Каттнер Генри

Невидимые вандалы

Генри Каттнер. Невидимые вандалы

The Invisible Vandals, «Startling Stories», Fall 1944, (под псевд. Чарльз Стоддард)

Перевод - О.Петров и И.Самойленко, 2021

РЕЗКИЙ голос Энко Энсроса, прогремевший подобно рёву марсианского тигра, заполнил собою всё пространство маленькой лаборатории.

– Баркер! Во имя Плутона, где ты?!

Тишина была ответом. Через прозрачные стены помещения Энко мог лицезреть один из своих космических кораблей, совершающих посадку после очередного, на этот раз удачного, грабительского рейда, с лопающимися от добычи трюмами. Судно лихо маневрировало, эффектно предотвратив казавшееся неизбежным падение выбросом ослепительного пламени из дюз. Здесь, на маленьком скалистом астероиде не было нужды бояться отслеживающих устройств Межпланетного патруля.

Глаза Энсроса жадно заблестели. Ему мало везло в последнее время, а ведь потенциальных объектов для грабежа становилось всё больше и больше. Жажда действий обуревала главаря пиратов. А потому задержка со стороны Баркера день ото дня становилась всё нестерпимей.

– Баркер!! – Теперь это был скорее рык, чем голос. – Где ты?!!

Неожиданно Энко услышал рядом с собой шаги и слабый полушёпот.

– Вот он я, Энсрос! Не выходи из себя...

Худощавый лысый марсианский пират закрутился вокруг своей оси, но никого не увидел. Гримаса исказила его голубоватого цвета лицо, ставшего приобретать пурпурный оттенок.

– Я не потерплю больше ни один из твоих трюков с микрофонами! Ты в этом помещении или нет? Я желаю говорить с тобой лицом к лицу!

– Я рядом с тобой, – чуть громче прозвучал голос Баркера.

Непостижимым образом стоящая на ближнем столе бутылка c раствором ринглеровой кислоты поднялась в воздух и накренилась где-то на высоте около полутора метров. Незримый доктор Эразм Баркер смахнул капли влаги возле рта и поставил бутылку обратно на стол.

– Я стал невидим.

Фиолетовые глаза Энко вытаращились так, словно готовы были выпрыгнуть наружу; губы разошлись в широкой туповатой улыбке. Пиратские корабли за стеной, с экипажами, состоящими из самых отъявленных негодяев и головорезов, враз будто бы стали забыты.

– Ты имеешь в виду, что тебе удалось…

– Да, мой друг! – Злорадные нотки явным образом проявились в голосе Баркера. – Я невидим.

Совершенно неожиданно учёный вспылил и продолжил сварливым тоном:

– Теперь я – такой же, как и вы. Тоже вне закона. Ты всё ещё жалеешь о том, что взялся профинансировать мои эксперименты?

Энсрос не ответил. В его мозгу мелькали быстрые и сладостные видения, связанные с перспективами, открывающимися перед невидимыми людьми. Ни Межпланетный патруль, ни потенциальные жертвы грабежа, никто не сможет противостоять ему и находящейся под его командованием банде головорезов, которые будут творить, что только заблагорассудиться. Пиратский вожак видел себя безнаказанно стреляющим и орудующим ножом, а после – буквально купающимся в грудах из наиредчайших алмазов с Нептуна, ослепительных минералов из Пояса астероидов, бесценных драгоценностей, производимых кустарями с Сатурна. Верховные правители любой из планет Солнечной системы не сравнятся теперь ним по уровню власти.

БАРКЕР так и не дождался ответа. Теперь он говорил сам с собой:

– Добавка небольшой порции порфирин-сульфоновой кислоты позволит сделать и мою одежду, и оружие полностью прозрачными, с показателем преломления, равным обычному воздуху… Конечно, электромагнитные колебания, создаваемые при движении тоже нужно учесть, но существенного значения они не имеют. Факт в том, что мне наконец удалось…

Постепенно Энко Энсрос стал приходить в себя.

– Поменьше хвастовства, Эразм! Мы найдём способ, как сделать твоё открытие полезным…

– Да, чертовски полезным и выгодным! Помнишь те мои слова, которые я бросил в лицо проклятым негодяям, которые выпихивали меня из «Лаборатории Великого Марса»? Я пообещал, что скоро они пожалеют… Я сказал…

Бандитский главарь нетерпеливо прервал словесный поток торжествующего учёного:

– К Плутону всё, что ты тогда сказал! Что меня сейчас занимает, так это выбор цели для первоочередного удара…

– Как раз это я и пытаюсь до тебя донести! – Баркер ухмыльнулся. – Сейчас мы вынуждены прятаться на крошечном астероиде, о существовании которого мои марсианские коллеги-астрономы ничегошеньки не знают, поскольку он не виден в их телескопы. Сюда мы возвращаемся после своих маленьких вылазок и, образно говоря, исчезаем из поля зрения. Но, если быть точным, «исчезновение» – не совсем правильное слово. Если мы правильно распорядимся моим изобретением…

Энсрос в ярости оскалил зубы: «Когда же этот болтливый идиот подойдёт наконец к сути?!».

Доктор Баркер, однако же, перескочил в своих рассуждениях на другой предмет.

– Мы не можем покуситься на что-либо подобное Межпланетному монетному двору, – голос учёного стал звучать назидательно, – такие учреждения имеют автоматическую защитную систему, которая сработает независимо от того, невидимы мы или нет. Должно также помнить, что у тамошних охранников имеются скорострельные крупнокалиберные пушки, тогда как мы обладаем лишь пистолетами и ручными атомными излучателями.

– И этого будет достаточно, – прорычал Энко, – если фортуна благоприятна! Что я хочу знать, так это…

Остающийся незримым профессор, игнорируя слова своего опасного собеседника, снял со стены карту Солнечной системы и разложил её на столе:

– Ты что-нибудь слышал о планетоиде под названием «Игровая площадка»?

Удивление пирата было столь велико, что он забыл даже о собственном бешенстве, вызванном недопустимым поведением учёного:

– Что? А, ну это место, которое ещё называют…

– Планетой для больных людей, – закончил за него Баркер. – Точно так! Она используется как своего рода санаторий для неизлечимых инвалидов. Там масса абсолютно беспомощных калек и единственный полицейский участок для поддержания порядка.

– Ну и что с того? – Требовательно заявил Энсрос. – Что там есть такого полезного для нас?

– Еда, оружие, деньги. Люди отправлялись туда, чтобы начать свою жизнь заново. Для поощрения внутреннего чувства независимости им было разрешено брать с собой все личные накопления и дистанционно заниматься бизнесом (тем, у кого он был). Ты можешь себе представить, какой куш можно собрать с почти миллиона беспомощных людей, тем паче будучи ещё и неуязвимым по причине невидимости?

Едва договорив, криминальный профессор зашёлся в хохоте.

Старый пират согласно кивнул. Он отличнейшим образом мог представить себе и это, и многое другое. Печать удовлетворения легла на его лицо. Ледяная жестокость замысла ничуть не беспокоила мерзавца. Это ведь его профессия – быть жестоким. Если у этих людей имеется то, что ему требуется или просто желательно, то Плутон с ними – они будут ограблены!

ЭНСРОС в предвкушении энергично потёр ладони друг о друга:

– Приготовь свои химикаты, Баркер. Я хочу начать как можно скорее!

– У меня уже всё готово.

– Хорошо! – Бандитский вожак направился было к выходу, что-то бормоча на ходу, затем вернулся.

– Чуть не забыл… Я же шел к тебе о чём-то поговорить… А! О телерадио!

В ответе учёного-невидимки явным образом прозвучало безразличие:

– И что с ним?

– Чёртову штукенцию повредил выстрел из бластера. Мне кажется, нужен новый энергоблок или что-то в этом роде. А с запчастями у нас давно страшный дефицит.

– Не интересно…

В свете новых обстоятельств Энсрос запасся терпением:

– Слушай, Баркер, телерадио важно для поддержание морального духа наших людей! Они по нему смотрят комедийные шоу, слушают музыку и всё такое прочее. Да и программы новостей – тоже не лишнее дело. Ты же у нас – учёный! Ну, потрать несколько минут на починку прибора…

– Энко, ты – дурак! У меня масса куда более важных дел, чем чинить аппараты, поставляющие развлекуху для кучки идиотов. Не собираюсь тратить впустую ни секунды своего драгоценного времени на эту чушь! Пойми, совсем скоро мы захватим «Игровую площадку», а там столько разных модификаций телерадио, что не будешь знать, куда всё девать. Скажи своим, чтобы малость потерпели…

– Ты не понимаешь, Баркер…

Перепад в настроении капризного профессора произошёл снова и в мгновение ока – еле сдерживаемая ярость, видимо, долго подавляемая, выплеснулась наружу:

– Это ты не понимаешь, Энсрос!! Думаешь, я работал как проклятый все эти месяцы на этом богом забытом каменном валуне для того, чтобы обогатиться самому и дать возможность загрести кучу денег вам?! О, небо, мы ведь знаем друг друга уже достаточно, чтобы понимать, что движет каждым!

– Ты не охотишься за деньгами? Что же тогда тебе нужно?

– Возмездие, придурок! Когда я занимался любимой работой в «Лаборатории Великого Марса», там был человек по имени Джон Линтон, активно сующий свой нос в мои дела. Кое-какие из моих экспериментов были не особенно законными и этичными, но совесть меня не мучила. У Линтона же был иной взгляд…

В глазах худого пирата мелькнуло понимание:

– А-а-а! Значит, это он поймал за тебя руку, что и стало причиной увольнения?! Раньше ты никогда не рассказывал об этом…

– Естественно! Я держал свои чувства в себе, запертыми в дальних уголках мозга. Но теперь, когда момент расплаты близок, я считаю каждую минуту до встречи с этой скотиной. Не могу дождаться того благословенного мига, когда наконец увижу животный страх на его поганой роже, наслажусь его мольбами о сохранении жизни… Ты считаешь, что задержка из-за пустяков меня обрадует? Хочешь, чтобы я отложил свою месть ради того, чтобы вернуть банде идиотов любимые ими зрелища?

Энсрос задумчиво погладил свой выбритый подбородок.

– Этот Линтон живёт на «Игровой площадке»?

– Доктор Джон Линтон является там главврачём и административным директором. – Ледяная жестокость сквозила в тоне учёного-невидимки. – Теперь ты наконец понимаешь, с каким нетерпением я жажду встретиться с ним снова? Жаль, что он об этом не подозревает…

На планетоиде «Игровой площадка» во время обхода Джон Линтон погладил маленькую головку очередного пациента и, весело произнеся: «Значит, чувствуешь себя теперь лучше?», пошёл дальше по коридору, не дождавшись утвердительного ответа. Продолжительное созерцание воспалённого шелушащегося детского личика – нечто бОльшее, чем он мог вынести. Болезнь Кровера[1] – сама по себе не подарок, но когда она вместо взрослых людей ударяет по детям, сердце от гнева готово выпрыгнуть из груди.

– Все они быстро идут на поправку, – заметила сопровождающая главврача медсестра. – Благодаря Вам!

Линтон улыбнулся, но без особого удовольствия.

– Благодаря мне? Что заставляет тебя так думать? Я делаю для них что-нибудь существенное?

– Ну, доктор, Вы же остановили у них развитие болезни и тем самым, не исключено, спасли им жизнь!

– Этого недостаточно. Могу ли я вернуть им потерянное здоровье? Могу ли сделать так, чтобы они исцелёнными вернулись в большой мир, или хотя бы восстановили былую уверенность в себе?

Медсестра в смущении опустила глаза:

– Не полностью, конечно... Это – одно из наиболее прискорбных последствий болезни. Да, оно подрывает их мужество и веру в себя. Но ведь вы как врач сделали больше, чем смог кто-нибудь другой! Именно поэтому все в поселении выписанных пациентов боготворят Вас!

– Я этого не понимаю… Они покидают больничные палаты, имея статус вылеченных. Но поставь их рядом с обычным здоровым человеком, и сразу станет ясно, сколь многое они потеряли. Ах, если бы существовал какой-либо способ заставить их почувствовать себя полноценными членами общества! Чтобы они вновь смело шли по жизни!.. – Линтон скорбно пожал плечами. – Но я не знаю такого способа…

ГДЕ-ТО неподалёку раздался сигнал визиофона. Главврач услышал громкий истеричный голос девушки с коммутатора, разносящийся, казалось, по всему больничному крылу, и был немало раздосадован этим обстоятельством. Даже ругнулся втихомолку: эта дурёха должна уже знать, что внезапные шумы дурно влияют на самочувствие пациентов! Он стремительно зашагал в сторону административного корпуса. Или эта громогласная особа научится контролировать своё поведение, или ей придётся покинуть работу здесь!

Линтону не пришлось добираться до коммутатора, чтобы остановить нерадивую сотрудницу – та выбежала ему навстречу.

– Доктор!.. Доктор!..

– Тише, маленькая дурёха! Помни, что тебя окружают больные, страдающие люди!

Голос девушки понизился до шёпота:

– Только что звонил охранник... Он – единственный, кто остался в живых и говорит, что уцелел чудом! Утверждает, что напавшие специально сохранили жизнь ему одному, чтобы он поставил нас в известность о произошедшем.

– Чьи требования он выполняет?

– Пиратов, доктор Линтон! Они напали внезапно, и…

– Дай-ка мне минуту, чтобы всё осознать… – Голос главврача стал отчуждённым. Однако, врождённая спокойная уверенность быстро вернула ему обычное деловитое состояние духа. – Признаю, у нас не так много сотрудников охраны, но их вполне достаточно, чтобы справиться с экипажем любого пиратского корабля, вознамерившимся совершить здесь посадку. Вы абсолютно уверены в том, что охранник действительно имел в виду пиратов?

– Он говорит, что не видел их, сэр! – Ошарашенная девушка еле-еле владела языком. – Они, вроде, спустились на парашютах. И они – невидимы!..

– Невидимы?! – Линтон в крайнем недоумении вытаращил на собеседницу глаза. – Охранник, должно быть, сошёл с ума!..

– Я тоже поначалу так подумала, сэр. Хотела сказать ему пару ласковых, но он неожиданно пропал с линии. Я-то было вообразила, что какой-нибудь вышестоящий офицер в этот момент уличил охранника в неуставной болтовне, но спустя пару минут он с тем же застывшим лицом показался на экране и сказал, что кое-кто передаёт сообщение для Вас…

– И какое же?

Девушка боязливо посмотрела на главврача.

– Очень странное, похожее на какую-то несмешную шутку… Он ведь на какое-то мгновение замешкался, и я услышала за кадром другой голос, с ледяной жестокостью произнесший: «Продолжай же, или мы вновь подогреем твою кровь инфракрасными лучами!». А потом охранник передал текст послания: «Сообщение от доктора Эразма Баркера. Скоро встретимся, готовься!».

Баркер! Это имя буквально взорвалось в мозгу у Линтона. Он надолго замолчал, мысленно погрузившись в прошлое. Уже довольно давно они столкнулись на заседании учёного совета. Этот человек отличался скандальным, вызывающим нравом, и проводимые им эксперименты были отвратительны. Тогда с ним обошлись слишком мягко, он заслуживал бОльшего наказания… В чём же была суть его научной деятельности? А-а-а, что-то связанное с изменением показателя преломления живых тканей. Этот безумец стремился увеличить проницаемость организмов световыми лучами, добиться прозрачности, а затем – и полной невидимости.

Не исключено, что Баркеру наконец удалось добиться благополучных результатов. Теперь он пришёл к нему, Линтону, обуреваемый местью.

Словно издалека донёсся испуганный голос девушки с коммутатора.

– …вряд ли всё это является правдой, доктор, но всё равно…

– Нет, это – правда! Я в этом совершенно уверен… Сейчас я направляюсь в поселение выписанных пациентов…

– Но если этот сумасшедший ищет Вас, то не лучше ли спрятаться где-нибудь?..

– Он найдёт меня, куда бы я ни пошел! – Убеждённо заявил главврач. – Кроме того, тамошние пациенты ждут меня. Не могу себе позволить их разочаровать.

Линтон резко развернулся и оставил сотрудницу в полной растерянности.

В ТЕЧЕНИЕ следующего часа отовсюду до Линтона доносились отрывочные сведения о захвате невидимым противником всех ключевых объектов. Затем, внезапно, рядом с главврачом раздался смутно знакомый голос:

– Привет, Джон! Как дела?

Это, конечно же, был Баркер. Не смотря на прошедшие годы, вечно насмешливые обертоны голоса узнавались безошибочно. Столь же характерно для этого негодяя было внезапное и как бы случайное появление рядом. Доверчивый малознакомый человек, таким образом, не ощущал до поры до времени чувства тревоги. Распознать жестокие, и даже порой – убийственные, намерения Баркера мог сходу далеко не каждый, но Линтон не обманывался на сей счёт ни капли.

– Ты подготовил для меня немало неприятностей, Эразм…

– Форменные пустяки, Джон!.. Ах, как я рад встретиться с тобой здесь, где ты так самоотверженно творишь добро своим пациентам…

Бывшие больные с любопытством прислушивались к разговору явно давно знакомых людей, один из которых был невидим. Линтон украдкой бросал на них взгляды, при том в глазах врача нет-нет, да и мелькали проблески надежды. Он успел предупредить выписанных пациентов о том, что должно произойти, и теперь удовлетворённо смотрел, как достойно воспринимали окружающие то, что повергло бы в шок любого нормального человека.

Линтон отвечал Баркеру вполне обыденным тоном, никак не реагируя на затаённую угрозу:

– Да, кажется, мне удалось помочь этим людям. Но, естественно, тебе ведь не это интересно. По-настоящему единственное, что тебе хочется – это убить меня.

Невидимка притворно вздохнул:

– Слишком уж ты спокойно относишься к этому, Джон. Я надеялся увидеть толику страха в твоём поведении…

Внезапная вспышка и грохот выстрела из атомного пистолета таки испугали главврача. Однако, усилием воли он заставил себя выглядеть спокойным и безмятежным, скрывая панику внутри. Шаги Баркера отчётливо слышались в наступившей тишине, и повернувшись в сторону раздающихся звуков, Линтон сказал:

– Эта игра в «кошки-мышки» не особенно впечатляет меня, Эразм…

– Но она веселит меня!.. Это именно то, чего я ждал и на что надеялся на протяжении многих лет. Энсрос, подтверди!

– Убей его и покончим с этим. – Прорычал незнакомый грубый голос неподалёку. – У нас есть другие, более важные дела!

– Всё будет хорошо, мой дорогой коллега!..

Линтон напряжённо поворачивался в сторону то одного невидимого говорившего, то другого. Совершенно неожиданно он сделал выпад в сторону Баркера, пытаясь нанести серию ударов, но невидимый противник с издевательским смехом легко уворачивался.

– Ха-ха-ха! А ты не настолько спокойно себя чувствуешь, Джон, как стараешься продемонстрировать? Я предполагал, что ты вовсе не так стоически встретишь свою смерть!..

Главврач снова сделал выпад, и снова безуспешно. Он остановился, пытаясь унять участившееся дыхание.

– Бесполезно, Джон. Возможностей твоего слуха недостаточно, чтобы точно определить мою позицию. Да и движения твои плохо скоординированы... Но ты не оставляешь попыток сопротивления, и это меня радует. А также, наверняка, – и Энсроса, и тех двадцати пятерых молодцов, которые нас сопровождают...

– Двадцать пять? – Недоверчиво повторил Линтон. – Не может этого быть! Я не слышал характерного шума, который издавало бы такое множество людей!..

– Но так и есть, уверяю тебя! Ровно двадцать пять, один к одному. Ну, теперь приступим к воплощению моих намерений…

Однако, Линтон вовсе не собирался безропотно потакать тем жестоким забавам, которые приготовил для него старый враг. Неожиданно для противников он выкрикнул:

– Их здесь всего двадцать пять! Хватайте их! Не бойтесь!..

От предвиденного ответного выстрела из атомного пистолета он, тем не менее, еле-еле увернулся, а потому бросился навзничь на пол.

В мгновение ока мирная пасторальная картинка, каковую являла собой поселение выписанных пациентов, превратилась в форменный сумасшедший дом, наполненный корчащимися, хрипящими фигурами борющихся с пустотой людей.

Сразу двое из числа обитателей поселения, ориентируясь по звуку выстрела, метнулись вперёд, дабы схватить Баркера. Другие атаковали Энсроса и других пиратов. Застигнутый врасплох безумный учёный кричал что-то невнятное. У бандитского главаря лексикон проклятий был побогаче, а самообладание за двадцать лет, наполненных разного рода злодействами – покрепче…

ЛИНТОН усилием воли заставил себя подняться с пола и ринулся в драку. Атомный пистолет у кого-то из налётчиков громыхнул выстрелом, но тут же, выбитый из рук, взметнулся в воздух. Перед лицом у главврача проплыла вереница мельтешащих рук, из середины которой раздавались возгласы Баркера, пытающегося вернуть себе контроль за оружием. Тот освободил было руку с пистолетом, раздался ещё один выстрел, ставший последним.

В конце концов Баркер затих, крепко удерживаемый руками многочисленных бывших пациентов. Ещё одному из последних удалось попасть металлическим бруском по затылку Энко Энсроса, пират зашатался и тут же был обездвижен окружившими его противниками. Вожак флибустьеров порывисто вздохнул и решил отказаться от дальнейшей борьбы.

Отчаянное сопротивление других пиратов также оказалось сломлено под напором превосходящих сил местных жителей. Наконец, все нападавшие угрюмо пробурчали, что сдаются. Линтон отдал несколько распоряжений и вскоре пленники были крепко спелёнуты пластиковыми шнурами.

– Вы, негодяи, рано или поздно станете видимыми, – заявил главврач, – ибо вряд ли откажетесь принимать пищу и воду. А содержащиеся в них вещества непременно будут всё разбавлять и разбавлять концентрацию препарата, создающего эффект невидимости. И тогда не только мы увидим ваши рожи, но и служители закона, которым вы будете переданы. Дальше, как понимаю, воспоследуют суд за пиратство и совершённые убийства, а потом – казнь.

Эти слова взбесили Энсроса и он вновь разразился потоком ругательств.

– Чтоб тебя разорвало, Линтон, – заявил он под конец, – до сих пор не могу понять, как тебе удалось схватить нас…

– На самом деле это было довольно просто! В тот момент, когда я услышал, что Баркер и его подельники находятся здесь, и они невидимы, то принялся усиленно размышлять над планами противодействия. Единственное, что меня беспокоило, так это число нападавших. Когда же наконец этот вопрос был разъяснён, я подал сигнал к атаке…

– Но это ничего не объясняет!..

Линтон казался искренне озадаченным:

– Я думал, что вы предварительно выяснили, что совершаете нападение на колонию людей, ставших жертвой болезни Кровера… На моё счастье, они успели пройти курс адаптации и переподготовки. И ваш рейд даже поспособствовал восстановлению их былой уверенности в себе и своих силах. Теперь мои вчерашние пациенты не считают, что обычные, нормальные люди обладают превосходством перед ними…

Пиратский главарь жёстко и презрительно расхохотался:

– Баркер! Что за чушь несёт этот докторишка?

Ответ его подельника также прозвучал недоумённо:

– Я не знаю, Энко! Никогда не слышал о болезни Кровера…

– Да ведь сведениями о ней были заполнены все новости по телерадио… – Молвил главврач.

– Телерадио! – Голос Энсроса стал переполнен яростью. – Оно у нас вышло из строя! И этот ублюдок Баркер не нашёл времени починить его!..

Линтон в изумлении вытаращил глаза на обоих:

– Так вот почему вы столь бесстрашно напали на наш планетоид?! А я всё гадал, отчего же это пираты стали вдруг такими глупцами?! Баркер усовершенствовал процесс обретения невидимости, после чего вы вторглись в то единственное место, где не имеет никакого значения, можно ли вас увидеть или нет!.. И вам не понятно, каким образом мои пациенты смогли так быстро и ловко с вами сладить, тогда как я совсем недавно наглядно показал, что беспомощен перед лицом невидимого противника?

– Ты имеешь в виду, что они…

– Слепы! – Бесстрастно произнёс Линтон. – Они привыкли к тому, что их окружают невидимые люди…

Примечания

1

Созвучно с транзиторным акантолитическим дерматозом Гровера – редким доброкачественным заболеванием, характеризующимся зудящей сыпью с паталогическими изменениями кожи. Страдают им в основном мужчины старше 40 лет с определёнными фототипами кожных покровов.

Content

Каттнер Генри Невидимые вандалы

Генри Каттнер. Невидимые вандалы

Примечания