоминать, что отобрал лично у меня проклятый денежный кризис.

А отобрал он, как тогда казалось, будущее: издательство, в котором я должна была написать серию книг – оно обанкротилось; театр – до дефолта я могла позволить себе роскошь работать в нем бесплатно, а теперь пришлось уйти, переквалифицировавшись в танцовщицу, выступающую во второразрядных ночных клубах.

Идея поехать за границу с тем, чтобы танцевать там и заниматься консумацией, давно уже будоражила воображение, но всякий раз, когда я готова была подписать контракт, случалось НЕЧТО!

Где-нибудь в Германии или Люксембурге пропадала знакомая девушка, и убитые горем родственники не знали что делать. Другая была подсажена на наркотики и по возвращению домой наложила на себя руки, третья сделалась проституткой и бросила в России трехлетнюю дочь.

Все это начисто отбивало желание искать приключения на свою задницу где-нибудь за границей.

Но вот настал день, когда я поняла, что больше не в состоянии бороться за каждую копейку, ожидая в любой момент отказа.

Посмотрела на себя в зеркало: 29 лет – ни мужа, ни детей, ни средств к существованию. Ни-че-го. Все, что я делала до этого, никому не нужно…

Значит придется подыскать нечто новое.

Я стояла перед зеркалом и смотрела себе в глаза.

«Тебе почти тридцать, ты – молодая, красивая, талантливая – и не можешь обеспечить себе достойную жизнь? Да что там себе – даже своей матери?! И что будет дальше, когда ты постареешь, подурнеешь или того хуже – поглупеешь? Как ты собираешься сводить концы с концами?!»

Отражение молчало, слез не было, они застряли в горле болевым комом.

Что делать? Думай, или достойно уйди. Миру не нужна глупая, слабая неженка. Думай или уступи дорогу тем кто идет следом.

Что делать?! Наугад я открыла газету «Из рук в руки» и прочла выделенное жирным шрифтом объявление: «Требуются девушки до 30 лет для работы танцовщицами в ночных клубах Японии».

Мой выбор был сделан.

Призма авантюризма

На кастинг съехались около пятидесяти девушек, многие из которых уже работали в Японии и готовы были снова ринуться в бой.

– Что там за работа? – спросила я самую бойкую говорливую деваху.

– Да зашибись, подсаживаешься к клиенту за столик и трещишь без умолку. Чума! Терпеть не могу танцевать, зато потрепаться…

– Так разговаривать-то нужно на японском. А если его не знаешь?

– Без языка ничего не заработаешь. Да ты не бойся, все поначалу в одинаковом положении. Жизнь заставит – выучишь…

В общем, выиграла я тогда кастинг… Почему я? А черт его знает, понравился танец или мордашка, хотя мне кажется, что я просто не могла не выиграть и все тут – решение принято и отступать было некуда.

Сейчас, по прошествии времени, после девяти месяцев, проведенных, в общей сложности, в Японии, – жуть какая – девять месяцев, родить за это время можно, – так вот, после всего этого твердо могу сказать одно: Япония – магическая страна, она войдет к тебе в душу и боком выйдет.

Япония не пускает к себе ненужных ей людей, и решительно пинает в спину всякого, кто хоть на йоту приблизился к ее тайне. Япония – это Япония.

За время сборов переделала все свои театральные костюмы, а подруга подарила мне обтягивающее платье для консумации.

С собой взяла «Поэззию скальдов», запас писчей бумаги и несколько авторучек – чтобы в Японии не тратиться.

Еще две девушки, отправляющиеся на гастроли вместе со мной, мало что смыслили в танцах, и я решила, что это будет моим козырем. Если не смогу быть полезна в работе с клиентами, стану менять программу каждую неделю и продержусь.

Я покидала Россию с тяжелым сердцем. В ушах все еще стоял плач по затерявшимся в европейских барах танцовщицам, а ведь меня тоже могут накачать наркотиками или, скажем, продать в публичный дом.

Насчет наркоты не знаю – не пробовала, а вот проститутку из меня никто не сделает, усмехнулась я самой себе. Легче пристрелить, чем уговорить. Плавали, знаем. Буквально за год до этого ездила вместе с шоу и даже одна-одинешенька на крайний Север – осваивала просторы необъятной родины. Тамошние паханы – это вам не вежливые японцы, да и Воркута с Колымой – не Нагоя, где я должна была теперь работать. Осталась жива. Так что двум смертям не бывать – прорвемся.

Контракт на работу в Японии (см. Приложение) сам по себе представлял некое произведение искусства: «Японская фирма (название), именуемая в дальнейшем „А“, с одной стороны, и артист, именуемый в дальнейшем „Б“, с другой стороны…».

Это выразительное «Б» говорило о многом, о чем не хотелось даже думать. Дальше шли общие сведения и условия: место работы, название клуба, профессия. В графе «профессия» у всех стояло: «артистка балета». Любопытно, что некоторые из этих новоявленных балерин в жизни не танцевали иначе как на дискотеках, они ехали работать хостесс (подробнее см. главу «Хостесс»).

Работать предполагалось 90 дней, по окончании этого срока контракт мог быть продлен на такое же время.

«Ежемесячный гонорар „Б“ составит столько-то японских йен. В случае переработок „А“ выплачивает „Б“ за каждый час соответствующее вознаграждение».

Я пробежалась по пунктам запрещающим работать в других клубах, и сулящих медицинскую страховку, остановившись на любопытной информации: «А» несет материальную ответственность (выплата денежной компенсации) в случае смерти «Б» или в случае полной либо частичной утраты им трудоспособности в период действия контракта. Размер денежной компенсации определяется в каждом конкретном случае по решению уполномоченных на то организаций Японии. Это не распространяется на случаи, когда увечье или смерть «Б» является результатом сознательного действия «Б». На случай кончины «Б», «А» обеспечивает за свой счет отправку тела и имущества родственникам «Б».

Живо представила, как семья получает мои останки и невольно поежилась.

– Нельзя ли убрать этот пункт? – спросила я у администратора. – Не хочу возвращаться домой в цинковом гробу, не мой стиль.

Оказалось что нельзя. Но зато с этого момента я поняла, что если вдруг скопычусь в Японии, мои близкие получат ДЕНЬГИ! А значит поездка пройдет не совсем безуспешно.

И, наконец, последний довод в пользу Японии – я всегда любила японскую литературу и мечтала оказаться на родине Сей-Сенагон, Акутагавы, Эйдзи Ёсикава, посмотреть на Киото, прогуляться вдоль Сирокавы, посетить храмы и монастыри. И вот теперь мечта должна была сбыться. И эта мысль была, пожалуй, приятнее прочих.

Да. Так уж получилось, что в Японию, страну моей мечты, в первый раз я летела под знаком смерти. Одно из двух: либо я, либо какая-то часть меня должна будет в этой поездке погибнуть.

Консул за занавеской

Контракт был подписан, нас троих собрали в офисе фирмы. Всем выдали по листку бумаги, на котором были написаны название клуба, адрес по которому мы будем жить, а также имя хозяина клуба. Отдельно была проставлена сумма, которую я якобы должна буду получить по контракту. Судя по разнице этой суммы и той, что была записана в моем настоящем контракте, господа наниматели наваривали по полной программе.

Всю эту информацию следовало выучить назубок, чтобы в консульстве отвечать без запинки.

– Если у вас спросят, как вы будете добираться до работы, надо ответить, что клуб находиться в том же доме, где вы будете жить. Если вы скажите, что вас будут доставлять на работу на машине, то возникнут лишние вопросы и проверки, а нам этого, как понимаете, не нужно. Еще вы должны сказать, что клуб предоставляет вам 1000 йен в день на еду, не забудьте.

Мы кивали.

– Консул будет спрашивать, в чем состоит ваша работа в Японии. Скажете – танцевать три отделения за ночь. Если спросит, что вы будете делать в промежутках между выступлениями, то говорите: сидеть в гримерке, шить костюмы, краситься или читать книжки.

Уже в самом консульстве выяснилось, что даже наши ушлые менеджеры знали далеко не все о японцах и не могли досконально предсказать повороты души этих таинственных людей.

Консул сидел за ширмой, причем – спиной к нам, так что я не могла его видеть, общаясь через симпатичную переводчицу. Сначала все шло вполне гладко: не оборачиваясь и не выходя из своего полупрозрачного укрытия чиновник поинтересовался о моей работе и о программе, которую мы предложим японской публике. Я сказала, что у всех у нас сольные номера. И добавила от себя, что, возможно, уже на месте мы сделаем совместный танец.

– Сколько вы будете получать?

Не задумываясь я назвала, сумму проставленную в шпаргалке: 200 000 йен.

– А сколько вы будете получать в месяц на доллары?

Не зная что ответить я выпалила, что сто йен равны приблизительно одному доллару, но от волнения никак не могла подсчитать, сколько же это получится в сумме.

Человек за ширмой явно развлекался моим замешательством.

– Вы же не могли соглашаться работать в другой стране не выяснив предварительно, сколько вам будут платить? – не отставал он.

Я попыталась еще раз выдавить: 200 000 йен за все про все.

Но он словно понял о чем я говорю, не выслушав даже перевода.

– В вашей стране расчеты ведутся на доллары, а не на йены. Сколько вы заработаете в долларах?

За моей спиной администраторша и девчонки в панике делали подсчеты. Но их попыткам также не было суждено увенчаться успехом.

Время шло.

– Я не помню точную сумму, потому что в России у меня очень маленькая зарплата, поэтому сколько бы не предложила японская сторона – это все равно окажется в несколько раз больше того, что я получаю здесь. – выдала я без запинки. Зубы при этом отстукивали предательскую дробь, в крови ощущался мощный прилив адреналина. – Дело в том, что я писатель, – пошла я в атаку, – я очень много читала о вашей стране, я обожаю вашу литературу. Посетить Японию моя мечта, я хочу написать книгу о современной Японии, я…

– Все ясно. Благодарю вас. Следующая – госпожа… – переводчица назвала фамилию одной из пришедших на собеседовавание девушек.

– Молодец – выкрутилась, – сжала мою руку администраторша, – Но что ты ему натрепала про книгу, и вообще…

Я молчала, все еще содрогаясь внутренне и понимая, что очередное препятствие осталось позади.

Любопытно, что со всеми сборами я совершенно забыла про это данное в запале обещание консулу написать книгу о современной Японии. И вот оно вдруг всплыло в памяти. Что ж, обещания надо выполнять.

Великий перелет – шаг назад и два вперед

До аэропорта я добиралась одна, не хотела никого расстраивать. Вызвала такси и чмокнув, как положено, родных забралась на заднее сидение. Россия провожала меня мелким дождичком, дома казались серыми и мрачными. Я смотрела на город и мне казалось, что я отвержена им.

В аэропорту уже ждали девчонки, вокруг каждой из них роились толпы родных и любимых. Как могли они смеяться и не проронить ни единой слезинки в момент прощания?..

Хорошо что со мной не было мамы! Возможно, я излишне сентиментальна, но одной и вправду легче.

Экономический класс, как ему и положено, не блистал роскошью. Нам следовало пролететь всего ничего – до Хельсинки, а там пересесть в самолет, который доставит до Осаки. Таким образом, мы сначала убегали от время, а потом, повернув на восток, понеслись ему навстречу.

В Хельсинки девчонки пошли пить кофе, я же оставила все свои деньги дома, поэтому просто ходила по дьютифри (duty-free), разглядывая флакончики с духами и полки с дорогими винами.

Когда самолет на Осаку набрал высоту, девчонки словно сбросили с себя маски: до сих пор модные, недоступные и шикарно накрашенные, они вдруг, как по команде, вытащили из сумок шерстяные носки и шлепанцы и переобулись. Я же оставалась в узких сапожках на каблучках. Следующим шагом они, снова не сговариваясь, поочередно отправились к туалету, где смыли с себя всю косметику и намазали лица жирным кремом.

– В самолете сухой воздух, – пояснила мне девушка по имени Полина, – через пару часов кожа лица будет обветрена.

Ну вот, выходит, что я сморщусь и испорчу себе ноги. Что ж, впредь буду умнее.

За время полета несколько раз кормили. Было интересно и непривычно есть горячую рыбу в соусе из сладкого перца, запивая ее кофе. Стюардессы разговаривали на английском, поэтому я, не знающая никакого другого языка кроме русского, была вынуждена постоянно прибегать к помощи девушек.

Мне не удалось поспать в самолете: так уж я устроена, что могу спать только в кровати, а девчонки мучались из-за запрета курить. В общем, все были немного на нервах.

После многочасового перелета воспоследовала долгая, часа на четыре, поездка до Нагои в душной жаркой машине. Девушка по имени Хельга, которая считала себя специалистом по Японии, сообщила, что в присутствии японцев нужно держаться тише воды и ниже травы, как это делают японские женщины. Вот мы и молчали вместо того, чтобы попросить включить кондиционер. Через час пути моя черная блуза с длинными рукавами сделалась влажной, а кожаные штаны наверняка можно было выжимать. Не лучше чувствовали себя и остальные девчонки.

Машина остановилась около небольшого здания, в котором находился офис фирмы.

– Нужно представить вас боссу, – сообщил встречающий нас менеджер.

– Боссу в таком виде?!

Грязные, потные, с красными глазами мы являли собой зрелище кошек, вытряхнутых из мешка, по недоразумению или по злому умыслу подсунутых японцам вместо красоток, отобранных ими на кастинге.

– Как мы будем их называть? – спросил японец, которому все кланялись как главному. – В этом клубе есть какая-нибудь система имен?

Выяснилось, что системы нет.

Менеджер, привезший нас из аэропорта, старательно переводил каждое слово начальника.

– Ну тогда вы сами скажите, как вы хотите именоваться в клубе? – обратился он к нам.

– Меня зовут Полина, – сказала девушка Полина.

– Порына, – записал босс.

– Хельга.

– Херга.

– Джулия, – изменила я свое имя, сообразив, что изменение «л» на «р» заставит имя «Юля» звучать по-мужски. Терпеть не могу когда издеваются над моим именем. «Джулия» по сути то же самое, что и «Юлия». Но до имени «Джулия» мне нет никакого дела. Пусть коверкают как хотят.

– Джулия, – вдруг неожиданно четко произнес японец-начальник и замурлыкал: «О, май Джулия!»

Как потом выяснилось, в Японии много песен на английском языке, прославляющем это имя. Вот японцы вместе с песнями и выучили его правильное произношение.

После короткого и, как мне кажется, необязательного разговора с начальством нас наконец-то привезли в «апартаменты», где нам и предстояло жить ближайшие несколько месяцев.

Тараканы с потолка – блин, экзотика!

Первый таракан упал с потолка прямо на мою сумку, которую перед этим помощник менеджера поставил посреди кухни. Я взвизгнула, инстинктивно посмотрев вверх – туда, откуда шлепнулось мерзкое насекомое. И увидела его родственников.

Точно такие же твари ползали по стенам, плите и умывальнику.

– Скоро вы перестанете обращать на них внимание, – предрекла дородная румынка, встречавщая нас у порога. – Привыкнете.

Я села за стол, принимая протянутую мне чашку чая. Что ж, все могло быть и хуже. Буквально накануне отъезда мне довелось видеть фильм о вьетнамских гостиницах для бедняков, так там номера были вроде книжных полок – в такую нору только ползком, даже на коленях проблематично. Так что можно сказать – мне еще повезло.

– … хлеб держать в закрытых пакетах, все что можно запихнуть в холодильник – запихивайте, еду прямо на стол не класть, посуду мыть сразу же после еды и еще раз перед тем, как положить на нее пищу, – вторглась в мои раздумья речь румынки. – Ванна засорена, там воды по лодыжку, но на днях обещают починить, так что не пугайтесь, А в целом ничего – жить можно!

Мы наскоро помылись под душем и уже через час клубная машина повезла нас на работу.

С тараканами и без

Япония – довольно-таки жаркая страна, и для тараканов там рай. Если в японском здании имеется какая-либо закусочная или кафе – вероятность сто процентов, что в этом здании квартируют полчища этих мерзких тварей. А как же иначе – поближе к кухне, подальше от морилок.

В наших «апартаментах» (именно так тут именуются каморки вроде той, где мы ютимся) имеется куча старого электротехнического хлама: сломаные микроволновки, все в жире и копоти, сгоревшие тостеры, ржавые пылесосы, две вышедших из строя стиральных машины и холодильник. Кроме того в кухне стояли два огромные мусорные бака, куда я, тренируя меткость, целилась через кухонный стол огрызком яблока или скатанным в ком бумажным пакетом.

Удивительно, что при таком положении дел там мыши не завелись. Или змеи.

На наши просьбы вынести из квартиры весь этот хлам, администраторы клуба только и могли что разводить руками: мол, дорого это.

Мы долго не могли понять, что же именно тут дорогого? Да, цены на бытовую технику в Японии выше, нежели в России, но мы ведь не исправную технику предлагали выбросить, а безнадежно вышедший из строя металлолом, который только мешает, занимая место.

Оказалось, что все дело в машине для перевозки железного хлама.

И вот же в чем парадокс: на японские зарплаты можно хоть каждый месяц обновлять домашнюю технику, а вот попробуйте вы вывезти отслужившую свой срок – и сразу же начнутся проблемы. А выбрасывать на улицу нельзя – запрещено законом.

Вот и приходиться в результате жить, как на складе бывших в употреблении кухонных комбайнов и стиральных машин. Правда, мусорные баки мы все-таки выволокли тайком на свой страх и риск – уж больно они смердели, проклятые. А ко всему остальному пришлось привыкать.

Танцы, шмансы, консумансы

Почему-то принято считать, что слово «консумация» происходит от английского слова customer. Первоначальное его значение – «завсегдатай», «постоянный клиент» (от custom – обычай). Отсюда и консумация, сиречь работа с клиентом.

Но на самом деле это не совсем верно. Слово «консумация» является прямым потомкам английского consumation, происходящее в свою очередь от глагола to consume (потреблять).

Так что из вполне приличного и ласкающего слух словосочетания «работа с клиентом» мы получаем более определенное и правдивое: «процесс потребления клиента». Или, как принято говорить, «раскрутка клиента».

Говоря научным языком, процесс консумации требует наличия субъекта и объекта. А именно: лица, занимающегося консумацией, и клиента.

Клиент приходит в клуб, где ему предлагают выбрать, с кем он желает общаться. Для этой цели менеджер перед входом в клуб может предложить фотографии девушек. Там же, на входе, на видеомагнитофоне может прокручиваться рекламный ролик с танцевальной программой. Также клиент волен выбрать одну из девушек, сидящих на вейтинге [1] либо в данный момент танцующую на сцене.

Если клиент сделал свой выбор, ему предлагается заплатить за вход и за реквест [2] (приглашение) девушки. Хотя в случае, если клиент не может сделать выбор или не имеет достаточного количества денег, чтобы оплатить request, либо попросту жадничает, то девушку, а то и двух ему все равно подсадят.

Девушка должна общаться с клиентом и всячески его развлекать: это могут быть игры, шарады, танцы, караоке, а так же рассказывание интересных историй. Общение происходит в общем зале на глазах у администрации и других клиентов, никаких уединенных мест не предполагается. Все открыто и соответствует духу заведения.

Кроме развлечения клиента в обязанности девушки входит раскручивание его на выпивку и еду. За то, что клиент покупает лично девушке, она получает процент от заведения. Это общая схема. В разных клубах могут быть свои правила и связанные с ними нюансы.

Реквест оплачивается клиентом, и, если правила клуба предусматривают, то девушка получает за него свои проценты. Другое дело, если тебя посадили сидеть на хэлпе [3], то есть на подхвате. Тут уж никакими деньгами не пахнет, но все рады и такой работе. Куда лучше, чем сидеть в душной гримерке или в зале в ожидании окончания рабочего дня – скукотища! В клубах, где работала я, были девушки, специализирующиеся только на консумации, были и совмещающие работу танцовщицы и общение с клиентами.

Ездить только на танцы не выгодно, да и языковой навык приходит в общении, а значит никуда не денешься – нужно работать и на консумации.

Есть еще и дохан – работа в личное время. Клиент договаривается с клубом о том, что встречается с девушкой перед ее работой. Они приходят в клуб вдвоем через час после открытия, после чего клиент просиживает пару часов, естественно, платя за время и заказывая еду и напитки.

Шоу в японских клубах может быть любым, по сути каких актеров наняли, такое и шоу, хотите цирковое представление – нанимайте акробаток и жонглеров, желаете эротическое шоу – отбирайте именно такие номера. Работу ищут коллективы, дуэты и отдельные исполнители, так что, как говорится, на все вкусы.

Хостесс, или наука улыбаться

Обсуждая работу в Японии, отдельно следует поговорить о хостессе. Дело тут вот в чем. Если в европейских странах занятая консумацией девушка может ощущать себя королевой, за которой все ухаживают, только и думая, как доставить ей радость, то в Японии она будет ощущать себя в лучшем случае официанткой.

В английском языке слово hostess переводится как «хозяйка». Однако, на профессиональном жаргоне в консумации термин «хостесс» означает совсем другое. А именно – обслуживание клиента, ухаживание за ним.

О возникновении хостесса догадаться нетрудно. Скорее всего, дело было так: хозяин дома принимал у себя гостей, которым по традиции прислуживали жена, дочери и все женщины, которые были в доме. Гостю подливали саке, предлагали отведать специально для него приготовленных яств. Одна женщина пела, подыгрывая себе на струнном инструменте, другая исполняла традиционный танец.

Но однажды в гостеприимный дом приехало очень много народу, так что хозяйке дома пришлось просить соседей отправить на подмогу своих девушек. Так родился хостесс.

Постепенно эта модель начала перениматься заведениями, предлагающими клиентам скоротать приятный вечерок в окружении веселых и услужливых красоток, выпить, поесть – в общем, отдохнуть в свое удовольствие.

Кстати, несмотря на древность традиции, хостесс и сегодня сохранил черты далекого прошлого. Так хозяина клуба до сих пор называют Папа-сан, хозяйка или первая помощница – Мама-сан. Работающих же в клубе девушек воспринимают как дочерей, на чьи плечи могут быть возложены не только развлечение гостей, но и уборка клубного помещения, мытье посуды, а также зазывание новых клиентов с порога заведения.

Каждый день, по окончании работы в клубе, «папа» и «мама» высказывают своим девочкам, что теми было сделано правильно, а что – неправильно. «Родители» обучают своих чад тому, как следует по их представлению разговаривать с гостями, на каком расстоянии от них сидеть.

Непозволительно, например, класть ногу на ногу – этот жест считается вульгарным. Во многих клубах запрещается курить, сидя рядом с клиентом. Хозяин клуба может потребовать от девушек одеваться и делать прически в соответствии с клубным стилем. Иными словами, выстраиваются отношения, как две капли воды похожие на отношения в большой семье.

Клубов в Японии много и в каждом свой собственный устав и правила, за неисполнение которых «семейный совет» может наказать или даже отлучить провинившуюся «дочь», изгнав ее из «дома».

Первый день работы в клубе: «Почему ты не говоришь по-японски?»

Клуб находился на другом конце города, куда нас должен был отвозить менеджер. Я хотела сразу же облачиться в узкое черное платье, но Полина остановила меня.

– Ты что, хочешь раньше времени провонять потом? – Она покачала головой.

В одной сорочке я вышла на кухню, девочки тоже еще не были одеты. Румынка Милли сидела в одних трусах, демонстрируя мощную грудь, ее голова была обернута голубым полотенцем, Хельга уже освоилась и делала себе маску. Вторая румынка, должно быть появившаяся пока я принимала ванну, ела яичницу.

Мы накрасились, буквально в последний момент надев платья и туфли. В назначенное время вышли из квартиры и спустились вниз.

Да, судя по всему, много мне еще придется уяснить себя того, о чем я раньше не имела ни малейшего представления.

Столики в клубе стояли по кругу. В центре размещался монитор с микрофонами – караоке. В первый момент мне показалось, что клуб просто крошечный. В ужасе я подумала, что не смогу тут танцевать. А раз не смогу танцевать, то и денег не видать.

Нас тут же начали подсаживать то к одному, то к другому столику, вокруг слышалась непонятная цокающая речь. Мне показалась что все говорили о какой-то Наташе.

«Я не Наташа я Джулия», – чуть ли не кричала я, перебираясь за пятый столик.

Клиент дотрагивался до своего носа и произносил загадочное Ватасива [4], которое я принимала за русское имя Наташа, или турецкое наташа – проститутка.

Я автоматически улыбалась, заученно произносила «кампай» [5], подносила бокал к губам, и вежливый менеджер тут же забирал меня за другой столик. Как потом выяснилось, это делалось для того, чтобы все клиенты имели возможность познакомиться с новенькими девочками.

Нам было сказано, что первые две недели мы будем получать процент со всего что съедим или выпьем, а также за все реквесты. Но через две недели от нас потребуется выполнять норму в четырнадцать реквестов в неделю, при недоборе которых прогорают и питейные деньги.

Поэтому мы решили поработать две недели перегонными аппаратами, получив хоть что-то. Слава Богу – самым крепким напитком, разрешенным для девушек, было пиво, но оно шло в одну цену с колой и лимонадом, поэтому каждая из нас пила, что ей больше нравилось.

Забегая вперед, скажу, что уже через три дня наши перегруженные почки дали о себе знать, а лица от воды и жары отекли. Но мы не очень-то переживали: клиенты все равно не знали, какие мы на самом деле, а мы приехали работать, а не отдыхать.

В первый же день работавшие в клубе филиппинки дали нам понять, что все постоянные и денежные клиенты клуба закреплены за ними, а значит нам оставалось только ждать, когда в клуб забредут новые посетители, желающие клюнуть на нашу троицу.

Милли и Рилли – румынки, жившие вместе с нами в «апартаментах», должны были уехать через неделю. Следовательно нам предстояло разузнать от них как можно больше о здешних обычаях и нравах.

Через пару-тройку часов недовольный менеджер отозвал меня в сторону, велев Милли перевести его слова Полине, дабы та могла в свою очередь донести до меня причину начальственного недовольства.

– Почему ты не говоришь по-японски?! – сокрушенно спросил он.

Милли и Полина автоматически перевели мне слова нашего нового босса и с открытыми ртами уставились на него самого.

Первый день работы в клубе – и такая планка!

Любопытно, считает ли он меня потенциально способной зарабатывать деньги и оттого сердится, что я покамест не могу изъясняться на его языке. Или же просто желает избавиться от меня?

Свои – чужие

Японские острова – особый мир, который долгое время был недоступен для пришлых. Поэтому у японцев сформировалась специфическая, не свойственная ни одному другому народу общность.

Понятие «свои» можно сравнить с кругами на воде. Ближний к центру и самый малый круг – родственники, семья. Далее идет круг близких друзей, соседей, сослуживцев, просто знакомых. И так далее…

Иностранцы никогда не вольются даже в самый последний круг «своих» – они всегда останутся «чужими».

В общении с «чужаками» японцы будут проявлять профессиональную вежливость. Если представитель другой национальности зашел в магазин или кафе, где работают японцы, гостю всегда будут оказаны почет и уважение. Тем не менее, в отношении иностранцев, даже длительное время проживших в Японии, сохраняется дистанция: с ними нужно держать ухо востро, разговаривать лишь на общие темы. Японец никогда не будет выворачивать душу наизнанку перед инородцем. Даже живя и работая за границей, они не путают «свое» и «чужое», сами же мучаясь от этого.

Из-за глобального перенаселения японцы волей-неволей привыкли всегда быть в обществе и – одновременно – не быть в нем. Общаясь даже друг с другом они словно бы нацепляют на себя своеобразные маски. Так, например, они могут ласково улыбаться и кивать собеседнику, думая при этом о своем или расспрашивать вас о неинтересных для них самих вещах – лишь бы не показаться невежливыми.

Они могут влюбляться в иностранцев, жениться, иметь совместных детей, но все равно держать тонкую, иногда заметную только им самим дистанцию.

Понятия «чужие», «чужое» распространяется на все, что не имеет отношения к Стране Восходящего Солнца. Находясь в другой стране, вежливые на родине японцы, могут вытворять вещи, которые никогда бы не сделали у себя дома.

Это происходит оттого, что нарушение этикета в мире «чужих» не является преступлением. За границей можно делать все, что угодно при условии, что об этом не узнают дома.

Об отчужденности и расслоенности всех этих ближних и дальних кругов «своих» говорит, в частности, следующий факт: уходя из того или иного заведения домой, клиент-японец говорит не «я ухожу», а «я возвращаюсь», поскольку вернуться японец может только домой.

Желая сообщить, что он еще вернется в понравившееся ему место, японец никогда не скажет: «Я еще вернусь». Скорее он употребит фразу типа: «Приду еще раз» либо «приду в такой-то день».

А то и просто перейдет на-английский.

Пьянь, рвать, дрань – а в общем-то японцы

Япония странное место. Изобразим на бумаге глобус, наметим на нем Россию и Японию (мы в клубе так развлекались) и затем пририсуем двух человечков, упирающихся ногами в эти страны: мол, вот тут живу я, а тут вы. Неизменно получится, что японцы окажутся относительно нас головой вниз, и ничего тут не попишешь. Поэтому мы и не понимаем друг друга.

В Японии все не так, даже луна валяется вдрызг пьяная с задранными кверху ногами. Если бы только луна.

В клуб часто заходят целые делегации: платящий за гулянку босс и целая толпа уставших после работы, но все же вынужденных развлекаться в угоду корпоративным правилам, подчиненных. Этих редко когда можно раскрутить на чаевые. Те что пришли в ночной клуб в первый раз сидят, будто аршин проглотив, и низко кланяются на каждое слово.

Скука! Совсем другое дело завсегдатаи и матерые пропойцы. Эти приходят в ночные заведения с завидной регулярностью, оттого и чувствуют себя там практически хозяевами.

В японских клубах и ресторанах никому из начальства не придет в голову не впускать посетителей без галстуков или в непотребном виде. Гость, он же клиент – бог и царь. И не важно, трезвый он или пьяный, одет в грязные шорты и потную майку или явился в халате. Всем почет и уважение.

Гость открывает дверь, и тут же, со всех сторон – многоголосое: «Ирассяимасэ!» («Добро пожаловать!»). Но клиент не спешит проходить, придирчиво осматривая заведение и вскочивших при его приближении девушек. Затем он неторопливо интересуется, кто из девушек «ичибан» [6], и заказывает ее.

Потом, все так же степенно проходит в зал и садиться за предложенный ему столик. Менеджер привычным движением подтягивает брюки и садиться на корточки принимая заказ.

Иногда особенно щедрый гость поит не только девушек, но и менеджера с официантами, и те не смеют отказаться – как же, гость проявил уважение.

Однажды я стала свидетелем того, как постоянный клиент велел страдающему язвой желудка бармену выпить бокал пива. Старика все звали Сухарь, он действительно был похож на высушенную воблу, все знали, что он мучается болями, и я всерьез испугалась за его здоровье. По лицу старика я поняла, что он думает о том же.

Никто в клубе не любил бармена, но и не желал ему смерти. Приняв пузатый бокал и вежливо поблагодарив щедрого гостя, старик произнес роковое «кампай» и, выпрямив свою сгорбленную спину, поднес бокал к губам.

В тот же миг филиппинка, сидевшая рядом с гостем и наблюдавшая ту же сцену, уронила на пол бутылку с пивом. Гость обернулся на резкий звук, а я в это время выхватила из рук старика бокал, поставив рядом с ним пустой.

Бармен бросил на меня быстрый благодарный взгляд и тут же отер рукой свои сухие губы.

– Спасибо господин! Не желаете ли чего-нибудь еще?

Филиппинка, уронившая бутылку, улыбнулась мне из-за плеча гостя.

Ни с Сухарем, ни с филиппинкой мы никогда впоследствии не обсуждали произошедшего.

Я уже говорила о том, что японцы могут явиться в клуб в самом что ни на есть затрапезном виде. Но на самом деле их тоже можно понять, попробовали бы вы целый день, даже в жару ходить в черном похоронном костюме, быть в напряжении, как бы чего не ляпнуть и кланяться, как болванчики. Не удивительно, что выбравшись из этого казенного футляра, они становятся совершенно другими людьми, веселыми, пьяными и отвязными.

Да что там японцы. В рабочие часы мы и сами были вынуждены ходить в клубе в вечерних платьях и туфлях на высоченных каблуках, с прическами и макияжем. Потом шли шоу таймы [7], где из одних узких и жмущих во всех местах платьев и туфлей мы перебирались в другие, более блестящие и вызывающие театральные костюмы – декольте, перчатки, ботфорты или кожаное белье. А потом – опять в вечерние платья, и опять театральные костюмы.

Ничего удивительного, что в свободное время мы не красились и одевались в самые свободные комбинезоны, в старые сандалии и линялые футболки. Главное – чтобы ничего не давило и тело дышало.

Появись я в таком затрапезном виде в Питере, на меня бы косились, как на бомжиху, но в Японии я гость, а гость – бог и царь, делает, что хочет и никого не спрашивает.

Рыба смотрела, как я ее ела

В традиционном японском ресторане прислуживали женщины, одетые в кимоно, принимая заказ они вставали на колени и кланялись, едва ли не касаясь лбами пола.

Традиционно японцы едят, сидя на коленях перед крошечными столиками. Но, поскольку со всеми церемониями из-за стола они могут не вылезать часами, а ноги начинают затекать в первые же несколько минут, то под столом устроено углубление, куда можно свесить уставшие конечности и спокойно наслаждаться трапезой.

Я заказала суши из мавро [8], запеченную в клере королевскую креветку и рис на закуску.

В Японии рисом закусывают, как у нас хлебом. Богатые люди берут белый рис без всяких примесей, а бедные готовят темный смешанный рис, поливая его разнообразными соусами. К моему раздражению гиды заказали себе сасими [9] иногда даже живая, нарезанная кусочками, к которой подают различные соусы. Терпеть не могу это блюдо, хотя японцев тоже можно понять. Климат здесь жаркий, и продукты быстро портятся. Поэтому единственный способ доказать посетителям, что поданная им рыба действительно свежая, это либо убивать ее и разделывать при посетителе, либо подавать еще живой.

Однажды и я удостоилась этого кошмара. В небольшой забегаловке было полно народа, но хозяин и молодой человек, помогающий на кухне, как будто бы все успевали, не забывая болтать с посетителями и кланяться вновь прибывшим. Мокрый от пота пожилой японец, подал мне сасими – рыбу, свернутую в виде корзиночки, небольшая палочка протыкала точку под левым глазом рыбины и на ее хвосте, заставляя мученицу, прибывая в такой неудобной позе, наблюдать за тем, как равнодушные великаны лакомятся ее плотью. Рядом стояла маленькая тарелочка с соусом. Мне показали, как при помощи палочек «хаси» извлечь кусочек рыбы и обмакнуть в соус. На этом, правда, мое общение с сасими и закончилось. Все понимающая живая рыба смотрела на меня вдумчивым изучающим взглядом, в котором читалось: «Ага, вот кто собирается жрать мои кишки. Запомним, запомним…»

Я отдала рыбу своим спутникам и позже, все, что от нее осталось – голова, хвост, и скелет, – отправилось в горячий бульон. Рыба взглянула на меня в последний раз. Через несколько секунд ее глаз сварился, как белок яйца, сделавшись мертвым. Больше мы друг друга не видели.

Престиж профессии

– Никогда не считай, что ты кому-то чем-то обязана, – внушала Полина, отправляя меня на первое свидание с мужчиной, с которым мы познакомились в клубе.

Дело в том, что до поездки в Японию я была очень застенчивой и всегда все делала сама, не рассчитывая на других. Но нельзя же ехать за границу для того, чтобы платить за себя в кафе и придумывать бог весть что, когда галантный кавалер предложит подвести тебя до дома. Я не могла взять подарок или чаевые, мучаясь от мысли что обо мне дурно подумают. И не окажусь ли я в неоплатном сексуальном долгу в обмен на вкусный обед в ресторане или золотое колечко? Короче говоря, нужно было что-то делать, поэтому я и обратилась к более опытной в таких делах Полинке.

– Подумай сама, ты – редкая, красивая, стильная. Даже если ты не упакована и в фирменные шмотки, они все равно не знают, как ты должна одеваться на самом деле. Может в России это последний писк моды, может тебе шьет твой личный портной. Кроме того, ты теряешь больше, чем получаешь от этих встреч. Смотри, встречаешься ведь ты в свое свободное время! Что тебе заняться больше нечем? Идешь в ресторан, когда самое время поголодать, одеваешься в выходной наряд, а на улице +40ºС в тени – следовательно, после прогулки одежду придется стирать, а она от этого новее не станет. Твоя косметика тоже не из дешевых, а здесь все в несколько раз дороже. Приплюсуй амортизацию одежды, обуви и расход косметических средств, включая шампуни, кондиционеры и прочее. Уже получилась неслабая сумма! Дальше, ты вынуждена говорить на чужом тебе языке, напрягаться, пытаясь понять его, развлекать, подбирать темы для обсуждения. Словом – после всех этих мук он просто обязан сделать тебе поощрительный подарок, не говоря уже о кормежке в самом симпатичном ресторанчике. Поняла?

Желая показать мне пример, Полинка пошла со мной на свидание и выдала настоящий класс, отведя растерявшегося японца в магазин и купив два огромных пакета продуктов, которые мы с удовольствием и умяли потом в нашей конуре.

Почему и у кого японцы должны просить прощение?

Странно было слышать, как совсем юный Кейске произносил: «Мы – японцы». Говоря так молодой человек словно преисполнялся гордости за свой народ, частичкой которого он был. «Мы – японцы» выражало волю жителей всех японских островов, причем не только людей века нынешнего, но и их далеких предков. Несмотря на юный возраст Кейске был хорошо образован, начитан, знал историю своей страны.

– В старые времена Япония была своеобразной военной машиной, мы много воевали с Китаем и Кореей, – поведал как-то он.

– Да, мне всегда нравились японские самураи, – поддакнула я ему. – Наверное это самые храбрые люди на земле.

– Я говорю не о том, – он укоризненно покачал головой. – Мы много воевали, доставляя страдания другим людям, и теперь вынуждены постоянно извиняться перед этими народами, низко кланяясь им.

Представляю, как должны тогда извиняться и кланяться перед японцами американцы – за Хиросиму и Нагасаки!

Первая вылазка в город – Замок в Нагое

Что делает человек в чужой стране в свой выходной? Казалось бы, что может быть проще – спит, отдыхает, бродит по городу. Да мало ли что еще…

Но когда в свой первый выходной ты еще не говоришь на языке страны, в которой находишься, когда нет никаких знакомых, не то что друзей, зато ты уже выяснил, что где-то тут, в центре – буквально рукой подать, находится красивейший замок – жемчужина Нагои…

Девчонки договорились с одним, недавно появившимся в клубе и, судя по всему, страшно богатым клиентом пойти в ресторан. Я не стала напрашиваться с ними. Никак не могу наладить отношение с нашими, а ведь их – русскоговорящих – здесь только две.

Бродишь обычно совершенно одна по городу перед работой, словечком ни с кем перемолвится не можешь. А позвонить своим – так телефонные карты дороги, время на них летит быстро, не успеешь ничего как следует рассказать, не то что душу отвести.

Девчонки объявили мне неофициальный бойкот, молчат или уходят вдвоем. И я в одиночку брожу по парку, улицам, в сотый раз разглядываю статуэтки в магазине, поднимаюсь на мосты, что изогнулись над проезжей частью, а в горле ком невысказанных слов, болит – хоть режь.

Мама говорит, это у меня чисто нервное, но я-то знаю: все дело в словах. И в начале было слово, и в середине и в конце. В моем же случае слова заперты во мне.

Нет языка, а значит нет возможности объяснить, что накопилось в душе, рассказать о себе, высказать…

Вместо этого я повторяю обычные заученные слова приветствия, спрашиваю о том, о чем могу спросить, а не о том, что меня действительно интересует.

Остается надеяться на природную чувствительность японцев, которые, как признаются сами – все сплошь телепаты, а значит есть шанс, что они сумеют прочесть в моей душе.

В свой выходной я вознамерилась совершить вылазку в центр города к замку.

Впервые в японском метро. Хорошо что под японскими иероглифами у них написаны названия станций на английском. Я хоть и не знаю этого языка, а все же он понятнее катаканы с хираганой [10]. Заранее выяснила у филиппинок, сколько станций нужно проехать и как они называются.

Билет покупаешь в автомате: нажимаешь на кнопку станции назначения и тут же на специальном табло вспыхивает цена. Билет следует сохранять до конца поездки, потому что без него могут возникнуть сложности на выходе.

Японское метро не глубокое, как у нас в Питере, и по сравнению с нашим выглядит по-сиротски в своем аскетичном минимализме. Зато сиденья в вагонах мягкие, обтянутые зеленоватым плюшем, а поперек вагонов болтается под потолком разнообразная реклама.

Над дверями электронная схема следования. Когда поезд подходит к станции, то на схеме вспыхивает ее название.

Диктор непрерывно что-то объявляет. Что говорит – не разобрать, все сливается в один общий шум, поэтому я сосредотачиваюсь на светящейся схеме, боясь пропустить свою остановку.

Теперь, уже в Питере, когда за спиной остались две поездки в Японию, могу наконец-то расшифровать те указания, которые сообщал невидимый руководитель.

В общественном транспорте и, в частности, в метро японцы постоянно находятся под неким информационным душем. При прибытии поезда им обязательно подскажут, что они не должны заходить за ограничительную линию, так как могут травмировать себя. Ласковый голос диктора напомнит о возможно забытых в вагоне метро вещах и попросит выходящих из вагона свернуть газету в трубочку, дабы не помешать другим пассажирам.

Создается впечатление, что японцам вообще не нужно думать самим, все за них решит ласковый голос невидимого руководителя: поможет, подскажет, научит…

Я вышла из вагона метро на указанной в записке станции, и, о ужас! она называлась не Nagoya Castle [11], как это вывела мне крупными печатными буквами филиппинка Тереза.

Не зная, что предпринять, я подошла к схеме метрополитена. Такой станции не было.

Перечитав все названия, мне не оставалось ничего другого, кроме как обратиться к первому попавшемуся аборигену, которым оказался симпатичный молодой человек в строгом костюме и с дипломатом в руках.

Я произнесла: «Нагоя кастле», – и подвела его к карте. Молодой человек начал что-то быстро объяснять, на что я могла лишь развести руками. Тогда он произнес тираду на английском – тот же результат.

При этом я преданно смотрела ему в глаза и все произносила: «Нагоя кастле, Нагоя кастле». Наконец, устав от моего непонимания, он сдался, взял меня за руку и повел в нужном направлении. Оказалось, что я вышла на нужной станции. Тереза перепутала только ее название.

Прекрасный замок возвышался над Нагоей, отражаясь в зеркальном канале.

Мой гид откланялся, и я отправилась гулять по парку, разбитому вокруг замка. Быстро темнело, в воздухе разносился запах сладостей.

Потемневшие беседки из живых растений были облюбованы местными бомжами, и я не решилась беспокоить их в столь поздний час. Мимо по аллейкам парка великого сёгуна скользили огоньки велосипедистов. В воде плескались жирные гуси, а чуть в стороне от них изгибала шеи пара лебедей.

В этот раз я приехала слишком поздно, и музей был уже закрыт. Я решила во что бы то ни стало вернуться сюда, чтобы осмотреть внутренние покои замка. Это удалось сделать через выходной, когда мы с Полиной и нашими новыми друзьями приехали туда на экскурсию.

Увы, оказалось, что в войну Нагойский Замок был разрушен до основания, а затем восстановлен.

Замок второго дубля, замок которого нет, но он все же существует – вот таким остался в моей памяти Nagoya Castle с его гербом в виде золотого дельфина.

Мы и они – два разных мира

Однажды в клубе меня пригласили за столик к одному из постоянных клиентов. Я знала его в лицо, но сидеть с ним до этого не доводилось. Поздоровалась, гость дал мне понять, что я могу сделать заказ для себя.

– Джулия, – начал он разговор, вздыхая и качая головой, как человек, вынужденный поведать о чем-то неприятным. – Джулия, ты молодая и красивая, но ты ничего не знаешь о японцах.

Я попыталась вежливо поддакнуть, но он явно не нуждался в поддержке и не собирался пустословить. Поэтому он остановил меня и продолжил.

– Японцы – единственный народ на земле, который сохраняет до глубокой старости чистую детскую душу, поэтому-то мы все так молодо выглядим. Сколько по-твоему мне лет?

Я пожала плечами. Гость обладал приятной полнотой, его доброе лицо украшали маленькие щегольские усики, а в прическе, насколько это позволяло разглядеть освещение, не было ни одного седого волоска.

– Пятьдесят? – предположила я, опасаясь, что добавила ему лишние годы.

– Мне шестьдесят семь, – спокойно ответил он, наблюдая за моим удивлением. – У меня семья и уже четверо внуков от сына и дочки, у меня полно хлопот, но я выгляжу на пятьдесят. Это нормально. В то время как вон тот гость, с которым ты разговаривала до меня и который выглядит на все семьдесят, на самом деле – мой одноклассник.

Я невольно повернула голову к столику, где все еще сидел мой предыдущий гость-клиент.

– Японцы не должны так выглядеть, это неправильно. Если такое происходит, о человеке можно сказать лишь одно – его душа давно умерла. А значит ты общалась с трупом, – резюмировал мой собеседник.

Меня передернуло.

Надо же, так просто и так ясно. Тело – храм или дом души. Но когда душа умирает, за ее обиталищем уже некому присматривать, поэтому человек разлагается на глазах.

Молодцы японцы.

О японской еде и не только

Ямада-сан был женат шесть раз, этому разодетому в костюм из крокодиловой кожи богачу, казалось, было по плечу соблазнить любую из понравившихся ему женщин. Тем не менее, когда я увидела фотографию его последней двадцатилетней жены (самому Ямада-сан было за семьдесят), я невольно задала вопрос о причине развода. Красота японки, глядевшей на меня с фотокарточки, была безупречной.

– Она была плохой женщиной, – поморщился Ямада-сан.

Возникла неловкая пауза. Понимая, что возможно ляпнула лишнего, я отщипнула ягоду от виноградной кисти, лежащей на блюде.

– Она была плохой женщиной, – повторил Ямада-сан, глядя мне прямо в глаза, будто желая открыть мне какую-то страшную тайну. – Она не любила японскую кухню!

Такая причина может показаться фантастической, если не учитывать, что среди японцев очень много долгожителей. Каждый или, по крайней мере, большинство желают жить до ста лет, а если получится, то и больше. Долголетие же японцы напрямую увязывают с качеством питания, будучи твердо убежденными, что именно блюда традиционной японской кухни делают людей красивее и продлевают им жизнь.

Напрашивается вывод: если жена не заботиться о правильном японском питании мужа и своем собственном, то она попросту не желает ему долгой и счастливой жизни. Да и сама злокозненно норовит превратиться в безобразную и разваливающуюся старуху.

Ну кому это понравиться?!

Отношение к семье

До сравнительно недавнего времени развод считался в Японии позором, могущим повлечь за собой проблемы на работе. Разведенные медленнее прочих поднимались по служебной лестнице, а то и вообще останавливались в карьерном росте. Их могли не взять на работу. Еще бы, ведь семья для японца – самое ценное, что только может быть в жизни. Отсюда, если человек уходит из семьи, разрушая ее вместо того, чтобы всеми силами поддерживать, он покушается на святая святых.

В современном японском обществе отношение к разводу и разведенным изменилось, люди уже с большим пониманием относятся к этой проблеме. Тем не менее, разводов в Японии немного.

Привычные к алкогольным пристрастиям и периодическим изменам мужей здешние женщины не считают это тяжкими грехами – они и сами выросли в аналогичных условиях, впитав с молоком матери убежденность, что мужчину не переделаешь.

Дети считаются подарком небес, но современные семьи не стремятся заводить их в большом количестве. Иметь ребенка в Японии сегодня накладно из-за дороговизны системы образования. К тому же сокровище и подарок небес необходимо устроить в самый престижный, а значит и дорогой колледж, окружить суперсовременной техникой. Кроме того ребенок должен периодически отправляться с родителями за границу.

В общем, чем обеспеченнее общество – тем больше приходиться вкладывать денег в то, что именуется жизнью в нем.

Закаливание

Однажды – дело было в начале ноября – мы прогуливались вдоль небольшой речушки. Точнее сказать, прогулкой такое времяпрепровождение назвать можно было, на мой взгляд, лишь с большой натяжкой. Мы с Кейске подъехали почти к самому берегу на машине, зашли в минимаркет, где купили все необходимое для пикника, после чего, погуляв минут пять, снова забрались в машину. Светило солнце, но ветер был просто ледяным, а трава покрылась инеем.

Я потянулась за захваченной Кейске курткой и тут же нарвалась на его насмешливый взгляд.

– В России холодно. Всегда снег. Ты должна была бы привыкнуть к морозу.

– Да, в России зимой снег, но когда холодно, мы не ходим в шлепанцах на босу ногу, – я покосилась на посиневшие от холода пальцы его ног. – Мы одеваемся в теплую одежду, а дома есть отопление. так что жить можно.

– Вы просто пьете целый день водку, а когда вам лениво выходить на улицу, то занимаетесь сексом – это же всякий знает.

Я пожала плечами. Можно подумать, что летом у нас никто не занимается любовью – наивные…

Тем не менее мы действительно выпили по баночке крепкого коктейля, после чего день уже не казался нам таким холодным.

Быстро поев и уложив мусор в пакет, мы пошли гулять. Времени было около полудня, малодые мамаши гуляли возле реки со своими детишками.

– Какой ужас! – я не могла отвезти взгляда от ребенка полутора-двух лет, который босяком шлепал по воде. Другой сидел на холодном песке, делая куличики. Рядом с ними стояли веселые и уже порядком продрогшие матери в шарфах и перчатках, на многих были синтепоновые куртки с капюшонами. – Что же это такое! Сами тепло одеты, а детей гробят?!

– В Японии так принято, детей не кутают, они закаливаются и рано учатся плавать. Ты видела когда-нибудь наших школьников?

– Конечно видела. – Симпатичные говорливые стайки хорошеньких как куколки малышей часто гуляли с учителями по паркам города. Всегда серьезные мальчики в штанишках и пиджачках темно синего цвета. Девочки в юбочках и кофточках, на ногах форменная обувь и белоснежные носочки, через плечо на ремне висит термос с завтраком и школьный портфель.

Любопытно, что каждый класс в школе покупает термосы одного цвета, чтобы не было цветового разнобоя и не ощущалось разницы между имущественным положением родителей детей.

– Зимой, в самый холод им разрешается одеть перчатки и шапочки с шарфиками, – объяснил Кейске.

– И никаких курток и шуб? Даже когда валит снег? Вы ненормальные!

– Почему ненормальные? – обиделся Кейске. – Когда снег или дождь, можно взять зонт или плащ. Это нормально. Но вот что я не понимаю в русских: от ангины вы лечитесь теплом, хотя прекрасно знаете, что в тепле лучше размножаются бактерии. Это же абсурд! У нас когда у кого-нибудь болит горло или появляются первые признаки простуды – сразу же дают стакан воды со льдом. Живущие в горле бактерии ненавидят холод. Это же каждый знает!

После прогулки Кейске простудился и заболел. И вот мы с Полиной пришли в съемную квартиру, где он жил, лечить нашего приятеля.

Кейске покорно выпил чая с медом и надел шерстяные носки. Впрочем, куда больше чая его заинтересовало лечение пуншем. Влив в себя вторую чашку он с восторгом признал русскую медицину воистину передовой.

А затем уснул на Полинкиных руках.

Отношение к детям

Дети в Японии, как я уже говорила, сокровище и подарок небес. Детей все любят и балуют. Смысл жизни женщины, ее высшее счастье это ребенок, цель создания семьи – рождение и воспитание детей.

В транспорте постоянно можно услышать объявление c просьбой уступать места детям.

Семейным отношениям и детскому воспитанию в Японии отводят особое место. Третьего марта, когда по всей стране отмечается день девочек, взрослые готовят крошечный кукольный домик. В него помещают кукольную семью императора, его приближенных и слуг. Однако в эти игрушки не играют, хотя они и очень симпатичные.

В этот день девочки одеваются в самые свои лучшие наряды, становясь на несколько часов полновластными хозяйками, почти такими же как их мамы. Подобно взрослым дамам они прихорашиваются, готовят угощения и поджидают гостей. В этот день в гости к маленьким хозяюшкам приходят их мамы, бабушки и прочие родственники, с девочками играют, ведут светские разговоры, им дарят подарки. Приняв гостей у себя девочки делают ответные визиты. Этот обычай помогает малышкам понять свою роль в обществе, учиться на примере.

Японская молодежь тринадцати-девятнадцати лет своим поведением и незрелыми рассуждениями ничем не отличается от детей. Они точно так же играют, шалят, а в кафе, сидя за одним столиком, весело пересылают друг другу SMS-ки. Посмотришь на таких юношей и девушек и невольно начинаешь сравнивать с европейскими и русскими. Разница пугает: у нас в свои четырнадцать лет подросток уже получает паспорт. Повсеместно школьники-подростки рано начинают жить половой жизнью, зарабатывать деньги и учиться вписываться в окружающий мир, пытаясь найти в нем свое место.

А в Японии лишь в двадцать лет человек считается взрослым. Здесь нечасто подросшие дети покидают родительский кров, не обзаведясь прежде собственной семьей. Старший сын – тот вообще остается с родителями, наследуя дом.

В моде инфантильность и полное отсутствие серьезности. Взрослые женщины носят легкомысленные прически с яркими заколками в виде цветов и бабочек, начесы, смешные накладные косички. Подростковая одежда – майки с яркими мордочками мультяшных персонажей, цвета одежды девочек – как у куклы Барби. Мобильный телефон и сумка сплошь обвешаны мягкими игрушками и всевозмодными брелоками. Даже взрослые мужчины носят на своих «мобильниках» брелоки в виде различных животных и человечков – подарки от подружек.

В Японии не поощряется взросление, здешние родители оберегают, холят и лелеют своих чад, от которых требуется лишь одно – не вырастать, как можно дольше оставаясь детьми.

Дом Потерянного Ребенка

Эта история случилась в незапамятные времена в лесах Токусимы, что при горе Бидзан. Это сейчас Токусима – город, тогда же она была крохотной деревенькой в несколько домов, затерянной меж поросшими лесом гор.

Как-то раз в дом к одной пожилой японке, (истории не донесла до нас ее имени) пришли ее дочь и зять. Мужчина нес спящую девочку. Молодая женщина вошла в дом, обняв на пороге мать. Ее муж, поклонившись, передал малышку жене, однако в дом входить не стал, отводя от тещи глаза.

– Мама, мы пришли оставить у вас дочку. Урожай на нашем поле погиб, мы не можем прокормиться и потому уходим в горы.

– Как уходите? Зачем уходите? – всполошилась старая женщина.

– Будем жить в горах как вольные люди. Мой муж хорошо владеет мечом и луком, мы проживем и постараемся помогать вам.

Напрасно бедная женщина уговаривала свою дочь изменить решение. Она и ее муж твердо решили уйти в разбойники. Старушке ничего не оставалось, кроме как взять к себе внучку.

Прошло семь лет, девочка подросла и начала расспрашивать бабушку о своих родителях, но та хранила постыдную тайну. Тогда девочка стала расспрашивать соседей и узнала, что ее родители живут в одинокой хижине в горах.

Она упросила бабушку указать ей дорогу, облачилась в монашеское одеяние, взяла узелок с едой, посох и отправилась в путь.

Долго ли, коротко ли шла девочка, но вот горные тропы вывели ее к убогой лесной хижине.

Девочка вошла в дом и увидела там бедно одетую женщину, возившуюся у очага.

Девочка вежливо приветствовала хозяйку хижины, а затем рассказала ей, кто она такая и кого ищет.

Сердце матери готово было разорваться от жалости к собственному ребенку, но она не посмела признаться дочери, что ее родители разбойники и убийцы. Она убедила малютку вернуться домой к бабушке и не искать того, что давно потеряно.

Девочка отправилась домой, но в лесу на дороге ей встретился разбойник. Убив дитя, он забрал ее узелок, посох и монашеские одежды и принес все это своей жене. Та тотчас узнала вещи дочери…

Эту вот страшную историю поведали нам куклы Дома Потерянного Ребенка в Токусиме.

Японцы верят в эту историю, уверяя что пересказанные события являются жестокой правдой.

…Когда люди узнали о том, что произошло в лесу близ Токусимы, они ужаснулись и решили во что бы то ни стало сохранить память о погибшей девочке и ее безутешных родителях. Ведь история имеет обыкновение мстить тем кто забывает ее уроки.

Поэтому был построен дом с садом, куда всегда могут прийти гости. Вдоль коридора в стеклянных шкафах-витринах стоят куклы– участники спектакля. Каждый день, в одно и то же время они выходят к людям, чтобы в снова и снова пересказать страшную быль.

Для тех же гостей, что приехали в Дом Потерянного Ребенка в неурочный час, специально включается видеозапись фрагмента спектакля.

Никаких специальных сидений в зале не предусмотрено – все усаживаются прямо на ковер.

Перед тем, как покинуть этот странный театр-музей, можно зайти в лавочку и приобрести традиционные японские сувениры и предметы, напоминающие о посещении Дома Потерянного Ребенка.

Отношение к женщинам

Японские мужчины во взаимоотношениях с противоположным полом далеки от европейских понятий рыцарственности или джентльменства. Никакого преклонения перед прекрасной дамой нет. Японцы могут любить и страдать, но при этом они стараются по возможности скрыть и спрятать свои чувства ни в коем случае не выражая их бурно, на европейский манер.

Редко какой японец пропустит женщину перед собой, учтиво откроет перед ней дверь или подаст руку. Зачем делать из нормальной, реальной женщины, которую может еще доведется когда-нибудь потрогать, неземной идеал? Ну, что можно делать с идеалом? Только поставить на пьедестал, а потом ходить вокруг да около, следя, как бы на статую пылинка не села.

Нет – японцы не строят иллюзий по поводу слабого пола, две руки, две ноги, одна голова – все как у всех. Что же касается разницы в физиологии, то и тут они впереди планеты всей. От пожилого японца, например, я узнала неведомую мне до этого информацию, о том, что оказывается строение женского тела таково, что женщина в отличие от мужчины при первых же позывах к мочеиспусканию, должна удовлетворить эту потребность, так как она не может терпеть.

Странное заявление. Сообщить бы это как непреложную истину тем кто проектирует туалеты в городе, может удастся добиться, чтобы в женских комнатах было вдвое больше унитазов чем в мужских – глядишь и ждать своей очереди не придется.

Вообще японцы любят поговорить о женских проблемах, так как считают это само собой разумеющимся и, главное – знают, как это шокирует иностранок.

Сопровождая девушку в магазин, они без напоминания и просьб положат в ее корзинку не только шоколад и плюшевую игрушку, но и пачку прокладок и рулон туалетной бумаги. Такая забота, прямо скажу, обескураживает.

Но не надо сразу же ворчать на дарителя. Для него это обыденно и нормально. Более того – таким образом он проявляет заботу, даря наряду с тем, что у него просят, вещи которые необходимы.

Очень часто мы – иностранцы – нарушаем правила чтимые японцами, даже не подозревая об этом. Взять хотя бы язык на котором мы говорим в клубах – грубый и невежливый, больше свойственный мужикам у пивного ларька чем нежным девушкам, но японцев это давно уже не приводит в шок. Что взять с варваров, их приходиться воспринимать такими какие они есть.

Но, если к иностранкам японцы предъявляют минимум претензий, они скорее интересуют их своей экзотичностью и новизной, то японским женщинам приходится несладко. Все они должны быть красивыми или симпатичными, очень вежливыми, внимательными и приятными во всех отношениях. А все это – дорогого стоит.

Во все времена потерять лицо было легче, чем затем восстановить свое доброе имя. Поэтому японцы должны знать все те подводные камни, которые только могут повстречаться на пути семейного корабля.

Замужняя женщина в Японии должна не просто знать все правила и обычаи принятые в обществе, но и постоянно контролировать мужа и детей, дабы они по забывчивости или незнанию не сделали чего-нибудь недостойного.

К одной из наиважнейшей, с точки зрения общественного мнения, обязанности японцев относится рассылка поздравлений и подарков. Не дай Бог забудешь кого-нибудь, или еще хуже не ответишь на поздравление, не отправишь ответный подарок.

Замужняя женщина должна вести учет подарков присылаемых мужу, даже если дарительницы – женщины, к которым она ощущает естественную ревность. Более того, она сама отправляется в магазин, где выбирает ответные подарки.

Нет хуже, чем прослыть неблагодарными.

Пора по барам

В тот самый день когда я отправилась в замок, мои девчонки были приглашены богатым японцем в ресторан. На самом деле, я с удовольствием составила бы им компанию, но в тот момент мы не ладили, и пришлось разрабатывать увеселительную программу только для себя.

Погуляв по вечерней Нагое я вернулась домой и принялась поджидать моих гулен, а их все не было и не было. Я поела, почитала книгу, на часах было уже половина двенадцатого. Снова вышла погулять, но ночной воздух не нес свежести и долгожданной прохлады. Купила мороженое и, забравшись на мост над дорогой, устроила себе маленький пикник. Позвонила домой, и, от нечего делать, вернулась в нашу конуру.

Привычно шуршали по углам тараканы, я же сидела на матрасе и ждала, ждала… На лестничной площадке порой слышались шаги возвращавшихся соседей. Меня начало трясти.

Представляете, каково это – остаться вдруг совсем одной в чужой стране? Я представляла себе, что же могло произойти с девчонками: авария, конечно, после ресторана пьяный водитель свалил машину в реку или налетел на столб, драка в кабаке, и два женских трупа залитых кровью на полу. Фантазия рисовала картины одна страшнее другой. Девушек заманили в ловушку и продали в рабство.

Наконец, не выдержав я легла спать.

Подруги явились под утро пьяные, ревущие в голос и… с пластмассовым ведром. Оказалось, что Полина забыла в машине японца сумку со всеми деньгами, которые ей удалось заработать за время пребывания в Японии.

Хельга успокаивала ее уверяя, что их знакомый не гад, а обеспеченный человек и вернет сумку, вот буквально завтра и привезет в клуб.

Убедившись что все обошлось, я пожелала им спокойной ночи, но только завалилась в свой угол, как представление продолжилось. По стонам и характерным звукам я поняла наконец, почему девицы явились из ресторана с ведром.

Как подтвердилось позже вышеупомянутое ведро было любезно предоставлено катавшим их по ресторанам японцем, который благоразумно таскал его с собой в машине.

На следующий день произошло то, что и предсказывала Хельга: клиент явился в клуб неся в руке Полькину сумку. Навстречу ему, под громкий гогот филиппинок, вышли наши красавицы, неся с собой ведро.

Все мы думали, что, после вчерашнего приключения, японец не захочет водиться с нашими девочками, но все получилось как нельзя лучше – клиент заходился от восторга рассказывая внимающим филиппинкам о приключении в ресторане. Он цокал языком, закатывал глаза и продолжал повторять, как объели его и обпили русские. Многое повидал старый японский донжуан, но чтобы за один вечер выбросить больше тысячи баксов на одни только напитки – это уже слишком.

Уверена, что эту историю он затем рассказывал во всех клубах, в которых ему удалось побывать, и она пользовалась неизменным успехом.

Но не надо сразу же осуждать его. Дело в том, что Япония – относительно богатая и благополучная страна, жизнь тут течет тихо, бесконфликтно и – скучновато. В повседневной жизни жителя Страны Восходящего Солнца событий – кот наплакал. Поэтому в тот злополучный день нашего первого выходного тот японец оказался обладателем величайшего сокровища – эмоционально насыщенного вечера, истории про который можно затем рассказывать друзьям и подругам.

Интересно, что выслушав рассказ от начала до конца наша повариха филиппинка Роз-Мари пожала плечами.

– Было бы странно, если бы такой уважаемый человек не вернул сумку. Моя сестра, уже семь лет работающая в Японии, как-то потеряла на остановке кошелек с восемью тысячами долларов, вывалился из открытой сумки. Она так и села в автобус, обнаружив потерю только дома. И что же – вернулись на остановку, а он лежит себе. Кругом полно народу, но никто даже не подумал присвоить чужое.

Почему японские мужчины предпочитают иностранок?

В японской семье старший сын традиционно остается жить с родителями, дабы унаследовать дом, в котором родятся его собственные дети и дети его детей.

Очень редко старший сын в семье женится на иностранке. В приличных, чтящих традиции семьях это непозволительно. Девушка должна придти к мужу девственной и происходить из хорошей семьи. А еще она должна быть воспитана в традиции, чтобы затем правильно передать эту традицию своим детям.

Чему может научить совместных детей иностранка? Даже при условии полного и безоговорочного подчинения родителям мужа и ему самому, нет никаких гарантий, что дети получат правильные ориентиры в жизни и сумеют стать настоящими японцами.

К младшим сыновьям претензий куда меньше. Как правило, они живут отдельно и могут выбирать себе женщин по собственному вкусу и усмотрению. Очень часто японские мужчины женятся на филлипинках, и это не удивительно – ведь цель почти любой молодой филлипинки – выйти замуж за японца. И к этой своей цели они идут, невзирая ни на что.

За этими девушками можно не ухаживать, они не привыкли к хорошему обращению и любую мелочь воспринимают как подарок судьбы. К тому же они не отказываются ни от кривого, ни от хромого, ни от старого, ни от глупого. Что до секса, то, по мнению самих японцев, иностранки выгодно отличаются от соотечественниц той эмоциональностью, которую они привносят в сексуальные отношения.

Япония – страна маленькая, народу много. Если семья живет в доме, то, как правило, вместе с молодыми под одной крышей находятся их родители, бабушки и дедушки, не говоря уже о детях. А это значит, что желающие уединиться муж и жена вынуждены постоянно сдерживать свои эмоции и порывы.

Как же – за стеной спит дедушка, в комнатушке рядом невинные малыши. Этажом выше папа с мамой – их покой тоже нужно беречь.

Для японцев, живущих в квартирах городского типа, проблема уединения не снимается, поскольку дома имеют тонкие стены с весьма хорошей звукопроницаемостью. Так что и тут не расслабишься.

Поэтому японские женщины занимаются сексом молча. Мало того, традиция в которой воспитывается девочка, приучает ее к покорности мужу-господину, желания которого должны быть удовлетворены по первому требованию. Такая самоотреченность и готовность к выполнению супружеского долга лишает интимную близость той спонтанности и неожиданности, которую привносит обоюдная страсть. Иными словами, для многих женщин куда важнее быть уверенной, что она надлежащим образом исполняет свои супружеские обязанности, как это и положено покорной жене, а вовсе не получать удовольствие. Мужчина при этом постоянно оказывается в роли насильника, которому уступают из чувства долга, а не из-за его положительных качеств.

Японцы научились слушать музыку земли

В Нагое, в саду сёгуна, около колодца чьими-то умелыми руками был создан крошечный деревянный настил, рядом с которым лежали две полые бамбуковые трубки.

– Это очень интересно, – сказал Кейске, подавая мне бамбук. – Сейчас ты услышишь музыку земли.

– Что я должна для этого делать? – Я погладила теплый от солнца бамбук взвесив его в руке.

– Одной стороной трубки нужно коснуться отверстия в настиле, другую поднеси к уху.

Я повиновалась. Кейске зачерпнул из колодца ковшик воды и начал медленно выливать ее на настил.

Сначала я слышала только звук льющейся воды, но постепенно в эту мелодию начали включаться отдаленные голоса камней, по которым струилась вода, уходя дальше, вглубь земли.

Высокие и низкие, резкие и плавные звуки лились, создавая единую симфонию.

– Удивительно, правда.

– А ведь нечто подобное происходит во время самого обычного дождя, – заметил Кейске. – Сколько раз ты слышала дождь? А сколько раз думала, как он будет звучать там, в подземной глубине?

Вылив на настил еще один ковшик, Кейске присел рядом на корточки, взял мобильный телефон, приставил к трубке и нажал запись.

– Теперь всякий раз, когда ты захочешь позвонить мне, я буду слышать музыку воды и земли, – пояснил он.

В тот день Кейске уехал в Наруто, где должен был возглавить небольшую фирму, открытую для него отцом. И вот что интересно, всякий раз когда я набираю его номер, я тоже слышу музыку земли и воды.

Лав-отели

Теснота и звукопроницаемость породили такую серьезную проблему как почти что полная невозможность уединения влюбленных для интимной близости. Молодые люди, живущие вместе с родителями, не могут приглашать в дом девушек без того, чтобы прежде не представить ее всем своим родственникам и не получить от них разрешение.

Специально для решения этой проблемы по всей Японии создана мощнейшая сеть так называемых лав-отелей. [12]

Не могу сказать точно, но по-моему нигде в мире, кроме Японии нет подобных специализированных заведений для любовных утех.

Лав-отель – это дорогая гостиница, где у постояльцев не спрашивают документов, где невидимая и неслышная обслуга меняет белье и полотенца, раскладывает упакованные в полиэтиленовые пакеты зубные щетки, расчески, резинки для волос и шапочки для купания.

Парочки подъезжают к зданию лав-отеля, паркуются в свободных отсеках, прикрывая номера машины специально предназначенными для того щитами, после чего связываются по телефону с менеджером, который сообщает клиентам номер освободившихся помещений.

Далее клиенты оплачивают вход и получают карту, которую нужно будет потом вставить в щель автомата на выходе, чтобы дверь открылась и можно было выйти на свободу.

Дизайнеры, создающие эти крошечные островки любви, явно обладают богатой фантазией. Комната может представлять собой трассу, а постель машину с открытым верхом. Или пространство олицетворяет собой океан, по потолку разбросаны звезды, а сами вы находитесь на комфортабельном катере. Щелкните по нужной кнопке на пульте – и подует ласковый бриз.

Комната любви может быть завалена игрушками, словно вы оказались в покоях маленькой принцессы, или же быть перенасыщена героями какого-нибудь популярного мультика – в общем на все вкусы и желания.

Необходимыми элементами лав-отелей являются туалет и ванная, чаще джакузи, пузырящаяся и точно закипающая вода в которой окрашивается в различные цвета, так что вы оказываетесь в зеленоватом море, в бурлящей крови или в кипящем золоте.

В каждом номере есть видеомагнитофон и небольшая порно-коллекция. Рядом шкафчик с фаллоимитаторами. И, наконец, самое главное – кровать в лав-отеле обязательно должна быть снабжена столь излюбленным японцами караоке.

Представляете, пара принимает ванну, ложится в постель, каждый берет в руки по толстому… микрофону и начинает петь…

Они бы еще в пачинку [13] играли на деньги.

Примечательно, что основную сумму нужно заплатить, выходя из номера. Вставляете в автомат полученную ранее карту и тот сообщает, сколько вы провели в лав-отеле времени и на сколько это потянуло.

Деньги следует опустить в специальное устройство, похожее на мусоропровод и только после этого дверь откроется.

Кстати, о фаллоимитаторах – их Япония производит в неограниченном количестве. И, в отличие от тех, что представлены в настоящее время на отечественном рынке, они бывают двух видов – на батарейках, мало отличающиеся от наших, и работающие от сети.

Электрификация японских женщин

Один знакомый японец, в прошлом гей, женился на очень приятной и богатой женщине. Живут душа в душу. В клубе, в котором он долгое время был завсегдатаем, поговаривали, что больше наверняка его не увидят – как-никак женатый человек, остепенился поди. Ан нет, не прошло и положенного в таких случаях медового месяца, как он уже тут как тут – сидит красавчик в уголке и пивко «Асахи» попивает.

– Что же ты, лукавая задница, – спрашивают, – творишь. Неровен час кто жене настучит, где ты гуляешь, и она с тобой разведется. При ее-то капиталах и капризах ей это раз плюнуть.

А он даже не смутился. Только знай себе твердит: «Дайджобу!» – Это «хорошо» по-японски.

– Жена не сердится, я ее искусственным членом к сети подключил. Там такая мощность, что никакой мужчина конкуренции не составит.

Вот так, бесперебойная подача электроэнергии и – полное взаимопонимание.

Невольно выдвинешь лозунг или поднимешь тост: за электрификацию всех японских женщин!

Что ловят японцы в ночных клубах?

К сожалению приходится признать, что заявляющиеся в клуб клиенты, приходят туда не только для того, чтобы скоротать вечерок и выпить в приятной компании. Большинство ищут себе временных подружек, экзотических по их меркам северных див. Но горе клубу и его персоналу, если среди девушек появляется одна, подрабатывающая проституцией. Весть о таком «сервисе» разносится вмиг, и работать по правилам становится очень сложно.

Однажды в клуб зашел новый гость, который уже с порога сообщил администратору, что ищет девушку на ночь. Тот вежливо объяснил посетителю, что клуб не предоставляет подобных услуг. Но чтобы не терять нового клиента, предложил ему посидеть часок и познакомиться с девушками. Кто знает, вдруг он понравится одной из них.

Выгода от такого решения для клуба была очевидна: клиент выложил 6000 йен (приблизительно 60 долларов) за вход, плюс к нему будут подсаживать одну за другой девушек, сколько он пожелает, и всем он купит по напитку стоимостью 1000 йен (приблизительно 10 долларов) каждый. Что же касается девушек, то они постоянно будут находиться под присмотром Мамы-сан, а это означает, что даже решив встретиться после работы с клиентом, девушкам будет сложнее договориться с ним.

Пошла работа, девушки подсаживались, заказывали себе напитки, разговаривали с гостем несколько минут, с сожалением в голосе отказывались от его предложения и ее место тут же занимала следующая.

Когда посетитель начал понимать, что его элементарно разводят и хотел уже поднять скандал, к нему подсадили хорошо говорящую по-японски девушку.

Та благоразумно выслушала гостя и затем спросила, отчего тот ищет девушку только на одну ночь. Не лучше ли подыскать себе постоянную любовницу, с которой он сможет проводить свободное время, ходить куда-нибудь, общаться, отдыхать?

Удивленный таким поворотом разговора японец объяснил, что он работает простым шофером и у него едва хватило денег на сегодняшнее посещение клуба и оплату девушки. Он просто не сможет выкладывать такие деньжищи всякий раз, когда захочет увидеть ее.

– Но, коли девушка полюбит вас, ей ведь будут нужны не ваши деньги, а вы сами, – парировала собеседница. – Зачем вам красотка, готовая ради денег лечь под каждого?

– Но… вы думаете, что меня можно полюбить? – спросил он после минутного молчания.

– Конечно!

– В таком случае может вы станете моей девушкой?

– Я?.. – она нежно посмотрела в глаза гостю. – Только плохие женщины, могут вот так сразу, с первой встречи пойти с мужчиной. Я не из таких. Для того чтобы спать с вами, я должна вас полюбить. Давайте так, вы будете приходить в клуб, мы станем встречаться и, может быть, тогда полюбим друг друга.

Забегая вперед скажу, что между ними так ничего и не было. Японец исправно приходил в клуб для того чтобы общаться со своей принцессой, но любовь, о которой говорила она, так и не вспыхнула.

Но, что интересно, он не разобиделся на нее. Напротив, на сайонара-пати [14] его букет был самым большим. И после он часто звонил ей в Россию.

Самурай для Хельги

Ну и странные же девушки попались мне в первой поездке! Или это я странная. Хельга в первый месяц, например, вовсе не выходила днем из дома, спала в ожидании времени, когда можно будет пойти на работу. Говорила что очень устала. В России у нее была какая-то хлопотная должность, секретарша или помощница начальника, мы не вдавались в подробности. Ночью она самозабвенно учила язык, забираясь под одеяло, едва только мы начинали выползать на свет божий.

И так продолжалось до тех пор, пока в наш клуб не пришли два пожилых японца. Один из них, начальник, судя по манерам, в футболке и в бейсбольной кепке назвался Аха-саном. Другой, его водитель, был отрекомендован как Бака-сан. (Позже мы узнали что бака по-японски – дурак).

Аха выкидывал шальные деньги, покупая всем без исключения напитки и щедро одаривая обслугу.

– Настал мой час. – вдруг сказала Хельга. – Девчонки, Аха-сан – мой мужик.

И с этими словами она пошла, нет побежала к их столику. Аха и Бака уже дожидались ее появления.

Хельга тогда уже довольно сносно изъяснялась на японском, в то время как мы, лентяйки, едва-едва могли связать несколько предложений.

С этого дня Хельга начала встречаться с Аха-сан. Полина злилась и кляла судьбу, которая не желала прислать и ей богатого клиента.

– У меня есть друг, – говорила Хельга всем и каждому. – Он настоящий самурай, у него жена, девять детей, а вдобавок еще и я. Он подарил мне много золота и мобильный телефон. Я его ужасно люблю.

Самурай оказался действительно «золотым» клиентом. Мало того, что он исправно ходил в клуб и раздавал нам огромные чаевые, за что его уже можно было, если не любить, то хотя бы ждать с распростертыми объятиями и приготовленными кошельками. Благодаря частым походам в разные клубы и общению с иностранками Аха-сан уяснил простую истину: любая девушка, которой клиент в первое же посещение пытается положить руку на плечо, обнять или поцеловать, инстинктивно начинает сторониться его. В то время как гость спокойный и тихий, заказывающий сладости, дающий деньги, потворствующий всяким желаниям девушки и не распускающий при этом руки, – напротив, вызывает нежные чувства и желание прижаться к нему.

Кроме клуба они встречались два раза в неделю, отправляясь в небольшой деревенский ресторанчик. Обычно это происходило так: Аха-сан приходил в клуб под конец нашего рабочего дня, сидел там час и договаривался с Хельгой о встрече после работы. Машину начальника Бака-сан ставил за углом, чтобы увязаться за клубной машиной, отвозившей нас назад. Когда мы подъезжали к дому, у Хельги начинал звонить телефон. Поговорив с минуту со своим «самураем», она опрометью, обгоняя всех, неслась в нашу конуру, чтобы успеть наскоро принять душ, переодеться и причесаться.

Во время этих сполошных сборов самым правильным было забиться в какой-нибудь угол, а то и вовсе уйти, дабы не попадаться под горячую руку влюбленного создания. Дело в том, что позвонив на трубку, Аха-сан давал Хельге всего пятнадцать минут на сборы, после чего его машина могла сорваться с места и растаять в неизвестности до следующего раза. Или навсегда.

Со временем я стала замечать, что такое поведение свойственно многим японцем.

Однажды днем мне позвонил молодой человек, с которым я только-только познакомилась в клубе, и предложил пообедать вместе с ним. Но я в тот момент не хотела никого видеть и вежливо отказалась от приглашения.

Тем же вечером он заявился к нам в клуб с приятелем. Подсадив к себе двух румынок, мальчики беспрерывно угощали их и давали чаевые. Весь этот спектакль был устроен с целью вызвать во мне приступ ревности и горького раскаяния о содеянном. Но юноша просчитался. Дело в том, что к тому времени я уже достаточным образом испортила себе зрение. Так что, если бы мне не сказали, что мой клиент вовсю «зажигает» с новыми девчонками, весь спектакль пошел бы насмарку, оставшись для меня незамеченным.

Но я отвлеклась. Я рассказывала о Хельге и ее «самурае». Несмотря на то, что она сама кричала на всех углах о постигшей ее неземной любви, их с Аха-сан отношения долгое время ограничивались совместными попойками и дарением подарков.

Как-то раз Хельга вернулась в «апартаменты» злой и рассерженной. Грохнув для затравки об пол мою чашку, она начала трогательную и скорбную повесть о любви и кобелином коварстве.

В тот день кобель-«самурай» пригласил Хельгу в уже знакомый ей ресторанчик, где вопреки обыкновению собралась его семейство – жена и все девять детей от трех браков.

В конце обеда Аха-сан представил Хельгу как свою женщину и сообщил, что сейчас они с ней вместе отправятся в отель для того, чтобы заняться любовью.

Красная как рак девушка выскочила из злополучного ресторана и, поймав первую попавшуюся машину, поехала назад, в нашу конуру.

Мы посмеялись самурайским проказам и как могли утешили Хельгу, мол, чем бы дитя не тешилось – лишь бы не плакало. А Аха-сан был еще тот ребеночек, шестидесяти годочков отроду, тогда как нашей влюбленной всего лишь двадцать. Вот мы и объясняли Хельге, что если мужик в таком возрасте берется кадрить молодую поросль, то и делать он это должен широко и с размахом – так чтобы все видели и потомкам передали.

Но это был еще не конец истории, следующая чашка полетела на пол буквально через месяц. Однако, на этот раз мы с Полиной оказались втянутыми в любовные разборки сладкой парочки уже, как говориться, по самые уши.

В тот злополучный день Хельга и Аха отправились в кафе. Заказав сладости кавалер отошел в туалет, а Хельга осталась за столиком. Высокая и стройная как кукла Барби девушка привлекала всеобщее внимание и вскоре к ней подошел молодой японец.

– Менья совут Ямада. Я учить русский язык. Вы русская? – краснея и заикаясь произнес он. И поспешил откланяться.

По возвращению любимого Хельга показала ему на молодого японца, сказав, что тот немножко говорит по-русски.

– Откуда ты знаешь об этом? – насторожился Аха.

– Он сам сказал мне.

– Ты разговаривала с посторонним мужчиной? – Аха-сан пришел в неподдельную ярость. – Только уличные девки разговаривают с кем попало! Ты опозорила меня!

Далее они выскочили из кафе и какое-то время швырялись друг в друга золотыми украшениями и сотовым телефоном, которые Аха подарил своей юной избраннице.

Кончилось тем, что расстроенный любовник самолично заявился к нам в «апартаменты» и, подталкивая в спину Хельгу вывел ее на лестничную площадку, поманив и меня.

– Мы сейчас пойдем в кафе за углом, – сообщила мне еще не успокоившаяся Хельга. – Он хочет чтобы ты пошла с нами. Аха должен задать тебе вопросы о сегодняшнем происшествии. Он не верит, что в России для девушки нет ничего зазорного в том, чтобы разговаривать с незнакомыми мужчинами.

Не буду пересказывать дальнейший разговор, честно говоря, до сих пор считаю, что все это был не более чем театр, который изобретательный Аха хотел разыграть в этот день в истинно шекспировском стиле. Я подтвердила ему слова Хельги, но, по всей видимости, этого ему показалось мало. На следующий день он встретился уже с Полиной, которая также должна была свидетельствовать в пользу странных русских обычаев.

Компьютерный ресторан

Для многих такие понятия как Япония и японцы связываются прежде всего с высокими технологиями, ультрасовременными компьютерами, шпионскими видеокамерами, с которыми можно без труда снять фильм хоть в Лувре, хоть на закрытой от посторонних территории космодрома; это телевизоры, вмонтированные в корпус часов, и многое, многое другое.

С одним из таких чудес нам посчастливилось встретиться в Нагое. Ресторан, куда нас с девчонками пригласили, специализировался на рыбных блюдах и считался технически продвинутым даже для японцев.

Огромный, величиной со стену экран зажегся голубоватым светом лишь только мы сели у небольшого столика с пультом управления, как на космическом корабле.

Заиграла тихая музыка, на экране появились водоросли и подводные растения, огромная красная рыба выплыла на середину и вытаращила на нас свои прозрачные глаза. По заднему плану пронеслась быстрая стайка рыбешек поменьше.

Повертевшись рыбина уплыла и ее место заняли сразу три другие.

Наш гид потянулся к кнопкам и навел курсор на приглянувшуюся ему форель, компьютер тут же подвинул изображение на середину, развернув рыбу так, чтобы мы могли видеть ее в профиль. Затем, рядом с форелью были выставлены ее параметры – вес и размер. Еще одно нажатие кнопки и справа от рыбины появились картинки блюд, которые можно из нее приготовить.

Компьютерный официант предлагал пожарить рыбу в молочном соусе, приготовить ее на пару с овощами, запечь в тесте или подать сырой с различными соусами.

Мы сделали заказ, пересев для удобства за другой столик. На наше счастье яства оказались не виртуальными, а реальными и очень вкусными.

Отношение к сексуальным меньшинствам

Интересно, что для Японии нехарактерно разделение между представителями различных секс-меньшинств, принятое во всем мире.

Разумеется, у них есть и сделавшие операцию по изменению пола транссексуалы и трансвеститы, и просто гомосексуалисты, не увлекающиеся переодеванием и в обычной жизни практически ничем не отличающиеся от людей с традиционной сексуальной ориентацией.

Для японцев все они окама. Для более подробной классификации существуют английские слова и выражения – их вполне хватает.

Мужчины-бисексуалы, которые живут с женщинами и женятся на них, но тем не менее не скрывают своего пристрастья к мужскому полу, или же заподозренные в запретной страсти – они тоже подпадают под категорию окама. То же относится и к женщинам-бисексуалкам: если женщина в принципе может иметь секс с представительницами своего пола – она уже лесби, то есть окама.

В Японии развита мощная индустрия секса, где на любой вкус найдется самый экзотический товар. Спрос рождает предложение, и выбор огромен.

Мужской хостесс – гей-, гетеро-, транс-клубы

Журналы типа «Плейбой» можно купить повсюду, например, в супермаркете или метро. В них содержится информация о ночных клубах с картами и подробнейшим описанием, как добраться до того или иного злачного местечка. Тут же прилагаются телефоны и фотографии. Среди мужчин, занимающихся хостессом, очень мало красивых лиц. Должно быть японцы ценят в мужчинах не внешнюю красоту, а нечто иное, или же у нас просто разное представление о красоте. Основной рынок составляют филиппинцы. Профессионалы-японцы ценятся очень дорого, их сравнительно немного, зато пришлых в Японии навалом.

Зайдя как-то проведать знакомых в гей-клуб Нагои, я увидела красивого осветленного до белизны мужчину, который сидел за столиком отдельно от всех и грустно потягивал свой коктейль. Его лицо показалось мне знакомым и я спросила своих спутников, знают ли они печального блондина, и почему тот при такой внешности один?

– Ты его прекрасно знаешь, – поморщился мой знакомый. – Его фотографии с рекламой публикуются во всех журналах.

– Но вы тоже даете рекламу своего клуба? – возразила я.

– Но мы же не женаты! А этот женился на приличной девушке из весьма уважаемой семьи, ее родители жили в маленьком городе и ничего понятное дело не слышали о приключениях уважаемого жениха. Мало того, его старшему сыну уже тринадцать лет. Зло берет, когда подумаешь, что мальчишка вынужден видеть все это!

– Тринадцать лет! В России в этом возрасте многие уже сами начинают сексуальную жизнь.

– В Японии обычно позже. Но, в принципе, все бывает… Главное не это – я представляю, как должен чувствовать себя тинэйджер, когда одноклассники тычут ему в фотографию отца и спрашивают, не сделает ли он для них скидку?!

В действительности мужской хостесс в Японии ценится намного дороже, нежели женский. Только вход в такой клуб может стоить до трех манов (приблизительно триста баксов), не говоря уже о напитках, подарках понравившемуся парню и денег за секс.

Мужские клубы отличаются своей сексуальной направленностью. Что называется на все вкусы. Есть гетеро-клубы – специально для богатых дам.

Гей-, и транссексуальные клубы не прячутся стыдливо, а в открытую зазывают на улицах мужиков. Европейца японский прагматизм может подчас и шокировать.

В городах рядом с продуктовой лавкой и магазином одежды запросто может непринужденно расположиться миньетный салон, так что японец, выйдя из дома за картошкой или газетой, может на полчасика расслабляться с жирными камбойджийками или юркими как обезьянки филиппинками – удобно.

Садо-мазохастский, ролевые и прочие «клубы по интересам» процветают в Японии в огромных количествах, легально или полулегально.

Мой друг Отса-сан

Ну уж извините меня, ради Бога, за столь неблагозвучное имя. В Японии так принято: фамилия плюс вежливое «сан». И получился Отса-сан. Впрочем, он более чем соответствовал этому имени, проработав пятнадцать лет тем, что у нас называется «мальчиком по вызову».

Отса появился в нашем клубе в конце ноября, посидел с друзьями, попил пива и ушел. Обычный гость – таких пруд пруди.

Но уже на следующий день гость вернулся один и тут же попросил пригласить меня. Я подсела. Отса представился, предложил мне напиток и – едва мы произнесли традиционное «кампай» – предложил выйти за него замуж.

Я решила, что это очередной розыгрыш и подыгрывала как могла. В итоге договорилась встретиться на следующий день для того, чтобы сходить вместе в салон брачных принадлежностей и заказать зал в ресторане.

Но никаких салонов на следующий день не было. Мы заехали в небольшой итальянский ресторанчик, где мой приятель с видом светского льва сделал шикарный заказ, после чего мы перешли к делу.

Оказалось что Отса из Токио, где живут его родители. Единственный ребенок в семье – но папа с мамой будут рады сбыть его хоть иностранке, хоть инопланетянке – лишь бы та оказалась женщиной.

Когда я увидел тебя танцующей с плетками, всю в кожаных одеяниях, с рыжими волосами – я сразу же понял, что с моей карьерой нужно завязывать. Решено, я бросаю проституцию и женюсь на тебе. Так что работать будешь ты!

– Что?! – Я чуть не пролила на себя вино.

– А что ты хотела? Япония сейчас в состоянии экономического кризиса – всем приходиться много работать. Мы съездим в одно место и ты поймешь, что я имею в виду.

Я не верила своим ушам, но все равно решила усугубить ситуацию до такой степени, чтобы перестать верить еще и глазам. До полного абсурда.

Мы отправились в клуб, о деятельности которого вряд ли догадывались даже обитатели соседних домов.

Отса долго разговаривал с кем-то по телефону, специально тараторя, чтобы я ничего не поняла.

Но по-настоящему испугалась я лишь после того, как за нами закрылась дверь и пожилая, но все еще статная женщина в кимоно, поклонившись, провела нас в крохотную комнатку.

– Посмотри в тот глазок, – предложил мне Отса.

Отступать было поздно. Тем паче, что природное любопытство уже начинало брать верх.

Наша каморка прилегала к достаточно просторной комнате, убранной красными драпировками. Я увидела мужчину, прикованного цепями к черному железному шесту посреди комнаты. Его белое, рыхлое тело смотрелось как кусок сала на вертеле. Рядом с ним стояла девушка, в наряде из черной кожи, с плеткой в руке, ее черные волосы были рассыпаны по плечам, а на лице была рогатая маска.

Девица стояла, созерцая свою жертву и поигрывая плеткой. Мужчина у шеста похоже начинал терять терпение, тогда как дамочка явно не спешила утешить его долгожданным ударом. Наконец она подняла руку с плеткой и тут же пронесла ее хвост над головой жертвы. На несколько секунд тот весь подобрался, и тут же разочарованно осел.

Удар застал его врасплох, так что до нас донесся стон.

Я оторвалась от зрелища и встретилась глазами с хозяйкой заведения. Та жестами приказала мне молчать и следовать за ней в другую комнату.

Кабинет Мамы-сан был сделан в европейском стиле. Отса пристроился помогать мне с переводом.

– У тебя хорошие данные: рыжие волосы, зеленые глаза – большая редкость тут. Если согласишься работать в моем клубе, будешь получать во много раз больше, нежели имеешь сейчас – она назвала сумму. Жилье и питание будешь оплачивать сама, но при такой зарплате тебе это будет более чем по карману. Что касается документов – не беспокойся, все будет легально.

С тоской я подумала, что уже не выберусь из этого дома. Какой смысл отпускать меня после того, что я тут видела?

Я отказалась, ожидая немедленную агрессию, охранников с дубинками и наручниками, побои или инъекции наркотиками.

Представляете, мое удивление, когда на мое «нет» Мама-сан с сожалением развела руками.

– Жаль, но нет, так нет. Если надумаешь – всегда рады.

Уже на выходе она сунула мне в руку визитную карточку, которую я выбросила в ближайшую урну. Наше начальство имело склонность шмонать по сумкам. Представляю их рожи, обнаружь они среди моих вещей такое!

Чин-чин дзингу

Одна из любимых шуточек наших клиентов связана с одинаковым произнесением европейского тоста «чин-чин» и японского «чин-чин» – пенис.

Японским пошлякам доставляет наслаждение, угостив девушку стаканом лимонада, произнести не общепринятый тост «кампай», а сказать «чин-чин». Не знающая японского языка иностранка ловится на это с улыбкой, громко восклицая «чин-чин». Гости, за соседними столиками оборачиваются, раздается смех.

О том, что в окрестностях Нагои есть Чин-чин дзингу, или, переводя на русский язык, Храм пениса, не знают даже большинство местных жителей. Тем не менее такое местечко существует.

Огораживает странный храм ограда из каменных фаллосов, дворик разделен на женскую и мужскую половину.

Прихожане приходят помолиться половым органам, упрашивая о потомстве, сексуальной привлекательности и выносливости.

Женщины хотят, чтобы мужья не изменяли им с другими и чаще исполняли свои супружеские обязанности, мужчины желают иметь суперпотенцию и множество любовниц, которых они сумеют удовлетворять.

Задняя часть храма представляет собой магазин сувениров, где можно приобрести сексуальные игрушки, а также симпатичный букетик леденцов сделанных в форме мужских и женских половых органов, амулеты со знаками Марса и Венеры или зашитые в ткань тексты молитв, делающих женщин и мужчин сексуально привлекательными и выносливыми.

Какого пола Страна Восходящего Солнца?

Говорят, что по тому, кому молятся и что пьет большинство в стране, можно определить мужской или женской эта страна является. Например, если поклоняются Иисусу и пьют водку и пиво – страна безусловно мужская, а если превыше всего ставят Богородицу и любят винцо – следовательно, женская. Италия, например, где почитают Деву Марию, молятся ей и клянутся ее именем и пьют разнообразные вина – женская страна. А вот в Германии больше чтят Иисуса и пьют шнапс и пиво, стало быть, Германия страна мужская.

Как же определить, какого пола Япония или, как ее величают японца Нихон, если тут каждый верит во что хочет? Официально основными государственными религиями считаются дзен-буддизм и синтоизм. Будизм учит, что все мир – это иллюзия и что боги являются частью этой иллюзии. Синтоизм же почитает сразу многих божеств.

Основной алкогольный напиток – рисовая водка саке, в стране развит культ мужчины. Но все же я остерегусь сходу назвать Японию мужской страной.

Я иду по городу, любуясь как на лужах появляются веснушки-дождинки. Дождь зарядил и идет уже третий день подряд. Дождь моя любимая погода. Дом на капитальном ремонте покрыт по случаю непогоды специальной пленкой – словно надел дождевик. На перекрестке стоит полицейский в плащ-палатке и фуражке поверх которой надета шапочка для душа. Проходя мимо, шутки ради козырнула офицеру. В ответ он тоже подносит белую перчатку к прозрачной рюшечке, из-под которой выглядывает козырек. Любопытное зрелище. Забавно, что и ответивший на приветствие постовой офицер не обращает никакого внимание на прозрачный чепчик поверх форменной фуражки, будто так и надо. Под навесом поджидают прохожих зазывалы в мужской клуб, в котором когда-то работал Отса-сан. Один из зазывал заколол свою длинную по нынешней моде челку явно женской черепаховой заколкой. И опять-таки никто не обращает на это внимание. Я уже не говорю о женских шлепанцах, в которых частенько приходят в клубы посетители.

Подражание женщине происходит неосознанно, но это явление повсеместное и никого не раздражает.

Отношение к гостям

Гость в дом – Бог в дом, – говорят японцы. Гости и клиенты – священны. Именно для них постоянно создаются и совершенствуются развлекательные заведения, приобретаются чудеса современной техники.

В ночном клубе женщины, занятые хостессом, протирают запотевшие стаканы с пивом, с поклоном подают горячую салфетку, в некоторых клубах даже дожидаются клиентов у дверей туалета, чтобы драгоценный гость мог сразу же получить свою салфетку.

Если клиент вынимает сигареты, к нему уже тянутся зажженные зажигалки, женщины подливают мужчинам напитки, размешивают палочкой лед.

Принимая заказ или разговаривая с клиентом, сидящем за столиком, менеджер никогда не будет стоять, возвышаясь над гостем – это было бы выражением непочтительного отношения.

Привычным движением мужская обслуга подтягивает брюки на коленях и садятся перед клиентом на корточки, оставаясь в таком положении, пока разговаривают с гостем.

Японцы не признают разделения на черную и белую работы. Я ни один раз наблюдала за тем, как хозяин клуба самолично подавал на стол еду, с подобострастной улыбкой принимая заказы у клиентов. А если менеджеры и официанты были заняты, сам протирал стол или подметал осколки разбитого стакана.

Хурма согласия

Гуляя по городу, больше всего я любила заходить в маленькие монастырские садики, которые монахи неизменно украшали статуями Будды, алтарем и двумя симпатичными львами Ши-ши, похожими на котов и драконов одновременно. Тут же плескались очаровательные маленькие фонтанчики, а для желающих утолить жажду имелись специальные колодцы.

«Ши-ши родились в голове мудрого дракона, – рассказывал часто посещающий наш клуб старичок, – они созданы из его мыслей для того, чтобы охранять дом Бога».

Я обожала этих симпатяг, стараясь украдкой, пока никто не видит, погладить мощные лапы или лохматые гривы каменных стражей.

Маленькие храмы обладают особым очарованием, так как в них почти никогда бывает народа. Сюда не приглашают иностранцев, здесь не проводят никаких экскурсий. Только тишина, солнце и плеск фонтанчиков.

Стакан родниковой чистой воды в качестве подношения у статуи мраморного Будды, несколько монеток и перышко у подножия Канон, йогурт и апельсин возле статуи ребенка.

На многих японских статуях надеты красные матерчатые нагрудники, некоторые одеты в специально сшитые для них ритуальные одежды. Так поступают, когда у кого-то умирает ребенок. Красивые одежды – поминальный дар.

Памятуя, что в маленьких храмах я никогда не встречала экскурсий, я всегда подсознательно ожидала, что откуда-нибудь высунется строгий привратник и прогонит меня прочь. Поэтому, входя в садик я тихо спрашивала разрешения войти, будучи готовой убраться в любой момент.

Все-таки не у себя дома, кто знает, может кому-то из местных богов будет неприятно присутствие около их алтарей человека другой веры.

Однажды, перешагнув порог отделяющий садик от проезжей части, я по заведенному обычаю, огляделась и спросила разрешения войти. В этот момент с дерева упала спелая хурма и подкатилась к моим ногам. Я поняла, что меня принимают как гостя, и приняла дар.

Дождь в Японии

День. Нагоя. Я вышла в магазин за телефонной картой, специально взяв с собой белый длинный зонт, один из четырех, найденных на прошлой неделе, четырех совершенно новых зонта.

Поначалу я думала, что это чудо или какой-то знак, но знакомые объяснили, что эти недорогие прелестные зонтики специально держат директора магазинов для своих клиентов. Прямо возле входа в магазин стоит корзина для зонтов. Туда ставят их посетители, оттуда можно взять зонтик, если дождь застал врасплох и нет своего. Услужливая продавщица подержит над вами зонтик, пока вы не сядете в машину, может подарить или одолжить его на время.

Именно их я и находила на улицах и в парках. Зачем таскать с собой зонтик, если дождь закончился? Вот их и оставляли, где придется.

В магазине продавцы кланяются, благодарят за то что пришла. И за то, что не испугалась ливня.

Несмотря на зонт подол моего шелкового длинного платья вымок и я, желая немножко обсохнуть, гуляю по магазину.

Первый этаж продуктовый, второй – косметика.

Странное дело, но шампуни, которые совершенно неэффективны в России, прекрасно справляются со своим делом в Японии. Одни и те же названия, стандартное оформление, только иероглифы добавились – но каков результат!

Третий этаж – одежда. Люблю бродить здесь, высматривая товары идущие со скидкой.

Уцененка не брак. На каждый товар устанавливается срок, за который следует его продать. Так что если время прошло – вся непроданная партия идет дешевле. Таким образом я приобрела множество вещей для себя и своих близких.

Четвертый этаж – мой любимый – традиционная японская одежда: кимоно, широкие пояса-оби, туфли-дзори, веера.

Я не была в этом магазине целую неделю и теперь вижу, что многое изменилось. Обойдя ряд безголовых манекенов, облаченных в юката (летнее кимоно для женщин) я невольно вдруг остановилась перед потрясшей меня до глубины души красотой.

Небольшой отдел выставлял на всеобщее обозрение расшитые золотом кимоно и пояса с рисунками храмов и цветов.

Пожилая, одетая в традиционные одежды японка приветливо поманила меня подойти поближе.

Я виновато улыбнулась: извините, я только хотела посмотреть, это очень дорого для меня.

– Пожалуйста посмотрите. Так красиво…

Не знаю, куда можно отправиться в таком кимоно? В храмовом парке напротив нашего дома я часто видела женщин, облаченных в кимоно – мне очень нравилось смотреть на них. Кажется, что любая женщина, одевшая на себя эти прекрасные вещи, становится красавицей.

Но вот только я никогда и нигде не видела прежде золотых вышивок. Возможно, такую роскошь одевают на традиционную японскую свадьбу или же это придворная одежда…

Не думаю, что мне хотелось бы вот так ходить по магазинам или хлопотать на кухне, одетой в кимоно с храмами и цветами. Нет. Скорее, было бы приятнее наблюдать за этими вещами со стороны – повесить на стенку как картину.

Или…

Увлечения

В Японии очень легко влюбиться. Сама спокойная обстановка располагает к легкой интрижке: сидишь бывало в клубе, как красная девица на выданье, и ждешь, сама не знаешь чего. Иногда можно неделями так ничего и не дождаться, танцуя три танца за ночь и проклиная время между танцами, когда совсем нечем заняться.

Думаешь, ну за что мне такое? Хочется быть нужной кому-нибудь, чтобы заметили, оценили, ласковое слово и кошке приятно, а нам-то и подавно.

Зато какая радость, когда вдруг менеджер, заходя в гримерку, называет твое имя. Ты выходишь в зал и видишь… Кто бы ни пришел, ты все равно радуешься знакомому лицу, старик это или мальчишка-студент.

Девочки, приехавшие с целью подцепить себе богатого мужика, усиливают эффект влюбленности, буквально накачиваясь ею, чтобы затем списать на порыв страсти разницу в возрасте, или отсутствие красоты избранника. Мол, любовь зла…

Вот и я выбрала себе нашего скрытного менеджера, которому строго-настрого запрещено подходить к девушкам или, не дай Бог, начать разговоры на фривольные темы. Но так даже интереснее.

Между собой мы прозвали его Котом – уж больно он был холеный и стильный.

Положила глаз, влюбилась и – сразу же стало легче и интереснее жить.

Чипы

По условиям клуба мы могли собирать чаевые после танцевального отделения, во время парада-алле. Выходили мы под песню Киркорова, где есть такие слова: «Сегодня демон, завтра богиня, то ты царица, то ты рабыня, каждый день новая роль». Нас вызывали на поклон, называя по имени, мы выходили, кланялись и быстро обходили зальчик, собирая голубые билетики или, как их у нас называли, чипы с эмблемой клуба. Эти билетики перед шоу-таймом продавал гостям кто-нибудь из официантов. Каждый чип стоит пятьсот йен, половина из которых была наш заработок, а половину забирал себе клуб. Мы собирали чипы для того, чтобы сдать их в пятницу менеджеру. В субботу же получали и деньги на питание, по тысячи йен на день, и деньги за танцы.

Иногда гости клуба отказывались брать билетики. Кто-то решал, что не будет давать денег танцовщицам, мол шоу входит в стоимость входного билета, кто-то считал ниже своего достоинства соблюдать какие бы то ни было правила в свой выходной и принципиально давал чаевые «живыми» деньгами.

Поначалу, в первые месяцы работы клиентов в клубе было хоть отбавляй и мы уходили со сцены обвешанные с ног до головы голубыми билетиками. Но время шло и клиентов в клубе становилось все меньше и меньше. В Японии так бывает: есть месяца спокойные, когда начальство особо не гоняет, то и дело устраивая коллективные отпуска и совместные попойки. Но вдруг начинается великий гон и тогда плохо приходиться развлекательным заведениям.

Итак, с каждым днем число клиентов в клубе неуклонно таяло. Начальство ругалось на работающих тут годами филиппинок, обзывая их страшными и глупыми.

– Вы не способны завлечь в клуб ни новых ни старых клиентов! Вы думаете только о себе! Вы ни на что не годные обезьяны, вас всех нужно отправить обратно на Филиппины и набрать новых! – орал на митингах[15] тэнчо [16]

или оставленный за старшего менеджер. – Вы не смотрите на русских, русские – они для шоу, они еще ничего не понимают. Но вы-то должны знать свою работу.

Филиппинки кланялись, заверяя что будут стараться. Они и правда старались. Красивая Каори [17], живущая уже год с мужем-японцем и грудным сынишкой под страхом увольнения была вынуждена просить мужа, приходить в клуб, и сидеть там часами, оплачивая время общения с собственной женой.

Каждый день, еще в машине по дороге на работу девочки начинали обзванивать клиентов, приглашая их придти в клуб. Девочки не знающие еще японского выучивали заветные слова и с театральной слезой в голосе твердили их в трубку: «Айтай, аната-но као митай, табэтай!» («Люблю, скучаю, хочу видеть твое лицо, кушать хочется»). Меж собой японцы так и прозвали любительниц разводить клиентов тремя легко рифмующимися и запоминающимися словами «айтай-метай-табетай».

Но не надо думать, будто все неприятности падали только на плечи филиппинок. Однажды нам тоже досталось по первое число. А было это так.

После шоу мы, как обычно, вышли на парад-алле. Последнее время наши заработки были либо равны нулю, либо мы притаскивали со сцены какой-нибудь один жалкий билетик-чип, суливший в конце недели обернуться 250-ми японскими копейками. Стыдуха!

В тот день в клуб зашел новый клиент, который подарил мне и Полинке по бумажке в тысячу йен.

Мы поблагодарили гостя и отправились в гримерку, куда вскоре ворвался взбешенный до крайности управляющий-тэнчо. Белый от злобы он налетел на Полинку и тыча ей в лицо пачкой голубых билетов потребовал, чтобы она немедленно поменяла свою тысячу на два билета по пятьсот йен каждый.

До этого момента нам никто не запрещал брать живые деньги, поэтому мы только рассмеялись, попросив японца дать нам переодеться.

Не дослушав нас до конца тэнчо буквально набросился на Полину, больно пихая ее в плечо и крича во всю глотку:

– Ты воруешь у клуба! Отдавай деньги!

– Но я же не одна получила чаевые! – не выдержала Полина.

Не желая связываться с ополоумевшим начальником, я сунула ему свою тысячу йен. После меня сдалась и Полина. За всей этой сценой наблюдали сбежавшиеся на крик филиппинки.

Как потом выяснилось, девочки злились на выдавшую Полину филиппинку, но не из-за ее предательства – к тому времени их отношения с Полиной оставляли желать лучшего, в то время как я, от нечего делать, участвовала с филиппинками в сеансах массажа, идущих под девизом «Ты мне я тебе». Да и вообще ни с кем не ссорилась.

С того дня наши отношения с японцами пошли по наклонной. Впрочем, мы и раньше замечали, что они не считают большим преступлением ударить женщину. Я же не могла простить тэнчо, и с того дня, мы не разговаривали до окончания контракта.

Ночной звонок

Два или три раза в неделю я звонила по ночам домой, так что мама, зная приблизительное время, когда я могу выйти на связь, старалась не занимать телефон.

В ту ночь она сказала, что мне звонили из издательства, где возникли проблемы с одним из авторов сборника, сданного мною накануне отъезда.

Пришлось искать телефон редактора и звонить ему домой.

Но, едва только в трубке раздался его голос, как моя стеклянная будка затряслась и на какое-то мгновение земля ушла из-под ног.

Такое случалось уже много раз, Японию постоянно сотрясают несильные подземные толчки, но до этого землетрясение ни разу не заставало меня в окружении хрупких стеклянные стен, готовых обрушиться на меня лавиной острых осколков.

– Ало, Юля, я тебя слушаю. Что случилось? – недоумевая отчего я молчу, заволновался редактор.

– Я по поводу сборника «Свидание»… – Стекла затряслись с удвоенной силой. Я стиснула зубы, стараясь не обращать на них внимания. – Так вот, я по поводу автора… – от страха из головы выскочила фамилия. – Ну, который еще выиграл в конкурсе, помнишь?

– Было много конкурсов, о ком ты говоришь?

Земля снова ушла из-под ног. Я присела на корточки, по лицу тек пот. – Ну вспомни, он еще написал стихотворение про собаку, там еще есть такие строчки…

Я начала читать, стуча зубами и слушая ответное дребезжание стекол.

Красивая получилась надо сказать картинка: темная ночь, зеленым светом сияет телефонная будка, землетрясение и я, читающая в трубку стихи малоизвестного поэта.

Сон на пляже

..Был мир, покой. Горы вздымались над морем, в которое, будто в зеркало гляделись солнце и небо. Был теплый, даже жаркий вечер – как раз то время когда отдыхать одно удовольствие.

Нажарившиеся за день на пляже семьи с детьми засобирались по домам, но парочки еще млели на песке.

Истомившееся от собственной жары солнце добралось уже до горизонта и вдруг открыло красные, злые глазки и – слямзило пароходик с пассажирами.

Тут же оживились горы – уснувшие несколько миллионов лет назад драконы, и огромный голодный слизняк-море. Несколько секунд были слышны лишь крики жертв, хруст человеческих костей, скрежет пожираемых машин и треск крошащихся на зубах чудовищ домов.

И снова все затихло. Наевшиеся монстры залегли спать.

Отношение к спиртному

Как ни странно, но для чистеньких и аккуратненьких японцев любовь к совместному распитию горячительных напитков доведена до некого культа.

Принятие нового сотрудника в коллектив может состояться только в ночной забегаловке, куда отправляется вся компания выпить и пообщаться по душам. До этого на нового сотрудника смотрят с некоторой опаской. Алкоголь развязывает язык, а значит, помогает приподнять официальную маску, показав истинное лицо новичка.

Трудоголики японцы не умеют расслабляться, поэтому алкоголь воспринимается как определенного рода панацея, возможность стряхнуть с себя груз проблем, став веселым и отвязным.

Вопреки сложившемуся о Японии мнению, деловые и полезные знакомства в этой стране завязываются там, где можно отдохнуть, расслабиться и в меру покуролесить.

Правда, в клубах чаще можно встретить представителей старшего поколения. Молодежь не имеет ни достаточных средств для частых посещений подобных мест, ни большого желания ходить туда. Как никак, каждое время имеет своих кумиров и собственные представление о том, как и где стоит расслабляться и получать удовольствие. Но, когда вчерашним студентам нужно попасть в «мир взрослых», завязав там необходимые для дальнейшей работы и продвижения по службе знакомства, они вынуждены идти в клубы.

Обычное алкогольное меню ночных клубов предлагает коньяк «Хенесси» или любой другой – по желанию клиентов, пиво, иногда японское саке.

Коньяк пьют таким образом: берут стакан для коктейля, кладут туда лед, затем добавляют коньяк и воду в соотношении 1:4. Размешиваете все это палочкой для льда и – «коктейль» готов к употреблению.

На первый взгляд кажется, что в получившимся напитке почти нет алкоголя. Но, учитывая что японцы не осушают стакан сразу же, а постоянно и неспешно прикладываются к нему во время разговора (происходить это может часами, в то время как услужливые женщины постоянно подливают в него коньяк и подкладывают лед), то нетрудно представить, до какой степени можно наклюкаться этим «коктейлем».

В пиво также принято добавлять кусочек льда. Сакэ же пьют подогретым или охлажденным – в соответствии со временем года и желанием клиента согреться или наоборот получить прохладительный напиток.

(Замечу, что в течение дня множество японцев передвигается по городам на машинах или на велосипедах, езда на которых в состоянии алкогольного опьянения также чревата авариями и серьезными травмами.) Тем ни менее, деловым людям необходимо встречаться, общаться, находить общий язык. А в Японии это невозможно без совместных возлияний. Поэтому в дневное время алкоголь с успехом заменяют всевозможные напитки, соки, чаи и кофе, которые можно приобрести в автомате прямо на улице.

Начиная разговор японец, первым делом, всегда предложит что-нибудь выпить. Даже если вы встретились с тем, чтобы поехать вместе в ресторан, в машине вы наверняка обнаружите пакет с напитками. Или же в ближайшем автомате вам купят подогретый кофе или холодный лимонад.

Долгое время в Японии для водителя, по вине которого произошла авария, считался извинительным тот факт, что в этот момент он находился в состоянии алкогольного опьянения и, следовательно, не мог отвечать за свои действия.

Сейчас полиция в Японии уже не столь снисходительна. Пьян – значит уже виноват. Но и поныне еще многие японцы позволяют себе водить машину в нетрезвом состоянии, а также распивать алкогольные напитки за рулем.

Холод на Хоккайдо

Приехавшие с северного острова Хоккайдо девчонки рассказывали, что ночью в их жилищах становилось настолько холодно, что не было никакой возможности спать. Поэтому тамошний Папа-сан был вынужден каждую ночь после работы идти вместе с девочками в их «апартаменты». Посреди комнаты был водружен таз, куда хозяин заливал спирт и поджигал его.

Девчонкам строго-настрого запрещалось пить этот технический спирт, поскольку он был очень низкого качества.

Предчувствуя осложнения в деле установления контакта с загадочной русской душой, добрый Папа-сан ссужал своих промерзших работниц пятизвездочным «Хенесси», в наивной надежде, что после столь высококлассной выпивки их не потянет на средство для мытья стекол.

Ночью было тепло. Зато к утру вода в чайнике превращалась в лед. А так – ничего, нормальная была работенка на острове Хоккайдо, рассказывали девчонки.

Бомжиха

Бомжей в Японии немного. Либо я жила в таких районах где их мало. Милостыню, во всяком случае, никто не просит, как у нас на улицах. Стоят, правда, монахи с чашами для подаяния, но это наверное на храм. Не знаю, поэтому не буду говорить. Различные организации тоже могут собирать подписи и пожертвования во имя какого-нибудь праведного дела. Нищих же, в нашем понимании, я в Японии ни разу не видела.

Местных бомжей можно было встретить в парке напротив нашего дома. Хороший парк, с удобными деревянными скамейками. Но полиция не поощряла таких посетителей, поэтому бомжи устраивались близ рынков или в пустующих ночью беседках. Некоторых из бомжей я знала в лицо, только что не разговаривали. Японские бомжи – это вам не французские клошары, с которыми можно запросто потрепаться по душам, обсудить последние новости или просто покурить-помолчать на пару. Японские бомжи живут сами по себе, никого не знают и знать не хотят, просто так в их мир не влезешь и на кривой козе японского бездомного не обскачешь.

Трудно при нынешних законах и пособиях умудриться бомжевать в Японии. Наверное потому те, кому это удается, и начинают мнить себя ни весть чем. Впрочем, я не могу сказать, что так уж стремились наладить контакт с миром японских бездомных.

Хотя одна особа, крутившаяся возле дома, нас живо интересовала. Почему вдруг такой интерес? Наверное, потому что была она женщиной лет пятидесяти, полной и всегда ужасно одетой. Выберет, бывало, какие-нибудь вылинявшие шорты с дырой на заднице, драный короткий халатик или облегающую футболку. Словом – страх да и только.

Каждый день мы видели ее грузящую какие-то страшные вонючие тряпки в телегу или роющуюся в мусоре на помойке.

Чудовище кивало нам, продолжая свою работу, и так продолжалось день за днем, пока… однажды мы не увидели «бомжиху» в нашем клубе. В тот день она была одета чуток получше: на ней были видавшие виды джинсы и вязаная кофта с протертыми на локтях рукавами. Она громко хохотала, пугая даже видавших виды филиппинок, хлопая тэнчо по плечу и требуя шоу.

В тот день она громче всех аплодировала нам, стуча пепельницей по столу и куря при этом настоящую кубинскую сигару.

– Как таких чудовищ только в клуб пускают?! – спросила я у филлипинки Терезы, помогавшей в этот момент менеджеру раскладывать салфетки для завтрашнего дня. – Мы же эту бомжиху знаем: каждый день какие-то мешки с хламом таскает, весь подъезд провоняла.

– Насчет вони не знаю, но она не бездомная, – подумав с минуту, покачала головой Тереза. – Она владелица секенд-хенда, а также нескольких этажей большого дома возле парка – она сдает их в аренду разным фирмам и отдельным семьям. Кста-ати, – она улыбнулась, будто вспомнив нечто важное. – Вы же как раз живете в ее квартире!

Якудза. Пальцы веером, цепи до гульфиков – как же все похоже

Что мы все знаем о Японии? Самураи, гейши, рикши, кимоно, якудза – вот набор из нескольких японских слов, сделавшихся эмблемами Страны Восходящего Солнца.

Когда в наш клуб впервые пришли якудза, я уже была наслышана о том, что с мафией шутки плохи.

«Если мафии понравится девушка, – внушала румынка Милли, – она никогда не сумеет уехать из Японии. Мафия – это страшно!»

Ночь стояла жаркая и гости явились в рубашках с короткими рукавами и майках, так что разноцветные наколки буквально кололи глаза. Кроме этого поражало обилие золота на шеях и на руках, которое гости, с видом превосходства, всячески стремились продемонстрировать всем и каждому.

После шоу меня подсадили за столик, где рядом с симпатичным пожилым якудза уже сидели две филиппинки. К моменту моего появления, они уже успели познакомиться и теперь о чем-то весело щебетали.

Ничего не объясняя гость снял с шеи массивную золотую цепь и положил ее мне в руку.

Я недоумевающе перевела взгляд с увесистой цепи на якудза.

– Взвесь цепь на руке и поцокай языком, – шепнула мне сидящая справа филиппинка.

Я проделала в точности то, о чем она просила. Оставшийся довольным гость выдал каждой из нас по бумажке в тысячу йен.

Затем взвешиванию были подвергнуты часы «ролекс» и все перстни. Так мы и забавлялись, поочередно цокая языками и с деланным уважением взирая на обладателя драгмета.

Сидевший за соседним столиком якудза был посвящен в мафию буквально накануне и со страшной силой этим гордился, выставляя на всеобщее обозрение свежетатуированные плечи и спину.

Когда гости решились, наконец, отправиться восвояси, сидящая рядом с неофитом румынка обняла его на прощание от души. В тот же миг клуб огласил истошный вопль. Якудза-неофит скрючился на диване, оттолкнув от себя девушку.

– Что ты делаешь? Больно же! – взвизгнул он, забывая о гордом имени якудза, коего за несколько часов до того удостоился: один раз в присутствии своих «боевых товарищей» и второй – в кабинете татуировщика.

Замечу попутно, что в японские бани, если они только не принадлежат мафии, не пускают людей с наколками. Не жалуют эту публику и в клубах, владельцы коих либо не обслуживают мафию принципиально, либо обслуживают, но не проявляют при этом и тени традиционного японского гостеприимства.

Хозяева клубов боятся за репутацию своих заведений. Никому не интересно терять клиентуру из-за того что в клуб зачастил уголовный элемент. Обычные японцы не хотят оказаться за соседними столиками с потенциально опасными субъектами, не хотят, чтобы представители мафии знали их в лицо.

Кроме того нередки случаи, когда мафиози-якудза отказывались платить за заказ, устраивали драки и прочие непотребства прямо в клубе.

О преимуществах легальной жизни

Как я уже говорила, наша троица отправилась в Японию легально – с рабочей визой и полным комплектом документов, которые тут же были зарегистрированы у местных властей. Иными словами, за нас отвечали люди вызвавшие нас в Японию. Случись что, всегда можно было найти виноватого и строго с него спросить.

Мы находились под охраной японского государства, хотя не особенно размышляли на эту тему. Но вот однажды нам пришлось вспомнить о своих визах и задуматься, как же живут без них другие.

На первый взгляд налицо явное преимущество: девушки зарабатывают за день чуть ли не наше месячное жалование, они сами платят за свое жилье, сами же покупают билеты до дома. В общем, сами себе хозяева.

Пока не нагрянет полиция и не наденет на нарушительниц паспортного режима наручники.

Однажды в нашем клубе появились новые филиппинки, работавшие прежде в Токио. Девчонки как девчонки, одно плохо – шумные до ужаса. Нам и в голову не приходило выяснить, на каких основаниях они находятся в Японии, пока, мало-помалу, не стали замечать, что отношении к ним нашего менеджера несколько странное.

Началось все с того, что у Кота в один прекрасный день зазвонил мобильный телефон, и он начал с кем-то переругиваться. Мы и новенькие филиппинки сидели в машине, ожидая, когда все разрешиться. Наконец Кот подошел к машине, и велел выйти старшей из филиппинских девочек.

Мы еще плохо понимали по-японски и не могли уловить суть разговора. Но было ясно, что Кот получил ценные указания от кого-то из начальства, и транслировал теперь его слова. Причем, суть происходящего была Коту настолько омерзительна, что он злился и разве что не шипел и не плевался на девиц.

До нас донеслись слова: «иммиграционная полиция», «обязаны делать то, что вам говорят», «можете убираться отсюда», «ищите себе работу на своих Филиппинах…»

Неужто девочек выгоняют, недоумевали мы.

Меж тем филиппинка вернулась и быстро объяснила что-то подругам на тагалоге [18]. Все они казались подавленными и несчастными.

Машина тронулась, в салоне повисло мрачное молчание. Казалось, Кот вез нас на казнь. И действительно, не проехав и пары кварталов машина резко остановилась. Менеджер велел филиппинкам вылезать.

Никогда прежде я не видела его таким злым и потерянным одновременно. Равно как никогда не приходилось замечать за шустрыми филиппинками такой мрачной покорности судьбе.

Девушек высадили перед их «апартаментами». Нас Кот все так же молча отвез на работу.

Целый день мы терялись в догадках по поводу судьбы филиппинок и только после рабочего дня снова увидели их.

Машина менеджера остановилась около того же дома. Кот подошел к двери подъезда. Его белая рубашка смотрелась ярким пятном в свете неоновой рекламы. Он подошел к дому и позвонил. Минута, две – никто не открывал. Кот позвонил во второй, в третий раз, начал стучать…

Наконец, дверь открылась. На пороге в полосатых трусах стоял пьяный и довольный сын нашего босса.

Японцы молча кивнули друг другу, Кот сел в машину и, громко и зло хлопнув дверью, погнал на красный свет.

Как потом выяснилось, новенькие филиппинки были нелегалками, которых прикрывал клуб.

Вот наш строгий начальник и решил воспользоваться опытными женщинами для того, чтобы сделать наконец-то мужчину из своего великовозрастного болвана. В этот день его сыну исполнилось двадцать четыре года.

Танцуй пока живая – промаксаем!

Якудза подвалили в клуб ближе к концу рабочего дня, когда все шоу-таймы закончились и официанты втихаря принялись расставлять по местам стулья, и наливать в графины воду. Конечно, гостей пришлось впустить. Но очень быстро выяснилось, что явились они не просто так.

Заказав себе выпивку и рассадив вокруг себя филиппинок якудза сначала пели под караоке, а затем затребовали шоу.

Присевший на корточки менеджер виновато разводил руками, объясняя гостям, что танцы на сегодня уже закончились и он не имеет права заставлять танцовщиц работать лишнее. Он приносил извинения и кланялся, но подвыпившие гости требовали свое.

Я переминалась с ноги на ногу у входа в гримерку, не понимая, отчего наш менеджер упрямится. Клиенты, судя по их виду и поведению, были готовы разнести клуб по кирпичику, так что срочно нужно было что-то делать. Полина и Хельга наотрез отказались от дополнительных танцев.

– Что за глупость, – умоляла я их, мужики нам сейчас чаевых отвалят и клубу хорошо и домой пойдем. А так что резину тянуть?

Порешили что танцевать буду я. Якудза захватили с собой диск. Понятия не имея, какая музыка мне уготовлена, я договорилась с менеджером, что он будет выпускать меня через песню, чтобы я успевала продышаться, попить воды или переодеть костюм.

Я обожаю танцевать. В то время в клубе была хима. То есть никого там не было – пустой зал. А хима – это скука смертная. Так что оттянулась я на полную катушку. Кроме заказанной воды менеджер притащил мне с кухни шикарную горсть черного винограда и я получала удовольствие от танцев и сладких сочных ягод.

Однако время шло, я все выходила и выходила. Потом мелодии начали повторяться. Стало щемить сердце, бешеные барабаны стучали в висках, горло жгло пламенем. На последнем аккорде я буквально упала на шпагат…

…И тут же услышала возгласы одобрения. Мне показалось что я в римском цирке, где зрители на трибунах показывают большой палец, обращенный к земле – знак смерти. Я тут же вскочила и, улыбаясь до ушей, сделала реверанс.

Думаю, не нужно объяснять, что все это время мне совали чаевые. Так что когда ко мне направился молодой якудза я восприняла это как должное. Ничего не объясняя он взял меня за руку и подвел к столику, за которым сидел его босс. Тут же мне вручили огромный плоский пакет. Не дав мне даже развернуть его вся банда поднялась и дружно покинула наше заведение.

Уже позже филиппинки объяснили, что, пока я танцевала, они успели рассказать нашим криминальным гостям, что я очень люблю все японское. Вот якудза и решили подарить мне дорогое кимоно. Магазины были уже закрыты, но мафия и в Японии мафия.

Светло-салатное кимоно удивительно подходило к моим зеленым глазам и рыжим волосам. Как будто было создано специально для меня.

Паук

Насекомые в Японии по большей части огромные и свирепые. Кругом бегают отожравшиеся на высококалорийных харчах тараканы, флегматично перепархивают с цветка на цветок здоровенные бабочки. Ядовитые и ужасно больно кусающие летучие твари, похожие на наших ос, с предупреждающим гулом, пикируют на прохожих. Не знаю, к какому виду относятся эти бестии. Возможно, они являются дальними родственниками ос или злобными мутантами. Но жалят они хуже иных змей – при укусе в руку та молниеносно распухает.

Что любопытно, японцы народ, в основном, низкорослый, а насекомые здешние – так просто гиганты.

В наших жутких «апартаментах» тараканы полновластные хозяева. Ночью мы нередко просыпаемся от того, что кто-нибудь из этих сволочей, желая сократить дорогу до кухни, бодро мчится через наши голые руки или ноги.

Но особо запомнился мне один паук. Наверное потому, что ни с того ни с сего укусил меня. До этого я вообще не знала, что пауки могут кусаться.

Помню, в ту ночь мне снился какой-то чудесный сон.

А когда я проснулась, передо мной на стене сидел крошечный черный паучок. Я посмотрела на него и закрыла глаза, желая продлить блаженное состояние… Как вдруг ощутила резкую боль.

Мерзавец прокусил мне кожу на большом пальце руки и теперь удирал. Двигался он при этом странно, толчками, подобно осьминогу в воде.

К обеду я почувствовала легкое головокружение и тошноту, к вечеру началась обильная рвота с температурой.

В клубе решили, что я пьяна, и посмеивались, поскольку никогда прежде не наблюдали за мной подобных склонностей.

Я и не подумала связать свое отравление с пауком. Но после этого, место укуса то затягивалось, то снова открывалось, пачкая мою одежду и все к чему я прикасалась кровью.

Целый год я мучалась с проклятой ранкой.

Любопытно, что буквально недавно знакомый нашел в атласе пауков личность, очень похожую на этого черного бандита. В атласе эта личность числилась под прозвищем «черная вдова». Он же каракурт.

Вот и верь после этого книгам. Ведь по идее, если бы меня укусила «черная вдова», я не делилась бы сейчас своими воспоминаниями.

Возможно, это была какая-нибудь выродившаяся особь. Или обыкновенная фаланга. Вроде бы после фаланг место укуса долго не заживает, так как у них на жвалах туча болезнетворных бактерий.

Я же не специалист по паукам – откуда мне знать.

Но возможен еще один вариант, лично мне импонирующий. Произошло чудо и ангелам-хранителям, отвечающим за меня, в очередной раз удалось выйти победителями в их нелегком деле.

Ночная орхидея

Терпеть не могу утро и первую половину дня – не мое время. Совсем другое дело вечер, когда подуставшее за день солнышко начинает клониться к закату, краски становятся мягче и приглушеннее, пока не исчезают, наконец, растворившись во мраке ночи. И лишь фонари выхватывают сделавшиеся сразу же какими-то таинственно-сказочными деревья, стены домов и невысокую каменную ограду Парка Маленьких Храмов.

Так приятно ночью погулять по притихшей Нагое, любуясь непривычно яркими звездами на фоне черного бархата южного неба. Из парка доносятся крики ночных птиц, время от времени включается сигнал пешеходного перехода через улицу. Даже ночью его отрывистые вскрики не прекращаются, переводя через дорогу призраков тьмы.

Я люблю ночь.

– Куда тебя понесло, вот убьют, тогда узнаешь почем фунт лиха, – кидает мне вдогонку Полина.

– Ничего с ней не случиться, – отвечает ей ее молодой друг, из-за которого я и ухожу последнее время на ночные прогулки, не желая им мешать. – В Японии всего девять процентов преступности. А тут район храмов – кто же будет нападать на человека в таком месте?

– Ты не знаешь Джулию. Сколько бы ни было на улицах криминала, все эти девять проценты будут ее.

Однажды, гуляя возле парка, я нашла потерянную кем-то малиновую орхидею и взяла ее домой. Цветочек казался слабым и иссушенным за день лежания на солнце. Я принесла его в свой угол и поставила в маленькую, только что купленную вазочку.

– Выживешь – поедешь со мной в Россию, – легкомысленно пообещала я орхидее. До отъезда оставался месяц.

Цветок выжил и простоял до окончания контракта. Увы, когда мы должны были уезжать, мне пришлось нарушить данное обещание. Я поставила орхидею в вазу с цветами, подаренными нам друзьями на сайонара-пати., которые мы не имели возможности увезти с собой.

Тем не менее иногда мне кажется что эта орхидея сопровождает меня и по сей день, расцветая где-нибудь в астральных высотах своим необыкновенным малиновым цветом.

Бомба Кота

Всем работающим с нами в клубе мы давали прозвища. Делалось это с тем расчетом, чтобы окружающие, услышав как мы произносим чье-нибудь, имя не подумали, что мы злословим на их счет. Так филиппинка Мелоди получила прозвище Музыкальная, малышка Ти-ти – Мелкая, Тереза – Нянюшка. Ну и все остальные в том же духе.

Однажды, заехав за нами Кот велел садиться в машину, а сам, ничего не объясняя поднялся к нам в «апартаменты», где пробыл минут десять.

На все наши расспросы о причинах столь странного поведения он отмалчивался, лишь заговорчески улыбаясь: мол, после работы узнаете.

Наверное он там оставил бомбу, – предположил кто-то из нас. При слове «бомба» Кот рассмеялся, но снова ничего не сказал.

После работы он вместе с нами поднялся на лифте и вошел в наше логово. Под туфлями что-то хрустело, пока мы разбирались с плохо работающим выключателем.

Но когда вспыхнул свет мы увидели вокруг тысячи мертвых или умирающих рыжих тараканов. Мерзкие твари плотным ковром покрывали весь пол, самые сильные пытались ползти по стенам, но срывались, пьяно поводя длинными усами и будто бы недоумевая: что за чума их постигла?

Никто из нас не завизжал, не сказал ни слова. С каждым шагом – хрусть-хрусть – давя тараканов наш менеджер прошел в комнату, где, вооружившись стоящей в углу метлой, смел насекомых с середины пола и открыл форточку.

Только теперь мы увидели на столе похожую на консервную банку тараканью бомбу.

Тараканы умирали долго и в тот день мы не смогли воспользоваться пылесосом, сметя для верности мертвых и живых в угол, давая тварям возможность спокойно подохнуть. Но на следующий день нам все равно пришлось воспользоваться этой техникой. Живые, но полупарализованные тараканы слабо водили усиками, будто хотели заслониться от адской трубы, засасывающей их во чрево преисподней.

Через неделю после смерти наших врагов ночью на кухню приполз последний гигантский таракан-альбинос. Раскачиваясь из стороны в сторону, он медленно прошествовал через всю кухню и, поднявшись на стену, прополз до щели, куда не без труда впихнул свое невероятно крупное тело.

С того дня мы уже не воевали с тараканами. Да и на улице сделалось ощутимо холоднее. А холод и насекомые – плохие друзья.

Священные олени

В знаменитую префектуру Нара мы добирались на машине, сначала по фривею – платной дороге, сделанной как коридор в один конец, по которой можно ехать с удвоенной скоростью. Серая лента дороги шелком струилась под колеса. Создавалось впечатление, будто ты не едешь, а летишь по ней. Одно плохо, вид из окна оставлял желать лучшего – сплошные бетонные стены.

Но вот мы съехали со скоростной трасы и дорога привычно зазмеилась между клетчатых от защитных сеток гор. Все-таки молодцы японцы, горы у них ухоженные. Торчат себе как молодые крепко сбитые здоровячки – ни тебе обвалов, ни какой другой напасти.

Цель нашего путешествия – Нара была как раз за этими горами. Впереди показался круглый рот тоннеля, мы нырнули в него. Как по команде вырубились все сотовые телефоны и даже радио. Гора требовала вежливого к себе отношения. Несколько мгновений – и мы вырвались в залитый солнцем день.

Первое, что бросилось в глаза на станции парковки, было веселенькое стадо оленей с одинаково подпиленными рогами. Олешки гуляли среди машин и туристических автобусов, выпрашивая печенье. Мы вылезли из машины.

– Это священные животные, – сообщил более других осведомленный об этом месте Такеда-сан, наш знакомый, – они считаются посланцами храма Касуга, куда мы зайдем.

Недовольный праздной болтовней олень, что постарше, слегка боднул Такеду в бок и вопросительно заглянул в глаза. Два других рогатых стажера глазели на этот урок по добыванию вкусненького.

Я погладила менее наглую на вид олениху. В то время Такеда под громкий смех класса школьников, находившихся тут же на экскурсии, был притерт к капоту машины.

– Ну, что вы стоите?! – жалобно крикнул он нам. – Быстро купите печенье и покормите этих… забыл русское слово.

– Рэкетиров, – помог кто-то из наших.

– Священных животных, по-моему, – внесла и я свою лепту в издевательство над бедным Такедой.

Наконец печенье было куплено и шоу продолжилось. Поняв у кого корм, рыжая банда окружила Полинку, но та быстро передала пачку с печеньем по кругу. Так что вскоре мы имели сомнительную радость насытить алчность священных попрошаек, а кого-то из девушек олень даже боднул за нерасторопность.

– Они тут совсем разбаловались за счет туристов, – Печенье кончилось и я продемонстрировала окружившим меня оленям пустые руки. – Хотя, возможно у них так принято принимать гостей. Я читала, что где-то здесь находился храм, который в средние века был известен своей боевой дружиной монахов. Говорят же, с кем поведешься – от того и наберешься. А эта рогатая банда явно подглядывала за уроками боевых искусств.

– Это храм Кофукудзи, – обрадовался Такеда. – А олени и вправду священные животные. В древности мы должны были бы упасть на колени при приближении хотя бы одного из них. Это относилось как к крестьянину, так и к аристократу. Пред богами все равны. Кстати, возможно, вы не знаете, что в ХVIII веке японского императора защищали русские мужики. Естественно, что к такой особе не допустили бы иностранцев с оружием. Но русские владели кулачным боем [19]…

Продолжая беседу, мы углублялись в парк.

Колыбель цивилизации

Свет всегда приходит с востока. Япония самая восточная из стран, возможно что именно поэтому меня всегда привлекал незримый свет этой непознанной, неоткрытой и неразгаданной никем земли.

День начинается с рассвета, а детство с рождения и младенчества. Город Нара не случайно называют колыбелью японской цивилизации, именно здесь начало зарождаться то, что теперь называют Нихон – Японией. В былые времена здесь было древнее государство Ямато. Именно тут, в Наре была составлена первая письменная история страны, и отредактирована первая поэтическая антология. Мало того, именно сюда был принесен из Кореи буддизм и именно из Нары он начал распространяться по всей стране.

Рассказывая о посещении замка в Нагое я уже упоминала, что во время войны он был фактически стерт с лица земли. Та же участь постигла замок в Осаке, равно как и множество других памятников архитектуры. Но – и это непреложный факт – ни одной бомбы не упало на Киото и на Нару.

Не буду проводить здесь экскурсию по Наре, хотя этот город и понравился мне больше всех в Японии. Хочу лишь сообщить любопытный момент, связанный с историческим началом Японии. А было это начало весьма беспокойным и странным.

Например, считалось, что когда в стране умирал император, его приемнику со всем двором следует переезжать на новое место, чтобы избежать той же участи. Смерть оскверняла место. Двор переезжал. Какие-то из зданий разбирались и переносились на новое место, какие-то оставляли на прежнем. Такая жизнь требовала невероятно больших затрат и была излишне хлопотной, поэтому расточительная традиция была прервана в VIII веке нашей эры императрицей Гэммэй (661–721 гг.), нашедшей в себе смелость противостоять сложившемуся обычаю и заложившей первую постоянную столицу Хэйдзёкё – Столицу Цитадели Мира, нынешний Киото. Где впоследствии благополучно сменилось семь эпох правления императоров и императриц.

Нос Будды – вход в рай

Гуляя по Наре мы то и дело оказывались в окружении студентов и школьников. Мы уже несколько раз сменяли маршрут, стараясь уйти от основного потока туристов.

– Сколько же их тут! Должно быть в Японии особое внимание уделяется изучению древней истории страны? – поинтересовалась Хельга, фотографируя стайку щебечущих школьниц.

– Да, но в Нару ученики с удовольствием приезжают и сами, – ответил Такеда-сан. – Дело в том, что именно здесь, в молельном зале То-Кондо находится знаменитый Бодхисатва мудрости. К нему-то и спешат все те, кто собирается вознести молитвы о ниспослании им успехов в науке.

– А с экзаменами он помогает? – спросила самая молоденькая из нас.

– Если бы не помогал, стали бы сюда приезжать такие толпы? – удивился вопросу Такеда.

Отдав дань уважения премудрому Бодхисаттве мы поспешили на встречу с Большим Буддой.

Около храма по обычаю мы воскурили ароматические палочки и только после этого были допущены к Большому Будде в Дайбуцудэн [20]. Огромный зеленый Будда возлежал на своем ложе и смотрел на нас, его веки были полуприкрыты, но между ними явно различались глаза.

«Будда не спит, он все видит», – дошло до меня.

Большого Будду охраняют два Бодхисаттвы. Им всего по двести пятьдесят лет. Правая статуя, Нёрин Каннон дарит благополучие, левая, Кокудзо Босацу – мудрость и счастье.

Обойдя статуи Будды и Бодхисаттв мы оказались около прилавка с сувенирами и охранными оберегами.

Отвлеченные покупками и фотографированием мы не сразу разглядели в колонну с большим отверстием в ней чуть выше уровня пола.

– Это нос, – пояснил наш гид. – То есть так его называют местные.

Мы недоуменно переглянулись. Веселящиеся тут же дети пролезали сквозь дырку как, наверное, на их месте сделали бы любые малыши. Интересно, что стоящие рядом мамы не только не воспрещали баловаться в храме, но и сами поощряли и подталкивали своих чад к узкой дыре.

Больше об этом «носе» нам не было сказано ничего, Такеда вдруг энергично начал подталкивать нас к выходу, подальше от странного отверстия, точно пытался скрыть что-то.

Только по приезде в Россию я раздобыла информацию об этой загадочном отверстии. Оказывается, что оно имеет то же значение, что и игольное ушко, прохождение через которое гарантирует попадание в рай. Потому-то мамочки и подталкивали своих чад к этой лазейке в надежде, что таким образом детишки застолбят себе место среди бодхисатв.

И именно поэтому премудрый Такеда торопился увести нас из этого святого места. Ведь заветная дыра могла обещать лишь буддийский рай, а зачем, если разобраться, мы – христиане были им там нужны?

Вот Такеда-сан и прикинулся эдаким простачком, не открывая того, что нам было не положено знать. Хотя, согласно легенде, через эту дыру в 1922 году протиснулся сам принц Уэльский собственной персоной.

Вообще, интересно само отношение японцев к их храмам. Например, они мало заботятся о сохранении чего-либо в первозданном виде, постоянно ремонтируя и подновляя храмы. Ведь храмы – жилища богов, а разве богам приятно находиться в ветхом жилище? Так у божества и характер, неровен час, испортится, а дальше жди беды – боги капризный народ, чуть что не по ним, и…

Мы покидали Нару уже ночью, когда на небе рассыпались неправдоподобно огромные звезды.

Японцы считают, что чем больше кажутся звезды, тем чище воздух в этом районе, поэтому прежде чем переехать в новый дом, они отправляются на это место ночью и смотрят на звезды.

Мы любовались небом, а с горы Микасаяма нас провожали тысячи земных звездочек-фонарей. Когда мы уже садились в машину, на небе появилась лодочка-луна. Не вертикальный лук, к которому привыкли россияне, а именно лодочка, плывущая по черному гладкому небу и указывающая нам обратный путь в Россию.

Билеты

Все когда-нибудь подходит к концу, вот до окончания наших гастролей остались какие-нибудь несколько дней. Номер рейса и название авиакомпании мы узнали за три дня до отлета и сообщили домашним. Однако за день до вылета администратор снова позвонил в клуб, дабы подтвердить, что заедет за нами после работы. Мол, можете сообщить родным, чтобы встречали вас в Москве.

– Как в Москве?! – заорала в трубку Хельга. – Мы же живем в Петербурге!

– А билеты удалось взять только до Москвы, – невозмутимо констатировал администратор. И добавил. – Ничего страшного. Москва и Петербург находятся рядом, вы доберетесь на поезде.

Не дав нам больше никаких объяснений он повесил трубку.

У Хельги началась истерика, Полинка подавленно молчала. Ее переезд не касался, она решила продлить визу до полугода, в то время как мы уезжали, отработав по контракту три месяца.

Хельга кидалась в стену гримерки своими дорогущими туфлями, вопя что не поедет ни через какую Москву, а лучше будет сидеть в офисе у фирмы-нанимателя, пока не закончится срок визы, пусть они меняют билеты. Ехать через Москву невозможно, в России могут убить за пару сотен рублей у пивного ларька, что же говорить о нашей ситуации? Представьте себе, две беззащитные девушки, которые отработали в Японии три месяца и вывозят, согласно декларации немалую по российским меркам сумму денег, плюс вещи. Да нас убьют раньше, чем мы доберемся до Ленинградского вокзала. Кто знает, может еще из аэропорта информация о нашем возвращении поступит куда надо, и…

Позвонили в Россию нашим администраторам. Те пообещали поговорить с японцами. Все-таки по договору нас должны были привезти в город отбытия, а не куда попало.

Я сидела в гримерке, слушая удары сердца. Как обычно в такой ситуации, когда все вокруг сходят с ума, меня охватывает ледяное спокойствие тихого кайфа.

Перспектива возвращаться одной, с большими деньгами да еще через Москву и на поезде, разумеется, не радовала.

Трудность первая. Предположим, я не знаю языка и не смогу спросить в хельсинкском аэропорту, где мой московский рейс, но ничто не мешает мне подойти к любому человеку в форме работника аэропорта и сунуть ему в нос билет, а дальше путь выкручивается как угодно. Подобный опыт у меня уже был, благодаря памятному посещению замка в Нагое, так что об этом пункте можно было не беспокоиться.

Трудность вторая. Следовало немедленно дозвониться до мамы и предупредить, что прилечу в Москву, а не в Питер. Должно быть она уже выяснила, что рейса с таким номером в указанный мною день в «Пулково» не значится, представляю что она теперь думает. Так что нужно успокоить ее, объяснив ошибку.

Поезд? К сожалению было невозможно пересесть с самолета на самолет в Москве – разные аэропорты. Это, конечно, затрудняло дело… Но я чувствовала, что в этот раз судьба не готовит никакой подлянки и была спокойна.

Наконец Хельга отбесилась. А тут и менеджер снова позвал нас к телефону во второй раз. Фирма обещала по сто долларов каждой за причиненное беспокойство, на них мы должны были решить вопрос с проездом из столицы.

Кончилось тем, что Хельга взяла себя в руки и дозвонилась до мужа, который организовал машину от Москвы. На этом нервотрепка закончился. Впереди были последние сборы и праздник прощания.

Праздник прощания

Последний день в клубе. Вот уж не думала, что буду так плакать. Япония незримо притягивает к себе, опутывая магической сетью, впитывается в плоть и кровь. Настолько сильно, что по возвращении мы не сразу можем избавиться от ставших привычными японских слов, чураемся больших толп на улицах, по привычке оставляем мобильные телефоны и сумки безо всякого присмотра.

Япония преследует нас по пятам призраками гор, которые ты вдруг начинаешь видеть за стеклами машины, она снится по ночам, прорывается звонками на домашний телефон.

Мы уезжали из Японии в конце ноября – яркой теплой осенью. Я забыла в клубе ботинки и теперь была вынуждена ехать домой в замшевых туфельках с бабочками.

В самолете пили ликер «Бейлис». Кроме того, впервые в жизни мне пришлось сожрать целую упаковку наимоднейших японских таблеток для того, чтобы как-то держать в руках свои разгулявшиеся нервы.

С неподъемными баулами мы вышли из самолета в Москве и тут же Россия щвырнула нам в лица по пригоршни снега: мол, очухайтесь – вы дома.

Хельга опять нервничала, как-никак в аэропорту ее должен был встречать муж, в Японии остался любовник и я отныне стала опасным свидетелем.

– Учти, если только ляпнешь что-нибудь в своем духе, спошлишь или проболтаешься, нас встречают такие люди, что тебя тут же высадят посреди дороги вместе с барахлом, а дальше добирайся как хочешь! – она откровенно злилась.

В аэропорту нас встречали два симпатичных молодых человека. Хельга тут же повисла на шее одного из них. Они взяли наши пожитки и побросали их в джип. На белом, примятом колесами снегу мои бархатные туфельки смотрелись изумительно.

Мы забрались в машину.

– Кола, сигареты, бутерброд? – повернувшись ко мне спросил улыбающийся водитель.

– Дайджобу, – привычно ляпнула я по-японски. Дескать, все хорошо, ничего не нужно. – Дайджобу.

– Дай что?! – изумился водитель.

И тут я поняла, что могу уже теперь говорить все, что угодно. Потому что, все возможное и невозможное я уже совершила.

Машина сорвалась с места, точно выстрелив собой в снежную бесконечность. А за окошком плыли японские горы. Не знаю, «Бейлис» или съеденные в невероятном количестве таблетки были виной галлюцинации, но всю дорогу до дома я видела обступающие нас со всех сторон горы. Горы которые не хотели меня отпускать.

МЕЖДУ ДВУХ ЯПОНИЙ – ВМЕСТО ИНТЕРМЕДИИ

Контроль за словами

Живя за границей, тем более так далеко от родины, мы привыкаем к тому, что нас никто не понимает и перестаем шептаться между собой, разговаривая в полный голос. Обычно японцы не обижаются, когда при них начинают говорить на другом языке. Подумаешь, русские болтают между собой, это их дело.

Но самое смешное, что даже по возвращении домой утерянный где-то за границей контроль не сразу спешит вернуться на свое законное место, выдавая вас с головой.

Так девочка может вдруг ни с того ни с сего громко раскритиковать проходящего мимо человека. При этом она и не думает нарываться на скандал: просто забыла, что ее слова могут быть поняты, вот и ляпнула.

Одна девушка после шести месяцев в Японии стала автоматически вставлять вместо русских японские слова. Немного, по слову, по два в предложении. Однако ее мама, учительница русского и литературы, посчитала это желанием дочери выделиться, показать себя не такой как все.

Она начала одергивать дочь, пока та, о ужас! не перестала говорить совсем.

В итоге три месяца ушли у девушки на адаптацию и работу со страхом произнесения слов. Вопрос – что в этой ситуации послужило в большей мере травмирующим фактором: шесть месяцев работы за границей, или столкновение с непониманием дома?

Языковая помесь

Живя в Японии я много писала. Нужно было как-то абстрагироваться от скучной гримерки, в которой мы сидели, от множества ограничений, накладываемых нашим бытом и работой. Во время первой поездки в голову лезли исключительно стихи, все попытки писать прозу обрывались едва начавшись.

В Японии невозможно писать о Японии и о приключениях, происходящих с нами, потому что там мы говорим на странной смеси трех языков, которые сплетаются в наших головах подобно магическим канатам, и я уже не понимаю, где кончается один язык и начинается другой.

Некоторые слова и выражения в японском языке практически непереводимы. Как например, перевести на русский слово «гэнки»: «Гэнки дэс ка?» Обычно переводиться «Как дела»? Но на самом деле «гэнки» не просто «дела». Этим же словом называют витамины, дающие энергию, силу, здоровье и красоту. То есть, «гэнки» – это жизненная энергия, тонус, харизма. Это когда все получается, это попутный ветер, радость и удача, когда вас несет по жизни, когда вам везет и вам все рады.

Один редактор, выслушав мои сожаления по поводу невозможности подобрать аналог из одного слова к японскому «гэнки», после минутного размышления выдал: «гэнки» можно перевести как «прет».

Я сразу же живо представила себе, как девяностолетняя бабушка будет спрашивать свою соседку: «Ну что госпожа, Судзука, прет тебя нынче?» и затосковала еще больше.

Японский – образный и красивый язык. Возьмем, к примеру «онака суйта» – буквально «живот пустой». У нас же переводиться сухо и неинтересно – «голоден».

Мы больны японским, который вошел в нашу кровь и плоть, сделавшись частью нас.

Одна украинка рассказывала, что возвращаясь домой, больше всего боялась, как бы на русско-украинской границе тамошние бандюганы, прознав о японских гастролях, не убили ее и не забрали вещи и деньги. Мы тоже боялись этого, возвращаясь из первой поездки. Но надо признать, что на Украине все значительно хуже и опаснее.

Девочку встречала мама в Москве, переодела, перепаковала вещи, привезла украинский паспорт – словом сделала все возможное, чтобы на границе представить свою дочь как отдохнувшую на каникулах у бабушки в России и теперь возвращающуюся домой.

Все шло более или менее гладко, они сели в видавшую виды машину, за рулем был посвященный в страшную тайну и оттого ни живой ни мертвый от страха сосед. Поехали.

На российско-украинской границе выстроилась длинная череда машин. Почему-то не пропускали. Уставшая от бестолкового сидения девушка не выдержала и, вопреки запретам матери, пошла сама разбираться с пограничниками.

Она заявила им, что она не террористка и не бандитка, а полноправная гражданка Украины. Что жила полгода у бабушки и теперь возвращается домой к маме, что она прописана в Харькове, имеет свой сад и огород. Словом много всего наговорила.

Через полчаса пограничник вернул документы и разрешил машине проезжать.

– Вот видишь, как я могу все улаживать и находить общий язык с незнакомыми людьми, – хвастливо заявила дочь побледневшей матери. – Это все моя работа – приучила общаться с разным народом и со всеми находить взаимопонимание. Так-то.

– Так да не так, – подал голос молчавший до того водитель. – Ты же полчаса тараторила с пограничником по-японски!

ВТОРАЯ ЯПОНИЯ

Добро пожаловать в ад!

Вторая Япония – это странное словосочетание, но мы так привыкли. По номеру поездки. Вторая Япония – в какой-то степени все легче: и едешь уже не невесть куда, а в страну, в которой была, немного знаешь язык, в записной книжке есть телефоны знакомых. Вообще, быстрее ориентируешься и адаптируешься в новых условиях.

Когда я уезжала в мою вторую Японию в аэропорту со мной была вся семья и никто не плакал и не волновался, ну разве что самую малость. Было такое ощущение, что я еду не на полгода в чужую страну, а к бабушке на каникулы.

Девчонки балагурили, фотографировались с друзьями, взвешивались на багажных весах.

Нас не смутила даже пауза между авиарейсами – восемнадцать часов, которые предстояло проскучать во Франкфурте.

Русский народный дуэт, состоящий из заморенных жизнью домохозяюшек держался от нашей группы особняком. Для них, так же как и для меня, эта поездка была второй и они делились друг с дружкой впечатлениями.

Первая Япония для этих девушек случилась лет десять тому назад, когда на заре перестройки с лязгом и скрежетом рухнул железный занавес и первые отчаянные головушки устремились на покорение чужих земель.

Бедненькие, они до сих пор жили в ощущении парения от той поездки, очарованные тогдашними, непуганными и неискушенными японцами.

В те, ставшие уже легендарными времена все русское было в моде во всем мире, так что за погляд «сказочных советских красавиц» платили бешеные деньги.

Изящным движением клиент брал золотой волос с костюма понравившейся ему девушки и клал его в бумажник, возмещая потерю одним маном (приблизительно 100 долларов).

Мы не могли объяснить идеалисткам, что «той» их Японии уже больше нет, как нет и бесплатного сыра. Никто уже не будет глазеть на белокурую девочку за деньги, никто ничего не даст просто за красивые глаза. Всего нужно добиваться талантом и трудом. Танцуй, пой под караоке, умей завести разговор, предложив интересную тему, найди ключик к сердцу клиента, пойми, что ему нужно, зачем он приперся в этот самый клуб, чего ему не хватало в его обыденной жизни. Проникни в его мечты и тайные желания и пообещай воплотить их.

О, это целая наука – «разводить японских кроликов». Это великое искусство, психология и образ жизни.

Нашим бедным кумушкам только предстояло узнать это, и мне было их искренне жаль.

Когда после традиционного знакомства с руководством нас отвезли в предоставленные клубом «апартаменты», испугались все.

Микроавтобус в котором нас привезли, остановился возле воняющего бензином открытого гаража.

Навьюченные своими вещами мы прошли мимо машин и не без труда поднялись по узкой крутой лесенке, продолжением которой был узкий и грязный коридор. В конце этого коридора и была наша комната. Слева от двери располагались двухэтажные деревянные нары в шесть отсеков, справа столик с зеркалом, мимо которого можно было протиснуться лишь боком. Картину довершал календарь на стене, в котором косыми крестами были кем-то перечеркнуты проведенные в Японии дни.

Мы как попало побросали сумки, почти что с закрытыми глазами приняли душ и бухнулись спать. До работы оставалось четыре часа, а это означало, что пошли третьи сутки бдения.

– Клиентов нет – хима. Денег нет, за напитки ничего не платят, в апартаментах нет кондиционеров, – доносились призрачные пояснения.

Уткнувшись в подушку я было заплакала, но тут же взяла себя в руки. Нет клиентов – значит буду работать только за зарплату. Мерзко, конечно, но все больше, чем в России. Главное держаться, а там может и повезет.

– Добро пожаловать в ад!

Этим кличем мы были пробуждены к жизни в Японии, с него начались наши приключения, радости и печали.

Алкогольная консумация или Как заставить пить непьющего, отправить в загул негулящего, да еще и наварить на этом бабки

Наш Папа-сан оказался не только пробивной бестией, но и гениальным психологом. Говорят, что начинал он с должности официанта (бой-сан [21] по-японски), воровал деньги у посетителей, за что сидел. А выйдя из тюрьмы открыл свой клуб, как это рассказывали мне люди, на чьих глазах все и происходило, – самый лучший и дорогой клуб.

Шоу в нем не было, поначалу всех устраивало само времяпрепровождение в компании нездешнего вида красавиц, где можно было надраться в стельку и тебе за это были только благодарны. Но со временем Папа-сан понял, что соловья баснями не кормят, а пьяная клиентура желает также чего-нибудь и для услады глаз. И услада эта была явлена: буквально на следующий день после озарения Папы-сан девушки получили возможность приработка. Договорившись с клиентами об оплате они выходили на всеобщее обозрение и, задрав юбки, показывали почтенной публики свои задницы.

Народ радовался и бизнес процветал.

Позже, когда в других клубах появились танцевальные шоу, Папа-сан тоже начал выписывать из-за границы танцовщиц, и задницы как-то забылись.

В чем же была гениальность хозяина клуба? Минутку терпения, дорогой читатель, я как раз подбираюсь к этой теме. Как я уже сказала, в клубе была алкогольная консумация. Это значит, что девушки должны были раскручивать клиентуру на выпивку. И со всего, что было заказано для них, они получали проценты. Вполне честная и проверенная временем система. Во многих клубах, чтобы принудить девчонок к распитию алкогольных напитков, платят несколько йен за соки и лимонад и значительно больше за алкоголь. Так что сама выбирай, быть дурой, но здоровой, или же больной, но с деньгами.

Папа-сан же решил сломать существующую систему. Еще работая официантом он начал присматриваться к русским и, похоже, разгадал нашу загадочную русскую душу. Будуший Папашка понял, что для русских:

а. Алкоголь сам по себе является ценностью, а значит нет смысла доплачивать деньги за то, что девочка пьет. Ей это и так нравится.

b. В отличие от многих других наций русские, украинцы и румыны выгодны тем, что на следующий день после выпивки, направляются не в аптеку за отрезвляющими таблетками, а в магазин за опохмелкой. Таким образом, похмеляя на работе девчонок, а точнее сказать, подсаживая их к клиентам, с которых они сами выжмут свой алкоголь, он, Папа-сан, совершает благое дело.

c. Клиентам дают качественный алкоголь, в то время как девочки получают в лучшем случае разведенный, а в худшем – жуткое пойло, состоящее из лимонной кислоты, капельки джина и воды из-под крана. Но и качественные и некачественные напитки стоят одинаково. От такой выпивки девушки, страдающие повышенной кислотностью, зарабатывают себе язву желудка и уезжают из Японии больными людьми.

d. Во всех уважающих себя клубах девушка заказывает для себя напитки индивидуально, например, бокал пива или шампанского, либо рюмочку ликера. В клубе у Папы-сана все было по-другому. К клиенту подсаживают не одну, заказанную им девочку, а целый цветничок, и все они наперебой просят купить им попить. Гость, понятное дело, жмется, тогда ему предлагают купить одну бутылочку пива на всех, чтобы символически поднять тост. Тот соглашается, тут же бутылочка разливается по маленьким стаканчикам, все выпивают, потом повторяют, еще и еще. Поняли в чем тут изюминка? Если вам купили бокал пива, то вы будете пить его столько времени, сколько вам захочется. Но когда напиток разливают всем, значит и пить его придется всем одновременно – за поднятый тост. Теперь представим, что кто-то решил растянуть удовольствие или просто больше не хочет. Тут на него начинают наезжать свои. «Почему мы должны давиться пивом, а ты не пьешь»? Бойкот в чужой стране – наказание поистине страшное. И какими бы вы ни были независимыми одиночками, коллективное отторжение напугает кого угодно.

e. После выпивки на работе русского человека неизменно начинает тянуть на продолжение банкета и всевозможные подвиги: забуриться в соседний бар, убежать на дискотеку, снять мужика и отправиться с ним кататься по ночному городу или отправиться в ресторан. Но на любые взбрыки можно найти и карательные меры. Такими мерами стала система штрафов, введенная в папашкином клубе.

Штрафы

Девочка должна возвращаться домой с работы не позже, чем через час после ее окончания. Исполнение этого правила проверяется менеджерами и лично начальником. Ночуешь в другом месте или опоздала на минуту – приноси завтра 300 долларов, извинись и от тебя отвяжутся. Откажешься – уедешь домой.

Встреча с мужчиной вне клуба – та же сумма, те же условия.

Подозрение на то, что девочка занимается проституцией (заметьте – только подозрение, речь не идет ни о каких доказательствах) – 500 долларов.

Я уже говорила, что после работы каждый расслаблялся как мог, и многие отправлялись в бар или на дискотеку потанцевать и выпить чего-нибудь вкусненького. Так вот, нахождение в чужом клубе приравнивалось к подработке в нем (согласно нашему контракту, мы были обязаны работать только в клубе, найденном для нас фирмой-нанимателем) – 300 долларов, те же условия.

Расписка

Нет ничего удивительного, что, попав в «пьяный» клуб, мы и сами должны были сделаться добросовестными пьяницами и образцовыми забулдыгами. Перед отправкой в Японию отбирающий нас на кастинге Папа-сан спросил, употребляем ли мы алкоголь?

Но кто же его не употребляет? Чуть-чуть, рюмочку сладенького ликера, бокал шампанского на Новый Год, банку джин-тоника с друзьями.

– В клубе нужно немножко пить, – пояснил Папа-сан.

К сожалению никто из наших не догадался спросить, что означает таинственное «немножко». И вот теперь мы попались.

Хуже всего, что еще в Питере меня попросили подписаться в бумаге, где говорилось, что мол, я, такая-то и такая-то, буду работать в Японии в городе Токусима, по такому-то адресу, проживание в отдельных комнатах. Работа в ночном клубе «Кремлин», где практикуется алкогольная консумация. Число и подпись.

Дура была, что согласилась подписать эту филькину грамоту. И вот теперь на первом же собрании клуба и представителей фирмы-нанимателя [22] японцы сунули мне под нос мою же подпись.

– Подписывались, так теперь извольте пить, – ехидно сообщил украинец-переводчик.

Меня затрясло.

Сама я, по ироничному выражению моего брата, не пью, а только губы мажу. В нашей группе есть девушка с одной почкой, в чем душа держится непонятно. Другой всего девятнадцать лет, ребенок – ей в куклы играть, а не водяру глушить.

Итак, дилемма. Остаться в клубе на предъявленных условиях значит загубить здоровье, уехать – потерять деньги и, возможно, шанс когда-либо вернуться сюда вновь на заработки.

Неожиданно мое внимание привлекла строчка сулившая мне, а значит и всем в нашей группе проживание в отдельных комнатках. Земля в Японии буквально на вес золота, метра лишнего нет, а тут письменное обещание каждой из нас по комнате! Должно сработать.

– Это ваша подпись?! – продолжал орать украинец. – Если ваша, то обязаны пить и нечего тут ваньку валять!

– Да, это моя подпись, – кивнула я и повторила тоже самое на японском. – Но я тут подписывалась не только на алкогольную консумацию, но и на то, что мы будем жить в отдельных комнатах. Если нужно выполнить первое условие, выполняйте и вы второе.

После такой отповеди японцы повскакали со своих мест, требуя от переводчика чтобы он объяснил, что на самом деле написано в бумаге.

– Здесь имелось в виду, что вы будете жить в отдельных отсеках на верхнем или нижнем ярусах, – лепетал украинец, уже понимая свой промах. Сто против одного – эту бумаженцию составлял он.

– Здесь черным по белому написано «в комнатах»! – ткнула я в документ. Хотите чтобы мы пили – предоставляйте каждой по комнате.

На этом заседание закончилось. В клубе сохранилась алкогольная консумация, но нашу группу это уже не касалось. Мы пили, что хотели. То есть ни что хотели, конечно, а либо воду со льдом и кусочком лимона либо разбавленное водой пиво, уверяя при этом клиентов, что они платят за настоящий алкоголь.

Разумеется все время пить воду из-под крана мы не могли, иногда хотелось расслабиться в приятной компании. К слову сказать, за стаканчиком приятного джин-тоника и время проходит быстрее. Поэтому мы договорились с нашим бой-санчиком об особых жестах, которыми будем заказывать себе стопроцентный алкоголь. И время от времени пользовались этим.

Кремлевские жители

Клуб, в котором нам предстояло работать носил звучное имя «Кремлин», то бишь «Кремль», но японцы часто искажали название, превращая его в ужасное «Кремурин».

Приятно будет наверное на старости лет рассказывать внукам, как зажигала некогда в «Кремле». Но это так – лирика.

Даром что «Кремль», клубешник оказался крошечным, но вполне приличным. По потолку тянулся синий лоскут неба с мигающими звездочками, как на упаковке «Милки Вэй». На небольшой сцене возвышался пилон. Правда, сначала хозяин просчитался и заказал его толстым, словно колонна, но потом все встало на свои места, серебряный шест занял почетное место в центре сцены и жизнь закрутилась вокруг него с невиданной доселе скоростью.

Шел второй месяц работы, вернее, тоскливого пребывания за границей. Дело в том, что по какой-то странной прихоти судьбы наши документы были оформлены в рекордные сроки и мы приехали за целый месяц до открытия клуба. Поэтому Папа-сан поместил нас в нижнем клубе и мы целый месяц были вынуждены приходить на работу, переодеваться, краситься, прибирать помещение, после чего сиднем сидели в гримерке, не смея нос высунуть в зал, пока официанты не звали нас на сцену подтанцовывать. Танцы эти были не нужны ни клиентам клуба, ни нам самим. Мы выходили на сцену по двое и переминались с ноги на ногу по пятнадцать минут. Папа-сан выдумал это правило для того, чтобы мы не спали в гримерке и, по возможности, не толстели.

Голодные, сходящие с ума от скуки, мы проклинали эту, с позволения сказать, работу, не дающую ни денег, ни впечатлений.

И вот, наконец, наш клуб с танцами, клиентами и новыми возможностями открылся.

– «Кремлин» – неправильное название нашего клуба, – втолковывали мы клиентам. – На самом деле нужно было написать «Гремлин». Потому что после полуночи мы превращаемся в настоящих чудовищ.

По странной прихоти судьбы новенькие девочки Даша и Ленка, прибывшие к самому открытию клуба, еще в России украсили свои сумки пушистыми гремлинами, и теперь с гордостью демонстрировали их нашим гостям.

Наши развлечения

После работы мы небольшой компанией выходили из клуба и сразу же натыкались на весьма любопытное зрелище. Несколько важных и, как правило, неплохо одетых мужчин стояли около входа, переминаясь с ноги на ногу и нервно поглядывая на часы. Немного поодаль выжидали машины, за стеклами которых можно было различить силуэты сидящих в засаде. Весело болтая мы быстро окидывали взглядами карауливших нас мужчин, для того, чтобы улыбнуться в ответ на их молчаливый призыв. Мы знакомились или здоровались, заметив среди ночного собрания знакомые лица посетителей клуба, а затем, обычно – большой компанией, устремлялись в ресторанчик, где можно было вкусно поесть и выпить.

Дело в том, что посещение клуба влетало этим джентльменам в приличную копеечку, тем ни менее желание познакомиться с красивыми иностранками брало верх и они выстраивались около клуба, смиренно ожидая нашего появления.

Собираясь потратить свободное время на знакомство с очередной жертвой, мы держались друг дружки, называя промеж себя стерегших нас банкиров и директоров компаний блядьми, а площадку около клуба – панелью.

– Пойдешь сегодня блядей снимать? – спрашивали мы друг дружку в конце митинга. – Если да, я с тобой.

Мы отправлялись в ближайший от нашего логова ресторанчик, где куролесили минут пятьдесят, после чего дружно и весело откланивались. Час, отпущенный золушкам для свободного отдыха, истекал, мы обязаны были исчезнуть.

Думаете, на нас кто-нибудь хоть раз обиделся? Какое там! Странные люди японцы – они были довольны уже тем, что чудно провели вечерок. Об этом они рассказывали потом в течение ближайшей недели своим сослуживцам и друзьям по гольфу и автоматы-починка.

Странные люди – японцы…

Личное и общественное

Японцы привыкли находиться в коллективе: вместе работаем, вместе отдыхаем. За границей японские туристы ходят веселыми говорливыми стайками, дома семья, в которой не только муж, жена и дети, но и бабушки, дедушки, тети и дяди. Для японца не свойственно оставаться наедине с собой, хижины отшельников ушли в далекое прошлое, медитация и созерцание перекочевали из храмов в обычную жизнь, в которой японец смотрит на поток клиентов в магазине, а видит сказочные просторы своих снов и персонажей собственных грез. Будто сквозь тонкую рисовую ширму просвечивают через реальность берега японской души.

Стремясь к гармонии с реальным миром японцы смирились, что вокруг всегда полно народу. Личное здесь не в цене, индивидуальность уступает общему.

Японцы не приветствуют одиночек, людей ищущих и находящих свой особый путь, они по природе своей – командные игроки.

Индивидуальная победа в понимании типичного современного японца – не победа вовсе. Спортсмен, сумевший прыгнуть дальше других, быстрее пробежать дистанцию, непростительно выделяется на общем фоне. Индивидуальную победу нужно тут же превратить в победу общую, а личный рекорд сделать достоянием команды. В противном случае талантливый одиночка может сделаться изгоем, предметом насмешек.

Так, если спортсмену во время соревнования удалось сделать что-то лучше других, самое правильное для него сразу же после соревнования пригласить всех в ближайший ресторан для того, чтобы разделить победу с коллективом.

Итак, личность ничто – коллектив все. Это непреложная истина, не требующая никаких доказательств и не знающая исключений.

Но подробнее об этом следующая история.

Концерт

Не часто Папа-сан баловал нас приятными сюрпризами. Последнее время так и вовсе держал в напряжении, сообщив, что в конце месяца вышлет из клуба четырех человек. Но кого именно не говорил.

Он не любил менять решений, поэтому мы все сидели как на иголках. Шутка ли сказать, в любой момент тебя могут отправить домой, а ты даже не успеешь подстраховаться, договорившись с фирмой-нанимателем, чтобы подыскали тебе другое место. Такое отношение вредило и нам и японской стороне потому, что никому не выгодно отправлять раньше времени домой трудоспособного и здорового человека, одна дорога чего стоит, не говоря уже об оформлении и лишней канители с консульством. Но и фирма наниматель ничего не могла сделать с вредным Папашкой.

Так вот, подтвердив в конце рабочего дня свое намерение избавиться от четверых из нас, Папа-сан сообщил, что завтра мы должны подойти к парадной клуба в два часа дня. Все вместе, мы и нижний клуб отправляемся на концерт, поэтому он попросил нас одеться посексуальнее – ведь мы будем фотографироваться с певцом, а это послужит рекламе клуба.

Разумеется, никто не мог отказаться от посещения концерта. Да и зачем, хоть какое-то развлечение.

Мы заранее приготовили одежду, в которой собирались отправиться на съемку, не вечерние платья конечно, но вполне симпатичные, в японском стиле вещички. Но на следующий день небо Японии твердо вознамерилась выдать месячную норму осадков – дождь лил сплошной белой стеной. Такого еще никто из нас не видывал. Поэтому все, не сговариваясь, облачились в джинсы и куртки и вооружились длинными зонтами.

В концертном зале было полно свободных мест, первые ряды занимали инвалиды на костылях, в проходах располагались колясочники на своем личном транспорте, боковые места предназначались сопровождающим лицам. Мы устроились в конце зала.

Выступающий на сцене певец (жаль я не запомнила его имя) был звездой, достигшей пика своей популярности в восьмидесятых годах. Его манера исполнения напоминала мне Эдуарда Хиля. На сцене он держался свободно, непринужденно шутя с публикой. Во время концерта у него вдруг зазвонил мобильный телефон. Ничуть не смутясь, певец достал его и весело поприветствовал звонившего ему приятеля, объяснив, что к сожалению в данный момент не может с ним поговорить: «У меня концерт, сейчас я стою на сцене. Извини пожалуйста». Все это выглядело очаровательно.

После первой песни в зале раздалось несколько чахлых хлопков. Аплодировали только инвалиды, их сопровождение сидело на своих местах со скрещенными на груди руками, точно дулось на певца, концерт которого имел наглость состояться в такой ливень. Певец виновато улыбнулся и продолжил.

Дослушав до конца вторую песню мы, как по команде, устроили настоящую овацию с криками «браво» и «бис». По его лицу и по тому, как преобразились сидящие на сцене музыканты, мы поняли, что это как раз то, чего им не хватало. Следующую песню мы уже встречали радостными воплями, аплодируя стоя.

Когда концерт должен был закончиться, мы снова и снова вызывали исполнителя, вопя за целый зал. Наше возбуждение передалось инвалидам, которые тоже требовали любимых песен. К слову сказать, в отличие от нас они-то знали, что хотят.

Улыбаясь певец объявил последнюю песню, которую он посвящает зрителям, почтившим его присутствием на сегодняшнем концерте. Он поклонился, давая сигнал музыкантам начинать.

Но в этот момент произошло нечто действительно примечательное. На сцену торопливо поднялся маленький администратор, который объявил что время концерта подошло к концу.

– Но я бы хотел спеть еще одну песню, – растерянно произнес певец.

– Да, конечно, только в другой раз, на сегодня время закончилось, – вежливо поклонился администратор. – Очень жаль.

На обратном пути Папа-сан объяснял, сколь важно укладываться в заранее запланированные сроки, потому что концерт – это совместная работа многих людей: уборщицы, осветителя, вахтера и прочих, которые не обязаны задерживаться после окончания рабочего времени. Тем не менее Папа-сан и сам был шокирован бесцеремонностью, с которой был остановлен концерт знаменитости – это было видно.

Мы возвращались в свой клуб в одном автобусе с инвалидами: на окнах были чистые шелковые занавески, на полу постелен ковер, а под потолком сияла хрустальная люстра.

Айя

Папа-сан с недоумением взирал на двух новеньких девушек, которых менеджеры привезли ему прямо в клуб.

– Я не заказывал их, – он развел руками, как человек желающий дать понять, что это не его проблемы. – Впервые вижу эти лица. Я приезжал в Петербург и отобрал только девушек, которых вы видите здесь, это…

Однако представители фирмы-нанимателя не отставали, придумывая новые доводы. Они прекрасно понимали, что Папа-сан уже готов принять девиц, но хочет потянуть волокиту. Потому и продолжали свой спектакль, пока не пришло время открытия клуба и мы не расселись на диванчике, предназначенном для ожидания.

Девушки остались с нами.

В первый же день после работы новенькая (звали ее Айя) выпросила у кого-то из наших таксофонную карточку и позвонила своему бой-френду в Киото, где тот работал менеджером.

Буквально через час он подключил ее телефон, переведя деньги на карту, а уже через три дня мы увидели его самого.

Высоченный красивый бразилец был наверное мечтой всех девчонок в Айкином прежнем клубе, но вот только достался он именно ей – отчаянной, сумасшедшей русской.

Напиваясь до состояния розовых кроликов перед глазами Айя рассказывала истории о своем бурном наркотическом прошлом.

В клубе она поначалу пришлась, что называется ко двору, так как пила все, что ей ни предлагали и абсолютно в любом количестве. Умоляла менеджера подсадить ее к любому обещавшему выпивку чучелу, а когда клиентов становилось мало – воровала спиртное на кухне.

Так что в конце концов общение с нею сделалось затруднительным.

В алкогольном бреду она рассказывала о своей любви и о том, что скоро, как только наниматели продлят ей визу еще на три месяца, она сбежит к своему милому.

Последнее время она сделалась буквально одержимой этой мыслью и, получив паспорт с новенькой визой, действительно сбежала пока мы были на работе.

Айя проработала в нашем клубе три месяца, и я еще вернусь к ней. Но что меня более всего поразило в этой истории – так это реакция нашего Папашки на Айкин побег.

Перед работой, когда Айка не явилась, хозяин решил, что девица на дохане. Оставалось, однако, непонятным, почему она, согласно правилам клуба, не сообщила о том, где она и с кем.

Затем, когда время отведенное для дохана подошло к концу, к нам в «апартаменты» был отправлен бой-сан.

Затаив дыхание мы ждали развязки. Клиентов в этот день было немного и папашка собрал всех девочек, проживающих с Айкой в одной комнате, в гримерной нижнего клуба. На всякий случай мы приготовились к худшему – к высылке.

Папашка задавал вопросы, мы отрицательно мотали головами.

– Знали ли о готовящемся побеге?

– Нет.

– Видели ли, как Айя собирала вещи?

Снова – нет.

На все вопросы – нет.

Не потому, что мы боялись выдать Айю, подставившую всю группу. Попробуй мы ответить «да» и что бы было? Вышло бы, что знали и молчали.

Наконец он выдохся и мы смогли вставить словечко.

– Айя пила, с ней никто не мог общаться, – начала Линда заранее обдуманную фразу.

– У Айи был друг? – Папа-сан сверлил нас карими навыкат глазками.

– Да. – Эта информация была общеизвестной. Мы сообщили то, что и без нас знали все. – Бразилец из клуба в Киото.

– У нее дома осталась семья?

– Мама и двухлетняя дочь.

В довершении кто-то показал пачку Айкиных рисунков, на которых были изображены в деталях сидящие на цепи рабы. Тела невольников были мужскими, на лицах присутствовали бороды, зато глаза у всех были сплошь женскими с накрашенными ресницами.

Создавалось впечатление, что Айя изобразила нас, людей сильных (мужское тело), но по какой-то нелепой прихоти судьбы лишенных свободы.

– Все понятно, – кивнул Папа-сан, жестом отпуская нас вернуться на свои рабочие места.

В клубе мы не могли думать ни о чем другом, кроме как о своей участи, кроя на чем свет стоит подставившую всех алкоголичку.

Но после работы все разрешилось самым неожиданным образом. Папа-сан пригласил всех работающих у него девочек поужинать в ресторане недалеко от клуба.

– Айя правильно сделала, что сбежала. Теперь я не должен платить за нее фирме, а это большая экономия.

В тот день мы хорошо поели и выпили. Тем не менее страх и напряженность не ушли, а сделались, как казалось, еще более осязаемыми.

Побеги из клубов – не такая уж редкость. Дело в том, что зарабатываем мы не такие уж огромные деньги. Точнее говоря нам идет лишь сравнительно небольшие проценты от заработка, в то время как львиную долю забирает себе фирма наниматель: больший куш – японцы, меньший – русские. Если же девочка находит себе работу сама, то ей уже не нужно делиться деньгами, все сто процентов идут ей.

Новый же клуб получает девочку, не платя ни копейки за ее билет до Японии. А это тоже большая экономия.

Такая работа является нелегальной и в случае поимки нарушительницу депортируют домой без права возврата в страну, законами которой она пренебрегла. Но Боже мой, ведь останутся деньги, которые можно перевести в банк любой страны. Да и вернувшись домой всегда можно постараться сменить фамилию: выйти фиктивно замуж или, наоборот, развестись, вернув себе девичью фамилию. Потом потерять паспорт и на законных основаниях получить новый – чистый и без преступного хвоста.

Была бы цель, а способы ее реализации найдутся.

История одного побега

Еще в свою бытность с нами Айя рассказывала, как одна девушка бежала из японского клуба, уехала в другой город, устроилась работать. И все было бы хорошо, не узнай ее однажды на улице бывший администратор.

Вызвали полицию, быстрый суд, высылка.

В аэропорту она попросила отпустить ее в дамскую комнату. Сопровождающих женщин-полицейских не было, она одела на себя арабский костюм с чадрой, в котором танцевала в клубе.

Быстро распихала по карманам деньги и документы, подвела глаза и прошла в таком виде мимо ожидавшей ее полиции.

Словом немного смекалки и авантюризма и жить можно.

Правда, на этот раз она не стала просто переходить в другой клуб, а выскочила замуж за японца, с которым встречалась в последнее время, приобретя таким образом официальный статус жителя Японии с правом проживания и работы.

За жену отвечает муж, поэтому, даже если невеста до замужества и нарушила паспортный режим, чтящие семейные отношения японцы, вынуждены простить ее и зарегистрировать.

Впрочем, если бы они вдруг начали возражать против махровой авантюристки, справедливо подозревая брак фиктивным, она всегда могла бы сослаться на беременность. Как известно дети в Японии – это основная ценность, и никто даже сам император не стал бы высылать из страны беременную женщину, в утробе которой живет маленький гражданин Японии.

Подарки

Поздравлениям и подаркам в японской культуре уделяется огромное место. Мало того, что подарки следует дарить в дни рождения и именины (если речь идет о христианах), на Новый Год, Рождество, в дни посвященные матери, отцу, дедушкам и бабушкам, мальчикам и девочкам, в день святого Валентина и так далее. Существуют так называемые сезоны подарков, приходящиеся на середину лета и предновогодний период.

Если вы хотите подарить что-нибудь японцу, постарайтесь чтобы ваш подарок был по возможности простым и практичным. Хорошо идут сервизы, отдельные чашки, полотенца, наборы мыла, духи, сумки, кошельки, etc. Можно послать цветы или фрукты, живую рыбу или водоросли, либо шоколад. Все, вплоть до консервов, может считаться подарком.

Отдельно идут игрушки, но здесь важно, чтобы они были смешными и симпатичными, а также сувениры с изображениями богов или добрых духов.

Впрочем, что бы вы ни подарили японцу, он не будет отказываться от подарка, заверяя вас, что это как раз то, о чем он мечтал всю сознательную жизнь, так что теперь можете считать его вашим должником.

И действительно, через какое-то время одаренный вами японец уже спешит сделать что-то приятное вам.

Таким образом, дарить и отдариваться к обоюдному удовольствию можно очень долго. При этом важно помнить, что ваши ответные подарки не должны быть излишне дорогими, чтобы не вынуждать одариваемого вами человека повышать ставки.

Но, даже если ваш подарок оказался дороже того, что прислали до этого вам, следует уверить другую сторону в том, что ваш сувенир ничто в сравнении с его бесценным даром.

Ведь принимая подарок любой японец считает себя обязанным и спешит ответно одарить своего дарителя. Но при этом ни в коем случае нельзя даже допускать мысли, будто этот долг когда-нибудь вообще может быть выплаченным. Японцы как будто бы специально запутываются в долгах, чтобы продолжать приятное знакомство.

Отсюда вывод: если вы дали понять, что вернули долг, у вашего знакомого может сложиться впечатление, что вы желаете избавиться от него самого. А это уже обида.

Ракушка монаха

Во время моей первой поездки возле нашего дома в Нагоя был парк со множеством храмов, куда я любила приходить. Было очень приятно гулять под огромными деревьями с мохнатыми стволами, наблюдая за тем, как струиться чистая вода в ручьях, или сидеть на скамеечке на берегу пруда, в котором плавают большие рыбины и черепахи.

И те и другие обожали чипсы с сыром, которые приносили им посетители парка. Маленькие молельни ждали своих прихожан, но те не падали перед святынями ниц, а напротив, вели себя совсем уже несерьезно, бросая монетку в специальный ящик, громко хлопая в ладоши, да вдобавок еще и стуча специальной колотушкой в подвешенный гонг. Такое впечатление, что они никак не могли пробудеть заспавшееся в послеобеденное время божество.

Именно в этом парке у озера со мной произошла странная история. В тот день посетителей там практически не было, так что я могла спокойно почитать, сидя на скамеечке у воды.

Внезапно какая-то тень привлекла мое внимание. Я подняла глаза и увидела рядом с собой старого монаха в соломенной шляпе и коричневых одеждах. Обычно в таком виде они собирали подношения и я невольно полезла в сумку. Но старик жестом остановил меня, вынул из широкого рукава плоскую перламутровую ракушку и протянув ее мне.

– Это для тебя, – услышала я его тихий голос.

Ракушка сияла всеми цветами радуги, от нее буквально нельзя было оторвать глаз. Когда я подняла голову, чтобы поблагодарить монаха, его уже не было. Осталась только ракушка.

Японские подарки

Такэси-сан был старым сятё или, переводя на русский – директором фирмы. Вместе с несколькими своими друзьями, тоже директорами различных фирм, он любил ходить по клубам, распевая под караоке. В песнях он лихо подменял существующий текст на свой собственный. Смысл в этих римейках всегда был самым что ни на есть скабрезным, а цель выступления двоякой. Во-первых, показаться полупьяным и веселым на публике – мол, вот как сильные мира сего развлекаются; и во-вторых – поставить рядом с собой ни бельмеса не понимающую в японском девицу и петь ей всю эту непотребщину словно признание в любви.

Народ от такой его изобретательности гоготал, а девчонка, ничего не понимая продолжала мило улыбаться Такэси-сан.

Но не только насмешки были целью великого Такэси, больше всего на свете любил он учить уму-разуму простой люд. А для этого лучше всего подходили его же подчиненные.

Однажды Такэси-сан пригласил работающую в нашем клубе Линду на море, та согласилась, но, предчувствуя смертную скуку, упросила старика, чтобы тот взял и меня. На том и договорились.

Сказано – сделано, в условленный день и час к нашему подъезду подрулила служебная машина Такэси-сан. За рулем сидел водитель с фигурой профессионального борца и добрыми карими глазами застенчивого ребенка.

– Это твой новый друг, – сообщил довольный собой Такэси. – Акира мой подчиненный, так что если что, ты обязательно мне скажи. Поняла?

Он повторил ту же информацию три раза и в довершении всего велел Линде сделать перевод.

– Ты не бойся, что он такой здоровенный. Он добрый и все будет для тебя делать. А если только приставать начнет или что-нибудь не то ляпнет – сразу мне звони. Я его с работы выгоню. Вот тебе моя визитная карточка.

Я села рядом с водителем, неугомонный Такэси устроился у меня за спиной, видимо специально с тем, чтобы продолжить разговор.

Вскоре я действительно ощутила тычок в плечо и Такэси-сан продолжил:

– Ты не думай, что если он мой подчиненный, это значит, что он бедный. Он не бедный, я точно знаю. У него нет жены, детей. Он на меня пять лет работает, у него все есть. И деньги он тебе давать будет, я ему объяснил про чаевые. Он все запомнил, а что не запомнил, то записал. А если не веришь, он тебе свой счет в банке покажет. Я скажу, так он и покажет.

Мы искупались, наскоро перекусили в кафе. Выходя Такэси-сан во всеуслышание сообщил официантам и продавцам, что Линда его девушка и прямо сейчас они едут в лав-отель заниматься сексом.

Знавшая японский в совершенстве Линда стоически промолчала. Мы поехали в магазин. Оказалось, что на пляже Такэси-сан все-таки удумал, как можно поучить неповоротливого Акиру: купальник мой ему не понравился. И хозяин-барин велел своему подчиненному немедленно купить мне новый. Что тут же и было исполнено в ближайшем магазине.

Больше Акиру-сан я не видела.

Когда в следующий раз Такэси забрел в наш клуб, меня подозвали к его столику.

– Акира-сан попал в аварию, – сказал он. – Сам цел, но разбил мою фуру, пропал и товар, который был в ней. Теперь он должен будет отдавать мне деньги. В клуб ходить я ему запретил. Ты теперь будешь встречаться с моим другом – он тоже сятё и профессиональный фотограф, он богатый, он такой же как я, тебе повезло.

Я дозвонилась до Акиры только через три дня. Боялась, что старый хрен наврал и на самом деле тот ранен или погиб. Голос Акиры был спокоен. Он подтвердил, что сейчас у него много работы и он не сможет встретиться со мной.

– Очень жаль, – вздохнул он напоследок и повесил трубку.

Интересная деталь. Акире на момент, когда произошла эта история было без малого 50, а его начальнику 75 лет.

Незапланированный визит

Как мало мы, в сущности, знаем о потустороннем мире. А между тем он постоянно рядом. Иногда бывает достаточно посмотреть на мир под другим углом – и вот уже напротив вас в вагоне метро сидит кардинал в алой мантии, под потолком парит ангел, а из рукава соседки выглядывает веселый бесенок.

От удивления мы забываем об осторожности, резко поднимаем глаза, желая разглядеть пригрезившийся объект, но его уже и след простыл. И вместо кардинала напротив стоит красный спортивный рюкзак.

На первый взгляд обыкновенный обман зрения. Но что вы будете делать, когда, возвратясь домой, обнаружите портрет этого самого кардинала в альбоме «Из коллекции Лувра»?

История, о которой я хочу рассказать, произошла в один из моих выходных. В тот день я спокойно валялась на своем втором ярусе, читая книгу и поджидая с работы девчонок.

Я как раз дочитала до сцены, где герой признавался героини в любви, когда заметила что в комнате кроме меня находится кто-то из наших. Со своего места мне был виден только светленький затылок девушки.

Она стояла у зеркала, и, как ни в чем не бывало, расчесывала волосы.

Решив что это одна из наших, я дочитала страницу и закрыла книгу. Никого кроме меня в комнате не было.

Я вышла в коридор, где за общим столом резались в карты смуглые и черноволосые румынки.

На вопрос о моих девчонках они пожали плечами.

– Никого не было.

Часы показывали, что до окончания работы остается по меньшей мере час.

На следующий день в клубе я рассказала японцам о странной гостье, после чего один из завсегдатаев спросил:

– Ты уверена, что посетившая тебя девушка была блондинкой? Подумай хорошенько – у японок черные волосы.

– Конечно уверена. Да появись в нашей комнате японка, я наверное вскочила бы с места. Нет! В комнате, кроме меня живут пять девушек, у всех осветленные волосы. Я думала, что вижу одну из наших и не спешила вставать.

После этого задавший вопрос гость встал и, никому ничего не объясняя, выскочил из клуба.

Я подумала, что чем-то невзначай обидела этого милого человека. Но через полчаса он явился снова.

В руках его была пожелтевшая от времени газета. Возбужденно он ткнул пальцем в иероглифы.

– Десять лет назад в этом городе, мало того, в этом районе были массовые убийства иностранок. Здесь не указан конкретный адрес, но, судя по приметам, это могло происходить в доме, где теперь живете вы.

Повисла угрожающая тишина.

– Пожалуйста вспомни, о чем вы разговаривали. Это может быть очень важным.

– Да не говорили мы! – я чуть было не заплакала. – Я приняла ее за одну из наших.

– В следующий раз, когда она снова посетит тебя, постарайся расспросить ее обо всем, – посоветовал японец. – Привидения просто так не приходят, быть может она хочет поведать какую-нибудь тайну или рассказать, где спрятала деньги. Ты можешь стать богатой!

Вот так простенько и со вкусом. Пока мы, европейцы, при встрече с духом падаем в обмороки или исходим криком и визгом, практичные японцы стараются выяснить у гостей с того света полезную информацию.

Кто знает, может поэтому они такие богатые?

День рожденья

Наши гастроли были еще в самом начале, когда приблизился мой день рожденья. Денег ни у кого толком не было. Тем ни менее решили отпраздновать.

За день до первого июля я встретилась со своим другом, бывшим моряком Хидэси, которого и попросила помочь выбрать недорогое и вкусное вино. Опытный в таких делах и, как я полагаю, неоднократно выручавший девочек-иностранок Хидэси отвез меня в магазин-склад, где все продукты были без торговой наценки и можно было прикупить что-нибудь для праздника. Вино он выбрал сразу же и потребовал, чтобы я набрала в подарок маме шоколада. О пристрастии моей семьи к сладкому он уже был наслышан. Я взяла с полки три шоколадки и положила их в корзину.

– Тигау [23], – замотал головой морской волк и начал снимать с полок столбики шоколадных плиток и коробочек, подавая их мне.

В клуб в тот день Хидэси не пошел, вероятно потратив на шоколад отложенные для посещения деньги.

В том году я отметила первое июля самым необычным образом.

Утром я, Линда и старый Соти-сан – тот самый фотограф, с которым меня познакомил Такэси, отправились на волшебный подвесной мост Кадзурабаси. Вооружившись фотокамерой и двумя фотоаппаратами старик велел мне напялить на себя соломенную шляпу и монашеский балахон. После чего, объяснил, что я должна одна пройти по мосту, думая о хорошем и не прося ни у кого помощи. Что я с радостью и проделала.

Мост был сложен из досок, переплетенных крепкими лианами. Я не боюсь высоты, а тут еще такая красота… Рядом с мостом из скалы вырывался белый водопад, а под мостом бурлила в камнях мелкая речушка.

Когда я прошла по мосту туда и обратно фотограф довольно шлепнул меня по плечу, засмеявшись.

– Ты только что прошла по мужскому мосту, как это делали монахи и воины. Это мужская инициация, так что если хочешь пройти и женскую, дружи со мной и тогда, когда деревья станут разноцветными, а горы покроются пестрым ковром, я отвезу тебя на онна-баси [24], где ты пройдешь путь женщины.

Вот так шутят японцы, но я все равно была очень рада тому, что побывала в таком необыкновенном месте.

Мы возвращались по дороге, которая подобно змее крутилась и петляла по горам и долам.

Днем в клубе я одела специально привезенное для этого дня платье и получила в подарок цветы – два огромных букета, состоящие, в основном, из роз и белых, чудесно пахнущих лилий.

– Твое русское имя Юрия, – произнес довольный своей осведомленностью Такэси-сан. Как и большинство японцев он не выговаривал звук «л», которого нет в японском языке.

– Это тоже юри[25], – он показал на лилию. – Пожалуйста познакомьтесь.

Вот как бывает. Всю жизнь любила лилии и надо было лететь в Японию, чтобы узнать: лилия и Юлия – это одно и тоже.

После работы мы приступили к третьему этапу празднования моего дня рождения, отправившись догуливать на дискотеку. Но закончилось все странно.

Внезапно позвонил наш Папа-сан, и попросил, да нет – потребовал, чтобы я и еще одна девушка, ходившая у него в любимицах, немедленно пришли в кафе неподалеку от клуба. Там, мол, он поздравит меня лично.

Отказываться было бессмысленно, и мы пошли.

Кафе, куда пригласил нас босс было крошечным. Вдоль прилавка стояло несколько круглых стульев, на которых уже сидели наши официанты. Папы-сан не было, мы сели, я заказала себе салат и легкий алкогольный коктейль. К тому времени я уже выпила на дискотеке, и не хотела мешать. Мы посидели минут сорок, после чего Папашка позвонил еще раз, извинившись за то, что не сможет прийти и сказав, что все могут быть свободными.

После чего мы все, вздохнув с облегчением, разошлись.

До сих пор не понимаю, что хотел сказать этим наш Папа-сан? Да и кто их поймет – японцев…

Госпиталь

Буквально сразу после нашей совместной поездки на море Такэси-сан начал покашливать.

– Не надо было ему лезть в воду, – озабоченно качала головой Линда. – Все-таки старик, мог бы себя поберечь.

Но Такэси-сан заболел куда серьезнее. Оказывается, врачи давно уже поставили ему диагноз: рак легких. И теперь мерзкая болезнь начала выползать наружу, точно разбуженный приливом краб.

Госпиталь, куда положили старика, был в другом городе и мы с Линдой решили поехать к нему. Надо сказать, что я была обижена на Такэси за то, что тот запретил Акире приходить в клуб. Но тут уж было не до обид.

Рано-рано утром мы вышли из дома и, купив цветы, отправились на автобусную остановку. Повезло, что Линда хорошо говорила по-японски, так что нам не пришлось плутать.

Автобус ехал минут сорок. Мимо окон мелькали небольшие деревеньки и затопленные прямоугольники рисовых полей. На конечной станции мы вызвали по телефону такси и еще через несколько минут были у здания больницы.

Предварительно созвонившись с Такэси, Линда узнала отделение и номер палаты, так что обошлось без сложностей.

Вдоль коридоров, выкрашенных серой краской, стояли каталки и однообразные больничные шкафчики. Маленькая палата также не блистала роскошью: кроме Такэси в ней находились еще три старика. Неприятный запах лекарства и самой болезни шибанул в ноздри.

Понюхав цветы Такэси барским движением сунул их вошедшей в палату женщине.

– Это мой ребенок, – представил он свою дочь. Нас назвал по именам.

Дочери Такэси-сана было лет сорок, она с поклоном приняла цветы, учтиво поблагодарив нас.

Видя наше смущение старик представил нас своим соседям по палате преподавателями русского языка в одной из школ Такамацу.

Вообще я не стесняюсь своей работы. Танцовщица, что в этом плохого? Но в Японии все не так. И большинство японцев скорее примут проститутку, встречающуюся с клиентами в отдельной комнате без свидетелей, нежели девушку, танцующую в полуголом виде перед публикой.

В госпитале мы пробыли минут тридцать. Затем старик выпроводил нас, сунув Линде деньги на дорогу в оба конца.

Когда после госпиталя Такэси-сан и его старики-разбойники снова наведались в клуб, предводитель «банды» почти ничего не видел. Болезнь и борьба с ней отняли у него зрение. Тем ни менее, он продолжал шутить и балагурить, распевая под караоке стихи собственного сочинения, чем доводил до коликов даже своих погрустневших от предчувствия скорой разлуки товарищей.

Борьба с лишним весом

Девчонок, приезжающих работать в Японию, подстерегают множество проблем, о которых они, может быть, даже и не подозревали дома. Например, полнота. Казалось бы, что может быть проще – не ешь и не будешь полнеть. Но – легко сказать, да трудно сделать.

Девушки начинают полнеть, потому что у них в первые два-три месяца останавливается менструальный цикл, очень важный для женского организма. Возможно проблема в том, что приходится пересечь несколько часовых поясов, и день и ночь меняются между собой местами. Или же оказывает влияние непохожий на наш климат. Понятия не имею, отчего это происходит, но страдают все.

Страдают – потому что это тяжело физически: распухают ноги, постоянные боли и тяжесть внизу живота, ощущение распирания. И так день за днем. Кроме этого начинаешь подозревать, что беременна.

Медицинская страховка, ясно дело, есть. Но она не распространяется ни на стоматологию, ни на гинекологию. А идти к врачу за свои кровные – жаба душит – дорого!

Опытные девицы таскают с собой гормональные таблетки, искусственно вызывающие менструацию, но одновременно и вызывающие полноту.

Прибавьте изменение суточного режима, к которому организм еще должен привыкнуть. Кроме того, встречаясь с японцами почти что всегда первым делом отправляешься куда-нибудь покушать, отказ приравнивается к оскорблению. К тому же во многих клубах девочки обязаны не только пить, но и есть заказанные блюда, и это ночью-то!

При этом в тех же клубах приспособились извлекать выгоду даже из того, что девочки полнеют от клубной еды, штрафуя их за каждый лишний килограмм.

В такой ситуации каждый спасается как может.

Наша компания записалась в спортивный зал и бассейн, куда мы и наведывались по нескольку раз в неделю.

Накладно конечно. Но, как говорил мой брат, отправляя меня на работу во вторую Японию, главное не перевозить через границу в Россию лишний жир.

Японские спортивные залы ничем не отличаются от наших, бассейны в которых я была тоже не могли похвастать какими-либо изысками.

Чем японские бассейны отличаются от русских, так это японцами.

По первой дорожке любили ходить толстенные бомбовозихи. Слава Всевышнему, все в закрытых купальниках и шапочках, они чинно бродили одна за другой часа два. Никаких дополнительных упражнений, Боже сохрани от подводной аэробики – вода бы вышла из берегов и нам пришлось бы спасать свои жизни.

Флегматичные кумушки двигаются по бассейну с раз и навсегда выбранной скоростью и в одном направлении. Их спокойствие и равнодушие наводит на мысли о динозаврах, которые из-за огромной массы тела были вынуждены постоянно находиться в воде. Особенно мне нравилась самая толстая тетка, с яркой косметикой и – вся в золоте. С таинственной улыбкой Джоконды она шествовала по эллипсу, словно замешивая сонное зелье.

Две других дорожки предназначались для команд. Когда их не было, мы плавали по этим дорожкам, пока над головами не раздавался бодрый топот и свистки. Молодые люди выстраивались в шеренгу, тренер обходил строй, давая последние ценные указания. После чего они по команде бросались в воду и, подобно акулам, носились туда-сюда, пока все тот же тренер не свистел отбой.

После чего все дисциплинированно вылезали из бассейна и топали в раздевалку.

Интересно, что в японском бассейне никто не играет, не обгоняет друг дружку. Все сосредоточены на предписанных им движениях, кто-то ходит, кто-то плавает определенное количество кругов, для того, чтобы занести еще один полезный день в свой счет правильно прожитой жизни.

Мы так не умели.

Музей-аквариум

Рассказывая о Японии я никак не могу добиться хронологического порядка изложения, путаю последовательность событий. Более яркие эпизоды вспыхивают в памяти, заслоняя собой менее значительные. О чем-то забываешь. Что-то важное будто исчезает из памяти, чтобы потом вдруг появиться, взорваться сверхновой, поражая остротой воспоминаний и эмоциональной наполненностью.

Мои две Японии я также не могу перелистать, как старый календарь. Вот и эта история, относящаяся к первой поездке, ожила в памяти лишь сейчас, возможно по ассоциации с бассейном и его меланхоличными обитателями. Я вдруг будто воочию увидела знаменитый музей-аквариум в Нагое.

Об этом музее нам буквально прожужжали все уши завсегдатаи клуба. Поэтому не удивительно, что мы упросили знакомых сводить нас туда.

Первой музей-аквариум посетила Полина, она громко восторгалась увиденными там красотами и изо всех сил убеждала нас посетить это необыкновенное место.

И вот в ближайший выходной мы с приятелем отправились в музей.

В огромных аквариумах плавали флегматичные рыбы. Одна, в человеческий рост, находилась в своем аквариуме прямо напротив входа, так что на нее невольно приходилось натыкаться взглядом. Как сейчас ее вижу: рыба часто дышит, выкатывая круглые глаза – будто человек, страдающий бронхиальной астмой. Несмотря на внушительные размеры аквариума он был все же мал для несчастной невольницы, даже хвост невозможно вытянуть, ни то что поплавать. Какая же это, наверное, страшная пытка: лежать вот так, полукольцом, повернувшись к равнодушным людям и не иметь возможности ни отвернуться, ни подохнуть раньше отведенного тебе срока.

Мой спутник отвлек меня от страшного зрелища, уведя в следующие залы, где в аквариумах поменьше раскрывали створки раковины с жемчужинами, где колыхались, похожие на цветы подводные жители, плавно меняющие цвет – завораживающее зрелище! Огромные черепахи, на них наверное можно ездить, плавали по своим тесным аквариумам. В антарктическом зале проходило веселое шоу пингвинов. Японец в костюме эскимоса вынимал из ведра свежую рыбу и пингвины выскакивали из воды, подпрыгивая на метр и хватая поживу. Головы некоторых из них были увенчаны желтыми хохолками.

Я почти уже пришла в себя после неприятного зрелища страдающей рыбы-гиганта, когда мой друг увлек меня под светлую арку, по стеклянным желобкам которой безостановочно плавали мальки, сначала вверх, затем, после поворота, вниз. Так же как и здоровенная рыбина эти заложники своей судьбы не могут изменить направление движения. А возможно их несет течение воды, механически циркулирующей по прозрачным дорожкам.

Я представила, что одна или несколько рыбешек вдруг умерли, продолжая кружиться в веселеньком хороводе на радость японской детворе.

И так будет продолжаться до тех пор пока кто-нибудь из детей не разгадает страшного суть танца и не грохнется в обморок от ужаса.

Признание в любви

Айкин бразилец решил быть честным человеком и жениться на ней. А значит должен был попросить ее руки у матери. Но как это сделать – ведь она не говорила ни на каком другом языке кроме русского?

Наконец нашли простой и доступный выход: приближался мамин день рожденья, вот парочка и решила, что новоявленный жених поздравит ее на русском, а заодно и попросит руки и сердца.

Айка написала текст английскими буквами и вручила его любимому. Тут же возникли непреодолимые сложности. Фраза «Pozdravlaiu s dnem rozhdenia» для португалоязычного бразильца оказалась, мягко говоря, труднопроизносимой.

– Есть ли какой-нибудь другой способ поздравить твою маму? – не выдержал, в конце концов, языковой пытки жених.

– Нет, либо так, либо никак. – Айка была непреклонна…

В итоге от этого текста отказались. Зато жених не без успеха выучил: «Я люблю вашу дочь и хочу на ней жениться».

Казалось бы проблемы позади, но ни тут-то было. Помните анекдот?

Пожилой еврей обращается к своей жене с просьбой: «Дорогая, если еще кто-нибудь попросит у тебя руки нашей дочери, пожалуйста не брякайся перед ним на колени, не говори как много он для нас делает тем, что соглашается на этот брак. Просто скажи – да».

В день рождения Айя позвонила домой и, поздравив маму от себя и от своего избранника предупредила, что сейчас он скажет специально заученную фразу и что больше на русском он не знает ни одного слова.

Мама прониклась и обещала не приставать к будущему зятю. Но когда она услышала русскую речь, все было забыто и она излила на бразильца такие словесные потоки восторга, что тот в ужасе отбросил трубку со словами: «Кто эта женщина и почему она так радуется?!»

Японские подарки (продолжение)

В Японии можно получить в подарок украшения и вещи, деньги и знакомства, а можно… Но не буду забегать вперед.

Однажды старый и мудрый Соти-сан – фотограф, с которым познакомил меня Такэси, преподнес самый необыкновенный в моей жизни подарок. Как-то прознал старичок Соти, что я люблю синий цвет. Синий, голубой, фиолетовый – отчего-то минорный спектр завораживает, притягивая как магнит.

Однажды Соти-сан пригласил меня погулять в выходной. Без лишних слов он погнал машину в горы. Я уже знала эту дорогу, фотограф возил меня по ней смотреть на водопады.

В отличие от других японцев, его нисколько не беспокоило, что неуправляемая иностранка упадет в воду или навернется на камнях. «Заходи поглубже, да встань прямо под струю, чтобы снимок получше получился», – поучал он меня.

Так вот, в тот день, когда Соти-сан повез меня в горы, по его озорной улыбке и по тому, что на заднем сидении машины лежали сразу же две камеры, я поняла, что меня ждет нечто необыкновенное.

И правда, местечко куда завез меня фотограф, было словно выдернуто из какого-то полузабытого сна или сказки. Горы были буквально покрыты синими юниями (то есть июньскими цветами). Ощущение чуда добавляло и то, что на дворе стояла середина августа. Что цветы, связанные с началом лета, сохранили свою красоту в неприкосновенности – это было удивительным даже для японцев.

Я подумала, что одни подарки радуют нас минуту, другие час, третьи годы, но есть особые дары, которые остаются с нами навсегда.

Одним из таких подарков останутся в моем сердце горы покрытые синими цветами.

Впрочем, та же Линда говорила, что в ее первой Японии были случаи, когда ей предлагали выбор: либо тысячу долларов, либо поездка в какое-нибудь необыкновенной красоты место – и…

Часто Линда выбирала путешествие.

Именно эти воспоминания, полные солнца, света и счастья, и уберегли ее затем в России и в Малайзии, где она чуть не погибла от отчаяния и петли. Она верила, что именно благодаря воспоминаниям сумеет вернуться в страну своей мечты. И вот же – вернулась.

Забегая вперед скажу: не только вернулась, но и осталась в Японии навсегда, влюбившись и выйдя замуж.

Водоворот в Наруто

В Японии есть множество мест, неизвестных или известных лишь узкому кругу туристов.

Одно из таких местечек Наруто, где время от времени на реке возникает самый настоящий водоворот.

И хотя причина возникновения этого маленького чуда самая что ни на есть естественная (два течения, два раза в день сталкиваются, образуя воронки), шума вокруг этого много.

Японцы едут в Наруто специально ради того, чтобы поглядеть на водоворот. Да и местные жители, зная наперед время появления воронок, подстраивают свой график работы таким образом, чтобы не пропустить бешеную пляску воды.

Водоворот чарует, наполняя душу страхом и восторгом.

Японцы, природные экстрасенсы, прекрасно чувствуют энергетику людей, с которыми общаются, и умеют подзаряжаться от природных источников, таких как солнце, небо, вода, земля, огонь.

Так, если вы говорите своему другу-японцу, что чувствуете слабость, апатию или потерю сил – скорее всего он повезет вас любоваться водопадами.

Падающая сверху вниз вода несет положительную энергию. Зеркальные поля с тонкими светло-зелеными побегами риса – умиротворение и покой. А водоворот… Водоворот несет природную силу и энергию воина духа и – одновременно – женского начала. Движение водных струй в воронке наводит на мысль о подводном драконе с длинным гибким как у змеи телом, или о демоне, бушующем на дне реки.

Стихия пугает, одновременно завораживая и притягивая.

Тем не менее, мятеж вод происходит, как я уже говорила, в одном и том же строго отведенным для этого месте, в определенное время, словно не демон лютует, показывая свой дурной нрав, а творится какое-то подводное церемониальное действо, отголоски которого возникают на поверхности в виде магических завихрений и воронок.

Специально ради этого зрелища над водою выстроен крытый мост, с окнами и стеклянными вставками на полу. Ходишь по ним словно по облакам, а далеко под тобою крутится вода.

Я ловила воронку два дня, сперва с этого самого моста, затем, решившись на более близкий контакт – с катера, который кружил вокруг водоворота, позволяя нам сфотографировать его во всей красе.

Линда держала меня за штаны, а я нависала над изумрудной бездной, влекущей меня в свои глубины.

Наблюдающий за этим Соти-сан лихорадочно фотографировал, подбадривая нас.

Невольно поблагодаришь Такэси-сан за такое полезное знакомство. Акиру наверное удар бы хватил, а маньяк-фотограф только хихикал, радуясь и ловя момент, пока мы – две сумасшедшие русские – еще живы, полны сил и можем куролесить на всю катушку.

Аваодори

Ветры неба,

Тропу в облака

Преградите спустившимся девам,

Чтоб еще хоть на миг насладиться

Силуэтами знатных плясуний.

Содзе Хэндзе (816–890), поэт-монах, внук императора Камму.

Праздник Аваодори это большое событие, к которому японцы готовятся целый год. Начался он в маленьком городке Токусима, что при горе Бидзан, и было это так.

Император Японии только что отпраздновал великую победу, в честь которой он вознамерился построить замок в Осаке. Но тут смирные до сих пор подданные возроптали, умоляя дать им отдых.

Отдых для простых людей – немыслимое дело! Никогда прежде Страна Восходящего Солнца не знала такого. Но, поразмыслив, император пришел к выводу, что несколько выходных его народ все-таки заслужил.

– Постройте сперва мой дворец, – изрек он. – Пусть поднимется он как в сказке и будет радовать глаз и веселить сердце. Тогда получит Япония свой отдых.

Сказано-сделано. Дворец получился на славу и император выполнил обещание. Только на свой манер.

Японцы получили три дня, в течение которых должны были танцевать. Вся страна облачилась в праздничные одежды. Люди шли разноцветными, непрерывно танцующими потоками, гремели барабаны.

Так или приблизительно так рассказывал руководитель профессиональной труппы Аваодори в специальном центре, посвященном этому замечательному празднику.

Поочередно он представлял зрителям музыкантов и их инструменты, рассказывал о традиционных персонажах Аваодори, после чего актеры в костюмах и гриме исполняли свои сольные и групповые партии.

В конце представления зрители выходили на сцену танцевать вместе с актерами. Самым лучшим вручались дипломы Аваодори и приглашение принять участие в празднике следующего года.

– Приглашение на праздник – это не входной билет, – растолковывал сопровождающий меня Отса. – Это большая ответственность. Недопустимо оказаться не в форме и подвести всех. Поэтому-то актеры Аваодори постоянно тренируются, сами шьют себе на заказ или покупают готовые костюмы и обувь.

Недопустимо опозориться на празднике и потерять лицо.

Выйдя из театра мы отправились в музей Аваодори, где хранились фотографии праздника, проходившего в разные годы и в разных городах.

Особое внимание уделялось экспозиции, связанной с Германией времен Второй мировой войны. В то время немало немцев жило в Японии, а актеры Аваодори шествовали по улицам Берлина и Цюриха.

На специальных компьютерах мультяшные персонажи обучали желающих движениям танца Аваодори: как правильно ставить ноги, какова последовательность движений.

О приближающимся празднике мы узнали по фонарикам, которые развешивали вдоль реки и улиц. С каждым днем их становилось все больше и больше.

В крытой торговой галерее гремел барабан и младшие школьники, вместе со своим учителем сосредоточенно и лихо отплясывали этот завораживающий своей синхронностью и ритмом танец.

Не знаю, сколько времени я наблюдала за представлением, но когда танцы закончились, в моей сумке, каким-то мистическим образом оказался сиреневый веер с иероглифами Аваодори и приглашением на праздник.

Бой барабана с того дня слышался все чаще. Он возникал в той или в иной части города, и ритм будто распространялся вширь, отражаясь от домов и поверхности реки.

На зданиях появились яркие афиши, магазины начали бойкую торговлю сувенирами Аваодори. Около витрин были выставлены телевизоры, на экранах танцевали разряженные в необыкновенные костюмы японцы.

В клубе в эти дни творилось что-то неописуемое, гости могли говорить только о предстоящем празднике и мы искали, с кем бы отправиться туда.

Дело в том, что представление начиналось в шесть вечера, когда мы уже должны были находиться на работе, а значит для того, чтобы оказаться на празднике, нужен был японец, с которым Папа-сан согласился бы нас отпустить.

– Во время праздника в магазинах будут продавать юкату, это красивая и недорогая женская одежда, – доверительным голосом сообщил нам он. – Просите гостей, чтобы они покупали вам юкату. В честь праздника я разрешаю вам одеться как японки.

В первый день Аваодори Папа-сан не выдержал и, закрыв на час «Кремлин», повел нас всех на праздник. Вдоль дороги были поставлены трибуны, места на которых были платными. Нас провели наверх, откуда мы и могли наблюдать за лавиной танцующего народа. В эти дни горы Токусимы сотрясались, вторя барабанам, бьющим как одно большое сердце.

– Смотри, это воры! – Папа-сан показывал на стройные ряды одетых в короткие куртки и нечто напоминающее шорты танцующих людей.

– Воры? – переспросила я.

– Ну да, воры. Ведь танцевать должны все! Но воры боятся, что люди узнают их лица, поэтому они перевязывают их материей.

Действительно лица были своеобразно перетянуты скрученными на манер жгута тряпками.

Танцовщики из Хакайдо привезли с собой пушистого дракона, с которым им самим же и пришлось бороться, используя веера как маленькие, но опасные кинжалы.

– Хакайдо всегда должен выпендриться, все у них не как у других, – с оттенком брезгливости в голосе прокомментировал выходку Папа-сан.

– Это наши предки возвращаются, – доверительно сообщил сидящий рядом незнакомый старик. – Три дня Япония танцует, люди одеваются в костюмы, специально сшитые для этого праздника, чтобы в нас вселялись души наших предков, которые в этот день смотрят нашими глазами на изменившийся мир.

Я смотрела на, казалось, бесконечный цветной поток. Вторя ритму танцовщики выкрикивали слова неведомого им самим заклинания, смысл которого давным-давно утерян. И, о чудо! среди маленьких японцев танцевали европейского вида женщины – из тех, что живут и работают в Японии много лет.

Весело и четко они выделывали все необходимые па, лихо орудуя своими веерами.

Интересно, чьи предки сейчас смотрят на мир через светлые очи дочерей севера? Странно им, наверное, вдруг оказаться в телах чужеземок, взирая оттуда на изменившейся мир…

Замужество Линды

Из заморенной жизнью домохозяйки Линда буквально на глазах превращалась в знающую себе цену красотку. Еще бы – она не скупилась на витамины, одна из первых обнаружила в крытой торговой галереи потрясающие костюмы и не пожалела денег – купила себе сразу три.

Добавьте к этому терпение, достойное профессиональной сиделки, незлобивость, прекрасное знание языка и правил страны, в которой мы находились, – и получится она. Ничего удивительного, что клиентов у такой девочки было хоть отбавляй. А так как еще в самом начале работы мы старались обоюдно подыграть друг дружке, заставляя гостей приглашать подругу и, естественно, друзей для подруги, то у нас всегда было чем заняться.

Но вот появился он – молодой и симпатичный японец, о котором Линда говорила, что он богат и живет вместе с родителями в их доме в Такамацу.

К своему милому Линда ездила на поезде, возвращаясь к началу работы, иногда все вместе мы отправлялись погулять на реку, или покататься на ночном чертовом колесе.

Однажды Линда разбудила меня раньше обычного, аж в одиннадцать утра (ложились-то мы в лучшем случае в пять) и велела идти за ней. Я напялила на себя шорты и майку и тихо вышла из комнаты.

– Осаму предложил мне выйти за него замуж, – сказала она, лишь только мы оказались на улице. – Я не вернусь в Россию со всей группой, мы поженимся здесь. Вчера я уже разговаривала с его мамой, она согласна. Но это еще не все. Осаму хочет открыть в Такамацу русский клуб, ты будешь набирать девушек в России, ставить шоу, шить костюмы, а затем отвозить их в Японию.

Палило солнце и мы зашли в «Макдоналдс».

– Ты хорошо подумала? – с сомнением спросила я. Хотя надо сказать, вопрос у меня вызывала лишь целесообразность столь поспешного брака с буквально месяц назад свалившимся ей на голову японцем. Что до перспективы создать русско-японскую фирму, то это вопросов не вызывало, от такой перспективы приятно кружилась голова.

– Всю ночь размышляла, – обрадовала меня Линда. – Ты будешь три месяца жить в Японии, пока девочки не обживутся, и еще три месяца в России, пока собираешь группу и ставишь танцы. На первых порах можно взять в долю фирму от которой мы поехали, а потом и сами встанем на ноги. Как считаешь?

Я была в восторге и вечером после работы поехала в Такамацу разговаривать с будущим партнером и смотреть помещение, в котором можно будет устроить клуб.

Дом Осаму

В первой Японии я уже бывала в японских домах и везде была чистота и какая-то особая ухоженность жилья. Небольшой алтарь, крохотный столик, циновки, книги.

Дом родителей Осаму встречал нас целым букетом неприятных запахов, оказывается на первом этаже держали кроликов, кроме них в доме жили две старые сиамские кошки – мама и бабушка, а также подросший котенок. В аквариумах обитали водоплавающие черепахи и два огромных кальмара – в общем, зверинец что надо. Еще стояли ящики и коробки с непроданным товаром, которым Осаму-сан торговал через Интернет.

Помещение, предназначенное для клуба было в том же доме: небольшой зал, в котором при желании можно было разместить четыре столика и неизменное караоке. Прежде родители Осаму сдавали его под склад одной компьютерной фирме, но теперь были готовы предоставить для нового проекта.

Последнее обстоятельство смутило меня. Странное дело, обычно японцы так боятся потерять свое лицо, а тут вдруг сами разрешают невестке не только работать в клубе, но и разместить сам клуб в их доме.

Но Осаму заверил нас, что никакой проблемы нет, его родители современные люди, о чем я могла составить представление уже по окружающей нас обстановке.

На том и порешили. Приближался день отъезда.

Прогулки по городу

Японцы терпеть не могут ходить пешком, я же наоборот люблю. Когда ходишь по городу совершенно одна, в голову приходят разные мысли, приятно представить себе кого-нибудь из питерских друзей, как гуляешь с ним и показываешь все самое интересное. Одна беда – прогулки по Японии разительно отличаются от прогулок по европейским городам. Спросите чем? Иероглифами. И если, находясь в Париже или Лондоне, мы можем пусть даже неправильно прочесть название магазина, мимо которого проходим, или гостиницы, рядом с которой свернули, то на иероглифы ты смотри не смотри, но раз не знаешь их – все едино. Никаких тебе ассоциаций, ни малейшей подсказки.

Вот и приходится ходить, бормоча себе под нос нечто вроде: «Дошла до угла дома, повернула налево, за спиной остался плакат с усатым толстяком. Иду вдоль дома к фонтану. Зачем фонтан, когда дождь целый день как из ведра? Ну, ладно, фонтан так фонтан – это примета. Возле винного магазина нужно повернуть до кадки со столетниками… И так всю дорогу.

Хорошо тем, у кого со зрительной памятью все в порядке. А если налицо топографический кретинизм плюс страстное желание бродить по городу, забираясь в самые отдаленные местечки?..

Однажды после работы мы с Линдой, Отсой и Осаму отправились на реку купаться. Но едва только мы достигли лунной дорожки, как Осаму услышал с берега звонок своего мобильника и поспешил обратно.

Вскоре он замахал нам, чтобы мы возвращались. Оказывается, ему звонили две наши девушки, которые заблудились в городе и не могли теперь найти дорогу к нашим „апартаментам“.

– Где вы находитесь? – спросила взявшая на себя инициативу Линда. По тому, как помрачнело в свете фар ее лицо, я поняла, что девчонки понятия не имели на какой они улице и в какой части города.

– Спроси, что они видят перед собой? – нашелся Отса. Он уже вытерся и протягивал полотенца нам.

Линда перевела его вопрос, выслушала ответ. – Они говорят что видят гору.

– Мудрено в Токусиме не видеть гору, когда город расположен вокруг горы! Спроси, что еще…

– Реку, – ответила за девчонок Линда. – Час от часу не легче! Река ведь течет через весь город, разделяя его на две части. Спрашивать, куда течет вода? – Линда вопросительно посмотрела на нас.

Японцы отрицательно замотали головами. Было ясно, что они и сами понятия не имели, куда течет эта привычная всем река.

– Видите вы магазины, гостиницы, какие-нибудь названия… – Линда пожала плечами, не зная о чем еще спросить.

– Да я их вижу! – засмеялся вдруг Осаму. И, нырнув в машину, посигналил девчонкам, которые, оказывается, находились метрах в ста от нас.

Отношение к религии

Не знаю, есть ли на свете страна, в которой к религии относились бы настолько легкомысленно. И где, одновременно, столь много ключевых жизненных моментов были бы связаны с отправлением религиозных ритуалов. Япония именно таковой и является.

Непонятно, отчего в этой стране, где рядом с бензоколонкой может притулиться крошечный садик с синтоистским алтарем и фонтанчиками, где буквально на каждом шагу видишь великолепные храмы, где сама жизнь взывает к религиозному взгляду на мир, – почему у японцев так ничтожно мало веры.

Официально в Японии первое место по распространенности занимает синто, второе удерживают за собой буддисты, далее идут христиане. Число мусульман, а также представителей иных конфессий относительно невелико.

Как я заметила, в Японии практикуется весьма прагматичное отношение к вероисповеданию как к определенной системе обрядов, связанных с теми или иными событиями в жизни. При этом японцы могут исповедовать сразу же несколько религий. Так они могут посещать различные храмы, ставя свечки к изображениям святых различных религий. Предположим, что японской парочке понравился католический собор. А раз так, то что может помешать обвенчаться в нем по христианской традиции, а затем получить благословение в буддийском храме? Правильно, ничего.

Японцы обожают покупать фигурки богов, приносящих в дом удачу, которые расставляют по всему жилищу. Коты с поднятой лапкой украшают витрины магазинов, брелоки с той же символикой подвешиваются к сумкам. Любят японцы и небольшие кораблики, на которых, по поверью, приплывают к ним добрые боги приносящие удачу.

Амулеты, талисманы, обереги

Однажды, еще в первой Японии, я купила брелок в виде симпатичного котенка с поднятой лапкой и щитом с изображением доллара. «А ведь этот малыш может помочь мне заработать», – решила я и повесила брелок на сумку.

Точно такие же коты зазывали гостей в различные кафе и ресторанчики, приветливо маша им лапкой: мол, заходите, отдохните и покушайте.

Когда же я расспрашивала японцев о символическом значении этих очаровательных кисок, мне неизменно отвечали, что котята приносят удачу и носят их люди, желающие иметь много денег. Похоже, японцы и сами-то толком не знали о происхождении этих амулетов.

О том, откуда взялись коты счастья я узнала уже дома, когда всерьез засела за книги о культуре Японии в надежде узнать наконец-то, в каких же храмах я бывала, а также получить ответы на другие, не менее важные вопросы.

Манэкинэко, кот, приносящий счастье, и в самом деле приводит в дом гостей и богатство и является символом удачи и процветания.

История Манэкинэко переносит нас в 1615 год в город Эдо, нынешний Токио. Однажды настоятель всеми позабытого и разрушающегося от ветхости храма, приютил бездомного кота. Денег на ремонт и достойное содержание обители не было и взять их было неоткуда. Вот и пожаловался как-то настоятель своему коту на жестокую судьбу, завершив речь словами: "Киска, я не виню тебя за то, что ты не помогаешь, в конце концов, ты всего лишь кот. Вот если бы ты был человеком, тогда бы ты мог что-нибудь сделать для нас".

Через некоторое время после этого достопамятного разговора проезжал мимо храма местный князь Ии Наотака, возвращавшийся из победоносного похода. Он увидел кота, сидящего около храмовых ворот, который лапкой подзывал его к себе. Князь удивился такому диву и зашел в храм, где познакомился с настоятелем и дал ему денег на ремонт здания, сделавшегося впоследствии родовым храмом рода Ии.

С тех пор каждую весну в храме проходят церемонии в честь кота-благодетеля.

Традиционно манэкинэко бывают трех цветов: белые, красные и черные. Черных котов особенно почитали купцы из Киото, в то время как в Токио их побаивались, черный кот, как и у нас, связывался с несчастьями и болезнями. Хотя не исключено, что именно поэтому черные кисы являлись талисманами, способными устрашить духов разных опасных болезней. А амулетами с красными котами спасались против кори.

Имеются три особо значимых элемента в фигурке манэкинэко: нагрудник, монета и поднятая лапа. К сожалению, до наших дней не дошло точной рекомендации, какая лапа должна быть поднята. В целом считается, что левая лапа приманивает деньги, а правая удачу.

Монетка на шее кота появилась в связи с легендой о добром коте, укравшем четыре золотых монеты у своего богатого и жадного хозяина с тем, чтобы отдать их больному соседу, который нередко подкармливал кота рыбкой. Сейчас манэкинэко часто изображается с долларом – дань веяниям времени. Нагрудник связан с синтоистским божеством Дзидо, покровителем детей и путников.

Изготовляются коты-манэкинэко из фарфора, папье-маше или из глины. В храмах стоят каменные изваяния манэкинэко.

Интересно, что игрушки-талисманы, которых в Японии превеликое множество, отнюдь не стоят подобно идолам где-нибудь в раз и навсегда отведенном месте.

Ребенок, скажем, не вдается в подробности, для чего взрослые подкладывают ему в колыбельку симпатичного котика с поднятой лапкой. Он воспринимает его как очередную игрушку и возится с ним, отдавая любимой зверушки всю свою любовь и заботу. Таким образом, считают японцы, осуществляется контакт ребенка с миром духов, богов и предков. Талисман охраняет малыша, очищает и при необходимости, наделяет своими силами.

На сумках, ключах позвякивают брелоки с изображением волшебных персонажей легенд, в домах они украшают не только маленькие семейные алтари, но и кухонные полочки – добрые талисманы сопровождают своих владельцев повсюду, наделяя своей силой и оберегая от неприятностей.

Но не все японские амулеты одинаково полезны: например, кукла Кокэси, мягко говоря, не рекомендована семьям стремящимся обзаводиться потомством. Выглядит она более чем безопасно – деревянное цилиндрическое тело и прикрепляемая к нему круглая головка. Появилась эта кукла впервые в ХVII века на острове Хонсю в связи с поминальными обрядами. Позже их начали ставить в крестьянских домах, когда хотели избавиться от появления новорожденных, если родители не могли их прокормить. Кокэси, по-японски, означает вычеркнутое, забытое дитя.

Кукла изображает девочку, чье появление в семье менее приветствовалось, нежели мальчика.

Иными словами, не хотите детей – ставьте Кокэси в спальне и надейтесь, что японский амулет поможет, лишь скажите перед сном: "Спаси и предохрани". А дальше уже ее дело.

В городе Наруто, куда я ездила смотреть на водоворот, ежегодно устраивается праздник Кокэси. Лучших кукол отбирает жюри и они посвящаются местному божеству, а признанных плохими или с дефектами принародно сжигают.

Более широкую известность за пределами Японии приобрела техника складывание различных предметов из бумаги (оригами). Все мы знаем печально знаменитого, после трагедий в Хиросиме и Нагасаки, журавлика счастья.

Для изготовления настоящих оригами в магазинах продается специальная одноцветная или расписанная бумага. Хотя сейчас существует и текстильный вариант оригами в виде открытки с куколкой. Это также является добрым пожеланиям. Журавлики, так же как и наши деревянные птицы счастья подвешиваются под потолком.

Не менее любимым является изображение Дарума. Это реальный персонаж, монах Бодхидхарма, пришедший в V в. в Китай из Индии и принесший туда буддизм. В Китае из буддизма выделилась своеобразная секта чань (по-японски – дзэн). Проникнув из Китая в Японию именно дзэн-буддизм получил широкое распространение. В Японии имя «Бодхидхарма» переиначали на свой лад, превратив в Бодай Дарума. Его изображение часто можно встретить в виде скульптур или в живописных произведениях, сидящем со скрещенными ногами в медитации. На самом деле Бодай Дарума просидел в медитации много лет, пока ноги не отказались ему служить.

Дарума является символом стойкости и выносливости, приносит в дом удачу и благосостояние. Эта игрушка внешне напоминает нашу куклу-неваляшку. Позднее появились и другие куклы: Самурай Мацукава Дарума с широкими бровями, готовый отразить атаку неприятеля, Онна Дарума (женщина), Химэ Дарума (девочка-принцесса) и пр.

Все эти игрушки являются ритуальными подарками на Новый Год. С ними связаны определенные ритуалы, загадывания желания и приманивание счастья.

Чем могут помочь японские боги?

Когда солнце встает после ночного сна, первое, что оно видит – это Японию. Может потому эта необыкновенная страна так привлекает нас своими загадками, очаровывает чудесами, стихами и легендами, большинство из которых, на самом деле являются живой историей народа.

Подобно тому, как бодхисатвы в своем новом воплощении приходят в мир, чтобы помочь обычным людям, человеческая память возвращает ушедших в своих мифах, преданиях и изображениях.

Считается, что фигурка Дарума может помочь в исполнении желания.

Для этих целей продаются Дарума без глаз: загадывая желание нужно подрисовать фигурке один глаз. И когда он его исполнит – второй. Если же желание не исполнилось, значит это неправильный Дарума и дальше хранить его в доме не безопасно, такой Дарума подлежит сожжению в первый день Нового Года на костре во дворе храма.

Ничего себе религия? Представьте себе христианина, который в отместку за неисполнение желания бросает в печь икону?! Страшно даже подумать. Но в этом – все японцы. Религия для них имеет сугубо прикладное значение. Но не будем сразу же осуждать этот, в сущности, такой милый народ. В конце концов, "в каждой избушке свои погремушки".

Грабли-кумадэ (медвежья лапа) созданы для того, чтобы загребать счастье. Очень, кстати, удобное приспособление. Делаются они из бамбука и богато украшаются различными символами и монетками.

А вот стрелы-хамаюми оберегают дом от злых духов. Считается, что достаточно просто выпустить их во все стороны и, если вокруг дома отирается какой-нибудь мерзкий и злобный дух, то стрелы его найдут сами.

Перед Новым Годом торговля волшебными амулетами становится особенно активной – ведь приближается опасное время перехода, время, не принадлежащее никому – нейтральная полоса, на которой человек может потерять свою душу.

Новый Год у японцев как и у нас справляется в ночь с 31 декабря на 1 января. Новогодняя ночь волшебная, можно загадать желание или увидеть свое будущее. Благоприятным считается сон, в котором вы видите лодку, а в ней – молодого мужчину с соколом на плече. Хорошо, если кроме него в лодке присутствуют и другие люди.

А еше можно перед сном положить под подушку картинку с семью божествами и три раза произнести заклинание:

"Как приятен звук лодки, качающейся на волнах,

когда вы проснулись после глубокого сна!"

Тогда непременно приснится счастливый волшебный сон.

Семь божеств – это Эбису, веселый рыбак с удочкой и рыбиной под мышкой, Дайкоку с мешком риса, предпочитающий покровительствовать крестьянам, он несет богатство и удачу, Бэндзайтэн – женщина с японской лютней, покровительствующая пению, музыке и водам, Бисямонтэн в самурайских доспехах – бог воинов и толстопузый Хотэй – бог изобилия. Есть в этой божественной компании и два выходца из Китая: Фукурокудзю с огромным лбом, способный наделить мудростью, и Дзюродзин дающий долголетие.

В Новый Год особо почитается омар, чьи изображения помещают на открытки. Открытка с омаром лучше любых слов выразит пожелание долголетия и здоровья.

Интересно, что рисующие традиционные открытки художники не подписываются под ними. Подпись можно поставить лишь в том случае, если изображение выполнено в необычной или шутливой манере, например, кот счастья манэкинэко в кросовках и бейсболке.

Клад в стене

Ни разу в жизни не встречала людей, которых не интересовала бы тема разнообразных кладов. Действительно, всегда интересно узнавать, как закопанные, замурованные или затопленные сокровища выходят на поверхность вместе со своими жуткими тайнами.

Мой клад в Японии конечно невозможно сравнить с теми горами золота и драгоценных камней, о которых обычно пишут в пиратских романах. Но он тоже не лишен своей загадочности и таинственной прелести.

Но сначала немножко о наших "апартаментах", где и был обнаружен клад. Помните, я вам уже рассказывала о привидении и связанной с ним истории с убийствами девушек-иностранок? С того дня я начала искать нечто необыкновенное в нашем доме и случайно наткнулась на заклеенную обоями дверь между комнатами.

А надо знать, что в Японии распространены двери-купе, то есть ширмы из рисовой бумаги, которые, открываясь, задвигаются в стену.

Удивившись, я при помощи ножа оторвала бумагу. Дверь оказалась не закрытой до конца и из образовавшейся щели выпала плетеная шкатулка со всякой всячиной, и несколько книг.

Я взяла в руки первую книгу и стерла толстый слой пыли. Передо мной был "Внутренний огонь" Карлоса Кастанеды. Другая книга оказалась "Возвращением воинов" Теун Марез. Имелось и еще несколько книг, посвященных йоге и медитации.

Вот уж не думала, что вместе с хохотушками, вертушками и пустышками, каковых предостаточно во всех клубах Японии, сюда приезжают ясновидящие и маги отечественного разлива.

В шкатулке обнаружилось множество платков, а также плетеная посуда. Я опустилась на пол, разглядывая рисунки на тканях. Все платки были новыми и словно приготовленными специально какой-нибудь знатной дамой на случай встречи с отрядом благородных рыцарей. Под платками и прочей ерундой на самом дне шкатулки лежали перстень с синей бирюзой и синие же четки. Как раз такого цвета, как купола на Троицком соборе в Питере.

Я потом не расставалась с этими четками целый год, пока в один неладный день резинка, связывающая синие бусины, не порвалась и связь между ними не утратилась.

Я говорю о кладе, найденном в Японии – в то время как сама Япония с ее садиками и маленькими храмами, с парящими в небе орлами и тонкой, точно сотканной из фантазий цапелькой, которая жила на реке возле нашего дома в Токусиме – сама Япония уже является кладом. Сияющим и необыкновенным сокровищем, плавно перетекающем в сны и видения тех, кто хоть однажды ступил на эту землю…

Свадьба Линды

Все наши знали, о решении Линды выйти замуж и остаться в Японии. По правде сказать, мы ждали этого события, страшась за себя – кто их разберет, японцев, как они отреагируют если одна из девушек самовольно не вернется в Россию – и, одновременно, желая перемен, свидетелями которых нам предстояло стать.

В ожидании развязки я написала домой, прося маму погадать о дальнейшей судьбе подруги в Японии. Ответ с предупреждением о том, что она должна не замуж выходить, а бежать от Осаму сломя голову, пришел за минуту до звонка Линды, которая сообщала о состоявшейся регистрации брака.

Оракул опоздал.

Приехавшая к началу рабочего дня Линда рассказывала, что поженили их следующим образом. Жених и невеста, кстати оба в джинсовых комбинезонах, с родителями Осаму поехали в какое-то правительственное учреждение, где заполнили анкеты и получили документ, подтверждающий регистрацию брака.

Потом новоявленная супруга села на электричку и через час была в клубе. После работы молодой муж заехал за Линдой и они отметили свое бракосочетание вместе с семьей Осаму в небольшом ресторанчике напротив дома.

До самого нашего отъезда Линда продолжала задаваться вопросом о том, действительно ли она сделалась женой Осаму? Уж слишком не по-русски все произошло.

О вежливости

Японцы, наверное, самая вежливая нация на земле, но их правила хорошего тона сильно отличаются от того, что считаем вежливым мы. За едой, например, японцы хлюпают, чавкают и смачно рыгают, вовсе не считая это предосудительным. Даже наоборот, поскольку японский этикет предписывает вести себя именно таким образом.

Они будут долго здороваться и прощаться, кланяясь как болванчики, без устали благодарить за какую-нибудь незначительную мелочь и поздравлять со всеми известными и неизвестными вам праздниками. Но, с другой стороны, здороваться с водителем, садясь в такси, не принято.

Нюансы, связанные с правилами хорошего тона разнообразны и имя им легион. Так что находясь в Японии я всерьез начала опасаться, как бы мне живя полгода в этой перевернутой стране головой вниз, как летучая мышь, не набраться японских привычек и странностей. Впрочем, все неприятности ограничились тем, что по возвращении в Россию я начала машинально заменять некоторые русские слова японскими, а время от времени так и вовсе переходила на этот музыкальный язык, шокируя знакомых.

Травма

Однажды в спортивном зале я познакомилась с молодым японцем. Обменялись телефонами, договорились встретиться после работы и пойти на дискотеку. Кстати, еще один хороший способ скинуть лишние килограммы.

Выйдя из клуба я набрала номер и через пару минут возле меня затормозила машина. Я села и мы буквально сорвались с места.

Неприятное предчувствие появилось, когда мы в первый раз проскочили на красный свет.

– Осторожно! Мне еще в Россию нужно вернуться, – полушутя пожурила я водителя и тут же прикусила язык. Блеск глаз моего спутника, мягко говоря, настораживал.

В машине не пахло спиртным, а значит парень мог быть на наркотиках. Этого еще не хватало.

Желая только одного – как можно скорее выбраться из машины, я спросила о дискотеке, куда мы собирались ехать. Ответом мне был полуистерический хохот. Я попросила отвезти меня домой – та же реакция.

Когда мы проехали мимо нашей улицы в шестой раз, нервы мои настолько сдали, что я буквально потребовала остановиться.

– Считаю до трех и выхожу, – пригрозила я. – Раз, два…

Произнеся "три" я толкнула дверь и вылетела из машины на полном ходу.

Мир закрутился, я несколько раз оттолкнулась руками от асфальта и влетела в клумбу. Машина даже не притормозила…

Уже потом, вместе с девчонками мы пришли к выводу, что эта ситуация, пожалуй, самая нетипичная из всего приключившегося с нами в Японии.

Во-первых, водитель не закрыл двери на предохранитель, что уже странно.

Во-вторых, не остановился, когда пассажирка вылетела из салона машины. Это с точки зрения японца вообще недопустимо.

Остается признать мою версию о наркотиках, другого объяснения произошедшему просто нет.

…Кое-как я добралась до нашей конуры. На ногу было не ступить, перед глазами плавали красные круги, от боли я почти теряла сознание. Посмотрела на часы. Если придут проверять, на месте ли мы, это произойдет именно сейчас.

В гараже никого не было, зато на залитой светом лестнице маячил Айкин силуэт. Она трепалась по телефону со своим бойфрендом.

Появляться перед ней в таком виде мне не хотелось, поэтому я села внизу под лестницей, прислонившись спиной к прохладной стене. От боли подташнивало, хотелось спать.

Наконец Айка закончила болтовню. И я начала свой подъем. Навалившись всем телом на перила я подтаскивала поврежденную ногу, подпрыгивая на здоровой. Пару раз я чуть не сверзилась с крутой лестницы. Наконец восхождение состоялось и я ввалилась в коридор. В "аппартаментах" за общим столом сидели две наших девушки. Увидев меня, перепачканную в крови и земле, одна из них, Даша, приглушенно вскрикнула, а затем подлетела ко мне, чтобы помочь добраться до кресла.

Они помогли мне раздеться и приложили лед к уже распухающей ноге. Постепенно я приходила в себя. На ночь меня буквально на руках водрузили на мой второй ярус, где я, нажравшись обезболивающих таблеток, проспала всю ночь.

Пока девчонки поднимали меня наверх, ни с того ни с сего припомнился смешной случай, произошедший за неделю до моего несчастья. В ту ночь украинки долго не могли убаюкаться, устроив в коридоре дискотеку, выпивая и вопя песни. Когда же силы оставили их и пришло время укладываться спать, до постелей сумели добраться не все. Несколько девиц так и остались у общего стола, сраженные наповал японским Бахусом.

Их-то и разносили по комнатам. Я уже почти что заснула, когда услышала последний словно брошенный в темноту японской ночи стон.

"Господи! – стенал кто-то, – Ну почему все алкашки непременно спят на верхних полках"?!

На следующий день нога сильно распухла. Но учитывая, что это была далеко не первая травма, могу сказать определенно: если бы не девочки с их ледяным компрессом и если бы не ссадины, было бы в несколько раз хуже.

В клубе мне пришлось несколько дней отказываться от танцев, а потом, – вот уж действительно, нет худа без добра, – освоить пилон.

После этой травмы я еще полтора года лечила ногу уже в России.

Японцы же отнеслись к моей беде более чем спокойно. В клубе я продолжала танцевать. Правда, танцы мои теперь больше походили на цирковое представление, против которого никто ничего не имел. Что же касается легкой хроматы, то… Японцы вообще большие любители всего ускользающего, непостоянного, хрупкого. Думаю, что этот штришок добавил мне понятного только им очарования.

У меня же появились новые проблемы, из-за которых травма отошла на второй план.

Званый обед

Об этом вечере Соти-сан и Такэси-сан начали говорить загодя – за целый месяц. Собиралось пышное общество: директора нескольких фирм состоящих между собой в партнерских отношениях. Понятия не имею, что послужило поводом для этого собрания, хотя, возможно, узнай я заранее, куда попаду, наверное постаралась бы выяснить все до мельчайших деталей.

Согласно планам наших старичков, было решено пригласить сразу десять девочек из нашего клуба и из того, что был этажом ниже, на официальный обед, а потом своей компанией вернуться в "Кремлин" – догуливать в неформальной обстановке. Я уже много раз бывала в японских ресторанах и не ждала ничего особенного. Тем не менее нас привезли не в ресторан, а в учреждение, руководил которым сам Такэси.

Для трапезы был выделен небольшой зал. На полу была расстелена длинная матерчатая полоса, на ней были расставлены еда и маленькие бутылочки с горячим саке. Вдоль этого импровизированного стола были разложены кожаные подушки. Мы весело поплюхались на них, но Такэси-сан тут же сделал нам знак встать – подушки предназначались для мужчин, в то время как мы должны были сесть прямо на пол.

Подавив в себе обиду мы кое-как расположились на полу. По правде сказать, остро захотелось сбежать, но мы понятия не имели, где именно находимся, к тому же в клубе были предупреждены, что мы все на званом вечере и должны вернуться с гостями. Так что мое внезапное возвращение могли бы расценить как оскорбление самых почетных клиентов клуба.

В зале была полная тишина, когда японцы один за другим начали произносить длинные речи. Будто на отчетно-перевыборном профсоюзном собрании находишься – ни дать ни взять.

Было жаль совершенно новых джинсов, которые я одела в первый раз и теперь растягивала их на коленках. Ко всему прочему немилосердно болела нога, которую я повредила, вывалившись из машины. Я села боком, уменьшая нагрузку на больное сухожилие. Вроде стало легче.

Тем временем японцы закончили свои радостно-похоронные речи и приступили к еде.

– Вот она, долюшка женская, – шепнула мне Линда. Но я уже сумела взять себя в руки, решив, что просто начала сегодня рабочий день на час раньше. Подумаешь разница, если учесть, что скоро закончится контракт и мы все равно уедем из Японии.

К слову сказать, все что подавали в этот день, было изысканно вкусным, и ничем не походило на все то, что мы пробовали до сих пор в ресторанах. Возможно, это был какой-то особый заказ или даже для нас готовили жены и дочери наших старичков, которым не разрешили затем присутствовать на торжественном собрании. Так это было или не так, но одно могу сказать со всей определенностью: в тот день мы как следует наелись.

К вопросу о японском юморе

Мудрая арабская пословица гласит: «Люди больше похожи не на своих родителей, а на время в которое живут». Это верно и для Японии и японцев. Приезжающие в Японию туристы желают видеть Страну Восходящего Солнца застывшей как на какой-нибудь старой гравюре: кимоно, причудливые веера, деревянная обувь. Но я уже писала что Япония – страна жадно впитывающая все новое и необычное. Словно голодный хватает она и изысканные блюда и явную отраву.

Я хочу рассказать об одном нетипичном случае произошедшем со мной в Японии. Произошло это в четвертый месяц второй Японии, когда визы были продлены, а до окончания гастролей оставалось всего два месяца. К тому времени мы уже привыкли к вежливым продавцам в магазинах и на рынках, к услужливым билетерам и водителям такси, а если и думали о японской агрессивности, то по большей части связывали это с самурайским прошлым современных японцев.

В тот день все шло по обычной схеме, я поела, приняла душ и прихватив сумку пошла на работу, когда вдруг, откуда ни возьмись, из-за поворота нашего дома вырулила машина и, взвизгнув тормозами, преградила мне дорогу. Я инстинктивно попятилась, из машины выскочил плотного сложения молодой человек в облегающем костюме, темных очках и чем-то отдаленно напоминающем бронежилет.

– Предъявите рабочую карточку, паспорт, быстро, – скомандовал он. – Иммиграционная полиция. – В машине оставались еще двое его подручных, все в темных очках и похожей униформе.

– Паспорт остался в квартире, – я показала на угол нашего дома и для большей убедительности назвала адрес. Рабочая виза была в сумке, но я никак не могла нащупать ее. От волнения рука проскальзывала мимо тонкой карточки натыкаясь на ненужные сейчас предметы. Наконец мне это удалось, я протянула карточку.

Не глядя японец сунул карточку сидящим в машине.

– Назовите себя, – последовал отрывистый приказ.

Я назвалась.

– Номер телефона?

Я полезла было в сумку, чтобы продиктовать записанную в записной книжке гусеницу цифр, но полицейский бесцеремонно снял с моей шеи телефон и, щелкнув по какой-то кнопке, продиктовал высветившийся номер своему напарнику в машине. Забавно, я-то и понятия не имела, что он на такое способен. Через секунду мой телефон зазвонил, по лицам троицы пробежали довольные улыбки.

– В каком клубе работаете? Адрес? Имя начальника? – задал вопрос сидящий на заднем сидении коп.

Я назвала клуб и фамилию Папы-сан.

После чего мне отдали документы и велели убираться, пообещав, что заедут туда после работы.

В полном ужасе я добралась до клуба. Мысли путались, по дороге я купила себе бутылку минеральной воды и выпила ее залпом. Представила себе, что в клуб заявится иммиграционная полиция, и что тогда? Трудно исполнять законы, о которых не имеешь ни малейшего представления. Может и мы делали что-нибудь не так и теперь полиция, суд, высылка…

Я уже хотела звонить на мобильник Папе-сан, чтобы тот мог приготовиться к налету полиции, когда зазвонил мой собственный телефон. Сегодняшний полицейский напоминал о себе, предлагая встретиться и пойти куда-нибудь покушать.

И тут все прояснилось: меня не арестовывают и не высылают. Просто трое друзей нашли забавный способ знакомства с иностранками. Что ж, я оценила чувство юмора, и уже в ближайшие выходные мы отправились все вместе на море.

Мафия

Я уже упоминала, что владельцы клубов в Японии не в восторге от появление в своих заведениях мафиози-якудза. Клиенты боятся, а значит могут перестать ходить, наглые бандюганы способны не заплатить за выпивку, для доказательства своей крутости и вседозволенности устроить пьяные разборки, да мало ли что еще.

Тем не менее, якудза тоже люди. И если положили глаз на клуб или на работающих там девочек, их оттуда калачом не выманишь.

Молодой, без году неделя сделавшийся якудза и оттого обнаглевший до невыносимости бандитик зачастил в "Кремлин". Он подсаживал к себе одних и тех же девочек, щедро поил их и кормил, соря деньгами напропалую и туманно намекая, что мол, мы, якудза завсегда при бабках, потому что знаем, у кого их можно забрать.

Высокий и статный он всегда одевался в красную рубаху, отчего напоминал давно позабытый образ первого парня на деревне довоенной поры, каким его показывают в старых советских фильмах.

Однажды "краснорубашечник" остановил свою тачку около нашего дома, позвонив на трубку Кате – девушке, которую чаще других подсаживал к себе. Мы только что вернулись с работы, кто-то принимал душ, кто-то готовил себе кофе, так что практически никто не обратил внимания что Катя с подругами собрались и уехали неведомо куда на ночь глядя.

У нас не было принято интересоваться тем, кто и куда собирается. В случае проверки им, разумеется, позвонили бы на мобильник, а дальше уже не наше дело.

К тому время нас – русских переселили в две смежные комнаты, где мы ютились вдевятером на плотно уложенных друг к другу матрасах. Так что, сами понимаете, отсутствие нескольких девочек было более чем желанно.

На следующее утро компания вернулась, нагруженная мешками с вещами. Оказывается, якудза возил их к себе домой, где предложил бартер: девушки убирают его двухэтажную жилье, а он в благодарность подарит им все что те только пожелают. Заваленный как склад секенд-хенд дом поражал количеством всевозможного барахла, так что теперь девчонки могли не бояться предстоящей зимы.

После уборки компания расположилась в самой большой комнате на полу, празднуя успешное очищение авгиевых конюшен.

Дискотека была в самом разгаре, когда в дверях комнаты появилось крохотное существо в пижаме с зайчиками и заплаканными глазками.

– Это мой сын, – представил якудза мальчика.

– Папа я хочу спать., – захныкал ребенок.

– Мы наверное очень шумели, – Катя выключила магнитофон и присела на корточках рядом с малышом.

– Это сын якудза! – гордо вытянул шею отец. – Он должен привыкать ко всему.

Оказалось, что "краснорубашечник" воспитывает сына один, что произошло с якудзовой женой осталось загадкой. Но мафия – особый народ, они расскажут только то, что посчитают нужным, выпытывать же – себе дороже.

Другой раз он появился уже на новой машине, лихо притормозив около нашего дома, и снова позвонил Кате. Теперь это было раннее утро – то есть, для нас раннее. Засыпали-то мы часов в пять утра, поэтому когда якудза возник как черт из табакерки аж в десять, все еще спали сном праведниц.

Катя говорила с ним около пяти минут, после чего растолкала своих подруг.

– Он зовет нас прямо сейчас ехать завтракать, – сообщила она. – Что будем делать?

– Давайте выйдем к нему в пижамах. Пусть видит, что все мы еще спим и никуда не можем ехать.

Я слышала, как они на ходу напяливали халаты и кофты. Охая искали разбросанные с вечера шлепанцы.

Вскоре их шаги на лестнице стихли.

Я лежала еще какое-то время пытаясь вернуться в чудный сон, так бессовестно перебитый ранним звонком. Черт бы побрал всех жаворонков!

Проснулась я около полудня. Катиной компании не было. Я удивилась, поскольку точно помнила, что уходили они в одних пижамах, но как возвращались и переодевались я не слышала. На свою беду сплю я чутко, просыпаюсь от каждого чиха, поэтому при всем своем желании не могла пропустить сборы.

Но, оказывается ларчик просто открывался: мафиози забрал девчонок в чем они к нему и спустились. Вот так прямо в засаленных тапках и пижамах странная компания отправилась в престижный японский ресторанчик, где и провела все это время.

Хотелось бы написать, что вот так безмятежно и протекала их жизнь, что Катя и ее приятель и дальше гуляли и развлекались, но не все выходит так, как нам того хочется.

Окончание этой истории я услышала уже в Петербурге. "Катин" мафиози вдруг перестал ездить в клуб. Поговаривали, что он сел в тюрьму, как нередко случается с представителями сего грозного клана.

Девочки проработали еще месяц и уехали домой. Проститься с "краснорубашечником" им не удалось.

Однако и это еще не все. Однажды мне позвонили из Японии. Знакомая весело трещала в трубку, перемежая русскую речь с японской. Мы обсуждали закрытие и появление новых клубов, приезд знакомых девочек.

– А ты помнишь якудза в красной рубахе? – вдруг спросила она меня.

– Конечно помню, он еще ходил к Кате.

– Да. Но когда Катя уехала, он нашел себе девушку в другом клубе. Пришел и с порога попросил показать ему ичибан. Сказал, что мол, настоящий якудза должен встречаться непременно с лучшей девушкой. Должно быть кто-то надоумил его, не иначе. Сам бы не допер.

– Ну и как они там? – спросила я думая о Катьке. Ее веселая рожица, совсем не подпадала под критерий первой красавицы, но она явно подходила "краснорубашечнику".

– Сначала все было очень хорошо, – затараторила знакомая. – Он подарил ей бриллиантовое колье и шубу, но потом увидел ее с кем-то и так страшно избил!.. Она потом две недели не могла выйти на работу, отлеживалась в "апартаментах". Жуть!

Зоопарк

Правила «разведения японских кроликов» гласят, что кроликов (в смысле, друзей и клиентов) нельзя ни в коем случае бросать и забывать. Не полезно не звонить им, даже если появляются они в клубе раз в несколько месяцев. Авось произойдет нечто и клиент окажется около клуба, или совесть проснется и он выберет денек, чтобы свозить тебя на море.

За границей все хлеб, что ни вино – то хлеб.

Покормили – хорошо, значит можно не тратиться на продукты, не гонять тараканов по кухне – пусть живут себе безмятежно, не тратить время на готовку.

Клиенты – это почет и уважение в клубе, чувство исполненного долга – мол, не просто так тусуешься, а еще и доход немалый начальству приносишь. Авось поймут и оценят. Это и подарки, и новые места, куда ни за что не попала бы в одиночку.

Клиенты – это хорошо!

С другой стороны их "разведение" хлопотное и трудоемкое занятие. Трудно улыбаться весь день, тем более когда тебе этого совсем не хочется, придумывать темы для разговоров и многоуровневые сценарии отношений.

Приходится тратить уйму времени и сил. Есть – когда сидишь на диете, ночь не спать – если нужно куда-нибудь ехать. Да мало ли что…

Однажды, практически с утра – в двенадцать дня моего законного выходного позвонил Кейске и предложил нам с Линдой поехать в зоопарк. Дело хорошее, я растолкала подругу и через полчаса мы летели уже в уютной машине, оглушаемые новым и страшно популярным японским хитом.

Пожилая улыбчивая билетерша приняла у нас билетики, сделав комплимент моим золотым волосам и веселому личику Линды.

В зоопарке стояла страшная жара, поэтому мы немного погуляли среди вонючих вольеров, купили мороженое и, получив в подарок по симпатичной мягкой игрушке, вернулись домой.

Но не успела я подняться в наши "апартаменты", как телефон опять начал вопить и ворочаться в кармане.

Звонил Отса, который только что вернулся от родителей и страстно желал видеть меня в обезьяннике или среди экзотических птиц.

Я повернулась на каблуках и через пять минут уже сидела в его машине.

Увидев меня второй раз на дню билетерша протерла глаза, видимо подозревая у себя дежавю.

В зоопарке мне на голову прыгнула симпатичная обезьянка с теплыми цепкими лапками и мягкой шубкой, а на выходе я получила в подарок две игрушки.

Третий звонок застал меня уже дома после обеда. Звонил ЦЕННЫЙ КЛИЕНТ! Я автоматически предложила поехать в зоопарк.

Увидев меня в третий раз за день билетерша сделала попытку упасть в обморок, но тут же справилась с собой, стараясь смотреть в землю и еле-еле сдерживая приступ смеха.

Последний клиент купил три игрушки, которые смотрелись у меня в руках как своеобразный пушистый букет, и на следующий день пришел в клуб.

Так что выходной у меня прошел действительно не зря.

Отношение японцев к новому

Японцы умный и любопытный народ, они обожают все самое-самое новое из появившегося на рынке, постоянно заказывая новые рисоварки и кухонные комбайны. Их не может удовлетворить просто хороший сотовый телефон, он должен быть непременно последней или предпоследней модели.

Отдельная тема – фармацевтический рынок. Все новые лекарства мнятся панацеей, которую немедленно следует приобрести. Аптеки постоянно заказывают партии новых препаратов и они расходятся в мгновение ока.

Особой любовью пользуются жидкие витамины, расфасованные в небольшие, бутылочки. Порция рассчитана на один прием, так что ошибиться с дозировкой невозможно. Продаются эти витамины в магазинах, в аптекках или в специальных автоматах прямо на улице. Постоянные клиенты заказывают доставку целых упаковок на дом, что обходиться дешевле.

В аптеке

Захожу в аптеку и спрашиваю лекарство для похудания. Продавщица улыбается, сокрушенно разводя руками.

– Извините, его немного нет.

Такое впечатление, что я у нее ведро микстуры попросила.

Но надо знать японцев, они органически не могут просто взять и клиенту "нет". Вот и возникают странные и понятные только им самим фразы.

Путешествия

Стремление к новому неудержимо влечет японцев за границу. Японцы сегодня самая путешествующая нация. Их любят, потому что они приезжают с деньгами и, как правило, не слишком привередливы в выборе программы. Перед поездкой за границу рядовой японский турист обязательно приобретет пособие, рассказывающее что непременно следует посмотреть в той или иной стране, какие трудности могут поджидать их на таможне, сколько и где следует заплатить чиновникам.

Один знакомый японец перед приездом в Санкт-Петербург вооружился путеводителем, в которой объяснялось, сколько денег следует заплатить шоферу такси, чтобы доехать из "Пулково-"2 до гостиницы "Советская". Представляете его недоумение, когда в брошюрке значилась цена в пятьдесят долларов, а я договорилась с водителем доехать за тридцать. Беспомощно улыбаясь он тыкал пальцем в число "50" в своей брошюрке, не соображая, что произошло.

Похожую ситуацию мне довелось наблюдать позже, когда Линда приехала в Россию со своим мужем. Осаму был сердит и озабочен. Оказалось, что настроение ему испортила прочитанная перед полетом книга, автор которой сетовал на бюрократию, царящую на русских таможнях.

На мой вопрос, к чему именно пристали наши блюстители порядка в их с Линдой случае, Осаму начал пространно рассказывать, что, мол, бывало, туристам приходилось часами перепроверять документы, а то и возвращаться домой. Я так и не смогла выяснить, чем обидели лично его. Возможно, он оскорбился за соотечественников.

Выражая свою солидарность с автором произведшей на него такое сильное впечатление книги, Осаму отказался от посещение даже рекомендованных в путеводителе памятников архитектуры, объясняя свой отказ тем, что в России с иностранцев берут в несколько раз больше, нежели с российских граждан.

Вот с этим я никак не могла поспорить. В нашей стране бывает очень стыдно идти куда-нибудь с иностранцем и быть свидетелем того, как незатейливо и нагло из него вытрясают деньги.

Гора из цветов

Я ехала в Осаку с тем, чтобы посмотреть на знаменитый замок, пройти по мосту, потрогать сложенные из огромных обтесаных камней стены, защищающие территорию замка от возможного нападения.

Оказавшись на мосту я встала к ограде, позируя перед фотокамерой, когда рядом на перила решетки опустился ворон. Некоторое время птица изучала меня умным, все понимающим взглядом, видимо рассчитывая, что непонятливый фотограф запечатлеет нашу встречу, а потом громко хлопая крыльями вновь поднялась в воздух. Правда, полет ворона был недолгим, пернатый сторожил замка непринужденно сел на спину горбатой старушки, приехавшей в Осаку на праздник оружия, чем здорово напугал ее.

Будь моя воля, я наверное проторчала бы целый день, наблюдая за чудачествами птицы. Но время поджимало и провожатый уже тянул меня к цели нашего путешествия – к замку.

Во дворе перед замком разворачивались показательные самурайские бои: маленькие воины – мальчики лет по шесть в боевых доспехах бились на картонных мечах. На другой площадке очень старая японка в костюме гейши танцевала под тягучую мелодию долгий и неспешный танец, чинно двигаясь вокруг крохотного магнитофона.

Неожиданно меня отвлек аромат. Обоняние привело меня к источнику – и вот я стою перед цветочной горкой. Естественно, что живя в Японии мне не раз приходилось видеть чудеса созвучия природы и людского умения, когда кусты превращались в маленьких пингвинов или когда аккуратная европейская круглая клумба, выполненная в форме чаши, вдруг словно выплескивала из себя волну голубых цветов.

Яркие хризантемы были размещены на горке разноцветными пятнами. Я вспомнила, как однажды, во время поездки в горы, Соти-сан сказал мне что осень – самое красивое время в году, потому что деревья одеваются разноцветной листвой и со стороны кажется, что гора покрыта расписным ковром.

И вот сейчас, в разгар лета передо мной стояла осенняя гора в миниатюре. Увлекшись цветами я не заметила как к клумбе подошла группа с экскурсоводом.

– Как это красиво! Да, да, очень красиво! – услышала я у себя за спиной. И, обернувшись, увидела что стою в окружении слепых. Сжимая в руках тоненькие белые тросточки, они с умилением втягивали воздух, наслаждаясь гениальной ароматной симфонией японских цветоводов.

Кому доверять, а кого проверять

По возвращении из Японии мне часто задавали вопрос о том, правда ли что японцы не умеют говорить «нет»?

Умеют и еще как, другое дело, что они лучше лишний раз подумают, кому можно сказать "нет", а кому не стоит. Начальнику, например, никто не говорит, что задание еще не выполнено, зачем нервировать руководителя, заставляя его волноваться и вникать в дела, которые не должны его касаться?

Куда грамотнее сказать, мол, стараюсь, весь в работе, только этим и занимаюсь. Такая формулировка, с одной стороны, отражает суть дела – работа еще не сделана, а с другой – показывает, что вы из кожи вон лезете, чтобы выполнить все в лучшем виде.

Для того, чтобы заставить японца выполнить то или иное обещание, необходимо заручиться его словом, а еще лучше – чтобы повторил обещание в присутствии других людей. Для пущей верности.

Наш фотограф обещал отправить мою посылку да закрутился со своими делами. Я ждала, ждала и уже было решилась сама тащить объемистую коробку на почту, когда в дверях мне повстречалась украинка Ольга, работающая в нижнем клубе.

Узнав о моей беде, она взяла телефон Соти-сана и, позвонив ему, в самой строгой манере отчитала милого старичка, за то, что тот не держит данного им слова.

Через десять минут фотограф уже сигналил мне из своей машины. Шутка ли сказать, его человека старого и небедного упрекнули в нарушении обещания!

Но, к сожалению, этот прием действует не во всех случаях. В истории с Линдой я смогла убедиться в том, что японцы умеют как давать обещания, так и уклоняться от их исполнения.

В Россию за дочкой Линда приехала только через четыре месяца. Мы с ней были рады увидеться вновь. Когда же я заговорила с Осаму о клубе, тот только носом повел.

– Жена японца не может работать в подобном заведении – это стыдно.

– Но мы же говорили о том, что Линда будет начальницей – Мамой-сан! – возмутилась я. – Ей же не понадобиться развлекать клиентов, только работать с девочками и присматривать за кухней. Ты же обещал!..

– Я и не отказываюсь. Но на клуб нет денег, – мрачно сказал он.

– Но ты же говорил, что твоя семья достаточно богата чтобы…

– Моя семья богата, но глава семьи отец, и все деньги у него. Да, я дал обещание, но у меня лично денег нет. Что же касается моего отца, то он никому ничего не обещал.

На этом разговор закончился. Линда уехала в Японию и уже год как от нее нет вестей.

Жара

Лето в Японии жаркое – +40ºС в тени. Так что если нужно выскочить из дома днем, без темных очков и шляпы делать нечего. Сами японки ходят под кружевными зонтиками, в машинах установлены кондиционеры.

Зонтики давно уже не воспринимаются как дополнение к костюму, как особый изысканный штрих. Зонтик это необходимость.

Мы не покупали себе зонтиков от солнца – слишком уж дорого.

В жаркие дни самое правильное вообще не выходить из дома, но если все-таки выходишь, первым делом устремляешься к ближайшему магазину под холодный кондиционер. Продышишься, остынешь и – снова в путь.

Первое время мы в магазинах, для вида еще рассматривали товар, что-нибудь покупали, а потом уже перестали стесняться. Жара!

Вот так и приходилось передвигаться по городу – короткими перебежками, от одного кондиционера к другому.

Молельня в горе

Жара. Змеи и ящерицы выползают понежиться на солнышке, устраиваются на ступеньках лесных и горных храмов.

Их время: медитация змей, песня молчания, долгая как тело гигантского змея-родоначальника самого времени, по чьим кольцам течет жизнь и сила. Мысли змей удерживают миры. И даже юркие ящерицы удачных мгновений замирают рядом со змеями на ступенях храмов богов, присоединяясь к великому молчанию.

Мой новый знакомый больше всего на свете любит посещать необыкновенные, странные или малоизвестные места.

В храм, куда мы отправились, не водят иностранцев на экскурсии. Да и из японцев мало кто знает об этой вырубленной в скале молельни. Разве что монахи, облюбовавшие гору и лесной покой, приходят сюда время от времени зажечь свечку или воскурить благовония.

Узкий лаз позволяет пройти только одному человек. Причем боком. После жары приятны прохладные прикосновения каменных стен.

В конце прохода находится крошечная молельня с алтарем. Мой провожатый стоит в шаге от меня, но я его совершенно не чувствую, прислушиваясь к молчанию камня.

Это место безусловно чистое. Возможно оно создано специально для медитации, потому что тишина успокаивает поток мыслей, останавливая внутренний диалог.

Ты и скала, ты и время.

Кажется, что стоит только задержаться здесь подольше, слушая тишину, и не заметишь, как во внешнем мире неслышно, буквально на цыпочках пробегут века.

Выйдешь из горной молельни – а мир изменился.

Хотя нет, хочется верить что лес и гора останутся в неприкосновенности и что пребудут они вечно…

Рыбалка

До того, как мне посчастливилось оказаться на рыбной ловле в Японии, я была совершенно уверена, что это непростое занятие сопряжено с рядом трудностей: нужно одеться соответствующим образом, взять лодку; если резиновую, то ее еще и придется переть на своем горбу, надо взять снасти, запастись какой-нибудь едой, объемистым рюкзаком и желательно, машиной.

Япония изменила мои представления об этом занятии.

Однажды, в выходной день, ближе к вечеру позвонили знакомые с предложением встретиться и поесть рыбки. Мы – четыре девушки, находившиеся в данный момент в "апартаментах", с радостью согласились пойти в ресторанчик.

Какого же было наше удивление, когда уже в машине нам сообщили, что на самом деле обещанную рыбу предполагается сначала поймать, а затем уже съесть. Иными словами, мы приглашены на рыбалку.

Повинуясь единому порыву мы оглядели одеяние друг друга: джинсы, легкомысленные майки или юбочки с легкими блузками явно не вязались с нашим российским представлением о рыбалке. Тем не менее, поворачивать обратно никто не собирался. Сидеть в нашей конуре – скукотища, а тут вечер обещает хоть какие-то развлечения.

Машина остановилась на берегу моря, по поверхности которого убегала лунная дорожка. Мы выбрались на песок пляжа и пошли за своими приятелями в сторону небольшого блещущего огнями строения. На месте парковки стояли несколько легковушек и микроавтобусов, но людей видно не было. Кто-то из мужчин зашел в домик и через некоторое время появился, таща с собой упакованные в специальные сумки снасти.

Было уже довольно-таки темно, берег не освещался, весь свет остался за спиной возле таинственного дома и на трассе.

У пирса лежали на берегу несколько лодок. Вместе со снаряжением наш проводник захватил и ключи от замков. Мужчины сволокли в воду две лодки, в которые мы и погрузились. И отчалили.

Огромная и удвоенная отражением луна светила как гигантский прожектор. Воздух был теплым, легкий ветерок рябил воду, отчего она то и дело становилась похожей на чешую водяного дракона.

Вдруг раздался всплеск и что-то черное мелькнуло над нами, чтобы плюхнуться в воду позади лодки. Мы еще не успели сообразить, что же это было, как следующая рыба, стегнув хвостом Линду по лицу, шлепнулась на дно лодки.

– Быстрее хватайте ее! – заорал сидящий на веслах мужчина и мы начали неумело ловить диверсантку. Ее мокрое и скользкое тело несколько раз выскальзывало из рук, а меж тем в лодку уже летела следующая.

Должно быть, мы встали носом к волне, потому что вскоре и меня долбанула по макушке очередная рыба.

Наконец Линда сумела справиться с одной хлопающей хвостом и носящейся по лодке рыбой, запихнув ее в полиэтиленовый мешок, и, не надеясь на нашу помощь, бросилась на поимку следующей.

Судя по звукам, доносящимся с соседней лодки, там были заняты тем же самым.

Обратно до берега мы добирались уже на моторе, экономя время.

Выгрузившись на берегу мы вернулись к домику, где брали так и не понадобившиеся нам снасти, но на этот раз зайдя в него с другой стороны. Там обнаружился маленький рыбный ресторанчик. Симпатичный повар тут же принял наш улов, а мы, немного приведя себя в порядок, отправились за предложенный столик.

Уверена, что и для самих японцев подобный способ ловли оказался сюрпризом. Но здесь, как и везде, важен не способ, а результат. Оказавшийся, к слову сказать, отменно вкусным.

Кондиционер

С английского condition переводится как «условие». Кондиционер, стало быть, устройство для создания комфортных условий жизни. Но японцы редко пользуются словом «кондиционер». Они уже давно окрестили это полезное приспособление «куки», в переводе на русский – «воздух».

Так вот, в нашим логове ни воздуха, ни условий жизни не было, потому что не было кондиционера. И, если в первую поездку – в Нагою, где кондиционера тоже не было, с этим можно было как-то смириться, то в Токусиме, что на юге Японии, – отсутствие кондиционера было смерти подобно.

Представьте себе, страшная жара и духота, плюс алкоголь, которым мы нет-нет да и напивались. Не в собственном клубе – так на дискотеке после работы, где делают по-настоящему вкусные коктейли, а не то пойло, которое мы были вынуждены поглощать в "Кремлине".

В "апартаментах" наших стояли два вентилятора, но пользы от них не было. Крутятся себе с важным урчанием перераспределяя горячий воздух по комнате, тот же эффект, если станешь обмахиваться веером.

Ночью все спали голышом, прикрываясь от тараканов и мух простынею, которая к утру делалась влажной. Днем, благо в нашем помещении не было мужчин, все ходили кто в чем горазд: в трусах, шортах с голым торсом, комбинациях или легких халатах. В клубные платья переодевались прямо на работе под кондиционером, там же наводили макияж и делали прически, поскольку в наших домашних условиях все тут же пропахло бы потом, а косметика просто стекла бы с лица.

– Скоро мы все тут подохнем, – мрачно предрекала Линда. Но жадный Папа-сан и не думал ничего предпринимать, его нижний клуб славился сильными украинскими девушками, готовыми ради работы на все.

Больные и сделавшиеся в Японии алкоголичками и инвалидами отправлялись домой, а на их места тут же заступали новые. Никто до нас и не смел жаловаться, шутка ли сказать – в наше время найти хорошо оплачиваемую работу на Украине! А может попросту посильней нас они были и поздоровей.

В ту ночь о которой я хотела рассказать, мы вернулись домой как обычно, помылись, попили чаю и я пошла спать. Зная что девчонки будут сидеть до утра, засунула себе в уши специально привезенные из Питера для такого случая беруши, повернулась на бочок и – баиньки.

Под утро меня разбудили голоса. Странно, как я вообще смогла их услышать сквозь затычки. Но – услышала.

Внизу, на первом ярусе, Линда с Любой пытались кого-то разбудить, что было странно, учитывая раннее время, и то, во сколько мы улеглись.

– Шурка, очнись, открой глаза! Шурка, что с тобой? Шурка!

Я сорвалась с места и одним прыжком оказалась около девушек. Лицо Шуры, подруги Линды было серым, губы совершенно белыми, потрогала жилку на шее – она почти не пульсировала.

Искусственное дыхание, массаж точек, отвечающих за работу сердца, снова, снова… Девушка было задышала и открыла глаза, но тотчас снова потеряла сознание. За спиной кто-то из наших вызывал скорую. Та выехала, но врачи не знали, как найти нашу улицу, и двоим девчонкам пришлось спешно одеваться и бежать на поиски потерявшейся машины. Из дома мы слышали ее сирену где-то на соседних улицах.

Наконец, по лестнице загрохотали шаги. В последний момент Линда догадалась набросить на меня простыню, завязав ее на спине узлом. Бригада скорой помощи – два фельдшера или медбрата и врач взирали на нас с нескрываемым любопытством.

В детстве я недоумевала, почему на картинах, где изображалось стихийное бедствие – наводнение, землетрясение, захват город врагами или же кораблекрушение на море, некоторые персонажи изображены в чем мать родила. Мама говорила, что это делается для того чтобы показать красоту человеческого тела. Но в то утро когда я сорвалась с верхнего яруса не имея времени нацепить на себя даже трусы, эта тема перестала быть для меня чем-то непонятным и далеким.

На своем далеко не безупречном японском я принялась объяснять что и как. Врач кивал, делая Шурке укол.

Придя в себя, синими губами Шурка просила не увозить ее в больницу. Самое страшное преступление в Японии в нашей ситуации – иметь больное сердце. Можно нарушить устав клуба, соврать, украсть, дать в морду начальнику и… все-таки остаться на месте. Но если ты имеешь больное сердце – твоя участь предрешена.

Шурка пролежала в больнице дня три, после чего действительно была выслана домой. Говорят, она до последнего момента считала виновной в высылке именно меня, но что поделаешь. В то утро Шуркино сердце пришлось запускать шесть раз и случись что-нибудь подобное, когда рядром с ней не оказалось бы никого – так она и вовсе умерла бы.

Следующей с больным сердцем была выслана домой только что приехавшая девушка, высокая и сильная бурятка, не выдержавшая японской жары. У меня самой начались периодические боли в левой части груди, ломило под лопаткой.

Не могу сказать, что в этой поездке меня любили больше других, но то ли чаша терпения оказалась переполненной, то ли народ испугался, что случись свалиться мне – мало того, что меня никто не откачает, так что в этом случае ждет остальных?

В общем, через неделю после отправки домой бурятки мы доконали своими звонками фирму-нанимателя. И снова в клубе был сбор всего высшего начальства, но теперь уже на предмет установки кондиционеров.

Правда, установили их на деньги фирмы, а не клуба. Мы доплачивали за электричество, сжираемое кондиционерами, но зато сердечные приступы прекратились и мы могли уже действительно спокойно дышать.

Замечу, что украинки из нижнего клуба, жившие в квартире через улицу, и по сей день, как рассказывают, бедствуют без кондиционера и с дикими алкогольными нормами. Возможно, мы, русские, запомнились в "Кремлине" как редкостные стервы, но зато и вернулись домой более-менее здоровыми и не спившимися.

Зарубочки

Как правило, когда заходит разговор о работе для девушек за границей, в головы приходит лишь одно – сладкая жизнь, туча богатых мужиков и дармовой выпивки. Мнение стандартно, как раз и навсегда вдавленный в еще мягкий асфальт отпечаток подошвы. Я знаю, что это не так.

У Айки были выбеленные до предела волосы, выжженные и ломкие как солома – в азиатских странах предпочитают блондинок. Изменена форма носа, в губы и грудь вкачен гель. После каждой поездки она упорно шла под нож хирурга, вытачивая из себя той – нелюбимой и никому не нужной богиню или оторву.

В пьяном бреду Айя рассказывала о своей жизни до поездок. Это была страшная сказка с садистом-мужем и крошечной дочкой. С семьей, в которой она не могла высказать своего мнения и от которой бежала в эфедринные грезы. Как-то я выказала сомнение относительно ее рассказов. Уж больно сильный и чумной характерец собеседницы не вязался с выписанный ей самой портретом. В доказательство она показала мне свою фотографию четырехлетней давности.

Со снимка на меня смотрел подросток из Освенцима – худое до безобразия существо с короткой стрижкой и испуганными глазами.

В "Кремлине" вместе со мной работали девушки со свежими темно-розовыми шрамами после операций груди. Скажите, сами виноваты, красота, мол, требует жертв.

Но… когда сначала полнеешь за границей, а затем резко сбрасываешь вес дома и так от раза к разу… Растяжки в этом случае не самое страшное зло. А вот когда грудь начинает болтаться как уши у спаниеля…

Я не говорю уже об алкоголе, прокуренных клубах, непривычной жаре или холоде по ночам, невозможности своевременно обратиться к врачу и, разумеется, о постоянном нервном напряжении.

Первое дело после поездок – лечь под капельницу. Это хоть частично компенсирует потери. Пожалеешь денег на капельницу, процесс адаптации затянется.

Я не говорю, что во всех случаях бывает именно так. Бывает и по-другому. По всякому бывает…

Отношение к чистоте

Не ошибусь, если скажу, что японцы в буквальном смысле слова помешаны на чистоте. В такси белые кружевные чехлы на сидениях, водители носят девственно белые перчатки. В машинах и на велосипедах прекрасные дамы разъезжают в белых стильных перчатках до плеча.

Во время предвыборных компаний политики разъезжают по улицам в агитационных автобусах, демонстрируя избирателям опять же свои незапятнанные белые перчатки.

Японцы брезгливо относятся к европейским компьютерам, потому что, в отличие от них, мы не уделяем и сотой доли внимания дезинфекции мышке и клавиатуры.

В японских домах, в ресторанах и гостиницах для посещения туалета существуют особые тапочки. Никакой японец, если конечно он в здравом уме, ни за что не перепутает тапки для дома и для туалета.

Одна пара в Наруто, – муж японец, а жена румынка, – поссорились и расстались из-за того, что жена споласкивала посуду после моющего средства, а муж не делал этого, говоря, что средства созданы специально для борьбы с вредными микробами. И если бы они были опасны для человека, то на упаковках имелась бы соответствующая информация.

Японские бани

Известные аккуратностью и трепетным отношением к своему здоровью японцы сотворили из своей бани настоящий культ чистоты и целительства.

Если оттъехать подальше от города, то серпантинная дорога приведет любителей попариться в традиционную японскую баню. Строятся они, как правило, в горах.

Как выглядит японская баня? Зал с высоким потолком оформлен в виде большой пещеры, кругом серо-зеленый камень, по бокам зала небольшие вырубы в стене. В первом из них прямо на плечи клиентам обрушивается поток теплой воды. Струя настолько сильная, что с непривычки слегка пригибает к земле. Следующая клетушка похожа на наш циркулирующий душ, из всех стен бьют сотни мелких водяных струек. В центре основного зала курящийся паром бассейн. Вода в нем очень горячая – отличительная черта японских бань.

Когда глядишь на поднимающийся от воды пар, то кажется, будто бассейн закипает. Но это не так, просто в месте "кипения" в дно вмонтирована решетка, из которой вырываются потоки воздуха. Если лечь на пузырьки, то они легко поднимут тело, так что кажется будто паришь над водой.

Из-за обилия горячей воды, возникает желание отдохнуть где-нибудь на свежем воздухе. Небольшой садик предоставит удобные кресла, так что можно сидеть, любуясь обильной растительностью, слушая птиц и звуки из-за ограды сада. В центре этого оазиса, среди огромных валунов размещается хорошенький зеленый бассейн-онсэн [26]. Целебных источников в Стране Восходящего солнца много, но на всех их не хватает, да и гейзеры бьют далеко не в каждом городе. Вот и приходиться создавать искусственные источники на радость посетителям.

Вода в онсэне ароматная, потому что это лекарственная ванна, кругом растения и ручейки воды, которая сочиться прямо по древним камням. Нередки в таких местах и буддийские курильницы для благовоний. Просто не баня – водяной храм.

Бассейн-онсэн делается без крыши и зимой туда падают крупные хлопья снега. Приятно сидеть под снегом в горячей, ароматной воде и наблюдать, как ветер разгоняет клубы пара.

Более современная японская баня также отдает предпочтение горячей воде: длинный бассейн разделен на отдельные сектора-ванны, где струи воды массируют тело. Небольшая, мраморная клетушка в самом глубоком месте бассейна снабжена устройствами, выделяющими слабые разряды тока, так что клиенты буквально подзаряжаются от спрятанных в стенах батарей.

Есть в японских банях и солевая комната. Это небольшое, отделанное керамикой помещение со скамьями, в центре стоит бочонок с солью, а в углу телевизор, по которому показывают мелодрамы или передачи о здоровье. Никакой рекламы, никакой политики. Отдых – это священно.

Солью натирают тело и лицо, выходя из солевых комнат первым делом окатываются в душе, и уже потом идут на другие процедуры или отдыхают.

Морозная камера и ванна с ледяной водой тоже ждут своих любителей. Холод помогает сохранять молодость.

После посещения бани японцы идут в традиционный японский ресторан, где можно попить зеленого чая (отя) и отведать вкусных и питательных блюд. Традиционной кухне так же как и традиционной бане в Японии сейчас уделяют особое место, по всем программам идут кулинарные шоу ставящие целью просвещать телезрителей относительно способов приготовления экологически чистых блюд.

В баню мы обычно ходили целыми компаниями, чтобы можно было поболтать. И по возможности избегнуть общения с любопытными местными кумушками, которым непременно захочется расспросить непохожую на них белокожую девушку, кто она такая и что делает в Японии?

Приходишь в баню, оплачиваешь время пребывания и получаешь комплект из полотенец и ключей от шкафчика, куда нужно положить свои вещи, а также от сауны и всего того, что вы пожелали оплатить. Делается так потому, что удовольствий в бане много, но не каждому они нужны все сразу. Большинство посетителей, например, приезжают в баню с тем, чтобы за раз пройти несколько процедур, а в следующий раз продолжить.

Ключи прикреплены к специальным пластмассовым браслетам, которые потом носишь на руке, словно какая-то индийская танцовщица.

В предназначенной для помывки части бани стоят шампуни, кондиционеры и флаконы с жидким мылом. Ничего не нужно приносить с собой специально, лично мы брали из дома только крем и масло для тела, которыми и натирались после сеанса.

Все сделано таким образом, чтобы в баню не нужно было долго собираться. Захотелось – поехали.

Вообще-то работа в клубе достаточно напряженная в физическом плане. Во многих клубах девушек штрафуют за прибавку в весе, поэтому мы ходили два раза в неделю в спортивный зал и раз в неделю в бассейн. В баню выбирались в лучшем случае раза два в месяц. Тем не менее, скажу со всей определенностью – заряд энергии и бодрости, который получаешь там, невозможно переоценить, усталость уходит, уступая место радости и легкости, появляются силы на следующие две недели не самого легкого и спокойного труда.

Кого мочат в японских сортирах?

Туалетные кабинки в Японии – это вершина техники и искусства в одном флаконе. Унитаз напоминает пульт управления космическим кораблем с разнообразными кнопочками и рычажками, до которых в первый раз страшно даже дотронуться. Умные машины подогревают сидение и пол в туалетной кабинке. Нажали на одну кнопочку и, путем меткого попадания, теплая струйка воды помыла в нужном месте, другая кнопочка вызвала к работе фен, третья создала ласковое шуршание похожее на струящуюся воду. Это странное шумовое устройство предназначено для того чтобы вне кабинки не было слышно звуков происходящих в ней.

А чтобы не было еще и запаха, сразу после нажатия соответствующей кнопки включается воздухоочиститель.

Разобраться во всех этих кнопочках на самом деле не представляется сложным, около каждой из них имеется соответствующий рисунок. Тем не менее, когда ты первый раз оказываешься перед необходимостью воссесть на незнакомый агрегат, похожий одновременно на пульт управления ультрасовременного катера и тостер, то не исключены забавные казусы. Так, вполне можно испугаться взявшейся неведомо откуда струе воды, и, вскочив с места, попасть под нее.

Но все эти непонимания длятся недолго. В кнопках, снабженных рисунками, может разобраться и ребенок. Зато не исключен вариант, что когда, после всех этих технологий будущего, вам придется возобновить общение с отечественными унитазами, разочарование по поводу отсутствия удобств даст о себе знать.

Самоубийства

Разговаривая в клубе с клиентами важно всегда иметь про запас что-нибудь новенькое и интересненькое. Ведь люди платят за то, чтобы им было весело, чтобы их развлекали – вот и приходиться выкручиваться. Одни показывают фокусы, на спор забираются по пилону до потолка, другие устраивают игры, шарады и состязания, третьи с маниакальным упорством учат язык, специально подыскивая каверзные вопросы, на которые новоявленный сэнсэй [27] будет затем отвечать.

Есть много способов скоротать вечерок и все их нужно знать и, по возможности, использовать.

При этом, как я уже писала, каждая девочка старается держать в голове круг тем, на которые она может говорить если не с видом знатока, то хотя бы без запинок. Кто-то обсуждает последние новости спорта, другие сосредотачиваются на политике и экономике (под предлогом плохой экономической ситуации в стране можно выпросить чаевые лично для себя). В первой Японии я с грехом пополам научилась говорить о японской архитектуре и скульптуре, выторговывая себе экскурсии.

Последнее время народу в клубе прибавилось и я, опасаясь конкуренции, засела за словарь, готовя тему, на которую у нас никто не говорил; мало того, любивший все легкое и яркое Папа-сан запретил бы, решись я познакомить его со своей идеей. А решила я разговорить клиентов на тему самоубийства в Японии.

Первой жертвой стал богатый клиент, отличавшийся омерзительным характером и любовью отшивать девочек, которых подсаживали к нему, беседуя с одной только Мамой-сан, у которой от него уже голова шла кругом.

В тот день гость развалился, как обычно, на диване, окруженный цветником девушек, каждая из которых безуспешно пыталась разговорить его.

Я подсела, поздоровавшись. Не прерывая разговора с Мамой-сан клиент велел мне заказать себе выпивку.

Девушки старались выполнять свою работу, задавая гостю вежливые вопросы и получая на них односложные ответы – "да" или "нет". Выждав паузу, я попросила разрешение тоже спросить гостя, о том, что мне было интересно в Японии.

Тот, не глядя на меня махнул рукой: мол, спрашивай.

– Мне интересна тема самоубийств в Японии, – четко выговорила я заранее придуманную фразу.

– Что-о?! – Я поняла, что поймала его внимание, потому что толстяк вдруг с неожиданным проворством развернулся ко мне всем своим грузным телом. Ни разу до этого не замечала за ним такой прыти. Девчонки за столом притихли, а мамашка прикрыла платком рот.

– Как часто в Японии люди кончают жизнь самоубийством?

– Часто. Очень много случаев.

– А какие причины заставляют принять решение свести счеты с жизнью чаще прочих?

Он назвал разорение фирмы и несчастную любовь. Слушавшие нас девушки и Мама-сан начали предлагать свои варианты, попутно рассказывая разные истории. Становилось жарко, мы заказали еще по одному стакану холодного джина с тоником.

– А каким способом чаще всего убивают себя в Японии?

Снова эффект разорвавшейся петарды. Я дождалась, когда голоса стихли и бросила свой последний специально припрятанный для этого случая вопрос.

– А делает ли себе кто-нибудь харакири?

– Нет, что ты, это в глубокой древности самураи…

– Да я знаю харакири или сэппуку делают специальным коротким мечом, – продемонстрировала я знание японской культуры.

– Мечом, – толстяк был доволен моей осведомленностью. – Но теперь это смешно, у кого нынче есть меч? Вот повеситься или наесться таблеток – это другое дело.

– Но я слышала что японский писатель Юкио Мисима сделал себе харакири!

– Да! Вы читали Мисиму?!

С тех пор, когда этот гость приходил в клуб, то вместе с Мамой-сан он неизменно подсаживал за стол и меня. К слову сказать, он оказался бывшим борцом, имевшим четвертый дан и содержащий собственную школу, где повышали мастерство тренеры. С ним всегда было приятно поговорить, так как он оказался начитанным и интересным собеседником.

В последний день, на саёнара-пати он презентовал мне огромный и красивый букет цветов.

Цветок смерти

Прозрачная рыбешка фугу обитает в реках. Поймав такую рыбку рыбаки опасливо выбрасывают ее за борт лодки. Мерзавка жутко ядовита.

Повара, готовящие для посетителей фугу, создают из ее тела великолепный прозрачный цветок в виде розы. "Цветок смерти" – так он именуется. Для овладения премудростью приготовления "Цветка смерти" необходимо специально учиться. Шутка ли сказать – отравить клиентов!

Редко в каком ресторане можно увидеть на стене диплом повара, имеющего допуск к приготовлению "Цветка смерти".

Казалось бы, зачем испытывать судьбу, заказывая себе это блюдо? Но ведь так приятно иногда ощутить себя на острие, или на краю обрыва. Так соблазнительно сказать своей судьбе: ну же, красавица, пан или пропал. У тебя есть прекрасный шанс избавиться от меня, так что если не желаешь впредь помогать, то один лишь лепесток "Цветка смерти" и…

Японцы живут очень спокойно, почти без приключений и событий, поэтому "Цветок смерти" не перестает сооблазнять и молодых, охочих до острых ощущений, и стариков, желающих испытать свое везение.

Впрочем, на мой вкус фугу не представляет собой ничего особенного. Рыба как рыба, бывает и повкуснее.

Погоня за тайфуном

О том что придет тайфун, натворивший дел на Хоккайдо, мы знали за несколько дней, на все лады обсуждая эту тему в клубе. Никто не боялся тайфуна, все русские ждали его с распростертыми объятиями, закупали фотопленку или одноразовые фотоаппараты, чтобы заснять редкое явление, договаривались со знакомыми у которых есть машины, заранее выбирали места, с которых по идее тайфун должен был неплохо смотреться – открытые площадки и берег моря.

Заранее договорились и о машинах, не преследовать же тайфун на своих двоих.

И вот охота началась. В этот день я вышла на улицу в своем джинсовом костюме с зонтиком в руках. Мы с Отса условились встретиться в нескольких остановках от нашего дома, так что следовало торопиться.

Лил дождь, я раскрыла зонтик, но он был тут же вырван у меня из рук шквальным порывом ветра. Догнав беглеца и кое-как убрав с лица липнущие волосы я попыталась снова раскрыть зонт над головой, но не прошла я и десяти шагов, как новый порыв ветра сломал спицы, так что пришлось выбросить зонтик в ближайшую урну. Дождь прошел. Я заплела косичку, не желая и дальше воевать с ветром и ускорила шаг. Как и договаривались Отса ждал меня в условленном месте. Я села в машину и мы поехали.

– Давай сначала заедем в кафе, – предложил он.

Я не возражала и мы вскоре оказались около крыльца нашего любимого итальянского ресторанчика, стекла которого сегодня были плотно закрыты железными жалюзи. Вот и покушали. Поехали в другое, третье место – тот же результат.

Наконец дорога привела нас к супермаркету, где на верхнем этаже в кафе горел свет. Мы вошли в вестибюль главного зала и не поверили своим глазам – большинство секций были закрыты, свет горел не везде. Тем не менее, кафе работало.

Выпив по чашке кофе мы отправились сначала на площадь около нашего клуба. Кругом был разнообразный мусор, на асфальте лежало несколько деревянных вывесок, сорванных со своих мест, повсюду валялась кора пальм, ободранная ветром.

Самого тайфуна не было. Точно нашкодивший мальчишка он уже успел улизнуть, не желая быть пойманным с поличным.

Немного разочарованные мы отправились на берег моря – тот же результат. О недавнем прохождении тайфуна свидетельствовали несколько перевернутых зонтиков и разбросанных урн.

Хотели заехать на гору Бидзан, куда вела вполне удобная асфальтированная дорога, но было уже поздно.

Вечером в клубе все бурно обсуждали тайфун, лил дождь, и посетители оставляли зонтики около входа.

Никто из наших не видел самого тайфуна, осталось легкое недоумение и недовольство – подумаешь сильный ветер, дома бы внимания не обратили, а тут – тайфун, тайфун!..

– Тайфун это страшно, – начал рассказывать пожилой японец, тряся головой и изображая на лице панический ужас. – В тайфун закрывают все магазины, нет никаких развлечений, люди сидят по домам и боятся.

– А вы не боитесь тайфуна? – спросил кто-то из наших.

– Что вы – боюсь, очень боюсь! – замахал руками дедушка.

– А почему же тогда вы сегодня здесь, а не дома?

Озираясь как человек, не понимающий где находиться, японец обвел глазами переполненный клуб.

– Действительно! Ведь тайфун – опасно! Почему тут столько народа?! – чуть не выкрикнул он. – И почему я тут?

Он порывисто встал, держась за сердце, но тут же сел, знаком попросив налить ему коньяка.

– Ох уж эти русские, – сказал он наконец. – Последнего ума с вами лишишься.

В тот же день программа новостей сообщила, что недалеко супермаркета, куда мы заезжали, произошла авария, тайфун сбросил с моста легковую машину.

А так больше ничего страшного как будто не приключилось.

Столетник у дороги

Говорят, что столетник зацветает раз в сто лет – оттого он и столетник. До второй поездки в Японию я считала это выдумкой. Ну кто хоть раз видел цветущее алое? А я видела!

Столетники, которые дома мы выращиваем в горшках на подоконниках, в Японии растут на клумбах и в специальных катках около домов. Грязные от дорожной пыли эти токсикоманы принуждены вдыхать выхлопные газы машин, довольствуясь дождевой водой. Тем не менее, колючие красавцы отнюдь не выглядят заморенными и хилыми. Мясистые листья алоэ словно переполнены жизнью и солнцем.

Однажды, – а это было осенью, – возвращаясь с рынка я увидела небывалое зрелище. Столетник, живущий за автоматом с напитками, выбросил длинный светло-зеленый стебель с несколькими бутонами. Подойдя поближе и рассмотрев побег я пришла к выводу, что уже через несколько дней смогу увидеть цветы.

Не знаю, как для вас, а для меня такое открытие, пожалуй, граничит с обнаружением цветущего папоротника, под которым сокрыт клад. Может после того, как я увижу цветок столетника, у меня появится право загадать желание, которое вскоре исполнится.

Вернувшись, я рассказала о своем открытии девчонкам. Мы решили проверять столетник каждый день, чтобы не пропустить появление цветка.

В ту ночь под окнами гоняли байкеры, не давая нам уснуть. А наутро, когда я отправилась проведать растение, его уже не было. Вместо мощного деревца я обнаружила подавленные и убитые листья, тут же валялась разбросанная земля. Скорее всего, один из ночных мотоциклистов не справился с управлением и влетел в готовый распуститься столетник.

Я выматерилась и пошла дальше.

Но судьбу не переубедишь. Наверное, ей стало неловко оставить меня без желанного зрелища. Буквально через неделю недалеко от нашего дома я нашла другой, уже цветущий экземпляр, приютившийся в узком пространстве между стеной здания и чугунной решеткой. Кое как просунувшись между прутьями решетки, я сфотографировала цветок.

Любопытно, но когда я сказала нашим о том, что нашла еще одно цветущее растение и напомнила о возможности загадать желание, поглядеть на него никто так и не пожелал. Возможно, девчонки рассчитывали найти собственный цветок, чтобы загаданное желание исполнилось наверняка.

Столетник же продолжал цвести даже после нашего отъезда, как цвел и прежде. Но каждый ли год или раз в сто лет осталось загадкой.

Кстати цвел он оранжевым цветом.

Легенды полуострова Миура

Древняя земля Японии насквозь пропитана сказками, мифами и легендами, многие, из которых, на самом деле, являются подлинной историей страны, обросшей ракушками красивого вымысла.

Полустров Миура, что на юге страны, еще в 1192 году и не подозревал, что прославится в веках. И вот как это случилось.

Полководец Минамото Ёритомо, отличившийся во многих сражениях и получивший за это звание сёгуна (то есть военного правителя), решил отстранить от власти правящего монарха и принять управление страной на себя. Легко справившись с поставленной задачей, он разместил свою ставку в никому не известной деревеньке Камакура.

Выбор был обоснован уникальным в стратегическом плане местоположением Камакуры. Деревенька находится в плотном кольце гор, которые защищали ее от нападения врагов.

Самураи Минамото привнесли в архитектуру Камакуры свою философию, религиозные и культурные воззрения, создав тут строгий самурайский архитектурный стиль.

Но что это такое, самурайский стиль? Самураи – воины, а воинам много ли нужно? Было бы куда голову преклонить да поспать малость. Поэтому все дома, построенные в то время, напоминают низкие длинные бараки с надежными стенами и крепкой крышей, которую удобно чинить, потому что на ней практически нет никаких архитектурных излишеств.

По незнанию пройдешь мимо таких строений, даже не догадываясь какая это древность. Дома как дома, даром что старые и черные от времени.

На полуострове Миура, а точнее – на мысе Каннон до сих пор сохранился первый в Японии маяк. В двух километрах от морского причала, в Иокосуке расположен парк Цукаяма. Там похоронен английский штурман Адамс или, как называли его японцы, Андзин-сан, известный, нашим читателем по роману Джеймса Клэвелла "Сёгун" или по одноименному телесериалу.

Перед поездкой в первую Японию я с удовольствием смотрела этот фильм, и была приятно удивлена, что, оказывается, Андзин-сан был реальным историческим персонажем. Я-то по незнанию считала всю эту историю очаровательной костюмированой сказкой.

Здесь же, в Камакуре находится знаменитый на всю Японию Храм Разводов. Сюда бежали женщины, не желавшие жить со своими жестокими мужьями. В главном зале храма беглянок встречает синтоистская богиня Каннон, принимающая женщин под свое божественное покровительство. Кстати, сама статуя считается государственным сокровищем.

Города Иокосука, Дзуси, Камакура, мыс Каннон и парк Цукаяма на самом деле находятся так близко друг от друга, что создается впечатление, будто бы подъзжаешь к одному и тому городку с разных сторон. Уж слишком Япония миниатюрна по нашим меркам.

Так получилось, что буддизм и синтоизм в Японии тесно переплелись между собой, образовав необыкновенное сочетание.

Наиболее любимым синтоистским храмом на полуострове является Цуругаока Хатимангу, посвященный легендарному императору Одзину (посмертное имя Хатиман). Хатиман считался покровителем военных. Поэтому сёгун Минамото сделал Цуругаока Хатимангу своим семейным храмом.

Именно здесь, на крытой площадке перед храмом, сёгун Минамото заставил танцевать Сидзуку, известную танцовщицу и возлюбленную своего брата Ёсицунэ, убитого перед этим по его же приказу. Здесь же каждый год проходит храмовый праздник, участники которого стреляют из лука со скачущей лошади. Их сменяют спектали традиционного театра Но.

Храм Дзэниараи Бэнтэн-дзиндзя привлекает туристов поверьем, что стоит омыть деньги в воде местного источника, и боги быстро утроят сумму. Монеты, продающиеся в этом храме, с прилагающемся к ним сертификатом об омовении, являются принятым в обществе новогодним подарком, пожеланием процветания и богатства.

На Миуре столько великолепных храмов, что нет ничего удивительного, что с некоторыми из них связаны чудесные истории, достойные упоминания в житиях местных святых. Буддийский храм Рюкодзи, например, связан с именем монаха Нитирэна. На месте, где сейчас построен храм, его пытались казнить в 1271 году, но в момент казни молния ударила в занесенный над головой святого меч, уничтожив, таким образом, палача.

А на юго-западе острова, по преданиям, в пещере до сих пор живет дракон.

Но самая главная достопримечательность острова – статуя Дайбуцу (Большой Будда), находящаяся на территории храма Котокуин (ХIII век). Медитирующий Будда сидит на цветке лотоса. Высота скульптуры 11,4 метра, вес около 94 тонн. Скульптор Гороэмон Оно отливал статую по кускам, под наблюдением священника Дзёко. В начале статуя была позолоченной, но сейчас от позолоты мало что осталось, так же как и от деревянного павильона вокруг Будды, который два раза сносили мощные цунами или воля богов, не желающих чтобы прекрасная статуя была скрыта от взора небес.

Будда сидит со спокойным выражением лица, погруженный в медитацию или сон, в котором перед ним протекают столетия и жизни людей, когда-либо глядевших на него. А вокруг него разливаются спокойствие и плавная, точно мерцающая красота Японии.

Но думаете, я все это узнала в Японии? В какой-то степени – да, нашла дома в журнале "Япония сегодня". Прочла и обомлела: Боже мой, так вот где меня черти носили! А я ведь ни сном ни духом, мимо самурайских казарм так вообще пронеслась со скоростью ветра – заметила очаровательную китайскую беседку и горбатый мостик. А потом, поднявшись на холм, любовалась открывшимся видом, попивая колу из банки.

Ужас берет, когда подумаю, сколько всего мне удалось повидать в Японии, о чем я никогда не узнаю. Сколько прекрасных храмов и дворцов я посетила, ничего не выяснив об их истории.

Помню, недалеко от Токусимы была в длинной крытой галерее, где, как мне объяснили, хранятся статуи пятисот бодхисатв. И что же? Насчитала их не более семидесяти. Японцы же говорят пятьсот и, должно быть, видят всех до единого.

В Наре, около золотого дворца, нам на троих подарили бутылку с местной водкой, настоянной на золотой тонкой бумаге, фрагменты которой оседали на дне.

– У напитка хорошее поле, потому что золото образует вокруг себя положительную энергетику, дающую здоровье, – сообщил нам очень довольный своими познаниями японский профессор, выгуливающий нас в тот день.

Вот мы и пили ее за здоровье, опасаясь только подавиться золотой бумагой, но – обошлось.

В Киото посетила другой зал бодхисатв. Золотое небесное воинство замерло в ожидании неслышного приказа, чтобы броситься в бой с силами тьмы.

Сейчас уже дома в книгах я нашла многие места, в которых удалось побывать, но никогда не разыщу те маленькие молельни и храмы, ничем не прославившиеся и не оставившие своего следа в истории, в которых я так любила прятаться от солнца и мечтать.

Отношение к литературе

Меня очень интересовало, насколько японцы знают и любят русскую литературу. Вот я и начала приставать к посетителям нашего клуба с вопросом, кого из русских писателей они знают.

Любимый русский писатель – Толстоевский. Вот так, простенько и со вкусом, как партия и Ленин – близнецы-братья.

Хотя бывало и похлеще. На вопрос о том, каких в Японии знают русских писателей, один клиент-оригинал долго думал и потом обрадовано произнес: Анну Каренину.

Японцы обожают мелодраму и трагедию, им вообще близко все заставляющее плакать от жалости к судьбам других людей.

Пользуются популярностью любовные романы и мыльные оперы, каждый день во множестве выходят комиксы.

Культурный японец может назвать вам нескольких классических русских авторов и даже вспомнить Пелевина, но зато при этом может долго чесать в затылке по поводу японских писателей как классиков так и современных.

Книгу "Сто стихотворений" знают практически наизусть. Скажете, что эта нация больше любит стихи нежели прозу? Не совсем так. Более того, я думаю что настоящих ценителей поэзии немного найдется в любой стране.

Как же объяснить непонятную любовь к этой книге? А вот как.

В Новый Год самой популярной игрой являются карты. Сначала это были обычные европейские карты. Но с XVII века, после запрета на все европейское, появился собственный национальный вариант карточной игры "Хякунин иссю" ("Сто стихотворений ста поэтов") по мотивам знаменитой поэтической антологии, составленной в 1235 году известным поэтом Фудзивара Тэйка. В колоде двести карт. На половине из них портреты поэтов и начальные строки стихотворений, на других окончания стихов. Стихи короткие, их легко записать на картах и легко выучить. Ведущий тянет из колоды карту с началом стихотворения и зачитывает помещенный на нее фрагмент. Игроки должны закончить стихотворение и назвать автора.

Существует облегченная детская колода, для маленьких.

Карточная игра не всегда была забавой Нового Года. Сначала в карты играли только при дворе, затем ее перерисовали для себя вельможи и фрейлины и, наконец, карты ушли в народ, где сразу же полюбились.

А поскольку в карты в Японии играют все от мала до велика, то почему бы не поиграть на Новый Год, когда вся семья в сборе?

Пишу эти строки и завидую белой завистью. Вот бы и у нас народ не в дурака резался, а читал друг дружке стихи…

Скамейка на уровне дна, у Моста Танца

Мост Танца, как это уже наверное можно догадаться по названию, стоит на одной из центральных улиц Токусимы, небольшого городка прославившегося на всю Японию праздником Аваодори.

На мосту установлены два кривых зеркала, проходя мимо которых прохожие как не стараются – не могут разглядеть свои изменившиеся лица – фигуры вытягиваются в одну узкую полоску.

Спрашивается, для чего архитекторы придумали эти зеркала, если в них все равно невозможно смотреться?

Но кто сказал, что зеркала на мосту сделаны для людей? Приглядевшись, можно заметить под каждым зеркалом широкую, точно расплющенную фигурку танцующего человечка, который смотрится в волшебное зеркало, а оно отражает его в нормальных пропорциях.

Неправильные зеркала отражают неправильные рисунки, соприкосновение двух неправильностей рождают привычную нам реальность – иллюзию в кривом зеркале.

Каменные стены отделяют реку от города, мешая гражданам спускаться к воде в неподходящих для этого местах. Ночью вдоль набережной зажигаются синие огни, идущие ожерельем вдоль реки и отражающиеся в нем ниткой бус. В эту пору зажигаются золотые лампочки на деревьях, растущих вдоль реки. Гуляешь между ними и представляешь себя в какой-то сказке.

Все спуски к воде снабжены маленькими лампочками и прожекторами белого цвета – драгоценные подвески к синему ожерелью.

По обеим сторонам Моста Танца маленькие лесенки приглашают спуститься под мост, здесь же размещены крохотные скамеечки, по одной на каждом берегу. Напротив скамейки прямо в серой стене набережной круглый иллюминатор. Сидишь, бывало, там в тишине и наблюдаешь, как мимо тебя проплывают рыбы, – скамейки-то расположены на уровне дна, – даже дух захватывает.

Казалось бы, вот место для любовного свидания или долгих медитаций. Тем не менее японцы не стремятся ощутить себя на дне. А может, как и я, – боятся ночных грабителей. Лично я не задерживалась в этом местечке из-за боязни, что кто-нибудь из отморозков – не местных так пришлых, может заглянуть сюда в поисках легкой поживы. А ведь я в то время таскала в сумке все свои чаевые и сэкономленные на еде деньги, так что сами понимаете – не до риска мне было.

Расплата

Эту историю я записала уже в России со слов девушек, которые подобно нам работали в Японии танцовщицами и хостесс.

Дело происходило в городе Кочи на Сикоку. Шел самый обыкновенный, ничем не примечательный вечер. Часть девочек находились в гримерке, часть сидели за столиками с клиентами. Играла веселая музыка.

Когда открылась входная дверь оказавшийся рядом менеджер, а за ним и все девочки весело закричали входящим "Ирассяимасэ!" ("Добро пожаловать!").

Одетые в одинаковую форму полицейские влетели в клуб и сразу же рассредоточились по всему помещению, перегораживая пути к отступлению. Впрочем, никому и не пришло в голову убегать. Музыка замолчала, включился яркий свет. Заснувший было пьянчужка проснулся и начал крутить головой, не понимая что происходит.

Извинившись перед гостями за вынужденное беспокойство полицейские потребовали от всех присутствующих оставаться на своих местах, а сами зарисовали план клуба, отметив, кто где и с кем сидит. Со столов были собраны стаканы с недопитыми напитками. Их, как вещественные доказательства, поместили в специальные пакеты и контейнеры и вынесли прочь. На полицейских были белые перчатки, почему-то это особенно бросалось в глаза.

Некоторое время полиция общалась с клиентами клуба, записывая их данные и контактные телефоны, затем гости были отпущены восвояси.

Бледный и напуганный хозяин клуба низко кланялся каждому гостю, принося извинение за вынужденные неудобства, и заверяя в своей невиновности.

Разобравшись с клиентами полиция приступила к девушкам. Их заставили переодеться, затем, на тех из них, кто на момент прихода полиции находился в зале надели наручники и грубо вытолкали за дверь. На улице арестованных ждали полицейские фургоны.

Допрос производился в городке Такамацу и шел несколько часов до самого утра.

Четырнадцать человек арестованных, среди них три русские, три румынки и восемь филиппинок плакали, сумбурно и путаясь отвечали на вопросы.

По окончании допроса все девушки были отправлены в следственный изолятор – сравнительно маленькую комнатку, в углу которой торчал унитаз и умывальник. Вместо одной стены была решетка, из-за которой за арестованными наблюдали стражи порядка.

В камере не было никакой мебели, пригодной для того, чтобы сидеть или лежать на ней. Не оказалось даже циновки. Спать приходилось прямо на каменном полу, но все на полу не поместились. Поэтому спали по очереди.

После подъема лежать или прислоняться спиной к стене запрещалось, глаза должны были быть открытыми. И так до того момента, пока не принесут еду или не дадут отбой ко сну.

От волнений и расстройства у кого-то из девушек раньше времени начались месячные, другие терпели неудобство из-за необходимости справлять естественные нужды в битком набитом помещении и под надзором охранников.

Хуже всего, что арестованным ничего не говорили, им не разрешали позвонить домой или предупредить фирму-нанимателя, они не имели ни малейшего представления, как долго им придется пробыть в этой тюрьме и не останутся ли они тут навсегда.

В камере было буквально не повернуться и нечем дышать. На следующий день их сфотографировали анфас и в профиль с номерами в руках.

– Все. Теперь отправка в тюрьму, – сообщила остальным одна из румынок, подслушавшая разговор охранников. – Девочки, мы пропадем здесь. Нас никогда не найдут, а если и найдут – не вытащат.

Тюрьма для заключенных иностранцев находилась в Осаке: на втором этаже размещали мужчин, на третьем – женщин.

Узнав, что в новоприбывшей группе три девочки русские, их тут же посадили в разные камеры, чтобы они меньше могли общаться друг с другом. То же было и с румынками.

Тюрьма для заключенных иностранцев была просторнее, нежели не рассчитанный на длительное содержания преступников изолятор. В камере размещалось по девять человек. Это были воровки, проститутки и живущие без визы нелегалки.

Обычно в тюрьму Осаки люди поступали после суда, но над девушками поведавшими эту историю, не было никакого суда вообще. Им показали резолюцию и этим ограничились.

Заниматься хостессом в Японии иностранцев запрещено. Не буду с достоверностью утверждать это в отношении камбоджиек и филиппинок, но теперь точно знаю, что для русских, румынок и украинок это безусловный запрет.

В 7.00 подъем, в 7.30 завтрак, далее уборка камеры и в 9.00. перекличка, во время которой следовало сидеть на пятках, затылок в затылок и громко отвечать, когда произносят твою фамилию. Рассказывая об этом ритуале, девочки продемонстрировали, как они сидели с прямыми спинами, уставившись в затылок друг друга. Невольно возникла мысль, что в случае чего, одной пули хватило бы на целую камеру.

В 22.00. отбой.

По словам самих девчонок, обслуживающий персонал в тюрьме был хорошим, по первой необходимости оказывали медицинскую помощь. Три раза в неделю позволялось помыться в душе.

Когда мимо камер проезжала тележка с бельем и передачами, можно было попросить передать записку в другую камеру. Также можно было встретиться со своими на прогулке во дворике.

Сокамерники рассказывали страшные тюремные истории. По их словам, многие из них находились в тюрьме долгие годы без суда и следствия, без возможности подать о себе весточку родным. Все это не добавляло хорошего настроения.

Во время прогулок по закрытому со всех сторон тюремному дворику, можно было любоваться небом, которое тоже было за решеткой. Во дворе разрешалось играть в мяч.

Через две недели пребывания в тюрьме всех девушек неожиданно собрали вместе во дворике, где были как попало брошены их вещи.

Надо сказать, что к моменту ареста нашим девушкам оставался месяц до отъезда в Россию.

Последний месяц – необычное время. Каждый день взвешиваешь поклажу, прикидывая, что отправить почтой, а что тащить на себе. В последние деньки происходит прощание с друзьями и клиентами, вручение подарков, обмен адресами и телефонами – в общем обыкновенная суета, без которой не было бы очаровательного предвкушения скорого отъезда.

Девушки кое-как упаковали вещи, которых оказалось слишком много, так что половину пришлось бросить. Далее их в наручниках препроводили в аэропорт. Представители иммиграционной полиции сопровождала их до Франкфурта, где девушки были переданы с рук на руки местным представителям власти. Другие пассажиры таращились на наручники. Наверное в их представлении наши девчонки представлялись какими-нибудь террористками или закоренелыми преступницами.

Хорошо еще, что самолета пришлось ждать не пятнадцать а всего лишь три с половиной часа. В России девчонок встречала милиция. Их завели в служебное помещение, проверили документы и предписание о высылке.

На лицах представителей власти читалось недоумение:

– За что вас, девушки? Что вы такого натворили? Тут ничего толком не написано? – прозвучали сразу же несколько вопросов.

Действительно, за что?..

Хорошо хоть дома к ним отнеслись с пониманием и, несмотря на обычную нашу бюрократию в милиции аэропорта их продержали всего полчаса.

Жуткая ситуация. Главное – непонятно, как быть дальше и что посоветовать искательницам приключений и авантюристкам. В Японии иностранцам запрещено заниматься хостессом, но нанимают именно на эту работу. Отказаться при заключении контракта – значит не поехать совсем, поехать и саботировать хостесс в Японии – равнозначно вылететь первым рейсом домой. Так что рискованная выходит, в конечном счете, работенка.

Правда, такие истории пока большая редкость. Поговаривали что хозяин клуба не заплатил местной мафии или чиновникам, вот его и решили разорить и публично опозорить.

Обычно хозяева клубов получают известия о полицейской проверке заблаговременно и устраивают в этот день общий выходной.

Я помню, как наш Папа-сан пару раз прибегал в клуб, веля нам в спешном порядке одеваться в свою обычную одежду и не вылезать из гримерки. Но в тех случаях, слава Богу, все обходилось лишь нервотрепкой.

Сто лет не дед

Отправившись второй раз в Киото мы с профессором Хироси сели в такси, водитель которого проводил для нас входящую в стоимость поездки экскурсию. Мы выбрали маршрут по карте и медленно поехали вдоль улиц, останавливаясь в самых интересных местах.

Несмотря на конец августа, было невыносимо жарко и мы старались не оставаться долго на солнцепеке либо уходя в тень, либо не вылезая из машины с кондиционером.

– Это сирой кава – сообщил мне профессор, сопровождающий меня в этой поездке. Мы говорили по-русски.

Сирой – белый, кава – река. Сирокава, догадалась я. Ну, конечно же, Белая река, воспетая во многих стихотворениях. Мы вышли из машины.

Белая река оказалась узкой и, судя по всему, мелкой. Из-за известняка вода в ней была желтоватого цвета. По берегам росли тоненькие, хрупкие точно девочки-танцовщицы ивы.

– Здесь находиться школа гейш и много чайных домиков, где работают гейши, – сообщил гид.

– Можно зайти, померить костюм гейши и наложить на лицо грим, – предложил услужливый профессор. Тебе это будет интересно, сделаем фотографию. Цена один ман, это дорого, но я могу заплатить. Это на память…

– Сто долларов?! – возмутилась я, – на эти деньги можно купить юкату.

– Юката некрасиво, – профессор презрительно отвернулся от меня, мол, дело ей предлагаешь, а она…

– Зато юката уедет со мной в Питер, – не сдавалась я.

Мы вернулись в машину и продолжили экскурсию.

– Давайте-ка завернем вот сюда, – водитель показал на карте рисунок, на котором был изображен веселенький красный храмовый комплекс. – Иностранки – дуры, им нравиться все яркое и сделанное в японском стиле. А храм молодой – всего-то сто лет, но они все равно не понимают.

– Это хорошая мысль, – закивал головой мой провожатый-профессор и тут же перевел мне. – Он говорит, что недалеко отсюда красивый храм. Мы можем поехать туда.

Я взглянула на карту и согласилась, раздумывая как отомстить за дуру.

Храм оказался действительно очень красивым. Прямо около входа красовался белый и, как показалось издалека, цветущий куст. Но подойдя ближе стало ясно, что вместо листьев на нем закреплены листочки с молитвами. На фасаде храма красовалась раскрытая хризантема – эмблема императорского дома. А дальше располагался дивный садик.

Через неглубокий пруд был проложен своеобразный мостик в виде цепочки каменных кругов, по которым было приятно идти, любуясь плавающими вокруг гигантскими рыбами, которых можно было даже потрогать, что я не без внутреннего трепета и сделала.

Рыбины были серыми, а вода в пруду зеленой, поэтому громадные карпы становились заметными лишь когда подплывали к тебе.

Выходя из храмового комплекса я поблагодарила профессора за приятную экскурсию, заметив между прочим, что, мол, какие молодцы японцы, храму от силы лет сто, но он сделан в традиционном стиле, не отличишь от древних строений.

– Ты понимаешь по-японски?! – только и сумел выдавить из себя профессор. Вид у него при этом был таким, словно с ним вдруг заговорила ручная горилла или статуя Каннон.

Спортивная площадка

Несколько раз в парках мне я замечала одинокие фигурки людей вытанцовывающих нечто вроде упражнений тай-дзи. Было приятно наблюдать со стороны, как точно и красиво вписываются эти полные грации движения в картину окружающей природы.

Сами мы занимались в залах, а вот так на природе, под пение птиц, не получалось. Бегали правда, но все больше по магазинам и от начальства.

Но вот однажды Хироси, знакомый Линды пригласил нас прогуляться в "одно интересное место".

Мы уселись в машину и через полчаса очутились в горах. Как по команде вырубились мобильники, машина остановилась. Перед нами был красочный плакат, на котором нарисованные человечки катались на канатной дороге, балансировали на бревне через овраг, ползли по странной конструкции из веревок и досок, покоряли крепость и наконец после всех злоключений и подвигов пожимали друг другу руки в китайской беседке наверху горы.

– Мы на спортивной площадке, а это план, – догадалась Линда, и мы направились к первому испытанию.

Примечательно, что спортивная площадка была не похожа ни на одно спортивное сооружение, которые я когда-либо видела до этого. Ведь что такое для нас спортивная площадка? Гладкое поле, на котором размечены беговые дорожки, поставлены в ряд всякие снаряды и приспособления, по которым можно лазить, на которых подтягиваешься, прыгаешь, в общем – занимаешься спортом. Японская спортивная площадка была расположена в естественных условиях, гора и лес.

Канатная дорога – небольшое сооружение, наверху поставлена стартовая площадка в виде ворот, от нее шли два каната вниз. На каждом закреплено кольцо с веревкой и шиной от легковушки. В шину нужно как-то забраться и спокойно съехать вниз. Другое дело, что без посторонней помощи оседлать шину непросто, ведь она так и норовит улизнуть от вас, и добраться до места назначения в гордом одиночестве.

Следующее испытание – пройти по воткнутым в землю вертикально бревнышкам. Все они, разумеется, разной высоты, так что тоже приходиться попотеть. Далее следует невероятное сооружение из веревок и все тех же бревнышек: внешне оно напоминает вязанную спираль, в которую нужно забираться, лезть хватаясь за веревки и стараясь не вывалиться из сложной конструкции.

Испытания шли за испытаниями, мы с удовольствием преодолевали хитроумные восточные ловушки, чувствуя себя какими-то ниндзя. Тем временем тропинка уводила нас все выше и выше, пока мы не очутились на вершине. Бескрайнее небо, кольцо гор и пение птиц.

Мы присели на скамейке беседки. Японец закурил.

Было необыкновенно хорошо и радостно. Я закрыла глаза и тут же Линда пихнула меня в бок, возвращая к реальности.

– Смотри! Что это?

Мы подошли к плакату на котором, как и на том, что внизу, был показан весь пройденный нами путь. Только теперь рядом с человечками внизу и теми, что радовались на вершине, стояли какие-то цифры. Причем, у тех что только-только начинали подъем, цифры были больше, нежели у тех, кто его уже совершил.

– А, догадалась! Они хотят сказать, что прохождение всех испытаний гарантирует сбрасывания одного килограмма веса!

Мы тут же поздравили друг друга с прекрасным результатом и отправились отмечать событие в ближайшем ресторанчике.

Следы на ветру

Однажды, гуляя по Токусиме, я обнаружила парк, подобно обручальному кольцу охватывающий подножие горы. Вверх вела старая каменная лестница.

Я пошла по ступенькам вверх. Справа от меня была потрескавшаяся от времени скальная стена, в щелях между камней росли цветы и трава. Огромные деревья подпирали собой низкое небо.

Поднявшись на половину лестницы я нагнала пожилую японку в спортивном костюме, которая обернулась, услышав мои шаги.

– Хороший денек. Мой доктор прописал идти от станции до горы, и подниматься до площадки с музыкантами, два восхождения в день, – деловито сообщила она.

– Замечательно. Я здесь в первый раз.

– Идите вперед, я отдыхаю после каждых десяти ступеней и не хочу задерживать вас.

Японка поклонилась и я поспешила наверх. Казалась какая-то сила подталкивает меня, не давая остановиться и расслабиться.

Музыкальная терраса оказалась довольно-таки широкой, она огибала гору, серой асфальтной лентой. Кругом стояли скамейки, на которых, должно быть, приятно было посидеть в тени и покое, расслабляясь после утомительного восхождения. Тут же я обнаружила крохотную тропку, уходящую вверх, и пошла по ней. Буквально в трех метрах вверх от музыкальной террасы стояли рядами красные скамьи. Это место специально предназначалось для музыкантов, видеть которых не обязательно, достаточно и того, что льется музыка, догадалась я.

Тропа же петляла, извиваясь и словно призывая следовать по ней до самой вершины. Никогда в жизни я не восходила ни на одну гору, и поэтому не могла отказаться от такого настойчивого приглашения, тем более что какая-то непонятная сила увлекала меня все выше и выше. Почти что бегом я поднималась по крутой тропинке. Где-то приходилось обходить огромные, похожие на питонов, корни деревьев, где-то хвататься за ветки, подтягиваясь на руках. Вокруг меня раскинулся дикий тропический лес, несколько раз буквально из-под ног выскакивали юркие ящерицы, огромные полосатые пауки глазели из центра своих паутин. А я устремлялась все выше и выше, пока кроны деревьев не открыли голубое, точно сапфир небо.

Я оказалась на плоской белой площадке, как раз между двух когтистых и зубастых львов ши-ши, приветствовавших меня со своих высоких постаментов. Между ними виднелась белая дорога к храму.

Я слышала о многих восхождениях, в юности моя мама занималась горным туризмом, но никогда прежде не слышала о восхождении на гору, увенчанную точно облаком, белым храмом.

Дорога к нему походила на взлетную полосу. Казалось, что именно здесь должны были бы совершать свои посадки боги и именно отсюда души праведников поднимаются вверх. Я шла к храму, раскинув руки, словно ветер мог подхватить меня и унести в неведомые и прекрасные края.

Но вместо этого легкий ветерок донес до меня протяжные звуки флейты. Бросив монетки и попросив удачи на ступенях храма, я обошла его и увидела молодого монаха, играющего на флейте.

После этого первого посещения я частенько наведывалась в белый храм, слушая музыку монаха. И однажды, уже перед отъездом, когда я пришла прощаться, неожиданно мне в голову пришла озорная мысль.

Дело в том, что мама и брат прислали мне свои следы, вырезанные из бумаги, благодаря им я не боялась ошибиться в размерах, покупая им обувь. Делая покупки в магазинах, гуляя по паркам или сидя в кафе, я всегда мечтала, что в один прекрасный день смогу привезти свою семью в Японию. Сводить в парки, угостить вкусной едой, накупить подарков, и совершить восхождение к белому храму.

И вот теперь я пришла прощаться.

Не задумываясь я вынула из сумки оба следа и поставила их на дорогу, ведущую к храму.

Представляю, какие мысли появились бы в головах монахов, обнаружь они мою инсталляцию.

Поклонившись в последний раз храму и уже собираясь спускаться, я обернулась, успев заметить, как ветер поднял в воздух два следа и словно подтолкнул их к храму.

Однако сила, поднимающая меня все это время на вершину горы, вдруг словно подтолкнула вниз, не дав досмотреть до конца.

И вот что еще интересно. На половине спуска я вдруг явственно услышала флейту монаха.

Осенний Кадзурабаси

В первый раз я была на подвесном мосту Кадзурабаси в день своего рождения – первого июля, тогда Соти-сан сказал странную фразу: «Ты только что прошла по мужскому мосту, как это делали монахи и воины. Это мужская инициация, так что если хочешь пройти и женскую, дружи со мной, и когда деревья станут разноцветными, горы покроются пестрым ковром, я отвезу тебя на онна-баси, где ты пройдешь путь женщины».

И что же – деревья начали примерять свои яркие осенние кимоно, и машина Соти-сана уже стояла в условленном месте, поджидая меня, для того, чтобы исполнить данное несколько месяцев назад обещание.

До моста мы ехали молча, старик врубил на полную мощь музыку, каждый думал о своем. Приближался день моего отъезда.

– Я не приду на Саёнара-пати и не буду говорить тебе "прощай", – наконец проговорил Соти-сан. – Вернешься ты или нет, я переворачиваю страницу нашего знакомства [28]. Это лето было необычным, но полезным для меня, я сделал много хороших фотографий, посетил места, в которые не выбрался бы самостоятельно. Спасибо тебе за это.

Я хотела произнести ответные слова благодарности, но фотограф остановил меня.

– Сейчас ты завершишь начатый обряд и будешь свободна. Но сначала, – он лукаво улыбнулся, показав мне на лежащую на заднем сидении камеру, – последние фотографии у водопадов.

Мы проехали еще немного и притормозили.

Светило солнце, но несмотря на это ветер был просто ледяным. Я была рада, что захватила с собой теплую куртку.

– Встань ближе к струям. Вот так. Должен получиться превосходный кадр.

Точно факел невдалеке алел японский клен с крошечными похожими на маленькие звездочки листочками.

Мы снова забрались в машину и остановились в уже знакомом месте возле подвесного моста.

Но вместо того чтобы сразу же пойти на мужской мост, Соти-сан повел меня совсем в другую сторону, углубляясь в лес – там спрятанный ото всех висел между небом и землей женский мост.

В этот раз мы обошлись без маскарада и переодеваний. Соти-сан молча сфотографировал меня на женском и на мужском мостах. Возле мужского моста все так же бился белый водопад, похожий на женщину в длинных белых одеждах с волнистыми белыми волосами. Интересно, видит кто-нибудь в этом водопаде женщину? Наверное, если покопаться, можно найти такую легенду.

Сев в машину я записала в блокнот стихотворную строчку. Соти-сан стоял рядом, дожидаясь когда я закончу.

– Что ты писала? – поинтересовался он.

– Всего лишь стихотворение, – ответила я.

На обратном пути мы остановились под светофором недалеко от платной дороги. Рядом с моим окошком торчали потемневшие от дорожной пыли и выхлопных газов толстые стебли с грубо срезанными верхушками. Я присмотрелась – так это же юнии! Те самые голубые юнии, покрывающие горы, смотреть на которые возил меня Соти-сан.

Я показала фотографу на изуродованные стебли.

– Помнишь?

Он заулыбался, загадочно поглядывая на меня. Больше мы не произнесли ни слова, но я поняла, как для тонко чувствующего фотографа был важен сам факт, что я сумела узнать стебли цветов, сделавшихся неким символом для нас двоих.

Как меняется женщина, прошедшая через школу консумации

Женщины, работающие в Японии танцовщицами или хостесс, не любят распространяться на эту тему. Виной тому предвзятое общественное мнение, считающее их искательницами приключений, молодыми акулами и охотницами за сокровищами. Увы, если бы все было именно так…

Представьте, девушка уезжает куда-то на край света, где пропадает в среднем шесть месяцев. Рядом ни папы, ни мамы, ни имеющих до всего нужду соседок, ни старших товарищей, способных подставить в трудный момент свое плечо, помочь советом.

Все приходиться делать самой, не рассчитывая больше ни на кого. И тут начинается психологический отрыв, который увеличивается по мере накопления девушкой личной силы и уверенности, что она не пропадет в этом странном и одновременно таком привычном мире.

Она проходит через испытания, приобретает навыки и в конечном счете выходит победительницей.

Если ощущение такой победы не в состоянии изменить человека, то его уже не изменит никто и ничто.

А теперь давайте припомним характер работы в клубах? Девушка должна говорить на иностранном языке, который она в 99 % начинает учить с нуля. Танцевать, знать различные истории, игры, развлечения, она должна обладать психологическими качествами, помогающими ей понять, кто ее новый клиент и каким образом можно влезть ему в душу. Заметьте, на все дается одна попытка: или пан или пропал.

И наконец, в клубе девушка одевается в красивые платья, туфли на каблуках, она всегда прекрасно причесана и накрашена. Она принцесса, королева или существо из другого мира – всякий хочет добиться расположения такой красавицы.

Она получает подарки, деньги, ее вывозят в красивые места и рестораны – естественно, что самооценка такой девушки повышается, даже если до поездки она мало заботилась о том как выглядит и что на ней надето. Теперь она начинает заботиться о себе, создавать имидж.

Такую девушку не соблазнишь дешевкой, она уже не побежит за первым встречным, поманившим ее пальцем. Имидж принцессы будет охранным кольцом закрывать ее от жизненных трудностей, а привычка работать с тяжелыми клиентами научит терпению и мудрости.

Поэтому многие из удачных путешественниц после приезда открывали свои фирмы или без страха и внутренней робости шли на собеседования в самые престижные конторы, покоряя их одним взглядом.

Да, Япония – особая страна. Это и высокие технологи и островная удаленность от всего мира. Точно алхимический котел Япония кипит в омывающих ее водах Тихого океана, и вместе с нею варятся все, кто единожды угодил сюда. Шлак выплескивается вместе с пеной, а человеческая материя переплавляется в… а Бог его знает во что.

Пройти через такую Японию и не измениться невозможно. В лучшую же или в худшую сторону меняются наши соотечественницы – вопрос сложный, так сразу и не ответишь. Возможно тот, кому посчастливилось идти по жизни рука об руку с девушкой, прошедшей школу Японии, скажет: это то что надо. Ему возразят лишь те, кто волей судьбы оказался преградой на пути покорительницы мира. Последним этот женский тип понравится в меньшей степени.

Мнения разделились. И какое из них верное решать не мне.

Загадка загадок

Нежное сияние Японии завораживает. Снова и снова мы, европейцы, пытаемся отгадать тайну ее очарования, но…

Вот, казалось бы, я жила в этой удивительной стране, работала, гуляла, пила вино, знакомилась на улицах, отрывалась на дискотеках, посещала разные города и… Знаю ли я Японию, могу ли почувствовать себя в ней своей? Разгадать хотя бы часть ее тайн?

Нет.

Да, я ходила по музеям и храмам, трогала дерево и камень, слушала музыку земли, пила воду из священных источников, не зная толком что я трогаю, слушаю, на что смотрю. Любой студент восточного факультета знает ни в пример больше, нежели я, может рассказать о сюжетах на барельефах, о том, кто изображен на картинах или скульптурах, кто строил тот или иной замок. Но этот самый студент, возможно, никогда не держал в руках настоящий меч-катану, не вдыхал тонкий аромат дорогого веера…

Как же все запутано в этой стране, сколько прозрачных ширм нужно отодвинуть, прежде чем Япония покажет свое подлинное лицо…

Загадка Японии притягивает к себе и постоянно удаляется, ускользает как прозрачный шарф растянутый в бесконечности: иди по нему, как по нити Ариадны, иди вечно и найдешь вечность…

Ни дай Бог никому и никогда разгадать твоих тайн, прекрасная Нихон. Оставайся на века далекой, манящей и желанной – мечтой, которой не суждено сбыться, тайной к которой разрешено лишь прикоснуться легким поцелуем. И тут же Япония ускользнет от тебя, оставив в изголовье кровати книгу Сей-Сенагон или веер с изображением летящего журавля.

Приложение

Контракт для работы в Японии (стилистика и орфография сохранены)

Японская фирма (название), именуемая в дальнейшем "А", с одной стороны, и артист, именуемый в дальнейшем "Б" с другой стороны,

место работы – название клуба,

профессия – артистка балета,

гражданство – Россия,

фамилия, имя, отчество

на основании обоюдного согласия по всем условиям, которые соответствуют требованиям правительства Японии к разрешению на въезд в страну, пребывание в ней и выплату гонорара, подписали следующий контракт.

1) Срок работы по найму составляет 3 месяца с – до – или же 90 дней со дня пересечения границы Японии. Однако, при наличие взаимного согласия, срок работы может быть продлен еще на 90 дней.

2) Ежемесячный гонорар "Б" составит – японских йен. В случае переработок "А" выплачивает "Б" за каждый час соответствующее вознаграждение.

3) В период действия данного контракта "Б" предоставляет свои услуги исключительно "А" и не будет принимать других предложений о найме, как в Японии, так и в других странах без получения согласия "А" заниматься деятельностью только по своей специальности.

4) "Б" участвует не более чем в трех представлениях в день, каждое продолжительностью по 30 минут. В перерывах между представлениями "Б" готовится к выступлениям в гримерной. Ежемесячно "А" предоставляет "Б" 4 выходных дня.

5) "А" оплачивает "Б" билеты на самолет по маршруту (обязательно должны быть указаны все пункты следования. – Ю. А.), а также оплачивает транспортные расходы на территории Японии. Кроме того, "А" предоставляет "Б" проживание в благоустроенных помещениях со всеми удобствами, трехразовое питание в день либо деньги на питание и оплачивает все формальности, необходимые для проживания в стране. В случае необходимости продления срока пребывания в стране, "Б" оплачивает расходы по продлению визы в сумме – японских йен.

6) "А" гарантирует "Б" обеспечение его личной свободы и безопасности, а также соблюдение его гражданских прав по законам Японии.

7) Выступление "Б" проходят в ресторанах, ночных клубах и кабаре, указанных А". Что же касается других площадок, таких как радио и телевидение, то выступления на них осуществляются на основании обоюдного решения сторон.

8) Данный контракт считается недействительным, если осуществление его становится сложным или невозможным в связи с правилами и ограничениями японского правительства, а также правительства той страны, гражданином которой является артист. Это относится также и к тем случаям, когда сроки пребывания в Японии "Б" сокращает по каким-либо другим уважительным причинам.

9) "А" не может в одностороннем порядке прервать действие данного контракта, кроме тех случаев, которые считаются общепризнанными и справедливыми причинами для этого, а именно:

– нарушение дисциплины и недобросовестное отношение к работе со стороны "Б";

– пренебрежение служебными обязанностями со стороны "Б";

– обман либо злоупотребление доверием "А";

– нарушение законов и постановлений японского государства.

10) В период действия данного контракта "А" оплачивает "Б" медицинскую помощь, и его госпитализацию (за исключением стоматологической и гинекологической помощи, а также несерьезных заболеваний, ран и ушибов, которые произошли по вине самого "Б"). При этом дни работы, пропущенные "Б" по болезни, не оплачиваются.

11) "А" несет материальную ответственность (выплата денежной компенсации) в случае смерти "Б" или в случае полной либо частичной утраты им трудоспособности в период действии контракта. Размер денежной компенсации определяется в каждом конкретном случае по решению уполномоченных на то организаций Японии. Это не распространяется на случаи, когда увечье или смерть "Б" является результатом сознательного действия "Б".

12) "Б" будет выплачена компенсация в случае любой производственной травмы, а также в случае увечья в результате военных действий так же, как и гражданам Японии.

13) На случай кончины "Б", "А" обеспечивает за свой счет отправку тела и имущества родственникам "Б".

14) "А" и "Б" должны неукоснительно придерживаться положений данного контракта. Однако, если возникнет ситуация, при которой его реализация станет затруднительной либо невозможной по законам Японии или из-за форс-мажорных обстоятельств, обе стороны после консультаций могут на взаимной основе изменить его содержание.

15) В том случае, если реализация всего контракта или его части становиться невозможной по вине одной из сторон, то другая сторона вправе потребовать возмещения убытков. Однако, это не относится к тем случаям, когда в контракт уже внесены изменения в результате договоренности между "А" и "Б", а также тогда, когда происходят стихийные бедствия либо другие непредвиденные несчастные случаи.

16) В случае, если возникают споры или разногласия по статьям данного контракта, либо возникает ситуация, не оговоренная в статьях данного контракта "А" и "Б" будут решать проблем путем переговоров на основе доброй воли.

17) Настоящий контракт составлен на 3-х языках (русском, английском и японском). Все три варианта идентичны по содержанию и имеют одинаковую силу, при этом обе стороны получают по одному экземпляру на каждом языке.

Число и подписи.

Примечания

1

Waiting – ожидание, в данном случае место для ожидания.

2

От английского request – запрос

3

От английского help – помощь.

4

Ватаси-ва по-японски означает "я".

5

Кампай (яп) – традиционный тост.

6

Ичибан (яп) буквально ичи – один, и бан – номер. Ичибан – первый номер – лучшая. Система присваивания девушкам в клубах почетных номеров введена для морального поощрения персонала. Кроме того, первую, а значит и лучшую девушку чаще рекламируют, подсаживая к самым выгодным клиентам.

7

Show-time – буквально «время показа», концертное отделение (англ.).

8

мавро – японское название осетра.

9

Сасими – сырая рыба,

10

хирагана, катакана – японские слоговые азбуки.

11

Нагойский Замок (англ).

12

Love hotel – отель для свиданий, буквально – «отель любви» (англ).

13

Пачинка – сеть игровых автоматов, популярных в Японии.

14

sayonаra-party – праздник прощания (англо-яп.). От японского sayonаra – до свидания и английского party – вечеринка. Для современного японского вообще характерны такие слова-гибриды.

15

митинг – обязательное почти во всех клубах собрание в конце рабочего дня, на котором подводятся итоги проделанной работы, выносятся взыскания и намечается фронт работ на завтра.

16

Тэнчо (яп) – управляющий клубом

17

Каори (яп) – аромат.

18

Тагалог (тагал.) – тагальский язык, один из наиболее распространенных на Филиппинских островах. Наряду с английским, является вторым государственным языком Филиппин.

19

Информация о русских, а точнее казаков на императорской службе в ХVIII веке не проверена, я передаю ее со слов Такеды-сан. Вообще-то в XVIII веке Япония была еще закрытой для иностранцев страной и непонятно, откуда там взялись казаки.

20

Дайбуцудэн(яп.) – Павильон Большого Будды – самое большое деревянное сооружение на земле. Его размеры 57 м. на 50,5 м. Автор скульптуры – известный корейский скульптор того времени Кунинака-мурадзи Кимимаро. Заказал статую император Сёму, по указу которого, по всей Японии начали возводиться буддийские храмы.

21

Еще одно словечко-гибрид. От английского boy в значении «официант» с присоединенным уважительным японским «-сан».

22

Перед тем, как устроить общее собрание с приехавшими специально для разбирательства нашего дела руководителями фирмы, с нашей стороны было множество звонков в фирму-наниматель в Японии и России. В клуб неоднократно приезжали менеджеры этой фирмы, пытающиеся навести порядок. Собрание на таком уровне состоялось в первый и последний раз и результатов можно было ожидать абсолютно любых – вплоть до высылки всей непокорной группы с «волчьими паспортами» или же официального отказа фирмы-нанимателя поставлять девушек в клуб нашего Папы-сан.

23

Тигау (яп) – не то, не так, не тем образом, ошибочно

24

Онна-баси (яп.) – женский мост.

25

Юри (яп.) – лилия.

26

Онсэн (яп.) – горячий источник.

27

Сэнсэй (яп) – учитель.

28

По неписанному правилу клиенты, посещающие другие клубы в отсутствие своей знакомой девушки, потом к ней стараются не возвращаться. Поэтому Соти-сан прощался навсегда.

Content

Юлия Андреева
Изнанка веера
(Приключения авантюристки в Японии)

Перевернутая страна

С чего все началось

Призма авантюризма

Консул за занавеской

Великий перелет – шаг назад и два вперед

Тараканы с потолка – блин, экзотика!

С тараканами и без

Танцы, шмансы, консумансы

Хостесс, или наука улыбаться

Первый день работы в клубе: «Почему ты не говоришь по-японски?»

Свои – чужие

Пьянь, рвать, дрань – а в общем-то японцы

Рыба смотрела, как я ее ела

Престиж профессии

Почему и у кого японцы должны просить прощение?

Первая вылазка в город – Замок в Нагое

Мы и они – два разных мира

О японской еде и не только

Отношение к семье

Закаливание

Отношение к детям

Дом Потерянного Ребенка

Отношение к женщинам

Пора по барам

Почему японские мужчины предпочитают иностранок?

Японцы научились слушать музыку земли

Лав-отели

Электрификация японских женщин

Что ловят японцы в ночных клубах?

Самурай для Хельги

Компьютерный ресторан

Отношение к сексуальным меньшинствам

Мужской хостесс – гей-, гетеро-, транс-клубы

Мой друг Отса-сан

Чин-чин дзингу

Какого пола Страна Восходящего Солнца?

Отношение к гостям

Хурма согласия

Дождь в Японии

Увлечения

Чипы

Ночной звонок

Сон на пляже

Отношение к спиртному

Холод на Хоккайдо

Бомжиха

Якудза. Пальцы веером, цепи до гульфиков – как же все похоже

О преимуществах легальной жизни

Танцуй пока живая – промаксаем!

Паук

Ночная орхидея

Бомба Кота

Священные олени

Колыбель цивилизации

Нос Будды – вход в рай

Билеты

Праздник прощания

Контроль за словами

Языковая помесь

Добро пожаловать в ад!

Алкогольная консумация или Как заставить пить непьющего, отправить в загул негулящего, да еще и наварить на этом бабки

Штрафы

Расписка

Кремлевские жители

Наши развлечения

Личное и общественное

Концерт

Айя

История одного побега

Подарки

Ракушка монаха

Японские подарки

Незапланированный визит

День рожденья

Госпиталь

Борьба с лишним весом

Музей-аквариум

Признание в любви

Японские подарки (продолжение)

Водоворот в Наруто

Аваодори

Замужество Линды

Дом Осаму

Прогулки по городу

Отношение к религии

Амулеты, талисманы, обереги

Чем могут помочь японские боги?

Клад в стене

Свадьба Линды

О вежливости

Травма

Званый обед

К вопросу о японском юморе

Мафия

Зоопарк

Отношение японцев к новому

В аптеке

Путешествия

Гора из цветов

Кому доверять, а кого проверять

Жара

Молельня в горе

Рыбалка

Кондиционер

Отношение к чистоте

Японские бани

Кого мочат в японских сортирах?

Самоубийства

Цветок смерти

Погоня за тайфуном

Столетник у дороги

Легенды полуострова Миура

Отношение к литературе

Скамейка на уровне дна, у Моста Танца

Расплата

Сто лет не дед

Спортивная площадка

Следы на ветру

Осенний Кадзурабаси

Как меняется женщина, прошедшая через школу консумации

Загадка загадок

Приложение

Контракт для работы в Японии (стилистика и орфография сохранены)

Примечания