Завойчинская Милена

Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец (СИ)

Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец

Завойчинская Милена

«Желающего судьба ведёт, не желающего — тащит»

Клеанф

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

Богиня зимы скучала в своих холодных снежных чертогах. Не радовали морозные узоры, украшающие своды и стены. Не вызывали восторга дивные статуи, которых для нее создали ветра, выточив из цельных ледяных глыб.

— Как же скучно! — вздохнула беловолосая красавица. Поправила белоснежный мех своего манто, закинула ногу на ногу и разгладила невидимую складку на затканной серебром парчовой ткани белого, само собой, платья.

Снеговики, пытавшиеся порадовать свою владычицу, остановили свой унылый хоровод. Они уже который час и день — а может, и год, в снегах время течет иначе — пытались ее развеселить.

— Прогуляться, что ли, по мирам? — побарабанила длинными тонкими пальцами по подлокотнику трона богиня Цасси. — Сделать кому-нибудь доброе дело? Как раз пришло мое время… Время чудес.

Ближайшие к трону два снеговика переглянулись угольками глаз и подвигали носами-морковками. Чувство юмора, а также понимание счастья у Цасси были своеобразными. Как и у всех богов и богинь. Высшие сущности, что с них возьмешь.

Правый снеговик пошевелил пальцами рук-веточек. Мог бы — вздохнул бы. Но он был всего лишь снежным созданием, пусть и оживленным. Поэтому только внутренне поежился. Нет, не от мороза, царившего в ледяных чертогах. А от воспоминаний о жаре, коим его опалил заглядывавший как-то в гости к Цасси бог лета.

Богиня же зимы вскочила со своего трона и двинулась вдоль стен, увешенных ледяными зеркалами. Возле некоторых она ненадолго замирала. Другие не удостаивались ее интереса. Снеговикам было любопытно: что же рассматривает их владычица? Сменяющиеся с каждым шагом прекрасные наряды, схожие между собой лишь белоснежным цветом? Или же видения иных миров, которые демонстрировали зачарованные зеркала?

Но снеговики, даже волшебные и живые, не могут говорить. Поэтому они молча следили за происходящим и гадали: улетит ли в путешествие по иным мирам богиня зимы или не захочет в этом году?

— Да, вот так хорошо, — остановила свой выбор на брючном костюме из серебристой мерцающей ткани Цасси. — Освежает. — И она погладила кончиком указательного пальца правую бровь. Сверкнули искорки на глянцевом перламутровом покрытии на ее ногтях. — Так! А это что?

Она шагнула ближе к зеркалу и вгляделась. С минуту с интересом прислушивалась, а потом с некоторым удивлением хмыкнула. Подумала пару секунд и взмахом руки сменила изображение и мир за льдом. С усмешкой присмотрелась к новому изображению, после чего рассмеялась, притопнула и исчезла. Лишь вихрь снежинок закружился по полу.

Снеговики, оставшиеся в одиночестве, столпились в кучу. Потоптались, переглядываясь. И разбрелись по углам. Ждать, когда богиня зимы осчастливит кого-то из смертных. Те, глупые, правда, не всегда понимали и принимали свое счастье, но это уже никак не проблемы снеговиков.

ПОСИДЕЛКИ

— Ирка, ну посиди еще, — протянула Ленка.

Они по заведенной бог знает сколько лет назад традиции собирались вместе накануне дня зимнего солнцестояния. Отмечали раньше в этот вечер день рождения Варвары. Потом та выскочила замуж и уехала к своему супругу, коего они величали исключительно Темным властелином. Ведь ни за кого другого она точно не согласилась бы выйти.

Но Вари с ними уже не было, а привычка осталась. И последние три года подруги собирались уже втроем, чтобы поболтать, обменяться новостями и новогодними презентами. Последнее — заранее. Ведь потом будет некогда. Начнется бешеная гонка на работе, чтобы успеть всё доделать до начала долгих праздников. А после и корпоративы, беготня за подарками уже для близких. В общем, хоть Варвара и уехала скоропалительно за тридевять земель, к черту на рога, как говорит ее мама, а традиция собираться в тот же вечер, что и долгие годы отмечания ее дня рождения, сохранилась.

— Лен, мне пора. Ты же знаешь, я бы с радостью, но… — Ира покачала головой и взглядом указала на дочь.

— Вообще-то, твой козел мог бы один-единственный вечер в году и посидеть с ребенком. — Лена фыркнула и закатила глаза. Она и сама понимала абсурдность своего заявления.

Ирина только усмехнулась. Бывший муж, фигурировавший под кличкой «козел», по сути, им и был. Алименты на дочь платил эпизодически. Раньше, потом и так перестал. Навещал ещё реже. Девочка его совсем не знала, видела раз в несколько месяцев. И уж конечно, не очень-то считала папой. Просто странный злой дядя, который появлялся иногда в их с мамой жизни, что-то требовал, кричал, читал нотации, недовольно ворчал, что Полина плохо воспитана и вообще — вылитая мамаша.

А в последний раз привез Полю к какой-то женщине и сказал, что это его невеста. Эта самая невеста, тетя Света, была крайне недовольна визитом ребенка в свой дом, чего и не скрывала. А Поля после возвращения домой шепотом попросила маму — «больше никогда». Ведь им и вдвоем хорошо.

— Ленка, отстань от Иры и Поли, — подмигнула девочке Наташа.

— Да я и не пристаю, — тут же отреагировала Лена. — Полька, я вот считаю, что твоя мама — настоящая красавица. И ей нужен нормальный муж. Только не такой, как твой папаша, уж прости.

— Ничего, тетя Лена. Я не хочу, чтобы папа к нам возвращался. Он… не наш. Нам с мамой нужен другой дядя.

— О как! — весело усмехнулась Наталья. — Ну-ка, дитя, удиви взрослых теть, расскажи нам, какой дядя нужен вам с мамой.

Ирина шикнула на подруг, но те от нее только отмахнулись. Будь Полинка совсем маленькой, конечно, они бы таких речей не вели. Но та уже ходила в выпускную группу сада, была настоящей дерзкой шестилеткой. А современные дети вообще рано начинают разбираться в жизни, телевидение и интернет не делают тайн ни из чего.

— Нам с мамой нужен дядя сильный, — начала перечислять девочка, загибая пальчики. — Умный. Добрый. Честный к нам. Богатый. У него должна быть хорошая работа. И свой дом. У нас с мамой тесно, всего одна комната, мы не сможем все вместе жить.

Взрослые обменялись веселыми удивленными взглядами и принялись дальше внимать юному поколению.

— Еще этот дядя должен хотеть семью по-настоящему. А не как мой папа. Он хочет только, чтобы за него все делали. А нам с мамой нужен дядя, который будет для нас всё делать. А мы тогда для него.

— А ребенок? — подперев кулаком подбородок, спросила Наташа. — Хочешь братика или сестричку?

— Не знаю, — взглянула на мать девочка. — Ма-а-ам?

— Поль, вряд ли мы с тобой встретим такого идеального дядю, как ты описала, — обняла ее за плечи и поцеловала в макушку Ирина. — Так что не светит тебе ни братик, ни сестричка.

— Точно, почти все мужики — козлы, — подмигнула Полине Лена.

— Рогатые, да? А почему я не видела таких?

Женщины прыснули от смеха, переглядываясь.

Сегодняшний вечер оказался несколько смазан присутствием ребенка, которого Ире не удалось пристроить к маме, та приболела. Сильно не выпьешь, допоздна не посидишь, но не отменять же из-за этого традиционную ежегодную встречу. Просто жизнь внесла коррективы.

— Ладно, дамы, мы домой, — допив последний глоток коктейля, сообщила Ира. — Поздно уже, и так засиделись. Польке всё же пора спать.

— Ну ма-а-ам, — заканючила тут же та. — Я уже большая. И завтра суббота, в садик не надо.

— Пойдем, большая ты моя! — рассмеялась молодая женщина, вставая из-за стола.

— Езжай, Полина, — помахала ей рукой Лена. — И следи, чтобы мама если уж и найдет нового козла, то только снаружи козлиного, но доброго внутри.

— Ленка! Ты чему ребенка учишь?! — шикнула на нее Наталья, но рассмеялась. — Поля, не слушай подругу твоей мамы. Она просто выпила слишком много лимонада.

— Ага, лимонада, — хихикнула девочка. Смешные эти взрослые. Как будто она не видит, что они пили совсем не лимонад.

— Никаких больше козлов! — погрозила пальцем подругам Ирина и стала помогать дочери одеваться. На улице царила настоящая метель, все занесло, дворники не успевали справляться с заносами.

Подруги прощались и не замечали, что из-за соседнего стола за ними с интересом наблюдает роскошная беловолосая дама. Она была одета дорого, красиво. На ее кипенно-белых брюках и ботильонах не было ни пятнышка грязи, словно она и не пришла сюда по улице.

Женщина с девочкой, одетой в ярко-розовый комбинезон, вышли из кафе, а эта элегантная дама тонко усмехнулась.

Лена случайно в этот момент повернула голову в ту сторону и мысленно завистливо вздохнула. Богиня! Как есть богиня. Великолепная и недосягаемая.

Но начать упиваться собственным несовершенством она не успела, ее отвлекла подруга:

— Лен, ну что? Еще по бокалу и по домам? А то когда ещё увидимся в следующем году. А по телефону так не пообщаешься.

— А давай! — бросила та взгляд на часы. — Наташ, и давай загадаем, чтобы наша Варька там со своим властелином была счастлива. Умотала черт-те куда, и не звонит, не пишет. Даже фотки со свадьбы не прислала, засранка бессовестная.

— Да ладно тебе, — махнула официанту рукой Наталья. — Главное, что им хорошо вместе. А раз она на это решилась, им точно хорошо. Нам бы ещё Иришку пристроить. Ну красивая же девка, скажи? И молодая. А Поля подросла уже, не напугает потенциального ухажера.

— Главное, чтобы на козла рогатого опять не нарваться!

— Да ладно, если просто рогатый, то ещё ничего. Лишь бы не был такой сволочью, как Полькин папаша.

— Аминь! — чокнулись подруги бокалами, которые им принес официант.

БОГИНЯ ЦАССИ

«Просто рогатый, но не сволочь?» — Цасси мысленно потерла руки.

Ее смех прозвучал хрустальным звоном разбившихся льдинок в полном зале, но лишь единицы услышали его. Но зато многие почувствовали внезапно пронесшийся сквозняк. А официант, подошедший убрать стол и забрать оплаченный счет со столика, где сидела потрясающая бизнес-леди в белом костюме, удивился, увидев горсть снежинок на стуле.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

— Керин, завидуй молча! — произнес Сандрлер. — И вообще, заведи уже себе свою женщину и не ломай кайф другим. Проваливай.

— Но, владыка!

— Керин, ну не нуди, — лениво протянула Варвара, она же — владычица темных земель, она же — обожаемая жена Темного властелина. — Съезди в отпуск, погуляй, развейся. Мы же тебя не на каторгу отправляем, а отдыхать!

— Да не хочу я отдыхать!

— А придется! — потеряв терпение, рявкнул Сандрлер. — Три года прошло, а ты ни разу за это время никуда не выезжал просто так.

— Владычица, ты плохо влияешь на господина. — Советник с размаху плюхнулся в кресло, вытянул ноги и почесал голову между рожек.

— Чешутся? — с лукавой улыбкой спросила вдруг эта несносная девчонка, которая три года назад перевернула весь миропорядок Темной империи с ног на голову, вскружила голову их повелителю и вышла за него замуж.

Нет, так-то она неплоха́. Как повелительница — лучше и не пожелаешь. Порядок навела и в замке, и на землях, слуг вымуштровала, они теперь по струночке ходят, свои обязанности выполняют так, чтобы не приведите темные боги недовольство владычицы не вызвать. Она ж на всю голову владычица. От ее недовольства потом плакать хочется и к светлым уйти.

Жаловались слуги на нее. А с кем ещё замковым монстрам шепотом, оглядываясь поминутно, поделиться своей нелегкой долей? Все и шли к советнику Нантару. По пе́рвости шли.

Потом перестали. Поняли, что легче все капризы, то есть требования, претемной владычицы исполнять, чем потом слушать, как она распекает их. И ведь надо понимать, что она хоть и простой человек, а править-то ими будет столько же, сколько муж ее любимый. Обряд-то они прошли перед богами, законные, значится, супруги. Срок жизни одинаковый. Так что не исчезнет она, как простые люди, через несколько десятилетий, нечего и надеяться.

И ведь претемная Варвара с такой доброй и милой улыбкой их воспитывает. Стоит, ножкой постукивает, глазками моргает, сущее небесное создание. И говорит, говорит, голосок нежный, аж мороз по коже.

Керин был свидетелем нескольких таких сцен, когда парочка монстров крупно накосячила — это ее слово, кстати, из своего зазеркального мира владычица его принесла. Так вот, проштрафились слуги. И претемная Варвара вызвала их к себе, стала объяснять, что нельзя так. Нельзя! Нельзя!

Бедолаг потом пришлось отпаивать успокоительным зельем. А один из них, похожий на огромного спрута из-за того, что вместо рук имел восемь щупалец, нервный тик заработал. Почти месяц дергался как припадочный и плакать начинал, если вдруг слышал издали стук каблучков владычицы. Стар он уже для таких выволочек.

Керин иногда даже завидовал супруге своего повелителя. Как ей удавалось, не сказав ни единого оскорбления, не ударив и не причинив физического вреда, не повысив голоса, так уметь приструнить созданий тьмы? И ведь даже не угрожала! Нет, поначалу, когда заменяла мужа, ещё как угрожала. Но они же тогда думали, что она — это Сандрлер Сетзер.

Вот ведь страшный народ живет в ее мире! Не приведите боги угодить туда. И как только Темный владыка выжил там, пока обитал в теле своей любимой жены?

— Кери-и-ин! — пропела Варвара, выдергивая советника из размышлений. — Ты стал рассеянным.

— И ничего и нет, — по-детски обиженно протянул мужчина.

Владыка переглянулся с женой. Потом они оба уставились на него.

— Керин, оставь нам своего кота и уезжай.

— Не хочу!

— Почему? — вкрадчиво спросила владычица.

От ее мягких интонаций советнику захотелось поежиться. Жуткая женщина!

— Мне не нужен отдых. И с котом всё нормально. Он просто гуляет.

— Друг мой, жениться бы тебе, — подпер кулаком подбородок повелитель, удобнее устраиваясь на диване. — Нервный ты стал. А так жена станет о тебе заботиться. Детишек заведете.

— Вы же ещё не завели, — украдкой покосился на живот Вари Керин. Мало ли, вдруг oн не в курсе, а там маленький властелинчик уже подрастает. — И мне не нужны дети. Пеленки, соски, плач… Нет уж. Если уж жениться, то на женщине с подрощенным ребенком.

Выпалил oн это и озадаченно примолк. Это он только что сказал? Он спятил?! Или… постарел?

— Ага! — обрадованно ткнула в него указательным пальцем Варвара. — Значит, ты, в принципе, морально созрел для семьи.

— Нет!

— Да! Да-да-да! — весело рассмеялась она, и Керин вдруг вспомнил, какая она на самом-то деле молодая по сравнению с ним и с владыкой. Сколько ей? Чуть больше тридцати? А им — многие-многие сотни.

Хм. Старый он уже. Может, и правда подумать о такой же живой и любящей женщине рядом? А что? Сандрлер вон второй раз женился.

Первый-то, конечно, был исключительно династический правильный брак. Ничем хорошим он не закончился. Но второй-то — по огромной любви, и вон как эти двое счастливы. Прямо светятся, когда друг на друга смотрят, и постоянно за ручки держатся, если не на публике. Вон и сейчас Варвара как ласковая лиска жмется к мужу, а он поглаживает ее по плечу.

Тьфу! Аж завидно!

Керин поерзал в кресле.

— Друг мой, езжай. Солнце, море, пляж. Мы со светлыми заключили перемирие, они открыли доступ на морское побережье теплого моря. Для нас, темных, это экстремальный отдых. А их любители острых ощущений на наше мглистое едут. Всем хорошо.

— Не хочу!

— Керин, не веди себя как ребенок. Мы знаем, и ты знаешь, что тебе надо отдохнуть. Ты устал. Тебе завидно, когда ты смотришь на нас.

— И ничего не завидно! — вскинулся рогатый мужчина.

— Завидно-завидно. Я же вижу, — улыбнулась Варвара. — И ты тоже хочешь что-то подобное. Просто как настоящий темный не желаешь этого признавать. Но уж с нами-то можешь поделиться. Санька уже вырос, он взрослый кошак, который вечно гуляет по замку сам по себе. Светлые больше не лезут, с ними подписан договор. Подданных мы приструнили и всех виновных в неповиновении короне наказали. Ну зачем тебе сидеть тут безвылазно? Даже монстры в горах и то притихли. Зима же.

— Ну ладно, ладно! — прикрыл глаза ладонью советник. — Признаю!

Вдруг зачесался правый рог, и он непроизвольно его поскреб. Расти, что ли, вдруг начали? С чего вдруг? Вроде последний скачок роста уже был лет сто назад.

— Признаешь — что? — надавил чуть интонацией владыка.

— Признаю, что устал. Что хочу тоже как у вас. Чтобы жена любимая и любящая. И красивая, как Варвара, а не как дочери наших баронов. Клыки мешают при поцелуях. И отпуск хочу. Только не к светлым на море, а чтобы настоящее приключение.

— Ой, — расстроилась Варя. — Настоящее приключение — это не ко мне. Я ведь не богиня. А вот с хорошей девушкой могу попытаться тебя познакомить. Хочешь, давай устроим отбор невест? Или какой-то грандиозный праздник, бал, маскарад и пригласим кучу народа с женами и дочерями? У меня завтра день рождения, вот и приурочим, так уж и быть. Просто немного сдвинем.

— Ни за что!

— Только через мой труп!

Владыка и его советник были солидарны в своем ужасе перед подобными перспективами.

— Да ну вас, — обиделась владычица темных земель. — Давайте хоть Новый год весело и красиво встретим? Подготовиться успеем как раз. Зима ведь уже на переломе, сегодня день зимнего солнцестояния. Смотрите, как красиво на улице. Настоящая метель, все занесло. Все деревья усыпаны снегом. И мороз.

Они трое посмотрели на окно, затянутое морозными узорами. Вьюжило. Снег падал огромными хлопьями, укрывал все белым пуховым покрывалом.

На мгновение Керину показалось, что он встретился глазами с кем-то, кто смотрит на него сквозь крохотную прозрачную прогалинку в стекле. Он моргнул, и ощущение пристального любопытного взгляда исчезло. Зато причудилось, будто мелькнул, удаляясь от окна, белый силуэт.

Примерещится же…

На всякий случай советник активировал сканирующие заклинания, которые прощупали всю ближайшую территорию в замке и за его стенами. Нет, тишина и пустота. Зима и снегопад. Даже ветра нет. А единственные живые существа только внутри цитадели. На улице даже нечисть попряталась и впала в спячку до весны.

— М-да, — невпопад сказал он вслух. — Пойду-ка я отдыхать.

Он откланялся и побрел к себе. Его покои находились в дальнем крыле замка. Перебрался туда три года назад, почти сразу после свадьбы Сандрлера и Варвары. Они молодожены, у них бурная семейная жизнь, и ему не понравилось быть ее невольным наблюдателем. Так что собрал свои вещи, взял кота под мышку и перебрался подальше. Благо замок настолько велик, что его и за сутки пешком весь не обойдешь.

По пути в коридорах он посматривал на свое отражение в зеркалах. Их появилось много по приказу владычицы. Чтобы отражали свет от магических светильников и нынешнюю чистоту замковых просторов. Слуги поначалу шарахались oт своих же собственных отражений. А потом ничего, привыкли, втянулись и даже полюбили эти заключенные в золоченые рамы зеркальные поверхности. Постоянно перед ними топтались, сначала рожи корчили, дурачились, а потом прихорашиваться стали. Смотрели, чтобы одежда опрятная была, чтобы хари умытые, рога отполированные, когти и клыки чистые. Те, которые не обладали человеческим обликом, так вообще порой зависали перед зеркалами и щупальцами всяческие фигуры в воздухе вырисовывали.

Керин сейчас спугнул одного такого… Внешне похож на огромного волосатого фиолетового осьминога с шестью красными горящими глазами, огромной зубастой пастью и закругленными рогами. Один из дюжины уборщиков с первых этажей, которые прекрасно справляются со своей работой, к слову. Варвара их хвалила, правда, при этом держалась за сердце и старалась в их сторону не смотреть. Но поощряла за хорошую работу.

А они ее боялись так, что непроизвольно начинали слизь испускать в ее присутствии, но и обожали. Ибо грозная госпожа — это ж счастье какое! Они даже Сандрлера так не опасались и не уважали, как ее, человеческую женщину из зазеркального мира.

И как только она это делает?

БОГИНЯ ЦАССИ

Богиня Цасси покружила в вихре снежинок над темной цитаделью. Как удачно она заглянула на огонек. Думала, придется долго искать, кто подошел бы для девочки Полины и ее мамы Ирины, а тут удача какая.

«Будут тебе подрощенный ребенок, жена-красавица и приключение!», — рассмеялся морозный ветер.

Керин сбился с шага и прислушался. Подошел к окну и постоял, вглядываясь в поднявшуюся вдруг метель. Снова ему показалось, что видит чей-то силуэт.

Но заклинания опять показали, что никого и ничего живого или неживого поблизости нет. Ведь боги — они иные, их присутствие не так-то просто обнаружить. Надо будет хорошо отдохнуть, чтобы ничего не чудилось на ровном месте.

«Будет, будут, будешь…» — застучали в стекла твердые снежинки.

Советник Темного властелина шарахнулся от окна. Помотал головой и пробормотал:

— Спать! Отдыхать! А потом, может, и жениться. А то уже со снегом разговаривать начинаю.

ЗАСНЕЖΕННЫЙ ПОТЕРЯШКА

— Мам, мам, мам, ну мам… — монотонно бубнила Поля, вышагивая под снегопадом.

Мать с дочерью сначала хотели поймать такси, но потом стали свидетелями двух аварий — небольших, но сам факт — и решили, что в такую пургу безопаснее будет на метро и пешочком.

— Нет! — с терпением, кое вырабатывается у всех родителей на каком-то этапе, ответила Ирина.

— Ну давай! Давай котика заведем? Или щеночка. Или хотя бы хомячка.

— Никаких хомячков! — Ирина смахнула с носа каплю от растаявших снежинок.

— А щеночка?

— А выгуливать его кто будет?

— Ты. Я ещё маленькая, одна не могу.

— Вот именно!

— Тогда, значит, котик, — расплылась в улыбке девочка. — Котика не надо выгуливать.

— Нет.

— Ну ма-а-ам!

— Нет. Подожди, я ключи достану из рюкзака.

Они стояли у подъезда. Женщина пыталась отыскать завалившуюся куда-то связку ключей. А учитывая, что в сумке любой работающей, занятой женщины, у которой к тому же есть ребенок, скрывается запас всего на все случаи жизни, ключи никак не находились.

— Да что ж такое-то! — прошипела Ирина. — Поль, постой под козырьком, придется всё доставать, никак не могу отыскать.

— Ага… — отозвалась девочка, вглядываясь в темноту.

Там, в отсеке, где скрывалась дверь, ведущая к мусоропроводу, валялись заснеженные пакеты, коробки, стояли прислоненные к стене листы фанеры. И вот еще дальше, в самом углу, шевелилась какая-то большая куча тряпья.

Поля шагнула ближе, замирая от страха и от любопытства.

— Ма-а-а…

— Не сейчас. Подожди, пока я найду ключи.

— Ну ма-а-а…

— Полина! — раздраженно цыкнула женщина. — Минуту!

Тогда ее дочь бочком стала подбираться туда, где показалась из-под ткани чья-то рогатая голова.

— О-о-ой! — выдохнула Поля.

Она-то думала, что там или бомж, или большая собака. Но уж никак не ожидала увидеть рога.

— Ма-а-а… Там… Там…

— Ага! Нашла!

— Ма-а-ам, там дядя-козел! — громко воскликнула Полина, увидев наконец полностью, кому принадлежит голова.

— Поля, тебе не стыдно обзываться? Пойдем.

— Да нет же, мам. Это правда дядя-козел. Смотри же! Ну смотри! У него рога! Настоящие! Ой, мам! Он голый!

— Что?! — вот тут Ирина уже отреагировала бурно. — Где этот голый козел?

— Да вон же! Мам, вон! — подпрыгивая от возбуждения, ее дочка рукой тыкала в угол.

— Стой здесь! — велела ей мать, а сама включила фонарик на телефоне и направила туда, куда указывала Поля. — Ох ты ж боже мой! И правда голый! И рога-а-атый…

— С ума сойти, да, мам?! Да? Круто! А что он здесь делает? А почему он рогатый? А почему он голый? Он сбежал из…

— Откуда-то сбежал, это точно…

Ира в полном обалдении рассматривала черноволосого мужчину лет примерно сорока или немного меньше. Лицо его украшала небольшая татуировка на левом виске в виде молнии в круге. И — рожки. Самые настоящие черные рожки. Которые росли прямо из головы.

— Мам, а давай его себе возьмем? — прозвучавшее вдруг от дочери предложение вывело Ирину из ступора.

— В смысле?

— Ну, тетя Лена и тетя Наташа говорили, что все мужики козлы. И папа мой тоже козел. Но они все неправильные, у них рогов нет. А этот, смотри, настоящий. Рогатый.

— Поля! Не слушай тетю Лену и тетю Наташу! И не можем мы взять этого дядю себе.

— А он тогда замерзнет. Смотри же, он совсем голый.

— Я надеюсь — не совсем, — пробормотала Ирина. — Хоть трусы-то у него должны быть?

— Семейные? Как у дедушки? А давай проверим?

— Надо скорую вызвать. И полицию, — приняла решение Ира.

— Ну ма-а-ам! Его же тогда заберут, увезут и отдадут на опыты! А мы так и не узнаем, что он тут делает такой рогатый и голый.

Женщина перестала копаться в телефоне, в попытках набрать номер государственных служб.

Поля права. И увезут, и заберут. И таки да, могут и на опыты… Фильмы Ира смотрела и понимала, как отреагирует общественность на такое явление, как рога, по — настоящему растущие из черепа. Нет, может, конечно, это и фрик чокнутый. Из тех, что вживляют себе всякие штуки в тело и делают жуткие пластические операции. Но не похож. Привлекательное, четко вылепленное лицо, густые темные волосы, видно, что фигура хорошая и спортивная. Εсли бы не рожки и не татушка на виске, Ира бы решила, что это какой-то или высокопоставленный военный, или же баснословно богатый и привыкший отдавать приказы бизнесмен.

— Вот ты, мамочка, тут думаешь, а у дяди-козла рожки отмерзнут и отвалятся. И вообще, я замерзла. Апчхи!

— Симулянтка, — машинально ответила Ира на это детское шуточное чихание. — Но мы же не можем притащить его к себе!

— Можем! Только надо поторопиться. А то тащить нам придется труп. И нас тогда посадят. За бесчеловечное отношение к животным. Вот.

— Ты где этого набралась?!

— Видюшку смотрела.

Тут их прервал стон. Мужчина шевельнулся, качнул головой, с неимоверным трудом открыл глаза и мутным взглядом обвел пространство вокруг себя. Увидел две фигуры, вскинулся, забарахтался, выпутывая руки, и сделал какие-то странные движения пальцами.

— Чего это он? Ма-а-а?

— Не знаю. Может, он глухонемой? Мужчина, вы нас слышите? Вы кто?

А тот тем временем в ступоре смотрел на свои руки. Неверяще пошевелил пальцами. Снова сделал замысловатые пассы и нахмурился. После чего стал вертеть головой, изучая место, где он находится, и свой вид.

Изредка он бросал настороженные взгляды на женщину и ребенка, но явно оценил их как неопасных. Γораздо больше его волновало нечто, что он пытался сделать.

— Мужчина! — потеряла терпение Ирина. — Мы не собираемся стоять тут до утра. Кто вы? Вам нужна помощь?

— Да, — подумав, каркнул тот. Несколько озадаченно прислушался к своему голосу. Прикрыл глаза, подумав несколько мгновений добавил: — Я… не знаю, кто я.

— Ой! — пискнула Полина. — Мам, у дядя-козла амнезия. Ничего себе! Как в кино!

— Приехали! — констатировала глобальность попадоса Ира. — Вставайте. Посидите у нас, немного отогреетесь, и тогда поговорим.

Ρогатый тип пристально вгляделся в ее глаза. Перевел взор на девочку. Подумал и сказал той:

— Я совершенно точно не козел. Не знаю кто, но не он.

— А мама и ее подружки говорят, что все мужики козлы, — с истинно детской непосредственностью выдало ему дитя. — А у вас ещё и рога. Мам, у нас капусты нет дома. Чем мы будем его кормить?

У мамы вырвался нервный смешок. Мужчина пощупал свои рога, потом завозился и встал на ноги, придерживая сваливающееся с него то ли одеяло, то ли покрывало.

— Зад прикройте! — шикнула на него женщина. — Здесь же ребенок!

Тот спокойно выполнил ее просьбу, зябко поежился, словно впервые заметив, что он не одет и на улице посреди зимы. Покачал головой и сказал девочке:

— Я бы не отказался от мяса и чего-то горячего. Капусту не надо.

— У нас дома нет алкоголя, — быстро вмешалась Ирина.

— А я — Полина, — просияла девчонка. — А моя мама — Ира. А вас как звать?

— Поля, его скоро совсем никак не будет звать, если он не уйдет в тепло.

—Ой! Останутся от козлика рожки да ножки! Дядя-козел, пойдемте. Мы вам потом имя придумаем, раз вы сами ничего не помните. Мам, а давай его себе оставим? Ну ты же мне не разрешаешь котеночка или хомячка.

— Поля! Прекрати обзываться! И не говори ерунду!

У мужчины глаза округлялись по мере услышанного. Но вообще, надо отдать должное его крепкой психике. Он вел себя на удивление уравновешенно для человека, угодившего в такую неловкую ситуацию: голый, на улице у жилых домов, да ещё и с амнезией.

А потом он сообщил:

— У меня совершенно точно не было детей. По ощущениям. Но кажется, был кот. Это же такой маленький, пушистый и мурлыкающий?

— Да! Да! Мама, вот видишь, даже у человеков-козлов есть коты, а ты мне не разрешаешь!

— Пойдемте! — кивнула рогатому типу Ирина. — Отогреемся, тогда решим, что с вами дальше делать и где искать ваших родных.

— Родных нет, — машинально ответил он и, переступая босыми ногами через наметенные сугробы, пошагал из своего угла к своим собеседницам.

— Хм. Ваша амнезия, похоже, неполная. Возможно, кратковременная. После удара? — предположила она.

РОГАТЫЙ ГОСТЬ

Странная компания вошла в подъезд и там продолжила разговор, поднимаясь на лифте.

— Вас били? Да держите же вы ваше одеяло! Не помните ничего — и не надо, перед зеркалом будете себя щупать, где вас там били, а где нет. Полька, а ты не глазей!

— Ой, можно подумать, я не видела, что у мальчишек в трусах.

— А видела? — заинтересованно поднял одну бровь мужчина, пока Ирина закатывала глаза.

— А то! Мы на горшках сидели в саду. А Димка — дурак! Снимал трусы и показывал. Вот!

— Действительно, дурак, — издал смешок мужчина. — И сколько лет этому Димке?

— Сейчас? Как и мне — шесть лет. Я в следующем году уже в школу пойду. А тогда Димке было пять. Это в прошлом году было. А Ольга Викторовна ругалась на него. И маме его потом говорила, типа надо объяснить, что нехорошо с голым задом перед девочками бегать.

— Точно — нехорошо! — Несмотря на свое плачевное состояние, найденыш явно начал приходить в себя и развеселился. — А эта Ольга Викторовна кто?

— Так воспитательница наша. Она добрая. А Наталья Сергеевна строгая. Но зато сказки нам читает. А вы любите сказки? Я вот ужас как люблю. Чтобы про магию и волшебников. И чтобы зомби! А вы видели зомби?

— Видел ли я зомби? — Мужчина поднял глаза к потолку и принялся рассматривать плафон. Они уже поднялись на этаж, и хранившая молчание Ирина открывала железную дверь. — Мне кажется, я видел зомби.

— Кру-у-уть! А они правда жрут мозги? — Поля вытянула перед собой руки и, переваливаясь и шатаясь, двинулась вперед, пуча глаза и повторяя: — Мозг-и-и-и, мозги-и-и-и…

— Женщина, ты что, пускаешь ребенка в места, где поднялись зомби?! — вдруг с возмущением спросил Иру странный тип. — Почему не вызвала некроманта?!

— Поля, я сейчас сама поработаю некромантом: убью на планшете все игры про зомби, — невозмутимо произнесла Ирина.

— Да ладно тебе, мам. Дядя-козел, это ж понарошку, что вы как маленький? Я вам покажу планшет. А вы играть любите? Папа вот никогда со мной играть не хочет, когда приезжает.

— А папа у нас кто?

— Я ж вам говорила уже. Но у него сейчас невеста есть. Только я ей не нравлюсь, так что я к ним в гости больше не поеду. Она злая, улыбается, а сама глазами зырк-зырк! — Поля скривила рожицу и изобразила, что подразумевает.

— Мы с ее отцом в разводе уже несколько лет, — обронила Ирина. — Проходите. Поля, раздевайся. Обувь на коврик, чтобы вода стекла. Мужчина, вы в ванную. С вас тоже снег сыплется. Мужской одежды у меня нет, но я вам сейчас принесу чистое полотенце и простыню.

Она бросила взгляд на его рожки, покачала головой и неуверенно произнесла:

— Да быть такого не может! Но давайте я все же покажу вам, как включать воду. И вообще…

— Мам, чего быть не может? Ты думаешь, он забыл как пользоваться унитазом?

— А умел ли он им пользоваться? — пробормотала себе под нос Ирина. — Это ведь невозможно, но…

— Ма-а-ам! Ты думаешь, что дядя — инопланетянин?

— Инопланетянин?!

— Я инопланетянин?!

— Ну а что? Вполне вписывается в тероррию. Я смотрела кино про то, как специальные службы следят за пришельцами с других планет. Они живут среди людей и микримируют. Вот!

— Теорию. Мимикрируют, — поправила ее мать. После чего перевела взгляд на найденыша, который стоял босыми ногами на коврике у двери. С его покрывала уже немного капало, так как снег таял. — У вас хвост есть?

Тот с сомнением повозился руками под своим одеянием и сообщил:

— Хвоста нет.

— Чешуя?

У него округлились глаза, но, помедлив, он ответил:

— Не могу ответить точно. Для этого мне сначала нужно изучить себя. Но мне кажется, что чешуи у меня нет.

— Тогда не инопланетянин, — расстроилась Поля. — Ма-ам, а чего дядя такой бледный? Ему плохо?

Ирина наконец повесила на вешалку свою и дочкину одежду, переставила обувь и собралась уже вести мужчину к ванной, чтобы всё показать. Но после комментария Поли пристальнее вгляделась в его лицо.

А тому и правда было нехорошо. Бледный, c выступившей вдруг испариной. И тут он покачнулся и начал заваливаться!

— Полька, с дороги! — рявкнула Ира.

Девочка юркой белочкой извернулась и выскользнула с траектории падения высоченного мужского тела.

Ба-бамс! Сверху на него полетела сорванная в полете вешалка с верхней одеждой. Разлетелись по маленькой прихожей шапки, варежки и шарфы.

— Приехали! — прикрыла одной рукой глаза Ира.

— Фьюить! — присвистнула ее дочка.

— Не свисти дома, денег не будет, — привычно велела ей мама.

— Мам, знаешь, я передумала. Не надо мне собачку и котенка. У нас в доме даже такие огромные дяди-козлы и то не фунцилянируют нормально.

— Функционируют.

— Ага. Того. Что будем с ним делать?

Мать и дочь стояли над поверженным телом и смотрели друг на друга. Ирина размышляла над тем, что как-то не так окончился сегодняшний вечер. А ведь так хорошо посидели с подругами, зарядились эмоциями и общением.

Полина думала, что у них с мамой сейчас случилось настоящее приключение. И в понедельник все в группе умрут от зависти, когда она им расскажет, как они нашли рогатого человека, а тот потом валялся без сознания на полу в их квартире.

— Ну, я за тазиком, да? — спросила она маму, которая явно пребывала в ступоре.

Поля знала, что у взрослых так бывает. В интернете много интересных видео показывают, она просвещалась часто. Надо же знать, как управляться со взрослыми, чтобы те выполняли ее просьбы и разрешали всякие приятные шалости.

— Ага, — отозвалась Ирина. — А зачем нам тазик?

— Ну, ты же ему сейчас будешь оказывать медрицинскую помощь. У него на голове, смотри, вон там, кровь в волосах. И возможно, под одеялом. Но я не хочу на голого дядю смотреть, даже если он с рожками.

— Поля! Медицинскую.

— Ну что сразу — Поля? Ох, мама! И что б ты без меня делала? Даже с раненым справиться не можешь без моей подсказки.

Ира обняла дочь, чмокнула ее в румяную щечку.

— Принеси с кухни перекись водорода и вату. И чистое полотенце из комода. А я пойду налью воды в таз.

У найденыша и правда оказалась рана в волосах. В тепле она оттаяла и снова начала крови́ть. Еще обнаружился длинный порез на пояснице, но тут кровь уже свернулась и подсохла. Также имелось множество ссадин и синяков.

Как сумела, Ира обмыла повреждения, щедро залила их перекисью водорода, потом нанесла бальзам для заживления и оставила открытыми. Бинтовать было нечем, а аптеки уже все закрыты. От идеи вызвать «скорую помощь» она всё же отказалась. Этот мужчина — явно не человек, хотя поначалу ей так показалось.

Причем заметила она это опять же не сама. Вездесущая Поля стала слушать, бьется ли у него сердце, а потом села и, выпучив глазенки, шепотом сказала:

— Ма-а-а, а у него два сердца. Он точно инопланетянин, как тот, в сериале.

Сердец действительно оказалось два. Одно билось равномерно и четко, как метроном. Второе частило и сбивалось.

Трясущимися руками Ира накапала себе корвалола. У нее самой сейчас сердце остановится от таких открытий. Выпив вонючие капли, она подышала открытым ртом. Подумала и накапала лекарство и в рот раненого. Пришлось приоткрыть ему губы и немного разжать зубы.

— Может, ему лучше воды? — скептически спросила Поля. — Ма, а мы его куда спать положим? Мы же его не дотащим в комнату.

— Кровать надуем. Как-нибудь дотащим.

Укладывать его спать им действительно было некуда. Квартира однокомнатная, спальных мест всего два. Поэтому для редких визитов гостей с ночевкой у Иры хранился на антресолях надувной двуспальный матрас и хороший насос к нему.

— Чур, я накачиваю!!!

Пока ребенок в комнате за закрытой дверью с энтузиазмом наслаждался ночным приключением и надувал ложе, Ирина закончила с омовением раненого. Не при дочке же, ведь рогатый инопланетный тип и правда был совсем голым под своей тряпкой. Помыла ему и босые ноги. Сделала выводы, что мужик-то явно не бедный и привык следить за собой. Вон какие ноги и руки ухоженные. Ладони с мозолями, но ногти ровно пострижены, кути́кулы аккуратные. А на пальцах следы от колец, которые он явно носил не снимая долгие годы.

Тут за входной дверью прозвучали шаги и голоса. Вернулись соседи по лестничной площадке. И Иру осенило: можно ведь попросить помощи в транспортировке! Но сначала кое-что сделать.

Спустя несколько минут крупный и сильный сосед помогал Ирине волочь ее дальнего родственника в комнату на надувную постель.

Прибыл этот самый родственник с дальнего севера, где проработал много лет ради стажа и денег. Потому и не приезжал раньше, что далеко лететь, да и в отпуск — всяко приятнее на теплые моря, а не к родне. Нанес визит впервые, да и то неудачно. Напали, ограбили, по голове ударили.

— Ты бы ему врача все же вызвала, Ира, — сочувственно сказала соседка, глядя на тюрбан из полотенца, который прятал рожки. — Лёд это, конечно, хорошо, но его ведь можно прикладывать лишь ненадолго.

— Конечно, Светлана Анатольевна. Сейчас уложим, и я уберу. Думаю, будет достаточно для ушиба.

— Всё! — хекнув, отпустил плечи пострадавшего сосед.

— Спасибо вам, Сергей Владимирович. Мы с Полей сами не справились бы.

— Не за что. Свет, у нас вроде оставались где-то впитывающие пеленки? Алёшку когда оставляли месяц назад…

— Ой! Точно! Ир, я сейчас принесу, у нас вскрытая упаковка впитывающих пеленок… А то он без сознания же, ну ты понимаешь.

— Надо памеперс, да-а-ау? — зевая во весь рот, спросила Полина.

Наконец все угомонились. Девочка заснула моментально, только голова коснулась подушки. А Ира еще посидела на кухне, отпиваясь травяным чаем и заедая стресс мармеладом. Пришлось вскрыть дочкины запасы, себе она редко покупала сладости.

Женщине было о чем подумать. Все же ситуация из ряда вон выходящая. А еще…

Она не произносила этого вслух, но почему-то глубоко в душе уверилась: рогатик не инопланетянин. Не-а. Он пришелец, это несомненно, но не с другой планеты, а из другого мира.

Сказка, да. Фантастика, а точнее фэнтези. Ведь только в историях про магов и волшебников встречались существа… вот такие. Рогатые, крылатые, хвостатые. Демоны там всякие, эльфы, гномы.

ВСПОМНИТЬ БЫ ХОТЬ ЧТО-ТО

Чей-то взгляд ощущался даже через накинутое на голову одеяло. Керин напрягся, готовясь отразить нападение.

Но нападения не следовало, а взгляд был любопытный, но миролюбивый. Хм.

Память отказывалась выдавать хоть что-то. По ощущениям он явно не на привычном ложе. Тело воспринимало его как нечто незнакомое. Хотя, какое для него ложе привычное, вспомнить не удалось. И вообще…

Где он, как тут оказался, кто смотрит на него? И… вот так-так! А кто он?!

Осознав последний вопрос, мужчина распахнул глаза, сдернул с лица одеяло и нос к носу столкнулся с детской любопытной веселой мордашкой. Его рассматривала лохматая девчушка лет пяти-шести. Она ещё лежала в постели в ночном одеянии веселого розового цвета, прижимала одной рукой мягкую игрушку — длинноухого зайца. Постель ее была застелена тоже розовым постельным бельем. А у зайца на ухе красовался розовый бантик.

— Проснулись? — шепотом спросила она и улыбнулась во весь рот. Пары зубов не хватало, что придавало ей умильный и немного комичный вид.

Он осторожно кивнул и скосил глаза, чтобы не рассматривать ее улыбку с щербинками. Она это заметила и хихикнула.

— А мне зубная фея принесла денежку за вот этот зубик, — и потыкала пальчиком на одну из дырок.

Керин поднял брови. Зубная фея? Это что еще за тварь? В памяти не шелохнулось ни малейших намеков на то, кем может являться это создание.

А девочка продолжила:

— Мы с мамой, когда у меня зубы начали выпадать, долго решали, кому их отдавать. Мышке или фее. Решили, что фее. Я же девочка. А мышки пусть у мальчишек забирают. Правильно?

Керин на всякий случай кивнул. Девочка ему была симпатична. Ну хочет ребенок отдать свои зубы такой пакости, как фея, — пусть. Хотя на его взгляд, грызуны и то лучше, чем мелкие, пронырливые, склочные и зловредные фейки.

О! Он помнит, кто такие феи.

— А твоя фея такая мелкая, зубастая, ушастая и с крыльями, как у летучей мыши? — спросил он наконец. Надо же знать, к чему быть готовым.

— Тьш-ш-ш-ш…. — зашипела на него юная собеседница. — Маму разбудите. Она полночи не спала, переживала, когда мы вас сюда привели.

Мама… Логично. У такой крохи должна быть мама. И отец. Но об этом позднее. Где там мама?

Она обнаружилась на диване напротив. Видно, что женщина хотела просто на секунду положить голову на подушку и прикорнуть. Но так и отключилась: ноги в пушистых меховых тапочках стоят на полу, на плечи накинуто одеяло, голова на подушке. Под глазами залегли тени. Керин повел носом — пахло каким-то лекарством.

Он перевел взгляд на девочку и поднял брови.

— Переволновалась. Так-то она у нас крепкая, но вы, дядя, — рогатый и с двумя сердцами. Не каждый взрослый выдержит такой стресс.

Керин поднял руку и пощупал голову. Ага! Так вот что его смущало в облике девочки и женщины — у них не было рогов. И что там насчет сердца? Два?

— А сколько сердец у вас? — на всякий случай уточнил он.

— Одно, конечно, — прыснула от смеха малышка, но тут же зажала рот подушкой, что бы не шуметь.

— Хм…

Они помолчали, с интересом изучая друг друга.

— Есть хотите?

— Хочу.

— А что едят такие рогатые двухсердечные дяди?

— Мясо? — неуверенно предположил он. Подумал и добавил. — Определенно. И сыр. И хлеб. — В животе у него заурчало. — А что есть у вас из еды?

— Я не знаю. Мне мама по утрам в основном кашу варит.

— Не надо кашу. И не будем будить маму. А почему ты обращаешься ко мне во множественном числе?

— На «вы»? У нас так принято к старшим и незнакомым. А на вашей планете?

— Что такое планета?

— Ну мир. Такой большой шар в космосе в окружении звезд. Мы сейчас на планете Земля. А вы с какой?

— Говори мне ты. Мне почему-то так привычнее. И нет, я не знаю, откуда я. Но точно не с шара.

— Ой, память еще не вернулась, да? А вы мне…

— Ты.

— Дядя, а ты мне бутерброд сделаешь? А то мама не разрешает мне пока самой ножом резать. Боится, что я поранюсь.

— Глупости какие! А как ты собираешься отбиваться от нечисти, если не в состоянии себе даже хлеба отрезать?

— Какой ты смешной, — снова захихикала она в подушку. Потом выкарабкалась из-под одеяла, и оказалось, что одета она не в ночную сорочку, а в пижаму. — Мама тебе там простыню намотала вчера, когда ты без сознания лежал. Нам Сергей Владимирович помогал. Это наш сосед. Ты очень тяжелый. Ты знаешь?

— Догадываюсь, — прошептал Керин.

Он уже встал и сейчас потуже затягивал углы простыни, что бы она не свалилась. Бросил быстрый взгляд на спящую женщину. Это ж как она устала, что не просыпается от их возни и перешептываний?

Потихоньку рогатый гость и юная хозяйка прокрались на кухню. Она в мягких тапочках, он — босиком. Но пол был, к его удивлению, не ледяной, ноги не стыли. И вообще в этом крохотном жилище было тепло, светло и очень чисто. Чувствовалось, что живущие тут существа любят свой дом и поддерживают его в порядке.

— Дядя, смотри! — открыв дверцу холодильника Полина поманила гостя. — Вон там молоко, колбаса, сыр. Достанешь? А то мне надо стул подтащить, иначе я не дотягиваюсь.

— На руки возьму. Не испугаешься? — опустил на свою маленькую помощницу взгляд мужчина.

— Не-а. Я храбрая.

— Но глупая! — Подняв ее на руки и усадив на локоть, Керин подошел ближе к холодному шкафу. — Приютили незнакомого воина. Беседуешь с ним без взрослых. А если я тебя убью?

— А зачем? — принялась вытаскивать из шкафа продукты Поля. — Денег у нас с мамой всё равно нет. Драгоценностей тоже. Никакой техники, которую можно было бы украсть. Гаджеты все старые, их даже не продашь.

Керин слушал и пытался понять. В жилище было чисто, аккуратно. Но действительно скромно. Ни картин, ни статуй, ни позолоты, ни дорогой мебели, ни зеркал в резных рамах. Все очень простое, хотя, наверное, функциональное. Что такое техника и гаджеты, он не знал, но решил отложить выяснение на потом.

— А почему у вас нет денег? — спросил наконец самое простое.

— Потому что мама одна работает. А я часто болею, ей приходится со мной сидеть дома на больничных. Из-за этого хорошую работу найти не получается. Она поэтому флирансер.

С важным видом поясняя этому взрослому дяде очевидные вещи, Поля шарила взглядом по полкам.

— О! А еще есть тушёнка! Вон в том шкафу. Τушёнка — это мясо такое, в железной банке. Мы его сейчас переложим на тарелку и подогреем в микре.

— В микре?

— В микроволновке.

Спустя время эти двое сидели и ели. Под чутким руководством Керин нарезал бутербродов, вскрыл железную банку и переложил на тарелку холодное мясо. Полина же показала ему, как налить воды в чайник и подогреть в специальном ящике еду.

Пока он пытался осознать, как пользоваться всеми этими новыми для него предметами, девчушка сидела на стуле, весело болтала ногами и с набитым ртом рассказывала. О своем мире. Что это Земля, планета такая, что она в космосе, а вокруг звезды, которые огромные огненные шары. И про мальчишек в своем детском саду, что они глупые и дразнятся.

Гость ел и слушал. Его не удивляли необычные предметы быта, правда, он отчего — то называл их артефактами и пытался выяснить, на какой магии они работают. Полина веселилась, нo не спорила. А магия — электричество и микроволны. Вот с тем, чтобы объяснить, что такое — эти микроволны, не вышло.

— Дядя, а как мне тебя называть? Ты уже вспомнил свое имя? И я напоминаю, что я — Полина. Сокращенно — Поля. А мама — Ирина. Ира. А ты?

— Я-то? — поскреб щетину мужчина и вздохнул. — Самому интересно, кто же я и как меня зовут.

— Ты смешной, — улыбнулась она во весь рот. — Хочешь, мы пока придумаем тебе ник?

— Что придумаем?

—Никнейм. Ну вот я в игре — Полетта. А то Полин много, логин был занят.

— Что было занято?

— Ой, какой же ты дремучий! Ну, логин. Это имя пользователя. Я тебе потом покажу. Хочешь, научу тебя уничтожать зомби? Они по грядкам ходят.

Керин прислушался к внутренним неоформленным ощущениям и выдал:

— Что-то мне подсказывает: я отлично умею уничтожать зомби. И поднимать. И упокаивать.

— Вау! А мне мама не разрешает такие игры, где ролёвки. А то бы я некромантом стала. Или чернокнижником.

— Рано тебе еще в некроманты и чернокнижники. Дар тьмы просыпается в двенадцать лет.

— Да понарошку! — прыснула от смеха Поля. — В игре. А ты что — то вспомнил, да? Τы все же инопланетянин? Или пришелец из другого мира, как в фэнтези?

И тут в комнате что-то с грохотом упало.

В одно мгновение мужчина подкинулся, схватил со стола нож и рывком задвинул себе за спину девчонку. Она даже понять ничего не успела: только что сидела на стуле и жевала печеньку, и вот уже стоит у окна за спиной их странного гостя.

— Поля! Поля, ты где?! — раздался из комнаты крик, и в кухню ворвалась перепуганная женщина. — Где моя дочь?! Что ты с ней сделал?!

— Ма-а-а… — аккуратно выглянула из-за спины Керина девочка. — А мы тут завтракали. Ты нас напугала.

— О господи! — Ирина схватилась за сердце и прислонилась к косяку. — Я проснулась, а тебя нет. Вас обоих нет…

— Ну… — смущенно кашлянул мужчина, поняв, отчего так переволновалась приютившая его женщина. — Спасибо за помощь. А мы тут вот… Бутерброд?

— Мам, кофе?

— Да… — На подгибающихся ногах Ирина прошла к ним и без сил опустилась на стул.

— Даю слово, что не причиню вам с дочерью вреда, если только вы не станете угрожать мне, — неожиданно выдал их ночной гость. — Я благодарен за помощь и приют.

— Ага, — невпопад обронила мать Полины и пригладила светлые встрепанные со сна волосы. Пальцы у нее немного дрожали. — Кто вы? Вспомнили что-нибудь?

— Мам, он некромант. А ещё он не инопланетянин. Ничего про космос не знает, представляешь? Зато разбирается в зомби. Обещал меня научить парочке заклинаний. Но потом, если у меня дар тьмы проснется в двенадцать лет.

Ира издала немного истерический смешок, потерла лоб и встала.

— Кто хочет кофе?

— Мне какао, мам!

— А мне… Кофе это что?

— Дядя, это такой черный горький напиток. Гадость, но мама любит. Τы только не соглашайся пить его без сахара и молока, — заговорщицким шепотом просветила его юная хозяйка.

Керин усмехнулся, покачал головой и обратился к хозяйке взрослой:

— Кофе, если можно. Я сначала попробую в том виде, как предпочитаешь ты. Но если что, был бы признателен за сахар и молоко.

Спустя время в кухне разнеслись ароматы какао и свежесваренного в турке кофе. Ира ловко разлила всем присутствующим напитки и, присев за стол, взяла в ладони чашку с кофе. Она любила черный, без сахара и молока, но добавляла чуть соли и специи под настроение: мускатный орех, перец, гвоздику или корицу.

Гость осторожно пригубил. Покатал на языке вкус напитка и, удивленно приподняв брови, принюхался. Снова отпил.

— Неплохо, — выдал наконец на вопросительный взгляд Поли. — Но в следующий раз я попробую так, как предлагала ты.

Они некоторое время пили, а потом пришла пора поговорить.

— Вам удалось что-нибудь вспомнить? — вернулась к животрепещущей теме Ирина.

— Увы, — покачал головой Керин. — Проблески появляются, но сложить цельную картину не получается. Хуже того, не имею ни малейшего представления: где я, как тут очутился, как меня зовут и кто я такой.

— Вы были ранены. Чем — то острым и крупным.

— А еще по голове тебя шандарахнули. Ага! Прямо промеж рогов!

— Поля, не «тыкай» взрослым.

— Это я ей велел. И тебя прошу, Ирина, обращаться ко мне на «ты». Мне это привычно. У нас… где — то там… так принято. При мне что — то было?

— Покрывало. Грязное, мокрое, в крови. Я его в стиральную машинку засунула, но ещё не успела постирать.

— Я сначала осмотрю его, — выпрямился мужчина. — Что — то еще?

— Нет, всё. Вы… Τы был обнажен, бос, без сознания. Мы нашли вас… тебя у подъезда. Τы не из этого мира, — неуверенно добавила она. — Да?

— Похоже на то. Но, что странно, я определенно слышал название вашего дома. Земля… Не могу вспомнить от кого и когда, но мне точно знакомо это. Я знаю, что тут живут люди. И коты.

— Коты?!

— Вот видишь, мам, даже рогатые дяди знают, что настоящему человеку нужен котик! А ты мне не разрешаешь!

— У меня есть кот… — неожиданно выдал Керин и удивленно моргнул. — Саня.

— Прелестно, — вздохнула Ира. — Τы не помнишь свое собственное имя и откуда свалился, но кота не забыл.

— А потому что котики рулят миром! — расхохоталась Полина.

— Ρулят? — перевел на нее взор гость.

— Правят.

— Вашим миром правят коты?!

— Ну они же такие няшные. Котикам больше всего лайков ставят.

— Няшные? И чего ставят?

— Лайков.

— Не понимаю.

— Если тебя утешит, я тоже не все понимаю в их сле́нге, — усмехнулась Ира и погладила дочку по голове.

— В чем?

Повисла пауза, пока все присутствующие пытались как-тo собраться с мыслями. Но непосредственный ребенок вновь первым нарушил тишину:

—Ма, а ты сегодня пойдешь фотографировать? Или мы дома?

— Графи что? — опять не понял их гость.

— Фотографировать? — Ира задумалась. — Надо бы. Такой чудесный снег. Но… — Она кивнула на их гостя, закутанного в простыню.

— Да-а-а, проблемка, — совсем по-взрослому протянула Поля и сделала вид, словно чешет щетину, выдвинув челюсть вперед. — Дяденька-то у нас совсем голый. А какой хороший снежный демон бы у тебя получился.

— Что?! Но я не демон!

— Τа-а-а-к! — Ирина, не обратив внимания на его возглас, откинулась на спинку стула и пристально уставилась на рогатого мужчину. — Поля! Ты гений!

— А то ж! Я знаю, мам, — прыснула смешинками девчушка. — И что бы ты без меня делала? Дядя, а ты морозоустойчивый?

— Э-э… — растерялся потенциальный «снежный демон», не улавливая нить рассуждений своих собеседниц.

— Уважаемый… Не знаю, как к тебе обращаться, — вкрадчиво начала женщина. — Я подрабатываю фотографом. В том числе. Выставляю снимки на стоки, атмосферные фото неплохо покупают. Τолько вот мне нужен будет релиз модели. Как быть с его заключением, если ты даже имени своего не помнишь?

— Простите, дамы, но я ничего не понимаю, — поднял Керин перед собой руки, сдаваясь.

— Дядя-козел, ты не расстраивайся. Я тебе сейчас всё объясню, — подпрыгивая от нетерпения на стуле, начала Поля. — Мама снимает фотографии. Это такие картинки, портреты и всякие натрюморты и пижазы.

— Натюрморты, пейзажи, — исправила ее мать.

— Ага! Τак вот. Она делает красивые амтосферные фотографии для блогеров, а еще такие, которые выставляет на продажу в итернет. Вот. А нам за это переводят денежку, что бы нам хватало на жизнь. Папа ведь совсем не платит. Τак понятно?

— Ты художница? — скосил глаза на Ирину Керин. Он опять не понял половину слов, но решил не акцентироваться на этом.

— Да-да! — обрадовалась Поля. — Она фотохудожник. И периодически снимает людей. Моделей. Τы будешь нашей моделью? Мама тебя красиво снимет. Хочешь, я покажу тебе ее работы?

— Хочу, — сложил руки на груди мужчина.

Он пока не понял, согласен ли такой странный опыт — быть моделью художника. В его мире не слишком — то хорошо писали портреты. Да и вообще — не унижает ли это его честь и достоинство? Все же он… Он… Боги, да кто же он такой?!

— Поля, принеси, пожалуйста, планшет, — негромко попросила Ирина. — Покажи нашему гостю мой аккаунт. А я пока приберусь и подумаю. Релиз… В принципе, если человек скрывается под псевдонимом и им же его подпишет, заполненное от руки… Надо будет узнать.

ИРИНА

Вчерашний вечер, так хорошо начавшийся, закончился нервно и странно. Найденный у подъезда человек с амнезией и ранениями… То, какой он… Два сердца! Подумать только! И рога. Как у человека могут из головы расти рога? А ведь они настоящие.

Вчера я так растерялась, что никак не могла собраться с мыслями и ощутимо паниковала. Всё же мы с Полькой вдвоем, а я притащила в дом неизвестного мужика. По-хорошему, надо было бы его сдать «скорой помощи». И полицию вызвать, ведь его явно пытались убить. И эта амнезия…

Но дочка права. Он настолько отличается от нас, людей, — поверить в это не могу! — что угодит не в больницу, а в какую-нибудь закрытую лабораторию, на опыты. И я не готова обречь кого-то на такую судьбу.

Лучше уж попытаться поверить в невероятное. В то, что он инопланетянин, как предположила Полина. Или в то, что это попаданец из магического параллельного мира, как пишут в фэнтези. Я с удовольствием читаю такие волшебные истории, чтобы отдохнуть и отвлечься от суровой реальности.

Отчего — то мне кажется, что права именно я. Все эти странные пассы руками, которые он периодически неосознанно делает. Пытается колдовать? И то, как он порой напрягается и словно прислушивается к окружающей действительности. Если бы я была магом, то подумала бы, что он сканирует происходящее вокруг.

И эти его оговорки… Холодильник — артефакт. Электрический чайник — тоже…

Ох, нечисто с ним что — то! Но как бы невероятно ни выглядел он сам, прежде всего — это человек (или не человек) в беде.

Хотя обезопасить себя и ребенка не помешало бы. Вот как раз сейчас и проверю, права ли я или сошла с ума, поверив в то, что он попал сюда из магической параллельной реальности.

— Уважаемый, — кашлянув, обратилась я к нему. — Я готова предложить тебе кров на время твоего пребывания тут и до того, как ты полностью оправишься и вернешь память. Но мне нужны гарантии, что ты не причинишь нам вреда. Прошу отнестись к этому с пониманием. Мне бы хотелось, чтобы ты принес клятву.

— О! Разумеется, дамы. Как я сам не подумал? — выпрямился он на стуле. И столько достоинства было в этом простом движении, словно перед нами сидел не закутанный в простыню раненый с амнезией, а аристократ в неведомом поколении. — Я признателен вам за оказанную помощь, за то, что не бросили умирать на морозе в снегу. И, конечно же, принесу вам клятву силой и жизнью… — Τут он сбился и озадаченно примолк.

— Что — то не так? — У меня дрогнули уголки губ.

Я права! А-а-а-а! Я права! Этот мужик — маг из другого мира! И не зря я заговорила про это!

— Маленькая проблемка, — потер он затылок, взлохматив волосы. — Я не помню, как меня зовут.

Полина прыснула от смеха, разбрызгав какао. Я не выдержала и улыбнулась. Сейчас он меня уже не так пугал, как вчера вечером или сегодня утром, в момент, когда я только проснулась и не обнаружила дочь и его в комнате. Чуть сердце от ужаса тогда не остановилось.

— Предлагаю придумать вам временный никнейм.

— А я же говорила! Говорила! Всем нужен ник! Например… Темный властелин! Рога же — во! — заголосила Поля.

— Абсолютно точно — я не властелин, — прислушался к своим ощущениям мужчина. — И, несомненно, мне знаком кто-то, кто является темным владыкой. Но это не я.

— Ничосе! — выпалила Полина, вытаращившись на него.

Мы с дочерью переглянулись. Ее мордашка приняла шкодливое выражение, и я строго погрозила ей пальцем.

— Тогда давай поступим так. Найдем в интернете список различных мужских имен. Ты их все пролистаешь. И либо вспомнишь свое имя, либо выберешь что — то, что вызовет какой-то отклик в душе́, - предложила я.

Возникла проблема и с этим. Наш найденыш не мог читать на русском языке. И на английском тоже. И вообще ни на одном из европейских языков. Все варианты, которые я пыталась ему предложить, оказались не подходящими к самостоятельному изучению.

В итоге пришлось временно отложить этот пункт и вернуться к первому. Дать ему посмотреть мои фотографии, которые я делала для стоков. Я не профессионал, занималась этим параллельно с другими видами получения дохода. Но матери-одиночке приходится крутиться, что бы найти возможность обеспечивать себя и ребенка. Особенно если ребенок часто болеет и с ним приходится сидеть дома на больничных.

Будь благословен век интернета с его возможностью онлайн-заработка. Я писала статьи и посты, делала фотографии для клиентов, которые они размещали в блогах, периодически перепадали заказы на фотосессии. И постоянно пополняла запас для фотобанков.

Мне бы, конечно, еще поучиться и повысить свое мастерство. Но… Не всё сразу. Маленькими шажками я шла вперед. И, несмотря на то что воспитывала дочь без чьей-либо помощи, смогла и ремонт сделать в нашей маленькой квартире, и питались мы нормально, мне не приходилось экономить на еде. И одевались в нормальные вещи. Любая мать знает, сколько средств нужно на постоянно растущего ребенка.

Я справлялась и искренне гордилась своими успехами. Да, я не идеальна и мои работы — не верх мастерства. Но они позволяют мне жить и не стыдиться своего уровня.

Пока Полина на планшете показывала мои работы, я наводила порядок, убирала постели и думала.

«Снежный демон» — прекрасная идея. Потрясающую фотосессию можно сделать. Но есть «но». Мужчина после ранений. Кстати, надо его осмотреть. И у него нет одежды и обуви. Соответственно, уличные съемки отпадают. Нужно место, одежда, идеи. Дома? Белый фотофон есть, но атмосферные снимки на нем сделать сложно. Хотя…

Но сначала — медицинский осмотр и обработка ран.

И тут найденышу удалось меня поразить снова. На его теле полностью затянулись вчерашние порезы, а ссадины и синяки исчезли. Совсем. И следа не осталось. Даже на голове! Засохшая кровь и лекарства, которые я вчера нанесла, были. А рана зажила.

— Однако, — задумчиво выдала я. — На тебе всегда всё так зарастает?

— Как на собаке! — шепотом прокомментировала Полька, сунув мордашку в дверь. Я выгнала ее на кухню, ведь мужчина без одежды, а мне надо было осмотреть его тело.

— Полина! — шикнула я на нее.

— А чего? Так всегда говорят!

— Всегда, — не отреагировав на ее заявление, ответил мне мой подопечный. — Мне так кажется. Не уверен, но по ощущениям мое тело справляется с повреждениями быстро.

— Что ж… — Я отступила. — В таком случае предлагаю тебе снова посетить ванную комнату, смыть с себя засохшую кровь и остатки лекарств. Я выдам чистую простыню. И придумаю что — то насчет одежды. Супер-люкса не обещаю, уж прости. Но что-то из масс-маркета…

— Не совсем понял, что ты имеешь в виду, но буду признателен за помощь и одежду, — встав, он церемонно поклонился мне и вдруг подмигнул кому-то за моей спиной.

Поля хихикнула, дав понять, что всё еще подглядывает и подслушивает. Ох уж эти детки.

— Я запру тебя в квартире. Можешь пока мыться, отдыхать, смотреть телевизор. А мы с Полиной сходим в магазин и купим… что-нибудь. Только нам понадобятся твои размеры.

Брать его с собой я не могла, на улице зима и мороз. Оставить в квартире с незнакомым мужиком дочку я тоже не рискну, как и пригласить к себе кого-то из знакомых или родственников. Даже Наташе и Ленке такое не готова пока рассказать.

Но дверные замки в моей квартире такие, что закрываться изнутри нужно на ключ. Следовательно, если я запру все три замка, то никак не сможет выйти на волю наш загадочный гость. Надо бы ему все же прозвище временно дать. Какое? И ведь ни мыслей, ни ассоциаций.

Может, на морозе голова проветрится, и что-нибудь придумается. А пока нас с Полей ждет торговый центр. Отделы мужской одежды и обуви. Ведь нашему рогатому найденышу нужно всё, включая трусы и носки. А ещё зубная щетка и бритвенный станок.

А потом — продукты. Мой холодильник не готов к аппетитам крупных мужиков. С тех пор как я развелась, у нас с Полей не водилось больших запасов. Сначала не хватало денег, и питались мы очень-очень скромно, а потом просто не покупали ничего ненужного. Ведь молодой женщине и маленькой девочке много еды не требуется.

КЕРИН НАНТАР

Я краем глаза отслеживал перемещения Ирины по комнате. Всё же мне нереально повезло, что меня нашла женщина с ребенком, а не… Тут много вариантов, к кому мне не хотелось бы угодить в таком плачевном состоянии, как сейчас.

Память упорно не возвращалась, но по смутным ощущениям — мой мир опасен и населен существами, которые являются потенциальной угрозой. И еще возникала уверенность, которую я не мог пока ничем подтвердить, что он не здесь.

Не бывает ведь такого, что бы не узнавать совсем ничего. Даже при потере памяти. Ам-не-зии, как назвали мое временное, надеюсь, состояние мои неожиданные спасительницы.

Пришел вчера в себя голым, закутанным в какое-то покрывало, босым, в снегу, с ранами. Как там оказался — неведомо. Где я — вообще неизвестно. Но больше всего пугало тo, что не удавалось вспомнить ничего о себе самом. Ни имени, ни статуса, ни положения. А ещё не отзывался дар. Какой-то дар. Понять бы еще, что это. Но я твердо знал, что умею управлять… Чем-то умею.

Ужасное ощущение острой уязвимости.

Впрочем, о своем вчерашнем состоянии сегодня не сразу удалось вспомнить. Проснулся утром, общался с добродушным ребенком, осматривался и никак не мог сообразить: как я тут очутился, и кто эти хорошенькая девчушка и молодая красивая женщина с уставшим лицом и тенями под глазами.

Приятная семейка оказалась. Сам не ожидал, нo удивительно быстро проникся симпатией и к смешной Полине, сияющей дырками между зубов, и к сдержанной Ирине, которая явно побаивалась меня и держалась настороже. Но при этом — помогала.

Я оценил. Рискнула ведь, подобрала на улице неизвестного раненого мужика, привела в свой дом, оказала помощь…

Такое не забывается, и я непременно отблагодарю, как только смогу.

Надо что-то делать, вернуть воспоминания и свою личность.

Кто же я? Как тут очутился? И «тут» — это где? И где мой дом?

— Дядя, мы уходим за добычей! — заглянула в комнату Поля. — Ты без нас не скучай. Посмотри пока телевизор. Запомнил, как пользоваться пультом?

Девочка уже была одета в теплую зимнюю одежду, и из-под вязаной шапки выбивались лишь несколько прядок волос.

— Запомнил. — Я показал ей черную продолговатую коробочку с кучей кнопок.

Меня уже успели быстро ввести в курс дела, продемонстрировать этот самый телевизор и его возможности.

— Мы постараемся не слишком долго, — за спиной Полины встала Ира. — Εсли будут звонить в дверь или по телефону, не подходи.

Я пожал плечами. Что такое «телефон», они мне объяснить не успели.

Через секунду забренчали ключи, щелкнул дверной замок.

Я прокрался к входной двери, постоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам и тихому разговору. Разобрать слова не удалось.

Проверил дверь. Заперта. Замки неудачные для того, кто остается в жилище: изнутри тоже запираться только на ключ, нет защелки или барашка.

Ла-а-адно, подождем.

А пока исследуем место, где я очутился.

Надо осмотреться и знать, к чему быть готовым.

Быстрый осмотр шкафов, ящиков, тумб. Я не искал чего-то конкретного, не ворошил и не перекладывал вещи, только визуальный осмотр.

Женская и детская одежда. Книги взрослые и детские, последние опознал по ярким разноцветным картинкам. Красивые, я таких раньше не видел. Рисунки, явно выполненные рукой Полины, краски, поделки из цветной пластичной массы.

Немного украшений. Веселые, яркие, из неизвестного материала — для девочки; недорогие, скромные, из серебра — Ирины. Небогато…

А ведь Ира очень красивая женщина. За ней наверняка пытаются ухаживать многие мужчины. Отчего же не вышла замуж повторно? И кто тот неудачник, отец Полины?

Не слишком-то хорошее мнение о нем складывается по сдержанным фразам Иры и обиженным Полины. Девчушка отца явно не любит, плохо знает и не хочет с ним общаться. Редко появляется? Обижает их?

Мужских вещей не было ни одной. Во всяком случае на виду, в сложенных стопках я не рылся.

Потом я долго стоял у окон и изучал открывающийся вид. Многоэтажные дома с огромным количеством окон. Если все эти многоэтажные строения состоят из таких маленьких отдельных жилищ как тo, в котором я сейчас нахожусь, то сколько же семей там проживает?

Окна большие, непривычно. И открываются странно, уже проверил. Уверен, таких я раньше никогда не видел. Не помню, но твердо знаю, в моем доме окна точно меньше по размеру и… другие.

Мой дом… Хм. Вот тут тоже ощущения странные. Я ведь где-то жил. Что-то очень большое, просторное, с коридорами и анфиладами. Но… мой дом был не лично моим. Я жил у кого-то. У кого? На службе? У кого я служил? И кем?

Я потер затылок. Потом лоб. От напряженных мыслей разболелась голова, особенно в том месте, где утром нащупал засохшую кровь и остатки какого-то лекарства.

Вот ведь угораздило меня. Столько столетий живу, ни разу не попадал в…

Стоп!

Сколько-сколько я живу?!

Но нет, сколько ни напрягал память, пытаясь еще хоть что-то вспомнить, не удалось.

Ладно.

Придется принять как факт: восстановиться быстро не удастся.

Что ж, погостим. И надо подумать, чем мне пока заняться и как зарабатывать на жизнь. Не сидеть же на шее у женщины, в одиночку воспитывающей ребенка. Не так уж богаты они. Не бедствуют, но вовсе не купаются в роскоши.

ИΡИНА

Возвращались домой мы нагруженные, словно два ослика. Поля честно взяла на себя часть пакетов, аргументируя:

— Да ладно тебе, мам. Я уже большая. К тому же это я уговорила тебя подобрать дядю-козла. Ты бы сама ни за что не решилась. Вы, взрослые мамы, такие трусишки.

— А вы, маленькие девочки, такие смельчаки?

— Конечно! Мы когда с Викой в куклы играем, наши дочки знаешь как много чего могут? О-го-го! Они даже с парашютом прыгали!

— Откуда?

— Со шкафа, конечно! Ольга Викторовна только потом ругалась. Димка сшиб оттуда рулоны метродических матрирьялов.

— Методических материалов. А при чем тут Димка? Вы же с Викой играли.

— Так он пилотом был. Ты чего, мам? Нашим дочкам ведь нужно было сначала подняться в небо, что бы спрыгнуть на парашютах.

— Ах вот оно что! — Я со смешком покосилась на дочурку. — Не подумала.

— Да это ничего. Взрослые всегда тормозят. Вот этот наш инопришеленец…

— Как-как?! Это что еще за слово?

— Ну мам! Как при динозаврах живешь! Ты чего? Только совсем уж отсталые люди, которые не следят за роликами, не в курсе, кто такие инопришеленцы.

— Так я из тех самых, отсталых. Когда бы мне следить за этими твоими роликами?

— Мам, не путай меня. Так вот, наш инопришеленец тоже тормознутый. Видела, как он медленно соображает?

— Это потому, что его по голове ударили.

— Вот-вот! Я и говорю, стукнутый в голову инопришеленец.

— Ага…

Я все же не выдержала и рассмеялась. Современные дети — это нечто.

Наконец мы добрались до квартиры. Я сгрузила пакеты на пол, долго искала в рюкзаке ключи. Потом открыла, переступила порог и замерла. Горло перехватило, и я даже пискнуть не смогла.

Прямо напротив входной двери замер в боевой стойке с кухонным ножом в руке наш гость. Мы секунду смотрели глаза в глаза, после чего он перетек в обычную расслабленную позу. И тут подала голос Полина:

— Ну! Видишь? Я же говорила, что он стукнутый в голову инопришеленец! К тому же голодный. А ты мне не верила. Смотри, мам, он встречает с ножом для мяса. Дядя-козел, а ты готовить хорошо умеешь? Мы специально для тебя купили говядины. Мама говорит, она для раненых полезна из-за геморглобина.

— Гемоглоби́на, — машинально исправила я и оттянула на шее шарф. Γолос вернулся, но бросило в жар от внезапного испуга.

— Не знаю, — задумчиво повертел в руке нож мужчина. — Не уверен.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим… Так папина новая невеста мне говорила, когда я была у них в гостях.

— И чему она пыталась тебя научить? — напряглась я, вскидываясь. Если мой бывший со своей новой… обижали Полю, я ее больше не отпущу к отцу.

— Пол мыть. Я ей говорила, что мне тяжело швабру, она длинная…

Дочка ещё что-то говорила, а я украдкой перевела дыхание. Это ладно, не страшно. А то уж я вообразила бог знает что.

— Могу ли я чем-то помочь? — прозвучал вопрос.

— Эти пакеты — на кухню. Те, что у Полины, — в комнату. Там одежда для вас… тебя.

Кивнув, рогатый гость легко подхватил все те сумки и пакеты, которые я еле дотащила. Отнес на кухню и поставил на пол у стола. Вернулся, так же, не напрягаясь, подцепил те, что с одеждой и обувью, и отнес в комнату.

Здоровенный мужик всё же. Два метра живой массы: мышцы, мускулы, ручищи, ножищи, плечищи…

Именно про таких, вероятно, в старину говорили «косая сажень в плечах». В общем, знатного мордоворота мы с Полей приютили. Вот бы мой бывший муженек увидел рядом со мной такую гору тестостерона. Сам-то — сморчок мерзопакостный, и характер такой же — уродский. И как только я умудрилась по юности и по дурости с ним связаться? До сих пор не понимаю. И ведь не слушала ничьих советов. Ни родители, ни подруги мне были не указ. Я ж сама…

Вот сама и ращу теперь дочь. Счастье, что Полька внешне на него совсем не похожа, моя порода. Что, к слову, тоже служило поводом для скандалов.

«Почему она на меня совсем не похожа? Нагуляла, да?!».

Вспомнила я бывшего мужа, и меня аж передернуло всю. Чур меня! Чур! Могла бы — вообще бы переехала в другой город, страну, континент, планету. Лишь бы не встречаться с ним больше никогда. Только сейчас перестал мне нервы трепать, как новую подругу себе завел. За что ей низкий поклон, пусть она теперь его терпит. Может, меня с Полей в покое наконец этот козел оставит навсегда.

— Что-то не так? — Прозвучавший вопрос застал меня врасплох. — Я вам настолько неприятен?

— Нет, дядя. Это мама вспомнила моего папу, — не дала мне ответить дочь. Она уже разделась, разулась и прошмыгнула в комнату. — У мамы всегда такое лицо становится, когда она вспоминает его или по телефону с ним разговаривает.

— Вот как? — повернулся к ней наш безымянный гость. — И что же? Всё так плохо?

— Папа… неприятный, — дипломатично отозвалась она. — Он нас обижает.

— Бьет?

— Нет, но… Он злой и гадкий. И все время плохо о маме говорит.

Я поджала губы, но промолчала. Было неприятно, что посторонний человек оказался в курсе моих личных дел с бывшим мужем. Кстати!

— А ты человек? — спросила я его. — И давай придумаем тебе имя. Сложно так общаться.

— Человек ли я… Не уверен. Имя, да, нужно.

Поправив простыню, чтобы не сползала, он посторонился, пропуская меня в комнату. Взгляд его при этом метнулся к пакетам с вещами.

— Поля, доставай то, что мы купили. А я сейчас включу компьютер, снова поищем мужские имена.

— Дядя, смотри! — тут же защебетала и засуетилась моя маленькая помощница. — Тут для тебя футболка и фли́ска на молнии. Видишь эту штуку? Это молния. Вот так — вжик-вжик. Разберешься? Еще теплые штаны, тоже на флисе. Мороз на улице, бр-р-р. А вторые для дома, тонкие. Вот ещё тапки. Мама ругается, когда босиком шлепаешь и мусор пятками собираешь. Еще ботинки. Носки. Ты знаешь, что такое носки? На вашей планете их носят? Ма-а-а-м? А трусы? Ты купила дяде-козлу трусы?

— Поля-я-я-я! — простонала и покраснела, поймав на себе веселый взгляд владельца всех этих обновок.

— Что? Ты забыла трусы?! — ужаснулась дочка. — А как же он теперь будет?!

— Не забыла, — буркнула я и вытащила из общей стопки небольшой пакет с комплектом этих самых трусов.

— О! Нашлись! Вот! — забрав у меня из рук этот комплект из трех штук, скрепленных картонной этикеткой, она их развернула и двумя руками протянула. — Смотри, дядь! Тут супергерои! Ты их знаешь? Железный человек, Супермен и Огурчик Рик.

— Какой-какой огурчик? — едва сдерживая смех, спросил мужчина и бросил на меня взгляд.

— Рик!

— О-о-о!

— Мам, а зефир можно? — переключилась дочка.

— Можно.

Проводив ее взглядом, я повернулась и смущенно извинилась:

— Простите. Она… слишком непосредственная.

— Наоборот, это ужасно мило, — рассмеялся вполголоса рогатый тип. — Огурчик Рик. Ну надо же! Спасибо, Ира. Вы добры ко мне.

— Ну, вы примеряйте обновки и приходите на кухню пить чай. Мы купили зефир и шоколадку.

Вконец застеснявшись, я сбежала к дочери. Вот ведь стыдобища! А-а-а-а! Ну Полька!

Из комнаты раздался смешок, и зашуршали пакеты.

Мы успели вскипятить чайник, накрыть на стол и выложить сладости, и тут пришел виновник переполоха.

В обычной современной одежде из спортивного магазина он выглядел не столь чужеродно и странно, как голым или в простыне. Если не смотреть на голову и рога, то просто очень высокий, широкоплечий мужчина, который занимается спортом. Рукава футболки обтянули плечи и внушительного размера бицепсы. Хм. Можно было и побольше взять размер, учтем.

Спортивные треники, как их называют в обиходе, шлепки на босу ногу. Надевать носки мужчина не стал… В общем, обычный такой, хотя и харизматичный, красивый мужик в расслабленном домашнем виде. И лишь взглянув на его лицо и выше, понимаешь: не-а, не обычный. Вот вообще ни разу не простой он мужик. Сложный он. И непонятный.

Татуировка на левом виске. Интересно, что означает молния в круге? И небольшие черные рожки. Да и черты лица: даже не поймешь, какие ассоциации вызывают. То ли древнеримские корни, то ли скандинавские, хотя он и не блондин. Демонического вида чувак, как сказала бы Варвара. Она любит сленг и использует его в обыденной речи с удовольствием и со вкусом. Εй это идет.

Мы с дочкой осмотрели приодетого господина. После чего она протянула мне открытую ладошку, и мы хлопнули друг друга по рукам. Выбрать было сложно, мы перекопали кучу вещей и при этом бурно дискутировали и спорили, что именно взять.

Потом втроем пили чай, обсуждая погоду, странную местную моду, неизвестные десерты. Зефир произвел впечатление и был высоко оценен. Шоколад понравился меньше, что странно.

Периодически я ловила взгляды нашего гостя. Веселые, чуть снисходительные, но с явной симпатией — на Полинку. И отчего-то я уверилась: детей у него нет и никогда не было. С вполне заметной искрой мужского интереса — на себе. Ой, вот не надо мне этого. Еще не хватало, что за мной начнет ухлестывать или лезть в постель. Не хочу. Не так.

КΕРИН

День продолжался странно. И мир этот странный, явно не мой родной. И это тоже странно. И быт тут странный… И знакомство… М-да. Я повторяюсь.

Но всё же. Местные женщины явно привыкли к свободе и самостоятельности. Никакого контроля со стороны мужчин: отца, брата, мужа. Ирина в разводе — дикость какая-то! Как женщина может взять и развестись с мужем? Разве такое возможно? Законы позволяют? А боги? Как брак, скрепленный в храме, позволил Ире уйти от мужа, а ему найти новую невесту? Непонятно.

Девочка… Чудесный ребенок, она мне нравится. Не так сильно, как ее мать, но я бы хотел такую дочку. Хорошенькую, шуструю, веселую и бесконечно обаятельную. Как бы уберечь ее от общения с этими тварями — зубастыми феями? Придется контролировать, пока я тут. Ведь рано или поздно всё вспомню о себе и смогу вернуться домой.

Нет, но Ирина…

Я бросил на нее взгляд. Откусила белый воздушный десерт, который они принесли из продуктовых лавок. Зефир. Говорят, приготовлен из яблок. Лицо спокойное. Не у яблок, у Иры. Устала, перемерзла, греет пальцы о чашку. Волосы растрепались, прядки спадают на лицо. Но хороша́! По-настоящему хороша́! Будь она свободная и без ребенка, я был бы не против более близких отношений на короткий срок моего тут пребывания.

Но не она. Не с ней. Не стоит оскорблять и обижать такую чудесную женщину подобными недостойными предложениями. Такие, как она, заслуживают брака, а не того, что я мог бы сейчас ей дать.

Внутри зашевелился червячок сомнения.

Чувства, которые я испытывал к этой милой парочке, сидящей со мной за одним столом, мне явно не свойственны. Я что, всегда такой трепетный и щепетильный? Не припомню за собой такого.

О-о-о. М-да, я за собой в данное время вообще ничего не припомню.

И всё же! Ирина и Полина, обе такие милые, хрупкие, светлые…

Светлые?!

Я сижу в компании светлых и ем их еду?!

Кажется, в бездне перевернулись все демоны, а извергающие лаву горы потухли.

— Дядя. Дядя… Дядя…. Дядя! Отомри же!

— Что? — Я перевел взгляд на девчушку.

— Дядя, ты чего застыл с чашкой у рта? Тебе невкусно чай? А хочешь, я маму попрошу сделать тебе какао? Я люблю.

— Чай? — посмотрел на застывшую в воздухе руку. Задумался и не донес чашку до рта. — Скажите, вы светлые?!

—Мы? — Женщина с удивлением посмотрела на дочь. — Ну да, это наш родной цвет волос. Поля в бабушку пошла, совсем светлая блондинка, как видишь. Но, скорее всего, немного потемнеют волосы, когда она подрастет. Так часто бывает у детей.

— Я определенно не про волосы.

— А про что? — моргнула она.

— Мам, он же инопришеленец. Ты забыла? Но не с другой планеты, как я сначала думала, а из мира магии. У них там зомби водятся. А он некромант. Мы ведь тебе утром говорили. Ты постоянно всё забываешь!

— Не совсем уверен, что я именно некромант, — прислушался я к себе. — Хотя мне подвластно то же, что и им.

Да, несомненно. Я могу практически всё свойственное этим специалистам, но по факту не являюсь одним из них.

— Но зомби я совершенно точно убивал. Мечом и… магией смерти и огня.

— Вот! Мам, мам, мам! Прикинь, он маг! Ой, я не могу! Завтра все в группе умрут от зависти, когда я им расскажу! — захлебываясь эмоциями, тараторила девчушка.

Я пытался осознать новые факты о себе. Ребенок был вне себя от восторга. Ирина задумчиво рассматривала меня, покачивая опустевшую чашку. Вроде и не удивилась. Смотрит с неким ожиданием, как на диковинку какую-то.

Неприятно ощущать себя диковинкой. Да и диким, что уж там.

Пока разобрался в этих их артефактах, чтобы сходить по нужде и помыться… А эти живые картинки, которые мне показывала Поля?

Кстати о них.

— Ирина, что ты решила насчет «снежного демона»? Я не он, говорю сразу. Но если нужно изобразить… Я притворюсь. Ты будешь рисовать?

— Что? Я не… Ах это! — Она рассмеялась. — Столько всего сразу, я не успеваю за ва́лом происходящих событий. Да, было бы неплохо. Но я подумаю и составлю проект, что нужно из декораций. Прикину, где и как. «Снежный демон» — это только на улице, но там сильно метет и мороз. Малоодетым никак. Придется брать напрокат театральный или маскарадный костюм. Это дополнительные вложения, да и сейчас везде корпоративы и утренники. Цены на аренду костюмов взлетели. То же самое касается фотостудий. Все давно забронированы, найти свободную с нужным антуражем реально только после новогодних каникул. Так что нам придется сделать пока что-то похожее, но другое. С учетом имеющегося оборудования и инвентаря.

Она говорила, глаза сияли, лицо просветлело, сама вся подобралась и оживилась. Было видно, что ей это интересно, нравится, что она получает удовольствие от своей предстоящей работы по созданию картинок для какого-то там стока. Но я не понимал половины того, о чем шла речь. И слова неизвестные, смысл ускользал. И то, что от меня требуется, тоже неясно.

Я откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно скрипнул. Посмотрел на женщину, на девочку, которая, высунув кончик языка, втыкала тонкие щепочки зубочисток в круглый белый шарик зефирины. Интересно, что она пытается создать?

— Что ж, Ирина. Я сейчас принесу тебе обещанную клятву о непричинении вреда, как ты и просила. На крови, поклянусь силой. Да, я не помню пока своего имени, поэтому так… После чего… Я прошу у вас с Полиной крова и помощи на срок моей временной несостоятельности из-за травмы и потери памяти. Компенсировать материальные и прочие затраты смогу пока только любой помощью, охраной, работой, которую вы мне сможете предложить. Но обещаю, как только вспомню себя… Мне почему-то кажется, что я богат. Подтвердить ничем не могу, но по внутренним ощущениям… В общем, рассчитывайте на меня целиком. На время нашего временного совместного проживания я отдаю себя в ваше распоряжение полностью, две маленькие светлые леди. Слушаюсь и повинуюсь.

Я протянул Ирине руку, предлагаю скрепить наше будущее сосуществование.

— Мам, он такой смешной! Как джинн из сказки. А он умеет исполнять желания? А вдруг целых три? Давай проверим?

Ирина улыбнулась, вложила в мою ладонь узкую кисть с тонкими длинными пальцами. Я аккуратно сжал, боясь причинить боль этому изящному созданию.

Тут сверху шлепнулась крохотная ладошка Полины.

— Один за всех и все за одного! — весело воскликнула она. — Мы как эти, муршкертёры.

— Мушкетёры, — издав смешок, исправила ее мать. И тут же добавила для меня: — Потом объясню и покажу.

— Это такой вид котов? — уточнил я. — Они же мурлычат.

Хм. Я сказал что-то очень смешное, судя по тому, как хохочет ребенок и пытается не рассмеяться Ира. Приятно смотреть на нее улыбающуюся. А то с утра она была панически напугана.

ИРИНА

Занятный экземпляр нам с Полей достался в качестве гостя. Мужик явно хорошо знаком с оружием, судя по его действиям. Сейчас, когда я немного успокоилась, могу оценить и то, как он вскочил из-за стола утром, прикрыв собой ребенка. Защитник. Это обнадеживает.

И то, как он встретил нас с самым большим ножом по возвращении из магазина. Он явно привык к опасным встречам и знает, как себя вести в таких ситуациях.

Оружие… Надо будет его отвести в тир. Пусть постреляет. Инопришеленцу это будет интересно.

Я усмехнулась своим мыслям. Как легко и просто я приняла факт его чужеродности и ненормальности. Вот уже действительно, чудо всегда где-то рядом. Только надо не пройти мимо и заметить его.

А наше с Полей «чудо рогатое», похоже, задержится. Сама не верю в то, о чем так легко рассуждаю, но с переносом сюда он потерял не только память, но и магические способности. Следовательно, вернуться назад быстро ему не удастся.

А ведь мужик непростой, как я уже говорила. Привык к повиновению. Этот неуловимый налет денег, властности и высокого положения всегда чувствуется в людях. В их повадках, в повороте головы, в осанке, в движениях.

То, как сидит и держит спину, в прямом взгляде, мол, я жду, отчитывайся. Наверное, примерно так вели себя раньше аристократы и ведут себя сейчас богачи, которые имеют высокое положение и деньги с рождения. С нувори́шами отдельная история. Ситуация «из грязи в князи» обычно оставляет на людях остаток этой самой «грязи». Не смотрим, конечно, на «золотую молодежь». Ну да это отдельная история.

Что-то я совсем ушла в дебри и занудную демагогию в своих размышлениях.

Я встрепенулась и вернула внимание дочери и гостю.

— Что? — наткнулась на их совершенно одинаковые взгляды.

И главное, сидят одинаково. Сложили руки прямо перед собой на столе ладонями вниз. Спины прямые, лица вежливые, глаза заинтересованные. Причем сразу видно, кого копирует Полька. Нашла себе пример для подражания, похоже.

— Мы можем продолжить? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.

— Продолжить что? — стушевалась я. Кажется, что-то пропустила.

— А я тебе говорила, дядя. Мама часто так зависает и уходит мыслями в себя. Вот как увидишь у нее такой стеклянный взгляд… Всё, это она про свои рабочие проректы думает.

— Кхе-кхе… — Не нашлась я что сказать и исправила дочку: — Проекты.

— Мы хотели решить вопрос с клятвой и найти мне подходящий никнейм. Полина, я правильно сказал?

—Да, — важно кивнула она. — Но сначала ты обещал со мной поиграть.

— Я всегда держу свое слово, — точь-в-точь как она, кивнул он.

Смотрели они оба при этом на меня. Спелись голубчики.

— Простите, я, кажется, задумалась, — пришлось мне извиниться. — Я готова принять клятву.

— Поля! — скомандовал вдруг гость.

— Так точно! — отозвалась она и, соскользнув со стула, пошла к кухонным шкафам.

Вытащила маленький нож, самый острый в нашем доме. Потом подхватила с мойки блюдце, которое там сохло с утра. Принесла и водрузила их на стол. Потом полезла в шкафчик с аптечкой. Перекись водорода, вата.

Не поняла…

Ах нет, кажется, начинаю догадываться. Клятва на крови?

Точно!

Под моим внимательным взглядом рогатый тип надрезал себе левую ладонь точно по центру. Подождал, пока соберется лужица крови, и велел:

— Ирина, Полина, ваши руки.

— Держи, дядя! Только, чур, не больно! Ты обещал!

— Разумеется.

И не успела я испугаться, как он ловко, самым кончиком ножа кольнул ей подушечку на пальчике. Я даже возмутиться или испугаться не успела. А он дождался, пока выступит капелька, и стряхнул ее в свою кровь.

— Ирина, твоя очередь.

Ну, если уж моя маленькая дочь такая храбрая и даже не пискнула, то мне отступать некуда.

Выполнила его указание, дернулась от укола и поморщилась, когда он чуть сжал ранку, чтобы выступила кровь. Неприятно.

Моя и Полинина кровь смешались с кровью нашего найденыша.

Инопришеленец выставил руку перед собой и начал речитативом говорить слова клятвы. И, судя по тому, как легко и привычно слетали с его уст слова, это была не импровизация. Он точно знал, что именно и как говорить. Вероятно, что-то всплывало из подсознания.

Я следила за его сосредоточенным лицом, за тем, как внезапно у него выступила испарина на лбу и над верхней губой. Он словно… прикладывал физическое усилие, а не просто зачитывал заученный текст.

Меня же вдруг бросило в жар, а Полька зарумянилась и начала отпыхиваться, оттянув ворот кофточки и дуя туда. То есть мне не мерещится, что стало жарко?

Черты лица мужчины заострялись по мере того, как он говорил. Словно из-под человеческого облика проступала иная внешность. Более жесткая, чеканная. Нет, лицо не «поплыло», но будто другая личность на эти мгновения выглянула. Суровая. Властная. Беспощадная, если надо.

В кухне стало темнее. Неудивительно, ведь сейчас конец декабря. Но электричество ведь включено. А ощущение сгустившейся тьмы было прямо осязаемым.

Я слушала произносимые слова. О том, что он клянется своими истинным именем, сущностью, кровью, жизнью и магией, что не причинит вреда, если только мы не станем угрожать его жизни и свободе и не попытаемся сами осознанно как-то ему навредить. О том, что на срок, который окончится, только когда он покинет нас, обещает быть верным помощником и защитником. Берет на себя заботу о наших жизнях и судьбах. Принимает нас под свое полное покровительство в благодарность и в оплату за то, что мы спасли ему жизнь и даем кров и хлеб. И что будут тьма и огонь его свидетелями, а кровь наша станет общей и послужит залогом и гарантом его клятвы.

И тут прямо на наших глазах лужица крови в его ладони вскипела. Честное слово! Закипела и забурлила с пузырьками, как молоко на огне.

Мужчина же замолчал и совершенно спокойно ждал, пока закончится это… нечто. То, что по законам физики невозможно. Кровь испарилась, оставив после себя бурую корочку на его коже.

— Ва-а-а-у! — выдохнула Полина, которая таращилась на происходящее с открытым ртом. — А меня так научишь?

— Я ведь тебе уже сказал, что дар тьмы просыпается только в двенадцать лет.

— У-у-у…

— Это было… необычно, — кашлянув, выдавила я.

— Разве? — Абсолютно серьезно и спокойно взглянул он мне в глаза. — Я принес полную клятву, как и обещал. Полина, Ирина, ваши руки!

Полинка молниеносно с готовностью протянула свою лапку. Я чуть осторожнее, но последовала ее примеру.

И тут, уже с улыбкой, этот невероятный тип аккуратно потер детской ладошкой засохшую кровь на своей руке. Отодвинул и то же самое совершил уже с моей ладонью.

В итоге сидим мы, и у всех троих ладони перепачканы засохшей кровью. Ах да! Надо же место укола на пальцах обработать.

Сюрприз был в том, что перекись водорода не понадобилась. Понятия не имею, как такое возможно, но ранок не осталось ни у кого из нас. И если у меня и Польки были лишь маленькие проколы на коже, то у мага-то имелся внушительный разрез в центре ладони.

Не осталось и следа. Только бурые разводы после ритуала.

— В садике умрут от зависти! — верещала дочка.

Происходящее она воспринимала легче меня. Для детей сказка и чудеса всегда рядом, они верят в них, не научились еще скептицизму и цинизму.

— А теперь мыть руки и играть! Дядя, пойдем. Я покажу тебе свою куклу.

Я быстро отвернулась, заметив округлившиеся глаза будущей жертвы игр. Не знаю, на что он рассчитывал, но явно не на кукол. Это он, бедолага, ещё не знает, что ему придется быть Ке́ном.

Час с чем-то спустя из комнаты доносились всё те же интонации. Девчачье чириканье, мученический мужской голос. Но надо отдать ему должное, рогатый тип продержался долго. Железная выдержка у мужика!

— Кен, ты такой симпатичный! — жеманным голоском прощебетала дочка за свою куклу. Барби по имени Клоти́льда у нее была та еще штучка.

— Я не Кен. Похоже, но не Кен.

— Да нет же, дядя! — терпеливо, уже нормальным голосом сказала Поля. — Это мы не тебе, а ему.

— Ах да… — Полный страдания вздох.

Похоже, пора спасать его.

— Ну что? Наигрались? — преувеличенно бодро спросила я, войдя в комнату.

— Да!

— Нет! Ну еще-е-е…

— Поля, на сегодня довольно. Убирай игрушки, зайка. Пора готовить ужин. И помнишь, мы еще обещали нашему гостю помочь с именем? Нужно зачитать ему список, вдруг найдет что-то похожее.

— Ой, да чего там искать, мам? Он какой-то Ке… Мы с Клотильдой когда обращались к Кену, дядя все время вздрагивал и напрягался. Ему казалось, что его позвали.

— Кен? — Я вопросительно взглянула на поднявшегося на ноги мужчину.

— Определенно нет, но, кажется, Полина права. Что-то в душе отзывается.

— Давай тогда перебирать. Воспримем это как хороший знак и временное сокращенное имя. Кеб, Кев, Кег, Кед, Кеж… — Начала я перебирать по алфавиту согласные буквы.

— Стоп! — поднял oн руку, когда я добралась до буквы «р». — Кер! Мое имя начинается как-то так.

— Замечательно! — улыбнулась я и отлепилась от дверного косяка. Так и стояла, опираясь на него, пока Поля собирала игрушки, а гость слушал меня. — Добро пожаловать в наш с Полиной дом, Кер.

Он церемонно поклонился, приложив правую ладонь к груди. Потом повернулся к девочке. Убедился, что та закончила прибирать игрушки, и спросил:

— Пойдем на кухню выполнять то, что сейчас нам скажет твоя мама?

— У-у-у… — скисла она. — А хотя ладно. Ты обещал научить меня обращаться с ножом!

— Что?! — вскинулась я.

— Ну, мам, а как я иначе буду уничтожать зомби, если даже хлеб себе отрезать сама не могу?

— Кер? — подняв брови, я перевела взор на него.

— Девочка права, — пожал он плечами. — Нельзя быть беспомощным. Я ее научу, и она сможет дать отпор любому. Даже зомби, — тут он тонко улыбнулся, давая понять, что шутит.

Полина, правда, этого не поняла.

— Дядя Кер, идем. Я покажу тебе, где лежит точильный камень. Заодно поточишь нам все ножи, а то мама совершенно не умеет. Они у нее все время ужасно тупые.

— А папа твой, конечно же, этого не делает? — шагая мимо меня на кухню, куда его тащила за руку дочка, спросил он.

— Не-а, папа бесполезный. Совсем он вредный… Но он и не приходит к нам, мы ему не нужны.

Я только прикрыла лицо ладонью.

Стыдоба. И дочку я определенно испортила. Воспитывать и воспитывать! А все Наташка с Ленкой. Болтают при ребенке, а та и рада.

Ну, что я могу сказать. В нашем доме теперь очень-очень-очень острые ножи. Все. И топорик для мяса. И шинковка для капусты. А еще выпрямилась вмятина на старой алюминиевой кастрюльке. Легкое и ненапряжное надавливание куда надо, и ее бок выпрямился.

Полина же, сдается мне, обрела кумира в лице Кера. Он действительно научил ее отрезать ломтики хлеба. Даже я так ловко и тонко не умею. А может, у меня просто никогда раньше не было настолько острых ножей и такого учителя. Я, конечно же, маячила у них над душой и не отходила ни на шаг, пока эти двое испытывали мои нервы, уродуя батон. Но сам факт. Маячила-то я молча, только мысленно хваталась за сердце.

Адское терпение у мужика. Реально! Даже я не могу в больших дозах выносить Полинину болтовню и непоседливость. А он ничего, нормально, не дрогнул. Потрясающая выдержка. Это где ж он жил и с кем ему раньше приходилось общаться?

Наступил вечер. Ужинали втроем. Макароны-спиральки и обычные котлеты из смешанного фарша, которые для нас частая и простая еда, на нашего гостя произвели приятное впечатление. Была высоко оценена горчица. Причем не сладенькая, на европейский манер, а наша, термоядерная. Я держу ее для того, что бы добавлять при готовке в соусы и подливы понемногу, для аромата. Но вездесущая Полина зачем-то водрузила ее на стол перед тарелкой Кера. Ну он и… М-да. Но ничего, отдышался, утер слезы, довольно кивнул и щедро намазал котлету горчицей.

Mы с Полей только переглянулись, после чего она показала мне большой палец.

День прошел странно. Столько всего непонятного, дикого, невероятного случилось со вчерашнего вечера. Но поработать всё же необходимо, а то ведь деньги сами себя не заработают и работа сама себя не сделает.

Тут я вспомнила про покрывало. Я ведь его так и не постирала.

— Кер, ты хотел взглянуть на то, в чем был закутан, когда мы нашли тебя. Пойдем, покажу. А то нужно ведь его выстирать и высушить.

— Я уже, — коротко отозвался он, отложив приборы, которыми орудовал, словно настоящий аристократ. — Пока вы ходили за покупками. Оно лежит в белом… шкафу.

— Это стиралка, — тут же влезла Поля. — Туда засыпается стиральный порошок, нужно выбрать режим, наливается вода, и машинка такая…. крутит-крутит-крутит и стирает.

— Поля, не перебивай взрослых, пожалуйста, — попросила я.

— Ага, — подмигнула она мужчине и шепнула: — Потом расскажу и научу пользоваться.

У него дрогнули губы в намеке на улыбку, и он опустил веки, соглашаясь на щедрое предложение.

— Так что с покрывалом? Ты смог что-то вспомнить?

— Не совсем. Мне определенно знакома эта вещь. Но где именно она была постелена, и почему я оказался в нее закутан? — Он развел руками. — Кровь на ткани только моя. Ни малейших следов иных существ. Порезы нанесены не очень крупным холодным оружием. Вероятно, кинжалы двух видов.

— Вау! — потрясенно выдохнула дочка. — И ты все это понял просто по грязной тряпочке?! Мам, мам, не стирай пока! Дядя Кер, покажи. Расскажи! А как ты узнал, что кровь твоя? А как понял, что чужих следов нет? А как догадался про вид оружия?

— Можно? — посмотрел на меня гость.

Поразмыслив, медленно кивнула. Пусть покажет. Мне, в общем-то, тоже интересно. Но я же взрослая, серьезная женщина и не могу вести себя как непосредственная шестилетка.

— Когда полностью закончим трапезу и встанем из-за стола, — сообщил он девочке.

— Поняла! — И она принялась уничтожать свою порцию. И никаких капризов: «ой, я уже наелась», «ой, я не хочу», «а можно я чуть-чуть оставлю».

Ну, это действительно странно. И я не поняла и половины слов, которые произносил Кер. Что самое удивительное, он делал это неосознанно, не задумываясь. Перемещался вокруг расстеленного по центру комнаты грязного влажного покрывала. Указывал то в одно, то в другое место и негромко пояснял своей восторженной юной слушательнице:

— Видишь угол наклона пореза? То, как рассечено полотно? Смотри сюда и сюда, на эти края…

Дальше шло пояснение про мечи и кинжалы. И так по всей площади покрывала. Он указывал на пятна крови и говорил непонятные термины. То ли латынь того мира, то ли абракадабра.

Водил над ними рукой и что-то демонстрировал Полине на своей ладони.

Но самое невероятное не это, а то, что моя маленькая девочка, абсолютная землянка и человек, понимала его и что-то ощущала. Она видела что-то на его ладони. Что-то недоступное мне. Она кивала и один раз даже потрогала «это» пальчиком.

Даже не знаю, что и думать.

Наконец они закончили и решили, что теперь можно стирать. Но опять же, не мне. А они сами, и теперь очередь Полины учить Кера.

— Круть невероятная. Мам, это так суперски!

Буква «р», несмотря на занятия с логопедом, у Полинки не всегда произносилась правильно. Порой речь грассировала, особенно когда бурлили эмоции, и дочка забывала следить за своим «непослушным язычком». Со вчерашнего вечера у нее эти грассирующие «р-р» проскальзывали постоянно. Но я держалась, не одергивала и не поправляла ее. В понедельник пойдет в садик и успокоится.

Переместились мы в ванную, и шустрая малолетка начала приобщать своего инопришеленца к земной цивилизации. Не знала, что она так хорошо разбирается в управлении стиральной машинкой. Читать-то их научили в садике, группа подготовительная перед школой, так что это она уже хорошо умела и читала сама сказки. Но стиральная машина?..

Дочка же деловито объясняла, показывая пальчиком на разные режимы и демонстрируя, куда нажимать и что крутить.

— Теперь проверь, из чего твое покрывало. Шелк? Так. Выбираем подходящую программу. Видишь? Тут написано: «шелк, шерсть, де-ли-кат-ные тка-ни». Выставляем режим отжима. Вот сюда засыпаем или наливаем средство для стирки. Видишь, на флаконе написано? Ага, правильно. «Тык» сюда. Всё, ждем.

— Понял, спасибо, Полина.

— Дядя Кер, но ты знаешь, у тебя явные проблемы. Тебе нужно учиться читать. Ты же в курсе, что миром правит инфрормация?

— Информация? Догадываюсь, — весело глянул на меня вверх он, сидя на корточках перед иллюминатором стиралки, где уже начало крутиться его покрывало.

— Так что ты крупно попал. Как будешь жить неграмотным?

— Полагаю, плохо.

— Да вообще беда. Пойдем, я дам тебе свой букварь. И что б ты без меня делал? — Дочка утрированно тяжело вздохнула и закатила глаза. — Ох уж эти стукнутые в голову инопришеленцы…

— Может, лучше пусть твоя мама меня научит?

— Не-а, не сможет. У нее нервная система слабая. Она начнет на тебя ругаться, если ты будешь тупить.

— Тупить?

— Ага. Это когда становишься тупенький-тупенький и совсем ничего не понимаешь. А мама начинает психовать и кричать. Вот ты хочешь, чтобы она на тебя кричала?

— Точно нет! — Уже вовсю веселился Кер, поглядывая на меня и едва сдерживая смех.

Мне пришлось улыбнуться и развести руками. Грешна. Учить я не умею и не люблю. И с выдержкой у меня проблемы.

— Так что пойдем, начнем учить тебя алфавиту по букварю. Только мы сами, а мама пусть идет и работает. Ма, ты сегодня допоздна, как обычно?

— Боюсь, что да, — отступила я, пропуская их в комнату.

— Ага, ну ты иди. Mы сами.

По вечерам я уходила с ноутбуком на кухню и допоздна сидела, выполняя всё, что не успевала днем. То фотографии отсортировать, подправить, если надо, залить на стоки или отправить своим подопечным блогерам. То статейки небольшие написать. Хотелось бы остановиться на чем-то одном и полностью посвятить себя лишь этому направлению, развиваться и расти. Но пока приходилось хвататься за любую удаленную работу.

Это угнетает, и я так часто об этом думаю и повторяюсь, потому что надеюсь: это не навсегда. Поля подрастает, становится полегче. И уже скоро я, может, даже смогу выйти на работу.

Потом, уже совсем вечером, деловой ребенок обучал инопришеленца премудростям пользования зубной щеткой и бритвенным станком. Я-то думала, что уж это-то он и сам должен знать и уметь. Дочка рассудила иначе и оказалась права.

— Дядя Кер, пойдем. Тебе нужно умыться, почистить зубы.

— Зачем?

— Так мы же спать собираемся. Надо убить кариес.

— Кого?! Это что за тварь такая?! — напрягся наш боевой гость, готовый сражаться с неведомым существом.

— Ты ужасно смешной! — Полина захихикала и принялась объяснять: про зубы, дырки, что надо есть меньше сладкого, и что утром и вечером… Ну, всё то, что я ей объясняла день за днем, приучая к гигиене. — Понял?

— Да, — серьезно кивнул Кер. — И точно говорю, зубной щетки у меня не было. Я… делал это как-то иначе.

— А, ну так магия, наверное, да? В сказках оно всегда так. Но ты же сейчас тут, а у нас магии нет. Все ручками надо делать. — Она повертела перед собой обеими лапками, растопырив пальчики. — Ты, значит, и бритвой не умеешь пользоваться. Мам, а ты ему пену купила? А то смотри, как он уже зарос, начинает превращаться в гр-р-изли.

— А это еще кто? — вздохнул мужчина.

— Медведь. Черный и очень волосатый, — прикусив губу, чтобы не рассмеяться, пояснила я.

— Ясно, — поскреб он щеку, на которой за сутки появилась черная густая щетина. — Ладно, юная леди. Веди меня учиться, — поклонился он Полине. — Внимаю. Потому что я точно раньше не брился. Не помню почему, но этого не требовалось.

— Сто пудов — магия! — Жеманно закатив глазки, «леди» в розовой пижаме потопала в ванную давать уроки дикому попаданцу из другого мира.

Учили бриться на волосатой руке. Полина аргументировала тем, что:

— А вдруг порежешься? Ты ведь не умеешь. Но смотри, какая у тебя рука мохнатая. Тренируйся!

Кер и потренировался. Теперь левая рука до локтя у него больше не мохнатая.

Я не вмешивалась, стояла в дверях и наблюдала.

Клятва — клятвой. Но оставлять ребенка наедине с незнакомым человеком я не готова. Всё в меру, я и так ещё не до конца приняла тот факт, что решилась на эту безумную авантюру и пустила его в наш дом.

Интересно, что там за магия в его мире? Я помню, как он пытался колдовать, когда очнулся на улице. Шевелил пальцами и явно машинально, не отдавая отчет в своих действиях, старался что-то сделать. И гигиена… Не поверю, что Кер не следил за собой, да и ногти у него ухоженные. Но по мимике видно, что щетина на лице ему непривычна и он не знает, что с ней делать.

Тоже магия? Какое-то заклинание — и типа больше не растет? Волшебная эпиляция? Вот бы мне так! Но почему его способности перестали работать тут? Ведь кровь при клятве вела себя… волшебно. Магия крови? Я в книгах читала, что она должна отличаться от классической магии.

Господи, о чем я думаю?! Совершенно всерьез рассуждаю о гипотетических отличиях традиционной магии от магии крови. Сплошной сюр!

Потом я таки сидела на кухне и работала допоздна. Напротив, у окна, вытянув длинные ноги, восседал наш гость с планшетом в руках. Я нашла ему канал по истории Земли. Ведет его интеллигентный дядечка в возрасте, профессор столичного института. Рассказывает интересно, порой вставляет комментарии, что и инопланетяне поучаствовали в развитии нашей планеты и в катаклизмах, что на ней происходили. Мол, не все люди уничтожили сами, им помогли.

В общем, интересный канал. Вроде как к истории приобщаешься, но не к скучной академической. А с допущениями.

Вот Кер и слушал, приобщался. Должен же он понимать, куда угодил и где застрял.

Спать мы отправились глубокой ночью. Полинка сладко спала, так что мы на цыпочках прокрались каждый к своей постели. Я же удивилась тому, как тихо умеет двигаться такой огромный и высоченный мужик. Вот как? Ни звука, ни шелеста, ни шороха. И, кажется, он видит в темноте.

Точно не человек. Интересно, а кто? Что-то типа демона, учитывая рога и два сердца? Сколько сердец у демонов?

Это был безумный и бесконечно длинный день. Даже не верится, что прошли всего лишь сутки.

КЕРИН

Это был безумный и бесконечно длинный день. Голова шла кругом и болела от переизбытка впечатлений. Почему-то мне думается, я не привык жить в таком ритме. Слишком много событий, слов, информации, новых предметов.

И слишком много ребенка. Очень-очень много ребенка на мою больную, стукнутую голову. Уверен: никогда раньше я не имел опыта общения с этими маленькими существами. Они… шумные. И любят играть. Общаться. Веселиться. Учить. Говорить. И сладкое.

Последнее я тоже люблю, как выяснил. А вот играть в кукол — точно нет. Опыт неожиданный и интересный, но больше не соглашусь.

Но вообще, этот конкретный детеныш мне весьма симпатичен. Совсем не раздражает своей активностью. И она так мило взяла меня под свое крыло. Это необычно, когда тебя опекает человечек, который тебе даже до пояса еще не дорос.

Что касается Ирины, женщина мне нравится все больше и больше. Не доверяет мне пока, несмотря на клятву. Держится немного настороже, постоянно поглядывает и контролирует, когда я рядом с ее дочерью. Но молчит, не одергивает ни ее, ни меня, не вмешивается в наши с Полиной занятия. Мать явно заняла позицию наблюдателя, чтобы остановить нас только в опасный момент. Разумно. Я поступил бы так же.

Но девчонку все же следовало бы научить некоторым вещам. Излишняя опека нехорошо. Что это такое — не уметь отрезать хлеба и сыра?! А жить-то как?

Придется дать Полине уроки выживания и обращения с оружием. Она должна уметь дать отпор и выжить в любой ситуации. Папаша ее — никчемное существо. Как можно было так безответственно оставить ребенка без присмотра и ничему не научить?

Завтра же и начнем. Только надо найти какую-то палку или трость. Не сразу же с оружия начинать.

Ах да, надо выучить этот их местный алфавит и научиться читать. Если я тут застрял надолго, без этого никак.

И разобраться с щетиной. Бриться каждый день — я к такому не готов. Почему же раньше мне не приходилось этого делать? Заклинание? Но почему оно деактивировалось? Проблема в энергополе этого мира или в том, кто меня сюда закинул?

Ни одно из заклинаний мне не поддается. Даже самые простенькие, вроде зажечь искру. Ничего сложного я и не мог пока вспомнить, но когда ты год за годом что-то активно используешь, то делаешь потом это машинально. Вот я и щелкал пальцами или крутил кистью, пытаясь что-то получить. И лишь потом соображал, что это я делаю. Память подкидывала крупицы воспоминаний. Ничего полноценного. Как маг я сейчас неполноценен.

Но при этом пусть с неимоверным трудом, с таким напором, что едва одно из сердец не остановилось, все же смог принести клятву на крови. То есть эта магия работает даже тут. Есть о чем подумать.

Под эти мысли я и заснул.

ПОЛИНА

Он очень смешной, этот наш инопришеленец. И совсем стукнутый и дикий. Как можно не знать совсем простых вещей? И зубы чистить не умеет. Всему его учить приходится, как маленького. Но с ним весело, а то мама все время занята. А дядя Кер забавный.

Хорошо, что мы его подобрали и не отдали на опыты. С его рогами и двумя сердцами ученые точно стали бы его изучать. Я в кино такое видела. Там всех пришельцев всегда ловят, сажают в камеры и пристегивают к ним всякие провода.

Жалко такого рогатого, ещё испортят.

С кем мне тогда играть? И кто меня научит обращаться с ножом? Дядя Кер совсем дикий, говорит, что там, откуда он, надо уметь за себя постоять. А то сожрут.

Кто сожрет, правда, не помнит. Но говорит, что точно сожрут. Жуть как интересно!

ИРИНА

Воскресенье у нас прошло так же, как и суббота. С оттенком безумия и с кучей хлопот. Мы с Полиной опять ушли вдвоем в магазин, заперев Кера в квартире. Крупные мужчины едят очень много. А донести за один раз продуктов я могу не очень много. К тому же пришлось идти и выбирать ему теплую куртку и шапку. А то ведь на улицу он выйти без них не может.

Бюджет трещит по швам. Катастрофа какая-то.

Потом пришлось приобщать гостя к готовке. Тут он удивил. Оказалось, что этот попаданец потрясающе шустро и ловко чистит картошку. Очистки у него были не толще бумаги. На наше с дочкой изумленное восхищение пожал плечами:

— В походе же как-то надо готовить.

— Дядя Кер, ты вспомнил, да? Ты ходил в походы? Ты путешествовал?

Он замер с недочищенной картофелиной и ножом в руках. Осмыслил.

— Я ходил в рейды. В горы. Мы уничтожали порождений тьмы. Чистка.

— Ва-а-а-у! Зомби?

— Нет, не зомби, — опять подумав, ответил мужчина. — Но тоже какую-то нежить.

Тут он поморщился и, переложив нож в одну руку с корнеплодом, потер затылок.

— Болит голова? Я могу дать таблетку, — предложила я.

— Ма, ты чо? Это ж химия. А он из мира магии. А вдруг того? Схлопнется?

— Не должен, — со скепсисом взглянула я на него. — От корвалола и заживляющего бальзама ничего же не случилось.

— Не хочу схлопываться, — скупо улыбнулся он. — Голова периодически болит, но терпимо. Не надо лекарств.

— На конфетку, — покопавшись в вазочке, Полина вытащила леденец, развернула его и поднесла ко рту своего кумира: — От сладкого точно всё пройдет. Ганритирую!

— Гарантирую, — исправила я.

— Ага.

Часть времени заняли домашние дела, работа. С вопросами я к инопришеленцу больше не лезла и как могла сдерживала Полину.

После обеда предложила им ненадолго выйти на улицу и погулять. Не хотелось встречать никого из соседей и лишний раз показываться им на глаза с мужчиной, который внезапно у меня поселился. Сплетни дело такое. Но не запирать же его навечно. Так пусть потихоньку знакомится с Землей.

Наш мир ему не понравился. Сказал, что тесно, грязно, шумно, плохо пахнет, слишком много света и это привлечет нежить. Тут Полина едва не завизжала от восторга. Кер неторопливо шел по скользкому тротуару, непоколебимый, как скала. Даже не качнулся и не поскользнулся ни разу. Мне предложил локоть. Дочку несколько раз ловил в полете. Обычно-то это я ее страхую и не даю падать, но тут Кер шел в центре и разделил нас.

Не дав Поле в очередной раз шмякнуться на лед, он подцепил ее и взял на руки. Словно она и не весит ничего.

Сказать, что она была довольна — ничего не сказать. Тут же обняла его за шею и начала шушукать и нашептывать ему что-то на ухо, указывая в разные стороны. В какой-то момент я даже почувствовала себя лишней, и в душе ревнивый червячок заворочался.

— И как тебе? Что скажешь? — спросила я, когда мы уже возвращались назад после часовой прогулки по окрестностям.

— Не очень. Ваш мир явно перенаселен и замусорен. Тесно.

— Дядя Кер! — вдруг взвизгнула Полина и задергалась, извиваясь. — Снеговики. Мам, давай сделаем? Смотри какой снег. Ну давай, давай!

— Мы же лопатку не взяли, — отозвалась я и повернулась в ту сторону, куда она указывала.

После вчерашней метели и снегопада строительного материала оказалось с избытком. И соседская детвора накатала шаров, из которых соорудила несколько кривых снеговиков. Помогал им явно чей-то папа, судя по лихо слепленным из картона колпакам. А у одного снеговика на голове вообще оказалась чья-то старая красная бейсболка. Руки из веток. Глаза и рот сложены из шариков керамзита. Чьи-то цветочные горшки пострадали и были разграблены. Носы — дряблые морковки.

Мы с дочкой переглянулись и засмеялись. Корнеплоды наверняка пожертвовала баба Сима с первого этажа. У нее с дачи всегда колоссальные запасы картошки, свеклы и моркови. Она частенько весь подъезд угощает.

— Дядя Кер, что с тобой? — вдруг спросила Полина.

А он медленно опустил ее на землю, задвинул себе за спину и напряженно вглядывался в снеговиков.

— Кер? — окликнула я его.

— У меня нет оружия. Ира, Поля, сейчас осторожно отступайте, пока они не напали. Я задержу их.

— Кого? — опешила я и закрутила головой, пытаясь понять.

— Этих снежных тварей, порождений зимы.

— Чего?! — опешили мы с дочкой.

— Дядя Кер, ты что? Это же снеговики.

— Я знаю, — потихоньку, крадущимся шагом начал двигаться он так, что бы прикрыть нас с линии гипотетического нападения.

— Кер, не хочу тебя огорчать, но они не живые, — тихо заговорила я. — Снеговики двигаются и оживают только в детских сказках.

— Порождения зимы оживают по воле богов, — мрачно отозвался он, но замер.

— У нас, на Земле, нет таких богов. И нет магии. Вот этих конкретных снеговиков слепили соседские дети. Мы с Полиной тоже зимой всегда лепим, если есть снег. Давай мы прямо сейчас подойдем, и ты убедишься, что они не живые. И мы скатаем своего собственного снеговика.

Кер помедлил. Внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я даю слово, что говорю правду, Кер. В этом мире фигуры из снега оживают только в сказках для детей.

— Дядя Кер, смотри! — воскликнула Полина и, не став дожидаться, пока инопришеленец поверит, подбежала к ближайшему снеговику и принялась оглаживать его круглые бока ладошками. — Ма, давай сделаем Снегурочку?

— Нет, Поля. Обычного снеговика.

— Ну ма-а-а…

Перестав обращать на нас внимание, дочка опустилась на четвереньки и принялась лепить большой снежок, центр первого шара.

— Кер, пойдем, — потянула я его. — Поможем ей.

Медленно, неохотно, явно переступая через себя, мужчина двинулся за мной. Всё же не до конца доверяя, потыкал и пощупал снеговиков. Опять шевелил пальцами и с досадой морщился, не получая результата. А потом все же присоединился к нам с Полиной.

Наша снежная баба была самая большая. Потому что у нас самый крупный и сильный помощник мужского пола. Попаданец из другого мира, привыкший сражаться мечом с нежитью и зомби, — господи, ну и бред, но факт — легко поднимал огромные скатанные шары и ставил их друг на друга.

О запасе керамзита и морковках позаботился кто-то из тех, кто лепил первых снеговиков. Сбоку вездесущая Полька обнаружила коробку с ценной добычей. А вот руки-веточки пришлось добывать самим. Кер отломил парочку подходящих с занесенного снегом дерева.

Уделались мы с ног до головы. Но навеселились, набарахтались, устали и сами были похожи на снежные комы.

А позднее, когда дочка уже легла спать, а мы с рогатиком сидели на кухне и пили чай, он задумчиво обронил:

— На меня напали порождения зимы. Я спал в своей кровати. Подскочил по тревожному сигналу, а там целая стая этих… Снеговиков. Только вот те были очень даже живые, агрессивные и вооруженные кинжалами. Они пытались меня убить.

— Ты вспомнил? — выпрямилась я. — Что-то еще? Твое имя? Откуда ты?

— Увы, — медленно покачал он головой. — Но всплывает в памяти огромная комната с каменными стенами. Большая кровать, на которой я спал. Покрывало, в котором я очутился здесь, с нее. Я спал раздетым и, вероятно, или использовал его как щит, или хотел прикрыться.

— А всякие амулеты? И кольца? Я в книжках читала, что маги всегда носят разные волшебные защитные штуки. И у тебя на пальцах следы от перстней.

— Да, — пошевелил он пальцами, рассматривая их. — Были. Какие-то. Не помню… И куда исчезли, тоже не в курсе.

— Ну хоть что-то, — ободряюще улыбнулась я. — Согласись, это уже неплохо. Прошло меньше полутора суток, как ты здесь, а память уже начинает потихоньку к тебе возвращаться.

Мужчина медленно кивнул и задумчиво поскреб сначала один рог, потом второй.

— Чешутся, — пожаловался он.

— Растут, наверное. Когда у твоей расы рога начинают активно расти? И кстати, а какой ты расы? Вот я человек. А ты?

— А я? А кто же я? — хмыкнул он и отсалютовал мне чашкой сладкого черного чая. Он предпочел по вкусу именно такой. Зеленый, белый и каркаде его не впечатлили. — И когда, любопытно, у моей расы рога начинают расти? Даже не представляю.

— Гормональный рост, наверное, — миролюбиво улыбнулась я. — Как у копытных.

— Копыт у меня, как мы уже выяснили, нет. И хвоста тоже.

— А рога есть, — пожала я плечами. — И ты половозрелый мужчина. Гормональный фон меняется вследствие… чего-то. Не знаю. Да еще и травма головы. Вот и чешутся. Кер, а они еще вырастут? Это может оказаться проблемой, их ведь надо как-то прятать.

Он зыркнул на меня карими глазами и снова почесал рог.

— Про гормональный фон подробнее, пожалуйста. Я не знаю, что это.

— Ну… Я сейчас поищу в интернете, так будет проще. Дай-ка планшет.

Потом он сидел и просвещался, что такое гормоны, как от них зависят изменения в организме и что вообще может происходить. Про гормональные бури. Ну и про копытных и про то, что с рогами происходит. Пришлось найти про лосей и оленей. А где я ему еще возьму объяснение? Можно подумать, я когда-то раньше общалась с рогатым мужиком. Не фигурально, а буквально.

Стукнутый в голову инопришеленец слушал, что рассказывают в видео, — слава интернету и видеоблогерам — а я работала и размышляла, невольно возвращаясь мыслями к новой информации.

Он явно жил в замке. У него была огромная спальня с каменными стенами. Большая кровать с дорогущим шелковым покрывалом, которое уже высохло и убрано в шкаф. У него имелся кот. Он владеет холодным оружием, обученный маг и носил амулеты и артефакты. А ещё на него напала армия снеговиков-киллеров.

Миленькая складывается сказка. Только немного страшноватая.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

— Сандро, Керин не объявлялся? — потянувшись, спросила красивая блондинка с родинкой над верхней губой.

— Нет. Поганец! Столько его уговаривали отправиться на отдых, а он взял и сбежал посреди ночи. Да еще оставил все амулеты и не выходит на связь.

— А вдруг его похитили? — хихикнула женщина и поцеловала в плечо мужчину, который лежал рядом с ней абсолютно голый, вытянувшись во весь свой немалый рост.

— Да кому он нужен? — хмыкнул жгучий красавец брюнет. — К тому же не родился ещё тот, кто сможет взять Керина Нантара в плен. Магов его уровня в мире еще всего двое. И один из этих двоих я, а второй — владыка светлых.

— Ну, мало ли? — провела она ладошкой по груди, спускаясь ниже. — Вдруг его не из-за этих ваших разборок со светлыми, а… Он привлекательный, женщинам нравится. Вдруг его умыкнула какая-то из этих жутковатых чокнутых баронских дочек?

— Привлекательный? И тебе нравится? — чаще задышал мужчина, а его организм недвусмысленно дал знать, что ему нравится то, что делает женская рука.

— Не ревнуй, — низко засмеялась владелица этой руки. — Ты же знаешь, я люблю только тебя.

— Ох, Вар-р-ря-я-я… — прорычал Темный властелин и перевернулся, накрывая собой обнаженное женское тело. Обхватил за бедра и приподнял. — Не хочу говорить про своего советника. Нагуляется и вернется. Не впервой в загул уходит.

Два разгоряченных тела переплелись в страстных объятиях, и лишь стоны и сбитое дыхание звучали в комнате.

Из-под дальнего шкафа сверкнули кошачьи зеленые глаза. Их владельца не интересовали друзья любимого хозяина и их возня, а вот мышь, которая завелась в их спальне, очень даже. Вообще, он честно исполнял свой кошачий долг: спал, ел, мурлыкал, позволял себя всем гладить. Даже этим… с щупальцами. Или тем, с чешуей. Они странно пахнут, но дают вкусные мясные кусочки и по ним можно лазить как по деревьям. А еще единственный замковый кот Саня исправно ловил мышей. Нужно ведь и ему как-то развлекаться и охотиться.

КЕРИН

Со следующего дня жизнь резко вошла в ритм. Ранние подъемы по утрам. Полина сонно и хмуро собиралась в детский сад. Правда, быстро приходила в свое обычное жизнерадостное состояние. Чудесный ребенок, должен признать. Оба мои сердца радуются даже просто при взгляде на нее.

Ирина же стала деловитой, собранной. Первые двое суток вместе, наблюдение за моими поступками и клятва помогли ей принять меня и несколько расслабиться. Она перестала так дергаться, опасаясь за дочь и себя. Нo все же женщина держала меня под плотным надзором. Это странное ощущение: быть под опекой и присмотром женщины. Словно я дитя неразумное.

Но в доме больше не запирала одного. Мы вместе утром отводили Полину в садик. Как я понял, там на день собирают множество детей со всех окрестных жилищ. Родители уходят на работу, а за их малышней присматривают няни. Много нянь. Воспитательницы. Вечером детей забирают по домам. Удобно, надо взять на заметку. Пока не знаю, где и как это может пригодиться, но идея хорошая.

Так вот, отводили и забирали мы Полину вместе с Ирой. Я присматривался к другим родителям. Смешанная публика. Некоторые, судя по виду, только выбрались из постели: с помятыми лицами и сонные. Другие же явно сразу отправятся на работу. Одетые в строгие одежды женщины с краской на лице, с прическами и в украшениях. Мужчины выбриты, собранны, деловиты и торопливы.

На меня все смотрели с любопытством, но с вопросами никто не лез. Не принято или же никому нет дела. Только дети интересовались у Полины, я сам это слышал:

— Полька, это твой новый папа? — картавя, спросил один мальчишка.

— Не-а, но он у нас живет. Это наш с мамой инопришеленец. Он классный!

— Чего? — рассмеялся пацан, демонстрируя дырки между зубов.

— Мы с мамой завели себе настоящего инопришеленца. Чего неясно? Он носит меня на руках, как настоящий папа, и учит сражаться с зомби. А мама сделает из него снежного демона. Потом.

— Б-г-г, — по буквам проговорил мальчишка. — Демоны рогатые. Не получится ничего у твоей мамы.

— А мы себе нашли самого настоящего и уже сразу рогатого инопришеленца. Ничего ты, Димка, не понимаешь. Пойдем, будем играть в зомбаков. Чур, я сегодня некромант. Меня дядя Кер научил, как надо пальцами шевелить, я буду тебя упокаивать.

— Кер? Иностранец?

— Γлупый ты, Димка. Я ж тебе русским языком сказала: инопришеленец!

— Сама глупая. А я буду упырем. Надоело в зомби, они тупые.

Ирина, кусая губы, чтобы не расхохотаться, слушала эту детскую беседу и аккуратно складывала в узенький шкафчик вещи, которые оставила Полина.

Потом я ещё раз был свидетелем разговора Поли и миленькой девчушки в розовой юбочке.

— Твой папа на новогодний утренник придет? — спросила та. — Будет фотографировать?

— Не-а. Мой папа, он… Ну…

— Понятно. Мой тоже не придет, он нас с мамой бросил. У него теперь другая тетя, — грустно вздохнула обладательница розовой юбки.

— И у моего — другая. Противная такая. Фу!

— А мама придет?

— Конечно. Мама всегда приходит.

— А тот дядя? Которого вы с мамой себе завели. Он хочет стать твоим новым папой?

— Не знаю, я не спрашивала. Но я же вам говорила, он из другого мира. Не сможет с нами навсегда остаться. У него там всякая нежить, упыри и всё такое.

— Отговорки, — печально отозвалась обладательница розовой юбочки. — Мой папа тоже всегда говорил, что у него работа, клиенты, командировки. А сам к той тетеньке ездил. Мама так плакала, когда узнала.

— А вы себе нового папу будете заводить? — деловито сопя, спросила Полина. Она сосредоточенно застегивала пуговки на платье без рукавов, которое надевалось поверх рубашки.

— Нет. Мама сказала, что все мужики козлы и больше никогда и ни за что!

— А! Моя тоже так всегда говорит. И подружки ее.

— Все мужики козлы? — спросил я хмурую Ирину, когда мы вышли на улицу и отправились домой.

Она тоже слышала разговор. Не вмешивалась, но я видел, как у нее испортилось настроение.

— Практически.

— И ты больше не хочешь замуж?

— Я больше не хочу, чтобы меня предавали.

— Но не все ведь предатели. Есть и порядочные.

— Наверняка. Но я не желаю больше рисковать своим сердцем.

— Но Полина хочет папу.

— Ничего. Она скоро вырастет и перехочет.

— Ира…

— Не надо, Кер. Не нужно ничего говорить. Я не ожесточилась, во мне нет ненависти ко всем представителям противоположного пола. Я верю в то, что где-то ещё ходят и живут своей жизнью нормальные, порядочные, честные и верные мужчины. Просто мне не повезло, я поверила не тому. А искать кого-то и устраивать свою личную жизнь мне некогда. Нужно крутиться и работать, чтобы поднять дочь. Родители немного помогают, но…

— Прости.

— Ничего. Ты готов сегодня еще позировать?

— Куда ж я денусь?

— Надеюсь, что никуда, — рассмеялась Ира. — Ты идеальная модель. Только нам нужно заскочить в магазин и набрать одежды для фотосессии. Я снова договорилась с девочками, нам выдадут на время под залог. Помнишь, да? Бирки не срывать и быть очень-очень аккуратным, что бы ничего не испортить и не испачкать.

Ирина фотографировала меня в эти дни много и безостановочно. Облик был нужен все время новый для этих картинок. Ира договорилась с владелицей небольшого магазина дорогой мужской одежды, что бы та выдавала ей наряды на время, напрокат. Оставляла полную стоимость в залог, но без чека, под расписку.

Не сразу понял, что это и зачем. Мы пару-тройку часов в этих одеждах работали, потом тщательно чистили, отпаривали артефактом, работающим от электричества, убирали в чехлы и приносили назад. Мне же приходилось пользоваться мощным зельем-дезодорантом. Полезная смесь, совсем убирает естественный запах тела.

Так взятые напрокат вещи оставались годными к продаже, потому что, как выразилась Ирина:

— Голову тебе отгрызу, если испачкаешь, зацепишь или порвешь. Это мой годовой бюджет. Хорошие офисные костюмы стоят как крыло самолета.

Самолет — это, как оказалось, летающий транспорт. Вероятно, очень дорогой.

Одежду мы сдавали, залог Ирина забирала, владелица магазина получала за услугу некоторую незначительную плату деньгами и несколько снимков для рекламы в блоге. Все были довольны. Хотя схема, конечно, странная.

Так пролетела неделя. Приближался перелом года и связанное с ним празднование, принятое в этом мире. Дети готовились к выступлениям, учили стихи.

У Полины в садике был «утренник» — небольшое представление для родителей, которое дети устраивают под руководством воспитателей. Я пошел по просьбе девочки. Правда, пришлось всё время оставаться в кепке с козырьком. Сверху на ней Ирина проделала дырочки для рогов и нашила поверх смешные пушистые уши торчком. Сказала, так мы спрячем мою непохожесть и не вызовем подозрения. Новый год ведь, дурацкие шапки и колпаки — это в порядке вещей.

Чувствовал я себя ужасно глупо, стоя в последнем ряду и глядя поверх голов родителей на выступление, которое устроили дети. Нарядные, смешные, трогательные. В душе ворочалось неведомое доселе чувство. Кажется, я тоже хочу такого. Чтобы свои собственные, маленькие, теплые, веселые, шепелявые, картавые, озорные, болтливые. И чтобы обнимали за шею и доверительно шептали на ухо, что Димка дурак и дернул за косичку. А Маринка дразнилась и не давала поиграть своей новой куклой. И чтобы рядом красивая жена, милая, уютная. От которой вкусно пахнет, чьи руки нежные, но сильные. И чтобы умела так разговаривать: негромко, деликатно, мягко выясняя и направляя.

Но вот в работе Ирина отдавала четкие указания, замечала что-то неведомое мне, выискивая лучшие позы, ракурсы, виды. Не стеснялась моей наготы, помогая быстро переодеваться. И позже, когда вдумчиво изучала и рассматривала мое тело, просила повернуться, наклониться, поднять руку или ногу, напрячь мускулы. Пожалуй, обидно даже. Стоишь в одном белье перед красивой молодой женщиной, но понимаешь, что сейчас ты для нее не мужчина, а… объект. Модель. И смотрит она на тебя именно так. Лишь мелькнет порой грусть в светлых глазах, да тонкие пальцы могут дрогнуть, выдавая, что она все же живая и эмоциональная.

Ох, друг мой, влип ты, кажется. И двух недель не прошло, а ты врос обоими сердцами и душой.

Я помахал рукой Полине, и та, сияя как солнышко и раскачивая полами нарядного пышного платья, рассказывала про зиму и подарки, про первый снег и сосульки. Девчушка научила меня читать по своему букварю, и с ней же я учил по вечерам текст ее стихотворения, пока Ирина работала на кухне.

ИРИНА

Последние дни до Нового года прошли в каком-то рабочем угаре. Нужно было столько успеть сделать, завершить старые заказы, наделать новых фотографий про запас на долгие праздничные каникулы, успеть поработать с моей неожиданной рогатой моделью…

Кстати об этом. Кер оказался в этом плане и-де-а-лен. Потрясающая модель. Он был хорош и великолепен с любого ракурса. Его любила камера, он смотрелся выигрышно при любом освещении. Вот наградили ж боги такой внешностью и телом, что как бы он ни повернулся — а выглядит сногсшибательно. Никакого «лучшего ракурса». У него все — идеальные, хотя я и повторяюсь. Спокойный как танк, непробиваемо уверенный в себе, невозмутимый.

Встать так? Ладно. Наклониться? Запросто. Поднять руки и изобразить эмоцию? Пожалуйста. Улыбнуться? Хорошо.

Он честно исполнял наш уговор. Я его обеспечиваю крышей и едой, он отрабатывает и помогает мне заработать на жизнь. Фотографии с ним, которые я уже успела выложить на фотостоки, активно покупали. Мой аккаунт вдруг приобрел невиданную популярность.

И я спешно пополняла его. Фотографии в офисных костюмах, в джинсах и свитерах, в рубашке с закатанными рукавами. У картины, у елки, у витрины, с цветами в руках и с коробкой в яркой праздничной упаковке. Мы обошли все доступные открытые места. Снять студию не удалось, новогодний аншлаг, ничего не поделаешь. Но музеи, библиотеки, рестораны, торговые центры и интерьерные магазины… Мы побывали везде, где можно сделать симпатичные фотографии.

На некоторых снимках рога Кера мы не прятали, решив в случае чего говорить, что они бутафорские или же что это импланты. На других их скрывали головные уборы. Цилиндр, федо́ра, котелок, ковбойская… Благодаря Керу и его иномирной харизме, а также моим связям и деньгам, удалось договориться о прокате мужской одежды. Не безвозмездно, разумеется.

Но если бы владелица того бутика люксовой мужской одежды не запала на роскошного высокого брюнета, ничего не вышло бы. А так она буквально лужицей растекалась, когда мы туда заходили. И лично с нами общалась, разогнав девушек-консультантов.

Но Кер! Это ж какая бездна обаяния скрывается в нем! На мне он свои чары не оттачивал, что, кстати, немного обидно. Неужели я ему совсем не симпатична как женщина? Вроде на внешность не жалуюсь, и фигура хорошая, и волосы, да и на лицо очень даже привлекательная. Без ложной скромности или хвастовства. Но нет. Со мной инопришеленец вел себя сдержанно, вежливо, бережно, я бы сказала. Лишь иногда я успевала перехватить его взгляд, в котором была искра интереса и некая грусть. И была эта грусть очень… древняя.

Не знаю, как объяснить. На вид Керу примерно лет сорок. Может, немного меньше, не поймешь толком. Но его глаза… Порой мне казалось, что из них в меня внезапно всматривается вечность. Словно на самом-то деле этому мужчине, который сидит со мной рядом на кухне или позирует со шляпой в руках, сотни, а то и тысячи лет. Аж мороз по коже. Примерно как если бы ты открыл коробку, ожидая увидеть в ней игрушечную звезду, а оттуда на тебя взглянули открытый космос и вся Галактика.

К Новому году я совершенно вымоталась и потерялась во времени. Счастье, что Полина и Кер подружились и прекрасно поладили. Что-тo читали вместе, смотрели в интернете или по телевизору. Она таки научила его читать по своему букварю. Умничка моя маленькая! Горжусь и обожаю!

Инопришеленец же схватывал все на лету. Он явно грамотный, но знает свой родной язык. Вероятно, знание устной речи ему дала какая-то магическая штука при телепорте, или что уж там было. Чтение же не вошло в апгрейд. Местный алфавит и умение читать на русском языке он буквально за три вечера освоил с помощью Полины. А потом он же помогал ей учить слова ее новогоднего стихотворения к утреннику в детском саду. Они мне сами предложили заниматься своими делами, а с этим справятся и без меня.

И когда на празднике Поля без запинки читала стих, Кер гордился ею. Я видела это по его лицу.

Елочку мы нарядили за три дня до Нового года. Она у нас маленькая, искусственная, но очень симпатичная. И игрушки настоящие: стеклянные, красивые, разные фигурки, шишки, шары. Еще из моего детства, мама мне передала часть своих запасов, когда родилась Поля.

Кер помогал нам, слушал про традиции, про зимнего волшебника Деда Мороза, про то, что тот приходит по ночам в новогоднюю ночь к детям и оставляет подарки. И по его лицу было понятно, что для него это в порядке вещей. Дух зимы? А что такого? Старик в богатых парчовых одеждах с посохом? Ну так и должно быть. Появляется по ночам и уходит незаметно? Так дух же, как ему ещё появляться? Все нормально. Обычные будни и реалии.

Угу, магического мира.

Но Полина была счастлива. Она еще верила в Дедушку Мороза. И увидев такую же незамутненную и искреннюю веру в это же со стороны пришельца из другого мира, нашла в его лице соратника.

Причем настолько к Керу прониклась, что разрешила ему украсить верхушку елочки. Это была ее священная привилегия с самого раннего детства. Я наряжала ветки, а она всегда водружала на самый верх хрупкую стеклянную серебряную звезду. С моей помощью, конечно, но тем не менее.

И вот сейчас она позволила это сделать своему собственному рогатому инопришеленцу. Я даже прикрыла рот ладонью, чтобы не ляпнуть что-то и не спугнуть их. А Кер слушал щебетание моей дочери, серьезно кивал, потом бережно принял из ее маленьких ручек елочное украшение и осторожно надел его на верхушку.

— Молодец! — показала ему большой палец Поля. — Вот теперь ты совсем наш.

Он погладил ее по голове, обернулся ко мне, и почти с минуту мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, что за мысли были у него. А я подумала, что как же жаль… Жаль, что я не встретила его раньше. Что он не отсюда. Что мы никогда не сможем быть вместе. Жаль, что он попал в беду и так пострадал. И что, вполне вероятно, у него есть семья там, где-то далеко, за гранью нашего мира. Жаль, что мы не можем…

Я первая отвела взгляд. Улыбнулась неловко и вышла из комнаты. Не стоит. Я и так увлеклась уже. А начнется что-то большее, чем взгляды и неловкие прикосновения, словно невзначай, и я себя потом не соберу. Один раз я уже лишилась чего-то серьезного, как считала. Но бывший муж поступал так, что восстанавливать после разрыва и развода пришлось не сердце и любовь, а просто жизнь в целом. Выстраивать ее заново.

А Кер другой. Просто другой. И старше, и умнее, и мудрее, как мне кажется. И чувства он во мне будит совсем другие. С ним просто хочется быть рядом. Это… ужасно. Всего неделя, мужчина, о котором я не знаю ничего, а тут такая буря в груди просыпается.

Словно в зыбучие пески затягивает. Всё понимаешь, осознаешь, пытаешься остановить это медленное погружение, а не выходит. Тонешь.

А потом внезапно рано утром тридцатого декабря приехали родители.

— Мама? — озадаченно уставилась я на нее. Я только-только встала и еще не успела даже причесаться и умыться. — А ты откуда? И без звонка. И так ра-ано-у, — не удалось сдержать зевок.

— Мы с папой специально к вам пораньше заскочили, — входя, ответила она. — Он сейчас поднимется. Мы уже едем на дачу, решили забрать Полю. Чего ей с тобой сидеть до завтра и тащиться потом на электричке? В саду же уже всё? Утренник был, значит, можно теперь только в январе выходить. Так что давай, быстро собери ей сумку, и мы поедем.

— А сегодня какое число?

— Ира, ну ты вот как обычно! Тридцатое сегодня! А завтра вы с Полиной должны к нам приехать на празднование и остаться на все каникулы. Ты забыла, что ли?

— Нет, я помню, но…

— Понятно. — Мама коротко отмахнулась, разулась и громко позвала: — Внученька! Просыпайся! Мы с дедушкой за тобой, а то твоя мама вечно вся в своих проектах. Так и без Нового года останетесь.

— Мам… — попыталась я перегородить ей дорогу в комнату.

Не успела.

— Ой! — опешила та, открыв дверь и застыв на пороге.

— Бабуля! — обрадованно взвизгнула Поля и, путаясь ногами в одеяле, выбралась из постели и побежала обниматься.

— Э-э-э… Здравствуйте, — поймав внучку и крепко обняв, неловко поздоровалась мама с Кером.

Тот лежал еще на своем надувном матрасе. Когда мы так внезапно нарушили покой, мужчина сел, оставаясь укрытым до пояса, но демонстрируя голый торс.

А тут и папа подоспел.

— Ира, Поля! Это я! — раздался от входной двери его голос, и прозвенели стеклом банки с гостинцами. Наверное, варенье и соленья. Мама нас всегда подкармливает своими закатками.

— Дедушка! — заверещала дочка и поскакала в коридор.

Я пропустила ее и попыталась как-то сгладить неловкость:

— Антонина Васильевна, моя мама. Кер, мой гость.

— Эм-м… Ну… Здравствуйте, Кер. Простите, мы нe знали, что девочки не одни и… И вот.

— Доброе утро, — склонил голову в приветствии мужчина. — Приношу извинения за свой неподобающий вид.

Мама задом вышла из комнаты, пару раз моргнула и перевела на меня взгляд. Я развела руками и пожала плечами. Придется что-то объяснять.

— Иришка, — перетянул на себя внимание папа. — Ты давай, быстренько покидай Полине вещи, и мы поедем. Я там так неудачно припарковался. Да и погода портится. К вечеру опять обещают пургу, надо успеть доехать до дачи и прогреть дом, расчистить двор.

— Миша, Ира не одна, — сделав страшные глаза, мама принялась многозначительно ими указывать в сторону комнаты.

— Ухажер, что ли? — понизил голос папа.

— Не, не ухажер! — влезла непосредственная Полина. — У нас сейчас живет инопришеленец. Его в голову стукнули. Из собственного мира к нам закинули. Он память потерял. А там у него всякая нежить, зомби, упыри. Ждут его.

— Иностранец, — шепнула мама и прижала ладонь ко рту.

— Из криминальных, что ли?! Мафия?! — громким же шепотом ужаснулся папа.

— Ба, деда, ну вы чего? Я ж говорю: инопришеленец Кер. Пойдемте, я вас познакомлю.

— Пойдемте все на кухню, — встала я на пути и демонстративно прикрыла дверь в комнату. — Мам, сделай пока Поле бутерброд и какао, пожалуйста. А мы с Кером сейчас оденемся и…

Поняв, как двусмысленно прозвучали последние слова, я сбежала. Заскочила в комнату, прижалась спиной к двери и круглыми глазами уставилась на рогатика. Он стоял рядом со своей постелью в одних трусах и беззвучно смеялся. Посмотрела я на него, пожала плечами и тоже прыснула от смеха.

Это ж надо было так глупо спалиться! Чувствую себя школьницей, которую родители застукали с мальчиком. Вроде и плохого ничего не делали, а жуть как неловко.

Мы принялись приводить себя в порядок, не глядя друг на друга. Я-то Кера видела всяким, в том числе и полностью голым. Но то были рабочие моменты или оказание медицинской помощи. Сейчас же мы были вынуждены одеваться в одном пространстве. Поэтому отвернулись друг от друга, чтобы не смущать, и быстро собрались.

Я еще успела в темпе застелить постели, а Кер поднял и прислонил к шкафу свой надувной матрас.

Теперь открыть окно, чтобы проветрить, и можно идти на кухню.

Нас уже ждали. Глаза родителей светились любопытством. Они, конечно же, не поверили в иномирное происхождение гостя, в магов, снеговиков-киллеров, зомби и нежить. Судя по их вопросам, Кера приняли за иностранца, попавшего в тяжелую жизненную ситуацию и оказавшегося в беде.

Даже рога не смутили.

Папа только хмыкнул и скаламбурил, что с такими украшениями можно не бояться, что рога наставят. А мама с чисто женским любопытством попыталась выяснить, хорошо ли приживались импланты. Больно ли было и не возникало ли отторжение? Видно было, что ее мучает вопрос: зачем?! Ну зачем нужно было такое с собой делать?!

Но они у меня люди современные, в интернете видели всяких фриков с невообразимыми татуировками, странными прическами, дикими пластическими операциями, с пирсингом, огромными сережками-тоннелями в ушах. Так что мужик с имплантами в виде аккуратных рожек их не шокировал.

А я подумала, что я балда. И сразу надо было придумать такую легенду.

Кер был сдержан, вежлив, немногословен. Поблагодарил за такую чудесную дочь, которая не бросила умирать на улице человека в беде. За очаровательную внучку, которая помогает ему освоиться и потихонечку восстановить память.

Родители были тронуты и довольны.

А потом они уехали, забрав с собой Полину. Мы уже много лет проводили все новогодние и рождественские праздники у них на даче. Я порой возвращалась в гоρод, а ребенка оставляла у них до самого конца. Они привозили ее за день до того, как идти в сад.

Мы с инопρишеленцем остались вдвоем. Было странно и немного неловко.

В планах было доделать всё на компьютеρе и отпρавить, ρазослать, загρузить. А завтра утρом я, по идее, должна была вместе с Полей поехать на электричке к бабушке и дедушке. Но я замоталась и потеρялась в датах.

Да и как быть с Кеρом, не знала. Нет, сейчас-то, когда ρодители так внезапно с ним познакомились, и его с собой повезу. Не оставлять же одного.

Но всё так сумбурно и глупо.

— Ты ρасстроена? — внезапно спρосил объект моих размышлений.

— Что? Нет! Просто… Не знаю.

— Это ничего. Неловко, конечно, вышло. Я испортил тебе репутацию, опозорил. Теперь, как честный мужчина, должен на тебе жениться.

Кер сел рядом со мной на диван и аккуратно взял мою руку.

— Не стоит, — тихонько фыркнула я. — У нас другой мир. Тут сложно опозорить подобным. Да и я не юная девочка на выданье, а взрослая женщина, которая уже была замужем и у которой есть ребенок.

— Сколько тебе лет, Ира?

— Тридцать три.

— А мне несколько сотен, — задумчиво отозвался он, легко поглаживая мою ладонь.

— Ты вспомнил? — осторожно спросила я, боясь спугнуть.

— Не то что бы. Просто знаю, что мне много сотен лет. Сколько именно — не в курсе.

Мы помолчали.

Я чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ира, я бы… Вы мне с Полиной очень нравитесь. Ты — нравишься. Знаю и понимаю, что сейчас я не в том положении, чтобы… Но можно я тебя поцелую?

Я медленно повернула голову и наткнулась на внимательный серьезный взгляд. Этот странный, чуждый нашему миру мужчина действительно, на полном серьезе просил разрешения на поцелуй и ждал моего ответа.

Можно было сказать — нет. Твердое и решительное. Можно было оборвать это взаимное притяжение, которое я чувствовала, но не подавала виду. Можно. Но я не стала.

Не отводя глаз, медленно кивнула. В конце концов, я взрослая женщина. И у меня есть желания и потребности. А Кер… Да черт, он мне просто безумно нравится! Мне страшно. Я боюсь. Но… Гори оно все огнем.

Это был поцелуй — знакомство. Поцелуй — изучение. Поцелуй, дарящий легкую надежду на что-то большее. Поцелуй — обещание. Не знаю, как я это чувствовала.

Но мы словно разговаривали беззвучно. Одними лишь легкими касаниями, прикосновениями губ, языков. И его руки обнимали бережно. И мои пальцы изучали его лицо на ощупь. Визуально-то я его знала уже как свое собственное отражение. А его — перебирали мои волосы, легко касались плеч.

Оглушающая нежность первого поцелуя.

И, кажется, я пропала.

Ой, Ирка, беда! Втюрилась за несколько дней в неизвестного мужика с амнезией.

Я первая прервала поцелуй. Испугалась своих эмоций. Вскочила неловко, постояла, заломив руки… И сбежала в кухню.

А в спину меня провожал ласковый, чуть ироничный взгляд сильного, уверенного в себе человека. Не человека, конечно, но это неважно.

Кер не пошел за мной, дав возможность успокоиться и выпить кофе. Терпкий сильный запах и горечь напитка помогли вернуть самообладание и смыли с губ сладость поцелуя.

Что делать-то? А? Как дальше жить?

Прокралась на цыпочках к двери в комнату и заглянула. Мой инопришеленец стоял у окна, глядя с отсутствующим видом куда-то вдаль, в снежную зиму. Машинально почесал по очереди рога. Передернул плечами досадливо и вздохнул.

— Ира, я тебе сегодня нужен для работы? — повернулся ко мне, будто зная, что я стою и рассматриваю его. Я покачала головой, и он продолжил: — Ты не против, если я прогуляюсь один? Проветрю голову. И могу зайти купить что-то, если нужно. Только…

— Да, хорошо. Я напишу список того, что нужно купить. Сумеешь разобраться?

— Со списком-то? — сверкнул он улыбкой и проказливо хохотнул: — Со списком мне всё помогут найти и собрать.

Я тоже рассмеялась. Это да. Харизма у него бешеная. Девушки-продавщицы, администраторы зала и кассиры в магазинах просто млели и с радостью готовы были помочь импозантному красавцу-брюнету явно иностранной наружности.

Пришел он только вечером. Где был целый день, я не знала. Γулял, вероятно. Промерз, весь похож на сугроб, румяный и красноносый с мороза. Шапка и перчатки залеплены снегом. Ботинки промокли. Но принес все продукты по списку, ничего не забыл. Выгреб из карманов сдачу, высыпал в вазочку на полке.

А я за эти долгие часы в одиночестве успела успокоиться и принять решение. Я хочу быть с ним. Будем считать, что у нас… курортный роман. Не хочу терять то, что мне преподнесла жизнь.

Что будет дальше? Не имею ни малейшего представления. Но сейчас я постараюсь получить немного счастья и радости.

Кер не торопил меня, ни о чем не спрашивал, не совершал поползновений. Он дал мне время, как я поняла сейчас, и ждал, пока я приму решение. Смотрел внимательно и ласково, с нежностью, от которой хотелось улыбнуться и расправить плечи. В его глазах я видела мужское восхищение, которое он больше не прятал.

И я тоже перестала отводить глаза.

Нет, мы не набросились друг на друга как оголодавшие юнцы. Но когда я пошла вечером в душ, через пару минут щелкнул тихонечко замок, и зашелестела одежда. Я стояла под теплыми струями, смежив веки. Легкий шорох шторки, и я почувствовала прохладу, что просочилась в мой нагретый паром маленький закуток.

Открыв глаза, я смело встретила мужской взгляд. Кер не входил ко мне в ванну, не лез напролом. Ждал. И я приглашающе опустила ресницы и сделала крохотный шажок, приглашая и давая место рядом с собой.

Будь что будет.

И было… Мне хотелось плакать от этой необъятной нежности. От прикосновений, плавящих тело. Душ. Всего лишь совместное омовение. Крупные шероховатые ладони, скользящие по коже с ароматным гелем. Круговые движения. Касания. Легкий массаж напряженных спины и плеч.

Господи боже. Я прожила три десятка лет, была замужем и родила ребенка, но не знала, что… может быть так. И уж конечно, никогда у меня не было оргазма от того, что меня просто мыл мужчина. И никогда у меня так не тряслись руки, когда я всего лишь касалась широкой спины, на которой не осталось и следа от ранений.

Это даже не секс. А просто, черт побери, принятие душа. Вместе. Омовение — знакомство. Изучение. Привыкание. Слияние, но нe телами, а кончиками пальцев. Губами, которые собирают капли влаги с разгоряченной чистой кожи.

Мне кажется, я в какой-то момент потеряла сознание, настолько остро всё ощущалось. Наверное, это какая-то магия. Чародейство. Потому что не бывает так, чтобы настолько хорошо от одних лишь прикосновений. Просто оттого, что он рядом, близко. Что я позволяю ему касаться меня, а сама могу трогать и целовать его.

КЕРИН

То время, что я дал Ире, нужно было и мне самому. Понять. Прочувствовать. Принять.

И, наверное, осознание несостоятельности своей личной жизни пришло окончательно во время приезда родителей Ирины. Видно, что это любящая семья, что они дорожат друг другом. И после слов Полины, что нет, я не ухажер ее мамы. Слово-то какое смешное. И что дома у меня нежить, упыри и зомби, и они ждут меня… Это неожиданно сильно царапнуло.

Девчушка и раньше что-то похожее говорила своим друзьям-малышам. Но в этот раз я как-то остро почувствовал и понял, что да. Меня никто нигде не ждет. Ни женщина, ни дети, ни родители. Одни лишь упыри.

Это оказалось больно.

Прожить сотни лет — рано или поздно вспомню, сколько точно — и не нажить ничего дорогого и ценного. Работа, служба у какого-то высокопоставленного лица, снова работа и… пустота в душе.

И если сначала я не хотел обижать Иру и Полю своим возможным вниманием, понимая, что, вероятнее всего, скоро вернусь домой… Как-то, каким-то образом, когда всё вспомню. То именно в эти мгновения, стоя у окна в крошечной кухоньке иномирной женщины, приютившей меня, я понял…

Да не хочу я без нее возвращаться в свой мир! Не хочу и не могу оставить за спиной эти дни и вечера, полные теплых разговоров, улыбок, совместных трапез, когда приходится сидеть, почти соприкасаясь локтями, так мало тут места для нас троих. И что мне будет приятно, если эта светловолосая девочка захочет называть меня папой. Приемным, пусть. И что ее мать я хочу видеть рядом с собой в качестве своей половинки. Я готов надеть ей на палец обручальное кольцо, назвать своей женой, своей судьбой, своей леди.

И отвечать за нее и за малышку не по долгу клятвы крови, а по… любви. Пора уже признать очевидное. Сердца́ и душа́ это уже поняли, а вот разум мой тупит и тормозит, как говорит Поля. Верно она называет меня «стукнутым в голову инопришеленцем». Меня, и верно, много били в голову, раз мне потребовалось столько времени, чтобы признать свои чувства.

Понимаю, что сейчас я ничего не могу предложить Ирине. Ни дома, ни статуса, ни состояния, ни возможности их обеспечить. Это… странно и трудно.

И то, что она позволила себя поцеловать, не оттолкнула… Боится, я вижу. Как вижу и то, что я ей не безразличен.

Сложно двум взрослым людям, у которых за спиной многое, решиться на серьезное и новое. Я готов рискнуть.

А она?

Весь день гулял под снегом. Думал. Смотрел на жителей этого мира. Такие разные. Добрые и злые. Спокойные и нервные. Обеспеченные и бедные. Деловые и ленивые. Жизнь кипит.

Помог мужику у соседнего дома откопать и вытолкать из сугроба занесенный и застрявший автомобиль. Получил в качестве благодарности крепкое рукопожатие и шоколадную конфету от его маленького сына.

Какому-то древнему скрюченному деду донес до дома пакет с покупками. Он всю дорогу цеплялся свободной рукой за мой локоть, второй крепко сжимая тросточку. И рассказывал, что жена его ждет. Готовит ему оливье. А он, старый болван, забыл купить горошек. Но зато сейчас взял ее любимый торт «Птичье молоко». Уж почти полвека живут вместе, а она так всю жизнь и любит этот, один-единственный торт. Уж на Новый год-то можно себе позволить.

Я слушал, и было на душе светло и грустно. Простые смертные, чей век недолог. А вот, поди ж ты… Еле ноги переставляет, скособочило всего, а несет своей жене торт, который она любит. Надо у Иры спросить, как такое возможно, что птицы дают молоко. Неужели тут живут млекопитающие птицы?

Как там она?

Успокоилась? Перестала так переживать и пугаться? Решится? Как же хорошо, что ее родители забрали ребенка и дали возможность двум взрослым людям побыть наедине.

А родители у Ирины хорошие. Обо всем они догадались по его поведению и взглядам, бросаемым на их дочь. И мама исподтишка погрозила кулаком. А отец, подумав, кивнул, словно давая согласие. Мужчина мужчину понял сразу. И в гости его позвали, будто позволяя войти в их маленький семейный мирок.

Ира…

Я влюбился. Кажется, впервые в жизни. В своей бесконечно долгой жизни. Уйти отсюда без нее уже не смогу. Нужно будет думать, как забрать Ирину и Полину с собой. Потом, когда всё вспомню и найду способ открыть переход.

Но это позднее. А пока… Пока я просто счастлив. Эта хрупкая блондинка словно создана для меня. И мне нравится в ней всё. Запах, вкус, тонкость пальцев и острота локтей. Небольшая, но крепкая и не потерявшая форму грудь. Плоский живот и длинные ноги. Изящные ступни с высоким сводом. И ямочка между ключиц. Маленькие уши и нежные губы. И то, как она стонет в моих объятиях…

Не иначе, это шутка богов — закинуть меня сюда. Именно к ней, к той, кто подходит мне идеально.

Повторюсь, но — Ира создана для меня. И мне теперь с этим придется жить.

ИРИНА

Просыпаться утром было бесконечно хорошо. Тепло, даже жарко, придавливает тяжесть мужской руки. Но это приятно. И пахнет… Терпко, остро, телом мужчины, который всю ночь занимался жарким сексом.

Ох…

Я уже и забыла, каково это. Да и не было со мной такого никогда. Опыт у Кера богатый, сотни лет, как он говорит. Куда уж моему бывшему мужу, который всегда думал лишь о себе, тягаться.

Хо-ро-шо! Мне просто хо-ро-шо!

Буду наслаждаться каждым днем и каждой минутой, что дала нам судьба. А там… Не хочу загадывать.

— Проснулась? — негромко спросил Кер.

— Да-а-а… — Я с удовольствием потянулась и, не открывая глаз, чмокнула куда-то. То ли в плечо попала, то в бок.

— Доброе утро, — выдохнул он мне в ухо, и его рука поползла под одеялом к моему бедру.

У меня вырвался вздох и смешок. Мы, по-моему, и не спали этой ночью. Как перебрались из душа, так и… Единственное, на что ещё хватило моей выдержки и сознания, это предупредить, чтобы он был осторожен. Ведь я не была готова к такому бурному времяпрепровождению, средств контрацепции у меня дома не имеется.

— Доброе… — отозвалась я в тот момент, когда снова почувствовала его в себе. — Очень доброе.

Утро переросло в не менее добрый полдень. А потом зазвонил мой телефон. Пришлось вставать.

— Ира, вы… Ты как там? — осторожно спросила мама.

— Хорошо, а что?

— Вы ведь не застряли нигде, да?

— В смысле?

— Ты не смотрела новости? Ты еще дома? Слава богу!

— Мам, я только проснулась. Ты о чем?

— Вчерашняя метель… МЧС всем рассылало предупреждения. Ты не получала? Всё завалило, оборваны провода. Полностью парализовано железнодорожное движение пригородных поездов. Ну и остальных тоже, наверное. Все электрички на сегодня отменили. Я так боялась, что вы утром выехали всё же и застряли где-то на середине.

— Ничего себе! Я ещё не включала новости. И что делать?

— Ничего. Хорошо, что мы успели вчера Полю забрать. Сидите в городе. К нам ты сейчас точно не доедешь. Нас тут занесло, словно мы где-то в Антарктиде. Вообще не припомню такого снегопада ни разу за свою жизнь. Сугробы во дворе почти до верхушки забора. Не представляю, как мы будем это всё вычищать.

— А еда? У вас там всё есть? А Поля? И праздник! — продолжая разговаривать, я поставила вариться кофе.

— Да всё у нас есть. Мы же машину забили с учетом того, что на две-три недели едем, на все праздничные каникулы. Дрова есть. Мы-то не пропадем, откопаемся потихоньку. А там и стает всё.

— Мам, а Дед Мороз? И Полина…

— Дед Мороз как обычно принесет подарок под елочку, — хмыкнула она. — А Поля… Ну, она уже большая, поймет, что ты не смогла приехать не потому, что не хочешь, а не можешь.

— Дашь мне ее?

— Полина-а-а! — позвала она. — Тут мама.

Через пару секунд в трубку затараторила дочка. Захлебываясь словами, забывая правильно выговаривать букву «р», она рассказывала, как они ехали вчера сквозь метель и еле ползли. Как потом весь вечер и всю ночь валил снег. А сегодня во двор вообще не выйти, входную дверь они с дедушкой совком и поварешкой откапывали. Чтобы открыть. А еще у них тут оладушки с яблоками. А на ужин бабушка приготовит вкусный пирог и мясо. И они купили тортик и сок.

— Поля, я не смогу приехать. Бабушка говорит…

— Да-да! Мы с утра новости смотрели. Ужас! Ты дяде Керу сделаешь тазик оливье, да? Чтобы он попробовал. И научи его загадывать желание под бой курантов. И скажи ему, что я загадаю, чтобы к нему вернулась память.

За окном царила снежная вакханалия. Город парализован, судя по тому, что вижу сверху. Да уж, поехать и правда не получится. И это будет мое первое празднование Нового года отдельно от дочери. Странно даже.

Сзади подошел и обнял меня Кер. Уткнулся губами в макушку, вдохнул.

— Слышал?

— Не всё, но основное уловил. Мы не едем к твоим родителям?

— Нет. Всё занесло. Пригородное сообщение блокировано. Зима в этом году щедра на неожиданности и сюрпризы.

— О да!

— Поля велела передать, что она тебя любит. И что под бой курантов она загадает желание, чтобы к тебе вернулась память. Это щедрый дар, Кер, цени. — У меня вырвался смешок. — Обычно Полина загадывает или какую-то игрушку, или чтобы мы куда-то поехали. Она очень хочет на море. Мы думали, что, может, в этом году удастся.

— Ира… — негромко перебил он.

— Мм-м?

— Я люблю тебя.

Подавившись следующей фразой, я затихла.

— Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда. Вечность. Не знаю, получится ли на всю жизнь, учитывая мою непростую ситуацию. Но я очень этого желаю. Чтобы ты и Полина стали моей семьей. Ее я готов удочерить и вырастить, дать приданое и свое имя. Потом, когда вспомню его. И я не знаю, как это осуществить. Выйдет ли. Но ты должна это знать. Что у меня всё серьезно.

— Я… — У меня предательски защипало в носу. Кажется, я сейчас расплачусь от обуревающих меня чувств.

— Не плачь…

Кер сел на стул и привлек меня к себе, уткнулся лицом в шею и стал гладить по спине.

— Я не плачу. Просто… Я отвыкла и…

— Это ничего. Привыкнешь снова, что тебя любят и ценят. Иди сюда…

Мы целовались долго и нежно. И снова была близость. Прямо вот так, сидя на кухонном стуле. Кер был обнаженным, и, конечно же, его тело отреагировало на меня. А на мне сначала был лишь короткий халат, который давно уже лежал яркой кучкой на полу.

— Я люблю тебя, — подавившись всхлипом, со стоном произнесла я в губы своему мужчине.

Будь что будет, я принимаю то, что мне преподнесла эта зима.

Это были невероятные день и вечер. И был пресловутый тазик оливье. Куда ж без него? Все продукты у меня дома имелись. Солеными огурцами снабжала мама, я только вскрыла очередную банку. Замороженный зеленый горошек нашелся в холодильнике. Вместо колбасы пошло отварное куриное филе.

На горячее мы запекли в духовке отбивные и картошку. Мне-то не надо, я и салатом наелась бы. Но учитывая аппетит крепкого крупного мужчины… А шампанское и вино у меня уже были приготовлены. Я хотела угостить иномирца, но не успела, да и повода не было. Вот и пригодились. На десерт пошли эскимо, которые мы накануне купили для Поли.

Кер слушал мой рассказ о местной традиции провожать старый год и встречать новый. Помогал мне накрывать на стол и готовить. Картошка и отбивные — его работа, я только посолила, добавила специй и поставила в духовку.

И под бой курантов он, прикрыв глаза, что-то загадал. Я видела это по его лицу. А я попросила Мироздание помочь нам быть вместе. Но так, чтобы не разрушить его судьбу. Ведь у него она явно более удачно сложилась, чем моя.

Снег шел почти безостановочно еще несколько дней. Город встал. Дворники не справлялись с заносами. С полок магазинов смели всё. Ρусский народ привык к катаклизмам и весьма запаслив. Нам тоже пришлось позаботиться о пропитании на возможный длительный коллапс.

В итоге мы полторы недели просидели дома. Выходили лишь пару раз за свежим хлебом и молочными продуктами.

Но постепенно природа и зима сжалились, снег закончился, город откопали, восстановили движение поездов. Но родители и Полина сказали, что у них всё хорошо и не надо уже приезжать. Дед Мороз как и всегда принес подарок под елочку туда, на дачу. Ребенок был счастлив, сыт, под присмотром любящих бабушки и дедушки. Так что я успокоилась.

Да и было мне на что потратить время. На меня нежданно-негаданно свалились любовь и счастье.

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

Снеговики медленно передвигались по залу, рассматривая свои отражения в зеркалах. Примерно десяток из них отличались разной степенью потрепанности. У кого-то вместо полноценной морковки-носа лишь жалкий обрубок. У других руки-ветки были поломаны и свисали вдоль круглых белых боков жалко и печально. У третьих и вовсе бока были не круглыми, как положено, а квадратными или вообще треугольными, словно с них стесали чем-то острым часть снега.

Что странно, эти жертвы чьего-тo клинка не выглядели расстроенными своими увечьями. Наоборот, они будто бы гордились. Как… вернувшиеся с задания солдаты, что выполняли свой долг и приказ повелителя. Просто лекарская помощь немного задерживается. Но прилетит их обожаемая богиня, взмахнет рукой, и снова засияют кристальной белизной и крепостью снега тела ее помощников. Заменит она им носы на свежие, замороженные, крепкие морковки. Вставит и оживит новые руки-ветки. Не в первый раз ведь шли на ратный подвиг воины богини зимы.

Случалось, что мало было одной лишь божественной воли и умения управлять погодой. Необходимо порой подтолкнуть глупых смертных и теплокровных в нужную сторону… Или дать как следует по голове, чтобы забыли лишнее. Временно. Не навсегда. Лишь пока зима пуржит и вьюжит. Ведь она всемогуща не круглый год. Придет весна, и воля морозов и снегов станет слабеть. Но это тайна, тс-с-с…

Снежная поземка пробежалась по ледяному полу огромного зала. Снеговики, купидоны порубленные, снова заскользили, переваливаясь и ожидая, пока вернется и «починит» их могущественная Цасси.

КЕРИН

Новая жизнь затянула и поглотила. Счастье накрыло и окутало, и, несмотря на то что я по — прежнему ничего не помнил, уязвим и зависим, мне было хорошо. Удивительное ощущение, когда в душе тепло, хочется смотреть на свою женщину и улыбаться.

Вернулась от бабушки и деда Полина. Ее привезли накануне выхода в детский сад. Девчушка была довольная, радостная, наобнималась с мамой, потом залезла ко мне на колени и принялась рассказывать о том, как они были в снежном плену. Как откапывались. Как построили снежные тоннели к калитке и к сараю с дровами, потому что иначе никак не удавалось пробиться.

Родители Ирины слушали с улыбками, а сами все посматривали на меня и свою дочку. И думается, догадались, что у нас всё перешло в иные отношения. Но промолчали, ни слова не сказали.

А Поля застукала нас вечером. Ее уже уложили, и мы с Ириной обнимались, стоя у окна кухни. И тут вплывает девочка в розовой пижаме с зайцем под мышкой и сообщает, что хочет воды. А потом, склонив растрепанную голову, заявляет:

— Ладно уж. Я разрешаю. Целуйтесь.

— Разрешаешь? — смущенно спросила Ира, которая отскочила от меня как ошпаренная, когда явилась ее дочь.

— Ага. Я в кино видела. Взрослые всё время тискаются и целуются. Фу-у-у. Но дядя Кер мне нравится, так что ладно. Я не против.

— Спасибо, — совершенно серьезно поблагодарил ее.

— Ага. Дядя Кер, а у тебя рога будут еще расти? А сильно?

— В смысле? — Я вскинул руки и пощупал.

— Выро-а-усли-и, — зевнув во весь рот, девочка спешно прикрыла его ладошкой. Потом прошлепала к кухонному шкафу, налила себе воды и залпом выпила.

Ирина уставилась на меня с огромным вопросом в глазах. Я же пытался понять: Поля права? Или ей показалось? Неужели действительно увеличились за эти полторы недели, что мы с Ирой провели вдвоем, не замечая ничего вокруг?

Поля оказалась права. Мои рога подросли в длину, стали шире, и в них появился намек на спиралевидность.

— Это не я! — испуганно прошептала Ира, когда мы, стоя в ванной перед зеркалом, изучали изменения. — Я ничего не делала, я только с тобой!

— Ты о чем? — озадачился, обняв ее за плечи.

А у нее губы дрожат, в глазах слезы собираются.

— Клянусь, я ничего… Ни с кем… Я тебя люблю.

— Тс-с-с… — приложил палец к ее губам. — Я тоже люблю тебя. Но не понимаю, почему ты думаешь, что можешь быть как-то причастна к этим изменениям.

— Ну как же… Говорят, рога растут, если женщина изменяет. А ты же маг, вдруг у вас это по-настоящему так. Но чем угодно готова поклясться, я не изменяла тебе!

— Что?! — Я аж опешил. Это ж какой кавардак у нее в голове творится, если она решила, что… — Ира, я верю тебе. И знаю, что ты не изменишь мне и не обманешь. Я доверяю тебе.

Обнял ее и прижал к груди. И ее словно отпустило, расслабилась и выдохнула коротĸо.

А до меня медленно дошло:

— Твой бывший муж считал, что ты ему изменяешь? — Она вяло дернула плечом, не пытаясь выпутаться из моих руĸ. — Ревновал?

— Он просто сам изменял мне, каĸ я узнала потом. И обвинял меня в том, что делал сам. И постоянно меня терроризировал, что я Полю нагуляла. Она совсем на него не похожа.

— Но это ведь не так, я уверен.

— Конечно, не так. У меня вообще до тебя были отношения тольĸо с ним. Мы сначала несĸольĸо лет встречались, потом поженились. Надо было бежать, а я зачем-то замуж за него вышла. Да ещё и ребенка родила. Дура. А вот как Поля появилась, таĸ всё и рухнуло окончательно. Я не смогла больше терпеть, а он, вероятно, решил, что уж теперь-то я никуда не денусь и можно позволять себе всё что угодно. Ну вот и…

— Понятно.

Мы немного постояли молча. Поверх ее головы я изучал свое отражение. Рога подросли и начали заĸручиваться. Неуверенно, робко из памяти, которая меня таĸ сильно подвела, всплыло что-то про зрелость и пару. Аж в затылĸе заломило, так я напряженно пытался вытянуть всё, что можно, из глубин сознания. Я дозрел до пары? Ирина моя пара? Уверен, что я полюбил впервые в жизни. Насколько вообще я могу быть хоть в чем-то уверенным со своей амнезией, как называется это тут.

На душе стало тепло. Если это так, то моя пара — чудесная женщина. А рога вырастут еще. И это может стать проблемой.

Рога росли. Медленно, но неумолимо.

К первому месяцу весны они достигли в местных величинах измерения десяти сантиметров. Полина их каждый день замеряла специальной лентой, и мы с ней записывали всё в специальный блокнот. А еще они становились шире. И закручивались.

Ира хранила молчание и никак не комментировала. Но взгляд ее становился всё более задумчивым. Она явно не знала, чего ещё ожидать от моего организма.

Я тоже. А вот Полю ничего не смущало.

Для нее все было естественным. Я из другого мира, я взрослый дядя, естественно, у меня должны быть большие рога. Она даже нашла мне еще несколько видео про лосей и оленей. Показывала и, немного грассируя, совершенно серьезно объясняла, что всё так и должно быть.

Не хотелось бы, чтобы мои рога приобрели форму, как у этих зверей. Тяжело и неудобно. И в этом мире слишком низкие потолки и дверные проходы. Я уж молчу про местный транспорт. Я ведь тогда не смогу ездить на этих их автомобилях-такси.

И так уже приходится сползать максимально низко из-за роста, так еще и рога добавляют мне высоты.

Ρодители Ирины приезжали регулярно и забирали внучку на выходные. Каждый раз при виде моих изменений они многозначительно переглядывались круглыми глазами, но ни о чем не спрашивали. Зато, похоже, поверили в мое иномирное происхождение. Поля их активно в этом убеждала и, кажется, сумела доказать свою правоту.

Еще зимой видел я бывшего мужа Иры. Столкнулись случайно в центре города, когда возвращались из кино, куда меня отвели, чтобы приобщиться к «культурной жизни». Показывали забавный сказочный новогодний мультфильм. Поля очень хотела его посмотреть.

Неприятный мужчина с бегающим взглядом и выпирающим животом шел нам навстречу с женщиной в красной куртке.

— Ма-а-а, — протянула Полина. — Папа.

А сама крепко вцепилась мне в руку и потихонечку начала отставать. Так, чтобы идти за мной.

— Черт! — прошипела Ира.

— Ирина! Полина! — поравнялся с нами мужчина и фальшиво улыбнулся. — С Новым годом.

— Спасибо, и тебя, — сухо ответила Ира.

Я молчал, внимательно наблюдая за их встречей.

— Поля, дочка! — преувеличенно радостно обратился к девочке отец. — Что же ты не здороваешься?

— Привет, — хмуро отозвалась она.

— А я хотел к вам зайти, занести подарок. Ну и денег дать.

— И что же тебе помешало? — холодно спросила его бывшая жена.

— Ну, мы отдыхали, отмечали. Как-то всё некогда было. Но я смотрю, вы и так неплохо справляетесь. К тому же праздники были совсем недавно.

— Новый год был месяц назад, — буркнула Полина. — А ты плохой. Не хочу тебя видеть.

— Я-я-я-сно-о-о, — ощерившись, протянул папаша и только сейчас изобразил, что заметил меня. — И я вижу причину. Нашла себе мужика, значит? Опять гулять начала? А дочь? Какой ты ей пример подаешь?

— Не твое дело! — вскинула подбородок Ирина. — Шел своей дорогой и иди. Ты последний раз дочь навещал в начале лета. Не поздравил ее с днем рождения. Даже не позвонил! На Новый год не посчитал нужным хотя бы на минуту заглянуть. Так что тебя не должно волновать, какой пример ей подаю я.

— Пойдем! Тебе тут не рады, — потянула его за рукав новая невеста.

А тот вдруг разразился бранью. Шагнул к Полине и попытался схватить ее за рукав.

Девочка взвизгнула, бросилась к матери. Но наткнулся нерадивый отец на мою руку. Мне надоело наблюдать за происходящим, пришла пора вмешаться.

Я наклонился и совсем тихо произнес ему на ухо:

— Еще раз посмеешь приблизиться к моим женщинам… Попытаешься взглянуть на них косо, поднять голос или руку… Это будет последний день в твоей жизни, когда ты ходил на своих ногах, делал что-то своими руками и говорил своим языком. Я доступно объяснил?

Он часто задышал, а потом выдавил:

— Да.

— Вот и отлично. — Отпустив его, поправил ему ворот куртки, шарф и кивнул, указывая направление.

Подхватив свою новую подругу за руку, он не оглядываясь потащил ее прочь.

А Полина вдруг захлюпала носом и потянулась ко мне, просясь на руки.

— Дядя Кер…

Я поднял ее, а она вцепилась мне в шею, прижалась и тихонечко заплакала.

— С-с-котина! — прошипела Ира и нервно потерла лоб. — Ненавижу!

— Пойдемте домой, девочки, — обнял я ее за плечи свободной рукой.

— Кер, я люблю тебя, — шмыгнула носом Ира.

— И я. Я тоже люблю, — шепнула в ухо малышка. — Ты останешься с нами насовсем? Мы хотим.

— И я очень хочу быть с вами, — ответил я им обеим.

И не соврал ни словом, ни мыслью, ни душой. Я нашел свою семью. Свою женщину. Свою пару.

ИРИНА

Я была счастлива. Просто и без затей. После стольких лет в одиночестве, когда думала, что уже и не встречу никого, кого смогу полюбить…

В груди занозой сидела мысль, что однажды всё закончится. Что Кер исчезнет из нашей с Полей жизни. Провалится стихийно обратно в свой мир. Или вспомнит всё, и сам сумеет вернуться туда, где его дом.

Сможет ли взять нас с собой? Я не знала. Мы с Полинкой уже всё обсудили наедине. И были готовы пойти за ним, если позовет. А вот вариант, чтобы он остался тут навсегда, перестали рассматривать, когда у нашего попаданца начали вдруг расти рога.

Он сам был этим озадачен. А уж мы-то как! И эта его магия. Он постоянно пытался колдовать. Не получалось. Говорил что-то про пустой резерв и про заблокированные потоки. Про скудное энергополе Земли.

Полина видела что-то недоступное моему зрению. Может, потому что она ребенок и непоколебимо верит в чудеса? Или просто более восприимчива? Ведь магического дара у нее быть не должно. Она стопроцентный человек, как я, мои родители и мои прабабушки и прадедушки.

Но, тем не менее, Кер ее чему-то учил. Как шевелить пальцами и складывать их в фигуры. «Фигули», как называла их Полинка. Сначала он мучительно вспоминал что-то, а потом показывал ей. Ни у нее, ни у него не получалось того результата, что они задумывали. Но какие-то… движения чего-то невидимого мне они оба отслеживали.

Закончилась зима. Невероятно снежная и морозная. Вообще не припомню таких ни разу за свою жизнь. Наступил март. Морозы потихоньку стали отступать, сменяясь оттепелью. Плакали тогда сосульки на крышах. А дворники разгребали грязный городской снег и матерились.

Пришла Масленица. Мы с удовольствием всю неделю ели блины с разными начинками. Поля вообще блинная душа. Керу тоже пришлись по душе румяные тонкие кружевные лепешки. Гуляли в парке, смотрели на гуляния и на то, как сожгли чучело зимы, прощаясь с ней до следующего года.

Но зима не торопилась отступать. Как говорится в пословице: пришел марто́к, надевай сто порток. Вот и в этот раз март решил на прощание устроить настоящую снежную бурю. Мело так же, как накануне Нового года.

Снег валил, словно торопясь высыпать все свои запасы. А осталось много… Вновь сугробы, вновь вьюга и метель.

— Кер, я за Полиной. Нужно забрать ее из садика.

— Вместе пойдем, — тут же отложил он планшет и встал. — Я бы и один сходил, если бы не ваши требования.

— Ну, у тебя же нет паспорта, — в очередной раз пояснила я. — Значит, я не могу указать тебя в заявлении, кто ещё имеет право забирать ребенка из садика. Тебе ее не отдадут.

Домой Керу пришлось нас буквально буксировать. Ветер практически сбивал с ног. Полина, укутанная до самых бровей шарфом, чуть ли не висела на руке нашего инопришеленца. Я тоже вцепилась, чтобы не падать. А он пёр напролом сквозь бурю и мглу и тащил нас домой. Светопреставление какое-то прямо случилось.

Наконец мы добрались до нашего дома. Стоя под козырьком, я принялась искать связку ключей. Полина начала прыгать и стряхивать с себя снег.

Она же первая и заметила что-то странное:

— Ой! Мам, дядя Кер! Что это?

— Сейчас, Поль…

— Замрите! — вдруг скомандовал мужчина и толкнул дочку ко мне. — Ира, держи ее!

— Что происходит? — Я перестала копаться закоченевшими руками в рюкзаке и посмотрела туда, куда с открытым ртом указывала Поля.

А из снежной пурги к нам шли… снеговики.

Я аж икнула от этого зрелища. Брежу, что ли? Перемерзла?

— М-а-а… Они живы-ы-ы-ые… — обалдело протянула Полина.

— Говоришь, в твоем мире снеговики оживают только в детских сказках? — оглянулся на нас Кер.

Его лицо стало жестким. Он расстегнул молнию на куртке и, быстро поискав глазами что-нибудь поблизости, вдруг схватил лопату для чистки снега. Дворники так замучились за эту зиму нон-стоп чистить тротуары, что уже даже перестали прятать свой инвентарь.

— Ира, Поля! Я люблю вас, девочки! Уходите!

— Кер, нет! — закричала я, когда он с лопатой наперевес двинулся к ожившим снеговикам.

— Дядя Кер, нет! Не ходи! — завизжала Полина.

Еще с пару минут мы, остолбенев, в ступоре смотрели, как мужчина пытается остановить живые снежные фигуры. Как они окружают его. А потом вдруг полыхнуло северным сиянием, и… все исчезли. И снеговики, и наш инопришеленец.

Лишь остались на снегу груда одежды, обувь и лопата. Он угодил в наш мир обнаженным, и перенесся отсюда тоже без одежды.

— Кер! Ке-е-ер! — кажется, я кричала. И плакала, сидя на снегу и прижимая к себе шарф, который ещё пах одеколоном, который я же и подарила своему любимому мужчине.

— Мам, мам, мам, мам… — монотонно бубнила дочка. — Ну мам. Пойдем. Не сиди так.

— Что? — перевела я на нее взгляд.

— Мам, пойдем. Тебя совсем снегом уже замело. — Она шмыгнула носом и вытерла слезы. — И я замерзла.

Тело совсем застыло и не слушалось. Я с трудом поднялась на ноги, собрала валяющиеся на снегу вещи. Вложила в куртку и свернула. Полина хмуро взяла за шнурки два мужских ботинка и поволокла к подъезду.

Мы молча вошли в квартиру. Не говоря друг другу ни слова, положили мужскую одежду в коридоре. Разделись. Выпили, я чаю, она какао.

А потом сидели в комнате и плакали, обнявшись. Тоже в полной тишине. Будто боялись что-то сказать. Я так страшилась дня, когда могу потерять Кера. И этот день пришел.

Стукнутый в голову инопришеленец угодил к нам в день зимнего солнцестояния. И покинул нас в день солнцестояния весеннего.

Вот и всё. Кончилась моя зимняя сказка.

— Мам, — хлюпая носом, пробормотала наконец Поля. — Я больше никогда не буду лепить снеговиков. Они злые. Они отобрали у нас дядю Кера.

Я всхлипнула и поцеловала ее в растрепанную макушку.

— Больше никаких снеговиков!

— И снежных баб тоже! Я им не доверяю теперь.

— Хорошо.

КЕРИН

Порождения зимы наступали, оттесняли, но в этот раз не пытались меня ранить или ударить. Их нападение больше напоминало не попытку убить, а…

Засада!

Они уводили меня прочь, заманивали, и им это удалось.

Полыхнуло, ослепляя и вызывая временную дезориентацию, закружило, завертело, обожгло морозом и вышвырнуло в снег. Абсолютно голым и потерянным.

Сугроб, в который я угодил, смягчил удар, но залепил нос, рот и глаза. И именно в эти мгновения, когда я барахтался, пытаясь выбраться и очистить лицо, нахлынули воспоминания. Все. Обо всём. Вся моя двухтысячелетняя жизнь.

У магов хорошая память. Очень хорошая. Мы редко что-то забываем. И вот сейчас разум взорвался от всего того, что я знал и помнил и что стремилось вернуться и занять свои привычные законные места в моей голове.

Я закричал от накрывшей чудовищной боли. И кажется, потерял сознание.

Очнулся от голосов.

— Да здесь же, здесь! Откапывайте! Я видел господина Нантара своими собственными глазами! Да поторопитесь же, ленивые сволочи!

«Нерзри́г. Сотник, тролль», — подсказала вернувшаяся память.

— Сейчас-сейчас, господин! Мы уже приступили.

А это лебезит Мо́ок, смотритель замка.

Значит, я вернулся домой. Но… Ира! Поля!

Я завозился, пытаясь откопаться, и тут же вспомнил, что я же маг! Мне не нужна чья-то помощь, чтобы выбраться из огромного сугроба.

Пасс, заклинание, и сугроб испарился. А я явился пред очи тех, кто прибежал из темной цитадели, чтобы помочь мне.

— Где?! — бешено озираясь, спросил я. Искал я их, своих девочек.

— Так отдыхать изволят владыка и владычица, — всплеснул руками Моок. — Не ждали мы вас, господин Нантар. Кхм. Да еще в таком виде.

— Господин советник, — пробасил тролль. — Вот… это…

— Не мямли. Спасибо, — принял я из его рук подбитый мехом плащ.

Тролли огромные, плечистые, и уж на что я немаленький, но и мне его плащ велик. Укутался весь.

— Нерзриг, отправь наряд. Здесь в ближайшее время могут выпасть из портала молодая женщина с малышкой. Люди, обе светловолосые. Найти. Помочь. Обогреть. Беречь, словно это члены моей семьи. Не пугать!!! И сразу же сообщить мне! В любое время дня и ночи.

— Понял! Есть!

Сотник вытянулся, отдал честь и собрался уже бежать к своим подчиненным, но уточнил:

— Точно выпадут? Откуда портал? От светлых?

— Не точно. Но я очень на это надеюсь… — в груди защемило. Как же так, а? Милые мои… Ира… — Из другого мира.

— От же…

Почесав затылок, тролль присвистнул и нецензурно выбранился.

А я пошагал в сторону цитадели. Мне есть о чем поговорить с Сандрлером и Варварой. Особенно с ней. Я ведь всё понял, как только память вернулась. Я побывал в ее мире. На Земле.

— Керин! Друг мой! — поднялся владыка, когда я ворвался в его кабинет. — Ты где пропадал столько месяцев? И что за вид? И… рога?!

— Я был в мире Варвары, — коротко объявил я, пожимая Сандрлеру руку.

— Вот так дела-а-а… — протянул он, садясь на место и давая мне знак тоже присесть. — И что же? Как и я? Обмен душами и телами? Но с кем? И где тогда пряталось и скрывалось твое истинное тело?

— Нет. Меня закинуло туда в физической оболочке. Я….

— Стоп! Подожди! Сейчас расскажешь нам обоим, иначе любимая супруга меня загрызет, если не узнает новости о своем родном мире и о тебе. Ей наверняка уже доложили, сейчас придет. Мы вообще-то беспокоились о тебе, Керин. Даже искали, когда ты не появился через неделю и не вышел на связь по шару.

— Я не мог, — криво улыбнулся я. — Полная потеря памяти. И опустошенный резерв в условиях техногенного мира.

— Да-а-а, Земля-я-я… — ностальгически улыбнулся Темный властелин, которому посчастливилось прожить там полгода в теле женщины, чья душа угодила сюда, в наш мир, и занимала его место. Вполне успешно.

Хлопнула дверь и ворвалась владычица. Варвара. Она всегда быстро ходит, быстро работает, быстро решает вопросы. Она даже живет быстро, заражая нас всех своим темпом.

Теперь я понимал, отчего так. Я тоже почувствовал и проникся ритмом жизни ее родного мира. Много дел. Большие расстояния. Быстрые перемещения. Всё срочно, быстро. Все торопятся и спешат. Всё строго к указанному часу.

Ранние подъемы. Торопливые завтраки. Спешные сборы, и почти бегом в детский сад, в магазин, на работу. Вернулись домой и опять быстро-быстро что-то делать, чтобы всё успеть точно в срок.

Я научился существовать так же, подстраиваясь под образ жизни Иры и Поли. И мне понравилось всё делать так, в темпе. А здесь, дома… Всё тихо, размеренно, некуда спешить, незачем торопиться. Позади столетия, впереди вечность. И всё неизменно…

— Керин! — подбежала Варвара, и мне пришлось встать, приветствуя владычицу. — Где же ты пропадал, дружище?! Мы уж не знали, что и думать! Волновались за тебя, скотина ты бесчувственная! Признавайся, где шлялся? А рога-то! Рога! Сандро, ты видел? — Она всплеснула руками.

— Да, рога… — Я выпростал из-под плаща одну руку и пощупал их. С возвращением памяти вернулось и понимание происходящего.

— Сандро, он что? Голый? — Округлила глаза женщина, рассматривая меня.

— Варь, видишь ли, наш драгоценный советник в буквальном смысле принял наш приказ об отпуске и приключениях. И перенесся в твой мир, на Землю.

— Что? — прошептала она и впилась в меня взглядом. — Ты был там? В моем мире? Перенесся? Как?! Сейчас же скажи мне — как?! У меня ведь там мама! Подруги! Я хочу… — Она вцепилась мне в ворот плаща и принялась трясти, насколько это вообще возможно, учитывая ее хрупкость и рост.

— Варя, погоди, дай ему спокойно рассказать. Мы ждали тебя, чтоб не повторяться… — Владыка подошел, отцепил пальцы жены от моего одеяния и отвел ее к дивану. Усадил и обнял за плечи.

— Керин, не томи же! — прикрикнула на меня в нетерпении эта темпераментная вспыльчивая женщина, что похитила сердце и душу повелителя Темной империи.

Они идеально подходят друг другу. А моя Ира совсем другая. Тихая, спокойная, нежная и понимающая. Она мне дала покой, уют и зажгла теплый огонь в груди. Не полыхающий пожар, как у этих двоих, что смотрят на меня в одинаковом жадном нетерпении. А согревающий ровный костер, возле которого греешься и не хочешь уходить от него ни на миг. Моя Ира… Как же я без нее?

Заныло и закололо аж в обоих сердцах. Вот только двухстороннего сердечного приступа мне и не хватало… Потер грудь, пытаясь отдышаться.

А владыка с владычицей притихли и обменялись понимающими взглядами.

— Как ее зовут? — тихо спросила проницательная Варвара.

— Ира. Ирина, — криво улыбнувшись, ответил я.

— Значит, ты угодил не только в мой мир, но и в мою страну, — грустно вздохнула она. — Рассказывай.

Моя надежда не сбылась. Не было второго портала. Не последовали за мной ни Ира, ни Поля. И ничем мне не могли помочь владыка с владычицей. Не в их силах открывать порталы в иные миры. Εсли бы они это могли, то и сами бы давно уже наведывались туда.

Но нет.

И вновь я был один. Лишь пушистый кот, соскучившийся по мне за месяцы моего отсутствия, составлял компанию. Да и то, помурлычет да и уйдет по своим кошачьим делам.

А у меня вновь имелись лишь работа, монстры, нежить. И пустота. Потому что осталась моя душа там, на Земле. Εдинственная любовь, первая и последняя.

Рога, которые внезапно стихийно начали расти тогда, после того, как всё случилось и я принял свои чувства, наглядно это демонстрировали.

Магию и расовые особенности не обманешь. Моя пара, моя любовь и половинка была так близко. И ускользнула из рук. Исчезла с последнею метелью.

А зима закончилась и тут, в родном мире. Сошли снега. Закончились паводки. Оттаяла земля. Активизировались твари, порождения тьмы. И единственным, что могло хоть как-то отвлечь и занять мысли, заглушить тоску, стали рейды.

Даже тролли, которые меня сопровождали, ежились и сторонились, когда я начинал уничтожать поднявшихся и выкопавшихся из древних могильников упырей, личей, зомби…

«Бешеный Керин»…

Шепоток преследовал. Да не бешеный я. Просто не покидала робкая надежда на чудо. Что смогу я каким-то образом забрать сюда своих девочек, если уж не суждено мне перенестись к ним. Ведь Варвара сумела. Пощадили их боги… Надо подождать, ну вдруг? А пока нужно подготовить мир и обеспечить безопасность. Человеческая женщина и ее ребенок не должны пострадать.

ИРИНА

Без Кера жизнь опустела и потеряла краски. Нет, я не впала в депрессию, не лежала целыми днями, оплакивая свою потерю. Не могла себе этого позволить. У меня дочь, работа, родители, обязательства.

Просто…

Пусто стало в душе. Не думала я, что настолько сильно полюбила. Будто вырвали кусок души, и теперь в том месте, которое занимало чувство к этому мужчине, образовался вакуум.

Полина тоже грустила. Она привязалась к своему инопришеленцу. Но дети легче смиряются с потерями. Сначала она плакала и ждала. Постоянно проверяла сугробы и угол у подъезда. Шарахалась от снеговиков, пока те не стаяли окончательно.

Даже воспитательницы в детском саду как-то попытались ненавязчиво выяснить у меня, что с ней происходит. И что за дикие истории про пришельца из иного мира, про его рога, про то, что oн умеет уничтожать зомби, про нападение снеговиков?

Ну что я могла сказать взрослым, скептически настроенным женщинам, которые беспокоились о душевном здоровье моей дочери?

Улыбнулась, сделав вид, будто смутилась, но всё в порядке.

— Не обращайте внимания. Это наша с ней игра. Скучно ведь, а она ещё верит в Деда Мороза и волшебство. Вот мы и придумали, но она немного увлеклась. Стала сама додумывать продолжение истории.

— А, то есть это просто как бы сказка? — уточнила Ольга Викторовна.

— Ну естественно, — выдавила я из себя смех. — Где бы я ей взяла настоящих движущихся снеговиков? А пришелец из иного мира — это… мой друг. Мы встречались, просто… Ему пришлось срочно уехать на родину. Всё сложно.

— Жаль, такой интересный мужчина, — переглянулись воспитательницы. — И к Полине так тепло отнесся.

— Мне тоже очень-очень жаль. Но… Это жизнь.

На этом я закрыла тему, и больше меня вопросами не беспокоили. Главное, что девочка здорова, а то, что выдумывает сказочные истории… Ну ребенок ведь.

Полина же какое-то время грустила, переживала, плакала даже, а потом притихла и смирилась.

Сказала бабушке с дедушкой, что Кер навсегда вернулся в свой мир.

Они ей, конечно, не верили поначалу, когда она, захлебываясь слезами, рассказывала про атаку снеговиков, которые утащили инопришеленца в портал. Утешали. Говорили какие-то правильные и верные слова.

А потом я всё же поговорила с ними начистоту. Всё рассказала под вино и сыр. И про то, как мы нашли раненого мужчину, мага из другого мира, подтверждая, что Поля ничего не выдумала. И про то, что у нас был роман. И про то, что я была готова уйти вместе с дочкой за ним, в его мир. Если бы смогла.

— Ну… — кашлянул папа. — Меня это совсем не радует. Нам бы не хотелось, чтобы ты вдруг уехала… перенеслась. Но с другой стороны, брат твой уехал же. И ничего, жив, здоров, счастлив. Живет в этой своей Новой Зеландии. Женился. И ни разу за последние годы не наведался в отчий дом, не познакомил с этой своей зеландкой. Паршивец! А твоего Кера мы хотя бы видели.

— Хороший мужчина, — со вздохом признала мама. — Правильный. И Поля его полюбила, все уши нам про него прожужжала. Хотя рога его эти… Аж оторопь берет. Жалко, что…

— Не вышло ничего, мам. Его мир — это мир магии и чудес. Волшебства и каких-то иных народов и рас. А у нас… У нас вон сплошные люди, интернет, фотографии, телевиденье, ракеты и wi-fi. А сказочное случается только в книжках и фильмах.

Я тогда снова расчувствовалась, сидела, хлюпая носом. Хотя ведь уже отплакала, отрыдала и смирилась. Жизнь продолжается, уж какая есть. Без любви, без него.

Пришло лето. Убраны были в шкафы теплая одежда и обувь. Мы с Полей до последнего не убирали только вещи Кера. Те, что хранились в шкафу, и те, что остались на снегу после похищения снеговиками. Но потом, в последний день мая, я грустно вздохнула. Собрала в пакеты всё, что принадлежало ему, и отнесла в пункт приема вещей для малоимущих.

Я скучала. Отчаянно скучала. Но не желала своему любимому судьбы угодить на Землю снова. Ему тут не место. Он маг, он какой-то типа демон по крови. Вероятно, но это не точно. Как бы то ни было, магическому существу невозможно нормально жить тут. А я не хочу, чтобы он страдал.

Я сумела наскрести денег, и мы с Полей на первые две недели июня слетали на море. Мы много загорали, купались в соленой воде, строили из песка замки. Их размывала волна.

Сo мной пытались знакомиться настроенные на легкие ненавязчивые курортные романы мужчины. И местные горячие парни, и такие же, как мы, туристы. Но это всё было не то. Не те. Не нужен мне никто, кроме одного-единственного непостижимого рогатого мужчины. А ведь я даже настоящего его имени не знаю. Так и останется он для нас с Полиной навсегда Кером. Мужчиной из моей памяти и с фотографий.

Я ведь напечатала все его многочисленные снимки, которые сделала за эту зиму. Сначала рыдала над ними. Потом грустила. Потом вспоминала с тихой светлой печалью.

Мы вернулись с моря.

Полина бежала вперед, как обычно, везла свой чемоданчик с игрушками и маечками, юбочками. Я неторопливо следовала за ней с нашим общим багажом и пакетами с подарками для родителей.

Вдруг дочка замерла у подъезда. Всплеснула руками, бросила свой чемодан и побежала в закуток, где располагается дверь к мусоропроводу.

У меня екнуло сердце. Неужели?..

Но я не вижу ничего, а ведь Кер высокий, его невозможно не заметить.

— Мам, мам, мам…. - выскочила ко мне Полина, прижимая к груди свою находку. — Смотри! Он такой нищасный-нищасный. Давай возьмем? Ну давай, а? Смотри, совсем малипуся. И ему грустно и одиноко. Давай?

Я пристально изучала маленького белого котенка с голубыми глазками, примерно полутора месяцев от роду. Малыш пискнул, открывая розовый ротик, а потом вдруг принялся отчаянно мурлыкать.

И я сдалась. Видно же, что домашний, чистенький и пухленький. Кто-то вынес в надежде, что подберут в добрые руки. Гады! Бросить такую кроху!

— Ладно. Но ухаживать за ним будешь сама!

— У-ра! — шепотом возликовала Поля. Вцепилась свободной рукой в ручку своего чемоданчика и потащила к двери в подъезд. — Будешь Мурзиком.

Котик оказался кошечкой. Абсолютно белой, без единого темного волоска или пятнышка. А нос и пяточки нежно-розовые. Так что стал он не Мурзиком, а Матильдой.

Оказалась Мо́тя на редкость ласковой и умной кисой. Вероятно, ее уже пытались приучать к лотку и к месту, где кушать. Потому что никаких проблем не возникло. В тот же день мы ей купили все необходимые кошачьи причиндалы, и она освоила территорию. И место для туалета. И уголок, где стоят блюдечки с едой и водой. И позволила себя выкупать безропотно. И лекарства против паразитов приняла.

Полина была рада, что у нее завелся маленький пушистый дружок. А я смирилась. Может, это позволит дочке быстрее забыть Кера, которого она полюбила всем своим огромным и искренним сердечком.

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОΓИНИ ЗИМЫ

— Не жалко тебе их? — спросил огненно-рыжий высокий мужчина, одетый в ярко-алые одежды.

— А почему мне должно быть их жалко? — подошла Цасси к зеркалу, в которое вглядывался бог лета. — Я подарила им любовь и счастье. Они нашли каждый свою истинную пару, а ребенок отца, пусть и приемного.

— Но ты ведь их разлучила.

— Подумаешь! — шевельнула пальцами богиня зимы, и зеркальную поверхность начали покрывать морозные узоры. — Подумают. Осмыслят. Поймут, хотят ли они снова встретиться. А там и мое время снова придет. Снегов и морозов.

— То есть тебе всё же немного жаль девчушку? — хитро улыбнулся бог лета.

— Самую чуточку. Но только ее. Этот несносный рогатый советник попортил мне снеговиков!

— Цасс-с-си-и-и….

— Ну что тебе?

— Цасс-с-си-и-и, а давай…

— Цорг! Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что я не могу сейчас ничего сделать. Лето и жара не мое время. Я не собираюсь ради смертных нарушать законы мироздания!

Тут Цасси немного лукавила. Всё же небольшую помеху она внесла.

Но не отправлять ведь было потенциального мужа совсем уж голышом? Всё же найти его должны были женщина и ребенок. А она — приличная богиня! И против всяких непристойностей! Пришлось перенести Керина с покрывалом, чтобы скрыть его наготу. Но об этом — тс-с-с-с!

— Зато лето — мое время, — подмигнул бог и тряхнул рыжей шевелюрой, а на его ладони вспыхнуло жаркое солнышко.

— Погаси! — оборвала его богиня зимы. — Опять оплавишь и испортишь стены и потолок.

Она махнула рукой, и затянувшие зеркало морозные узоры исчезли.

— И что ты предлагаешь, Цорг? Учти, я в ту жару не отправлюсь. У меня от нее портится настроение и сохнет кожа. К тому же тот мир совсем без магии, в нем даже не почаруешь.

Бог лета подумал и басовито хохотнул.

— А что если нам, дорогая моя, устроить маленькую шалость? Ты слетай в Темную империю, подготовь всё. Там магии в избытке, пусть и лето. А я перенесусь в этот технический мир.

— Пошалить? — задумчиво произнесла Цасси, рассматривая светловолосую девчушку, которая играла с котенком. Между прочим, ее подарком. Беленьким, как ее любимые снега, и с глазами голубыми, как самые чистые ледники в горах.

Она украдкой покосилась на Цорга. Нет, конечно же Цасси не нарушала законов мироздания и не привносила зиму и стужу в солнечное лето. Но уж подкинуть кошечку к нужному часу в нужное время… Богиня она или не богиня?

Но Цоргу об этом знать вовсе не обязательно. Мужчины такие ревнивые и такие собственники. Можно подумать, от него убудет, если кто-то в его время года сделает что-то немножко зимнее.

— Так что ты предлагаешь?

И две божественные сущности задумали очередную проделку. Ведь так скучно быть вечными, бесконечными, совершенными, всемогущими…

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

Керин Нантар, советник владыки Темной империи, пребывал в мрачном настроении. Весна злила, потому что снега таяли, а вместе с ними таяла и надежда, что эти твари, снеговики, вернут ему внезапно обретенное и так же внезапно потерянное счастье.

Не вернули.

Хуже того, те круглобокие уродцы, которых по его приказу слепили слуги, простояли вокруг цитадели безжизненными фигурами, да и исчезли вместе с лучами солнца, как только то начало припекать.

Слуги шептались. Светлые, которые прибились к темному двору три года назад, да так и обжились, косились и тоже обсуждали.

Одна из них, девчонка Инга, которая завладела за́мковой кухней и почти полностью оттеснила прежнего повара от готовки, пыталась радовать советника разными вкусными блюдами и десертами.

Гномы и эльфы предлагали помахаться мечами или кулаками. Смешно даже!

Нежить во всей округе и на много дней пути вокруг цитадели владыки притихла и закопалась, зарылась, ушла в глубокую скрытность. Страшно ей было высовываться из схронов. Советник Нантар лютова́л и не щадил никого из них.

Хоть и разлагается плоть, и кости уже почернели, а всё ж свои, родные. Других-то нет и не будет. Так что зомби, упыри, ли́чи и прочие восставшие порождения тьмы поступили благоразумно. Закопались и тщательно разравняли свои могилы. А склепы забаррикадировали изнутри. Так-то оно поспокойнее будет. Ничего, придет и к ним темная ночь и будут еще праздничные гуляния. Позднее. Через год, или два, или десять. Тут уж как повезет. Зато уцелеют.

Летела молва ночными птицами, магическими сообщениями… Советник Нантар полюбил, обрел пару и потерял.

Ох и страшно это, лишиться такого. Советник же — того… Тоже тварь магическая. Роду-племени неведомого: и не демон, и не эльф, и не гном, и не тролль, и не орк. Поговаривали, предок-то его из самой Бездны выбрался, да и остался наверху. Солнышко полюбил. Воздух свежий. Прижился, женился на местной женщине, обзавелся потомством. Ох и давно это было. И самой цитадели-то еще не было, а уже попирали ногами землю и протыкали небо рогами внуки и правнуки того, самого первого Нантара. Кем бы он ни был. Даже повелители Темной империи не знали точно.

Да и важно ли это? Сильный, могучий, одаренный, живучий, мудрый, готовый стоять рядом с законным повелителем, а сам на трон не претендует никоим образом. Прекрасно же!

И тысячелетия правой рукой владык из рода Сетзеров становились потомки рода Нантаров. Так было и так будет. Всегда. Ибо нет ничего более вечного и постоянного, чем заведенный в Темной империи порядок.

А учитывая мощь магического дара Керина Нантара, Варвара и Сандрлер не сомневались: та девушка с Земли, некая Ирина, рано или поздно станет законной женой их советника.

И Варя просто ждала, когда наконец-то перестанет быть единственной попаданкой и иномирянкой. Ей тоже хочется подругу. Светлые, конечно, неплохие. Инга, Тася… Но такие примитивные, аж грустно становится. Ни поболтать с ними нормально, по — человечески, ни обсудить ничего толком.

А эта Ирина, про которую Керин ни в какую не хочет ничего рассказывать, как она ни пытала его, как ни крути, а землячка. И планета у них общая, и страна. Хоть обсудить сериалы и книги любимые, косточки перемыть местным чудищам и дворянам жутковатым. Да и не соплюшка юная эта Ира. Дочка у нее подрастает от первого брака. Две женщины примерно одного возраста с похожей ментальностью непременно найдут общий язык.

А темный владыка просто сочувствовал другу. Сам ведь прошел через потерю любви.

Так что ту земную девушку ждали в этом мире очень и очень многие. Советник Керин, владыка Сандрлер, владычица Варвара, слуги темной цитадели, ставшие залогом мира светлые, окрестная нечисть. И вся-вся-вся нежить Темной империи.

— Владычица, — поклонился Керин, войдя в кабинет повелителя.

— Доброе утро. Ты сегодня рано. Что-то случилось? — Она сдула с лица прядь светлых волос и отложила лист бумаги. Кажется, складывала какую-то фигурку за столом мужа.

— Да. Я в горы.

— Керин, ты издеваешься? — вытянулось у Варвары лицо. — Мы же договорились! Мы с Сандро сегодня уезжаем на море. А ты должен нас заменить! Имеем мы право хоть сколько-то отдохнуть?! Ну это просто свинство с твоей стороны!

— Я ненадолго, — спокойно ответил рогатый мужчина. — Обвал, сошел снег, и открылось древнее захоронение. Нужно проверить, чтобы… К вечеру вернусь обратно.

— А… Ну тогда ладно, — расслабилась женщина и улыбнулась. — А то у нас с Сандро большие планы на эти дни у моря. Светлые нам приготовили резиденцию местного мэра. Говорят, там очень красиво.

— Я в курсе, — позволил себе намек на улыбку ее собеседник. — До встречи через две недели, владычица. С повелителем мы уже всё обсудили.

Коротко поклонившись и бросив взгляд ей за спину, советник вышел.

Тут же шелохнулась драпировка, приоткрылась потайная дверца, и из нее выглянул Темный властелин. Приобнял жену за плечи и обронил:

— Надо быстро уходить, пока обитатели цитадели не узнали, что Керин отбывает. Иначе набегут и завалят делами.

— Удираем? — запрокинув голову, подняла к нему лицо любимая жена.

— И очень быстро. Бери свою сумку, а я всё остальное.

Через две минуты кабинет повелителя Темной империи опустел. Исчезли и сундук с вещами, стоявший в центре, и саквояж владычицы.

А в горах и правда ночью случился внезапный сход лавины. Ничто не предвещало, и вдруг ни с того ни с сего вся эта огромная масса снега, до того спокойно лежавшая на горных вершинах, зашевелилась, как живая, и поползла вниз, наращивая скорость.

Нежить только грустно вздохнула в своих могилах. Сидеть и лежать им тут теперь долго. И ладно бы только это, они и так закопались как можно глубже, чтобы не дайте темные боги советник Нантар не обнаружил. Но ведь теперь опять сырость будет. Только всё подсохло, а снова снег. И ведь он будет таять, просачиваться сквозь землю, затапливать их лёжки. Неприятно. Досадно.

А Керин Нантар уже был там, на вершинах гор. Чутко прислушивался и принюхивался, запуская одно сканирующее заклинание за другим. Не нравилось ему то, что он ощущал. Было тут что-то знакомое. Что-то такое… божественное.

Нет, неспроста сошла лавина. Ох неспроста. Точно зима вдруг вернулась сюда, в горы, и решила пошалить. Особенно смущала Керина найденная ледяная стена, вдруг выглянувшая на дневной свет. Снег, прятавший ее, обвалился, и вот, пожалуйста. Будто огромное ледяное зеркало, сияет, отражая солнечные лучи.

Он встал напротив, расставив ноги и заложив руки за спину, и принялся изучать свое отражение. И чудилось Керину, что смотрит на него кто-то оттуда, из-за льда. С любопытством, пожалуй, доброжелательно. Но хитро, будто что-то замышляя.

Керин склонил голову, прислушиваясь к своим ощущениям. И вдруг за его спиной прямо из снега начали формироваться снежные фигуры.

— Что?! — аж подпрыгнул в негодовании мужчина и обернулся, выхватывая меч правой рукой и кастуя левой заклинание.

Померещилось, что из-за зеркала прозвучал женский смешок.

А снеговики, порождения зимы, слепились, утрамбовались, отряхнулись, пошевелили носами-морковками и развели ручками-ветками. Мол, ты уж прости, мужик, но мы всего лишь солдаты, существа подневольные.

И поперли…

— Да вы доста-а-али-и-и!!! — разнесся над горами рев озверевшего мага.

ИРИНА И ПОЛИНА

— Мам, мам, смотри, как мы умеем! — весело прыгала по комнате дочка, дразня кошечку бантиком на веревочке.

Матильда за эту неделю прижилась, словно всегда тут и обитала. Спала по очереди то с Полей, то со мной, будто желая каждой из нас подарить свое внимание. Честно мурлыкала и играла. И моментально приняла свое имя, отзываясь и на Матильду, и на Мотю, и на Пушистю. За последнее я Полину ругала. Кошке ведь нужно выучить свою кличку, зачем путать ее?

— Будем смотреть мультик?

— Не-а. Не хочу. Я с Матильдой еще поиграю.

— Не беситесь сильно, уже вечер. Соседи вряд ли счастливы, что у них над головой прыгают кони.

— Мы не кони! Мы пантер-р-р-ры! — беспощадно грассируя, протянула дочка. — Мотя! Фас!

Киса фыркнула, сгруппировалась и прыгнула.

— Так, девочки! На сегодня всё. Полина, умываться, мыть ноги, переодеваться в пижаму. А я сейчас быстро позвоню бабушке. У нее там эти ее ритуалы на огороде, надо узнать, что она в очередной раз задумала.

— Луна убывающая или нар-р-растающая? — уже из ванны прорычала дочка.

— Нет, — засмеялась я. — День летнего солнцестояния. Бабушка собирается зазывать счастье и удачу. Она вычитала, что в дни солнцестояния открываются энергетические порталы. Наверное, хочет привлечь к своим морковкам энергию космоса.

— А-а-а, нет, Матильда. Нам это не надо.

Наконец все угомонились. Я успела поговорить с мамой. Невесело пошутила, что если бы хоть какая-то магия существовала в эти дни солнцестояний, то…

— Ира, вот тебе не стыдно? — тут же накинулась она на меня. — А кто мне постоянно талдычил про дни, когда появился и исчез инопришеленец? А?

— Не надо, мам, — испортилось у меня настроение. — И не напоминай Полине. Она только-только начала успокаиваться.

— А ты?

— А что я? Я его люблю. И мне теперь с этим жить.

— Вот и хорошо. Буду заговаривать энергетические порталы, чтобы… Чтобы… Ну, на чудо, что ли, — как-то неуверенно произнесла она. — Ладно, пока. Созвонимся.

Мы с дочкой улеглись спать. Стих за окном шум города. Возилась в темноте кошка, ходила взад-вперед с одной кровати на другую.

Было очень жарко, и хотя окно было открыто, но казалось, ни дуновения ветерка не доносилось. Сон никак не шел, духота придавливала.

— Мам, — шепотом позвала Поля. — Ты спишь?

— Нет еще. Что ты хотела?

— Там что-то светится, — тут же уселась она в кровати.

— Где?

— Там, в зеркале.

— Огонек от модема отражается?

— Нет, мам. Оно светится. Цветочек как будто.

— Поль, ну что ты придумываешь? Кто — оно?

Со вздохом я спустила ноги с постели, встала и прошла к ней.

— Где?

— Вон. Смотри туда, в дверцу шкафа. Видишь?

— Хм…

Я прищурилась. И точно. В левом нижнем углу зеркальной дверцы неярко что-то светилось. Словно приклеили флуоресцентную наклейку рисунка папоротника с цветком в сердцевине.

— Разве сегодня день Ивана Купалы? — неуверенно спросила я.

— Я не знаю, — подобралась ко мне дочка и прижалась к боку. — Ма-а-ам, оно становится ярче. Ты видишь?

— Да…

Огненный рисунок и правда разгорался и увеличивался в размерах.

— Вау-у-у! Это же магия! — восторженно прошептала Полина. — Мам, смотри, он живой!

И она смело шагнула вперед и коснулась кончиками пальцев зеркала.

Папоротник зашевелился, заволновался и будто отозвался на ее прикосновения.

— Поля, не двигайся! — негромко велела я и принялась медленно подходить.

Кошка бросилась мне под ноги, пришлось поднять ее на руки, чтобы не затоптать в темноте кроху.

— Мам, ты не бойся. Меня дядя Кер научил, как управлять огнем. Я знаю. Он не мог сам вызвать настоящую искорку, у него резерв был совсем пустой. Но мне показывал потоки и как складывать пальцы.

— Полина… Ты не волшебница. Вот дядя Кер, да, он маг. Но из другого мира, там всё иначе.

— Мам, смотри… Видишь? — в этот момент огненный папоротник решил, что ему тесно в зазеркалье, и начал перетекать светом на ладонь к девочке.

Это было невыразимо прекрасно и так же невыразимо жутко. Я еще от оживших снеговиков не отошла, а тут огненный папоротник лезет из зеркала.

— Мам, он нас зовет. Идем!

— Поля! Стой! Замри!

— Мам, не трусь, — с шальным огнем в глазах оглянулась ко мне дочка. Или это просто свет волшебного огня так отражается? — Идем же скорее! Он нас отведет к дяде Керу! Быстрее!

Не дав мне опомниться, она вцепилась в мою ладонь свободной рукой и потянула.

— К Керу? — неуверенно шепнула я. Ради него я готова была поверить хоть в черта, хоть в ангела.

— Да, да! Держи Матильду! Папоротник шепчет, что для перехода нужны кошка и настоящая любовь. Он нас проведет. Закрой глаза и иди за мной, мам. И не отпускай Мотю! Она энергетический проводник.

И я послушалась. Вцепилась в маленькую лапку дочери, прижимая второй рукой к себе котенка, и шагнула.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТΕМНОЙ ИМПЕΡИИ

Уборщик первого этажа темной цитадели прихорашивался перед зеркалом в огромном тронном зале. Поворачивался так и эдак, любуясь своей густой фиолетовой шерстью. Подмигнул своему отражению всеми тремя правыми глазами. Кокетливо подмигнул в ответ тремя левыми. Пригладил мех на животе верхними щупальцами. Нижние сжимали щетки для натирания паркета.

Уборку делать надо хорошо, а то владычица расстроится. А ее расстраивать нельзя, она тогда воспитывать начинает.

Вдруг монстр вздрогнул и отшатнулся от зеркала. А ему навстречу прямо оттуда выступила из золоченой резной рамы человеческая женщина с белым мохнатым существом на руках. А с ней детеныш женского пола. Малышка держала в ладошке волшебный огненный цветок, который сиял так ярко, что света его хватило отогнать все тени даже в этом огромном зале.

И всё бы ничего, монстр не единожды уже видел человеков. Взрослых человеков. Живет тут парочка. Но почему эти — голые? Это же… неприлично!

И тут пришельцы открыли глаза, увидели его и закричали.

С перепугу фиолетовый монстр тоже заверещал. Страх-то какой творится! И как назло, советник Нантар перенесся в горы. Владыка с владычицей отбыли по своим важным делам. А тут такая жуть из зеркала лезет!

Отчаянно замахнувшись всеми четырьмя щетками для чистки паркета, очень «храбрый» мохнатый спрутообразный монстр снова завизжал. А потом вдруг испуганно отшвырнул свое оружие и бросился удирать.

Девочка тут же замолчала, а за ней и женщина.

— Мам, он сбежал.

— Ага… — оторопело отозвалась обнаженная блондинка. И попыталась прикрыться котенком.

И именно в этот момент черный кошак Саня решил, что здесь происходит что-то интересное и это заслуживает его внимания. Вальяжной походкой он вошел в тронный зал. Принюхался. Оживился и заскользил туда, где вкусно пахли человеки и детеныш его роду-племени. Кошка?

— Мр-мя-я-у? — спросил он, подойдя и потеревшись об ноги детеныша человека.

— Мам, тут котик. Это, наверное, дяди Кера. Помнишь, oн говорил, что у него есть кот.

А в замке нарастал переполох. Вопящий служитель пронесся по первому этажу. Выскакивали из комнат и подсобных помещений сонные обитатели цитадели. Надо же разобраться с нападением! Отбиться!

Вооружившись кто чем, замковые монстры очень смело крались к дверям в тронный зал. И тут их принялась раздвигать, шагая вперед, невысокая девушка со скалкой для теста в руке.

— А ну пропустите! Εсли это наши, светлые, нечего вам туда лезть! Вдруг пострадает кто-то. Да отойдите же! Моок, отгони их!

— Но, госпожа Инга! — суетливо зашептал распорядитель. — А если это нападение? А господа-то в отъезде.

— Так зовите Нерзрига. Что вы тут панику разводите?

Жутковатый мужичок, выглядящий как типичный черт, утер кисточкой длинного хвоста испарину на лысине между рогов. Высморкался пятачком в чистый платок. И, суетливо переступая копытцами, поспешил пристроиться за спиной грозной госпожи Инги. Если уж ее даже замковый повар слушается, то и их она в обиду не даст.

Тут одна из высоких тяжелых дверных створок тронного зала приоткрылась, и из-за нее выплыл Саня. Кот господина советника. Да не один! Ρядом с ним, прижимаясь бочком к мощной черной лапе, шел белый детеныш кошачьего племени.

— Это ещё откуда?! — удивилась Инга.

Следом за зверями в щель высунулась…

— Светлые боги! — всплеснула руками девушка. Угодила скалкой по голове кому-то из близстоящих монстров, но даже не заметила этого. — Ребенок?! Откуда тут взялся ребенок?! Идиоты! Вы напугали малышку! — И тут же, уже осознанно, огрела по плечу кого-то из страхолюдин.

— Простите, пожалуйста, — радостно улыбнулась светловолосая крошка, продемонстрировав дырки от выпавших зубов. — А мы с мамой ищем дядю Кера. Вы его не видели?

— Кера? Какого еще дядю Кера? — испуганно зашушукались слуги.

— Он очень высокий, сильный, с вот такими рогами! — Девочка высунула из-за двери две ручки и подняла над своей головой.

— Ах дядю Ке-е-е-ра, — начала догадываться светлая, поселившаяся тут больше трех лет назад. — А вы ему кто?

— А мы ему… Он наш… — попыталась подобрать слова малышка.

И тут над нею осторожно выглянула в щель женщина, которая до того пряталась. Судя по плечам и рукам, она тоже без одежды, как и ребенок.

— Вы знаете Кера? Можете его позвать? — робко спросила блондинка и положила руку на плечо своей дочери. Очень уж они похожи.

Инга многозначительно посмотрела на Моока и поиграла бровями. Мол, ну? Дошло? Понял, кто это такие?

— А кем вам приходится господин Кер, леди? — выступил вперед покрасневший и вспотевший от волнения распорядитель замка.

— Я его выбрала своим папой, — непринужденно заявило дитя. — Мы к нему пришли из другого мира. Так вы позовете его?

— Ура! — едва слышно пробормотал страхолюдный дядька и смешно подвигал пятачком.

Девчонка захихикала, у ее матери брови взлетели.

— Счастье-то какое! Нашлись! Пришли! Перенеслись! — наперебой загомонили слуги. — Советник Керин будет доволен! Перестанет бесчинствовать.

— А ну цыц! — шикнула на замковых монстров Инга.

Она ещё помнила, какой ужас перед их обликом испытывала поначалу, и не хотела, чтобы долгожданная невеста советника Нантара испугалась. Правда, их никто не предупредил насчет ребенка, что он такой большой. Все думали, что будет младенец. Но это ничего. Вот вернется господин Керин и сам разберется, кто там его выбрал папой.

А пока…

— Леди Ирина, — обратилась к молодой блондинке Инга, давая понять, что знает, с кем именно сейчас говорит. — Господин Керин в отъезде. Но вас очень-очень ждали. Вы себе представить не можете, как сильно! Позволите, мы проводим вас в гостевые покои?

— Нам бы какую-нибудь одежду… Мы прошли сквозь зеркало, и вот…

— Моок, шевелись! Господин Керин тебя по головке не погладит, если его женщины простынут, стоя раздетыми и босиком на каменном полу. Быстрее же. Одежда, обувь, комнаты. И няня!

— Ох ты ж темные боги! — всплеснул руками распорядитель и засуетился.

Темная цитадель ожила, невзирая на глубокую ночь. Шутка ли, из другого мира явилась невеста грозного советника владыки Темной империи. Та самая, которую тот ждет уже несколько месяцев, с момента как вывалился из портала в сугробы за крепостной стеной. Да не одна она пришла, а с двумя детенышами. Своим, человеческим, и с кошачьим.

Кстати, о кошачьих. Кот Саня взял пушистого малыша под свое покровительство. И судя по тому, как эти двое сидят на подоконнике и следят за суматохой, у них обоих всё хорошо.

А кошачий малыш, оказывается, называется котенок. А еще это девочка. Матильда.

Ох, что ж творится-то, что творится!

Ρаспорядитель Моок хватался за рога. Белокурая женщина-человек. Еще более светловолосая девочка-человек. И уж совсем немыслимое — белоснежная кошечка. И это в темной цитадели!

Не иначе боги сошли с ума, такое творить. Мало им было грозной владычицы Варвары. А теперь еще две такие же, со светлыми локонами и светлыми глазами.

Вот ведь чудеса!

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

— Ну что? — довольно спросил бог лета, держа на раскрытой ладони огненный цветок папоротника.

— Неплохо, — вынуждена была признать Цасси.

— И часто ты так развлекаешься? Играешь судьбами смертных.

— Иногда, — поправила локон богиня зимы и махнула снеговикам.

Некоторые из них снова были покоцанные и порубленные. Но они не унывали. Всё же с задания вернулись. Понятно ведь, что нужно немного подождать, пока им окажут первую помощь и восстановят. К тому же боли они не испытывают.

— А почему ты мне никогда не рассказывала? — с совершенно детской обидой спросил высоченный рыжий мужчина.

— Потому что я делаю зимние подарки, — как маленькому объяснила Цасси. — Зима — время волшебства.

— Лето тоже отличное время для чудес!

— И кто же тебе мешает их творить?

— Мне одному скучно. И потом… Я не умею придумать так изощренно, как ты.

— Естественно, — фыркнула она и погрозила пальцем своему другу и коллеге. — Тебе бы все пожар какой устроить, феникса возродить.

— О да!

Огненный цветок в его руках жарко вспыхнул, увеличился в размерах и опал горсткой пепла. Цорг пальцем левой руки поворошил эту серую кучку, сдул лишнее и продемонстрировал подруге огненно-красное яйцо, размером с обычное куриное.

— Ну что ты наделал?! — всплеснула руками богиня зимы. — И куда его теперь? Уноси быстрее. Здесь оно начнет всё плавить, а само остывать.

— Ладно-ладно, не сердись, — хохотнул бог лета, размышляя, куда ж теперь пристроить птенца феникса, который скоро вылупится.

Надо бы куда-то подкинуть. Вопрос — куда? Птице какой-нибудь из магических миров подложить в гнездо? Или разумным подкинуть?

Ну а что? Цасси вон вовсю шалит и развлекается. Имеет он право тоже на маленькую игру? Хорошую. Со счастливым концом. Надо подумать, но не здесь. А то и правда уже зеркало начинает оплывать. Нехорошо как-то выходит.

— Рад был повидаться, Цасси. Зови меня еще на божественные проделки. Было забавно. Кстати, а с этими что теперь будет? — подбородком указал он на ледяное зеркало, которое уже начало подтекать.

— А вот это уже не моя забота, — повела плечами богиня зимы. — Я им сделала волшебный подарок. Помогла встретиться и найти свою любовь. А дальше — сами.

Бог лета кивнул и шагнул во вспыхнувший прямо перед ним портал.

— Ох уж эти огненные мужчины! — закатила глаза богиня зимы.

По ее воле взметнулась метель. Затрещал внезапный мороз. Заскрипели сосульки и ледяные стены, восстанавливая свой первоначальный облик. Каждый раз после визита Цорга приходилось делать ремонт.

— Ну, что ж. Идите сюда. Пора лечиться, — поманила пальцем своих снеговиков Цасси. — И отдыхаем до следующей зимы!

Снеговики не возражали. Как скажет их повелительница. Но вообще, они очень храбрые и смелые. И сильные. И если надо, то по первому ее слову они настучат по рогатой или не очень башке глупым теплокровным существам и намнут им бока. Должен же хоть кто-то помочь им стать счастливыми.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

— Гортензия, — представилась страхолюдная красноглазая тетка.

— Ирина, — сглотнув от ужаса и стараясь не смотреть в красные вампирские глаза этой дамы, отозвалась Ира.

Страх-то какой. Куда ни глянешь, сердце замирает. Жуть жутчайшая! Волосатые, мохнатые, невообразимых расцветок, клыкастые, с когтями, хвостами, чешуей, пятачками и рогами… Словно в фильм ужасов угодили они с Полиной.

— Леди Ирина, я личная горничная повелителей Темной империи. Владыка и владычица сейчас в отъезде. Советник Нантар тоже. Поэтому временно мы вас разместим в гостевых покоях. А как только кто-то из господ вернется…

— Да, спасибо. — Ира нервно закуталась в плащ, который ей выделил кто-то из монстров.

Что удивительно, им были рады. Скалились во все свои жуткие клыкастые пасти, лупали многочисленными глазами и старались угодить.

Как-то не так она себе представляла родной мир Кера. Нет, конечно, она понимала, что нежить и нечисть не могут водиться где-то в прекрасном светлом дворце, но всё же… Если бы не необходимость держать лицо перед дочерью, она бы давно уже вопила от ужаса и бегала в панике, стараясь спрятаться.

Полю же ничего не смущало. Она вела себя так, словно попала в мультик и вокруг не реальные настоящие монстры, а те, мультяшные, из корпорации. Вцепилась ручонками в шерсть огромной страхолюдины с шестью глазами и едет на ней.

А страхолюдина вроде даже довольна этим. Поглаживает малышку по спине одним из щупальцев и скалится радостно.

Ой, лучше не смотреть туда, а то сердце остановится. А оно у нее, в отличие от Кера, всего одно. А Кер, оказывается, Керин Нантар. Советник Темного властелина.

Вот тут даже не знаешь: то ли плакать, то ли смеяться истерически.

Ирина осмотрелась в комнате, куда их привели. Ничего так в целом. Чисто, хотя и мрачно. Окна не сквозят, стены, сложенные из огромных каменюк, тщательно заделаны. Сквозняков нет, хотя Ира читала, что в таких старинных средневековых замках всегда сифонит и дует из щелей. Чувствуется, за своими владениями владыки этой каменной махины следят, слуг не распускают.

— Мам, я хочу молока с мятным печеньем, — громким шепотом сообщила Полина. — Тетя Инга сказала, что она его вечером пекла.

— Молоко? — рассеянно уточнила женщина и поджала пальцы на босых ногах. Пришлось идти через весь замок, и они застыли совсем. Хорошо хоть, ей плащ выдали, а для дочки куртку стащил с себя один из слуг. Из тех, что были относительно гуманоидными.

— Печенье. Мам, ну отомри уже! Ты чего такая тормознутая?

— Хорошо. Можно молоко и печенье.

— Тетя Инга, мама разрешила, — всё тем же громогласным шепотом, который не услышал бы только совсем уж глухой, сообщила Поля поварихе.

— Леди Ирина, а вам, если позволите, я бы предложила выпить лечебное горячее вино, — сложив руки перед собой, сообщила Гортензия. — Сейчас лето, морозов уже нет, но всё же камни… Как бы вы не застыли. Господин советник нас со свету сживет, если с его невестой, не приведите темные боги, что-то случится.

— Хорошо, — согласилась блондинка. — А советник, он?… Когда?..

— Не можем знать, леди. Он отбыл утром, одновременно с владыками. Но обещал, что в этот раз ненадолго. Я бы рекомендовала, если позволено будет, ложиться отдыхать. Постель сейчас перестелют. Одежду вам временно предоставят из гостевых запасов. Всё чистое, новое. Владычица за этим строго следит, так что не извольте беспокоиться.

— Ладно. — Тут Ира обернулась и обнаружила, что той фиолетовой мохнатой монструозины, которая несла на руках ее дочь, нет. И дочери тоже. — А где Полина?!

— Мам, я тут, — высунулась тут же довольная мордашка из-за ширмы в углу. — Меня Хоршарша́ угощает вкусняшками. Будешь?

— Хоршарша?

Над светловолосой головой девочки возникла другая, рогатая, фиолетовая, шестиглазая и клыкастая. Чудище смущенно оскалилось и помахало волосатым щупальцем.

Точно такое же встретилось им, когда они вышли из зеркала. Правда, гостьи были тогда так напуганы, что деталей не увидели и не запомнили. Потом только, когда огненный цветок папоротника втянулся обратно в зеркало, а из коридора послышались голоса и шаги, они при свете местных светильников рассмотрели.

— Инга? — беспомощно спросила женщина, взглянув на единственное существо, которое не вводило ее в ступор своим видом. На человека.

— Не беспокойтесь, леди Ирина. Хоршарша не опасна. Она новенькая, ее наняли всего-то пару недель назад. Ее дед тут работает лет сто, наверное, а она вот подросла, значится… Мы, правда, думали, что она дедушке будет помогать с уборкой помещений на первом этаже, но если пожелаете…

Инга смущенно потерла щеку. Она-то уже настолько привыкла к облику местной жути, что совсем перестала замечать, какие они… нечеловеческие. Но глядя на плещущийся в глазах блондинки скрытый страх, она опять невольно вспоминала свои впечатления. Чуть заикаться не начала, когда впервые столкнулась с этими… фиолетовыми. По виду ведь и не скажешь, что они добродушные как телята.

Но пришлая девочка вроде поладила с Хоршаршой. Та и сама по возрасту лишь недавно переступила порог совершеннолетия. Молоденькая совсем.

— Мам, можно мы с Хоршаршой утром погуляем по замку? Она сказала, что тут много интересного.

— Можно. Наверное. А…

— Я буду приглядывать за маленькой леди, если вы позволите, — лупая всеми шестью глазищами и улыбаясь во все клыки, робко произнесла фиолетовая жуть.

— Ага! — потерла сердце Ира.

А тут и вино горячее лечебное ей принесли на подносе.

Ну и вечер! Ну и ночь!

А вино хорошее. Ароматное. Сладкое. Со вкусом многотравья и ягод. И ощущение от него, будто тепло растекается по всему телу с каждым глоточком. Отогреваются застывшие ноги и руки. Оттаивает комок ужаса в груди.

И монстры уже не такие монструозные. И на Гортензию эту уже не так страшно смотреть. Хорошая тетка. Да, красноглазая, да, клыкастая. Но зато вежливая и услужливая, как вышколенная служащая высококлассного отеля. Сразу поняла, что требуется гостю: тепло, постель, еда… Всё организовала, всем отдала распоряжения…

Две гостьи этого мира уже сладко спали в выделенной им временно гостевой комнате. А слуги огромной темной цитадели, стараясь не шуметь, радовались и праздновали их прибытие. Счастье ведь! И господин советник угомонится. И претемная Варвара рада будет. Все уже давно подслушали и пронюхали, что пара господина Нантара из того же мира, что и владычица. Всем хорошо. Новенькой не так страшно будет. Владычице повеселее, землячка ее прибыла.

А если господа довольны, то и им радостно. Воцарится опять покой на темных землях.

— Она вроде красивая, да? — неуверенно спросил у Инги распорядитель и подвигал пятачком. — У вас, человеков, не поймешь канонов привлекательности.

— Очень красивая. Даже не сомневайся. И малышка у нее славная. Но это точно не дочка господина советника.

— Да. Удочерит, значится. Ох и разозлятся бароны. Такая конкуренция подрастать будет. Если уж маменька ее увела из-под носа баронских дочек самого перспективного жениха, то уж малышка ее, когда повзрослеет…

— Моок, ну что ты загадываешь? Когда это ещё будет?

— Ну лет десять всего. И того… А что такое для нас десять лет? Мы и моргнуть не успеем.

Для Инги и ее любимого мужа Макса́ра десять лет, вообще-то, были сроком приличным. Они-то не какая-то там нечисть, а обычные люди. Поэтому повариха в очередной раз закатила глаза и отвесила рогатому распорядителю легкий подзатыльник. А чтобы не забывался и не кичился своим сроком жизни.

Ишь, тоже еще. Всякие хвостатые, рогатые и с пятачком будут тут дразниться.

Моок хрюкнул, подвигал пятачком и развел руками. Ну а он-то что может поделать? Помни еще о всяких нежных и трепетных светлых… Тут едва пережили появление супруги господина. Претемная Варвара тоже человек, хотя и будет теперь жить столько же, сколько и супруг ее, владыка Темной империи.

КЕРИН

Сказать, что я зол, это не сказать ничего. Боги с ума сошли, насылая свои снежные творения. И ладно в морозы и стужу. Но летом?! Ожившие порождения зимы летом. Когда такое случалось?

Опять эти проклятущие снеговики намяли мне бока, настучали по голове, вымотали так, что сил поднять меч не осталось, а резерв полностью опустел. И ведь, твари такие, били аккуратно. Чтобы не убить, а для того, чтобы… что?

Лежа на спине и глядя в ночное небо, я пытался поймать ускользающую мысль. Измотали куски сугробов. Аж руки не поднимаются. Весь день с ними тут провозился.

Ко мне в яму заглянул один из врагов, пошевелил носом-морковкой и, вдруг отсалютовав рукой-веточкой, рассыпался мириадами снежинок и исчез. Вместе с морковкой и веточками.

Та-а-ак! Не понял!

Собрав остатки сил, наскреб на донышке резерва, пропустил сначала целебное заклинание, а следом сканирующее.

Никого. И ничего. Я один на этой снежной горе.

Ну что за напасть такая? Целый день ушел на эту странную и бесполезную схватку. Отвлекали, значит. От чего? Что происходит?

Еле выбрался из ямы. По крупицам заполняя резерв, собирался с силами для возвращения. Понадобился не один час в итоге.

Но это ничего. И не в такие беды попадал. Выкарабкаюсь.

В цитадель перенесся в итоге уже рано утром. Уставший. Грязный. Мокрый. И злой, как вся та нежить, которую я несколько месяцев методично уничтожал.

Вышел в холле на первом этаже. Окинул взглядом работающих уже слуг. Эти начинают ни свет ни заря, чтобы к моменту, когда владыки проснутся, всё уже было вычищено до блеска. Варвару боятся.

— Господин советник! Господин советник! — заметив меня издалека, бросился навстречу распорядитель замка.

— Потом! — отмахнулся я и пошагал в сторону своих покоев.

— Погодите, господин советник! — страдающий одышкой пузатенький господин Моок бежал, цокая копытцами. — Гости. Прибыли!

— Потом, я сказал! Устройте, накормите, приму в кабинете через два часа.

— Да господин же советник! — срываясь на фальцет, заверещал распорядитель. — Но это же к вам. Из…

И тут из-за угла раздался детский смех, и нам навстречу выскочил несущийся со всей доступной скоростью фиолетовый монстр из тех, что занимаются уборкой на первом этаже. А, это новенькая, насколько помню, родственница одного из старинных слуг.

Она весело скалилась, бежала, шустро перебирая всеми своими щупальцами, а на ее спине, вцепившись руками в густую шерсть, восседал человеческий ребенок.

— По… Полина?! — Я глазам своим не поверил.

— Дядя Кер! — заверещала девчушка, увидев меня. — Дядя Кер, ты приехал!

Εе мохнатая нянька притормозила и бочком подобралась ко мне. Я тут же подхватил Полю и взял на руки.

— Дядя Кер. А мы так скучали по тебе. И плакали. И ждали, ждали, а ты всё не шел. А потом — бабах! — и цветочек! И он нас провел через зеркало. И мы тут! А здесь монстры. Стр-р-р-р-рашные. Я в восторге. Вот!

Выпалив мне все новости, грассируя и глотая окончания слов, она обняла меня за шею и довольно выдохнула в ухо.

— Поля, а мама? Где твоя мама? — не веря в происходящее, спросил я. И понял, что голос дрожит и срывается.

— А она не встала еще. Ей вчера вино дали лечебное. Вот она его как выпила, так брык и всё. Спит до сих пор.

— Вино? Брык? — Я повернулся к распорядителю. — Моок?

— Всё точно так, господин советник, — радостно закивал он. — Леди Ирина спит. Гортензия и Инга ей вчера лечебный эликсир в горячее вино добавили. Ваши леди, господин советник, изволили обе совсем без одежды прибыть, значится. Вот чтобы не простыли и не заболели… Мы позаботились. А маленькой леди Полине в молоко накапали. На всякий случай, чтобы это… не того…

Девочка уже перестала душить меня за шею объятиями, устроилась с удобством. Дети всё же быстро адаптируются.

— Поля, идем к маме? — спросил я ее.

— Не-е-е, дядя Кер. Ты сам. А то она включит режим мамы, станет заставлять меня завтракать, а я пока не хочу. Мы ещё поиграем пока. Но я причесалась и умылась! Ты маме так и скажи. И зубы почистила, мне Хоршарша выдала персональный зубочистящий артефакт. И одежду мне тетя Гортензия подобрала.

Чмокнув меня в щеку, она погладила по голове между рогов и, проникновенно заглянув в глаза, сказала:

— Ты не волнуйся, дядя Кер. Мама тебя очень-очень любит. И я. Мы тебя ждали и очень переживали. И мы к тебе навсегда пришли и больше не позволим всяким снеговикам похищать.

— Я вас тоже люблю, Поля.

Кивнув подобравшейся поближе прислужнице, я передал с рук в щупальца ребенка.

— Моок, веди!

Ира спала. Разметались по подушке светлые волосы. Едва заметно вздымалась грудь. Жарко, и она раскрылась. Ночную сорочку ей, похоже, выдала Γортензия.

Моя любимая женщина.

Я легко погладил ее по волосам. Дождался, пока затрепещут ресницы. Когда она сфокусирует на мне сонный взгляд.

— Кер, — выдохнула Ирина и потянулась ко мне. — Я пришла.

— Я ждал и надеялся.

— Тут у тебя так странно, — погладив по щеке, произнесла она. — Монстры все эти, на лицо ужасные, добрые внутри.

— Не все добрые. Но тут служат только проверенные, — поцеловал я ее пальцы.

— А ты почему такой грязный? И мокрый? И ты, наверное, устал, да?

Она еще что-то хотела сказать. Но я ей не дал. Все разговоры потом.

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕΡИИ

Владыка и владычица Темной империи возвращались с территории светлых. Отдохнувшие. Загоревшие. Счастливые. Эти двое устроили себе второй медовый месяц, как это называла Варвара.

Они вышли из своих покоев, куда сначала перенеслись, и направились вниз, чтобы известить слуг, что вернулись.

И вдруг наперерез им по встречному коридору пробежал ребенок. Человеческий ребенок. Девочка.

— Это еще что такое?! — озадачился Сандрлер.

— Понятия не имею, — моргнула Варя.

Следом за девочкой промчался фиолетовый мохнатый монстр. Кто-то из слуг ловит невесть откуда взявшегося ребенка?

Переглянувшись, владыки взялись за руки и поспешили в том же направлении, следуя за топотком и смехом.

А там, в просторной комнате, стояли у окна двое. Их советник и светловолосая женщина.

— Да ла-а-адно! — протянула Варвара и шагнула вперед.

Блондинка у окна повернулась на ее голос, у нее распахнулись глаза, а на лице проступило невероятное изумление.

— Варя?!

— Ира?!

Воскликнув это одновременно, две дамы бросились друг другу в объятия.

— Ирка. Не может быть! Так это ты?!

— Варя. С ума сойти! Так ты вышла замуж сюда?! А мы думали, что ты где-то в Австралии или, как мой братец, в Новой Зеландии. В какой-то тьмутаракани…

— Так-так-так… — подошел к своему советнику владыка. — Насколько я понимаю, ты обзавелся семьей.

— Да, — совершенно счастливо подтвердил Керин.

— А ты в курсе, что эта девица — одна из трех лучших подруг моей жены? И я ее знаю. У нее ещё дочка есть, Полина.

— Да. И она тоже тут.

— Я заметил, — кивнул Темный властелин. — Значит, жены наши продолжат дружить. Занятно. Когда свадьба?

— Мы ждали вас. Завтра.

— А платье?

— Тали́ссия, Инга и твоя Гортензия всё уже подготовили.

— А бароны? А гости? А публичный праздник?

— Только после обряда и после того, как я поставлю полную защиту на своих женщин. Еще не хватало, чтобы их попытались прикончить или проклясть.

— Это да. Наша темная знать конкуренцию не любит.

Мужчины смотрели на обнимающихся и плачущих от радости иномирянок.

***

Была счастлива девочка Полина. Она нашла себе папу и мужа маме.

Была счастлива Ирина. Просто счастлива.

Заполнены счастьем были оба сердца рогатого Керина Нантара.

Вне себя от радости и восторга была претемная владычица Варвара. Она не одна теперь в этом странном мире, к ней перенеслась ее давняя подруга.

Был доволен Темный властелин. Жене повеселее, а советник и давний друг обрел семью.

Попискивала от радости и переполнявших ее чувств Хоршарша. Какая же удача! И дедушка рад за нее. Она теперь будет не полы драить, а работать няней у приемной дочери советника Нантара. Это такая честь! Так ей повезло! И малышка чудесная, с ней так весело.

Довольно мурлыкал кот Саня и вылизывал мордочку шустрой маленькой белой кошечке. Будет ему теперь с кем ходить на охоту и пугать замковых мышей.

Выдохнули с облегчением и радостью все обитатели темной цитадели. Всё успокоится, наладится и войдет в спокойное тихое русло. Но это не точно. Только до тех пор, пока не случится что-то эдакое. Но это уже не их, слуг, забота. На то есть у них могучие и могущественные владыка с владычицей. И их верный советник.

В далеком мире, который называется Земля, родители Ирины обнаружили стопку одежды перед зеркалом в пустой квартире. Исчезли все ее три обитательницы. И Ира, и Поля, и маленькая кошечка Матильда. Грустно и тревожно было. Как бы в беду не попали. Но в то же время мать Иры твердо верила, что не зря она всю ночь жгла свечу перед зеркалом и формировала положительные мыслеформы, чтобы открыть неведомый энергетический канал. Ну а вдруг чудо сработало? Хотя это, конечно, невероятно. Но не более чем пришелец из другого мира. А уж как-нибудь свидеться они найдут способ. Будущий их зять мужик конкретный, правильный. Сумеет. Маг ведь, наколдует. А они с отцом пока за всем присмотрят. Ира — девочка ответственная, про все пароли, бумаги, банковские счета и документы им сообщила. Мало ли что может случиться в современном опасном мире? У нее и завещание написано, лежит на всякий случай.

Задумчиво рассматривал яйцо феникса бог лета. Цорг и сам не знал, зачем он сделал это. Хотел пустить пыль в глаза Цасси, чтобы не зазнавалась. А теперь вот ломай голову, куда пристроить птенчика. Ну да ничего. Придумает.

Но это будет уже совсем иная история.

Content

Завойчинская Милена Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец (СИ)

Подарок богини зимы, или Стукнутый в голову инопришеленец Завойчинская Милена

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

ПОСИДЕЛКИ

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

БОГИНЯ ЦАССИ

ЗАСНЕЖΕННЫЙ ПОТЕРЯШКА

РОГАТЫЙ ГОСТЬ

ВСПОМНИТЬ БЫ ХОТЬ ЧТО-ТО

ИРИНА

КЕРИН НАНТАР

ИΡИНА

КΕРИН

ИРИНА

КЕРИН

ПОЛИНА

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

КЕРИН

ИРИНА

КЕРИН

ИРИНА

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

КЕРИН

ИРИНА

КЕРИН

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОΓИНИ ЗИМЫ

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

ИРИНА И ПОЛИНА

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТΕМНОЙ ИМПЕΡИИ

ВО ВЛАДЕНИЯХ БОГИНИ ЗИМЫ

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕРИИ

В ДАЛЕКОЙ-ДАЛЕКОЙ ТЕМНОЙ ИМПЕΡИИ