Райли Алекса

Лишь его (ЛП)

Лишь его

Алекса Райли

Пролог

Райан

Шесть лет назад…

Я сижу в металлическом кресле и чувствую себя неуютно. У меня лучше получается стоять. Хотел бы я хотя бы прижаться спиной к стене, но это не моё место, поэтому я делаю то, что мне говорят. Я сижу спокойно и поддерживаю равномерное дыхание, небрежно оглядываюсь по комнате, ничего не показывая. Сегодня у меня одна цель — как можно ближе подойти к человеку, с которым я собираюсь встретиться. Пойти дальше в подполье, чем когда-либо — чего я не уверен, что хочу. Это может заставить меня опуститься ещё глубже, чем я готов к этому.

Мы находимся в задней комнате ресторана на верхнем Манхэттене, и она явно используется для приватности. Там двое мужчин у дальней стены, стоят рядом с выходом, и двое позади меня охраняют путь, по которому я вошел. Они оба выглядят крепкими, с ними будет легко справиться. Слишком глупые, чтобы видеть, что приближается. Прямо передо мной маленький металлический стол и стул. Я слышу щелчок позади себя. Дверь открывается, и кто-то входит. Хотелось бы в сотый раз, чтобы при мне был пистолет. Я чувствую себя голым без него. Я знаю, что могу защищаться без него, но мне нравится чувствовать его вес на себе. И зачастую, кто-то, видя намек на это, может обострить ситуацию. Но они забрали его у меня, когда я вошел в дверь, так что теперь я должен с этим разобраться.

Вошедший садится за стол и наклоняется вперед. Он в дорогом костюме, который выглядит пошитым на заказ. Мужчины вокруг него одеты одинаково, включая меня. Когда ты работаешь в этом направлении, внешность — это все. Тем более для такого мужчины. Деньги значат для него всё. Деньги и власть.

Он кладет большой манильский конверт на стол между нами и накрывает его рукой. Он держит его там, когда смотрит на меня, его сапфирово-голубые глаза сверлят мои, как будто пытаясь прочитать меня. Удачи, засранец.

— Мне говорили о тебе хорошие вещи, Райан. Что ты один из тех, кто держит себя в руках и кому мы можем доверять. Это правда?

— Да, сэр.

Первое правило в бизнесе — держать рот на замке. Второе правило — когда ты говоришь, говори, как можно меньше. Я овладел обоими, и это причина, по которой я сегодня здесь.

— Ты работаешь на меня уже некоторое время, и я хотел бы дать тебе что-то вроде… — Он останавливается, как будто размышляет над тем, какое слово использовать. Его улыбка широка, когда он подбирает слово. — Повышения.

Я сижу и жду, равномерно дышу и сохраняю спокойствие. Это то, что я делаю лучше всего. Я получаю награду, когда он снимает руку с конверта и толкает его ко мне, затем откидывается назад на стул, наблюдая за моими движениями. Я не вздрагиваю, просто жду указаний, как верная собака.

— Мне нужна информация, и мне нужно, чтобы ты достал её для меня. Твоё лицо здесь неизвестно, не связано со мной напрямую. Согласно тому, что мне удалось откопать, ты родился в Украине и приехал в Америку в младенчестве. Ты вырос в Чикаго, но несколько лет назад оказался в Нью-Йорке и попал на мою работу. Достаточно ли близко?

— Да, сэр. — Правило номер три, всегда говори с уважением. Это близко, но не все. Только части, которые я хочу, чтобы он знал. Самое важное, что нужно помнить о лжи — держать свою ложь как можно ближе к истине, только затуманивая некоторые вещи. Так ты никогда не забудешь.

Он смотрит на меня снова, оценивает и переоценивает. Я расслабляюсь и жду, как он хочет. Так же как я знаю, что мне нужно, чтобы попасть в его круг довертя. Как будто получив то, что он хочет, он кивает вниз к конверту, и я, наконец, протягиваю руку, беру его. Я держу его в руках, но не пытаюсь открыть. Я его знаю. Он хочет, чтобы люди следовали за каждым его словом, и, если он хочет, чтобы я его вскрыл, он скажет мне.

— Как только эта встреча закончится, мы больше не встретимся лицом к лицу. У тебя будет мой прямой номер, и ты будешь общаться со мной еженедельно, давая мне любую информацию, которую сможешь. Всё, что тебе нужно знать, находится там.

Он встает, застегивая пиджак, и я поднимаюсь вместе с ним, держа в руках конверт. Он протягивает руку, и как бы я не хотел её принимать, я помню правило номер три. Когда он хватает мою ладонь, он тянет меня вперед всего на дюйм, но это игра власти. Он хочет быть тем, кто контролирует, и, хотя я намного больше его и гораздо более искусен в убийстве человека, я позволяю ему это движение. Мужчинам вроде него нужно сохранить эго. Это всё, что у них есть.

— Я думаю, ты идеально подходишь для этой работы, Райан. Ты похож на бойскаута.

Его злая улыбка заставляет мой желудок сжиматься, когда он отпускает мою руку. Он выходит из комнаты, и трое телохранителей следуют за ним. Четвертый останавливается и вручает мне пистолет, и я укладываю его обратно в кобуру, когда смотрю, как он уходит. Как только я остаюсь один, я сжимаю конверт и выхожу через черный выход. Я прохожу два квартала до парка и ищу пустую скамейку. Когда я сажусь, я открываю конверт и перелистываю содержимое.

Первые несколько страниц — это именно то, что я ожидал. Есть инструкции, как получить как можно больше информации об одном конкретном человеке. Есть фотографии мест, имущества, известных активов и людей, представляющих интерес. Я знаю, кто это. Это его отдалившийся сын, Майлз Осборн. Все знают о разрыве. Но никто не знает почему. Это было так плохо, что Майлз даже сменил свою фамилию на девичью фамилию матери, Осборн. Это должно было действительно разозлить такого человека, как Александр Оуэнс. Полагаю, раскол в том, что Майлз знает все о своем дорогом старом папаше и не хочет иметь с ним ничего общего, но это не похоже на то, что Александр чувствует то же самое. Он хочет, чтобы Майлз был как можно ближе, и он собирается использовать меня, чтобы добиться этого.

Последний лист бумаги содержит одно предложение. Слова вызывают у меня озноб по позвоночнику, и я долго смотрю на них. Там есть сопроводительная фотография, прикрепленная к странице.

“Если она появится, ты немедленно предупредишь меня.”

Полиция подозревает Александра в причастности к смерти трёх женщин, и мне интересно, не является ли эта женщина очередной его любовницей. Перевернув записку, я вижу фотографию, и моя грудь стягивается, когда у меня замирает дыхание. Я протягиваю руку, касаясь фотографии кончиком указательного пальца. Она немного расплывчата и снята сбоку, но на фотографии видна рыжая красавица. Что-то в ней задевает место внутри меня, и все мои планы меняются. Моя кровь струится по венам, и я чувствую, как поднимается адреналин. Я сделаю всё, что нужно, чтобы этот план сработал, но я ни за что не отдам эту девушку ему. Я смотрю на фото и вижу её. Это не любовница. Те же самые голубые глаза, на которые я смотрел через стол, смотрят на меня с фотографии. Я вытаскиваю фотографию Майлза. Вот оно. Она его дочь, и я предполагаю, что у неё есть какие-то маленькие секреты на отца. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал.

Меня нанял Александр Оуэнс, чтобы сблизиться с его сыном, и вот что я сделаю. Я стану лучшим ёбаным другом Майлза Осборна до конца недели, но я никогда не причиню вреда рыжей.

Никогда.

Она мне нужна.

Предисловие

Райан

Я идеален. Она думает, что я похож на Капитана Америка. Что я играю по правилам. Но она понятия не имеет, кто я на самом деле. Или почему я на самом деле здесь.

Она думает, что Майлз был одержим.

Она понятия не имеет, что такое одержимость. Что такой человек, как я, сделает, чтобы получить то, что он хочет.

Я грязнее, чем она думает. Она думает, что я хорош до глубины души, но она не знает, что я сделал. То, что я сделал бы для неё.

Только для неё.

Глава первая

Пейдж

Я не знала, что можно почувствовать чей-то взгляд на себе. Я не имею в виду это жуткое ощущение, когда ты думаешь, что кто-то смотрит на тебя и все волосы на твоей шее поднимаются. Нет, это другое. Я чувствую его глаза на каждой части моей кожи. Они согревают моё тело, в местах, о существовании которых я даже не подозревала. Часть меня, которую я давно похоронила. Другие девушки, вероятно, чувствуют это постоянно, но не я. Как будто он обладает глубокими познаниями о моем теле, и каким-то образом оно принадлежит ему. Его глаза, блуждающие по моему телу, очаровывают меня. Я помню каждую подробность о них, и это и благословение, и проклятие.

Когда я смотрю на него, я никогда не знаю, какой взгляд я получу. Иногда они ярко-зеленые, как свежий клевер. Иногда, когда свет попадает прямо в глаза, маленькие голубые пятнышки блестят сквозь них, делая их почти лазурными. Но мои любимые — когда они становятся темно-зелеными. Это цвет утреннего леса, мягкий и хрустящий, и я знаю, что он притворяется холодным. Я часто задаюсь вопросом, единственная ли я вижу разницу. Он всегда такой спокойный и отстранённый, но его глаза, наверное, показывают мне больше, чем он хочет. Или, может быть, это я слишком много смотрю. Это заставляет меня задуматься, есть ли что-то ещё в этом человеке, который всегда кажется таким идеальным. Он слишком хорош и чист. Если бы он знал обо мне всё, возможно, он бы не смотрел на меня так, как сейчас. Тот, в кого я тайно влюблена.

Сначала я думала, что не нравлюсь Райану Джастису, но за все эти годы я заметила, что это не неприязнь, как бы я ни старалась его раздражать. Раздражение, которое я однажды прочитала в его глазах, оказалось голодом. Чем больше я пихаю его и отталкиваю, тем сильнее растет голод. Или, может быть, это мои собственные чувства. Я должна держаться от него как можно дальше, потому что он может сломать меня. У меня уже был один человек, который чуть не уничтожил меня, и я не думаю, что смогу пережить следующего, как бы сильно я этого не хотела.

Я поворачиваю голову и смотрю через переполненный бальный зал, чтобы найти его прислонившимся к стене наблюдающим за мной. Всё именно так, как я знала заранее. Как всегда. Он выглядит непринуждённо в своем костюме, когда пытается казаться не опасным, что невозможно, когда ты сложён, как он. Его размер пугает, и даже больше, когда он намного превосходит тебя на полметра, как в моём случае. Я знаю, что он ненавидит костюмы, потому что, когда мы на работе, он всегда сбрасывает пиджак и закатывает рукава, раскрывая татуировки, которые покрывают его плотные руки. Это единственное, что всегда казалось в нём странным. Татуировки никогда не сочетались с поведением хорошего парня.

Как будто все в комнате знают, не блокировать его взгляд на меня, потому что даже в этой переполненной комнате никто не вставал у него на пути. Если я хочу покинуть его обзор, мне придется уйти и найти другое место, чтобы стоять. Именно здесь начинается настоящая внутренняя битва. Двигаться или не двигаться. Как бы я ни ненавидела пялиться, я хочу этого. Меня толкает к этому, как бы я ни пыталась обмануть себя, что я этого не делала. Я пришла, чтобы получить это.

Это платье — доказательство “А” этого факта. Я выбрала его думая о нём.

Я спросила себя, что бы Райан или Капитан Америка, как мы с Мэллори называем его, подумал об этом платье. Взбесило бы его, как это бывает, когда я надеваю спортивный бюстгальтер и облегающие шорты на наши тренировки? Сначала я делала это не специально, но, когда увидела, что это его волнует, я сделала это снова.

Я играю в игру разума. Как бы я ни говорила себе, что Капитан не для меня, я не могу перестать пытаться привлечь его внимание. Думаю, это больше похоже на провоцирование его, потому что его внимание всегда на мне. Мне нравится, когда я беру верх, даже если я отталкиваю его, когда он подбирается слишком близко. Боже, что со мной не так? Я стала одной из тех девушек, которые играют в игры. Это не я, но я обнаруживаю, что это не всегда я, когда дело доходит до него. Я другая. Или, может быть, это не совсем другое. Он вытаскивает часть меня, которую я не хочу раскрывать.

Я отвожу от него взгляд и поворачиваюсь, давая ему боковой обзор. Черное платье без бретелек доходит до пола, плотно прилегая ко мне. Оно выглядит консервативным… пока я не сдвинусь с места. Там есть разрез, который тянется с одной стороны, от пола до верхней части бедра. Он открывает мою ногу, бедро, делая невозможным ношение нижнего белья. Добавьте к этому убийственные каблуки, которые я надела, и я хоть раз чувствую себя высокой. Мои ноги кажутся длиннее с высокими каблуками и разрезом платья. Я чувствую себя сексуальной, к чему я не привыкла. Тем не менее, за последние несколько недель я обнаружила, что хочу быть больше, чем просто Пейдж.

Я перемещаюсь по комнате, каталогизируя все, даже несмотря на то, что сегодня вечером мы официально не на работе. Мы здесь только в качестве лёгкой охраны, но необходимость знать моё окружение есть всегда. Сегодня вечером, как всегда, мы с Капитаном должны защитить моего босса и сводного брата Майлза Осборна, и его девушку Мэллори. Мэллори — моя лучшая подруга, так что я всегда её поддерживаю, и сегодняшний вечер ничем не отличается. Нам суждено влиться, но, если что-нибудь привлечет наше внимание, мы должны указать на это сотрудникам службы безопасности. Благотворительный прием выставляет на аукцион миллионы долларов разными вещами, так что у нас много персонала, чтобы разобраться с этим. Майлзу просто нравится принимать дополнительные меры предосторожности. Здесь есть произведения искусства, украшения, и Бог знает, что ещё здесь стоит больше, чем человек зарабатывает за всю жизнь. Так что нельзя винить повышенное внимание, которое бурлит в комнате.

Проходя сквозь толпу, я пытаюсь посмотреть, смогу ли я оторваться от Капитана в толпе. Я чувствую, как он преследует меня, и я хочу расшевелить его. На мероприятии ничего не происходит, и мне становится скучно с каждой секундой. Пространство плотно закрыто, и никто не смотрит в сторону. Я не предвижу, что что-нибудь случится, и с тем же успехом могу немного повеселиться. Я поворачиваюсь, пытаясь увидеть, как он близко, но я упустила его в толпе. Обычно его легко заметить, он возвышается над всеми в комнате, но теперь именно он прячется.

За последние несколько недель я узнала одну вещь о Капитане — он двигается как чёртова кошка. Я не знала, что кто-то настолько большой, как он, может двигаться, не издавая ни звука. Это неестественно и чертовски сексуально. Мы оба работаем в охране Осборн Корпорейшн, и технически он мой босс уже много лет, но большинство из того, что мы совместно делали, было через звонки или электронную почту. Теперь я здесь работаю с ним лицом к лицу каждый день. Так что всё это очень плохая идея, но я не могу не добиваться этого. Просто чуть больше с каждым днем. Мы работаем так близко друг к другу, и было бы неловко, если бы что-то случилось, но этого все равно недостаточно, чтобы пробудить во мне хоть какой-то смысл, чтобы остановить игру, в которую я продолжаю играть с нами. Хотя я начинаю сомневаться, действительно ли я вообще играю.

Осматриваясь в помещении, я все ещё не вижу его, и с острой болью в сердце задаюсь вопросом, остался ли он вообще. Он не ушел бы с мероприятия и не поехал бы домой, не проверив, но я не думала, что он так легко позволит мне ускользнуть от него. Может быть, все мои попытки сработали, и я злюсь на себя.

Внезапно он оказывается на мне. Его большие руки берут мои бицепсы, когда он тащит меня вниз по коридору. Он прижимает меня к стене, и его ладони опускаются по обе стороны от моего лица, запирая меня в клетку своим гигантским телом, когда он прислоняется и смотрит. Его тёмно-зеленые глаза захватывают дыхание прямо из моих легких.

— Что ты делаешь? — Я умудряюсь шептать.

Я смотрю на него. Даже несмотря на то, что я на этих нелепых каблуках, он все ещё возвышается надо мной. Его лицо неподвижно и совершенно нечитаемо, но в его глазах сейчас нет ни пятнышка голубого цвета. Ничего, кроме темно-зеленого, и мой живот сжимается, так как вся его интенсивность фиксируется на мне. Опьяняет, когда кто-то так сосредоточен на тебе. Никто никогда не заботился о том, чтобы смотреть на меня так, как он.

За исключением того, что я знаю, почему он злится. Я, наверное, слишком сильно отткнула перед тем, как мы приехали сюда сегодня вечером. Я позволила сорваться лжи и не пыталась остановить это. Сегодня мы оба были в курсе дел Майлза и Мэллори, но я улизнула и купила Мэллори тест на беременность. Конечно, Капитан поймал меня, потому что он всё замечает. Он никогда не упускает ни одного удара, и мне интересно, есть ли у него фотографическая память, как у меня.

Когда он увидел, что я купила, все его тело сжалось. Он подумал, что это для меня, и я не поправила его. Я позволила ему поверить, что именно мне нужен был тест на беременность. Я сделала это, чтобы разозлить его. Это был единственный раз, когда я получила от него настоящую реакцию — что-то, что не было манерным жестом. Я уверена, что мама научила его быть вежливым, когда он рос, в идеальном доме с родителями и тремя целыми двумя десятыми ребенка и собакой по имени Спайк, которая осталась за его белым заборчиком. Я должна была что-то сказать, но вместо этого позволила ему поверить, что я трахалась с кем-то и могла забеременеть или не забеременеть. Видеть эмоции по всему лицу должно было стоить того, но узел в животе сказал мне, что, возможно, я зашла слишком далеко.

Он тянет одну из своих рук со стены, опуская её к моему бедру. Я должна оттолкнуть его, но вместо этого я стою там, застывшая, и жду, что случится. Его большая ладонь покоится на моем бедре, и он обхватывает меня пальцами. Он прикасался ко мне раньше, но не так. На работе, когда он дотрагивался до меня, было слишком легко. Он прикасался к моим волосам и потом укладываел их за ухо. Никто ко мне не прикасается, кроме Мэллори время от времени. Но чем больше времени мы с Райаном проводим вместе, тем больше он это делает. Как будто он делает это целую вечность. Как будто мы любовники. Как будто это его право.

Обычно я отталкиваю его или отшиваю, и ненавижу, когда делаю это. Но на этот раз, кажется, я не могу обрести волю. Мне нужна его любовь. Я нуждаюсь в ней. В последнее время я так изголодалась по этому. Мне нужен этот момент. Мне нужен этот раз, и тогда я буду в порядке. Я вырву его и буду повторять снова и снова у себя в голове, когда мне понадобится ещё раз испытать его вкус. Этого должно быть достаточно.

Я буду винить в этом мою лучшую подругу, влюбляющуюся в мужчину, который смотрит на нее так, как будто она повесила луну на небо. Смотреть на них вместе было горько. Мне нравится, что она нашла это, но я знаю, что немного теряю ее. Видя ее такой счастливой, я жажду того, чего не хотела. Любви для меня нет на карте. Даже если в глубине души я знаю, что это единственное, чего я хочу больше всего. У меня есть другие планы в жизни, и влюбляться — это не часть этого. Мне нужно рассчитаться, чтобы уладить проблему с единственным человеком, который когда-либо любил меня. Моя мать. Ну, любила меня так сильно, как могла.

Райан двигает руку от моего бедра к моему животу и останавливается на нём. Его глаза осматривают моё лицо, и я не знаю, что он ищет. Может, он ждет, пока я оттолкну его, но я не могу нормально дышать, пока жду, когда он заговорит. Я знаю, что он хочет меня, но я была такой грубой, и я обманом заставила его подумать, что я беременна, чтобы разозлить его. Это смешно, потому что для меня физически невозможно забеременеть, если только я не забеременела непорочно. Может быть, я думала, что это заставит его отступить, и что все, что он заставляет меня чувствовать, исчезнет. Если бы он не наблюдал за мной или не прикасался ко мне, то мои чувства прекратились бы. Но сейчас он в моем пространстве больше, чем когда-либо был.

— Ты не должна быть на полевой работе. Это опасно. — Его глубокий голос гудит из груди и омывает меня. Я щурюсь на него, упиваясь его заботой, но ненавижу то, что он думает, что может указывать мне, что делать. Прежде чем я смогу огрызнуться на него, он перебивает меня. — Я не знаю, кто он. — Капитан наклоняется ещё немного. Его слова жёсткие и наполнены тем, что я не могу разобрать, гранью, которую я никогда не слышала от него раньше. — Но, видимо, он не кто-то важный, потому что я не видел, чтобы мужчина разнюхивал вокруг тебя.

Я хочу сказать ему, что он понятия не имеет, что я делаю, но это было бы ложью. Я живу в том же здании, что и мой брат, и один Капитан следит за охраной. Вместе с нами, работающими охранниками в одном здании, он практически знает каждый мой шаг.

— Этот ребенок теперь мой. Я позабочусь о тебе.

Его слова сильно ударили меня, шокировали. Он не сказал того, что я думаю. Он хочет быть отцом моего ребенка? Ребенка, который не его? Он хочет поддержать и предложить заботиться обо мне и моём нерождённом ребёнке. Неважно, что нет никакого ребенка, это факт, что он хочет сделать это, несмотря на то, что я отталкиваю его. Несмотря на всё, что я сделала, чтобы навредить ему, пытаясь держать его на расстоянии, он всё равно не сдастся. Это напоминание о том, какой он идеальный. Слишком идеален для меня. Он всегда хочет поступить правильно. Похоже, я всегда хочу поступить неправильно.

Внезапно наши рты оказываются друг на друге. Наши губы соединяются, и нет никакой мягкости в поцелуе. Он подпитывается всем тем, что я наполняла для него с того момента, как мы познакомились. Потребность и желание, которые я скрывала, и весь страх перед тем, что может случиться, освобождается в этом поцелуе. Желание, которое я скрывала, истекает кровью, когда я цепляюсь за него, обернувшись вокруг его гигантского тела. Он легко подбирает меня, и моя спина снова прижимается к стене. Я хочу заполнить всё пространство, которое я создала между нами.

Его рот прижимается к моему, его язык просовывается в мой рот. Он берет на себя поцелуй, доминирует над ним, и я отпускаю. Я позволяю себе наслаждаться его близостью и впитывать все это. Мне нужна каждая капля, которую я смогу получить от этого.

Он рычит мне в рот, и я стону в ответ. Я двигаюсь напротив него, когда моё платье соскальзывает в сторону, и я обнажена напротив его костюма. Он шевелит одной из своих рук подо мной, и он держит мою голую задницу, его пальцы впиваются в мою плоть в собственнической, непоколебимой хватке. Что-то в том, как он так крепко прижал меня к себе, заставляет меня сдаться.

А потом он ушел.

Я на ногах, а он повернулся ко мне спиной. Я в оцепенении, и мне нужно время, чтобы понять, что он с кем-то разговаривает. Другой мужчина в костюме говорит ему что-то, но я была слишком далека, чтобы понять это. Я потерялась в том моменте, который мы только что пережили, ошеломлённая тем, как быстро все это совершенство было разорвано. В мгновение ока все может исчезнуть. Я уже усвоил этот урок, и это не боль, которую я хочу пережить. Это не то место, где должна быть моя голова, и я делаю шаг в сторону, чтобы успокоиться. Капитан поворачивается и тянется ко мне, но я делаю ещё один шаг назад. Потом ещё один.

Он щурится на меня, пока парень продолжает разговаривать с ним, и я держу свои руки в обороне. Я вижу, что он собирается схватить меня, разговаривает он с ним или нет. Я, наверное, растаю перед ним, если он дотронется до меня, но я не смогу этого сделать.

— Пейдж. — Он произносит моё имя в знак предостережения, но я качаю головой. Его рука сжимается в кулак, но я не сдаюсь. Мне нужно пространство, поэтому я поворачиваюсь и удаляюсь через бальный зал.

Глава вторая

Райан

Я замечаю, как Пейдж и Мэллори входят в комнату, расположенную рядом с женским туалетом. Он смотрит на меня и поднимает бровь.

— Не спрашивай, — говорю я, и иду к двери. Мы стоим там в тишине. Между нами проходит то, что нам не нужно говорить, и я киваю по его негласной просьбе.

Шесть лет назад Александр Оуэнс нанял меня, чтобы я приблизился к его единственному сыну, Майлзу Осборну. Я был готов сделать это и многое другое, пока не увидел фотографию Пейдж. Я знал, что должно было случиться, и добрался до Майлза, чтобы заключить сделку. Оказалось, что мы нужны друг другу, и наш план начал обретать форму.

Он увидел Мэллори и влюбился с первого взгляда. Он не хотел раскрывать её перед Александром и его развращением. Он хотел убедиться, что она будет в безопасности. Прошлое Майлза вернулось, чтобы преследовать его раньше, и он не собирался позволить Мэллори пострадать. Когда я встретился с ним впервые, я выложил все свои карты на стол. Одной из этих карт была его сводная сестра, Пейдж. Майлз понятия не имел о её существовании, и я сумел пролить свет на это, показав Майлзу, что я на его стороне. Потом я привёл её в дом. После этого Пейдж стала частью плана, даже если она не знала всей истории.

Мы с Майлзом заключили договор, и он выполнил свою часть сделки. Я сделал все, что мог, чтобы уберечь Мэллори, удержать Александра от прикосновений к тому, что важно для Майлза, и держать Пейдж как можно ближе ко мне. Когда наша сделка была заключена, я выбрал сторону, и я буду жить с последствиями. Ничто так не важно для меня, как Пейдж, и ничто никогда этого не изменит. Даже если в конце концов она не хочет иметь со мной ничего общего.

Я киваю Майлзу, и мы делаем шаг вперёд и в комнату, в которую вошли наши женщины. Никто из нас не настолько терпелив, чтобы дать им больше нескольких минут наедине. Когда он открывает дверь, они обе оборачиваются с удивленными взглядами на лицах. Я сосредотачиваюсь прямо на Пейдж.

Мэллори подходит к Майлзу и говорит ему что-то, чего я не слышу. Я не обращаю внимания ни на что, кроме той красавицы, что передо мной, которую я хотел бы заманить. Поцелуй в коридоре был неожиданным. На секунду я представил её с другим мужчиной и чертовски разозлился. Потом я подумал о том, что у неё будет ребёнок и как я смогу как-то вписаться в эту жизнь вместе с ней. Я фантазировал о том, что у нас будет семья и мы будем вместе, а потом, когда я понял, что наши губы соединяются, я потерял все свои чувства, желая сделать все эти идеи реальностью.

Не знаю, кто мог обрюхатить Пейдж, но этого ублюдка нигде не найти. Я узнаю, кто это был, и когда я это сделаю… я отключаю себя от того образа мыслей. Я разберусь с этим, когда найду его. От того, что кто-то может положить руки на то, что принадлежит мне, меня тошнит, но я не злюсь на неё за это. Может, мне стоило заявить о своих правах на неё много лет назад.

Я так ревную, что меня тошнит, и я не выношу этого чувства. Если бы у неё был я, я бы никогда не отпустил её, но она не знает, кто я на самом деле. Если бы знала, то не захотела бы меня. Игра с единственным человеком, которого она ненавидит больше всего на свете, заставила бы её ненавидеть меня. Знать, что я работал на него много лет, ещё до того, как узнал о ней, и ничего не сделал, чтобы остановить его за всё это время… Может быть, её жизнь была бы другой, если бы я нашёл способ избавить мир от него в то время. Бог знает, каково это было — быть воспитанным этим человеком.

Но я могу быть добр к ней и к её ребёнку. Я могу сделать её своей и вырастить её ребенка, как своего собственного. Я могу любить нашего ребенка настолько, что он будет принадлежать мне, и тогда мы никогда не расстанемся. Мой разум проясняется, и внезапно мой путь становится очевидным. Если я заставлю Пейдж влюбиться в меня, то ей будет всё равно, какое у меня прошлое. Если бы она смогла почувствовать хотя бы часть того, что я чувствую к ней, тогда она поймет и примет меня до того, как узнает правду. Я могу это сделать. Я могу убедить её, что я — правильный выбор и что быть со мной — не рискованно.

— Кое-что есть, — говорит Мэллори, указывая на свой рот и глядя на меня.

Я протягиваю руку и вытираю красную помаду, которую Пейдж оставила на мне после поцелуя. Когда я её убираю, Пейдж проталкивается мимо меня и идет впереди, стараясь держаться на расстоянии. Наверное, это хорошая идея, потому что я знаю, что каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, она, кажется, тает. Неважно, как сильно она борется, одно прикосновение — и она моя. Я позабочусь о том, чтобы она осталась одна, потому что нам нужно поговорить.

Я киваю Майлзу, когда они с Мэллори идут к аукционным столам. Я слежу за Пейдж и делаю несколько быстрых шагов, чтобы догнать её. Я хватаю её за руку и поворачиваю лицом ко мне. Удивление на её лице очевидно, но и желание тоже.

— Ты не можешь так убежать от меня. — Я стараюсь скрыть мольбы в своем голосе.

— Ты не можешь указывать мне, что делать. — Её голос низкий, и она осматривает толпу.

Я не хочу устраивать сцену, поэтому я ослабляю свою хватку и отвожу её в сторону и подальше от любопытных глаз. Я потираю её руки и чувствую, как она расслабляется под моим прикосновением. Я хочу, чтобы все в комнате знали, что она со мной. Её платье будет смертельным для кого-то, если он этого не сделает. Когда я смотрю на неё вниз и вижу, какая она чертовски красивая, моё тело болит, чтобы взять её и прижать ко мне.

— Пойдем со мной домой. — Это не просьба, хотя, наверное, так и должно быть.

— Что? — Она смотрит в сторону, как будто я могу разговаривать с кем-то другим, а потом смотрит на меня. — Мы не можем. Ты мой босс.

Отговорка слабая и заставляет меня улыбаться. Как будто она когда-либо вела себя так, будто я её босс. Она никогда не слушает то, что я ей говорю. — Если это все, что у тебя есть, то я увольняюсь.

— Хорошо, возможно, я смогу занять твою должность. В любом случае, я могу сделать это лучше тебя. — Она поднимает брови, бросает мне вызов.

Она пытается залезть мне под кожу, но это делает её более очаровательной. Я люблю её душу и то, как она старается вести себя жёстко. Но в глубине души я знаю, что она котёнок с маленькими лапками, который думает, что она тигр. Я смеюсь, думая, что она именно такая, и она разделывает меня глазами.

— Над чем ты смеешься? — Она открывает бедро и кладет на него руку, и я не могу не представить себе маленького рыжего котёнка, рычащего и пытающегося поймать обрывок веревки.

Достигнув её шеи, я пробегаю большим пальцем по её подбородку. — Ничего, котёнок, — я говорю мягко. Мне нравится её прозвище. Если бы она могла мурлыкать, она бы так и сделала, учитывая то, как она тянется к моим прикосновениям. Черт, почему она не видит, что принадлежит мне? Её тело это знает, но она не может отпустить. Все в порядке, котёнок. Я буду бороться за нас, и не остановлюсь, пока не выиграю.

Как будто она понимает, что делает, она делает шаг назад от меня. Пока я собираюсь схватить её, кто-то подходит сзади и кладет руку мне на плечо.

— Мистер Джастис. У нас ситуация. Я пытался поговорить с вами минуту назад. — Я поворачиваюсь к охраннику, который пытался поговорить со мной раньше, когда я целовал Пейдж, и снова отворачиваюсь, игнорируя его.

Я замечаю, как Пейдж пробирается к входу в здание, и думаю, что, возможно, она собирается уходить. Но я знаю её достаточно хорошо, чтобы понять, что она не уйдёт с работы, и хотя мы сегодня лишние, она всё равно зайдёт домой перед отъездом. Я мельком увидел её каштановые волосы и чёрное платье, когда она выходила из двойных дверей, и они закрывались за ней.

— Сэр, я хотел сообщить Вам…

— Через мгновение, — говорю я, отрезая его и пытаясь пойти за ней.

Я ускоряю шаги, не желая пропустить, куда она пойдет дальше, чтобы догнать её. После того, как я добрался до дверей и открыл их, я останавливаюсь замертво на своем пути. Пейдж на другом конце комнаты, стоит перед мужчиной, от которого я пытался держать её подальше все эти годы.

Александр смотрит вверх, и его голубые глаза — прямо как у Пейдж — смотрят на меня, и прежде чем я это узнаю, Майлз и Мэллори входят в фойе, и мы вчетвером остаемся с ним наедине.

Глава третья

Пейдж

Я смогла снова уйти от Капитана, так что, думаю, в конце концов, у меня есть сверхчеловеческая сила. Всё, что я хотела сделать, это раствориться в нём, но он не знает о моём прошлом. Он не знает, что в глубине души я думаю, что я недостаточно хороша для кого-то вроде него. Может быть, однажды я смогу ею стать. Может быть, если бы я взяла на себя ответственность за свою судьбу и отомстила, чего я действительно хочу, тогда я могла бы сосредоточиться на себе. Скрыть то, что я сделала. Но моя жизнь сейчас такова, что у меня есть одна цель — отплатить сукиному сыну, который убил мою мать. Но эта месть может заставить меня потерять его. Потерять всё. Капитан всегда играет по правилам, а я уничтожу всех, кто на встанет на моём пути, если это даст мне то, чего я хочу.

Когда я прохожу через двойные двери, я продолжаю идти, думая, что выйду на улицу и подышу свежим воздухом. Немного остыну. Я побуду минутку наедине, а потом вернусь и скажу Мэллори, что уезжаю на ночь. Здесь полно охраны, и Райан вполне может справиться без меня. Я часто задаюсь вопросом, хотел бы Райан, чтобы я была в его команде, если бы не Майлз, заставивший его нанять меня. Конечно, он хочет трахнуть меня, он может даже захотеть чего-то большего, но я не уверена, что он думает, что я могу делать свою работу. Он часто наблюдает за мной. Он даже приставлял ко мне охрану пару раз.

Я теряюсь в мыслях, пока иду, не обращая внимания на то, куда направляюсь. Прежде чем я осознаю, что делаю, я натыкаюсь на кого-то и ледяные руки оборачиваются вокруг меня. Они удерживают меня и не дают мне упасть, и я смотрю вверх, чтобы извиниться. Но слова застревают у меня в горле, когда я смотрю в холодные голубые глаза, которые отражают мои собственные.

— Привет, Пейдж.

Голос моего отца посылает холод по моему позвоночнику, и я невольно дрожу.

Я умудряюсь проглотить нарастающий крик в горле, а он улыбается мне, наслаждаясь моим ужасом. Ему всегда нравилось, когда люди вздрагивали от него. Это давало ему нездоровый кайф. Он почти наслаждался этим. Его руки сжимали меня, а потом отпустили. Я подумала, что он уйдет, но он наклонился и шепнул мне на ухо. Это первые слова, которые я услышала от него с тех пор, как убил мою мать. Тогда он сказал мне, что, если я когда-нибудь скажу хоть слово, я закончу как она.

— Боже, Боже, ты выросла и стала похожа на свою мать. Такая красавица, милая Пейдж. Было так жаль заканчивать ее жизнь. Какая расточительность. Она выглядела великолепно каждый раз, когда она была подо мной. Особенно, когда она плакала.

Он слегка откидывается назад и смотрит на меня с нежной улыбкой на лице. Он тянется и его ледяной палец вытирает слезу, которую я не знала, что пролила. Страх внутри меня вырывается единственным возможным способом. Единственная слеза, созданная из моего стыда и моей ненависти, и он получает от этого удовольствие.

— Прямо как она. — Его голос полон благоговения, может даже желания. Как моя мать могла любить его, я никогда не узнаю.

В этот раз, когда он улыбается, это широко и зловеще, и я хочу бежать. Я хочу покинуть это место и уехать от него и воспоминаний настолько далеко, насколько это возможно. Он смотрит мимо меня, и я вижу, как его взгляд фиксируется на ком-то через плечо, но я не поворачиваюсь, чтобы увидеть, кто это. Я застыла, я боюсь, что окаменею.

— Посмотрите на наше маленькое семейное воссоединение, — говорит Александр, и с меня стряхивается транс.

Я делаю несколько шагов от него, в сторону, и смотрю, как он разговаривает с Майлзом. Я оглядываюсь и частично вижу Мэллори позади него, а Капитан поблизости смотрит на меня. Понимание проходит между нами. Он знает, что мы с Майлзом ненавидим нашего отца. Майлз годами работал над тем, чтобы расколоть мир Александра.

Мой рассудок вращается, когда я смотрю на Райана. Я хочу, чтобы он подбежал и обнял меня, поймал, прежде чем я упаду на землю. Впитать в себя всю ту защитную силу, которая, как я знаю, в нём есть. Но потом я хочу, чтобы он остался на месте и не подходил ко мне. Я не хочу, чтобы зло, которое дал мне отец, коснулось его. Или чтобы мой отец увидел ещё одну мою слабость. Он умеет использовать против тебя всё, что может.

Я слышу повышенные голоса, и боковым зрением вижу потасовку. Не успела я оглянуться, как Майлз прижал Александра к стене рядом со мной. До сих пор я не двигаюсь. Как и все те годы прежде, я стою здесь и ничего не делаю. Всё так же слаба, как бы я ни старалась бороться с этим. Чтобы притвориться, что все по-другому. Я смотрю, как Майлз душит Александра, а Капитан стоит, позволяя этому произойти. Мы вдвоем ничего не делаем, чтобы остановить происходящее, и позволяем этому продолжаться.

Хорошо, думаю я про себя. Пусть это случится. Пусть всё, наконец, закончится. Мой разум хочет, чтобы это случилось.

Но Мэллори подходит и кладет руку на Майлза, прекращая это. Майлз отпускает Александра, и я могу сказать в тот момент, как наш отец падает на пол, что он отпустил всё. Я смотрю вниз на ослабленное чудовище у моих ног и хочу плюнуть на него. Человек, который годами преследовал меня, который никогда не покидал моих мыслей. Я хочу заставить его заплатить за то, что он сделал с моей матерью, и не дать ему сделать это снова. Чтобы наконец-то заступиться за нее. Майлз может быть закончил. Для него это конец пути. Может, для Майлза всё кончено, но не для меня. Это только начало. Это не закончится, пока он не окажется в шести футах под землей. Я не могу отпустить.

Я поднимаю взгляд и смотрю в глаза Мэллори, пытаясь избавиться от боли, и я вздыхаю, чтобы помочь ей уйти. Она знает, о чем я думаю. Она единственный человек, которому я рассказала о той ночи.

— Ваш водитель снаружи, сэр, — говорит Капитан, нарушая тишину в комнате.

Я чувствую, что Капитан рядом со мной, и его рука проскальзывает в мою, пальцы переплетаются с моими и цепляются за меня. Его сила течет сквозь меня, и это дает мне то, что нужно. В этот момент я должна чувствовать себя в безопасности, и мне нужно убираться отсюда к чёрту. Я должна помотреть в лицо позору, как я снова была парализована отцом. Как я могу думать, что могу отомстить ему, если даже не могу смотреть ему в глаза?

Майлз и Мэллори выходят и проскальзывают в свой лимузин. Капитан смотрит вниз на Александра, а потом тянет меня к выходу. Я ожидала, что кто-нибудь позвонит в полицию, но похоже, что это произошло так быстро, что никто не смог этого увидеть. Поэтому Александр будет лежать без сознания на полу, пока кто-нибудь не найдет его и не вытащит оттуда.

Я следую за Капитаном, позволяя ему вести. Позволяя ему отвезти меня туда, куда он захочет, и не устраивая борьбы. Сейчас не время отталкивать. Когда я чувствую, что меня пристегнули на пассажирском сиденье машины, я моргаю несколько раз. Капитан закрывает пассажирскую боковую дверь, обходит машину и садится на водительское сиденье.

В данный момент я так много чувствую, но когда он протягивает руку и кладет её мне на колени, я с нетерпением её хватаю.

— Я не беременна, Райан. Этот тест был для Мэллори. Я не хотела тебя напрягать, мне нравилось тебя заводить. Извини. Я не должна была этого делать. — Он заставляет меня чувствовать себя в безопасности в этот момент, и я хочу дать ему что-нибудь, даже если это малость. Это всё, что я действительно должна ему дать.

Его пальцы сгибаются, а потом он сжимает мою руку. После того, как слова покидают мой рот, возникает небольшая пауза, и я начинаю беспокоиться, что он злится на меня.

— Спасибо, что сказала мне. Но это не имело значения. Я хочу тебя, в любом случае ты моя.

Я смотрю и изучаю его профиль. Его короткие светлые волосы, твердая точеная челюсть, идеальный нос и прямые зубы. Он такой красивый, что у меня болит в груди. Поднимая его руку, я подношу её к губам и целую. Он пахнет палисандровым деревом и свежим хлопком, и я хочу обернуться вокруг него.

Я смотрю, как мимо проносятся фонари Нью-Йорка, когда он уезжает из моего личного ада. Я представляю, как оставляю всё это позади и начинаю всё сначала в новом месте, где со мной Капитан, и у нас нет ни прошлого, ни истории, только мы. Но в действительности это не так. Жизнь, кажется, никогда не даёт мне того, чего я хочу.

Глава четвёртая

Пейдж

— Спасибо, что отвёз меня домой. — Я смотрю на Капитана, чувствуя себя немного неуверенно. Ещё более неуверенной в себе. Мы больше ни слова не сказали по дороге домой. Он проводил меня до моей квартиры, одна рука все ещё была сцеплена с моей. Я не хочу отпускать его. Такое ощущение, что это единственное, что держит меня сейчас собранной и держит другие мысли на расстоянии. Те вещи, о которых я не хочу сейчас думать. Я хочу сосредоточиться на его руке, пока она не исчезла, и я снова не осталась одна.

Он залезает в карман, наклоняется вперед, и я думаю, что он поцелует меня, но я слышу, как за мной щелкает замок, и моя входная дверь распахивается.

Я не удивлена, что у него есть ключ. Наверное, у него есть ключ от каждой двери во всем здании.

— Я остаюсь. — Он кладет ключи в карманы и ждет. Мой рот немного открывается, когда я думаю о том, что он зайдет внутрь. Он так наступает, и улыбка дергается в уголке его рта. — Я не это имел в виду, котёнок. Держи коготки при себе.

Обычно комментарий заставляет меня огрызаться на него, но улыбка на его губах и мягкость в глазах заставляют меня ответить слабой улыбкой. Как бы сильно я ни пыталась сказать, что мне не нравится Капитан за то, каким совершенным он может быть, это одна из вещей, которая притягивает меня к нему. Я знаю, что я ему нравлюсь, но он никогда не выражал грубости. Это не то, к чему я привыкла. Ни с тем, как я росла, ни даже в колледже. Я красивая, я знаю это. Но по какой-то причине я всегда привлекала засранцев. Может быть, это моё отношение, но они, кажется, западают на меня. Хорошие парни, похоже, никогда не обращали на меня внимания. До него. И теперь, впервые, мужчина привлекает моё внимание.

— Ты действительно не должен этого делать. Я вроде как хочу побыть одна, — лгу я. Я совсем не хочу быть одна. Теперь, когда Мэллори ушла, квартира кажется такой пустой. Мы были вдвоём ещё с колледжа, но теперь она проводит ночи на несколько этажей выше, с Майлзом, и я не предвижу, что она вернется. Он не выпустит её из той квартиры. Я привыкла, что рядом кто-то есть. Наверное, держаться за неё было более чем здорово, но когда ты проводишь годы в одиночестве, а потом испытываешь радость от того, что у тебя есть кто-то так близко, трудно его отпустить. Она — всё, что у меня когда-либо было.

Тишина в квартире сводит меня с ума. Стены как будто закрываются.

Капитан обнимает моё лицо, его большой палец терется о мою челюсть, и я наклоняю голову на его касание. Я не хочу, чтобы он оставался, потому что он думает, что это правильно. Я хочу, чтобы он остался, потому что он этого хочет.

— Ты можешь впустить меня, или я буду стоять в этом коридоре всю ночь.

— Ты будешь стоять здесь всю ночь?

— Я бы, наверное, вломился в какой-нибудь момент, — признаётся он. — Пока я не подумаю, что ты действительно в порядке, а не просто пичкаешь стандартными фразами.

Его признание затрагивает моё сердце, потому что я не думаю, что со мной когда-нибудь будет всё в порядке. Я не говорю ему этого. Вместо этого, я приглашаю его войти. Он запирает за нами дверь, отпуская мою руку, и я вижу, как он выдыхает. Облегчение чётко видно на его лице.

— Не думал, что я тебя впущу? — Спрашиваю через плечо, когда иду на кухню. Я открываю морозилку и вытаскиваю бутылку водки. Хватаю стакан и наливаю себе выпивку, опрокидываю, а потом наливаю себе ещё.

— Я никогда не знаю, что ты собираешься делать. — Капитан снимает пиджак, бросает его на спинку дивана, когда закатывает рукава, раскрывая все те татуировки, которые я люблю. Я могла бы закрыть глаза и идеально их проследить.

— Это, должно быть, сводит тебя с ума. — Я возвращаюсь к дивану и сажусь. Я снимаю обувь, и это движение заставляет разрез моего платья открыться. Я смотрю вверх, чтобы увидеть взгляд Капитана на моих бедрах, прежде чем он быстро перемещается к моему лицу. Всегда джентльмен. До сегодняшнего вечера, когда я поцеловала его. Или он поцеловал меня? В тот момент было трудно понять. Я не могла сказать, с чего он начал, и я закончила. Я никогда не чувствовала себя такой связанной с кем-то, и мне было интересно, был ли секс таким.

— Нет, я просто всегда размышляю, какую Пейдж я получу. — Он подходит, чтобы сесть на другом конце дивана. Я разочарована, что он не садится рядом со мной. Прямо сейчас мне не помешало бы больше его прикосновений. Но разочарование превращается в удовольствие, когда он тянет мои ноги к себе на колени и растирает их. Боль от каблуков, которые я носила весь вечер, исчезает по мере того, как его большие руки захватывают мои ноги.

Я делаю ещё один глоток водки, наслаждаясь массажем. Я лежу и позволяю ему растирать меня, и на нас обрушивается комфортная тишина. Я выпиваю оставшийся алкоголь и ставлю пустой стакан на соседний со мной стол. Только с этим небольшим количеством водки я чувствую, как во мне течёт тепло. Оно расслабляет меня и помогает забыть.

Я хочу забыть о встрече с отцом. Забыть, как легко я застыла, когда была рядом с ним. Это только сильнее показывает мне, насколько я не готова его видеть. Как я могу отомстить человеку, которому не могу сказать и двух слов?

— Сколько же меня там? — Я дразнюсь, пытаясь пролить свет на слова Райана.

— Та, кем ты притворяешься, и та, кем ты на самом деле являешься.

Я откидываюсь назад, складываю руки над грудью. Его слова тонут. Интересно, все так легко меня видят насквозь? Может, это водка, а может, я хочу знать, но я игнорирую его слова и иду на что-то другое.

— Ты думаешь, что хочешь меня. — Это не вопрос, потому что я уже знаю ответ. Поцелуй, которым мы поделились, сказал всё.

— Думаю? — Его пальцы углубляются в мою ногу, заставляя меня стонать от удовольствия. Его руки неподвижны на секунду, и я смотрю на его лицо. Он делает глубокий вдох, как будто пытается взять себя в руки, прежде чем вернуться к массажу. Господи, он хорош в этом.

Я хочу рассказать ему все причины, по которым у нас никогда бы не получилось. Что он слишком хорош для меня. Что во мне слишком много от отца. Я чувствую это. Откуда ещё у меня эти темные мысли? Какая девушка хочет убить собственного отца? Какая девушка стоит и смотрит, как умирает её мать?

Он бы никогда этого не сделал. Капитан бы спас. Может, он мог бы спасти меня. Теплое жужжание алкоголя толкает меня. Я соскальзываю с его колен, а он неохотно отпускает мои ноги. Я начинаю ползти к нему. Он не двигается, пока я прокладываю свой путь к нему на колени. Я прижимаю свое лицо к его шее, вдыхаю его запах розового дерева, и его руки обхватывают меня. Просто обнимают меня. Я не могу вспомнить, чтобы кто-то делал это, даже моя собственная мать…

— Ты знал, что я всё помню? — Я рассказываю ему секрет, который знают обо мне несколько человек.

— Что ты имеешь в виду под всем? — Его рука на моей спине движется медленными кругами. Это ленивый ритм, который заставляет мои глаза закрываться, и я растворяюсь в нем.

— Всё. — Я чувствую, как он делает паузу, пока он не начинает снова растирать. — В первый раз, когда я тебя увидела, на тебе были темно-синие брюки, белая рубашка на пуговицах. Твой галстук давно пропал, а две верхние пуговицы были расстегнуты. Когда ты поворачивался определенным образом, эти твои проклятые мышцы сгибались и напрягались под рубашкой. Я мельком видела татуировки, пытаясь заглянуть тебе в рукава. Я провела так много ночей, гадая, как они выглядят после того первого дня. Как они будут прослеживаться на твоих руках. — Мои пальцы сейчас обводят их по правой руке. Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что я обхожу их безупречно. Я держу глаза закрытыми, лицо зарыто в его шею, вдыхаю его. Я хочу чувствовать его запах вечно. Это как-то утешает.

— Потребовалось время, чтобы увидеть их все, но мне нужен был только один взгляд. Теперь я всегда буду знать их точный рисунок. Иногда поздно ночью я отслеживаю их на своей собственной руке.

— Пейдж. — Он мягко произносит моё имя, но оно вибрирует сквозь его тело, проникая в моё, заставляя меня улыбаться. Я прикасаюсь носом к его шее, а затем мягко целую. Он опять успокаивается. Мне нравится, как я могу сделать это с ним одним маленьким прикосновением.

Я чувствую, что это придает мне сил, и после того, что случилось сегодня вечером, я наслаждаюсь этим. Я чувствовала себя такой бессильной перед отцом. Я думала, что после всех этих лет я была лучше подготовлена. Больше не такая напуганная маленькая девочка.

— Это одна из хороших вещей в том, чтобы помнить обо всем, — говорю я ему, поцеловав ещё раз в шею. — Плохо то, что иногда ты хочешь забыть то, что видела, но время не может уменьшить боль, потому что ты продолжаешь видеть это. Память никогда не меркнет.

— О, котёнок. — Он сильно сжимает меня, как будто пытается убрать некоторые из этих плохих вещей. Интересно, знает ли он, что делает. Если бы он не пришел сюда сегодня вечером, я бы, наверное, лежала в своей постели, проигрывая воспоминания после того, как вспомнила то, чего не хотела. Но сейчас всё, о чем я могу думать, это о его руках, обёрнутых вокруг меня. Запах его вторгающегося в меня. И этот его небольшой вкус у меня на губах.

Потом, без предупреждения, он поднимается со мной на руках и несет меня вниз по коридору в мою комнату. Он ставит меня на ноги рядом с моей кроватью, а потом расстегивает свою рубашку. Я не могу не смотреть, как каждая пуговица выскакивает, раскрывая больше его кожи. Его широкая, твердая грудь приходит в поле зрения, и я могу только смотреть, ошеломлённая совершенством. Когда я застываю на месте, он подбирается к моему платью, расстегивая его сбоку, и легко снимает его через голову. Не отрывая глаз от моего лица, он роняет его на пол и снимает собственную рубашку, а затем надевает её на меня. Он прикрывает моё обнаженное тело и застёгивает все пуговицы, в то время как я смотрю, как он заботится обо мне.

— Всегда джентльмен.

— Если бы ты только знала, — говорит он, маскируя слова глубоким вздохом, и я почти не слышу их.

После того, как он закончил застегивать меня, он отодвигает покрывала и поднимает меня снова, помещая меня в центр кровати.

— Ты никогда не поместишься на диване. — Я протягиваю к нему руку, хочу, чтобы он прилёг со мной. — Или ты… — Я даже не могу закончить предложение, я так боюсь, что он уйдет. Он увидел меня дома, убедился, что со мной все в порядке, и уложил в постель. Моя рука опускается, потому что я не хочу, чтобы это закончилось. Я знаю, когда наступит утро, все будет по-другому. Я хочу продержаться ещё немного, пока всё не началось. Скоро воспоминания начнут давить на меня, требуя, быть услышанными.

— Я не уйду. — Его голос мягкий, и это снимает нарастающую панику.

Чувство спокойствия омывает меня, и я снова протягиваю ему руку. — Тогда ложись со мной.

Он стонет и снимает обувь. Я откидываю покрывало, приглашая его в кровать, не делая никаких движений, чтобы перебраться на другую сторону. Моя кровать не гигантская, и когда я буду лежать в центре, ему придётся дотронуться до меня, чтобы его большое тело поместилось.

Он выключает лампу и удивляет меня, когда кровать прогибается на его стороне. Я думаю, что он будет лежать там, но вместо этого он прижимает свое тело к моему, набрасывая свою большую ногу на меня, прижав меня под собой, полностью обернувшись вокруг меня. Я устраиваюсь к нему и задаюсь вопросом, сможет ли он держать кошмары подальше от меня. Когда я с ним, он удерживает воспоминания, и сегодня, это всё, чего я хочу. Мира, сна и комфорта.

Глава пятая

Пейдж

Я просыпаюсь до восхода солнца, и темнота в моей комнате начинает рассеиваться. Это не солнечный свет, а скорее сумерки. Рассвет, и я провела ночь без сновидений в объятиях человека, которого не должна была хотеть.

Растягиваясь, я замечаю, что его нет в постели, но его тепло вокруг меня. Я сижу, думая, что он, должно быть, ушёл, но вижу его, сидящим в кресле рядом с кроватью, глядящего на меня. Его взгляд заставляет меня стесняться, и я хватаюсь за одеяла, которые упали мне на колени. Я не использую их, чтобы прикрыть себя; я скручиваю их в руках, давая им что-то делать.

— Доброе утро, котёнок.

Его голос как карамель, и он скользит по комнате и покрывает мою кожу. Я чувствую, как что-то мелькает в моем животе, и я хочу, чтобы он прилёг со мной. Я хочу, чтобы он встал и забрался на моё тело и без раздумий взял меня. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Пока фантазия разыгрывается в моей голове, я скручиваю одеяло между пальцами. Капитан замечает и смотрит вниз на мои руки, а затем обратно в мои глаза. Как будто он может читать мои мысли, когда его темно-зеленые глаза дарят мне грустную улыбку. Его аромат розового дерева окружает меня, и хотя я убедила себя, что он слишком хорош для меня, я нахожу, что отчаянно нуждаюсь в нем.

Может быть, это потому, что я была уязвима с ним прошлой ночью. Может быть, это потому, что я действительно возбуждена его голым торсом, и я хочу перепихнуться. А может, это потому, что я ему доверяю. Прошло много времени с тех пор, как я потеряла бдительность, и последний раз это случилось с Мэллори. Отдавать кому-то свое доверие так же интимно, как отдавать кому-то свое тело, и все же он здесь. В моей комнате и в моем пространстве, и я хочу отбросить все свои страхи в сторону и влюбиться в него.

Было бы так легко любить такого человека, как Райан Джастис. Он добр до глубины души, мил, любезен, и никогда не причинил бы мне вреда. Если бы я пришла к нему и впустила его в свое сердце, я бы почувствовала, что возвращаюсь домой. Я знаю всё это, как будто знаю, что солнце взойдёт через мгновение, и всё же я остаюсь неподвижной на кровати. Все мои прошлые страхи и неуверенность распространяются по мере того, как первый свет пробивается сквозь шторы и разрушает нашу драгоценную связь. Сияние дня ласкает пространство между нами, и как будто Капитан знает, что это случится, он кивает и встает.

— Я пойду домой.

Я чувствую столько эмоций одновременно. Мне грустно, что он уходит и в то же время испытываю облегчение. Я не знаю, что я достаточно сильна, чтобы попросить его уйти, и все же я не достаточно сильна, чтобы позволить ему остаться. моё сердце давно разбито, и в нём нет места, чтобы любить кого-то настолько идеального. Кого-то, кто мог бы сломать меня за пределами точки возврата и оставить меня с обломками. Я знаю, что моё прошлое темно, и я знаю, каковы мои планы. Прошлая ночь была отступлением, и мне нужно оттолкнуть его. Мне нужно оттолкнуть Капитана.

Я чувствую, как он двигается в сторону кровати, и его грубая рука тянется вверх и обнимает мою щеку. Я вынуждена смотреть вверх в его прекрасные зеленые глаза и видеть маленькие вкрапления синего, когда к ним прикасается свет.

— Это не конец, Пейдж. — Он натирает большой палец о мою нижнюю губу, и моё сердце бьется с надеждой. — Так начинается наша история.

Он медленно наклоняется и мягко прижимает губы к моим. Мои глаза трепещут, и я снова принимаю его запах, его присутствие и тёплое ощущение сладости. И как только я думаю о том, как я хочу большего, он делает шаг назад. С одним последним взглядом он покидает мою спальню, закрывая за собой дверь.

Я падаю на подушку и лежу там, пытаясь снова найти почву. Что, черт возьми, только что произошло? Я так долго держала его на расстоянии, и однажды ночью я наконец-то сдалась, и внезапно оказалась в беспорядке. Большую часть своей жизни я отталкивал людей от себя эмоционально, и пока не появилась Мэллори, никто не оставил следов. Конечно, я любила свою мать, и она любила меня, но мы не были очень эмоциональны по этому поводу.

Когда моя мама познакомилась с Александром, она была молода. Слишком молодой. Похоже, это в его вкусе. Возьми их молодыми и воспользуйся преимуществом. Сделай так, чтобы они зависели от него. Он хотел, чтобы его женщины думали, что он Бог. Когда ей было пятнадцать, он нашёл её на улице и привел на работу в какой-то ресторан, который принадлежал ему. Всё это было прикрытием для отмывания денег и наркоторговли, но она по уши влюбилась в него и пошла добровольно. Она так и не рассказала мне всей истории, но после её смерти, старушка, работавшая в ресторане, рассказала мне всё.

Александр надавил на неё при первом же удобном случае. Моя мать убедила себя, что это плата за все, что он для неё обеспечил. И тот факт, что он не позволял своим людям прикасаться к ней. Она делала то, что он говорил и работала в ресторане, но всегда была рядом, когда он приходил. Обслуживала его. Так продолжалось некоторое время, и неудивительно, что она забеременела. В первый раз ей было почти шестнадцать, и он не позволял ей оставить ребёнка. Он попросил кого-то прийти и сделать ей аборт против её воли. После этого он дал ей противозачаточные средства и велел не позволять этому повториться. Она знала о его настоящей семье, о жене и о его ребенке, и он не хотел, чтобы она все испортила. Испортить его имя, как будто это ещё не так. Но она снова забеременела вскоре после этого, утверждая, что противозачаточные средства не сработали. Он заставил её сделать второй аборт и сказал, что если она снова забеременеет, она об этом пожалеет.

К двадцати годам она была безумно влюблена в него. Несмотря на то, что он обращался с ней как с мусором и начал бить её, она все равно любила его. Я никогда этого не пойму. Я думаю, что у неё был Стокгольмский синдром или что-то вроде того. Мне всегда было интересно, не ударил ли он её слишком сильно несколько раз, и не была ли она вся в этом. Реальность не была тем, чем управляла моя мать.

Она забеременела и умоляла его оставить ребёнка, потому что знала, что он никогда не оставит свою семью, а ей нужен был кусочек его. Я не знаю, как она убедила его, но он позволил ей, и появилась я. Она назвала меня в честь своей бабушки и дала мне свою фамилию. Меня привели в этот мир как Пейдж Мари Тёрнер, и мой отец никогда не хотел иметь со мной ничего общего. Я думаю, что моя мать думала, что сможет полюбить меня настолько, что это не будет иметь значения, но я верю, что в её сердце было достаточно места только для него. Александр поглотил ее душу, и она не отпускала его.

Я выросла в ресторане и в школу и обратно меня таскали старушки-итальянки, которые там работали. Можно подумать, что они проявили бы ко мне хоть какую-то доброту, но в основном они позаботились о том, чтобы мне хватило еды, и оставили меня в покое. Могу только предположить, что никто не хотел мешать Александру и его сумасшедшей любовнице.

Я наблюдала, как мой отец приходил и уходил, слушала всё, что он говорил, никогда не забывая ничего из того, что он говорил. Возможно, он думал, что я слишком маленькая, чтобы вспомнить что-то из того, что я видела или слышала, но я всё помнила.

Со временем я научился жить с недостатками матери, заботиться о себе и часто о ней. Но всё изменилось, когда она узнала, что он покинул свою семью. Когда она услышала, что он ушёл и отпустил их, у неё появился момент, которого она ждала с пятнадцати лет.

В глубине души она думала, что он, наконец, сделает её своей женой и вытащит из свалки, в которую он её бросил. Что это был её момент, чтобы засиять и быть признанной женщиной. Вместо этого все пошло наперекосяк.

Я скатываюсь на бок и закрываю глаза, не желая вспоминать об остальном. Не желая, чтобы в моем сознании вспыхнули образы того, что случилось. Когда солнце попадает мне в лицо, я лежу и позволяю ему согреть меня, пока я пытаюсь оттолкнуть от себя тёмные мысли и всю ненависть, которая кипит во мне. Жаль, что Капитан не вернулся в постель со мной. Хотела бы я быть завёрнутой в его объятия, чтобы он был всем, о чем я могу думать.

Потом я слышу стук в дверь.

Вылезая из постели, я понимаю, что все ещё нахожусь в рубашке Капитана, и прижимаюсь к ней. Его запах держался на ней, и я глубоко вдыхаю, желая вдохнуть его. Я подхожу к двери с зарытым в ткань носом и смотрю в глазок. Когда я никого не вижу, я поворачиваю замок, который, должно быть, защелкнул Капитан, когда он уходил, и открываю дверь на дюйм. Глядя на пол, я вижу там маленькую коричневую сумку и открываю дверь ещё чуть-чуть. Смотря вверх и вниз по коридору, я никого не вижу, и тянусь за сумкой, думая, что, может быть, швейцар принёс её наверх.

Я заношу её внутрь, закрываю и запираю за собой дверь. Когда я улавливаю аромат кофе и сахара, мой рот наполняется слюной. Открывая пакет, я заглядываю внутрь, чтобы увидеть маленькую чашку и что-то похожее на слойку, завернутую в вощёную бумагу. Сверху есть записка, и я кусаю губу, чтобы удержаться от улыбки.

Я хочу, чтобы ты знала, что приготовить тебе завтрак без рубашки было интересно. Но ты стоишь нескольких взглядов. Я бегу домой переодеться и жду, что ты наденешь тренировочное снаряжение и встретимся внизу через час.

Х Райан

Я краснею и прикрываю рот рукой, хотя не знаю, зачем я пытаюсь скрыть свою улыбку. По воскресеньям Капитан и несколько парней, с которыми я работаю тренируются вместе. С тех пор, как я начала работать в Osborne Corp, я пошла только на одну тренировку из-за моего расписания. Я присматривала за Мэллори. Я всегда отвечала за её личную безопасность, и теперь, когда они с Майлзом всегда вместе, я могу пойти. Это обычная рутина, спарринг или тренировка, просмотр новых процедур безопасности и подготовка к следующей неделе, так что я не знаю, почему у меня кружится голова от записки.

Но потом я понимаю — это потому, что всё иначе. Он проснулся в моей комнате и принес мне завтрак — это не обычно, и это заставляет меня реагировать на него, как никогда раньше. Я стараюсь не придавать особого значения доброму жесту, думая, что это просто Капитан. Хороший до глубины души и совершенный во всех отношениях. Даже если ему приходится оставлять леди неудовлетворённой в постели, меньшее, что он может сделать, это принести ей кофе.

Я завтракаю, потому что, как всегда, умираю с голоду. Как только слойка закачивается, я готовлю яйца. После этого я хватаю банан и беру его с собой в комнату, чтобы перекусить, пока одеваюсь. Мэллори всегда шутит надо мной о том, сколько я ем и какая я маленькая, но я пожимаю плечами, не зная, как реагировать. Наверное, быть маленькой требует много энергии.

Не спеша, я расстегиваю рубашку и вдыхаю последний запах перед тем, как повесить её на торце своей кровати. Вежливо было бы вернуть её Капитану, но я никогда не была хороша в манерах. Теперь она моя, конец дискуссии. Может, я и не смогу заполучить его, но рубашку я оставлю себе.

После того, как я натянула тренировочные шорты и спортивный бюстгальтер, я взяла свои кроссовки и зашнуровала их. Капитан ненавидит, когда я так мало надеваю на групповые упражнения, но почему я должна перестать дразнить его сейчас? После вчерашней ночи кажется, что есть ещё больше причин для поддержания тонуса в наших отношениях. Знание того, что я заставлю его рычать, только подстёгивает меня.

Я не смыла слои косметики, которые нанесла для благотворительного вечера, и у меня такое ощущение, что у меня есть лицо на лице, поэтому я чищу зубы и снимаю макияж сейчас. Собирая свои каштановые локоны в высокий хвост, я полсекунды думаю о том, чтобы нанести немного помады, но потом не беспокоюсь. Он так часто видел меня без макияжа, почему мне теперь волноваться? Всё будет точно так же, как было до поцелуя.

Поцелуй.

Несправедливо повторять его в моём сознании, ведь я помню, как его большое тело прижало меня к стене. Его тёплый язык проникает в мой рот и как он повелел мне повиноваться. Его большая ладонь сжимала мою голую задницу и палящий зной, который шипел и трещал между нами.

Хватаясь за край раковины, я пытаюсь стряхнуть с себя воспоминание. Формально он мой босс, и нам не нужно, чтобы это случилось. Он идеальный парень, которому нужно найти свою Мисс Америка и остепениться. Эта мысль заставляет мерзкого ревнивого монстра двигаться внутри меня, и это я тоже стряхиваю. Успокойся, Пейдж. Это был один отстойный поцелуй, и я уверена, что он просто был милым прошлой ночью. Он говорит, что это начало, но это не так. Я собираюсь прояснить это и двигаться дальше.

— Отстойный поцелуй, моя задница, — я рычала, когда хватала сумку и покидала свою квартиру.

Глава шестая

Пейдж

— Мило смотришься подо мной, Капитан.

Я протягиваю руку, помогая ему подняться. Щеки Капитана красные, и ребята вокруг подначивают его, но я чувствую, что смогу покорить мир.

Мы в центре Манхэттена на пересечении Сорок первой улицы и Брайант-парка. Здесь небольшой склад, который мы используем для групповых тренировок по выходным. Вместе со мной и Капитаном, есть Маккой, Грант, Шеппард и Джордан. Все четыре парня — часть охраны Майлза для Осборн Корпорейшн и его личная группа, когда мы с Капитаном не можем быть с ним.

Сегодня у нас спарринг, и Капитан объединился со мной. Я не знаю, это из-за сахарного кайфа или из-за кофеина, который я выпила сегодня утром, но я была на высоте. Я бы подумала, что после вчерашнего вечера он будет со мной помягче, но он не сдерживается. В глубине души мне интересно, знает ли он, что я пытаюсь что-то доказать, и просто позволяет мне выкинуть это из головы. В любом случае, это уже третий раз, когда я его заваливаю, и мне все равно не помешает ещё один раунд.

Склад пустой, с рингом в центре и матами вокруг. Одна стена обшита зеркалами, а тренажёры разбросаны по всему складу. Обычно мы передвигаемся по тренажёрному залу до конца дня, когда входим в ринг.

Когда я пришла сюда сегодня, я кивнула ребятам, как обычно, и начала тренировку. Сначала беговая дорожка, чтобы разогреть мои мышцы, а потом веса. Может быть, я и маленькая, но я могу поднять и удерживать собственный вес. Капитан оставался со мной на протяжении всей тренировки, как и в последние несколько раз, когда я была здесь, так что то, что он был рядом со мной, не должно было быть исключением. Всё должно было быть точно так же, как и раньше, только на этот раз моё тело было слишком поглощено им.

Я ждала, когда он вспомнит о завтраке, который оставил для меня. Но когда он этого не сделал, я отпустила его, не желая, чтобы это казалось чем-то важным. Вместо того, чтобы поднимать эту тему, я решила прикинуться крутой и притвориться, что моё тело не кричит о его прикосновении, пока мы тренируемся. Весь день он держался на расстоянии, и это пожирает меня заживо. Обычно он находит способ прикоснуться ко мне, а я отстраняюсь, но теперь, когда я приветствую это, ничего не происходит. Может быть, после того как он попробовал, он больше не хочет. Он вернулся домой, всё осмыслил и передумал. Я стараюсь сильнее, чем оно того стоит. За эти годы я слышала это чаще, чем хочу помнить.

Мне не терпелось попасть на ринг, потому что я знала, что так смогу приложить к нему руки. Но это не то же самое, как когда он прикасается. Вместо того, чтобы схватить меня или связать друг с другом, он отражает все мои движения и блокирует меня, когда это возможно. Падает и проигрывает, не сопротивляясь. Такое ощущение, что он не дает мне победить; такое ощущение, что он пытается не прикасаться ко мне. И эта мысль меня немного злит.

— Ты позволишь мне выигрывать весь день?

Капитан стоит и движется на другую сторону ринга, наблюдая за мной. Как раз в тот момент, когда он собирается что-то сказать, раздается звуковой сигнал и все парни отталкиваются от веревок.

— Время вышло, Тёрнер, — кричит МакКой, и я выдыхаю.

Наш сеанс на сегодня закончен, и я перегружена эмоциями. Я хочу выбраться отсюда, как только смогу, но жажду остаться и накричать на Капитана. Что со мной не так?

Я ныряю под веревки, хватаю бутылку с водой и пью. Собираю вещи и прощаюсь с ребятами, когда они выходят передо мной. Бросая свои вещи в спортивную сумку, я чувствую, что он позади меня, и я знаю, что если я повернусь, то не смогу выдержать выражение его лица. Это только напомнит мне, что я идиотка, что хочу кого-то настолько идеального. Я буду ненавидеть себя, потому что я не должна его иметь. Я недостаточно хороша для такого человека, как он, и моё прошлое — ничто иное, как помойка, которая следует за мной повсюду.

— Что? — Говорю, не поворачиваясь к нему лицом. Он читает меня так легко, что я не хочу, чтобы он увидел, что я расстроена.

— Ты задолжала мне ещё один раунд.

Я оборачиваюсь на его слова, злюсь, что он хочет вернуться на ринг. Какого черта? Я просто заваливала его, не прикоснувшись, а теперь он хочет получить ещё один шанс. Нет, спасибо. Мне не нужна его жалость. Я знаю, что я веду себя как соплячка, потому что я всегда мечусь от жары к холоду, и это совершенно лицемерно, но это все равно выводит меня из себя. Он тот, кто все это начал. Своими прикосновениями и сладкими словами. Может быть, моя небольшая влюбленность в него расцвела, и теперь кажется, что это он убегает. Он лишил меня тех маленьких прикосновений, к которым я привыкла. Он заставил меня жаждать их, и теперь я злюсь, что не получаю своего исцеления.

— Ты недостаточно вздремнул на коврике? Я думала, это то, чего ты хотел.

Потянувшись за голову, он хватает за воротник футболку, пропитанную потом, и стягивает её. Поднимая и стягивая её, он открывает гладкую грудь и тугой пресс. Его широкая грудная клетка не скрывает мышц. Темные татуировки, которые огибают его руки, клянусь Богом, если бы на мне были трусики, они бы распались. Господи, этот парень выглядит как фотография "После" на одном из тех тренировочных видео.

Я звучно сглатываю.

— ещё один раунд. Думаю, мне нужно было найти свой ритм. — Его слова прерываются звуком закрытия двери спортзала. Все ребята ушли в спешке, чтобы насладиться оставшимся воскресеньем.

Расправив плечи, я достаю и затягиваю высокий хвост и немного прыгаю на носочках. — Давай сделаем это.

У старых итальянок в ресторане было для меня прозвище. Они называли меня "Difficile". Я узнала, что это значит "крутая", и мне вроде как понравилось. Они не много говорили со мной или обо мне, но понимание того, что они считали меня крутой, что-то значило. Я не была той, кто отказывался от вызова, и я точно не собиралась останавливаться сейчас. Капитан, бросив перчатку, несомненно, вытащил меня на ринг.

Я смотрю, как он входит первым, наклоняясь между канатами. Я смотрю на его задницу, и ухмыляюсь, когда он выпрямляется и замечает, как я его осматриваю. Я наклоняюсь и становлюсь, все время подпрыгивая. моё тело все ещё расслаблено после тренировки, и у нас нет перчаток. Когда мы тренируемся, мы не бьём. Мы обезоруживаем, удерживаем и ограничиваем. Так что, когда мы оба поднимаем руки вверх и начинаем кружить по рингу, мы ждем и смотрим, кто сделает первый шаг.

Хоть раз я прогоняю все свои чувства из головы и сосредотачиваюсь на том, что передо мной. Кроме небольшого отвлечения совершенством его тела, мой разум острый. Я подражаю его скорости на матах, ожидая открытия. Он как минимум в два раза больше меня, так что я в невыгодном положении, когда дело доходит до силы. Но при правильных движениях, любого человека можно поставить на колени.

Сегодня всё не так, как раньше. Ринг сейчас заряжен, и я чувствую, что это исходит от него. Он собирается напасть на меня, и когда он это сделает, я должна быть готова. Я могу сказать, что когда он доберётся до меня, это будет не так легко.

Как только мысль приходит мне в голову, он наносит удар.

Его рука выходит, и я пытаюсь заблокировать его, но он отвлекает меня и заходит за верхнюю часть бедра. Я кручусь и пинаю, едва освобождаясь от его большой руки, как он делает шаг назад за пределы моей досягаемости.

— Моя мама всегда говорила мне не играть с моей едой, — говорит он, наклоняясь и снова двигаясь по рингу.

— Ты планируешь поесть здесь, после того, как я отправлю тебя плакать обратно к маме?

Он громко смеётся, и я не могу удержать от свою улыбку.

— О нет, котёнок. Я планирую съесть что-нибудь здесь наверху, и единственные пролитые слезы будут слезами радости.

Я пытаюсь вникнуть в его слова, но его рука молниеносно выходит, и у меня есть полсекунды, чтобы отреагировать. Его пальцы касаются моей талии, когда я соскальзываю в сторону и подхожу к нему сзади, выбивая его из равновесия и уклоняясь.

— Что случилось? Надоело проигрывать на глазах у мальчиков? — Я дуюсь, когда мы снова начинаем плясать по рингу, и снова он смеётся. Боже, ненавижу, то как сильно мне нравится, как это звучит.

Он смотрит на меня напряженными глазами, и его улыбка становится злой. — Мне плевать, что ты надерёшь мне задницу на глазах у моих парней. Что меня волнует, так это то, что они видят меня на тебе, и что может случиться, когда я завалю тебя на спину.

Я отталкиваю его слова и стараюсь не позволить им повлиять на меня. — Разве ты не имеешь в виду, если завалишь меня на спину?

Он облизывает губы и мы снова танцуем. — Нет, котёнок. Я имею в виду, когда.

Медленная пульсация между моих ног не имеет ничего общего с тем, что он говорит. Совсем ничего. По крайней мере, это то, что я продолжаю говорить себе. Боже, почему я позволила себе остаться с ним наедине? Он весь потный и мускулистый, и Иисус, я хочу забраться на него, как на дерево. Я была бы его маленькой мартышкой и делала бы трюки на его плечах за деньги. Что со мной не так?

Отвлечения достаточно, чтобы он воспользовался открытием. На этот раз он хватает меня за бёдра обеими руками и перекидывает на спину. Мат — это батут, который крепко натянут, так что, хотя это звучит громко и болезненно, падение на него на самом деле не больно.

Что больно, так это боль в моих женских частях, когда он двигается между моих ног и заключает меня в ловушку. Как он продолжает это делать, и почему это продолжает меня заводить?

— Итак, как я и говорил. — Он наклоняется, его губы на расстоянии вдоха от моих, а я верчусь от предвкушения. Я открываю рот, и мои веки становятся тяжелыми, когда я думаю обо всём, что хочу сделать с ним прямо на этом грязном мате. Но когда фантазия начинает оживать, наши мобильники звонят.

Капитан выскакивает, и я делаю то же самое, мы оба хватаемся за телефоны, которые лежат в стороне.

— Пейдж, о Боже, я помолвлена! — Мэллори кричит по телефону, и на мгновение, на крошечный удар моего сердца, я завидую.

Я смотрю на Капитана, а он смотрит на меня, и в этот момент что-то происходит между нами.

— Мэл, если ты попросишь меня надеть розовое, я убью тебя, — я говорю в телефон, мои глаза все ещё смотрят на Капитана.

Он моргает, а потом смотрит в сторону, оторвавшись от коврика и идя в противоположном направлении. Мэллори продолжает рассказывать о своей помолвке, а затем, наконец, та часть меня, которая любит её, та часть меня, которая вне себя от радости за мою лучшую подругу, включается, и я улыбаюсь, пока слушаю.

Глава седьмая

Пейдж

— Адский ад. — Я переворачиваюсь и смотрю на часы. Когда я вернулась после тренировки с Капитаном, я слишком долго копалась в интернете, в поисках информации и ничего не нашла. Мне нужна была помощь, и я могла подумать только об одном человеке, кто мог бы это сделать. Я не уверена, поможет ли он или расскажет Капитану о том, что я спрашивала. Мне нужно придумать план. Я потираю глаза, все ещё чувствую себя истощенной, несмотря на то, что спала. Этот час дремоты не помогает. Не помогает и то, что я чувствую себя сексуально расстроенной и мои эмоции тянутся во все стороны. Я хочу натянуть покрывало на голову и спать до завтра. Желательно с Капитаном, обернутым вокруг меня, чтобы я не беспокоилась.

Громкий стук доносится из гостиной, заставляя меня выскочить из кровати. Никто не может вломиться в это здание, так что кто бы ни стучал в мою дверь, это тот, кому разрешили подняться. Охрана в здании самая лучшая, и тот, кто не должен быть здесь, ни в коем случае не сможет войти. Я втайне надеюсь, что это Капитан, но отталкиваю эту мысль. Я не думаю, что он это сделает. Хотя после последних сорока восьми часов я начинаю переосмысливать, на что он способен. Он выводит меня из равновесия, и я не могу его прочесть. В одну секунду мне кажется, что он разгорается, а в следующую он холоден, как лёд.

Возможно, Мэллори переносит некоторые из своих вещей. Я иду к двери, готовая заткнуть рот грузчикам. Я открываю дверь, чтобы обнаружить Мэллори, стоящую там с Ред Буллом. Она протягивает его мне, и я знаю, что это что-то вроде подношения мира за то, что она собирается сделать. Я не думала, что мы встретимся сегодня; я была уверена, что Майлз не выпустит Мэл из своего дома до тех пор, пока он сможет удержать её там. Но, возможно, он хотел убедиться, что все её вещи будут в его квартире как можно скорее, в надежде, что она не сможет передумать.

— Не бей меня, — говорит она с яркой улыбкой. Она выглядит так, как будто светится. Она в штанах для йоги и слишком большой для неё рубашке, так что я полагаю, что это Майлза. Её волосы выглядят так, как будто она только что встала с кровати, и на её лице нет никакого макияжа. Я никогда не видела её такой счастливой. И как бы ни было больно, что теперь нас с ней не только двое, я не могу не радоваться за неё. Я хватаю Ред Булла и тяну её в объятия. Я не хочу, чтобы она беспокоилась обо мне, хотя я знаю, что она будет. Это её момент, и я не собираюсь расстраивать её, бросая свое дерьмо на её плечи.

Её тело расслабляется и она обнимает меня в ответ.

— Я знаю, что мы собирались пойти поговорить о свадьбе, но… — Она затихает, заставляя меня отступить и посмотреть на неё. — Майлз не хотел, чтобы я уезжала далеко, так что он вроде как… — Она смотрит в сторону гостиной.

О, Боже. Когда Майлз что-то делает, это никогда не бывает наполовину, особенно когда дело касается Мэл. Никто не знает этого лучше меня. Я была на передовой для него, почти преследуя её, более четырех лет. Я качаю головой, задаваясь вопросом, что он задумал на этот раз. Я смеюсь, как только открываю банку и пью. Я вхожу в гостинную и замираю.

— Иисусе.

— Да, наверное, не стоило говорить ему, что розовый — мой любимый цвет.

Мэллори не должна была ему ничего говорить. Майлз знает всё, когда дело касается её.

Я не могу не смеяться сильнее глядя перед собой. Комната переполнена разнообразными свадебными атрибутами, всё в розовом цвете. Я подхожу к вешалке у дивана и снимаю свадебное платье.

— Это ужасно. Я даже не знала, что они делают розовые свадебные платья! — Это так нелепо, это смешно, и я не могу перестать смеяться.

Мэллори чешет нос.

— Это не ужасно, — говорит она, заставляя меня смеяться ещё сильнее, и её улыбка становится шире.

— Ты обручилась несколько часов назад. — Я повесила платье обратно на вешалку и осмотрела всю комнату. Там есть образцы всего, что нужно для свадьбы, и стопка книг. Моя квартира похожа на офис организатора свадьбы. — У него было это барахло на складе, готовое к отправке, когда ты сказала "да"? — Я думаю, что шансы высоки, но опять же ты можешь получить что угодно в любое время, когда у тебя есть деньги, как у Майлза.

— Ты знаешь Майлза, — говорит она.

Да, вроде того. Я знаю, какой он, когда дело доходит до неё. Я вошла в жизнь Мэллори из-за Майлза. Он нанял меня много лет назад, чтобы быть её тайным телохранителем. Я подпитывала его сталкерскую привычку, когда он нанял меня, чтобы я была её соседкой по комнате в колледже и присматривала за ней, пока она училась. Она быстро превратилась из задания в самого важного человека в моей жизни. Единственный друг, который у меня был, и все это было ложью. Которая взорвалась мне в лицо, когда Мэллори узнала об этом, и я подумала, что потеряла её.

Несмотря на то, что сначала это была работа, теперь всё было уже не так, и она это знала. Несмотря на то, что она была зла на меня, эта работа свела нас вместе. Мы бы никогда не пересеклись без Майлза, и я благодарна. Два человека, у которых в то время никого не было, быстро сблизились, и мы подружились с первого дня. Но теперь у неё есть Майлз, мой сводный брат, и теперь это самое главное в её жизни.

Мы с Майлзом сошлись по одной общей причине: месть нашему отцу. Но я не думаю, что теперь он гонится за этим. Теперь Майлз хочет только отпустить это и быть с Мэл, но я не могу. Наши отношения вращались вокруг этого плана, и это все, что есть у нас с Майлзом. Он был добр ко мне. Он вытащил меня с улиц и дал мне работу. Он отправил меня в школу и убедился, что у меня есть то, что мне нужно, но наши отношения основаны на той связи, которая сложилась между нами из-за ненависти к нашему отцу. Теперь у нас этого больше нет, так что я не уверена, что произойдет в будущем.

Майлз не тот брат, который приглашает тебя потусоваться. Мы не разговариваем, если только это не про Мэл, и он холоден по отношению к большинству людей. У меня никогда не было такого холода, чтобы растаять, и я сдалась. Я пыталась сначала, когда он появился в моей жизни. У меня была искра надежды, что, возможно, у меня будет нормальная семья. Но он никогда не позволял мне приблизиться, и, наверное, не помогло то, что когда он нашел меня у меня была какая-то обида на него. Он был другой семьёй. Его мама была той женщиной, из-за которой моя мама плакала, хотела быть ею, считая, что на другой стороне трава зеленее. Ни одна часть моего отца не была зелёной и счастливой. Я уверена, что маме Майлза, Вивьен, было не лучше, когда она была с ним.

Мы с Майлзом ничего не делаем вместе. На самом деле, теперь я даже не приношу ему пользы, и мне интересно, что это означает. Я не думаю, что он уволит меня из своей компании, но это будет только из-за Мэл. Он не сделает ничего, что могло бы её расстроить.

Мысль проникает глубоко, и внезапно я чувствую себя немного одинокой. Я улыбаюсь, не желая расстраивать этот момент. Это важно для Мэл. Выросшая в приемной семье, она всегда хотела иметь свою собственную, и это первый шаг к этому.

— Так он хочет жениться сегодня вечером? — Дразню я. Она немного смущается, и я думаю, что я права.

— Я сказала ему, что хочу потусоваться с тобой и поговорить о свадьбе и прочем. Так что он принёс сюда всё, чтобы мы могли потусоваться и пройти через это.

— Ты вообще хочешь всё это барахло? — Я взяла какую-то причудливую тарелку, которая была частью обеденного сервиза.

— Нет. Я имею в виду, кого я приглашу на свадьбу? Думаю, он считает, что я хочу устроить шикарную вечеринку. А я нет. Я просто вроде как хочу быть замужем.

Я поставила тарелку.

— Ты сказала ему это?

— Мы не разговаривали с тех пор, как я сказала "да". — Её лицо покраснело от собственного упоминания о сексе.

Я качаю головой и падаю на диван.

— Майлзу даже не нравятся люди. Уверена, он будет счастлив с чем-то супер-маленьким.

Она подходит к вешалке с платьями и достаёт розовое свадебное платье.

— Повесь его, Мэл. Я люблю тебя. Я не могу позволить тебе надеть это.

Она кладет его обратно на вешалку и подходит, падая рядом со мной.

— Ты съезжаешь? — Я задаю вопрос, на который уже знаю ответ.

Она игнорирует мой вопрос и задает свой собственный.

— Ты в порядке?

— Буду.

Она хватает меня за руку.

— Не делай ничего безумного, Пейдж. Я знаю, что ты хочешь свой кусок.

Я смотрю на неё. Она единственная, кому я рассказывала о том, как мой отец убил мою мать. Я не рассказывала ей обо всём остальном, что услышала о нём за эти годы. О том, что я слышала, что он говорил, тоже. Я не хотела испортить Мэл всем этим. Я рассказала ей основное. Моя главная причина. Что я стояла там и ничего не делала перед тем, как сбежать. Я никому не рассказывала о том, что видела. Отчасти от страха, а отчасти от стыда. Вина съедает меня, и иногда я чувствую, что она живёт внутри, медленно захватывая меня по частям. Иногда я приветствую это, а иногда, например, когда я смотрю на Капитана, я желаю, чтобы у меня этого не было.

— Может, тебе стоит сказать Майлзу.

— Нет. — Я отрезаю её. Этого не случится. Это моё, и не только это, я не хочу втягивать его обратно. Я не хочу втягивать в это Мэл, потому что если это вмешается Майлз, то и она. Майлз покончил с нашим отцом, и я хочу, чтобы всё так и осталось. Я не хочу, чтобы Александр появился где-нибудь рядом с Мэл, потому что если они с Майлзом снова будут ходить ноздря в ноздрю то там всё закончится.

— Я знаю, что ты не можешь отпустить это. Я понимаю, правда понимаю. Если кто-то причинит боль тебе или Майлзу, я бы тоже хотела заставить его заплатить. Я просто…

— Давай не будем думать об этом сегодня, — настаиваю я. Мы должны бороться из-за того, какое нелепое платье она попытается заставить меня надеть. Я должна постараться убедить её выбрать огромное и вычурное меню, в то время как она пытается сделать все в рамках небольшого, простого бюджета.

— Я никогда не видела твоего лица таким, Пейдж. Ты выглядела такой потерянной прошлой ночью.

Она всё время пытается вернуть меня туда. Туда, куда я не хочу возвращаться, потому что мне до сих пор стыдно за это. Меня бесит, как легко я застыла на глазах у отца прошлой ночью. Сколько лет я так хорошо пряталась? Почему всё это начинает проявляться? Может быть, я ломаюсь. Может быть, я не так сильна, как думала. Сколько ночей я лежала в постели, думая обо всем, что скажу ему, когда снова буду с ним лицом к лицу? Бросать мои собственные угрозы ему в лицо и показывать, что он меня не пугает. Что теперь я буду преследовать его сны. Он не спал бы ночью, боясь закрыть глаза на случай, если начнутся кошмары. Но я не дала ему этого. Вместо этого я дала ему страх, который он любит видеть в людях.

— Я была в порядке. Капитан привел меня домой. — Она удивленно поднимает брови, когда я пытаюсь сменить тему. Да, вот как я могу её от этого избавить. Она всегда жаждет информации о Капитане и хочет поговорить о том, что я чувствую к нему. Теперь, когда она счастливо влюблена, она, кажется, хочет того же для меня. Держу пари, она уже планирует двойные свидания. Я почти фыркаю от этой мысли. Я даю ей больше подробностей, зная, что это убережет её от темы. — Он остался на ночь.

— Боже мой! — Она взволнованно хлопает, а я качаю головой.

— Успокойся. Мы только спали. — Я практически вижу маленькие сердеки, парящие над её головой. — Я не знаю, что с ним. В одну минуту он меня целует, а в следующую он на другой стороне комнаты.

— Его трудно читать. Его лицо всегда одно и то же. Как камень, который видит все, но я знаю, что он влюблён в тебя. Я имею в виду, единственное время, когда он улыбается на работе, это когда ты пристаешь к нему.

Я хочу спросить, не думает ли она, что что-то между ним и мной действительно может сработать. Это она окрестила его "Капитан Америка". Мы шутили, что он всегда выглядел идеальным и по-американски. Сняв с меня все слои, такой идеальный человек не захотел бы меня. В свое время я думала, что смогу притворяться, пока не добьюсь этого. Но если я чему и научилась за последние несколько дней, так это тому, что Райан способен видеть меня насквозь слишком легко, чтобы понравится ему.

Я пожимаю плечами, как будто это не важно. Я встаю с дивана и иду к стойке платьев, снимая то, что на самом деле белое.

— В этом твоё тело будет смотреться обжигающе, — говорю я ей. Оно подходит ей, как вторая кожа, и у Мэл есть подходящие изгибы для чего-то подобного.

— Я должна выйти замуж завтра, иначе оно никогда не подойдет. — Она стоит, кладёт руку на живот. — Мы неправильно прочитали тест в пятницу. Мы недостатоно ждали. Я беременна. Ты будешь тётей. — Её лицо просияло, и теперь я знаю, откуда исходит это сияние.

Я спешу к ней, обнимая её, зная, как она была разочарована, даже если она пыталась скрыть это, когда тест был отрицательным. У Мэл всё написано на лице.

— Я до сих пор не могу в это поверить, — она шепчет рядом с моим ухом. Я слышу слезы в её голосе, когда отступаю и смотрю на неё. Она так чертовски счастлива, что заставляет меня улыбаться ещё шире.

— Я знаю, что для этого нужно, — говорю я ей. Она шмыгает улыбается сквозь слёзы. Я знаю, что она счастлива, но сейчас не время для слёз. Это время для веселья. — Пойду примерю розовое свадебное платье.

Мэл взрывается смехом.

Глава восьмая

Пейдж

Услышав звуковой сиглал лифта, я поднимаю взгляд от телефона и вижу, как выходят Майлз и Мэллори. Сейчас утро понедельника, и все возвращается на круги своя. Ну, насколько нормально насколько это возможно теперь, когда всё изменилось. Мэллори выходит замуж и ждёт ребёнка, и я слишком счастлива, чтобы беспокоиться о том, как это повлияет на меня.

Вставая, я чувствую, что Капитан двигается рядом со мной. Я стараюсь игнорировать то, как моё тело накаляется от его близости, и сосредоточиться на своей работе.

Я проснулась сегодня рано утром, чтобы подготовиться к этому дню. Я оделась для работы в свой обычный наряд: белую блузку на пуговицах и черные брюки. Немного меняю привычные туфли, не в силах перестать носить нелепые каблуки. Слава Богу, Майлз всегда платил мне немалую зарплату, так что я могу позволить себе вещи, которые мне нравятся. Наверное, мне стоит надеть что-нибудь более разумное, но туфли — моя слабость. Ну, обувь и еда. На секунду я думаю о поцелуе, который я разделила с Райаном, и понимаю, что могу легко пристраститься и к этому. Наверное, уже пристрастилась.

Отбросив мысли о нём и его великолепной голой груди, я выпрямляю плечи и укладываю телефон в красную кожаную сумку, которая подходит к моим туфлям. Сегодня на мне моя любимая пара Miu Miu Mary Janes, с каблуками, похожими на большие винты. Они придают мне нужный рост и заставляют чувствовать себя индустриально сексуальной. Так говорят? Теперь да.

Я ждала здесь внизу около пятнадцати минут, в течение которых Капитан наблюдал за мной с другой стороны улицы. Мне было интересно, когда он зайдёт, но, похоже, он ждал, пока счастливой парочке понадобится их охрана.

— Доброе утро, котёнок.

Его низкий голос посылает дрожь удовольствия прямо между моих ног, и мне приходится моргнуть пару раз, прежде чем я могу ответить. Никто не мог слышать, как он произносит слова, и я уверена, что если бы он повторил их незнакомцу, они бы показались нормальными. Возможно, игривыми. Но для меня воспоминания о том, как он в последний раз назвал меня, имеют целую гору смысла. Я помню, как его глубокий голос шептал в темноте, и все эти желания нахлынули вновь.

К счастью, к тому времени, как Мэллори и Майлз приближаются к нам, я вытащила свой разум из канавы. Тогда я понимаю, что так и не ответила Капитану, но уже слишком поздно. Я приветливо улыбаюсь всем, кроме него. От его зеленых глаз в эту секунду мои колени слабеют, и мне нужно сперва собраться с духом.

— Сегодня утром мы проедемся, — говорит Майлз, подтягивая Мэллори поближе к себе, когда они выходят из здания. Мэллори вспыхивает глубоким оттенком красного, и я стараюсь не думать о том, насколько грязной будет задняя часть лимузина, когда они доберутся до нашего здания.

Я выхожу на улицу и убеждаюсь, что Майлз и Мэллори надежно скрыты в машине, прежде чем она отъедет от обочины. Я смотрю, как они уезжают, а потом решаю пройтись пешком на работу. Утро прохладное, и я не возражаю прогуляться пару кварталов, чтобы добраться туда. В Osborne Corp есть ещё одна служба безопасности, которая встретит их, когда они, наконец, оторвутся друг от друга и приступят к работе. Но прежде чем мне удаётся сделать два шага, теплая ладонь Капитана оборачивается вокруг моей руки, а его тело двигается рядом с моим. Я достаточно одержима, чтобы знать, что он стоял рядом со мной все то время, пока я смотрела, как их лимузин уезжает, но я думала, что смогу избежать инцидентов. Почему этот человек — моя погибель?

— Сегодня я пройдусь пешком на работу, если ты не против. — Я не двигаюсь, чтобы отвести руку от него или посмотреть ему в глаза. Я бессильна противиться его прикосновениям, и если я увижу на его лице что-нибудь, близкое к желанию, клянусь Богом, я взоберусь на его тело, как на шест для стриптиза.

— Я заметил это. Подумал, что могу прогуляться с тобой, котёнок.

— Ты не можешь меня так называть. — Я смотрю на его блестящие туфли, и почему-то моё сердце как будто тоскует. Услышав, как он называет меня этим сладким прозвищем, я мечтаю о том, чего не могу иметь. Что-то особенное и сладкое, чем я не могу быть. Но я не могу остановить желание, которое будоражит меня.

— Почему бы и нет?

Когда он приподнимает мой подбородок своей второй рукой, я вдыхаю и поднимаю на него взгляд. Его темно-зеленые глаза яркие и мягкие. Он смотрит на меня так, как будто я просто сделала его день своим присутствием, и это словно выстрел в сердце. Я невольно шагаю в его пространство, и его тепло приветствует меня.

Я теряю голос, пытаясь найти ответ на вопрос, который я не хотела, чтобы он задал. Он погружает меня в этот туман, где я не помню, почему он не может меня так называть, или почему я не могу принадлежать ему. Я подхожу слишком близко и забываю обо всём, кроме своей необходимости быть с ним, и о своем желании позволить ему защитить меня.

Проезжающий автобус сигналит рядом с нами, и я моргаю несколько раз, разрушая чары. Я отстраняюсь от его прикосновений, сбрасывая его руку и чувствуя, как его пальцы соскальзывают с моего подбородка. Отвлекающий манёвр — это именно то, что мне было нужно, и я ненавижу, что я его получила. Я не был достаточно сильна, чтобы сделать это сама, так что, может быть, мне стоит послать водителю автобуса благодарственную записку. Мне холодно без прикосновения Капитана, но я делаю это, чтобы защитить себя, и это правильное решение.

Я иду в направлении Осборн Корп и чувствую его на рядом На этот раз я прячу руки в карманы своих брюк, благодарная, что они у меня есть. Обычно в женской одежде не хватает карманов.

Мы идем в тишине два квартала, наши шаги синхронизированы, и ритм успокаивает. Его молчания и щёлкания моих каблуков в такт с его тяжёлыми ботинками достаточно, чтобы успокоить мои нервы. Когда мы приходим в кафе неподалеку, я оглядываюсь и киваю. Он улыбается мне, и мои яичники тают. Господи, его лицу позавидовал бы Адонис.

— Ред Булл, ванильный латте, черничный кекс и шоколадная лепешка? — Он задает вопрос, но знает, что прав.

— Помнить мой заказ на завтрак — это жутко, но я дам тебе баллы за эффективность. — Я лгу. Это совсем не жутко. Это мило и заставляет меня потянуть его за ещё одним поцелуем. Прекрати, Пейдж, я внутренне кричу на себя. Я должна отпустить эти поцелуи. Это отнимает слишком много времени у меня на размышления. Ненормально думать о поцелуе так много.

Я смотрю, как он заходит в магазин и заказывает всю эту еду. Он собирается купить себе большой кофе и бублик со сливочным сыром. Он никогда не ест бублик, всегда предлагает его мне. Меня раздражает, как мне это нравится.

Я смотрю снаружи, как он получает свой кофе и ждёт еду. Мои глаза обращены к его полным губам, когда он подносит чашку ко рту, формирует небольшое "О" и дует на горячий напиток. Потом он облизывает губы, и я клянусь, что все, что находится ниже моей талии, пульсирует, когда он прикладывает свой рот к кромке чашки и пьет. Наблюдение за ним не должно возбуждать меня, но я вынуждена скрестить руки, потому что мои соски стали заметны. Я представляю себе всё, что может сделать со мной человек своим ртом, когда я слышу, как кто-то произносит моё имя позади меня.

— Пейдж? Это ты?

Обернувшись, я в изумлении вижу Патрика. Он был одним из детей, которые жили рядом с рестораном, в котором я выросла. Мы вместе играли в глухих переулках, когда нам было восемь, и говорили о побеге. Он приехал из дерьмового дома, как и я, и после его исчезновения, когда мне было десять лет, я предположила худшее.

— Патрик?

Узнавание рассветает между нами, и мы оба улыбаемся, когда шагаем вперёд, чтобы обняться. Я обнимаю его за шею, а он обнимает меня за талию. Я могу заплакать от облегчения. Патрик был самым близким другом в моей жизни, но мы были маленькими детьми. У меня было ошеломляющее чувство ностальгии, при виде его, и тоска по детству, которого у меня никогда не было.

— Что с тобой случилось?

— Где ты была?

— Это безумие!

Мы говорим друг с другом, задавая одни и те же вопросы одновременно. Я смотрю на него. Его большие голубые глаза и лохматые черные волосы придают ему мальчишеский вид. Он лишь немного выше меня, и такой же худой. Он одет в футболку Red Hot Chili Peppers и джинсы, и я хочу рассмеяться.

— Я думаю, что ты был одет именно в это, когда я видела тебя в последний раз, — говорю я, и игриво шлёпаю его по руке.

Его улыбка мягкая, и он кивает мне.

— Да, может быть. Я пришел сюда, чтобы встретиться с другом на завтрак. — Он улыбается и качает головой. — Боже, это так безумно — столкнуться с тобой. Не проходит и дня, чтобы я не думала о тебе. Давай поужинаем, может…

— Нет.

Мы оба оборачиваемся, чтобы увидеть Капитана, стоящего там, держащего мою сумку с завтраком и хмурящегося на Патрика. Я хочу посмеяться над его абсурдным выражением, но я также чувствую потребность встать перед Патриком, чтобы защитить его от гнева Райана. Поэтому я делаю и то, и другое.

Смеясь, я перехожу на другую сторону, чтобы стоять перед Патриком и вытаскиваю телефон. Он дает мне свой номер, а я пишу ему свой.

— Мне пора на работу, так что напиши мне позже и давай что-нибудь придумаем. Я бы хотела поговорить. Очень рада тебя видеть.

— Да, я тоже опаздываю. Рад снова тебя видеть, Пейдж. Действительно здорово.

Он наклоняется, чтобы обняться, а я ему отвечаю. Я практически чувствую, как ледяной взгляд Капитана сверлит мою спину, но я его игнорирую. Я отпускаю Патрика, и он входит в кофейню, машет кому-то внутри.

— Кто это был? — Вопрос кажется обвиняющим, как будто у меня неприятности. Я вижу ревность на лице Капитана. Его челюсти сомкнуты, пока он ждёт моего ответа.

— Просто старый друг, которого я не видела с детства. — Я делаю глоток латте и иду на работу, думая о Патрике. Капитан должен почувствовать, куда направились мои мысли, потому что он больше не задает мне вопросов. Я уверена, что он самостоятельно покопается, как только мы доберемся до нашего офиса, но до тех пор он хранит молчание.

Патрик знал о моей ситуации с мамой и папой, так что я уверена, у него будут вопросы. Не знаю, готова ли я снова пойти по этому пути, но было бы неплохо поговорить с кем-нибудь, кто уже знает о моем прошлом. Рассказать Капитану обо всем будет нелегко, и, возможно, мне не придется. Это может стать для меня способом преодолеть то, что я хочу, без той жалости, которую проявит ко мне Капитан. Мы с Патриком росли одинаково, так что я не волнуюсь о том, что ему меня жаль. Нам обоим тогда было плохо, и что-то в том, чтобы делиться этой тьмой, кажется привычным.

Мы заходим в здание и сканируем наши пропуска, и я пробираюсь к своему столу и кладу свои вещи.

Я чувствую, как Капитан смотрит на меня, наблюдая за каждым моим движением. У него собственные вопросы, но я к ним не готова. Единственная мысль, которая продолжает проникать в мой разум, это то, что я чувствовала больше, когда Райан смотрел на меня, чем когда Патрик держал меня в объятиях.

Глава девятая

Пейдж

Джордан поднимает тёмную бровь на меня отрываясь от своих многочисленных мониторов. Я смотрю в сторону и осматриваю комнату, чтобы увидеть, не заметил ли кто-нибудь ещё. Капитан пристально смотрит на свой компьютер, что он и делает с тех пор, как мы пришли в офис. Готова поспорить на всё, что он будет искать информацию на Патрика. Я бы закатила глаза, но на его месте я бы тоже это сделала. Его работа — охранять Майлза, и часть этого — знать всё обо всех вокруг Майлза. Но в глубине души я надеюсь, что ревность заставляет его делать это. На работе Капитан всегда всё делает по правилам, но мысль о том, что он нарушает протокол, и ищет что-то, чтобы проверить меня, греет меня внутри. Мне нравится думать, что я могу заставить его делать то, чего он не должен. Что он нарушит правила только ради меня.

Очевидно, Джордан заметил, что я смотрю и задается вопросом, какого черта я хочу. Джордан не любит, когда на него пялятся, но он единственный человек, которого я знаю, кто может дать мне то, чего я хочу. Ну, по крайней мере, быстрее других, но я не уверена, что он мне поможет. Если я и знаю что-то о мужчинах, так это то, что они любят хороших девиц в беде, особенно мужчины в этой профессии. Это то, чем они зарабатывают на жизнь. Защищают людей.

Я должна читать о новой компании, которую Майлз хочет возглавить. Я отвечаю за то, чтобы узнать все подробности о ней и о том, кого может разозлить, если сделка состоится, но всё, что я делаю, это жду подходящего момента, чтобы Джордан остался в одиночестве. Я пыталась собрать информацию об отце сама, но не было ничего особенного. Мне нужно отследить его, узнать больше о том, что он делает и где живёт. Я не знаю, что буду делать с этой информацией, но мне нужно что-нибудь, что угодно. Мне нужно быть более подготовленной к нему.

Я взглянула на дверь, и лоб Джордана морщится. Шрам, идущий от его виска вниз по щеке, натягивается. Мне всегда было интересно, как он его получил. Он не такой, как остальные здесь, в Охране. Конечно, он держит себя в руках, но обычно он за экраном компьютера, так что этот шрам и то, как он его получил, всегда меня интересовали. Я бы поняла, если бы это был Маккой, Грант или Шеппард. Они все провели годы в службах, и я знаю, что Шеппард даже руководил спецназом. Шрамы на них не удивляют, но не на Джордане. На самом деле, я мало что знаю о Джордане. Остальные любят поговорить. Он — не особо.

Не дожидаясь посмотреть, последует ли он, я встаю. Капитан смотрит на меня, и я отвечаю ещё до того, как он спрашивает.

— Дамская комната.

— Может быть, если бы ты ограничила "Ред Булл"… — говорит Грант, а я его игнорирую. Они всегда меня достают, но сами выпивают столько кофе, сколько я вешу.

— Мне бы не помешало выпить, — бормочет Джордан, поднимаясь.

— Грант, ты не хочешь видеть меня без моего Ред Булла, — я дразню в ответ, когда выхожу из комнаты, Джордан недалеко. Я не переживаю, когда хватаю его и затаскиваю в дамскую комнату. Я единственная женщина в команде охраны, а охрана занимает весь этаж. Нам не нужно столько места, но только нам разрешено находиться на этом этаже, так что я знаю — Джордана и меня не побеспокоят. Он идет легко, и у него скучное выражение лица. Как будто он хочет покончить с этим. Наверное, хочет, чтобы я перестала пялиться на него, думая, что я смотрю на шрам, который он пытается спрятать за волосами. Иногда он специально позволяет им свисать по ту сторону лица.

— Господи, Тёрнер, — он бормочет, качая головой на меня.

— Я знаю, ладно? Спорю, эта ванная намного чище твоей. — Я улыбаюсь, но он совершенно не реагирует. Боже, этот парень — камень. Даже не ухмыляется.

— Мне нужна твоя помощь, — говорю я ему, наконец-то привлекая его внимание. Скучающий взгляд исчезает, и появляется любопытство. Я не часто прошу о помощи, хотя я новенькая. Это тяжело для меня. Ещё труднее, когда мне приходится просить мужчину. Он стоит немного выше, как будто собирается защитить меня. — Я думаю, что этот парень преследует меня и, ну… — Я затихаю, как будто я настолько измотана, что не могу закончить оставшуюся часть предложения. Я выкручиваю руки, чтобы усилить эффект.

— Хорошо, я уверен, что команда сможет выяснить…

— Нет. — Перебиваю я. — Это действительно стыдно. — Я переступаю с ноги на ногу. — Видишь ли, у нас вроде как была одна ночь, и я думаю, может быть, он нас записал. — У Джордана при этом широко раскрываются глаза. — Он угрожает разослать видео, если я больше не пойду с ним на свидание.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Джордан расправляет плечи так, как будто он собирается драться.

— Дело в том, что я думаю, что он блефует. Я сильно напилась и уверена, что мы не, ты заешь… — Я снова позволила словам повиснуть. — Но я не совсем уверена.

Джордан проводит руками по своим лохматым волосам.

— Дайте мне его имя и какую-нибудь информацию. Я проверю его и дам тебе знать.

Это не сработает. Я должна смотреть, как он это делает.

— Время поджимает, и он может послать это видео в любой момент. — Я отпускаю глаза, разыгрывая его. Эти парни всегда видят меня крутой, так что я знаю, что это должно его напугать. Может быть, даже заставляет его чувствовать себя неловко. Но я рассчитываю на то, что он мне поможет. Я не верю, что у любого, кто может взломать компьютер, как Джордан, не может быть опыта нелегальной деятельности.

— Ладно, ладно. Я проверю.

Я болтаю информацию о парне, которого встретила в баре неделю назад с Мэл. Я даю Джордану все детали, которые, как мне кажется, ему понадобятся, чтобы его было достаточно легко выследить.

— Хорошо, следуй за мной, и если я что-нибудь найду, я уничтожу это. — Он открывает дверь в ванную, и мы оба возвращаемся в главный офис.

— Я покажу тебе несколько кратчайших путей, которые я использую для программ распознавания. Это может сократить время, когда тебе не хватает информации, — говорит мне Джордан, когда мы входим в офис. Все смотрят наверх, когда мы входим, а затем возвращаются к тому, что они делали. Все, кроме Капитана. Его глаза неотступно смотрят на меня, пока я иду за Джорданом к его столу.

У него больше экранов, чем у любого из нас. У большинства из нас два экрана, но у него пять. Я отступаю, когда он садится, и притворяюсь, что рассматриваю один из моих ногтей, глядя не на его экраны, а на его руку на клавиатуре. Я подглядываю, как он набирает пароли. У каждого есть три набора паролей, чтобы получить доступ к своему компьютеру. Каждый пароль состоит из пяти символов. Они настроены таким образом, что никто не сможет отследить, если вы наберете его перед ними. Но я могу без проблем. Мой мозг принимает каждое нажатие клавиш и запирает в памяти.

— Видишь, если ты войдешь сюда… — говорит Джордан, как будто он ничего подобного не делает. Он говорит одно, в то время как он взламывает, подбирая водительские права этого парня и любую информацию, которую он может найти о нем. Потом я смотрю, как он проверяет электронную почту этого парня. Большинство из них связаны с его работой в архитектурной фирме; несколько электронных писем с каких-то сайтов знакомств. Когда Джордан ничего там не находит, он проверяет телефон парня. Боже, надеюсь, он никогда не делал этого со мной. Для чего Майлз его использует? Я отталкиваю эту мысль и фокусируюсь на том, что происходит сейчас.

Я смотрю, как он вытаскивает всю доступную информацию об этом парне. Ты действительно забываешь, сколько всего о себе держишь на телефоне. Он оказывается чистым, как я и знала. Но дело не в этом. Смысл был в том, чтобы научиться. Помнить, как делать то, что сделал Джордан. И я многому научилась.

— Вот так и должно быть. Ты знаешь коды и как их использовать. Это сократит много времени для тебя. — Я смотрю на него сверху вниз, и он улыбается мне наполовину, как будто он счастлив, что ничего не нашел, и чувство вины проходит сквозь меня. Но я его блокирую. У меня достаточно вины, чтобы беспокоиться, и эта мелочь — то, с чем я могу жить. Вина, которую я носила для своей матери, в которой я не была так уверена, потому что на самом деле я совсем не живу.

Эта мысль заставляет меня взглянуть на Капитана, который снова уставился на меня. Может быть, он никогда не отводил от меня взгляд.

Вернувшись в свое кресло, я рассуждаю, когда я смогу получить собственный кабинет. Это будет сложно, но за мной больше не стоит так внимательно следить, как тогда, когда я впервые вернулась в Нью-Йорк. Я всегда была с Мэл, главным охранником которой в основном был Капитан. Его труднее всего будет проскочить. Придется делать это посреди ночи, но я не знаю, насколько тщательно здесь всё отслеживается.

Может быть, это будет что-то, что я смогу удалить, как только получу доступ к компьютеру Джордана. Но какое это будет иметь значение, если я получу нужную мне информацию? Хочу ли я, чтобы меня уволили? Нет. Но это цена, которую стоит заплатить за то, что я получу.

Вот в чём дело. Майлз мог сойти с пути, но не я. Мы объединились, чтобы уничтожить моего отца, и Майлз верит, что он сделал это, лишив его бизнеса и оставив его ни с чем. Но я знаю, что большинство из них были прикрытием. Благодаря им он выглядел так, как будто у него были законные дела, как будто он был связан с элитой Нью-Йорка. Конечно, это может навредить, потому что Александр всегда был эгоистом, утверждая свою власть над людьми, чтобы заставить себя чувствовать себя более мужественным. Он не был бы счастлив выглядеть так, как будто он потерпел неудачу, но он все ещё может двигаться дальше в своей жизни. Я опасаюсь, что он может продолжать делать то, к чему приложил руку. Большинство его незаконных действий замедлились с его попыткой уйти в легальную жизнь, но я знаю Александра, и он никогда бы не оставил это полностью. Наркотики, шлюхи, деньги, они все были слишком заманчивы. Он ни за что не бросил бы всё это. Он гнилой до мозга костей, и он никогда бы от этого не ушел.

Не знаю, как много знает Майлз, но он не испытал этого в детстве, как я. Дорогой отец скрывал это от Майлза, относился к нему, как к золотому мальчику, пока Майлз не узнал, как он на самом деле относился к его матери. Единственная причина, по которой я это знаю, это то, что Вивьен рассказала мне. Бог знает, Майлз не стал бы так близко ко мне относиться.

Я даже не знаю, почему Вивьен сказала мне. Она всегда старается сблизиться со мной, что тревожит. По какой-то причине это всегда кажется предательством, когда я с ней, даже несмотря на то, что я знаю, что Вивьен не сделала ничего плохого. Я уже так сильно подвела свою мать, так что любовь к Вивьен была похожа на добавление ещё одного греха в кучу — кучу, которая начала обрушиваться на меня, и вес иногда становился невыносимым.

— Котёнок. — Я поднимаю взгляд с компьютера, чтобы увидеть Капитана. Он отвлекает меня от моих мыслей, и я осматриваю комнату. Все ушли, заставляя меня задуматься, как надолго я отключилась.

— Сколько раз я должна повторять, чтобы ты перестал меня так называть? — Я огрызаюсь, вымещая свой гнев на нём, прежде чем схватить сумку и уйти из офиса.

Глава десятая

Пейдж

Мой телефон жужжит у меня в руке, и я хмурюсь, когда читаю текст. Оглядываясь вокруг, я не вижу Капитана, но ясно, что он должен видеть меня.

Капитан: Тебе стоит остановиться в той закусочной на ужин. Я слышал, у них есть хорошие сэндвичи с фрикадельками.

Я: Сталкер

Капитан: Тебе это нравится. Убедитесь, что не скажешь им не класть кунжут в ролл.

Я хочу топнуть ногой, потому что он чертовски хорошо меня знает. Лучше, чем я себя иногда знаю. Я думаю, что мы проводим так много времени вместе, что это было неизбежно.

Я: Почему бы тебе не заказать его для меня, раз ты всё знаешь?

Капитан: Уже заказал, котёнок. Увидимся у тебя через десять минут.

Я рычу из-за кошачьего смайлика, который он посылает следующим, и снова проклинаю. Я смотрю в закусочную справа от меня и не могу увидеть, действительно ли он там из-за бликов на стекле. Сначала мне кажется, что он шутит, но что если это не так? Я запихиваю телефон в сумку и быстрее иду к себе домой.

К тому времени, как я возвращаюсь домой, я немного вспотела. Я захожу в свою квартиру и немного убираюсь. Я пытаюсь сказать себе, что это не потому, что он придёт, потому что очевидно, что я не собираюсь его впускать. Я просто очень быстро прибираюсь безо всякой причины.

Оглядывая гостиную, я вижу, что все свадебное барахло все ещё на своем месте. Я немедленно сдаюсь и иду в свою комнату, убираю одежду и заправляю постель, потому что сегодня утром забыла. Не потому, что Капитан собирается это увидеть. Или толкнёт меня на неё.

Мысль о нём на мне заставляет меня сжимать бедра в возбуждении. Представляя, что он снова в моей комнате и делает гораздо больше, чем просто спит, я чувствую омут желания между ног. Когда я рассуждаю, есть ли у меня время помастурбировать, в дверь стучатся.

— Дерьмо. — Я снимаю каблуки, бросаю их к шкафу и иду босиком, чтобы открыть дверь.

— Уходите, — говорю я через закрытую дверь, и этот ублюдок смеется.

— Открывай, котёнок.

— Нет. — Я скрещиваю руки и стою там, как соплячка. Не знаю, почему я притворяюсь, что не хочу, чтобы он был здесь, потому что хочу. Мне просто не нравится, что он предполагает, что может приходить и уходить так легко.

— Ты собираешься заставить меня съесть все это самому?

Мой коварный желудок урчит, и я вспоминаю, что не была в магазине. В моем холодильнике кусочек заплесневелого сыра и банка Red Bull, и мой желудок это знает. Я фыркаю и приоткрываю дверь.

Я смотрю вниз на большую мускулистую фигуру Капитана, на огромные пакеты с едой, которые у него в лапах. Запах итальянских специй и маринары попадает мне в нос, и мой рот наполняется слюной. Я прочищаю горло и стараюсь вести себя спокойно.

— Оставь это. — Я упираюсь рукой в бедро и жду с нетерпением.

— Это мило. Убери свою милую маленькую задницу с дороги. — Отступаю в изумлении, когда он пинает дверь и заходит внутрь. — Мог бы воспользоваться своим ключом, но у меня руки были заняты. Запри её, котёнок.

— Почему ты продолжаешь меня так называть? — Я делаю, как он говорит, наполовину раздражённая, наполовину заведённая. Он выбил мою дверь, чтобы принести мне еду? Поговорим о мокром сне.

Он кладёт пакеты с едой на стол, а я подхожу, протягиваю руку, чтобы открыть их. Но прежде, чем мне это удаётся, Капитан появляется передо мной, толкая меня назад к стене и кладя руки по обе стороны от моей головы.

— Что за…

Слова отсекаются, когда он наклоняется и мягко целует меня в шею. Теплое ощущение посылает дрожь по всему телу, и я, не задумываясь, наклоняю голову, чтобы дать ему больше кожи. Приятное тепло его языка тянется к ключице, посылая пульсацию между ног. Мои руки двигаются к его груди, чувствуя выступы его грудных мышц, и я пробегаю ладонью по его рубашке. Его соски затвердевают от моего прикосновения, и мне интересно, затвердевает ли он где-нибудь ещё. Он прижимает свою нижнюю часть тела ко мне, и я точно знаю, где он был затронут больше всего. Я толкаю бедра вперед, пытаясь сложить наши нижние половинки вместе, забывая каждую причину, по которой я не хотела быть с ним.

— Я продолжаю называть тебя котёнком, — говорит он, вытягивая одну из моих ног вверх по бедру, так что моя киска терется о его бедро, — потому что от этого ты намокаешь.

Дрожь моего дыхания ничем не опровергает его теорию, когда он начинает двигать меня вверх и вниз по ноге. Капитан никогда раньше не говорил со мной так грязно. Он дал понять, что хочет меня, но обычно он джентльмен в этом. Сейчас все иначе. Это грязно. И маленькой части меня нравится мысль, что, возможно, он просто становится грязным со мной. Что что-то во мне заставляет его так со мной разговаривать. Что он не может контролировать себя, и я пробуждаю его варварскую сторону.

Он хватает меня за бёдра и направляет по жестким изгибам верхней части своего бедра. Его ширина открывает меня, и хотя мы оба носим брюки, это идеальное давление в идеальном месте. Он контролирует мои движения, но это именно то, чего я хочу, так что я его не останавливаю. Его рот на моей шее, и я перевожу пальцы от его груди к волосам, чтобы удержать его губы на месте.

Его хватка на моих бедрах почти болезненна, и я знаю, что он оставит на мне следы. Мне должно быть не все равно, но вместо этого всё, что он делает, это подталкивает моё желание, и я сдаюсь тому, чего он хочет. Его спина и руки сгибаются и напрягаются, и я чувствую, как будто он зверь в клетке в ожидании освобождения. Где-то в глубине души я знаю, что это безумие, но чувствую себя настолько чертовски хорошо, чтобы остановить его.

— Райан, — шепчу я и позволяю моей голове прислониться к стене.

Восхитительное давление нарастает между моими ногами, когда Капитан, заставляет меня прижиматься к его ноге, слишком сильно, и я взрываюсь. Оргазм рвётся сквозь меня, и я кричу от удовольствия. Я кончаю, цепляясь за него, и позволяю ему использовать моё тело так, как он считает нужным. Это не было спланировано или продумано; он пришел и взял у меня то, чего хотел. Что-то в потере контроля настолько освобождает меня, и я оседлала волну удовольствия и стараюсь не анализировать это.

Он зализывает мне место на шее, и оно кажется чувствительным, как будто он укусил меня, но я была слишком поглощена кульминацией, чтобы заметить. Мне все равно, теперь, когда я в блаженном раю. Он мягко целует меня до самого уха, а я хмыкаю в удовлетворении.

Он немного отступает, чтобы посмотреть на меня вниз, и эти лесно-зеленые глаза смотрят прямо в мою душу. Наклонившись, он прижимает свои губы к моим в поцелуе, более нежном, чем я могла бы себе представить. Я думала, что он будет голодным, чтобы получить свое собственное удовольствие, но вместо этого он дает мне этот один мягкий поцелуй и отходит от меня.

Я скучаю по его теплу в ту же секунду, когда оно удаляется, но он тянется, берёт меня за руку и ведет к столу. Я иду на дрожащих ногах, когда он садится, а затем тянет меня к себе на колени. Перед нами пакеты с едой, и он протягивает руку и открывает один, как будто ничего не случилось прямо у стены.

Глядя на то, где мы были, а затем возвращаясь к нему, я открываю рот, а затем снова закрываю его, не в состоянии сформулировать свои мысли. После нескольких попыток, я наконец-то осиливаю предложение.

— Ты не можешь прийти сюда с едой и подарить мне оргазм.

Он смотрит мне в глаза и дает мне свою большую, идеальную, истинно-американскую улыбку, и я хочу дать ему пощечину. А может, поцеловать его. Просто за то, что дал мне знать, что он может прийти сюда и сделать это.

— Я принес тебе сэндвич с фрикадельками, картошку фри и чизкейк. В следующий раз я сначала покормлю тебя. Ты голодна.

Моя нижняя половина урчит от голода, а потом сжимается от мысли о большем удовольствии. Я проскальзываю вперед, опускаюсь на сиденье рядом с ним и кладу ступни ему на колени. Не знаю, зачем я это делаю, но он улыбается мне и растирает их, пока я ем.

— Ты скажешь мне, что это за парень был сегодня утром? — Спрашивает Капитан, после того, как мы посидели в уютной тишине несколько минут. Он вручает мне пиво из одного из принесенных пакетов и возвращается, чтобы одной рукой растирать мне ногу, пока он ест другой.

— Нет, — говорю я полном фрикаделек ртом. Он ждет, и после того, как я его пережевываю и глотаю, я выпиваю пиво, которое он мне подарил, и вздыхаю. — Предполагаю, что ты уже его проверил.

— Очевидно, — говорит он, без намека на извинения в голосе.

— Тогда что тут рассказывать?

— Мне любопытно, кем он был для тебя. Кем он хотел бы стать для тебя сейчас.

Я закатываю глаза, но пытаюсь представить, что вижу Капитана с другой женщиной. Я не дойду до того, чтобы он дотронулся до нее, пока я не выцарапаю ей глаза. Может быть угадал с прозвищем "котёнок".

— Он старый друг из старой жизни. К которой я не собираюсь возвращаться. В детстве он пропал из моего района, и я долго за него волновалась. Увидеть его сегодня было здорово. Это ответило на вопрос, который я не знала, что все ещё задавала. — Он смотрит на меня и кивает, как будто понимает. — Обещай мне, Пейдж. Если ты увидишь его снова, ты возьмешь меня с собой. — Я начинаю снимать ногу с его колен, но он держит её крепче, не отпуская меня. — Я серьёзно. Я не собираюсь тебя останавливать. Мне просто нужно быть там.

Он пристально смотрит на меня, и я вижу в нём необходимость, но также и страх. Так что я киваю и возвращаюсь к еде. Я не понимаю всех этих эмоций, витающих между нами. Или того, что, черт возьми, случилось сегодня вечером.

Но я отталкиваю это в сторону и наслаждаюсь его компанией, пока она здесь. Бог знает, что будет достаточно одиноко, когда он уйдёт. Когда Мэллори переедет к Майлзу, станет так пусто. Мне нужно встретиться с Майлзом насчет этой квартиры, чтобы узнать, смогу ли я остаться. Он платит мне зарплату через свою компанию, но я хочу удостовериться, что планы не изменятся, когда Мэллори выйдет замуж и они будут ждать ребёнка.

— Эй. Ничего подобного, — говорит капитан, заправляя прядь моих волос за ухо.

Я смотрю вверх, и он касается моего подбородка, прежде чем сесть и снова погладить мои ноги. Не знаю, как он узнал, куда ушли мои мысли, но он почувствовал, что это не лучшее место.

— У тебя в комнате есть телевизор? — Капитан делает глоток пива, и я в замешательстве.

— Зачем?

— Потому что я хочу посмотреть бой, а у тебя розовое дерьмо по всей гостиной.

Я смеюсь и киваю. — Да, в моей комнате есть небольшой. Но я не приглашала тебя остаться.

— Это как получить чизкейк. Тебе не нужно просить его, чтобы захотеть. — Он подмигивает мне, и мои щёки горят. Как он всегда выводит меня из равновесия? — Я дам тебе немного моего чизкейка, если ты разрешишь мне смотреть телевизор в твоей комнате.

Я думаю об этом секунду, а потом стягиваю ноги с его колен, поднимаясь, чтобы я могла смотреть на него вниз. Он сидит, а я всего на несколько дюймов выше него.

— Прекрасно. Но штаны не снимай.

Его улыбка такая восхитительно злая, что я хочу оседлать его колени прямо в эту секунду. Но вместо этого я притворяюсь невозмутимой, хватаю коробку чизкейка со стола и топаю по коридору.

Глава одиннадцатая

Пейдж

— Что случилось с правилом брюк? — Спрашивает Капитан, когда я отхожу от шкафа, одетая в длинную футболку. Она старая и так долго была у меня, что в ней есть несколько маленьких дырочек, но я не могу с ней расстаться. У Мэл есть подходящая. Мы носили их по вечерам, когда оставались дома и старались не сдвинуться с дивана. Такие ночи были у нас довольно часто.

Я думала о том, чтобы найти что-нибудь сексуальное, чтобы надеть, но на самом деле у меня не так много вещей. Кроме моих туфель, наряжаться — не моё призвание. До недавнего времени, когда мне нужно было выглядеть профессионально для работы, у меня не было ничего, кроме тренировочной одежды и клубной одежды. Я пыталась притвориться, что не пыталась привлечь внимание Капитана, но ему, кажется, нравится, как я одеваюсь. Я много чего купила с учетом него, но я не отваживалась на сексуальное нижнее бельё. Пока что. Я также подумала над тем, чтобы надеть рубашку, которую он оставил здесь. Интересно, сможет ли он узнать, что я в ней спала?

— Я могла бы надеть здесь шорты. — Я протягиваю руку, распускаю хвост и позволяю волосам свободно упасть, прежде чем их немного встряхнуть. Боже, он хорошо выглядит в моей кровати. Раньше я никогда не думала о размерах кровати, но теперь я счастлива, что у меня только двуспальная кровать. Его крупная фигура занимает большую часть, и нам придется прижаться друг к другу, чтобы я могла поместиться. Он даже не пытался занять одну сторону. Он растянулся посередине, его туфли давно сняты, рукава рубашки закатаны, как всегда, и пуговицы на шее расстёгнуты, демонстрируя часть груди. Может быть, мне следовало сделать правило "полностью одетый", потому что я хочу наброситься на него. Увидев небольшую полоску обнаженной кожи, я завожусь. Что бы я сделала, если бы он был голый? Господи, его прозвище для меня начинает идти мне в голову. Я хочу накинуться на него и потереться о каждый его сантиметр. Прямо как котёнок.

— Но не стану, — я заканчиваю, когда ползу на кровать. Я иду за чизкейком, но он хватает его первым, улыбаясь мне. — Спроси Мэл о происшествии с едой на первом курсе, и ты больше никогда не будешь отбирать у меня еду.

Я щурюсь, заставляя его улыбаться сильнее. Обычно, этот взгляд посылает большинство людей убегать, но с Капитаном это ни разу не сработало. На самом деле, я думаю, ему это нравится, потому что он всегда улыбается, когда я так делаю. Это только раздражает меня больше. Или заставляет меня немного обмякнуть. Я не знаю, что конкретно, и я не собираюсь копаться, чтобы это выяснить. Ни один мужчина никогда не был так лёгок со мной. Ничто из того, что я делаю, никогда не сбивает его с толку. Интересно, как долго это продлится, когда я начну больше проявляться. Есть части меня, которые он постоянно обнаруживает, как бы я ни старалась их спрятать. Если бы я только могла справиться с этим немного дольше, чтобы у меня было ещё несколько таких дней, чтобы скрыть в моей памяти.

Мэл — единственный человек, который остался здесь. Единственный человек, который когда-либо оставался, даже когда некоторые из моих истин появились на свет, хотя я должна была бороться, чтобы удержать её. Но Капитан другой. Он борется за меня. Как бы сильно я не давила, он стоит там, неподвижный. Могу сказать, что это ещё больше раздражает, но это не так. Вместо этого у меня появляется забавное ощущение, которого я никогда раньше не испытывала. Оно успокаивается. Чувство, которого у меня никогда не было. Думать, что у меня может быть кто-то, кто всегда будет рядом, что бы я ни делала.

— Попробуй, котёнок.

Его игривая улыбка согревает что-то во мне, и, не задумываясь, я бросаюсь за него. Я застаю его врасплох, заставляю бросить чизкейк. Но прежде, чем я уклоняюсь от его захвата, я лежу на спине с его большим телом на моем. Он надо мной, запирает меня под собой, с руками, прижатыми над головой, его пальцы соединены с моими.

— Может быть, если будешь хорошо себя вести и дашь съесть кусочек себя, то я дам тебе кусочек чизкейка, — дразнит он, перед тем, как прижать свой рот к моей шее и немного прикусить. Это заставляет меня извиваться под ним, когда желание проносится сквозь меня.

— Я думала, что если позволю тебе посмотреть бой в моей комнате, ты поделишься. — Я не делаю никаких попыток выбраться из-под него. На самом деле, я пытаюсь обернуть ноги вокруг него, но он настолько большой, что это почти невозможно.

— К чёрту бой.

Он убирает свои губы с моей шеи, и я вижу вспышку желания в глубине его зеленых глаз, прежде чем он клеймит мой рот своим. Его язык проталкивает мимо моих губ жгучим поцелуем. Его обычно контролируемое тело слегка дрожит, и я чувствую, как он борется за контроль над собой, желая отступить от меня. Желая отступить от того, к чему мы стремимся.

— Не сопротивляйся, — я шепчу ему в губы, когда он начинает это делать. — Мне нравится, когда ты отпускаешь. Пусть идеальный джентльмен, которым ты всегда пытаешься быть ускользнет ради меня. Мне нравится эта грязная, более глубокая часть тебя, которая выходит, чтобы играть со мной. Мне нравится, что я делаю так, чтобы это вышло наружу.

— Обещаю, он выйдет только ради тебя, котёнок.

— Покажи мне. Мне это нужно, — умоляю, глядя на него. Я хочу, чтобы он сорвался, чтобы мир растаял для меня.

Он захватывает мои запястья одной сильной рукой. Его рот спускается на мой, и я стону в его рот, позволяя ему взять меня и толкнуть дальше в мягкую постель. Что-то в нём заставляет меня хотеть отпустить, не думать ни о чём, кроме как потеряться в нём. И я это делаю. Я откидываю ноги вокруг него и позволяю им раскрываться дальше, давая ему приглашение делать со мной всё, что он захочет.

Его рука двигается под моей футболкой и вверх по бедру. Он двигается медленнее, чем мне хотелось бы, пытка горько сладкая, когда я раскачиваюсь напротив него, желая большего. Хочу, чтобы его рука была между моих ног. Он рычит в мой рот, углубляя поцелуй, когда его язык занимается любовью с моим. В его теле все ещё есть сдержанная потребность, и я хочу, чтобы он выплеснул все это на меня.

Он резко отстраняется, а я пытаюсь сесть, нуждаясь в его губах. Мне нужно вернуть их обратно на свои. Мне плевать, нужен ли мне кислород. Я хочу продолжать целовать его вечно. Я хочу остаться в этом моменте навсегда.

— Я хочу чувствовать тебя всего. — Я дёргаю руки, и он неохотно освобождает меня. Я оборачиваю их вокруг его шеи, притягиваю его обратно ко мне и снова целую его. Он клеймит мой рот, и я никогда не была так поглощена. После того, как мы оба задыхаемся, он разбивает поцелуй и прислоняется лбом к моему.

— Котёнок. — Он произносит моё прозвище как молитву, с таким количеством эмоций в голосе. Я вижу, как он борется сам с собой, и хочу, чтобы он сорвался. Почему я так люблю подталкивать его?

Я сбрасываю руку с его шеи и достаю до пряжки его штанов. Я нащупываю его ремень, вытаскиваю его на свободу. Я пытаюсь швырнуть его через всю комнату, но он забирает его у меня.

— Руки на изголовье, — рычит он, его тон застает меня врасплох. — Я дам тебе то, что ты хочешь, но ты сделаешь то, что я тебе скажу.

Его слова посылают трепет через меня, вплоть до пальцев ног, и я клянусь, что чувствую их дрожь. Мой грязный Капитан возвращается, чтобы поиграть. Я медленно поднимаю руки к изголовью. Я оборачиваю пальцы вокруг металлических прутьев и делаю, как он говорит.

Он вспыхивает хищной улыбкой, обернув ремень вокруг моих запястий и сквозь прутья. моё сердце бьется в груди, и моё тело сжимается от желания. Я должна прикусить стон, когда смотрю, как он это делает. Не поймите меня неправильно, я всегда думала, что секс с Капитаном будет хорошим, но я не думала, что все пойдет так. Он не показался мне странным, но, может быть, я сама настолько ванильна, что думаю, что это странно.

Я облизываю губы, гадая, что он будет делать дальше. Я не могу найти слов, когда смотрю на него в ожидании. Слишком медленно он садится и смотрит на меня вниз. Он сжимает челюсти, и я вижу весь тот контроль, который он пытается удержать, когда он поднимает мою футболку вверх по телу, обнажая меня дюйм за дюймом, и я удивляюсь, не мучает ли он и себя тоже. Когда я полностью обнажена для него, он обнимает мои груди шероховатыми руками, и они идеально их наполняют. Я изгибаю спину ради него, наслаждаясь шероховатостью его рук на моей гладкой коже.

— Капитан, — я стону, умоляя о большем. — Пожалуйста.

— Зови меня Райан, когда мои руки на тебе, или я остановлюсь. — Его большие пальцы потирают мои соски, а потом останавливаются, пока он ждет, когда я сделаю то, что он мне скажет.

— Райан. Прошу тебя. Мне нужно больше.

— Хорошая девочка, — говорит он, его голос плотный от нужды. — Я знаю, что тебе нужно, котёнок. — Он скользит руками по моему телу, заставляя мою чувствительную кожу дрожать от каждого прикосновения. — Я хотел попробовать тебя всю сегодня вечером, но не могу. Не думаю, что смогу остановиться, если попробую. Я бы хотел покрыть каждый дюйм тебя своим ртом и убедиться, что ты покрыта моим запахом. Но сейчас, вместо этого, позволь мне дать тебе то, что я могу.

— О, Боже, — я рвано дышу.

Хныканье ускользает, когда он дотягивается до своих штанов. Я втягиваю дыхание в попытке обуздать себя. Он вытаскивает свой член, обхватывая его рукой и поглаживая длинный, толстый ствол. Это безумно эротично, наблюдать, как он прикасается к себе. Я крепко держусь прутьев на изголовье, желая дотронуться до него. У меня есть желание сделать это для него.

Мои внутренние стенки сжимаются, когда он смотрит на меня свысока, поглаживая себя. Я чувствую, как мои трусики намокают при взгляде, но я не могу отвернуться.

Внезапно он хватает меня за бедра, тянет за задницу на свои бедра, открывая меня ещё больше для него. Он тянет мои простые белые трусики в сторону, когда скользит головкой своего члена по моему клитору, едва касаясь его. Всё моё тело подёргивает от ощущений. Он скользит пальцами по моим половым губкам, открывая их, и обнажая меня перед ним. Слова, которые я не могу понять, выходят изо рта Райана, когда я откидываю голову назад, поднимая грудь в воздух, когда он двигается туда-сюда.

— Боже, ты прекрасна, — я слышу, как он говорит, заставляя меня снова взглянуть на его лицо. Его глаза устремлены на меня, когда он продолжает тереть головку своего члена о мой клитор. Туда-сюда, сводя меня с ума, подталкивая к кульминации. Я начинаю двигать бедрами вместе с ним, толкая и сжимая, имитируя секс.

— Райан. — Его ноздри раздуваются от звука его имени. Его тёмно-зеленые глаза кажутся темнее, чем обычно, и он выглядит первобытным. Его бедра расставлены ещё шире, и мои ноги движутся вместе с ними, открывая меня невероятно широко, по мере того, как его рука движется к моему бедру, его пальцы впиваются в меня. Это собственнический захват, настолько тугой, что я клянусь, что чувствую его до самой кости, идеальный укус боли.

И вот так, кульминация врезается в меня, заставляя меня кричать его имя. Райан дергается против меня, и тепло его освобождения покрывает меня, когда мы оба достигаем вершины вместе. Тепло его семени на мне и его собственническая хватка растягивают оргазм, прокатывающийся по моему телу, достигая высот, о которых я и подумать не могла. Я взрываюсь каждым дюймом моего тела, и когда это, наконец, заканчивается, я истощена.

Всё моё тело становится вялым, и глаза закрываются. Я не знаю, как долго мы так продержимся, но я все время чувствую, как Райан смотрит на меня. Он смотрит на меня свысока, но я не в состоянии собрать силы, чтобы открыть глаза или попросить, освободить мои руки. Я не уверена, что хочу, чтобы меня отпустили.

Его пальцы касаются меня, когда он возвращает мои трусики на место, а затем он обнимает меня. Я чувствую себя так, как будто меня пометили на каком-то невысказанном, первобытном уровне. Его освобождение заставляет трусики прилипать ко мне, и я не могу сказать, что ненавижу это ощущение. Я слышу, как он двигается, а потом мои запястья освобождаются. Он проводит пальцем по моим рукам, массируя их. Потом его рот там, целует их, и это заставляет меня улыбаться.

Когда он заканчивает, он кладет свои губы на мои в поцелуе так мягко, что я ещё немного таю в постели, и сон уносит меня. Я протестовала бы, когда он отступает, но он берет меня в свои объятия, обнимая меня своим большим телом. Его ноги спутаны с моими, и это лучше, чем поцелуй. Обернуть его так крепко вокруг меня удобно и безопасно.

— Хочешь свой чизкейк, котёнок?

— Нет, — мямлю я, потому что в этот момент в мире нет ничего, чего бы я хотела больше, чем заснуть на руках Райана.

Глава двенадцатая

Пейдж

Проснувшись утром, я сразу понимаю, что Капитана нет в комнате. Я дошла до того, что чувствую его, где бы он ни был. Перевернувшись, я вижу записку и маленькие бабочки взмахивают крылышками у меня в животе.

Котёнок,

Я везу Мэллори на встречу с организатором свадьбы. Майлз попросил прогуляться с тобой на работу сегодня утром, так что поднимай свою симпатичную задницу и ступай.

Скучаю по тебе

Р

PS твой храп очарователен.

Я хочу смять записку, но в то же время я хочу прижать её к груди. Как он может быть таким раздражающим и сладким одновременно?

Прямо как прошлой ночью. Он был таким милым в самом грязном смысле, показывая мне ту его сторону, о которой я даже не знала. Мне нравится, что я получаю это от него. Все остальные видят в нём спокойствие и крутость, но я вижу кое-что другое. Как будто у меня есть своя часть Капитана, которую больше никто не получит. Только я могу вытянуть это из него, и он делает это со мной тоже. Это напоминает мне ночь, когда он привез меня домой и сказал, что хочет ту Пейдж, которую я спрятала от мира, и я обнаружила, что хочу отдать её ему.

Я прыгаю в душ и быстро собираюсь. Когда выхожу, я немного высушиваю волосы, а затем затягиваю их обратно в низкий хвост. Я завязываю узел вокруг ленты, чтобы выглядело так, будто у меня какая-то прическа, когда на самом деле это самая простая вещь.

Я вытаскиваю голубую рубашку с длинными рукавами, которая подчёркивает мои глаза, и пару длинных черных брюк. Это моя базовая униформа — рубашка и брюки, но забава всегда в обуви. Сегодня я хватаю свою королевско-голубую пару Manolo Blahnik's и надеваю их. Они подходят к моей рубашке и глазам, и мне интересно, понравится ли это Капитану. Я стряхиваю мысль из головы.

Когда я подхожу к входной двери, я вижу пакет на столешнице. Интересно, как Капитан ушёл, чтобы принести мне завтрак, а потом вернулся и положил его на столешницу, не разбудив меня. Наверное, прошлой ночью я устала сильнее, чем осознавала.

Я открываю пакет и улыбаюсь выпечке внутри. Он даже принес мне "Ред Булл". Я выхожу за дверь, иду в вестибюль, жду, когда спустится Майлз, чтобы сопроводить его на работу. Когда я спускаюсь вниз, он уже ждет меня и разговаривает с менеджером на рецепции, и я проверяю часы, чтобы убедиться, что я не опоздала. Вообще-то я на пятнадцать минут раньше, так что интересно, что происходит.

— Доброе утро, — я бормочу ртом полным кекса.

— Привет, — говорит он, улыбаясь, а потом смотрит на пакет.

Я вежливо предлагаю ему, но, к счастью, он качает головой. Я не думаю, что я смогла бы поделиться едой, которую Капитан для меня приготовил. Что-то в том, что он достаёт её, заставляет чувствовать её особенной.

— Я подумал, что спущусь пораньше, и мы могли бы пойти на работу вместе. Мэллори хотела сначала встретиться с организатором свадьбы, и, кажется, думала, что так будет лучше. Что-то в том, что я отпугнул бы её, если бы пошел с ней.

— Ты не говоришь. — Я поднимаю бровь. Майлз смеётся, и я понимаю, что он никогда не делал этого со мной раньше. Странный звук приятный, и на секунду я забываю нашу историю и смеюсь вместе с ним.

— Я также подумал, что это хороший шанс поговорить.

Моя улыбка падает вместе с моим желудком. Это страх, который сидит у меня в затылке. Теперь, когда у него есть Мэллори, я ему больше не нужна. Его маленький шпион теперь бесполезен. Чёрт, я думаю, что на самом деле сделала ему только хуже с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк, даже затеяла побег с Мэл однажды ночью. Я удивилась, что он не уволил меня на месте в тот раз.

— Давай прогуляемся. Сегодня приятное утро.

Я киваю и запихиваю пакет с завтраком в сумку. Я больше не голодна и чувствую, что меня сейчас стошнит. Но лучше покончить с этим как можно скорее, пока нас только двое. Мэл, наверное, заставит его оставить меня, а я не хочу быть здесь только потому, что я лучшая подруга его будущей жены. Я хочу быть здесь, потому что я нужна. А не потому, что меня жалеют.

— Пейдж, я всегда знал, что ты значишь для Мэллори и как ты важна для неё. Я знал это ещё до того, как она узнала правду о том, как я повлиял на её жизнь. Я видел отношения, которые вы двое построили со временем, и я не хочу вмешиваться в это. Даже если порой я немного завидую этому.

Мы идем медленно, но я смотрю вперед, молчу и слушаю, что он говорит. Должно быть, это его способ мягко меня подвести.

— И до Мэллори мне было трудно выражать свои чувства к людям, включая тебя. — Я чувствую, что Майлз смотрит на меня, но я не признаю этого. — Я знаю, что мы находимся в странной ситуации с нашими отношениями друг с другом и нашей историей. Но я хотел прояснить это сейчас, когда Мэллори согласилась выйти за меня замуж и у нас будет ребенок. Я на новом пути.

Я знаю, что это так. Он больше не охотится за нашим отцом, но я уверена, что он знает, что я все ещё продолжаю, и я думаю, что он не хочет, чтобы это было рядом с ним или с Мэл. Я не могу больше выносить ожидание и останавливаюсь на своём пути, поворачиваясь к нему.

— Всё в порядке. Я заберу свои вещи к концу недели. У меня все ещё есть работа или нет? — Майлз смотрит на меня широкими глазами, и я скрещиваю руки, ожидая, когда он заговорит. — Сорви уже пластырь. Я большая девочка и справлюсь с этим.

— Пейдж. — Он делает паузу, и его рот открывается и закрывается немного, словно у рыбы. Он выпускает недовольный вздох, а потом снова пытается. — Пейдж, дело не в этом. Я знаю, что у меня плохо получается, но я стараюсь, так что потерпи, хорошо?

Я переношу свой вес на другую ногу, не понимая, что он имеет в виду. Он сжимает переносицу и проклинает, а потом снова смотрит на меня глазами, как мои собственные.

— Я пытаюсь сказать, что ты мне небезразлична как сестра и как друг. Что я знаю, что долгое время была холоден и далёк, но на пути была моя собственная задница. Ты важна не только для моей Мэллори, но и для меня. Для семьи, которую мы строим. Той, частью которой ты являешься. — Он протягивает руку к пиджаку и вручает мне конверт. — Это договор на твою квартиру. Я отдаю её тебе. Ты все ещё работаешь на Осборн Корп, но если ты решишь искать работу в другом месте, я не буду тебя останавливать. Но знай, что мне было бы очень грустно видеть, как ты уходишь. Ты — ценный сотрудник компании и своей команды. Для всего, что мы с Мэллори пытаемся построить вместе.

Я беру конверт и держу его в руках, чувствуя, как слезы жгут мои глаза. Что происходит?

— У нас с тобой общий враг, и я знаю, что наши первоначальные планы изменились для меня. Но если тебе понадобится помощь… — Он пристально смотрит на меня и что-то вроде понимания проходит между нами. — …что угодно, только скажи мне, и я буду рядом. — Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала, чтобы помочь мне получить мою Мэллори, так что я надеюсь, что это начало. Я благодарен, что у меня есть ты, и надеюсь, что теперь, когда всё уладится между нами, мы сможем начать исправлять наше разбитое прошлое.

Я обнимаю конверт, прижимаю его к груди и смотрю вниз на ботинки, кивая. Я не хочу плакать, и боюсь, что если я посмотрю на него, я это сделаю.

— Спасибо, — шепчу я, и как будто в понимании Майлз снова начинает идти.

Остальная часть нашего путешествия на работу проходит в тишине, и к тому времени, как мы пришли в Осборн Корп, мои эмоции находятся под контролем. Когда мы задерживаемся у стеклянного входа, я обращаюсь к нему.

— Мэллори была права насчет тебя.

Майлз кивает, улыбка тянется по его губам. — Обычно так и есть.

— Я не закончила с ним, — говорю я, и Майлз снова кивает. — Я сделаю всё, что смогу, потому что хочу сохранить твои руки чистыми. Но есть вещи, за которые он должен искупить свою вину.

— Я здесь, если понадоблюсь, — всё, что он говорит.

Мы заходим внутрь и расходимся, а я проскальзываю в дамскую комнату перед тем, как идти к своему столу. Когда я захожу внутрь, я вхожу в первую кабинку, запираю за собой дверь и прислоняюсь к стене. Я прикладываю руку ко рту и выпускаю рыдание, которое я держала на всем пути к работе. Все опасения, о которых я не подозревала, прятались так близко к поверхности, наконец, рассеялись, и я отпустила их. Как будто вес был снят с моего сердца, и я чувствую себя легче. Я позволяю себе несколько мгновений, чтобы вытащить все это из организма, а потом я делаю дрожащий вздох.

Хихиканье ускользает из моих губ, и я понимаю, что счастлива. Боязнь быть оттолкнутой от Мэллори и от моего дома исчезла. На его месте — мечта о будущем. Там, где я — часть семьи и есть люди, которые обо мне заботятся. В моей жизни были моменты, когда я думала, что это никогда не будет возможно, и иметь это на кончиках своих пальцев — это то, на что я не осмеливалась надеяться.

Я выхожу к раковине и умываю лицо, думая о пути, который простирается передо мной. Если это возможно, то что ещё может быть? Я заканчиваю сушить руки и вдруг в моем сознании формируется образ Капитана и меня вместе. Это тоже возможно? Могу ли я жить с ним, несмотря на моё прошлое?

Выйдя к моему столу, я вижу, что Маккой, Грант и Шеппард уже на своих местах, и я слышу, как Джордан готовит кофе в комнате отдыха в стороне.

Кресло Капитана пусто, и я вспоминаю, что он сегодня утром с Мэллори. Интересно, как идут дела и я думаю о том, чтобы написать Мэллори, но понимаю, что ей, наверное, нужно быть внимательной. Бросив сумку и сев в кресло, я решаю написать Капитану.

Я: Я не храплю.

Сразу всплывает пузырёк чата, как будто он все утро ждал, когда я напишу смс. Что-то в этом заставляет меня улыбаться, и я снова чувствую эту маленькую бабочку.

Капитан: У меня есть доказательства на видео.

Я прикрываю рот рукой, и думаю, что он, должно быть, лжет.

Я: Чушь собачья.

Капитан: Это похоже на лицо парня, который врет?

Он посылает фотографию себя, и я не могу устоять перед этой дурацкой ухмылкой, распространяющейся по моему лицу. Боже, что этот человек делает со мной. Потом я вижу прикрепленное видео, и у меня открывается рот. Этот ублюдок записал, как я сплю, и он прав, я храплю.

Я: О, ты труп. Подожди и увидишь. Расплата — это сука с рыжими волосами.

Капитан: Я с нетерпением жду этого. Как насчет сегодняшнего вечера? У меня есть пригласительные в новую пивоварню, которая открылась в Челси.

Я: Если ты пытаешься подкупить меня пивом, это не сработает.

Капитан: У них тоже есть хот-доги.

Чёрт возьми.

Я: Ладно. Ты победил.

Капитан: Всегда выигрываю. Увидимся после обеда. X

Поцелуй в конце текста кажется глупым. Но в то же время я протягиваю руку и прикасаюсь к нему, как будто он на самом деле послал поцелуй. Я опускаю телефон, а потом роняю лицо в руки. Этого не должно было случиться. Я не должна так влюбляться в него. Ничего из этого не входит в план.

Хотела бы я, чтобы кто-нибудь сказал это моему сердцу.

Глава тринадцатая

Пейдж

— Ты собираешься убрать это дерьмо отсюда? — Я спрашиваю Мэл, когда я прижимаю свою задницу к столешнице на кухне, глядя на свадебный взрыв, в который превратилась моя гостинная.

— Ты скажешь мне, что с этим маленьким номером? — Мэл бросает одну из свадебных книг, которые она держит в руках, и пробегает глазами по моему наряду, когда она присоединяется ко мне на кухне.

На мне пара белых шорт, ботильоны и темно-фиолетовый кроп топ, который приоткроет мой живот, если я немного повернусь. Это не то, что я обычно ношу, но в последнее время я делаю много вещей, которых обычно не делаю. Кроме того, моё новое любимое занятие — заставлять Капитана напрячься. Мне нравится смотреть, как далеко я могу подтолкнуть его, пока он не сломался. Заставить его использовать свой грязный рот на мне. Когда он не сдерживает свои эмоции, я не должна решать, уступить ли мне и наслаждаться нашим временем, или оставаться как можно дальше. Когда не я удерживаю власть, решение остается за ним. Это бесполезная игра, потому что я знаю, какой выбор я сделаю. Но, очевидно, мне все равно нравится играть в эту игру.

Я пожимаю плечами, пытаясь смягчить ее.

— Пойду выпью пару бутылок пива.

— Я скучаю по пиву. — Она делает этот фальшивый маленький хмурый взгляд, заставляя меня закатывать глаза. Она беременна уже пять минут. Как она может скучать по чему-нибудь?

— Да, ты выглядишь очень расстроенной из-за этого. — Она кладет руку на живот, и её лицо светится. Так было последние несколько дней. Она только притворяется, что дуется, так что, держу пари, это срабатывает на Майлзе. Кстати говоря… — Где твоя тень? Мне трудно поверить, что он отпустил тебя дважды за один день.

Она машет рукой, как будто Майлзу не о чем беспокоиться. — Возвращаемся к пиву. — Она покачивает бровями. — Капитан?

— Да, он заманил меня пивом и хот-догами. Как девушка может отказать? — Я делаю фальшивый обморок, но Мэл улыбается сильнее, зная, что это, наверное, идеальное свидание, на которое меня можно пригласить.

— Может, тебе стоит перекусить чем-нибудь. Я имею в виду, что это свидание, и иногда, когда ты ешь, ты становишься немного… — Она стучит зубами, как будто пытается сделать лицо животного.

— Что ты делаешь?

— Ну знаешь, как сумасшедший тигр. — Она поднимает руки вверх, делает какие-то взмахи, худшее изображение тигра, которое я когда-либо видела.

— У твоего тигра бешенство или что-то в этом роде?

— Иногда мне интересно, есть ли у тебя. — Она отталкивается от стола. — Давай, позволь мне сделать тебе макияж. — Я стону от этой идеи. Мы играли в эту игру много лет, но ей не с чем торговаться. — Я уберу все эти вещи отсюда, если ты позволишь. Все розовое будет убрано из этой квартиры до того, как ты вернёшься домой сегодня вечером.

Я взвешиваю её предложение. Я могу просто выбросить все это дерьмо в коридор.

Как будто читая мои мысли, она завершает свою сделку. — Только тушь и помада, которая будет соответствовать твоему топу. — Не дожидаясь ответа, она направляется в свою старую комнату.

Когда я вхожу, она копается в одной из своих косметичек. Я оглядываю её комнату и думаю о том, как быстро все изменилось. На самом деле мы недолго пробыли в Нью-Йорке, но почему-то кажется, что дольше. Большинство вещей Мэл все ещё здесь. Из того, что я могу сказать об одежде, в которой она была, Майлз, должно быть, наполнил её шкаф новыми вещами у них дома.

Мэл перестала рыться в своей сумке и положила голову мне на плечо, её пальцы замкнулись с моими. — Будет странно не жить с тобой, — наконец говорит она. Я прислоняю голову к её, думая о том же.

— Ты всего лишь на несколько этажей выше, — напоминаю ей и себе.

— Я знаю. Я знаю. Тем не менее. — Она тянет меня к кровати, и я сажусь, когда она начинает накладывать на меня тушь. — Что ты будешь делать с комнатой?

— Ничего. — Слово простое, но оно так много весит. Я не могу придумать ничего, что можно было бы сделать с комнатой. Ничего. Что это говорит обо мне? Что мне делать? Придумать какую-нибудь секретную комнату, где я замышляю смерть отца? Покрыть стены картинками и картами, подобно тому, как ты видишь во всех шпионских фильмах, потому что это буквально единственное, что сейчас происходит в моей жизни? Это моя единственная цель. Я никогда не задумывался о том, последует за местью. Чего бы я хотела после этого? Есть ли хоть вообще "после". Реальность такова, что я могла бы быть в такой комнате, только поменьше, с решётками с одной стороны. Но сейчас кажется, что есть много возможностей, если я захочу их. Теперь риск больше. Есть что терять.

— Надуй губы, — требует Мэл, и я это делаю. — Боже, Капитан проиграет. Может быть, он даже позволит тебе подержать его щит. — Отстойная шутка заставляет меня смеяться. — Возьми её. Выглядит здорово с твоими глазами. — Мэл даёт мне помаду, и я смотрю в зеркало.

Тёмная сливовая помада хорошо смотрится. Черт, она выглядит чертовски сексуально на фоне моей бледной кожи. Я выгляжу как женщина. Часто я чувствую себя девочкой, учитывая, насколько я маленькая. Может, мне стоит замаскировать веснушки на носу.

Стук доносится из другой комнаты, и я смотрю на часы. Капитан ещё не должен быть здесь.

— Это Оз. Я удивлена, что он продержался так долго.

Я следую за Мэл из комнаты и открываю входную дверь. Майлз немедленно тянет её к себе в объятия, его рот соединяется с её. Я смотрю, как Мэл краснеет, все ещё стесняется публичных проявлений, но она его не отталкивает. Она позволяет ему поцеловать её, и хотя это немного мерзко, я рада за неё. Недели назад я бы сказала кому-нибудь, кто так целовался, чтобы сняли комнату, но теперь зависть загорается во мне. Появилось новое желание, и я знаю, кто его туда вложил.

Наконец, он дарит ей последний поцелуй, и они расходятся.

— Привет, Пейдж. — Улыбается он и крепко обнимает Мэл.

— Привет. — Я слегка машу, не зная, что ещё делать. Я все ещё чувствую себя немного не в своей тарелке после утреннего разговора. Мэл смотрит от меня к Майлзу и он обхватывает её рукой за талию, подтягивая ещё ближе.

— Ко мне идут грузчики, — говорит он, и глядя на Мэллори.

— Ты говорил это сегодня десять раз, Оз. Я знаю, и все во всем здании знают, что сегодня к тебе придут грузчики. Ты перевозишь меня наверх и никогда не даешь мне сбежать.

Майлза, похоже, не беспокоит, что Мэл смеется над ним. Он просто тянет её в сторону, чтобы впустить грузчиков, и начинает отдавать приказы.

— Как прошло планирование свадьбы сегодня утром? — Спрашиваю Мэл, игнорируя все происходящее.

— Ты же не думаешь, что они упаковывают мои трусики, да? — говорит Мэл беспечно, не отвечая на мой вопрос. Майлз издает странный звук, и после того, как тигр Мэл перемещается на кухню, мне интересно, каким животным звукам эти двое будут учить своего ребенка. Майлз отпускает Мэллори и идет к ней в комнату, предполагаю забрать её нижнее белье.

— Не поднимай вопрос о свадьбе перед Озом. Он уже пытается добыть информацию, но это сюрприз. Он всегда удивляет меня, и я хочу быть той, кто сделает это в этот раз… — Она уходит, когда Майлз возвращается с коробкой в руках.

— Я брошу это, — говорит он ей.

— Не бросишь!

Могу сказать, что Майлз хочет сказать больше, когда бросает взгляд в мою сторону, но он останавливается. Слава Богу, потому что я не хочу слышать о том, что мой брат хочет сделать с моей лучшей подругой.

Стук в открытую дверь заставляет нас всех повернуться, чтобы увидеть Капитана, стоящего в проёме Он переоделся из рабочей одежды. Его костюм пропал, и он одет в пару джинсов и серую футболку поло, которая плотно прилегает к его груди.

— Пейдж. — Он подходит ко мне, и прежде чем у меня появился шанс спросить, что он делает, он наклоняется и целует меня. Это не длится долго, но послание очевидно. Мы вместе. Он только что ясно дал понять это на глазах у Майлза и Мэллори.

— Осборн. — Капитан кивает Майлзу, который изучает нас на секунду. У Мэл опять эти дурацкие танцующие сердечки над головой, и я хочу их заткнуть.

— Райан, — говорит Майлз, и неловкость заполняет комнату.

Все, кроме Мэл, кажется, замечают. Внезапно она в режиме планирования. — Мы должны пойти на двойное свидание. Поужинать или, может быть, на бейсбольный матч. Оз получает лучшие места. Или…

— Детка, оставим их, — говорит Майлз. Мэл фальшиво дуется и Майлз меняет свое мнение. — Я могу достать хорошие места.

Он легко обнимает её, и Мэллори улыбается. Боже, они такие чертовски милые, что я хочу им врезать. Я думаю, что тот эффект, который Мэл оказывает на Майлза, похож на опьянение. Хотеть чего-то подобного. То, что женщина способна осветить весь мир мужчины, завораживает меня и пробуждает во мне странную тоску.

— Мэл, я напишу тебе позже. Большой парень может даже не выдержать ночь, — говорю я, выбрасывая большой палец в сторону капитана.

— Не забирай еду с её тарелки, и все будет хорошо, — сообщает она.

— Я знаю, как обращаться с моим котёнком, — говорит он, лениво обнимая меня. Бабочки летают в моем животе от "моим", и я краснею. Я не знаю, хочу ли я стукнуть ботинком по его ноге или залезть на него, как на дерево. Рот Мэл открывается, и она смотрит в шоке.

— Пойдем, детка. Я приготовил ужин, — говорит Майлз.

— Вы останетесь здесь, сэр? — Капитан спрашивает.

— Мы не покинем здание.

Капитан достает телефон и посылает сообщение. Будучи любопытной, я смотрю и вижу, что получателем был Грант.

— Я попрошу Гранта убедиться, что квартира Пейдж заперта и все грузчики покинут здание.

— Звучит неплохо. Мы возьмем машину утром, — говорит Майлз, когда вытаскивает Мэл из моей квартиры. Она смотрит через плечо, открыв рот. Может, Майлз сможет отвлечь её достаточно, чтобы она не взрывала мой телефон всю ночь.

— Позволь мне захватить мою сумку. — Я отхожу от Капитана и спешу вниз по коридору в свою спальню.

Я едва успеваю пройти через дверь, как Капитан догоняет меня, закрывая ногой дверь за собой. Он хватает меня на руки и прижимает к закрытой двери. Мне нравится, как легко он может меня передвигать. Он заставляет меня чувствовать себя желанной и женственной, чем я никогда не считала себя.

— Я начинаю думать, что эта настенная ситуация — наша фишка, — бормочу я.

— Все, что касается тебя — это моя фишка, — говорит он, пока его рот не обрушивается на мой. Он целует меня, как будто не видел меня несколько дней. Как будто мы не провели день в офисе, флиртуя перед тем, как я дала ему ускользнуть домой и переодеться перед нашим свиданием.

Когда он отрывает свой рот от моего, он отпускает меня, и мои ноги падают на землю.

— Надень штаны, — говорит он, глядя на меня вниз.

— Хорошо. — Я проталкиваюсь мимо него, хватаю сумочку, затем делаю выпад за дверь, бросаю ее открытой и бегу вниз по коридору. Он ловит меня до того, как я подхожу к входной двери, и перекидывает через плечо. Я думаю, он отвезет меня обратно в мою комнату, но это не так.

— Думаю, нам просто придется ходить вот так, чтобы мне не пришлось беспокоиться о том, что кто-нибудь подумает, что у тебя нет мужчины.

Капитан открывает входную дверь, и я пытаюсь изворачиваться.

— Сэр.

Я слышу голос Гранта, и он заставляет меня застыть. — Чёрт, — я бормочу. Теперь все узнают.

— Не пускай никого в комнату Пейдж. Это первая дверь справа от тебя вниз по коридору. Напиши мне, когда все будет чисто.

— Конечно, сэр, — отвечает Грант, когда Капитан несёт меня в захвате пожарного к лифту.

— Тёрнер, — говорит Грант, когда мы проходим мимо него. В ответ я делаю маленький кивок.

Когда двери лифта открываются, Капитан заходит и ставит меня на ноги, нажимая на кнопку вестибюля. Двери закрываются, и я скрещиваю руки.

— Теперь все узнают, — бормочу я.

Капитан обхватывает меня рукой, притягивая к себе. Я легко иду, как каждый раз, когда он прикасается ко мне. Моё тело делает все, что он хочет.

— Это мило, что ты думаешь, будто эти мужчины не знают, что ты уже моя, — говорит он, а потом целует меня.

Глава четырнадцатая

Райан

Я беру её за руку и мы идём пешком пару кварталов к Априт Брут Хаус. Когда мы добираемся до входа, она смотрит на меня и оглядывается на здание.

— Это не пивоварня. Это ресторан.

— Я знаю, — говорю я, дергая её за руку и заходя внутрь. — Бронирование для Джастиса.

Я смотрю вниз на Пейдж и почти вижу пар, выходящий из её ушей. Она такая очаровательная, когда злится. Мне нравится подначивать её, как ей, похоже, нравится делать это со мной. Всё это становится слаще, когда я прикасаюсь к ней и она тает для меня. Только для меня. Твёрдость, которую она пытается отдать миру, ускользает, и я получаю Пейдж, которую она пытается спрятать. Настолько полную особой страсти и сладости.

— Ты обманул меня. Это свидание! — Задыхается она, оглядываясь. — Они вообще подают хот-доги?

Мне нужно прикусить улыбку. Она может сопротивляться, но я знаю, что она хочет это свидание. Она хочет, чтобы её любили. Я готов сделать это для неё. Сломать те стены, которые она возводит, чтобы защитить себя. Скоро она поймет, что они ей не нужны. Я всегда буду защищать её. Я так долго этим занимаюсь, что не думаю, что когда-нибудь смогу остановиться. Это часть того, кто я есть сейчас.

Я тяну её к себе, когда хостесс проводит нас к нашему столику. Когда мы садимся, Пейдж оглядывается вокруг, и я не могу оторвать от неё глаз. Она такая красивая со своими темно-синими глазами и каштановыми волосами.

— Эта хостесс должна держать глаза при себе, — говорит Пейдж, достаточно громко, чтобы все вокруг нас услышали. Мои глаза возвращаются к женщине, чьё лицо вспыхивает прежде, чем она устремляется обратно к стойке хостесс. Я даже не заметил её, но, очевидно, Пейдж заметила, что она заметила меня.

— Котёнок, я весь твой. Не надо ревновать.

— Я не ревную, — врёт она, и, блядь, это меня заводит. Её раздражает, даже если ей не о чем беспокоиться. Я знаю, что волнуюсь из-за неё. Я делал это годами. Всё это время было тяжело быть вдали от неё, иметь ограниченный контакт с ней. Молиться, чтобы ни один ублюдок не пытался забрать её у меня. Думая об этом, мне снились гребаные кошмары. Несмотря на то, что я знал, что ей нужно держаться подальше от Нью-Йорка и её отца, всё равно было больно, но я всегда ставил её прежде себя, и в то время было лучше, чтобы она была далеко.

Она уставилась на меня на секунду, полуулыбка, тянущаяся к губам. Она смотрит вниз на меню, пытаясь её спрятать. Понятно, что ей нравится это слышать, поэтому я делаю пометку, чтобы постоянно напоминать ей, что я никуда не уйду. Что я её.

— Ладно, у них есть чизбургер. Ты прощен, — говорит она, глядя на соседний столик.

Её взгляд прослеживает до потолка, где дерево выложено, как шестиугольные кусочки головоломки. Я убежден, что это мило; на картинках это выглядело именно так. Но зачем мне смотреть на него, если передо мной стоит самая красивая вещь в мире, которую я пытаюсь сделать своей так долго, что кажется вечностью?

Подходит официантка, и Пейдж смотрит вниз на меню, а потом на меня.

— Что вы будете пить?

— Мы оба выпьем сезонное белое, пожалуйста, — говорю я, не отрывая глаз от Пейдж. Она делает ещё один вдох, как будто раздражена, но кивает, и официантка уходит.

— Почему ты просто не пригласил меня на свидание?

Я улыбаюсь ей и беру её руки через стол, притягивая их ко мне, чтобы я мог их держать.

— Потому что тебе нравится бороться со мной, вместо того, чтобы делать то, что ты хочешь. — Я поднимаю бровь, но она этого не отрицает. Ей нравится, когда я беру на себя ответственность. Слишком много лет она делала все сама. — Плюс, каждый раз, когда мы одни, ты избиваешь меня.

Она пытается убрать свои руки от моих, но я держу её крепко. Я не отпущу её. Потому что мы оба знаем, что она этого не хочет, и я тоже не хочу её отпускать. Никогда не хочу.

— Нет, не хочу! Это совсем наоборот. — Она отрицает обвинение, но её щеки покраснели. Маленькие веснушки на её носу выделяются ещё ярче, и она выглядит моложе, чем есть на самом деле. Она выглядит невинной.

— Когда я узнаю, что ты хочешь меня не только ради моего тела, тогда я позволю тебе сделать все по-твоему. — Говорю я ей.

Она улыбается, а потом пожимает плечами.

— Ты не весёлый.

Она подмигивает мне я это отзывается прямо в моём члене. Она заставила меня сломаться прошлой ночью. Я просто хотел полежать с ней в постели. Чтобы она привыкла, что я рядом и никуда не уйду. Но потом держать её маленькое тело подо мной, умоляющую меня делать то, о чём я мечтал годами… Мужчина может иметь только столько контроля, и я сорвался. И она была права. Давненько я не был с женщиной — задолго до того, как она вошла в мою жизнь. Секс никогда не был тем, чего я жаждал до неё. Но с ней — да. Я не могу остановить себя.

Официантка возвращается с нашим пивом и спрашивает, была ли у нас возможность взглянуть на меню.

— Мы будем два бургера "Ангус" с беконом и сыром. Она будет с майонезом и кетчупом, но без лука и маринованных огурцов, а я возьму так, как есть. Мы хотим дюжину крылышек, половину лёгких, половину острых, попкорн с трюфельным маслом и нарезанную картошку фри. Вот так и должно быть.

Пейдж начинает что-то говорить, но я делаю это вместо неё.

— А потом мы бы хотели посмотреть десертное меню, когда закончим.

Она вздыхает достаточно громко, чтобы официантка рассмеялась, но она все это записывает и уходит.

— Ты хуже всех, — говорит Пейдж, и я отпустил одну из её рук, чтобы она могла выпить пива.

— Я худший, потому что знаю о тебе всё.

На секунду её глаза расширяются, а потом она смотрит в сторону.

— Ты не знаешь всего.

Я знаю все. Но мне не нужно ей это говорить.

— Я знаю, что важно. Например, какие бургеры ты будешь и какое пиво предпочитаешь. Я знаю, что когда ты на работе откидываешься на стул, ты крутишь волосы левой рукой. Я знаю, что тебе нравится подниматься по лестнице по две ступеньки за раз, хотя твои ноги в половину длины большинства людей. Я знаю, что тебе нравится запах лимонов и ты предпочитаешь еду цветам. Я знаю, что твои ресницы трепещут, когда тебе снятся плохие сны, и я знаю, что поцелуй под ухом остановит их. — Её голубые глаза прикованы к моим, и я пробегаю большим пальцем по её запястью.

— Я знаю, что ты чувствуешь ко мне что-то, что пугает тебя до смерти, и я знаю, что не возьму тебя, пока ты не поймёшь, что это за чувство. Я знаю, что в конце концов ты станешь моей, но ты боишься увидеть это впереди. Что тебе понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что я рядом. Что я никуда не уйду. Что я никогда не причиню тебе вреда. Я знаю всё это, Пейдж, и многое другое. — Я немного наклоняюсь вперед, чтобы мои слова были только для неё. — Я знаю, что люблю тебя с первого взгляда, и однажды ты скажешь это в ответ. И скоро ты увидишь, что я действительно люблю тебя. Что это не просто слова. Я собираюсь доказать это тебе. Заставлю тебя влюбиться в меня.

Маленькие слезы образуются в уголках её глаз, но она не позволяет им упасть. Она боец, это точно, черт возьми. И это моя самая любимая вещь в ней. Я хочу, чтобы она позволила мне сражаться рядом с ней. С ней. Показать ей, что она не одна.

После минуты удерживания меня за руку, она вздохнула и улыбнулась мне.

— Ты не знаешь, какого цвета у меня нижнее белье. — Она немного поднимает подбородок в самодовольном испытании. Она дразнит, потому что не знает, что ещё сказать. Ей нужно время, чтобы все, что я сказал, улеглось, и я дам ей его. Я дам ей все, что она захочет, пока в конце концов она моя.

Я подношу её руку к моему рту и целую костяшки пальцев.

— Ты его не носишь, котёнок.

Она пытается бороться с улыбкой, но не может. Вместо этого она смотрит на мой рот, который двигается туда-сюда по руке, когда я чувствую её кожу на моих губах.

— Как ты можешь знать обо мне всё, а я ничего не знаю о тебе?

Я останавливаю свои движения и улыбаюсь ей.

— Слишком занята тем, что ослеплена моей невероятной личностью?

— Этого не может быть.

Официантка приходит с нашей едой и предлагает нам ещё пива. Сдержанно, я отпускаю руку Пейдж, чтобы она могла поесть, но у меня нет особого выбора, так как она не очень хорошо ведет себя, когда дело доходит до еды.

— Тогда скажи мне. — Она смотрит на свой бургер, а потом быстро возвращается ко мне, как будто стесняется спросить.

— Я родился в Украине и в младенчестве попал в детский приют. Моя мать была проституткой, из того, что я мог узнать, и она не могла меня содержать. Меня усыновили родители, которые не могли иметь детей, и которые уже усыновили ещё двоих детей из этого района. Мне было три месяца, когда они привезли меня в Америку, и я вырос в Чикаго, штат Иллинойс.

Что-то проходит между нами, и я вижу понимание в её глазах.

— Так у тебя есть братья и сестры?

— Да. Я семейный ребёнок.

Она смеется, когда смотрит на моё большое тело.

— Такой себе ребенок.

— У меня есть старшие брат и сестра, но мы не очень близки. Мы любим друг друга, и я возвращаюсь домой, когда могу, но моя работа не дает мне покоя. — Я делаю паузу, чтобы перекусить, пока Пейдж думает, какие вопросы задать дальше. У неё, наверное, есть дюжина вопросов на выбор.

— Зачем нужны татуировки?

Я улыбаюсь и вытираю рот, благодарный за простой вопрос.

— Они тебе не нравятся?

— Нет, нравятся. Просто ты не похож на того, у кого они есть.

Я пожимаю плечами и смотрю на свои руки.

— Я сделал большинство из них после того, как приехал в Нью-Йорк. Ты права, когда говоришь, что я выгляжу полностью американцем, потому что так большинство людей говорят. Думаю, я сделал их, чтобы бунтовать против этого. — Это также помогло вписаться, когда я работал с головорезами. Я был слишком смазливым, как многие говорили раньше. Мне нужно было что-то с характером. Я протягиваю руку, чтобы она увидела. — Сработало?

Она закатывает глаза, но всё равно улыбается, и это всё, чего я хочу.

— Я люблю холодную погоду, Пакерс и шоколадное печенье. Я не выношу шампанского, я не доверяю кошкам и скептически отношусь к людям, которые не ходят босиком в собственном доме. У меня родимое пятно на левой ноге, я никогда не встречал куска бекона, который бы мне не понравился, и у меня очень сильное влечение к твоей заднице.

Пейдж завывает от смеха, а я сижу и смотрю. Как её голова наклоняется назад и обнажает горло. Как её волосы падают в сторону. Как она кладет руку на грудь. Она смеётся от всего сердца, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Хотел бы я рассказать ей больше. Хотел бы я со всем, что во мне есть, выложить всё на кон. Но сначала мне нужно, чтобы она влюбилась в меня. Мне нужно, чтобы она увидела, что стоит между нами, и поддалась. Потому что, когда я наконец-то признаюсь, мне нужно знать, что связь, удерживающая нас вместе, достаточно сильна, чтобы она не разорвалась. Все остальное дерьмо не имеет значения. Как я вырос или откуда пришёл. Маленькие детали моей жизни. Вот что важно сейчас. Выбор, который я делаю сегодня. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было важно для неё.

Мы говорим о работе, и она спрашивает меня о простых вещах, которые не требуют от меня лгать или скрывать правду. Она доедает свою еду и мою, пока официантка не приносит десертное меню.

— Что мы будем есть? — Спрашиваю, когда она смотрит.

— Ты не будешь заказывать для меня?

— Нет. — Я качаю головой, а она взволнованно улыбается. — Десерт — самая важная еда дня. Не хотелось бы отказывать тебе в удовольствии выбора.

Она передаёт меню официантке, заказывая по одному каждого.

— Жизнь коротка.

Она откидывается назад на стул, и я так хочу её поцеловать. Мне нужно втянуть её на свои колени и прижать её мягкое тело к своему. Но здесь не место для этого, и я имел в виду то, что сказал ей раньше. Пока она не скажет мне, что любит меня, я не возьму её. Мы слишком близко подошли к этому, и это должно прекратиться. Я хочу от неё большего, чем быстрого траха, и я хочу, чтобы она уважала это.

К тому времени, как приносят десерты, я закончил рассказывать ей историю о том, как я впервые поехал на метро и заблудился.

— Так ты заплатил бездомному двадцать баксов, чтобы он отвёл тебя в аптеку? — Она смеётся, зачёрпывает мороженое и кусает.

— Возможно, это было профилирование, но я предположил, что он знает, где её найти. У меня была простуда. Что мне ещё оставалось делать? — Мне нравится видеть, как она улыбается, и я бы рассказывал ей такие истории всю ночь, если бы у неё было такое выражение лица. — Кроме того, в итоге он оказался ею, и она предложила больше, чем указания. Если ты понимаешь, о чем я.

Мы ещё немного посмеялись, а потом Пейдж рассказала мне о том, как она впервые села в поезд с Мэллори и как они сели на сиденья, которые стояли лицом в сторону от направления, по которому ехал поезд, и она испугалась, что они ехали не в ту сторону.

— Я кричала на билетного парня, что нам нужно выйти из поезда, но он был очень мил и объяснил, что это происходит постоянно. — Она глубоко вздохнула и потерла живот. — Это было лучшее свидание-сюрприз в моей жизни.

— Я должен согласиться. Ты готова идти?

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. — Я вижу правду в её глазах, протягиваю руку, беру её за руку и вывожу из ресторана.

— Пойдем прогуляемся. Ночь ещё не закончилась.

Мы идем по тропинке в парк. Солнце зашло, но фонари освещают дорогу вдоль фонтанов и деревьев. Прекрасная ночь, а держать ее за руку недостаточно, поэтому я обнимаю ее и притягиваю к себе.

— Что происходит? — Шепчет Пейдж, больше для себя, чем для меня.

— Всё, что ты хочешь, котёнок. Я никуда не уйду.

Глава пятнадцатая

Пейдж

— Черт. — Я слышу бормотание, когда медленно открываю глаза, утренний свет проглядывает сквозь занавески моей спальни. Я улыбаюсь Капитану, волосы на его груди щекочут моё лицо. Я немного покачиваю бедрами, чувствуя, как его утренний стояк вдавливается в меня, когда я перевожу дух.

Вот как я просыпаюсь последние несколько дней, моё тело поверх его. Я не могу подобраться к нему достаточно близко. Кажется, я прижимаюсь к нему. Кто бы мог подумать? Может быть, годы без особого физического контакта заставляют моё тело впитывать каждую частичку, которую оно может получить, пока это продолжается. Он хватает меня за бедра, чтобы я не тёрлась о него. Вместо этого я вонзаю зубы в его грудь, игриво кусая. Он бормочет ещё одно "ебать", но на этот раз его голос настолько глубок, что я чувствую вибрацию.

Я сижу у него на коленях, смотрю на него, лежащего на моей кровати. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть. Он похож на греческого бога со всеми его мощными мышцами. Жаль, что он не позволяет мне делать с ним то, что я хочу. Похоже, он уже давно не спит. Наверное. Капитан — утренний человек, и это единственный недостаток, который я нашла в нём за последние несколько дней. Это и тот факт, что он почти не прикасался ко мне с той ночи с ремнем. Я расстраиваюсь. Это полная задница. Разве не мужчина должен настаивать на сексе, а не женщина?

Я потягиваю руки над головой, делаю все возможное, чтобы поддразнить его, и руки на моих бёдрах сжимаются. Его лицо становится суровым, когда он щурится на меня. Он подёргивает бедра, заставляя свой член погрузиться в меня, и мягкий стон покидает мои губы.

— Котёнок, — предупреждает он.

— Что? — Я хлопаю ресницами, как будто понятия не имею, что делаю.

— Ты давишь.

— Правда? — Я слегка качаю бедрами. — Потому что такое ощущение, будто я натираю его. — Я наклоняюсь, на расстоянии дыхания от его губ. И прямо перед тем, как чуть не поцеловать его, я спрыгиваюсь с кровати. В эту игру могут играть двое.

Ну, я думаю, что смогу сыграть в эту игру. Или, по крайней мере, я пытаюсь. Капитан — единственный мужчина, которого я когда-либо пыталась соблазнить.

Если я чему и научился за последние несколько дней, так это тому, что Капитан любит меня целовать. Как будто он не может продержаться больше двадцати минут, не прикоснувшись губами к моим. Он даже крадёт поцелуи, когда мы на работе. Это мило и глупо, и, может быть, немного по-детски, ускользнуть чтобы помиловаться. Но мне этого не хватает, даже когда я притворяюсь, что это меня раздражает. Он улыбается каждый раз, когда я говорю ему "нет, мы не можем делать это на работе", а потом снова целует меня. Я думаю, что больше всего мне в этом нравится то, что он, как правило, полностью посвящает себя работе. Но со мной я на первом месте. Его потребность поцеловать меня перевешивает все остальное. Это восхитительно, и меня не волнует, что он незрелый.

Он хватает меня, но я уклоняюсь от него, проскальзываю в ванную и запираю дверь.

— Думаешь, я не смогу туда войти? — Он использует свой строгий, безумный тон, а я закатываю глаза.

— Я голая, — говорю ему, снимаю футболку и трусики и включаю душ. Я знаю, что он не войдет сейчас. Я слышу, как он рычит перед тем, как сказать что-то о завтраке. Я хихикаю.

Я прыгаю в душ и быстро делаю утренние дела, накидывая на себя брюки, белый застегнутый на пуговицы шелковый топ и сиреневые танкетки Прада. Собираю волосы в хвост, а потом присоединяюсь к Капитану на кухне. Мужчина знает, что путь к моему сердцу лежит через мой желудок, и он не смягчает удар. Мы работаем на моей кухне, как будто он живёт здесь и знает это даже лучше, чем я. Наверное, знает. Он готовит здесь чаще, чем я.

— Я даже не знаю, где ты живешь, — говорю я, откусывая яйца с дополнительным сыром. Вкусовые ощущения бьют по языку. Боже, этот мужчина умеет готовить. Как он все делает так идеально? У него должна быть ещё один недостаток, кроме того, что он утренний человек.

Он улыбается.

— Этажом ниже.

— Что? — Я говорю громче, чем собираюсь. — Разве все живут в этом здании? — Какого черта? Я действительно не должна быть шокирована этим. Неудивительно, что иногда он может выскочить из ниоткуда.

— Я работал с Майлзом много лет. Так проще. — В этом есть смысл. Проще быть рядом. Он охранял Майлза с тех пор, как я появилась в кадре. Капитан всегда был рядом. Интересно, насколько они близки. Наверное, не супер-близко. Майлз на самом деле не пускает людей. Во всяком случае, до недавнего времени, и это и так большая работа.

— Боже, ты мне так не нравился. — Я качаю головой, вспоминая те времена, когда я видела его до того, как мы с Мэл переехали в Нью-Йорк навсегда. Я не видела его так часто, но этого было достаточно. Он был с Майлзом так часто, что когда я заселилась, он был там. Иногда он был хуже Майлза с вопросами. Иногда, после того, как я отчитывался перед Майлзом, капитан звонил и снова поджаривал меня. Он даже несколько раз появлялся в нашей школе, желая получить подробный обзор. Он требовал, чтобы я показала ему кампус, чтобы он увидел, где находятся все наши классы. Он даже осмотрел нашу комнату в общежитии. Иногда я не была уверена, кто больше одержим операцией "Сохранить Мэл в безопасности" Капитан или "Майлз.

— Ты хотел меня? — Наконец-то меня осенило. Вот почему он был такой занозой в заднице! — Вот зачем были все эти вопросы! Я думала, ты считаешь меня некомпетентной! — Я подняла руки вверх, в шоке, что не увидела этого раньше. Как я это пропустила?

— Я говорил тебе, Пейдж. Я люблю тебя с того самого момента, как увидел тебя. — Он не извиняется за свои слова или поступки. Ему даже не стыдно за то, что его поймали, когда он наполовину преследовал меня.

Мой желудок снова трепещет. Это уже второй раз, когда мне говорят слово на букву "Л". Мэл — единственная кто это сделал. Думаю, я это почувствовала, но не знала, как с ней общаться.

— Она начинает понимать, — говорит он, вставая из-за стойки для завтрака и целуя меня в голову. Я сижу там, пробегая все разговоры, которые у нас были за эти годы. Они всегда сосредотачивались на том, чем я занималась. Тем, куда я ходила. Как складывались мои занятия, и если мне что-нибудь понадобилось. Что угодно.

— Ты как Майлз. Два горошка в стручке для преследования. — Я рассуждаю, стоит ли раздражаться, но уверена, что те маленькие сердечки, что танцуют у Мэл над головой, танцуют над моей прямо сейчас. Я всегда завидовала тому, как Майлз одержим Мэл, беспокоясь о каждой мелочи. Не думаю, что Капитан настолько плох, но он мне больше нравится. Он тонкий и менее контролирующий, но все же собственнический.

Он подходит, двигается ко мне, а я откидываюсь назад.

— Ты меня поцелуешь. — Это не вопрос, но я все равно на него отвечаю.

— Не-а.

Я прыгаю со стула и иду искать свою сумку для работы. Я чувствую, как он смотрит на меня, когда я проверяю, чтобы убедиться, что у меня есть все, что мне нужно. Мне приходится прикусить щёку, чтобы не улыбаться. Прошло пять минут, а он уже теряет самообладание из-за того, что не целуется. Почему я не подумала об этом раньше?

К тому времени, как мы добираемся до нашего офисного здания, я вспоминаю, почему я не устраивала поцелуйную забастовку раньше. Потому что мне это нравится так же сильно, как и ему. Целоваться на диване, как подростки. Это как наверстывать упущенное. Это простые вещи, которые делают девушки, и я пропустила их. Теперь мне интересно, кто сломается первым. Бог знает, если Капитан действительно хочет поцелуя, меня прижмут к стене. Так что это мой лучший шанс победить его.

Когда дверь лифта закрывается, я бросаюсь на него. Он легко меня ловит, притягивает к себе. Он хватает меня за задницу, его пальцы вонзаются в меня. Я лезу прямо ему в рот, целую его, как будто не видела его много лет. Я вкладываю в него всё, что у меня есть, даю ему все те эмоции, которые он заставил меня почувствовать за последнюю неделю. Я говорю ему без слов, что думаю, что тоже влюбляюсь в него. Я хочу, чтобы он наконец-то сдался и дал нам обоим то, чего мы хотим. Я хочу поделиться с ним тем, чем никогда в жизни не делилась с другим человеком.

Я трусь о него, нуждаясь в близости. Я пробегаю одной рукой сквозь его короткие волосы и немного тяну, захватывая его так же собственнически, как он держит меня. Я чувствую себя агрессивной и страстной, и хочу оставить на нем след.

Когда я слышу сигнал лифта, я отталкиваюсь назад и оставляю некоторое расстояние между нами. Вздохнув, я принимаю ровное лицо, но оглядываюсь и вижу, что Капитан выглядит шокированным. Наверное, потому, что на работе я никогда на него так не нападала. Это он всегда хватает меня здесь.

Я ухмыляюсь, гордясь собой.

— Лучше удостовериться, что он тебя держит, — дразню я, перед тем как выйти из лифта, оставив его стоять там, удивленным моими действиями.

Ну, в любом случае, так и было задумано. Я не делаю и полшага, пока меня не хватают обратно в лифт и не прижимают к стене. Капитан протягивает руку, хлопает кулаком о кнопку, чтобы закрыть двери, и лифт делает то, что он требует. Потом он хлопает аварийной остановкой, и дрожь желания змей спускается по моему позвоночнику.

— Котёнок, я обещаю тебе, что ты не захочешь дразнить меня. — Он делает так, чтобы между нами не было места, вдавливая меня глубже в зеркальную стену. — Ты не знаешь, сколько раз я дрочил в душе на этой неделе, думая о том, чтобы взять тебя, забрать тебя, сделать моей. Я делал это годами, но сейчас хуже, потому что каждое утро я просыпаюсь с тобой в постели рядом со мной, твой сладкий запах вокруг меня. Зная, каково твое тело. Как ты звучишь, когда стонешь моё имя. — Моё дыхание ловит его слова. — Ты дышишь, а я, блядь, возбуждаюсь. Поэтому, когда ты делаешь такой трюк, когда дразнишь меня, я должен хорошенько подумать о том, почему я не сорву с тебя трусики и не трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас.

— Срань господня, — шепчу я.

— Теперь дай мне свой рот.

Я делаю, как он приказывает, целую его снова. На этот раз всё так же жёстко и грубо, как и раньше, только я не контролирую ситуацию. Он целует меня, как будто больше ничто в мире не имеет значения, и у нас есть все время, которое он хочет. Я лужица расплавленной потребности, задыхаюсь, когда он, наконец, разрывает нашу связь.

— Никогда не отказывай мне, когда я хочу твой рот, — он рычит, а потом, наконец, отрывается, оставляя меня ошеломленной. Я не знала, что поцелуй может заставить землю вращаться в противоположном направлении.

Через секунду я возвращаюсь на ноги и выпрямляю плечи.

— Не бывает времени, когда тебе не нужен мой рот.

— Тогда тебе лучше купить акции ChapStick^1.

Я смеюсь над этим, и он меня отпускает. Он нажимает на кнопку нашего этажа. Лифт открывается, и мы выходим, и оба заходим в офис, как будто ничего не случилось. Мы занимаем свои места. Здесь только Маккой. Все остальные на дежурстве. Он смотрит на нас и поднимает брови. Интересно, теперь у меня помада по всему лицу?

— Я удалил запись, — говорит он, наконец, и я стону. Он полностью видел, что мы с капитаном только что сделали в лифте.

— Следи за собой, МакКой, — рычит Капитан, вставая со стула, внезапно злится.

Маккой поднимает руки в знак капитуляции.

— Говорил же тебе, я удалил её. Не то чтобы я, блядь, смотрел её.

— Остынь, — я щелкаю Капитану. Он вздыхает, а потом медленно садится, его глаза все ещё смотрят на Маккоя, очевидно он разозлился, что кто-то видел как мы целовались.

— Прости, я немного на взводе, — говорит он Маккою. Я вынуждена бороться с улыбкой, потому что я знаю, почему он так на взводе. Из-за меня. Я знаю, чего он от меня хочет. Чёткое обязательство, что для меня это по-настоящему. Больше не участвую в тяни-толкай играх. И я хочу дать ему это так сильно. Последние несколько дней были одними из лучших в моей жизни. Напряжение выходит из комнаты, и мы все возвращаемся к своим компьютерам.

Я отвечаю на несколько писем, а потом проверяю расписание Мэл. Обычно я слежу за её расписанием, когда она выходит из здания, но она только ходит с работы домой. Я ей не нужна, когда её водитель — наша охрана, так что у меня не так много дел.

Когда я вытаскиваю свой календарь, земля уходит из-под меня. Как я могла забыть? Я смотрю на дату, и перед моими глазами образуется туча. Это годовщина того дня, когда я потеряла маму.

— Чёрт, — шепчу себе, опускаю голову и делаю пару вдохов. Я держу себя под контролем, потому что не собираюсь терять его здесь, за своим столом.

Я сказала себе, что буду наслаждаться Капитаном, пока он будет со мной. И что когда он узнает, что я хочу сделать с отцом, он бросит меня. Черт, я даже не знаю, останусь ли я после этого. Если я выживу, мне, возможно, придется бежать. Поэтому я с самого начала держала его на расстоянии вытянутой руки, потому что мы два разных человека, которые пришли из двух разных миров.

Но каким-то образом, когда я решила, что возьму у Капитана всё, что смогу, он забрал меня. Я жила на этом маленьком пушистом облачке, забывая всё о своей матери и о том, как я должна отплатить за то, что с ней сделали. Как я могла так с ней поступить? Я в долгу перед ней. Как будто я снова в той комнате, смотрю, как она умирает, и снова стою там беспомощная. Потом ночь мелькает у меня в голове, играя сцену за сценой.

Я плотно закрываю глаза. Я не знаю, как долго я сижу и заставляю себя смотреть это снова и снова в моей голове. Напоминаю себе о том, что я сделала.

Ничего.

Я ничего не сделала, чтобы спасти её. И что я теперь делаю, чтобы отомстить за её смерть?

Я достаю свой мобильник и пишу Мэл.

Мне нужна услуга.

Глава шестнадцатая

Райан

С Пейдж что-то не так. Я наблюдал за ней весь день, и она сама не своя. Я дважды заставал её одну, чтобы спросить, но она отмахнулась, сказав, что у нее болит голова. Я не уверен, что верю ей. Она нацепила маску, из-за чего ее труднее понять, чем обычно. К концу дня ей уже не становится лучше, и я начинаю волноваться и чувствовать себя полностью на грани. Каждая мышца в моем теле напряжена, и мне интересно, что происходит в её голове. Последние несколько дней она была игривой, когда я вытаскивал настоящую Пейдж по частям, но теперь эта игривость почти исчезла.

— Котёнок, может, мне отвезти тебя к врачу, — говорю я, положив ладонь на её лоб, чтобы проверить, нет ли у неё лихорадки. Она не кажется горячей, но это на неё не похоже. Мне не нравится это дерьмо, и что-то в нем меня гложет. Она чувствует себя не в своей тарелке, и я всегда доверяю своему чутью.

Она оглядывается, а потом возвращается ко мне, отбивая мою руку сильнее, чем я ожидал. Движение жжёт глубоко в моём чутье. Игривость ускользает ещё больше. Она ускользает. Я чувствую это. Обычно, когда она отталкивает меня, это полусерьезная попытка. Почти приглашение продолжать прикасаться к ней. Но это чувствуется по-другому.

— Говоря прямо, сегодня у меня начались месячные. У меня очень сильные головные боли и спазмы, так что, если ты не возражаешь, я бы хотела побыть одна сегодня вечером.

Её заявление удивляет меня. Я не ожидал, что она это скажет, но у неё же не чума. Я не знаю, как отреагирует большинство парней, но мне все равно. Это просто месячные. У остальных людей на планете они тоже бывают. Не похоже, что она собирается позволить мне, но если я буду с ней, то смогу о ней позаботиться. Дать ей всё, что ей может понадобиться.

— Слушай, давай пойдем домой, и я смогу помассировать тебе ноги и ты сможешь отдохнуть. Я приготовлю нам ужин. — Я уже думаю о том, что я могу сделать, чтобы ей стало лучше. Может быть, она раздражительна и нуждается в еде. Такое случается достаточно часто. Я могу погуглить, что поможет с этой хернёй со временем месяца. Я уверен, что есть что-то, что я могу сделать для неё.

Она выглядит раздраженной и качает головой, как будто стряхивая идею.

— Нет, я лучше останусь одна. Увидимся утром. — Её слова окончательны, и я в шоке, даже злюсь, когда смотрю, как она возводит вокруг себя эти блоки. Она думает, что они останутся, но я им не позволю.

— Эй. — Я хватаю её за руку, но она выдергивает её из моей хватки. Что происходит? Почему она такая агрессивная? Она злится, это ясно. Я вижу это в тугих линиях её тела. Она жесткая, почти ломается.

— Серьезно, Райан. Я в порядке. Дай мне немного пространства сегодня вечером. Неужели я так много прошу?

Тот факт, что она использовала моё настоящее имя, заставляет меня сделать шаг назад. Мне не нравится её тон, или её намёки на то, что моё присутствие с ней — это как-то неудобно.

— Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Я вижу, у тебя все под контролем. — Требуется весь мой контроль, чтобы заставить себя это произнести.

Дело в её отце. У нее было такое же выражение лица в ту ночь на вечеринке. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Мне нужно дать ей немного пространства. Немного времени, чтобы дышать, но не слишком. Она идет по этой дороге не одна, как хочет, или, по крайней мере, думает, что хочет.

Она хватает свою сумку и избегает зрительного контакта.

— Я в порядке. Я сегодня неважно себя чувствую, и была бы признательна за ночь отдыха.

— Абсолютно. — Слово выходит холодным, но она не реагирует. Я сжимаю кулаки по бокам, чтобы не протянуть руку и не схватить её и не потянуть ко мне.

Я пытаюсь дать ей то, о чем она просит, хотя, по-моему, это чушь собачья. Там есть ещё кое-что, но с Пейдж я не могу надавить на неё. Пока нет. Мне нужно выяснить, что случилось. Что изменилось за последние несколько часов. Мой разум пробегает через все, что прошло за день, и ничего не приходит на ум.

Мы вместе выходим из здания, и я забочусь о том, чтобы она вернулась домой в целости и сохранности. Когда она прощается со мной у своей двери, я выкидываю руки и отпускаю её. Очевидно, что она не готова говорить о том, что на самом деле происходит.

Я спускаюсь по лестнице на один этаж в свою квартиру прямо под её. Я вхожу, бросаю ключи у двери и иду в гостиную. В моем доме пусто и холодно, и внезапно я ненавижу каждый сантиметр. В основном потому, что в ней нет Пейдж.

Я включаю телевизор, по которому показывают изображение со всех камер в здании. Открываю ту, что на её двери. Я сижу на своем диване и думаю, все ли с ней в порядке, и пытаюсь вспомнить, что, черт возьми, случилось после того, как мы пришли на работу. Я лежу и смотрю на потолок. Нас разделяет всего несколько футов, но почему-то кажется, что мы на расстоянии в несколько миль друг от друга.

Всё в порядке, котёнок. Я позволю тебе оттолкнуть меня на минуту, но я приду за тобой.

Глава семнадцатая

Пейдж

— Привет, Я здесь. Что происходит?

Я хватаю Мэллори и затаскиваю ее в квартиру, закрывая за ней дверь. Она смотрит на меня осторожно, но не отталкивает. Я сто раз об этом думала, так что надеюсь, что с ней все будет в порядке и она не будет задавать много вопросов. Я не хочу врать ей. Я поклялась, что больше никогда так не сделаю, и не стану.

— Я сказала Капитану, что сегодня вечером мне нужно побыть одной. Я сказала, что у меня месячные, и что мне нехорошо.

Она смотрит на меня в недоумении и склоняет голову в сторону.

— У тебя почти не бывает месячных. Они у тебя нерегулярные с тех пор, как я тебя знаю.

— Я знаю. Дело не в этом, — говорю я, ненавидя, что она так хорошо меня знает. Откуда она точно знает, когда у меня месячные, а когда нет? Это какое-то жуткое дерьмо о дружбе.

— Пейдж, что ты задумала? Это ещё одно секретное задание? — На секунду она выглядит взволнованной, и я вспоминаю ту ночь, когда мы улизнули от Майлза и Капитана. Она слишком взволнована тем, что нажимает на кнопки Майлза, но после того, как сделала то же самое с Капитаном, я не могу сказать, что виню её. Забавно видеть, как они извиваются. И я бы солгала, если бы не сказала, что приятно смотреть, как они гоняются за нами. Интересно, будет ли Капитан гоняться за мной, когда узнает, что я сделала.

Я избавляюсь от этой мысли, потому что она меня сбивает с толку. Мне нужно сосредоточиться, что-то, чего я не делала, и у меня мало времени.

— Нет, сегодня вечером — сольная операция. В следующий раз, клянусь, — я добавляю, когда вижу, как она дуется. — Мне нужно, чтобы ты осталась здесь, и если Капитан постучится, скажи ему, что я позвала тебя, чтобы ты спустилась и осталась со мной. Скажи ему, что я сплю в спальне и не могу подойти к двери.

— А если он захочет поговорить с тобой? — спрашивает она, уже без вопросов принимая то, что я делаю. Боже, я люблю эту женщину.

— Придумай оправдание. Скажи, что я сру в туалете, мне все равно. Просто убеди его, что я в порядке, но ему не нужно меня проверять. — Я беру рюкзак рядом с дверью и надеваю его на плечо. — Не думаю, что он поднимется, но на всякий случай, ты нужна мне.

Она кладет руку на мою руку и сжимает её.

— Да, конечно, Пейдж. Я тебя прикрою.

Приятно осознавать, что она всегда будет рядом, даже если мы не будем вместе, как раньше. Я хочу рассказать ей всё это, но не знаю, смогу ли я. Как будто это только моё, и вовлечение её в это дело ещё больше усложнит ситуацию. Я не хочу втягивать её в это. Это только затянет и Майлза. Это мой бардак, что-то, за что я должна была загладить свою вину, а не их.

— Спасибо, Мэл. — Я наклоняюсь и обнимаю её, крепко держу перед тем, как повернуться к выходу. Когда я кладу руку на дверную ручку, она останавливает меня.

— Расскажешь когда-нибудь, к чему все это?

Я смотрю через плечо и улыбаюсь ей. Я не отвечаю, а только пожимаю плечами и выхожу за дверь. Я жду, чтобы услышать, как она запирает за мной дверь. Когда я знаю, что она в порядке, я ухожу. Я люблю Мэллори, но есть вещи, которыми я не знаю, как поделиться.

***

Я использую служебный лифт в нашем здании, на случай, если Капитан будет наблюдать за камерами. Я не уверена, где они все в этом здании, но у меня есть хорошая идея. Я оделась во все черное и ботинки, пытаясь слиться. Я избегаю камер как можно больше, отходя вниз по коридору, где, как я знаю, есть слепые зоны. Я знаю, что это здание — крепость, но у каждого дворца есть свои слабости. Я выскальзываю через гараж в подвале, а потом тащу задницу в Осборн Корп.

Я не знаю, сколько у меня времени, и основываюсь на предположении, что Капитан появится у меня на пороге, чтобы проверить меня. Если я знаю его так, как думаю, мне нужно вернуться домой и в постель до того, как это случится, потому что он не примет "нет" за ответ. Просто использую Мэллори, чтобы замедлить его. У меня, наверное, есть час до того, как он вышибет дверь. Максимум. Мысль заставляет мой желудок трепетать. Наверное, он так волнуется и беспокоится обо мне, а я здесь, делаю это за его спиной. Хуже того, я использую его.

Мэллори сказала мне, что у Майлза поздняя встреча, так что она будет в порядке до полуночи. Я надеялась, что Капитан будет в курсе его дел, и мне не придётся врать, но он не был. Маккой лгал. Но у меня такое чувство, что Майлз каким-то образом покинет свою встречу раньше, чтобы как можно скорее вернуться домой к Мэл. В любом случае, на него давят, чтобы сделать это быстро. Наши ребята сумасшедшие, так что я не оставлю ничего на волю случая.

Когда я добираюсь до здания, я использую боковой вход у сада, который Майлз сделал для Мэллори. Там есть аварийный выход и точка доступа. Только три человека имеют разрешение использовать эту дверь как вход в здание: Майлз, Мэллори и Райан. Я беру значок из заднего кармана и сканирую его, наблюдая, как загорается зеленый свет.

Я не хотела красть значок Капитана, но это казалось единственным способом. Я не хочу, чтобы меня, входящую в здание, засняли на камеру, и если сканирование будет проведено на всех входах, это покажет, что был использован пропуск Капитана. Ему могут немного потрепать перья, но без вреда, без нарушений, верно? Как глава службы безопасности, он приходит и уходит в любое время. Не думаю, что кто-нибудь заметит или спросит, зачем он приходил поздно вечером.

Когда он схватил меня за руку сегодня утром, я вырвалась на свободу и сделала вид, что раздражена тем, что он пытался схватить меня. Это был единственный способ отвлечь его, чтобы он не увидел, что я сняла с него пропуск. Я оставлю его у него в столе сегодня вечером, чтобы он подумал, что забыл его на работе. Он разозлится, но пока он не узнает, что это была я, я в безопасности. Может, тогда он меня не возненавидит. Мне не нравится врать ему, но так будет лучше для нас обоих. Это не поставит его в тупик, если он не узнает лучше. Всё может обрушиться на меня.

Поднимаясь по лестнице на наш этаж, я избегаю камер на лестничном пролете. Я знаю, что в лифте это невозможно, так что это мой лучший вариант. Когда я поднимаюсь на наш этаж, я закрепляю вход позади себя и иду к столу Джордана. Я сажусь и нажимаю несколько клавиш, оживляя его компьютер. Я расстегиваю рюкзак и вынимаю ноутбук и несколько шнуров, соединяя два компьютера вместе. Я ввожу все три пароля Джордана, точно помня, какие они были в тот день, когда он показал мне. Как только я вхожу, я открываю программу, чтобы скопировать всё, что я вижу, в свой ноутбук. Если кто-то будет копать, поиск появится на компьютере Джордана и не приведет обратно ко мне. Я сотру всю информацию после того, как закончу, и получу то, что хочу, но это покажет, что именно от него был получен доступ сегодня вечером, а не от меня. Извини, приятель, но девушка должна делать то, что должна делать девушка.

Как только я всё устрою, я достану всё, что смогу найти о своем отце. У Майлза есть папка с информацией о нём. В основном мне нужны местонахождение, телефонные номера, электронная почта и вещи, которые приведут меня к нему. Или приведут меня к его слабости. Он ушел из сети с тех пор, как Майлз вывел из строя множество своих компаний. Те компании, которые были прикрытием для многих его грязных сделок, и он прячется, позволяя пыли оседать. Здесь есть файлы, доступ к которым можно получить только с помощью шифровальной программы, и я использую это, чтобы войти и вытащить файлы Майлза. Они могут быть любовными записками для Мэллори, насколько я знаю, но я видела, как Капитан смотрел их, и я тоже хочу скопировать их на свой личный диск. Я могу тщательно просмотреть их, когда вернусь домой, но сегодня я собираю как можно больше информации. У меня такое чувство, что после моего маленького взлома я больше не получу эту возможность. Капитан будет внимательнее следить за своим пропуском, и Джордан может заподозрить, что кто-то заходил к нему на компьютер. Хуже того, меня могут поймать и больше никогда не пускать в здание, и мне нужно как можно больше информации на моем ноутбуке.

Мне нужно всего несколько минут, чтобы просканировать и добавить файлы, которые мне нужны. Потребуется ещё несколько секунд, чтобы передать все данные с компьютера Джордана на мой и закрыть программы. Как только я получаю то, что мне нужно, я удаляю из компьютера Джордана все, что я сделала, и кладу свой ноутбук обратно в сумку. Я надеваю её и мой пульс ускоряется, но у меня есть то, что мне нужно. Я наконец-то смогу покончить с этим. Оставите это позади. Может быть, получить будущее с Капитаном, если он все ещё будет меня искать. Боже. Капитан. От одной только мысли о его потере у меня болит все тело.

Я отодвигаю стул Джордана назад именно так, как я его нашла, и в последний раз проверю его стол, чтобы убедиться, что всё на своих местах. Я улыбаюсь, думая, что все будет спланировано, и поворачиваю, чтобы уйти.

И как только я это делаю, я наталкиваюсь на кирпичную стену. Мой Капитан.

— Эй, котёнок, — говорит он, глядя на меня вниз. — У тебя есть кое-что моё?

Глава восемнадцатая

Пейдж

Каптан смотрит на меня вниз, его лицо только жёсткие линии. Нечитаемая маска. В ней нет эмоций, и он ничего не выдаёт. Он все ещё в том же костюме, в котором был сегодня на работе. Его зелёные глаза выглядят темнее, чем когда-либо. Я хватаю лямку рюкзака покрепче и смотрю назад, не зная, что ему сказать. Я не хочу пытаться объяснить это. Я знала, что мы вместе не навсегда, и поэтому я наслаждалась всеми моментами, которые могла с ним пережить, собирая каждый из них для повторения снова и снова в моей голове, когда он будет далеко от моей жизни. Когда он не захочет иметь со мной ничего общего. Он пожалеет, что когда-нибудь говорил мне, что любил меня, потому что человек, которого он думал, что любил, на самом деле не я.

Это разрывает мне сердце, потому что я никогда не думала о том, что мне придется пережить расставание одновременно со всеми хорошими моментами. Это когда он узнает, кто я на самом деле в глубине души, и уйдёт от меня. Видя, как он смотрит на меня свысока, я чувствую, как бремя этого ударило меня в грудь. Реальность потери другого человека, которого я люблю.

Любовь.

Слово бьётся у меня в голове. Твою мать. Я люблю его и потеряла.

— Я— Единственное слово покидает мои губы, прежде чем он меня перебивает.

— Ни слова, — говорит он, его тон совершенно категоричен. Он нечитаем, и я не знаю, как реагировать. Его большая рука охватывает моё запястье, и он тянет меня за собой, когда поворачивается, чтобы уйти. Я не сопротивляюсь, хотя, может быть, и должна. Стремление к бегству сильное, потому что реальность того, что я сделала, настигает меня. Я хорошо убегаю, когда мне страшно. Когда я не могу справиться с тем, что происходит. Тишина в лифте оглушает. Я не знаю, ненавижу ли я это или приветствую.

Он не сказал мне, что всё кончено. Пока не сказал. Так что в этот момент неопределённости он все ещё мой, но я знаю, что грядет. Я хочу прислониться к нему. Захватить его рот в последнем поцелуе. Я помню это утро, когда мы вдвоем были в этом самом лифте, и все было совсем не так, как сейчас. Мои глаза закрываются, когда я повторяю это в голове, чувствуя, как слезы начинают накапливаться за моими веками. Я борюсь с собой, чтобы ни одна из них не выскользнула на свободу.

Когда звучит сигнал, я открываю глаза, и капитан вытаскивает меня из лифта и из здания. Он держит меня за руку, когда мы идем по улице к нашему дому, и мне интересно, куда он меня ведёт. В мою квартиру, к нему, или, может быть, даже к Майлзу, чтобы рассказать ему, что я наделала? Он, наверное, скажет ему уволить меня, разрушив ещё одни отношения, которые начали строиться.

Может, мне стоит бежать. Я могу забрать рюкзак и уйти. В нем есть информация, которая мне нужна, и это то, что заставило меня пойти по этому пути почти пять лет назад. Я позволила себе отвлечься и забыть об одном человеке, которому я должна. Я позволила Капитану и мыслям о нас отодвинуть меня на второй план и помочь мне забыть ужасные вещи, свидетелем которых я была. Он наполнил мой разум такой сладостью, что захватил всё пространство. Воспоминания о каждом прикосновении, которые мы разделяли, толкнули вперед и затмили темноту.

— Даже не думай об этом. Ты не пройдешь и двух футов, — рычит капитан, разрывая мои мысли.

Каким-то образом он точно знает, о чём я думаю. Его гнев проявляется в его словах, и это первая искра эмоции, которую я получила от него с тех пор, как он поймал меня. Когда мы, наконец, добрались до нашего здания, облегчение бьет меня, когда я вижу, как он нажимает на кнопку на моем этаже. Поездка на лифте намного быстрее, чем мне хотелось бы, и вскоре он толкает меня в мою квартиру.

Я осматриваюсь, но не вижу Мэл. Интересно, что случилось. Он пришёл быстрее, чем я думала. Часть меня надеялась, что меня вообще не поймают, и что у меня будет ещё несколько дней с ним. Что, возможно, я смогу отомстить и не дать ему узнать, что я сделала. Мысль о том, чтобы удержать его и иметь что-то свое, заставляет мою грудь болеть.

Он наконец-то отпускает меня, когда дверь закрывается позади нас. Я слышу щелчок замка, звук эха в тихой комнате.

— Не проси меня об этом. — Я затягиваю руку на лямке рюкзака, не зная, что я сделаю, если он потребует, чтобы я отдал его ему. Я слабая. Не знаю, как я отреагирую, если он попросит меня отпустить его. Если он узнает, что я сделала, и заставит меня выбрать… Потому что в глубине души я думаю, что выберу его, и что это говорит обо мне? Что я не поступлю правильно с моей матерью? Что я смогу жить дальше, пока она мертва?

Я не хочу выбирать. Проще молить о прощении, чем просить разрешения. Он протягивает руку, и я думаю, что он схватит меня за него, но он обнимает моё лицо, и я наклоняюсь к его ладони, закрываю глаза, позволяя его теплу просочиться в меня. Каждый раз, когда он прикасается ко мне, я таю так легко. Как он это делает, я понятия не имею, но он это делает. Одним прикосновением я хочу погрузиться в него и впитать в себя любовь всей жизни.

— Мне не нужен рюкзак, котёнок.

Рыдание грозит вырваться на свободу из-за прозвища. Если он до сих пор меня так называет, это должно что-то значить. Вспышка надежды засела в моем животе, заставив меня открыть глаза, чтобы посмотреть на него.

— Ты не убегаешь от меня. — Он наклоняется, забираясь в моё пространство. — Ты даже, блядь, не думаешь убегать от меня.

Исчезло то терпение, которое он давал мне. Белый раскалённый гнев прожигает его сейчас, но дело не в том, что я предполагала.

— Я украла твой пропуск, — выпаливаю я, не понимая, что здесь происходит. Похоже, мы сосредоточились на двух разных вещах.

— Ты слышала меня, Пейдж? — Он игнорирует меня, жгучая ярость все ещё в его глазах.

— Ты слышал меня? — Я огрызаюсь, не уверена, злюсь ли я, что он не ответил, или злюсь, что он назвал меня Пейдж, а не котёнок, прозвище, которое я должна ненавидеть.

— Мне плевать на пропуск. — Его глаза мелькают у меня на плече. — Или рюкзак. — Он двигается дальше в мою квартиру, и я делаю шаг назад, не уверенная в том, что происходит. Я чувствую, как гнев пульсирует от него, словно живое существо, заполняя все пространство вокруг нас.

Все его тело становится твердым при моем отступлении, и он делает несколько успокаивающих вдохов. Я никогда не видела его таким. Как будто он вот-вот потеряет спокойствие. Наверное, это потому, что женщина, которую он думает, что любит, обманула его.

Заставая меня врасплох, он подхватывает меня на руках и притягивает к себе. Он зарывает лицо мне в шею, и я чувствую его теплые губы на моей коже. Этот большой красивый мужчина захватывает меня своей силой и потребностью, и это почти больше, чем я могу вынести.

— Я не хотел напугать тебя, котёнок. Прости меня. — Его слова приглушены напротив меня, но я их слышу. Не имея возможности удержаться, я обнимаю его шею и пропускаю пальцы сквозь его короткие волосы. Я чувствую, что некоторое напряжение покидает его тело, и интенсивность его дрожи ослабевает.

— Я видел это в твоих глазах. Ты думала о том, чтобы убежать, просто сорваться, не так ли? — Он откинулся назад и посмотрел на меня, и я кивнула. Его руки у меня на спине, и его пальцы вонзаются в меня, как будто я могу исчезнуть прямо у него на глазах. — Я же говорил, что люблю тебя.

Мне приходится кусать губу, чтобы она не дрожала. Каждый раз, когда он так говорит, это как бальзам для моей души, заставляющий меня чувствовать себя не такой уж и грязной.

— Думаешь, я не знаю, что ты хочешь навредить своему отцу? Котёнок, я ни хрена в тебе не упускаю. Я знаю каждый твой вдох.

Я качаю головой.

— Это не похоже на Майлза. Я не хочу его разрушить, — говорю я Капитану, пытаясь заставить его понять. Это хуже. Я хуже. Я хочу чего-то более темного. Это единственное, что остановит чувство вины, остановит кошмары. Но отчасти это неправильно. Капитан останавливает мои кошмары сейчас.

Я должна заставить его увидеть, чтобы покончить с этим. Я не вынесу пытки, когда он уйдет. Я хочу, чтобы это уже было сделано.

— Я смотрела, как моя мать умирает прямо передо мной. Я стояла там и ничего не делала. Потом я убежала. — Как я хотела сделать это снова сегодня вечером. Сбежать так далеко от всей моей ненависти к себе. Я всегда пытаюсь бежать от воспоминаний, зная, что это невозможно.

— О, котёнок.

Я пытаюсь от него оттолкнуться, но он меня не отпускает. Его хватка не разрывается, и я надеюсь, что он никогда меня не отпустит, как бы сильно я ни тянула. Что он будет продолжать держать меня.

— Ничего. Я абсолютно ничего не сделала, чтобы заставить его заплатить за то, что он с ней сделал. Тогда я не сделала ничего, чтобы помочь ей, и я должна это исправить. Я смотрела, как все это происходило, в то время как я оставалась застывшей. Потом, когда я смогла пошевелиться, я убежала.

— И моя девочка всё помнит. Готов поспорить, ты даже заставляешь себя переживать это снова и снова, не так ли?

— Не говори так, — огрызаюсь я. — Я не твоя девочка. Разве ты не видишь? Это я и пытаюсь тебе сказать. Я тебе не подхожу. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Часть меня испорчена, и это никогда не будет исправлено. Я не остановлюсь, пока не заставлю его заплатить. — Даже когда я бросаю слова в Капитана, я зарываюсь пальцами в его рубашку, не желая отпускать. Я говорю ему, что он должен уйти, но я цепляюсь за него. Моё тело и сердце воюют.

— Котёнок, ты можешь продолжать пытаться оттолкнуть меня, но ты быстро поймёшь, что я никуда не уйду. Я не хочу тебя потерять, поэтому я дам тебе месть, которую ты хочешь.

— Ты не всерьез. Я не думаю, что ты понимаешь, чего я хочу…

Он перебивает меня до того, как я успеваю закончить. Я собираюсь наконец-то озвучить то, что я планировала.

— Я убью любого, кто встанет у нас с тобой на пути. То, как я вижу это сейчас, это то, что он стоит на моём гребаном пути. Он заставляет тебя отталкивать меня. Это делает его мертвым.

Слезы начинают падать, прорываясь через плотину, которую я построила, когда он нашёл меня в офисе.

— Не плачь, котёнок. — Я обхватываю его руками и ногами, пряча лицо в его шее, когда позволяю всем слезам течь. — Это ты и я. Не смотря ни на что. Я люблю тебя, Пейдж, и если это тот путь, который тебе нужен, то я собираюсь проложить его для тебя.

Я держусь за него крепче, позволяя освободить все осознанные эмоции внутри меня. Я никогда не хочу отпускать, и я никогда не хочу, чтобы он освободил меня. Моя спина ударяется о мою кровать, и он падает на меня.

Он не уйдет.

— Я никогда тебя не оставлю, — говорит он, и я осознаю, что произнесла эти слова вслух. — Поэтому ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки? Думаешь, как только я достучусь до твоей сути, я уйду?

Я киваю ему в шею.

— Посмотри на меня, котёнок.

Я неохотно отпрянула, уверена, что моё лицо красное, в пятнах. Его рука обнимает мою щеку, когда его большой палец вытирает мои слезы.

— Я не торопился с тобой. Я боялся, что могу напугать тебя тем, насколько сильно чувствую себя по отношению к тебе. С этим дерьмом покончено. Ты моя, Пейдж, и ты никуда не пойдёшь без меня. Я буду бороться за тебя, и скоро ты увидишь, насколько это правдиво.

Я не понимаю. Почему он так хочет сделать это для меня? Почему он так хочет потрудиться, чтобы быть с кем-то вроде меня? Я уверена, что он может зайти в любой бар и найти девушку, у которой нет и десятой доли багажа и дерьма, которое я ношу с собой. Кого-то, у кого нет чувства вины. Может, мне стоит расспросить его и о его мотивах, но я этого не делаю. Наверное, я должна сказать ему, что не позволю ему помочь мне, но вместо этого я принимаю все его обещания близко к сердцу. Я должна кричать ему, чтобы он вытянул себя из моего бардака, но я не могу его отпустить. Когда реальность потери его ударила меня, боль была намного сильнее, чем я думала. Онемение, и я его ненавижу. Я хочу поверить ему и довериться ему. Я хочу, чтобы он был моей защитой и моим щитом. Мысль о жизни без него невыносима, и я не буду тратить ни секунды на то, чтобы отрицать это. Отрицая себя.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Я хочу, чтобы он знал, потому что я никогда никого не любила так, как люблю его. Никогда не хотела затеряться в чьей-то душе и рассказать ему все свои секреты. Мне уже всё равно. Мне нечего терять. Я беру его и никогда не отпущу.

Глава девятнадцатая

Райан

Её глубокие голубые глаза наполнены таким количеством эмоций, когда я смотрю на неё свысока. Больше всего в них я вижу надежду. Надежду, что я верен своему слову, надежду, что я не позволю ей уйти, надежду, что я не разобью её сердце, которое она нежно кладёт в мои руки. Мой большой палец продолжает вытирать слезы, но внутри, адреналин струится по моим венам.

Она любит меня.

Я не могу двигаться, когда нависаю над ней, слушая её дыхание. Это момент, который я хочу запечатлеть в своей памяти, чтобы я мог вспоминать каждую деталь до конца своей жизни. Я впитываю её аромат лаванды, запечатлевая её в своей душе. Есть часть моего сознания, которая беспокоится, что она уступает только потому, что она думала, что я отбросил её в сторону, но это сомнение быстро исчезает. Это только мои сомнения, которые пытаются прорваться, и я игнорирую их. Я знал, что если я смогу заставить ее влюбиться в меня, то ничто больше не будет иметь значения. И так и будет. Я сделаю так, как должно быть, и забуду о той части меня, которая сомневается. Большая часть знает, что она наконец-то стала честной с собой. Я давно знаю, что она чувствует то же, что и я. Просто она медленнее добиралась до сути, чем я.

— Я люблю тебя, Пейдж. — Наклонившись, я потираюсь носом о её и закрываю глаза. Меня до смерти напугало, когда я подумал, что она может сбежать сегодня вечером, ускользнуть от меня и вырваться из моей досягаемости. Эта мысль была невыносима. Я знаю, что не был с ней много лет, но я всегда наблюдал за ней. Знал, где она и что делает. Если я потеряю это, я думаю, что могу сойти с ума.

Она перемещает руки к моей шее, и тогда наши губы соединяются. Поначалу она мягкая и неуверенная, как будто исследует меня в первый раз, убедившись, что я действительно здесь, все ещё немного не уверена, что я хочу её. Но под поверхностью есть страсть, которая начинает создавать волны. Тепло, которое проникает между нами, и я чувствую, как оно создается.

Её губы полны против моих, и когда я открываю рот, я чувствую, как её язык проскальзывает внутрь. Она пытается взять власть в свои руки, но никто из нас этого не хочет. Ей нравится, когда я всё контролирую, даже если она этого не признает. Но я чувствую потребность в её поцелуе, и я знаю, что ей нужно. Она пытается заставить меня делать то, чего хочет, но она уже должна знать, что это так не работает. Я знаю, что ей нужно. Я задаю темп для нас, потому что хочу, чтобы это было идеально для неё. Я хочу, чтобы все всегда было идеально для неё.

Я протягиваю руку за шею и беру её запястья, аккуратно отводя их. Я прижимаю её руки над головой, мягко, но крепко.

— Не сегодня, котёнок, — я шепчу, уставившись в её роскошные голубые глаза. Сражаюсь с самим собой. Я так долго хотел её, и даже со всеми соблазнительными вещами, которые она делала, чтобы возбудить меня и попытаться заставить меня взять её, её "Я люблю тебя" было чертовски самой сексуальной вещью, которую она когда-либо делала для меня.

Я чувствую внутри неё напряженность, которая совпадает с моей собственной, но я не хочу её таким образом. Я не хочу, чтобы наш первый раз случился после того, как я поймал её, подкрадывающейся, и заставил пролить её самые темные секреты. Я хочу, чтобы это было особенным и совершенным, как она того заслуживает.

— Не заставляй меня больше ждать. Пожалуйста, Райан, разве мы не достаточно долго плясали вокруг? Я дала тебе то, что ты хотел. Займись со мной любовью.

Я закрываю глаза, не желая ей в чем-либо отказывать.

— Я хочу, чтобы это было особенным. Ты заслуживаешь свечи и лепестки роз. Наш первый раз будет с нами до конца жизни. Это будет воспоминание, которое останется с нами, когда мы станем старыми и серыми и будем делить желе. — Она улыбается мне, и на этой земле не может быть более красивой женщины. — Однажды мы расскажем внукам о том, как мы влюбились, и я хочу, чтобы вся наша история была именно такой, какой ты заслуживаешь.

Она освобождает одно запястье и подносит свою руку к моей щеке.

— Всё в нас запутано. То, как мы встретились, как мы влюбились. — Она улыбается, как будто удивилась, сказав это так легко. — То, как я пытаюсь оттолкнуть тебя, когда мы оба знаем, что все, чего я хочу — это быть в твоих объятиях. У меня никогда в жизни не было ничего настолько идеального, как ты, настолько идеального, как это. Займись со мной любовью.

Я опускаю голову к её груди, упираясь туда лбом. Вдыхая её запах, я чувствую, как её другая рука освобождается от моей хватки и танцует через спину. Она тянет мою рубашку, вытаскивая её из штанов и поднимая вверх по спине. Она тянет её к моим плечам, и я неохотно позволяю снять её с меня. Она снимает её, а потом я смотрю вниз, как она держит подол своей рубашки. Она стягивает её с тела одним плавным движением и извивается подо мной, чтобы расстегнуть лифчик. Она снимает его и бросает в сторону к нашим рубашкам, и я выпускаю дыхание. Она обнажена выше талии, и во мне требуется все силы, чтобы не смотреть вниз на её грудь. Я так хочу, но если я это сделаю, то могу потерять контроль.

— Я люблю тебя, Райан. — Она произносит слова, и они как теплый мёд, размазанный по моей коже. Она думает, что я идеальный, когда на самом деле это она. Она думает, что это она что-то скрывает. Я знаю все секреты, которые она думает, что скрывала от меня. На самом деле, я единственный человек в комнате, у которого есть секреты. Я не так совершенен, как она думает. Это я должен быть тем, кто сейчас к ней пристает, но это она раздевается догола.

Я плотно закрываю глаза, нежность её слов заставляет моё сердце прыгать. Она двигает руками между нами, и я чувствую, как её пальцы снимают с меня пояс, а потом штаны. Она толкает их вниз по талии и по заднице, обнажая мой член. Я держу глаза закрытыми, потому что не знаю, смогу ли я себя контролировать.

— Я больше не могу это выносить. Я хочу быть связанной с тобой всеми возможными способами. — Она мягко целует меня в грудь, когда я чувствую, как она двигается, снимая свои штаны. — Покажи мне, что ты никогда меня не отпустишь. Что ты всегда будешь со мной, несмотря ни на что.

Не имея возможности остановиться, я смотрю между нами, вижу, как она спускает трусики и сбрасывает их. Она голая подо мной, и я не могу перестать смотреть на её идеальное тело. Она такая маленькая по сравнению со мной, но её изгибы аппетитные. Ее полная грудь с твёрдыми розовыми сосками выглядит так, как будто они были созданы, чтобы идеально подходить к моим рукам. Мой член качается между нами, а на кончике — жемчужиные бусинки. Моя потребность в ней превзошла все чувства, которые у меня когда-либо были в жизни. Я хочу её больше, чем следующего вздоха, и я не могу долго сдерживаться. Я так долго сдерживался. Стены трескаются.

Она берет мой ствол в руку и поглаживает меня от корня до кончика, затем возвращается вниз, и крепко сжимает меня у основания.

— Блядь. — Шиплю я сквозь сжатые зубы. Потом она говорит мне, что хочет, сжимая руку.

— Займись. — Пауза. — Любовью. — Пауза. — Со. — Пауза. — Мной. — Она выдыхает слова, раздвигая свои ноги шире.

— Черт возьми, Пейдж. — Я хватаюсь за изголовье кровати и вдавливаюсь в неё стояком. Маленькая лисичка получит от меня все самое лучшее. Она единственный человек во всем гребаном мире, который может это сделать. — Если ты впустишь меня в свою киску, я не остановлюсь. Я буду как хищник, который пометил свою добычу. Ты никогда не освободишься от меня.

Она кивает, её дикий взгляд не делает ничего, чтобы замедлить моё желание к ней. Я усиливаю хватку на кровати и смотрю вниз на её обнаженную киску. Она блестит от нужды, и я вижу, что она готова ко мне. Готова к этому. Она права, говоря, что мы готовились к этому моменту. Нет нужды в прелюдиях, когда мы оба знаем, чего хотим на самом деле.

— Убери руку, — говорю я, сжимая челюсти. Она делает то, что я требую, убирая руку с моего члена. — Ноги вокруг моей талии, и руки на мои плечи. — Я хочу, чтобы она полностью обхватила меня, чтобы каждый дюйм её тела касался моего, когда мы соединимся. И снова, она делает то, что указано. — Я люблю тебя всей душой, и ничто никогда этого не изменит. Ничего.

Она кивает, её глаза смотрят на мои, полные предвкушения.

— Я тоже тебя люблю. — Слова легко исходят от неё сейчас.

— Я чист, котёнок, и я знаю, что ты тоже. Я хочу тебя кожа к коже, без всякой защиты.

Она колеблется на долю секунды, и я хочу облегчить её страхи. Я убираю руку с изголовья и хватаю её за подбородок, чтобы она не пропустила ни слова из того, что я собираюсь сказать.

— Ты единственная, с кем я когда-либо хотел этого. И единственная, кого я хочу до конца жизни. Это значит всё, котёнок. Любовь, секс, брак, дети. Всё это. Ты отдашь это мне, потому что хочешь того же, черт возьми.

Её большие голубые глаза смотрят глубоко в мои, и понимание передается между нами. Я знаю, что это то, чего она хочет. Я вижу это в том, как она смотрит на Майлза и Мэллори. Она хочет этого, и я могу дать ей это. Я даже увидел это, когда она подначивала меня и говорила, что она залетела, и я сказал ей, что ребенок мой. Её глаза загорелись на мгновение, прежде чем она скрыла желание, но я уловил его.

— Согласна, — шепчет она, и я не могу не думать, что только этими двумя словами она согласилась на гораздо большее.

— Согласен, — повторяю, и соединяю нас самым интимным образом, толкаясь в неё полностью одним длинным движением. — Тише, — я говорю против её губ, когда она плачет. Она девственница, так что я подумал, что это может быть больно. Я стараюсь не двигаться и позволяю ей приспособиться. Я мягко её целую, пытаясь сделать всё, что в моих силах, чтобы облегчить боль. Шепчу ей снова и снова, что я люблю её, желая, чтобы она привыкла к словам. Её тело сжимается вокруг меня, и я сопротивляюсь своему освобождению.

Я хочу сделать это хорошо для нас обоих, так что я передвигаю свой рот к её шее.

Я облизываю её под ушком, а потом покусываю до ключицы. Я держу себя полностью внутри неё, позволяя ей привыкнуть к моему размеру. Когда я добираюсь до её груди, её дыхание выравнивается, и она немного расслабляется подо мной. Мой рот прилипает к одному из её сосков, мягко беря затвердевшую вершину между зубами. Я сосу её, затем немного покусываю, и вознаграждаюсь стоном. Она начинает немного покачивать бедрами, открывая ноги шире, когда я двигаю рот к другой груди.

Я должен овладеть ею во всех отношениях. Что-то внутри меня кричит, чтобы я владел ею. Я знаю, что это звучит безумно, но я ничего не могу с собой поделать.

— Теперь ты моя, Пейдж. Обратного пути нет.

Я эгоистичное чудовище, потому что я точно знаю, что делаю. Я буду доминировать над каждым её дюймом, если это значит, что она никогда не сможет уйти от меня.

С моим ртом на ней, она становится мягкой, как теплое масло под моим прикосновением. Её тело расслабляется, и я начинаю двигаться, позволяя ей чувствовать каждый выступ. Её тесные стеночки окружают мой член, и я никогда не чувствовал более совершенного сжатия. Влажное тепло её канала приветствует каждый толчок. Её ногти впиваются в мои плечи, и я умоляю её пометить меня. Я хочу, чтобы мир увидел, что я принадлежу ей, моей Пейдж.

Она отрывает меня от груди, и я беру её рот в поцелуй, который почти так же жесток, как и моя потребность в ней. Толстая, бьющаяся желанием страсть бьет мне по спине, и я беру её, как дикарь. Я знаю, что должен быть нежным, и я должен притормозить, но я больше не могу сдерживаться.

— Сильнее, — она стонет мне в ухо, и сладкий, блядь, Христос, как будто она создана для меня.

Я толкаю сильнее, позволяя нашим телам удовлетворять свои первобытные потребности. Любить, трахаться, размножаться. Я хочу проникнуть в неё так глубоко, что никогда не уйду, и хочу, чтобы её кожа впитала мой запах. Я хочу, чтобы мы вдвоем делили одни легкие и никогда не дышали друг без друга. Потребность бьется между нами, как живое существо, и она цепляется ко мне, умоляя меня о большем. Умоляя о том, что только я могу дать ей.

Она произносит моё имя и говорит, что она близка. Её оргазм как лесной пожар, и она не может его контролировать. Я боюсь, что если я последую за ней, меня разорвет пополам, но я больше не смогу держать это в себе. Её бедра сжимают мою талию, и её ногти царапают мою спину, когда она выкрикивает свою страсть в комнате. Её кульминация сжимает мой член, и я рычу в подушку, когда освобождаюсь глубоко внутри неё.

Это самый великий момент в моей жизни, и я никогда не чувствовал себя более связанным с другим человеком. Как будто наши сердца соединяются в этот момент и сливаются в единую связь, которая никогда не может быть разорвана.

Мы смотрим друг другу в глаза, задыхаясь, и понимаем, что это больше, чем мы могли себе представить. То, что мы думали о том, чтобы заниматься любовью, оказалось соединением душ. Это сильнее, чем что-либо, что я когда-либо чувствовал, и пути назад нет.

Наш зрительный контакт не разрывается, когда я снова медленно двигаюсь внутри неё. Сегодняшний вечер — это начало всей нашей жизни, и я хочу провести его, занимаясь сладкой страстной любовью с женщиной подо мной.

Я молюсь только о том, чтобы, когда она узнает мои секреты, этого будет достаточно, чтобы связать её со мной.

Глава двадцатая

Пейдж

— О, Боже. — Моя спина выгибается над кроватью. Я хочу быть ближе к Капитану. Моё тело должно быть настолько близко к нему, насколько это возможно. Я не думаю, я реагирую.

— Райан, — исправляет Капитан, рыча поверх моей киски. У него широкие плечи, мои ноги широко расставлены, чтобы дать его огромному телу все необходимое пространство, пока он пожирает меня. Он поглощает моё удовольствие так, как будто это его собственное. Вибрация его голоса перекатывается через мой клитор, заставляя мой оргазм двигаться вперед, желая вырваться на свободу. Капитан знает это, но он отступает. — Скажи это.

Ему нравится дразнить меня. Может, не совсем дразнить, но ему нравится получать то, что он хочет. Давно ушел тот вежливый человек, который сдерживал меня. Когда он забрал мою девственность несколько часов назад, что-то внутри него сломалось. Это звериное чувство, и я нахожу каждую его часть опьяняющей. Я люблю, когда он берет контроль над моим телом и делает с ним всё, что хочет.

Я отпускаю свою хватку с прутьев изголовья, мои пальцы направляются к его волосам. Я пытаюсь поднять бедра, желая, чтобы его рот вернулся ко мне. Его рука хватает меня за бедро, фиксируя на месте. Почему это дерьмо, его властная натура, заводит меня?

— Я люблю тебя. — Я даю ему слова, которые, я знаю, он хочет. Я говорила их ему столько раз за ночь, что ему уже должно было надоесть. Но если ему нравится слышать, как я говорю ему это, так же как мне нравится, когда он это говорит, то я совершенно не права. Я могла бы слушать, как он говорит мне, что любит меня снова и снова, и, возможно, испытывать оргазм только от этих слов.

— Полностью, котёнок. — Я сжимаю его волосы крепче.

— Я люблю тебя, Райан.

— Это моя девочка, — говорит он, пока его рот снова не касается моего клитора. Он сосёт меня собственнически, удовольствие взрывается в оргазме, от которого я дрожу. Наконец-то он вырывается на свободу, когда я кричу его имя в комнате, все моё тело ослабевает.

Он медленно ползёт вверх, оставляя по пути след поцелуев. Его утренняя щетина царапает мою кожу, и я уверена, что его след есть на каждом дюйме меня. Когда он достигает моего рта, он глубоко целует меня, и я чувствую вкус себя на нём. Поцелуй становится мягким и ленивым, когда он прижимает свой рот к моему, затем его тело смещается и укладывается на меня. Он крепко втягивает меня в свои объятия, и я закрываю глаза, улыбаясь.

— Доброе утро, — говорит он мне на ухо.

— Хм, — это все, что я могу ответить. Этот человек измотал меня больше, чем любая тренировка, которую я когда-либо делала в своей жизни. И по большей части со вчерашнего вечера, я была на спине. Он двигает рукой от моего бедра, вверх по животу, а потом обхватывает одну грудь. Он не может перестать прикасаться ко мне, но я тоже не могу держать руки подальше от него. Я всегда хочу, чтобы какая-то часть меня была обернута вокруг него.

— Мой котёнок податлив после хорошей ночи любви.

Его слова только усиливают мою улыбку. Так и есть. Я хочу лежать здесь весь день. Я расслаблена и повсюду болит. Но это хорошая боль. Каждый раз, когда я буду двигаться сегодня, это будет напоминать мне о нём и обо всём, что мы делали прошлой ночью. Страсть, которая взорвалась между нами, накапливалась годами. Больше никаких стен и секретов. Всё рухнуло прошлой ночью. Я открылась ему, и это было приятно. Это было освобождение, чтобы наконец-то позволить кому-то увидеть меня по-настоящему.

— Я накормила тебя. Теперь ты будешь меня кормить? — Я дразню, поворачиваясь в его объятиях, чтобы прижаться к нему. Я прижимаю свое лицо к его шее, и что-то в этом утешает. Успокаивает. Ничто не может коснуться меня, когда он обнимает меня. Хотела бы я остаться здесь навсегда.

— Я когда-нибудь отпускал тебя голодной? — спрашивает он, ритмично потирая мне спину.

Не думаю, что я хочу встать за едой прямо сейчас. Сейчас выходные, и нам не нужно никуда идти. Я перекидываю ногу через его тело, ползу на его крупную фигуру, так что я седлаю его. Моё лицо все ещё у него на шее. Он обхватывает меня обеими руками, держит меня близко. Боже, он так хорошо ощущается передо мной. Я была глупой, когда боролась с этим, упуская хотя бы один момент из того, что мы делили.

— Ты никуда не пойдёшь. Я передумала, — сказала я ему, зарываясь дальше в него. Я хочу впитать его в себя. Его запах, его тепло, все, что я смогу достать.

— Ты знаешь, как давно я этого хотел? — лениво говорит он, заставляя моё сердце немного трепетать.

Я сажусь, желая посмотреть на него сверху. Утренний свет распространяется по кровати, и он смотрит на меня. Я не стесняюсь своей наготы и позволяю ему смотреть на его наполненность. Я кладу руки ему на грудь, прогоняя пальцы через его короткие волоски на груди.

— Ты действительно хотел меня все это время? — Мы говорили об этом на днях. Я даже пошутила, что он был немного сталкером, как Майлз был с Мэллори. Что все эти годы, когда мы оба работали на Майлза, он тоже хотел меня. Мне нравилась эта мысль.

— С самого начала, — подтверждает он.

Я кусаю губу, хочу попросить больше. Я внезапно чувствую себя не в своей тарелке.

— Что такое, котёнок? — толкается он, зная, что я хочу что-то сказать. С ума сойти, как хорошо он меня читает. Может быть, даже немного страшно. Нет, уже нет. Я от него не прячусь. Я отдам ему все свои секреты. Я знаю, что с ним они в безопасности. Я чувствую это.

— Прошлая ночь была моей… — Я пытаюсь сказать это, но мои щёки горят.

Улыбка распространяется по его губам. — Я знаю. Как ты думаешь, почему я не взял тебя снова? Я знаю, что тебе больно. — Он бежит руками по моему бедру. У нас больше не было секса со вчерашнего вечера, но мы делали и другие вещи. Ну, он сделал со мной кое-что. Исследовал каждый сантиметр моего тела своим ртом и руками, снова и снова. Как будто он думал, что мог пропустить часть. Такое ощущение, будто он помечал меня. — Даже если ты пытаешься соблазнить меня, сидя голышом на мне. — Он натирает большим пальцем маленькие круги на моих бедрах, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Думаю, я прошу… — Я осматриваю комнату, чувствую себя немного неуверенно. Я неуверенна, потому что этот мужчина выглядит как греческий бог подо мной, и он между моих бедер. Он — определение совершенства. Я не знаю, с чего начать с таким человеком, как он, в моей постели. Я позволила ему взять инициативу в свои руки, и я отказалась от всего контроля.

— Смотри на меня.

Я смотрю ему в глаза.

— Ты был с кем-нибудь в последнее время? — Я наконец-то выплёвываю слова. Ненавижу мысль, что он хотел меня, но, возможно, он все ещё был с кем-то, пока ждал. Меня тошнит от мысли о том, что он с кем-то другим, но ещё больше меня мутит от мысли о том, что он чувствовал ко мне. Идея о том, что он скрывал эти чувства, но все ещё был с кем-то другим, вызывает у меня тошноту.

Как только слова вырываются у меня изо рта, я хочу их вернуть. Я понимаю, что не хочу знать ответ. Я начинаю вонзать пальцы ему в грудь, но капитан шевелится. Он садится, лицом к лицу со мной.

— Это я придумал, что тебе не разрешат встречаться, когда ты присматривала за Мэллори в колледже. Я сказал Майлзу, что это может отвлечь тебя, но на самом деле, я знал, что это единственное, что удержит меня от того, чтобы прийти за тобой.

Мой рот открывается из-за его признания. Я никогда не хотела встречаться. Я всегда была немного влюблена в Капитана. Он был единственным мужчиной, который вызвал у меня интерес, после того, как много лет я наблюдала за тем, как мой отец обращался с моей матерью. Я не хотела иметь ничего общего с мужчинами до того, как появился Капитан. Ходить в колледж, полный привилегированных мужчин, тоже не помогло. Богатые парни думали, что могут делать все, что угодно, и им все сойдет с рук. Я думаю, что отчасти поэтому я всегда была влюблена в Капитана, потому что он казался таким хорошим. Как мужчина, который отрубил бы себе руку, прежде чем навредить женщине. Он защитник, и я жажду этого в глубине души.

Я не хотела ни с кем встречаться, но это не означало, что он имел право меня останавливать. Особенно, если он встречался. От этой мысли моя кровь кипит. Я вонзаю пальцы в его грудь сильнее, желая, чтобы он почувствовал следы моих ногтей.

— Вытяни коготки, котёнок. — Я чувствую, как его твердый член дергается подо мной, и сужаю на него глаза.

— Это было давно. — Тем не менее, я продолжаю смотреть на него, давая ему взгляд, который обычно отправляет людей бежать. Но не его.

Он улыбается той глупой, идеальной улыбкой, которая плавит меня, той, которую он даёт мне, когда думает, что я милая.

— В течение многих лет только одна женщина была в моей кровати, в душе, за моим столом, может быть, несколько раз на моей кухне.

— Райан. — На этот раз я рычу.

— Ты. Если бы ты только знал обо всех тех вещах, о которых я мечтал, ты убежала бы. — Он прислонился лбом к моему. Дразнящая улыбка исчезает. — Пейдж, ты единственная женщина, к которой я прикасался с тех пор, как взглянул на тебя. Я бы ни за что не отдал кому-нибудь даже маленькую часть себя, зная, что я чувствую к тебе. Ты владела мной много лет. Всем мной.

Я немного наклоняю голову, мягко целую его. Потом я кусаю его губу, делая его придурком. Не успела я понять, что происходит, как он над мной нависает. Его большое тело нависает над моим.

— Просто даю тебе попробовать, что случится, если я буду ревновать. Знаешь, чтобы убедиться, что этого не случится, — говорю я, поднимая подбородок в борьбе.

— Хмм. Может, тебе стоит переосмыслить это, котёнок. Мне нравятся твои зубы на мне, если ты не заметила. — Он потирает свою эрекцию о меня, и трение восхитительно. Я обнимаю его за шею, желая оставаться связанной.

— Прости. Я внезапно обнаружила, что становлюсь с тобой очень ревнивой. Может быть, потому что я никогда не считала никого своим, кроме тебя. Я думаю, что ты мой, — говорю я ему, желая все это выложить. — Я не думаю, что смогу вынести потерю тебя. Когда я подумала, что потеряла прошлой ночью, на мгновение…

— Ты никогда меня не потеряешь. — Он перебивает меня. Его слова несут в себе столько уверенности.

— Это неправильно, что я позволяю тебе вмешиваться в мои дела.

— Это неправильно, что ты не позволяешь мне, — отбрасывает он. — Ты думаешь, я позволю тебе убить его? — Его слова низкие и бросают вызов.

Я думала об этом столько лет. Я намекала на то, что хочу сделать, но слова никогда не выходили из моего рта. Они всегда рядом, но никогда не выскальзывают. Это как если бы я озвучивала их, то я бы оживляла их и становилась бы похожей на него. В день, когда умерла моя мать, я просто стояла там. Потом, когда я снова увидела отца, впервые за долгое время, я снова стояла там. Парализованная. Может быть, у меня нет того, что нужно.

— Ты думаешь, я не смогу. — Это не вопрос.

— Пейдж, ты можешь сделать все, что захочешь. Твоя сила была одной из первых вещей, которые я заметил в тебе.

— Тогда почему? — Спрашиваю, глядя на него. Он похож на воина, готового сражаться за меня. Мой воин.

— Хватит с тебя темноты. Я знаю, что ты хочешь отплатить, и я помогу тебе достать его. Но я буду защищать тебя как можно больше, пока мы это делаем. Когда всё закончится, всё закончится. И я проведу остаток жизни, наполняя твой прекрасный мозг воспоминаниями, которые ты захочешь. Их будет так много, и они будут настолько прекрасны, что заблокируют те, которые ты не сможешь отпустить. Я дам тебе столько, что у тебя не останется другого выбора, кроме как воссоздать эти воспоминания в твоем разуме.

— Ты уже это делаешь, — признаю.

— Ты позволишь мне защитить тебя? Помочь тебе добраться до того места, куда ты идешь? Быть командой? — нажимает он, всегда хочет мои слова. Он должен услышать, что я говорю, что он хочет. — Позволь мне позаботиться о тебе, котёнок. Позволь мне все исправить. Я могу дать тебе всё, что ты захочешь.

Боже, звучит неплохо. Даже моя мать не заботилась обо мне так, как хочет Капитан. Я всегда заботилась о ней и собирала её разбитые кусочки. Мысль о жизни, где у меня есть партнёр, кто-то, кто будет стоять рядом со мной во время шторма, это долгожданное облегчение, которого я не ожидала.

— Если я позволю тебе сделать это, тогда ты должен сделать что-то для меня.

— Что угодно, — соглашается Капитан, не задумываясь ни секунды.

— Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, одетый в костюм Капитана Америки. В комплекте со щитом.

Напряженный момент нарушается, когда он улыбается и опускает свой вес на мою грудь. Я чувствую, как его тело дрожит от смеха, и я оборачиваюсь вокруг него и закрываю глаза. Если так чувствуется любовь, то я никогда не хочу, чтобы она заканчивалась.

Глава двадцать первая

Райан

Стук в дверь пробуждает меня, и я понимаю, что я каким-то образом заснул с Пейдж на мне. Я сжимаю её сочную задницу обеими руками и втираю свою эрекцию в её живот, прежде чем перевернуть нас. Я целую её в щеку и натягиваю на неё покрывало, затем хватаю штаны и натягиваю их.

Я пробираюсь к входной двери, смотрю в глазок и улыбаюсь. Мэллори стоит там с корзиной в руках, так что я отпираю дверь и распахиваю её.

— Доброе утро, — говорит она через плечо, когда входит. Майлз в коридоре, разговаривает по сотовому, и он машет мне рукой. Я киваю ему и оставляю дверь слегка приоткрытой. — Я принесла вам поздний завтрак. Мы с Майлзом вышли пораньше и подумали, что занесем это на обратном пути.

— Я чувствую запах еды? — Пейдж выходит из своей комнаты с одеялом, обернутым вокруг неё и её волосами на одной стороне. Она бы выглядела смешной, если бы я не хотел её так сильно.

— У тебя нос ищейки, — говорит Мэллори. — Похоже, прошлой ночью все получилось.

Она смотрит на меня без рубашки, и я поднимаю руки, чтобы прикрыть обнаженную грудь. Мэллори смотрит на Пейдж, которая смеется и закатывает глаза.

— Мы оставим вас наедине, — говорит Майлз, волоча за собой Мэллори.

— Подожди, я хочу девчачий разговор! — Мэллори дуется, когда выходит. Она кричит, чтобы Пейдж написала ей, когда я закрываю за ними дверь и запираю её на всякий случай.

— Что случилось прошлой ночью? — Спрашивает Пейдж, когда копается в корзине с едой.

— Тебе нужно напоминание? — Я подхожу к ней и целую её голое плечо.

— Да. — Выдыхает она, а потом прочищает горло. — Может быть, через секунду. Расскажи мне, что случилось. До того, как ты нашел меня.

— Я знал, что с тобой что-то не так прошлой ночью. Я пошёл домой и обдумал, что делать, а потом решил проведать тебя. У меня было ощущение, что ты куда-то собираешься, и когда я подошёл к твоей двери, а ответила Мэллори, я понял. Она даже не говорила. Я только взглянул на неё, и на её лице было написано чувство вины. Я сказал ей, что если она пойдет прямо домой, я не скажу Майлзу.

— Спорим, она это возненавидела, — говорит Пейдж, вытаскивая контейнеры из корзины.

— Он все равно узнал. Он вошёл, как раз когда я уходил. Он всегда знает, где она. Но я не остался слушать, что случилось. Я знал, что мой пропуск пропал, и знал, что ты собираешься прокрасться обратно. Ты единственный человек, который подобрался ко мне достаточно близко, чтобы забрать его у меня.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, снимая тарелки и накладывая нам еду.

— Котёнок, я всё время говорю тебе, что знаю тебя лучше, чем ты сама. Ты ускользнула от меня, но ненадолго.

— Удивительно, что Майлз не злится, — говорит она, глядя вниз на тарелку.

— Неа. Он все время знал, где она. В этом здании достаточно охраны, чтобы охранять президента. Это не то, как ты предложила ей пойти в бар, чтобы заигрывать с мужчинами. — Ухмыляюсь я, а она бросает в меня виноград.

— Я сделала это только один раз. И это было не для того, чтобы заигрывать с мужчинами. — Нет, возможно, не было, но половина бара трахала её глазами к тому времени, как я появился.

— Иди сюда и загладь свою вину. — Я схватил её за талию и положил на столешницу на кухне. Сдвинув с неё покрывало, я позволил ему обхватить её бедра. Я раздвинул ей ноги, полностью обнажив её, и посмотрел на неё, сидящую голышом передо мной. — Восхитительно. — Я до сих пор не могу осознать, что она здесь, голая, передо мной чтобы я взял её. Столько лет я мечтал об этом. Работал над этим. Я думал, что это никогда не произойдёт.

— Что я должна сделать, чтобы загладить свою вину? — Пейдж смотрит на меня прикрытыми глазами, её темные каштановые волосы струятся по одному плечу. Она пахнет лавандой, сексом и мной. Мой рот опять наполняется слюной, чтобы попробовать её на вкус. Может, прошлой ночью она и была девственницей, но Пейдж не стесняется. Даже лучше, ей нравится грязное, то, что я не знал, что мне нравится до неё. Она проявляет во мне варварскую сторону.

— Я думаю, ты, наверное, готова снова меня принять, не так ли?

Она кусает губу, но раздвигает ноги шире, подбираясь к краю стойки.

— Так я и думал, котёнок. Всегда готова для меня. — Я расстёгиваю штаны и сбрасываю их. Когда я стою голым перед ней, мой жесткий толстый член яростно указывает на её киску. Это место, которое он больше всего хочет, и он капает для неё.

Я хватаю одну из её лодыжек и прижимаю её к своему плечу, когда прижимаю свою ноющую головку к её отверстию. Я крепко вдавливаю, позволяя ей принять меня полностью в одном длинном скольжении, а затем даю ей секунду, чтобы привыкнуть.

— Расслабься, котёнок. Я возьму тебя так глубоко. Я хочу, чтобы твои глаза были на моем члене, когда он будет входить и выходить из тебя. Я хочу, чтобы ты смотрела, как я беру тебя, и чтобы ты видела ритм, когда я вхожу в твою киску. Всасывая каждую каплю меня в тебя, где ей и место.

Я чувствую, как она сжимается вокруг меня от моих слов и смотрит как мы соединяемся. Я медленно вытягиваю из неё, а затем быстро толкаюсь обратно. Мы оба стонем от ощущения, что я беру её. Пока я качаю туда-сюда равномерными движениями, она стонет от потребности. Я продолжаю качаться в том же темпе, пока подношу большой палец к её обнажённому клитору. При первом прикосновении она выкрикивает моё имя, но не кончает оргазмом. Она слишком чувствительна из-за моего рта, но не говорит мне остановиться.

Мой член скользкий от её страсти, я проникаю так легко. Она невероятно тугая, даже после того, как я взял её вишенку, и я не знаю, как долго я могу продержаться. Я хватаю её другую ногу и кладу её на плечо, так что обе её ноги в воздухе. Её задница находится на краю кухонной стойки, а ладони прижаты за ней для поддержки. Но она никуда не денется. Я держу её за бёдра, и мы смотрим, как наши тела становятся единым целым снова и снова.

Повернувшись лицом в сторону, я облизываю её лодыжку и кусаю за внутреннюю часть ноги. Она выкрикивает моё имя, и это ещё больше заводит меня. Я делаю то же самое с другой ногой, и чувствую, как она сжимает мой член.

— Я люблю тебя, котёнок. Я так тебя люблю.

Ее спина выгибается, и она кричит, когда кончает на мне. Это зелёный свет, которого я ждал, и в последний раз я сильно врезаюсь в неё, наполняя её каждой каплей, что у меня есть. Отметив её в глубине тела.

Я снимаю её ноги с плеч и оборачиваю их вокруг бедер. Я притягиваю её верхнюю часть тела к своей и задерживаю её, когда мы оба пытаемся перевести дыхание. Это быстро и интенсивно, и это, блядь, лучшее, что я когда-либо чувствовал.

— Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, это лучше, чем в прошлый раз, — говорю я, целую её макушку.

Она смотрит на меня затуманенным взглядом, наполненным похотью, и улыбается.

— Ты и сам не так уж плох.

Я целую её губы и не тороплюсь попробовать её сладость. Когда я решаю, что мне нужно покормить её, прежде чем трахнуть снова, я вынимаю и делаю шаг назад.

— Почему так горячо? — спрашивает она, глядя вниз на мой член и видя наше смешанное удовольствие, покрывающее меня.

— Мне нравится слышать, как ты говоришь, что я горячая штучка, но какую часть ты имеешь в виду?

Мой член качается между нами, и она облизывает губы.

— Видя, мой оргазм на тебе, смешанный с твоим. Твой член покрыт нами. Я не знаю почему, но видя это, я хочу тебя снова и снова.

— Потому что тебе нравится видеть, что ты тоже меня пометила, — говорю я ей.

Она соскальзывает со стойки и медленно опускает на колени передо мной.

— Пейдж, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Я протягиваю руки, чтобы она не приближалась, но я прижат к стойке. — Что ты делаешь? Вставай с пола.

— Думаю, ты знаешь, что я делаю. — Она проводит руками по моим бедрам, и они дрожат под её прикосновением.

— Вставай, Пейдж. Тебе не нужно этого делать. — Не знаю почему, но она на коленях передо мной — это не то, чего я хочу. Она не должна ни для кого вставать на колени. — Я серьёзно.

— Просто попробую, — говорит она, глядя на меня. При взгляде на неё подо мной мой член напрягается от нужды, но моё сердце болит, чтобы вытянуть её с пола. — Просто лизну.

Я сжимаю челюсти и сжимаю кулаки, не желая, чтобы она думала, что должна это сделать. Моя женщина заслуживает поклонения. И я не знаю, смогу ли я так себя контролировать.

Тепло её языка на моем члене заставляет меня закрыть глаза. Это как огонь, бегущий по моему стволу, а потом я слышу, как она стонет. Звук идет прямо в мои яйца. Её рот открывается вокруг моей головки, и я должен посмотреть. Я смотрю на неё вниз и вижу, как её рот широко раскрывается вокруг моего обхвата. Я разжимаю кулаки и протягиваю руку, хватая её за волосы обеими руками. Я держу её голову неподвижно, пока она сосет мой член, и трахает меня, это самая эротичная вещь, которую я когда-либо видел.

— Хочешь отсосать у меня? — Спрашиваю её, и она кивает. Её рот всё так же наполнен членом, и я чувствую, как её язык скользит по кончику. — Возьми его до самого горла, котёнок. Очисти его. — Она берет как можно больше моей длины, дышит через нос, когда он заходит так далеко, как она может принять.

— Блядь.

Она в напевает от удовольствия, почти заставляя меня распасться.

— Это разовый пропуск, так что лучше наслаждайся им. Мне не нравится видеть мою женщину на коленях. Даже для меня. — Она потирает мои бедра, яйца, трёт их и обнимает ладонью, — Отсоси, а потом я хочу кончить на тебя.

Я вижу, как она скользит рукой между ног от моих слов, и слышу, как она мокрая. Мысль о том, что я помечу её, возбуждает её, что только заставляет меня хотеть сделать это быстрее.

— Глубокий вдох, — говорю я, как только я сжимаю её волосы крепче и тяну её вниз на свой член. Я двигаюсь внутрь и наружу её рта, и требуется всего несколько раз, прежде чем я буду готов. — Сядь на ноги.

Она делает то, что я прошу, её рука все ещё между ног, пока я вытаскиваю член из её рта и дрочу. Толстые струи выстреливают и приземляются на её подбородок и шею. Я вижу каплю на её груди, и я протягиваю руку вниз, втирая её. Я падаю на колени перед ней, втирая в неё сперму одной рукой, в то время как другая идет к её киске, чтобы помочь ей кончить.

— Теперь ты моя. Кончай на мою руку, котёнок. Я хочу чувствовать запах твоей киски на мне весь день.

Ее влажность сжимается вокруг меня, и я наклоняюсь вперед, целуя её. Мой язык скользит в её рот, и я могу почувствовать вкус своего собственного удовольствия. Она покрыта мной, и это самое большое возбуждение в моей жизни. Она скулит мне в рот, когда кончает для меня, её липкая сладость покрывает наши переплетённые пальцы. Когда отпускает последняя дрожь, я подношу палец к её рту и вытираю влагу на её нижней губе. Я чувствую вкус нас двоих вместе, и это охуенно прекрасно. Точно как моя Пейдж.

— Хорошая девочка. Теперь давай поедим.

Она румянется, но тает во мне, и я должен завернуть её в одеяло и отнести на диван.

Мы валяемся там весь день, едим, целуемся и ласкаем друг друга. Я беру её, неспособный насытиться. Нам есть что обсудить и составить планы. Но сегодняшний день для любви к моему котёнку. И если и есть что-то, что я делаю хорошо, так это люблю её.

Глава двадцать вторая

Пейдж

Мои телефонные зажужжал в сумке и я склонилась чтобы достать его. Сегодня понедельник, и мы с Капитаном снова на работе. Он весь день бросает на меня взгляды, которые заставляют меня ёрзать на моём месте, так что мне интересно, не решил ли он прислать мне грязное сообщение.

Я удивляюсь, когда вижу имя Патрика на экране. Со всем, что случилось в последнее время, я совсем забыла о нем. Я чувствую себя засранкой за то, что не связалась с ним, когда обещала. Я скольжу большим пальцем по экрану и читаю его сообщение.

Привет, Пейдж. Это маловероятно, но я бы хотел узнать, свободна ли ты сегодня на ланч. Мы можем встретиться в той же кофейне, что и в прошлый раз, если это получится. Может, около полудня?

Обычно мы с Капитаном обедаем с нашей командой или наедине. Но я всегда обедаю с Капитаном. Теперь, когда между мной и Капитаном всё серьёзно, я не вижу способа не приглашать его. Я подхожу к его столу и прислоняюсь бедром к его. Его глаза спускаются вниз по моему обтягивающему черному топу к моим черно-золотым широким брюкам. На мне золотые шпильки Dior, в которые Капитан трахнул меня перед тем, как мы покинули мою квартиру сегодня утром. Когда его глаза падают на них, я вижу, как бровь поднимается, и я знаю, что он тоже об этом думает. Я чувствую тёплый водоворот в нижней половине тела, и мне приходится прочистить горло, чтобы сконцентрироваться на том, что я говорю.

— Смотри сюда, моряк.

Капитан откидывается назад на сиденье и кладет руки за голову. Это заставляет его рубашку натянуться поперек его мышц груди, и, блядь, я хочу оседлать его колени.

— Я не служил на флоте, но если хочешь притвориться, я с радостью поприветствую тебя на борту. — Он немного расправляет бёдра, и я закатываю глаза на его отстойную шутку.

— Позже. Прямо сейчас мне нужно попросить тебя об одолжении, и прежде чем ты скажешь "да", мне нужно, чтобы ты согласился со всеми условиями. — Я заостряю на нем взгляд, а он скрещивает руки. — Я хочу пообедать с моим другом Патриком. Успокойся, — говорю я, когда вижу, как он открывает рот. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной, но мне нужно, чтобы ты был милым.

— О, я буду, — говорит Капитан.

— Я буквально только что попросила тебя пойти. Мне нужно, чтобы ты был милым. Патрик был моим старым другом, и я хочу наверстать упущенное. Я не говорю, что хочу, чтобы вы двое стали лучшими друзьями, но я была бы благодарна за поддержку. Думаешь, ты справишься?

— Да.

Он слишком быстро соглашается, и это заставляет меня скептически относиться к нему.

— Обещаешь? Никаких альфа-хулиганских ударов по груди?

Он скрещивает руки и встает, глядя на меня вниз. Даже с моими каблуками-небоскребами, он все ещё на голову выше, и я должна признать, что это пугает.

— Тебе нравится, когда я делаю свою альфа херню.

Я звучно сглатываю и чувствую, как мой пульс смещается к месту между моими ногами. Как бы я ни пыталась это отрицать, он прав. Это дерьмо заводит меня как сумасшедшую. Но это не значит, что я должна ему это говорить.

— Мне нравится, когда ты даешь мне то, что я хочу. И я хочу пообедать в полдень с Патриком. — Он раздражается, а я кладу руки ему на грудь. — И я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Хорошо?

— Хорошо.

Я протягиваю руку и игриво шлёпаю по его щеке и поворачиваюсь, чтобы уйти. Я чувствую его глаза на моей заднице, и я иду немного более пружинящим шагом, чем обычно, чтобы поддразнить его. Не знаю, почему мне нравится нажимать на его кнопки, но это действительно самое лучшее времяпровождение из всех.

Когда я подхожу к своему столу, я отвечаю Патрику.

Я: Звучит здорово. Надеюсь, ты не возражаешь, но я приведу своего парня.

Я чувствую себя глупо, печатая "парень", но я предполагаю что что Капитан именно он и есть. Патрик почти мгновенно отвечает эмоджи большим пальцем вверх. Я смотрю на Капитана, и, конечно, он смотрит на меня, так что я открываю ящик стола и достаю леденец.

Когда я засовываю его в рот и всасываю конец, он выглядит так, как будто может плеваться гвоздями. Он хватается за стол, и я подмигиваю ему, возвращаясь к экрану своего компьютера. Мне нравится заставлять страдать этого большого парня.

***

Ко времени ланча я съела не меньше пяти леденцов, чтобы помучить Капитана. Когда пора уходить, он подходит к моему столу, выдергивает конфету из руки и выбрасывает её в мусорку.

— Пойдем, пока я не отвел тебя в туалет и не отшлепал твою маленькую задницу.

— Обещания, обещания, — говорю я, хватая мою сумку и прочёсывая мимо него. Я слежу за тем, чтобы он почувствовал изгиб моей задницы против его промежности, и клянусь, я слышу, как он выдыхает с проклятиями.

Мы садимся в лифт, и я чувствую потребность между нами заряжается. Я планирую измотать его, когда двери лифта закроются, но когда они вот-вот закроются, протягивается рука, и Джордан останавливает их на пути. Он запрыгивает и смотрит на нас, улыбаясь. Он понятия не имеет, что сексуальное напряжение между нами настолько плотное, что вот-вот сломает этот лифт пополам.

— Убирайся, — говорит Капитан, и я прикладываю пальцы к рту, чтобы заглушить смех.

Джордан смотрит между нами, а потом медленно выходит из лифта. Двери закрываются, а Капитан набирает код, запирает их и останавливает движение.

Он поворачивается ко мне и медленно подходит, прижимая меня к стене.

— Хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь? Потому что я буду трахать тебя, где захочу. И с тем, как ты дразнила меня сегодня, похоже, что ты умоляешь об этом.

Моё дыхание сбивается, когда его твердость притирается о меня.

— Если ты будешь вести себя хорошо во время ланча, я приведу тебя сюда и дам тебе то, что ты хочешь. Я согну тебя и возьму тебя сильно, как тебе нравится. Я заставлю тебя кончить на мой член и расскажу тебе всё грязное дерьмо, которое ты любишь слышать. Но не кусай меня, котёнок. Потому что мы с тобой оба знаем, что это опасная игра.

Он отходит назад и нажимает кнопку главного этажа, и лифт снова двигается. К тому времени, как двери снова откроются, я все ещё в смятении, но у Капитана совершенно спокоен. Он берет меня за руку и вытаскивает из лифта, когда люди обходят нас, пытаясь войти. Как только мы выходим на улицу и свежий воздух попадает в меня, я могу вздохнуть и прочистить голову. Господи, от этого мужчины у меня кружится голова.

Когда мы приходим в кафе, мы заходим внутрь и видим Патрика за одним из столиков в стороне. Он в очках в темной оправе, и волосы у него грязные, но у него все та же улыбка, что была у него, когда мы были детьми. Он все ещё такой же худой, но только сейчас у него есть волосы на лице. Я подхожу и пытаюсь его обнять, но Капитан идет передо мной.

— Привет, я Райан, жених Пейдж. Приятно познакомиться.

Я шокирована на стольких уровнях. Во-первых, потому что он подрезал меня, как будто мы были в пробке. Во-вторых, потому что когда я согласилась выйти за него замуж, и, в-третьих, потому что я вроде как таю, что он сделал все вышеперечисленное. Боже, что со мной не так?

— Я — Патрик. Приятно познакомиться. — Он дарит Капитану настоящую улыбку и встречает его глаза. Он дружелюбен и не опасен.

Я прижимаюсь к Капитану и машу Патрику, и он машет в ответ.

— Я уже заказал у стойки, если хотите. Или вы можете сесть и заказать позже, — говорит Патрик.

— Ты сядь, Пейдж. Я закажу.

Капитан смотрит на меня, когда я сажусь, и я клянусь, что он делает это, чтобы я не прикоснулась к Патрику. Я потакаю его альфа-наклонностям и сажусь напротив Патрика. С моего места я могу смотреть, как он встает в очередь и ждет, чтобы заказать еду. Он все время смотрит на меня, и это восхитительно.

— Я очень рад, что вы пришли сегодня. Я был занят работой, но хотел попробовать связаться, — говорит Патрик, отводя взгляд от Капитана.

— Я тоже. У меня было много всего, и я совсем забыла. Так что я была очень рада, что ты прислал сообщение. — Я оглядываюсь на Капитана и вижу, что рядом с ним в очереди женщина. Она оценивает его, но он не смотрит на не ё. Очередь длинная и двигается медленно, так что он не сделал ни шагу вперед.

— Итак, чем ты занималась с тех пор, как я видел тебя в последний раз? — Вопрос Патрика возвращает меня к разговору.

— Ух ты, много на самом деле многим. — Я говорю ему о колледже, пытаясь придать рассказу легкость и жизнерадостность, но я не знала, что случилось с ним. Это было у меня в голове все эти годы. — Что случилось с тобой, когда мы были детьми? Ты исчез. — Я хочу знать о нем побольше. Именно он пропал.

Патрик улыбается мне.

— Меня забрали за кражу в магазине, а потом отдали в приёмную семью. Но мне повезло. Меня усыновила действительно замечательная семья, которая помогла мне справиться с некоторым дерьмом и вовлекла меня в программу "Большой брат". Вот чем я сейчас занимаюсь. Я отдаю и плачу вперёд.

— Это облегчение. Я всегда думала, что с тобой случилось что-то плохое, — говорю я ему, с радостью услышав, что все в порядке.

— Да, нам, конечно, было тяжело в детстве, — говорит он, выпивая свой чай.

Оглядываясь на Капитана, я вижу женщину, приближающуюся к нему. На этот раз я вижу, как она не так уж случайно прикасается к нему, а он оборачивается, чтобы посмотреть на неё. Я слишком далеко, чтобы видеть, что она говорит, но она наклоняется и прикасается к его руке. Я чувствую в груди рычание, как собственническая волна бьет меня. Кем эта сука себя возомнила? Капитан что-то говорит и поворачивается назад, игнорируя её, и это облегчает часть моего гнева.

Я открываю рот, чтобы сказать что-то ещё Патрику, но вижу, как женщина достает свой телефон и направляет его на задницу Капитана. Огненный гнев поднимается по моей шее, когда я вижу, как она снимает его задницу.

— О, черт возьми, нет. — Я так быстро встаю со стула, что он ударяется о стену. Капитан оборачивается, чтобы посмотреть на меня, когда слышит шум, и беспокойство поглощает все его лицо.

Женщина не обращает внимания, и я наступаю туда, где она стоит. Прежде чем она смотрит вверх, я выхватываю телефон из её руки. Она поворачивается ко мне, смесь гнева и смущения на её ущемленном лице.

— Что по твоему…

— Ты заткнись нахуй, — говорю я, перебивая её. В комнате воцаряется тишина, и я чувствую, как на нас смотрят. — Я видела, как ты сфотографировала задницу моего мужчины Номер один, никто не связывается с тем, что принадлежит мне. Номер два, как ты смеешь? Если бы ты была мужчиной, а это была женщина, представь, каково бы это было. Тебя бы назвали извращенцем, а я бы привлекла копов. То, что ты женщина, не дает тебе права объективировать кого-то или фотографировать его без его согласия. Имей уважение, и не будь задницей. Особенно, когда его невеста стоит в трёх метрах от тебя. — Я разбиваю телефон о плиточный пол и смотрю, как он разлетается на тысячу кусочков.

— Ты должна мне телефон! — кричит женщина, но никто её не поддерживает. Она одна в этом, и она это знает.

— Я ни хрена тебе не должна. Ты сфотографировала моего мужчину, я взяла твой телефон. Мы в расчёте. Но я предлагаю тебе убраться отсюда, прежде чем я захочу получить больше.

Я положила руки на бёдра, ожидая, пока она сделает ход. Она осмотрелась на полсекунды, а потом решила уйти. Я стою там, чтобы убедиться, что она уходит, и чувствую, как большие руки Капитана обхватывают мою талию.

— Невеста? — спрашивает он, и я машу рукой, как будто отбиваю слово. — И вот я подумал, что тебе нравится меня объективировать — говорит он, так низко, что только я его слышу.

Увидев, что шоу окончено, завсегдатаи ресторана возвращаются к тому, что делали. Я поворачиваюсь в объятьях Капитана и улыбаюсь ему.

— Только я могу обращаться с тобой, как с куском мяса. А теперь принеси мне сэндвич. Я умираю с голоду.

Он сжимает мою задницу и смеётся, прежде чем отпустить меня, и я возвращаюсь туда, где сидит Патрик.

— Прости. Не хотела устраивать сцену, — говорю я, пожимая плечами.

Он немного смеется и качает головой, — ты совсем не изменилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда мы были детьми, ты так злилась, когда люди трогали твои вещи. Я понимал это, поскольку ни у кого из нас не было многого. Так что то, что у нас было, было драгоценным. Наверное, это по-прежнему осталось с тобой.

Я улыбаюсь ему наполовину, думая, что он прав.

— Да, наверное. И я действительно люблю этого человека. — Я смотрю и вижу, как Капитан подмигивает мне, и чувствую любовь в своей груди.

К тому времени, как наша еда готова и мы втроем начнем есть, мы заканчиваем светские беседы о знакомствах и о том, что мы делаем сейчас.

— Так что случилось с твоими мамой и папой? — Спрашивает Патрик, глядя на Капитана, а потом обратно на меня. Он пытается оценить то, что знает Капитан, и я ценю, что он защищает это.

— Она скончалась. Он ушёл, — отвечаю я, пытаясь как можно быстрее и безболезненно подвести итог. Я не хочу вдаваться в подробности больше, чем необходимо. Патрик был частью той жизни, но это было очень давно, и я не хочу это выкапывать.

— Жаль это слышать.

Мы ходим на цыпочках вокруг плохих времен в нашей жизни, пытаясь сосредоточиться на хорошем. Мы рассказываем Капитану истории о взрослении, и разговоры об этом возвращают мне лучшие воспоминания. Чем больше мы говорим, тем счастливее я, что Капитан пришел и что мы сделали это. Это позволяет ему увидеть другую часть меня, и это напоминает мне, что я не вся такая уж обречённая и мрачная. Есть части меня, которые все ещё хороши и светлы. Прямо как те кусочки, которые он мне дал.

Темнокожий парень с длинными дредами заходит в кофейню и улыбается нашему столику. Я его не узнаю, но он приходит прямо к Патрику и целует его в щеку.

— Привет, детка. Извини, я опоздал. — Он смотрит на нас и протягивает мне руку. — Я Эймос, муж Патрика.

Мы пожимаем руки, и Эймос присоединяется к нам до конца ланча. Это согревает моё сердце, видеть Патрика таким счастливым и влюбленным. Понятно, что эти двое мужчин по уши влюблены, даже после того, как Эймос говорит нам, что они вместе с тех пор, как им было двенадцать.

Капитан берет меня за руку под столом и сжимает, и я знаю, что пора идти. Когда мы прощаемся, обещаем сделать это снова, и я серьезно. Хорошо, что часть моего прошлого не темна и не грязна. Это облегчение — иметь возможность удержать что-то из того времени, иметь воспоминания, которые не напоминают мне о том, что я сделала или не сделала.

На обратном пути к работе Капитан подносит наши объединенные руки к его рту и целует мою. Мои шаги легкие, и я чувствую, как будто сбросила тяжесть.

Никто из нас не упоминает слово на букву "Т" всю дорогу назад.

Глава двадцать третья

Пейдж

Когда мы возвращаемся в офис, я делаю шаг к своему столу, но Капитан тянет меня за руку. Я иду за ним по коридору, думая, что он, должно быть, хочет поговорить со мной. Он молчал на нашей прогулке и ничего не сказал в лифте по дороге наверх.

Мы заходим за угол, и он быстро затаскивает меня в женский туалет, хлопает дверью и запирает его. Он хватает меня за бёдра и поворачивает лицом к раковинам. Я чувствую, как его рука толкает мои плечи, и я наклоняюсь вперед, хватаясь за стойку. Я смотрю в зеркало перед собой и вижу его рассерженное отражение позади меня. Он хватает пояс моих штанов и толкает их вниз по бедрам, снимая с ними трусики. Моя нижняя половина подвергается его воздействию, но этого недостаточно. Он раздвигает мои ноги и смотрит на мою задницу, когда расстёгивает ремень. Звук молнии громкий в комнате.

— Срань господня, — я выдыхаю, чувствуя, как адреналин и возбуждение проникают сквозь меня.

Его движения прерывисты, и когда он освобождается от штанов, он хватает свой твердый член и поглаживает его.

— Ты думаешь, я забыл о том, как ты дразнила меня сегодня? — Я чувствую, как его мокрая головка трётся о мою задницу. — Тебе повезло, что я не трахнул твой рот, чтобы преподать тебе урок, но тебе бы это очень понравилось.

Мой рот наполняется слюной от мысли о том, чтобы отсосать у него, пока он злится. Он был бы агрессивным и, возможно, потерял бы контроль.

— Посмотри на себя, котёнок. Наклонилась и намокла за секунду. Всё, что мне нужно сделать, это напомнить тебе, что ты моя, и ты промокла для этого. — Он прикасается ко мне между ног свободной рукой, и его пальцы покрываются мои желанием. Внезапно его пальцы исчезают, и я чувствую, как жгучий шлепок по моей заднице. — Если ты когда-нибудь ещё раз провернешь трюк вроде сосания леденцов за твоим столом, сделаю свой член твоей конфеткой на неделю.

— Это все равно, что угрожать мне едой. Вы неправильно наказываете, Капитан.

Ещё один шлепок, и, черт возьми, если он не делает меня возбуждённее.

— Зови меня Райан, когда твоя киска открыта. И то, что я освобождаюсь, ещё не значит, что ты тоже. Я позабочусь о том, чтобы ты провела неделю без единого оргазма, чтобы облегчить боль между ног.

Твою мать. Он меня поймал.

Когда мы смотрим в зеркало, наши глаза закрываются, и я киваю. Похоже, он принимает это как согласие и отпускает свой член, используя обе руки, чтобы схватить меня за бёдра.

— Теперь, если ты будешь молчать и дашь мне то, что я хочу, я позволю тебе кончить. Ты будешь хорошей для меня, котёнок?

— Да, Райан. — Я больше не дразню его, потому что вижу, насколько он близок к краю. Я истекаю в предвкушении того тяжелого траха, который он собирается мне дать, и я не хочу делать ничего, чтобы помешать этому.

Его мощный толчок наполняет меня почти до боли. Его большой член длиннее и толще, чем моё тело предназначено принять, но каким-то образом я приспосабливаюсь. Как будто он знает, что мне нужна секунда, он останавливается достаточно долго, чтобы я перевела дыхание, прежде чем вытащить его и ударить снова. Его удары, похоже, продолжаются вечно, когда длина его ствола вытягивается и затем собственнически толкается обратно. Ему принадлежит каждый дюйм моего тела, и трепет от того, что меня берут, похож на наркотик. У меня кружится голова от похоти, когда я смотрю, как он меня берёт. Его лицо дикое, и ощущение его хватки балансирует между удовольствием и болью. Мои высокие каблуки добавляют мне немного роста, когда я наклонена, но мои ноги слегка приподнимаются с пола, когда он вонзается в меня. Блеск пота покрывает моё тело, когда я пытаюсь сдернуть трусики и плачу от удовольствия. Обычно я могу быть такой громкой, как захочу, когда он занимается со мной любовью дома, но здесь не место для этого. Мы прямо за нашими кабинетами, и что-то в этом делает это ещё более горячим. Он так сильно хочет меня, что не может дождаться, когда я окажусь в каком-нибудь уединенном месте. Он должен проникнуть внутрь меня не медля ни минуты.

Он отпускает моё бедро и поднимает руку, чтобы прикрыть мой рот. Это то, что мне нужно, когда мой оргазм прорывается сквозь моё тело и я выкрикиваю свое удовольствие в его ладонь. Он знал, что я была близка прежде, чем я это сделала, и он знал, что я не смогу остановить себя от криков.

— Ты не можешь держать этот нахальный рот на замке, не так ли? — говорит он, одаривая меня злой улыбкой в зеркале. Он выглядит дико, когда в последний раз врывается в меня и рычит в своем освобождении. Вид его экстаза посылает сквозь меня ещё больше трепета. Он похож на животное, которое пришло в ярость, и первобытная часть моего тела любит его грубое обращение.

Я как чёртова кошка в течке, которая спаривается со своим королем. И я не могу сказать, что это меня не заводит.

Мои ноги трясутся, когда он медленно вытягивает, а потом наклоняется вниз, чтобы подтянуть трусики и брюки. Я прижимаюсь всем своим весом к стойке, когда он поправляет мою одежду, а потом и свою. Затем он поворачивает меня, и я падаю на его грудь, совершенно истощенная. Я хочу прилечь и вздремнуть, но вместо этого он заставляет меня стоять здесь.

— Боже, я люблю тебя, — говорит он, принимая мои губы в нежном, сладком поцелуе, который является полной противоположностью того, что мы только что сделали.

Мне нравится, что мы можем иметь и то, и другое. Нежное, сладкое занятие любовью, где я на грани слез, и жесткий, быстрый трах, где мы отчаянно нуждаемся друг в друге.

Как только он поцеловал меня так глубоко, что я снова хочу его, он удерживает мою талию и помогает мне вернуться к моему столу. Он сажает меня в кресло и подталкивает, затем подходит к своему столу и садится. Он ведет себя так, как будто в уборной ничего не случилось, несмотря на то, что ему пришлось нести меня сюда, как будто я потеряла способность ходить.

Я смотрю на него и вижу, что у него локти на столе, а он смотрит на меня прикрытыми глазами. Тогда я понимаю, что у него два пальца прижаты к носу, и он нюхает меня. Не подумав, я откидываюсь на стул и вытаскиваю леденец. Мне всегда нравился вызов.

***

— Я хочу всё спланировать, — говорю я, откусывая курицу в кунжуте и указывая вилкой на Капитана.

— Что тут планировать? Я же сказал, что позабочусь об этом.

Он натирает мне ноги, и я хочу стонать от того, как это приятно, но я не хочу доставлять ему удовольствие. Мы ходим туда-сюда с тех пор, как вернулись домой, и никто из нас не сдаётся. Мы достаточно долго крутились вокруг темы моего отца. Он знает, что я хочу, чтобы он заплатил за то, что он сделал, и я хочу быть частью этого, насколько это возможно. Капитан думает, что я не должна в этом участвовать.

— У меня есть информация о том, где он. Я нашла все, что тебе нужно, в ту ночь, когда ты поймал меня в офисе. Я ждала достаточно долго, и не хочу больше ждать. — Я показываю на ноутбук на столе рядом со мной, как будто он не видит его прямо там.

Он пристально смотрит на меня, но понимание проходит сквозь его прекрасные зеленые глаза.

— Я сделаю это для тебя, потому что не хочу, чтобы его тьма коснулась тебя. Если ты ступишь на этот путь, пути назад не будет, Пейдж. Я защищу тебя от того, что это с тобой сделает. Когда это случится, ты не узнаешь об этом. И я не собираюсь сидеть здесь и планировать каждую деталь того, что может поглотить свет в твоих глазах.

Он наклоняется вперед и кладет руки на мои колени, подбираясь так близко, что он почти у меня на коленях. Я хочу удержать его при себе и сказать, что он прав, но часть меня хочет бороться за то, что, по моему мнению, я должна сделать.

— Ты помнишь каждую деталь всего, что когда-либо происходило с тобой, котёнок. Не позволяй этому быть чем-то ещё, чего ты не забудешь. Я дам тебе месть, которую ты хочешь, и завершение, которое тебе нужно, но я отказываюсь позволить тебе испачкать руки. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы позволить тебе сделать это с собой.

Он садится и целует меня в лоб, а потом выносит наши пустые тарелки на кухню. Я сижу там, слушаю, как бежит вода, пока он моет посуду и убирает. Я думаю о том, что он сказал и знаю, что он прав. Но я также думаю, что если я этого не сделаю, то будет ощущение, что я снова бездействую. Если я не приложу усилий, чтобы все спланировать, то что я на самом деле сделала, чтобы отомстить за свою мать, кроме как нашла мужчину, который сделает это за меня? Значит ли это, что я такая же, как она?

Звонит телефон Капитана.

— Джастис, — говорит он, и я слышу, как он грохочет пару слов перед тем, как закончить звонок. Он выходит на место, где сижу я, и скользит в свои ботинки. — Мне нужно подняться наверх на секунду. Майлз хочет, чтобы я посмотрел на детский монитор. Он сказал, что у него проблемы с подключением. Клянусь, этот человек сумасшедший. Он хочет, чтобы камера его детской кроватки была подключена к системе безопасности здания.

Я улыбаюсь ему, когда он наклоняется и быстро целует меня перед уходом. Я вижу рядом с собой ноутбук и решаю, что если я дам ему информацию, то сделаю что-то хорошее. Так ему не придётся копать самому. Я протягиваю руку и вытаскиваю зашифрованные файлы. Могут быть некоторые вещи, которые Майлз уже откопал, когда завершал свою сделку, так что это может сэкономить мне немного времени, начиная с этого момента. Нет смысла искать информацию, которую Майлз уже нашел.

На расшифровку некоторых папок у меня ушло несколько минут, и после нескольких неудачных попыток я, наконец, нашла ту, которая помечена как AO. Я догадываюсь, что инициалы означают Александра Оуэнса, и нажимаю на них. Когда она открывается, мне приходится запустить ещё одно шифрование. Должно быть, в нем есть что-то, что мне нужно, иначе почему это так трудно сделать?

Как только он разблокирован, я вижу страницы документов по Александру, и многое из этого связано с бизнесом. Это не обязательно плохо, потому что это может сузить его круг, где он работает и, возможно, останавливается. Я прохожу через некоторые из них, а затем вижу, что у Майлза есть страницы с заметками к каждому документу. Майлз всегда был щепетильным. Я прочитала несколько, а затем упорядочила их по датам. Я просматриваю все, пока не нахожу номер телефона.

Я выполняю поиск, как показывал мне Джордан, определяя местонахождение его телефона, а затем взламывая его. Я начинаю с его текстовых сообщений. Я останавливаюсь, когда вижу имя Райана. Я начинаю их читать.

Сердцебиение ускоряется, ладони потеют. Какого хрена я читаю? Через несколько дней есть ещё одна запись.

Райан сообщает о том, что происходит в Осборн Корп. Месяцы и месяцы сообщений, которые прекратились чуть больше месяца назад, когда Капитан перестал отвечать моему отцу.

— Привет, котёнок. Скучаешь по мне? — Земля уходит из-под ног, когда он входит и улыбается. Он видит выражение моего лица и знает, что что-то не так. — Что не так, Пейдж? Ты в порядке? Твое лицо побледнело.

Я толкаю свой компьютер на пол и бегу в уборную. Я не успеваю в туалет до того, как меня вырвет. Я слышу его где-то позади себя, но звуки моей рвоты звенят в моих ушах. Меня тошнит. Мне физически больно от его предательства.

Он знал. Он знал, кто я, до Майлза. Он, блядь, работал на моего отца. Человека, которого я хочу убить. Он предал меня, как никто другой, и я любила его. Я любила его.

Я протягиваю руку внутрь туалетного шкафчика и обхватываю холодный металл. Я поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к стене, направляя свой пистолет прямо ему в сердце.

Он поднимает руки вверх и делает шаг назад от меня.

— Пейдж, какого хрена? — Шок на его лице был бы забавным, если бы я не разбилась на миллион осколков.

— Убирайся из моего дома, лживый ублюдок. Ты знал, кто он такой. Ты даже сделал то, что он сказал.

Понимание озаряет его, и он делает шаг навстречу мне.

— Пейдж, это не…

Я направляю пистолет на стену и стреляю. Шум заставил его замолчать, и он делает шаг назад. Я направляю пистолет ему в сердце, желая, чтобы оно разбилось так же, как и моё.

— Пошёл. Вон, — я скрежещу сквозь стиснутые зубы, и он кивает.

— Мы поговорим об этом, — говорит он, медленно выходя из ванной.

— Нет никаких нас. Больше никогда.

Я держу пистолет наготове, когда вижу царапину на его лице. Хорошо. Он заслужил это и многое другое. Он выходит за угол, его кулаки сжимаются по бокам, и я слышу, как он проходит через гостиную, закрывая входную дверь тихо позади него.

Я остаюсь на полу в ванной. Я не знаю, как долго я сижу там, но каждая часть моего тела засыпает, и моё тело онемевает. Я хочу снова и снова блевать, но ничего не осталось. Наверное, мне надо в душ, но меня начинает трясти, и я не могу пошевелиться.

Время уходит, и мой мозг рассеивается, как будто он не в состоянии охватить то, что случилось, так что он остается пустым. Я начинаю смеяться, потому что это не может быть по-настоящему. Я влюбилась в дьявола. Тогда мой истерический смех превращается в рыдания. Я сломлена, как моя мать.

Глава двадцать четвёртая

Райан

Я пялюсь на закрытую дверь, сердце бьется из груди. Мой мир просто рухнул передо мной.

— Блядь.

Я пробиваю стену. Мой кулак легко проходит сквозь гипсокартон. Это не сравнимо с моим гневом. Я обдумываю то, чтобы вернуться внутрь. Нужно всё, что у меня есть, чтобы удержать себя на месте, так как внутри меня бушует внутренняя битва. Я хочу вернуться и заставить Пейдж увидеть причину, даже если это означает столкнуться лицом с пистолетом. Меня не волнует, что она выстрелит в меня, пока она меня выслушивает. Сейчас она видит только предательство, и, возможно, это то, что я сделал. Я предал её в какой-то степени, но я никогда не хотел причинить ей боль. Она открылась мне и рассказала все свои секреты. И все же я держал свои секреты в тайне, потому что боялся того, что она подумает, когда узнает.

Я работал на организацию её отца в течение многих лет, и я был в контакте с ним в течение последних пяти лет. Я кормил его дерьмовой информацией, чтобы следить за ним. Я пытался получить информацию о нём для своего куратора. Я под прикрытием выкапывал грязь на Александра Оуэнса. Чтобы уничтожить его, так же как и его организацию.

Он заправляет наркотиками и оружием в подполье Нью-Йорка, используя свои компании в качестве прикрытия. Давным-давно у меня было достаточно информации, чтобы схватить его, но дело было не только в нём, но и в чем-то большем. Но потом Пейдж вошла в мою жизнь. Она всё отправила псу под хвост, а я не знал, что делать. Меня тянуло во многих направлениях на протяжении многих лет. Это умение балансировать, которым я не овладел.

Это стало ясно, когда я смотрел в дуло пистолета, а женщина, которую я люблю больше всего на свете, была по другую сторону. Я точно знаю, что мне нужно сделать. Столько боли было на её лице. Она думала, что очередной мужчина в её жизни подвел её, и я никогда не хотел этого для неё. Я сделаю все, чтобы убрать этот взгляд с её лица.

Звонит лифт, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как выходит Мэллори, паника отчетливо видна на её лице. Когда она видит меня, её выражение превращается в гнев, когда она направляется прямо ко мне. Когда она поднимает кулак, чтобы замахнуться на меня, я не пытаюсь его заблокировать. Я даже позволяю своей голове дёрнуться от удара, давая ей то удовлетворение, которое она ищет. Удар попадает мне по губе, и я чувствую вкус крови.

— Святой ублюдок! — кричит она. Входная дверь Пейдж открывается. — Какого черта ты никогда не говорила мне, как больно бить кого-то? — Кричит Мэллори, но я смотрю на Пейдж. Пистолет все ещё в её руке, болтается на боку, лицо красное и в пятнах, когда слезы покрывают щёки.

Я делаю шаг навстречу ей, но её взгляд останавливает меня. Это не гнев. Это боль. Глубокая, душераздирающая боль, которая почти ставит меня на колени. Я причинил её.

— Двигайся, засранец — Мэллори толкает меня, и я отхожу сторону, позволяя ей добраться до Пейдж. Она обнимает её, и глаза Пейдж закрываются, когда она ищет утешения у подруги. Не у меня. Это я должен был её утешать. А не разрывать её на части.

Мэллори отстраняется и заталкивает Пейдж обратно в её квартиру.

— Уходи, — Мэллори рычит на меня, перед тем как захлопнуть дверь, оставив меня снова одного в коридоре.

Это закончится сегодня вечером. Я спускаюсь по лестнице в свою квартиру и иду прямо к своему сейфу. Вытащив все, что мне нужно, я подхожу к компьютеру и связываюсь с другим оперативником. С тем, кому доверяю и кто не скажет ни слова о том, что я собираюсь сделать. Он должен мне с тех пор, как я спас его сестру и держал рот на замке. Он стал моим должником, когда человек, причинивший ей боль, внезапно пропал без вести.

Я звоню попросить об услуге. К чёрту всё остальное. К чёрту работу. Это перестало быть работой давным-давно. Все, что я делал, всегда ставил Пейдж на первое место, но, возможно, мне следовало убрать Александра раньше. Я не был уверен, что она действительно этого хочет, пока они не встретились лицом к лицу несколько недель назад. Ужас в её глазах был настоящим. Он был монстром, преследующим её сны, и только его смерть принесёт мир.

Когда я держал её в своих объятиях, пока она плакала и рассказывала, что случилось с её матерью, я понял, чего она на самом деле хочет. Я собираюсь дать ей это. Я бы сделал это много лет назад, если бы знал, но теперь я знаю. Я покажу ей, что сделаю для неё всё, что угодно. Даже если после этого она меня не захочет. Даже если всё взорвется мне в лицо, она будет спокойна.

Пристегнув пистолеты, я достаю свой мобильник и бросаю его на кровать, не желая, чтобы меня отследили.

Я осматриваю свою спальню, гадая, что подумает Пейдж, если увидит это. Мои стены выстланы её фотографиями. Она покрывает каждый сантиметр пространства. Это часть моего грязного секрета, моей одержимости ею. Сотни фотографий, которые я собрал за эти годы, служат в качестве обоев.

Может, мне и должно быть стыдно, но это не так. Это безумие? Да. Но это то, что есть. Она подпитывала мою жизнь последние пять лет. Она была для меня всем, и я собираюсь показать ей, как много она для меня значит. Я докажу ей, что всегда буду делать то, что нужно для неё, и, возможно, в конце концов, я смогу вернуть её.

Глава двадцать пятая

Пейдж

Мэллори обнимает меня, крепко держит, когда я плачу на её плече. Она позволяет мне отпустить до тех пор, пока слёзы не иссякнут. Я хочу притянуть её ближе и оттолкнуть одновременно. Я не хочу, чтобы меня трогали, но я чувствую, что разваливаюсь на части. Мой мир ускользает от меня.

Может быть, это расплата за то, что я сделала. Я забыла о своей матери и пыталась иметь что-то для себя. Это привело к тому, что всё вокруг меня рушится. Не одновременно, а по частям, пока ничего не останется. Такое ощущение, что во мне нет жизни, только пустота. У меня осталось пустое сердце и дыра в груди.

— Что случилось? — спрашивает она, отступая, и смотрит на меня. Её глаза обращены на пистолет в моей руке, и они расширяются, прежде чем она сможет скрыть свою реакцию.

— Капитан. — Я качаю головой. — Райан, — исправляю я, не желая использовать глупое прозвище, которое мы ему дали.

— Он работает на моего отца. — Последние мои слова вырываются из меня. Как будто я не могу в них поверить. Как будто они не могут быть правдой.

— Нет. — Она качает головой, отрицая это, так же как и я.

Я отворачиваюсь от неё, крепче хватаясь за пистолет. Я не уверена, смогу ли я использовать эту штуку. Я шокировала себя, когда выстрелила в стену. Что я на самом деле нажал на курок. Почему это больнее, чем потерять мать? Потому что я эгоистка. Это всё, чем я была последние несколько недель.

— Я видела это. Все письма.

Я прочитала только несколько из них, прежде чем оттолкнуть от себя ноутбук. Я не хотела больше на них смотреть. Я не хотела в это верить. Я больше не собираюсь быть дурой. Я положила пистолет и взяла ноутбук. Потом начала печатать.

— Что ты делаешь? Может нам стоит позвонить Майлзу. Или, блядь, не знаю. Пейдж, скажи мне, что делать. Ты пугаешь меня.

Я игнорирую её вопросы и продолжаю печатать, пока не нахожу его.

— Попался, — шепчу себе, беру пистолет и иду в свою спальню. Я снимаю одежду и переодеваюсь в черные брюки, спортивный лифчик и черную толстовку, затем затягиваю волосы в хвост.

— Ты делаешь это, не так ли? — Я смотрю на Мэл, стоящую в дверном проеме моей спальни, и слёзы скользят по её щеке. — Я… я говорила… — Она заикается. — Я знаю, я говорила что не буду стоять у тебя на пути, но… — Её руки тянутся ко рту, как будто она пытается успокоиться, чтобы донести слова. — Ты моя семья, и я не могу потерять тебя. Я знаю, это эгоистично, но, пожалуйста, просто… — Она повторяет слово снова и снова, как будто не может сформировать предложение или придумать, как его закончить.

Я подхожу к ней, а она опускает голову, наши лбы прикасаются. Мы стоим там, пока она наконец не смотрит на меня.

— Хорошо. Я знаю. Я знаю, — говорит она, наконец, собравшись. Это помогает мне тоже успокоиться, зная, что я не могу уйти отсюда, когда она с ума сходит. Так долго мы с ней были вместе.

— Хотела бы я пойти с тобой.

Я трясу головой от ее слов.

— Обещай, что вернешься. Обещай мне.

— Я всегда буду с тобой, Мэл. Ты единственный человек, который никогда не использовал меня. Все, что тебя волновало, это быть моим другом, и ты никогда не узнаешь, что это значит для меня. Единственный человек, который действительно любил меня. — Слезы струятся по ее лицу. — Как я могла не любить тебя? — Я говорю, хватаю её и крепко обнимаю, надеясь, что это не последний раз, когда я её вижу.

— Я знаю, что ты не веришь в это, но ты самая сильная из всех, кого я знаю, Пейдж.

Боже, как бы я хотела в это поверить. Я чувствую, что могу развалиться в любой момент. Меня пугает мысль о том, чтобы пройти через это. Приставить пистолет к моему отцу и нажать на курок. Не знаю, есть ли во мне это, но я собираюсь это выяснить.

— Иди заставь его пожалеть, за то что он сделал с тобой, — говорит Мэл, отпуская меня.

Я отступаю, иду к шкафу и вытаскиваю рюкзак. Такой же у меня был, когда я жила на улице. На этот раз он заполнен немного по-другому. Я бы могла исчезнуть с этим, если бы мне пришлось. Исчезнуть. Всё, что мне нужно сделать, это нажать на курок и уйти. Я смотрю на Мэл, думая, как будет больно никогда ее больше не видеть. Но насколько больнее будет вернуться сюда? Помнить Райана.

Я иду в гостиную, беру ноутбук и пихаю его в сумку. Осматриваю свою квартиру, думая, что это последний раз, когда я её вижу.

— Ты ведь думаешь о том, чтобы сбежать, не так ли? — спрашивает она.

— У тебя есть Майлз. С тобой все будет в порядке. — Не знаю, обнадёживаю ли я её или себя.

— Я знаю, что со мной все будет хорошо, Пейдж. Дело не в этом. Могу ли я жить без тебя? Да. Но дело в том, что я не хочу. Мы семья.

— Моя единственная семья, — говорю я ей. — Что бы ни случилось сегодня вечером, мне нужно ненадолго уехать. Я не могу вернуться сюда. Это слишком, — объясняю. — Это больно. Куда бы я ни посмотрела, я вижу его.

— Делай то, что должна. Не волнуйся обо мне. — Она подходит, чтобы стать передо мной. — Ты знаешь, где меня найти. Я всегда буду здесь, и я всегда приду, если ты позовёшь.

— Я люблю тебя, — говорю я, чувствуя, что слезы снова поднимаются.

— Я тоже тебя люблю. — Она хватает меня и обнимает. Мы держимся крепко, пока я наконец не отпускаю её. Потом я ухожу от единственной семьи, которую когда-либо знала.

Глава двадцать шестая

Райан

— Ты уверен, что он там? — Спрашиваю в гарнитуру, глядя на пустынный склад, который знавал лучшие дни. Александр спешит убрать бардак, который устроил Майлз, а отчаявшиеся люди делают отчаянные вещи. Например, становятся неряшливыми. Это не помогает, когда люди вокруг тебя только ради денег, и с учетом того, как шатко все было для него, я полагаю, что его охрана не так хороша, как когда-то. Я рассчитываю на это.

Люди Александра — падальщики. За все время, что я работал с ним, я никогда не встречал никого, кто бы чего-то стоил. Они бросали Александра и переходили к следующему. Тот, кто больше платил, получал их защиту. Здесь нет преданности, но с такими людьми никогда не бывает.

— Если бы я не был лучшим для этой работы, я бы сейчас не был у тебя на ухе. Да, он там. Там двое спереди и двое сзади. Тебе нужно будет замолчать, как только ты выйдешь из машины. Здесь, внизу, в доках не так уж и много пробок, но никогда не знаешь, проедет ли патрульный.

— Спасибо, Кернс. Мы квиты, чувак.

— Удачи, Джастис. Надеюсь, увидимся на обратной стороне.

Я снимаю микрофон и выскальзываю из машины. Я припарковался достаточно далеко, чтобы видеть маленькое здание, но они не заметят, что я иду. Из того, что я смог разглядеть, они закончили упаковывать партию того, что, как я полагаю, — оружие на лодке, и вот-вот уберутся. Мне нужно нанести удар, пока они думают, что им все сошло с рук. Я качаю головой, думая о том, как плохо они здесь защищены и как на самом деле все пошло к чертям для Александра. Обычно на таких работах за его товаром наблюдали бы двадцать человек. А ещё он никогда не был на погрузке доставки. Полагаю, он пытается выгрузить как можно больше дерьма как можно быстрее, а федералы сейчас прочесывают все его деловые сделки.

Пробираясь в сторону здания, я остаюсь в тени и не издаю ни звука. Я вынимаю свою Беретту и вкручиваю глушитель на конце. Я хочу, чтобы все прошло тихо. Как только я заканчиваю, слышу, как кто-то идёт. Это из задней части здания — два охранника в тылу, о которых предупреждал Кернс.

— Давайте загрузим грузовик и уйдем отсюда. Я устал и готов трахнуть эту блондинку.

— Может быть, мы оба ей нравимся.

Я слышу, как они разговаривают, когда подходят ко мне, и я задерживаю дыхание, ожидая своей возможности. Я должен сделать это быстро, чтобы они не выдали меня. Проходит ещё десять секунд, прежде чем я смогу сделать чистый выстрел, и я делаю паузу, прежде чем выйти.

Выбирая парня, находящегося дальше, я целюсь прямо между глаз и нажимаю на курок. Не проходит и одно сердцебиение, прежде чем я поворачиваюсь к следующему, и я его тоже убираю. Они оба падают без единого звука, и я уклоняюсь обратно в тень, замедляя дыхание.

Я захожу за угол, ищу двоих спереди и вижу, как они прислоняются к зданию, оба курят. Они вооружены, но отвлечены, и это сработает в мою пользу. Опять же, я должен быть быстрым, чтобы они не предупредили Александра внутри.

Склоняясь низко, я хватаю камень и бросаю его от себя, к куче старых металлических бочек. Оба парня поднимаются, начеку, и смотрят в сторону, ожидая, услышат ли они что-нибудь ещё.

Я делаю два бесшумных выстрела, и они мгновенно падают, так и не узнав, что происходит. Никаких других звуков не издаётся.

Осторожно, я проскальзываю вниз по стороне и к входу, стараясь бесшумно открыть дверь. Короткий коридор, ведет к открытой площадке сзади, и я выжидаю, подслушивая. Когда я ничего не слышу, я медленно пробираюсь в комнату.

В конце коридора горит лампочка, и когда я поворачиваюсь, то вижу Александра, стоящего спиной ко мне. Он наклоняется над большим столом, накрытым тем, что похоже на чертежи и блокноты, и оружием справа и слева от него. У меня в голове появляется образ Пейдж, и я крепко держу пистолет, думая, что все это для неё. Что я хотел бы сделать это давным-давно.

— Повернись. — Мой голос отражается эхом в пустой комнате, и я вижу, как его челюсть дёргается, давая мне понять, что он слышал меня.

Медленно, он делает то, что я прошу. Первоначальное замешательство на его лице сменяется насмешкой.

— Что ты делаешь?

Я смотрю в такие же голубые глаза как у женщины, которую люблю больше всего на свете. Интересно, каким образом она родилась от этого мужчины. Она не похожа на него. Она думает, что у них общая тьма, но это не может быть дальше от истины. Она не похожа на этого человека. Там, где он провел свою жизнь, разрывая людей на части, чтобы получить то, что он хочет, она провела свою жизнь, сражаясь в битве, которая не является её. Сражаясь за мать, которая не заслужила своей преданности и верности. За мать, которая должна была спасти её, защитить от этого человека и шрамов, которые он оставил на ней.

Он говорит так, будто у него нет на это времени. Как будто моё присутствие раздражает а не угрожает. Я направил на него пистолет, но у него нет терпения иметь дело со мной. Тупой ублюдок.

— Как глубоко ты пал, — говорю я ему, оглядываясь по комнате. В углу даже есть раскладушка, что заставляет меня задуматься, остаётся ли он здесь. Конечно, всё не может быть так плохо. Если только он не прячется от федералов. Может быть, кто-то из его людей отвернулся от него. Я бы не удивился, как все к нему приближается. Уверен, Александр был бы более чем готов заключить сделку сейчас, чтобы его задницу не посадили.

Он немного выпрямляется.

— Все эти годы рядом с Майлзом и ты не предвидел этого? За что я тебе, блядь, платил? — Он указывает на меня, с каждой секундой его лицо становится краснее. Для парня, который построил империю, он не настолько умен. Или, может, его яйца такие большие. Я не общался с Александром больше месяца. С тех пор, как Майлз начал вырывать мир из-под его ног. Это должно было подсказать Александру. Никто не уходит в тень без причины, а моя должна была быть ясна. Он должен был понять, что я больше не на его стороне.

— Давай не будем это обсуждать. Я никогда не работал на тебя. — Он выглядит ещё старше, чем в прошлый раз, когда я его видел.

— ФБР? — Он наконец-то скрипит.

Я качаю головой. Вообще-то, когда он задал этот вопрос, мне показалось, что на него охотится кто-то побольше. Нет, если бы я был ФБР, мы бы уже схватили его. Это не было моей миссией. Я был здесь для разведки. Чтобы выяснить, на кого и с кем работал Александр. Потому что с такими людьми, как Александр, не имеет значения, если вы его уберёте. Если бы это было так, его бы уже давно бросили в тюрьму. Нет, люди вроде Александра были разменными монетами. Как только ты его выдёргиваешь, другой такой же, как он, выскакивает, как гребаный сорняк. Нужно было добраться до корня проблемы. Нужно было убрать их всех. Не одного человека в группе. Чтобы внести реальные изменения, нужно было убрать всех.

— Я здесь ради Пейдж, — я бросаю ему. Потому что это правда. Может, это и началось как какая-то работа, но уже не так. С тех пор, как я впервые увидел её фотографию. Всё изменилось в тот день. Раньше я делал работу, даже такую, которая мне не нравилась. Со временем, становясь всё грязнее и грязнее, я находил границы между тем, что было правильно пока они не начали размываться. Это заставило меня задуматься о том, кто я и чем занимался, и если бы это стоило того, чтобы ползти по грязи, то, казалось бы, никогда не попадал никуда, кроме как всё глубже и глубже под прикрытие. Все и вся стали выглядеть грязно. Даже я.

Потом появилась она. В тот момент я понял, что она — моя причина. Путь, по которому я шел, был в том, чтобы добраться до неё, и я пробирался сквозь любую грязь, чтобы добраться до неё. Единственной причиной, по которой я стоял сейчас здесь, была она и только она. Меня больше не волнует моя миссия. Ничего из этого не имеет значения. Она единственное, что имеет значение. Заставить её кошмары исчезнуть — моя единственная цель. Я дам ей это, если это последнее, что я сделаю.

Его лицо перекашивается от отвращения.

— Прямо как её мать, я вижу. Привлекать внимание мужчин своей киской. Все, на что они годятся. — Он пожимает плечами, как будто Пейдж и её мать — ничто иное, как мусор.

Может быть, он действительнослетел с катушек. Я стою здесь и приставляю пистолет к его голове, а он ничего не делает, чтобы защитить себя. Он, должно быть, чувствует изменения в комнате. Гнев пульсирует от меня и заполняет пространство. Улыбка падает с его лица.

— Ты даже не знал, кто она, пока я не сказал тебе.

— Никогда не говорил, что это началось с неё, — говорю я наотрез.

— Так ты какой-то коп?

Я не отвечаю ему.

Он начинает двигаться, а я приближаюсь к нему. Он держит руки поднятыми.

— У меня есть кое-что. Это сделает твою грёбаную карьеру. — Он кивает в сторону стопки книг. — Грязные копы, сенаторы — там имена, которым ты не поверишь.

Я продолжаю пялиться на него, позволяя ему болтать.

— Не хочешь? Ну и ладно. Я могу достать тебе денег. Сколько ты хочешь?

— Мне не нужны твои деньги. — Мне нравится смотреть, как он извивается. Тёмная часть меня хочет сделать с ним что-то другое. Заставить его плакать и умолять, после всех тех лет, что он преследовал мою Пейдж. Заставь его заплатить за все это. Один выстрел в голову кажется слишком простым.

— Чего ты хочешь? Я достану. Я могу достать тебе всё, что угодно. — Он опускает руки на бока, кулаки сжимаются. Очевидно, что это не тот человек, который любит умолять. Наверное, никогда в жизни не попросил о чем-либо, думая, что он слишком важен, чтобы сделать что-то подобное.

— Единственное, чего я хочу — это твоя смерть.

— Почему? — Он делает шаг назад, но ему некуда отступать.

— Я уже говорил тебе это. Я здесь ради Пейдж.

Он изучает меня секунду, пытаясь прочесть, но я ему ничего не даю.

— Она наняла тебя?

— Нет.

Он невесело смеётся.

— Ты любишь её. — Его тон говорит о том, что это самая глупая вещь в мире. Эмоции, которые, я уверен, он не может понять. — Ты пришел сюда, чтобы убить отца женщины, которую любишь? Как романтично.

— Единственная причина, по которой я тебя ещё не убил, это то, что я думал, что, возможно, планов Майлза на тебя будет достаточно. Но после того, как я услышал её разговор о тебе, боль, которую я вижу в её глазах, гнев и страх там… я знаю, что только одно можно сделать. Ей не пришлось просить меня об этом. Я хотел убедиться, что доберусь до тебя раньше нее. Я больше не позволю твоей грязи прикасаться к ней. Я не позволю ничему прикасаться к ней.

— Ты думаешь, что ты отличаешься от меня? Ты убиваешь, чтобы получить то, что хочешь. Это одно и то же. Мы просто хотим разных вещей.

— Может и так. — Я пожимаю плечами, потому что на каком-то уровне это правда. Я бы сделал для Пейдж все, что угодно, если бы это заставило её улыбнуться. — Она хочет твоей смерти, пусть будет так. — С этим я нажимаю на курок. Его тело падает на землю, и я молюсь только о том, чтобы с этим мой котёнок обрела покой. Я стою и думаю, хватит ли этого, чтобы вернуть её. Я убираю пистолет. Я найду способ или умру, пытаясь.

Я вижу движение боковым зрением, и замираю. Пейдж там с пистолетом в руке. Он опущен сбоку, и она смотрит на меня со слезами на глазах. Она всё это видела. Слышала всё.

Я злюсь, что она здесь и что она поставила себя в опасную ситуацию. Ей пришлось увидеть, как умирает ещё один из её родителей. Даже если она его ненавидела, я не хотел, чтобы в её мозге запечатлелось и это воспоминание. Я не хотел, чтобы что-то из этого прикоснулось к ней. Видя её, каждый защитный инстинкт, который у меня есть, подталкивает меня вперед. Я хочу оградить её от этого тёмного, уродливого мира.

— Котёнок, — шепчу я и хочу побежать к ней и взять её в свои объятия, но не знаю, позволит ли она мне.

Её отец лежит мертвый между нами, кровь покрывает грязный пол, и я не знаю, сможет ли она посмотреть на меня после этого. Одно дело хотеть его смерти и желать, чтобы это случилось. Другое — видеть, как это делает человек, которого ты любишь. То есть, если она все ещё любит меня.

— Капитан.

Она бежит ко мне, бросается в мои объятия и рыдает. Я чувствую как её беспокойство и страх тают с каждым вздохом. Я держу её крепко и уношу отсюда. Подальше от тьмы и всего зла, которое больше никогда не сможет прикоснуться к ней.

Я вывожу её и сажаю в машину, вытаскиваю свой пистолет и кладу его ей на колени.

— Жди здесь, котёнок. Мне нужно закончить это.

Её глаза дикие, но она кивает и держит моё оружие. Она смотрит, как я иду к багажнику, вытаскиваю канистру с бензином и возвращаюсь в здание.

— Книги. Возьми книги, — говорит она, заставляя меня обернуться, чтобы посмотреть на неё. Я рассуждаю об этом секунду, прежде чем опустить канистру и бежать обратно внутрь. Я хватаю их со стола. Когда я возвращаюсь в машину, я передаю их ей. Я снова беру канистру с бензином и опустошаю её по периметру, а затем бросаю внутрь. Стоя спиной, я вытаскиваю Zippo из заднего кармана и зажигаю его.

— Это ради неё, жалкий ублюдок.

Хватаю кусок мусора и поджигаю. Я смотрю на пламя и убеждаюсь, что оно загорелось, прежде чем бросить его на подготовленный бензин и смотреть, как здание воспламеняется. Я поворачиваюсь и ухожу. Никто не будет слишком пристально в этом разбираться, потому что все они были известными преступниками. И если кто-нибудь все-таки решит копать, у меня все равно хватит силы, чтобы уйти. Никто не будет скучать по этому куску дерьма, и этот мир станет лучше без грязи, которую он принес.

Когда я сажусь в машину, я протягиваю руку и тяну Пейдж на колени. Это опасно и, возможно, незаконно, но я возвращаюсь в наше здание с ней на руках. Будь я проклят, если когда-нибудь снова отпущу её.

Глава двадцать седьмая

Пейдж

— КУДА МЫ ИДЕМ? — Спрашиваю я, прижимаясь лицом к его шее, когда мы заходим в лифт, и он нажимает на кнопку не того этажа. Я не могу его отпустить. Я больше никогда не хочу его отпускать.

— Мне нужно тебе кое-что показать.

Уже поздно, и мы оба через многое прошли. Я вымотана. Не знаю, смогу ли я выдержать ещё, но я буду сильной. Для него и для меня. Для нас. И в этот момент он может взять меня куда угодно, и я уйду не сражаясь. После сегодняшнего вечера я его.

Он вынес меня из машины и с тех пор отказался меня отпускать. Двери открылись, и он вышел со мной на руках, когда подошел к двери. Он отпирает её, и как только мы оказываемся внутри, он сажает меня и закрывает её за нами.

Квартира пустая, но я сразу же могу сказать, что она его. Запах палисандра и чистого белья заставляет меня улыбаться. Это его дом. Тут не так много мебели и нигде нет фотографий, так что мне не нужно много времени, чтобы все увидеть. Я поворачиваюсь к нему. Это совсем не похоже на дом.

Капитан делает глубокий вдох и тянет меня вниз по коридору к двери. Он отталкивает её, а затем отходит в сторону, позволяя мне войти. Мои руки касаются рта, когда я вижу тысячи моих фотографий.

— Что это? — Я спрашиваю, глядя на него, а потом на фотографии. Некоторые из них сделаны прямо перед тем, как я поступила в колледж, примерно в то время, когда Майлз нашел меня, некоторые из моих студенческих лет. Я занимаю каждый сантиметр его стен.

— Я едва закончил среднюю школу, когда ЦРУ связалось со мной. Я проявил интерес к поступлению в морскую пехоту, и они подхватили меня. Я был с ними недолго, когда они отправили меня работать под прикрытием. Моя цель — Александр Оуэнс.

Он дал мне многое, когда разговаривал с Александром, но теперь он дал мне всё это.

— Мне пришлось несколько лет играть в грязную игру, пока я не создал себе имя в команде Оуэнса. Потом наступил тот день. Я на самом деле думал о том, чтобы не пойти на встречу. Просто подумал о том, чтобы выйти. Мне приходилось делать вещи, которые мне не нравились, и с каждым разом дела становились всё грязнее и грязнее. Но я пошёл на встречу, чтобы посмотреть, что он скажет. Мой куратор сильно давил на меня. Александр хотел, чтобы я приблизился к Майлзу. Приглядывал за ним. Думал, что его сын охотится за ним, как ты знаешь.

Я подхожу чуть ближе, показывая ему, что хочу услышать больше. Что я никуда не уйду. Он просто заполняет детали для меня. Я уже знала, что он никогда не предаст меня. Только пытался защитить меня.

— Потом выскользнул твой снимок. Все эти рыжие волосы и огонь в твоих глазах. Ударил меня, как грёбаный грузовик. Тогда я сразу понял, почему я оказался на этом пути. Это вело меня к тебе, и вся эта грязная хрень, которую мне приходилось делать, чтобы попасть туда, стоила того. Всё это. Я знал, что ты мне нужна. Ты была моей. И как только я встретил тебя, я не мог не быть с тобой. Когда я поехал в Майлзу, я заключил сделку. Сказал ему, что я из ЦРУ, под глубоким прикрытием. Меня не волновало, что я нарушаю столько законов, что могу оказаться в камере и больше никогда не увидеть света, но мы вместе разработали план. Он думал, что я работаю над своим делом. Я работал, чтобы заполучить тебя. Делать то, что я должен был сделать, чтобы убрать Александра, и при этом держать его подальше от тебя.

Он обнимает мою щёку, его большой палец терется взад-вперед. Я наклоняюсь к нему.

— Когда мы с Майлзом наняли тебя, присматривть за Мэллори, я нанял частного охранника, чтобы он следовал за тобой, фотографировал и следил за тобой. Это всё, что у меня было в течение многих лет. Я поместил их сюда, чтобы каждую ночь засыпать, глядя на тебя, пока я ждал, когда ты будешь рядом.

Я в шоке и потрясении, когда он сажает меня на край своей кровати, а он встает передо мной на колени.

— Я был одержим тобой с тех пор, как увидел тебя. Я отдал всё ради тебя, Пейдж. Моя миссия в ЦРУ, мой план по уничтожению Александра. Всё это было отброшено в тот день, когда я увидел тебя. Ты стала на первом месте. Я должен был защитить тебя, и я знал, что единственный способ сделать это — спрятать тебя. Я знал, что отправить тебя подальше — лучший вариант. У нас с Майлзом была общая цель. Уничтожить Александра. Я заставил его держать тебя в школе и изолировать от всех. Да поможет мне Бог, я хотел посадить тебя в башню и выбросить ключ, и это было максимально близко.

Он опускает голову ко мне на колени, и я не знаю, что сказать. Все это бьет меня как тонна кирпичей.

— Я позаботился о том, чтобы ты была одна и больше не на кого положиться, кроме меня и Мэллори. Я не тот хороший и идеальный человек, за которого ты меня принимаешь, но я не могу сказать, что сожалею об этом. — Он поднимает голову, и его темно-зеленые глаза умоляют. — Я сделал бы всё снова, чтобы ты оказалась в моих руках. Я люблю тебя, Пейдж. Я люблю тебя больше, чем свою собственную жизнь. Я бы поджёг мир, чтобы заставить тебя улыбнуться. С одним твоим словом я бы превратил его в пепел. Ты начало и конец моей жизни. Не заставляй меня жить без тебя. Потому что я не выживу. Без тебя нет меня. Ты была всем для меня, и я клянусь, что ты — всё, что я знаю.

Слёзы падают мне на щеки, и я удивляюсь, как моему телу осталось что-то пролить.

— Все эти годы я чувствовала, что единственное, чего я когда-либо хотела — это месть, — говорю я ему. — Вот и всё. Это было всё, что я могла видеть. Но сегодня я подумала, что потеряла тебя, и мой мир рухнул. Это была худшая боль, которую я когда-либо чувствовала. Хуже, чем потерять маму. Знаешь почему?

Капитан наклоняется, целуя одну из моих слез.

— Нет, котёнок. Почему?

— Потому что я была счастлива. Не думаю, что я была по-настоящему счастлива, пока не была с тобой. Ты заставил меня загореться внутри. Сделал меня настоящей. Ни стен, ни маски. Я могла просто быть собой, и я знала, что ты любишь настоящую меня. Недостатки и всё остальное. Раньше у меня такого никогда не было. Кто-то, кто сделал бы для меня всё, что угодно, не задумываясь, а потом я подумала, что этого больше нет. Всё это ложь.

— Котёнок. — Слово выходит болезненным.

— Но я видела тебя сегодня вечером. Слышал слова, которые ты сказал моему отцу. Ты сказал, что сделаешь для меня всё, что угодно. Я тоже сделаю для тебя всё, что угодно. Я люблю тебя больше всего на свете. Я не думаю, что смогу без этого дышать, — признаю я. Когда его не стало, стены начали закрываться.

— Больше никаких секретов, никакой лжи, — говорит он. Теперь всё открыто. Всё.

Я бросаюсь в его объятия так сильно, что оно опрокидывает его на пол. Его губы соединяются с моими, когда он переворачивает нас, так что я под ним. Он навалилсявается на меня, и это долгожданное давление. Знание того, что он здесь, со мной, и что я в безопасности, позволяет всем годам беспокойства и печали покинуть меня. Как будто он прогнал всех моих демонов, и у меня есть новое начало.

Его губы свирепые и требовательные, когда я даю ему то, чего он хочет. Поцелуй отчаянный, и мы цепляемся друг за друга, как будто прошло много лет с тех пор, как мы обнимали друг друга.

— Я люблю тебя, — шепчу я через поцелуи, и его рот повторяет то же самое. Эти три слова повторяются, нараспев, снова и снова в пространстве, разделяющем наши губы. С каждым слогом мы становимся на шаг ближе к тому, чтобы оставить наших призраков позади и исправить ошибки между нами.

Глава двадцать восьмая

Райан

— Голая. Сейчас, — я рычу ей в рот и начинаю срывать с неё одежду. Я слышу как рвётся ткань, но не могу притормозить и проверить.

Все открыто, и мы оба признались. Теперь мне нужно связать нас вместе, чтобы закрепить эту сделку. Я хочу быть внутри неё больше, чем воздуха в моих легких. Она кулаками сминает мою рубашку, а я откидываюсь назад, чтобы позволить ей стянуть её с себя. Я снял с неё худи и сорвал с неё спортивный лифчик. Она снимает леггинсы, и я открываю переднюю часть штанов, вытаскивая свой стальной жёсткий член, пульсирующий от нужды. Она смотрит вниз и раздвигает для меня бедра, перемещая лодыжки вокруг моей талии. Агрессивный взгляд в её глазах сводит меня с ума от похоти. В мгновение ока она переходит от нежных, сладких поцелуев к дикой страсти, и я вместе с ней. Мы занимались сладкой любовью, и это ошеломляюще прекрасно. Но сейчас нам нужно воссоединиться, и наши первобытные потребности самые громкие голоса в комнате.

Рядом с нами отличная кровать, но у нас нет на это времени.

Я отталкиваю её ноги от своих бедер и быстро спускаюсь к её киске. Я лижу один продолжительный раз перед тем, как переместиться обратно и пристроить член в её открытую киску. Я хочу, чтобы её запах и вкус были на мне, пока я её беру. Я полностью вонзаюсь в неё одним сильным ударом, и её ногти вонзаются в мои плечи, когда она кричит от удовольствия.

Я накрываю её своим телом, немного придавливая её своем весом. Вкус её киски на моем языке заставляет меня вести себя дико, когда я стону над ней. Ее бедра двигаются в такт с моими, наша дикая похоть подпитывает потребность. Она стонет моим именем и не отрывает от меня взгляда, когда царапает ногтями мою спину.

Захватив её рот, я позволяю аромату её желания пройти между нами, и это усиливает мою потребность в ней. Я обхватываю её за спину прижимаю её ближе ко мне, когда я толкаюсь. С Пейдж это всегда как в первый раз, учитывая, насколько идеально она чувствуется. Мне никогда не будет достаточно, но я продолжу пытаться. Двигаясь внутри неё все глубже и глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Наша страсть растет, и она разобьёт меня надвое, когда мы, наконец, взорвёмся.

Я так долго ждал, чтобы она стала такой. Чтобы у нас не было секретов и чтобы мы оба были по-настоящему раскрыты. Это делает каждый поцелуй слаще, каждое прикосновение нежнее, и мою потребность в ней намного сильнее. Всё, что случилось, привело нас к этому, и я бы ничего не изменил. Чувство её подо мной грубое и реальное. Я никогда не испытывал такой сильной связи, которая буквально поставила бы меня на колени. Но Пейдж так со мной поступает. Она обернула меня вокруг пальца, и один взгляд мможет склонить меня к её воле. Однажды она поймет, какую власть она над мной держит, но до тех пор я буду стараться каждый день показывать ей. Чтобы она увидела, что она делает со мной, и что я никогда, никогда не перестану бороться за неё.

— Райан, — она дышит мне в губы, и я чувствую её дрожь подо мной.

Я двигаю свой рот вниз по её шее к её груди, беру один сосок в рот, а потом другой. Я слегка прижимаю её тело к полу, поднося её грудь к моему рту, когда я вонзаюсь в неё. Я чередую поцелуи и щёлкания на каждой груди, когда держу устойчивый ритм между её ног. Она сжимается вокруг меня, и я слышу, как её крики становятся громче, когда она приближается к оргазму.

— Скажи мне, что любишь меня, когда кончишь, котёнок. Я хочу услышать, как твое удовольствие окутывается в него.

Она ещё раз крепко сжимает мой член, когда я всасываю её сосок. Её спина выгибается, и она кричит слова, которые я хочу услышать, когда её тело достигает своего пика подо мной. Волны её освобождения пульсируют на моём члене, и у меня нет другого выбора, кроме как присоединиться к ней. Я держу себя внутри неё так глубоко, как только могу, и освобождаю всё, что у меня есть в ней.

Услышать как она стонет моё имя с шёпотом любви, когда достигает апогея, это рай на земле. Я держу её близко к себе, когда мы ловим дыхание и возвращаемся к реальности. Нужны все силы, чтобы выйти, но я это делаю. Я поднимаю её беспомощное тело и укладываю её на свою кровать. Я заканчиваю снимать ботинки и штаны, так что я полностью голый, прежде чем забраться к ней.

Она на своей стороне, лицом ко мне, и мои глаза блуждают по её прекрасным изгибам. Я протягиваю руку и поглаживаю её от плеча до бедра, не в силах остановить себя от прослеживания её линий. Её глаза отягощены сном и похотью, и я так сильно хочу её снова. Я взял её несколько секунд назад, и это уже кажется вечностью.

— Ты помнишь нашу первую встречу? — Спрашиваю я, и она закатывает глаза, улыбаясь мне.

— Конечно, помню.

— Я так нервничал в тот день. Я не могл заснуть накануне, потому что знал, что ты придешь. Майлз уже говорил с тобой и убедил тебя работать на него. Ты должена была приехать ко мне, так как я должен был стать твоим контактным лицом на время твоей работы.

— Почему ты нервничал? — Она протягивает руку, пробегая пальцами через мои волосы на груди.

— Потому что я знал, что это ты. — Я пожимаю плечами, как будто это очевидно. — В тот день я встречалась со своим будущим, и это было так волнующе и страшно. Но как только ты вошла в дверь, я почувствовала, что на меня снизошло спокойствие.

Я кладу руку на её и прижимаю её ладонь к сердцу.

— На тебе были джинсы и темно-синий свитер, в котором твои глаза были похожи на сияющие камни. Твои волосы были стянуты, и ты пришла с нахмуренным лицом. На твоих плечах была самая большая проблема, и все это заставило меня хотеть тебя ещё больше.

— Боже, я так разозлилась в тот день. Я не хотела отчитываться перед тобой. Я просто хотела делать свою работу, наблюдая за Мэллори и покончить с этим. Мне не нравилась мысль о том, что кто-то будет следить за каждым моим шагом. — Она улыбается и качает головой. — Ты был такой занозой в заднице.

— Я был, — соглашаюсь, улыбаясь ей. — Я хотел привлечь твое внимание, и единственное, что, казалось, делало это, когда ты пытался отчитываться передо мной. Этот каштановый хвостик качался туда-сюда, пока я перебирал то, что хотел от тебя. Ты дала мне столько установок, что я мог только улыбаться все время.

— Ты делал это нарочно.

— Большую часть, да. Я хотел видеть тебя взбешенной. Посмотреть, смогу ли я вытащить из тебя хотя бы десятую часть той страсти, которая была у меня. Ты была такой жёсткой в тот день. Но я мог видеть через ту бетонную стену, что была перед тобой. Я видел, что за ней было что-то особенное. Что за жёсткой внешностью была нежная женщина, которая боялась позволить кому-то любить её.

Она кивнула, и я поднес её руку к моему рту, поцеловав её запястье.

— Этот день изменил мою жизнь, Пейдж. Видеть тебя было невероятно, но перед тем, как я передал тебе документы, и ты ушла, у нас был этот момент.

Она смотрит на меня и кивает, вспоминая об этом.

— Я держался за него, не желая, чтобы ты ушла. Я знал, что как только у тебя появится информация, ты уйдёшь, и я не знал, когда снова тебя увижу.

— У меня тоже было это чувство, — признаётся она.

— Я должен был отпустить тебя, и это было самое трудное, что я когда-либо делал. Но когда я протянул руку и дотронулся до твоей щеки, я понял, что это ты. Я не мог отпустить тебя без этого одного прикосновения, потому что у меня должно было что-то быть. Я знал, когда увидел твою фотографию, кем ты была для меня, но то, что ты была передо мной и мог прикоснуться, сделало это реальностью.

Я потянулся через неё к прикроватной тумбочке и вытащил маленькую коробочку. Я откинулся назад и поместил её между нами, позволив ей взглянуть на неё.

— В тот день, когда ты ушла, я купил это. Потому что я знал, что оно твоё, и что бы ты ни решила, оно всегда будет принадлежать тебе. У меня никогда в жизни не было бы другой женщины, если бы ты не стала моей, поэтому я ждал, пока ты не сможешь меня отвергнуть.

— Райан, — шепчет она, но не двигается.

— Я уже называл тебя своей невестой, по правде говоря, с того первого дня, как мы познакомились. Ты просто не знала об этом. — Она смеётся, когда слезы начинают падать, и я снова целую её запястье. — Я женился на тебе в своем сердце в ту ночь, когда мы впервые занялись любовью. Однажды я хочу узаконить это, но в душе я уже там.

— Ты действительно пещерный человек, — говорит она, и я смеюсь вместе с ней. Она точно не ошибается.

— Я должен встать на одно колено и спросить тебя в поле бабочек или что-то в этом роде. — Она улыбается и качает головой, как будто я смешон, но я знаю, что ей это нравится. — Но я не могу рисковать тем, что ты не скажешь "да". Так что ты выйдешь за меня, Пейдж. Мы с тобой будем вместе до конца времен. Мы будем делать детей, ссориться, мириться, смеяться, плакать и проводить каждое мгновение каждого дня как одно целое.

— Боже, — говорит она и закрывает глаза.

— Я обещаю дать тебе семью, которую ты заслуживаешь, и ту, которую ты всегда хотела в глубине души. Я обещаю дать тебе тяжелые времена и быть занозой в заднице, потому что ты действительно любишь это.

Она пытается ударить меня по груди, но я одной рукой затягиваю хватку на её запястье, а другой открываю коробку с кольцом. Я достаю простое кольцо с одиночным камнем и надеваю его на её безымянный палец. Как только оно там, я целую её и смотрю ей в глаза.

— Я обещаю любить тебя без колебаний, без исключений и без единого сомнения. Ты моя, пока земля не остановится и во мне не останется ни единого вздоха.

Она смотрит вниз на трехкаратный рубин, и на её лице ясно виден шок. Именно его она увидела в тот день, когда мы впервые встретились. Рядом был ювелирный магазин, и я смотрел, как она выходила из здания и останавливалась перед витриной. Она встала и уставилась на него на мгновение, но я что-то увидел в её глазах. Позже я узнал, что это было на самом деле. Я видел все надежды и мечты, которые она когда-либо возлагала на этот камень. В тот день она ушла, отвергнув его возможности, но я увидел больше. И я собирался сделать всё, что мог, чтобы отдать его ей.

Она кивнула, не сказав ни слова. Ей не нужно говорить, потому что нечего сказать. Моё сердце принадлежит ей, а её — мне.

Я перекатываю её на спину и двигаюсь поверх неё. Мои губы соединяются с её, на этот раз мягче, нежнее, чем когда мы занимались любовью на полу. На этот раз медленно и сладко, и я часами поклоняюсь каждому дюйму её тела. Когда мы находим освобождение, это более страстно, чем всё, о чем я когда-либо мечтал.

После этого я держу её, и я знаю, что такое настоящая любовь.

Глава двадцать девятая

Пейдж

— О, Господи, мы съезжаем из этого здания, — стону, я пытаясь выползти из кровати. Могу хоть один день не выйти без того, чтобы кто-нибудь не постучал в дверь и не разбудил меня? Я не делаю ни шагу, а Капитан тащит меня обратно на кровать и сковывает своим телом. Он дарит мне свою широкую утреннюю улыбку. Нам придётся поработать над его весёлым утренним настроением.

— Я открою, — говорит он, перед тем, как захватить мой рот мягким, ленивым поцелуем, заставляющим меня растаять обратно в постель. Меня не волнует, что кто-то стучит в его входную дверь в бог знает сколько времени. Он стаскивает меня с себя, а я пытаюсь схватить его, но он продолжает двигаться, когда я цепляюсь за его спину, и он встает.

— Котёнок, я люблю, когда ты висишь на мне, но я не открою дверь с голой тобой, если только ты не желаешь смерти тому, кто на другой стороне.

Я улыбаюсь, щипаю его шею, пока не опускаю ноги на пол и не отпускаю его.

Он хватает из комода пару боксеров, проклиная, когда снова доносится стук в дверь.

— Господи. Сейчас даже не утро, — рычу я.

— Уже почти полдень, — исправляет Капитан. Я смотрю на часы на его тумбочке. Ого. Должно быть, он действительно обрушился на меня прошлой ночью. Когда я оглядываюсь на него, я вижу, как он думает то же самое с ухмылкой на лице. Его взгляд блуждает по моему обнаженному телу, явно готовый сделать это снова и снова.

Я наклоняюсь, подбираю его рубашку и вручаю ему.

— Надень это, если не хочешь, чтобы я выцарапала кому-нибудь глаза. — Он улыбается ещё больше, когда забирает у меня рубашку и натягивает ее через голову. Я начинаю рыться в поисках спортивных шорт. У Капитана отличная грудь, но его ноги — моя слабость. Его широкие бедра, возможно, самая горячая часть в нем.

— Какого хрена меня заводит, когда ты ревнуешь? — спрашивает он, когда я нахожу шорты и вручаю их ему. Я закатываю глаза.

На этот раз стук громче.

— Открой, блядь, дверь! — Я слышу, как Майлз рычит, удивляя нас обоих. Капитан выходит из комнаты, и я ищу, что надеть, выбирая одну из его рубашек. Я надеваю её, и она спадает до колен и свисает с одного плеча. Господи, он огромный.

— Она голая. Не ходи туда, — говорит Капитан, и за этим следует проклятие Майлза. Дверь распахивается; Мэллори заходит, бросается на меня. Я отступаю, мы обе ударяемся о кровать, и она приземляется на меня. Она начинает рыдать, и я обнимаю её.

— Я в порядке, — шепчу я ей. Потом её оттаскивают от меня. Майлз подхватывает её и ставит на ноги. Потом он вытаскивает и меня из кровати. Шок ударяет меня, когда его руки обхватывают меня, объятия такие крепкие и тугие, что я почти не могу дышать.

— Я хочу надрать тебе задницу, — он скрипит сквозь стиснутые зубы. Когда я отступаю, чтобы посмотреть на него, я вижу облегчение на его лице. — Я же сказал, что помогу тебе. Ты, блядь, не можешь убежать так в одиночку. Ты меня слышишь? Я твой брат. Я бы пошёл с тобой. Если бы с тобой что-то случилось… — Он качает головой. — Блядь! — он опять лает, втягивая меня в очередные объятия, такие же крепкие, как и в прошлый раз. — Я должен был защитить тебя. Не втягивать тебя в мои планы. Втянул тебя в бардак нашего отца. Я всё сделал неправильно. Прости, Пейдж. Я должен был заботиться о тебе.

Я обнимаю его в ответ, крепко удерживая. Это уют, в котором я не знала, что нуждаюсь до этого момента, когда мой брат обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

— Я поняла. Если кто-нибудь захочет пойти за ним, то это сделаю я, — говорю я ему. Я бы сделала всё, что угодно, чтобы пойти за отцом. Я никогда не чувствовала себя использованной Майлзом. Единственное, что я чувствовала, это то, что меня лишили каких-то отношений с братом, но я никогда не думала, что он этого хочет.

— Мы меняем это. Начинаем заново. Создаём другую семью. — Он требует этого, как и большинство других вещей.

— Мне нравится, как это звучит, — соглашаюсь я.

— Александр может…

— Он мертв, — говорит Капитан, перебивая Майлза. Майлз медленно отпускает меня, глядя между Капитаном и мной. Вопрос очевиден, но я действительно не хочу повторять все это снова. Он и Капитан могут поговорить об этом. С моим отцом покончено. Покончила с прошлым. Покончила с тем, что вообще не жила. Моя жизнь теперь моя. Ничто не висит у меня над головой. Я свободна.

— Хорошо, — говорит Мэл, её голос наполнен слезами, явно не заботясь о том, что кто-то из нас убил кого-то прошлой ночью. — Вы двое такие очаровательные, — добавляет она, глядя с Майлза на меня перед тем, как подойти и попытаться обнять нас обоих. — Эти гормоны беременности — худшие, — восклицает она в групповых объятиях. У неё небольшая икота. Я смеюсь.

— Ты сумасшедшая, — говорю я ей.

Я отхожу от объятий, а Майлз втягивает в них Мэл, утешая её.

— Большую часть ночи она была такой. Я не мог вытащить это из неё долгое время. В конце концов, я заставил её расколоться.

— Извини, — говорит она, отнимая лицо от груди Майлза. — Я знаю, ты не хотела, чтобы я ему говорила, но… — Она опять икает.

Капитан подходит ко мне сзади, прижимаясь к моей спине, когда он обхватывает меня одной рукой, удерживая меня.

— Всё в порядке, — говорю я ей.

— Не в порядке. — Майлз качает головой. — Я рад, что его больше нет. Мир без него лучше, — признается он. — Но я должен был быть лучше с тобой. Я должен был знать всё. Блядь, я должен был собрать всё воедино. А не просить мою семнадцатилетнюю сестру замышлять со мной месть.

Я не уверена, что Майлз когда-нибудь был бы не в восторге от убийства Александра. Он хотел заставить его страдать. Это была его месть. Заставить Александра почувствовать боль так, как тот заставил его мать. В этом мы похожи. Мы оба хотели сделать с ним то, что он сделал с нашими матерями.

— На самом деле, Майлз, ты этого не делал. Я имею в виду, все, что ты когда-либо делал, это отправил меня в колледж. Убедился, что обо мне позаботятся. Ты никогда не обещал мне ничего о нашем отце, кроме того, что заставишь его заплатить. — Он оградил меня от всего, даже если не осознавая этого.

Возможно, в то время мы не были близки, но он вытащил меня с улиц и дал мне цель. Дал мне жизнь и мечту, к которой нужно было стремиться. В конце концов, у меня появилась семья. Я бы не стояла здесь без него.

— Все кончено, — говорит Капитан сзади, целуя меня в макушку. Я поднимаю руки вверх, удерживая руку, которая меня обнимает.

— Мы можем двигаться дальше, — подтверждаю я.

— Ты… — спрашивает Мэл. Я качаю головой, понимая, что она спрашивает, не я ли это сделала. Она смотрит на Капитана и улыбается ему.

— Извини, что ударила тебя, — говорит она стеснительно. Майлз берет её за руку и целует её. — Майлз всё мне рассказал. Что ты работаешь с ним с тех пор, как Александр пытался использовать тебя, чтобы подобраться к Майлзу.

— Хотя мне понадобилась минута, чтобы понять, что его интересую не столько я. — Майлз осматривает комнату, и я краснею.

Я смотрю на Капитана, но, похоже, его не волнует, что все могут увидеть его сумасшедший маленький коллаж из моих фотографий. Ему абсолютно насрать, что думают другие.

— О. Боже, — говорит Мэл, впервые заметив фотографии. — Вы уверены, что капитан и Оз не родственники? Потому что они точно оба сталкеры.

Я не могу не хихикать снова. Мне нравится, что Капитан немного сумасшедший. Что его стены покрыты мной. Мэл визжит, заставляя нас всех прыгать.

— Твой палец! — Она вырывается из рук Майлза и хватает меня за руку. — Оно идеально. Оно такое, как ты. — Её глаза снова начинают слезиться.

— Ты должна держать эту плачущую штуку под контролем, — говорю я ей.

— Совершенно нормально, — она хнычет, когда Майлз снова притягивает её к нему. Не понимаю, зачем она вообще пытается покинуть пределы его досягаемости. Это бессмысленно. Я смеюсь, когда она тайком вытирает нос о его тысячедолларовую рубашку.

— Это было здорово и все такое, — говорит Капитан, явно желая, чтобы все вышли из его спальни. Мы планировали не покидать кровать весь день.

— Это мило, но я никуда не уйду, — говорит Мэл, хватая меня за руку. Капитан отпускает меня, когда она вытаскивает меня из его комнаты и идёт вниз по коридору на кухню.

— Ты не можешь здесь жить. Здесь нет еды, — говорит Мэллори, открывая все шкафы и оглядываясь вокруг. — Капитан, ты же знаешь, что женишься на Пейдж, верно? Подожди. — Она прекращает передвигаться по кухне. — Где ты будешь жить? Ты уезжаешь? Капитан все ещё работает на Оза, теперь, когда вся эта история с Александром закончилась? — Она немного задыхается. — Ты все ещё работаешь на ЦРУ?

Она шепчет последний вопрос, как будто не задавала все вопросы одновременно. Мы позволили ей выпалить их все, пока я не ответила.

— Он больше не будет с ЦРУ, мы оба останемся в Осборн Корп, мы будем жить в моей квартире потому что она больше, — говорю я ей. — Но нам придется перенести алтарь Пейдж, потому то это, очевидно, поедет с нами. И ни разу мой мужчина не позволил мне проголодаться.

Капитан обходит кухонный остров, подхватывает меня за бедра и сажает на него, а потом глубоко целует.

— Чего ты хочешь, котёнок?

— Выпечку.

— Я сейчас вернусь.

— Оз идёт с тобой, — добавляет Мэл. Она подходит и целует Майлза, прежде чем вытолкнуть его за дверь с Капитаном. Я сижу на острове и смотрю, как она их выталкивает.

— Это безумие, — говорит она, наконец, когда дверь закрывается. — Что случилось прошлой ночью? Мне правда жаль, что я сломалась и сказала Озу. Он так волновался за тебя. Ты бы его видела.

Ее слова согревают меня глубоко внутри, зная, как сильно Майлз на самом деле заботится обо мне. После прошлой недели, я думаю, он всегда заботился. Он просто не знал, как показать свои чувства. То есть, пока Мэл не разорвала их, а теперь они, кажется, выливаются.

— Он убил его ради меня. — Я облизываю свои внезапно высохшие губы.

— О, прекрасный Капитан не такой уж и идеальный, в конце концов. Похоже, теперь у тебя нет оправдания, — говорит Мэл, прыгая ко мне на кухонный остров.

— Нет, он такой. Идеальный для меня. — Я смотрю на неё, и всё её лицо озаряется улыбкой.

— Это самая банальная вещь, которую я когда-либо слышала от тебя.

— Я знаю. Вы трое, должно быть, распространяетесь на меня.

— О, я думаю, кто-то на тебя распространился. — Она покачивает бровями.

— Когда я вчера подумала, что потеряла его, казалось — не выдержу. Так больно. Хуже всего.

— Я знала, что что-то не так. Я имею в виду, я вижу, как он смотрит на тебя. Я вижу тот же взгляд, когда Майлз смотрит на меня. Капитан так влюблён в тебя. Он так на тебя смотрит с первого раза, когда я увидела вас вместе.

Мы сидим в тишине. Она тянется и хватает меня за руку.

— Как вы себя чувствуешь сегодня, когда все кончено?

— Всё, что я чувствую — это счастье. — Я сжимаю её руку. — И я не думаю, что счастье приходит от того, что его не стало. Я знаю, что так долго этого хотела, но прошлая ночь подарила мне Райана. Этот мужчина сделал бы для меня всё, что угодно на свете. Я в этом не сомневаюсь. Я для него самый важный человек в мире. Это не то, что я когда-либо чувствовала раньше. Быть чьим-то целым миром.

— Я понимаю это, — согласшается Мэл, и я знаю, что она понимает. У нее никогда не было своей семьи, и у неё есть мужчина, который сделал бы для неё всё, что угодно. Это наделяет силой.

— Так тебе нужно это розовое свадебное платье? — Она стукнула меня о свое плечо.

— Знаешь, я думаю, что надела бы что угодно, только бы выйти замуж за этого мужчину.

— Теперь ты все время будешь такой банальной?

— Ты будешь продолжать напоминать о бананах, когда знаешь, что я голодна?

— Эй, это я беременна. — Мэл внезапно спрыгивает с острова. — Я единственная беременная, да? Или ты и Капитан упаковываетесь?

Я кусаю губу, не зная, что сказать, потому что понятия не имею, беременна я или нет. Раньше я об этом не задумывалась. Я совсем не могу думать, когда Капитан накладывает свои руки на меня.

Мэл начинает прыгать с волнением, и я не могу не присоединиться.

Глава тридцатая

Пейдж

Стоя напротив длинного зеркала, я осматриваю себя. Мои каштановые волосы распущены и уложены крупными локонами через одно плечо. Мэллори выбрала для меня в качестве подружки невесты тёмно-синий цвет, потому что, по её словам, он идеально сочетается с моими глазами. Она права, конечно, и я выгляжу потрясающе. Декольте шёлкового платья обработано темно-синим кружевом. Платье прилегает до колен, слегка струится в стиле русалки. Я выгляжу так, как будто собираюсь пройтись по красной ковровой дорожке, а не пройтись к алтарю, чтобы посмотреть, как моя лучшая подруга выходит замуж.

— Идеально, — я слышу, как Мэллори говорит сзади, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

— Я могу сказать то же самое. — Я смотрю на её белое платье, и мне нравится, как она потрясающе выглядит.

Ее платье с открытыми плечами, с длинными кружевными рукавами. Её темные волосы подняты, обнажая её красивую шею и ключицы. Её платье подогнано под талию, а затем немного расширяется. В нижней его части кружева, и когда она делает шаг, выглядывают её розовые блестящие каблуки.

— Тебе просто нужно было иметь розовое, не так ли? — Я спрашиваю, смеясь.

Она пожимает плечами, естественно, и подходит к зеркалу рядом со мной.

— Мы выглядим потрясающе, — радостно говорит она. — Не могу поверить, что мы сделали это за месяц.

Оз хотел, чтобы у Мэллори было всё, о чем она когда-либо мечтала, и с достаточным количеством денег, ты можешь получить это за четыре недели или меньше.

Она потирает живот. Она не выглядит беременной, но я думаю, что она намеренно выпячивает его, пытаясь придать видимость.

Я кручу прядь волос, чтобы они были идеальными, и проверяю платье ещё раз. Не могу дождаться, когда Капитан увидит меня в нём. Он, наверное, захочет сорвать его с меня в ту же секунду, но я буду наслаждаться, дразня его в это время.

— Итак. Есть кое-что, что я хотела тебе сказать, — говорит Мэллори, поворачиваясь ко мне.

— Что? Лучше бы на этом приеме были крабовые пирожные. Ты обещала. — Я положила руку на бедра, снова вспыхивая. Она сказала, что я могу выбрать то, что хочу, без споров.

Она улыбается мне, и это немного зловеще. Внезапно я опасаюсь.

— Итак. Сегодня не прсто день моей свадьбы. — Она хватает букет кроваво-красных роз с бокового стола и вручает его мне. — Сегодня день нашей свадьбы.

Я беру цветы и смотрю на неё насмешливо.

— Ты имеешь в виду нашей как у тебя с Майлзом?

— Нет. Нашей, как ты и я — невесты, и мы оба сегодня выходим замуж за наших мужчин. Сюрприз, Пейдж! Это двойная свадьба!

Она распевает слово "свадьба", как будто это как-то смягчит удар.

— Что? — Говорю я, упавшим голосом. — Я не соглашалась на это. Мы с Капитаном сказали, что разберемся с этим после вашей. Что нам не нужно планировать какую-то большую… какую-то большую вещь! — Я наполовину кричу, а Мэллори только больше улыбается.

— Это мило, что ты думаешь, что я не планировала это с Капитаном с самого начала. А зачем, по-твоему, он ходил со мной к организатору свадеб каждый раз? — Она хватает меня за плечи и наклоняется. — Помнишь то время, когда ты врала мне четыре года и притворялась моей подругой? Оплата — это сука, Пейдж, и ты мне должна. Много.

Она отступает, а я смотрю на нее в полном шоке. Что, блядь, только что произошло? Я выхожу замуж?

— Мы с Капитаном знали, что тебя нужно немного подтолкнуть, так что вот, держи. Позже ты сможешь поблагодарить меня за то, что я сделала за тебя всю работу. — Она подмигивает и поворачивается, хватая свой розовый букет. Потом она засовывает свою руку в мою и выводит меня из комнаты.

— Мэллори, я не могу этого сделать. — Я дергаю её, но каким-то образом у неё сверхчеловеческая хватка на моей руке.

— Отпусти меня.

— Чего ты боишься, Пейдж? — Она смотрит мне в глаза, и я вижу, что у неё нет ни намека на беспокойство, ни сомнений. Она спокойна и улыбается, как будто сегодня день её свадьбы, и ничего не может пойти не так. — По ту сторону этих дверей ждет мужчина, которого ты любишь и который ждет, чтобы сделать тебя своей навсегда. Подумай об этом секунду.

Она права, и я не знаю, почему я схожу с ума. Может, потому что я этого не ожидала, а мы с Капитаном не обсуждали подробностей. Я знала, что в его сердце мы уже связаны, так что это просто формальность. Ничто в мире не может разлучить нас. Свадьба — это не то, о чем я мечтала, и, возможно, это ещё одна вещь, на которую я не позволяла себе надеяться. Но вот она, уложенная для взятия, и я хочу бежать.

Нет. Больше никогда. Единственное, что я делаю, это бегу прямо в объятия Капитана.

— Вот так, — говорит она, видя перемены в моих глазах. — Потребовалась тебя секунду, но ты дошла до этого. А теперь давай выйдем замуж за наших мужчин.

— Срань господня, — я дышу, как открываются двойные двери.

***

— Я должна была догадаться, прежде чем оставить вас вдвоем, — говорю я, глядя между Капитаном и Мэллори.

Я сижу на коленях у Капитана, и его руки затягиваются вокруг моей талии. Он целует моё плечо, и я чувствую, как он улыбается. Я поднимаю бутылку шампанского, пью прямо из неё, и Мэллори смеётся.

Вечеринка затянулась до поздней ночи, и наши гости ушли. У нас не было большой свадьбы, учитывая всех, кого знает Майлз. Капитан пригласил свою семью, и я была рада с ними познакомиться. Они все были очень милыми, и мы планировали приехать на Рождество, и это, казалось, устраивало всех. Капитан даже пригласил Патрика и его мужа, Эймоса, что мне показалось милым жестом. Было бы приятно иногда встречаться с Патриком. Он напоминает, что не всё в моём прошлом было ужасно. В моей жизни были сладкие моменты, и не так уж и плохо вновь их вспоминать.

У Мэллори было несколько человек с работы, но кроме этого у нас с ней не было гостей. Мне вроде как понравилось, потому что мы есть друг у друга. И этого более чем достаточно.

Группа все ещё играет мягко на заднем плане, и я откидываюсь назад к Капитану, закрывая глаза. Это был самый идеальный день. Мы с Мэллори шли рука об руку в двери и в наше будущее. Когда я посмотрела вверх и увидела эти тёмно-зеленые глаза, ждущие меня, каждая моя мысль вылетела в окно. Мэллори пришлось пару раз дергать меня за руку, чтобы я не побежала к нему. До этого момента я не осознавала, как сильно я хочу свадьбу, что-то, чтобы отпраздновать то, что мы стали единым целым, и чтобы мир узнал, что я принадлежу ему.

Церемония прошла милосердно быстро, и мне не пришлось долго стоять перед толпой. Мы произнесли традиционные клятвы, за исключением того, что Капитан попросил священника убрать "повиноваться" и заменить его "кормить". Боже, я люблю этого мужчину.

После того, как все закончилось, мы вчетвером пришли в сад на приём. Это место Майлз создал для Мэллори, но я чувствую, что оно тоже часть меня. Их история настолько моя и Капитана, что для нас имело смысл устроить двойную свадьбу. Повсюду мелькают огни, и сад выглядит так красиво. Здесь спокойно, с музыкой и водопадом, и я не знаю, хочу ли я, чтобы ночь закончилась.

Мэллори сидит на коленях у Майлза напротив нас, и я протягиваю руку, хватаю её за руку и сжимаю её. — Спасибо, — говорю я ей, и вижу маленькие слезы в её глазах.

— Думаю, нам пора уходить. Через час мы выезжаем, — говорит Майлз, и подхватывает Мэллори.

Я стою, беру Капитана за руку, и мы выходим следом. Он обхватывает меня рукой, и мы выходим из фасада Осборн Корпорейшн. Лимузин ждет их, и я вижу, как Мэл извивается в руках Майлза, прежде чем он её опускает. Она подбегает ко мне и обнимает, прежде чем поцеловать в щеку.

— Я так тебя люблю, Пейдж, — говорит она, а потом отходит, садясь в заднюю часть лимузина.

Подходит Майлз, целует меня в щеку и пожимает руку Капитану.

— Увидимся через две недели. Повеселитесь. — Он подмигивает Капитану а потом присоединяется к своей невесте. Лимузин отъезжает от обочины.

Я поворачиваюсь к Капитану, чувствуя себя немного расстроенной, что ночь закончилась.

— Думаешь, остались крабовые пирожные? — Спрашиваю я, оглядываясь на здание с тоской.

— Думаю, они все пропали, когда ты заставил поставщика провизии плакать, котёнок. — Он втягивает меня в объятия и целует в макушку. — Кроме того, у нас нет времени.

Потом подтягивается ещё один лимузин, и капитан открывает заднюю дверь.

— Что происходит? — Спрашиваю я, волнение бурлит внутри меня.

— Залезай, котёнок. У нас медовый месяц.

Я лучезано смотрю на него, думая, что к таким сюрпризам я могу привыкнуть. Я не из тех, кто хочет, чтобы все смотрели на меня, но я возьму отпуск в любой день недели. Я забираюсь и подпрыгиваю на своём месте, когда он входит за мной. Машина отъезжает, и я смотрю на него, внезапно чувствуя себя бодрой.

— Куда мы едем? Я не упаковала чемодан. Как ты это сделал? Я так взволнована.

Наклонившись вперед, я целую его в губы, а он смеётся, когда берёт власть в свои руки. Моя спина ударяется о сиденье лимузина, когда он накрывает меня своим телом.

— Это сюрприз, и я упаковал твой чемодан. Некоторых вещей стоит ждать, Пейдж. И ты стоила каждой секунды. — Его рот двигается вниз по моей шее, и я чувствую, гладкую жару его языка между моих грудей. — Боже мой, я знаю, что говорил тебе сегодня семь тысяч раз, но ты выглядишь так красиво. Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Я оборачиваю ноги вокруг его талии и чувствую гул лимузина под нами. Вибрации вместе со ртом капитана заставляют меня быть слишком готовой к нему. Вся ночь была полна тайных прикосновений и мягких поцелуев, мы оба знали, что должно было произойти. Что сегодня вечером мы займемся любовью как муж и жена, и хотя все будет так же, как раньше, это будет что-то новое. Я не могу держать руки подальше от него, когда поднимаю их вверх по рубашке и под пиджаком его костюма. Я хочу, чтобы он был голый и рычал на мне сверху, но сиденье лимузина не достаточно большое для этого. Оно едва способно удержать меня, а у Капитана колени на полу.

— Сколько у нас времени? — Спрашиваю я, задыхаюсь от нужды.

— Вечность, — говорит капитан, вытаскивая один из моих сосков и всасывая его.

— Райан! — Я хнычу, когда боль превращается в удовольствие. — Я имела в виду, куда мы едем.

Он освобождает мою грудь и смотрит на меня со злой улыбкой. Лимузин останавливается, и я хочу проклинать. Он возвращает моё платье на место и мягко целует меня перед тем, как сесть и настроиться. Как только мы оба становимся достатоно порядочными для публики, он открывает заднюю дверь и помогает мне. Наш водитель держит дверь, когда кто-то вытаскивает наши чемоданы из багажника и отвозит их. Мы на взлетной полосе, и я вижу самолет в нескольких футах от нас.

— Это наш? — Спрашиваю я, глядя на моего нового мужа.

— Так и есть, миссис Джастис.

Мне нравится, что он так меня называет, и я обнимаю его.

— В этой штуке есть кровать? — Спрашиваю я, играя бровями.

— Да, миссис Джастис.

— Похоже, ты можешь трахнуть меня в воздухе. Ты и правда супергерой, — говорю я, быстро его поцелуя.

Он подхватывает меня, заставляя визжать от неожиданности, когда ведёт нас к самолёту.

— Ты, кажется, забыла об этом. Так что, полагаю, мне придётся показать тебе. Но сначала я планирую заняться любовью. Потом трахнуть тебя.

Капитан заносит меня в самолёт, а потом пристёгивает. Я оглядываюсь вокруг и вижу, что эта штука больше, чем я ожидала, с диваном на одной стороне и столом и креслами на другой. Там сзади есть дверь, которая, как я полагаю, ведет к кровати, и я смотрю на неё, а затем на Капитана, подмигивая ему. Он сидит рядом со мной и пристёгивается, когда самолёт готовится ко взлёту.

— Ты уверен, что не скажешь мне, куда мы летим? — Я спрашиваю, давая ему моё лучшее мягкое надутое лицо.

— Хм, — говорит он вдумчиво, как будто всерьёз обдумывает это. — Вот что я тебе скажу. Если я смогу осчастливить тебя десять раз до того, как мы приземлимся, я скажу тебе.

— Десять! — Я кричу, и один из членов экипажа поворачивается посмотреть на меня. — Простите, — бормочу я и оглядываюсь на Капитана. На этот раз я понижаю голос, не желая, чтобы нас кто-нибудь услышал. — Это невозможно.

— О, милый котёнок, — говорит он, понимая мой подбородок. — Ты забыла что замужем за мной.

Глава тридцать первая

Райан

Я вглядываюсь в свою жену, её каштановые волосы раскинулись по белым простыням нашей кровати. Я повторял это слово снова и снова, и до сих пор не могу понять, что теперь она действительно моя жена.

Она не просыпается уже несколько часов. С тех пор, как я вытащил её из самолета. Она едва открыла глаза. Не то, чтобы я винил её. Я едва ли оставлял её одну весь полет и знал, что она измучена.

Её тело выглядит таким мягким и гостеприимным. После того, как я испортил её свадебное платье, мне пришлось отдать ей свою рубашку. Я перенёс её из самолёта в машину и прямо в нашу маленькую хижину над водой. Когда я раздел её догола и уложил в постель, она не издавала ни звука. Она не проснулась ни от чего из этого. Если бы она сонно ночью не поцеловала меня несколько раз в шею, я бы волновался.

Она перевернулась, её ноги распахнулись и показали следы всех оргазмов, которые я доставил ей в самолете. Моя щетина оставила маленькие следы на внутренней стороне её бедер. Я сказал ей, что скажу, куда мы едем, как только доставлю ей десять оргазмов, но мой котёнок потеряла сознание примерно на седьмом.

Я протягиваю руку к её шелковистой коже, надавливая на её киску в собственническом захвате. Никогда бы не подумал, что этот день настанет. Когда Пейдж в моей постели раскинулась передо мной. Свидетельства её принадлежности мне по всему телу. Невозможно смотреть на любую её часть и думать, что она не принадлежит кому-то. Может, это и варварство, но мне все равно. Я хочу, чтобы она всегда так выглядела. Слишком много лет проведенных вдали от неё, делают меня немного бесчеловечным, когда дело касается её.

Она заставляет меня чувствовать себя цельным. Смывает всю грязь, которая собиралась на мне за годы работы под прикрытием. Заставляет меня снова чувствовать себя чистым. Заставляет меня хотеть жить в соответствии с этим идеальным образом, созданным ею для меня. Только для неё.

Её глаза медленно трепещут, сексуальная улыбка распространяется по её лицу. Солнце светит в окне, заставляя маленькие веснушки на её носу показаться ещё больше.

— Я думаю, ты убил меня. — Слова наполнены ленивым удовольствием.

Я облизываю губы, думая о том, чтобы убить её снова и снова. Я мог бы провести весь этот медовый месяц, только и делая, что пиршествуя на её киске, если бы она мне позволила.

— Ничего из этого. Думаю, ты уже сыт. Я даже не знаю, в какой стране мы находимся, — смеётся она, садясь и направляясь прямо ко мне в рот, несмотря на то, что она сказала. Она не тратит время на то, чтобы залезть ко мне на колени. Черт, мне тоже нравится, что она, кажется, не может насытиться мной. Её нахальный рот всегда говорит одно, а тело — другое.

— Мне нужно покормить тебя, котёнок, — говорю я ей, когда она наконец-то отпускает мой рот.

— Ты должен сказать мне, где мы, — говорит она, и наклоняет голову в сторону, заставляя меня улыбаться, потому что я знаю, чего она хочет, когда она это делает. Я держу оба её бедра в своих руках, подтягивая её ближе и покусывя шею, пока она не покачивается у меня на коленях.

Я отпускаю одно бедро и хватаю её волосы в кулак, заставляя её дать мне ещё больше её шеи. Я отстойно держусь с любым намерением оставить на ней след.

— Сделай это, — лихорадочно говорит она, хватаясь за меня, её пальцы впиваются. — Отметьте меня. Мне нравится видеть тебя на себе, когда я смотрю в зеркало. Заводит меня.

Я сосу ей сильнее, когда она движется напротив меня, потираясь своей голой киской по моему члену. Сперма просачивается из меня, её слова сами по себе заставляют меня терять контроль.

— Вот так. О, Боже. Отметь меня. — Выдыхает слова, и я знаю, что она уже близко. Она знает, что сказать, чтобы завести меня, погружая свои коготки в одержимость, которую я испытываю по отношению к ней.

— Покажи всем, что я принадлежу тебе. — Я чувствую, как мышцы её тела сжимаются. — О, Боже. Я твоя, Райан. — Она кричит последнюю часть, заставляя меня кончить на неё. Я трахаю её киску и кончаю, как подросток, который увидел свой первый Плейбой. Моя сперма покрывает её киску, задницу и бедра, отмечая её ещё сильнее. Я продолжаю двигаться напротив неё, когда её собственный оргазм взрывается в ней.

Я откидываюсь назад и смотрю, как она поднимается на волне. Её глаза закрываются, и её тело подёргивается против моего. Знак её удовольствия заставляет мой член вернуться к жизни, как будто я не освободился на ней повсюду.

Её голова падает вперед, её темно-рыжие локоны покрывают нас обоих. Ленивая улыбка распахивается на её полных губах, на которых до сих пор видны следы нашей встречи. Когда её голубые глаза открываются и замыкаются на мне, я не могу остановить себя, чтобы не поцеловать её снова и снова.

— Я не могу поверить, что буду просыпаться так каждый день до конца своей жизни, — говорит она напротив моего рта.

— Ты заставляешь все остальное исчезать. Ты же знаешь, что это ты сделал, да? Наполнил меня таким счастьем, что я больше ничего не могу вспомнить.

У меня в горле образуются ком. Я должен ему сопротивляться.

— Ты не знаешь, что значит для меня знать, что я сделал это для тебя. Это все, чего я когда-либо хотел. Сделать тебя счастливой. Убрать печаль, которую я увидел в твоих глазах, когда увидел тебя в первый раз.

— Ну, Капитан, я обещаю, что ты сделал это и многое другое. — Она обнимает меня за шею. — Все позади, да? — спрашивает она, и я знаю, о чем она говорит. Там ещё остались следы страха. Что нас могут поймать за то, что мы сделали. Я вижу это в её глазах, но я знаю, что мы на свободе. Я бы дал ей знать, если бы подумал, что есть хоть какие-то сомнения. Я позаботился об этом. К тому же, у меня был план, если бы мы не были в безопасности. На самом деле, мы сейчас сидим в моем плане, но по другой причине.

— Я всё сдал. — Я схватил информацию, потому что она мне сказала. Я даже не подумал об этом. Моё единственное внимание было сосредоточено на ней и на том, чтобы вытащить её со склада. Если ЦРУ и хотело кого-то отблагодарить, то это должна была быть она. — Они получили то, что хотели, и со всем этим покончено. — Ничто из той жизни никогда нас не тронет.

Я уже давно ушёл из ЦРУ, работая только на Майлза до конца. Мой старый куратор был шокирован, увидев меня, когда я появился с уликами. Я дал ему знать, что ему нужно было убедиться, что сгоревший склад никогда не может быть отслежен до меня. Что ничего о ЦРУ или моей работе с ними никогда не всплывет. Эта жизнь была позади, и я не хотел, чтобы все это вернулось на круги своя. Никогда.

— Как скоро у меня будет твоя работа? — Спрашивает Пейдж, сползая с моих колен и меняя тему. Она отпускает все это, оставляя в прошлом, где ему и место. Двигаясь к нашему будущему.

— Ты нацелилась на мою работу, котёнок? — Я откидываюсь на кровать и смотрю, как она осматривает маленькую хижину. Она до сих пор понятия не имеет, где мы.

— Время от времени было бы весело тебой командовать, — говорит она, как будто она этого ещё не сделала. Она подкрадывается к одному из окон до того, как вздох покидает ее губы.

— Мы над водой?

— Да.

— Где мы?

По какой-то причине я не хочу ей говорить. Мне нравится мысль о том, что она потерялась, и может держаться только за меня. Меня не волнует, что эта идея немного испорченная.

Я встаю с кровати и иду навстречу ей, обнимаю ее сзади и смотрю с ней в прозрачный синий океан.

— Ты со мной, — наконец-то говорю ей, заставляя её качать головой и хихикать.

— Тогда я думаю, что ты выбрал идеальное место для нашего медового месяца, потому что во всем мире нет другого места где я бы хотела быть.

— Хорошо, потому что он наш.

Она поворачивается, смотрит на меня.

— Что значит "наш"?

— Он мой.

— Этот домик принадлежит тебе?

— Да. И весь остров, на котором она находится.

Её глаза расширяются, как будто она мне не верит. Остров не гигантский, но он хорошего размера.

— Майлз платит хорошо, но не настолько хорошо, — она считает. Я улыбаюсь. Майлз платит больше, чем хорошо, вообще-то.

— Я был умён со своими деньгами. — Я инвестировал почти во все, что Майлз сказал мне, и это окупилось. Очень хорошо. — Я позаботился о том, чтобы вкладывать их в нужные места и не потратил много. Если только не считать этот маленький остров.

— Маленький остров, — смеется она. — Отлично, Капитан, потому что я люблю туфли и потрачу дохрена твоих денег для тебя.

— До тех пор, пока я буду трахать тебя, пока ты их носишь, ты не услышишь моих жалоб. Кроме того, теперь они наполовину твои. — Черт, это все её, если спросить меня. Единственная причина, по которой я когда-либо вкладывал деньги, была в том, что у меня был финальный план, чтобы сделать её своей, и я знал, что семьи стоят денег. Мне нужно было построить жизнь для нас. Убедиться, что я могу дать ей всё, о чем она мечтала.

— Хмм. — Она шевелит бровями. — Как насчет ничего? — Она потирается обнаженным телом о мое. — Если ты владеешь этим островом, значит ли это, что я могу прыгать так? — Она вырывается из моих рук, идет к раздвижным дверям. Я смотрю, как она их распахивает и выходит на террасу на солнце.

Я позволяю ей, зная, что на острове больше никого нет. Их не будет следующие две недели. Будем только она и я.

— О, есть лодка. — Она поднимает руку, чтобы помахать, а я в мгновение ока втягиваю её обратно в хижину.

Она вырывается в приступе хихиканья, и я быстро понимаю, что она издевалась надо мной. Нет никакой лодки. Я рычу. Перебрасываю ее через плечо, переношу на кровать и бросаю на неё.

Смех останавливается, и взгляд похоти пересекает её лицо. Она отползает на кровати назад, облизывая губы. Когда она доходит до изголовья, она позволяет ногам раскрыться, искушая меня своей киской, всё ещё покрытой моей спермой. Мой рот наполняется слюной. Я хочу, чтобы её вкус снова был на мне. Прошло слишком много времени с тех пор, как я держал свой рот между её ног.

— Тебе нравится заставлять меня волноваться? — Спрашиваю я. Я уже знаю ответ. Она с ума сходит от этого дерьма. Хорошо, что моя ревность и наклонности пещерного человека делают её мокрой, или у нас могут возникнуть проблемы. Я не уверен, что их можно контролировать. Не с ней.

Я кладу одну руку на кровать и смотрю, как она дышит. Я протягиваю руку, хватаю её за лодыжку, тяну её вниз и обратно ко мне. Когда я достаю её там, где хочу, я переворачиваю её, нанося один удар по заднице. Она стонет, ещё сильнее поднимая свою задницу в воздух. И как бы преодолеваемая потребность, она ещё немного раздвигает ноги.

Она смотрит через плечо на меня, и я обхватываю рукой свой член. Я качаю кулак вверх и вниз, а она облизывает губы. Она ещё больше отталкивает свою задницу назад, хочет этого, хочет меня.

— Я пропустил пятно, — говорю ей. Я не достаточно хорошо пометил её задницу. — Если ты попытаешься меня разозлить, то мне придётся покрыть тебя мной. Мне не придётся волноваться, если я отмечу каждый твой дюйм. — Это ложь. Я всегда буду беспокоиться о том, что кто-то попытается забрать её у меня. Кто бы не попытался забрать её? Она, блядь, идеальна во всех отношениях.

— Может, тебе стоит пометить меня изнутри. — Она выталкивает свою задницу ещё сильнее, и я должен прикусить улыбку. Я продолжаю гладить себя, а она сужает глаза на моей руке. Вспышка ревности мелькает, когда она смотрит, как я доставляю себе удовольствие. Ей не нравится, что моей руке достается работа.

Я должен продолжать дразнить ее. Но правда в том, что я хочу дать ей всё. Я встаю на колени на кровати, бросаю её. Подставляю кулаки по обе стороны от неё, а потом вонзаю свой член прямо в неё. Мы оба стонем вместе. Я прикладываюсь ртом к её шее, сосу и лижу так, как ей нравится. Я не прекращу заниматься с ней любовью, пока каждая её часть не будет отмечена мной.

Глава тридцать вторая

Пейдж

Три месяца спустя…

В дверь постучали, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как Вивьен, мать Майлза, входит в гостиную. Последние два дня я была так больна, что оставалась на диване, а теперь оглядываюсь вокруг и чувствую стыд.

— Ты выглядишь дерьмово, — говорит она, и я смеюсь. Я пытаюсь встать, но она протягивает руки, чтобы остановить меня. — Не вставай. Я просто хотела зайти и проведать тебя.

— Я тебя заражу, — говорю я, когда смотрю, как она подходит ко мне и садится на кофейный столик.

Она протягивает руку и убирает прядь волос с моих глаз.

— Майлз сказал мне, что ты болеешь дома, и я подумала, что посмотрю, не нужно ли тебе чего-нибудь. Он сказал, что ты заставила Райана пойти на работу. — Она улыбается, и это наполняет моё сердце теплом.

На прошлой неделе Капитан болел желудочным гриппом, и он пролежал несколько дней в отключке. Я, будучи невероятной женой, ухаживала за ним, чтобы он поправился. Но потом ублюдок заразил меня. Я была в постели пару дней, бегая в туалет. Но даже после того, как худшее закончилось, болезнь затянулась и не давала мне заснуть.

— Он продолжает кружить, пока я лежу здесь и умираю. Я хочу почить с миром, — шучу, скатываясь на бок.

Последние несколько месяцев супружеской жизни были чудесными. Мы с Капитаном не только сблизились, как никогда раньше, но и заодно обрели целую семью. В течение недели мы ужинаем с Майлзом и Мэллори, и Вивьен всегда приглашает нас на воскресный бранч. Она знает, что ключ к моему сердцу находится в моём животе. Вивьен открылась мне, и это были те отношения, о которых я всегда мечтала. Раньше она была добра ко мне, но я защищалась. Но с тех пор, как Капитан снес мои стены, я не смогла вернуть их обратно. И Вивьен проскользнула. Она дала мне материнскую нежность, которой у меня никогда не было даже от собственной матери. Иногда я чувствую вину за то, как мне это нравится, но я знаю, что в глубине души моя мать хотела бы, чтобы у меня было это. Чтобы кто-то дал мне то, чего она не смогла.

Вивьен заглянула сегодня — ещё одна причина, по которой то, что она есть в моей жизни, действительно является благословением. Потому что нет никого похожего на маму, когда ты болееешь.

— Ну, я подумала, что принесу тебе что-нибудь, чтобы ты почувствовала себя лучше.

— Я не знаю, что когда-либо произносила эти слова, но я не думаю, что смогу есть.

Вивьен смеётся и качает головой, дотягиваясь до сумки и доставая пакет. Она вручает его мне, а я беру его.

Я смотрю на коробку и чувствую укол гнева.

— Я не беременна, — говорю я, возвращая коробку ей. Меня раздражает женщина на лицевой стороне коробки, и я думаю о том, как сильно её ненавижу.

Мои месячные всегда были нерегулярными, но я никогда не беспокоилась об этом раньше. Мы с Капитаном вернулись из медового месяца и вели себя, как похотливые кролики. Думая, что в любой день я залечу. После месяца попыток, я пошла к врачу, и он сделали несколько тестов. Он сказал, что с моей историей и размером тела есть очень маленький шанс, что я смогу зачать. Или выносить ребенка полный срок, учитывая с размер Капитана и зная, насколько большим может быть его ребенок.

Это был сокрушительный удар, о котором я не сказала Капитану. Он знал, что я пошла к доктору, но он не давил, когда я не объясняла. Я знала, что в конце концов нам придётся поговорить, но я откладывала это, не могла озвучить вслух.

Вивьен протягивает руку и сжимает мне плечо.

— Встань и сделай тест. — Её голос суров, и я вижу, каково было Майлзу, когда его мать говорила ему что-то сделать.

В её тоне нет места для споров, я встаю, и беру коробку с собой в туалет. Думаю, что я буду потакать ей и покончу с этим. Она не знает ни о моем теле, ни о том, что я не могу забеременеть. Но я ничего из этого не говорю.

Когда я заканчиваю писать на палочку и прибираюсь после. Я открываю дверь в ванную, чтобы найти ожидающую Вивьен на другой стороне.

Она следует за мной в гостиную, где я падаю обратно на покрывало, а она кружит вокруг, убираясь. Я говорю ей не делать этого, но она пожимает плечами и возвращается обратно, чтобы убрать мои салфетки и одеяла, которые разбросаны по всему дому.

Хорошо иметь кого-то ещё, кто заботится обо мне. Капитан отлично справляется, но он нависает надо мной, как будто я в любую секунду вырвусь со смертельным случаем малярии. Его беспокойство только заставляет меня волноваться, и это не приносит мне пользы. Но кажется, что у Вивьен все под контролем.

В какой-то момент я закрываю глаза, а через некоторое время просыпаюсь от запаха куриного супа, и мой желудок урчит.

Вивьен подходит с подносом, и я сижу на диване, когда она ставит его мне на колени. Там есть чашка куриного бульона, с двумя имбирными печеньками, и кружка чего-то, что пахнет острым и сладким.

— Спасибо. Я думаю, что теперь я действительно голодна. У тебя должно быть волшебное прикосновение, — говорю я и тянусь за печеньем.

— Не за что. Когда я была беременна Майлзом, мне было так плохо. Я тоже думала, что у меня желудочный грипп. Единственное, что я могла сдержать, это имбирное печенье и куриный бульон.

Она мило смотрит на меня, и я закатываю глаза. Я вздыхаю и стараюсь не выглядеть засранкой.

— Я не могу забеременеть. Доктор сказал, что это будет почти невозможно. — Я пожимаю плечами, ем второе печенье. Черт, эти штуки вкусные.

Она кивает, но продолжает улыбаться и смотрит, как я ем. Когда я заканчиваю, она передает мне горячий чай и говорит, чтобы я сделала глоток. Он согревает мой живот, когда он опускается, и я чувствую себя в тысячу раз лучше после маленькой трапезы.

Я смотрю, как Вивьен хватает свою сумку и ставит передо мной маленькую коробку печенья.

— Возможно, вы захотите повесить это, — говорит она, помещая сверху тест на беременность. Потом она наклоняется вперед, целует меня в макушку и выходит через парадную дверь.

Волнение подкрадывается, когда я ставлю кружку чая и нерешительно смотрю на тест. Затем мой нос обжигает, когда слезы начинают литься из глаз, и моё зрение размывается.

Глава тридцать третья

Райан

Я прохожу через вестибюль нашего многоквартирного дома, махая Чаку у стойки регистрации. Я рано ушел с работы, хотя знаю, что Пейдж, наверное, разозлится из-за того, что я приду проведать её, но я волнуюсь.

— Привет, Райан.

Я слышу голос Вивьен и поворачиваю голову, чтобы увидеть, как она выходит из лифта. Её парень, Том, встает со стула в холле и идет к ней. Они с Томом начали встречаться сразу после того, как Мэллори и Майлз обручились. Мэллори любит говорить всем, кто станет слушать, что это всё её работа.

Я улыбаюсь им, подхожу и пожимаю руку Тому. Вивьен целует меня в щеку. Я смотрю наружу, чтобы увидеть, как её ждёт охрана. Когда я увидел их, я подумал, что она здесь, чтобы повидать Майлза или Мэллори. Странно, что она приезжает днем.

— Что привело Вас сюда? — спрашиваю я.

— Мне пришлось заехать, чтобы кое-что забросить. Я слышала, что Пейдж заболела, поэтому хотела проведать её.

Меня радует, что они с Пейдж смогли наладить отношения, и я думаю, что это даёт каждой из них что-то, чего им не хватало. Мир и уют.

— Нам нужно поторопиться, если мы собираемся посетить этот урок, — говорит Том, кладя руку на нижнюю часть спины Вивьен.

— Надеюсь, ты надел свои танцевальные туфли, — говорит она, подмигивая ему. — Сегодняшний урок — самба. — Она виляет плечами и тянется к нему, когда мы прощаемся.

Я подхожу и нажимаю на кнопку лифта, жду, когда поднимусь и увижу свою жену. Я рад, что Вивьен смогла её проведать, но мне нужно увидеть её самому. У неё этот вирус гораздо дольше, чем был у меня, так что, может быть, пора к врачу. Я надеюсь, если я смогу добраться до неё пораньше, мы сможем записать её сегодня до того, как они закроются. Я знаю, что с она была не в порядке последние несколько дней, но я могу сказать, что её беспокоит кое-что ещё.

Несколько недель назад она пошла к врачу, но она не хочет говорить мне, что случилось. Я знаю, она разочарована, что мы не забеременели сразу, но иногда это занимает некоторое время. И что с того, если у нас не будет детей? Я хочу быть с ней вечно, и наличие или отсутствие детей не изменит этого. Если она хочет их настолько сильно, я сделаю так, чтобы это случилось. Мы усыновим или найдем суррогатную мать. Я дам ей всё, чего она захочет. Конец дискуссии.

Я не знаю, во враче ли дело, но я знаю Пейдж. Что-то её беспокоит, но я знаю, что не могу на неё давить. Она скажет мне, когда будет готова, и когда это случится, мы разберёмся с этим. Вместе.

Я поднимаюсь на лифте на наш этаж. Мы перевезли сюда все мои вещи, включая храм Пейдж, как она любит называть его, как только мы вернулись домой после медового месяца. Я открываю дверь и вижу Пейдж, сидящую в гостиной с головой на руках и рыдающую.

Я подбегаю к ней и встаю на колени, потирая ей спину.

— Котёнок, что такое? Скажи мне, что случилось. Мне отвезти тебя в больницу?

Она отводит свои руки, и я вижу, как она улыбается от уха к уху, слезы катятся по её лицу.

— Я не больна. Я беременна.

Я смотрю ей на колени и вижу там тест на беременность, две ярко-голубые линии устремлены на меня. Внезапно я втягиваю Пейдж в свои объятия и целую ее так яростно, что это почти как в первый раз.

— Я так счастлив. Я так тебя люблю, — говорю я, наконец, отрываясь от её губ, опуская рот на её шею. Повернув её, я кладу её на диван и тяну рубашку вверх, целую её живот. — И я тоже тебя люблю, детка.

Пейдж смеётся и целуется со мной, и я целую её все это время. Её живот, руки, ноги. Где угодно, где я могу достать её своим ртом. Я рад, что у неё нет опасного для жизни вируса, и что ей было плохо, потому что она ждет нашего ребенка.

— Почему ты мне не сказала? — спрашиваю я, глядя в её тёмно-синие глаза.

— Я только что узнала, — говорит она, улыбаясь мне. Когда я качаю головой, а она видит моё разочарование, потому что знаю, что есть что-то ещё, кроме того, что она говорит. Я могу легко читать Пейдж. Она пожимает плечами. — Я боялась, что мы никогда не сможем завести детей. Я не хотела говорить это вслух, потому что это означало бы, что это реально. Я не хотела беспокоить тебя.

— Пейдж, я люблю тебя. Моя жизнь с тобой. В хорошие времена и в плохие. Мы разделяем все тяготы вместе. Верно?

— Верно. — Говорит она, и обнимает меня за шею.

Я не могу остановить себя, чтобы не поцеловать её, когда я поднимаю её на руки и уношу в постель.

— Это вызывает праздничный секс, — говорю я, и она смеётся.

Когда мы занимаемся любовью, это мягко и мило, и мы оба улыбаемся, пока целуемся. Как будто мы не можем поверить, что добрались до следующего шага, и это одновременно волнующе и страшно. После того, когда мы друг друга вымотали, я обнимаю её и мы говорим о будущем. Наше будущее. Жизнь впереди со всеми возможностями, о которых мы когда-либо мечтали. Мир, где наша любовь — это всё, что имеет значение. Это рай, и я планирую отдать ей все это. Потому что она моя и только моя.

Эпилог

Пейдж

Четыре месяца спустя…

— Боже, этот маленький мальчик будет великаном, — говорит Мэл, потирая рукой мой живот, когда она стоит рядом со смотровым столом. Капитан стоит с другой стороны, одна рука закреплена с моей, большой палец натирает мне запястье. Я кусаю губу, чтобы не улыбаться. Сегодня мы узнаем пол, и Капитан, и Мэл думают, что это мальчик, и, возможно, так и есть, но чего они не знают, так это того, что младенцев вдое.

Я бы побеспокоилась рассказать кому-нибудь, что у меня близнецы. Мне уже сказали, что я вряд ли забеременею. Они беспокоились о размере Капитана по сравнению с моим, и о моем маленьком теле, которое вынашивает его ребёнка. Я боялась, и знала, что и остальные тоже. Но доктор сказал мне, что если удастся добраться до второго триместра, то все должно быть гладко. Я прошла отметку и теперь приближаюсь к третьему. Не могу поверить, как быстро он пролетел. Все выглядит отлично, и я готова рассказать им о своем маленьком сюрпризе. Я почти разрываюсь от этого.

— Ты почти такая же большая, как я, а я на месяцы впереди тебя. — Мэл смотрит вниз на свой собственный детский живот. У неё будет маленький мальчик. Мы подумали, что было бы неплохо иметь двух мальчиков, которые могли бы играть вместе, но Капитан всегда бродит к вещам маленьких девочек, когда мы заходим в детскую секцию. Я знаю, что он втайне хочет малышку, но он этого не скажет. Я не уверена, что буду знать, как обращаться с девочкой, но, видя, как сильно он хочет её, я тоже хочу.

— Это может быть девочка, — считает Капитан. Его свободная рука скользит по моим волосам. — Твои глаза и волосы. Она будет моим маленьким ангелочком. Папина маленькая девочка. — Я вижу, как он проигрывает это в своей голове. Она бы точно разбаловалась. Капитан был бы в жопе. Она бы обернула его вокруг пальца.

— Тогда ей лучше иметь твой характер, потому что я не ангел, — дразню я его. Было бы мило увидеть маленькую девочку, похожую на него.

— Она слишком большая, чтобы это была девочка. Это должен быть мальчик, и он явно будет таким же огромным, как и его отец. — Кивает Мэл, как будто её слова — это факты, которые нельзя оспорить. Я огромная, но я стараюсь оставаться на высоте. Правильно питаюсь и гуляю теперь, когда я слишком большая, чтобы бегать. Я даже начала заниматься йогой. Я сделаю всё, что угодно, чтобы убедиться, что беременность пройдёт правильно.

В этот момент в комнату входит доктор с яркой улыбкой на лице. Она была так же взволнована, чтобы рассказать всем, что это близнецы. Только она и я знаем.

— Как поживает наша будущая мама? — спрашивает она, направляясь к раковине, чтобы помыть руки.

— У нас все хорошо. — Мэл отвечает за нас обеих, заставляя гинеколога смеяться. Так случилось, что она ещё и врач Мэл. Она потребовала, чтобы мы пошли к одному и тому же, не давая мне выбора. Не то, чтобы я сопротивлялась, когда доктор лучший в Нью-Йорке. Я знала, что рискую, поэтому не дурачилась.

— Идите и скажите Пейдж, что у неё уже будет мальчик, чтобы мы могли пойти.

Я качаю ей головой.

— Да, пожалуйста, скажите мне, кто у меня будет, чтобы я могла пообедать. Эти двое меня убивают. Они не кормили меня весь день, — я лгу. Я буквально только что позавтракал, но ем за пятерых. Ну, похоже, что я ем за пятерых, во всяком случае.

— Ты голодна? — спрашивает Капитан. Он перестаёт играть с моими волосами, и его лицо становится озабоченным.

— Я всегда голодна. Продолжай гладить меня, — огрызаюсь я. — Извини, — добавляю, и он смеётся. Я становлюсь раздражительной, когда голодна. А ещё я постоянно плачу без всякой причины. Я превращаюсь в Мэллори.

— Хорошо. Посмотрим, что тут у нас. — Доктор подходит к кровати со стороны Мэл, и Мэл неохотно отходит от неё, приходя, чтобы стоять у моей головы, в то время как доктор распахивает мой халат и начинает накладывать на меня гель.

Когда датчик дотрагивается до моего живота, вся комната становится тихой, так как их сердцебиение заполняет комнату.

— Боже мой, — говорит Мэл, и я знаю, что она это видит. Я слышу это в её голосе, и я знаю, что она плачет.

Я пялюсь на лицо Капитана. Он смотрит на меня, пока Мэл не хнычет, а потом его глаза застывают на экране.

— Что-то не так? — Я слышу панику в его голосе, и хватаю его за руку чуть крепче. Мне не нравится, что он напуган. Капитан никогда не боится.

— Нет, здоровяк. Просто их двое, — говорю я ему. Его глаза возвращаются ко мне, но паника не исчезает. Он так беспокоился обо мне и ребенке, а теперь их двое, чтобы волноваться. Ещё один человек, о котором он должен заботиться.

— Она в порядке? Я думал… Блядь, она справится с двумя? — Его голос наполнен и страхом, и трепетом. Он хочет этого, но не ценой того, чтобы причинить мне боль.

— Все выглядит прекрасно, — заявляет доктор. — Обе эти малышки на верном пути, и анализы, которые я получила, показывают, что у Пейдж всё лучше, чем хорошо. Она в отличной форме, и она сохраняет себя и детей здоровыми. Она не первая крошечная женщина, которая носит близнецов, — уверяет она.

— Две маленькие девочки, — говорит Капитан, уставившись на экран. Потом его глаза снова возвращаются к моим, и я вижу, что они наполнены слезами.

— Давайте дадим им минутку, — говорит доктор, вытирая гель с моего живота. Я не могу оторвать глаз от Капитана. Смотреть, как все пролетает по его лицу, прекрасно.

Он наклоняется, прислоняя лоб к моему.

— Ты даешь мне двух маленьких девочек? — Он повторяет это снова, как будто не верит, что я исполню это желание. Я бы отдала этому человеку всё, что смогла. Всё, что в моих силах, и, может быть, даже больше. Он делает меня цельной и счастливее, чем я когда-либо думала. Я хочу сделать то же самое для него.

— Ты положил их туда. — Я улыбаюсь ему, чувствую свои собственные слезы.

— Я буду таким хорошим для тебя и нашей семьи. Обещаю, Пейдж. — За его словами стоит столько решимости, и я знаю, что он это имеет в виду. Он будет невероятным отцом.

— Райан. — Я погружаю свои пальцы в его волосы. — Ты уже так добр ко мне и этим девочкам. — Так и есть. Этот человек сделает всё, что угодно для меня и наших детей. Это видно во всём, что он делает. — Я никогда не сомневалась, что ты будешь идеальным отцом и мужем. Вот почему мне было так грустно, когда я думала, что мы не сможем иметь детей. Потому что я знаю, как хорошо ты справишься. Я также знаю, что эти девочки придут в этот мир, зная, каким должен быть мужчина. Я не знаю, как они когда-нибудь найдут своих мужей с таким идеальным отцом, как ты.

— У них не будет мужей, — рычит он, прежде чем поцеловать меня в губы. Его язык скользит в мой рот, ленивый и милый, и я знаю, когда мы вернемся домой, я наброшусь на него. Он отпускает мою руку и скользит ладонью по животу. Я чувствую, что одна из девочек слегка пинается. Я решаю, хочу ли я сначала пообедать или просто съесть его. Когда он углубляет поцелуй, я знаю свой ответ. Я точно его съем.

— Это близнецы! Две маленькие девочки! — Я слышу крики снаружи, и знаю, что Мэл пробалтывается Майлзу, который был в комнате ожидания. Я могу представить, как она пытается скакать вверх и вниз, а Майлз психует и пытается заставить её сесть.

Я начинаю смеяться, разбивая поцелуй.

— Ты думаешь, я был плохим раньше? Я не уверен, что сейчас я выпущу тебя из нашей кровати, — говорит Капитан, и я знаю, что он говорит о постельном режиме. Но если он будет в постели со мной, я не смогу устоять. Я протираю его твердый член через джинсы. Интересно, это от поцелуя или от того, что у меня живот торчит. Что-то в том, что я беременна, заставляет моего пещерного человека возбуждаться.

— Звучит неплохо для меня.

Эпилог

Капитан

Пять лет спустя…

— ЧЕРЕПАШКИ-НИНДЗЯ.

— Принцесса и её феи.

— Черепашки ниндзя.

— Принцесса и её феи, и ты выбираешь перекус! — Пенелопа говорит Пандоре.

Пандора щурится, как будто думает об этом, но мы все знаем, что она выберет перекус. Она укладывает за ухо один из своих рыжих локонов, и она никогда не выглядела более похожей на свою мать.

— Договорились, — соглашается Пандора.

Пенелопа с радостной улыбкой чешет носик пуговку, а потом подмигивает мне одним из своих глубокозелёных глаз. Девочки выглядят почти одинаково, но у Пандоры глаза Пейдж, а у Пенелопы — мои. Их глаза и отношение — единственный реальный способ отличить их друг от друга. Пандора — её мать всё время. Пенелопа — девочка больше, чем кто-либо из нас может вынести, но, похоже, она слишком хорошо с нами справляется.

Как раз в это время Пейдж входит в комнату. Требуется всё, что во мне есть, чтобы держать мою задницу посаженной на диван между моими девочками. На ней какая-то джинсовая штука, которая может быть коротким платьем или длинной рубашкой. Я не знаю, что это, но оно слишком короткое, блядь. Выглядит почти неприлично с её сапогами, которые поднимаются выше колен. Губы окрашены в глубокий красный цвет, и все волосы уложены вверх, демонстрируя ёбаную шею. Я хочу рычать из-за всей этой кожи, которую она показывает. Ей нужно надеть водолазку и джинсы или ещё что-нибудь. С тех пор, как у неё появились наши девочки, она наряжается немного больше здесь и там. И беременность сделала её только горячее. Бёдра у неё теперь немного шире, а грудь немного полнее.

— Ты красиво выглядишь, мамочка, — говорит Пенелопа.

— Спасибо, дорогая, — говорит она в ответ, её взгляд обращается ко мне. Она, блядь, в этом не пойдет. Мне плевать, если это девичник, и у них с Мэл будет два охранника.

— Что за… — Я останавливаюсь до того, как могу закончить предложение.

— Что за что, папа? — толкает Пандора, ухмыляясь. Маленькая задира. Пейдж подходит к дивану и наклоняется, чтобы поцеловать Пенелопу в голову, а Пандора просто хихикает.

— Мне нравятся твои туфли, мамочка, — добавляет Пенелопа.

Она может часами сидеть в шкафу Пейдж, примеряя каблуки. Иногда она заставляет меня сидеть там, пока она это делает. Она будет держать меня в тонусе. К счастью, у меня есть Пандора, чтобы приглядывать за ней. А ещё у меня есть Генри, маленький мальчик Майлза и Мэллори, в качестве подстраховки. Он уже устраивает мальчикам на детской площадке разборки, когда они пытаются поговорить с моими девочками.

— Ну, я думаю, что твое платье просто идеально, моя маленькая принцесса, — говорит ей Пейдж.

Пенелопа поглаживает её большое платье. Я думаю, что у неё может быть больше нарядов, чем у кого-либо из присутствующих.

— Синий действительно мой цвет, — говорит она Пейдж, заставляя меня смеяться.

Пандора просто закатывает глаза, а потом смотрит на Пенелопу.

— Тебе лучше пойти переодеться, потому что папа выводит нас на улицу.

Пейдж вопросительно поднимает брови.

— О! — Пенелопа взволнованно хлопает. — Ещё одно секретное задание!

— Секретное задание? — спрашивает Пейдж, присаживаясь на кофейный столик перед нами. Мои глаза идут к её ногам, не в силах остановиться. Да, она никуда, блядь, не пойдёт в этой рубашке или как это называется.

— Да, когда ты красиво одеваешься и встречаешься с тётей Мэл, папа превращает нас в тайных шпионов, и мы следуем за тобой. Иногда… — Моя рука летит на рот Пандоры.

— У меня самый симпатичный шпионский наряд, мамочка. Хочешь посмотреть? — Пенелопа прыгает с дивана, готовая к смене гардероба.

Пейдж сужает на меня глаза. Я просто пожимаю плечами и отпускаю Пандору, которая хихикает за моей рукой, прекрасно зная, что она задумала. Это научит меня не давать ей второй десерт.

— Девочки, почему бы вам не поцеловать мамочку и не надеть пижаму перед началом вечера кино? — Обе девочки делают то, что говорит Пейдж, подходят целоваться и обниматься.

— Утром я сделаю блинчики, — говорит она им.

— И бекон, — добавляет Пандора.

— Это мило, что ты думаешь, что бекона не будет, — говорит ей Пейдж.

— Я просто перепроверяю. — Пандора кладет руку на бедро, а я трясу головой. Пейдж хватает её, тянет к ней и начинает щекотать. Пенелопа отступает, как будто не хочет вмешиваться и случайно мнёт платье.

— Хорошо. Иди переодевайся, — говорит Пейдж, отправляя их вниз по коридору. Её глаза опять сужаются. — Хочешь мне что-то сказать?

Едва она заканчивает предложение, я забираю её и перебрасываю через плечо вниз головой, поворачивая в другой коридор, ведущий в нашу комнату. Когда у нас появился новый дом, я позаботился о том, чтобы детские комнаты были на другой стороне дома. Моя женщина может быть громкой.

— Опусти меня, пещерный человек! — Её маленький кулачок стучит по моей спине.

— У меня такое чувство, что ты хотела, чтобы я стал пещерным человеком, иначе ты бы не пыталась вот так выйти из дома. — Я шлёпаю её по заднице, потом скольжу рукой вверх под платьем, чувствуя, что на ней только стринги.

Она стонет, доказывая мою точку зрения. Ей нужна была эта реакция, и теперь ей придется смириться с этим.

Когда мы добираемся до нашей комнаты, я выбиваю дверь, закрываю замок. Я бросаю её на кровать, и её ноги открываются в приглашении. Я смотрю на неё сверху вниз. Блядь, как она продолжает становиться красивее? Она настолько охуенно совершенна, что иногда на неё больно смотреть.

— Как я вижу, у тебя есть два варианта, — говорю я ей, как только начинаю расстегивать ремень и вытаскивать его из штанов. — Ты можешь либо позволить мне пометить твою киску и ты будешь носить мою сперму всю ночь, либо можешь переодеться.

— Отметь меня, — говорит она, не задумываясь.

Её слова выходят с дыханием, когда я расстегиваю штаны. Я вытаскиваю свой член, не пытаясь снять штаны. Я ползу над ней, хватаю за подол платья и тяну. Звук рвущейся ткани заполняет комнату, и я зловеще улыбаюсь ей. Платье уничтожено. Она задыхается, когда смотрит вниз.

— Упс. Думаю, тебе придётся переодеться тоже, — говорю я без намека на чувство вины.

— Ты…

Я обрываю её глубоким поцелуем. Я протягиваю руку вниз и снимаю с неё стринги, материал мне не нужен. Я хочу попасть в неё, и я уничтожу все, что угодно на своем пути. Мой член легко находит её влажное отверстие, скользя прямо внутрь. Её тело выгибается к моему, и её стоны удовольствия льются мне в рот, когда я вонзаюсь в неё. Жёстко.

К тому времени, как я закончу с ней, она будет чувствовать меня с каждым её шагом, и не будет части её, которая не пахнет как я.

Эпилог

Пейдж

Еще 13 лет спустя…

— Мне это не нравится, Пейдж. Ни черта.

Капитан ходит туда-сюда, когда я потягиваю латте и стараюсь не улыбаться. Уже позднее утро, а девочки только что ушли, чтобы сделать прически и ногти на выпускной сегодня вечером. Я смотрю, как он делает дыру в деревянном полу, когда слышу, как заходит Майлз.

— Чего он так переживает? — спрашивает Майлз, наклоняясь целуя меня в щеку. Он подходит к кофеварке, наливает себе чашку и садится рядом со мной.

Немного комично, мы сидим здесь и смотрим, как Капитан шагает, когда мы попиваем кофе.

— Выпускной, — говорю я в качестве объяснения.

— Ааа. Полагаю, Генри тоже будет здесь сегодня вечером?

При упоминании об этом, Капитан останавливается и смотрит на Майлза, но затем возвращается к движению. Мне приходится кусать губу, чтобы не смеяться. Он так разозлился, что Майлзу не нужно беспокоиться о том, что у него будет девочка и он будет иметь дело с парнями, которые появляются вокруг.

Девочки так взволнованы сегодняшним вечером, но мы втроём держали это вроде как в секрете от их отца. Дело не в том, что мы не хотели ему говорить, а в том, что мы избегали неизбежного припадка, который его хватит. Поэтому сегодня утром я дала девочкам немного денег и отправила их с тётей Мэллори на день красоты. Я сказала им, что скажу Капитану, пока их не будет, и возьму одну для команды.

— Да, Мэллори сказала, что он приедет на фото, и у него будет пара.

Капитан резко останавливается и поворачивается ко мне.

— У девочек есть пары?

— Да, Капитан. Прости, но у них есть. — Я почти вижу, как слова бьют его, как физический удар, и не знаю почему, но нахожу это забавным. — Пандору забирает сын Скайлер и Джейми, Зиона, а Пенелопу забирает Итан с улицы.

— Я знал, что этот маленький ублюдок слишком много ошивался. — хмурится Капитан.

— Ну, он ведь стрижет твою траву, да? — спрашивает Майлз, а я бью его локтем. Он подливает масло в огонь и он это знает.

— Дело не в этом. А что насчет Зиона? Кто, черт возьми, сказал, что Пандора может с ним встречаться?

Я встаю и иду к нему, обнимаю его за талию.

— Ты такой милый, когда злишься, но это их выпускной. Тебе придётся сдаться, хорошо?

— Нет. Я ничего не должен делать, — говорит Капитан, и я кладу голову ему на грудь. Через мгновение он обнимает меня и делает глубокий вдох. — Они все ещё такие маленькие.

— Им восемнадцать. И они обе отправятся в колледж осенью. Мы должны научиться отпускать, — говорю я, глядя на него. — И под "мы" я имею в виду тебя.

Он рычит, и это вибрирует напротив меня. Я поднимаюсь на цыпочки и целую его в подбородок. Но это нисколько не подбадривает его.

— Давай, Капитан. Я приглашу тебя на мороженое после того, как они уйдут.

— Ты так говоришь только потому, что хочешь этого, — бормочет он, и это восхитительно, как он дуется.

— Ты прав. Но тебе нравится давать мне то, что я хочу. А я хочу, чтобы девочки пошли на выпускной со своими кавалерами и хорошо провели время. Я хочу, чтобы у них был опыт, без того, чтобы ты приходил и забирал, или, что ещё хуже, дулся в углу всю ночь.

— Ну, мне их жаль, — говорит он.

— Почему?

— Потому что они будут злиться, когда я буду стоять между ними и их кавалерами на всех фотографиях. Может, мне стоит сменить рубашку. — Он смотрит вниз на то, что на нем, как будто всерьез подумывает о том, чтобы переодеться для их выпускных фотографий. — Знаешь, я мог бы отвезти их. Так у них не будет свиданий.

— Райан, — говорит Майлз, а Капитан смотрит на него. — Помни, приятель, всё дело в том, во что мы заставляем их верить. Пусть думают, что сегодня вечером им будет весело. Я загрузил машину.

Я смотрю между ними, не понимая. Но улыбка, распространяющаяся по лицу Капитана — какая угодно, только не невинная. Тогда до меня доходит. Они планируют улизнуть и пойти за ними. Боже, помоги этим бедным девочкам сегодня вечером. И этим мальчикам, если они прикоснутся к ним.

Эпилог

Райан

Десять лет спустя…

— ПЕЙДЖ, ГДЕ ТЫ? — Я иду по дому, пытаясь найти её, но она не отвечает. Я проверил следящее устройство на её телефоне по дороге домой и увидел, что она здесь. Я вернулся в гостиную, а потом вышел на задний дворик, думая, может, она вышла на улицу. Солнце только что зашло, и через час у нас заказан столик на ужин.

— Котёнок? Ты здесь? — зову я.

Я слышу брызги, смотрю, и вижу волны в бассейне. Подойдя к ней, я приближаюсь к краю, а потом вижу её. Прямо перед тем, как спросить её, что она делает, она брызгает на меня и начинает смеяться.

— Ты не сделала этого, — говорю я, глядя на неё свысока.

— О, я думаю, что сделала. И что ты собираешься с этим поделать? — Она кладет руки на край бассейна и нахально улыбается.

— У нас ужин через час, котёнок. Или ты хочешь, чтобы я зашёл и вытащил тебя?

Она отталкивается от края, и тогда я вижу, что она полностью голая. Свет на дне бассейна создает вокруг неё ауру. Я чувствую, что затвердел, и сжимаю кулаки по бокам.

— Ты будешь стоять там, как милашка, всю ночь, Капитан Америка? Или ты придёшь за мной?

Я вижу, как её грудь подпрыгивает в воде, её твердые соски умоляют о моем рте. Она идет к другой стороне бассейна и хватается за край, изгибая спину. Она дразнит меня и знает это.

— Будь осторожна в своих желаниях, котёнок, — говорю я ей. Не знаю, почему она думает, что должна меня приманивать. Она хочетменя где-нибудь, и я, блядь, там. Неважно где.

Слежу за ней, расстёгиваю ремень, спускаю джинсы вниз по бёдрам. Она облизывает губы, а я не тороплюсь, снимаю рубашку, а потом боксеры. Я не спешу, позволяя её глазам блуждать по мне, видя, как я твёрд для неё, и позволяя ей думать обо всех вещах, которые этот член может с ней сделать. Все возможности, которые я могу предложить. Как я буду использовать его, чтобы доставить ей удовольствие, пока она не сможет больше ходить, и мне придется вынести её из бассейна.

Идя по ступенькам, я двигаюсь медленно и позволяю предвкушению накапливаться. Когда я подхожу к ним, я делаю один шаг вниз, а затем сажусь на край. Сухой камень находится у меня под задницей, в то время как мои ноги вытянуты в воде передо мной. Есть ещё три неглубоких шага в бассейн, но это место сейчас идеально подходит.

— Иди сюда, — говорю я, не оставляя места для неправильного истолкования.

На мгновение мне кажется, что она вернёт мне нахальный ответ. А может даже откажется. Но она смотрит на меня, и я вижу желание в её глазах. Необходимость. Пейдж всегда любила играть в то, что ей не нравится, когда ей говорят, что делать, но когда дело доходит до секса, я всегда выбираю путь, и это сбивает её с толку. Мы оба это знаем.

Мы были вместе так долго, что я знаю каждую мысль, которая проходит через её разум. Близняшки выросли и закончили колледж. Они построили себе хорошую жизнь, и нам не о чем беспокоиться. Ну, много волноваться. Я думаю, что всегда есть немного этого в глубине души любого родителя. Но мы с Пейдж перестали работать, и посещаем наш остров так часто, как только можем. Большую часть времени мы проводим, путешествуя между ним и домом, чтобы увидеть девочек. Давая Пейдж семью, которую она всегда хотела, давая мне ту, которую я никогда не знал, что хочу до неё. Я не могу придумать лучшего способа прожить свою жизнь, чем быть с Пейдж. Наша жизнь медлительна, и мы смакуем все мелочи, но она любит время от времени добавлять специи, чтобы удержать меня на в тонусе. Я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нравится так же сильно, как ей. Она приносит весь смех в эту семью. Сердце всех нас.

Она медленно переплывает, устраивая свое собственное шоу, приманивая меня, и когда она приближается ко мне, она смотрит мне вниз на колени, а затем возвращается к моим глазам.

— Правильно, котёнок. Ты позаботишься об этом. А теперь иди сюда и взбирайся на вершину.

— Может быть, сначала я хочу чего-нибудь другого. — Она облизывает губы, и мой член пульсирует.

Я скриплю зубами, пока она медленно подбирается по ступенькам. Она усердствует в своих движениях и выглядит, как ебучая знойная богиня, пришедшая поприветствовать меня. Я держусь из последних сил, и не знаю, как долго я смогу не протянуть руку и не схватить её.

Она проводит руками вверх по моим ногам и к верхней части моих бедер, когда она раздвигает их, а затем встает на колени в воде передо мной. Она похожа на соблазнительницу, когда солнце освещает её волосы. Она не нарушает зрительного контакта, наклоняясь и открывая рот, лижет мой член от корня до кончика.

— Блядь…! — Я шиплю сквозь стиснутые зубы и протягиваю руку, собирая её волосы в одну руку. — У тебя есть тридцать секунд, прежде чем я подниму тебя и усажу на свой член.

— Тогда у меня есть время, — дразнит она, подмигивая мне, а потом принимает мой член в свой в рот и до задней части горла. Чистое удовольствие от этого проходит сквозь моё тело.

Я стону от ощущения её горячего рта на моем члене, и почти кончаю. Я должен стараться думать обо всём, что я могу, кроме того, что Пейдж стоит на коленях передо мной, сосёт меня и дарит мне удовольствие.

— Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре. — Я начинаю считать, потому что не знаю, что ещё делать. Я умираю, когда ловкая жара её языка работает вокруг моего толстого члена. Потом она высасывает жемчужину предсемени, и я умираю.

— Вот так! Время вышло! — Я наполовину кричу, когда поднимаю её с колен и сажаю на свои бёдра. Нужно быть внутри неё. Я хочу войти в её киску, а не в рот.

Я раздвигаю её ноги, и толкаю свой член в её теплый канал ещё до того, как она начинает протестовать. Я держу её шею, когда целую её, дегустируя часть моего предсемени на ней. Её аромат заставляет меня стонать, и я использую свою свободную руку, чтобы схватить ее за бедро.

Я держу её ровно, когда двигаю на себе, заставляя её киску доить мой член.

— Блядь, ты знаешь, как нажимать на мои кнопки, — говорю я, толкаюсь внутрь и наружу.

— Мне нравится, когда ты нажимаешь мои, — стонет она, вдавливая свои твердые соски в мою грудь.

Я отпускаю её шею и двигаю руку между нами, чтобы погладить её клитор. Я точно знаю, как ей это нравится, и я не играю с тем, чтобы дать ей то, что она хочет. Я уже так близко к краю, что могу взорваться в любую секунду, и она нужна мне со мной.

— Ты здесь купаешься голышом, потому что знаешь, что меня это бесит. Потом ты обрызгиваешь меня и притворяешься, что пытаешься сбежать. — Она издает крик удовольствия, когда я щипаю её клитор. — Ты сосала мой член, когда точно знаешь, что это со мной делает. Ты толкнула меня, котёнок, и теперь ты кончишь на мне. Я хочу, чтобы твоя киска меня выдоила. — Я наклоняюсь вперед и облизываю ей шею, затем сосу нежное место чуть ниже уха. Я хочу оставить на ней след, потому что знаю, что завтра ей понравится.

— Райан. Блядь, вот так.

Её киска сжимается вокруг моего члена, пока оргазм прокатывается сквозь неё. Ее ноги напряжены по обе стороны от меня, и я держу её на месте, когда она пытается бороться с этим. Я не перестаю тереть её клитор, когда она кричит моё имя, и волна удовольствия бьет её сильно и быстро.

Мой член пульсирует внутри неё, и я освобождаюсь, давая ей именно то, что она искала сегодня вечером. Она хотела, чтобы я пометил ее и сделал своей, как бы она ни пыталась это отрицать.

Когда мы оба кончаем и восстанавливаем дыхание, я прижимаю лоб к её и улыбаюсь.

— Думаю, сегодня мы упустили столик на ужин?

Она смотрит на меня и злобно улыбается.

— Думаю, тебе придется дать мне что-нибудь ещё поесть.

Я подбираю её и несу в бассейн, целую её шею и грудь. Она моя сильная, нахальная женщина, но она тает в лужицу расплавленного сахара каждый раз, когда я её держу. Позже, когда мы, наконец, выйдем из бассейна, и я покормлю её, мы займемся медленной, сладкой любовью. Она обещает никогда больше не нырять без меня, но мы оба знаем, что это ложь.

И мы оба не против.

КОГДА РАЙАН ВСТРЕТИЛ ПЕЙДЖ…

Бонусный материал

Райан

Я провожу руками через мои короткие волосы, захватывая в кулак и немного вытягивая их. Я пытаюсь держать себя под контролем. Я ждал этого момента, как будто вечность. Блядь, может быть, всю мою жизнь. Прошло несколько недель с тех пор, как я впервые увидел её фотографию, несколько недель до того, как я наконец-то смог её выследить. И несколько дней с тех пор, как она поговорила с Майлзом, согласившись взять на себя работу по присмотру за Мэллори.

Я не знаю, должен ли я гордиться собой за то, что придумал план, как она будет прикрывать Мэллори, или злиться. Она будет вдали от от отца, больше не будет прыгать из приюта в приют. Её бы поместили куда-нибудь, где она могла бы безопасно расти, но так далеко от меня. Вне пределов моей досягаемости.

Думая о приютах, я сжимаю челюсть. В первую ночь, когда я наконец нашел её, она вошла в один из них. Толстовка была натянута на голову, скрывая все эти каштановые волосы. Её рюкзак был прижат к ней, держа всё, что у неё было. Она выглядела такой юной, но держалась с силой. Какой-то маленький панк попытался схватить её, и она ударила его прямо в рот. Я улыбнулся этому огоньку. Это было ничто по сравнению с тем, что я сделал с маленьким панком после того, как она исчезла внутри. Можно было с уверенностью сказать, что он больше не будет с ней связываться. Нет, никто бы не стал. Её собирались отправить в безопасное место подальше от грязи Майлза, а я собирался проползти сквозь неё.

Мой телефон сработал, отрывая меня от мыслей. Я вытаскиваю его и читаю сообщение.

Она приближается

Я выдыхаю с облегчением, что она здесь. Черт возьми, я все ещё боялся, что она может сбежать. Что она может передумать принять сделку Майлза, чтобы присмотреть за Мэллори, а меня бы там не оказалось, чтобы остановить её.

Обычно я слежу за ней. Делал это неделями, но иногда мне приходится встречаться с Майлзом. Или, как сейчас, я должен быть в своем офисе. Так что мне приходилось приставлять к ней кого-то, когда я не мог быть там. Тот же парень, которого я планировал отправить с ней в школу. Я никак не мог сделать это, не наблюдая за ней постоянно. Если бы это зависело от меня, я бы передумал и оттащил её от всего этого, вместо того, чтобы делать то, что нужно делать для всех. Но если я знаю одну вещь, так это то, что Пейдж ненавидит своего отца и хочет заставить его заплатить. Я хочу дать ей это, а это значит помочь Майлзу и убедиться, что Пейдж не будет рядом, чтобы вызвать гнев её отца, когда мы начнем крушить вокруг него его мир.

Дверь открывается, когда она входит. Она даже не стучит, когда дверь ударяется о стену. Я мгновенно встаю на ноги, когда она входит в комнату. Ее плечи развернулись, как будто она готова к бою, и улыбка тянется по углам моих губ.

Сегодня она в свитере, без капюшона. Вместо этого, каждая часть её мягкости раскрывается мне. Как бы она ни пыталась это скрыть, это прямо перед её носом. Её кремовая кожа подчеркивает маленькие веснушки на вздёрнутом носу. Её ярко-синие глаза сияют ещё ярче на её светлой коже.

— Я здесь. Давай сделаем это. — Она кладёт руки на бёдра, не приближаясь к моему столу, а стоя посередине комнаты. Это ближе всего, чем я когда-либо был к ней. Мне нужно больше. Я хочу знать, чем она пахнет. Записать это мне в мозг, пока она снова не оказалась слишком далеко от меня.

Я улыбаюсь ей, пытаясь скрыть тот факт, что я хочу перепрыгнуть через мой стол и уложить её на пол. Что я хочу сделать с ней всё то, о чем я думал последние несколько недель. Мне потребовались бы месяцы, чтобы добраться до каждой из моих фантазий, и к тому времени я бы создал новые.

— Присаживайся. — Я указываю на стул перед моим столом.

— Нет, я в порядке, — выпаливает она, не двигаясь вперед. Я спокойно вздыхаю и сам обхожусь стол. Могу сказать, что она хочет сделать шаг назад.

— Райан. — Я протягиваю руку. Наверное, я должен сказать ей, чтобы она называла меня Джастис. Все сотрудники Майлза так делают, но я хочу услышать своё имя у неё на губах.

— Райан, — говорит она, щурясь на мою руку. — Я Пейдж.

Её ладонь встречает мою, а я оборачиваю её пальцы, чувствуя её мягкую, нежную кожу. Она сильно сжимает, пытаясь утвердить свою силу, и мне приходится бороться с очередной улыбкой. У этого маленького котёнка есть когти. Мне это нравится. Я позволяю пальцу пробежать вдоль её запястья и успокаивать искры в её глазах.

Она отрывает руку от моей.

— Итак, — она срывается.

Я возвращаюсь к своему столу и хватаю папку.

— Ты будешь предоставлять мне полные отчеты о твоей и Мэллори деятельности дважды в день.

— Моей? — она морщится, как будто не понимает, почему мне нужно знать, что она делает каждый день.

Я хочу сказать ей, потому что не думаю, что смогу дышать, не зная.

— Да, твоей тоже. — Она открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но я её прервал. — Это не обсуждается.

Её рот захлопывается, и она стреляет в меня таким взглядом, что, я уверен, убьёт мужчин поменьше. Но я не меньший человек. Я её мужчина, и это делает мой член ещё твёрже, чем он был, когда она вошла в комнату.

— Иногда по телефону, а иногда и по ФейсТайму. — Я залезаю в карман, вытаскиваю телефон. — Это всегда будет с тобой. Без исключений. Я пишу или звоню тебе, ты всегда реагируешь или отвечаешь.

— Что, если я на занятиях? Что если…

— Я узнаю твое расписание. Тогда я не буду звонить, — говорю я ей.

Я смотрю, как она сжимает челюсти, но она ничего не говорит. Я передаю ей папку.

— Всё, что тебе нужно, здесь. Ты уезжаешь сегодня. — Я должен выжать слова из своего рта.

Она хватает папку, и я не хочу её отпускать. Её глаза встречаются с моими. Твою мать. Я не могу этого сделать. Что-то внутри меня дрожит, пытается вырваться на свободу.

Я продолжаю твердить себе, что так будет лучше для неё, что я должен её отпустить. Это единственный способ освободить её от отца. Я должен, чтобы она стала моей. Я должен доказать, что достоин её. Она полна огня и страсти, но также и печали, которую она пытается спрятать в гневе.

Я отпускаю папку, а она притягивает её к груди, все ещё глядя мне в глаза. Интересно, знает ли она, что принадлежит мне. Что я принадлежу ей. Я ничего не могу с собой поделать, и протягиваю руку, нежно касаясь её щеки. Между нами всего лишь мгновение, но этого времени достаточно. Достаточно, чтобы продержаться до тех пор, пока я не увижу её снова. Я ожидаю от неё отступления, или острой реакции. Но вместо этого она просто размывает нашу связь, как будто этого никогда и не было. Я опускаю руку, но она все ещё покалывает, как будто я поставил её на горячую плиту.

Потом она поворачивается и уходит, не попрощавшись. Я иду за ней из своего кабинета и смотрю, как она садится в лифт. Когда она внутри, я поворачиваюсь, бегу к лестнице, перескакивая ступеньки как можно быстрее. Когда я вылетаю на нижний этаж, я вижу, как она выходит из здания. Я тихо слежу за ней, пока она не останавливается, глядя в окно на что-то. Она задерживается надолго, дольше, чем я ожидаю, прежде чем качать головой и двигаться вниз по улице. Я внимательно слежу за ней, пока не замечаю своего парня на пешеходном переходе впереди. Он кивает мне перед тем, как пойти за ней, беря на себя его работу в качестве её тайного охранника.

Я смотрю, как она идёт, пока больше не вижу даже расплывчатой формы её силуэта. Тоска в моей груди — это боль от пустоты.

Когда я больше не могу стоять там, я поворачиваюсь назад и иду к тому месту, где она остановилась, любопытство берёт верх надо мной. Когда я смотрю на вывеску, я вижу, что это ювелирный магазин, и смотрю на витрину. Мои глаза осматривают украшения и останавливаются, когда я вижу его. Там, уютно устроившееся в бархате, рубиновое кольцо почти такой же красоты, как и она. Я взглянул на него один раз, и я понимаю, что это оно. Это кольцо я надену на её палец, или умру, пытаясь.

Content

Райли Алекса Лишь его (ЛП)

Лишь его Алекса Райли

Пролог Райан

Предисловие Райан

Глава первая Пейдж

Глава вторая Райан

Глава третья Пейдж

Глава четвёртая Пейдж

Глава пятая Пейдж

Глава шестая Пейдж

Глава седьмая Пейдж

Глава восьмая Пейдж

Глава девятая Пейдж

Глава десятая Пейдж

Глава одиннадцатая Пейдж

Глава двенадцатая Пейдж

Глава тринадцатая Пейдж

Глава четырнадцатая Райан

Глава пятнадцатая Пейдж

Глава шестнадцатая Райан

Глава семнадцатая Пейдж

Глава восемнадцатая Пейдж

Глава девятнадцатая Райан

Глава двадцатая Пейдж

Глава двадцать первая Райан

Глава двадцать вторая Пейдж

Глава двадцать третья Пейдж

Глава двадцать четвёртая Райан

Глава двадцать пятая Пейдж

Глава двадцать шестая Райан

Глава двадцать седьмая Пейдж

Глава двадцать восьмая Райан

Глава двадцать девятая Пейдж

Глава тридцатая Пейдж

Глава тридцать первая Райан

Глава тридцать вторая Пейдж

Глава тридцать третья Райан

Эпилог Пейдж

Эпилог Капитан

Эпилог Пейдж

Эпилог Райан

КОГДА РАЙАН ВСТРЕТИЛ ПЕЙДЖ… Бонусный материал