Наталия Полянская

Мой драгоценный кот

Оксане,

чья любовь к котикам безгранична,

и коту Мартину,

который был безграничен весь

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Полянская Н., 2020

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2020

Глава 1

Дом за забором вызывал оторопь и уважение.

«Интересно, – подумала Тася, – я куда нужно пришла? Или сейчас из-за ограды высунется охранник с автоматом и арестует меня за нечаянный взгляд на частную территорию?»

Территория и правда выглядела приватной и очень-очень закрытой. Элитной. Неприступной. Нечего там делать простым смертным. А вот для непростых, с толстым кошельком и правильными понятиями об элитарности жилья, двери распахиваются сразу. Тася глубоко вздохнула и, не донеся руку до звонка, еще раз посмотрела – нет ли знаков. По-прежнему нет. Ну и ладно.

Дом стоял неподалеку, похожий на оксфордского профессора с фамильным состоянием: добротный, трехэтажный и солидный, ничуть не напоминавший ультрасовременную застройку во многих коттеджных поселках вокруг Москвы. От этих коттеджей, наклепанных с одной заготовки, так и разит типовыми предложениями; здесь же – индивидуальность, помноженная на респектабельность. Стены, будто выкрашенные июльскими солнечными лучами; блестящие, как драгоценности, окна; крыльцо с мягким абрисом ступенек и роскошная английская лужайка, на которой яркими пятнами выделяются клумбы. Все застыло в томном августе, как муха в янтаре.

Тася все-таки нажала на кнопку, располагавшуюся у ажурных кованых ворот, и принялась ждать ответа. Динамик тут имелся, но оставался безмолвным. Спустя несколько мгновений дверь чудесного дома распахнулась, и женщина в спортивном костюме, спустившись по ступенькам, устремилась к воротам.

– Добрый день! – поспешно сказала Тася. – Я к Инге Кожевиной, мы созванивались… Я Таисия Валевская.

– Да-да, проходите, мы вас ждали, – приветливо кивнула женщина. На вид ей было лет пятьдесят. – Я вас провожу.

Она не представилась, из чего Тася сделала вывод, что это – либо помощница по хозяйству, либо родственница. Ну конечно, такой дом в одни руки не уберешь.

Калитка бесшумно закрылась за Тасиной спиной, и сразу тишина, словно окутывавшая дом до этого, распалась на звуки. Стрекот цикад, или кто у нас в Подмосковье стрекочет, кузнечики? Шорох ветра в кронах старых лип, обрамлявших участок. Жужжание шмелей над сочными комочками зацветающих астр. Далекий гул шоссе – ненавязчивый, еле слышный, подчеркивающий удаленность от цивилизации.

«Эх, – подумала Тася, – почему я не британский котик…» Ей бы тоже хотелось здесь жить.

Идущая впереди женщина распахнула дверь в дом, и Тася оказалась в просторном холле. Оксфордский стиль, видимо, одолевал не только ее воображение, но и дизайнера. Темное дерево, резные перила лестницы, уводящей на второй этаж, и витражные стекла. Наверняка в недрах запрятана библиотека с сотнями томов, чья пожелтевшая бумага хранит исполненные мудрости слова.

– Здесь у нас жилая часть, – вдруг заговорила женщина, обведя рукой окружающее пространство. – А остальное – в задней части дома. Прошу.

Она распахнула дверь за лестницей, ведущую в коридор, и закрыла, когда Тася прошла.

Тут было не настолько по-английски. Обычный коридор, обычные двери, за одной, открытой, виднеются швабры и ведра. Кладовки, подсобные помещения… В конце еще одна дверь, и когда Тася вошла, в нос сразу ударил специфический запах. Не резкий, не неприятный. Так пахнет в хорошо вычищенном месте, где, кроме людей, много животных.

И животное было. Одно, правда.

На потемневшем от времени комоде сидел кот. Был он черен, как знаменитый Бегемот, и размеров примерно таких же. Гигантский котяра с ленивыми ореховыми глазами, лоснящийся, словно шевелюра модели в рекламе шампуня. Сидел он и просто созерцал. На широкой морде было написано тотальное равнодушие к происходящему.

– К… как его зовут? – сглотнула Тася. Она ни разу не видала домашнего кота такого размера.

– Бегемот, – усмехнулась женщина и, поймав изумленный взгляд гостьи, пояснила: – А как вы хотели? По паспорту имя, конечно, другое, но иначе, как Бегемотом, его никто не называет. Один из лучших производителей.

Кот медленно повернул голову и уставился куда-то мимо Таси. На его шее блеснул ошейник – бирюзовая полоска, усыпанная камушками и стразами, с металлической подвеской посередине.

– Идемте, – пригласила женщина. – Нам сюда. – И открыла очередную дверь.

Тут-то Тася и пропала.

За дверью располагался небольшой зал, заставленный лазалками, когтедралками, домиками, лежанками, а также обычными картонными коробками. Судя по степени подранности, коробки уверенно держали лидерство в списке любимых игрушек чистопородных котиков. В большие окна лился свет, и качались за ясными вымытыми стеклами ветви яблонь, уже отягощенные плодами.

Но самыми главными тут были они – кошки.

Тася не смогла бы навскидку сказать, сколько их. Кошки были везде: валялись на коврах, гоняли блестящие мячики, спали, свесив пятки и хвосты. Целая компания собралась у окна, удивительно синхронно подергивая головами: по ветке яблони скакала безнаказанная синица. Кошки были разных цветов – черные, как гигантский Бегемот, белые, серебристые, рыжие, полосатые, пятнистые… Почти никто из них на приход гостьи не отреагировал, и лишь пара кошек повернули головы, чтобы посмотреть, кто вторгся в их мирок.

Тася никогда не бывала в кошачьих питомниках. И представляла их себе смутно. Например, как приют для животных, иногда такие показывают в новостях: решетки, пластиковые кормушки, сиротские подстилки. Или же как квартиру сумасшедшей старушки-кошатницы: вонь, грязь, сто сорок котов на всех поверхностях. Она не думала, что коты могут занимать половину дома только для своих нужд. Она не предполагала, что всё может быть так… роскошно.

«Ну да, и стоят они роскошных денег».

Ирония во внутреннем голосе помогла Тасе очнуться, и она наконец заметила женщину, направлявшуюся к ней. Сзади хлопнула дверь: сопровождающая по-тихому смылась.

– Здравствуйте, – сказала Тася.

– Добрый день, – улыбнулась женщина. Она была крупная, высокая, в ярко-красной блузке и длинной черной юбке с вышивкой и напоминала в этом наряде остепенившуюся цыганку. Сходство усиливали крупные серьги с ослепительными камнями. «Да нет, не может быть, что это настоящие бриллианты. Бижутерия! Вон и на кошках на всех ошейники со стразами…». – Я Инга, хозяйка питомника. А это наши коты.

– Я Таисия. – Тася еще раз обвела взглядом зал. – Полина сказала…

– Да, да, да! – перебила ее Инга. – Полиночка не в первый раз покупает наших котов для своих итальянских друзей! Уже много моих питомцев живет в этой прекрасной стране, а я всё никак не соберусь съездить. Хотя она много раз приглашала.

– У вас тут очень здорово, – заметила Тася. – Столько пространства…

Инга усмехнулась.

– Британский кот – животное ленивое, но и ему иногда хочется побегать. К тому же эта порода весьма независима. Кошке несколько раз в день надо спрятаться так, чтобы ее никто не трогал. Я вам расскажу. Хотите кофе?

Тася кивнула, и Инга повела ее в угол зала. Там был оборудован уголок для людей: столик с кофеваркой и электрическим чайником, несколько стульев, шкафчик с прозрачными дверцами, за которыми виднелись фарфоровые чашки… «Питомник британских кошек и должен быть таким», – подумала Тася. Английская картинка сложилась полностью.

Как бы подтверждая ее мысли, часы на стене щелкнули, показывая два часа дня, и в тот же миг две кошки одновременно запрыгнули на стул, куда Тася собиралась усесться. Белая и полосатая, с любопытными мордами и усами врастопырку.

– А ну брысь, – Инга беззлобно подтолкнула кошек под толстые попки, и захватчицы перебрались на соседний стул. – Это Майка и Шебби, они у нас экстравертки и очень любят гостей. Вам кофе с молоком или без? Сахар класть?

– Просто черный, спасибо. А погладить их можно?

– Секундочку. Подставьте ладони. – Тася послушалась, и Инга брызнула на ее руки прозрачной жидкостью из пульверизатора. – Это чтобы они уличных микробов не нахватались. Теперь можно гладить.

Потерев ладошки друг о друга, Тася осторожно протянула руку к ближайшей кошке. Та выгнула спинку, подставилась, боднула ладонь головой и шустро перелезла Тасе на колени. Девушка засмеялась.

– Смотрите, обшерстит вас всю, – заметила Инга. – Она сейчас линяет.

– Ну и пусть. Она такая мягкая…

– Что есть, то есть, – согласилась заводчица. Кофеварка пыхтела и булькала, добывая из себя кофе. Через минуту тонкостенная чашка оказалась на столе перед Тасей и тут же поймала в себя солнечный блик. – Многие заводят британцев именно потому, что они мягкие. Людям кажется, кошка всегда будет давать себя тискать. И в большинстве своем такие владельцы начисто забывают о характере. А характер у некоторых ох какой независимый!

– Вы давно занимаетесь разведением? – спросила Тася, наглаживая упитанную спинку.

– Уже лет десять. Увидела кота на выставке, куда повела племянницу, и влюбилась. Всеми правдами и неправдами уговорила заводчицу, отдала она мне его за космические деньги. Я ночами сидела на форумах, читала о породе, искала хороших заводчиков, которые согласятся продать качественных котов в разведение. Многие не желают конкуренции, а уж сколько мошенников вокруг, не передать. – Инга села напротив и поставила перед собой чашку кофе. – Потом мне повезло, купила Бегемота. Вы его, наверное, видели в прихожей, он любит там гулять. Обычно я не отпускаю кошек бегать свободно по дому, но Бегемот – исключение… У него оказались очень хорошие крови. Кстати, кот, которого вы повезете, – его правнук.

– А где он? – Тася огляделась.

– Я его попозже принесу, пускай еще побегает. С этим котом такая история приключилась… Я его продала в полугодовалом возрасте, это обычно для породистых котят. Хозяева его продержали у себя два года, а потом развелись и не смогли решить, кому достанется кот. Вернули его мне, даже денег не потребовали. А тут Полинин знакомый как раз захотел британского кота в качестве домашнего любимца, причем взрослого. Удачно сложилось.

– То есть это не котенок? – уточнила Тася.

– Нет, два с половиной года хвосту. – Инга улыбнулась. – Вы не беспокойтесь. Я вам инструкции выдам, документы, переноску, корм, витамины – всё, что может понадобиться. Не в первый раз переправляем котиков… А вот и он, кстати.

Заводчица встала, прошла несколько шагов, изловила кота и повернула его к Тасе.

– Познакомьтесь, это Мартин.

Мартин висел в руках у Инги и щурился. Он оказался не черным, как думала Тася, когда заводчица упомянула прадедушку Бегемота, а ярко-серым, но почти таким же крупным. Глаза насыщенного янтарного цвета лениво сощурились, обозревая гостью. «Ты кто такая? – словно спрашивал этот взгляд. – За кем пришла? За мной? Это мы еще посмотрим, пойду ли я с тобой. Вдруг ты мне не понравишься…»

– Привет, – тихо сказала Тася.

Кот никак не отреагировал.

– Он у нас не очень ручной, – сказала Инга и опустила кота на пол. Тася думала, что Мартин убежит, однако плюшевый зверь лег и тут же завалился на бок. – Ну, это для британцев типично. Это вам не ориенталы, которые с рук не слезают, и не общительные мейн-куны. Британец – это достоинство и лень, а не слабоумие и отвага.

Тася засмеялась.

– Так что Мартин вас не особо побеспокоит. Думаю, большую часть пути он проспит. Вы спокойно можете выпустить его в машине на заднее сиденье, только положите там плед или лежанку закрепите, чтобы кот мог спать. – Инга задумчиво посмотрела на Мартина. – Что-что, а спать он любит… Кормить два раза в день, давать свежую воду. Вы на своей машине?

Тася покачала головой.

– Меня повезет знакомый Полины. Ему нужно в Италию, и он согласился подвезти меня и кота. Машина у него большая, джип.

– Вот и хорошо. И ах да! Главное после кота! – Инга встала. – Минуточку.

Она ушла, а Тася принялась разглядывать Мартина. Потрогать его она не решилась, очень уж независимым выглядел кот. Тася не ожидала, что он окажется таким здоровенным. При этом непохоже, что у Мартина ожирение, выглядел он нормально. Просто размерчик не подкачал.

Инга вернулась, неся большую коробку, обитую металлическими полосками и украшенную замочком. Ключик болтался тут же.

– Одна из особенностей нашего питомника, – сказала Инга, ставя коробку на стол и открывая замок, – это подарки тем, кто покупает наших кошек. И фишка – ошейники. Я уже давно сотрудничаю с мастерицей, которая делает их для меня из натуральной кожи и украшает.

– Да, я заметила, что все ваши кошки в ошейниках…

– Фирменный стиль. – Инга откинула крышку. – Поэтому каждому покупателю мы дарим коллекцию, сделанную для его кота. Цвета, подходящие именно этому окрасу, натуральная кожа и замша… Сами посмотрите.

Тася встала и заглянула в ящик. Там ровными рядами лежали прозрачные коробочки, и в каждой переливался ошейник. Они были разные – красные, белые, зеленые, оранжевые (последние явно под цвет глаз). И камни на них тоже радовали разнообразием: не только обычные стразы, но и полудрагоценные камушки, удачно прикрепленные к ошейникам и окруженные бисерным плетением.

– Это аметист? – Тася указала на сиреневый камень со светлыми прожилками.

– Именно, – кивнула Инга. – Синтезированный, китайский, но от настоящего отличит только геммолог. А котам и такой сгодится. Мастерица моя очень любит полудрагоценные камни. Вот видите, это кошачий глаз, его больше всего, что логично. Он и оранжевый бывает, и зеленый, очень к настоящим кошачьим глазам идет. А вот коралл. А вот кварц. – Она ткнула пальцем в тусклый камушек, который еле заметно переливался. – Получается очень красиво. Наши покупатели в восторге. И на каждом ошейнике, как видите, бляха с именем. Владелец потом может выгравировать свой номер телефона или адрес. Впрочем, кот чипирован…

– И это все для Мартина? – не поверила Тася. Ошейников было не меньше тридцати штук.

– Да. Его покупают в большой дом, куда будут часто приходить гости. Хозяева захотят продемонстрировать им кота. И хозяйка будет менять ошейники, сочетать с цветом своего платья… – Инга усмехнулась, глядя на изумленное Тасино лицо. – Поваритесь с мое в этом мире, и не такого насмотритесь.

– Я поняла, – кивнула Тася. – Значит, ошейники я тоже забираю с собой?

– Да, будьте любезны. И прошу вас, уделите им особое внимание. Это штучная работа, сами по себе они почти ничего не стоят, но как хендмейд под заказчика – бесценны. Договорились?

– Конечно, я довезу, – мягко произнесла Тася. – Можете не беспокоиться. Я аккуратная.

– Не сомневаюсь, иначе Полина бы вас не рекомендовала. А теперь давайте пить кофе! И потом упакуем Мартина. А я пока расскажу, как вам довезти кота в целости и сохранности. Впрочем, если у вас в пути возникнут вопросы, всегда можете написать мне в WhatsApp.

Глава 2

До дома Тася добралась на такси. В Москве развелось много служб, которые готовы были тебя хоть с коровой куда хочешь перевезти, не то что со смирным котиком в переноске. Мартин и правда вел себя прекрасно. Спокойно погрузился в пластиковый ящик, задумчиво смотрел из-за решетки, в машине не орал… Идеальный котик. Пока что.

Добравшись до своей многоэтажки в Бутово, Тася, пыхтя, доставила кота и его имущество на десятый этаж. Квартира встретила ее тишиной и солнечным светом, расплесканным по ламинату. Тася бухнула на тумбочку коробку с ошейниками, практически уронила пакет с кормом и очень аккуратно поставила переноску на пол.

– Выходи, – пригласила она Мартина, открывая дверцу. – Это для тебя как гостиница, приют на одну ночь. Завтра поедешь к новому хозяину. Будешь жить в роскошном доме, там попросторнее…

Она замолчала. Глупо разговаривать с котом, это раз. А два – получается, что Тася оправдывается перед животным за свою квартиру! Свою любимую, обставленную, как ей хочется, квартиру! Просто потому, что это двушка в Южном Бутово, а не шикарный особняк, в котором котик родился, потом наверняка переехал в другой такой же, а теперь отправляется в частный итальянский дом.

Рассердившись на себя за такую подставу, Тася оставила кота раздумывать, выходить из переноски или нет, сбросила босоножки и пошлепала на кухню. Невыносимо хотелось кофе. Тася была кофейным маньяком, причем предпочитала глотать напиток либо со специями, либо ароматизированный. Как раз сейчас у нее тосковала в шкафу только утром открытая пачка нового кофе со вкусом амаретто. Его следовало распробовать.

Когда кухня невыносимо запахла кофе, на пороге нарисовался Мартин. Тася с любопытством наблюдала за котом. Шел он осторожно, принюхиваясь и переставляя лапы так, будто ступал по минному полю. Исследовал все уголки, а затем плавным движением вспрыгнул на подоконник (Тася даже не успела испугаться за алоэ) и уставился в окно на поселок Потапово.

– Мартин, а можно тебя погладить? – спросила Тася.

Кот не отреагировал. То ли от стресса на имя не откликался, то ли вообще по жизни всех игнорировал. Решившись, Тася протянула руку и провела ладонью по плюшевой спине. Мартин так и продолжал сидеть, глядя за окно и провожая взглядом ворон.

Теперь Тася смогла как следует рассмотреть своего временного питомца. Оранжевые глаза дивного оттенка – апельсин скрестили с янтарем, очередной успех наших селекционеров! – плотная и мягкая серая шерсть, длинные усы и, конечно же, внушительные щеки. Мордаха серьезная и при этом умилительная. Тася почесала кота за ушами, потом под шейкой, за ошейником, и Мартин прижмурил глаза, коротко муркнул и боднул щекастой головой Тасину руку.

– Ах, так ты ласковый! Так ты у нас хороший котик!

Осмелев, Тася почесала Мартина еще, и вдруг в нем будто завелся моторчик. Все так же ловя взглядом ворон, кот вибрировал, рокотал и перебирал передними лапами. Затем посмотрел на Тасю и что-то сказал ей.

– Сработаемся, – согласилась она.

Ночью Тася проснулась оттого, что Мартин бегал. Топот слонокота перемещался из кухни в спальню, из спальни в ванную, где Тася поставила лоток. Судя по всему, Мартин что-то гонял по полу, хотя что он может гонять? Игрушки Тася специально не доставала, надеясь на ночную порядочность породистого животного, а ее, этой порядочности, оказалось – как в дворовом Ваське. Что есть у тебя внушительная родословная, что нет, ночь и игрушка – наше всё.

Потерпев некоторое время и попытавшись спать под «мягкие прыжки тяжелого кота», Тася сдалась, включила свет и отправилась выяснять отношения. Мартин как раз совершал забег в коридоре, гоняя какой-то темный комок. Сначала Тася с ужасом подумала, что это мышь (грызунов она не боялась, но недолюбливала), потом включила логику: откуда взяться мыши в данной квартире? Кот удачно сделал пас в сторону временной хозяйки, и Тася увидела, что гонял он скрученный носок.

Это был не ее носок. Тася прекрасно знала чей.

Она думала, что в доме ничего не осталось. Наклонившись, Тася двумя пальцами, словно несусветную гадость, подняла носок с пола и осмотрела. Так и есть: логотип «Марвел», из пары, которую она…

«Стоп, – сказала себе Тася. – Остановись сейчас же».

Вместо того что не следовало представлять, она подумала о летнем луге, о речке, бегущей в камышах, и слюдяных вспышках стрекоз над водою. Помогло. Брезгливо держа носок, Тася открыла дверь квартиры, дошла до общественного мусоропровода и отправила носок в его ненасытную глотку. Темная тряпочка исчезла совершенно бесшумно. Тасе хотелось бы, чтобы ее действия сопровождались немыслимым грохотом – очищающим, уносящим прочь то, о чем хотелось забыть, – но грохот можно обеспечить, лишь надев носок на бутылку. Представив себя проделывающей такое, Тася усмехнулась.

Она возвратилась в квартиру, где ее встретил озадаченный Мартин, лишившийся игрушки. Кот всем своим видом выражал недовольство. Тася в утешение погладила его по голове, выдала светящийся мячик из кошачьего приданого и ушла спать, смирившись с неизбежным.

Спустя час Мартин пришел к ней на кровать, осторожно потоптался по одеялу и свернулся клубком на ногах, совершенно Тасю обездвижив.

Звон будильника разрезал тишину в половине шестого утра. Обычно Тася выбирала не очень противные мелодии, так как любила просыпаться медленно, потягиваться и нежиться, однако сегодня был не тот случай. Сегодня требовалось резко встать после странно проведенной ночи, позавтракать, одеться и, самое главное, ничего не забыть. А это не такая простая задача, если уезжаешь из дому на месяц.

Запасные ключи Тася еще вчера вручила соседке, милейшей Татьяне Ивановне, обещавшей присматривать за квартирой и не загубить алоэ. Игривый Мартин бессовестно дрых и даже не проснулся толком, когда Тася подняла его с кровати и сунула в переноску. Чемодан был собран еще вчера, но вместе с переноской и кошачьими вещами багажа оказалось не так уж мало. В два приема Тася загрузила имущество в лифт, выволокла на улицу и ровно в шесть тридцать стояла, моргая, как сова, и ждала своего перевозчика.

Она знала, какой марки должна быть машина, и издалека заметила здоровенный черный джип, вползший во двор и лавирующий среди припаркованных автомобилей. С парковкой во дворе творилась вечная беда, несчастные автовладельцы боком влезали на тротуары и вели нескончаемые войны с пешеходами. На трехэтажной автостоянке неподалеку цены были дикие, а на площадке, где имелась возможность соорудить что-то подешевле, возвели церковь. Тася даже радовалась, что у нее нет машины.

Крупным автомобилям во дворе было тесновато, однако джипу приткнутые тут и там иномарки не мешали. Он лихо подобрался к подъезду и затормозил, а Тася с любопытством посмотрела на вышедшего человека.

– Привет! – Высокий парень с короткой аккуратной стрижкой помахал ей рукой. – Вы, наверное, Таисия. Я вас узнал по… коту. – Он указал на переноску, где безмятежным утренним сном спал Мартин.

– Все верно, – улыбнулась Тася. – А вы – Алексей.

– Точно. Ну что, пора грузиться? Дорога у нас дальняя, с погодой пока везет, не будем терять преимущество.

Он в два счета открыл багажник и погрузил туда Тасин чемодан и все имущество Мартина, пока она сама устраивала кота на заднем сиденье. Тася решила, что пусть сначала Мартин поедет в переноске, а как привыкнет к машине, можно и выпускать. Сфотографировала пристегнутый кошачий домик и отправила Инге с комментарием: «Мы выезжаем!» А затем устроилась на переднем пассажирском сиденье, с любопытством оглядываясь и принюхиваясь.

Панель светилась таким же зеленым светом, как и листья березок. Пахло мужским одеколоном и автомобильным освежителем, но не стандартной ядреной «елочкой», а чем-то вкусным вроде… корицы. Точно, корица! Тася улыбнулась. К утреннему кофе она добавила себе коричную булочку. Начало выглядит удачным.

– Ну что, – сказал Алексей, забираясь в машину, – последний шанс вспомнить о забытом! Паспорт, документы, деньги?

– Все здесь, – Тася похлопала по сумочке, с которой не расставалась.

– На кота что нужно? – Алексей обернулся и посмотрел на переноску. Мартин дрых.

– Ветпаспорт с прививками, там все в порядке. И чип есть. Заводчица утверждала, никаких проблем быть не должно.

– С ним еще какая-то бижутерия едет? Полина упоминала.

– Да, коллекция ошейников. В коробке в багажнике. Он у нас модник.

– А, хорошо. Тогда, значит, поехали.

Алексей завел мотор, и джип плавно двинулся с места, все так же мастерски огибая тесно припаркованные машины. Тася не удержалась:

– Как вы хорошо водите!

– Это несложно, – еле заметно пожал плечами Алексей. – Я права получил в восемнадцать и с тех пор постоянно что-нибудь вожу. Даже в армии рулил, как только возможность предоставлялась.

Тася кивнула. Сама она к машинам не подступалась, так как, по отзывам окружающих, не имела в себе даже толики таланта к автовождению. Во всяком случае, так она думала раньше. Может, теперь стоит попробовать… Или нет.

В зеркало заднего вида Тася видела, как удаляется ее дом. Она сюда вернется через месяц, привезя с собой массу новых впечатлений (Полинка это обещала) и, наверное, изменившись. Все меняются, пройдя через путешествия и измерив собою дороги. Но насколько? И удастся ли ей оставить позади то, что хочется предать забвению?

«Я сама виновата, и помнить об этом – мой долг».

Тася сунула сумку с документами в ноги и уставилась в окно. Утро выдалось сочное, как ломтик дыни, по-августовски ароматное, и никакие черные тучи не нависали над горизонтом. Ни в прямом, ни в переносном смысле.

«К черту тучи. Лето скоро кончится, я хочу его поймать. Впрочем, во Флоренции лето долгое, Полина говорила…»

– Если хотите, можете открыть окно, – предложил Алексей.

– А можно?

– Нужно. – Он усмехнулся. – Ну, поздравляю нас с началом дороги. Ехать нам далеко, но, если все пойдет по плану, за четыре дня управимся. Можно было бы, конечно, и за два дня, но вы машину не водите, а без смены тяжело. Все-таки почти три тысячи километров.

– Извините, – пробормотала Тася.

– Вы за что извиняетесь? – удивился Алексей. – За то, что у вас прав нет? Так у многих нет. Я же сам согласился подвезти вас и кота. Да и штурман на дальних перегонах – очень полезный человек. Вы готовы быть штурманом?

Тася была готова на все.

– Сейчас технологии нам облегчили жизнь. У меня тут запущен Waze, – Алексей указал на планшет, прикрепленный к приборной панели. Там маленькая машинка рулила по синему маршруту, тянувшемуся вдаль. – Он, конечно, умный, но будет лучше, если вы станете следить за дорогой и знаками. Радары, ограничения скорости… С полицией я тоже не люблю сталкиваться, они даже документы проверяют муторно и долго, поэтому постараемся не нарушать. Да и к котику могут придраться…

– Почему? – удивилась Тася. – С ним же все в порядке.

– Если дорожный полицейский хочет денег, он постарается их заполучить любыми способами! Извините, – усмехнулся Алексей. – Я не слишком высокого мнения о тех, кто нас якобы бережет. Насмотрелся.

– Ну ладно, – неуверенно согласилась Тася. – А что еще делает штурман?

– Еще у вас есть бардачок, а в нем атлас автодорог России и то же самое – по Европе. Иногда планшет перестает ловить сигнал, и на помощь приходит бумага.

– Я постараюсь справиться, – торжественно пообещала Тася. С Алексеем оказалось легко говорить, и Тася подхватила его тон, словно летящее перышко. – А еще? Не может быть, чтобы мои обязанности на этом закончились.

– Конечно, нет! У меня длинный список. – Он не смеялся, а улыбался краешками губ. Тася отвела взгляд. – Вы должны со мной разговаривать, особенно вечером. Я сделал на флешке подборку дорожной музыки, и вся она динамичная, чтоб не дать мне заснуть. Темнеет пока еще поздно, но сегодня нам ехать одиннадцать часов, поэтому я, конечно, устану. Разговаривайте со мной на любые темы… ну, полагаю, любые нейтральные темы, вдруг мы с вами не сойдемся в вопросе религии, и я от злости на оппонента въеду в дуб. Не самое лучшее приключение на трассе.

– Ладно, не будем про религию, – засмеялась Тася.

– Еще штурман следит за правилами поведения в машине. Вы можете открывать окна, регулировать кондиционер – я вам покажу, как это делается, – и подавать мне стаканчик с кофе. В машине мы не едим, только пьем разные безалкогольные напитки. Вам алкогольные тоже можно, но…

– Я сейчас не пью алкоголь. Нельзя по медицинским показаниям. И не курю. – Тася выдавила улыбку. – Но у меня масса других вредных привычек.

– Заинтригован. И за котом тоже полностью следите вы. Лучше, если он будет находиться в переноске. А то, знаете, испугается и прыгнет мне на голову при скорости сто двадцать…

– Мартин вроде очень спокойный.

– Ключевое слово «вроде». Решайте сами, конечно. Но если не уверены, пускай он потерпит взаперти. Вечером все равно можно будет выпустить его побегать по гостиничному номеру.

Тася кивнула.

Немного потолкавшись в уже собравшейся утренней пробке (куда, куда стремятся все эти люди в семь утра?!), они выехали на МКАД. Там дело пошло быстрее. Тася периодически оглядывалась на переноску, однако Мартин и не думал просыпаться. «Бородатая выхухоль! – вспомнила Тася цитату из любимого „Квартета И“. – Она спит девять месяцев в году. А если не разбудить, то и все одиннадцать!»

– Вы сказали, что нужно разговаривать, и мне вспомнился фильм «О чем говорят мужчины», – произнесла она. – Как они едут на машине в Одессу и по дороге беседуют на разные темы. Смотрели?

– Один из любимых фильмов. А вы продолжения видели?

– Да, второе мне не понравилось, а вот третье, про Санкт-Петербург, очень. Может, потому, что я тоже Питер люблю.

– Ну, раз уж речь об этом зашла… Там много вопросов о женщинах, на которые не дается ответов. Например, почему она не берет трубку телефона, когда он звонит в сумочке. Я тоже не знаю ответ. Просветите?

– Только сначала задам вопрос, можно?

– Таисия, – проникновенно сказал Алексей, – давайте договоримся! Я же не ваш белый господин. У меня не нужно спрашивать разрешения. Просто задавайте свои вопросы, и все. Говорите, что вздумается… Эх, сам себе противоречу, – про религию же мы вроде не будем! Но если вам очень-очень захочется, то…

Тася немного покраснела.

– Извините, – пробормотала она. – Я просто… Просто вас немного стесняюсь. Привыкну и стану посмелее. Я так в первый раз еду, чтобы попутчиков не знать, и вообще…

Алексей бросил на нее быстрый взгляд.

– Я… ладно. Так что там с вашим вопросом?

Тася хотела спросить его, не шовинист ли он. И не станет ли непринужденный разговор о кино беседой, наполненной неприкрытым сарказмом, где один человек старается всячески задеть второго. А если он мастер сарказма, удается это легко и непринужденно. «Я ничего такого не имел в виду, что ты! Ты сама себе все придумала!»

Но кажется, не шовинист, нет.

– Я хотела спросить, сталкивались ли вы с этим сами.

– Сотню раз! Ну, может, поменьше, столько девушек у меня не было. Точно знаю, что ничем она не занята, а трубку не берет. Почему?

– Ну-у, – протянула Тася, – может, потому, что телефон у нее для сумочки? Чтобы там звонил?..

Глава 3

– А не выпить ли нам кофе? – предложил Алексей спустя почти два часа езды. – Впереди обещают заправку. Кофе на заправках – это традиция.

– Традиция? – заинтересовалась Тася. – Я о ней ничего не знаю.

– Тогда я вас посвящу в дорожные кофеманы, – пообещал Алексей. – Когда отправляешься в путешествие на машине, большое или маленькое, не важно, надо обязательно пить кофе на заправках. Он там обычно не очень хороший, но традиция есть традиция. Оттого, что это придорожный кофе, а вы путешествуете, он становится вкуснее. Мы с родителями и сестрой всегда так делаем.

– Я тоже хочу! – обрадовалась Тася. – Я люблю кофе. Очень.

Они уже давно съехали с МКАД на Минское шоссе и лихо неслись по нему, только-только миновав Можайск. День разгулялся, словно деревенская свадьба; румяное небо с толстыми уверенными облачками нависало над перелесками, селами, полями. Тася почти не замечала рекламных щитов, густо растущих вдоль дороги, как опята на поваленном дереве. Ее взгляд выхватывал другое: деловитый трактор, пыхтящий по обочине, грандиозные клумбы у придорожного ресторана, лоток с астраханскими арбузами, подставившими солнышку солидные полосатые бока. Вокруг, оказывается, было столько красок и объектов, сменяющих друг друга, что у Таси иногда начинала кружиться голова. Девушка совсем забыла о сочности летнего мира, который начинался за пределами привычной Москвы, где взгляд давно замылился, а краски немного поблекли. Но вот же она, разноцветная вселенная, танцует и радуется вокруг тебя.

Заправка действительно обнаружилась около трассы, рядом с деревней со смешным названием Артёмки. Здание было выкрашено в белый и красный цвета, и тут же заправлялись две блестящие красные машинки. Мир подсказывал: все идет как надо.

– Кота оставим тут? – спросил Алексей, припарковавшись. – Он спит вроде. Можем ему окошко приоткрыть. И я машину поставил так, чтобы из окон было видно.

– Давайте, – согласилась Тася. – Мы же ненадолго?

– Отдохнем минут двадцать, и снова в путь.

Внутри работал кондиционер. Алексей заявил, что хочет Тасю угостить, и отправился за кофе, а она нашла столик и пристроилась к нему. Столик был потертый, боевой; видно, что за ним пили кофе и ели булочки сотни раз на дню, и навидался он людей, и даже немного от них устал, и все равно им верно служит. В окно было видно, как несутся по шоссе машины, и эти разноцветные вспышки успокоили Тасю. Ей немного захотелось спать. Все-таки ночь выдалась почти бессонной благодаря коту и носку.

– Вот, черный без сахара, как вы просили. – Алексей поставил перед Тасей картонный стаканчик и уселся напротив. – Я еще взял пирожки с мясом. Будете?

– Нет, спасибо, – отказалась Тася. Есть не хотелось, а вот кофе – очень. Она отпила из стаканчика и обнаружила, что напиток не так уж плох. Конечно, не элитный сорт, но… Это всё красные машинки подсобили, Тася была уверена.

Алексей принялся жевать пирожки, а девушка маленькими глотками отхлебывала кофе и исподтишка разглядывала своего спутника. Теперь уж можно рассмотреть его как следует.

Он оказался симпатичным, хотя красавцем назвать его было нельзя. Приятное и почему-то совершенно незапоминающееся лицо. Пока смотришь – получаешь удовольствие от того, как он улыбается, приподнимает яркие, словно углем нарисованные, брови, щурится и ест. Отвернешься – и черты смазываются в памяти, текут, будто на свежий акварельный рисунок водой плеснули. Пара мгновений – и остается лишь размытый силуэт, царапающее воспоминание. Как он выглядел, этот человек, с которым ты говорила? Какие у него глаза?

Тася снова посмотрела. Серые.

– Так, – сказал сероглазый Алексей, в два укуса доедая последний пирожок, – давайте, пока мы тут сидим, еще две вещи сделаем. Первая – перейдем на «ты». За два часа мы друг друга не убили, значит, подружимся.

Улыбка делала его лицо моложе. Так-то Тася ему бы дала лет тридцать пять, а улыбнется – и словно недавний студент.

– Конечно, – согласилась она. – Меня можно звать Тася.

– А меня – Алекс. Не люблю «Лешу». Или «Лёху», еще хуже. Значит, Тася, договорились. – Он поболтал в стакане остатки кофе. – Спасибо тебе, что доверила мне выбрать жилье на нашем пути. Маршрут я тебе присылал, ты вроде не возражала.

Тася покачала головой.

– Нет, меня все устраивает. Это первое мое большое путешествие на машине, опыта нет, и я тебе доверяю.

– Доверие между попутчиками – основа взаимопонимания! – провозгласил Алексей. – Нам с тобой предстоит проехать Россию, Белоруссию и часть Европейского союза. Если бы у нас было побольше времени и ты не была кошачьей нянькой, мы бы, может, притормозили где-нибудь посмотреть достопримечательности. Но меня во Флоренции ждут дела, а тебя, я так понимаю, отпуск с Полиной. Кстати, вы с ней давно знакомы?

– Мы вместе в школе учились, – охотно объяснила Тася. – Она классом старше. А подружились, когда стали посещать театральную студию. Мы ставили новогодний спектакль, и Полине досталась роль елочки.

– А ты кем была? – заинтересованно спросил Алексей. Он слушал внимательно, только периодически поглядывал на улицу – за машиной следил.

– Я была трусишка зайка серенький. Прыгала вокруг елочки в хороводе. В какой-то момент споткнулась и чуть не упала, и елочка меня поймала. – Тася подперла щеку кулачком и предалась воспоминаниям. – А потом, уже в старших классах, ставили «Грозу». Полинка играла Катерину, а я… – она сделала драматическую паузу, – обрыв над Волгой! – И засмеялась, глядя на Алексея. – Шучу. Я играла Глашу, девку в доме Кабанихи. И это мне еще комплимент сделали, актриса из меня так себе.

– Тебе просто не дали реализоваться в роли обрыва, – возразил Алексей. – Ты бы поразила всех.

Тася захохотала.

Он не клеился к ней, она это чувствовала, но поддерживал беседу на такой непринужденной волне, что Тася постепенно расслабилась и перестала ждать подвоха. Не зря знаки предрекали удачу. Еще когда Алексей впервые написал Тасе в мессенджере, часы показывали 13:13, и зарядки оставалось 13 %. Многие не любят чертову дюжину, а для Таси это всегда было словно огромное объявление «Все будет хорошо, я узнавала».

– Может быть, – сказала Тася, отсмеявшись. – Потом, после института, Полина почти сразу уехала работать за границу, но мы постоянно поддерживали связь. А затем она встретила своего Фабио и вышла за него замуж через месяц, и вот уже несколько лет живет во Флоренции. Но это вы, наверное, и сами знаете.

– Знаю, – кивнул Алексей, – хотя знаком с ней гораздо меньше. Мы по работе пересеклись. Полина делала перевод документов для нашей компании на итальянский. Я в строительной фирме работаю, заместитель директора, и у нас много иностранных заказчиков. Мы с Полиной не друзья, но общались.

– Мир имеет форму чемодана, – задумчиво проговорила Тася.

– Портмоне, – возразил Алексей. – Чемодан – это вы ему польстили.

Тася была с ним согласна. Людей много, они постоянно трутся друг о друга боками, а связи обнаруживаются там, где ты совсем не ждешь. И в августе, про который Тася раньше думала, что он станет выглядеть совсем иначе, складывается пазл: он, она, кот и дорога.

– Ну что ж, пора двигаться дальше, – Алексей встал. – Ночевать мы сегодня будем недалеко от польской границы, пройдем ее утром, на свежую голову. Я все гостиничные номера бронировал так, чтобы можно было с животными. А первая наша ночевка – это вообще нечто интересное, как пообещал мне Букинг. Надеюсь, тебе понравится. Едем?

– Я только на минутку. – Тася кивнула ему и направилась к туалету.

Алексей проводил ее взглядом. Полина свою подругу описывала мало, сказала только, что у Таисии выдалось тяжелое время и ей надо развеяться. Полина ничего не сказала о том, что Тася будет… такая. Длинная, худая, словно из алебастра выточенная фигурка. Блондинка с челкой и смешным хвостиком, в очень идущих ей очках с простыми стеклами и в толстой оправе. Такая девушка-ботанка. Легкая в разговоре, словно перышко, и вместе с тем – будто сильно напуганная чем-то.

Проведя с ней два часа, Алексей подумал: странно, что выбрали именно ее. Она вроде не дура.

Вспомнив о выборе, Алексей достал смартфон и некоторое время смотрел на него. С заставки на него в ответ смотрела семья – мама, папа и Сонька. Он помнил, когда их снял: год назад, перед Сонькиным днем рождения, на даче. Отличный выдался денек, на этот похожий.

Посмотрев еще немного, Алексей разблокировал телефон и отправил на нужный номер одно короткое слово: «Едем».

Кот Мартин проснулся, когда уже подъезжали к Смоленску. Шел шестой час пути, Москва осталась где-то далеко-далеко, растворилась в знойной дымке. Приближалось время обеда, и Мартин, видимо, это почувствовал: заворочался в своей переноске и коротко мявкнул, словно интересуясь, куда его занесло. Тася протянула руку к решетчатой дверце; кот потыкался носом в ее пальцы.

– Надо бы его выпустить, чтобы на лоток сходил, – сказала Тася. – И покормить, и попить дать, а то вон жара какая.

В машине, правда, жарко не было. На скоростной трассе окна пришлось закрыть, и настала пора кондиционеру потрудиться. Тася отрегулировала его так, чтобы не морозил, а приятно овевал. Знала она кондиционерное коварство: посидишь под ним так несколько часов, а потом сопли вытираешь и кашляешь.

– Скоро все равно останавливаться на обед, – сказал Алексей. – Да уже минут через десять на самом деле. Тут есть придорожный ресторанчик, о нем очень неплохие отзывы, я его еще в Москве присмотрел.

– Ты, я смотрю, всё тщательно планируешь, – поддразнила его Тася.

– Армия приучила. Там без дисциплины никак.

– Долго ты служил? – осторожно спросила девушка. Некоторых парней вопросы об армии коробят, но Алексей оказался не из таких. Он спокойно ответил:

– Почти десять лет, – и усмехнулся, бросив короткий взгляд на вытянувшееся Тасино лицо. – Удивил?

– Честно говоря, да. Ты… не похож на военного.

– Да знаю, – отмахнулся Алексей. – Я на менеджера по продажам похож… каковым и являюсь. А, вот и указатель на наш ресторан. Съезжаем.

Придорожное заведение под названием «У брата» стояло чуть в стороне от трассы, как бы отгородившись от нее редким леском. От шума лесок не спасал, зато создавал иллюзию, будто ты совсем-совсем на природе. На шашлыки, например, выехал. И пахло не бензином и выхлопными газами, а почему-то грибами. Тася вылезла из машины и потянулась, разминая затекшие мышцы. Потом спохватилась: а бедный Мартин-то!

Кот, впрочем, выглядел не бедняжкой, а отлично выспавшейся сволочью. Ну да, половину ночи носок гонял, а потом мячик, и лишь под утро изволил почивать. Не то что бедная временная хозяйка, глаз почти не сомкнувшая…

Посмеиваясь над собой, Тася нырнула на заднее сиденье и, открыв дверцу переноски, прицепила к ошейнику поводок. Инга сказала, что кот к поводку приучен, но нужно его придерживать – для страховки. Вдруг шума испугается и рванет, или птичка ему понравится. Вон на березе целая стая ворон устроилась, лакомая добыча для пушистого охотника.

Из переноски Мартин вышел сам, но из машины идти не хотел, заартачился. Тася его немного еще побаивалась: восемь кило живого веса, сопротивление котик может оказывать долго и эффективно. Она примеривалась, как бы поудачнее ухватить Мартина за бока и отнести на травку, но кот выворачивался.

– Боится? – Алексей заглянул к ней. – Тебе помочь?

– А ты котов любишь? – пропыхтела Тася, пытаясь справиться с упрямой тушкой. – Я как-то не спросила.

– Люблю. И умею их готовить. Подвинься-ка. – Алексей помог ей выбраться и сам нырнул в недра джипа. – Надеюсь, когти у него подстрижены… Эй, котик-бегемотик, а ну иди сюда! Иди, добро тебе причиню!

Тася невольно засмеялась. Алексей иногда начинал так забавно разговаривать… И лишь сейчас она сообразила, что он упоминал в разговоре сестренку. Наверное, та – младшая, и Алексей ее любит. А упитанный британский кот – почти как ребенок.

Алексею удалось довольно быстро вытащить Мартина из машины. Кот обхватил его лапами и смотрел подозрительно, чуть прижав уши. К лужайке тоже отнесся недоверчиво: немедленно лег на траву и притворился камушком.

– Я сейчас его лоток принесу, – поспешно сказала Тася. – Подержишь поводок?

Закрытый лоток, пропитанный знакомыми запахами, кот внезапно признал. Забрался внутрь, напоследок зыркнув на людей – чего смотрите? Тася отвернулась, а Алексей задумчиво проводил взглядом исчезнувший в лотке хвост.

– Серьезный зверь. Я думал, ты котенка повезешь, обычно их продают. Опасался, что он будет орать всю дорогу.

– Еще не вечер, – «обнадежила» его Тася. – Мартин выспался.

– Думаешь, будет протестовать?

– Понятия не имею. Покормим его, а там как пойдет.

– Схожу спрошу, можно ли в это заведение с животными, – сказал Алексей и направился к ресторану.

Кот провел в лотке минут пять, после чего выбрался на травку. Природу он по-прежнему не одобрял, но хотя бы принял ее как неизбежное зло, окружающее маленького беззащитного котика. Вороны при виде кота радостно заорали. Мартин, как истинный аристократ, не обратил внимания на базарных торговок и принялся сосредоточенно нюхать маргаритку. За этим занятием его и застал вернувшийся Алексей.

– Говорят, можно сесть в беседке у пруда и кота с собой взять. Пойдем? Он дела свои сделал?

– Ага. – Тася заглянула в лоток. – Можешь взять Мартина? Я все вычищу и к вам приду.

– В машину тогда лоток спрячь. – Алексей отдал ей ключи, как старой приятельнице.

Странно, думала Тася, высыпая из лотка наполнитель в мусорный ящик. Мы знакомы всего ничего – несколько уточняющих фраз в мессенджере, сегодняшнее утро, отодвинувшееся уже так далеко… И шесть часов дороги. Кажется, у кого-то из классиков было о пути, сближающем идущих рядом, но цитату сейчас не вспомнить… Главное, что вспомнилась суть. У Таси было чувство, будто она знает Алексея несколько лет – не как близкого друга, но как хорошего, легкого приятеля, с которым отлично проводить время и болтать обо всем на свете. Кроме религии, усмехнулась она. Религию не трогаем.

Тася закончила наполнять лоток свежим наполнителем, закрыла машину и, не удержавшись, провела рукой по ее глянцевому черному боку. Джип был жарким, и Тасе казалось, будто он дышит, словно вороной жеребец после скачки. Наверное, лишь большие машины могут так дышать. А вон та красная, что только что зарулила на стоянку, – она лишь тихо сопит, разогревшись. Сегодня Тасе везло на красные машинки.

Ресторанчик действительно оказался очень симпатичным. Кроме основного зала, имелось в нем несколько беседок на берегу искусственного пруда, обильно затянутого ряской и даже снабженного всамделишными лягушками. Лягушки приветствовали гостей нестройным хором, отчаянно нуждавшимся в дирижере. Мартин, слушая эту пародию на пение, дергал ушами.

Кот спокойно сидел на скамейке рядом с Алексеем, просматривавшим меню. Тася уселась напротив и с наслаждением вытянула ноги под стол, задев Алексея балеткой.

– Ой! Извини.

– Ни за что на свете, – пробормотал Алексей, не отрываясь от изучения меню. Тася заметила, что место для обеда он выбрал так, чтоб не выпускать из поля зрения автомобиль. Джип отлично был виден отсюда. Наверное, Алексей совсем недавно купил машину, с теплотой подумала Тася, и на таком дальнем перегоне переживает за нее, словно за живое существо. Только джип с собой в беседку, как кота, не затащишь. – Теперь ты мне должна по гроб жизни.

– Утоплюсь в пруду от отчаяния, – пригрозила ему Тася.

– Не утопишься, он мелкий. И роль Катерины тебе не идет.

– Точно, я же Глаша.

– Думаю, ты бы хорошо сыграла Офелию.

Тася вытаращилась на него.

– Ты шутишь?

– На этот раз серьезен, как ни странно. – Алексей захлопнул меню. Мартин зевнул, продемонстрировав здоровые зубы и розовое нёбо. – Мне кажется, ты сумела бы правдоподобно изобразить и надломленность, и сумасшествие. Я не прав?

Тася промолчала и потянула к себе потрепанную коленкоровую папку. Названия блюд расплывались перед глазами, буквы отсвечивали ядовито-зеленым. Офелия!

Однажды она решилась на Офелию. Не в театре, а… по-другому. И к чему это привело? Ни к чему хорошему.

– Извини, если сказал что-то не то, – произнес Алексей, явно обескураженный ее молчанием. – Все в порядке, Тася?

– Да. Все в порядке.

Не будет же она выворачивать душу перед случайным знакомым. Ему подробности Тасиной жизни совершенно ни к чему.

Подошедшая официантка разрядила обстановку. Тася изрядно проголодалась, а потому заказала и салат, и суп, и горячее. Утренняя булочка с корицей давно забылась.

Перед Мартином прямо на скамейку поставили миску, в которую Тася выдавила пакетик мягкого корма. Кот с минуту смотрел на это безобразие, а потом, отчетливо тяжко вздохнув, принялся за еду.

– Подумала – и стала кушать, – сказал Алексей и пояснил зачем-то: – Это из «Руслана и Людмилы».

– А я помню, – ехидно заметила Тася. – У нас сегодня просто день русской классики.

– Сейчас попробуем исконно русское блюдо – борщ!

– Украинцы с тобой не согласятся… – Девушка с аппетитом откусила кусок хлеба, зачерпнула из миски огненный борщ и аж зажмурилась от удовольствия. – А вообще мне все это напоминает сцену из фэнтези-книжки. Там герои обязательно едят в придорожном трактире, обсуждая дальнейшие планы. Ты мог бы быть странствующим колдуном, а я – ведьмой. У меня даже фамильяр есть, – Тася указала на кота. – Правда, обычно такие посиделки героев заканчиваются дракой с пришлыми наемниками, но, я надеюсь, мы этого избежим.

– Я тоже.

Еду принесли довольно быстро, и оказалась она вкусной. Не соврали отзывы в интернете.

После сытного обеда Тася слегка осоловела. Больше всего ей хотелось завалиться с Мартином на заднее сиденье и спать, однако она серьезно отнеслась к своим обязанностям штурмана. А поэтому заказала к десерту (три шарика ванильного мороженого, от души политых карамельным сиропом и присыпанных орешками!) самую большую чашку кофе.

– Может, с собой тоже дать? – участливо спросила официантка. Тася отчаянно закивала: дать, дать, и тоже самую большую!

– Две, – вздохнул Алексей, потирая живот. – Иначе водитель уснет, не успев выехать на трассу.

Глава 4

Кофе помог. От ресторана отъезжали бодрыми и оживленными, а доносящаяся ритмичная музыка из динамиков способствовала пробуждению после сытного обеда. Алексей действительно составил неплохую подборку. Тут было то, что и Тасе нравилось, – Гребенщиков, «Сплин», «Алиса»… Встречались и незнакомые песни, в основном на английском, и Алексей охотно просвещал попутчицу касаемо исполнителей. Иногда Крапивин принимался негромко подпевать, и Тася тоже шевелила губами. Музыка и скорость перетекали друг в друга, расцветали охряными, бирюзовыми, карминовыми пятнами.

Только кот Мартин не присоединился к всеобщему веселью. Ему-то кофе не предлагали, поэтому зверь свернулся клубком внутри переноски и благополучно заснул.

«Точно, – подумала Тася, – точно как бородатая выхухоль!»

На сей раз она оставила дверцу переноски открытой, чтобы кот, если захочет, мог выйти. Конечно, это было не очень безопасно, ведь машина могла дернуться на трассе, перестраиваясь в соседний ряд, или резко затормозить. Однако Тасе не хотелось надолго ограничивать кота в его передвижениях. В конце концов, он привык свободно бегать по большому дому, а тут на четыре дня окажется заперт в маленьком пространстве. Она бы на месте кота взвыла, хотя Мартин до сих пор не выказывал особого недовольства. И выть не собирался.

Тася поймала себя на мысли, что ей очень нравится путешествовать. Своему попутчику она сказала правду: она еще ни разу не ездила на машине так далеко. И хотя с непривычки ноги и спина затекли, Алексей учитывал это и время от времени останавливался. Минут пять водитель и штурман разминали ноги, чуть ли не бегая трусцой вокруг машины, а потом забирались обратно и продолжали путь.

Во второй половине дня они въехали в Белоруссию и начали приближаться к Минску. Там предполагалась небольшая остановка, чтобы снова размяться. Водителю, как он заявил, требовалось встряхнуться, так как до места ночевки оставался еще довольно приличный кусок.

Тася, как ей показалось, полностью освоилась с обязанностями штурмана. С Алексеем она болтала совершенно непринужденно. На свете имеется довольно много безопасных тем для разговора: котики, путешествия, кино, музыка… Обо всем этом можно говорить бесконечно, чем, собственно, Тася и занималась. Иногда ей казалось, что она немножко забалтывает Алексея, и в конце концов она даже спросила у него об этом.

– Ты что, думаешь, будто ведешь себя, как у Жванецкого в миниатюре, – щебечет, щебечет, щебечет… – не договорил Алексей, и слово «идиотка» повисло в воздухе.

Тася, смеясь, кивнула.

– Да нет, все в порядке. Наоборот, мне приятно слушать твой голос. Вот видно, видно, что ты когда-то была актрисой!

– Ой, я такая актриса… погорелого театра, – махнула рукой Тася. – Я все-таки думаю, что в «Грозе» мне следовало играть обрыв.

День как-то незаметно перевалил за середину. Они обогнули по объездной дороге Минск и не стали приближаться к белорусской столице. Остановку сделали в небольшом селе, где в магазине Алексей купил по мороженому. Его они с Тасей и съели, облокотившись о капот машины и чувствуя себя бывалыми путешественниками.

– А ты сам так часто катаешься? – спросила Тася, облизывая палочку от мороженого.

Эскимо оказалось вкусным, и она думала, не сходить ли и не прикупить ли еще одно. Останавливала только мысль, что от жадности она все-таки лопнет.

– Так далеко вне России, честно говоря, в первый раз, – сознался Алексей, – обычно катаюсь по нашей необъятной. А чтобы в ЕС въезжать, да еще и до самой Италии пилить, – это у меня впервые. Так что в каком-то смысле я, как и ты, первопроходец.

– Слушай, ну это надо отпраздновать, – радостно сказала Тася, – и мое первое путешествие, и твое первое, такое дальнее…

– Почему бы и нет, – легко согласился Алексей, – только давай будем праздновать без алкоголя. А-а-а, – тут он вспомнил, – ты же говорила, что не пьешь.

Тася кивнула:

– Давай возьмем самый вкусный сок, вот и магазин под боком.

Они затарились несколькими пачками сока, погрузились в машину, где до сих пор спал кот Мартин, и двинулись дальше. Алексей решил, что последний кусок перегона он одолеет без остановок. Однако остановились все-таки в районе Барановичей, так как Тася попросила подышать свежим воздухом и размять ноги, а заодно размять и ленивого кота Мартина.

– Если он будет только жрать и не станет двигаться, – объяснила она вытряхивая кота из переноски (легкий страх перед тем, что кот ее поцарапает, куда-то делся), – то мы привезем в Италию абсолютно круглого котика. Конечно, сфера – это идеальная форма кота, и каждый уважающий себя зверь должен к ней стремиться, но не настолько же. Это вредит здоровью.

Потому кота фактически насильно вытряхнули погулять на травку. На сей раз Мартин заинтересовался происходящим, проснулся, встряхнулся и бодро протрусил в сторону ближайших кустов. Хорошо, что Тася не забыла прицепить поводок к драгоценному ошейнику, так и сверкавшему в лучах заходящего солнца. Кот смотрелся эпично, несясь гигантскими прыжками к кусту бузины. Что ему в этой бузине понадобилось, непонятно. Птичек на кусте не сидело, мыши здесь вряд ли водились, а объяснить стремление Мартина исследовательскими интересами не получилось. Тася остановила кота в его стремительном беге, взяла его на руки, в очередной раз удивившись тяжести тушки, огляделась и вдруг обнаружила, что уже почти вечер.

Солнце садилось, окрашивая облака в дивные оттенки розового и голубого. Как такое может быть летним вечером? Чудеса, да и только. Тасе даже казалось, что на облаках лежит отблеск болотной лесной зелени, как будто их заколдовали дриады. От деревьев и предметов протянулись длинные тени, и некоторые из них были такими чернильно-черными, что Тася подумала: если наступишь на них, не провалишься ли куда-нибудь в другой темный мир? Ей бы этого не хотелось. Она знала о том мире больше, чем когда-либо желала узнать.

– Пока мы тут разминаем ножки, – сказал Алексей, тоже вышедший погулять, – я расскажу, куда мы, собственно, едем. Вернее, где будем ночевать. Когда я просматривал разные гостиницы неподалеку от границы, то решил, что лучше остановиться где-нибудь поближе к природе. Впрочем, у границы больших городов и туристических зон так и так нет, поэтому пятизвездочный отель с бассейном и аниматорами, к сожалению, предложить не смогу. Но зато смогу предложить… сейчас, подожди, я это выговорю… агроэкоусадьбу. – Он произнес это слово так торжественно, как будто был женихом и отвечал «да» на вопрос регистраторши.

– Что? – опешила Тася. – Какую усадьбу?

– Агро и еще эко. Если ты не в курсе, в Белоруссии проводится республиканский конкурс, который спонсирует, – тут он не выдержал, достал телефон и сверился с ним, – ОАО «Белагропромбанк». И называется этот конкурс – «Лучшая агроэкоусадьба года». Так вот, наша гостиница, она же усадьба, которая называется «В сельской тиши», недавно этот конкурс выиграла.

– Звучит очень подозрительно, – заметила Тася. – И где это чудо гостиничного бизнеса располагается?

– Неподалеку от населенного пункта с прекрасным названием Волковыйск.

– Оптимистично, – похоронным тоном сказала девушка. – Волковыйск. Не зря же его так назвали, правда? Народ практичен, и если там постоянно воют дикие голодные волки…

– На самом деле все не так страшно, – засмеялся Алексей, – это обычный сельский дом, предлагающий гостям обычные сельские радости. Там есть открытый бассейн, зимой можно на лыжах покататься. Ну, если приложить определенные усилия, покататься на них можно и летом, но, я думаю, мы для этого слишком устанем. Там сад, какие-то животные обитают, что-то вроде мини-зоопарка, и туда определенно можно с котами. К сожалению, отдельные номера в основном доме у них закончились, однако я снял для нас целый домик для отпуска. Не беспокойся, там две спальни, и ты сможешь выпустить Мартина побегать по довольно обширному пространству. Я тебе мешать не стану.

– Это хорошо. – Тася почесала кота за ушами. – Он у нас мальчик аристократический. Он привык к роскоши.

– Иногда я ему завидую, – вздохнул Алексей, – я тоже хочу привыкнуть к роскоши.

Глава 5

К усадьбе они подъехали в сумерках. Алексей и волшебная программа на планшете довольно точно предсказали время: прошло чуть меньше двенадцати часов – а вот уже и почти граница с Польшей. И есть ощущение пройденной дороги, радужное и яркое. Тася в очередной раз пожалела, что за свои двадцать восемь лет ни разу еще не отправлялась в такие путешествия. Она просто не знала, как это волшебно. Да и сейчас не поехала бы, если бы не Полина.

Мартин, видимо, устал спать, потому что последний час пути негромко взмяукивал каждые несколько минут, однако из переноски не выходил. То ли боялся, то ли не считал нужным. Тася очень надеялась, что коту удастся побегать в гостиничном номере. Ей, если честно, было жалко животное.

Когда Полина попросила привезти кота, Тася поинтересовалась, отчего б его самолетом не отправить. Она знала, что животные частенько летают, и, если приплатить, можно даже не засовывать переноску в специальное отделение – поставить рядом с собой на соседнее сиденье и развлекать животинку. Несколько часов полета – и кот на месте. Однако Полина наотрез отказалась.

– Конечно, это британский кот, а они флегмы, – сказала подруга, – однако друг Фабио хочет, чтобы Мартин пережил стресс поменьше. И он готов оплатить твои услуги как сопровождающего. Считай это капризом нового владельца, продиктованным заботой о коте.

Кот, конечно, заботы стоил. Проведя с Мартином чуть больше суток, Тася, надо признаться, в него почти влюбилась. Британец вел себя как истинный джентльмен, ни разу не совершил никакого непотребства, даже когти не выпустил, лапочка. Тася, до сих пор даже не задумывавшаяся о животных дома (жизнь не располагала), внезапно ощутила желание почитать о породе в интернете и прикинуть, хватит ли ее скромных средств на покупку и содержание подобного красавца. Если бы кот оказался шебутным, нелюдимым или, наоборот, излишне общительным, может, он бы и не запал Тасе в душу. Мартин же подействовал на Тасю, как лошадиная доза успокоительного.

Последние полчаса, свернув с трассы, Алексей ехал по сельской местности. Тася открыла окно и полной грудью вдыхала упоительные запахи вечерних трав, росистых цветов и дыма, которым тянуло от ближайших деревень. Тянуло также и навозом, но этот запах Тася предпочла как бы не замечать; в благодарность он стал чистым шоколадным цветом и ушел в небо, оставив за собой перистый след.

– А вот и наша усадьба, – сообщил Алексей, и Тася увидела очертания домов и россыпь огоньков впереди. – Агро и эко. Посмотрим, посмотрим.

Алексей остановил джип на просторной парковке, по краям которой стояли столбы, а между ними тянулся провод с крохотными фонариками. Тася, совершенно одуревшая, вылезла из машины и потянула за собой переноску. Кот в ней недовольно переступал лапами, фыркал и крутился. Видать, почуял близкую свободу.

– Кажется, ресепшн у них вон там. Пойдем, хочу заселиться поскорее.

– Я тоже, – пробормотала Тася. – Устала. А ты еще и машину вел.

Экоагроусадьба (или наоборот – агроэко-?..) оказалась прекрасна. Тася опасалась вначале, что это будет простой сельский дом, который вместе с его немудреным содержимым втюхивают наивным любителям экологического туризма. Таковых в последнее время развелось довольно много, но, как Тася читала, в основном это были европейцы, чье детство не проходило на дачных грядках и в увлекательной ловле колорадских жуков. А в России, где дачный сезон начинается с рассады в феврале на окнах и заканчивается глубокой осенью финальной закруткой банок, экотуризм пока вызывал скепсис.

Однако хозяева хутора «В сельской тиши» такими вопросами не заморачивались. Они долгое время владели довольно внушительным хозяйством и благополучно жили за его счет, поставляя окрестным магазинам фермерскую продукцию. Однажды хозяевам пришла в голову мысль сделать на своем хуторе гостиницу, и они приступили к задаче с энтузиазмом. Следы энтузиазма виднелись повсюду. Территория хорошо освещалась, а потому Тася отметила и телегу, превращенную в клумбу, и аутентичный колодец (кажется, действующий, а не декоративный) и расслышала доносящееся издалека лошадиное ржание. Основной дом был велик и прекрасен: двухэтажный, деревянный, с резьбой на ставнях. От него разбегались освещенные дорожки к небольшим домикам, также сдававшимся туристам.

Гостей встретила хозяйка, подтвердила бронирование и попросила документы. Тут Тася и узнала, что фамилия Алексея – Крапивин.

– Как у моего любимого детского писателя, – улыбнулась она.

– Не читал ни одной его книжки, – огорчил ее Алексей.

– Обязательно почитай, если не брезгуешь детской литературой.

– Я вообще в плане литературы не брезгливый.

К заявленному в бронировании коту хозяйка хутора отнеслась благосклонно, не забыв содрать за Мартина дополнительную плату. Оформив проживание, провела гостей в домик. Окончательно стемнело, и, как это всегда бывает после заката, запахи усилились, а цвета поблекли. Теперь повсюду властвовали оттенки черного и золотистого – от фонариков.

Дом оказался небольшим, с двумя спальнями и общей кухней. Себе Алексей выбрал комнату, где стоял раскладной диван, а Тасе досталась великолепная двуспальная кровать. Первым делом девушка выпустила из переноски Мартина, и тот, дождавшись свободы, бодрым скоком направился исследовать помещения. Тася проверила окна: закрыты, а те, которые открыты, оснащены антикомариными сетками. И комар не влетит, и кот не вылетит.

Комары, впрочем, успевали набиться в комнату, когда открывалась дверь на улицу, и тоненько зудели под потолком: потирали лапки в предвкушении пиршества. Хозяйка тут же воткнула в розетки фумигаторы, и зудение стало грустным.

– Я багаж принесу, – сказал Алексей, поставив на пол принесенный ящик с кошачьими ошейниками и канул в ночи, а Тася, подобно Мартину, исследовала домик. Часы с кукушкой показывали девять, и девять ромашек было на картине, висевшей над Тасиной кроватью. Сквозь приоткрытые окна тянуло сыростью. Наверняка рядом пруд.

Оставив Мартина осваиваться (куда он денется из закрытого домика!), Тася вышла на веранду. Тут стояло кресло-качалка, укрытое клетчатым пледом, и от этого уютного, растворяющегося в сгустившихся сумерках зрелища словно что-то приоткрылось в душе у Таси. Ей захотелось остановить мгновение, подобно Фаусту, только не заключая никакой сделки с дьяволом; поймать, растереть в ладонях, оставить навечно – или хотя бы пока живет бумага. Подвох состоял в том, что это все-таки была сделка с дьяволом. Но может, не сегодня?..

Тася сошла с веранды в объятия садовой темноты. Хозяйка сказала, сад простирается далеко, и осенью они делают яблочное вино, которое потом продают в бутылках с логотипом хутора. Сейчас яблони, почти невидимые в темноте (здесь фонари заканчивались, и дорожки можно было только угадывать), шелестели над Тасей замшевыми листьями, рассказывали ей что-то. Запах яблок ударил в нос; от тех, что еще висели на ветках, тянуло кислинкой, а от падалицы – сладковатым ощущением близкой смерти. Но это было не страшно, а хорошо.

Тасины глаза привыкли к темноте, и она уже различала очертания деревьев и смутные пятна кустов, видела свечение белых цветов на клумбах. Одна клумба была с вымахавшими почти в Тасин рост гладиолусами; эти «первосентябрьские» цветы, ей казалось, не пахли, но тут выяснилось, что они пахнут, и еще как! Наверное, есть разница между московскими гладиолусами, быстро срезанными для несчастных школьников, и этими свободными сельскими. Тася потрогала лепестки цветов и почувствовала, как на кончиках пальцев остается нежная пыльца.

– Колдовство фей, – пробормотала девушка.

Она всегда думала, что феи существуют. На долгое время Тася забыла о них, а сейчас они словно оказались рядом – невидимые для нее, потому что встречу с феей нужно заслужить, и при этом сигнализирующие о своем присутствии. Тася прислушалась. От гостиницы долетали еле слышные звуки музыки (там имелся ресторанчик, куда Алексей предлагал пойти поужинать), хлопнула дверца машины, кто-то негромко засмеялся… Сад же словно был окружен невидимой стеной, и в нем звуки привычного мира казались нереальными, а потом и вовсе исчезли. Тася позволила тишине надвинуться и обхватить ее.

Как давно не приходило это чувство. Тени в саду провалились в преисподнюю, ярче выделилась на горизонте сине-розовая полоса – закат еще не успел истаять окончательно и теперь выгнулся перламутровой раковиной. Яблоки зажглись звездами, и яблочная галактика приняла в себя Тасю окончательно, не желая отпускать. И дорожка, дорожка из желтого кирпича, ведущая к Изумрудному городу! У Таси нет Тотошки, но у нее на несколько дней есть кот Мартин, и может, с ним вместе тоже будет позволено пройти? Она усмехнулась: а Алексей кто тогда? Точно не Трусливый Лев и не Страшила, а значит – Железный Дровосек. Правда, у этого Дровосека есть сердце: алая звезда, пылающая под броней.

Тася раскинула руки и закружилась. Яблочная галактика танцевала вокруг нее.

А несколько мгновений спустя, повернувшись, Тася увидела краем глаза мелькнувшую тень, и тут же кто-то зажал ей рот.

Галактика осыпалась с тугим яблочным стуком, вернулись привычные звуки и темнота. Тася замычала, дернулась, но держали ее крепко. Судя по росту и запаху – мужчина, и при мысли о том, что этот человек может захотеть сделать с ней, Тася заледенела.

Однако пока он не делал ничего. Стоял, держал ее, пресекая жалкие попытки сопротивления. Тася не знала, сколько времени прошло, когда в ее ухо толкнулся шепот:

– Боишься, сука?

И интонации его, и то, что он говорил, настолько дико контрастировали с волшебным садом в двух шагах от смеющихся людей, что Тася задергалась сильнее. Она не сомневалась: сейчас ей перережут горло.

– Бойся, – ласково поощрил ее мужчина. – Это ты правильно. Сейчас вот что сделаем. Ты пойдешь…

– ГАВ!

Куда ей следует пойти, Тася так и не узнала. Из темных кустов выбралась громадная туша. Ах да, хозяйка что-то говорила о том, что по территории бегают собачки, «вы их не бойтесь, гостей не тронут, а охраняют хорошо». Как собачки отличают гостей от врагов, Тася не знала. Но, судя по негромкому рычанию, туше не понравилась либо она, либо незнакомец.

Чужие пальцы разжались. Грязно выругавшись, человек исчез, Тася даже не успела сообразить, куда он делся. Девушка рванула прочь, как заяц, не разбирая дороги. Продралась через кусты, едва не потоптала какую-то клумбу и вылетела из сада рядом с большим домом, словно врезавшись в безопасную жизнь. Из окон ресторана доносились вкусные запахи, а навстречу от парковки шел Алексей, таща свой чемодан.

– Твои вещи я уже перенес, – издалека сказал он. – Там Мартин развалился поперек твоей кровати и… – Тут он заметил неладное. – Тася! Что случилось?

Она молча покачала головой. Алексей бросил чемодан, быстро подошел и взял ее за локти. Тася отшатнулась.

– Тихо, тихо… Я тебе ничего плохого не сделаю. Что произошло?

– Там… в саду. – Она сглотнула и ощутила, что теперь может говорить. – Я была в саду. Там темно. Подошел… кто-то. Схватил меня и хотел что-то сделать. Но собака пришла.

– Эта собака? – уточнил Алексей, глядя куда-то Тасе за спину, и девушка обернулась.

На дорожке стоял большой черный пес неизвестной Тасе породы. Собака разинула гигантскую пасть, зевнула, продемонстрировав внушительные зубки, и лениво потрусила мимо парочки к кухонной двери.

– Гримпенская трясина, – пробормотал Алексей, – не ходите ночью на болота, сэр Генри! Колоссально. Она спугнула того, кто тебя схватил?

Тася кивнула.

– Что он сказал? – требовательно спросила Алексей. – Ты запомнила, что именно?

Тася запомнила до единого слова. И повторила. Алексей слушал ее с напряженным вниманием, а потом притянул к себе и обнял. Девушка дернулась, но он не пустил ее.

Это были совсем другие объятия. Безопасные.

– Не бойся, – проговорил Алексей в Тасину макушку. – Какой-то урод тебя напугал. Может, хотел, чтобы ты ему кошелек принесла из домика. Тут кругом деревни, приграничье, места дикие… – Он усмехнулся. – Ну вот, я уже говорю, как в фэнтези-книжке! Из болот выползают гоблины и пугают мирных путников. Но ведьме и магу гоблины не страшны.

– Это не гоблин, – выдохнула Тася, – это тролль какой-то был…

– О, к тебе вернулось чувство юмора! Хорошо. – Алексей немного отстранился и заглянул Тасе в лицо – наверное, думал, что она плачет. Но глаза девушки оставались сухими. – Давай ты не будешь одна ходить по темным зарослям, договорились? И если уж тут такая криминальная местность, не отходи от меня далеко. В домике тебе ничего не угрожает, а на ужин вместе пойдем. Выезжать нам рано, поэтому и лечь лучше пораньше. Да?

Тася кивнула.

– Вот и хорошо. А сейчас донесем мой чемодан – и на ужин! И кота нужно покормить.

Вспомнив про Мартина, Тася ужаснулась. А что, если неизвестный решит причинить ему вред? Что, если он – охотник за породистыми котами? Обогнав Алексея, девушка рванула к домику.

Разумеется, никто на Мартина не покусился. Кот упоенно драл когти о стену, и Тася в очередной раз порадовалась, что коготки у него стриженые. Страшно подумать, что такой котик может нестрижеными натворить.

В Тасиной комнате обнаружился ее чемодан, вещи Мартина и ящик с ошейниками.

– А его ты зачем принес? – вяло поинтересовалась Тася у Алексея. Раньше она не сообразила, что стоило попросить Алексея оставить ящик в машине. До Флоренции бижутерия точно не понадобится. – Стоял бы себе в багажнике…

– Как раз по причине того, что местные деревенские могут спокойно этот багажник вскрыть, – объяснил Алексей. – Гостиничная парковка – не форт Нокс, а мой джип – не защищенное хранилище. Предпочитаю не оставлять там ничего ценного. И ты там документы и деньги не бросай. Договорились? – Он задумчиво посмотрел на ящик. – Пожалуй, стоит его с собой прихватить. Деревенские не станут разбираться, что там, если это можно загнать за копейки и получить на водку.

Тася кивнула. Напряжение наконец отпустило ее, и жутко захотелось есть, а потом – в душ и спать. Нельзя допускать, чтобы какой-то деревенский алкоголик, которому требовались деньги на чекушку, испортил Тасе этот замечательный день.

И только в ресторане, когда уже подали ужин – по деревенским понятиям, обильный, – до Таси кое-что дошло.

Алкоголем от напавшего на нее незнакомца не пахло.

Глава 6

Утром туман стоял такой плотный, что казалось, если открыть дверь домика, она упрется в него и дальше не пойдет, словно ее снегом завалило. Иногда и в Москве случались подобные туманы, но уже в осеннее время, когда серые тучи спускались низко над крышами многоэтажек и из них словно вывалился ватный ком. Здесь же туманы рождали низины, небольшие лесные озера, поросшие камышом по краям, словно ресницами, и заливные луга.

Тася смотрела на него из окна, пока пила кофе. Вчерашнее происшествие почти не оставило в ее душе ощутимых следов. Страх ушел, сменившись некоторым недоумением и, пожалуй, брезгливостью. Ей неприятно было вспоминать, как чужой человек трогал ее и как она чувствовала себя беспомощной, не имея возможности вырваться из его хватки. Собственная неспособность сопротивляться толком почему-то вызывала у Таси мучительный стыд. Она раньше иногда представляла себе ситуации, что будет, если на нее нападут в подъезде с ножом или, например, пристанет пьяная компания по дороге от метро. Однако в своих фантазиях она либо легко убегала, либо звала на помощь, либо острым ударом под коленку побеждала нападающих. А в реальной жизни все оказалось не так. Во-первых, Тася выяснила, что к нападению нельзя быть готовой (если ты не спецназовец, конечно, и не Джеймс Бонд). А во-вторых, даже если ты будешь готова, не факт, что тебе повезет освободиться.

Кот Мартин всю ночь проспал у нее в ногах, словно пушистая шапка, и даже сейчас не особо хотел завтракать. Он валялся на тканом половичке (Тася не сомневалась, что половичок тоже агро и эко, наверняка из каких-либо экологически чистых материалов) и потягивался так, что хотелось, глядя на него, забраться обратно в постель и спать долго-долго, пока туман не рассеется. А может, он и к вечеру не рассеется? Тогда тоже можно спать…

Алексей также выпил чашку кофе: к счастью, домик был оборудован всем необходимым для этого, и чайник здесь имелся, и кофеварка, – и произнес:

– Ну что, второй день нашего долгого путешествия и второй самый длинный перегон. Два остальных будут покороче.

– А может быть, просто всё оставшееся на завтра и послезавтра проехать за третий день? – предложила Тася.

Почему-то ей теперь хотелось попасть во Флоренцию поскорее, хотя еще вчера она думала: вот бы это путешествие могло продлиться вечно!

Алексей покачал головой:

– Нет, все-таки три дня подряд вести больше десяти часов – это для меня сложно. Просто устаю и боюсь потерять концентрацию. А я везу ценный груз: тебя и кота, конечно же. Поэтому оставшиеся два дня поедем расслабленно. Но сегодня нам еще предстоит долгий путь. Если повезет, то часам к десяти вечера будем в Вене.

– Я ни разу там не бывала, – призналась Тася, – я вообще только однажды выбиралась в Европу, и то это была Болгария.

– А, дешевый курорт, – брякнул Алексей, видимо, не подумав и, заметив выражение Тасиного лица, быстренько исправился: – Прости, я ничего такого не имел в виду. Болгария – действительно отличное место, просто его, наверное, еще нужно немножечко подчистить для туризма.

– Да нет, ты прав, – согласилась Тася, – но я наслаждалась отдыхом, купалась, загорала, ела фрукты, и мне было не важно, что там происходит вокруг. Даже магнитик на холодильник купила. Я – турист скучный и предсказуемый, к тому же лояльный. Мне все нравится.

– Удивительная способность, – усмехнулся Алексей, – я бы тоже так хотел уметь.

Оставив ключи от домика на столе, они погрузили в машину багаж и без проблем засунули в переноску кота Мартина. Кот снова свернулся меховым калачиком и отчетливо засопел.

– Вот же удивительное животное, – с уважением сказал Алексей, – я, видимо, зря опасался, что с ним будут проблемы. Как видишь, он действительно довольно флегматичен.

Тася погладила Мартина и закрыла дверцу переноски. Почему-то после вчерашнего в ней поселился безотчетный страх именно за кота – не за себя, а за кота, как будто с ним может что-то случиться. Поэтому лучше на всякий случай ограничить ему свободу передвижения в машине, хотя до сих пор Мартин не выказывал никакого желания поскакать по заднему сиденью и по голове водителя.

Туман все-таки оказался преодолим. Когда отъезжали от хутора, он еще висел плотной кисеей, и Алексей вел медленно, осторожно, будто опасаясь, что сейчас из тумана на шоссе выйдет Годзилла. Однако, как только выбрались на трассу, туман рассеялся, полез рваными клочьями и наконец открыл кусочек синего неба.

– Сначала я думал ехать через ближайший пропускной пункт, – сообщил Алексей, – однако теперь планы немножко поменялись.

– Почему? – удивилась Тася.

– Да и в интернете посмотрел: на ближайшем пункте очередь здоровенная. Все туда едут, это же основная трасса из Минска. А мы с тобой сделаем лучше крюк в несколько километров. Ну хорошо, чуть больше, чем в несколько. Проедем через Брест.

– От Москвы до Бреста нет такого места, где бы ни скитались мы в пыли… – напела Тася старенькую песенку военных корреспондентов.

Алексей усмехнулся.

– Именно, но надеюсь, что все-таки не в пыли. Брестский пункт на веб-камере прилично выглядел. На нашем пути есть еще пропускной пункт Козловичи, однако там проезжают только грузовые машины.

Дорога до Бреста заняла часа полтора. В сам город заезжать не стали, свернули сразу к границе. Уже на подъезде к ней Тася заметила, что машин довольно-таки много: несмотря на раннее время, многие стремились в Польшу. Алексей слегка помрачнел:

– Да, похоже, придется нам здесь постоять. Эх, а я-то рассчитывал, что народу будет меньше, чем там, где мы собирались заезжать изначально.

– Ну ничего, подождем, – рассудительно заметила Тася. – В конце концов, мы можем послушать музыку и просто поболтать… или вот я могу пойти на обочину, кота выгулять.

– Я бы не стал выгуливать кота на здешних обочинах. Они не очень чистые, – намекнул Алексей.

Тася пригляделась. И правда, что-то рядом с границей народ себя не ограничивал и мусорил почем зря. Валявшейся на траве обрывки бумаги, пластиковые стаканчики и бутылки вызывали почти физическое отвращение. Неужели нельзя как-то себя сдержать и донести мусор до ближайшего бака? Тася этого совсем не понимала.

Они встроились в очередь легковушек, ожидавших пропуска, и внезапно при ближайшем рассмотрении обнаружили, что их не так уж много. Алексей даже вышел посчитал, потом вернулся довольный.

– Десять машин перед нами, – сообщил он, – если повезет, то пройдем в течение часа. Это было бы здорово, – он шутливо посмотрел на Тасю. – Ну, последний шанс: все в порядке с визой, документы с собой?

– С собой, – вздохнула Тася.

– Ты так говоришь, что я даже засомневался. Проверь. Я серьезно, проверь. И я так же сделаю.

Тася пошарила в сумочке и вытащила свой паспорт с шенгенской визой, полученной в прошлом году именно тогда, когда летала в Болгарию (добрые болгары отвалили ей двухгодовой мультивъезд). И еще раз просмотрела документы на кота: данные о прививках, сделанных не менее чем за двадцать четыре дня до поездки, данные чипа… Вроде все в порядке.

– Я вот только опасаюсь, как бы ошейники декларировать не заставили, – задумчиво сказала Тася.

– Почему? В них что, ценности какие-то?

– Да нет, обычные стразики, но все равно выглядит как-то странно. Окованный металлом таинственный сундук. Я бы на месте сотрудников таможни сделала стойку.

– Ну, если попробуют стребовать с тебя денег и скажут задекларировать, спиши это на транспортные расходы. Я думаю, тебе потом все возместят. Для Полининых друзей это копейки.

– Да я не о деньгах думаю, а о том, что наше прохождение границы может затянуться.

– Не усложняй там, где можно не усложнять, – махнул рукой Алексей.

Воспользовавшись неожиданной заминкой, он откинулся на сиденье и погромче включил музыку. Под зажигательный ритм Тася рассматривала машину, стоявшую в очереди перед ними, у которой были австрийские номера. Это была уже потрепанная жизнью, простая машинка с неопознаваемым логотипом – вроде как «Дэу». Тася не очень хорошо разбиралась в марках. Но что ей понравилось, так это то, что семерка в номере машины совпадала с формой царапины на багажнике. В этом виделся хороший знак. Тася попросила его: поспособствуй нам, пожалуйста! Очень хочется лететь вперед, все свободней и свободней расправляя крылья.

И действительно, знак, будто услышав ее, сработал: через некоторое время, буквально минут через пятнадцать, очередь начала двигаться гораздо быстрее. То ли открыли больше окошек, то ли таможенники окончательно проснулись и на них подействовал утренний кофе, неизвестно. Однако машины стали продвигаться вперед с похвальной скоростью, и меньше чем через час настала очередь Таси и Алексея.

Неулыбчивые белорусские пограничники потребовали у них паспорта, и Тася заодно сунула документы на Мартина.

– У нас котик в переноске, сидит на заднем сиденье, – объяснила она, – вот все бумаги, там все в порядке.

– В порядке или нет, будем решать мы, – припечатал таможенник. – А вы, пожалуйста, подождите. Если что, мы зададим вопросы.

– Какой он суровый, – пробормотала Тася, отойдя от окошка, – ну и ладно.

Она заглянула на заднее сиденье – Мартин, само собой, спал.

С паспортами никаких вопросов не возникло, и машину отправили на таможенный досмотр. Пришли двое в форме и попросили открыть багажник, а также показать кота. Тася отворила дверцу переноски, попробовала выманить Мартина наружу, однако меховая шапка категорически отказывалась разворачиваться.

– Ты не кот, ты ежик, – бормотала Тася, пытаясь извлечь сопротивляющегося кота наружу. – Ну-ка иди сюда, иди, кому говорят!

– Подожди-ка, я в этом деле уже профи. – Алексей отодвинул ее от дверцы и в два счета вытащил кота, продемонстрировав его таможенникам.

Мартин вытянулся во всю длину, потом задумчиво потянулся прямо в висячем положении, расставив пальчики на задних лапах, и зевнул так, что таможенники не выдержали и заулыбались.

– Хороший кот, – одобрительно сказал один из них, – ничё так. Мышей ловит?

– В основном игрушечных, – созналась Тася, – он у нас довольно-таки домашний.

– Это ваш?

– Нет, везу к владельцу, в документах все указано. Владелец во Флоренции проживает.

– А, да, точно, – таможенник заглянул в свои записи. – Ладно, хорошо, давайте посмотрим ваш багаж. Ничего запрещенного не везете?

– Да нет, ничего, – сказал Алексей, – спокойно можете посмотреть, все в порядке.

– Все ли в порядке, будем решать мы, – опять веско сказал таможенник. У них, видимо, это была фирменная фраза, которой пользовалась вся команда. Тася подумала, что стоит эту фразу запомнить и почаще применять в повседневной жизни – очень уж внушительно звучит! Хотя, когда к такой фразе прилагается форма, пузо и усы, то работает еще лучше…

– Давайте-ка откроем чемоданчик. – Таможенник ткнул в чемодан Алексея.

Покопавшись в аккуратно сложенных футболках, страж границы кивнул, и Алексей закрыл чемодан. Потом настала очередь багажа Таси – и, конечно же, вопросы возникли, когда дошли до сундука с ошейниками.

– Это что такое? – с изумлением попавшего в пещеру неопытного Аладдина поинтересовался таможенник, разглядывая содержимое ящика.

– Это приданое нашего котика, – вздохнула Тася. – Вот, видите, визитки мастерицы тут, в боковом кармашке? Хендмейд, делается вручную, никаких ценных материалов там нет, но выглядит так, будто это сокровища королевы Елизаветы.

– Это точно. – Таможенник взял один из ошейников и повертел его в руках. Камушки на нем тускло отблескивали. – И что здесь?

– Стразы, китайские камни, – пожала плечами Тася, – что здесь еще может быть? Кот этот ошейник испортить может в два счета, даже воспитанный. Ошейники – расходный материал.

– Угу, – сказал таможенник, – ладно, подождите, – и ушел куда-то.

Тася бросила на Алексея взгляд, обозначающий «я же говорила». Она немножко расстроилась. Однако, в принципе, тут действительно придраться не к чему, ну везет она кошачью бижутерию, и что? Декларацию заполнять было лень, к тому же Тася понятия не имела, как это делается. Ладно, Алексей – путешественник опытный, он ей сможет подсказать.

Таможенник возвратился в сопровождении человека с собакой. Мартина Алексей при виде бодрой овчарки быстренько засунул обратно в переноску и дверцу закрыл. Кот только обрадовался такому повороту дел и снова превратился в меховую шапку. Собака обнюхала машину, в том числе подсунутый ей под нос ящик, и не выказала никакого желания дальше общаться с гостями Белоруссии. Если таможенники и были разочарованы таким оборотом дел, то никак этого не выказали. Один из них жестом велел Тасе закрыть ящик с ошейниками, овчарка потрусила получать заслуженную награду, и на том досмотр был закончен.

– Ну, все, – выдохнула Тася, забираясь на переднее сиденье, когда им выдали обратно их документы и велели ехать дальше. – Теперь поляки – и мы в ЕС.

– Поляки не особо зверствуют, – авторитетно заявил Алексей.

И правда, на польской границе, в Тересполе, их пропустили довольно-таки быстро. Мельком глянули в документы и даже не стали проверять багаж, махнули рукой – езжайте, мол.

Выехав с пропускного пункта, Тася и Алексей с большим удивлением увидели огромную очередь из машин, тянущуюся обратно на въезд в Белоруссию.

– Ого, – присвистнул Алексей, – ничего себе! Пожалуй, въезжать я буду не здесь.

– А ты обратно тоже поедешь машиной? – полюбопытствовала Тася и тут же сообразила, что сморозила глупость. Однако Алексей просто кивнул:

– Да, разумеется, не бросать же ее во Флоренции. Сделаю свои дела и двинусь в обратный путь. Ну, а ты, насколько я понимаю, там немножко подольше задержишься?

– Полинка сказала, я могу у нее оставаться сколько хочу, но вечно я им с мужем все-таки надоедать не стану, – вздохнула Тася, – да и дома дела есть, и на работу в какой-то момент выйти надо.

– Кстати, – встрепенулся Алексей, – а я до сих пор не спросил, кем ты работаешь?

Тася засмеялась:

– Эх, кем я только не работаю! Основная моя служба – это обычный секретарь, в обычной фирме. Ничего интересного. Оказываем бухгалтерские услуги предприятиям. Но я в бухгалтерии мало что смыслю, а вот в том, как бумажки разложить и процесс организовать – это ко мне. Еще у меня есть работа в интернете. Я недавно стала изучать веб-дизайн и понемногу делаю простенькие сайты. Вообще ничего сложного, деньги небольшие, а мне нравится. Ну, и временами подрабатываю в разных местах. Иногда сижу на вахте, иногда выхожу продавцом… – Она покосилась на Алексея. – Не престижные профессии, да? Не то что заместитель руководителя… ой. Извини, если что-то не так сказала.

– Да нет, просто ты упрекнула сама себя, а я и не думал тебя упрекать, – хмыкнул Алексей.

Тася с изумлением поняла, что он прав.

– Вопрос в том, почему ты это делаешь? Но это вопрос не ко мне, а к тебе. Впрочем, я не собираюсь тебе мораль читать, ты сама с собой разбирайся. А профессии у тебя отличные. Ты училась на кого-то?

– Ну да, я заканчивала… – Тася смешалась, – в общем, это не важно, все равно мне это не пригодилось. И поэтому я решила, что уж лучше я буду таким образом людям помогать. Мне нравится работать с людьми, хотя я скорее интроверт.

– Я заметил. Ты иногда так в себе замыкаешься, как будто слышишь отдаленную музыку, которая всем остальным недоступна.

Тася помолчала, а потом ответила:

– Да, что-то вроде того.

Глава 7

После прохождения границы Тася непрерывно смотрела в окно. О своих обязанностях штурмана она не забывала, исправно болтая с Алексеем, однако страна, раскинувшаяся вокруг, завораживала ее. На первый взгляд пейзаж ничем от белорусского не отличался: те же перелески, поля, речушки; сменились только надписи – теперь все они были на польском, а иногда дублировались на английском. Но само ощущение, что это другая страна, та самая заграница, о которой с придыханием говорило когда-то старшее поколение, накрывало Тасю с головой.

Не то чтобы со скоростной трассы многое можно было разглядеть. Это в России, как заметил Алексей, загруженные шоссе прутся прямо через деревни, и никого это не трогает. В Европе заботятся о комфорте жителей, поэтому трассы проложены в стороне от населенных пунктов.

– У нас колхозники привыкли спать под грохот фур. А здесь такого обычно не наблюдается. В этом есть и плюсы, и минусы. Плюсы – это удобство граждан страны и быстрое передвижение по автобанам, а минусы для нас, туристов, – что из машины ничего толком не разглядишь. Для того чтобы получить впечатления, нужно съезжать с трассы.

Но Тасе и так было интересно. Ведь это не просто поле за окном – это польское поле, которого она никогда не видела! И может, увидит только раз, потому что возвращаться предстоит самолетом. А там, с высоты в десять километров, поди различи этот крохотный кусочек среди миллионов других! Сейчас же видно, что в созревающей пшенице цветут васильки, и эти васильки – будто мелкие синие вспышки на краю сознания, падающие в крохотный кармашек памяти, чтобы лежать там, пока не пригодятся.

В деревню, впрочем, пришлось заехать. Впереди на дороге велись масштабные работы по строительству новой эстакады, и навигатор предложил объездной путь. Он удлинял время в пути на двадцать минут, зато можно было ехать, а не стоять в унылой очереди из фур, с фырканьем портивших воздух.

Алексей свернул на более узкое шоссе и предложил заодно сделать остановку и размять ноги. Тася была согласна. Мартин, видимо, тоже: приближалось время обеда. Следовало покормить кота, позволить ему погулять, а самой отправить очередную отчетную фотографию Инге. Заводчица отвечала скупо, в основном смайликами.

Польская деревня оказалась словно игрушечной: чистые домики с геранью на окнах, мягкие занавески, покатые черепичные крыши. Как будто архитектор набросал проект на листке бумаги, решив: пускай будет сказка! – и воплотил ее одним взмахом руки. Тася жадно впитывала детали. Вот смешной молоток в виде дятла, вот выкрашенная зеленой краской дверь с завитушками, а вот глиняный горшок, торжественно сохнущий на заборе. Милые штрихи, удивительным образом делавшие картину не совершенной, но завершенной.

– Я загляну в магазин, возьму воды в машину. Хочешь кофе? – Алексей кивнул в сторону поселкового мини-маркета. – Там, судя по наклейке на двери, наливают кофе с собой.

– Возьми, – обрадовалась Тася.

– Черный без добавок, я запомнил. Ничего, доедем до Вены и завтра с утра пойдем кофе пить! – Он потер руки. – Австрийцы в этом толк знают. Потерпи немного.

– Да я и так не мучаюсь.

Алексей ушел, а Тася, решив, что на этот раз сама справится с несговорчивым котиком и научится извлекать его из переноски, открыла дверцу. Едва успела поводок к ошейнику прицепить, кот выскочил и бросился на травку, не дожидаясь лотка.

– Жить захочешь – и не так раскорячишься, – задумчиво процитировала Тася «Особенности национальной охоты». Мартин даже не посмотрел на нее. Он был занят. Закончив свои дела, кот брезгливо начал копать газончик. Оттащив зверя с травы, девушка поставила перед ним миску.

Тася опасалась, что на второй день пути кот устанет (хотя от чего он может устать? От глубокого сна клубочком?..) и начнет отказываться от еды. Она уже успела погуглить информацию о перевозках животных в машине и прочитала, что иногда из-за стресса они отказываются есть и пить. Судя по всему, стресс у Мартина в основном накапливался от размеров предлагаемых ему порций. Съев, он укоризненно смотрел на Тасю с выражением на морде: «Это все? Так мало? У тебя есть совесть – обижать маленького котика?»

– Британцы склонны к полноте, – поделилась с ним своими интернет-знаниями Тася. – Так что больше не могу дать при всем желании. Новые хозяева тебя могут баловать как хотят, а у меня четкие инструкции.

Мартин с видом голодающего принялся в третий раз вылизывать миску, и Тася не устояла.

– Ладно, еще чуть-чуть! Но больше не проси! В переноску не поместишься.

– Снова с ним разговариваешь?

Тася вздрогнула и выпрямилась. Алексей подошел совершенно бесшумно; в руках он держал два стаканчика с кофе.

– Ну… да. Наверное, странно разговаривать с котом, но… Мне кажется, он все понимает.

– Всё ему нужное он точно понимает. – Алексей протянул Тасе ее стаканчик. – Вот, держи. Кофе, конечно, так себе, но еще немного подождать – и будет венский. Тьфу, как-то я не очень удачно выразился. Этот кофе в венский не превратится! А вот доедем мы до столицы Австрии, там уж…

Взгляд Таси сместился Алексею за плечо. Из мини-маркета вышла семья – мама и две дочки. В том, что это дети молодой улыбчивой женщины, сомневаться не приходилось. У обеих девчушек были такие же светлые, чуть вьющиеся волосы и задорные носы-«кнопки». А самое главное, одеты и мама, и девочки были в платья из одинаковой ткани. Только крой у всех разный. У мамы – юбка-солнце до колен, у младшей девочки – платьице «в пол», у старшей, наоборот, короткое, задорное. А расцветка у всех одна – белая в синюю полоску, с веселыми рыбками. Кажется, это называется family look…

Замерев, Тася смотрела, как женщина уходит, держа за руки девчушек. Солнце так сияло, освещая эту радостную картину, и краски были настолько нестерпимо позитивными, словно кричащими – вот оно, счастье, бери его, бери! – что Тася чуть не кинулась за уходящей семьей. Так котенок кидается за солнечным зайчиком – волшебной золотистой наградой, которую невозможно поймать! Тебе кажется, она у тебя в лапках, а она уже ускользнула…

– Тася, – проговорил Алексей где-то рядом, – Тася, посмотри на меня! Что случилось?

Видимо, лицо ее было совсем уж странным, если Алексей спрашивает. Тася усилием воли заставила себя встряхнуться, вынырнуть из-под толщи сияющей воды. И, к удивлению, это получилось легче, чем два месяца назад. Древние мудрецы были правы. Время лечит, по капле роняя минуты, которые точат камень.

– Ничего. – Она заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла пластиковая, но уж какая есть. – Я просто вспомнила один неприятный эпизод.

– Сейчас все в порядке?

– Да. Поехали быстрее, ладно?

Потом они долго ехали без остановок. Дорога то шла в гору, то ныряла вниз, где пейзаж расплескивался равнинами, высовывал острые щеточки елового леса или гордо демонстрировал синие глаза озер. Тася пыталась читать названия населенных пунктов на польском и в конце концов чуть язык не сломала. Шутка ли – Пекары-Слёнске, Радзёнкув, а на закуску – Ястшембе-Здруй!

В Чехии, чью границу миновали быстро и как-то незаметно, стало еще хуже. Тася только глаза таращила, пытаясь осознать написанное на указателях.

– Кромержиж! Шлапанице! Как они вообще живут в этой стране?!

– Очень хорошо, пьют пиво и едят кнедлики. Кстати, не хочешь кнедликов? Героев ждет еще один придорожный трактир. Правда, тут я никаких отзывов не читал, придется положиться на удачу.

Заехали в первое попавшееся заведение, обещавшее чешскую кухню во всей ее красе – и не прогадали. Ресторанчик оказался самым обычным, с дешевыми столами и пластиковыми стульями, но кормили там так, будто хотели оставить посетителей при себе навсегда. Жирными, сонно моргающими и требующими еще пива. От пива пришлось несколько раз отказываться; ну ладно, пан за рулем, а пани, пани не хочет пенного напитка? Вкусного, сам Франтишек готовил, а он, поверьте, знает, каким должно быть настоящее пиво!

– Ты, может, попробуешь? – предложил Алексей. – Чешское пиво и правда достойное.

Тася покачала головой.

– Мне нельзя, я таблетки пью, с ними алкоголь не сочетается.

– Тогда ясно.

Он виду не подал, что ему любопытно – какие это таблетки и зачем Тася их пьет. Она тоже не собиралась откровенничать перед случайным попутчиком. Хотя Алексей ей нравился, и будь Тася сейчас живой, по-настоящему – со всеми чувствами, доверием к людям и готовностью шагнуть навстречу, – может, она бы и подумала о чем-то большем. Алексей уже сказал, что жены и детей у него нет, только несколько раз упоминал в разговорах сестренку.

Тася мысленно пнула себя. Какое ее дело? Вдруг у него девушка есть, а она, Таисия Валевская, никогда никому поперек дороги не вставала. Во всяком случае, осознанно. Она была не из тех, кто хочет зубами и когтями вырвать свое, лишь бы заполучить лакомый кусочек в полное владение. Да и сейчас не тот период, чтобы заводить новые отношения. Может, потом, когда удастся немного оттаять…

Тася очень надеялась, что удастся. У нее хороший прогресс, она уже не та замороженная рыбина, что два или три месяца назад. Может общаться, даже улыбаться и смеяться, причем искренне. Провела с почти незнакомым человеком полтора дня – и все еще жива. Полтора дня наедине с мужчиной.

Хотя про этого Тася точно знала, что он не пытается ее обмануть. Он – случайный попутчик, возможно, хороший знакомый, с которым останется дружеская связь. Ему незачем заставлять Тасю делать так, как ему нужно. И вообще… заставлять.

В тот момент, когда Тася решила, что ему совсем не любопытно, Алексей произнес:

– Ты меня извини, если лезу не в свое дело, но вдруг мне надо знать. Что это за таблетки? У тебя сердце не больное? А то я гоню сто двадцать…

– Гони, мне нравится скорость. Нет, с сердцем у меня, слава богу, все в порядке. – «И иногда кажется, что я осталась вовсе без него». – Это другие таблетки. Антидепрессанты.

Алексей кивнул.

– Ясно. Тяжелое время?

– Да. – Тася сглотнула. – Да, можно и так сказать.

– Тогда действительно придется обойтись без пива. – Он еле заметно улыбнулся. – Но вот не представляю, как ты от Полины сможешь отмахаться! Она же очень любит мартини. Это знают все, кто знаком с ней хотя бы десять минут.

– Полине я сумею сказать «нет». – Тася расслабилась. Манера Алексея не лезть не в свое дело была достойна уважения. – Спасибо, что не осудил.

– Ты опять меня меряешь какими-то странными мерками, – заметил Крапивин, сложив перед собою руки на столе. Официантка поставила перед гостями по большой чашке кофе, но ни Алексей, ни Тася не обратили на это внимания. – Почему я должен осуждать тебя? И какое тебе дело до моего осуждения?

– Я… это по привычке. – Тася скомкала салфетку и отодрала от нее крохотный кусочек. – Я переучиваюсь, честно. Просто… Когда люди слышат слово «антидепрессанты», они обычно начинают либо охать, либо подозрительно на тебя смотреть. Психиатр – «стыдный» врач. Пошел к нему – как приговор себе подписал, что ты псих с диагнозом. А бывает ведь по-другому. Бывает, что внутри тебя такая дыра, в которую проваливаешься с головой, как в болото. Дышать невозможно, тянет все ниже, и единственное, чего хочется, – это поскорее прекратить. – Она улыбнулась. – Но остается крохотный кусочек, который хочет все исправить. И вот тогда цепляешься за это желание и делаешь все, чтобы оно осуществилось. Идешь к врачу, откровенно говоришь с ним и принимаешь его авторитет. Немного ходишь овощем, а потом ничего. И говорят, со временем совсем хорошо станет. Не так, как было, по-другому. Мы все меняемся, с дырами или без. – Тася спохватилась. – Извини, что это на тебя вывалила.

– Я сам спросил. И как твоя дыра? Отпустила тебя?

– Наполовину. Я уже держусь за березку и лезу из болота.

Алексей хмыкнул.

– Мне нравятся твои аналогии. Они у тебя очень… объемные. Ты, случайно, книжки не пишешь?

– Нет, – вздохнула Тася.

– Подумай об этом. – Он помолчал. – И вот еще что… Я сейчас скажу банальность, ничего небанального на ум не идет. Если захочешь об этом поговорить, я не против. Знаешь, бывает иногда полезно выговориться случайному человеку. Эффект попутчика, слышала о таком?

– Ты что! – испугалась Тася. – Я тебя этим грузить не стану!

– Грузить – это если без приглашения. А я сам предложил. Подумай.

Глава 8

До сумерек ехали почти без разговоров. Алексей сказал, что желает поразмышлять и послушать музыку, а если Тасе хочется, она может поспать. Девушка решила воспользоваться столь любезным приглашением: ночью ей снилась всякая ерунда, забивавшая прохладные тихие сны, и Тася плохо выспалась. Она еще ни разу не спала в машине на дальнем перегоне и не знала, удастся ли заснуть, однако отключилась почти сразу.

Проснулась Тася оттого, что Алексей ее тормошил.

– М-м?

– Там кот что-то возится, – сообщил Крапивин. – Наверное, хочет на свидание с лотком. Надо б выпустить.

– Хорошо. – Тася потерла заспанные глаза. – На заправке?

– Заправки тут шумные, с фурами, да и ближайшая километров через десять. А вот через два нам обещают зону для пикников, я заметил знак. Думаю, там и остановимся.

И действительно, вскоре обнаружился съезд в лес. Зона для пикников лежала чуть в стороне от дороги, отгороженная от трассы стройным отрядом разлапистых елок. Алексей вырулил на парковку и остановил машину. Мотор затих, и в открытые окна тут же полезли лесные запахи – хвойный флер, покруче, чем в освежителе, отголоски прелой листвы и нежный, но отчетливый грибной дух. И здесь он. Скоро настанет грибное время, можно будет ходить в подмосковный лес с корзинкой и выковыривать из мха крепкие боровички и уверенные в себе маслята.

Мартин и правда возился в переноске, трогал лапой дверцу. Внутри у него была постелена пеленка, однако принципиальный кот еще ни разу на нее не нагадил. Соблюдал чистоту в спальне, можно сказать.

Алексей вышел из машины и ждал, пока Тася прицепит к ошейнику кота поводок.

– Лоток нужен?

– Думаю, Мартина вполне устроит травка. – Тася взяла кота и опустила его на землю. Британец тут же устремился к лужайке и присел там.

– Очень аккуратный кот, – заметил Алексей. Он ходил туда-сюда, разминая ноги и засунув руки в карманы. – А ведь казалось бы, домашний и должен бояться природы.

– Кстати, о природе. Надеюсь, тут нет клещей, – вдруг встревожилась Тася. Встречи с коварными возбудителями энцефалита на парковке ожидать не приходилось, а тут-то лес! – Не хочется сдать хозяину кота, в котором торчат насекомые…

– А ты его знаешь? Хозяина? Полина не говорила, кто он? – спросил Алексей, остановившись рядом. Тася покачала головой.

– Нет. Даже имя не упоминала. Оно в документах есть, но я все время его забываю. Какой-то Антонио… Мне без разницы, лишь бы человек был хороший. Мартин заслуживает хозяина, который не предаст его во второй раз.

Алексей промолчал.

Пока Мартин, доделав свои дела, ожесточенно их закапывал (прерывать ритуал не следовало), Тася огляделась. Широкая парковка, на которой их машина оказалась единственной, несколько столов и скамеек, мусорные ящики, даже кабинка биотуалета. «До чего техника дошла!» – вспомнила Тася фразу из мультика о Простоквашино и тут же ответила себе: «Это не техника дошла, это я сама сюда дошла! На лыжах!»

Как только Тася подумала, что сейчас действительно довольно позднее время для пикников, потому-то они с Алексеем тут одни, на парковку вырулила еще одна машина. Это был минивэн с тонированными стеклами, весь гладкий и обтекаемый, словно кит. Хотя, когда машина приблизилась, Тася увидела, что она совсем не новая: на ее боках виднелись пятна ржавчины, словно разъедавшие края дверей. Номера были российские.

Тася по привычке хотела зацепиться взглядом за знаки – цвета, цифры, да хотя бы форма! – но ничего не бросалось в глаза, и это вдруг вызвало у нее смутную тревогу. Тася подхватила Мартина, уже достаточно покопавшегося в лесной траве, и кот обнял ее лапами за шею. Усы щекотали кожу.

Алексей медленно обернулся, проследив за взглядом Таси, а потом вдруг взглянул на нее коротко и остро.

– За машину! – приказал он, и Тася инстинктивно почувствовала, что надо его слушаться.

Она одним движением забросила Мартина в переноску вместе с поводком (потом разберемся!), захлопнула дверцу и скорее угадала, чем услышала, что Алексей нажал на брелок. Джип щелкнул, запираясь.

Чужая машина остановилась почти нос в нос с джипом, дверцы ее распахнулись, и Тася…

Нет, она не видела лица того человека, который напал на нее вчера вечером в яблоневом саду. Она не могла почуять его запах издалека, хотя не сомневалась: рядом – узнает. Тася скорее угадала, что это он. Тот, кто сидел за рулем машины, а теперь двигался к ней и Алексею, мог говорить злые, грязные слова, оставлявшие в сознании глубокие царапины. В сумерках было плохо видно его лицо, но походка, как и у всех остальных, не предвещала ничего хорошего.

Четверо.

– Что, думали, не найдем? – лениво поинтересовался водитель, и Тася вздрогнула: догадка оказалась верна. Это его голос. – А зря. Нехорошо прятаться, ай-яй-яй. Поговорим?

– Конечно, – согласился Алексей.

И прыгнул на него.

В голливудских фильмах, отрешенно подумала Тася, бандиты и герои сначала ведут длинные разговоры и уже потом дерутся. В голливудских фильмах нужен диалог, проясняющий, что происходит. Алексей не стал ничего прояснять. Он молча кинулся драться.

Тася знала, что от нее толку немного. Отголоски парализующего страха, накрывшего ее вчера в саду, возвратились и теперь заставляли коленки мелко дрожать, но, к счастью, разума не лишили. Тася забежала за джип, который хоть немного отгораживал ее от опасности, и просто смотрела, как Алексей… бьет.

Это не было похоже на танец или соревнования. Однажды Тасин случайный знакомый, занимавшийся боевыми искусствами, сказал ей: «Есть программа, которую ты выполняешь на матах к удовольствию жюри. Есть театральные постановки. И есть реальная жизнь, где либо ты, либо тебя. Там не до… финтифлюшек».

Все движения Алексея были скупыми, расчетливыми и точными. Он не рисовался, а бил, бил резко, и даже численное преимущество противников его не смущало. Один уже валялся на земле, двое других держались за животы, а четвертый, тот самый водитель… Тася дернулась, ощутив движение сзади, и тут ее схватили за плечи.

– Что, поговорим еще немного? – жарко выдохнул бандит ей в ухо.

Предыдущая ночь словно вернулась – Тася даже запах яблок почуяла, хотя никаких яблонь тут и близко не было. Снова накрыл душный страх, ощущение собственной беспомощности, и Тася сжалась в комочек, сгорбилась, будто пытаясь убежать от того отвратительного, что нависало над нею и мерзко дышало в шею.

А потом распрямилась.

Человек, напугавший ее один раз, не ждал от нее подвоха. Вчера он легко схватил эту сучку в саду – беспечную, словно стрекоза! – и обломал бы ее блестящие крылышки, если б не чертов пес. Сегодня он чувствовал желание отыграться и собирался как следует повеселиться с девчонкой после того, как дело будет сделано. Она была не в его вкусе, ему нравились более грудастые, фигуристые, где есть за что ущипнуть, однако к чертям разборчивость. Он повеселится. Справедливость должна торжествовать.

И внезапно вместо стрекозы, которую можно смять двумя пальцами, у него в руках оказалась крыса.

Тася извернулась немыслимым образом, сделавшись вдруг неподатливой, жесткой, подпрыгнула, оттолкнулась ногами от машины и совершила резкий рывок назад. Она ударила человека плечами в грудь, и он почувствовал, как падает. Он инстинктивно разжал руки, пытаясь смягчить падение, и это ему бы удалось, если б голова не встретилась с огораживающим парковку бордюром. Кто, черт возьми, придумал разбросать здесь булыжники?! Сознание человек не потерял, но затылком приложился основательно, в глазах все поплыло. Он зашарил, ища крысу, но она, упавшая на него, уже успела куда-то деться. Сучка! Чертова сучка! Теперь ей не жить!

Он с ревом начал подниматься, и тут его подхватили под руки и куда-то потащили. Голос приятеля что-то взволнованно говорил в ухо, и, прислушавшись, человек различил слова:

– … туристы! Валим! Валим!

Сквозь пелену на глазах человек увидел, как в зону отдыха одна за другой въезжают две легковушки. С заднего сиденья одной из них на него с любопытством таращились сразу три детские мордахи.

…Когда минивэн, в который со скоростью света погрузились нападавшие, рванул с места и исчез за поворотом, тут же влившись в поток машин на трассе, Тася выпрямилась и вышла из-за куста. Куст, густо обсыпанный неизвестными ей ягодами, прятал ее слабо, но что еще придумать, девушка не знала. Страх, сковавший ее вначале, исчез полностью, его место занял лихорадочный азарт. Алексей справился со своими противниками без ее помощи, а Тася справилась со своим.

Алексей тут же подбежал, схватил ее за плечи, завертел, высматривая повреждения.

– Ты как? Он тебя не поранил? Я видел краем глаза, но не успевал…

– Я в порядке. – Тася подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Алекс, кто это такие? Они же определенно за нами едут. И им что-то нужно. Хорошо, что у них не было ножей или пистолетов…

– Вряд ли бы они стали применять оружие, – пробормотал Алексей, глядя в сторону. Он хотел еще что-то добавить, однако тут к ним подбежал водитель одной из подъехавших машин.

– С вами все хорошо? – заговорил он быстро-быстро на английском, так, что Тася его едва понимала. – Мы решили остановиться на ужин и вдруг увидели… Надо вызвать полицию!

– Спасибо, – твердо ответил Алексей на прекрасном английском, – с нами все хорошо. Думаю, полиции не нужно. Я не запомнил ни номеров, ни примет.

Он не смотрел на Тасю, и та промолчала. Происходящее нравилось ей все меньше и меньше.

– Благодарю за ваше участие, – твердо сказал Алексей туристу, – нам надо ехать. – Открыл машину и почти силой задвинул Тасю на переднее сиденье.

Она забралась в джип и только сейчас вспомнила о Мартине. Кот тихо сидел в переноске и не вышел, когда Тася, нагнувшись к нему, открыла дверцу и отцепила поводок. Мартин собрался в большой распушенный шар и зыркал оранжевыми глазами, напоминая отгоняющего врагов филина. Поза «всех напугал, сам больше всех напугался».

Алексей быстро сел на водительское сиденье, завел мотор и рванул с места – Тася едва успела пристегнуться. Защелкнув ремень, она хладнокровно поинтересовалась:

– Ты хочешь их догнать и продолжить?

– Я хочу как можно скорее убраться отсюда, – произнес Алексей. – Причем не тем путем, которым планировал ехать. – Он бросил на нее короткий взгляд. – Как ты освободилась?

– Оттолкнула его. У меня сильные ноги, я плаванием занимаюсь. Он упал, я отбежала в сторону.

– Почему не побежала в лес?

– Я бы там заблудилась в момент. Да и убегать по лесу сложно. И тебе могла потребоваться помощь. Хотя из меня помощник… – Тася криво усмехнулась.

Она чувствовала себя… иначе. Как будто рывок, в который она вложила всё отчаяние и злость, рывок, отбросивший ее врага и заставивший его разжать руки, смыл недавний страх, словно цунами. Было грязное стекло – а стало чистое, и сквозь него видно город с разноцветными крышами и воздушных змеев над ним.

– Может, следовало давным-давно прыгнуть с парашютом… – пробормотала Тася еле слышно, ощущая адреналин в крови, и Алексей переспросил:

– Что?

– Ничего, – повысила она голос. – У меня к тебе один вопрос. Мне следует тебя бояться?

Он покачал головой, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет. Я тебе не враг.

– Но ты знаешь, кто были эти люди.

– Догадываюсь.

– Скажешь ли мне?

Алексей глубоко вздохнул.

– Тася, послушай… Я бы очень хотел тебе все объяснить. Ты уже сама поняла, что происходит нечто странное, если так можно назвать все эти… происшествия. – Он скривился. – Дело в том, что ты ни при чем. И вмешивать я тебя не хочу. Обещаю, больше такое не повторится, никто нас не найдет. Я буду осторожен. Возможно, нам следует ехать весь завтрашний день, чтобы добраться до Флоренции ночью…

– Подожди, – перебила его Тася. – Ты замешан в чем-то не очень хорошем? Ты… кого-то…

Алексей резко съехал на обочину и затормозил. Сзади возмущенно посигналили.

– Таська, – сказал Крапивин проникновенно, – ты мне очень-очень нравишься. Ты необычная, и… в общем… ай, не умею я это говорить. Но я не хочу, чтобы ты думала, будто я способен тебе навредить. Мне очень паршиво и хотелось бы объяснить тебе все, однако для нас обоих самый лучший выход – это делать вид, будто ты ничего не знаешь. Если ты готова с этим смириться… Так безопасней. Для тебя.

Тася молчала, глядя ему в глаза. Алексей сейчас находился очень близко, от фар проезжающих машин по его лицу все время летели блики, и в сумерках не представлялось возможным понять, врет он или нет. Тася прислушалась к себе. Раньше она верила в свою способность распознавать ложь, потом жизнь доказала, что это ошибка. Ничего такого Таисия Валевская не умела. Однако сейчас вроде бы новая жизнь.

Тася чувствовала себя проснувшейся, словно рывок и ее маленькая победа повернули в ней выключатель – и внутри стало светло. Ей говорили, так может произойти, и советовали не пугаться. Тася не испугалась. Как можно бояться себя, ставшую лучше?..

– Ладно, – произнесла она медленно, – договорились. Я не стану тебя пытать. Мы едем во Флоренцию. Если хочешь, одним перегоном или двумя, но я бы хотела оказаться там поскорее.

– Понимаю. – Алексей снова завел мотор. – Тогда сейчас заглянем на заправку, у нас бензин почти на нуле. И едем в Вену. Я заодно перебронирую отель, возьмем что-нибудь в шумном месте, чтоб незаметно не подобраться.

Глава 9

Заправка обнаружилась через несколько километров – здоровенная, с огромной парковкой, забитая фурами. Пришлось даже отстоять очередь. Тася отказалась выходить, и Алексей отправился платить сам. Ему не хотелось светить карточку, поэтому он решил рассчитаться наличными. Вроде бы преследователей не видно, однако Алексей хотел окончательно запутать следы.

Как же он так лоханулся, а…

Это все чертова самоуверенность. Предпринял, как ему казалось, все нужные меры безопасности, на границе никого не засек, и вот пожалуйста – сюрприз! Они целый день сзади тащились, а Алексей ни сном ни духом.

Тасю жалко. Ему стало жалко ее еще тогда, когда все начиналось, и он даже спросил, нельзя ли подсадить к нему кого-нибудь другого, однако ему сказали «нет». Ладно, подумал Алексей, ничего личного. Она не узнает.

Оказалось, личное есть. Еще как есть!

Она покорила его сразу – девушка-птица с челкой и хвостиком, одновременно неловкая и плавная, как река. Когда Тася болтала с ним, то часто смеялась мелким рассыпчатым смехом, звонким и очень приятным. Век бы слушал. Алексею казалось, что женский смех, способный его привлечь, остался в прошлой жизни, закончившейся год назад.

В этой, теперешней, жизни, подчиненной только одной цели, женщины оставались размытыми силуэтами, картонными фигурками в руках игроков. И тут одна из них, едва усевшись в его машину, разбудила в Алексее совесть. Да так хорошо разбудила, что он все время от совести мучался. Думал, думал, как отвести от спутницы беду, и так и не придумал.

Впрочем, вначале все представлялось относительно безопасным. А вчера, когда на Тасю напали в саду, Алексей сразу понял: схема дала сбой, что-то идет не так. Никакой это не алкоголик из местной деревни. Это они.

Конечно, Крапивин меры сразу предпринял. По-хорошему, следовало уезжать оттуда немедленно, однако он слишком устал, чтобы вести машину всю ночь. После ужина Алексей попросил хозяйку приказать одной собаке охранять коттедж – и всю ночь улавливал, как огромный пес бродит вокруг домика. Не бог весть какая защита. Алексей дремал вполглаза и был готов, что за ним придут. К счастью, этого не случилось.

Он не думал, что они настолько наглы. Значит, игра идет всерьез – и не совсем по тем правилам, что ему были озвучены. Что ж, он тоже умеет серьезно поиграть. Не мальчик.

Расплатившись за бензин, Алексей подумал минуту и вышел с заправки через запасной вход так, чтоб сидевшая в машине Тася не могла его видеть. Достал телефон, набрал номер и, когда ответили, заговорил без приветствия:

– Что ж ты, Гриша, творишь, а?

– О как! – весело откликнулся собеседник, и Алексей, как наяву, увидел его белозубую улыбку и буйные кудри. – Кто мне звонит! Чего звонишь, Лешка? Ты ехать должен.

– Дуболомы твои, – сказал Алексей спокойно, – полезли не в свое дело.

– Леха, так ты их вынудил. – Голос сделался вкрадчивым. – Маячок снял – зачем? Да не просто снял, а к жопе какого-то дачника прицепил, и мои за ним тащились, пока этот тарантас с морковкой не увидели. Конечно, ребята расстроились. Как мы с тобой договаривались? Тихо, мирно, под наблюдением.

– Так это ты, Гриша, не хочешь тихо-мирно. Я-то еду себе и еду, а меня бить пытаются и женщину пугают. Это тебе красивой жизни захотелось? Кинуть хочешь, да не меня, а…

– Что бы ты понимал в красивой жизни! – с чувством перебил его собеседник. – Я уже знаю, что ты мне сейчас наболтаешь. Так вот молчи и слушай. Я свое возьму. А если вздумаешь кому-то еще сказать, или позвонить, или начальство наше с тобою предупредить, так знай – не поверят тебе. Ты кто? Салага, новичок. То ли дело я, я в деле давненько. Скажу, что ты всех кинуть хочешь, и капец тебе, Леха. Все понял, хороший ты мой?

И положил трубку, не прощаясь.

Алексей тихо выругался. Ему требовалось время поразмыслить, однако он и так задержался дольше, чем следовало. Тася может начать беспокоиться.

Или нет. С какой стати ей беспокоиться за него?..

Тася сидела в машине, никуда не делась. При виде Алексея даже улыбнулась, хотя он представить не мог, что творится сейчас у нее в голове. На ее месте он бы уже взял кота под мышку и искал какие-то другие способы добраться до Флоренции. Или позвонил полицейским. Или…

– Послушай, мне надо тебе кое-что сказать, – произнесла Тася, когда Алексей сел на водительское место. Он уже обреченно приготовился выслушать один из вариантов (полиция, высади меня, я пожалуюсь Полине…), однако Тася произнесла совсем другое. – Видишь вон ту машину?

Алексей посмотрел туда, куда указывала девушка. Неподалеку на парковке замерла далеко не новая «Ауди», ни водителя, ни пассажиров не видно.

– Кажется, нас не оставили в покое, – объяснила Тася. – Я запомнила номер. Эта машина проходила перед нами контроль на границе.

Алексей прищурился, вглядываясь.

– Австрийские номера. Ты уверена? Австрия совсем рядом, тут полно местных автомобилей.

– На девяносто девять процентов, – твердо произнесла Тася. – Я очень хорошо запоминаю все визуально. Очень. И номер тот же самый. Только вот…

Она замолчала, покусывая губу, и Алексей подтолкнул:

– Что?

– Номера те же. Машина другая.

Григорий Басов всю жизнь считал, что судьба обошлась с ним несправедливо. Вырос он в неблагополучной семье. Родители его пили… нет, даже не пили, а бухали по-черному, продавая из дома все ценное и совершенно не заботясь о том, что семья будет есть на ужин. Иногда они трезвели, мать ужасалась, кидалась наводить порядок и жалко смотрела на Гришу, постоянно перед ним извиняясь. В эти моменты он ненавидел ее гораздо больше, чем когда она была пьяной. Даже маленького Григория бесил ее жалкий вид и попытки оправдаться.

Если уж пьешь, так пей, пей залихватски, с размахом, как, например, сосед дядя Петя. Тот не только продал из дома абсолютно все и спал теперь на вонючем матрасе, но и умудрился разогнать всех детей, которые сначала хотели ему помогать. В конце концов дети плюнули и оставили отца догнивать самостоятельно. Однако отец все еще жил и периодически притаскивал паленую водку Гришкиной маме и папе.

От паленой водки-то все и произошло…

Однажды она оказалась слишком уж некачественной, и через некоторое, довольно непродолжительное после ее употребления внутрь, время родители Гриши вместе с соседом отошли в мир иной. Мальчик в тот момент находился в школе, а когда пришел, распахнул дверь и увидел композицию на кухне, то стоял минут десять, просто глядя на нее. Гриша был достаточно сообразительным пареньком, чтобы понимать: его жизнь сейчас круто переменится. Никаких родственников, кроме родителей, у него не имелось, а если имелись, то он о них не знал. Поэтому морально Гришка уже подготовился к тому, чтобы жить в детдоме.

Однако органы опеки, подсуетившись, отыскали у десятилетнего пацана очень дальнюю родственницу – тетку, жившую в Москве. Гришка, до той поры прозябавший в Нижнем Новгороде, о столице знал лишь понаслышке и никогда там не бывал. Хотя его одноклассники катались туда регулярно вместе с родителями и потом хвастались купленными в Москве шмотками. Гриша ничем таким похвастаться не мог. И тут вдруг оказалось, что он круче всех своих одноклассников, что он уезжает в Москву! Ура! Вот это удача! Теперь он был даже благодарен своим непутевым родителям, которые своей смертью избавили его от жизни в провинции и подарили ему Москву.

Но удача повернулась неожиданной стороной.

Тетка, хмурая, утомленная женщина, работала вахтершей на складе и жила довольно бедно. Ни о какой столичной состоятельности тут речь не шла. Гришке пришлось сосуществовать с ней в крохотной и довольно захламленной квартирке, где ему не разрешалось трогать и делать почти ничего. Старые вещи, к которым тетка иногда не прикасалась годами, странно и противно пахли растрескавшейся старостью, а свод правил, большинство из которых начиналось с «не трожь» и «не смей», изрядно утомлял.

Привыкший к свободе при родителях-алкоголиках, Гришка сначала возмущался, потом устроил подростковый бунт. Однако у тетки был на все один ответ: не хочешь со мною жить, давай в детдом! Она – очень дальняя родственница, и органы опеки ее поддержат, если она решит избавиться от незадачливого племянника. А на мнение окружающих тетке всегда было плевать.

Гришка подумал-подумал и притих. В конце концов, никто не мешал ему дотерпеть до совершеннолетия и после этого свалить из этой нафталиновой гробницы. Он лениво учился в школе, переползая с двойки на тройку, и единственная пятерка у него была по физкультуре.

В институт Гришка не поступил, пришлось идти в армию. Впрочем, это тоже можно было назвать удачей. Привыкший с детства постоять за себя, Басов был как волчонок, который мог дать отпор практически любому. При попытке его нагнуть он начинал так яростно сопротивляться, что отступались даже самые жесткие обидчики. Что-то в Григории появлялось бешеное, отвратительное, лезущее изо всех щелей, и обычные агрессоры просто отшатывались, стараясь не вляпаться в то, что полезло. Гриша быстро сообразил, как на него реагируют, и вовсю этим пользовался.

К концу службы он имел среди товарищей немалый авторитет, а также завел кучу знакомств, которые раньше бы казались ему бесполезными, но теперь могли привести его к хорошей жизни.

В армии люди были разные, поэтому Гриша без труда нашел себе приятелей, которые уже некоторое время промышляли не совсем законными операциями. Он уже понял законы жизни и знал, что честно заработать себе приличное состояние не сможет. Да и кто в России живет честно? Смешно, право слово. То, что Гриша не связался с плохой компанией давным-давно, в Нижнем Новгороде, можно было бы объяснить скорей неудачей, чем удачей. Он очень жалел, что не поднабрался кое-каких сведений заранее, еще в детстве, и поэтому пасовал перед более опытными приятелями. Однако он считал, что всегда сумеет все наверстать.

После армии Басов возвратился в Москву, где тут же ввязался в очень сомнительную историю, включавшую в себя грабежи ларьков и таксистов.

– Мелко, конечно, однако надо же с чего-то начинать, – говорил себе Григорий, отбирая у очередного испуганного абхазца туго набитый кошелек.

Басов быстро сколотил себе команду, которая помогала ему осуществлять довольно дерзкие замыслы. К продавцам и обычным людям эти ребята не лезли, а вот на владельцев ларьков их внимание распространялось – и чем дальше, тем больше. В конце концов одного из банды сильно прижали, и, боясь, как бы он не сдал остальных, Григорий, кляня судьбину, свалил в провинцию. Он скрипел зубами: так хорошо всё начиналось! Тогда-то Гриша впервые и подумал, что он неудачник. Но на свои действия он результаты не списывал – списывал на злой рок, тупых подельников и борзых ментов.

В провинции от скуки Басов начал изучать возможности интернета и обнаружил, что его, Гришина, привлекательная внешность, а также умение говорить комплименты действуют на женщин не только в реальности, но и на просторах Всемирной паутины. Сколько было сайтов знакомств, где тусовались одинокие дамочки! Грише от природы досталась впечатляющая внешность, и он даже подумывал, не пойти ли ему на актерский. Однако со временем оставил эту мысль. Институт – это только потеря времени, считал он, а нужно делать деньги, чтобы потом, несколько лет спустя, спокойно валяться на мягком песочке под пальмой, подзывать щелчком пальцев официанта и заказывать у него текилу. Или же загорать, лежа в шезлонге, на газоне у своей виллы в Ницце. Хотя до виллы в Ницце Григорию было еще пахать и пахать. Иногда она виделась ему в мечтах, однако он довольно трезво оценивал свои возможности и понимал, что подобные деньги не крутятся там, где плавает он, мелкая рыбешка. Для того чтобы их заработать, ему следовало подняться к акулам.

Пока же Григорий принялся развлекать женщин и извлекать из них лишние для них денежки. Для него бабки были совершенно не лишними. Нет, альфонсом Басов не был, он придумал другое. В Сети он представлялся безутешным вдовцом, который к тому же болен неизлечимой болезнью.

«Мне осталось недолго, – проникновенно писал он очередной дамочке, ахавшей над его несчастной судьбой, – но как хорошо, что мои последние дни окрашены тем, что я встретил тебя!»

Он говорил кучу банальных комплиментов, которые обычно считаются затасканными и старыми, и никто уже не употребляет их, однако от Гриши почему-то их воспринимали очень хорошо. Он знал о себе, что прекрасен, и хотя никогда не пользовался в Сети своими собственными фотографиями, дамы млели.

Потом в какой-то момент Григорий жаловался, что ему не хватает денег на жилье, и он умирает практически в одиночестве. Так как для своих манипуляций дамочек он выбирал иногородних, живших по минимуму за две тысячи километров от него, ни одна из них ни разу не прилетела посмотреть, где же он живет на самом деле, и встретиться с ним лицом к лицу. Дамочки просто присылали некую сумму, которой хватало Григорию на ужин либо на жизнь на две недели вперед. В зависимости от щедрости и сострадательности дамы Гриша вел вполне себе хорошую жизнь. А потом в какой-то момент он просто обрывал все контакты, и спустя несколько дней писал жертве с другого имейла, представлялся другом безвременно почившего парня и отправлял ей соболезнование.

«Я знаю, что вы близко общались с Григорием, – писал Гриша, преисполненный вдохновения, и сам жалел себя в этот момент чуть ли не до слез. – Мне очень жаль расстраивать вас этой новостью, но Гриши больше нет с нами…»

Дама плакала и убивалась. Григорий с чувством выполненного долга закрывал имейл и шел искать новую жертву. Иногда их у него бывало одновременно человек пять-семь. Тут главное было не запутаться, что он сказал каждой из них и для кого он еще живой, а для кого уже на пороге смерти. В конструировании лжи Грише не было равных, и он ни разу не накололся.

Однако все было мелко, мелко… Эх, неудачи!

Подняться повыше Грише помог случай. Как-то раз от скуки он решил поискать в Сети своих бывших сослуживцев и наткнулся на одного, который казался ему перспективным. И действительно, перспективы оправдались. Теперь бывший сослуживец разъезжал на роскошной тачке, фотографировался на ее фоне с красивыми длинноногими телочками и распивал дорогущее вино в пафосных ресторанах. Григорий очень сильно сомневался, что сослуживец знает толк в этом вине, однако фотографии в фейсбуке говорили сами за себя.

Немного подумав, Гриша связался с бывшим приятелем и получил предложение вернуться в Москву. Решив, что история с ларьками уже давно утихла, он снова отправился покорять Первопрестольную. Там Басова проверили в нескольких небольших делах. Дела оказались любопытными, а деньги, которые Гриша получил за участие в них, довольно весомыми. Он даже открыл счет в банке и положил туда часть суммы, после чего стал ощущать себя практически богатым человеком. Нет, до острова с пальмами и официантами было еще довольно далеко, не говоря уже о вилле в Ницце, однако начало этой дорожке было положено. Гриша не сомневался, что рано или поздно он сможет пройти ее до самого конца и получить главный приз – благосостояние, когда ты просто не думаешь о деньгах. Это была его заветная мечта, то ли в пику родителям-алкоголикам, то ли просто потому, что он очень любил деньги.

Потом был случай, о котором Гриша не любил вспоминать. Те, кому он теперь подчинялся, «привязывали» своих людей – вот и Басова привязали, словно щенка, на короткий поводок. О том, каким способом это было устроено, Гриша вообще не хотел думать. При мысли о том, что с ним могут сделать, если все откроется, его охватывал панический страх. Нет, нет, он просто живет и зарабатывает деньги. Ничего особенного не было…

А потом, через пару лет, когда Григорий пообтерся в новой компании и стал там фактически своим, да что там – стал окончательно своим, ему сделали предложение, от которого было невозможно отказаться. Никто в здравом уме не мог бы отвергнуть такой жирный, вкусный, блестящий кусок. И Гриша не отверг, что он, дурак, что ли?

Он стал работать над совершенно иным проектом. Проектом тонким, требующим артистизма, ума и особых способностей. Именно он придумал кое-какие мелочи, заботливо оцененные боссами. Грише доверили самому подбирать исполнителей, и выхлоп был такой, что Басов, думая о пополнявшемся банковском счете, только жмурился.

Однако он понимал, что это все равно – капля в море. А ему хотелось заполучить море в полное владение.

И тут этот случай – как раз для того, чтобы уйти на покой.

Да, да, именно так, может же он выйти на пенсию, когда ему еще нет тридцати? Конечно. Он, Григорий, чья жизнь была абсолютно несчастливой с редкими проблесками удачи, это определенно заслужил. И он этот шанс не упустит, и никакой идиот вроде Алексея Крапивина не сможет ему помешать.

Августовским вечером, славно улыбаясь, Григорий набрал номер и, когда ему ответили, произнес почти нежно:

– Облажались, голубчики? Молодцы. Скоро увидимся. Я к вам вылетаю.

Глава 10

С основной трассы пришлось съехать. Алексей задал навигатору путь по каким-то деревням, и следующие два часа путешественники телепались по небольшим дорогам с постоянными ограничениями скорости. Тася в очередной раз оценила, насколько приятно ехать по автобану: никто там тебя не останавливает, едешь свои сто двадцать и горя не знаешь. Здесь же постоянно приходилось притормаживать, навигатор ругался, когда скорость превышали, а также все время советовал сменить путь и вернуться на более удобную дорогу. «Куда вас понесло? – словно взывал навигатор. – Что вы делаете? Посмотрите, вон какое шоссе: отличное, быстрое – через два часа в Вене будете!» Но Алексей был полон решимости сбросить с хвоста преследователей.

В результате Тася досыта насмотрелась на чешские деревни, и, когда автомобиль снова вынырнул на трассу перед австрийской границей, была рада видеть шоссе А5, как родную бабушку. Здесь Алексей уже не считал нужным скрываться. Видимо, он убедился, что хвоста за ними нет, а потому до Вены они поехали уже по нормальному автобану – и долетели за час.

Город начинался издалека – хорошо освещенными заводами, чистенькими промзонами, кучками офисных зданий, гордо стоявших вместе, как будто сплетничающие кумушки. Австрия вообще произвела на Тасю позитивное впечатление. Чтобы не размышлять о том, что происходит вокруг, так как ответов у нее все равно не имелось (а Алексей, кажется, не собирался их давать), она продолжила заниматься тем, чем занималась бы, если бы не вляпалась в неизвестные ей неприятности: она рассматривала то, что лежало по сторонам. И хотя темнота уже сгустилась и увидеть можно было не так много, хорошее освещение в европейских городках помогало Тасе составить хоть какое-то впечатление. Австрия ей понравилась – во всяком случае, на первый и очень быстрый взгляд. Ну а Вена, как утверждал Алексей, снова переключившийся в режим доброжелательного гида, – город вообще волшебный.

– Я там несколько раз бывал, – пояснил он, когда уже подъезжали к столице Австрии и машин стало существенно меньше. Большинство двигалось по автобану дальше, а для местных дачников, возвращающихся в город, время было уже довольно позднее. – Вена – это настоящее место, которое следует обязательно исследовать. Я в ней уже пять раз вместе с партнером побывал и, честно, приехал бы еще раз двадцать.

– Так может, сразу поселиться? – предложила Тася.

– Нет, жить я здесь все-таки бы не смог. Не хочу показаться ура-патриотом, однако мне нравится Москва. Там много возможностей, и, в конце концов, это мой родной город, я в нем с детства люблю жить. Мой ритм. А Вена… туда можно и нужно приезжать. Ну, если разбогатею, может, даже квартирку на окраине прикуплю. – Он усмехнулся, но как-то невесело.

– А что, есть шансы разбогатеть? – невинно поинтересовалась Тася.

Алексей только махнул рукой.

– Скажешь тоже. Нет, я не из тех, кто открывает заводы, газеты, пароходы и потом гребет деньги лопатой. Я на свой бизнес рано или поздно решусь, однако не думаю, что он принесет мне сказочные богатства. Моя предпринимательская жилка весьма скромна.

– Моя тоже, – вздохнула Тася, – хотя я очень-очень сильно старалась. Но поняла, что ничего стоящего придумать не могу. Исполнять – да, исполнитель я вроде неплохой, так говорят. А чтобы самостоятельно бизнесом рулить – мне какого-то стержня не хватает.

Алексей на нее покосился.

– Ну вот насчет стержня я не уверен. Мне кажется, ты очень уверенный в себе человек, просто у тебя период такой выдался.

– Это ты меня не знаешь, – пробормотала Тася.

Кот все это время спал на заднем сиденье. После происшествия он немного еще поизображал из себя пушистый шар с огромными глазами, однако потом успокоился и, завозившись, устроился поудобнее и уснул. Тася твердо была намерена переименовать Мартина в бородатую выхухоль.

– Гостиницу я нам перебронировал, – сказал Алексей. – Будем жить практически в центре. Там, конечно, может быть шумновато под окнами, все-таки туристическая зона, однако это именно то, что нам с тобой сейчас необходимо. И подземная парковка.

– Подземная парковка – это, конечно, мысль, – сказала Тася, отчаянно зевая. – Господи, кофейку бы.

Часы показывали начало одиннадцатого, когда джип въехал в центр Вены. Гостиница, которую выбрал Алексей, располагалась внутри Ринга – старого трамвайного пути, окружавшего самое сердце Вены. Здесь, несмотря на поздний час, было шумно, много народу на улицах, и так как путешественники довольно сильно устали, то не сразу сообразили, куда ехать. В очередной раз Тася вознесла хвалу навигатору, показывавшему путь с педантичностью учителя химии. Если б не механический помощник, исправно приведший их к нужному дому, то, наверное, Тася с Алексеем сделали бы несколько бесполезных кругов по улице, прежде чем отыскали гостиницу. Вывеска на ней оказалась совершенно неприметной.

На всем известном сайте по бронированию жилья не обманули: парковка подземная нашлась, причем охраняемая, поэтому джип туда загнали с огромным удовольствием. Ресепшен тоже, как выяснилось, работает, причем работает круглосуточно. И да, дорогие постояльцы, которые в первый раз останавливаются здесь, могут заполучить что хотят: хотят – кофе, хотят – ужин в номера, а если им возжелается погулять, то центр не спит всю ночь. И прекрасный клерк на ресепшене протянул Алексею карту работающих баров.

– Бары – это мысль, – пробормотал Алексей. – Конечно, мы с тобой не пьем, но что-то этот день подсказывает мне, что надо расслабиться. С другой стороны, не хочется далеко отходить от гостиницы. – И он спросил у клерка по-английски: – А скажите, пожалуйста, поблизости здесь что-нибудь имеется? Вот прямо за углом?

– На самом деле, – любезно улыбаясь, ответил молодой человек, – мы сами располагаем очень-очень хорошим рестораном. Если хотите, пройдите сейчас за мной, я вам покажу.

Он провел Тасю и Алексея по длинному коридору и распахнул украшенную нарисованными завитушками стеклянную дверь. За нею располагался ресторан, в который Тася немедленно влюбилась: мягкие диванчики, отгороженные друг от друга зоны, овальные столы, на которых стояли задумчивые маленькие алоэ в горшках. Алоэ-то Тасю и подкупило. Она беспокоилась за свой цветок, оставленный на милость соседке, и, хотя знала, что та прекрасно с ним обойдется, все равно немножечко по алоэ скучала. Это было единственное живое существо, о котором девушка сейчас в Москве заботилась, а тут – словно небольшой привет из дома.

И Тася немножко расслабилась. Она вдруг обнаружила, что пребывала в напряжении последние пару часов, и ей вдруг ужасно захотелось просидеть в этом ресторане час или два, просто разглядывая интерьер: такой спокойный, такой солидный, как будто она снова оказалась в доме английского профессора. Хотя нет, на Англию здесь не было похоже. Имперский стиль, как сказал Алексей; кому-то такой не нравился, кому-то казался помпезным и вычурным, однако Тася уже во время поездки по самой Вене поняла, что этот город ей определенно приглянется. Возможно, это даже будет любовь на всю жизнь.

– Да, пожалуй, – протянул Алексей, оглядывая ресторан, и повернулся к Тасе. – Ты что думаешь?

Она отчаянно закивала.

– Конечно, давай останемся прямо здесь. Я думаю, что, если у нас будет время, мы сможем пройтись завтра с утра.

Алексей кивнул.

– Да, посетителей, я вижу, немного, но может быть, нужно забронировать столик?

Клерк услужливо повел рукой:

– Какой вы предпочитаете?

Алексей выбрал стол с диванами подальше от всех остальных, и Тася понимала почему. Хотелось побыть подальше от людей в этот вечер.

– Два номера я забронировал рядом, на одном этаже, – сказал Алексей Тасе, когда поднимались в лифте вместе с чемоданами, переноской и уже поднадоевшим Тасе ящиком с ошейниками. Алексей снова настоял, чтобы из машины забрали весь багаж, хотя теперь Тася понимала его стремление опустошить багажник и не оставлять там ничего. Мало ли, вдруг эти отставшие снова найдут их и захотят… Что захотят? Она желала задать вопросы и не могла. Тася чувствовала, что Алексей хотел бы сказать ей правду, но почему-то не делает этого, и у него явно имелись на то вполне себе весомые причины. Она ему доверилась. Если не доверять, то какой смысл? А если доверяешь, играй по предложенным правилам.

– Я думаю, твой номер тебе понравится. Во всяком случае, я на это надеюсь, – улыбнулся Алексей. – Ну, и кота там, конечно же, можно выпустить. Полагаю, Мартин решит поспать, пока мы с тобой вкушаем ужин в ресторане.

– А кухня у них не закроется? – спросила Тася.

– Нет, мне сказали, что она работает до двенадцати, так что мы с тобой вполне успеваем. Во всяком случае, заказать. Ну, и этот отель не из дешевых, все для любимых клиентов.

– Ой, может, я тебе денег должна? – спохватилась Тася. – Слушай, я об этом не задумывалась… Стыдоба.

Алексей махнул рукой.

– Мы с Полиной обо всем договорились. Это все за ее счет. Мой номер – за мой, а твой, соответственно, – за ее. Она сказала, что делает тебе подарок, поэтому, пожалуйста, даже не задумывайся об этом.

– Ладно, – пробормотала Тася, жалея, что эта мысль не пришла ей в голову раньше. – Хорошо, с Полиной мы как-нибудь разберемся, но мне все равно неловко. Могу я угостить тебя ужином?

– Хорошо, – развеселился Алексей, – давай.

Учитывая то, что номер бронировали буквально несколько часов назад, оказался он абсолютно роскошным, на Тасин взгляд. Она даже представить себе не могла, сколько такая комната стоит. Во-первых, в номере была отдельная спальня за закрывающейся дверью и гостиная, в которой на столе посередине гордо стоял огромный букет цветов. Тася подошла и понюхала: нежные розы и обрамлении каких-то веточек, названия которых она не знала, настраивали на расслабляющий лад. Разбросанные по дивану декоративные подушки с вышивкой, казалось, попали сюда из будуара невинной девицы, и вообще все вокруг было такое нежное, нетронутое, как будто до Таси в этой комнате никто не жил. Девушка знала, конечно, что это не так, ведь она находится в отеле, однако ощущение не пропадало – ощущение чистоты и какого-то обновления.

– Да, – выдохнула Тася. – Именно то, что нужно.

Она быстро приняла душ, переоделась в свежее платье и выпустила Мартина побегать. Кот из переноски вышел не сразу, однако, когда сообразил, что оказался не в движущейся машине, а на твердой земле, пулей вылетел на ковер и огляделся. Оставив Мартина исследовать номер и тщательно проверив, заперты ли все двери и окна, Тася причесалась – и тут в дверь постучали. На пороге стоял Алексей в свежей футболке с надписью «Welcome back» и с еще влажными после душа волосами. При виде него у Таси вдруг что-то защемило внутри. Она… да, она ему доверяла, но как бы она хотела доверять ему еще больше, и чтобы он доверился ей!

– Я готов, – произнес Алексей, – и ты, как я вижу, тоже. Прекрасно выглядишь. – Он с улыбкой оглядел ее с головы до ног. – Тебе и джинсы с футболками идут, но платье – это вообще что-то космическое.

– Спасибо, – вздохнула Тася, не ожидавшая от него комплимента. – Это очень приятно слышать.

– Пойдем? – Он предложил ей руку.

В ресторане около их столика уже стоял официант, который тут же разложил перед гостями меню и неторопливо объяснил, что сегодня кухня работает допоздна, шеф-повар готов выполнить любые пожелания и, если гости захотят, он, официант Уве, прямо сейчас принесет к их столу бутылку шампанского. От шампанского гости отказались, выбрав безалкогольные напитки, а потом долго, со вкусом изучали меню, которое было на двух языках: немецком и английском. Все названия блюд звучали так здорово, что Тася хотела заказать половину одной страницы и две трети другой, однако Алексей ее остановил:

– У австрийцев довольно большие порции, – пояснил он. – А если ты решила взять венский шницель, то заранее готовься к тому, что станешь есть его три дня. Кроме того, его корочка останется в наследство потомкам. Это очень большая отбивная, очень, даже я ее не осиливаю.

– О, тогда мне точно стоит взять венский шницель и попробовать тебя победить, – засмеялась Тася, но взяла она в итоге салат и суп, а также потом решила подумать о десертах. Дождавшись, пока официант примет заказ, Алексей произнес:

– Послушай, я понимаю, что ты оказала мне честь, доверившись и ни о чем не спрашивая. Я еще раз хочу тебя заверить, что тебе не будет причинено никакого ущерба, и несмотря на то что ты наверняка хочешь узнать, в чем дело, я…

– Послушай и ты, – прервала его Тася. – Вот теперь ты совершенно зря оправдываешься. Зачем? Мы же обо всем договорились.

Алексей, прищурившись, смотрел на нее.

– Неужели ты вообще лишена женского любопытства или мне просто так повезло?

Тася пожала плечами.

– Я не лезу не в свое дело, когда понимаю, что лезть в него не следует.

– А, значит, все-таки иногда лазишь, – поддразнил он ее.

– Бывает, – вздохнула она и помрачнела. Ей вспомнился тот самый последний раз, когда она полезла не в свое дело, услышала то, чего не должна была слышать. Или все-таки должна? Все-таки скорее да, чем нет.

– Ну вот, ты погрустнела, – задумчиво сказал Алексей. – Вспомнила что-то неприятное?

– Возможно, – произнесла Тася и испытующе посмотрела на него. – Что ты там говорил об эффекте попутчика?

– Эффект попутчика? Да, рассказать человеку, с которым больше никогда не встретишься, то, что тебя мучает, поговорить о своих проблемах, возможно, услышать какой-то совет, если ты захочешь его принять. И потом никогда больше…

– То есть ты хочешь сказать, что мы с тобой больше никогда не увидимся? – не удержалась от вопроса Тася.

Алексей помолчал, потом сказал:

– Я не знаю. Я бы очень хотел увидеть тебя снова, но я не могу тебе ничего обещать, понимаешь? Я боюсь тебе что-нибудь обещать. Я ненавижу нарушать обещания.

– Я понимаю, – тихо ответила Тася. – В любом случае, эффект попутчика… я подумала, пожалуй, если ты не против…

– Я не против, – быстро сказал он. – Я ведь сам предложил.

– Хорошо. Только давай поедим сначала, а? В животе урчит.

Они набросились на принесенные блюда, как голодные варвары. Тася с трудом заставляла себя есть культурно, ножом и вилкой, однако ей все время хотелось закидать в рот побольше еды – так, чтобы почти было не прожевать, – и застонать от наслаждения. Кухня в ресторанчике оказалась очень вкусной, и поэтому некоторое время был слышен только стук вилок. Тася не торопилась, а Алексей ее не подталкивал. Они спокойно доели основные блюда, еще раз изучили меню, и Тася остановилась на огромном мороженом, посыпанном орешками и политом шоколадным и карамельным соусом. Ей очень нравились карамель и орешки, а мороженое всегда поднимало настроение. Еще Бриджит Джонс говорила, что это универсальное средство в любых стрессовых ситуациях. Ситуация была стрессовая – ох какая стрессовая!

Принесли десерты и кофе. Тася откинулась на спинку дивана и на некоторое время закрыла глаза. Перед ними тут же начали мельтешить цветные пятна: сочные, пахнущие кто розами, кто лавандой, а кто и вовсе орешками. Этот танец завораживал, даже почти усыплял, и когда он достиг, по Тасиным меркам, совершенства, она открыла глаза и негромко произнесла:

– Я любила рисовать.

Глава 11

– Я любила рисовать, – сказала Тася.

Алексей напрягся. Он почувствовал, что сейчас услышит нечто, что, возможно, ему бы не хотелось слышать. Однако и отказаться от этого он не мог, смотрел на нее – и не мог.

– У меня была не самая благополучная семья. Нет, мои родители не пили, не употребляли наркотики, они просто жили и воспитывали меня в очень стесненных условиях. И возможно, поэтому они экономили на всем. Мне покупалась самая дешевая одежда, в старших классах телефончик у меня был самый простой. Ты не подумай, что мне это было очень важно, – поспешно сказала она Алексею. – Я старалась понимать своих родителей. Хотя они мне ничего никогда не объясняли. И в школе меня не дразнили. Класс у нас был неплохой. Но вот что касается рисования… – она прикусила губу. – Я начала это делать, когда мне было лет пять. Вдруг увидела, как цвета со мной разговаривают, и мне очень захотелось поговорить с ними в ответ. Как правильно беседовать с цветами, я не знала, однако у меня были плохонькие цветные карандаши и несколько листов бумаги из детсадовского альбома. И я села и стала рисовать так, как мне говорили цвета… а потом туда добавились формы и цифры. Мама с папой не понимали, зачем я это делаю. Причем я изводила альбом за альбомом. В конце концов мама не выдержала и сказала, что деньги они не печатают, поэтому поддерживать мое увлечение не будут. Ну, она как-то по-другому сказала, но суть от этого не меняется. Я в школе выпрашивала у друзей любую бумажку, чтобы на ней порисовать. Родители твердили, что я занимаюсь ерундой, да и мои рисунки – они не классические, понимаешь… Однажды я нарисовала Офелию, нам Шекспира задали как внеклассное чтение, и отнесла на конкурс. Там мамина знакомая была в жюри… Мама меня долго ругала. Сказала, это позор и моя работа ничего не выиграла… Ну, я и отступилась. После того как я закончила школу и пошла в институт на специальность, которую мне выбрали мама с папой, потому что там я точно проходила на бюджетное место, мне тут же пришлось идти работать. Ведь мне требовалось обеспечивать себя и помогать родителям – они на этом настаивали.

Тася перевела дух.

– Я некоторое время жила с ними, потом начала снимать квартиру – напополам с подружкой, но все-таки это была свобода. Я выцарапывала деньги из своего скудного бюджета и рисовала, рисовала, рисовала. Но мне казалось, что ничего путного у меня не получается. Я смотрела кучу уроков на Ютубе, пыталась изобразить все так, как учили гуру, смотрела блоги различных дизайнеров, и все время мне казалось, что я недостаточно хороша. Я не знаю, почему так. Возможно, потому, что мне все детство это твердили родители, но, согласись, несправедливо сваливать все на них? У меня есть своя голова на плечах. А голова эта мне говорила, что я недостаточно умела для того чтобы делиться своим творчеством с другими. Поэтому рисовала я в стол. И так как образование мое с творчеством не было связано совершенно, у меня оставалось не так много времени на рисунки. Вот я их и забрасывала периодически, хотя цвета по-прежнему со мной говорили. Особенно если я долго к ним не прикасалась, они становились все ярче и настойчивее. Иногда мне казалось, будто цифры имеют цвет.

– Мне кажется, по-научному это называется «синестезия», – произнес Алексей негромко.

– Да, да, это она и есть, возможно, – Тася потеребила ухо, – но я не задумывалась о том, как она называется. Мне просто хотелось выговориться, выговориться на бумаге. Когда мне удалось купить компьютер, я установила там графические программы и начала рисовать в них. Но по-прежнему не решалась выкладывать.

Она криво улыбнулась.

– А потом появился Игорь. И я влюбилась без памяти, цвета словно сошли с ума. Они теперь рассказывали мне совершенно другое, это было так прекрасно. Игорь тоже был студентом, и мы переехали вдвоем на другую съемную квартиру, жалкую, маленькую. Жили на какие-то совершенно смешные деньги, но были счастливы… А потом умерла моя бабушка со стороны отца и завещала свою квартиру в Бутово мне. Родители пришли в ярость, они-то думали, что эта двушка достанется им. Но я решила, что единственный раз в жизни я могу настоять на своем. Бабушка хотела оставить ее именно мне, она очень меня любила. Мне требовалось свое пространство, свой дом, и мы переехали туда вместе с Игорем. Я обставляла его как могла, улучшала, нашла работу, потом вторую работу. Игорь же находился в творческом поиске. Он музыкант, – пояснила Тася, словно извиняясь. – Он играл в группе, они выступали по клубам, и заработки его были в основном за счет этих гонораров. Игорь писал музыку и говорил, что скоро станет знаменитым. Я считала его гораздо успешнее себя. Институт он бросил, а для того чтобы найти постоянную работу, ему не хватало ни упрямства, ни желания. Поэтому я старалась обеспечить нашу маленькую семью, ведь я могла. Работала, брала дополнительные смены. В прошлом году мы поженились и даже на свадебный отпуск накопили – съездили в Болгарию. В общем, так и жили. А потом… потом я решила… – она умолкла.

– Если не хочешь рассказывать, не говори, – произнес Алексей.

– Я не знаю, как об этом рассказать и какими словами. Просто я очень виновата.

Когда бабушкина квартира была более-менее обставлена, Тася усадила мужа за кухонный стол переговоров и намекнула, что хочет ребенка. Да что там намекнула! Сказала прямым текстом.

Тасе всегда нравились дети. Нравилась их непосредственность и смелость, которой она, как выяснилось, никогда не обладала. Но ребенка ей хотелось не для того, чтобы стать смелее, и не затем, чтобы кто-то ее безусловно любил. Просто… хотелось. Вместе с любимым мужчиной. Тогда их жизнь станет еще интереснее, насыщеннее. А с каким удовольствием Тася будет показывать ребенку мир! У нее самой не получилось рисовать, но вдруг ее дочь или сын обнаружат в себе какой-то талант? Уж она, Тася, не даст этому дару угаснуть. А даже если и нет и таланта не будет… это не важно, совсем не важно. Ребенок представлялся ей огромной радужной вселенной, с которой немного боязно и при этом необходимо соприкоснуться.

Про вселенную она Игорю объяснять не стала. Просто сказала:

– Мне кажется, нам пора. И мы сможем.

– Тайка, ты уверена? – спросил Игорь. Он всегда называл ее Тайкой, и Тася находила в этом ласточьем имени что-то милое. – Не то чтобы у нас было много денег, а ребенок, знаешь, расходов требует. У тебя три работы, ну а я…

– Я предлагаю подготовиться. – Тася принялась загибать пальцы. – Денег накопить, примерно месяца три. Я буду брать дополнительные заказы. Может, научусь веб-сайты делать, в декрете же тоже надо будет как-то зарабатывать. А ты… Моя знакомая говорит, что есть вакансия у нее в компании. В креативный отдел. Игорь, ты же так хорошо во всем разбираешься, придумываешь! Может, попробуешь?

– Быть офисной крысой? – фыркнул муж. – Дорогая, мне кажется, мы обсудили это в самом начале. Я – человек творческий, а не ремесленник. – Он внимательно посмотрел на Тасю, словно передавая ей телепатическое сообщение: ремесленник – это она. – Мне нужен для этого творчества простор. Если я засяду в офисе, то выдохнусь очень быстро. И когда мне заниматься музыкой? Нет, это неприемлемый вариант. Но я понимаю твое беспокойство. Я поговорю с парнями, чтобы чаще в клубах выступать, тогда и больше выручки будет.

Тася едва не сказала ему, что разговор об этом происходит не в первый раз. Что Игорь уже обещал и клубы, и гастроли, и выпуск альбома, за который немедленно подерутся продюсеры, а воз и ныне там. Но она не хотела наступать на горло песне мужа, ни в прямом, ни в переносном смысле. Она прикидывала: что будет, если Игорек вообще не заработает никаких денег в ближайший год? Если научиться верстать сайты, найти заказчиков в интернете, Тася вполне сможет потянуть ребенка сама. Она привыкла к нагрузкам. Она справится.

А любимый муж получит простор для творчества и сможет всех удивить.

Рисовать она по-прежнему боялась. Когда бралась за карандаши, казалось, листы бумаги смотрят на Тасю осуждающе. Линии выходили ломаными, рождая странных птиц и исковерканные планеты, и Тася иногда, глядя на свои «каракули», как называл их Игорь, понимала, о чем говорит муж. Хотя в ее голове рождались ее собственные образы, ни у кого, кроме окружающего мира, не подсмотренные, ей казалось, будто они насквозь вторичны и лживы. Стоило закончить рисунок, в который Тася погружалась полностью, – и он начинал горчить. Он был стыдным. Тася прятала его и вздыхала с чувством горького облегчения.

План она написала в небольшом блокнотике, где решила отмечать все, связанное с ребенком. Неожиданно быстро удалось освоить нужные программы, и вскоре Тася сделала первую свою лендинг-страницу. Ничего особенного, но заказчику понравилось. Заплатил он немного, однако Тася была так рада этим деньгам, что едва не пустилась в пляс. Вечером она рассказала о своем успехе Игорю и получила снисходительное одобрение.

– Добротная работа, – согласился муж, разглядывая страницу. – Сколько он тебе заплатил?.. Угу. Ну, десять таких заказчиков, и у нас будет заначка.

Вдохновленная его словами, Тася принялась искать тех, кому требовался сайт, но кто не мог заплатить много. Она была лишь новичком, одним среди многих, и тем не менее сразу получила несколько заказов. Пришлось сидеть ночами. Полученный результат был оплачен, и Игорь снова Тасю похвалил.

Так продолжалось месяца три, а потом Тася решила – пора. Она перестала предохраняться, побеседовала с гинекологом, одобрившим ее решение («Самое время для вас, возраст подходящий и здоровье отменное, рожайте, рожайте!»), предупредила Игоря и начала морально готовиться.

Почему-то Тася думала, что забеременеть ей удастся не сразу. У многих ее ровесниц имелись проблемы по женской части, а нескольким помогла лишь система ЭКО. Тася была готова к тому, что придется ждать, и даже не готовилась особенно.

Забеременела она с первого раза.

У Игоря, когда Тася, сияя, показала ему бумажку с двумя полосками, вытянулось лицо.

– Так быстро? – пробормотал он, разглядывая бумажку, словно та была змеей и могла его укусить. – Я думал…

– Я тоже думала, что придется постараться, но смотри, смотри! – Тася едва не подпрыгивала от возбуждения. – Мы с тобой будем мамой и папой! Ну правда же, здорово?

– Конечно, – кивнул Игорь, вид имевший все еще ошарашенный. – Не сомневаюсь…

Тася обрадовалась так, как не радовалась, пожалуй, еще ничему и никогда в жизни. В ней словно солнышко зажглось. Срок был еще совсем маленький, недели три, а она уже ощущала этого ребенка в себе. «Как мой мозг надо мной шутит, – посмеивалась она сама над собой. – А что дальше-то будет? Эх, играй, гормон!» Ей казалось, что она может летать.

Первым делом сообщили новость матери Игоря, Надежде Викторовне. Свекровь к Тасе относилась ровно, никогда плохого отношения не выказывала, однако и хорошим особо не баловала. Надежда Викторовна была из тех женщин, которые считали, что их сын – это самый главный на свете мужчина, а уж если он женился, значит, его жене исключительно повезло. Время от времени она подбрасывала Игорьку денег, которые он тратил исключительно на себя, в семейный бюджет не вкладывал. Впрочем, Тасе в голову даже мысль не приходила о том, что муж должен любую денежку в клюве нести в семью. Игорь – натура очень тонкая, творческая, и эту тонкость надо холить и лелеять. Об этом Тасе неоднократно говорил и сам Игорь, и Надежда Викторовна.

Свекровь Тасе на первых порах после свадьбы помогала. Научила готовить, «как Игорек любит», рассказала побольше о привычках сына, чтобы невестка могла как можно более комфортно обустроить его быт. Тася была благодарна свекрови за помощь. Вначале девушка себя чувствовала очень неуверенно (это был ее первый опыт совместного жития с мужчиной), однако, заслужив несколько раз одобрение свекрови и ловя взгляды мужа, поверила, что все хорошо. Все и было хорошо, а теперь должно стать еще лучше.

На новость о беременности Таси свекровь отреагировала странно. Долго молчала, сверля невестку взглядом, а потом перевела его на Игоря и спросила у него:

– Вы уверены?

– Уверены в чем, мам?

– В том, что именно сейчас вы готовы к ребенку. – И, поймав изумленный Тасин взгляд, заговорила помягче. – Не поймите меня неправильно. Я всю жизнь в школе проработала, и работаю я там до сих пор, потому что дети – это счастье. Но счастье, которое нужно приносить в этот мир разумно. Игорек, ты ведь альбом собирался выпускать, это очень большая работа. Ты уверен, что сможешь помогать Таисии с ребенком? А ты, Таисия? У тебя сейчас огромная рабочая загрузка. Ты уверена, что справишься с ней – и с малышом? Вам понадобятся дополнительные средства. Ребенок сейчас – это внушительные расходы. Для начала нужна коляска, кроватка…

– Надежда Викторовна, – мягко перебила ее Тася, и свекровь умолкла, поджав губы, – она не любила, когда ее прерывали. – Я обо всем этом уже подумала. Мы подумали, – она бросила быстрый взгляд на мужа. – И хотя мы сейчас не самая богатая на свете семья, ребенка себе позволить можем. Мне двадцать восемь, я не хочу упускать время. Да еще так все хорошо и быстро получилось!

Тася понимала, что свекровь опасается справедливо. Может, Надежда Викторовна еще не была готова к внукам, а может, не хотела потом помогать молодой семье с младенцем (и правда, завучу средней общеобразовательной школы детей на работе хватает), однако Тася не собиралась ориентироваться на чужие страхи или предпочтения. Только свои и Игоря. Мнение свекрови в данном случае было важным, но не определяющим.

– Таисия, я понимаю твои аргументы, – величественно кивнула Надежда Викторовна. – Однако и ты меня пойми. Вы с Игорьком только недавно поженились, съездили в одно лишь свадебное путешествие – в Болгарию, мир не посмотрели толком…

– Мир мы еще успеем посмотреть. С детьми здорово путешествовать! Не сразу, конечно, а как немного подрастет ребенок. Я же понимаю, какие трудности нас ждут. Но это замечательные трудности!

– Ну хорошо, – тяжко вздохнула Надежда Викторовна. – Я вас поздравляю. И даже помогу. Тебе ведь сейчас нужно себя поберечь, Таисия.

– Нет. Помогать не надо…

– Я так хочу, – уронила свекровь, и Тасе стало ясно, что ее решение окончательно. Девушка незаметно перевела дух. Разговор выдался тяжелее, чем она предполагала.

Что-то точило ее, какое-то смутное беспокойство, и лишь дома вечером Тася поняла, в чем дело. Игорь не принимал в беседе практически никакого участия, отмалчивался, как будто это не был и его ребенок тоже. Его семья. Раньше Тасе казалось, муж защитит ее от всего мира, всегда поддержит, однако на практике все оказалось немного иначе. Внутренне Тася оправдывала Игоря: мужчины тяжелее переживают новости о беременности своей спутницы жизни, для них это всегда довольно большой шок. Тася и сама думала, что Игорь успеет привыкнуть, но раз уж так получилось…

И засыпала она все равно счастливая.

С того дня свекровь стала гораздо чаще к ним наведываться. Жила она не очень близко, однако исправно, раз в два дня, теперь появлялась в квартире молодоженов, чтобы помочь Тасе с уборкой и готовкой. А потом и вовсе оттеснила невестку от плиты.

– Нечего тебе тут стоять и дышать всем этим, – говорила Надежда Викторовна. – Лучше пойди погуляй, а я пока борщ сварю и котлет нажарю. Иди, иди, Таисия, и не вздумай возвращаться раньше, чем через два часа.

Тася устраивала себе долгие прогулки по берегу озера, а Игорь, если оказывался в тот момент дома, составлял ей компанию. И, как в начале знакомства, они болтали обо всем.

Проблемы начались через три недели после того, как Тася узнала о своей беременности.

Нет, в семье все было идеально. Игорь полностью свыкся с мыслью, что скоро станет отцом, и был теперь с Тасей неистово нежен, прикасаясь к ней, будто к хрустальному цветку. Он ходил покупать ей фрукты, через каждый час спрашивал, как она себя чувствует, и даже сделал попытку обсудить имена. К окончательному варианту ни насчет мальчика, ни насчет девочки молодые супруги не пришли, однако выбрали несколько нравящихся обоим вариантов. И всё бы ничего, только Тася начала чувствовать себя плохо.

Это не было похоже на обычный токсикоз, который накрывает будущих мамочек в первые месяцы беременности. Тасю даже почти не тошнило, но ей было муторно и тоскливо, словно ее тело сигнализировало ей о неприятностях. Промучившись таким образом пару дней, Тася сходила к врачу, получила направление на анализы и немедленно их сдала.

– Что-то странное, – бормотала врач, просматривая результаты. – Не могу понять. Почти все показатели в норме, но… Вы говорите, вас мутит?

– Именно что мутит, но не тошнит, – кивнула Тася. Странное состояние накатывало на нее лишь иногда, и по большей части – под вечер. – Голова немного кружится, но лишь немного. Не могу понять, что такое.

– Индивидуальные реакции никто не отменял, – сказала врач. – Давайте-ка еще кровь на вот эти маркеры сдайте…

Но и новые анализы ничего особенного не показали. Тася решила даже махнуть на все это рукой (вот такие сюрпризы выдает ее собственный организм, что поделаешь! Ну хоть не тошнит по утрам), когда наступил памятный ей июньский вечер.

В тот день Тасю мутило больше обычного. Почти весь день она пролежала на диване, извиняясь перед заказчиками за передвинутые сроки. Голова была как чугунная, во всем теле образовалась слабость, и работать в таком состоянии Тася попросту не могла. Она даже есть не хотела, однако Игорь уговорил ее в обед съесть тарелку грибного супа.

– Ты должна хорошо питаться! – уговаривал ее муж. – Тайка, не только о себе подумай, но и о ребенке!

– Я только о нем и думаю… – вяло отбивалась Тася. Суп, однако, пришлось съесть.

К вечеру стало совсем невыносимо. Тасе казалось, что у нее ломит все кости. «Простудилась я, что ли?» – думала она, однако не чувствовала, что температура поднимается. Не хотелось бы какой-то коварный летний вирус подхватить…

В какой-то момент Тася решила встать и доползти до туалета, однако, оказавшись там, к своему ужасу, увидела на трусиках кровь. Некоторое время она тупо смотрела на темное пятно, а потом закричала.

Игорь прибежал немедленно, понял, что произошло, схватил Тасю в охапку и позвонил в «Скорую». Та приехала неожиданно быстро – видимо, экипаж находился неподалеку. Тася смутно помнила, как врачи суетились вокруг нее, а за ними маячило бледное, как луна, лицо Игоря. Потом все утонуло в темноте.

В себя Тася пришла на больничной койке. Палата была залита голубым ночным светом, который превращает живых людей в мертвецов. Рядом с Тасиной койкой сидел на стуле Игорь, встрепенувшийся, когда она открыла глаза, и девушке даже не потребовалось задавать ему никаких вопросов. Выражение лица мужа все ей рассказало.

– Тайка… – пробормотал Игорь. – Таечка, как же так…

Она ни слова не сказала и отвернулась к стене.

Тасе пришлось провести в больнице несколько дней. Почему она потеряла ребенка, врачи так и не выяснили. В анализах проскальзывало что-то странное, однако это странное можно было трактовать разными способами.

Пока Тася лежала на больничной койке, к ней приходил психолог – приятная дама средних лет, работавшая с женщинами, у которых случился выкидыш. «Выкидыш, – думала Тася, глядя, как шевелятся губы психолога, говорившей ей что-то очень правильное и успокаивающее. – Какое мерзкое и безнадежное слово. Как будто ты не смогла… ничего. Твое тело тебя предало». Ей казалось, что вместе с ребенком исчезла часть эмоций, и при одной мысли о случившемся Тася словно проваливалась в пустоту. Однако она смогла ответить психологу так, чтобы ее оставили в покое.

Выписавшись из больницы, Тася не сразу нашла в себе силы приступить к работе. Несколько дней она пролежала на диване, отвернувшись к стене. Она ни о чем не думала, словно существуя в вязком киселе своего горя, и по большей части спала без снов. Тело восстанавливало силы, а душа…

Может, Тася так и пролежала бы без движения довольно долго, но помог ей, как ни странно, Игорь. Однажды утром, присев на край дивана, муж рассудительно произнес:

– Тайка, так нельзя. Я тебя понимаю и сам очень переживаю. Но оттого, что ты себя уморишь лежанием, толку нет. Мы обязательно попытаемся еще раз, и все у нас будет хорошо. Слышишь? – Он взял Тасю за руки и повернул так, чтобы она посмотрела ему в лицо. – Понимаешь меня? Я с тобой, мы вместе, и ребенок у нас будет. А сейчас давай-ка ты отвлечешься. Твои заказчики уже телефон оборвали, я им всем отвечаю, что придется подождать, но так вечно продолжаться не может. Ты только начала себе клиентов набирать, не следует портить репутацию. Заодно и отвлечешься. Да и на основную работу тебе скоро выходить. Давай, вставай. Или, если хочешь, печатай лежа, я тебе ноутбук принесу.

Тася смотрела на любимое лицо Игоря, и смысл его слов медленно доходил до нее. Муж был прав. Да, она потеряла ребенка, но мир от этого не рухнул. Вот же с ней рядом ее любимый Игорек, и Надежда Викторовна заходит каждый день, и есть еще немало шансов на следующую беременность. Надо начинать жить заново.

С трудом, шаг за шагом, Тася стала возвращать себя к привычной жизни. На работе обрадовались ее возвращению, а заказчики – так просто возликовали. Тася забивала повседневными делами все время с утра до вечера, и через некоторое время выяснилось, что жить уже немножечко легче… а потом еще легче, а потом еще.

Так продолжалось до вечера, когда Тася возвратилась домой раньше запланированного. На работе сделали короткий день по поводу юбилея шефа, и тот, накормив сотрудников пирогами, велел разбредаться по домам. «Очень мне надо видеть тут ваши радостные рожи! Брысь – и отдыхать!»

По дороге домой Тася купила мороженого и предвкушала, как съест его перед телевизором, запустив любимый сериал. Она вышла из лифта на своем этаже, открыла дверь в общем коридоре и заметила, что дверь в их с Игорем квартиру приоткрыта. Ничего в этом удивительного не было. Муж часто забывал захлопнуть дверь, когда ходил к мусоропроводу, дабы опустошить ведро, и Тасю эта творческая рассеянность умиляла. Она подошла к двери, открыла ее и хотела громко поприветствовать Игоря, когда услышала голос Надежды Викторовны.

Тася удивилась. Свекровь обычно приходила под вечер, а сейчас еще середина дня. Тася немного замешкалась на пороге и хотела уже обозначить свое присутствие, однако следующие слова, произнесенные Надеждой Викторовной, заставили ее замереть.

– Теперь, когда ребенка так удачно нет, что ты намерен делать?

«Удачно?» – растерянно подумала Тася. Ее горе, ее неродившийся малыш – это удачно?

– Мам, ну что ты начинаешь, – лениво ответил Игорь. – Разве обязательно что-то делать?

– А ты думаешь, что нет? Сначала я поддержала твое решение жениться на этой женщине. В конце концов, у нее собственная квартира, в которой тебе, кстати, хорошо бы прописаться! Это имущество, полученное до брака, но, если она тебя пропишет, при разводе ты хоть на что-то можешь претендовать. Так что будь любезен об этом позаботиться, как мы и договорились.

– Мам, я займусь. Обещаю. На следующей неделе займусь.

– Не тяни, Игорь, а то тянуть будет нечего. Но я с тобой хочу о другом поговорить. Сейчас ситуацию с ребенком мы решили. Конечно, это потребовало от меня вложений, и Ольге Степановне я до сих пор должна благодарность за те рецепты, однако результат того стоил. Ребенка нет.

Тася стояла. Солнечный луч, всегда прокрадывавшийся в коридор во второй половине дня и гревший ноги, показался ей ледяным.

– Тайка переживала, – заметил Игорь. – Мне ее даже жалко было.

– Ты на это сам пошел, сыночек. И со всем согласился, и супом ее кормил. Жалеть тут не о чем и некого. Там и ребенок-то еще не сформировался, пшик, сгусток крови! Если бы твоя Таисия была поумнее, тоже бы недолго убивалась. Я вот после тебя все время аборты делала, не надо мне было больше никого…

– Мам, избавь меня от подробностей своих абортов!

– Избавлю. А от второго ребенка кто тебя избавит? С первым мы худо-бедно справились, но она ж упертая, Таисия твоя. Что ты в нее вцепился, а не в Машеньку, которая тоже с квартирой, но тебя б с ног до головы облизывала и богом считала? А? Ладно, чего теперь говорить. Не остановится твоя жена, будет пытаться забеременеть и тебя ребенком привязать. Так что прописывайся, и потом…

Больше слушать было нечего. Тася шагнула в комнату.

При виде невестки Надежда Викторовна на несколько мгновений растерялась, но тут же взяла себя в руки. Игорь поднялся жене навстречу.

– Тайка, ты сегодня рано! А к нам мама заехала…

– Вижу, – она перевела взгляд на мужа, – и слышу. Одного только понять не могу. Ну ладно вы, Надежда Викторовна. Вы меня любить не обязаны. Но ты, Игорь? Зачем?

На лице мужа сменилось несколько эмоций – от растерянности до страха. Игорь оглянулся на маму, начал что-то говорить, однако Тасе его ответ был уже не нужен.

– Уходите, – спокойно сказала она. – Оба. На развод я подам завтра.

– Таечка… – Игорь протянул к ней руку, а второй откинул волосы со лба – ни дать ни взять молодой Байрон, читающий вслух «Путешествие Чайльд-Гарольда». – Тайка, ты все не так поняла…

– Я все поняла так. Уходи, Игорь. Твои вещи я выставлю в общий коридор.

– Пойдем, Игорек, – величественно сказала Надежда Викторовна и поплыла к двери. – Эта девушка недостойна тебя, такого замечательного человека.

– Человека? – удивилась Тася. – А разве вы люди? Вы же… мокрицы.

– Ты сказала, что виновата, – произнес Алексей после паузы, когда Тася закончила говорить. – Перед кем?

Она глотнула остывшего кофе и криво усмехнулась.

– Перед ребенком. Я его не защитила. Я должна, должна была разглядеть, что живу с гнилым человеком. Должна была понять… – Она махнула рукой. – Не важно. Не разглядеть парочку нелюдей – это только я могу так умудриться. Ну, в общем, на том дело и закончилось. Я подала на развод, нас быстро развели, хотя на суд явилась свекровь и кричала, что я должна ее мальчику половину квартиры. К счастью, Полина посоветовала мне хорошего и не очень дорогого адвоката. Он быстро убедил судью, и развели нас в считаные минуты. Я думала, что почувствую себя свободной. Но почти провалилась. Я… не очень хочу об этом говорить.

– И ты пошла к врачу.

– Скорее, меня оттащила коллега, Оксанка, увидевшая, в каком я состоянии. Доктор оказался гением. Он буквально несколькими фразами если и не выдернул меня из черной дыры, то уверенно потащил наверх. Потом назначил мне лекарства – не очень сильные, не туманящие разум. Сказал, я должна оставаться думающим человеком, а не овощем баклажаном. Или кабачком. Он дает мне свободу выбора.

– Мне заочно нравится этот доктор, – пробормотал Алексей. Тася кивнула.

– Мне он тоже нравится. Я до сих пор у него наблюдаюсь. А потом Полинка, которая всех подробностей не знала, но слишком давно со мной знакома, сказала: приезжай. У меня после суда и расходов на адвоката денег в запасе почти не осталось, но Полина говорит, что сделает мне отпуск в подарок. А мне за это нужно будет привезти с собой кота. – Тася усмехнулась. – И поеду я на машине. И вот… Мы здесь.

– Да, – сказал Алексей. – Мы здесь. Тася, ты… Тебе нужно мое мнение? Или мне просто промолчать?

– Нет, – медленно произнесла Тася, глядя в глаза Алексею, – не молчи.

– Мое мнение такое. Ты – самая отважная женщина, которую я когда-либо встречал. Ты пережила такое предательство, такую подлость, какая не с каждым в жизни случится. И это правду ты им сказала: они не люди, а мокрицы. Помнишь фильм «Люди в черном», где инопланетянин напялил на себя человеческую шкуру и расхаживал в ней, но лишь внешне напоминал человека, а на самом деле оставался мерзким, злобным инопланетным монстром? – Тася кивнула. – Вот и тут так же. Просто такие инопланетяне ходят в человеческой шкуре всю жизнь. Мне очень жаль, что ты им попалась. Но в подлости других людей нет твоей вины. Это исключительно их личная подлость.

Тася почувствовала, как слезы подступают к горлу, глаза защипало, и она испугалась, что сейчас разревется. У нее достало сил только молча улыбнуться Алексею.

Ситуацию спас официант, деликатно возникший около стола и намекнувший, что персонал не против уйти домой. Тася бросила взгляд на часы и ахнула.

– Половина второго, а нам еще завтра ехать и ехать!

– Тогда идем, – согласился Алексей и полез за бумажником, однако Тася остановила Крапивина:

– Ты что! Я же угощаю!

Когда они поднялись на свой этаж и, пожелав друг другу спокойной ночи, собрались разойтись по номерам, Алексей окликнул девушку:

– Тася! – Она обернулась. – Я рад, что ты мне доверилась.

Глава 12

– Утро туманное, утро седое, – пробормотала Тася, глядя в окно. Ей казалось, что туман ее преследует: и вчера в Белоруссии, и сегодня.

После вечернего разговора с Алексеем Тася спала как убитая всю ночь. Мартин, судя по разбросанным по полу игрушкам, половину этой самой ночи носился и вообще отводил душу. Как он не своротил со столика вазу с розами, Тася не знала; однако она уже заметила, что Мартин – кот исключительно интеллигентный, и интерьер хозяевам предпочитает не портить, даже тот интерьер, в котором он застрял всего на одну ночь. Поэтому ничего Тасин сон не нарушило, и она чувствовала себя отдохнувшей, а главное, окончательно очистившейся.

Ее история не была секретом, но Тася до этого выговаривала ее только перед врачом, все остальные знали лишь скудные подробности. Полностью перед друзьями Тася не раскрывалась. У нее и друзей-то было немного, и даже Полинка, которая предложила ей провести месяц во Флоренции и таким образом развеяться, не знала всех подробностей. Тася обещала рассказать ей при встрече, однако до сих пор не была уверена, что на самом деле посвятит подругу во все детали этого кошмара. Но теперь почему-то при слове «кошмар» девушка лишь усмехнулась.

«Да, это было тяжело, – сказала она себе и, присев на диван, погладила лежавшего на нем Мартина. Тот вытянулся, подставляя пузо, и Тася машинально принялась чесать мягкую шерсть. – Это было очень тяжело и сейчас не особенно легко, но я справлюсь! Я с самого начала хотела справиться, даже когда мне хотелось умереть. И похоже, я справляюсь…»

Она была даже немножко благодарна вчерашним бандитам, кто бы они ни были, которые помогли ей преодолеть свой страх перед ними и вызвать в себе злость. Да, именно так. Злость на тупую силу, которая совершенно не считается с тобой, действуя исключительно в своих интересах. Тупую силу, которая не знает моральных принципов. Пожалуй, именно с этим она столкнулась, когда узнала об участии мужа и свекрови в ее собственной жизни, об их настоящем отношении, а не о том, что они демонстрировали ей. Они прикрывались лживыми улыбками, нежными взглядами, они вроде бы искренне выражали беспокойство, но на самом деле были ничуть не лучше тех бандитов, что хотели причинить ей физический вред. И теперь Тася осознавала это так остро, как будто прочитала об этом и поверила или кто-то сказал ей это на ухо. Вчера, когда тот неприятный, отвратительный человек схватил ее и она сумела вырваться, она как будто вырвалась и от свекрови, и от Игоря, и они отодвинулись вдаль, перестали быть пугающими, ранящими ее фигурами.

Тася понимала, что впереди еще очень много работы и с собой, и над собой, и с другими, много поиска, однако сейчас ей это уже не казалось безнадежным. Внезапно дорога из желтого кирпича привела… нет, не к Изумрудному городу – до него еще идти и идти, однако к чудесной деревеньке, где можно отдохнуть на пути, набраться сил и сделать то, что тебе предначертано.

Алексей постучал к ней в номер около половины восьмого. К тому моменту Тася уже собралась, сложила вещи и размышляла о том, что делать дальше.

– Я тебе обещал Вену показать, – сказал Алексей, входя, – времени у нас с тобой не очень много, особенно если делать сегодня длинный перегон, но я подумал… Может быть, все-таки остановимся в Венеции? Очень красивое место.

– Ты и про Вену так говоришь, а я ее до сих пор толком не видела!

– Так вот, прямо сейчас пойдем и посмотрим. Раз уж ты любишь кофе, я тебя хочу отвести в совершенно волшебное место, только… – он огляделся, – давай-ка все вещи возьмем с собой, а кота и, пожалуй, его приданое вообще не станем оставлять в машине. Это центр города, народу, конечно, много, и вряд ли нас выследили и полезут в багажник на глазах у такого количества людей. Но все-таки утро, полиция может приехать не сразу, да и не нужно нам… – Алексей запнулся. – Прости, я не о том. Я считаю, нужно выписаться из гостиницы.

– Вроде же здесь можно оставить вещи до двенадцати?

– Да, но, поверь мне, лучше так.

– Ну, хорошо, – сказала Тася, – как скажешь.

Она махнула рукой на вопросы и решила просто никак не комментировать загадочные Алексеевы действия, потому что ответов все равно не получит. Алексей обещает ей кофе, и что может быть лучше кофе?

Выписались они быстро. Клерк, еще вчерашний, видимо, пребывавший на круглосуточном дежурстве, выразил печаль оттого, что замечательные гости так быстро их покидают, и выдал визитки отеля с надеждой, что в следующий раз Тася и Алексей остановятся именно у них. Пока они сдавали ключи от номеров, пока рассчитывались, туман рассеялся. Он поднялся к крышам, и сквозь него просвечивало солнце, и выглядело это волшебно. Когда Тася и Алексей погрузили вещи в машину, доехали до какой-то известной лишь Крапивину точки и вышли из джипа, вокруг была настоящая сказка.

Тася сразу поняла, отчего Алексей говорил о том, что он влюбился в Вену. Ей тоже показалось, что в город невозможно не влюбиться. Это место было словно декорации к истории принцессы – да, настоящей принцессы, которая счастливо вышла замуж за своего принца и прожила много-много лет в удовольствии и здравии. Никаких подводных камней, никаких отравленных яблок, ее судьба оказалась исключительно счастливой.

– Принцесса здесь была, – усмехнулся Алексей, когда Тася поделилась с ним своими соображениями, – и звали ее Элизабет. Возможно, ты помнишь фильм с Роми Шнайдер, где актриса прекрасно сыграла эту роль.

Тася покачала головой.

– Ну, если будет возможность, посмотри. От Элизабет в Вене никуда не деться, равно как и от Моцарта, на них тут сейчас такие деньги делают! Туристы разбирают сувениры с ними не глядя. Поэтому когда приедешь сюда снова, будь к этому готова. Элизабет была, конечно, не просто принцессой, а целой императрицей, однако счастливая судьба – это не про нее. Я полагаю, что она пребывала в хронической депрессии. Извини, – он помахал Тасе, – извини, пожалуйста, я просто хотел сказать, что в тот момент антидепрессанты еще не изобрели и помочь ей толком никто не смог. Муж – император, вечно занят, сын связался с экстремистами, а потом покончил с собой… Как она не спилась, я не знаю. В конце концов, погибла очень нелепо. – Алексей вздохнул. – В общем, не хочу я омрачать ее историей такое чудесное утро, поэтому пусть твоя выдуманная принцесса живет в Вене и будет счастлива. А мы с тобой отправляемся в мое любимое кафе.

– «Моцарт»! – сказала Тася, прочитав название над входом. Она несла переноску с котом, а Алексей тащил ящик с ошейниками. Тася бы и его в машине бросила, но Крапивин решил, что приданое кота надо доставить в целости и сохранности, иначе друзья Полины их по головке не погладят.

– Моцарт, – кивнул Алексей, – я же говорил, что от этой парочки – Элизабет и Моцарт – здесь вообще никуда не деться.

Оказалось, что кафе работает с восьми утра. Тасю это приятно порадовало: она читала в фейсбуке у друзей, что во многих странах Европы кафе открываются довольно поздно; однако в Вене, как выяснилось, в небольших закусочных можно было купить свежие булочки уже в пять утра. Ну а заведения посолиднее открывались немного позже и все равно радовали «жаворонков». Несмотря на раннее время, на открытой террасе уже сидели несколько туристов, они щелкали затворами камер, фотографируя небольшие кофейные чашечки, и явно постили в инстаграм сторис со своих смартфонов.

Чуть в стороне от них расположились несколько мужчин довольно-таки респектабельного вида, перебиравших газетные листы. Вид у мужчин был абсолютно не туристический.

– А сами австрийцы тоже любят проводить время в кафе, – объяснил Алексей, проследив за Тасиным взглядом. – И еще сейчас здесь нет посетителей с собаками, но знай, что в венских ресторанах этих животных очень любят.

– Я надеюсь, не в гастрономическом смысле? – уточнила Тася. – Все-таки не Корея.

– И не Китай, – пробурчал Алексей. – Нет, любят в том смысле, как любят домашних животных. Я поэтому уверен, что и Мартину тут обрадуются. Хотя… я бы не стал выпускать его из переноски, все-таки для котика это стресс.

Тася заглянула в переноску. Котик совершенно не показывал, что у него стресс. Он валялся, смотрел по сторонам и выглядел очень-очень флегматично.

– Пожалуй, я себе такого же заведу, – пробормотала Тася. – Все равно, сколько он стоит, все равно. Но мне так нравится его характер!

– Это можно будет обсудить за кофе. – Алексей увлек ее внутрь.

Тася едва не спросила, почему бы им не сесть на солнышке на открытой террасе, однако решила, что Крапивину виднее. И действительно, на террасе стояли обычные столики с ничем не примечательными стульями, а вот внутри обнаружился солидный, респектабельный, спокойный интерьер. Темно-коричневые и темно-бордовые цвета, один и тот же растительный узор на обивке диванов и на скатертях, стулья с мягко изогнутыми спинками, длиннющая, красиво подсвеченная стойка с выложенными на ней аккуратными пирожными, при взгляде на которые у Таси потекли слюнки. А еще высокий потолок, мягкие шторы, ниспадающие складками, и хрустальные люстры.

– Они здесь еще и завтраки подают, – вкрадчиво пояснил Алексей Тасе на ухо. – Так что давай выбирай местечко.

– А вот там в углу будет хорошо, – сказала Тася и немедленно зашагала за выбранный столик. Она поставила рядом с собой на диванчик переноску с котом Мартином и уселась, обозревая ресторан. Девушке так нравилось здесь, что ей не хотелось через час выходить отсюда и ехать дальше. Определенно, в Вену стоит вернуться хотя бы ради вот этого самого кафе.

– Это ты еще кофе не пробовала! – с энтузиазмом произнес Алексей, открывая меню.

И действительно, в нем оказалось безумное количество видов кофе.

– Шокочино? – водя пальцем по строчкам, спросила Тася. – Это еще что такое?

– Кофе с шоколадом. Но я бы тебе порекомендовал меланж, традиционный венский напиток.

Официанты в кафе тоже производили приятнейшее впечатление. Было такое ощущение, что ты разговариваешь с дворецким в поколении этак десятом. И Алексей рассказал, что официант в Вене – действительно наследственная профессия, потому эти люди выглядели столь уверенными в себе и при этом не подобострастными. Тася, подумав, заказала полный завтрак с омлетом и, конечно же, меланж. Она не очень любила кофе с молоком, однако венский деликатес следовало попробовать.

– Пожалуй, пока нам несут еду, схожу помою руки. Присмотришь за Мартином?

– Да что за ним присматривать, – хмыкнул Алексей. – Сидит себе в переноске и сидит. Кстати, в очередной раз отмечу, кот меня приятно удивляет. Честно говоря, я думал, что он будет намного беспокойнее.

– Ты уже говорил. Да, он удивил нас обоих, – усмехнулась Тася и отправилась в туалет.

Она натирала руки душистым мылом, когда следом за нею вошла невысокая женщина. Окинув Тасю внимательным взглядом, женщина подошла к соседней раковине и тоже принялась мыть руки. Тася вытирала свои ладошки бумажным полотенцем и вдруг услышала обращенный к ней по-русски вопрос. Вернее, даже не вопрос, а скорее утверждение:

– Вас зовут Таисия Валевская.

Тася медленно повернулась к женщине и оглядела ее с головы до ног. Говорила та с довольно-таки заметным акцентом, выглядела совершенно непримечательно. Ей было лет тридцать пять или сорок; короткие темные волосы словно прилипли к голове – эта прическа женщине не очень шла, однако делала ее образ весьма оригинальным. Лицо, чем-то похожее на лицо Алексея – не в плане черт, а в плане незапоминаемости: отведешь взгляд – и исчезнет. И это Тася так думала, при ее способности запоминать лица и окружающие предметы. Одета женщина была очень просто: в футболку, пиджак, джинсы и кроссовки.

– Возможно, – немного неуверенно ответила Тася. – А вы?..

– Меня зовут Марта. Марта Штайнер, – представилась женщина, подтвердив Тасино предположение о ее иностранном происхождении. – Я отсюда, из Австрии.

– Вы очень хорошо говорите по-русски, – сделала ей Тася комплимент. – Однако откуда вы меня знаете? Мне кажется, мы раньше не встречались.

– Да, верно, – мягко произнесла женщина. – Послушайте, госпожа Валевская, я не хочу, чтобы вы волновались, однако нам с вами нужно поговорить. С вами и вашим спутником.

– С Алексеем? – удивилась Тася. – А зачем? Вы турист?

– Нет, я не турист. Давайте, пожалуйста, пройдем в зал, и я вам все объясню. Пожалуйста.

Тася пожала плечами. Смутное беспокойство шевельнулось где-то внизу живота.

– Ну хорошо, вроде бы в этом нет ничего криминального.

Однако при слове «криминального» женщина не улыбнулась.

– Пойдемте, госпожа Валевская, прошу вас.

Следом за нею Тася вышла из туалета и тут заметила, что Алексей тоже не один. Рядом с его стулом стоял высокий статный мужчина, также лет тридцати пяти, с очень красивым, породистым лицом. Однако по типажу, как машинально отметила Тася, на австрийца он не был похож.

– Это Витторио Барбиери, мой коллега, он из Италии, – объяснила Марта, подводя Тасю к столу.

– Здравствуйте, – с гораздо более сильным акцентом поздоровался Витторио, хотя на русском он тоже говорил вполне прилично. Тася окончательно перестала понимать, что значит данная встреча. И почему ее выдернули из туалета? И почему…

– Алекс, это твои знакомые? – осведомилась она у Крапивина и тут же осеклась, заметив выражение его лица. Алексей был бледен, мучнисто бледен. Она ни разу не видела, чтобы люди становились такими белыми. Он сидел, откинувшись на спинку стула и вцепившись пальцами в скатерть. – Алекс, что случилось, кто эти люди?

– Это не мои знакомые, – произнес Алексей и замолчал.

– Мы из Интерпола, – ненавязчиво прояснила ситуацию Марта.

Глава 13

Тася на мгновение замерла. Вначале ей показалось, что это какой-то розыгрыш, и она даже покосилась на Алексея, ожидая, что он внезапно улыбнется и воскликнет: «Сюрприз! Мы тебя разыграли!» Однако, судя по его виду, сказанное Мартой было правдой. Эти двое, кем бы они ни являлись на самом деле, представились сотрудниками Интерпола, и Алексей им поверил.

Как будто бы отвечая на ее невысказанные мысли, итальянец достал из кармана удостоверение и, развернув его, молча протянул Тасе. Та взяла документ в руки и тщательно его изучила. Она понятия не имела, как должно выглядеть удостоверение сотрудника Интерпола, но это выглядело вполне убедительно. Впрочем, в фотошопе можно что угодно нарисовать, это Тася отлично знала.

– Если хотите, я вам свое тоже покажу, – мягко произнесла Марта. – Однако, полагаю, в этом нет необходимости. Ваш спутник прекрасно знает, что мы могли за ним присматривать.

– Я не знал, – негромко произнес Алексей.

– Тем не менее теперь вы в курсе. И вас это не очень удивляет. Ну что ж, Таисия, давайте присядем и поговорим.

– А о чем нам с вами разговаривать? – настороженно спросила Тася, однако за стол все-таки села. Она машинально проверила, на месте ли Мартин. Кот был в переноске и, конечно же, спал. Что бы ни происходило вокруг него – лучшим ответом Мартина всегда был сон. «В любой непонятной ситуации – спи», – вспомнила расхожий мем Тася, и эта мысль неожиданно придала ей бодрости.

Сотрудники Интерпола (про себя Тася решила называть их сыщиками) тоже уселись. Витторио – на стул рядом с Алексеем, а Марта – на диванчик рядом с Тасей и благополучно спящим котом Мартином. Тут же подошел невозмутимый официант, и оба сыщика, не сговариваясь, заказали черный кофе. Когда чашки поставили перед ними и официант двинулся прочь, Витторио сказал ему вслед негромко:

– Позаботьтесь о том, чтобы нас не беспокоили.

– Да, сэр, – негромко откликнулся официант, даже не обернувшись, и Тася почему-то не сомневалась: в течение ближайшего времени к их столику никто не подойдет. Орать и звать на помощь, похоже, бесполезно. Да и стоит ли?

Она все меньше понимала, во что ввязалась и при чем здесь Интерпол, и какой-то маленькой частью души надеялась, что это все-таки розыгрыш. Однако слишком серьезные лица были у всех, чтобы верить в шутку. В ее жизни хватало иллюзий раньше. Незачем плодить новые.

– Хорошо, – произнесла Марта и отпила кофе. – Давайте поговорим начистоту. Алексей, вы же знаете, почему мы здесь?

– Да, кажется, я в курсе, – мрачно проговорил Крапивин. – Скрывать от вас что-то нет смысла, не так ли?

– Ну почему же, – усмехнулся Витторио, – мы знаем, конечно же, не все, однако главная причина нашего появления, если не ошибаюсь, находится вот здесь. – И он ткнул почему-то в ящик с ошейниками.

– Там только украшения кота Мартина, – ошарашенно сказала Тася. – Что вы имеете в виду?

– Ключ от замка у вас? – не отвечая на ее вопрос, спросил Витторио. – Откройте, пожалуйста.

Тася покосилась на Алексея. Тот кивнул. Пожав плечами, Тася достала из сумочки ключик и отперла навесной замок. Марта распахнула крышку ящика, и взору обоих сыщиков предстали аккуратно разложенные рядками ошейники кота Мартина. Стразики блестели так весело, как будто вокруг них не происходило ничего загадочного.

– Ага, – сказал Витторио, глядя на ошейники. – Какая же, черт возьми, интересная идея.

– Да в чем дело? – не выдержала Тася. – Вы объясните, наконец, или нет?

Она тут же подумала, что эти люди, наверное, не обязаны ей ничего объяснять. Однако, Марта охотно ответила:

– Вы в курсе, что перевозите?

– Да. Это сделанные вручную ошейники, которые прилагаются к проданному коту. С документами кота что-то не в порядке? При чем здесь Интерпол вообще?!

Тася чувствовала подогреваемое непониманием возмущение, так как Алексей молчал, и одновременно ощущала себя полной дурочкой. Кажется, все, кроме нее, знают, в чем тут дело. Марта, видимо, почувствовала ее настроение. Она мягко коснулась руки Таси.

– Послушайте, не надо нервничать. Вы тут вообще ни при чем, мы в этом не сомневаемся. Так что вам в любом случае ничего не грозит.

– А что мне может грозить? Казнь на электрическом стуле, потому что я мало глажу кота?.. – тут она споткнулась. – Подождите! Я себя чувствую как в плохом кино! Давайте вы наконец скажете, в чем дело!

– Это без проблем, – согласился Витторио. – Как вы думаете, что находится в ящике?

– Вопрос про черный ящик, отвечает Александр Друзь! – закатила глаза Тася. – О, господи, я ведь уже сказала! Хорошо, повторим: там находятся ошейники нашего кота. Ну, не нашего, но проданного нашим знакомым во Флоренцию. Знакомым наших знакомых, – поправилась она, не в силах толком объяснить сложную цепочку. – Неважно. Это же просто бижутерия!

– Да, действительно, основа – это просто бижутерия, – Марта взяла один из ошейников и покрутила его перед собой. В падавшем из окна солнечном свете камушки сверкали особенно ярко. – Вот это, и это, и это – ничего особенного. А вот это, – ее палец прикоснулся к тусклому камушку, который Инга, заводчица, помнится, назвала кварцем, – это, дорогая моя, якутский алмаз.

– Алмаз? – не поверила Тася. – Простите, пожалуйста, но алмазы, кажется, блестят…

– Только не необработанные, – включился Витторио. – Этот как раз из таких. Если вы присмотритесь внимательно… Впрочем… где моя лупа, Марта?

– У тебя в правом кармане пиджака, – немедленно откликнулась напарница.

– Ах да, вечно забываю.

Витторио извлек из кармана какую-то специальную, очень хитрую лупу, взял у Марты ошейник и, словно Шерлок Холмс, уставился на него. Все молча ждали. Наконец Витторио поднял голову и, кивнув, протянул ошейник Марте.

– Да, сомнений никаких нет. Та самая партия.

– Простите, – тут до Таси начал доходить ужас происходящего, – вы хотите сказать, что в эти ошейники вшиты якутские алмазы?

– Контрабандные якутские алмазы, смею заметить, – уточнила Марта. Она аккуратно положила ошейник в ящик и прикрыла крышку. – Вы об этом, конечно, ничего не знали?

– Нет, – Тася помотала головой. – Я даже подумать не могла.

– Конечно, – кивнула Марта. – Поэтому они вас и выбрали.

– Они – это кто?

– А вот это нам и предстоит выяснить, – Марта посмотрела на Алексея. – Мы знаем только часть цепочки, можем поймать исполнителей вроде вас, господин Крапивин, а вот все остальные, включая заказчиков, находятся у нас исключительно на подозрении, но никаких доказательств против них нет. Так что, как видите, у вас есть резон с нами сотрудничать.

– Алекс, – Тася повернулась к нему, – ты знал? Ты знал, что мы везем?

Картинка вдруг сложилась в ее голове. Алексей ненавязчиво оберегал этот ящик, как будто в нем действительно было что-то ценное. Даже сейчас с собой в кафе потащил, хотя казалось бы, оставь эти ошейники, ну сопрут их, ну не будет же из-за этого новый владелец кота в суд подавать, да и кто решится на кражу в центре Вены, где… Но если там якутские алмазы…

О якутских алмазах Тася знала не то чтобы много. Знала, что они есть, знала, что добываются и стоят баснословных денег, знала, что периодически ловят кого-то с контрабандной партией этих самых алмазов. Однако в прессе такие ситуации встречались достаточно редко. Гораздо большее внимание уделялось автокатастрофам, новым решениям президента и беспорядкам в соседних странах. Якутские алмазы при всем этом меркли. Есть и есть, кто-то делает на них деньги, однако…

– Я все еще не могу осознать, – Тася покосилась на ящик. – И сколько их там?

– Много, – внушительно сказал Витторио. – Очень много. И сумма, на которую они тянут, довольно космическая. Я правильно сказал? – он повернулся к Марте.

– Можно было сказать просто «космическая», – поправила напарника Марта. – Но, по сути, ты прав. Так как эти алмазы необработанные, пока невозможно предсказать, какую цену они обретут после попадания в руки ювелиров. Огранка, трещины, чистота, караты – все это, конечно же, имеет значение. Например, колечко из белого золота с якутским бриллиантом в три с половиной карата стоит примерно сто сорок тысяч евро, а у вас камушков… я пока еще даже не знаю сколько. Сколько там камушков, господин Крапивин?

– Я тоже не очень-то в курсе, – спокойно ответил Алексей. Он, кажется, взял себя в руки и даже выпил полчашки кофе. – Мне сказали, я везу.

– Да, но не только вы, – мягко ответил Витторио. – С вами женщина, и она ничего не знает.

– Таких называют «слепыми» курьерами, – мрачно ответил Алексей. – Они не должны вызывать подозрений, они должны располагать к себе, у них не должно быть криминального прошлого. Она подходила по всем статьям. Мне ее выдали, – на Тасю он при этом не смотрел. – Я готов подтвердить, что она не в курсе, – продолжил он все таким же спокойным тоном, от которого Тасю немножко вымораживало. – И кстати, она не проявляла любопытства и не пыталась у меня что-то выведать, даже когда мы подверглись нападению. – Тут он посмотрел сначала на Витторио, потом на Марту. – Полагаю, это все же было не ваших рук дело.

– Нет, мы наблюдали за вами от самой Москвы, но напали на вас не мы. Мы лишь присматривали за вами, господин Крапивин. За вами и некоторыми вашими товарищами. С того момента, как девушка забрала груз…

– Значит, вы знаете, через кого идет груз?

– О, да, – вздохнула Марта, – пожалуй, отправлять необработанные камни вместе с коллекцией ошейников через кошачий питомник – это не такая уж плохая идея, даже, я бы сказала, в некоторой степени гениальная. Мы сообразили далеко не сразу. Было известно, что в Европейский союз попадают крупные партии якутских алмазов, однако никак не могли вычислить, каким же образом они провозятся через границу. Досмотр у нас довольно жесткий, поэтому… Но потом один ошейник мы обнаружили. Тогда-то мы и вышли на госпожу Кожевину.

– Подождите, – не выдержала Тася, – Инга… Инга Кожевина – она знает о том, что происходит?

– Конечно, – удивленно произнесла Марта. – Конечно, она в курсе, именно она – одно из важных звеньев в этой цепочке, но, подозреваю, она тоже лишь одна из исполнителей. Она просто получает свой процент за то, что обеспечивает удобный вывоз. До этого, как мы выяснили, ошейники такого же типа переправлялись на собачках чихуахуа, ими тоже торговал один российский заводчик, потом как-то резко разбогатевший и отошедший от дел. Его мы прижать не смогли, но ниточка все-таки тянется. Возможно, если мы возьмем кого-нибудь из высшего эшелона…

– Ты сказал, я «слепой» курьер, – обратилась Тася к Алексею. – Значит, это ты меня как-то выбрал?

– Нет, не я, мне тебя посоветовали. Я не хотел тебя в это втягивать, – он посмотрел ей в глаза наконец-то. – Честно, не хотел. Я как начал с тобой переписываться…

– Простите, – перебил его Витторио. – Свои отношения вы можете выяснить потом.

– А у нас будет такая возможность? – мрачно спросил Алексей.

– Разумеется. Мы собираемся вас отпустить.

– Простите, что? – Вот тут Крапивин выглядел огорошенным. – Я думал, что вы сейчас потащите нас…

– В тюрьму! Конечно же, – радостно сказал Витторио. – Нет, голубчик, – этим русским словом в своем лексиконе он явно гордился и произнес его так тщательно, что получилось почти без акцента. – Нет. Вы – мелкая сошка. Но если вы пойдете нам навстречу и окажете сотрудничество…

– Именно поэтому мы беседуем с вами здесь, а не в нашем отделении в Вене, – негромко произнесла Марта. – Послушайте, господин Крапивин, я понимаю ваши чувства и знаю, что у вас криминального прошлого не было тоже. Но вы не «слепой» курьер, вы знали, что везете, и согласились на это. За вознаграждение, да? По закону, вам, конечно, светит судебное разбирательство за соучастие в преступлении. Однако, если вы пойдете на сотрудничество с нами – вы не получите даже условного срока. Мы можем с вами договориться, но вы же понимаете, что рискуете. Ваши наниматели – люди серьезные, и вы должны осознавать: если они выяснят, что вы их сдали, они не оставят в покое ни вас, ни вашу семью.

– Мою семью, – усмехнулся Алексей. – Да они и так ее в покое не оставляют.

– Да, мы в курсе и догадываемся, чем именно они вас прижали, – сказала Марта. – Послушайте, господин Крапивин, как человек я вас понимаю. Если вы согласитесь сотрудничать и выведете нас на людей, которые действительно занимаются торговлей якутскими алмазами, мы обещаем защиту и для вас, и для вашей семьи.

– Звучит как в Голливуде, – протянул Алексей скептически. – Программа защиты свидетелей, бравые маршалы… А как это на самом деле работает в России? Моя семья именно там.

– Вы недооцениваете наших российских коллег. Именно они раскопали сведения, которые в конце концов привели нас к кошачьему питомнику госпожи Кожевиной. И я вас уверяю, мы приложим все усилия, чтобы ваша семья осталась в безопасности.

– Безопасность – это прекрасно, – сказал Алексей. – Я буду вам, конечно, очень благодарен, но вы же… если вы сказали, что знаете, почему я на это пошел… вы же понимаете, что мою проблему это не решит?

– Да, мы понимаем, – согласилась Марта. – И готовы побеседовать о решении вашей проблемы после того, как наше дело будет закрыто.

– А если вам не удастся никого поймать? – сказал Алексей. – Что тогда?

– Тогда мы просто изымем эту партию, и все. Но хотя бы достигнем хоть какого-то результата.

Тася слушала их разговор, и внутри у нее ворочалось что-то похожее на обиду. Она смотрела на Алексея, а Алексей смотрел в ответ на нее. «Да, он не доверился мне, – думала Тася. Да, он не мог мне ничего сказать. Якутские алмазы, боже мой!» Она почему-то сразу и безоговорочно поверила сыщикам. «Но зачем? Почему такой человек, как Алексей, который показался мне искренним и также, как мне привиделось, является приверженцем строгих моральных правил… почему он взялся за это? Что могло его сподвигнуть? И почему он не счел возможным довериться мне?»

Но тут же Тася одернула себя: она, по сути, ему никто. Он знает ее два дня и половину этого утра. Так с какой стати Алексею доверять ей настолько страшную и грязную тайну? И неизвестно, что кроется за его поступком, какие мотивы.

Алексей прервал Марту, которая что-то втолковывала ему, и обратился к Тасе:

– Я себя чувствую очень неловко перед тобой. Ты же ведь понимаешь, что я не мог тебе сказать?

– Вот опять, – закатил глава Витторио.

– Если вы хотите объясниться, я препятствовать не буду, господин Крапивин, – сказала Марта. – Мне бы хотелось выслушать вашу версию событий.

– Хорошо, – Алексей вздохнул. – Но для этого нам потребуется еще кофе. История довольно долгая.

Он дождался, пока официант поставит перед ним новую чашку, вздохнул еще раз и начал говорить.

Глава 14

Если у маленького Леши Крапивина в детстве спрашивали, кем он хочет стать, он обычно в ответ пожимал плечами. Он любил гонять мяч вместе с ребятами во дворе, любил животных и потому охотно ездил с мамой и папой в зоопарк, и обожал отправляться летом в деревню к каким-то дальним маминым родственникам. Родственники практически не обращали на него внимания, поэтому Леша чувствовал себя свободным, как птица. Он гонял на велосипеде, играл в мушкетеров и рыцарей с соседскими мальчишками и прекрасно проводил время. Когда взрослые пытались уточнить у него, кем он хочет стать – космонавтом, врачом, летчиком? – Леша все так же пожимал плечами. Он не знал, ему просто нравилось жить.

К учебе особого интереса он не проявлял. Алексей был ранним ребенком у молодых и веселых родителей, которые работали на тех должностях, что считаются сейчас непрестижными. Мама была продавщицей в магазине, предлагавшем верхнюю одежду для женщин, а папа – водителем при большом заводе. Целыми днями он разъезжал по Москве, развозя строительные материалы и во все горло подпевая радио. Леша любил с ним ездить, однако и водителем стать не мечтал.

Может быть, поэтому, из-за отсутствия каких-либо мечтаний, учился он не очень старательно. Любил русский язык и литературу, много читал, но после окончания школы в институт поступить не смог – не набрал проходные баллы. Это не слишком-то Алексея огорчило, он вполне допускал для себя службу в армии и пошел сдаваться туда сам, не дожидаясь призыва.

В армии Крапивин неожиданно проявил себя. Ему оказалась впору суровая армейская дисциплина, а с частью конкретно повезло – никакой дедовщины во время его службы он не увидел. Может быть, если бы условия оказались совсем невыносимыми или были бы в жизни Леши какие-то конфликты, которые отвратили бы его от армейских будней, он бы и ушел оттуда по окончании срока службы. Но ему повезло и с сослуживцами, и с командованием, поэтому после официального срока Алексей решил продолжить – и отправился служить в спецназ. В общей сложности он провел в армии десять лет. Повидал, конечно, всякого. Спецназовцы не отсиживаются на печке, а участвуют в различных операциях, и поэтому Алексею все-таки пришлось столкнуться и с грязными делами, и с тем, что ему совершенно не нравилось. Через десять лет, осознав, что воинская служба – это не та карьера, которую он сможет продолжать до преклонных лет, Алексей распрощался с армией и вернулся в Москву.

Родителям он садиться на шею не стал, а снял квартиру и нашел работу. Завод, на котором долгие годы трудился отец, к тому времени загнулся бы, если бы его не перекупили частные предприниматели. Они быстренько соорудили из него строительную компанию, которая поставляла материалы не только по России, но и за рубеж. Какую-то они разработали особую технологию – Алексей в это не слишком вникал – и смогли найти себе заказчиков по всему миру.

Несмотря на отсутствие образования, Алексей смог устроиться на неплохую должность, а через некоторое время сделался помощником одного из двух руководителей. У него обнаружились деловая хватка и смекалка, которые не раз выручали компанию, и потому Алексея в фирме ценили и уважали. Ему поручали довольно сложные дела, разрешали улаживать конфликты и отсылали к особо капризным клиентам. Может быть, повлияло то, что ранее он служил в спецназе. Алексей виртуозно умел делать морду кирпичом.

Пару лет назад Крапивин задумался о собственном бизнесе. Да, ему нравилось работать именно здесь. Да, его устраивало начальство и сослуживцы, и вообще он уже как-то прижился. Однако он смутно чувствовал себя готовым для чего-то большего – пусть не слишком грандиозного, но своего. Он уже понял, как идут течения в строительном бизнесе, как распределяются деньги и где можно заработать еще. То, чем он хотел заниматься, в этой фирме не использовалось, а Алексею очень хотелось попробовать себя в деле. И он уже готов был рискнуть, но…

Пока Алексей был в армии, его родители, соскучившись по детскому щебетанию в доме, решили завести второго ребенка. Так как Алексея они родили очень рано, когда обоим было по восемнадцать лет и они только-только закончили школу, возраст мамы еще позволял завести второго ребенка. После консультации с врачами было решено, что риск не так уж велик, и на свет появилась Сонечка.

Софья с самого начала была маленьким солнышком. Когда Алексей приехал на побывку и увидел ее, то полюбил сестру с первого взгляда. Обычно он относился к детям довольно настороженно, помня по себе, какими непростыми и нелюдимыми они могут быть. Однако Соня очаровывала буквально всех. При этом она росла доброй и некапризной девочкой, хотя папа с мамой не могли на нее нарадоваться и баловали нещадно. Но к счастью, это не сделало из Сони завистливую маленькую козявку. Она не требовала у родителей дорогущих игрушек – по-прежнему у них не было на такое денег. Она не просила возить ее на Мальдивы, она не упрашивала подарить ей смартфон, как у Кати, – нет, она спокойно радовалась жизни и улыбалась каждому дню просто так, потому что он есть.

Эта дивная открытость в сестренке так импонировала Алексею, что он старался проводить с ней все свободное время, когда бывал дома. А уж когда вернулся со службы в Москву, так и вовсе каждую неделю заезжал к родителям и разговаривал с Сонькой, играл с ней и рассказывал ей о том, как живется большим мальчикам. Сонька обожала старшего брата и всегда спрашивала родителей, когда же Алекс наконец снова приедет. Она, как и многие его друзья, называла Алексея исключительно Алексом – именно так, как ему нравилось.

Алексей начал задумываться о покупке собственной квартиры. Машину он уже поменял недавно и был чрезвычайно доволен своим здоровенным, мощным джипом, и мысли его текли в сторону собственного дома, семьи и дела, которое нравится.

Наступил Сонькин восьмой день рождения. А после него, как гром среди ясного неба, ударила новость – у девочки обнаружили острый лимфобластный лейкоз. Выяснилось это совершенно случайно, и когда врачи забили тревогу, то оказалось, что болезнь дошла до серьезной стадии. Родители, ничего такого не ожидавшие, впали в оцепенение.

Вот тут выдержка Алексея оказалась очень кстати. Именно он быстро кинулся искать самые лучшие клиники, сидел ночами, перелопачивая информацию в интернете и расспрашивая своих друзей о том, где бы лучше лечить Соню. Он прочел горы информации, узнал тонны сведений, извлекая из них крупицы, которые могли помочь его сестре. Он без сожаления тратил деньги на исследования, чтобы выяснить, как вылечить Соню. В том, что ее можно и нужно вылечить Алексей не сомневался. Он запрещал себе думать, что будет, если они проиграют эту борьбу.

Сонечка воспринимала свою болезнь довольно легко. Временами ей бывало очень плохо, тогда она плакала и просила, чтобы родители или брат остались рядом с ней. Однако она старалась вести все так же свою светлую, радостную жизнь и улыбалась каждому, кто заходил к ней в палату. При виде этой улыбки у Алексея трескалось что-то в сердце. Он дал себе клятву, что любыми возможными или невозможными способами вылечит свою маленькую сестру. Он не знал как, но он собирался это сделать.

Оказалось, что острый лимфобластный лейкоз – болезнь в лечении довольна дорогая. На анализы и исследования ушла прорва денег. Бог с ней, с запланированной квартирой, думал Алексей. Однако где взять нужную сумму, для того чтобы Соню вылечить? Заначка стремительно убывала, и как доставать деньги дальше, он не знал.

Почитав различные истории на форумах, Алексей понял, что пора обратиться в фонды. В России имелось некоторое количество фондов, где можно было собирать пожертвования для детей с тяжелыми заболеваниями. Алексей написал во все, приложив копии истории болезни сестры. Из большинства мест он получил отказ, кое-где его пообещали поставить в очередь, и лишь один фонд серьезно взялся за сборы.

Однако Соня была всего одной из сотен тысяч, кому требовалась помощь. Нужная сумма никак не набиралась. Лечение в России было дорогим и, как многие отмечали, при этом не самым качественным. Все советовали детей с таким диагнозом отправлять в Германию – именно там располагались лучшие клиники, которые практически гарантировали результат, оставляя некоторое место для маневра и для случайности.

Когда Алексей решился наконец написать о своей проблеме в фейсбуке, где у него имелось небольшое количество друзей и знакомых, то один его дальний приятель сказал, что имеет в Германии связи – именно в медицинской среде. Его знакомый работал в одной из лучших немецких клиник, располагавшейся в Гамбурге, и готов был принять Соню на лечение без очереди. В клинике по знакомству обещали даже сделать скидку, однако она все равно ничего не решала – озвученная приятелем сумма была огромной.

Алексей, родители и Соня устроили семейный совет. Мама с папой собирались продать свою двухкомнатную квартиру, но вопрос, где жить, тогда вставал ребром. Никаких родственников у них в Москве не имелось, а те дядька с теткой, которые когда-то брали Алексея на лето, давным-давно уже умерли, и домик их ветхий отошел государству. Снимать квартиру – после операции не останется никаких денег. Они перепробовали все варианты. Даже попытались взять кредит в банке, однако большую сумму никому из них не давали. Алексей спросил у своего начальства, не могут ли они ему одолжить, но те развели руками:

– Извини, дорогой, все средства в обороте, а небольшая сумма тебя не спасет.

Занимать по друзьям – настолько богатых друзей у Алексея не имелось. Он впервые в жизни ощутил такую беспомощность перед отсутствием денег. Когда-то он по глупости считал, что не в деньгах счастье, и либо спокойно жил, не имея их, либо легко их тратил. Однако теперь со всей четкостью осознал, что счастье может быть именно и только в деньгах. За них нельзя купить любовь, за них нельзя купить верность. Однако за них можно купить здоровье одной маленькой девочки, которая любит песни из мультика «Летучий корабль» и пушистых длинноухих зайцев.

Продажу квартиры оставили на крайний случай. Алексей снова написал во все фонды, но там тоже разводили руками:

– Извините, таких, как вы, у нас сотни и тысячи. Вот сколько собрали, столько есть.

Фонд был готов отдать Алексею накопленную сумму, однако этого не хватало даже на первый месяц пребывания в гамбургской клинике. Алексей не знал, что делать. У него мелькали противные мысли об ограблении банка, о том, как подстеречь какого-нибудь богача в лимузине и отобрать у его жены драгоценности… Однако все это оставалось беспочвенными фантазиями, осуществить которые он никогда бы не решился.

И когда Алексею позвонили с незнакомого номера, смутно опознаваемый голос поприветствовал его и сказал, что есть серьезный разговор, связанный с лечением его сестренки, Алексей не колебался.

Он отправился на встречу с Гришей Басовым – своим сослуживцем, с которым они когда-то пересекались в армии.

Алексей очень четко запомнил этот день. Шел теплый июльский дождь, и на лужах вспухали пузыри, обещая долгий ливень. Они встретились с Гришей в маленьком кафе на окраине Москвы, куда обычно заглядывают офисные работники, чтобы съесть бизнес-ланч. Гриша с армейских времен сильно изменился – отрастил длинные кудри, приобрел некоторый внешний лоск и стал похож на гуру пикапа, который ведет свои курсы и лениво обучает новичков клеить телочек. Алексей взял себе кофе, Гриша – пиво. Они устроились у столика возле окна, и Басов изложил свое предложение. Зашел он издалека, посочувствовав Алексею в его проблеме, пожалел маленькую Сонечку. И намекнул, что стоит Алексею немного постараться, решение проблемы можно найти.

– Но ты же понимаешь, – проникновенно говорил Григорий, чуть нагнувшись вперед, – что подобные мероприятия, скажем так, не совсем законны. А вот денежки поступают от них абсолютно чистые, нигде не засвеченные, и ты можешь их использовать, как твоя душа пожелает. Оформить можно как анонимное пожертвование. За один раз, за один раз, Леха, ты сможешь заработать столько, что твою сестренку не только вылечат в этой вашей немецкой клинике, но и с ног до головы оближут. И ничего продавать не надо, и по фондам побираться не будешь, а? Как тебе такая перспектива?

Алексей помолчал.

– Перспектива, конечно, хорошая, – проговорил он медленно, – однако, Гриш, насколько это незаконно?

– Ну, тут ведь как, – раздумчиво произнес Басов, внимательно на него глядя и потирая пальцем подбородок, словно оценивая – стоит ли продолжать или нет, – если я буду уверен, что ты никому не разгласишь подробности нашего разговора, то могу тебе все и изложить. Да ведь, Леха, я тебя знаю! Мы с тобой неплохо в армии время проводили, а? Ты парень надежный, на тебя положиться можно. Потому я к тебе и обратился. И видишь ли, проблемка у тебя имеется, которую надо срочно решать.

Тут он усмехнулся, и у Алексея не осталось сомнений, почему выбрали именно его. Человек в отчаянном положении гораздо скорее согласится на какую-либо незаконную авантюру, чем тот, у кого все более-менее хорошо, проблемки имеются, но так себе, мелкие.

– Я хочу быть уверен, что после нашего разговора ты не отправишься в нашу доблестную полицию и не растреплешь им, о чем мы тут с тобой беседовали за чашкой чая.

– Гриш, в полицию я по-любому не пойду, – устало произнес Алексей, – это все твои дела, а я тебя сдавать не собираюсь. Мне некогда. Ты либо говори, либо нет, потому что время у меня тикает.

– Вот, – поднял палец кверху Григорий, – вот именно на это я и рассчитывал. Задание у меня довольно срочное. Предыдущий исполнитель соскочил, и, к сожалению, надо мне искать нового. А ты по всем статьям подходишь. Виза шенгенская у тебя есть?

– Есть, – кивнул Алексей.

– Ну да, ну да, я так и думал. Ты же постоянно по делам своей фирмы в Европу летаешь.

Алексей слегка насторожился. Видно было, что Гриша проделал неплохую подготовительную работу и знает о его жизни гораздо больше, чем должен бы знать случайный знакомый. А это означает, что присматривались к нему уже некоторое время. Очень-очень любопытно и опасно, словно идешь по тонкому льду. Стоит ли ввязываться? Но Алексей вспомнил выражение лица Соньки, которая в последний раз, когда они виделись, рассказывала ему какую-то свою детскую сказку, и кивнул:

– Продолжай.

– Хорошо, – протянул Гриша, все так же внимательно на него глядя. – В принципе ничего особо сложного от тебя не требуется. Нужно просто сесть в машину и вместе с человеком, который будет приставлен к тебе, отвезти в Европейский союз кое-какой груз.

– Надеюсь, это не наркотики, – произнес Алексей медленно. Настало время называть вещи своими именами.

– Ну нет, что ты, – рассмеялся Гриша. И, понизив голос, сказал: – Это просто некоторое количество камушков. Очень хороших, очень дорогих камушков. Никакой наркоты, никаких стволов, ничего подобного. Красивые украшения. К тому же отлично замаскированные.

– Отлично замаскированные? – нахмурился Алексей. – Не понял.

Тут Гриша ухмыльнулся:

– Это отличная идея. Кстати, почти наполовину моя. Слушай внимательно. Есть кошачий питомник, который довольно часто продает своих зверей за границу. И вот они, типа фишку придумали – вместе с котиком приезжает коллекция авторских ошейников. А в ошейниках…

– А в ошейниках камни, – подхватил Алексей. – Понятно.

Он подивился простоте и гениальности схемы и в то же время впервые за долгое время ощутил нечто вроде страха. Он догадался, примерно о каких «очень дорогих камушках» идет речь. Нелегальная контрабанда либо алмазов, либо бриллиантов, либо чего-то им подобного. Но это очень суровое подсудное дело. Если поймают, легко не отделаешься.

– Дело у нас происходит так, – между тем продолжал вводить в курс дела Гриша, – берем человека, который вообще ни сном ни духом, чистенького, хорошенького, без нарушений всяких. Вот если ты согласишься, с тобой девочка одна поедет. Ты ее не знаешь, наверное, Москва – город большой. Она обычная самая, едет к своей подружке во Флоренцию. Вот туда-то ее вместе с котиком и ошейником надо доставить. А уж подружка потом обо всем позаботится.

– А подружка-то в курсе, что творится? – поинтересовался Алексей.

– Это, Лешенька, не наше с тобой дело. Твое дело сесть за руль и проехать по ЕС.

– Почему не самолетом? – поинтересовался Алексей.

Гриша скривился:

– Проверки очень жесткие. В аэропортах секьюрити так бдят, что они всю эту коллекцию ошейников исследуют вдоль и поперек. Не дай бог, что-то заподозрят! Нееет, нам нужны ленивые белорусские и польские пограничники. Эти, если взгляд кинут, то алмаз от стекляшки не отличат ни в жизни. А уж если с тобой будет девочка, которая над своим котиком трясется, то вас вообще ни в чем не заподозрят. К тому же ты в первый раз таким образом едешь, у тебя никаких приводов нету. Словом – чистота и красота.

– То есть мне как бы надзирателем при ней надо быть? – уточнил Алексей.

Затея ему очень и очень сильно не нравилась. Однако пока другого выхода он не видел.

– Ну да, ты угадал, – засмеялся Гриша и одним глотком допил пиво, – мы их так и называем, вернее вас, если согласишься, – надзиратели. А тех, кто везет котов и ошейники, ничего не зная, – этих называем «слепыми» курьерами. Слепыми, как кроты или как землеройки. Знаешь, кто такая землеройка?

– Землеройки только рождаются слепыми, – мрачно поправил его Алексей. – А то, что ты имеешь в виду, – это, наверное, голый землекоп.

Гриша заржал:

– Да, так еще смешнее звучит. Ну, ладно, принцип-то один и тот же. В общем, девчонка ничего знать не будет и не должна, она станет пребывать в невинном неведении. А тебе, Леха, предстоит приглядеть, чтобы никуда она этот ящик с ошейниками не дела. Ну, как? – он посмотрел на Алексея внимательно. – Нравится тебе мое предложение?

– Не нравится, – честно ответил Крапивин.

– А примешь ты его?

Алексей подумал и уронил одно слово:

– Приму.

Со своим начальством Гриша его не знакомил. Сказал, что слушаться Алексей должен только его. И после того, как тот согласился на авантюру, обстоятельно намекнул – лучше уж Алексею выполнить свою задачу очень хорошо, вежливо и в срок, получить свои денежки и спокойно заниматься своими делами дальше. А если Алексей попробует выкинуть какой-нибудь фортель, то он ведь, Гриша, знает, где живут его мама, папа и милая сестра Сонечка, которую так необходимо вылечить.

– Ты же не хочешь, чтобы ее к себе ангелы забрали раньше, чем нужно, правда? – улыбаясь, сказал он кипевшему от злости Алексею, который только тогда сообразил, во что вляпался.

Теперь, зная такую информацию о Грише и имея возможность сдать его полиции, он становился опасен, если только заговорит. Но Гриша прекрасно понимал, куда нужно давить. Алексею совершенно не нужно было, чтобы Басова посадили. Басов ему, собственно, до лампочки. Ему требовалась определенная сумма на лечение сестры, и это перекрывало все возможные риски.

Через некоторое время после разговора Алексею указали на Тасю. Он связался с ней. Ему выдали предварительные сведения о девушке – в разводе, сейчас живет одна, давняя подруга принимающей стороны – Полины Росс. Алексею требовалось не только довезти Тасю, кота Мартина и ошейники в целости и сохранности до Флоренции, но и проследить, чтобы драгоценный груз попал туда, куда надо. Гриша заверил его, что все будет в порядке. В Италии уже организовали все так, чтобы затея прошла без сучка без задоринки. Предполагалось, что за три-четыре дня Алексей и Тася доедут до Флоренции, там свершится обмен товара на деньги, и после этого Алексей будет свободен в своих передвижениях.

Однако что-то пошло не так.

Глава 15

Когда Алексей закончил говорить, то обнаружил перед собой чашку свежего кофе. В какой момент она появилась, он не заметил, как не заметил и официанта, который подходил и отходил несколько раз. В глаза словно насыпали песку, а в горле было остро и сухо, и Алексей поспешно глотнул кофе, немного обжегшись: напиток еще не успел остыть.

И только потом он снова решился посмотреть на Тасю. Большую часть своей истории он рассказывал, глядя в стол перед собой, и на нее почти не глядел. Ему было очень важно, почему-то очень важно то, как она отреагирует на его откровенность и не сочтет ли она предательством, что он умолчал о таких важных вещах. Хотя, казалось бы, девушка, которую он знает два дня… о каком предательстве может идти речь, ведь они даже толком не знакомы? Но Алексею почему-то казалось, что он знает ее тысячу лет, и отчего-то было отчетливо и сильно важно, чтобы она правильно поняла сказанное им.

Поняла, почему он пошел на преступление.

Затянувшуюся паузу нарушила Марта.

– Примерно это мы и предполагали, – произнесла она негромко. – Да, господин Крапивин, я могу вас понять, однако это не отменяет того, что вы сделали. Вы преступили закон. И для того чтобы это прошло для вас без последствий – я постараюсь вам это устроить, потому что вы мне симпатичны и мотивы ваши тоже мне понятны, – вы должны четко решиться на сотрудничество.

– Алекс, это все-таки не розыгрыш, да? – спросила Тася, и он повернулся к ней. – Алекс, ты действительно пошел на это ради сестры?

Он кивнул, не в силах говорить больше, и отпил еще глоток кофе.

– Ну тогда все понятно, – спокойно сказала Тася. Кот Мартин завозился в переноске, девушка открыла дверцу и выпустила его. Мартин забрался к ней на колени, уселся и уставился на Алексея оранжевыми равнодушными глазами. Однако Крапивину казалось, что кот его одобряет. Вот не зря говорят, что кошки – создания дьявола. Мартин выглядел неотъемлемой – и довольной! – частью данной авантюры.

– Что тебе ясно? – спросил Алексей, с трудом отведя взгляд от кота.

– Ясно, почему ты на это решился. Я все поняла. Мне жаль, что я не знала и даже подумала про тебя немножко плохо. – Она повернулась к Марте. – Вы говорите, что он сможет избежать наказания, если будет сотрудничать?

– Да, совершенно верно, – кивнула та.

И Витторио тоже кивнул, подтверждая слова Марты.

– А можно задать вам вопрос? – произнесла Тася.

– Задавайте, конечно.

– Вы сейчас можете дать какие-то гарантии, что Алексею ничего не грозит, если он будет с вами сотрудничать? Потому что… вы же понимаете: после того что он рассказал о сестре, кто еще ей поможет, кроме него?

Сыщики переглянулись.

– Пожалуй, мы можем дать гарантии, – наконец кивнул Витторио. – Свое начальство я уболтаю, а ты, Марта?

– Ну, можно сказать, что начальство у нас общее, поэтому убалтывать мы будем вдвоем, – согласилась его напарница. – Да, мы можем это гарантировать, если хотите – в письменном виде.

К удивлению Алексея, Тася кивнула.

– Да, хочу.

– Хорошо, – пожала плечами Марта. Видимо, это было обычным в ее практике. – В таком случае, мы с вами подпишем бумагу, гарантирующую отказ от наших претензий в отношении господина Крапивина в случае, если он пойдет нам навстречу и поможет накрыть всю банду. Но, к сожалению, – она развела руками, – вы же понимаете, господин Крапивин, что гонорар в таком случае вы не получите. Это все преступные деньги.

Алексей кивнул.

– Да, я понимаю.

Он знал, что положение его в данный момент – хуже некуда. Идея, на которую он решился, и вся эта авантюра, которая с самого начала глубоко претила ему, провалилась. Да, она еще не закончилась, и да, предстоит извернуться так, чтобы выйти сухим из воды и вытащить за собой Тасю. Она-то точно ни в чем не виновата. Но то, на что он надеялся, та самая сумма гонорара, обещанная ему Гришей Басовым и его непосредственным начальством, – со всем этим уже сейчас можно было распрощаться и начинать думать о том, где добыть деньги. А добыть их нужно, непременно нужно. Иначе Соня… Дальше он недодумал, как недодумывал никогда.

– Хорошо, только у меня есть еще вопрос, – Тася подняла руку, как школьница на уроке, и это внезапно всех развеселило. Сыщики расслабились и сели чуть свободнее. Даже Алексей улыбнулся. Она была так забавна в своем желании сделать хорошо, что он вдруг подумал: «Как-нибудь выкрутимся». Он еще не знал как, но…

– Да, конечно, – согласилась Марта.

– А что будет с ним? – Тася указала на кота Мартина, который вдруг включил урчальник и начал сотрясать ее и даже стол. – Что станет с котом? Он ведь просто способ передачи этих ошейников, да?

– Совершенно верно, – сказал Витторио. – Кота мы в планах не учитывали.

– Ну, может, отдашь его Полине? – предложил Алексей.

– Полинка котов не любит, – задумчиво произнесла Тася. – Ей больше собаки по душе. Она, кстати, этих чихуахуа тоже покупала?

Марта покачала головой.

– Нет, с собаками работал другой человек. Кстати, мы до сих пор не знаем, замешаны ли ваша подруга Полина Росс и ее муж Фабио Манчини в этом. Возможно, они тоже – слепое перевалочное звено. Ее муж крутится в творческой, богемной сфере, и у него множество знакомых. К нему несколько раз обращались приятели, которые хотели котов из России, и если Фабио в курсе схемы с алмазами, тогда, к сожалению, вы можете попасть в очень неприятную ситуацию. Вы готовы к тому, что ваша подруга может оказаться преступницей, госпожа Валевская?

Тася немного побледнела и задумалась. Через несколько секунд, придя к какому-то выводу, произнесла:

– Я не очень верю, что Полинка по доброй воле способна ввязаться в такое. Да, она человек своеобразный, и да, весьма своенравный, но я не вижу, почему бы она могла на такое пойти. У нее достаточно денег, признания, она успешна в своей сфере и очень позитивна. А к преступности всегда относилась с глубоким презрением. Конечно, я редко видела ее в последнее время, и, как мы все знаем, люди меняются, но я не думаю, что она делает это все сознательно. И Фабио… с Фабио я встречалась на Полинкиной свадьбе, однако он не показался мне человеком, способным на преступление, или каким-нибудь, – она скривилась, – итальянским мафиози. Я не верю, что она при чем-то, – закончила Тася твердо.

– Но тем не менее, – продолжала настаивать Марта. – Если выяснится, что она в деле, как вы поступите?

Тася поджала губы. Потом все-таки ответила:

– Я поступлю по справедливости. Ведь справедливость превыше всего, правда?

– Превыше всего закон, – заметил Витторио.

– Да, закон, но закон справедлив. Я выступлю на его стороне. Разве что Полина тоже согласится помогать вам и таким образом избежит наказания.

– Ладно, хватит это пока обсуждать, – сказала Марта. – Все это невыясненные обстоятельства. Тем не менее я должна вас предупредить, чтобы вы вели себя с Полиной Росс очень осторожно. Если она в деле и что-то заподозрит… Нам ни в коем случае нельзя спугнуть покупателя. Она может его предупредить – легко, потому что она его, скорее всего, знает. Да и зачем ему от нее скрываться, а также от вас? Это ведь просто покупка котика, не более того. Если бы наши российские коллеги не вышли на след питомника…

– Да, к российским коллегам я испытываю огромное уважение, – согласился Витторио.

– Но имя покупателя написано в бумагах, – недоумевающе сказала Тася. – Антонио Джентиле. Да?

– Да. И наша задача – выяснить, он ли – та самая крупная рыба или над ним есть кто-то еще. Витторио думает, что только он, а я сомневаюсь. Его-то мы в любом случае будем брать.

– Кстати, вы оба очень хорошо говорите по-русски, – сказала Тася, переводя взгляд с одного агента на другую.

Витторио шутливо поклонился, а Марта пожала плечами.

– Приходится учить языки, если хочешь работать в такой организации, как Интерпол.

– Есть еще один момент, который хорошо бы обсудить. – Алексей выбил короткую дробь пальцами по столу. – Григорий Басов, тот самый мой заказчик. Что с ним-то делать?

– Я так понял, что ваш Григорий немного… как это говорят русские? – Витторио пощелкал пальцами. – Слетел с катушек?

Алексей усмехнулся.

– Можно и так сказать. Ведет он себя совершенно не по плану. Предполагалось, что я тихо-мирно еду, никого не трогаю, везу Тасю, охраняю ее ящик от каких-либо посягательств, однако, по словам Григория, никаких неожиданностей меня поджидать не должно. Но при этом его люди совершили на нас два нападения. Сначала они напугали Тасю в Беларуси, а потом, уже в Чехии, решили, видимо, выбить алмазы из нас. Такое в плане совершенно не предусматривалось.

– У вас есть какие-либо соображения по этому поводу? – поинтересовалась Марта.

– О да, у меня есть соображения, – кивнул Алексей. – Я думаю, что Гриша решил воспользоваться возможностью и кинуть своих работодателей, заграбастав вкусный кусок. Если я не ошибаюсь, партия довольно крупная. Хотя как ее доверили новичку… – Он покачал головой. – Впрочем, я не отрицаю того факта, что, возможно, Гриша задумал это, именно подбирая меня. Я человек совершенно новый, а соблазн стянуть камушки и оставить их себе для новичка, наверное, очень велик. – Он пожал плечами. – Я не знаю, даже не собирался их трогать, мне просто хотелось получить деньги за работу, пусть и незаконную. Я думал лишь о Соне, а не о том, как нагреть руки, но вот Гриша… он всегда был парнем себе на уме, и, естественно, о себе он думает в первую очередь. Полагаю, он решил, что если ему удастся обставить все так, будто новичок решил всех кинуть и свалил вместе с камнями, подослав к нам своих людей, то больше до конца жизни работать не придется. Я даже не хочу знать, на сколько миллионов тянут эти камушки.

– На много, – обнадежил его Витторио. – Очень на много, господин Крапивин.

– Вот Гриша и решил, что овчинка стоит выделки. – Он поймал непонимающий взгляд Витторио и пояснил: – Ну, решил, что дело того стоит. Он поделится с собратьями, остатки, вернее, основную сумму заберет себе и благополучно свалит куда-нибудь, где наши местные боссы его не найдут.

– Это он зря так подумал, – заметила Марта. – Те, с кем он решил играть, люди серьезные. Вы же понимаете, какие деньги там крутятся.

– Да, и на месте Гриши я бы никогда не решился их обманывать. Но дело в том, что, несмотря на его хитрость, Гриша не великого ума человек. Я это говорю не потому, что он мне неприятен, хотя он мне неприятен, а просто как объективную правду. Он редко продумывает ситуацию на много ходов вперед. Ему захотелось наложить лапу на этот кусочек, вот он и потянул его к себе.

– Что же мы теперь с ним будем делать? – спросила Тася.

– Полагаю, наши доблестные сотрудники Интерпола схватят его и его приятелей при первой возможности? – приподнял брови Алексей.

Марта покачала головой.

– К сожалению, мы пока не можем этого сделать. Мы видели, как они следят за вами, и не успели предотвратить нападение, однако и дальше мы не хотим вмешиваться.

– То есть пусть нас убивают?

– Нет, я не думаю, что они станут вас убивать.

– А я вот в этом совершенно не уверен. – Алексей пришел в раздражение. – Зачем Гришке оставлять нас в живых? Ему нужно заполучить алмазы и после этого, тихо припрятав трупы, свалить, иначе я ведь могу рассказать его прекрасным боссам о том, куда делись камушки.

– Ну, это маловероятно, – заметил Витторио. – Скорей он рассчитывает на то, что вы, опасаясь того, что вам не поверят, пуститесь в бега. Однако господин Басов не совсем предсказуем. Возможно, он действительно решит избавиться от вас. Была у него в прошлом какая-то мутная история. Ничего доказать не смогли, и под суд он не пошел, но…

– Но мы полагаем, что на его руках уже было одно убийство, – закончила за напарника Марта.

Некоторое время все молчали. Тася переваривала услышанное, кот Мартин переваривал съеденное утром, а все остальные переваривали кофе.

– Значит, мы будем по-прежнему подвергаться опасности, – наконец сказал Алексей. – Мне это не нравится. Я бы не хотел рисковать Тасей больше, чем это необходимо.

Тася с удивлением посмотрела на него.

– А собой? Ты ведь и собой тоже рискуешь. Если ты не добудешь этих денег, то…

– Это мы обсудим позже, – поднял руку Алексей. – На данный момент мы говорим о ближайших двух днях, так?

– Так, – кивнула Марта. – Ну что я могу вам пообещать? Мы подключим к этому делу еще людей. С нами и так достаточно большая команда работает, но раз уж вам так спокойнее, то за вами обязательно будут присматривать наши сотрудники, и если господин Басов решит совершить еще одну попытку, мы его непременно остановим, однако пока, – она развела руками, – я не могу вам обещать, что мы немедленно его схватим. Если его боссы пронюхают о том, что Гриша у нас, они могут пойти на попятную, и мы не выловим самую большую рыбу. Нам нужно поймать, как это вы говорите…

– На живца! – хором подсказали и Алексей и Тася и переглянулись. Тася вдруг улыбнулась. Несмотря на то что ситуация оказалась довольно тяжелой и непростой, она ощутила в себе азарт.

– Хорошо, – согласилась она. – Я вас понимаю. Мы постараемся быть осторожными, да, Алекс?

Он молча кивнул.

– Тогда нам следует обсудить план действий.

– И подписать бумаги, – напомнила Тася.

– Да, и подписать бумаги. – Витторио усмехнулся. – Что ж, вы не просто «слепой» курьер. Вы отлично держитесь.

– Ненавижу слепоту, – ответила Тася. – В ней нет цвета. А сейчас, хоть цвета и мрачные, но это все же цвета.

Сыщики переглянулись, явно не понимая, о чем она, однако Алексей вдруг протянул руку и накрыл ею Тасину ладонь.

– Ну что ж, – протянул он, глядя на Марту, – давайте обсудим, как нам поступить дальше.

Следующие полчаса посвятили обсуждению планов. Было решено, что Тася и Алексей поедут все-таки два дня: один не очень большой перегон до Венеции и наконец финальный путь во Флоренцию. Вечером второго дня, как говорила Тасе Полина ранее, должен был состояться званый вечер, на который Полина и Тася были приглашены. Именно там кота и его коллекцию ошейников следовало передать новому владельцу.

– Вы переписываетесь со своей подругой, с Полиной? – спросила Марта у Таси. Та кивнула.

– Да, мы на связи в ватсапе, я пишу ей не слишком часто, потому что не могу долго смотреть на экран мобильного телефона в машине. Меня мутить начинает, – созналась Тася со вздохом. – Так что я пишу ей с остановок и иногда посылаю фоточки, но Полина в эти несколько дней заканчивает дела на работе, чтобы потом взять отпуск, который мы проведем вместе… или не проведем, – снова тяжело вздохнула она. – Нет, все-таки тяжело представить, что Полинка в этом замешана. – Тася пока предпочитала верить, что ее подруга ни при чем. – Но насчет этой вечеринки она мне говорила, правда вскользь. Сказала только, чтобы я не парилась, она мне что-то из одежды на месте подберет, ну и познакомит заодно со всеми друзьями. Я было заикнулась, что буду усталая после дороги, однако Полина настаивала. Вечеринка назначена именно на это число, и отказаться мы не можем.

– А вы как там окажетесь? – спросил у Алексея Витторио.

– Да уж напрошусь как-нибудь, – хмыкнул тот. – Я полагаю, что на мое имя будет приглашение. В конце концов, боссы должны об этом позаботиться. Григорий выдавал мне инструкции порционно, поэтому окончательную их часть я должен получить только на подъезде к Флоренции.

– Да, но Григорий теперь, вероятно, только на своей собственной стороне, – заметила Марта. – Ладно, посмотрим, возможно, приглашение уже ожидает вас там. Ну а если нет…

– А если нет, я буду очень наглым русским, который напросился со своими подружками в гости к итальянскому олигарху, – заверил ее Алексей. – Давайте не будем создавать сложности заранее. Я смогу что-нибудь придумать.

Глава 16

Коту Мартину явно понравилось кафе «Моцарт». Уходить он не хотел, в переноску запихался неохотно, только с помощью Алексея. Сама Тася кота уговорить залезть в ящик не смогла. Но Алексей имел на Мартина какое-то магическое влияние: кот слушался его, словно верный пес своего хозяина. Тася даже приревновала немного – в конце концов, это именно ее попросили довезти кота к новому владельцу. Ну и что, что хозяин оказался скупщиком якутских алмазов, особенно контрабандных? Подумаешь!

Тася твердо решила не отдавать кота бандитам – вот еще! Черт с ними, с алмазами, но котик – это настоящее сокровище. Так она Мартину и сказала, когда поставила переноску в машину и сама уселась на переднее сиденье. Алексей включил мотор, и машина резко рванула с места, оставляя позади агентов Интерпола. Впрочем, они обещали, что всю дорогу будут незримо приглядывать.

Некоторое время после отъезда из центра Вены Тася и Алексей молчали. Тася переваривала услышанное, однако вопреки ее первоначальному предположению особого разочарования она не испытывала. В ней внезапно проснулся совершенно незнакомый ей доселе азарт. Девушка чувствовала себя настоящей героиней приключенческого фильма, а ведь несколько дней назад она даже не могла себе представить, что окажется в подобной ситуации. Тася никогда не мечтала о таких приключениях, однако стоило одному из них произойти с ней – и она поняла, что ей, черт возьми, это нравится. Нравится! Такого она совершенно от себя не ожидала.

– Я все равно не верю, что Полинка в этом замешана, – сказала Тася после десяти минут молчания. Алексей словно обрадовался, что она заговорила сама.

– Я тоже не верю, – произнес он. – Но с Полиной мы все решим на месте. Я тебя немножко о другом хотел спросить. Оно не имеет отношения к тому, что происходит сейчас, но вчера я как-то не решился задать этот вопрос, а вот ночью подумал…

– Ты спрашивай, а не увиливай, – предложила Тася.

– Ты говорила, что рисовала и делала сайты. А после всего, что произошло, ты продолжила этим заниматься?

Тася помолчала.

– Ну как тебе сказать, – наконец ответила она немного неохотно. Вспоминать и думать об этом ей до сих пор было немножко больно. Она пыталась, честно пыталась, но… – С сайтами как-то проще, там верстка, а вот дизайн я… – Она сделала неопределенный жест, стараясь объяснить свои чувства и не имея возможности найти слова. – Я будто… утратила способность переносить звуки красок. Я ужаснулась – выходило совсем уж уродливо. У меня и так довольно плохо получается.

– Вот ты все время говоришь, что получается довольно плохо, а ты можешь мне показать, что у тебя выходило?

Тася кивнула.

– Да, когда будет свободное время.

Еще через какое-то время Алексей произнес:

– Я рад, что ты не разозлилась на меня.

– За то, что ты делаешь?

– Да, за это. И за то, что тебе соврал.

– Знаешь, Алекс, – вздохнула Тася, – я просто дока в чувстве вины. Я тысячу раз подумаю, прежде чем решусь вызывать его у других.

Несмотря на то что маячок с машины Алексей снял и интерполовцы обещали приглядеть за ними, несколько раз Крапивин съезжал с основной трассы, петлял по деревням, чтобы убедиться, что за ними нет слежки. Хотя с агентами они не пришли к окончательному выводу: сбрасывать эту слежку или нет. Может быть, лучше, если люди Гриши Басова узнают, куда в данный момент едут якутские алмазы? Но Алексей имел и свое мнение на этот счет.

– Гришка немного безбашенный, – пояснил он Тасе. – Даже, наверное, совсем безбашенный, когда дело доходит до его собственного благополучия. Сейчас он на взводе, и его разозлило то, что его люди не справились со мной ни в первый, ни во второй раз. Вернее, в первый раз они не справились с собакой. – Он усмехнулся. – Ну а такие вещи Гришу сильно задевают, он этого так не оставит. Поэтому лучше нам с тобой его все-таки опасаться.

– Нам может и не повезти, как в прошлый раз, – заметила Тася.

– Будем надеяться на удачу. – Алексей бросил короткий взгляд на заднее сиденье. – Мне кажется, что этот замечательный котик – отличный талисман, только никак не могу понять, приносит он нам удачу или, наоборот, немножко отбирает ее. С того момента, как мы взяли его на борт, все немного пошло наперекосяк.

– Не обижай Мартина, – возмутилась Тася. – Он, несомненно, талисман удачи, и вообще, – пробормотала она, – этот талисман я больше никому не отдам.

Погода продолжала их радовать, день выдался роскошный. Дорога пролегала по чрезвычайно живописной местности, и Тася чуть из окна не выпала, ловя ладошками теплый ветер и пытаясь почувствовать его в своих волосах. Ветер окончательно растрепал ей челку, взлохматил хвостик, и Тася даже чуть очки не выронила, когда высунулась, чтобы рассмотреть какие-то необычно подстриженные деревья на краю поля. Машина летела по трассе, переливавшейся из одной страны в другую, и Тасе внезапно показалось, что это самое лучшее путешествие в ее жизни. Пусть с криминальным уклоном, пусть с непонятным итогом, но сейчас она чувствовала себя более живой, чем когда-либо раньше. Разве только тогда, когда тест показал две полоски, но сейчас она не будет об этом думать. Она уже почти пережила то, что случилось, и, наверное, сможет жить заново, радуясь каждому дню, теплой булочке и чашке кофе по утрам. Может быть, однажды рядом с ней окажется человек, под личиной которого не спряталась мокрица, и именно с этим человеком солнце внутри нее снова зажжется.

Алексей поймал местное радио с очень бодрыми песнями, и под эти песни Тасе хорошо думалось. Она думала о человеке рядом, который был готов практически на все ради своей сестренки, и понимала, что не осуждает его ни капли. Она представила себя на месте Алексея и кивнула своим мыслям. Да, пожалуй, если бы у нее имелась сестра вроде Соньки и требовалось пойти на что-то вроде того, на что пошел Алексей, то она недолго бы сомневалась.

Она сказала агентам, что всегда стоит на стороне справедливости и закона. Но в данном случае какое значение имеет закон, когда справедливость лежит совершенно в другой стороне, когда справедливость состоит в том, чтобы маленькая девочка жила и радовалась этой жизни?

Впрочем, Алексею Тася об этом ни слова не сказала. Наверное, у них еще будет возможность поговорить.

По здравом размышлении в Венецию заезжать не стали. По городу все передвигались на гондолах и катерах, а машины там не приветствовались. Тася и Алексей очень не хотели оставлять джип без присмотра, поэтому поселились в небольшой гостинице, не доезжая до города.

Алексей так удачно выбирал места для ночевки, что Тася каждый раз пребывала в полном восторге. Даже происходящие события не смогли уменьшить этот восторг. Ее номер оказался на втором этаже, с интерьером в стиле ретро и окнами в сад. В саду что-то невообразимо пахуче цвело, и Тася вдруг осознала: она в Италии, осталось всего полдня до Флоренции, а там решатся и те дела, которые они с Алексеем тащат с собой из России, и начнется Тасин отпуск, который, она надеялась, все же состоится. Можно будет целый месяц жить, ни на что не оглядываясь и просто плывя по течению, как беззаботная золотая рыбка, которой удалось избежать попадания в сети старика и исполнения желаний жадной старухи.

Этим вечером Тася рано улеглась спать: очень уж насыщенными выдались последние дни. Кот Мартин, естественно, выпущенный из переноски, некоторое время шатался по комнате, а потом залез к девушке на кровать и на сей раз улегся не в ногах, а пристроился у нее под боком и тут же заурчал. В Италии было жарко, и меховой кот прохлады не добавлял, однако Тася ни за что на свете не отодвинула бы Мартина от себя. Она лежала, лежала, гладила его мягкую плюшевую шерсть, пока не уснула, и на этот раз ей приснился сон, очень хороший.

Тасе казалось, что она провела в пути уже много лет, а не четыре дня. Венеция, поманившая издалека, растаяла вдали, и с утра джип снова летел по трассе. Привычные глазу почти что российские пейзажи давно уже сменились открыточными итальянскими – теми самыми, что заставляют миллионы туристов в год посещать эту страну снова и снова, смакуя ее, как знаменитое здешнее мороженое.

В последний день, который неизвестно чем закончится, Тася наконец решилась выпустить кота из переноски на заднее сиденье. Мартин некоторое время повалялся там (тоже окончательно привык к движению), однако минут через двадцать ушел обратно в переноску.

– Пристегнулся, – сказал про Мартина Алексей. – Думает о своей безопасности внутри движущегося транспортного средства. Исключительный кот. И, заметь, его ни разу не стошнило!

– Опять ты его обижаешь, – упрекнула Алексея Тася.

– Наоборот, хвалю.

Когда остановились передохнуть в крохотном итальянском городке, настолько равнодушном к туристам, что в кафе даже не удалось докричаться до хозяев, телефон Алексея зазвонил. Бросив взгляд на дисплей, Крапивин кивнул и отошел в сторону, чтобы поговорить. А когда возвратился к столику, сообщил Тасе:

– Полина звонила. Ей только что принесли приглашение на мое имя от хозяина сегодняшней вечеринки. Полинка была очень удивлена, но и обрадовалась. Сказала, все думала, как бы меня с собой захватить, а тут сам хозяин мероприятия подсуетился. Я объяснил ей, что у нас деловой разговор о стройматериалах. По-моему, это объяснение ее полностью удовлетворило. – Алексей улыбнулся. – Передавала тебе привет. Не может дождаться встречи.

– Я тоже не могу дождаться, – вздохнула Тася. Последний раз она видела Полину год назад, когда подруга прилетала в Москву по делам.

– Все будет хорошо, – серьезно сказал Алексей.

– Ты им веришь? – спросила Тася, имея в виду сотрудников Интерпола. Алекс пожал плечами.

– Не имеет значения, верю я им или нет. Главное, что придется играть по их правилам. У меня тоже есть одно хорошее правило: надо беспокоиться последовательно.

Италия разворачивалась перед Тасей, как ожившая сказка. Еще пару дней назад маленький городок в Польше казался ей верхом совершенства, а вот поди ж ты – нет совершенству предела!

Полина и ее итальянский муж Фабио Манчини жили на окраине Флоренции, в роскошном квартале частных вилл. Фабио, крутившийся в творческой тусовке, происходил из богатой семьи, чье благосостояние создавалось не просто годами – столетиями. Какие бы катаклизмы ни сотрясали Италию, семья Манчини сохраняла свои преимущества и понемногу приумножала капиталы, чтобы потомки вспоминали предков не проклятием, а добрым словом. Фабио пошел по стопам родителей, известных предпринимателей и меценатов и благодаря своему таланту к бизнесу, а также несомненной способности нравиться людям, семейное богатство уже увеличил. Именно поэтому ему сошла с рук женитьба на «русской авантюристке», которую вначале семья Манчини восприняла с ужасом. Однако очаровательная Полина, сохранившая пока что за собой фамилию Росс (она так и заявила свекрови, что быть Манчини – это надо заслужить, а она, русская авантюристка, должна освоиться), быстро выучила итальянский и стала помогать мужу в его делах. Фабио владел несколькими картинными галереями, поддерживал ювелиров, пропагандируя за пределами Италии и так известное всему миру муранское стекло, и занимался такими прозаическими делами, как торговля недвижимостью. Элитной, разумеется. До социальных кондоминиумов семья Манчини не опускалась.

Кипучая энергия Полины всего за несколько месяцев проломила ледок недоверия. Теперь ее не считали лишней на семейных праздниках, а когда один предложенный ею проект получил в Италии престижную премию, отец Фабио выразил довольство выбором сына. Манчини оттаивали.

Впрочем, если их изначальная холодность задевала Полинку, та никак этого не показывала. Она обожала Фабио, красивого, энергичного и доброго человека, и дом свой любила самозабвенно, хотя и не выбирала сама. Полина была в восторге от итальянцев, от всех особенностей их характера, даже тех, что русскому человеку показались бы по меньшей мере странными. Прижилась, короче.

Тася завидовала ее легкости и умению сходиться с людьми. Последний час до Флоренции девушка только и думала, как сейчас увидит подругу, и ерзала на сиденье от нетерпения. Алексей даже поинтересовался, не остановиться ли на заправке, и Тася, покраснев, отказалась.

– Недолго осталось, – пообещал Алексей. И действительно, четверть часа спустя он свернул с шоссе к белоснежному особняку, стоявшему в окружении прекрасного сада. Ворота были распахнуты, гостей ждали. А на крыльце уже стояла Полина, и стоило Тасе выйти из машины, как на нее налетел вихрь, пахнущий дорогими духами.

– Таська-а-а! Ну наконец-то! Поверить не могу, что ты здесь!

Со времени их последней встречи Полина стала выглядеть еще лучше. Жизнь в Италии пошла подруге на пользу. Исчезли с лица следы вечного московского недосыпа, пропала нездоровая бледность – неизменный признак столичного трудоголика. Теперь ровная, будто светящаяся кожа Полины отливала золотистым загаром, глаза сияли, подруга выглядела отдохнувшей и подтянутой. А может, это чудо творил волшебный итальянский свет? Тася не знала.

Алексея Полина тоже поприветствовала бурными объятиями, хотя Крапивин говорил, что они просто знакомые. Видимо, Полина уже многого нахваталась от своей итальянской семьи, в том числе бурного внешнего проявления чувств. Ее и раньше-то было не назвать Снежной королевой, а уж теперь…

– Ну идемте, идемте в дом!

– Погоди, я кота возьму! – со смехом отбиваясь от подруги, воскликнула Тася.

Полина с жадным любопытством заглянула в переноску.

– А, так вот он, драгоценный груз! Ух, какой глазастый, чисто филин! Как его там зовут, Мартин? Кот Мартин, привет! Эх, зачем на тебе столько шерсти, у нас же жарко!

– Заказывали бы сфинкса тогда, – сказал Алексей, вытаскивавший из багажника ящик с ошейниками.

– Не, сфинксы – это не к итальянцам. – Полина наморщила носик. – И особенно не к Антонио. Я его плохо знаю, и Фабио тоже, они скорее знакомые, чем друзья. Но как у этих аристократов? Кот должен быть роскошный. А, скажи на милость, какая роскошь в сфинксе? Пузико голое, лапки голые, складочки эти! Обнять и плакать! Не могу себе представить мужика-итальянца, трясущегося над котом. Нет, этим подавай зверей с чувством собственного достоинства. – Полина снова заглянула в переноску. – Вот по тебе, кот Мартин, сразу видно, что ты такой. И заживешь ты у нас, как король. Жарко, но сытно… Все, что хотели, забрали из машины? Чемоданы мой помощник отнесет. Идем.

В прохладном холле огромного дома, наверное, были спрятаны кондиционеры – так хорошо и комфортно там оказалось. Тася словно окунулась в бежевый цвет, где мелькали серебристые и алые всплески. Дивное, вкусное сочетание.

– Ох, Таська. – Подруга еще раз обняла ее. – Ну как же я рада, как я рада! Фабио приедет чуть попозже, он тоже очень хотел тебя увидеть. Пойдем, я тебе дом покажу и комнату, в которой ты будешь жить. – Она потянула Тасю за собой за руку, однако остановилась, вспомнив об Алексее. Тот ухмылялся. – Алекс, прости, мы сто лет с Таськой не виделись. Твоя комната вот по этому коридору, вторая налево. А теперь извини, краду у тебя твою спутницу, у нас начинаются наши девичьи дела. Ну идем, идем!

– Я кота с собой возьму, – сказала Тася, хватаясь за переноску.

– Кота тоже можешь оставить.

– Ну уж нет! – Тася решительно взялась за ящик, в котором, зыркая глазами, сидел недовольный Мартин. – Я этого кота из самой России тащу, я с ним такое пережила – тебе и не снилось.

– Блевал? – сочувственно спросила подруга. – Орал?

– Нет, не блевал и не орал. Вел себя исключительно интеллигентно, но… – Тася прикусила губу. – В общем, произвел на меня впечатление, так что я его теперь сдам с рук на руки хозяину, договорились? И ошейники его тоже. Боже, как я задолбалась этот ящик за собой таскать!

– А, этот вот? – Полина обратила на него внимание. – Ну ладно, давай я его возьму, отнесем его в твою комнату. Хочешь сама презентовать его Антонио – значит, презентуешь. В конце концов, ты заслужила награду.

– Да никакой награды мне не надо, главное, что кот будет в хороших условиях. Он правда хороший, – объяснила Тася, идя следом за Полиной по длинному коридору. – Я прямо в него влюбилась. Эх, если бы не надо было его отдавать!

– Нет, ну если хочешь, я скажу Антонио, чтобы он себе другого кота заказал. – Полина даже приостановилась. – Таська, правда, у тебя же никогда домашних животных не было. Может, действительно его тебе оставить?

Искреннее желание Полины помочь лучше всяких доказательств убедило Тасю в том, что подруга действительно ни при чем. Внутри словно развязался тугой узел. Тася глубоко вздохнула и улыбнулась.

– Да нет, что уж тут поделаешь. Отвезем его, люди ждали, выбирали, влюбились именно в этого кота. А я еще подумаю, надо о породе побольше почитать, смогу я его содержать или нет, чтобы ему хорошо было.

– Ладно, это все потом можно порешать, – махнула рукой Полина. – Давай, идем скорее. Вот не могу дождаться, когда тебе комнату покажу.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли еще часть коридора, и Полина распахнула белую дверь. За ней оказалась не комната, а мечта, обставленная старинной мебелью в стиле шебби-шик, наполненная запахом свежих цветов и шелестом листьев из распахнутого окна, она казалась ожившей Тасиной мечтой о спокойном отдыхе: никакого шума, только приятные краски вокруг, и все они словно вели негромкую, но упоительную песню. Тася опустила переноску на пол. Цвета говорили с ней, обещали, что с ними ей будет хорошо.

В комнате ее немедленно окружили знаки. Вот овальная рамка с фотографией морского пейзажа перекликается с овальным же зеркалом. А здесь алые цветы, названия которых Тася не знала, прильнули к рисунку на обоях, и букет словно перерастает в стену, раскидывает усики душистого горошка. Знаки, которые Тася искала всю жизнь и находила, и они несли удачу, тут словно с ума сошли. Следовало проделать такой непростой путь, чтобы просто оказаться в этой комнате.

Но знаки Тася не смогла бы объяснить никому. Возможно, Алексею… Он бы понял. Возможно. Остальные удовлетворялись гораздо более простыми объяснениями.

– Вот это да, Полинка! – Тася стиснула руку подруги. – Спасибо! Это очень красивое место.

– Вот здесь ты и будешь жить. – Полина бросила ящик с ошейниками в углу, подошла к окну, высунулась наружу, а потом уселась на подоконник, болтая ногами. – Я рада, что тебе понравилось.

– Как это может не понравиться, скажи на милость. Подожди, я только кота из переноски выпущу.

Мартин, однако, выходить не захотел. Он уже благополучно засыпал, не упустив возможности вкусить дневной сон.

– Я же тебе еще о нашей программе не рассказала, – заявила Полина. – Она просто роскошная! У меня куча знакомых во Флоренции, и мы с тобой возьмем машину и поедем по Италии. Мы с тобой такие места посмотрим, ты их даже в передаче «Орел и решка», наверное, не видела. Да и в самой Флоренции есть чем заняться, совершенно фантастический город.

– Я слышала, здесь прекрасный собор, – заметила Тася.

– О да, собор. А еще куча улиц, магазинов, старинных домов и… ай, в общем, ты сама все увидишь. Но программа релаксации начнется с завтрашнего дня. А сегодня, как ты помнишь, у нас с тобой мероприятие, и я очень хочу, чтобы ты получила от него удовольствие. Если ты, конечно, не слишком устала, – вдруг забеспокоилась Полина. – Вы же четыре дня ехали практически без перерыва. Кстати, слушай, как тебе Алекс?

– Очень приятный человек, – осторожно ответила Тася, не понимая, какого ответа ждет от нее подруга. – Мы с ним прекрасно поладили.

– Прекрасно поладили – и все? – хитро прищурилась Полина.

Тут до Таси дошло.

– Ах ты, сводница! Так вот на что ты рассчитывала, подсаживая меня в его машину!

– Ну, ни на что такое я не рассчитывала. – На Полинином лице не читалось ни капли раскаяния. – Но поверь мне, моя дорогая, Алекс – достаточно здравомыслящий человек, чтобы его общество подействовало на тебя вроде ритуалов спа. Спа – это для тела, а Алекс – это для души. После твоего козла – бывшего муженька, тебе просто необходимо было в течение довольно долгого времени пообщаться с нормальным мужиком.

Тася чуть не ляпнула, что этот нормальный мужик притащил в Италию партию контрабандных якутских алмазов, однако вовремя прикусила язык. Нет, нельзя на Полину это вываливать, подруга слишком порывиста и непредсказуема, не дай бог ляпнет что-нибудь.

– В общем, вы поладили, – продолжила Полина, беспечно болтая ногами. – Осталось произвести на него окончательное и неизгладимое впечатление.

Тася против воли улыбнулась, а потом захохотала.

– Полинка, ты неисправима! Какое впечатление, мужик просто меня довез, бескорыстно, заметь!

– Ну, не совсем бескорыстно, но это он пусть с Антонио разбирается, – махнула рукой Полина. – А у нас с тобой следующая задача. Дабы Алекс запомнил тебя не только сидящей рядом с ним и подающей лоток коту, но и такой, какой ты можешь быть, мы приложим некоторые усилия.

– Полина, – закатила глаза Тася, – какие усилия, о чем ты?

– Я тебе что обещала? Я тебе обещала шикарную вечеринку. Что у тебя сегодня будет? Шикарная вечеринка. А раз она шикарная, то и ты должна быть какой? Шикарной.

Энтузиазм подруги был настолько заразителен, что Тася подумала: «А может, и в самом деле? Может, просто плюнуть на то, что происходит, и хоть раз в жизни позволить себе броситься в этот омут с головой?» Сейчас ей казалось, что даже с Игорем она была довольно рациональной, выбрав его себе по каким-то параметрам. Подробности их студенческого романа уже давно забылись, сгладились, да и то, что произошло потом, окончательно превратило Игоря в недостойное воспоминание. Но теперь Тасе внезапно снова захотелось совершить нечто дерзкое, производящее впечатление. И вдруг она поняла, что впечатление она хочет произвести именно на Алексея. Полина, наблюдавшая за сменой выражений на ее лице, довольно ухмыльнулась.

– А я ведь говорила, что эта идея тебе понравится. Ну ладно, давай, пойдем ко мне.

– Хорошо, только окно закроем, чтобы кот не сбежал.

– Да куда он денется с подводной лодки, – беспечно сказала Полина. – Но если ты так за него беспокоишься, то, конечно, закрывай. И дверь запри, вон ключ лежит на тумбочке.

– И запру, – сказала Тася. – Больно уж этот кот драгоценен, во всяком случае, для меня.

Они дошли до Полининой комнаты, располагавшейся тут же на этаже. Вернее, это были, как принято в аристократических домах, настоящие покои итальянской семейной пары. Тася такое раньше только в фильмах видела: спальня, личная гостиная, ванная тут же, а потом Полина распахнула очередную дверь, и Тасиному взору открылась гардеробная.

– Ничего себе, – уважительно присвистнула девушка, разглядывая висящие на вешалках наряды и аккуратные стопочки белья на полках. Туфли стояли ровными рядами, выстроившись, как солдаты на параде, и каждая пара будто манила: «Надень меня, ну надень!» Тасе невольно вспомнился сериал «Секс в большом городе», Кэрри Брэдшоу и ее знаменитая коллекция туфелек. Полина до целого шкафа обуви пока не дошла, но, с другой стороны, она дошла до шкафа, полного обуви и одежды.

– Так, здесь у меня повседневное, а здесь… вот, именно то, что нам нужно! – Полина распахнула очередной шкаф в шкафу, и Тасиному взору предстало энное количество совершенно потрясающих вечерних платьев. Они ровными рядами висели на вешалках, и каждое из них манило к себе, тащило, словно затягивало в свой праздничный омут.

– Если что, это еще не все, у меня на чердаке склад, – подбодрила Тасю Полина. – Давай, выбирай, что тебе нравится. Или хочешь – все перемеряем? Времени у нас достаточно. И платьице тебе найдем, и туфли, и накрасимся.

Но Тасе не требовались долгие примерки, чтобы выбрать себе платье на вечер. Один из цветов манил ее, мурлыкал, как кот Мартин, рассказывал историю. Тася сделала шаг вперед и коснулась мягкой ткани.

– Вот это, Полинка, вот это.

Глава 17

Алексей бесцельно бродил по холлу, поджидая остальных. Некоторое время назад приехал муж Полины, Фабио, и произвел на Крапивина исключительно приятное впечатление. Алексей про себя окончательно уверился в том, что Полина и ее муж ни при чем. Такие же слепые звенья в этой схеме, как и Тася. Эх… Простит ли она ему когда-нибудь, что он втянул ее в эту историю?..

Фабио извинился, что не может составить гостю компанию, так как нужно переодеться к вечеру, и ненавязчиво поинтересовался, есть ли у Алексея смокинг. Смокинга не было. Фабио прищелкнул пальцами, и через десять минут у Алексея имелся полный костюм на вечер. В нем Крапивин напоминал себе Джеймса Бонда, только начинающего карьеру. Пистолета с глушителем под пиджаком нет, а вот диктофон – в кармане. Перед расставанием Марта и Витторио снабдили Алексея настоящим шпионским аксессуаром – диктофоном и передатчиком в виде шариковой ручки. Агенты будут находиться на связи и, как только выдастся возможность, сделают свое благородное дело. Алексей гадал, не окажется ли и он после этого в итальянской кутузке, и намеревался до того неопределенного момента как следует насладиться вечером. Впрочем, вряд ли наслаждение продлится, дело даже до фуршета не дойдет. Сразу по приезде в особняк нужно передать кота и ошейники новому хозяину, а там… А там посмотрим. Беспокоиться надо последовательно.

Алексей бросил взгляд на часы и тут же увидел движение сбоку. Из коридора, ведущего в жилое крыло особняка, смеясь, вышли Тася и Полина, а за ними следовал Фабио. Невозмутимый слуга, который за то время, что Алексей его видел, не проронил и слова, нес переноску с котом и ящик с ошейниками. Но Крапивин едва это заметил. Он смотрел на Тасю.

В вечернем платье, с уложенными волосами и неброским, но эффектным макияжем она совершенно преобразилась. Исчезли очки, делавшие ее похожей на девочку-ботанку, исчез хвостик, челка была отодвинута в сторону, открывая высокий чистый лоб. Темно-синее с проблесками белого, как море, платье так лежало на Тасиной фигуре, что Алексей невольно сглотнул. Он поймал себя на желании не ехать никуда, схватить Тасю в охапку, запереться в самой дальней комнате и неделю оттуда не выходить. Сейчас это была не неловкая девушка-птица – перед Алексеем стояла молодая женщина, грацией и манерами напоминавшая Одри Хёпберн. «Как можно было так исковеркать ей душу, как?! Приеду в Москву, найду ее бывшего мужа и набью ему морду. В бетон закатаю на стройке. Сволочь».

Не подозревая о кровожадных мыслях Алексея, Тася с улыбкой сделала шаг к нему. Он тоже шагнул к ней, взял за руку – и вдруг, склонившись, поцеловал запястье. Таисия зарделась, сделала попытку руку убрать, но Алексей не собирался так просто сдаваться. Нет уж. Если повезет, он ее не отпустит уже никогда.

– Ты великолепна, – произнес он. – На тебя даже смотреть больно, такая ты красивая.

– И Полина, – брякнула Тася, розовая от смущения. Алексей едва скользнул взглядом по ее подруге.

– И Полина, – автоматически согласился он.

– Мы готовы, – произнес Фабио по-английски. – Отправляемся.

Алексей думал, что они все погрузятся в длинный лимузин, который стоял на парковке у дома, однако Фабио предпочел сесть за руль холеного «Мерседеса». Полина устроилась рядом с мужем впереди, а Тасе и Алексею досталось заднее сиденье. И теперь Крапивину очень, очень мешала переноска с котом Мартином, стоявшая между ними. Ему хотелось находиться как можно ближе к девушке, вдыхать ее аромат – сладкий, с чуть заметной горчинкой, – и прикасаться к руке. «Потом, – пообещал себе Алексей, – потом, когда все закончится. Мы вылечим Соньку, и тогда… Последовательность!» Теперь приходилось себе постоянно об этом напоминать. Присутствие Таси вдруг заставило Алексея утратить ясность мыслей, и это ему не понравилось. Сегодня вечером у него должна быть трезвая голова. Закончить эту партию – и приступать к следующей. Снова думать, где взять деньги, искать, просить, обивать пороги. Хорошо, если агенты Интерпола сдержат свое обещание. А если нет?..

Вечер выдался светлый, прозрачный, хрупкий какой-то. «Мерседес» медленно вырулил с территории особняка на широкую улицу и неторопливо поехал по ней, выбравшись наконец на широкую аллею. Флоренция оставалась позади: загородный дом Антонио Джентиле, куда они направлялись, находился за городом, в донельзя живописной местности. Туда предстояло ехать около получаса.

Однако стоило машине в одиночестве оказаться на сельской дороге, как неторопливый полет (а «Мерседес», по ощущениям Алексея, плыл над землей на воздушной подушке – настолько плавным был ход машины) прервался. Откуда-то вынырнул уже знакомый Крапивину минивэн, и Алексей, не выдержав, застонал. Взвизгнув тормозами на отличном итальянском асфальте, минивэн преградил «Мерседесу» путь. Тася негромко ахнула, Фабио тихо выругался по-итальянски, и машина остановилась.

– Вот идиоты! – по-русски высказалась Полина. – Чего так гонять?

– Это они, – пробормотала Тася.

И правда, из минивэна начали выгружаться уже знакомые Алексею персонажи. Те самые, которые перехватили их на парковке, но сейчас на лицах бандитов не было и грамма напускной любезности. А самым первым из машины вылез… Гриша Басов. Надо же, прилетел, не поленился. Улыбаясь, он вразвалочку двинулся к «Мерседесу». И Алексей заметил, что в опущенной руке Басов держит пистолет.

Фабио двумя щелчками закрыл все окна и запер машину. Гриша, ухмыляясь, поднял оружие и прицелился в водителя.

– Стекло бронированное, – спокойно сказал Фабио по-английски. Держался он невозмутимо. – Не бойтесь. Я уже нажал тревожную кнопку.

Алексей восхитился выдержкой Полининого мужа. Надо же, и «Мерседес» у него в броне, и охрана на кнопке… Да, похоже, семья Манчини заботится о своем отпрыске.

Прежде чем Гриша успел выстрелить, невдалеке послышался вой сирен. Басов растерянно оглянулся. С разных сторон мчались полицейские машины, осыпавшие вечерние поля синими всполохами. Залихватски затормозив, они перегородили проезд так, что минивэну деваться было некуда. Русские бандиты, в первый момент растерявшиеся, прыснули в разные стороны, словно напуганные котом Мартином кузнечики. Далеко убежать никому не дали. Действовали полицейские быстро и профессионально.

Четверо пассажиров «Мерседеса» молча созерцали сие дивное зрелище. Особенное удовольствие испытывала команда на заднем сиденье.

Когда последнего из убегавших бандитов скрутили, один из полицейских направился к машине Фабио. Манчини молча опустил стекло, полицейский наклонился, и Алексей с удивлением узнал в нем Витторио. Тот и виду не показал, будто знает кого-то из пассажиров, коснулся козырька фуражки и заговорил по-итальянски; Фабио что-то объяснил ему, и лжеполицейский перешел на английский:

– Я приношу свои извинения. Мы вели облаву на людей, незаконно провезших в Италию оружие. К сожалению, вы оказались у них на пути. Сейчас опасность миновала, вы можете ехать дальше, синьоры, синьориты.

– Свидетельские показания не потребуются? – деловито поинтересовалась Полина. Витторио покачал головой.

– Нет, у нас и так достаточно доказательств. Однако благодарю вас за желание помочь, синьора.

– Это вам огромное спасибо, – мило улыбнулась Полина. Витторио снова взял под козырек и отошел.

Отлично, подумал Алексей. Интерпол дотянул до последнего момента, а Гриша, не желавший упускать вкусную добычу, пал жертвой собственной жадности. Одна из полицейских машин отъехала в сторону, освобождая «Мерседесу» дорогу, и Фабио медленно тронулся с места. Когда проезжали мимо Басова в наручниках, лежавшего на капоте, Алексей не удержался: улыбнувшись, он еле заметно кивнул давнему знакомому. Гриша, кажется, заметил и разразился ругательствами.

– Какая, однако, у вас тут жизнь интересная, – спокойно произнесла Тася. Алексей поражался ее выдержке. Девушка оказалась втянута в сумасшедший водоворот – но выплывает ведь, выплывает! – Это именно та шоу-программа, которую ты мне обещала, Полинка?

Ее подруга засмеялась.

– Нет, это так, разогрев. Вот приедем к Антонио! Мы с Фабио еще ни разу не бывали у него на приемах, это тоже наш первый раз. Говорят, у него просто сказочное королевство! Денег куры не клюют, привык жить, ни в чем себе не отказывая… – Полина бросила взгляд на Мартина. – Я даже удивлена, что он не самого крутого кота-призера себе купил. Я слышала, синьор Джентиле склонен к эпатажу.

– Думаю, ему просто не хватило на это фантазии и знаний, – заметил Фабио. – Впрочем, я тоже не стану судить. Мы мало с ним знакомы.

Алексей кивнул.

– И часто у вас такая безопасность на дорогах? – спросил он у итальянца. Фабио пожал плечами.

– Обычно все довольно тихо. Полина показывала мне ваш русский старый фильм, про приключения итальянцев в России. У нас все не так! Никакие львы не станут бегать по городу! А погоню и арест я вообще вижу в первый раз. И при случае скажу спасибо отцу, это он настоял на бронированной машине. Я не понимал зачем. Впрочем, и сейчас не понимаю. Много лет не нужно было.

– И пригодилось именно тогда, когда следовало, – мягко заметила Полина. – Ради одного этого случая – чтобы защитить нас от человека, который хотел стрелять сегодня, – отец тебя и попросил ездить в такой машине.

– Да… да, пожалуй, в этом есть логика. – Фабио бросил взгляд в зеркало заднего вида. – Надеюсь, этот маленький эпизод не слишком огорчил наших гостей. Ничего, сейчас мы постараемся исправить впечатление.

На ступеньках дома Антонио Джентиле играл оркестр. Алексей насчитал шестерых музыкантов, каждый из них был одет в смокинг и выглядел, словно наследный принц. Машину оставили на стоянке, передав ключи услужливому ассистенту, Тася подобрала подол своего изумительного платья, а Крапивин ухватил переноску с котом и уже успевший набить ему оскомину ящик. Еще полчаса, уговаривал себя Алексей. Еще полчаса, и удастся избавиться и от этой штуки, и от этой истории.

Правда, при виде дома охватили его некоторые сомнения. Как и предрекал Фабио, особняк оказался роскошен и практически необъятен. Как сотрудники Интерпола намерены сюда пробиваться? Невозможно предсказать, где будет проходить передача алмазов. Скорее всего, в закрытом помещении и не на глазах у гостей. С другой стороны, Антонио делает вид перед «слепым» курьером, что это всего лишь передача купленного животного… Никто не должен ничего подозревать. Алексей, по плану, находится здесь для того, чтобы проконтролировать передачу, не привлекая к себе внимания. А затем просто удалиться – и получить на счет кругленькую сумму, которой хватит для лечения Сони.

Сонька, Сонька. Нельзя думать сейчас о ней, иначе он совсем расклеится.

– Наверное, нужно передать кота сразу, – сказала Полина, когда вошли в дом. Тут веселье уже шло полным ходом: был организован фуршет, сновали официанты в белых рубашках, разносившие шампанское. – Фабио, как бы нам встретить Антонио?..

– Я позабочусь. – Манчини щелкнул пальцами, подзывая официанта, и что-то ему сказал. Тот кивнул и исчез. Появившись буквально через несколько секунд, официант привел с собой неприметного молодого человека, представившегося помощником Антонио Джентиле. Окинув взглядом гостей, помощник расплылся в улыбке.

– Синьор Джентиле ожидал вашего приезда! Синьор и синьора Манчини, пожалуйста, шампанское и мартини для вас. Развлекайтесь, синьор Джентиле побеседует с вами чуть позже. А сейчас он очень просил пригласить к нему русских гостей. Вы не против? – он одарил Алексея и Тасю еще одной улыбкой. – Позвольте, я помогу вам? – и протянул лапу к ящику с ошейниками.

Алексей, ловко извернувшись, сунул помощнику переноску.

– Лучше кота возьмите. Пусть привыкает к итальянцам.

– Ха-ха-ха! У русского синьора отличное чувство юмора. Ну что ж, идемте.

Полина помахала Тасе и подмигнула ей.

– Большая честь! Увидимся позже. Have fun, дорогая.

Да уж, подумал Алексей. Сейчас-то веселье и начнется.

Они почти сразу оказались на закрытой половине дома; сюда доносились только отзвуки веселья, благородные, аристократические. Струнный оркестр играл что-то нежное; Алексей плохо разбирался в классической музыке, однако эту вещь он знал, знал определенно… Хотелось бы ему потанцевать под нее с Тасей. Та шла рядом, шурша юбкой, и на Алексея не смотрела.

Волнуется. Он бы на ее месте тоже волновался.

Идти пришлось недалеко: кабинет, куда привел их помощник, располагался на первом этаже. Окна выходили в сад, и одна створка была распахнута, впуская женский смех, дальние отголоски музыки и еле слышный звон бокалов. Алексей быстро окинул комнату взглядом, продумывая пути отступления. Никаких путей. Надо, чтобы Тася как можно скорее отсюда вышла.

Крапивин надеялся, что диктофон в его кармане работает беспрерывно и исправно, а здесь никаких глушилок не стоит. Марта уверяла, что «большая рыба» не знает о ведущейся слежке, но Интерпол не всесилен, он может ошибаться…

Хозяин дома с улыбкой поднялся навстречу. Это был высокий человек с гривой седеющих волос – немолодой лев, да и только. В его осанке и манерах действительно проскальзывало нечто царственное. Гостей он поприветствовал на хорошем английском, однако долго разводить церемонии не стал – видно, что не привык тратить время зря.

– Так, значит, это вы та самая синьорита Валевская, которая согласилась помочь мне и привезти в мой дом нового питомца! Очень рад знакомству с вами. Ну, а это… Как я полагаю, мой кот? – И Антонио заглянул в переноску. Мартин сидел, нахохлившись. Алексей его понимал. – Какой красавец! Я познакомлюсь с ним поближе позже. Моя супруга будет счастлива. Она еще что-то говорила об ошейниках… – Джентиле испытующе глянул вначале на Тасю, потом на Алексея. Тот молча поставил ящик на стол. – Прекрасно, прекрасно. Благодарю вас, синьорита Валевская, вы будете вознаграждены.

– Для меня часть награды – это знакомство с вами, – тепло произнесла Тася. Алексей покосился на нее. Таисия лучилась доброжелательностью и оживленным любопытством – Золушка, попавшая на бал к принцу, не может прийти в себя от оказанной чести! Крапивин вдруг развеселился. Обрыв над Волгой, вспомнил он. Нет, милая, ты гораздо талантливее, чем думаешь, и однажды ты сама это поймешь – а я тебе помогу.

– Я в полном восторге! – продолжала щебетать Тася. – Ах, это так волнующе – приехать в Италию и немедленно оказаться в настоящей сказке. Для меня честью было привезти к вам кота. Теперь, когда я увидела ваш дом и познакомилась с вами, я уверена, что коту тут будет очень хорошо. Так я и скажу предыдущей хозяйке.

Антонио благосклонно кивнул. Алексей почувствовал, что настала его очередь разыгрывать партию.

– Синьор Джентиле, благодарю, что приняли меня. Если у вас есть несколько минут, не могли бы вы посвятить их мне? Я хотел бы договориться о встрече в более приемлемых обстоятельствах, чтобы не отвлекать вас от праздника.

– Хорошо, – согласился итальянец. – Марио, проводи синьориту. Увидимся на празднике!

– И снова благодарю! – Тася изобразила нечто вроде реверанса и следом за помощником вышла из кабинета, даже взгляд на Алексея не кинув.

Как только за ними закрылась дверь, Крапивин перешел на другой тон.

– Рад встрече с вами, синьор Джентиле. Ваши партнеры из России передают вам привет.

– То, что вы должны были сопровождать, находится здесь? – Итальянец указал на ящик с ошейниками.

– Да. Можете проверить. На самом деле я бы настаивал, чтобы вы проверили. С нашей стороны не должно быть никаких накладок. – Алексей скупо улыбнулся. – Сами понимаете, синьор Джентиле, репутация…

– Ваша репутация подтвердится, когда я проверю камни, – довольно резко ответил итальянец. Алексей молча протянул ему ключ, и Антонио отомкнул замок. Помедлил, а потом откинул крышку.

Ошейники переливались. Стразы сияли так, что полностью забивали блеск необработанных алмазов, скромно косивших под кварц. Но Алексей увидел, как вспыхнули глаза Джентиле. Он-то знал, на что смотреть.

– Очень хорошо, – наконец произнес итальянец. – Даже на первый взгляд…

– Вы так умело это определяете, – с уважением сказал Алексей. – Для меня эти камни выглядят странно.

Джентиле усмехнулся, взял из ящика один из ошейников и прикоснулся к необработанному алмазу.

– Вы новичок, верно? – убедившись, что товар прибыл, итальянец заметно подобрел. – Я уже много лет занимаюсь камнями. Хорошие достать не так легко. И поверьте мне на слово, эти – хорошие. Я вижу их качество без всяких экспертиз. Конечно, экспертиза будет. Но это завтра. А сейчас можно просто полюбоваться ими. В каждом из этих маленьких якутских пришельцев скрыт огромный потенциал. Как они возрастут в цене, когда я обработаю их! В сотни раз. В тысячи!

– Простите мне, что я задаю вопросы, – задушевным голосом сказал Крапивин. – Однако мне понравились открывающиеся возможности, и я буду стараться стать лучше. Никто из нанимавших меня не смог дать ответа на вопрос: зачем везти камни через границу тайно? Разве не проще их официально закупить?

– Новичок! – вскричал Антонио. – Неопытный, неоперившийся птенец! – и добавил еще что-то по-итальянски. – Купить официально – какая глупость! Сейчас не время для подобных разговоров. Вы еще не доказали свою полную лояльность. Но я вам скажу одно: это великое дело, какое мы делаем, да. Официально такие камни никогда не достать. Они бы сгинули в российских хранилищах, позабытые, отнятые жадным государством. А я помогаю красоте прийти в мир. Дайте мне месяц – и они станут настоящими бриллиантами! А теперь…

И тут лопнуло стекло.

Тася сидела на скамейке в саду и пинала кончиком туфельки плитку. Надо же, у синьора Джентиле в саду на дорожках желтое покрытие. Дорога из желтого кирпича все-таки привела Элли к воротам Изумрудного города. Все бы хорошо, но где Железный Дровосек? Хорошо хоть Тотошка никуда не делся.

Рядом с Тасей столбиком, словно альпийский сурок, сидел кот Мартин в ошейнике и на поводке. Тася выпустила его из переноски, потому что больше не могла смотреть, как несчастное животное умещается в этом крохотном замкнутом пространстве. «Свободу попугаям! Ну, и британским котикам тоже».

На скамейку Тасю и Мартина поместила Марта. Выглядевшая довольно забавно в костюме официантки, сотрудница Интерпола велела девушке сидеть тут и никуда не уходить. В доме и саду творилось черт-те что. Вечеринка скомкалась, не успев начаться, когда агенты вытащили из кабинета Антонио Джентиле и увезли в неизвестном направлении. Сейчас все, включая гостей и обслуживающий персонал, находились в доме, где агенты отделяли зерна от плевел. То есть решали, кого отпустить с миром, а кого оставить для дачи показаний.

А с Тасей все было ясно. Тасе велели сидеть.

– Эх, Мартин, – пробормотала девушка, с тоской глядя на ярко освещенный особняк, – в кои-то веки мне выпала возможность в красивом платье потанцевать на балу! И пожалуйста – даже до бала не дошли! Ну что за вселенская несправедливость, а?

Кот, естественно, промолчал, зевнул только. Тася, глядя на него, тоже зевнула. Она так устала, что ей хотелось улечься прямо тут на скамейке, и к черту приличия.

Заснуть окончательно мешало беспокойство – за Алексея, Полину и Фабио. Если насчет подруги и ее итальянского мужа Тася была уверена, что их быстро отпустят, то с Алексом все казалось не таким однозначным. Несмотря на подписанное соглашение, его могут привлечь. Преступление, совершенное на территории Европейского союза… Тася даже не знала, на сколько это может потянуть. И знать не хотела.

Она снова зевнула, прикрывая ладошкой рот, и увидела движущуюся от особняка высокую фигуру. Тася вскочила. Алексей шел по дорожке неторопливо, словно у него не было больше сегодня никаких дел, и, рассмотрев эту расслабленную походку, Тася облегченно выдохнула и бросилась к нему навстречу. Налетела на Крапивина, обхватила руками и выпалила:

– Это ты!

– Это я, – согласился Алексей и обнял Тасю тоже. – А ты кого ждала?

– Я ждала худшего. Я пессимистка. Представила, как тебя сейчас закатают, словно банку с огурцами.

Она почувствовала, как Алексей пожал плечами.

– Ребята из Интерпола оказались честными. Сказали, чтоб я шел к тебе на скамейку. Мне еще придется, конечно, дать массу показаний, но привлекать они меня не будут. Соглашение честное.

– Уф! – Тася отстранилась. – А Полина с Фабио?

– Их тоже сейчас отпустят. Полина первым делом спросила, как ты, и едва не закатила скандал, что ее драгоценной российской подруге сейчас испортят все впечатление от чудесной Италии. Жди, в ближайшие дни тебе предстоит пережить кучу спа-процедур. Полина намерена избавлять тебя от стресса.

– Она меня уже от него избавила – не в последнюю очередь тем, что оказалась ни в чем не замешана. Господи, какое облегчение, а…

Тут Тася обнаружила, что в руке нету поводка, и с ужасом обернулась, ожидая увидеть пустую скамейку. Кот Мартин наверняка воспользовался возможностью и убежал в сад! Котик пропадет! Потеряется!..

Котик по-прежнему сидел на скамье, всем своим видом выражая презрение к Тасиным недостойным мыслям. «Как ты могла подумать, что я доставлю тебе неприятности? Я хоть раз это сделал? Я тебя хоть один-единственный разок подвел? Нет! Не наблевал. Не орал. Не изодрал твой чемодан, а мог бы, мог, об него так здорово точить когти! Не насыпал шерсти на заднее сиденье в машине твоего нечестного друга. Я терпел лишения, а сейчас у меня еще и все ошейники отберут! Что за несправедливость. Что я заслужил после этого?»

– Ты заслужил все, – сказала Тася, пошла к скамейке и взяла кота на руки. Мартин повозился, устраиваясь удобнее. – Я тебе дам сегодня столько корма, сколько сможешь съесть. И завтра. И про диету даже не заикнусь… по меньшей мере, неделю.

– Недели ему хватит, чтобы превратиться в шарик, – заметил Алексей. – Они это умеют. – И он погладил кота по щекастой башке.

– Ничего, – сказала Тася и посмотрела Крапивину в лицо. – Мы что-нибудь придумаем. Не тревожься. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Да, – ответил Алексей, не отрывая от нее взгляда. Наклонился к Тасиным губам, чуть отпихнув не возражавшего кота, и в них выдохнул: – Да.

Эпилог

Тася сидела на бортике фонтана.

Фонтан был старый, потрескавшийся, потасканный за шкирку временем – и все равно удивительно живой. Журчала прозрачная вода изумительно голубого цвета, пахнущего радугой. Бродили рядом толстые самоуверенные голуби, выпрашивая у туристов крошки еды и внимания. Дети играли в догонялки, носясь по маленькой площади, и топот сандалей далеко разносился в тишине.

Тася уже неоднократно видела центр Флоренции – шумный, с огромным количеством людей на Понте-Веккьо и около знаменитого собора, знала, какие тут очереди в музеи и почему эти очереди стоит почтить своим вниманием. Она стучала босоножками по старым мостовым, прикасалась к стенам домов и слушала их негромкие песни. Больше всего девушке нравилось уходить далеко от туристических мест и открывать для себя иную Флоренцию – повседневную, уютную, в которую хотелось завернуться и – нет, не спать. Наоборот, пробудиться.

Кажется, здесь она окончательно проснулась.

Город тек в Тасю, словно мед в баночку. Он был одного цвета – и всех цветов одновременно, одной формы и запаха – и всех запахов мира. Полина обещала, что Флоренция понравится Тасе. Подруга даже не представляла, насколько.

Фонтан был одним из флорентийских сокровищ, найденных Тасей для себя. Ничем особо не примечательный, затерявшийся среди жилых кварталов, он день за днем манил девушку, говорил с нею на ее языке. Тася прислушивалась, смотрела, иногда начинала тихонько напевать. Вот и сегодня…

Она сидела уже давно, потеряв счет времени. А когда отвела взгляд от сверкающих струй, то увидела, что к ней идет Алексей, переодевшийся в шорты и футболку (в городе стояла страшная жара), с легким рюкзаком на плече, Крапивин смотрелся своим в этом старом городе. Тася думала, что Алексей будет улыбаться, однако вид он имел несколько обескураженный.

– Привет! – Крапивин бросил рюкзак под ноги и сел на бортик рядом. – Полина скинула мне геолокацию и сказала, что ты, скорее всего, тут. Нравится фонтан?

– Он живой и разговаривает.

– Это заметно. – Алексей кивнул и, помолчав, произнес вдруг: – Я не ожидал. Со мной поговорил Фабио. Семья Манчини проплатит лечение Сони.

С Таси мгновенно слетела неторопливая фонтанная лень.

– Серьезно?!

– Я ни о чем не просил, – покачал головой Алексей. – Но Полина, как ты знаешь, историю из меня вытянула. А потом долго кричала на меня, что я идиот и должен был сразу позвонить ей. Как она себе это представляла? Мы с ней встречались несколько раз, исключительно по работе…

– Полина – такой человек.

– Да, именно такой. В общем, она заявила, что мне это даром не пройдет, и рассказала все Фабио. Сегодня он попросил меня приехать к нему в офис, не объясняя зачем. А там, кроме него, обнаружилась еще парочка представителей клана Манчини. – Алексей передернул плечами. – Б-р-р! Словно на съедение к акулам попал. Они мне чуть кости не перемололи в труху, вытащили все подробности, я показал им Сонины документы… И в конце нашей встречи заявили, что хотят оплатить все – перелет, операцию, реабилитационный период… Я не нашел в себе сил отказаться. Сказал, что им верну деньги, со временем. А отец Фабио – видела бы ты его! Вот это хищник! – посмотрел на меня так презрительно и сказал, чтобы я не смел больше об этом упоминать, иначе ему станет стыдно за знакомство со мной. Пришлось просто сказать спасибо. Раз двести. А они ответили: им и одного раза достаточно, и пойдем ли мы с ними в ресторан… – Алексей провел пятерней по голове, взъерошивая волосы. – Я не думал, что бывают такие люди.

– Я тоже, – ошеломленно произнесла Тася. – А Полина мне ни слова не сказала!

– Решали-то все равно Манчини.

– И что теперь?

– Много бумажных процедур. Но все будет хорошо. Родителям и Соне я уже позвонил. Я… – Алексей махнул рукой, видимо, не в силах передать эмоции. – Сама понимаешь. Мне еще предстоит к этому привыкнуть. И сказать еще одно спасибо. Тебе.

– А мне-то за что?

– За то, что в меня поверила и поддержала. Без тебя это было бы в тысячу раз сложнее.

Он провел кончиками пальцев по Тасиной щеке, но не поцеловал, а отстранился и зачем-то полез в рюкзак. Когда Алексей выпрямился, в руках у него был… альбом. Тася сразу поняла.

Это был король альбомов. Огромный, в темной кожаной обложке с тиснением, он даже издалека пах бумагой, просящей прикоснуться к ней. Это был дружелюбный, любопытный молодой альбом, и Тася при виде его ощутила зуд и невыносимую тоску. Цвета вокруг нее оживились, не прося – требуя! – немедленно познакомить их с бумагой, потому что они не могут больше терпеть.

– Полина показала мне несколько твоих рисунков, – сказал Алексей. – Тася, не слушай никого. У тебя талант, и, я думаю, мы все еще будем ходить на твои выставки и просить у тебя автографы. Понимаю, что тебе всю твою жизнь никто толком ничего по этому поводу не сказал, и ты не училась. Но у тебя талант говорить с цветом и формой. Не прячь его, прошу. Это вот тебе подарок, я надеюсь, он тебе понравится. Я купил еще кисти и акриловые краски, они у меня в рюкзаке.

Фонтан обрадованно нашептывал: бери! Голуби взлетели стаей, шум их крыльев кругло покатился по мостовой. Детские крики вдруг приобрели изумрудный оттенок, и в нем блеснула рыжина, как в глазах кота Мартина. Вот кого надо первым, поняла Тася. Оранжевый закат на гранитной скале, мягкость мха – и кот, который абсолютно бесценен.

– Я немного боюсь, – созналась Тася.

– Когда-нибудь надо начинать, – пожал плечами Алексей. – Почему бы не сегодня?

– Действительно. – Тася протянула руку и коснулась шершавой (кориандровой, горько-шоколадной!) обложки альбома. – Почему бы и не сегодня!

Content

Наталия Полянская
Мой драгоценный кот

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог