Ольга Михайловна Гаврилина

Смерть на фестивале

Все имена, названия и события являются фантазией автора, любые совпадения с реальностью случайны.

© Гаврилина О., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

«Такой унылый дождина, – подумала Лола, – льет и льет, и конца этому не видно. Я в Италии или где?» Мелкие капли стучали по асфальту, тоскливо колотили по стеклам. Она завозилась под одеялом, подтянула колени к животу и зажмурила глаза, которые уже собрались открыться и задрожали ресницами. «А вот и не вылезу из кровати!» – сказала она вслух и слепила веки, сквозь которые уже просочился понурый серый день.

Никола давно ушел на работу, и, несмотря на то что решение по отъезду было принято и собранная вчера желто-коричневая сумка, разрисованная частями света, укоризненно смотрела на нее из угла спальни, Лола все медлила.

Она никак не могла опомниться от вчерашнего посещения – такое тяжкое впечатление произвела на нее разыскавшая ее семейная пара Мацоли. Оба худые, с осунувшимися землистыми лицами, невысокие, одетые в серо-черное, согнувшиеся от навалившегося на них горя, с жилистыми руками – как будто лишними, ненужными теперь, безвольно повисшими вдоль тела, – они умоляюще смотрели на Лолу. Супруги напомнили ей своим видом старые черно-белые итальянские фильмы, где часто присутствовали такие же суровые, измотанные жизнью старики и старухи. Она провела их в гостиную, но они почему-то никак не хотели садиться и все время оглядывались.

– Мы сразу о вас подумали, – умоляюще начала женщина, – вы же по национальности русская. – Дня не прошло, а их полиция уже во всем разобралась и на самоубийство списала. Видно, во всех странах одно и то же.

– Не могла она сама это сделать, не могла, – как в забытьи повторял мужчина.

С трудом разбирая сицилийский диалект и часто переспрашивая, Лола начинала понимать, в чем дело. Когда к ним подошел Никола Капелини, они собрались под его твердым взглядом, начали объяснять обстоятельно и наконец уселись. Мацоли выглядели совсем маленькими и как будто усохшими на фоне подушек и валиков оливкового цвета, оказавшихся вдруг огромными. Они представились – женщину звали Чинциа, а ее мужа Сабино.

– Нам и адвокат посоветовал к вам обратиться, ведь без СМИ в этом деле никто копаться не будет. А тем более разбираться с российской полицией. Вы же в своей программе как раз похожие случаи освещаете, – проговорила Чинциа и поправила темный платок, слабо завязанный под подбородком.

– На вас вся надежда! Если возьметесь рассказать об убийстве нашей девочки, то итальянская полиция обязана будет хоть что-то сделать, а так они только рады не заводить дело, – вторил Сабино.

– Убийстве?! – повторила Лола и добавила как можно мягче: – Вы в этом совершенно уверены?

– Господи! С чего ей на себя руки накладывать? Она так радовалась, что нашла эту работу, да еще в другую страну поехала! – Чинциа даже голос повысила.

– А зачем и в качестве кого она приехала в этот российский город? – спросил Никола.

– В Горск, – подсказал Сабино, проглотив половину слова. Для итальянцев выговорить три согласных подряд – непростая задача.

– К нам в Агриженто группа киношников прибыла, прямо из Рима. Остались всего на несколько месяцев фильм снимать, но народ всполошили сильно. И нашу девочку пригласили в кино на съемки…

– Не то чтобы пригласили, – не дала договорить мужу Чинциа, – а пообещали записать на этот, как его…

– Кастинг, – напомнила Лола.

– Да, именно так называлось. Как мы поняли, это что-то типа отбора.

– Но мы подробностей сами не знаем, но только дальше этих проб дело не пошло, – заметил мужчина.

– Не совсем так, – пояснила Чинциа, – дочку в массовых сценах потом занимали, а она, конечно, о другом мечтала. Но ей предложили поработать администратором на съемках этого фильма, а потом и переводчицей. И она очень, очень была этому рада, – дополнила Чинциа и подтянула ослабевший узел платка.

– И главное, дело ей нравилось, а не просто из-за денег. Да и, честно сказать, это действительно удача – не только с острова выбраться, но и с интересными людьми познакомиться. – Как показалось Лоле, Сабино произнес это с ноткой гордости.

«Надо же, – про себя удивилась Лола, – как эти родители рассуждают! Видимо, на Сицилии поменялись устои – каких-то десять лет назад, да и сейчас в деревнях, девушки до двадцати лет должны были выйти замуж. А уж о том, чтобы уехать куда-то, податься на заработки самостоятельно, не могло быть и речи, это была исключительно прерогатива мужчин. Хотя это люди другого поколения, сколько им лет?» – Лола пригляделась получше: супругам можно было дать все шестьдесят. Голоса, хоть и надтреснуты горем, достаточно молодые, а если не обращать внимания на темную старческую одежду, то, скорее всего, нет и пятидесяти, рассудила Лола.

– Ванесса всегда с людьми хорошо общалась, а здесь, если мы правильно поняли, она должна была организовывать артистов на съемочные дни – время каждому напомнить, предупредить, если замена какая.

– Она и расселением персонала тоже занималась, когда съемки были в других городах, – вставил Сабино.

Было заметно, что супруги немного пришли в себя, пытались говорить на правильном итальянском, перестали беспричинно оглядываться и, вспоминая о дочери как о живой, оттаивали.

– А как же она в России оказалась, в этом Горске? – повторил свой вопрос Никола.

– Фильм был итало-российского производства, и даже несколько русских актеров принимали участие, вот их и пригласили на кинофестиваль в Россию.

– Мы же самое главное забыли! – спохватилась Чинциа. – Ванесса поступила в университет в Катании на факультет иностранных языков, и там вторым у нее русский был. Вытянула, к сожалению, только два года, но, видимо, что-то выучить успела, если могла переводить русским артистам.

Из не очень связных фраз супругов что-то начало проясняться: девушку пригласили на работу, скорее всего, из-за знания языка, где она, помимо перевода, занималась еще и организационными вопросами, а иногда снималась в массовых сценах. После окончания съемок она поехала с киногруппой в Россию, где и наложила на себя руки. Это выглядело действительно странно.

– У нас и адвокат уже есть. Если вы согласитесь этим делом заняться и по телевизору о нем рассказать, он с вами в Россию поедет, – вернулся к своей просьбе мужчина.

«Здесь не простой адвокат нужен, а международник. Кого они там у себя в Агриженто смогли нарыть?» – засомневалась про себя Лола.

– Мы не знаем, насколько он готов к такого рода делу, – как будто прочел Лолины мысли Сабино, – но нам надо было срочно, а он наш дальний родственник и вызвался помочь сразу же. Да и тело надо в Сицилию привезти, – на глаза его накатились слезы, но он сдержался, – адвокат и этим займется.

Капелини зашевелился на своем месте и посмотрел на Лолу. Она так и не поняла, что он хотел сказать взглядом.

«Все здесь очень непросто, – рассуждала про себя Лола, – и даже если учесть, что я сама принимаю решение по своим программам, в данном случае о поездке в Россию я должна буду поставить в известность начальство и внятно объяснить причину посещения Горска. А если девушка и правда покончила жизнь самоубийством? Сколько несчастных родителей даже не подозревают, что творится в головах их детей! И еще этот адвокат непонятный, от которого толку наверняка не будет в России, а только лишняя суета и головная боль».

Лола привыкла на выездах работать или одна, или со своей испытанной командой, состоящей из вездесущей Даны, знакомой с полицейскими по всей Италии, и оператора Стефано, с которым они сработались так, что даже движение ресниц понималось как указание к определенному действию.

Ей было по-настоящему жалко поникших, раздавленных горем супругов, приехавших к ней с другого конца Италии, но она была совсем не уверена, что сможет чем-то помочь. А ни на чем не основанная убежденность родителей, что дочка не покончила с собой, а была убита, вселяла еще больше сомнений.

– Мы понимаем, что вам тяжело, – вступил Никола, видимо, так и не дождавшись от Лолы ответа на вопросительный взгляд, – но вам придется рассказать, как это произошло.

– Конечно, конечно, – тут же согласилась Чинциа и вдруг резко побледнела. – Не могла она сама этого с собой сделать, не могла!

– Ее в реке нашли… – Сабино поперхнулся и сглотнул. – Сказали, с моста бросилась… – быстро договорил он и закрыл лицо руками, как будто хотел отгородиться от страшного зрелища, возникшего у него в памяти.

– Господи! – не удержалась Лола.

Никола принял свою любимую позу со скрещенными на груди руками и метнул негодующий взгляд на Лолу.

«Он как будто допрос ведет. Видимо, не хватает ему все-таки его старой работы следователя, – подумала журналистка. – Но надо согласиться, что все вопросы по делу и мне в помощь».

– Вам так российская полиция сказала? – продолжил Никола.

– Нам позвонили из Рима, какой-то полицейский начальник, и, видимо, передали то, что им сообщили из России, – с трудом проговорила Чинциа. – Потом уже наш адвокат с ним повторно связался и подробности вызнал.

«Главное, чтобы Никола не начал сейчас у них детали выяснять, – пролетело в голове у Лолы, такими замученными и несчастными выглядели супруги. – Потом у адвоката все узнаю, если, конечно, возьмусь за это дело. Но почему они считают, что она не сама с моста бросилась?» Сомнения не оставляли Лолу. Она так и не услышала внятных причин, по которым девушка не могла покончить с собой. Но задавать вопрос в лоб в такой ситуации сочла бестактным.

– Вы уверены, что кто-то инсценировал самоубийство вашей дочки, – проговорил Капелини. Он не спрашивал, а утверждал, поэтому фраза не могла обидеть измученных горем родителей.

«Здорово вышел из положения! – c уважением подумала Лола. – И спросил, что хотел, и не задел никого».

– Да, да! Конечно! – в один голос заговорили муж и жена. – Она последнее время такая веселая была, прямо светилась! Никогда мы ее такой не видели!

– Это не мог быть несчастный случай? – задумчиво поинтересовалась журналистка.

– Нет! – уверенно заявил отец. – Нам это объяснили сразу. Там ограждение довольно высокое, и через него надо специально перелезать, чтобы спрыгнуть.

– У нее был жених? – поинтересовался Никола.

– Тогда – нет. Был у нее парень, но уже больше года как на заработки из Сицилии уехал. Разошлись они легко, без ссор – просто каждый выбрал свою дорогу.

– Нравился ей режиссер, с которым она работала, Матео Гавардо, – неуверенно вспомнила Чинциа, – но, скорее, как необыкновенный человек. Да и он сильно старше – ей двадцать два всего, а ему, кажется, за сорок.

– Дело не в том, старше или нет. Дочка прекрасно понимала, где она и где он, известный режиссер.

– А я думаю, что у Ванессы ничего такого и в уме не было. Помнишь, как она о нем рассказывала с восхищением? Как сложные сцены объяснял, как артистов пародировал или шутки его передавала, анекдоты и сама каталась со смеху? Я же девочку свою знаю, он ее интересовал только как выдающийся человек.

– Как, вы сказали, его зовут? – уточнила Лола.

– Матео Гавардо, – напомнила Чинциа.

– Если честно я такого не знаю, а ты? – обратилась Лола к Николе.

Капелини подумал немного.

– Я тоже. Хотя я в этой области профан.

– Ради всего святого, помогите нам! – всхлипнула Чинциа. – Вы же русская, вы все там знаете! А главное – нужно СМИ расшевелить. Если за это дело газеты и телевидение возьмутся, полиция обязана будет заняться расследованием! – Она в мольбе сложила ладони.

На своем месте зашевелился Сабино.

«Господи, да они сейчас на колени грохнутся!» – испугалась Лола и даже попятилась.

Кажется, Никола все понял, подошел к супругам, положил руки на плечи, успокаивая и в то же время не давая им сдвинуться с места.

– Все будет нормально, Лола поедет в Россию и постарается сделать все возможное, чтобы разобраться в этом деле.

«Ну, это уже слишком! – мысленно взбунтовалась Лола. – Я даже с начальством еще не договорилась, не говоря о том, что, возможно, девушка наложила на себя руки и мое присутствие в этом Горске будет совершенно бессмысленным. Откуда у Николы появилась уверенность, что ее убили? Откуда?! И уже решил все за меня!» – Кровь вскипела в висках, щеки покраснели от возмущения.

Капелини сразу оценил ситуацию и, оставив Сабино и Чинцию, перешел к Лоле.

– Ты же сможешь убедить директора канала. Для такой популярной журналистки, как ты, это не проблема. – Он встал совсем рядом и обнял ее за талию. – Я тебе потом все объясню. – Прошептал он ей на ухо.

– Хорошо, я попробую. Только не факт, что начальство отпустит меня в Россию, – ответила Лола. – Так что я вам пока ничего не могу обещать.

– А когда вы будете знать, разрешили вам или нет? – расстроенно, но твердо спросил мужчина. – Нам адвокат сказал, что тянуть нельзя.

Было ясно, что, даже оказавшись в совершенно незнакомой и обескураживающей обстановке – в доме популярной журналистки и лучшего сыщика Италии, пусть даже бывшего, – они сделают все, чтобы убедить Лолу заняться расследованием этого дела.

– Хотите кофе или перекусить чего-нибудь? – вдруг предложил Никола. Лола удивилась, почему она сама не сделала этого раньше.

– Нет, нет, что вы, спасибо, – наперебой заговорили супруги.

– Тогда знаете, как мы сделаем… – начал Капелини. – Вы где остановились?

– У знакомых пока, – ответила Чинциа.

– Поезжайте к ним, отдохните, а через пару-тройку часов вам позвонит Лола и расскажет, что у нее получилось и отпустило ее начальство или нет. – Посоветовал бывший следователь.

– Вы мне еще, пожалуйста, телефон адвоката оставьте, – попросила Лола.

– Наверное, так будет лучше, – обреченно произнесла Чинциа, вынимая из мешковатой сумки визитку адвоката.

Семейная пара одновременно поднялась с дивана, и Лола опять отметила их горькие трагические лица и тяжелые узловатые руки, висящие вдоль тела.

– Давайте я вас подвезу, – вызвался Никола, опять удивив Лолу чуткостью.

– Не надо, не беспокойтесь, мы как-нибудь сами, – проговорили супруги, встав плечом к плечу и почему-то схватились за руки, как будто испугались, что ехать их заставят силой.

– Вам в какой район Рима? – осведомился Капелини, пропустив их ответ мимо ушей.

– Мы не знаем, как район называется. Сам дом находится рядом со станцией метро «Чипро», – сообщила женщина.

– Это недалеко совсем, – заявил Никола и повел гостей к выходу.

Не успела Лола собраться с мыслями, как в гостиную влетел Никола.

– А супруги где? – удивилась Лола. – Отказались все-таки от твоей помощи?

– Да нет, в машине меня ждут. – Он подошел к Лоле, крепко сжал ее руки чуть повыше локтя. – Лол, надо им помочь!

– Господи! Так кто же против! Но только если девушка сама с моста спрыгнула, кому будет нужна моя поездка, расследование и репортажи?

– По статистике, я точный процент уже не помню, женщины, желающие покончить с жизнью, выбирают другой вид умерщвления, гораздо чаще предпочитают таблетки или надрез на венах. Но самое основное – человек не поедет в другую страну, чтобы убить себя. – Лола открыла рот, чтобы возразить. – Уже догадываюсь, что хочешь сказать, что бывают разные обстоятельства и разные психологические типы людей… И все же попробуй, Лол. – Он еще сильнее сжал ее руки.

– Ой, больно же! – по-детски пискнула Лола.

– Поговори с адвокатом, я думаю, он сможет тебе что-то прояснить.

Он чмокнул ее в щеку и быстро вышел из гостиной.

Лола все еще валялась в постели, а монотонный стук капель по стеклам ухудшал и без того грустное настроение. Она опять покосилась на собранную сумку, в памяти последовательно и неуклонно всплывал непростой прошлый день.

Захрустел гравий под шинами отъезжавшей машины, увозившей обездоленных супругов, и Лола остановилась в размышлении. «А ведь действительно, человек, задумавший самоубийство, не решается на него за один день. Это, как правило, выношенное решение, да и покончить с жизнью в чужой стране – это как минимум странно. Прав Никола – дико и нелепо ехать в Россию, чтобы там себя убить, если только… – Мысли закрутились водоворотом. – Если только не произошло что-то неординарное, из-за чего человек решился на этот жуткий поступок внезапно… Или этот городок Горск каким-то образом связан с биографией Ванессы, и она наметила все заранее. Но она же не могла знать, что их фильм выберут на российский фестиваль…»

Лола медленно подошла к столу, в нерешительности взяла мобильник, повертела его в руках и, вынырнув из дум, набрала номер адвоката.

– Пронто! – сказал бархатистый голос.

– Здравствуйте! Это Лола, журналистка с пятого канала, – представилась она.

– Я вас узнал, – мягко произнес мужчина, – меня Мацоли о вашем звонке предупредили. А я Доменико Валотто, – представился адвокат и тут же задал прямой вопрос: – Так вы поедете со мной в Горск?

– Я бы хотела с вами сначала переговорить. Как вы считаете, девушка сама спрыгнула с моста или ей помогли это сделать? Может быть, она вообще была убита в другом месте, а потом сброшена, что вам ваше чутье подсказывает? – Лола оставила без ответа вопрос о поездке.

– Сейчас сложно сказать, надо на месте разбираться.

«Ну, началось… – неприязненно подумала Лола. – Закрутил адвокатские штучки, как в той давней детской игре «да и нет не говорите, черный с белым не берите». Но со мной-то зачем, я же на его стороне».

– Тело, застрявшее в местной речке между камнями, было обнаружено рыбаком в 5:30 утра, – продолжил адвокат. – Он же и позвонил в полицию. Говорят, что его проверили на всякий случай и там все чисто. Смерть наступила за два-три часа до обнаружения тела. Констатированы множественные повреждения костей и черепно-мозговая травма, от которой девушка умерла практически сразу. Но есть две вещи, – Валотто сделал паузу, – которые вызвали у меня сильное недоумение. Первое – что Ванесса решилась на самоубийство в незнакомой стране, а второе – что ее компьютер так и не был найден

– Пропавший компьютер! – так и подскочила Лола. – Это уже реальная причина для директора канала отправить меня в Россию!

– А вы не думаете, что его мог просто украсть кто-нибудь из служащих той же гостиницы? – охладил ее пыл Валотто.

– Все возможно, но я не буду об этом предположении рассказывать начальству. Да и для меня это еще одно подтверждение трагичной несуразности произошедшего.

– И того, что девушка была убита, – дополнил за журналистку адвокат.

– Тогда я срочно звоню на студию, – приняла решение Лола.

– Вы еще даже не договаривались! – ахнул адвокат, и из его голоса улетучилась вся мягкость.

– Мне договориться недолго, да и билет сразу же закажут, – строго сказала журналистка. – А вот вам надо визу делать, да и вообще, на каких правах вы собираетесь там работать? – Ей не хотелось напороться на проблемы в России из-за Валотто.

– Как только страна вступила в ВТО, на ее территории разрешили работать иностранным адвокатам. Конечно, требуется определенная аккредитация и много еще чего, но мне там в суде не выступать, так что все должно быть проще. Одно из международных представительств уже сделало вызов, и визу должны дать завтра, максимум послезавтра. В конце концов, вы можете поехать первой, если мне визу задержат, – выпалил адвокат, и в его голос вернулись деликатные нотки.

– Хорошо, – согласилась Лола. – Я сейчас же звоню директору канала и смотрю рейсы в Санкт-Петербург. Я сообщу вам о дате вылета, а вы мне – о готовности вашей визы. Очень надеюсь, что все пойдет, как я предполагаю. У меня еще кое-какие вопросы есть, но это можно и потом.

– Договорились, – подтвердил Валотто.

Весь вчерашний день пролетел перед глазами, и к Лоле окончательно пришла уверенность, что в этом деле не все так просто и, скорее всего, Ванессе кто-то помог покончить с жизнью. Лола будет первой журналисткой, кто прольет свет на это замаскированное убийство. Настроение перешло в боевое. «Все, хватит валяться!» – подумала она, быстро вскочила с кровати и натянула джинсы и майку. До вылета было еще четыре часа.

Глава 2

Пять месяцев тому назад

Это был совсем другой мир, о котором Ванесса могла только мечтать, а теперь сама оказалась причастна к нему!

Она не любила скопление народа и шумные компании, но здесь можно было смотреть и слушать из какого-нибудь укромного места, где на нее никто не обращал внимания. Девушка ощущала себя маленькой шестеренкой в механизме создания фильма, и это было такое новое чудесное чувство! Даже подготовка площадки вызывала у нее жгучее любопытство, а процесс самой съемки так захватывал, что вводил в странное приятное оцепенение. А как было жаль уходить, когда ее посылали за опоздавшим актером или на склад за дополнительной стойкой для осветительного прибора. Она не задумывалась, входят ли эти поручения в ее обязанности, а просто спешила к небольшому вагончику, называемому складом, или мчалась в гостиницу вытаскивать из постели загулявшего накануне артиста.

Но самое главное – ей удалось пробраться в кадр. Пусть в толпе, пусть на заднем плане, пусть без слов, но она мелькнет на экране! У Ванессы сразу сложились хорошие отношения практически со всеми, начиная с рабочих и заканчивая самим продюсером. Когда была возможность, помреж всегда брал ее в сцену.

Когда приехала русская группа, девушку полностью освободили от дополнительных заданий, так как она и так еле успевала переводить требования режиссера и указания оператора, не говоря уже о пожеланиях и просьбах прибывших иностранных актеров. На самом деле иностранцев было совсем не много: Мария Савелова, взбалмошная героиня фильма, которая и в жизни была ничуть не лучше, высокий и статный парень Владимир, появившийся только в двух эпизодах, и второй продюсер и муж главной актрисы – Подольский Константин Игоревич.

Савелова сразу же невзлюбила гримершу и художника по свету. Как ни старалась Ванесса при переводе смягчить ее грубые фразы, по тону сказанного все понимали, что говорит она бесцеремонно и резко. Очень смешон был муж, который с благоговением внимал всем ее прихотям и, к счастью, уехал через два дня.

«Удивительно!» – думала девушка, приглядываясь к актрисе и понимая, что талантом та совсем не блещет. Было впечатление, что дарование обратно пропорционально гонору. Чем меньше одного, тем больше другого. Муж, по виду человек совсем не глупый, да и не старый, с восхищением смотрел на «спектаклики», разыгранные Савеловой в гримерке и далее при выставлении света. Отыгравшись по полной на съемочной группе, она полностью «сдувалась» на площадке. Режиссер недовольно покрякивал и требовал повторить сцену.

«Почему же ее не заменят? – недоумевала Ванесса. – Неужели в России не нашлось никого другого?!» Но вскоре узнала причину: Подольский, ее муж и продюсер фильма, вложил большую часть денег в производство и поставил условие, что главную героиню назначит он.

Очень скоро итальянцы над ней стали подтрунивать, благо языка Мария Савелова не знала, а Ванесса делала вид, что не слышит язвительных реплик.

– Ну как там наша актрисулька, сегодня опять скандал закатила или не успела еще? – стоя совсем рядом с Савеловой, интересовался один из статистов у помощника оператора.

– Поскандалить не успела, зато на площадке такое выдавала! Жаль, ты не видел – бедный режиссер аж позеленел от злости, – докладывал оператор, ничуть не смущаясь присутствия Марии.

– Воды не хотите прохладной? – Тут же вступала Ванесса, стараясь увести Савелову в сторону. Это не всегда удавалось.

– О чем они говорят? – требовала перевести актриса, и девушке приходилось лихорадочно что-то придумывать.

В принципе Мария старалась изо всех сил, но усилия ее выглядели натужно, а временами откровенно фальшиво. Матео Гавардо морщился как от зубной боли, а наблюдавшие съемку еле сдерживались, чтобы не покатиться от смеха, корчили серьезные физиономии и, незаметно перемигиваясь, хихикали.

Работа подходила к концу, оставался только один эпизод в археологической зоне Долины Храмов. На его реализацию потребовалась куча разрешений, последние из которых обещали подписать завтра. Документ, как всегда, вовремя завизирован не был, и у всего коллектива появился свободный день.

Прохладная, но солнечная погода, стоявшая до этого дня, сразу испортилась, как это обычно случается в единственный выходной. Набухшие сизые облака, подгоняемые ветром, неслись по небу, вот-вот готовые истечь оглушительным потоком дождя. Ванесса не знала, может ли она отъехать домой до следующего утра, как это сделали статисты и рабочие группы, жившие неподалеку, или лучше не бросать русских. Режиссера Матео она не нашла и решила отпроситься у продюсера и директора Клавдио Консоли, которого увидела за столиком в холле гостиницы.

– Могу я до завтра у родителей побыть, я ведь совсем рядом живу? – Прошелестела Ванесса, побаивавшаяся начальства.

– Что? – оторвался тот от телефона и строго посмотрел на девушку. – До завтра? – Он свел брови и накрыл мобильник ладонью, отодвигая его в сторону. – Лучше спроси у нашей героини, – ответил продюсер, продолжая держать руку на телефоне, который попискивал, принимая сообщения.

– Понятно… – протянула Ванесса, догадываясь, что выходной ей не светит, но все же решила испытать удачу и подняться в номер Марии Савеловой.

Она застала актрису лежащей на постели в полном «раскрасе и прикиде», рядом на краешке сидел Владимир.

– Добрый день! – как можно веселее сказала девушка по-русски. – Вы уже знаете, что сегодня выходной и съемок не будет. Нужное разрешение на работу в Долине Храмов получат только завтра, так что… – Она развела руками, не зная, как приступить к главному. – Я хотела домой отъехать, обойдетесь без меня?

– Ну уж не знаю, – хмыкнул Владимир, не двигаясь с места, – мы же хотели по центру Агриженто погулять, прикупить что-нибудь, – проговорил он, больше обращаясь к Марии, чем к Ванессе, – а как без переводчика?

– Да брось ты, чего здесь хорошего можно найти, в этом городишке занюханном, – потянулась всем телом Савелова. – Отдохни денек, – благосклонно разрешила она. – А завтра во сколько приступим?

Ванесса, не ожидавшая такой легкой победы, забыла все на свете и попятилась к двери.

– Так что у нас на завтра? – начальственно повторила свой вопрос актриса.

– Ах да, – опомнилась девушка, – в девять быть на площадке. А я с восьми буду вас у ресепшена ждать, – и, выскочив из номера, быстро засеменила по коридору.

– И что теперь будем делать? Того гляди дождь польет, – протянул Владимир и развалился рядом.

– Эй, ты что себе позволяешь! – с деланым возмущением произнесла актриса и отодвинулась.

Парень заложил руки за голову и уставился в потолок.

– А может, пройдемся все-таки? – задумчиво проговорил он.

– Конечно, пройдемся и в магазины заглянем, – вдруг полностью поменяла свои желания Савелова. – Да я просто хотела переводчицу спровадить, надоела уже. Что мы без нее одного дня не проживем, что ли? – ответила она на вопросительный взгляд Владимира. – Одеваемся потеплее и вперед! – Савелова поднялась с постели и столкнула приятеля. – Давай, давай пошевеливайся!

– Зонт не забудь, – буркнул он, направляясь в свой номер.

Центр города располагался не так близко, как им казалось из окон гостиницы, и, когда они поднялись наверх по виляющим улочкам к главной площади, были окончательно вымотаны.

– Зато вид какой! – Мария подошла к парапету.

Внизу расстилалось непроглядно-черное, неспокойное и нескончаемое море с барашками волн. Длинная песчаная коса с одной стороны заканчивалась портом с высокими кранами, а с другой – унылыми цементными волнорезами и уходила дугой за горизонт. Дома в центре – старинные, но аккуратно отреставрированные – сменялись облупленными строениями семидесятых годов. Они постепенно спускались с холма, на котором находился сам городок. Свинцовые облака, несмотря на порывистый ветер, неподвижно застыли, как будто раздумывая, стоит ли отдавать свою влагу. Народу вокруг почти не было. Море казалось суровым и одновременно печальным, а безлюдный город – заброшенным. Весь пейзаж навевал тоску.

– Пойдем в бар, накатим чего-нибудь, а то после такого подъема в горле пересохло. – Владимир подвел Марию к маленькому одинокому столику, притулившемуся под довольно большим навесом. Остальные столики из-за ожидавшегося дождя были заботливо поставлены друг на друга у входа.

– Давай, – сразу же согласилась актриса, находившаяся сегодня, несмотря на погоду, в довольно благодушном настроении.

Они заказали по «Спритцу», ткнув пальцем в нужную строчку меню.

Им быстро принесли два тонкостенных бокала едко-оранжевого напитка, он заискрился и заиграл, отражаясь зайчиками на их лицах и расцвечивая этот серый день.

Потягивая аперитив, Мария и Владимир повеселели.

– Ну что, по магазинам «ударим»? Тебя что-то конкретное интересует или так прошвырнемся? – Актер уже ополовинил бокал.

– Да нет, ничего определенного покупать не собираюсь, – протянула женщина, наслаждаясь ярким смешанным вкусом, – хотя магазины здесь не самые отстойные, как я предполагала. Обратил внимание, когда мы поднимались, какие тут удивительные витрины?

– Да уж, дизайнерской жилки у итальяшек не отнимешь, – снисходительно подтвердил Владимир.

– Смотри-ка, это что, Ванесса наша, вон там под высоким деревом? – подскочила Савелова. – А ведь домой собиралась!

– Кто это с ней? – вытянул шею Владимир.

– Где, где?! Не вижу никого! – Актриса подалась вперед, батарея стульев загораживала обзор.

– Да вон, рядом, за стволом! Мужчина, кажется. Из наших киношных или нет? – В любопытстве парень ничуть не уступал Марии.

– Только кусок плеча увидела. Может, и женщина – уж больно цвет одежды яркий, да и рисунок в цветок, кажется. – Савелова даже привстала, нечаянно качнув столик.

– Осторожно ты! Коктейль разольешь! – Владимир успел подхватить бокал. – Как ты отсюда рисунок разглядела по куску рукава? Кажется, он ее за плечо схватил!

– Точно! И толкнул, кажется! Может, стоит вмешаться? – Мария с сомнением посмотрела на приятеля.

– Да брось ты, это не наше дело, к тому же они уходят.

Пара отдалилась от дерева и быстро направилась вниз по лестнице. Девушка торопливо сбегала по ступенькам, как будто хотела отделаться от сопровождавшего, мужчина ковылял сзади, но не отставал.

– Мужик какой-то с нашей Ванессой, – констатировала Мария.

– Верно. По походке немолодой и вроде на одну ногу припадает, – подметил Владимир.

– Прихрамывает, точно! – согласилась Савелова. – Только не одежда это цветастая, а шарф такой.

– Возможно. – Парень опустошил бокал и заскучал. – Может, еще по одному закажем?

– Давай на обратном пути тогда. Иди расплачивайся, а то официанта здесь еще год ждать.

Они встали из-за столика, и Владимир направился к кассе.

Парочка недолго пошаталась по бутикам, подшучивая и примеряя совсем не нужные им вещи. Под конец похода Мария все-таки приобрела маленький золотистый топик, а ее спутник купил полосатые шорты. Они вернулись к бару, расположились на том же месте и опять заказали по «Спритцу».

– А я у нас что-то этого напитка не видел нигде, – отложив соломинку и сделав большой глоток, проговорил Владимир.

– Ну здрасте, – усмехнулась Савелова, – его в Москве полно, только просекко столько не льют, жадничают, поэтому и вкус другой.

– Возможно, – философски процедил парень и посмотрел игристый коктейль на просвет.

Погода стояла пасмурная, хотя дождь так и не пролился. Облака были такими плотными, что разобрать, в какой стороне скрывается солнце, было совершенно невозможно.

– Послушай-ка! – Владимир поднял руку, приглашая прислушаться. Со стороны моря донеслись звуки электрогитары, барабаны рассыпались дробью, звонко цокнули тарелки, «Раз, раз», – проговорил в микрофон мужской баритон.

– Кто-то инструменты настраивает.

– К концерту готовится, – подхватил парень.

– Пойдем посмотрим на местных оркестрантов, узнаем, может, что-то интересное будет. Все равно делать нечего. – Мария поднялась из-за столика.

Владимир быстро заплатил по счету, и они направились в сторону, откуда плыла на этот раз стройная и, как им показалось, знакомая мелодия.

Здание, откуда неслась музыка, оказалось довольно неприметным рестораном на взморье. Но когда они вошли внутрь, их взгляду предстал просторный зал, по кругу уставленный столиками, шикарный мраморный пол с крупным геометрическим рисунком, сходившимся лучами в самом центре. На маленькой сцене репетировало трио музыкантов.

– И что теперь? – тормознул парень. – Как мы без переводчика? Хотелось бы узнать, что здесь будет и когда.

– А мне кажется, все понятно. Скорее всего, они к сегодняшнему вечеру готовятся, на танцах будут играть.

Мужчина, возившийся с усилителем звука, оставил провода и подошел к ним.

– Добрый вечер. – В Италии так начинают приветствовать друг друга уже после двух часов дня. – Чем могу помочь? – произнес он по-итальянски, откровенно разглядывая Савелову.

Женщина посмотрела вопросительно на своего приятеля. Было ясно, что заданный вопрос она не поняла.

– Он доброго вечера пожелал, – перевел Владимир.

– Ну, это я и без тебя сообразила. А о чем спросил-то? – проговорила она и заученным жестом поправила волосы.

– А, иностранцы, – догадался мужчина и повторил свою фразу на английском.

– Вы к какому-то празднику готовитесь или к танцевальному вечеру? – довольно сносно произнес английские слова Владимир.

– Мы послушать хотели, – вставила актриса.

– Здесь каждую субботу живая музыка в нашем исполнении и танцы. – Он обвел рукой свободную площадку в центре, как будто хотел показать непонятливым иностранцам «видите, как места много, вот здесь у нас вечера проходят». – А послушать приходите попозже, к восьми вечера. – Мужчина оценивающе поглядел на Савелову.

– А что, придем! Посмотрим, как в Италии народ отдыхает! – по-русски заверещала Мария и зачем-то тряхнула головой, как лошадь.

– Можно и посмотреть, – согласился Владимир, подхватив женщину под локоть. – До свидания, до вечера! – попрощался он с музыкантом.

Добравшись до своей гостиницы, они тут же завалились на кровать в номере Савеловой, включили телевизор «для фона» и захрустели гриссини.

– Вся постель опять в крошках будет, – пожаловалась Мария, больше для проформы, и стряхнула с покрывала кусочки хлеба.

Они с первого дня подсели на эти хрустящие палочки, как только попробовали их в ресторане, где те стояли в пакетиках на каждом столике, чтобы оголодавшие посетители могли пожевать, ожидая заказанные блюда.

– А мне все-таки любопытно, с кем это наша Ванесса в город ходила, – проговорила актриса, вытащив из пачки очередную гриссини. – А ведь так домой рвалась. Да и мужчина, который с ней был, странный какой-то.

– Чем же странный-то? Мы его даже не разглядели. – Владимир откусил сразу от двух палочек, крошки полетели во все стороны и рассыпались по покрывалу.

– Все, иди к себе, собирайся, да и я душ приму. – Савелова столкнула парня с постели.

– Как скажешь, – миролюбиво согласился парень и, захватив пакетик, двинулся к выходу. – Зайду через час, – предупредил он.

Когда они вернулись к ресторану, его было не узнать. Над дверью зажглись веселые мигающие гирлянды, весь двор был запружен машинами, а ко входу тянулся длинный темно-красный палас.

– Вот и по красной дорожке пройдешься, – подшутил Владимир.

– Ну-ну, – процедила актриса, не принимая его шутку.

– А-а! Вот и наши русские гости! – к ним подкатился круглый и полнолицый хозяин заведения.

– Нас, оказывается, ждали и уже узнали, что мы русские, – понял его приветствие Владимир.

– Ты скоро переводчиком сможешь работать. – В голосе актрисы почувствовалась зависть.

Действительно, парень уже неплохо понимал простые фразы, что все еще не удавалось Савеловой.

Выпятив грудь, хозяин провел их к столику, который находился недалеко от сцены.

– Наверное, они выведали, что мы из киногруппы, и наше посещение для них хорошая реклама, – проговорила актриса и вальяжно присела на выдвинутый для нее стул. – Боже мой! Да здесь одни стариканы! – оглядевшись, недовольно процедила женщина.

– Да это клуб «Кому за пятьдесят», – хихикнул приятель.

– Что, серьезно? – сразу поверила Савелова, подумав, что тот смог прочесть и перевести одну из надписей при входе.

– Да нет, это я так схохмил.

И правда, народ, находившийся в зале, был в основном преклонного возраста, хотя смех и яркая одежда поначалу помогала обмануться.

– Вижу только два столика с молодежью. Наверное, случайно сюда попали, – констатировала Савелова.

– А мне все равно, я есть очень хочу. Поужинаем и уйдем. Что нас здесь держит? – Парень открыл меню, предусмотрительно оставленное хозяином. – Жаль, что картинок рядом с названием блюд нет, не пойму я этих слов, – нахмурился Владимир, – а есть очень хочется.

– Давай официанта позовем, может, он на английском объяснит, – предложила женщина, но к ним уже вернулся хозяин.

– У нас только рыба и морепродукты, – произнес он на итальянском и смешно показал ладошкой плывущую рыбу и растопырил пальцы, изображая щупальца каракатицы. – Предлагаю вам взять меню дня. Все сегодняшнего улова, а сюда входит полный ужин – первое, второе и десерт.

– Ну и отлично, о'кей, – согласно махнул головой парень.

– Ты что, уже заказ сделал? И что мы есть будем? – заволновалась Савелова.

– А черт его знает! – развеселился Владимир. – Что-то рыбное, я так понял.

– А что меня не спросил, что я хочу? – надула губы Мария.

– Так чего спрашивать-то, если я перевести не смогу! А потом, это рыбный ресторан, так что альтернативы все равно нет.

– В принципе это неплохо, только… – Ее слова утонули в громкой музыке, грянувшей со стороны сцены.

К микрофону подошел мужчина, который приглашал их на вечер. Стараясь перекричать оркестр, он, видимо, заявил об открытии танцев, и почти сразу же на танцполе показались пары.

– Да здесь оглохнуть можно, – недовольно заявила актриса, но музыку быстро смикшировали, и они с Владимиром стали лучше слышать друг друга.

– Это они в начале так бахнули, а теперь вполне терпимо. – Актер закрутил головой, разглядывая танцующих. – Да, и вправду одни пенсионеры. Получишь оглушительный успех, конкуренток практически нет, – фыркнул он.

– Эй, ты чего лепишь! – вспыхнула Савелова, не поняв юмора.

Их перепалку прервал официант, принесший тарелки с пастой, откуда торчали маленькие светлые и более крупные темные продолговатые ракушки.

– Это что такое?! Горячее сразу? А закуска где? Ты что, не заказал, что ли? – возмутилась женщина.

– Откуда я знаю? Значит, надо было Ванессу не отпускать, он же сказал вроде, первое второе и третье.

– Вот именно! У них же первое – это и есть паста.

– Все, давай есть уже. – Владимир накрутил спагетти на вилку.

– А я закуску хотела, – не унималась актриса, но быстро последовала примеру приятеля и подцепила мидию.

Хозяин принес увесистый графин домашнего вина и разлил по бокалам. Музыка растекалась по залу совсем не громко, пары плавно двигались и тихо шуршали по мраморному полу, а из открытой двери залетал приятный морской ветерок.

– Красота! – проговорил парень мечтательно, прожевывая спагетти.

– Да… – протянула Мария. – Никогда бы не поверила, что мне может понравиться сочетание макарон и морепродуктов, а, оказывается, такое объедение!

– Это от того, что соус острый и с помидорчиками, а сами спагетти al dente, – заключил Владимир.

– Это еще что такое, «аль денте»? Это ты где услышал?

– Означает «на зуб», или просто твердые. Для нас как недоваренные, а мне по вкусу.

– И мне. – Благосклонно согласилась Савелова. – А то у нас в кашу все превращается.

– Так-так, молодцы, вы, я вижу, у нас совсем освоились! – за спинами у актеров раздался знакомый начальственный голос. – А где же Ванесса? Или вы без нее справляетесь?

Савелова и Владимир почему-то сжались, как по команде. Мария опомнилась первая.

– Да? Что такое? – развернулась она к непонятно откуда взявшемуся продюсеру Клавдио Консоли.

– Отдыхаем? – продолжал он, хотя было заметно, что актриса его понимает плохо. – Так сказать, в простой народной атмосфере. А почему именно это место выбрали? – задал он странный вопрос.

– А что, нельзя? – по-мальчишески ответил парень, догадавшись, о чем их спрашивает Консоли.

– Да ну, что вы! Конечно, можно. Разрешите вас пригласить на танец! – Он нагнулся, протянул руку к Савеловой и даже прищелкнул каблуками.

Актриса тут же сообразила, что от нее хотят, и радостно поднялась с места.

– Давай, давай, твой выход! – буркнул Владимир.

Оркестр заиграл твист, и Консоли, уже выведший актрису в центр, казалось, опешил и стушевался.

Мария, почувствовав внимание зала, наоборот, ощутила себя в родной атмосфере и, тряхнув головой, улыбнувшись вдруг весело и задорно, начала двигаться в такт музыке, не дождавшись, когда придет в себя продюсер. Танцевала она так ловко и грациозно, что многие пары, заглядевшись, остановились.

Крупный и неповоротливый Консоли с трудом попытался что-то изобразить, но получалось неуклюже и нескладно. Тогда он перестал представлять танцора, а начал подыгрывать Марии. Продюсер заходил кругами вокруг актрисы, похлопывая в ладоши и посмеиваясь над собой. Он не переставал дергать коленями из стороны в сторону, что, по его мнению, являлось основным па твиста. Савелова совершенно преобразилась – из надменной и напыщенной вдруг стала естественной и задорной. Владимир привстал, так как народ загородил обзор, и с насмешкой посмотрел на происходящую сцену.

Музыка утихла. Консоли привалился к ближайшему столу и, шутливо открыв рот, начал обмахиваться рукой, показывая, как его уморила актриса. Мария, успевшая прокрутиться на последнем такте, замерла на танцполе в эффектной позе. Раздались аплодисменты, она мило поклонилась.

– Это победа! Даже если ты не войдешь в историю кинематографа, в этом городке тебя все равно запомнят надолго, – cъехидничал парень, подставляя стул Савеловой.

– Да, это было неотразимо! – проговорил продюсер и плюхнулся рядом. – Надо сказать режиссеру, чтобы дал вам потанцевать в нашем фильме. Там ничего подходящего нет по сценарию, не помните?

– Нет, к сожалению, – отозвалась актриса.

К ним подскочил довольный хозяин.

– Просто бесподобно! Восхитительно! Какая пластика! – Казалось, он задыхался от дифирамбов.

– Это главная героиня нашего фильма, – похвалился Консоли, – ее русское имя – Мария, – представил он Савелову.

– А я Алессио Джакомелли. Боже мой, какая честь! – выкрикнул хозяин и, вцепившись в руку актрисы, приложился губами.

– Ну вот, опять эти итальянские штучки, – проговорил по-русски Владимир, – и поесть спокойно не дадут.

– Да ты уже все подчистил. – Савелова посмотрела на его пустую тарелку и попыталась выдернуть кисть из хватких рук Алессио.

– Может быть, вы музыку хотите заказать? Есть какие-то предпочтения? – поинтересовался хозяин по-английски и наконец отпустил актрису.

– Да нет, спасибо. Было бы неплохо, если бы принесли второе, – ответил за двоих Владимир.

– Да, второе, – подтвердила женщина, видимо, не совсем разобрав изначального вопроса.

– Конечно, конечно, – засуетился тот, – сейчас официант все подаст. – Он отодвинулся от стола, сделав непонятный жест продюсеру.

– Да и я пойду, не буду вам мешать, – поднялся Консоли, – приятного вечера. – Он двинулся к выходу.

– Слава богу, что к ручке не приложился, а то еще на полчаса завяз бы, – съязвил парень.

– А мы что, спешим? – ехидно поинтересовалась Савелова. – Да и следующее блюдо еще не принесли.

Они досидели до самого конца, когда усталые оркестранты стали собирать инструменты, а гости ресторана неторопливо потянулись на улицу.

Перед уходом они помахали музыкантам, те ответили и заулыбались.

– Заходите еще! – крикнул тот, что первым пригласил их на вечер.

– Спасибо, но вряд ли получится! – откликнулся Владимир.

– Симпатичный ресторан и еда вкусная, – проговорила актриса, выходя в холл, – а нас все в какую-то дыру возили обедать.

– Согласен, – ответил парень, остановившись у цветных объявлений и афиш, висевших на стене. – Посмотрим, какие у них здесь еще мероприятия. Может, и правда еще придем.

– Да когда? Мы же уезжаем через три дня, – вздохнула Мария, но тоже притормозила и стала рассматривать плакаты.

– У них здесь что, и детские утренники проводятся? – удивился Владимир.

– Да, да, – послышался сзади голос хозяина, который увидел, как они уставились на афишу с яркими шариками, – по выходным в несезонные месяцы народу нет, вот и приходится выкручиваться. Приходите, будет весело! Аниматоры у нас очень смешные – не только детям, но и взрослым нравятся.

– Да нет, спасибо, – на всякий случай ответил Владимир, не очень-то разобрав фразу.

– Это у нас сегодня случайный выходной выдался, но больше такого не повторится, – раздался голос, непонятно откуда взявшегося Консоли. Обняв обоих актеров за плечи, он аккуратно направил их к выходу.

– Он же ушел вроде, – изумленно прошептал Владимир и вывернулся из-под руки продюсера.

– Ну да, – подтвердила Савелова.

– Дорогу найдете? Здесь рядом совсем, вверх и налево, а как до фонтанчика дойдете, вправо метров двести по прямой. – Он опять подтолкнул их в нужную сторону. – До свидания!

– До свидания! – недовольно ответила женщина. – Может, он нам еще укажет, во сколько спать ложиться?

– Или зайдет в номер проверить, – хохотнул актер.

Они быстро добрались до фонтанчика и остановились в раздумье. Стало совсем прохладно, из придорожных кустов слышались странные ночные звуки, вдоль переулка влажным облаком поднимался промозглый туман. Не верилось, что только что они сидели в теплом многолюдном месте, где играла музыка и раздавался смех.

– Нам направо, кажется? – Савелова заглянула в следующий переулок и поежилась.

– Да, правильно, – Владимир подхватил ее под руку, прижал к себе, – так потеплее будет.

– Ну-у-у, – протянула актриса и отстранилась.

Парень не успел ответить, как совсем рядом с живой изгородью что-то зашевелилось. Они застыли, раздался оглушительный треск, и из густого колючего кустарника прямо на них прыгнула взъерошенная кошка. Савелова отскочила и потянула за собой приятеля, и они, не сговариваясь, припустились по темной улочке. Они бежали, не сворачивая и задыхаясь от холодного промозглого воздуха. У своей гостиницы они оказались очень быстро. Остановившись у входа, они одновременно захохотали.

– А ты-то как рванула! И даже не споткнулась на каблучищах-то! – проговорил Владимир сквозь смех.

– Разве это каблук… – возразила актриса, приподняв ногу, на которой красовалась туфля со шпилькой в десять сантиметров. – Хорошо, что ни в одну из колдобин не попала!

– Да уж, в такой-то тьме могла бы запросто и ногу сломать… И был бы съемкам в Италии конец, – подколол парень.

– Все, проехали! – остановила она его разглагольствования. – Расходимся по номерам. Спокойной ночи!

– Спокойной, – удрученно ответил Владимир и направился на свой этаж.

Глава 3

Самолет был не полон, и Лола с удовольствием вытянула ноги под пустое переднее кресло. Она так намаялась за предыдущий день, что даже не открыла компьютер и продремала почти весь полет. Рейс был до Санкт-Петербурга, от которого Горск находился совсем близко.

Журналистка была довольна собой. Она успела подготовить небольшой анонс для своей передачи «Четвертая апелляция». Дана, ее верная помощница и подруга, прочтет его на фоне кадров Агриженто, родного города Ванессы. Лола еще раз переговорила с адвокатом и наметила план действий, нашла в интернете фотографии режиссера и продюсера итальянской группы, изучила сведения о нем. Не получилось обнаружить хороших видеоматериалов о Горске, на которые хотели наложить короткий рассказ о смерти Ванессы, подкрашенный сомнениями в самоубийстве девушки.

Сделали «как всегда»: отыскали кадры обычного провинциального города, каких много в России, и решили дать общий план в надежде, что для итальянского зрителя прокатит и так, а русские, проживающие в Италии, не успеют разглядеть детали. Все остальное тоже сложилось удачно: у мамы в жюри кинофестиваля Горска оказались знакомые, и они не только заказали Лоле ту же гостиницу, в которой проживала Ванесса, но и смогли сделать ей аккредитацию на само мероприятие в качестве гостя. До конца фестиваля оставалось еще три дня, и журналистка надеялась, что сможет вникнуть в его обстановку, возможно, разгадать связи между участниками и Ванессой и, может, даже успеть посмотреть парочку фильмов.

Адвокат должен был приехать через день, и Лола хотела с пользой провести это время. У нее был готов план действий, но она знала, что вряд ли все пойдет, как намечено. Как она поняла при последнем разговоре – официальное поручение Валотто состояло в том, чтобы отправить тело бедной девушки на родину, а для работы с российскими правоохранительными органами и для ведения самого расследования у него не было никаких полномочий. Но он пребывал в абсолютной уверенности, что полиция так или иначе обязана дать ему пояснения и даже ответить на его вопросы. Они оба решили, что лучший способ узнать как можно больше – вести себя так, будто у них есть все необходимые разрешения, надеясь на то, что в небольшом городке официальные органы не очень разбираются в правах иностранных адвокатов.

Перед самым отъездом Никола еще набросал аргументов в пользу версии об убийстве. Первой был пропавший компьютер, второй – то, что Агриженто, где проживала Ванесса, занимает первое место в Италии по безработице, мафиозным структурам и количеству мигрантов на душу местного населения. Так что человек, получив интересную работу и возможность уехать из этого города, скорее всего, оставил бы любые мысли о сведении счетов с жизнью.

– Если бы она от отчаяния в Агриженто повесилась, я бы тебя сам никуда не пустил. Вероятность того, что кто-то убил обычную девушку, ведущую заунывную жизнь в задрипанном местечке, нулевая. Этот город, кажется, и по самоубийствам на одном из первых мест. А в данном случае все по-другому: у девушки появилось будущее, о котором многие ее друзья могли только мечтать. Зачем ей было убивать себя, особенно если учесть, что о несчастной любви здесь тоже речь не идет? – заключил Никола и чмокнул Лолу в щеку. – Конечно, мне не хочется, чтобы ты уезжала, но родители Ванессы правы: без тебя с этим делом один адвокат не справится. Очень жалко, – добавил он тихо.

Лола очень давно была на Сицилии и проездом в Агриженто – маленьком городишке, расположенном на холме перед морем, но таких подробностей о нем не знала. «Хорошо иметь под рукой бывшего сыщика, который снабжает тебя информацией», – отметила про себя журналистка. Ей уже не хватало Николы. Она вспомнила, как крепко он поцеловал ее на прощание, как будто поставил печать «моя», и совсем загрустила. «Ну-ну, не расслабляться», – прошептала она по-русски. Необыкновенное воздействие Капелини на нее все не прекращалось.

– Пристегните ремни. – Мелодичный голос стюардессы вывел Лолу из дум.

Послышался звук выпускаемых шасси, самолет пошел на снижение.

Она очень быстро прошла паспортный контроль и таможню и остановилась в зале прилета, решив подсоединиться к Wi-Fi аэропорта, чтобы проверить новые сообщения. Не успела она это сделать, как ее мобильник дернулся и зазвонил.

– Это Ольга Николаевна? – уверенно спросили в трубке.

– Да, – удивленно ответила она.

– Вы багаж получили уже, выходите?

– Да. А кто это?

– Я один из администраторов фестиваля, я на «Рено» серебристого цвета, номер 377. Сейчас к вашему выходу подъеду. У вас же международный рейс из Рима?

– Ну да, – обалдело сказала Лола.

«Здорово мама постаралась! Значит, доставят прямо до места, – обрадовалась журналистка. – Теперь надо будет опять привыкать к имени Ольга, да и к отчеству, которого в Италии просто не существует, и до самой старости все зовут друг друга Тина, Лара и Бея».

Народу было немного, и на выходе Лола сразу увидела блестящий на солнце автомобиль и вихрастого паренька в синей майке с надписью «Взгляд в мир», названием фестиваля. Он сразу выделил ее среди людей, подбежал, схватился за сумку.

– Здравствуйте, с приездом! Давайте быстренько загрузимся. – Он положил сумку в багажник. – Других вещей нет у вас, я так понимаю. – Он оглянулся на всякий случай.

– Нет, – весело подтвердила Лола, вдруг почувствовав непреодолимую радость и совсем забыв о скорбной причине своего путешествия.

«Это, наверное, оттого что я на Родину приехала», – подумала она.

Солнце брызгало в глаза, заставляя зажмуриться, машина мягко летела по нескончаемым развязкам, а паренек болтал, не замолкая.

– Через полтора часа уже на месте будем, и вам сразу к орггруппе надо будет подняться, она на последнем этаже гостиницы находится. Там вам бейджик выдадут и все, что положено. Фотографию свою вы отсылали? – осведомился администратор.

– Нет, – обескураженно произнесла Лола. – У меня и не просил никто.

– Ничего страшного, – успокоил парень, – значит, на месте сделают. У вас отель «Парус», на берегу залива стоит. – Он наконец затих.

Они выехали из города, и Лола приоткрыла окно – в салон тут же ворвался терпкий запах освободившейся от снега влажной земли, смешанный с только что распустившейся зеленью.

«А в Италии нет таких ароматов, и времена года походят один на другой, а вечнозеленые растения никогда не пахнут такой одуряющей свежестью», – думала Лола. Она вспомнила, как ей не хватало там настоящей зимы, и чтобы почувствовать подлинный Новый год, она всегда старалась уезжать в горы. На смену радости медленно заползла грусть – Лола представила, как Никола придет с работы, один сядет ужинать, как нехотя будет пережевывать приготовленную домработницей еду…

– Вы гость нашего члена жюри документального кино Галины Гуляевой, я понял правильно? – Администратор прервал ее размышления.

– Да, – протянула Лола, узнав знакомую фамилию маминой подруги.

– Вам, скорее всего, кроме завтрака, обед и ужин положены, – заключил паренек.

«Вот это да! – удивилась про себя Лола. – А мама меня ни о чем не предупредила. Или сама не знала подробностей? Вряд ли у меня время найдется на ежедневное посещение ресторана», – прикинула она, но не стала расстраивать жизнерадостного админа, а только согласно улыбнулась. «А почему бы не разузнать у него о произошедшей трагедии? Понятно, что ее постарались замять как можно быстрее, чтобы не омрачать весь праздник, но что-то он должен знать».

– Я слышала, у вас несчастье произошло на фестивале, – начала Лола.

– Это вы что имеете в виду? – напряженно спросил администратор.

«Не хочет говорить», – сразу поняла Лола, но продолжила.

– Девушка с моста бросилась. Она из итальянский группы участников.

– Вы приезжаете как гость на такое событие, и первое, что вас интересует, – не новые фильмы, не представленные там режиссеры и актеры, а никому не известная девушка, которая покончила жизнь самоубийством! – по-мальчишески возмутился парень.

«Он прав, конечно, – подумала Лола, – но не буду же я ему объяснять, что цель моего приезда именно самоубийство Ванессы. – Но слова «никому не известная» неприятно резанули слух. – То есть если простая девушка наложила на себя руки, об этом и разговаривать нечего, надо забыть побыстрее?»

– Как вам сказать, – замялась журналистка, – жалко человека, она же совсем молоденькая.

– Это да, – смилостивился он, – и симпатичная хохотушка была. Вечно ее смех слышался, не понимаю, как она могла… – Он осекся. – Я ее лично в гостиницу заселял. Всех участников, кого в «Парус» распределили, я оформляю. И вас тоже.

Очень интересно, еще и хохотушка. А ведь это мнение совершенно постороннего человека, как правило, оно должно быть объективным.

– Если вы не возражаете, я вас у гостиницы высажу, а сам за другими гостями поеду. Он резко сменил тему разговора. – На последний этаж в орггруппу обязательно поднимитесь, там вам выдадут аккредитацию, программку фестиваля и все остальное.

– Конечно, без вопросов, – согласилась Лола.

Городок был небольшой, и они быстро добрались до места.

– Здесь живет копродукция, жюри и их гости, – сказал администратор, помогая Лоле вытащить сумку.

Журналистка не знала, что означает «копродукция», но не стала задавать лишних вопросов, решив, что разберется потом.

Они распрощались.

Выйдя из Рено, Лола прищурилась, солнечные очки надо было искать на дне сумки, и она приложила ладошку ко лбу: за длинной многолюдной набережной, на которую выходила гостиница, виднелись невысокие дома, вдали закручивалась белая эстакада, скорее всего, построенная недавно, совсем далеко возвышался обзорный пешеходный мост. «Уж не с этого ли моста Ванесса упала?» – тут же подумала Лола и погрустнела.

У входа в отель группками толпился фестивальный народ, почему-то сразу было понятно, что люди имеют отношение к искусству. Тут же стояло несколько автобусов и висел огромный яркий плакат «Взгляд в мир» с узнаваемым абрисом уже почившей всенародно любимой актрисы 70-х годов. Холл был увешан афишами фестивальных фильмов. От ресепшена до противоположной стены тянулся лозунг: «Приветствуем участников фестиваля!» По зданию озабоченно носились юноши и девушки в одинаковых майках, удивительно похожие на паренька, встретившего Лолу.

Оказалось, что все ее данные уже внесены в компьютер гостиницы, и, получив ключи, она направилась к лифту.

Выйдя на своем этаже, она тут же столкнулась с импозантным пожилым мужчиной, показавшимся ей знакомым. Она застыла на секунду, судорожно вспоминая, кто это и надо ли приветствовать его первой, и, наконец, решилась.

– Добрый день!

– Добрый день, – ответил мужчина, остановившись, как будто ожидая еще чего-то от Лолы и буравя ее глазами. Так и не дождавшись ответной реакции, он вошел в лифт.

«Так это Смирнов – известный режиссер! Наверняка он привык к другому обращению – ожидал, что я брошусь к нему за автографом или, по крайней мере, выражу свое восхищение его картинами! А фильмы у него есть действительно хорошие», – подумала Лола и вспомнила, как в Италии при встрече с ней застывали люди, разглядывая бесцеремонно или исподтишка. Конечно, к ней редко кидались за автографами – такой неуживчивый и дерзкий образ создала журналистка, – но узнавали часто. «Ну что же, здесь я по другую сторону экрана, что для дела дает свои преимущества», – прикинула Лола.

Номер был небольшой и чистый. На столе она обнаружила глянцевый листок с телефонами ресепшена и ресторана и пароль для подключения к Wi-Fi. Лола, не разбирая, бросила сумку в гардероб, быстро приняла душ, который здорово восстановил силы, нанесла легкий макияж.

«Наверное, сначала надо в орггруппу подняться, отметиться, да и разузнать, как здесь все происходит, а потом – сразу же на поиски номера, в котором проживала Ванесса. Про самоубийство девушки у участников пока выспрашивать не стоит, только раздражение вызовет», – размышляла Лола, уже закрывая дверь.

Выйдя на последнем этаже, она пошла на голоса, раздающиеся в конце коридора, и вскоре наткнулась на просторный зал, уставленный по периметру белыми столами. За ними сидели юноши и девушки в одинаковых майках, и все они показались ей на одно лицо.

– Здравствуйте и проходите! – к ней подлетела девушка с очень короткой стрижкой. – Вы только что прибыли? – Журналистка кивнула. – Тогда вам сюда. – Она подвела Лолу к центральному столу, за которым изучал бумаги чем-то озабоченный парнишка, изредка сверяясь с компьютером.

– Добрый день. Присаживайтесь, – он оторвался от документов и кивнул на стул рядом, – ваши фамилия, имя, отчество? – скороговоркой осведомился он.

Она назвала свои данные.

– Та-а-а-к, Ольга… – Он хотел произнести отчество, но, взглянув на журналистку, не стал этого делать. «Ну, слава богу, – подумала Лола, – мне чуть за тридцать, а как приеду в Россию, начинают отчество цеплять. Понятно, что в официальных кругах так положено, но чувствовать себя начинаю как старая тетка».

– Фотографии вашей я не вижу, – произнес юноша.

– А у меня никто ее и не требовал.

– Ничего страшного. Смотрите сюда. – Он щелкнул пальцами перед маленьким объективом, укрепленным тут же на краю стола. Не успела Лола повернуть голову и улыбнуться, как яркий свет вспыхнул в лицо. Она не удержалась и моргнула. «Ну точно с закрытыми глазами получусь».

– Та-а-ак… – опять протянул паренек, выводя фотографию на компьютер.

– А можно посмотреть? – не выдержала Лола.

– Пожалуйста, по-моему – нормально. – Он повернул к ней дисплей.

На Лолу смотрело кислое лицо с прищуренными глазами. Волосы тоже были не в лучшем состоянии и торчали с одной стороны, с другой же оказались заправленными за ухо.

– А переснять можно? – поинтересовалась Лола.

– Можно, конечно, – без энтузиазма процедил юноша, – но это здесь, на экране вы все мелочи замечаете, а на бейджике ваше фото будет маленьким, в самом углу, так что…

– Игорь! Посмотри, сколько народу собрал, поторапливайся! – К ним подошла высокая темноволосая женщина.

Лола оглянулась – сзади стояли ее попутчики, к ним подтягивались еще двое мужчин в темных костюмах. Один из них, несмотря на классический пиджак и брюки, был в ярких кедах, что выглядело достаточно нелепо.

– Ладно, делайте, как есть, – согласилась журналистка.

Парень быстро распечатал карточку прицепил ее на синюю ленточку, протянул Лоле.

– За следующий стол проходите. До свидания.

«Гость», – было написано крупно на пластиковой карточке, чуть ниже – название фестиваля, и в правом углу, действительно, небольшая фотография.

Лола пересела к остроносой девушке и получила холщовую сумку, набитую какими-то журналами и каталогами.

– Здесь программа фестиваля со всеми участниками, наша газета «Взгляд в мир», карта города, на ней отмечены все объекты, где проходят мероприятия, и немного рекламы. А вот еще майки с нашими логотипами, – она плюхнула на стол две упаковки, – вы какую хотите, синюю или желтую?

– Давайте желтую, – выбрала Лола.

– Вы гость члена жюри, так что у вас свободный проход на все фильмы и церемонии, а также бесплатный обед и ужин в ресторане гостиницы, в отдельном зале. С приездом! – улыбнулась девушка, и ее остренький носик сморщился.

– Спасибо, – откликнулась Лола.

«Здорово, как у них все поставлено! – поразилась журналистка. – Жаль, что у меня цель совсем другая, а то и правда, приехать бы к ним на фестиваль, насмотреться фильмов!»

Она направилась к выходу.

– Ольга! – вдруг пронеслось по залу, Лола вздрогнула. – Ольга! – Еще раз раздалось совсем близко. Голос был резкий и неприятный. Все радужные мысли вдруг испарились, нервы напряглись разом. Лола обернулась. Рядом с ней стояла темноволосая женщина.

– Вам еще зонтик положен, – она держала большой бордовый зонтик с крючковатой ручкой, – вам Марина забыла отдать.

Лола выдохнула. «Вот черт! Не успела начать расследование, а уже дергаюсь от обычного возгласа!»

Зонт был здоровенный и несмотря на то, что она прижала его к себе, так и норовил зацепиться за проходящих людей.

«Вот куда я теперь с ним попрусь?!» – Она хотела пешком спуститься до номера, где жила Ванесса, и разведать обстановку в гостинице. Лола попыталась приладить зонт, повесив его за шнур на плечо, но при ходьбе он больно бил по бедру.

«Что здесь, дожди каждый день, зачем они эти вещи выдают? Да еще такие длиннющие…Ой!» – Она стукнулась зонтом за угол. Шнур впился в плечо, а нос с металлической насадкой в бедро. «Как будто меня не пускает кто-то, не дает номер Ванессы увидеть!» – пробормотала под нос Лола и медленно пошла по ступенькам вниз.

Номер, в котором проживала погибшая девушка, ей предусмотрительно назвал адвокат семьи. Лестница была совсем пуста, даже юные администраторы предпочитали дожидаться лифта. Войдя на нужный этаж, журналистка сразу увидела вдали желтую оградительную ленту. Было ясно, что она отделяет сразу две последние комнаты. Дверь самоубийцы была справа.

«Странно, почему перекрыт целый кусок коридора? Могли бы вообще ничего не огораживать, вещи под опись собрали, и все. Значит, есть какие-то сомнения у полиции по поводу того, что Ванесса сама с моста бросилась… Или не успели до конца все осмотреть и проверить?.. А может, просто решили перестраховаться, убилась-то иностранная гражданка? Надо уточнить у следователя».

Она пригляделась – блестящие цифры 3, 0 и 6 были привинчены к темной двери, от которой, казалось, веяло бедой. Неприятное чувство тревоги медленно зашевелилось под самым желудком. Она замерла на минуту – послышался шум проезжающего лифта и негромкий смех людей, находящихся внутри. Она немного подождала, подняла желтую ленту и согнулась, чтобы пролезть. Зонт цокнул по полу, и Лола вздрогнула от резкого звука.

На нужной двери, одной стороной прикрепленная к косяку, виднелась полоска бумаги с неразборчивой надписью и печатью. Пожалев, что не захватила перчатки, предусмотрительно положенные в сумку еще в Риме, она сняла зонт с плеча и, стараясь не шуметь слишком сильно, ткнула им в дверь. Оттуда как будто потянуло опасностью, но журналистка нажала посильнее. «А если откроется сейчас? – вдруг пронеслось в голове. – Что буду делать?» Страх судорогой захватил горло. Стараясь прогнать его, она задышала чаще. Дверь не поддавалась, тогда журналистка отступила и, выбравшись обратно за оградительную ленту, чуть успокоилась.

«Откуда это состояние испуга и тревоги?? – Журналистка огляделась. – Кажется, мой номер находится прямо под комнатой Ванессы, – заметила она, – вот сейчас и проверю!»

Лола спустилась на свой этаж – ее предположение полностью подтвердилось. Она достала ключ и не успела вставить его в замочную скважину, как прямо на ее глазах дверная створка щелкнула и сама по себе открылась. Лола застыла в недоумении.

– Черт побери! Что здесь происходит?! – вскрикнула она, чтобы успокоиться и напугать того, кто мог находиться внутри. Она сделала шаг вперед и тут же услышала плеск льющийся воды. Журналистка решительно вошла в ванную.

– Ой! – испуганно вскрикнула полная женщина, склонившаяся над раковиной. – Извините! – уже спокойней проговорила она. – Я вам коврик занесла, его предыдущая смена, видимо, забыла положить.

Горничная была одета в голубой халат с вышитым на кармашке логотипом гостиницы. Лола молчала, и та виновато продолжила.

– А потом увидела грязь в умывальнике и помыть решила, раз я уже здесь. – Она закрыла кран. – А после того случая от каждого стука жуть берет, – тихо проворчала служащая себе под нос.

– Это вы про девушку, которая с моста упала? – вовремя спохватилась Лола.

– Вот вы только приехали, а уже все знаете, – укоризненно заметила женщина.

– Я и родителей ее знаю. – Этим Лола надеялась оправдать последующие вопросы.

– Но она же итальянка вроде была! – опешила горничная.

– Верно. Я тоже в Италии живу, – констатировала Лола. – Скажите, пожалуйста, номер, который прямо над моим, такой же в точности?

– Да, и мебель так же расставлена.

«А что мне это дает? – засомневалась Лола. – В принципе ничего».

– Как ни старались замять… В смысле не афишировать, – осеклась горничная, – все равно все узнали и, конечно, были в ужасе. Приехал человек на фестиваль, можно сказать, на праздник кино, и вдруг такое!

– Вы часто видели Ванессу, как она вам показалась? – поинтересовалась журналистка.

– Видела пару раз всего. Один раз даже очень близко, когда я наводить порядок уже начала, а она к себе в номер вернулась, забыла что-то. Очень приятная. Я всегда именно такими итальянок представляла. Чем-то мне Софи Лорен напомнила, только волосы хоть и черные, как у известной актрисы, но пушистые, а не гладкие.

«Так, значит, эта горничная у девушки убиралась как удачно я с ней столкнулась», – отметила Лола.

– Какая она была, по-вашему, чистюля или разбрасывала вещи по комнате, много у нее было косметики и духов? А может, она высказывала какие-нибудь особые требования к номеру или его уборке? Постарайтесь вспомнить, пожалуйста, – эти подробности могли помочь Лоле дополнить психологический портрет Ванессы.

– Да я и сама после случившегося о ней думала. Только, как мне кажется, она была самая обычная, несмотря даже что итальянка. Три дня всего она здесь прожила. Конечно, я бы запомнила, если бы она всю свою кладь на стол вывалила или дополнительные подушки потребовала, а так… – Сотрудница погрузилась в раздумье. – Много красивых флаконов было в ванной наставлено, я, как вошла, обомлела – и на полках, и на раковине, и на табуретке маленькой целая батарея вперемешку с лекарствами.

– С лекарствами? – подскочила Лола.

– Да, были там какие-то упаковки с таблетками и, кажется, даже пузырьки с жидкостью. – Горничная наморщила лоб, вспоминая.

«Надо будет об этих лекарствах у следователя узнать», – отметила про себя журналистка.

– Я понимаю, что вы не были лично знакомы с Ванессой, и все же, ничего вам странного в ее поведении не запомнилось? Может быть, вы заметили, что она плакала, или слышали, как она ругалась с коллегами. Даже когда языка не знаешь, по тону разговора можно определить, шутит кто-то или ругается, – пояснила Лола.

– Нет, совершенно ничего. Хотя я особенно по сторонам не смотрела, не до этого было – работы очень много во время фестиваля.

– Спасибо вам большое, – закончила «допрос» Лола.

– Очень сожалею. Бедная девушка, – проговорила женщина и вышла, тихо прикрыв дверь.

«Ну, вот и первая информация появилась. Жаль, что ничего не удалось снять на видео, надо самое главное записать». – Лола достала компьютер и села за стол.

Выполнив задуманное, она перешла к просмотру писем: Дана коротко сообщала, что анонс о деле Ванессы пока не вызвал ожидаемого интереса ни у СМИ, ни у телезрителей и что все зависит от ее дальнейшего расследования и искрометных репортажей, иначе проблем с директором канала не избежать.

«Ну, это как всегда, – без удивления констатировала Лола, – только где эти репортажи нарыть? Особенно если учесть, что русские на эту тему говорить особенно не хотят. Остается один выход – срочно найти итальянскую группу, с которой приехала Ванесса, и постараться что-то узнать у них. – Журналистка открыла список, присланный адвокатом. – Так. Три человека, Ванесса – четвертая… Напротив фамилии Консоли стояло «два дня». Это что значит? Что он на второй день уехал? Скорее всего, так и есть, но требует уточнения. А что если остальные тоже уже в Италии и разговаривать просто не с кем? Очень может быть, после того, что произошло… Тогда надо действовать очень быстро, может, кого и застану еще».

Она схватила простенькую камеру, которую перед отъездом ей всучил Стефано, повесила на плечо сумку с «глазком» для еще одной встроенной скрытой камеры и понеслась на ресепшен. Там она быстро выяснила, что итальянцы пока не уехали, а только поменяли гостиничные номера, так как отсек, где жила Ванесса, полиция перегородила полностью. На месте их тоже не оказалось, а на вопрос, где они могут быть, девушка на ресепшене беспечно повела плечами.

– Откуда же мне знать, у нас куча мероприятий по всему городу!

«Придется до вечера оставить», – решила было Лола, но тут же услышала итальянскую речь в холле гостиницы. Она пошла на голоса и у центрального входа увидела двоих мужчин, пытавшихся объясниться с шустрой стильно подстриженной блондинкой. Остановившись на самом проходе и не допуская мысли, что они могут кому-то помешать, они говорили одновременно. Тот, что повыше, тараторил без остановки и даже подхватил за локоть девушку. Другой посолиднее, наоборот, медленно произносил английские слова, пытаясь донести смысл сказанного, и энергично жестикулировал. Несмотря на самую обычную одежду – синие джинсы и светлые рубашки спортивного покроя, почему-то было сразу понятно, что это итальянцы.

Девчонка с усмешкой смотрела на их потуги объясниться на незнакомом языке и, кажется, даже не собиралась вникать, но вдруг как будто очнулась.

– Ладно, хватит бухтеть, пошли кофейку выпьем! – сказала она по-русски и, не оглядываясь, зашагала к бару. Итальянцы наперегонки засеменили за ней. Тут-то их и перехватила Лола, перегородив дорогу.

– Buongiorno!

Они остановились как вкопанные и заморгали, разглядывая Лолу. Узнав известную журналистку и ведущую криминальной программы с пятого канала, даже не удивились, а сразу же стухли и поскучнели.

– Чао! – ответили вяло и вразнобой, видимо, догадываясь, о чем пойдет речь.

– Я хотела вас о Ванессе расспросить. – Она жестом пригласила их присесть здесь же в холле и, не давая опомниться, укрепила камеру на треножник на столике.

«Итальянский тут вряд ли кто-нибудь знает, так что можно говорить спокойно». – Лола огляделась. В холле народу было немного, видимо, все разъехались на мероприятия фестиваля.

Они покосились на установленную аппаратуру, но промолчали. Лица их выражали покорное недовольство.

На всякий случай поставила сумку на другой конец, чтобы захватить другой ракурс, осторожно запустила руку вовнутрь, нажала кнопку «Пуск».

– Быстро вы сориентировались, только непонятно за… – начал тот, что моложе, усаживаясь, но был тут же перебит солидным, в котором Лола узнала режиссера Гавардо.

– А что вас конкретно интересует? – поинтересовался он.

«Значит, второй – актер Леоне Дзини», – отметила про себя Лола.

– Практически все. Что она была за человек, как попала к вам в команду, были ли странности в ее поведении вообще и в последнее время в частности, и как произошло само несчастье? – Она наблюдала за реакцией мужчин.

– Как попала? Да очень просто! – почему-то возмутился Гавардо. – В Сицилии человека со знанием русского языка не найти. А у нас же все, как всегда, в последний момент. Несколько дней осталось до приезда российских актеров, а они только опомнились, что переводить-то некому, – те своему переводчику не успевали визу сделать, а тут Ванесса подвернулась. Если честно, именно я был против, просил из Неаполя или из Рима выписать профессионала, но меня уговорил продюсер, да и девушка оказалась очень приятная. Работу выполняла не только переводческую, причем старательно и без оговорок.

«Чего он так завелся-то? Или чувствует вину, что дал продюсеру себя уговорить? Скорее всего, все дело в оплате, наверняка Ванесса безропотно выполняла все указания, да еще русским актерам переводила, а получала три копейки. А профи на другие работы не согласился бы, да и платить ему нужно больше, вот продюсер и воспротивился».

– Странностей мы за ней никаких не замечали, – вступил Леоне, – нормальная, веселая девчонка. Совершенно непонятно, что на нее такое нашло, накатило, чтобы такое сделать. Если только… – Было заметно, что ему не хочется углубляться в подробности.

– Если только что? – подсуетилась Лола.

– Чересчур смешливая стала последнее время, как бы это сказать…

– Хохотала до истерики, – подсказал Гавардо.

– Как это? – не поняла Лола.

– Я уж не помню точно из-за чего. Кажется, Клавдио Консоли какой-то анекдот рассказал, это уже здесь в России было, ну, мы и прыснули все. Ванесса засмеялась, а остановится как будто не может. Я еще ей сказал: «Давай водички принесу», а она рукой махнула, мол, не надо, и в номер рванула. Я потом даже зашел к ней узнать, все ли в порядке.

– И что? – Лола поправила камеру и с радостью заметила, что на них никто не обращает внимания.

– Нормально все. Воды напилась и икать начала. Я фыркнул, на нее глядя, а она палец к губам приложила, мол: «помолчи, а то если я опять засмеюсь, не остановлюсь никогда».

– А еще похожие случаи были?

– Кажется, нет. – Леоне повернулся, ища подтверждения у режиссера.

– Лично я не видел, – не заставил себя ждать Гавардо, – но мне Консоли рассказывал, – он умолк, видимо, вспоминая, – как она тряслась от смеха на показе какой-то комедии, тоже здесь, на фестивале. Пришлось тогда ее в гостиницу проводить и водой отпаивать.

– Точно, точно, – подхватил актер, – мне Клавдио что-то похожее описывал, только вот не уверен, что это тот же случай. Нет, наверное, другой – это в баре было, и она вином свой хохот запивала. Я еще сказал ему, что вино-то как раз и нельзя в таких ситуациях. А он говорит, что помогло – тут же она и успокоилась.

«Получается, что за какие-то неполных три дня на фестивале бедную девушку целых три раза прихватило», – промелькнуло в голове у Лолы.

– А до поездки в Россию бывали у Ванессы такие приступы?

– Да откуда же мы знаем? На площадке во время работы была спокойной, а дальше нам ничего не известно. Это мы здесь волей-неволей с ней первые дни постоянно находились, возможно, поэтому и открылась эта проблема.

«Надо бы у родителей выяснить», – отметила про себя Лола.

– А как вы узнали про смерть девушки?

Режиссер откинулся на спинку дивана, не горя желанием говорить о самоубийстве Ванессы, и предоставил слово Леоне.

– Мы начали волноваться еще за завтраком – Ванесса в ресторан не пришла, а зная, что она девочка ответственная и всегда предупреждает, если что, ее отсутствие показалось странным, – безрадостно начал рассказывать актер, – но подумали: язык она знает, пошла, может, на обсуждение фильма. Она действительно туда собиралась. У нас каждое утро проходят дискуссии по фильмам, показанным накануне. Звонили ей периодически и в номер поднимались, стучали. Да… – Он затих и вздохнул.

– Она и на обед не явилась, – выдавил из себя Гавардо, подавшись вперед и отпрянув от спинки дивана.

– Тут мы по-настоящему забеспокоились, сообщили руководству фестиваля. Мне кажется, они как-то несерьезно восприняли наше заявление о пропаже Ванессы, и мы продолжали ей названивать, но все бесполезно. – Актер провел рукой по волосам, как будто успокаивая свои мысли. – А где-то через час-полтора к нам подошел один из администраторов и спросил, мол, появилась ваша девушка. Мы говорим – нет. И он тогда: «Давайте ее номер откроем. Если ничего указывающего на ее местоположение, не обнаружим, начальство мне велело в полицию сообщить». Горничная с ключами пришла, и мы все на нужный этаж поехали.

– То есть при вскрытии комнаты присутствовали вы вдвоем, администратор и горничная, правильно я поняла? – уточнила Лола.

– Да, вроде так, – подтвердил Леоне.

– А теперь поподробнее, пожалуйста, – попросила Лола.

– Да нечего особенно рассказывать. Мы постучали опять на всякий случай, позвали ее из коридора, после чего горничная дверь открыла. Обычный гостиничный номер молодой девушки.

– Когда мы вошли, солнце к заходу двигалось, нам лучи так и брызнули в лицо, – внес эмоциональную нотку актер…

– Ничего вас не удивило, в глаза не бросилось? – уточнила Лола

– Да нет. Какая-то одежда на кресле лежала, на столе программа фестиваля и каталоги, их здесь всем выдавали. В ванной – косметика и куча упаковок с лекарствами, – произнес Гавардо, поглаживая надбровные дуги.

«Опять эти лекарства», – журналистке вспомнились слова горничной.

– Мы думали, может, записки какие найдем, чтобы понять, куда она делась. С другой стороны, какие записки в нашем мире мобильников и компьютеров? – дополнил Леоне.

– Кстати, – встрепенулась Лола, – у меня есть сведения, что у Ванессы так и не нашли ноутбук, вы это можете подтвердить? – Она вспомнила одну из главных причин, из-за которой решила, что это может быть убийством.

– Ноутбук у нее был служебный, и я его накануне у нее забрал на время, так как мой стал глючить. Он до сих пор у меня, – заверил Гавардо.

«Вот и раскрытие загадки! – расстроилась Лола. – Но ладно я, похоже, что и Капелини тоже ошибся. А полиция-то российская даже и не поинтересовалась на этот счет! Узнали, что комп был, и все, а дальше – чего напрягаться-то. Может, кто-то свой стащил, а может, из персонала кто… Человека все равно уже нет».

– А как вы сами считаете, почему Ванесса кинулась с моста? И сделала ли она это сама? – все еще не сдавалась Лола.

– Лично для меня это было настолько неожиданно и чудовищно, что даже никаких предположений нет. А вот по поводу того, что в этом ей мог кто-то помочь, я и подумать не могу, это совершенно нереально, – заверил Гавардо.

– Откуда у вас такая версия? – Подхватил его мысль Леоне, обращаясь к Лоле. – У российской полиции никаких опасений нет на этот счет.

– А у вас никаких сомнений даже не появлялось? – парировала журналистка. – Девушка из занюханного сицилийского городка наконец-то находит престижную работу, вместе с итальянской группой едет представлять свою страну на международном кинофестивале в России и накладывает там на себя руки. Никаких странностей не находите в этой ситуации?

– Находим, – одновременно согласились мужчины.

– Но кто мог на нее здесь позариться? У нее и знакомых-то, кроме нас, здесь нет! – повысил голос Гавардо, но на последних словах осекся и посмотрел на актера. – А вы что, уверены, что это убийство? – перешел он на шепот.

– Нет, но подозрения есть, – решительно заявила Лола.

– Это что же получается, вы нас подозреваете? – занервничал режиссер.

– Ну да, нас двое остается, продюсер-то за день до ее смерти уехал. – Слова Леоне только усугубили ситуацию.

Лола специально помалкивала, давая им возможность разговориться – а вдруг какая деталь вылезет наружу. Но, перебросившись незначительными фазами, они напряженно затихли.

– А как вы в конце концов узнали о произошедшем несчастье? – не отставала журналистка.

– Администратор все-таки позвонил в полицию, правда не сразу, мы его попросили еще до вечера подождать. Не хотелось поднимать панику раньше времени. Мало ли как, дело молодое… – Гавардо опять потер надбровья и поморщился, как от боли. – А потом вот как обернулось. Оказалось, что ранним утром следующего дня в заливе было обнаружено тело молодой женщины без документов, вот нас и пригласили на опознание. Правда, уже до этого стало понятно, что это Ванесса.

– Как это? – удивилась Лола.

– Нам несколько вопросов задали по поводу одежды, а главное – цепочки с кулоном, который она носила.

– Какое-то особенное было украшение? – предположила Лола.

– Да нет, самое простенькое и недорогое, но на обратной стороне надпись на итальянском – gemelli. Она по знаку зодиака близнецы, и кулончик с этим знаком носила, не снимая, поэтому мы его и запомнили. Одно мне показалось странным, – он замолк, собираясь с мыслями, Лола насторожилась, – что бейджика при ней не было. Мы же с утра, как карточки участника на себя цепляем, так целый день и ходим с ним, и Ванесса так же.

– А нашли его? – не выдержала Лола.

– Да, в номере на столе лежал.

– Может, переоделась и забыла карточку повесить, – допустила Лола, – что тут такого?

– Может, – не очень уверенно произнес актер. – Только ведь без нее никуда не пройдешь, а Ванесса старалась чуть ли не на все мероприятия поспеть. Да и мы здесь освоились уже – где на английском общались, где Петя-куратор, который итальянский знает, помогал, так что мы отпускали ее часто.

«Скорее всего, это подтверждает, что человек шел на мост целенаправленно, чтобы покончить с жизнью. Зачем ему там бейджик?» – расстроенно отметила Лола.

– Значит, у Ванессы здесь было свободное время, – констатировала Лола, – а в полиции на опознании кто вам переводил?

– Петр, конечно, с нами в морг не поехал, да мы и не просили. А там и перевод-то не нужен. «Она или не она? Да или нет?» – и без знания языка понятно. Хотя там нам дали человека со знанием английского. Никогда бы не мог подумать, что придется на такой процедуре присутствовать, – пожаловался режиссер.

– Да еще на фестивале в России! Вовремя продюсер уехал, не видел этого ужаса, – добавил Леоне.

Лола подумала, что о процессе опознания выспрашивать не стоит. Главное, что они узнали Ванессу.

– Спасибо вам большое, – журналистка уже заканчивала интервью, – я думаю, мы еще увидимся. Вы до конца фестиваля пробудете?

– Да, наш рейс в ночь после заключительного банкета, да и фильм наш только завтра будут показывать. На другой день обсуждение.

– Желаю вам получить главный приз! – Лола постаралась вложить в эту фразу максимум вежливости.

– Мы надеемся, – нетвердо изрек режиссер.

– Извините, последний вопрос! – спохватилась Лола. – Вы не знаете, где находится мобильник Ванессы?

Итальянцы переглянулись.

– А где он может быть? Скорее всего, его российская полиция со всеми остальными вещами забрала.

– Ну да, конечно… Еще раз спасибо.

Только теперь Лола заметила, что та стриженая блондинка, так уверенно проследовавшая в бар, вернулась и стоит в дверях, наблюдая за их столиком.

– А вас, кажется, дожидаются. – Лола развернулась в ее сторону. – Вы эту девушку давно знаете?

– А какое это может иметь отношение к делу? – недовольно пробурчал Гавардо.

– Действительно, никакого, я только хотела узнать, не была ли она вашей общей знакомой и с Ванессой тоже?

– Нет, не думаю, хотя она здесь с самого начала фестиваля и нас в аэропорту встречала, мы их вместе никогда не видели. Ее Юля зовут, – нашел нужным пояснить режиссер, – она из редакционного отдела. – Он встал, показывая, что разговор окончен, и подвигая из-за стола Леоне.

– Спасибо и до свидания! – попрощалась Лола.

– Чао! – вразнобой ответили мужчины.

Журналистка разобрала аппаратуру и поднялась к себе.

Пересмотрев отснятое, она разглядела, как нервничал и тер под столом ладони Гавардо, незаметно подталкивая коленом Леоне.

«Хорошо, что скрытую камеру включила, вот какие моменты выползают! Значит, что-то недоговаривают друзья-приятели, значит, что-то скрывают. Странно, что после смерти Ванессы они как ни в чем не бывало остались на фестивале… Или это нормально считается, ведь люди приехали со своей работой и, возможно, на приз надеются. – Она вспомнила, как на конкурсе песни в Сан-Ремо когда-то давно повесился знаменитый певец, и ничего – праздник продолжался. А здесь – никому не известная переводчица. С этим буду разбираться отдельно, а пока надо подложить комментарии и отправить материал на студию».

Закончив работу, она зевнула. Дрема накатила незаметно, и, мягко захватывая сознание, истома разлилась по всему телу.

«Конечно, спала я совсем мало, но нельзя распускаться, нельзя, дел еще очень много», – уговаривала сама себя Лола. Мышцы обмякли, глаза, хоть и были еще открыты, начали видеть что-то совсем другое, вовсе не гостиничный номер – волны, тихо шурша, набегали на песчаный берег и откатывались, искрясь и унося с собой мелкие блестящие камешки… Она опустила голову на руки.

Глава 4

– Ольга! Ты что, спишь?! – раздалось над самым ухом. – Давай, давай, поднимайся! – рядом с журналисткой стояла мамина подруга и режиссер Галина Гуляева.

Лола что-то промычала, открыла глаза и мазнула непонимающим взглядом по оказавшейся в ее комнате женщине.

– Давай, приходи в себя. Не выспалась, – она погладила журналистку по плечу, – но ничего, ночью наверстаешь, а сейчас пойдем ужинать.

– Что, разве уже так поздно? – удивилась Лола. Она бросила взгляд на окно, где и вправду надвигались сумерки.

– Так у нас же ужин обычно в семь, а не так, как у вас в Риме, в полдевятого, а то и в девять.

Ольга поднялась со своего стула, они обнялись и расцеловались. Последовала череда вопросов о маме, погоде в Риме и работе.

– Теть Галь, но мне надо доделать кое-что до ужина, – отпросилась Лола.

– Хорошо, я тебя в ресторане на первом этаже жду. Скажешь, что ты гость члена жюри, и карточку свою покажешь, тебя проводят в нужный зал. – Она остановилась у выхода. – Ты меня при всех зови просто по имени или по имени-отчеству все-таки.

– Конечно, конечно, – Лола даже смутилась, – это я так, по привычке ляпнула.

Галина Ивановна Гуляева была давней подругой мамы, и Лола помнила ее с детства, отсюда и взялось это «тетя Галя». Гуляева вызывала интерес, даже когда Лола была подростком. Появлению в доме этой статной черноволосой женщины вечно сопутствовали увлекательные рассказы о съемках, фестивалях и последних фильмах.

Лола ополоснула лицо, окончательно проснулась и коротко записала события сегодняшнего дня. Отдельным столбцом выделила возникшие по ходу вопросы, требующие проверки.

От Даны не было никаких сообщений, итальянские СМИ тоже молчали. «А может, и правда Ванесса сама повесилась? – в который раз засомневалась журналистка. – Но теперь-то что себя мучить, раз я уже в Горске, да и странностей в этом деле действительно много. Так что надо отдаться во власть своей интуиции, которая меня почти никогда не подводила, и в полную силу вести расследование».

Лола решила переодеться – «Кто их знает, как у них тут положено на фестивале?», чуть подвела глаза, накрасила губы блеском, расчесала волосы, оценивающе посмотрела в зеркало и решила добавить немного серых теней на веки в цвет платья.

Она спустилась в ресторан, официант проводил ее в отдельный небольшой и несколько старомодный зал с тяжелыми занавесками на окнах и витыми бра на стенах. Там стояло несколько столиков, за которыми ужинали участники фестиваля – за одним из них сидела Гуляева.

– А вот и наша итальянская журналистка прибыла, Ольга Никольская, – представила Лолу Галина и указала на свободный стул рядом.

Все с любопытством посмотрели в ее сторону.

«Эх, не предупредила я, чтобы Гуляева не говорила, кто я такая, теперь сведения будет добывать гораздо труднее», – забеспокоилась Лола. Но после коротких вопросов об Италии разговор как-то быстро перетек в другое русло, а про ее присутствие быстро забыли, чему она несказанно обрадовалась и начала молча поедать наваристый рыбный суп. Ей даже показалось, что несмотря на то, что ее профессию и приезд из Италии было достаточно просто связать с произошедшим несчастьем, все, как будто специально, сторонились этой неприятной темы, стараясь не омрачать праздник.

– Я тебе потом о каждом расскажу поименно, – тихо прервала ее размышления Гуляева, – а ты пока ешь и постарайся сама кого-то запомнить, а то у нас долгие представления не приняты.

Как поняла журналистка, все присутствующие имели прямое отношение к фестивалю, но никто не обсуждал нынешние фильмы, речь шла о прошлогоднем «Взгляде в мир» и его призерах.

– Сильный был фестиваль, ничего не скажешь, – говорил крупный представительный мужчина с легким армянским акцентом, – для стольких фильмов стал трамплином!

– А я слышал, что «Хвостатую» будут вне конкурсной программы показывать и не на центральной площадке. Хотел бы увидеть. Столько скандальных слухов о ней ходит, – произнес молодой человек с холеным лицом ловеласа, сидевший напротив Лолы, и ловко подцепил кусок розовой семги.

– Нечего там смотреть, – отозвалась Гуляева, заботливо следя, как Лола с удовольствием наворачивает похлебку.

– Отвыкла я совсем от супов в Италии, а ведь это так вкусно! – негромко ответила она на взгляд Галины.

– Вот и хорошо, вот и кушай на здоровье. – Галя подвинула тарелочку с хлебом.

– Ну ты даешь, «нечего», – подала голос женщина с кукольной внешностью и фарфоровой, казавшейся прозрачной, кожей, – столько призов этот фильм набрал. Надо смотреть хотя бы для того, чтобы понять, что за тенденции в современном кинематографе. – Она выговаривала слова четко и медленно, как в рапиде, и так же поводила глазами.

– А при чем тут тенденции? Фильм однозначно рассчитан на зарубежного зрителя, на их представления о нас и нашей действительности. Следовательно, и на зарубежные кинофестивали, что и подтвердилось его призами, – авторитетно заявил человек с армянским акцентом. Он потянулся за бутылкой и чуть было не опрокинул стакан с водой, который вдруг очень ловко подхватила фарфоровая женщина, неожиданно отряхнувшись из своей медлительности.

– Ну, конечно, «их представления», – встрял простоватый круглолицый парень. – К сожалению, у девяноста процентов населения она такая и есть – «наша действительность» и «наша жизнь»!

– Ну, положим, это ты махнул… У шестидесяти процентов – еще может быть, но уж никак не у девяноста, – заметил смазливый молодой человек.

Кто-то с ним не согласился, завязалась дискуссия, которая, впрочем, не мешала присутствующим расправляться с едой на тарелках и обильно запивать ее белым вином.

Лола впервые слышала это название, но тут же захотела узнать у Галины, где эту «Хвостатую» будут показывать. Карту города она уже изучила: центр был достаточно компактный, и все отмеченные здания, где проходили мероприятия, были близко друг к другу.

Лола надеялась, что кто-нибудь заговорит про самоубийство девушки, и прислушивалась изо всех сил. Стол был достаточно длинный, и хорошо разобрать, о чем беседуют на другом конце, было не всегда возможно.

Народ задвигал стульями и не спеша стал подниматься, кто-то собрался в бар пить кофе.

– Ты как, оклемалась немного или все-таки в номере хочешь отдохнуть? – поинтересовалась Гуляева, уже выходя с Лолой из ресторана.

– Я бы еще записи просмотрела, программу на завтра надо наметить, может, от Даны какие-то известия подоспели наконец-то…

– Тогда пошли на наш этаж, я тоже еще поработать должна.

Журналистка обратила внимание, что, несмотря на позднее время, народ толкался повсюду, в холлах и коридорах слышались смех и голоса, и лифт все не спускался. Наталья начала расспрашивать о маме, и только теперь Лола вспомнила, что забыла отдать посылку, предназначенную для режиссерши.

– Пойдемте ко мне, у меня для вас передача в холодильнике.

– «Запрещенку» привезла, – догадалась Галина, – молодец! Спасибо!

Зайдя в номер, Лола по привычке окинула быстрым взглядом комнату – все лежало на тех же местах. Она вспомнила неприятную горничную в далекой гостинице «Кампо императоре», приставленную следить за ее передвижениями. «Слава богу, здесь я никому не нужна», – думала Лола. Несмотря на присутствие Гуляевой, чувство напряжения и необъяснимой настороженности вновь стало подкрадываться к самому мозгу.

– Присаживайтесь. – Она подвинула кресло для Галины, вынула пакет из маленького холодильника, другой достала из чемодана. – Это кофе, а этот надо обязательно в холод.

– Еще раз спасибо! Как же я люблю настоящий пармиджано. – Гуляева приоткрыла одну упаковку. – И даже прошутто не забыла. – Она любовно погладила посылку.

– Расскажите мне, кто с нами за столом сидел, чтобы я завтра уже никого не путала, – попросила Лола и уселась рядом.

– Тот плотный и статный мужчина – председатель нашего документального жюри и вполне известный армянский режиссер еще со времен Советского Союза – Рубен Закарьян.

– Да вы что! А сколько же ему лет? Мне он показался очень моложавым.

– Обратила внимание, какие у него быстрые резкие движения? Думаю, из-за этого молодо выглядит. А на самом деле ему далеко за шестьдесят уже. – Она положила пакеты на стол рядом с компьютером. – Еще в нашей компании Сергей Купавин, с такой простецкой, казалось бы, расслабленной внешностью, но она, сразу должна сказать, обманчива – он очень хваткий и интересный журналист и ведущий документальных программ. Ну, третий и последний член нашего судейства – это я.

– А сколько у вас всего групп жюри?

– Считай сама, – предложила Галина, – игровое кино, неигровое – это наша команда, далее анимация, потом «копродукция»…

– Вот о чем хотела давно спросить, – вспомнила Лола, – что это слово означает?

– Это фильмы совместного производства, как правило, нескольких стран, – разъяснила Гуляева.

«Вот к какой группе относились Ванесса и остальные представители Италии. Но почему Галина полностью игнорирует смерть девушки на фестивале? Не хочет, как и остальные, омрачать событие? Мама не объяснила ей точную цель моей поездки? Спросить про Ванессу или не стоит? – Журналистка вспомнила, как оскорбился парень из оргкомитета, когда она задала вопрос про случившееся несчастье. – Сделаю это чуть позже, когда лучше разведаю обстановку», – приняла решение Лола.

– Ну, вот, кажется, и все, – закруглила режиссерша, – получается, четыре группы жюри. У нас и у наших гостей отдельный ресторанный зал, и мы до вынесения решений стараемся не общаться с участниками конкурса.

– Интересно, я этого не знала. Вот так строго? – поинтересовалась Лола, хотя думы ее крутились вокруг другого.

– Да нет, раньше было намного строже. Членов жюри даже расселяли в отдельной гостинице, сейчас стараются хотя бы на разные этажи. И мероприятия у нас с ними различные в свободное время. Но ты же понимаешь, что все это только видимость, – пояснила Галина.

– А парень со смазливым лицом это кто? А женщина с натянутой стеклянной кожей? – напомнила журналистка.

– Подробности обо всех участниках можешь прочесть в программе кинофестиваля, там и фотографии есть. Тебе выдали, я надеюсь?

– Мне много чего выдали, и огромный зонт в том числе, еще не успела все рассмотреть. – Она покосилась на клюку, торчащую из угла. – Я сегодня с известным режиссером в лифте столкнулась, но сразу не признала маэстро, и он, кажется, даже расстроился.

– Не иначе как с самим Виктором Михайловичем Смирновым? – догадалась Галина.

– Именно.

– Он на несколько дней подъехал, как ВИП-гость.

– А есть еще и такая категория?

– Да, и довольно многочисленная. Это популярные актеры, режиссеры, продюсеры и прочие в том же роде, которые не несут никакой нагрузки и приглашены в основном для престижа. – Гуляева стала складывать упаковки. – Пакетик дай мне какой-нибудь простенький, посылочки положить, да и пойду я, а то так тащить неудобно. А ты дела свои доделывай и спать. На завтраке встретимся в девять. – Она засунула сыр, прошутто и кофе в выданный Лолой пластиковый пакет.

– Мне еще надо найти Марию Савелову, российскую актрису, и всю рабочую группу фильма «Воспоминание о море».

– Это уже сама действуй, я их тоже никого не знаю. Они в нашей гостинице должны быть. У организаторов спроси, если что, не стесняйся.

– Ну уж этой сомнительной характеристикой я никогда не обладала, а то бы не работала журналисткой!

– Это точно. – Согласилась Гуляева. – Ты программу-то не забудь прочитать, там все заявленные фильмы с аннотациями, участники и жюри с фотографиями и биографиями. Ты ж понимаешь, что далеко не всех сегодня видела, а тебе бы неплохо знать, с кем общаешься.

– Конечно, теть Галь. – Опять вылетело у Лолы.

– Мы же договорились, никаких «теть», – укоризненно проговорила Гуляева и закрыла за собой дверь.

Лолу опять удивило, что Гуляева даже не уточнила, зачем ей понадобилась Савелова, но заклиниваться на этом вопросе не стала, а взялась за компьютер, чтобы просмотреть местные русские газеты. Сообщений о смерти девушки было мало. Никаких тебе разворотов на первой странице, типа «Странная смерть молодой итальянки» или «Самоубийство на чужбине», как это наверняка случилось бы в Италии, все очень коротко и лаконично. А главное – никаких сомнений в том, что Ванесса совершила самоубийство.

Только в одной статье, подписанной Ю. Соловьевой, были заданы хоть какие-то вопросы и отмечены странности: «Что подтолкнуло Ванессу расстаться с жизнью? Почему она выбрала это место и это время? Девушка не была известной актрисой или режиссером – всего лишь администратором и переводчиком группы. Скорее всего, ей не были знакомы переживания оставленного без приза человека творческой профессии. Но даже если это не так, предположение все равно не вяжется с общей картиной, так как, когда девушка свела счеты с жизнью, до конца фестиваля оставалось еще пять дней, а призеры называются на закрытии». В конце статьи автором была высказана догадка о том, что итальянка по каким-то неизвестным причинам уже заранее задумала свою смерть в России и, приехав сюда, привела свой страшный план в исполнение.

«А ведь и правда, что если она все подготовила еще в Италии? Если здесь какой-то потаенный смысл, какой-то посыл – убить себя в России! Может, у нее русские корни? Но родители оба сицилийцы… А если человек, который приходил, не родной, а приемный отец? Все это я уточню у адвоката, – заключила Лола, – да и с этой Соловьевой поговорить не мешает. Но тогда опять получается, что это самоубийство…»

От Даны ничего не было, и это Лола могла понять, но то, что молчал адвокат, ее возмутило – обещал выслать номер рейса и время прилета.

«Или у него проблемы с визой, и он задерживается, но об этом тоже неплохо бы сообщить! Какая-то безответственность. Как я с ним буду работать!»

Чувство неясной настороженности стало перерастать в нервозность.

«С другой стороны, чего особенно волноваться-то? – попыталась сама себя успокоить журналистка. – Я ведь хотела без Валотто побольше сведений накопать. С российской спецификой он незнаком, как бы дров не наломал. А то приедет, пальцы растопырит и будет думать, что перед ним здесь все должны падать и «сами в штабеля укладываться», как говорит моя мама. А нашу полицию голыми руками не возьмешь. Единственная надежда, что это не Москва, а небольшой городок, и люди здесь более спокойные и доброжелательные».

Лола почистила зубы, приняла теплый душ, который ее чуть успокоил, погасила свет и забралась в постель. По коридору еще шастал и громко переговаривался народ, не прекращались смех и хлопанье дверей. Веки потяжелели и закрылись. Непонятное неспокойное состояние медленно переходило в тревожную дрему. Резкий звук упавшего предмета четко отозвался в голове.

«Что это было? Стучит во сне или наяву?» – Лола вынырнула из тяжелой беспокойной дремы и лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь. Вдруг стало зябко, потянуло легким прохладным ветром, как будто повеяло страхом. – Неужели я не закрыла дверь? Кто-то ночью вошел в мой номер? Или все только померещилось и является реакцией на вчерашний перелет, смену обстановки и разницу во времени?»

Веки открылись сами собой – в комнате стояла вязкая темнота. Негромкие, но четкие шаги прогромыхали над головой.

«Боже мой! Это же в комнате Ванессы кто-то ходит!»

Наверху подвинули стул, опять шаги и неприятный скрип прошелся как железом по сердцу. Звуки, на самом деле тихие и вкрадчивые, громом отдавались в ночной тишине, наотмашь били в барабанные перепонки.

Обморочная дурнота подкатила к самому горлу. Лоле представилась сцена, напоминающая самый первый советский триллер – мертвая девушка в белой развевающейся одежде ищет своего убийцу. Ее невидящие глаза распахнуты, дрожащие руки вытянуты вперед, она иступленно ищет на ощупь злодея, натыкаясь на предметы, стоящие в комнате.

«Ужас какой! Этого не может быть, этого не может быть! – бормотала Лола, скрючившись под одеялом, но воображение не отпускало. Странный треск, скорее всего мебели, вывел жуткую картину: бестелесный призрак девушки открывает дверь шкафа, прозрачные трясущиеся пальцы ощупывают стенки… – Что она делает, что?!»

Но подсознание тут же подбросило другую версию: «Нет, это не мираж, это живой убийца пришел к ней в номер! Но зачем? Возможно, ее столкнули с моста именно для того, чтобы забрать то, что она не хотела отдавать при жизни? Но ведь прошло уже несколько дней, почему он не сделал этого сразу же? Может, сделал, но не смог найти и решил вернуться? Или… Или что? – Фантазия Лолы разыгралась не на шутку. – Бред какой-то в голову лезет!»

– Стоп! – громко произнесла она вслух, больно ущипнула себя за руку и села на кровати, сбросив одеяло. Как будто в ответ на ее возглас, в номере Ванессы что-то упало и покатилось по полу. – Черт побери! – уже тише сказала Лола. – Надо в полицию звонить.

С тоской вспомнила, что здесь она обычная гражданка, никому не известная Ольга Никольская, к заявлению которой вряд ли прислушаются. Она надеялась, что хоть как-нибудь среагируют – наряд пришлют для проверки.

Лола зажгла настольную лампу, ища взглядом мобильник. Как нарочно, сверху не доносилось ни звука. При полной и абсолютной тишине она пошарила в сумке и пересмотрела вещи на столе. Желание звонить в полицию убывало с каждой минутой.

Рядом с компьютером стояла малиновая коробка местного телефона, и у Лолы возникла мысль позвонить на ресепшен. Она прислушалась – ни стуков, ни тресков, ни передвижений – ничего. Глотнув воды из бутылки, вытащенной из бара, она проверила дверь и плотнее закрыла окно. Повертев малиновую трубку в руках, набрала ресепшен – послышались длинные гудки. Журналистская ответственность не оставляла возможности спустить все на тормозах. Вдруг как-то разом накатила чугунная усталость. Она еще послушала трубку – никто не отвечал. Наверное, в туалет отошли или отдыхают. Но когда она собралась положить телефон на место, ей ответил девичий мелодичный голос.

– Алло! Ресепшен гостиницы «Парус».

– Добрый вечер, – пробормотала Лола от неожиданности, но на том конце не стали уточнять, что уже абсолютная ночь, и журналистка продолжила: – Это Ольга Никольская из двести шестого, я только что слышала, как прямо надо мной, в номере, опечатанном полицией, кто-то ходил. Или туда жильцов заселили уже?

– Нет, он совершенно пуст. А вы точно слышали? Может быть, это рядом кто-то двигался? – Лола почувствовала, как служащая напряглась.

– Нет, звуки были вполне отчетливые и доносились именно оттуда.

– Хорошо, я сейчас отправлю туда охранника, а вы не волнуйтесь и засыпайте. Уверена, что это какое-то недоразумение. – Она отсоединилась.

Лола начала судорожно одеваться и продолжала прислушиваться, но уже по другому поводу. В голове у нее молниеносно созрел план – присоединиться к охраннику и посмотреть вместе с ним, что же там такое. То, что тот может не подпустить ее к номеру, Лола в расчет даже не принимала.

– Не таких уламывали, – бурчала она, натягивая джинсы.

Она открыла дверь и стала ждать, когда вызовут лифт. Усталая после фестивального дня гостиница спала беспробудным сном. Прошло, как ей показалось, очень много времени, но никакого движения не происходило. Журналистку так и подмывало подняться на третий этаж.

«Сколько можно так сидеть? Но у человека ключ, и подходить надо, когда он откроет дверь, а я тут как тут! Сразу же наеду на него, что, мол, спать невозможно – непонятные звуки в опечатанной полицией комнате. Как это могло произойти? Кто туда залез? Скорее всего, охранник и не ответит ничего, но заглянуть в номер я должна».

Ей показалось, что на улице забрезжил свет. Лола подошла к окну, отодвинула тяжелую занавеску – тонкой бледной полоской поднимался жидкий неуверенный рассвет, сквозь туманную дымку начинали проглядывать угловатые контуры домов.

Сколько времени уже прошло? Ждать было невыносимо, и она снова набрала ресепшен.

– Алло! Это опять Ольга Никольская…

– Да что вам не спится-то? – перебил ее все тот же мелодичный девичий голосок. – Все проверили, никого в триста шестом нет!

– То есть как? – опешила журналистка.

– А очень просто! Спокойной ночи. – Лола застыла с трубкой в руке.

«Не могла я никого пропустить! У двери специально стояла. В гостинице тишина, как в морге, все спят, как сурки, каждый шорох слышен… Что-то неладное здесь происходит. Придется одной в номер к Ванессе идти, я этого так оставить не могу!»

Она надела перчатки, захваченные специально из дома, взяла зонт – хоть и не тяжелый, но наконечник у него достаточно острый, может пригодиться – случайно смахнула блокнот со стола, лежащий рядом с компьютером. Под ним оказался мобильник.

– А вот и потеря. Очень вовремя! – Она положила его в карман джинсов и сразу почувствовала себя увереннее.

Вздохнула, как перед погружением в воду, выскочила в коридор, на цыпочках поднялась на верхний этаж. Звук подъезжающего лифта разрезал сонную тишину. Лола бросилась к выступу, вдавилась в угол.

«На кого я похожа! В мягких тапках, с зонтом и в перчатках, прижатая к стене!»

Кабина, тихо поскрипывая, проплыла мимо. Лола выдохнула.

Желтая лента висела на том же месте, она легко подлезла и оказалась у нужного номера. Печать и листок бумаги выглядели непотревоженными. Как ни таращила журналистка глаза, не заметила ничего, что могло бы указать на несанкционированный вход. Понимая, что долго стоять здесь нельзя, толкнула дверь. Та не поддалась, и Лола надавила посильнее – в перчатках за следы можно не опасаться, хотя кто будет снимать отпечатки, если полиция уверена, что девушка покончила с жизнью. Все безрезультатно. Было совершенно ясно, что номер хорошо закрыт.

Она постояла еще совсем не много, затаив дыхание и прислушиваясь, пощупала зачем-то гладкий косяк, как будто ища кнопку, при нажатии которой дверь щелкнет и сама откроется. Так ничего и не обнаружив, спустилась вниз, не забыв, правда, при повороте на свой этаж зацепиться зонтом за угол.

Глава 5

Десять дней тому назад

Ванесса летела в Россию на кинофестиваль! Ее взяли в состав совсем небольшой группы, состоящей из продюсера Клаудио Консоли, режиссера Матео Гавардо и одного из героев фильма итальянского актера Леоне Дзинни. Конечно, она понимала, что главным ее преимуществом было знание русского языка, в котором она здорово поднаторела, общаясь с российскими актерами, ну и, возможно, уживчивый, неконфликтный характер, который достался ей от отца.

Ей повезло, когда после пробной недели с ней подписали контракт сразу на год, и местные, взятые на должности, не требующие особой квалификации, с завистью подшучивали, называя ее «профессоресой», зная, что по окончании съемок в Агриженто они будут вынуждены заново искать работу, а Ванесса поедет с киногруппой в Рим.

Даже в самых заоблачных снах девушка не могла предположить, что когда-нибудь сможет оказаться в этой необъятной, холодной и загадочной стране.

В университете она начала изучать историю России и перед отъездом решила вспомнить, что там они проходили, а заодно посмотреть в интернете, что собой представляет город Горск, где будет фестиваль.

За свои двадцать лет Ванесса не покидала остров, хотя и проучилась в Катании, живя одна два года и приезжая домой только на каникулы. Но разве можно было сравнить Катанию или тем более Агриженто с Римом, куда они возвратились с основной группой по окончании съемок в Сицилии. А теперь на горизонте появилась поездка в другую, совсем не изведанную страну!

Родители, которые сильно беспокоились, когда она училась в университете, поостыли, уверились в ее самостоятельности и только обрадовались, когда она сообщила, что едет в Рим с киногруппой. А когда она преподнесла им новость про возможный отъезд в Горск, сколько посыпалось вопросов и предостережений…

В аэропорт Рима ее везла студийная машина, чему Ванесса была сильно удивлена. «Надо же, не забыли про меня!» – думала она. А когда узнала, что по дороге они должны забрать продюсера, опешила: «С начальством поеду! Жаль, что родители не видят».

Шофер был знакомый, и они проболтали всю дорогу. Консоли жил на окраине, зато в отдельно стоящей вилле, и Ванесса с любопытством разглядывала массивные чугунные ворота и ухоженный сад с фонтаном, представлявшим собой стройную нагую девушку с кувшином, из которого плотной струей лилась, сверкая, вода.

– Надеюсь, что Клаудио не рассердится, что я во двор заехал, а то на улице и припарковаться-то негде, – занервничал шофер.

– А чего сердиться-то, если ворота открыты, – поддержала его Ванесса. Ей очень хотелось рассмотреть все получше.

Виллета была типичная, в итальянском стиле, из светлого добротного камня, с арочными окнами и большим крытым патио, обвитым вьюном. Там же стояли диваны с наброшенными разноцветными подушками, а по углам – кадки с кудрявыми фиолетовыми цветами.

– Выйду разомнусь, пока Консоли еще нет, – сказала девушка, открывая дверь машины и ступая на желтую брусчатку.

– Ну-ну… – как-то неопределенно протянул шофер.

Ванесса сделала несколько шагов, камешки затрещали под ногами. В дверях показался продюсер и резко махнул рукой.

– Садись в машину!

В окне промелькнула невысокая тень, и к стеклу приблизилось лицо ребенка. Консоли закрыл дверь на ключ.

«Почему это он дом запирает, если там кто-то есть?» – тут же пронеслось в голове у девушки.

– Давай, давай, опаздываем! – поймал ее взгляд Консоли и подтолкнул ее к автомобилю. Они выехали на улицу, ворота медленно закрылись. – Я же просил во двор не заезжать, – раздраженно проговорил Консоли.

– Так открыто же было, – заступилась Ванесса за шофера, вдруг потеряв страх перед начальством.

Продюсер засопел несогласно.

С испугом и придыханием Ванесса ждала самого полета на самолете, что тоже было для нее впервые в жизни. Не хотелось выглядеть безмозглой, не знающей элементарных правил путешествия, но все оказалось довольно просто. Достаточно было тихонько подглядеть, куда идут и что делают члены ее группы. Они быстро прошли регистрацию, с этим все было просто. Далее пересекли почти все помещение аэропорта и попали в длинную очередь, огороженную металлическими стойками и тянущуюся зигзагом к аппаратам сканирования.

Ванесса еле успевала за всеми – так хорошо ориентировались они в многолюдном стеклянном здании. Увидев, что открылся самый крайний проход с рентгеновским сканером, режиссер ломанулся в ту сторону, чуть было не сбив женщину в модных узких очках, но вовремя опомнился и, отодвинув ограждение, под укоризненными взглядами пассажиров, пролез вперед сам и пропустил свою команду к аппарату.

– Хочу кофе побыстрее выпить, наш посадочный сектор найти и сесть в баре где-нибудь рядом, – оправдываясь, проговорил он, укладывая ноутбук в пластмассовый контейнер и ставя его на движущуюся ленту, – а то встал черт знает во сколько. В это время ничего в горло не лезет, так и не позавтракал дома.

Ванессу попросили снять туфли и пропустить их сквозь сканер. Все остановились в ожидании, режиссер нетерпеливо мялся на месте.

После паспортного контроля они рванули мимо бесчисленных магазинов и кафе, затем поднялись по лестнице и оказались на небольшой платформе под прозрачным куполом. Там уже стоял поезд, похожий на те, что ездят в метро. У Ванессы голова пошла кругом от всех этих перемещений среди толп спешащих и галдящих людей.

«Одна я бы здесь давно уже заблудилась», – подумала девушка, бегом догоняя режиссера, который уже заходил в открывшуюся дверь вагона.

До посадки оставалось еще полчаса, и они уселись в баре напротив нужного им сектора. Отсюда хорошо было видно, как разворачиваются тяжелые туши приземлившихся самолетов и как мельтешат маленькие человечки, выгружая багаж из открывшихся недр металлических громадин. Ванесса застыла, пораженная урбанистической картиной, и даже забыла про кофе.

– Рот закрой, – засмеялся Леоне, который был всегда симпатичен Ванессе, но сейчас его шутка показалась ей неуместной.

Ванесса моргнула от неожиданности, захлопнула рот, который оказался действительно открыт, да так, что зубы клацнули достаточно громко.

Все улыбнулись.

– Первый раз летишь? – догадался продюсер.

– Да, – нехотя призналась девушка.

Перед самым заходом в самолет выяснилось, что у всех мужчин билеты бизнес-класса, а у Ванессы – эконом. Но она только обрадовалась, что сможет посидеть одна, избежать глупых шуток и, возможно, даже поспит. Леоне попытался было договориться с начальником бортпроводников, чтобы Ванессу посадили к ним. Скорее всего, ему бы пошли навстречу – кто-то из стюардесс узнал в актере одного из героев сериала, – но Ванесса категорически отказалась.

Полет прошел скоро и без приключений. Сидевшая рядом супружеская пара, быстро подчистив пластмассовые поддончики с едой, тут же заснула. Ванесса полистала журнал, повторила отмеченные русские фразы и тоже задремала. Не успела она полностью уйти в сон, как объявили посадку.

В рукаве, куда был подогнан самолет, ее уже ждали мужчины, и Ванесса, начавшая было волноваться из-за того, что не сможет найти свою группу, сразу успокоилась.

Получив багаж, они вышли в зал ожидания, и к ним тут же подошла стильно подстриженная блондинка. В руках она держала квадратное объявление, на котором были крупно написаны их фамилии.

– Это вы на фестиваль прибыли, правильно? – Она ткнула пальцем в надписи. – Мне сказали, что среди вас есть переводчик. – Ее взгляд безошибочно выделил Ванессу.

– Это я, – подтвердила Ванесса.

– Меня зовут Юля. – Она улыбнулась, рассматривая Леоне, который тут же приосанился, повел плечами и вытянул шею, чтобы казаться еще выше. – Мне поручили вас встретить, довезти до места, а дальше вами куратор займется. Я-то из редакторского отдела, просто народу не хватает, вот меня и послали. Сегодня одни звезды приезжают, – нашла нужным пояснить девушка. – Следуйте за мной. – Она двинулась к выходу, держа над собой табличку с их фамилиями, видимо, для того, чтобы они не потеряли ее среди снующих людей, и не забывая поглядывать на актера.

– Altezza mezza bellezza! [1] – подмигнул Леоне своим невысоким попутчикам.

Они загрузились в черную блестящую «Киа», Юля села за руль. Лавируя между машинами, они медленно двинулись вон из аэропорта.

Светило вполне теплое солнце, к которому они никак не были готовы, несмотря на то, что заранее проштудировали прогноз погоды в Горске. Юля лихо вела машину, не стесняясь подрезать фуры и автобусы, отчего итальянцы охали на заднем сиденье, и девушке это несомненно нравилось.

Ванессе было интересно все: дорога, которая так и плыла только прямо, не сворачивая и не петляя, как у них в Сицилии, бесконечные леса, подступающие к самой кромке пути, непроходимые и сказочные, поля, часто запущенные и нераспаханные, уходящие за горизонт, где не было ни намека на горы, что уж никак не укладывалось в сознании, хотя Ванесса знала, что большая часть России располагается на равнинах.

Приехав в гостиницу, они тут же столкнулись с Савеловой и Владимиром. Те встретили их веселыми возгласами, все радостно обнялись и даже расцеловались. Савелова пребывала в отличном настроении, и Ванесса сразу подумала, что, возможно, на родине та не будет так вредничать, вываливая на нее вечные претензии, и российский фестиваль пройдет без нервотрепки. Тем более что здесь она была переводчицей своей итальянской группы и к русским актерам уже не имела отношения.

Им быстро выдали ключи от номеров, попросили Ванессу подняться в орггруппу, чтобы получить бейджики и все остальное для представителей Италии. Говардо с Клаудио сразу собрались на встречу с российским продюсером, который, по словам Савеловой, уже ждал их в конференц-зале. Леоне решил разобрать вещи и отдохнуть с дороги.

Положив чемодан на кресло и оглядев светлый просторный номер, Ванесса подошла к окну – внизу неспешно протекала широкая темная речка с высокими берегами, по набережной гуляли люди, а в чистых витринах отражалось солнце.

– Здорово! – почему то сказала она по-русски и засмеялась.

Получив все необходимое, от аккредитационных карточек для участников на всю свою группу и до маек с логотипами, и выслушав наставления куратора, она попыталась вернуться к себе. Но четыре зонта, висевшие на плече, при повороте тут же с грохотом свалились на пол.

– Давайте я вам помогу, – подлетел к ней долговязый администратор.

– С большим удовольствием! – Ванесса заучила эту фразу еще с университетских времен, но заметила, что парень несколько удивился.

Вдвоем они дотащили поклажу до нужного этажа.

Ванесса сразу же хотела избавиться от части вещей, оставив их у Леоне, номер которого был по дороге, но на стук никто не отозвался.

– Неужели заснул? Это актер из нашей итальянской группы, – ответила девушка на вопросительный взгляд куратора.

Пришлось складывать все у себя: они положили майки и программы на стол, отдельной кучкой – карточки, все зонты повесили на крючки для одежды у входа.

– Хотите, я вам город покажу? – вызвался парень. – Сегодня до вечера никаких мероприятий не будет.

– Даже не знаю, – засомневалась Ванесса, – я же здесь в основном как переводчик и не могу моих мужчин вот так бросить.

– Один, как я понял, отвалился уже, а остальные из вашей группы в конференц-зале, и туда Петра вызвали на подмогу. Он английский знает и итальянский немного. Пошли, пока погода хорошая. Здесь тебе не Италия, – он перешел на «ты», – для нас солнце в это время года – редкость.

Она не совсем поняла, почему «один отвалился», но интуитивно догадалась, что это может значить, и переспрашивать не стала. Ей было удивительно приятно, что этот вихрастый уверенный в себе парень приглашает ее на прогулку.

«Скажу, что в орггруппе задержали. Кто будет проверять в этой суматохе?» – решила Ванесса, на которую вдруг напало необъяснимое веселье и желание приключений.

Долговязого паренька звали Васей. Он балагурил без остановки, ходил, быстро размахивая чересчур длинными руками, указывал на достопримечательности города и рассказывал анекдоты, смысл которых Ванесса не всегда понимала, но все равно смеялась. Он галантно поддерживал ее за локоть, когда надо было подняться на возвышенность, где находился величественный памятник Петру Первому. Подавал руку, когда она перешагивала через высокие ступеньки или спускалась к старинной зубчатой башне, находящейся уже на самой окраине.

Ей было радостно и свободно. Необыкновенное праздничное настроение от всего увиденного и от присутствия Василия будоражило. А его внимание к ней как к женщине не переставало приятно удивлять.

«Надо же, – думала Ванесса, шагая по лестнице и опираясь о крепкую ладонь паренька, – что-то мне в Сицилии никто так спускаться не помогал, да и не принято это у нас».

Они подошли к дугообразному пешеходному мосту, легкое строение которого проходило над речкой и взмывало над самим городом. Народу на нем было совсем немного – лишь несколько человек, скорее всего приезжих, стояли кучкой ближе к противоположному берегу. Кто-то из них достал бинокль, стекла которого на секунду пронзительно сверкнули на солнце.

– Это наша смотровая площадка, совсем недавно построили. Вид оттуда обалденный! – Он потянул девушку наверх.

Остановившись на самой высокой точке дуги, они застыли: речка как будто нехотя и лениво издалека несла свои темные тяжелые воды, и только на изгибе, прямо под ними, движение ее ускорялось. Вода пенилась над огромными валунами, контур которых угадывался под несущимся течением. Сам пейзаж с зеленым аккуратным сквером и невысокими домами, за которыми красовались какие-то трубы, не поразил Ванессу, хотя было заметно, что Василий ожидал от нее восклицания восторга. Она с любопытством смотрела на сероватые здания, поблескивающие на солнце железные крыши, прямые дороги, рассекавшие город, светлое сооружение из белого камня, напоминающее старинную башню. И только резной деревянный корабль с настоящими парусами и пиратским флагом, стоящий внизу на причале, потряс ее воображение.

– Ух ты! Вот бы прокатиться!

– Это ресторан, он здесь тоже недавно. Как мост построили, так и ресторан поставили.

– Красивый! – проговорила девушка, поняв сразу же, что ляпнула что-то не то.

«Наверное, надо было город похвалить», – с опозданием сообразила она.

– Если хочешь, можно сходить, – без особого энтузиазма проговорил Василий.

– Да нет, спасибо. Уже возвращаться пора.

– Вот мы сейчас узнаем, что там на фестивале творится. – Парень достал мобильник. – Привет! Ты где, в гостинице? А что там копродукция делает? Понятно. Нет, я с итальянкой тут, город показываю. Возвращаюсь уже. – Он подмигнул Ванессе. – Пошли обратно. Твои в баре сидят, кофе пьют с армянской группой, так что можешь не беспокоиться.

– А наша башня как тебе? Тоже недавно отреставрировали, – поинтересовался Василий на обратной дороге.

– Нормально, – ответила девушка, вспомнив средневековые замки, разбросанные по всей Италии, которые она увидела воочию, когда с киногруппой ехала через всю страну из Сицилии в Рим.

– Ну-ну, – он недовольно засопел, – понятно, что у вас такого добра навалом!

– Всякой старины у нас действительно много, вот мы и привыкли уже, – разбавила неловкость Ванесса, раздумывая над речевым оборотом парня. Как он интересно выразился – «добра навалом». Решила, что надо запомнить. – А вот мост мне ваш понравился.

– Необычный, правда? – Василий расцвел. – Столько споров было, когда только конструкцию заложили! А потом ничего, поуспокоились, и с удовольствием все сюда ходят на город полюбоваться. А вот здесь начали замочки привешивать, видишь – в знак вечной любви. – Они подошли к крайней опоре, на которой было прикреплено с десяток разнокалиберных замков. – Только на этих столбах разрешили, которые уже на земле стоят. Боятся, что, если по всей длине навесят, строение не выдержит.

– У нас тоже такое было, на Мильвийском мосту в Риме, – откликнулась девушка, – только мэрия распорядилась, чтобы поснимали все. Несколько тонн набралось!

Они подошли к гостинице, и Василий сразу заторопился.

– Я в орггруппу поднимусь, а ты, наверное, к своим пойдешь? Бар вон там, направо. – Он прошмыгнул к лифту.

«И что это с ним? – Обиженно думала Ванесса. – Даже не попрощался…»

Приближаясь к инкрустированной разноцветными стеклами двери бара, она издали услышала знакомые голоса – мелодичную итальянскую речь вперемешку с английской и русской.

Глава 6

Лола пришла на завтрак, когда почти все уже разошлись. Официанты складывали на подносы и уносили тарелки и кофейные чашки, меняли скатерти, негромко перебрасываясь короткими фразами.

– Явилась наконец! – от углового столика, единственного, где еще сидели люди, к ней направлялась Галина Гуляева. – Какая же ты соня, оказывается! Я уже хотела идти тебя будить!

– Да нет, не соня, я уже поработать успела. – Лола улыбнулась и поздоровалась со всеми присутствующими.

«Не буду же я рассказывать о беспокойной ночи, тем более что с утра действительно успела разобрать полученные письма. Нашла даже одно от адвоката – он сегодня вечером приедет».

– А нам пора уже! – со своих мест поднялись женщина с утянутым лицом и молодой мужчина, которых Лола видела накануне.

– Увидимся! – Бросила им Гуляева. – Ты что будешь? Весь буфет уже разобрали, надо у официантов заказывать, – заволновалась режиссерша.

– Вы прямо как мама за меня беспокоитесь! Мне одного кофе достаточно, только покрепче.

– Конечно, я обещала тут за тобой присматривать, так что извини, обещания нужно выполнять. – Она подозвала официанта. – Двойной эспрессо и овсяную кашу, пожалуйста.

– Что? Какую кашу? – вытаращила глаза Лола.

– Не понравится – не ешь. Я и сама только на выездах в гостиницах беру, дома не готовлю никогда. Сегодня, уж поверь, объедение, а не овсянка!

«Только этого еще не хватало, – подумала Лола, – никогда не замечала у Галины чрезмерной заботливости».

Принесли тарелку горячей каши с тающим куском сливочного масла в центре. Когда Лола, опустив ложку в тягучую массу, положила немного в рот, произошло что-то необычное: вкусовые рецепторы не только не взбунтовались, как она полагала, а с наслаждением погрузились в забытый вкус детства.

– У меня просмотры начинаются через двадцать минут. Если хочешь, приходи. Сегодня один интересный фильм должен быть. В здании кинотеатра «Победа», это рядом совсем.

– Постараюсь, – неопределенно ответила журналистка, зная, что наметила поговорить с Савеловой и Владимиром.

В одиночестве она допила кофе и пошла разыскивать русскую группу копродукции. Она мысленно перебрала все нужные предметы, которые положила в сумку – все на месте, можно работать.

В холле стояла веселая суета, люди кучковались группами, галдели.

– Кто в кинотеатр «Победа» – на выход. Автобус подали!

«Так он рядом вроде, – вспомнила слова Галины журналистка, – или здесь так положено – возить до места, чтобы народ не заблудился? Вот бы приехать на фестиваль по-настоящему, без всяких посторонних дел и расследований, насмотреться фильмов вдоволь, поспорить с народом, завести новые творческие знакомства, погулять на закрытии!»

Ее размышления оборвал резкий голос.

– Кто-нибудь Савелову видел? – громко проговорила строгая черноволосая женщина. – Ее в конференц-зале дожидаются!

«Значит, не одна я актрису разыскиваю», – сообразила Лола.

Народ на секунду затих и переглянулся. Кто-то протянул вялое «не-е-ет», другие спрашивали «кто такая?», остальные молчали.

Лола проследила за черноволосой женщиной, справедливо рассудив, что она поможет ей выйти на след Марии. Сделав круг в холле, та подошла к ресепшен.

– Не знаете, где Савелова?

– К сожалению, нет, – виновато ответила девушка за стойкой.

– Минут двадцать назад к выходу прошла, – отозвалась проходящая женщина в халате с логотипом гостиницы, в которой Лола узнала свою горничную.

«Вон как они старательно отвечают, не иначе как черноволосая здесь начальником является. – Лола открыла программу фестиваля. – Сегодня просмотр российско-итальянского фильма, наверняка вся группа будет перед началом присутствовать, надо только прийти пораньше. А еще проще подойти сейчас в конференц-зал, раз там Савелову дожидаются».

– Вот куда ее понесло, спрашивается, если у них встреча назначена перед показом? – Черноволосая пристукнула ладонью по стойке, продолжая оглядываться. – Никакой дисциплины у этих актеров!

В дверях гостиницы показалась запыхавшаяся Савелова, за ней еле поспевал Владимир.

Недовольство тут же слетело с лица начальницы.

– Мария, наконец-то! – Она выдавила что-то наподобие улыбки. – Давайте поторопимся. – Все вместе они вошли в лифт, и Лоле удалось прошмыгнуть за ними.

– Не понимаю, зачем какие-то собрания устраивать перед показом? Никто этого не делает, – ворчливо сказал Владимир.

– Это предложение Подольского Константина Игоревича, насколько я знаю, – отозвалась черноволосая.

– Ну конечно, твой муженек отличился, – буркнул парень.

– Все правильно, надо скоординировать действия с итальянцами, – не согласилась Савелова.

Лола тихо прислушивалась.

– На показе будет президент фестиваля с гостями.

– А-а-а, ну, теперь понятно, почему такая подготовка, – протянул Владимир.

Лифт остановился. На Лолу никто не обратил внимания, и она, как и все, вошла в конференц-зал.

Там уже сидело человек пятнадцать, видимо, вся съемочная группа фильма. Среди них были и знакомые Лоле итальянцы, которые, к счастью, ее не заметили.

«Но стоит ли начинать с самоубийства Ванессы? – размышляла Лола, усевшись на последнем ряду и наблюдая, как Подольский что-то объясняет Гавардо. – А что, если представиться журналисткой итальянского телевидения, – а это чистая правда – провести интервью по фильму и только потом перейти к смерти девушки?

– Главное – не перебивать друг друга, но и успеть поведать зрителю и жюри все, о чем мы договорились, – донесся до Лолы строгий голос продюсера. – Обычно перед началом журналисты помалкивают, но из моего опыта знаю, что лучше предупредить заранее их дурацкие вопросы, расположив народ к просмотру. – Он хлопнул в ладоши, как будто поставил точку.

Лола поправила скрытую камеру в сумке, другую вытащила, подготовила к сьемке и встала в проходе. Она заметила, что основная масса людей сразу же потянулась к выходу, задержались только актриса с мужем и чуть отстал Владимир. Итальянцы наконец увидели Лолу, радостно замахали руками.

– Привет! Придешь на просмотр?

– Приду обязательно!

– О'кей, пока!

Подталкивая друг друга, они направились прочь из зала. Лола поняла, что они совсем не жаждали продолжения разговора о Ванессе.

К выходу потянулся и Владимир, пристально смотревший на журналистку. Когда приблизились Савелова с Подольским, Лола не упустила возможности подскочить к ним с вопросами.

– Итальянское телевидение, пятый канал. – Подольский удивленно посмотрел на Лолу и, споткнувшись, чуть не налетел на жену.

– Как вы оцениваете совместные съемки и работу с итальянским режиссером Матео Гавардо? – Не давая им опомниться, Лола уже сунула Подольскому микрофон под нос.

– Извините, я не понял, откуда здесь итальянское телевидение взялось? – удивленно, но вполне доброжелательно произнес продюсер.

– Телевидения, как такового, нет. А его представитель есть, и это я. – Лола широко улыбнулась.

– Я только что видел, она с итальянцами общалась, наверное, подъехала сегодня, – прошептал Владимир Подольскому.

– Вы меня просто ошеломили своим прекрасным русским! – просиял Подольский. – Если можно, повторите вопрос, пожалуйста.

– Конечно, только я предлагаю всем для начала присесть, – она указала на диван, – а я камеру закреплю.

Подольский вальяжно расположился на предложенном Лолой месте, Владимир уселся рядом, а Савелова, судорожно поправляя волосы, так и осталась стоять.

«Наверное, считает, что стоя она выигрышнее смотрится», – решила Лола, фиксируя камеру.

– Я вообще русская, – пояснила Лола, – но очень давно живу и работаю в Риме.

– А я знаю много людей, которые после нескольких лет проживания в другой стране начинали говорить с акцентом, а у вас чистейший русский, – не преминул заметить продюсер.

– Через несколько лет говорить с акцентом – это лукавство. А вот забыть слова при разговоре – может быть. Так у моей мамы было. Итальянский она выучила поздно, и часто случалось, что «на языке вертится, а вспомнить не могу». – Она опять улыбнулась, на этот раз просто дружелюбно. – Ну что, приступим?

Она вдруг вспомнила, что не успела прочитать даже сценарий фильма, который Дана выслала по электронке, засомневалась и решила сразу перейти к теме Ванессы.

– Если можно, сядьте и вы, пожалуйста, – попросила она Марию. Когда та примостилась на краешке, вытянув в проход длинные ноги в черных колготках, Лола повторила свой первый вопрос.

– Оценивать – это прерогатива зрителей, – внушительно начал Подольский, – а я могу сказать, что работать в таком восхитительном месте, как Сицилия, и с такой профессиональной итальянской группой – одно удовольствие.

– Одним из этих профессионалов была ваша переводчица и администратор Ванесса Мацоли. Чем вам запомнилась эта девушка?

– Ванесса? – опешил от такого поворота продюсер. – А при чем здесь она?

– Как при чем, разве вы не работали вместе? – раздосадованно уточнила Лола.

– Так я и знала, – возмутилась Савелова, – их не интересует ни фильм, ни актеры, ни режиссерские задумки, им нужно про самоубийцу побольше узнать!

– Успокойся, пожалуйста, – осадил жену Подольский, – если журналистке нужна информация про эту несчастную девушку, постараемся что-то про нее вспомнить.

«Вот это верный продюсерский подход, расскажем все, что надо, лишь бы наш фильм на итальянском телевидении упомянули», – промелькнуло в голове у Лолы.

– Но я, к сожалению, ее практически не знал, – продолжил Подольский, – в Сицилии за три дня моего пребывания видел несколько раз, и все. А здесь, кажется, только на открытии, когда она подошла поздороваться.

– Хорошая, спокойная девушка, очень ответственная, никогда не опаздывала, – вспоминал Владимир, – конечно, с подробностями ее жизни мы знакомы не были… А так на вид такая же, как и все.

– Совсем ничего особенного не замечали в ее характере?

– Я – нет, – уверенно проговорил актер.

– Есть мелочи, которые не выходят за принятые рамки поведения, но в свете последних событий они могут показаться странными. Например, чрезмерная замкнутость или безудержный смех, – подсказала Лола, вспомнив про то, что рассказывали итальянцы.

– М-м-м… – Владимир задумался. – Несмотря на то что она с нами целые дни в Италии проводила, я ничего такого вспомнить не могу. Все как у совершенно нормальных людей.

– А что, вы ее считали ненормальной? – сразу подсуетилась журналистка.

– Да нет, конечно, – смутился актер, – я в том смысле, чтобы с моста броситься. Вот… Как-то… это… – Он не смог подобрать слово.

Лола ждала, не помогая.

– Это само по себе нездорово и свидетельствует о психологической неустойчивости, – выручил его Подольский.

Надутая поначалу Мария, поняв, что может так и не попасть в кадр, подала голос:

– Мы настолько были погружены в работу над фильмом, что ни на что другое не обращали внимания!

– Никогда бы не мог даже предположить, что она может что-то с собой сделать. Смешливая девушка с легким характером, – заключил Владимир.

– Немного провинциальная и несколько испуганная, – добавила Савелова.

– Испуганная от чего? – сразу заинтересовалась Лола.

– Я так поняла, она первый раз за границу выехала из сицилийской деревни, да еще на фестиваль попала, вот была зашуганной, – снисходительно произнесла актриса.

– Не зашуганной, а скорее просто смущенной и нерешительной, – поправил ее Подольский. – А в производство фильма она тоже внесла свою лепту: с нашей героиней не просто ладить, а она нашла подход, и благодаря этому Мария Савелова прекрасно справилась с ролью Людмилы в российско-итальянском фильме «Воспоминание о море», – подвел итог продюсер.

«Название фильма и фамилия актрисы прозвучали, так что они должны быть довольны, несмотря на то что интервью в основном посвящено погибшей девушке», – подумала Лола и, поблагодарив группу, закончила интервью.

– Ждем вас на просмотре в кинотеатре «Факел»! – напомнил Подольский, стоя в дверях.

– Обязательно подойду! – Лола уже складывала аппаратуру.

Глава 7

Лола заскочила в номер и даже успела мельком просмотреть отснятое – остановилась на фразе Савеловой: «Мы настолько были погружены в работу над фильмом, что ни на что другое не обращали внимания».

«Так значит, было что-то еще, на что это внимание можно было бы обратить? Вот почему я сразу этот вопрос не задала? Ничего, ничего, – успокаивала себя журналистка, – наберется материала, и я с ними еще поговорю. Только уже со скрытой камерой – вот тогда и посмотрим, что там вылезет наружу».

Солнце светило со всей щедростью, на которую была способна ранняя российская весна, врывалось яркими лучами сквозь широкие окна и даже порядком нагрело небольшой гостиничный номер. Лола думала о погоде в Риме, и ей вспомнился унылый дождик, который сопровождал отъезд из Италии, и упреждающий взгляд «главного сыщика страны», как в шутку она называла Николу, хлопоты и радостные наставления мамы перед поездкой в Россию… Чуть-чуть взгрустнулось. Оставив воспоминания на вечер, Лола заторопилась и, выйдя в коридор, тут же столкнулась с Гуляевой.

– Ты куда это направляешься? – делано строгим голосом спросила Галина.

– В кинотеатр «Факел» на российско-итальянский фильм.

– А к нам на документальные так и не подошла?

– Никак не смогла, – смутилась Лола.

– Жаль. Интересные вещи сегодня были. Хотя твоя мама говорила, по какому ты делу приехала.

«Надо же, даже не называет сути своими словами, – отметила про себя Лола. – С другой стороны, понять можно – неизвестная девушка покончила с жизнью, и это очень прискорбно, но фестиваль набирает обороты, борьба за приз продолжается, и жизнь тоже».

– Знаешь что? Давай вместе в «Факел» поедем! У меня на сегодня просмотры закончились, и машина на улице дожидается.

– А кинотеатр далеко разве? – поинтересовалась Лола, тем более что ей хотелось пройтись по набережной.

– Да нет, здесь все близко. Городок небольшой, но нам же пообедать надо успеть.

– Нет! – испугалась Лола, вспоминая плотный завтрак. – У меня еще каша колом в желудке стоит!

– Ничего не знаю, – менторским тоном сказала Галина и, взяв под локоть, повела Лолу в ресторан.

Медленно продвигаясь между спешившими людьми, шофер подвез их прямо к широкой лестнице кинотеатра. У касс стояло полно народу, ко входу тоже не протолкнуться, но, как выяснилось, для жюри и их гостей была отдельная дверь. В зале свободных мест не наблюдалось, и Лола остановилась в нерешительности.

– Нам сюда! – Гуляева провела девушку к столику на возвышении в конце зала. Она отстегнула ограждение с надписью «Жюри» и жестом пригласила Лолу присесть.

– Но я-то не жюри! – прошептала журналистка.

– Ты же мой гость, так что все нормально.

К ним подошла женщина-контролер, ненавязчиво взглянула на бейджик Гуляевой, улыбнулась, поставила несколько бутылочек минералки и пластиковые стаканы.

Лола обратила внимание, что таких столиков с креслами было несколько: все они располагались в последнем ряду, отделялись друг от друга плотной перегородкой и находились на приличном расстоянии от зрителей.

– Команда, которая судит копродукцию, сидит в центре зала на десятом ряду, так как здесь действительно далековато. Это места для ВИП-гостей и свободных на данный момент членов жюри, – пояснила Гуляева.

– Понятно, – протянула Лола и опять пожалела, что приехала на фестиваль по особому делу, а не как «все нормальные люди», как сказала бы мама.

Ведущая пригласила на сцену участников фильма «Воспоминание о море». Лола только начала прислушиваться, как к ним подошли двое мужчин. В одном – плотном, но резком в движениях – Лола сразу узнала Рубена Закарьяна, армянского режиссера, с которым познакомилась в первый день на ужине. Другого – намного моложе, круглолицего и улыбчивого – кажется, она тоже видела за столом.

– Привет, Галин! – по-свойски произнес Рубен. – Не возражаете, если мы к вам подсядем?

Второй мялся рядом, держа в руке тяжелую холщовую сумку, которую им выдали на фестивале.

– Привет! Конечно, садитесь. А то мне интуиция подсказывает, что картина никакая, а так хоть поболтаем, – сказала Гуляева и подвинулась, но мужчины расположились на креслах друг напротив друга и тут же заговорили о просмотренных документальных фильмах.

На сцене закончил свой монолог Подольский, и началось представление актеров. За обсуждением, которое разгорелось между Галиной и Рубеном, журналистка ничего не могла услышать.

Молодой мужчина поставил сумку под стол, там что-то глухо звякнуло. Он почему-то подмигнул Лоле, и она тут же его узнала – это был Сергей Купавин, мужчина простецкой внешности с того же ужина в ресторане.

В зале погас свет, на экране возникли развалины древних колонн, сверху замелькали титры.

«Здорово! – подумала Лола. – Наконец-то фильм посмотрю, а возможно, и подсказку найду к моему расследованию».

Но ее надежды не оправдались. Не прошло и пятнадцати минут, как Сергей завозился на своем месте.

– Говорили мне, что Мария – актриса слабая, но я все не соглашался. Но то, что она здесь творит, просто не поддается оценке!

– Да и с режиссурой все уже ясно, – вторил ему Рубен.

«Вот как так за такое короткое время можно вынести приговор фильму?» – подумала Лола и попросила говорить потише.

– Поверьте мне, здесь мы не увидим ничего выдающегося, – прошептал Сергей.

Лола упорно молчала, пыталась вникнуть в суть происходящего, но вскоре вынуждена была согласиться, что фильм посредственный. Если бы не изумительные виды Сицилии, наверное, можно было бы назвать «несмотрибельным».

Молодой человек опять завозился на кресле, нагнулся к сумке и вытащил оттуда бутылку.

– Как говорится, «у нас с собой было». Подставляйте бокалы! – проговорил он вполголоса.

Рубен разделил стопку пластиковых стаканов, принесенных контролершей.

Брови Лолы полезли наверх, а когда Гуляева положила на стол два мандарина с комментарием «с обеда унесла», удивление зашкалило.

Алексей уверенным жестом бесшумно открыл шампанское, осторожно разлил по стаканам. Напиток яростно зашипел и забулькал. «Абрау-Дюрсо», – прочла Лола на темной этикетке. Наверняка теплое, про себя предположила Лола, да еще из пластиковых стаканчиков, пить совсем не хотелось.

– За открытие новых истинных талантов на фестивале! – негромко произнес армянский режиссер.

Вполне официальный тост никак не вязался с обстановкой темного зала и отгороженной группкой людей на последнем ряду.

– Ура! – прошептал молодой человек.

Все выпили, кажется, до дна.

– А вы что застыли? Что-то не так? – вполне фамильярно обратился Сергей к Лоле. – За таланты надо выпить!

«Ну, началось… – подумала Лола. – Это вечное русское спаивание».

Но шампанское пригубила – к счастью, оно оказалось холодным, но непривычным на вкус, – сильно отличалось от «просекко», которое она предпочитала. Лола сделала еще глоток, чтобы определить букет – чересчур сладко, но с мандарином пойдет. Она вдруг развеселилась от мысли о том, что приехала расследованием заниматься, а сама с членами жюри в кинотеатре накатывает.

На экране фальшиво плакала Мария, вдали виднелись деревенские избы. Это уже наверняка в России снимали, мысленно отметила Лола.

Сергей опять наполнил стаканы. Лола покосилась на Гуляеву – было заметно, что это вполне обычная для нее ситуация.

– Alla fortuna! – неожиданно для себя произнесла Лола, зная, что это слово так же звучит на русском.

Все посмотрели в ее сторону.

– Фортуна она и в Африке – фортуна! Поддерживаю! – присоединился Сергей.

– Ура! – одновременно откликнулись Рубен и Галина шепотом.

Фильм уже никто не смотрел, и Лола решила, что и в интернете его можно найти, если захочется.

– А вы к нам какими судьбами? – церемонно поинтересовался Рубен. – Неужели про «Воспоминание о море» будете писать?

– Может, и напишу, хотя это не мой профиль. Да и как журналистка я здесь не аккредитована.

– А что же тогда привело вас из самой Италии в наш заштатный городок? – Пошутил молодой человек.

– Не забывай, что она моя приглашенная, – вступилась Гуляева.

– Да-а-а, – неопределенно протянул Сергей, с сомнением посмотрел на Лолу и допил шампанское.

– Я давно знакома с родителями девушки, которая умерла здесь на фестивале, и они попросили меня разобраться в этом деле, – несколько слукавила Лола, решив не напоминать о своей профессии. – Они не верят, что она могла сама с моста броситься.

– Вот это да! Ну и гости у тебя, Гуляева. Ведут здесь втихаря свое расследование, – съязвил Сергей.

– Ты что, и правда собралась дознание устраивать? – поперхнулась режиссерша. – Мне твоя мама так прямо не объяснила…

– А ты ей не сказала, – перебил Рубен неприятным тоном, – что нас, как представителей жюри, собирала полиция и четко дала понять, что по их заключению девушка покончила жизнь самоубийством? Организаторы просили сохранять спокойствие и не нагнетать обстановку. Конечно, все это очень грустно, но не должно отразиться на фестивале.

– И не отразится, – буркнула Лола.

– А если ее и правда кто-то убил? – вдруг переполошился молодой человек. – Так значит, серьезные гипотезы есть на этот счет, если вас за столько километров принесло!

– Господи! – прошелестела Гуляева.

– А если убийца где-то здесь разгуливает? – испуганно простонал Сергей.

– Ну, понеслось! – возмутился армянский режиссер. – Полиция же все проверила.

– С другой стороны, наша полиция… – неуверенно начала Гуляева и, не закончив фразу, замолкла.

– Раз здесь такое дело разворачивается, предлагаю еще по одной. – Парень запустил руку под стол и выудил из сумки следующую бутылку.

Шампанское, как ни странно, все еще было холодным.

– В морозильник положил на полчаса перед выходом, – самодовольно произнес молодой человек, как будто отвечая на немой вопрос Лолы.

Они выпили молча. Пузырьки ударили в нос и легко покатились по пищеводу.

– Кто-нибудь был знаком с Ванессой? – решилась спросить журналистка.

– Лично я после этого несчастья с трудом вспомнила, кто такая, – отозвалась Галина.

– Но итальянцы к нашему ресторану прикреплены, в одном зале обедали. Я ее помню, – задумчиво сообщил Сергей.

– Не удивлена, ты на всех симпатичных девушек заглядываешься, – проговорила Гуляева.

– Мне тоже совсем не до нее было, – добавил Рубен.

– Да как же! Ты же с ней по набережной гулял! – забеспокоился парень.

– Я с ней? Когда? – неестественно изумился армянин.

Лола насторожилась.

– Ну, я точно не помню… – задумался Сергей. – Это ты должен знать. На второй день после открытия, кажется, я вас видел.

– Так это она была? Та, что с моста бросилась? То-то я смотрю ее нет нигде, – фальшиво заметил Рубен и преувеличенно всплеснул руками.

– Тут всего несколько человек из Италии, – уточнил Сергей.

– Так они все вместе с русскими за дальним столом сидят. Мне почем знать, кто откуда? – неубедительно возразил режиссер. – И по-русски она хорошо говорила.

– Но не настолько же хорошо, чтобы не понять, что она иностранка? – Не удержалась Лола.

Рубен промолчал в ответ, чем только подтвердил сомнения журналистки в своей искренности.

«Как можно было познакомиться с девушкой и после произошедшего несчастья не знать, что это она с моста бросилась? Я могла бы поверить, если бы он в соседней гостинице жил, как многие другие участники, а здесь их жюри с итальянской группой в одном зале ужинали, я уже не говорю о том, что он с Ванессой, видимо, лично был знаком, раз по городу с ней разгуливал. Вспоминать об этом не хочет, почему? По возрасту он девушке совсем не подходит. Как он ее подцепил, зачем, что у них могло быть общего?» – Предположения, одно хлеще другого, замутили разум.

– Давайте еще по глоточку. – Гуляева разбавила повисшее в воздухе напряжение.

Сергея не надо было просить дважды, он быстро наполнил стаканы.

– О чем вы с Ванессой говорили, если не секрет? – Лола вернулась к нужной теме.

Рубен не успел даже стакан ко рту поднести и застыл

– Я и не помню уже. – Сказал он, изо всех сил пытаясь казаться расслабленным. – Разве это теперь важно?

– Очень! – Нарочно громко и с ударением произнесла Лола.

Гуляева и Сергей замерли и посмотрели на Рубена.

– Ребята, вы что, шутите? Ну, болтали о фестивале, о России и об Италии! Пять минут рядом постояли, пока она автобуса дожидалась! – Каждую фразу он подкреплял возмущенным жестом, как это делают итальянцы.

– Так ведь… – Начал было Сергей, но его слова заглушили аплодисменты.

Фильм закончился, в зале зажегся свет. На сцену вышла ведущая в шикарном платье с высоким разрезом сбоку. При каждом ее шаге оголялась часть белого бедра. Сергей отодвинул стакан, его взгляд устремился на разрез. Рубен крякнул, поддавшись обаянию женской плоти, и прикончил вино. Лола переглянулась с режиссершей.

– Напоминаю, что завтра в одиннадцать ноль-ноль состоится пресс-конференция по фильму в зале на последнем этаже гостиницы «Парус». Всем спасибо! – Ведущая продефилировала вниз по ступенькам.

Сергей натужно вздохнул и быстро убрал пустые бутылки обратно в сумку.

Лола не двинулась с места, переваривая услышанное, – нестыковок в словах армянского режиссера было полно! То он не знает «кто откуда», то сам же сообщает, что болтал с Ванессой об Италии. Значит, был в курсе, что она из этой страны приехала.

Все поднялись со своих мест, Рубен подхватил Галину под руку.

– А нам ведь работать еще сегодня!

Та что-то ответила, Сергей помог Лоле продвинуться к выходу.

– А вы тоже должны работать? – поинтересовалась Лола у молодого человека.

– Я уже все на сегодня закончил, – радостно отрапортовал Сергей. – Предлагаю пройтись пешком до гостиницы. Я же вам сегодня больше не нужен? – обратился он к остановившимся Галине и Рубену.

Режиссер что-то невнятно проворчал, а Сергей не стал переспрашивать.

Они распрощались, и Рубен с Галиной уехали на машине.

Глава 8

Ванесса предполагала, что не будет сильно занята в России, так как переводить русской группе уже не надо – только своим итальянцам. К счастью, «ее мужчины», как она стала называть команду, почти не нуждались в помощи. Скорее, наоборот, часто пытались «оторваться» и каким-то необъяснимым способом умудрялись неплохо объясняться с российскими девушками, до которых, как выяснялось, они оказались большие охотники.

Поначалу, правда, они сходили на несколько кинокартин, которые им посоветовал русский продюсер Подольский. На первом же фильме выяснилось, что синхронный перевод для иностранных гостей здесь не предусмотрен. Ванесса же не всегда успевала за диалогами героев, а иногда вообще не могла уловить смысл происходящего.

Вот на экран выплывает маленький провинциальный городок, две пожилые неприятные тетки ведут нескончаемые нудные разговоры. Одна из них почему-то собралась умирать, и, забыв о недавних разногласиях, обе дружно режут салат для предполагаемых поминок. Странным образом ожившая замороженная рыбина на протяжении всех полутора часов плещется в центре комнаты в алюминиевом тазу. Жуткий гроб стоит тут же, прислоненный к стенке – непонятно, как одна из теток самолично затащила его к себе в квартиру. Ванесса все ждала, когда эти вещи и события свяжутся воедино и с абсурдом будет покончено, но так и не дождалась. Даже в конце не было понятно, скончалась та женщина или просто заснула.

Духота в кинозале будто бы исходила от самого фильма и казалась Ванессе невыносимой. Она вышла на улицу после просмотра и с наслаждением вдохнула свежего воздуха.

– Ни одной симпатичной мордочки на экране… И как они это выдерживают? У нас бы ни одна компания такое не рискнула купить! – сетовал Клаудио Консоли.

– Обрати внимание, на улице что не девчушка, то красота неписаная! Где они этих страшненьких отыскали только? Понятно, что они немолоды, но все же могли бы хотя бы разбавить кем-нибудь с приятной внешностью, – поддержал Леоне.

– Возможно, здесь какой-то двойной смысл, который я не смогла донести, – вякнула Ванесса, боясь рассердить своим мнением профессионалов.

– Не думаю – на Тарковского режиссер совсем не тянет, – успокоил ее Гавардо.

– Не повезло – тебе уже уезжать, а ничего стоящего так и не видел, – обратился Леоне к продюсеру.

– Да я и не надеялся, с самого начала было ясно, что это не главный российский фестиваль.

Уже потом Василий объяснил Ванессе, что те две женщины в фильме – это самые любимые российским народом актрисы. Она вспомнила, как неистово аплодировала публика, когда они пробирались к выходу. А размороженная ожившая рыбина символизирует оттаявшую душу сына героини. Ванесса в жизни бы не догадалась. Пришлось ей признаться себе в том, что никогда ей не понять специфику русской культуры.

Без особого интереса итальянцы посетили еще пару фильмов, где Ванесса свистящим шепотом, с большим трудом переводила слова, несущиеся с экрана. Но вскоре, отставив это занятие, вся группа полностью окунулась в развлекательные мероприятия фестиваля. Показ «Воспоминания о море» был назначен на вторую половину недели, и Подольский вынес решение собраться утром в тот же день. Ванесса все остальное время оставалась вполне свободна.

На каждом завтраке девушка уточняла по поводу своей занятости и, получив разрешение на личное время, с радостью выбирала из фестивальной программы наиболее интересные конкурсы, экскурсии или презентации.

Несколько раз к ней присоединялся и Вася, который советовал посмотреть ту или иную картину. То ли вкусы у них не совпадали, то ли Ванесса не могла уловить тот особенный замысел или подтекст, о котором так часто говорил Василий, ей так и не полюбился ни один из увиденных фильмов.

Очень быстро девушка освоилась в Горске – запомнила расположение всех кинотеатров, без труда находила стильное здание новой библиотеки, где проходили встречи с известными режиссерами, и кафе, в которых устраивались тематические вечеринки и дискуссии. Погода радовала ослепительным солнцем. Но, к своему удивлению, Ванесса быстро поняла, что яркость его лучей совсем не соответствует его теплу, как это происходит в Италии. Она всегда брала с собой куртку, которую запихивала в оказавшуюся очень удобной холщовую фестивальную сумку, туда же бросала косметичку и кошелек.

Когда они шли на просмотр вместе с Василием, первое, что он делал после приветствия, предлагал понести вещи и, взяв в руки холщовый мешок, неизменно шутил: «Что у тебя там, кирпичи, что ли?» В Сицилии никто и никогда не предлагал ей такую помощь, и Ванесса начинала чувствовать себя неловко, а при упоминании о кирпичах совсем терялась. Она смеялась в ответ, стараясь скрыть смущение и сделать вид, что поняла шутку.

Они часто гуляли по городу, и несмотря на то, что у Василия разрывался мобильник, он всегда находил предлог, чтобы задержаться с Ванессой.

– Слушай, давай вместе подойдем, куда тебе надо, или позже встретимся, когда ты дела закончишь? – предлагала обеспокоенная Ванесса, когда возмущенный голос из мобильника молодого человека уже в третий раз требовал, чтобы тот явился в орггруппу.

Ее сильно удивляла такая безответственность – ведь так просто потерять работу! Чувствуя, что здесь есть и ее вина, волновалась еще больше. Конечно, ей льстило, что Василий ставит ее на первое место – она никогда не сталкивалась с таким в Италии. И не только она, но и ее очень разборчивая близкая подруга, и все знакомые девушки в городе, да и в университете – никто из них даже не претендовал на то, чтобы вместо работы с ними разгуливали по городу.

Трудоустроиться в родном Агриженто было тяжело, а счастливчикам, нашедшим возможность получать зарплату, даже в страшном сне не привиделось бы не явиться на рабочее место, чтобы провести время с приятельницей.

Они часто возвращались на высокий мост, смотрели на город, любовались бурлящей внизу водой.

– Это сейчас в марте такой поток сильный, да и река, видишь, как разлилась. А ближе к лету успокоится, поутихнет, станет прозрачной, – говорил Василий, свешиваясь с перил вниз и пугая Ванессу.

– Ой, ты что, упадешь! – тут же покупалась она и хватала его за куртку.

– Посмотри, какое ограждение высокое, никогда не перевернешься! – Он нагибался еще ниже.

– Не хочу этого видеть! – Она отворачивалась в другую сторону, сердце неприятно сжималось.

– Ладно, пошли. – Вася брал ее за руку и выводил на спускающиеся ступени.

Ей нравился этот парнишка, с ним она ощущала свою женскую значимость, что было для нее новым и неиспытанным чувством. Конечно, юношеская горячая, как сицилийское солнце, любовь не обошла ее стороной, но сейчас она даже не хотела вспоминать о тех, казалось, захвативших ее полностью и навсегда чувствах, а на деле оказавшихся лишь яростным влечением молодого тела.

«Может быть, и мы здесь замочек повесим по окончании фестиваля?» – вдруг подумала Ванесса, проходя рядом с тяжелыми металлическими гроздями разнокалиберных замков, и невольно сжала пальцы паренька.

Василий вдруг поднес ее кисть к своему лицу, пристально посмотрел в глаза и поцеловал, потом медленно привлек к себе и обнял. Порыв ветра переплел их волосы, она уткнулась носом ему в плечо, украдкой вдохнула запах его тела.

«Боже мой, как хорошо! А ведь мы просто стоим, прижавшись друг к другу!» – думала Ванесса.

Снизу доносился гул воды, бьющейся о валуны, солнце припекало им головы, и Василий тихо сопел ей в маковку. Они стояли, чуть покачиваясь.

– Уж не спим ли мы? – вынырнула из забытья Ванесса.

– Нет, не спим. – Он выпустил ее из объятий и нежно провел рукой по длинным волосам.

– Пойдем на деревянный корабль, кофе выпьем? – предложил Василий.

Вблизи ресторан, представляющий из себя пиратский фрегат, выглядел совсем не так захватывающе, как издали. Ступени были зашарпаны, палуба, на которой они расположились за столиком, неприятно скрипела при каждом шаге, а официант казался невыспавшимся и недовольным.

Они заказали кофе и тирамису, которое очень захотела попробовать Ванесса, – его представили как итальянское, но ничего общего с настоящим десертом оно не имело. Несмотря на это, девушка все съела до последнего кусочка, чем порадовала Василия, который хотел поразить иностранку, и уже было расстроился, что тирамису не оправдает ее ожиданий.

Они расстались в холе гостиницы, и Василий, как всегда, прошмыгнул к лифту.

«Вот что он так смущается всегда, как только в гостиницу на люди приходим? Будто стыдится чего или боится даже?» – пронеслось в голове у Ванессы.

Девушка, пользуясь случаем, успевала посещать множество мероприятий на фестивале. Как-то она попала на просмотр документального фильма и поразилась: вот она – настоящая жизнь обычного российского человека! Маленькая затерянная в лесах деревня, почти все избы заколочены серыми подгнившими досками крест-накрест, что смотрится очень страшно и напоминает заброшенное кладбище, деревянный дом из толстых бревен с невиданной красоты резными ставнями, неровный и кривозубый от старости забор. Два одиноких пожилых человека – муж и жена. Их непростая, оторванная от цивилизации жизнь. Негромкий размеренный голос диктора за кадром произносил каждое слово внятно и не спеша, Ванессе даже не пришлось напрягаться, чтобы понять суть картины. Тогда она задумалась: это их выбор или все так живут в деревнях России, вышла из зала ошеломленной и почему-то подавленной.

С тех пор она подсела на документальные фильмы, каждый раз открывая для себя настоящую Россию и ее непростую историю. Входя утром в полупустой зал, садилась сбоку, чтобы Васе было проще ее найти, и замирала перед экраном.

«Почему раньше я никогда не смотрела такие вещи, переживая за выдуманные сюжеты и героев, которых играли актеры? А ведь здесь все на самом деле, как в прямом эфире. Недаром его называют неигровое кино! Конечно, режиссер может сделать подборку кадров по своему усмотрению или попросту вырезать какой-то кусок, но все равно это реальная действительность!» – думала Ванесса.

Хирург на экране отмывал лицо, забрызганное кровью, и сердце Ванессы заходилось: «Только бы пациент не умер». Врач говорил о том, что к смерти невозможно привыкнуть, и мысли девушки вихрем вздымались в мозгу: «Как это верно». Человек в белом халате решал нравственные проблемы, спорил об ответственности, и она принимала его сторону, с трепетом понимая, что все это происходит по-настоящему.

Но особенно потряс Ванессу фильм, героем которого был убийца. Настоящий преступник, а не актер, который просто играет роль. Они смотрели его вместе с Васей, и тот объяснил ей позже, что этого человека снимали на протяжении более чем десяти лет, чтобы показать, как изменилась личность страшного грешника. Здесь было много проникновенных разговоров священника с заключенным. Ванесса не успевала разобрать все, но каким-то шестым чувством догадывалась о смысле сказанного, а Вася каждый раз подтверждал ее догадки.

Однажды они чуть было не поссорились всерьез из-за этого убийцы, в раскаяние которого девушка поверила сразу же и бесповоротно, а Василий насмешливо сказал, что горбатого могила исправит. Прежде чем начать спор, Ванесса уточнила на всякий случай по поводу «горбатого» и его «могилы», а затем принялась защищать преступника с рвением истинной католички.

– Добрая ты наша! Я бы на тебя посмотрел, если бы женщины, которых он убил, были твоими родственниками! – возмущался парень. – Поверила бы ты в его раскаяние, смогла бы простить?

– Ну, я не знаю… – запнулась Ванесса, действительно не представляя такого оборота.

– Вот видишь! – удовлетворенно заключил Вася.

В гостинице парень сразу же рванул на свой этаж, даже не дожидаясь лифта и, как всегда, не прощаясь. Ванесса привыкла и уже не обижалась. Она заметила, как женщина в форменном халате остановила его на лестнице и строго что-то произнесла, а Вася, втянув голову в плечи, отвечал, будто оправдываясь.

«Это же горничная, какое отношение она может иметь к орггруппе и к Василию – непонятно», – озадаченно подумала девушка.

В эту ночь сон долго не шел к ней, а когда, уставшая от новых впечатлений, она задремала, тяжелые зловещие сновидения сдавили грудь. Проснувшись на следующее утро, она не помнила ничего из ночных кошмаров, но все еще ощущала их гнетущее послевкусие.

Глава 9

Лола с Сергеем не спеша шли по набережной, ветер становился все сильнее и налетал резкими порывами. Солнце, временами пускающее лучи сквозь прорезь облаков, подкрашивало серое небо, пытаясь обмануть гуляющих. А народу было ох как много! Большая часть вывалилась из кинотеатра, кто-то из ближайшей церкви, где только что закончился концерт органной музыки, а многие уже сидели на лавочках, дожидаясь следующего сеанса.

Сергей, который не закрывал рот во время показа картины, сейчас замолк и шел, погруженный в собственные мысли.

«А ведь вечером адвокат прилетает, – вспомнила Лола. – Надеюсь, что доедет без приключений».

Лола заказала ему номер в отеле рядом со станцией, так как у них в «Парусе» ожидался заезд ВИП-гостей на закрытие фестиваля и все оказалось занято.

«Наверное, завтра надо в полицию идти, если Валотто все необходимые доверенности и запросы привезет, а сегодня встретимся, переговорим, программу действий обсудим. Только вот на месте происшествия я так и не побывала».

Лола видела мост только издалека, но даже так было совершенно понятно, что случайно свалиться с него невозможно – таким высоким было ограждение из витых прутьев. Почему-то ей совсем не хотелось подниматься и рассматривать то место, откуда сбросилась Ванесса, и каждый раз журналистка откладывала это посещение.

– Знаешь что? Я вот окончательно вспомнил, что Рубен долго разговаривал с той итальянкой, а может, даже не один раз. – Сергей прервал размышления Лолы. – Не пойму, почему он так рьяно отрицал их продолжительную беседу.

Лола чуть не споткнулась: «Вот это да! Молодец, такой интересный факт подтвердил!»

– Действительно странно, я на это тоже обратила внимание, – тут же откликнулась она. – Можешь рассказать поподробнее, как это было?

– Я эту девушку отметил из-за ее смеха – она всегда так искренне и открыто хохотала. Знаешь ведь, у нас теперь женщины смеются только делано, даже если им по-настоящему весело. Особенно здесь, на фестивале. Одна гогочет, гривой трясет – того и гляди, голова отвалится и надеется, что так ее какой-нибудь режиссер заметит. Другая закатывается и неестественно назад откидывается, оголяя то, что и так уже вывалилось. А на Ванессу смотришь – не оторвешься, настолько она в такие моменты себя отпускала – смеялась так, что и все вокруг начинали невольно улыбаться.

«Так он прямо наблюдал за ней, если такие подробности помнит! Очень любопытно!»

– А тут смотрю, – продолжал Сергей, – Рубен с ней по набережной прогуливается, рассказывает что-то и руками размахивает, как настоящий итальянец. Она вроде автобус ждала, а за нами машина пришла. Так Рубен с нами не поехал и на просмотр тогда здорово опоздал.

– Может, просто заболтался? – специально миролюбиво уточнила Лола. – Знаешь, как бывает.

– Бывает, конечно, но я в тот же вечер видел, как они шли в сторону сквера. А он что говорил? «Пять минут рядом постояли».

– А какой это день был, не помнишь?

– Помню, к сожалению. Последний в жизни Ванессы.

– Вот черт! Ты полиции сообщил?

– А кто меня спрашивал? Да и я не связывал эти два обстоятельства никоим образом.

Они одновременно остановились, пронзенные одной и той же нехорошей мыслью.

В голове тут же стали складываться невероятные гипотезы, но чтобы не попасть в смысловой капкан, Лола попыталась охладить свой пыл: «Может, они просто до сквера дошли и обратно вернулись? Смерть наступила, насколько я помню, около четырех утра. Надо бы как-то узнать, во сколько Рубен вернулся в гостиницу».

– Рубен один в номере живет?

– Один, – угрюмо ответил Сергей, догадываясь, к чему она клонит, – и ключ, насколько я знаю, на ресепшен не сдает никогда.

– Та-а-к, – протянула Лола, не зная, как подступиться к делу.

– Можно у Галины спросить, – напомнил молодой человек, – они иногда вместе мероприятия посещают.

– Угу, уточним. – Журналистка не ожидала такого серьезного поворота и решила, что задаст этот вопрос Галине при встрече.

Будто по волшебству, они через мгновение столкнулись с Гуляевой в холле.

– Не замерзла? – прямо как мама, заботливо спросила режиссерша. – Видишь, что на небе творится? Это тебе не вечно знойная Италия.

– Подумаешь, чуть ветерок поднялся, – заметил Сергей, – скорее тучи разгонит.

– Галь, есть десять минут? Может, кофе в баре выпьем?

От кофе Гуляева отказалась, и они присели за тот же столик, где совсем недавно журналистка брала интервью у итальянской группы.

– Что-то случилось? – сразу забеспокоилась Гуляева, оглядывая встревоженных молодых людей.

Лола чуть было не ляпнула «Случилось!» – так взволновал ее рассказ Сергея, но вовремя укротила бушующие безумные предположения.

– Ты Рубена Закарьяна давно знаешь? – начала она издалека, чтобы успокоить Галину.

– Знаю как режиссера, знакома с его работами, но не более того. Встречаемся только на конкурсах и фестивалях. А что? Вполне приятный интеллигентный мужчина.

– Но здесь-то вы много общаетесь? – не отставала Лола.

– Ну, конечно, и не только по работе. На днях на тематическую вечеринку в кафе ходили, так он, оказывается, отлично танцует! – Галина начинала догадываться о цели заданных вопросов. – Это ты все к самоубийству той девушки ведешь, что ли? Да не знает он ее совсем, две минуты вместе автобус прождали – вот и все. Зачем она ему нужна?

– Автобус здесь совсем ни при чем, – не выдержал Сергей, – он же тогда на просмотр опоздал!

– Ну и что? – возмутилась Гуляева.

– Получается, что из-за Ванессы задержался, – констатировала Лола, не желая выкладывать про то, что Сергей их видел уходящими вместе вечером.

– Ну вы даете! – Галина удивленно оглядела обоих, как будто видела в первый раз.

– А вы когда с ним на вечеринке были? – уточнила Лола, чтобы как-то восстановить хронологию событий.

– Во вторник, – не задумываясь, ответила Гуляева. – Помнишь, когда фильм про хирургов просматривали и еще задержались надолго на обсуждении? Договорились прямо в кафе встретиться.

– Помню, – подтвердил Сергей и почему-то легонько толкнул Лолу.

– Вторник… – повторила Лола. – А на следующее утро нашли тело Ванессы.

– И при чем здесь Рубен? Я с ним весь вечер протанцевала, и не только я. Это уже даже не смешно! – окончательно разошлась режиссерша.

– А во сколько все закончилось?

– Я точно не знаю, я около часа ушла, – чуть поостыла Галина.

– С Рубеном?

– Нет, с двумя актрисами из игрового кино. Он в кафе остался еще…

Лола и Сергей переглянулись.

– А там итальянцы присутствовали?

– Кажется, да, – неуверенно произнесла женщина. – Да, точно, и Ванесса с ними была, – уже твердо закончила она. – Какое отношение тусовка в кафе может иметь к смерти девушки? Может, хватит дурацким сыском заниматься? Вы теперь всех, кто общался с Ванессой, будете подозревать? – заново вскипела Гуляева.

– Да нет, конечно. Просто выяснить надо было кое-что, – миролюбиво проговорила Лола.

– Все, пока. – Галина поднялась. – Да и ты, Сергей, в Пинкертоны заделался! – усмехнулась она. – На ужин не опаздывай!

– Но… – вякнула было Лола.

– Никаких «но», – отчеканила режиссерша и скрылась в лифте.

– Скорее всего, когда я их видел из окна бара, они направлялись на этот тематический вечер, где Рубен и встретился с Галиной, а Ванесса – со своей группой.

– Вот именно, просто им было по дороге.

– Но зачем так рьяно опровергать их знакомство?

– Просто человек не хочет иметь ничего общего с умершей. Такое тоже бывает… – Лола попыталась представить себя на его месте.

– Не надо забывать, что он остался в кафе, где была и Ванесса. Что он там делал после того, как ушла Галина? – наезжал Сергей.

– Да ничего, продолжал танцевать!

Они как будто поменялись ролями, но журналистку это вполне устраивало и давало возможность лучше обсудить все грани сложившийся ситуации.

– Ты понимаешь, что тогда до смерти девушки оставалось несколько часов? – продолжал настаивать Сергей.

– Может, еще раз переговорить с итальянцами?

– Что-то мне подсказывает, что они ничего нового тебе не скажут.

– Не исключено, но уточнить бы надо, – заметила Лола.

Придя в номер, она задумалась, куда приведет эта линия расследования и стоит ли на нее тратить время? Энтузиазм, захвативший ее вначале, несколько поутих.

«Человек не хочет признаваться в знакомстве в Ванессой – это все, что у меня есть. Причин может быть множество, причем самых обыденных и простых. А Сергей… Правильно ли я сделала, практически посвятив его в мое расследование? Почему он так усердно взялся обсуждать со мной эту трагедию, вспомнив множество подробностей? А где сам находился в это время, неясно. Все, надо собраться и подготовить репортаж. Материала на этот раз совсем немного, а съемок вообще никаких. Повторить что-то из предыдущих интервью? А что, если дать нарезку из итало-российского фильма, в работе над которым участвовала и Ванесса?»

Она набрала номер, который ей оставил Гавардо.

– Пронто! – раздался в трубке голос запыхавшегося режиссера.

– Добрый вечер! Это журналистка Лола с пятого канала, – сказала она по-итальянски, зная, что она известна как телеведущая с канала Берлускони[2].

– Добрый вечер, – отозвался Гавардо, и Лола опять услышала, как часто он дышит, но решила не задавать лишних вопросов, не желая тратить времени на выслушивание объяснений.

– Я готовлю репортаж о Ванессе, о фестивале и о вашем фильме, в съемках которого она принимала участие. Можно мне использовать эпизоды из этой картины? – несколько схитрила Лола.

– Конечно! В интернете его еще нет, так что вам к техникам надо подойти. Я сейчас телефон их оставлю.

Лола не сомневалась в разрешении на показ, еще бы – бесплатная реклама. Он же знает, какой рейтинг у ее передачи.

Они быстро закончили работу с отбором и компоновкой кадров, на фоне которых Лола решила дать последнюю информацию и рассказать о своих сомнениях в правдивости слов армянского режиссера. Возможно, это и запрещенный прием, но кто из представителей фестиваля смотрит здесь итальянское телевидение? Зритель должен находиться в напряжении, и ему будет над чем поломать голову! Отправив материал на студию, Лола позвонила адвокату, который, по ее подсчетам, должен был как раз заселяться в гостиницу.

Телефон долго издавал длинные гудки, и журналистка начала волноваться. Адвокат ответил как раз в тот момент, когда она занесла палец над красной кнопкой отбоя.

– Да? Я еще в машине еду, – проговорил Валотто с придыханием.

«Да что там у них? То один как собачонка сопит, то другой как после стометровки дышит!» – отметила Лола.

– У вас все нормально? – на всякий случай осведомилась девушка.

– Да, да, спасибо. Я уже у отеля.

– Хорошо, я через десять минут буду у вас, – сообщила Лола, накинула плащ и, не забыв захватить сумку, вышла из номера.

Глава 10

На следующий день рано утром Лола опять встретилась с адвокатом и еще раз проверила все необходимые документы. Вместе они направились в полицию. Накануне решили, что Лола представится двоюродной сестрой Ванессы из Рима, которая работает на итальянском телевидении. Она долго сомневалась, стоит ли заявлять о принадлежности к СМИ, и Валотто изо всех сил пытался ее убедить, сказав, что так они почувствуют больше ответственности.

– Не знаю, как здесь, а в Италии вашу братию остерегаются.

– А здесь, скорее, не любят и даже считают никчемной, – уверенно ответила Лола.

Но адвокат пропустил это мимо ушей.

– Родственную связь проверить невозможно, так как Ванесса гражданка другого государства, да и ты тоже.

«Он не знает, что у меня и российский паспорт имеется?» – отметила про себя Лола.

– Направлять запрос в специализированные органы из-за такого пустяка, как самоубийство, я уверен, они не будут. Секреты они тебе раскрывать не должны, просто дадут материалы по делу. Да и за полученные документы я буду ставить подписи, а ты выступишь как кузина погибшей и переводчица.

Несмотря на уверенный тон Валотто, Лолу начинали терзать нехорошие предчувствия, особенно после телефонного разговора с капитаном Юрием Веревкиным, с которым она договорилась о встрече. Отвечал тот отрывисто, без пауз и лишних вопросов и сразу же согласился на предложенное Лолой время.

«Видимо, хочет поскорее от этой работенки избавиться, сдав все на руки адвокату», – думала журналистка, но от этого неприятное тягостное ощущение не уходило.

В Валотто, одетого в темно-синий классический костюм, голубую рубашку и галстук в тонкую светлую полоску, за версту можно было узнать стопроцентного итальянца. Он шел быстро и пружинисто, и с каждым шагом его вид становился все более угрожающим. Лола еще не выбрала тактику поведения, но агрессивность адвоката ей совсем не нравилась. Редкие прохожие оглядывались на странную парочку.

«Вот как ему объяснить, что российская полиция сильно отличается от итальянской в отношении к адвокатам, а тем более к журналистам? Их совсем не напугаешь упоминанием о деньгах налогоплательщиков, на которые они существуют, потому что дело касается смерти иностранной гражданки. Что уж говорить каких-то там запросах непонятной конторы…»

В последний момент Лола решила, что покажет в полиции свой российский паспорт, чтобы проще было расположить к себе капитана, не упоминая о своей журналистской корочке, как бы этого ни хотел Валотто, и посмотрит по ходу, стоит ли это сделать позже[3].

«На самом деле нам не так много надо – всего лишь увидеть протоколы осмотра тела, самого места происшествия и заключение аутопсии. Заставить поверить полицию, что это было убийство, у нас нет никаких оснований. Разве что те невнятные подозрения, которые я накопала, и уверенность несчастных родителей. Вряд ли у нас получится убедить полицию продолжать расследование, но попробовать необходимо, – рассуждала Лола. – Надо как-то унять этот наступательный настрой адвоката… В крайнем случае, при переводе смягчу его речь, а то и поменяю акценты, и постараюсь вытащить как можно больше информации».

Они подошли к унылому серому строению. Блестящая табличка указывала на то, что они прибыли по назначению.

– Не возражаешь, если я покурю? У нас еще двадцать минут в запасе. – Адвокат отошел к облупившейся темно-зеленой лавочке, рядом с которой стояла урна и валялись вдавленные в землю бычки.

– Курите, – милостиво разрешила Лола.

«Может, он подымит и успокоится наконец? Избавится от чрезмерной враждебности», – подумала она.

Двое мужчин в форме вышли из здания, вытащили сигареты, подошли к урне. Один, покосившись на Лолу и ее спутника, присел на край скамейки.

– Охренели совсем они там! – проговорил тот, что был моложе и коренастее, видимо, продолжая начатый разговор и закуривая. – Каждый день какие-то новости!

– Это точно, – согласился второй. – Работать некогда, только отчеты успеваю писать.

– Так они им и нужны! А что там и как на самом деле, разве кому интересно?

– У меня жена в больнице работает – та же история, – посетовал полицейский и, сощурив глаза, подставил лицо весеннему солнцу.

– Я докурил, можем идти, – проговорил Валотто по-итальянски.

Мужчины застыли с сигаретами в зубах.

– Это че такое, не пойму? – пробормотал коренастый.

Лола подхватила Валотто под руку и потащила к входу.

– Иностранцы к нам в отделение пожаловали? – услышала она вслед.

Пройдя через полутемный коридор, они оказались в маленьком холле, где за стеклом в небольшом помещении сидел сонный полицейский.

– У нас назначена встреча с капитаном Веревкиным, – сразу же заявила Лола и потянула носом, почувствовав запах пыли и давно не мытых полов.

– Документы? – не отрываясь от компьютера, бросил дежурный.

Лола протянула две красные книжечки – итальянский паспорт Валотто и свой, российский. Полицейский не глядя протянул руку, открыл первую страницу и застыл. Было заметно, как сонливость оставляет его лицо. Он моргнул.

– Подойдите поближе, – сказал неприятным голосом адвокату, сверяя фотографию с подлинником и шевеля губами, стараясь прочесть латинские буквы. Пролистав документ, полицейский опять уставился на снимок, вздохнул и набрал внутренний номер.

– К тебе здесь итальянец на прием рвется, – начал он без приветствия. – У него назначено? – Дежурный недолго послушал трубку. – А вы сопровождающая? – обратился он к Лоле.

– Можно и так сказать, – отозвалась та.

Открыв ее российскую корочку, с облегчением выдохнул.

– Ладно, оформляю как обычно, – подтвердил он и повесил трубку.

Все это время Валотто нервно поправлял узел галстука и не проронил ни слова.

– Сейчас за вами спустятся и проводят до нужного кабинета, – проговорил полицейский, вернув паспорта и выложил два пропуска.

– Что он сказал? – наконец разлепил рот адвокат.

– Сейчас нас до места доведут. – проговорила на итальянском Лола.

– А, вы переводчица, значит, – утвердительно произнес страж порядка, как будто для своего успокоения.

– Да, – с легкостью согласилась Лола, решив, что объяснять, кто она есть на самом деле, – только лишний раз будоражить дежурного.

В участке стояла тишина, изредка нарушавшаяся клацаньем мышки – казалось, что полицейский раскладывает пасьянс.

«Наверное, неплохо тут работать, без напряга – городок небольшой, люди друг друга знают. Понятно, что никому и в голову не пришло, что иностранку мог здесь кто-то убить».

Со стороны лестницы послышались легкие шаги, и в дверях появилась высокая девушка. Ее волосы были уложены в низкий пучок, и такая прическа старила ее неимоверно. Игнорируя их пару, она нагнулась к окошку, прорезанному в стекле.

– Эти? – спросила вполголоса.

– Так других тут и нет никого! – заметил полицейский.

Девушка что-то ответила невнятно и раздраженно и подошла к Лоле и адвокату.

– Добрый день, следуйте за мной, – строго сказала она.

Они поднялись на второй этаж и пошли в глубь коридора. Здесь было гораздо светлее и чище, чувствовалась рабочая обстановка: навстречу им деловито прошел мужчина с чайником в руках, откуда-то доносились спорящие голоса и трель телефонного звонка. Одна из дверей вдруг резко открылась, чуть не ударив Валотто. Он успел вовремя отскочить и оказался прижатым к стене.

– Здрасте! – Лоле показалось, что мужчина, открывший дверь, говорил с насмешкой. – А где представитель семьи Мацоли? Или по дороге потерялся? – Адвокат задвигался, услышав знакомую фамилию. – Так вот он где прячется! – проговорил полицейский тоном, которым обычно отчитывают детей, и заглянул за дверь. – Давайте в кабинет пройдем, там будет удобнее, да и документы я вам все уже подготовил.

«Странный какой-то этот Веревкин. По телефону нормально разговаривал, а что с ним теперь случилось? Или он считает, что иностранцы, попавшие в Россию, обалдевают настолько, что соображать перестают? Либо он откровенно ерничает, либо специально пытается так себя вести, чтобы от вопросов было легче уйти».

Валотто как будто прилип к полу и, пока Лола тихонько не подтолкнула его, так и стоял, вытянувшись.

«Oх и наворочает он тут дел, – озабоченно подумала Лола, – то идет напролом, то впадает в полный столбняк. И где только они его откопали? Наверное, работал в каком-нибудь заштатном месте, занимался семейными сварами в лучшем случае. А здесь появилась возможность засветиться на телевидении, ну и родственникам помочь заодно. Он же понимал, что, если я этим делом займусь, в репортажах должна буду его представить. Даже одно появление на экране увеличит количество его клиентов в несколько раз: «Вы тот самый адвокат, который представлял семью Мацоли и в Россию ездил? Как же, видели по телевизору!» – Лола тут же представила разговор будущих заказчиков Валотто. В благотворительность она совсем не верила.

Девушка с пучком проследила, как они вошли.

– Я тебе больше не нужна? – осведомилась она из коридора.

– Пока нет, спасибо! – откликнулся полицейский.

В помещении было душно, полуоткрытый шкафчик, набитый файлами, стоял, покосившись, в углу, прямо у стены лежали толстые папки, и только на письменном столе в центре кабинета царил образцовый порядок.

– К переезду готовимся, – Веревкин перехватил взгляд журналистки, – а здесь ремонт будут делать.

«Давно пора…» – подумала Лола и махнула головой в знак согласия.

Валотто наконец-то пришел в себя, вполне адекватно поздоровался, вытащил документы и положил перед капитаном. Казалось, что и Веревкин прекратил паясничать – ответил нормальным тоном и углубился в изучение предъявленной доверенности, лежавшей сверху.

Следователь шуршал бумагой, лихо переворачивая страницы с заверенным переводом. В кабинете повисла тишина.

– А что, если вам тоже времени зря не терять и ваши справки посмотреть? – Оторвался от чтения полицейский и подал им тонкую пачку листов. – Заключение аутопсии мы на английский для вас перевели, остальные документы, правда, на русском, но я так понимаю, вы разберетесь. – Он посмотрел на Лолу.

«Очень интересно, он еще подтверждение полномочий не проверил, а уже предлагает ознакомиться с результатами следствия. А у меня вообще ничего не потребовал. Лучше это для нас или хуже? – озадачилась журналистка. – Отделаться побыстрее хочет. Да и чего лишние проверки устраивать, разве кого-то, кроме близких, может заинтересовать это дело? Тем более получение тела умершей. Видимо, для него совершенно ясно, что человек наложил на себя руки».

Валотто деловито схватился за заключение вскрытия, Лола взяла протокол осмотра места происшествия и отметила, что это была копия.

Тело было обнаружено в воде, застрявшим в валунах под мостом. На самом мосту, да и рядом с телом, ничего подозрительного найдено не было, а точнее, вообще ничего не было найдено. Ни отпечатки пальцев, ни заборы ДНК сделаны не были. Да это и понятно: общественное место, каждый приходящий держался за перила, какие-либо анализы делать бесполезно. То же касается следов на теле, которое пролежало в реке несколько часов – вода не оставила ничего.

Не прошло и десяти минут, как капитан поднял голову.

– Ознакомились? Если да, можете поставить подпись в получении и забрать вот это. – Он вынул из общей пачки несколько страниц и отложил себе, остальные подвинул адвокату.

– Прежде чем что-либо подписывать, я бы хотел все как следует изучить, – вполне адекватно проговорил адвокат, а Лола перевела.

– Изучайте, конечно, – бесконфликтно согласился капитан, – только недолго. Кстати, вот вам список справок, необходимых для вывоза тела. От нас требуется только вот это, – он обвел кружочком первый номер, – все остальное – это не к нам. Но мы вам пошли навстречу и сделали даже вот эту справку. – Он ткнул пальцем в нужный пункт.

– Сертификат об отсутствии инфекции, – ошарашенно прочла Лола, тут же повторив на итальянском.

– Это наши патологоанатомы для вас постарались, – пояснил Веревкин.

Валотто, видимо, догадался, о чем говорили Лола и капитан, и вытащил похожий листок с напечатанным итальянским текстом.

– Сверь, пожалуйста.

Лола вникала в написанное, и неприятный озноб пробегал по позвоночнику: «Акт о запайке цинкового гроба и указании того, что в нем отсутствуют посторонние вложения. Опись вещей, находящихся внутри, обязательна». Она прочитала все до конца и подтвердила, что все пункты итальянского текста совпадают с русским документом.

«Значит, подготовился адвокат, – размышляла Лола, – ему бы только это дело с вывозом свернуть, а о том, что это могло быть убийство, уже никто и не вспоминает».

Сидя в душном казенном кабинете с тяжелыми занавесками, грамотами, неровно висевшими на обшарпанной стене, и разбросанными по полу папками с делами, Лоле и самой вдруг показались такими необоснованными подозрения, накопившиеся за эти дни, а речи, которые они подготовили накануне, стали бессмысленными.

– Я понимаю, что вам непросто будет все сертификаты собрать. В Москве есть учреждения, которые могут всю организацию вывоза тела взять на себя. Не знаю, правда, поедут ли они сюда. Могу телефоны вам на электронную почту сбросить, если хотите. – Веревкин щелкнул мышкой, как бы подтверждая готовность сделать это немедленно.

– Спасибо за помощь, но, прежде чем говорить о дальнейших действиях, я бы хотела задать вам несколько вопросов, – выдала журналистка тоном, не терпящим возражений, и, не дав опомниться удивленному полицейскому, продолжила. – Я двоюродная сестра Ванессы по материнской линии, и наша семья уверена, что она не могла покончить с собой. Поэтому для начала я бы хотела узнать, кем, когда и при каких обстоятельствах было обнаружено тело.

Адвокат завозился на стуле, пытаясь понять, о чем говорит Лола, а капитан неприязненно улыбнулся, ткнул клавишу на клавиатуре и открыл нужную страницу.

– Кориным Савелием Александровичем, семидесятого года рождения. Звонок поступил на пульт в 6 часов 15 минут. Пошел человек порыбачить, а тут такое…

– У вас здесь рыба водится? – удивилась Лола.

– А почему нет? Какая-то мелочовка вроде плещется, но любители ходят в основном у воды в тишине постоять, даже не за уловом. Я лично выезжал на вызов, – он посмотрел в монитор, – не предполагал, что вас эти подробности заинтересуют, но, если хотите, распечатаю для вас показания свидетеля.

– Печатайте! – приказала журналистка. Полицейский взглянул холодно и подсоединил отошедший провод принтера. Лола продолжала наступление: – А кто такой этот Корин, что-то еще про него известно?

– Местный, без приводов. Да вы не волнуйтесь так, никаких указаний на то, что это убийство, нет. Мало того, даже на то, что это несчастный случай: ограждение там высокое, и человек должен его преодолеть сознательно, – заверил он вкрадчивым голосом. – Мы и дело не открывали, так как на это совершенно нет причин.

«Вернулся к прежним уловкам. – Лола внимательно разглядывала странного полицейского. – Вот что здесь главное – они не открывали дело! И не откроют! О чем я могу ему поведать – о ночных звуках в опечатанном номере Ванессы? О нежелании армянского режиссера признаться в знакомстве с девушкой? – Она вспомнила Николу, такого внимательного ко всем ее версиям. – Надо признаться, что в данном случае все аргументы слишком слабые».

– А мобильник девушки вы проверяли? Распечатки телефонных звонков делали? Ее передвижения устанавливали? – Журналистка никак не хотела ретироваться.

Она не смотрела на Валотто, который делал ей какие-то знаки, видимо, требуя перевода.

– Детективов начитались, не иначе, – не преминул съязвить полицейский. – Телефон пролежал в воде вместе с телом более трех часов. Как вы думаете, какие тут могут быть распечатки и передвижения?

– Сим-карту восстановить не пробовали? – Лолу трудно было сбить с толку.

– Нечего там восстанавливать, – промурлыкал полицейский, смотря на журналистку с любопытством.

Но сломить Лолу было непросто. Все еще не обращая внимания на забеспокоившегося адвоката, который порывался потребовать от нее разъяснений, она возразила:

– Но для самоубийства тоже должна быть причина. А ее, мы уверены, нет. Ванесса с огромным удовольствием занималась своей новой работой, с нетерпением ждала эту поездку на фестиваль и в последнее время была очень радостной, спокойной и как никогда веселой.

– Вот именно, истерично веселой, что подтвердили и ее коллеги.

– Какие коллеги? Вы допрашивали их под протокол? У вас есть итальянский переводчик? – задохнулась от негодования журналистка.

– Что происходит, объясни? – не выдержал адвокат.

Но Лола боялась потерять нить беседы. Ей показалось, что Веревкин занервничал, и она знала, что в такие моменты нельзя отступать.

– Я смотрю, что двоюродная сестра Ванессы в курсе ведения уголовного производства, – язвительно произнес капитан. – Но я вам отвечу. После опознания трупа мы провели разговор под аудиозапись с представителями Италии, потом я и с российскими артистами пообщался, с которыми девушка работала. И те, и другие подтвердили, что в последнее время ее мучили приступы болезненного неестественного смеха. Я не врач, но если вы ее родственница, вы должны были знать, что ей требовалось лечение.

Лола опешила: «Вот и все, разговор окончен. А про лекарства, которые видела горничная в номере Ванессы, лучше не заикаться, – будет лишним подтверждением версии полицейского». Она заставила себя успокоиться и перевела все сказанное адвокату.

– Ну-с, подписывайте, и давайте прощаться. Выражаю свои соболезнования. – Полицейский встал.

– Вы знали, что Ванесса страдала этими приступами? – спросила Лола адвоката и тоже поднялась.

Конечно, она помнила, что итальянцы рассказывали про то, как Ванесса не могла остановиться от хохота, но не придала этому того значения в отличие от следователя.

– Нет, мне ее родители ничего не сказали, – вздохнул Валотто. – Пока нам даже придраться не к чему. По всему получается, что она сама с моста бросилась.

«Быстро же он сдался, – промелькнуло в голове у Лолы, – не могу я вот так отступить, тем более что даже Никола меня сюда направил и поддержал».

Но адвокат вдруг напыжился.

– Дайте нам, пожалуйста, прослушать аудиозаписи беседы, о которой вы только что сообщили, – произнес он уверенно.

Лола быстро повторила на русском.

Веревкин запечалился, потупил глаза. Видно, представил, как придется еще час здесь записи разбирать.

– Я вам копии разговора скину, – недовольно заверил капитан.

– Скидывайте, – подтвердил Валотто и уселся увереннее, всем своим видом показывая, что намерен ждать. – Мы в общем списке полученных документов их укажем.

– Это уж обязательно… – процедил следователь. – Давайте вашу почту, – и начал что-то искать в компьютере.

«Молодец адвокат, а я уж на него и надеяться перестала!» – подумала Лола.

Буквально через десять секунд на их телефонах раздался звук, подтверждающий, что пришло письмо от Веревкина. В приложении значились аудиозаписи.

– Если мы хотим всю документацию забрать, придется расписаться, – констатировал Валотто.

– Видимо, да. Зато потом еще раз их в гостинице посмотрим, в спокойной обстановке. Ну и решим, что дальше делать, – отозвалась Лола.

– Согласен, – сказал адвокат и занес руку для подписи.

В дверь постучали.

– Вы еще не освободились? – в кабинет заглянула та же девушка с низким пучком.

– Заходи, заходи, – позвал ее Веревкин, с удовлетворением следя, как адвокат визирует документы. – Я вам хочу представить одного из наших лучших работников со знанием английского языка – Раису Калягину. Кстати, если вам помощь понадобится по вывозу тела, она вам готова ее оказать, так как с этой процедурой знакома. – Он подошел к девушке и вполне фамильярно обнял за талию. – Только договариваться вам надо с ней лично.

Лола намек о «договариваться лично» сразу поняла и все перевела адвокату, подытожив таким образом, чтобы он Калягину задействовал. Во-первых, возможно, получится выведать у нее какие-то еще подробности по делу, а во‐вторых, совершенно ясно, что адвокат один не справится. Лола же решила, несмотря ни на что, продолжать расследование – перед глазами всплыли несчастные супруги Мацоли.

– Наверное, мне с этой Раисой стоит прямо сегодня встретиться, чтобы день не терять, – заявил адвокат.

– Вы когда с синьором Валотто сможете переговорить? – тут же уточнила Лола.

– Через час у меня обед, могу подойти на центральный сквер, – на хорошем английском проговорила Калягина.

– Отлично, – отозвался адвокат, – там и пересечемся.

К великому облегчению Веревкина, они распрощались.

Журналистка довела адвоката до его гостиницы, по дороге показав то место, где через час его должна была ждать Раиса. Уже в отеле она разложила и сфотографировала все полученные ими документы, чтобы затем все проштудировать как следует.

– Я что-то есть не хочу совсем. Может, кофе выпьем, подведем итог посещению российского полицейского участка, а потом я в сквер пойду? – предложил Валотто.

– Давайте. Пусть каждый отдельно подумает – мне кажется, это будет плодотворней. А вечером созвонимся и встретимся.

– О'кей, – согласился адвокат и направился в бар.

Глава 11

Три месяца тому назад

Храм Юноны, а за ним и Конкордии все увидели издали. Величественные сооружения внезапно вынырнули из-за холма, и вся киношная компания, как по команде, затаила дыхание. Классическая форма монументального греческого дворца четко вырисовывалась на фоне светло-сапфирового неба, а гордая колоннада Юноны стремилась ввысь в объятия вечности. Все притихли – грандиозность города, построенного в шестом веке до нашей эры, завораживала.

Несмотря на то что отец Ванессы подрабатывал в Долине Храмов и мог бы провести ее бесплатно, последний раз она была здесь очень давно со своим классом. Она помнила, как они хихикали с подругами и переглядывались с мальчиками, почти не слушая экскурсовода, и даже затеяли игру в прятки, забегая за развалины античных стен и скрываясь за высокими колоннами, окончательно доведя свою учительницу до полного исступления. Сейчас же девушка воспринимала все по-другому – далекие тайны торжественных святилищ и человеческие трагедии, охраняемые греческими богами, заставляли покорно замолкнуть, задумавшись о великой истории Акрагаса.

Съемочная группа приехала в парк-музей в намеченное время – весь состав был в сборе вовремя, и даже Савелова не только не опоздала, но была на удивление тиха и задумчива.

«Наверное, это намоленное сакральное место на всех так действует», – определила про себя Ванесса.

Она, читавшая сценарий, знала, что у русской актрисы и ее напарника здесь совсем маленький эпизод, да и работа пошла так скоро, без проволочек и капризов со стороны Марии, что они освободились гораздо раньше, чем предполагали.

Съемки велись в отдаленной части долины, рядом с дворцом Зевса, от которого сохранилась только гигантская фигура атланта. Здесь, среди старых и кряжистых оливковых деревьев, поднимались колонны храма Диоскуров – близнецов Кастора и Поллукса, древних покровителей мореплавателей и воинов. Ванесса опустилась на один из камней, коснулась полуразрушенной стены – она была отполирована ветром и нагрета робкими солнечными лучами. Ей не хотелось двигаться. Вкрадчивый шум мистраля, играющего ветвями, успокаивал, перекрывая команды режиссера и гул голосов статистов.

– Надо к дворцу Конкордия (Согласия) идти, здесь так себе развалины, – совсем рядом послышался голос Савеловой.

– А Ванесса где? – поинтересовался Владимир.

– Я тут! – отозвалась девушка и встала с теплого камня.

– Пойдем прогуляемся до центральной части, основные достопримечательности посмотрим, – проговорил актер, расстегнул куртку и надел солнечные очки, отчего сразу напомнил Джорджа Клуни в молодости. – Сегодня до ночи будут возиться, кучу статистов нагнали, а там детей – половина.

– Не успеют за один день, – уверенно заявила Савелова.

Как будто в подтверждение ее слов из-за куста терновника вынырнул кудрявый мальчуган и помчался в сторону выхода.

– Эй, ты куда? – крикнул ему вслед актер и попытался поймать за майку.

– А ты уверен, что это наш? – заметила Мария. – Может, это совершенно посторонний ребенок.

На тропинке показался продюсер.

– Мальчишка куда рванул? – запыхавшись, проговорил Консоли.

– Да вон он по дорожке шпарит, рядом с фигурой лежачей, – показал молодой человек.

– Это атлант, – подсказала Ванесса.

– Вот сейчас ты нам все и поведаешь, где какой храм и где какая скульптура, – назидательно произнесла Савелова.

Вдалеке Консоли догнал наконец непослушного артиста и повел на съемочную площадку.

– Докатились, продюсер детей отлавливает… Так они и за неделю не управятся! – фыркнула Мария.

– А нам-то что, пусть работают, а мы отдохнем пока. Тем более что погода хорошая.

– Не думаю, что нас здесь оставят на такое время, если наши сцены отсняли. У меня муж план работ наизусть знает, сегодня же позвонит и спросит, закончили мы или нет.

– Ну, конечно, без твоего муженька не обойдется, – возмутился было Владимир, но тут же уступил. – Отправят, так отправят, что же делать… Но все равно жалко.

– Ну, веди! – скомандовала Савелова девушке. – И рассказывай про все это великолепие.

Ванесса повела их мимо античного бассейна через сад Колимбетры. Листва на деревьях была не такой яркой и сочной, как летом, и только вдали торчало несколько высоких голых растений, то ли сбросивших листья, то ли засохших. Солнце припекало сквозь тонкие ветки с подрагивающей на ветру серебряной паутиной. Ванесса, расслабленная теплыми лучами и тишиной, как ни старалась, не могла вспомнить ничего интересного, кроме самих названий храмов, которые и так были указаны во всех путеводителях.

«Вот стыдоба! Не могу ничего иностранцем рассказать, а ведь я здесь родилась и живу!» – Она пожалела, что накануне не порылась в интернете.

Они молча перешли дорогу, направившись прямо к дворцу Конкордия. Народу на этой стороне было значительно больше. Ванесса осторожно ставила ноги на утоптанный грунт, под подошвами поскрипывали камешки. Казалось, что это кусочки великих сооружений.

– Давайте сверху начнем, – предложила Ванесса, – и постепенно будем спускаться и остальные руины осматривать.

– Как скажешь, – беспрекословно согласилась Савелова, остановившись на краю холма.

Вид открывался потрясающий: упругая трава зеленой шерсткой покрывала многочисленные склоны, ровные ряды макушек оливковых и цитрусовых деревьев длились бесконечно, перетекая в черепичные крыши и далее в ослепительно блестящее на солнце изумрудное море.

– Умели не только строить, но и место выбирать для города! Посмотри, какая картина! А покров какой изумрудный – и это зимой! – восхищалась актриса.

– У нас трава весь год зеленеет, – пояснила Ванесса.

– Природа – это хорошо. Только ты, я чувствую, так ничего по существу нам и не расскажешь, надо в интернет лезть, – проговорил Владимир и достал телефон.

– Можно было аудиогид взять на входе, я забыла совсем. Хотя, возможно, что там русского как раз и нет, – виновато отозвалась девушка.

– Не-е-е, я эти наушники терпеть не могу. Просто погуляем, посмотрим, а потом в гостинице спокойно почитаем все про Долину Храмов. – Заключила актриса. – Оставь мобильник в покое, – добавила она, заметив, как Владимир вбивает название храма в «Гугл».

Рядом с ними прошла группа туристов, слух Ванессы зацепил «Бык Фалариса», и она вдруг вспомнила, о чем речь. Ей даже снилось это чудище после той школьной экскурсии, на которой о нем рассказывали.

– Это было во времена тирана и правителя Фалариса, – негромко начала девушка.

– О, наша итальянка проснулась! – съязвила Савелова, но послушно остановилась.

– Точно неизвестно, правитель ли дал задание изобретателю Периллу создать это орудие пыток или сам Перилл предложил своего быка Фаларису. Это медное изваяние наводило страх на весь город.

– Круто, и как оно работало? – оживился Владимир.

– Это была полая статуя, в чрево которой бросались преступники или просто неугодные тирану люди. Под брюхом разводился костер, а внутри находилась система изогнутых трубок, которая разносила вопли поджариваемых мучеников по всему Акрагасу. Из ноздрей быка шел дым, и казалось, что мычит само чудовище.

– Прикольно рассказываешь, – похвалила Савелова.

– По легенде, первой жертвой Быка стал сам изобретатель, которого правитель заманил вовнутрь якобы проверить акустику, да так и сварил его в теле колосса. А последней, после восстания в городе, деспот Фаларис.

– Ну и где мы можем эту статую увидеть? – Актер повернулся вокруг своей оси, видимо, показывая, что он ищет медное изваяние.

– В Сицилии Бык не сохранился, до наших дней дошли только его рисунки и описания.

– Трындец, – хохотнул Владимир, – так все ярко живописала, а в конце облом – посмотреть нечего, страшилища не существует!

– Так был же! – вдруг не согласилась актриса. – Я помню, у Данте в «Божественной комедии» есть его зарисовка.

– Вы Данте читали! – с уважением воскликнула Ванесса.

– Мы в университете проходили, кажется, в разделе истории зарубежного искусства, – с достоинством ответила Мария.

Ванессе было приятно, что в другой стране изучают их Данте, и ей вдруг стало обидно за актрису: «Зачем она во время съемок тогда идиотку из себя корчит – непонятно. Или так принято у них в России…»

Они добрались до Конкордии, где народ ходил толпами, фотографируясь, задирая головы и охая. Тут же бродило несколько коз с витыми рогами. Сторонясь туристов, они пощипывали живую поросль. Одна из них вскочила на обломок античной стены и застыла, превратившись в греческую статую.

– А еще какие-нибудь истории знаешь? – полюбопытствовал Владимир.

– К сожалению, нет, – вздохнула Ванесса. – Да и эта случайно всплыла в памяти.

– Тогда мы тебя отпускаем до вечера, – раздобрилась Мария.

– В гостинице встретимся, – уточнил парень.

Они попрощались. Пройдя мимо современной бронзовой скульптуры, лежащей прямо на земле, о существовании которой Ванесса совсем не помнила, она оглянулась – страдающее лицо поверженного человека с отрубленными конечностями и изломанными крыльями совсем не попирало общей исторической гармонии. Скорее, наоборот, подчеркивало безжалостность гнета времени. В стороне, под сводами громадного святилища, казавшись совсем малюсенькими, стояли обнявшись Владимир и Мария.

«Может, к отцу зайти, если он с работы еще не ушел?» – Ванесса достала телефон.

– Пап, привет! Ты в Долине еще? А то я освободилась.

– Привет, доченька! А я еще на работе, но можем кофе вместе попить, если хочешь.

Они встретились в служебном буфете, отец выглядел уставшим и озабоченным.

– Что-то случилось? – забеспокоилась девушка, как только он поставил на стол две чашечки эспрессо. Этот напиток здесь делали особенно крепким – это же не для туристов, которые все равно ничего не понимают в настоящем кофе.

– Финансовая полиция [4] внезапно нагрянула. Мне целый допрос устроили. Да и не только мне.

– Господи, ну а ты-то здесь при чем, если к бухгалтерии никакого отношения не имеешь! – возмутилась дочка.

– Все не так просто. Дела обстоят серьезнее, чем я предполагал. Я, например, до сих пор не знаю, на какую должность я здесь назначен. Что говорят, то и делаю, начиная с починки труб и заканчивая уборкой. Главное – платят вовремя. Я так и ответил и врать ни в чем не собираюсь. – Он достал из сумки бумажный пакет, вынув оттуда панини [5].

– Да ты не обедал еще! – озабоченно заметила Ванесса.

– Не до этого было. А сама-то поела? – Он приготовился разломить хлеб.

– Я на площадке перекусила, – успокоила его девушка.

– Ты маме только не говори ничего. Не будем ее пока зря волновать. – Он с аппетитом откусил большой кусок. – Такое впечатление, что полиция по наводке приехала. Вот все и гадают, кто такой смелый, что заявление написал.

– Что такого противоправного можно совершить в музее, чтобы об этом в органы сообщить?

– Дочь, а нужно тебе это знать? Да и рассказывал я уже дома, что у нас здесь творится, только ты своими думами была занята.

– Возможно, – согласилась Ванесса.

– Ты когда домой-то приедешь?

– Вот как русские артисты улетят, так и вернусь. Но потом и мне нужно будет уехать в Рим с киногруппой. – Она начала подготавливать отца к своему возможному отъезду.

– В столицу, значит… – вяло среагировал он. – Дело хорошее.

Они поцеловались на прощание, отец пригладил ей волосы, как делал, когда она была еще маленькой.

– Вечно у тебя волосы на макушке топорщатся!

– Не прилизывай, пожалуйста! – воспротивилась дочка. – Так сейчас модно.

Когда она вышла из служебного буфета, на улице уже порядком стемнело, но народу совсем не убавилось. Она решила сделать крюк и пойти другой дорогой, чтобы увидеть некрополь, как вдруг разом зажглась подсветка, в одно мгновение выхватив из сумерек прославленные греческие храмы. Стены и колоннады в одну секунду озарились тревожным багряным светом, а совсем не радостным золотистым, как было днем на солнце. Он будто напоминал о кровавых войнах, тайных трагедиях и далеких безмолвных жертвах. Это было так завораживающе, что Ванесса застыла на месте, сраженная непревзойденной красотой античных дворцов. Туристы захлопали, кто-то не выдержал эмоционального взрыва и крикнул: «Ура!»

– Боже мой, какое волшебство! – сказала пожилая женщина неподалеку.

– Офигенно! – ошарашенно произнес молодой парнишка.

Постояв немного и послушав восхищенные возгласы, Ванесса направилась к выходу. Территория парка была огромна, и девушка порядком устала. Она решила немного срезать свой путь, но, когда вошла в отдаленную часть парка-музея, растерялась, оказавшись окруженной густой темнотой со всех сторон. Здесь не было подсвеченных строений, и даже редкие фонари остались позади. Рядом что-то неприятно скрипнуло, друг о друга забились и застучали кряжистые ветви оливковых деревьев, подул легкий ветерок, занеся тревогу в душу Ванессы.

«Это чьи-то шаги или мне показалось? Вот зачем я сюда потащилась! – ругала она себя, пробираясь вперед почти на ощупь. – Побыстрее дойти захотелось, но разве я знала, что здесь на свете экономят?»

Хруст камней под чьими-то ногами раздался совсем явно. Глаза, привыкшие к тьме, различили два силуэта, застывшие за кустами. Страх ударил под дых. Черные фигуры угрожающе двинулись на нее. Ванессу окатила обморочная дурнота, она рванула, не разбирая дороги. Споткнувшись, чуть было не завалилась между обломками стен, но, зацепившись за ствол дерева, смогла удержать равновесие. Переведя дух, помчалась с удвоенной силой, чуть не влетела в железное ограждение – это был конец парка.

Далеко-далеко на склоне виднелись огни Агриженто. Сзади отчетливо слышался топот преследователей. Она заметалась, кровь бухала в сердце, отдаваясь в ушах. Ванесса совершенно потеряла ориентир и погнала вдоль забора, надеясь, что так она найдет выход. Она неслась, перескакивая через камни и защищая глаза от бьющих по лицу веток. Когда прямо перед ней возник силуэт, отделившийся от ствола. «Боже!» – пискнула Ванесса, парализовал жуткий ужас.

«Да меня окружили! Но зачем, почему?!» – Она обреченно остановилась, закрыла лицо руками и приготовилась к худшему, поняв, что на нее ведется целенаправленная охота.

– Ванесса, это ты, что ли? – проговорил человек насмешливо, за ним выдвинулся еще один абрис.

– Тоже заблудилась? – спросил второй призрак, оказавшийся Савеловой.

Девушка медленно отвела руки и оглянулась – за спиной тихо колыхались потревоженные ею растения, больше никого не было видно.

– А ты… А вы… – Она не могла связать фразу.

– Что с тобой такое? – осведомилась актриса недовольно.

Несмотря на еще не прошедший страх, Ванесса заметила, что парочка совсем не была рада встрече. Оба держались так, будто ждали, что она уйдет.

– Вы никого здесь не видели? – наконец выдавила девушка, все еще крутя головой и пытаясь унять дрожь в коленях.

– Нет, а что?

– Мы на той стороне парка гуляли, там полно народу. Сюда перешли, когда стемнело. Кто же знал, что здесь у вас даже фонари не горят! – добавил молодой человек.

– Теперь на тебя вся надежда, выводи! – заявила Савелова, на что Владимир раздраженно наморщился.

– Я не очень понимаю, где мы находимся, но если вдоль ограды пойдем, должны выход найти, – предложила Ванесса.

– А вон там, смотрите, разве не развалины храма кас… каст… что-то от слова «кастрированный»… – Владимир так и не смог вспомнить название.

– Кастора и Поллукуса, – не выдержала такого богохульства Ванесса и посмотрела в указанную сторону, где черными рваными очертаниями поднимались несколько колонн. – А ведь и правда он! Это недалеко совсем от выхода!

– Что-то плохо у тебя с ориентированием на местности, – съязвил актер, – ты бы без нас здесь заночевала, наверное.

Но Ванессе было совсем не до обид – она догадывалась, что те, кто за нею гнался, не рискнут обнаружить себя в присутствии Савеловой и Владимира.

– Поторапливайтесь, нас ждет студийная машина на парковке, – сообщила актриса.

– Боюсь, что не подъехала еще, – заметил молодой человек.

– То есть как?! – Савелова даже остановилась. – Ты на сколько с ними договаривался?

– Я переиграл на попозже, – виновато произнес актер, – подумал, что…

Ванесса перестала слушать их перебранку и окончательно успокоилась, но старалась держаться рядом.

Глава 12

Лола сидела у себя в номере и хмурилась – мысли, как тараканы при свете, расползались в разные стороны. Она обхватила голову руками в надежде, что это поможет удержать идеи, которых и так было совсем мало.

«Что же все-таки случилось той ночью? Вконец обезумевшая девушка решила покончить с жизнью или существует некий злодей, который убил Ванессу и замаскировал преступление под самоубийство?»

Первым делом, открыв компьютер, Лола включила записи, присланные Веревкиным, – к сожалению, они не дали ничего нового, все это она уже слышала, когда брала интервью в холле гостиницы у итальянцев. В разговоре следователя с русской группой тоже упоминалась смешливость Ванессы, отчего общее впечатление странности ее поведения однозначно осело в сознании.

«Какие родители захотят признать, что их единственный ребенок – самоубийца? Смириться с этим практически невозможно, ведь тогда надо принять и свою вину, что становится еще страшнее – чего-то не досмотрели, пропустили, не выслушали…»

Ни в одно из предположений не вписывался странный шум, доносившийся ночью из опечатанного номера Ванессы, вкрадчивые звуки которого Лола до сих пор вспоминала, укладываясь в постель, и настороженно прислушивалась.

«Армянский режиссер вызывал подозрение своей нервозностью и нежеланием признать знакомство с девушкой, но нельзя забывать, что в разговоре итальянцев тоже присутствовали странные недомолвки. А если разгадка этого несчастья кроется вовсе не в России? Ванесса приехала на фестиваль, чтобы убежать от кого-то или от чего-то, что стало для нее невыносимо, забыться в чужой стране. Ведь не секрет, что смена места лечит. Но не выдержала, почувствовала здесь полное одиночество… Не справилась с нахлынувшими воспоминаниями? Что могло подтолкнуть девушку на такой отчаянный шаг?» – Лола пыталась рассмотреть все происшедшее под другим углом.

«Тогда получается, что мне совершенно нечего делать на фестивале! Если принять эту версию, надо ехать в Сицилию и копать там. Даже если Ванесса сама решилась на этот страшный поступок, но я узнаю его причину, возможно, бедным родителям это принесет хоть какое-то успокоение. Может возникнуть проблема с дирекцией канала – уехала заниматься делом Ванессы и вернулась ни с чем. Пока начальство не требует выхода в прямой эфир, но репортажи, как сказала Дана, начинают затягивать зрителя. Буду выдавать все подтвержденные и неподтвержденные гипотезы, постараюсь заинтересовать итальянский народ, ну а дальше как получится – в этом и заключается реальность происходящего, и публика должна это понимать. Начиная расследование, никто не знает, чем оно закончится».

Она открыла заключение аутопсии – смерть наступила от черепно-мозговой травмы, полученной вследствие удара о камни. Воды в легких очень мало – это значит, что она умерла почти мгновенно. Химический анализ жидкости в легких идентичен воде из речки. Лола заставила себя разглядеть фотографии: «Наверное, хорошо, что я не была с ней знакома. Так проще сосредоточиться и не думать о действительном горе и о раздавленных несчастьем родителях Ванессы».

Далее шло перечисление повреждений на теле, указывалось их предположительное происхождение. Сертификат изобиловал такими словами, как «возможно», «допустимо», «вполне вероятно», «по-видимому».

«Это нам очень знакомо, – отметила Лола, – такой же слоган используют итальянские патологоанатомы, чтобы обезопасить себя от лишних неожиданностей». Ничего, за что можно было бы зацепиться, Лола не заметила.

Мобильник уже давно периодически подрагивал, и, отключив звук, Лола старалась не обращать на него внимания, но тут тишину пронзил дребезжащий звон стационарного телефона.

Она вынырнула из дум и подняла трубку – это был Сергей Купавин.

– Привет! Куда ты девалась? И чего в номере сидишь? – засыпал вопросами Сергей.

– Работаю, – коротко ответила журналистка и, услышав на том конце удивленный возглас, тут же пожалела о сказанном. К счастью, Купавин не стал уточнять, в чем конкретно заключается ее работа.

– Кончай пахать, подходи к нам на просмотр, сегодня хорошие фильмы будут!

– Вот так сразу не смогу. Может, попозже.

– Давай, жду. В кинотеатре «Факел».

Журналистка посмотрела на время – наверное, адвокат закончил договариваться с Калягиной. Она набрала его номер.

– Пронто! – чересчур радостно гаркнул Валотто, перекрикивая музыку.

– Вы с Калягиной закончили?

– Да! Мы все обсудили и фронт работ согласовали! Так что… – Посторонний шум заглушил последние слова.

– Когда мы с вами можем встретиться, переговорить по делу? – строго поинтересовалась Лола, специально не переходя на дружеское «ты», чтобы подчеркнуть официальность их отношений.

– Давай на завтра перенесем, – заюлил адвокат, – Раиса мне сейчас запрос в нужные органы помогает составить.

«Да уж конечно, запрос она ему помогает составить! – про себя возмутилась Лола. – Уже в ресторан завалились, не иначе. Шустрый оказался Валотто, только не там, где надо!»

– Хорошо, – вынужденно согласилась журналистка, понимая, что адвокат все-таки не находится у нее в подчинении. – Но вы можете хотя бы с родителями Ванессы связаться, уточнить по поводу ее истеричной смешливости?

– О'кей, узнаю, – заверил он.

Она посмотрела на экран компьютера, где так и застыло заключение аутопсии, и еще раз перечитала последние строчки.

«Почему кисть правой руки так сильно изуродована? Здесь написано, что она могла застрять между камнями. Если использовано слово «могла», значит, когда тело обнаружили, рука была свободна? То есть они предполагают, что она зацепилась пальцами, а потом течением ее вырвало и унесло. Может быть такое? Теоретически, может… – Лола уставилась на фотографию: кисть была как будто сдавлена с двух сторон, костяшки почти раздроблены. – Могла вода с такой силой выдернуть тело? Надо на мост сходить, посмотреть все получше. Да и с Веревкиным не мешало бы еще встретиться, кое-какие вопросы накопились. Только согласится ли он на свидание?»

Лола включила звук на мобильнике и увидела четыре пропущенных звонка три от Галины, один с неизвестного номера, письмо от Даны, три сообщения от Николы.

Она начала с Николы – это были смешные и милые послания от влюбленного и уже соскучившегося мужчины. Лола улыбнулась – она все еще не могла привыкнуть к несоответствию его суровой внешности Мефистофеля и неприкрытой наивности в проявлении чувств.

Посидев так немного с блаженной улыбкой, журналистка открыла письмо от Даны: «Рейтинг репортажей повышается, – писала та, – дирекция вполне успокоилась. Первый канал подхватил брошенную тобой наживку, и Бобриха, в силу невозможности поездки в Россию, рванула в Агриженто, к родителям Ванессы. Ждем дальнейшего развития событий».

«Да уж, эта вечная фраза – “ждем развития событий”… – Лола вспомнила, как вот так же, чуть больше года тому назад, сидела одна в заметенном снегом далеком российском поселке и не знала, откуда взять хоть какую-нибудь информацию по убийству, а со студии приходили требования срочного развития событий. – Похоже, ситуация повторяется, но на то я и профессиональная журналистка, чтобы понаставить хитрых ловушек, заманить туда зрителей и заставить их негодовать и спорить до тех пор, пока сама не открою им выход и не выпущу на свободу, дав все разгадки».

Лола вернулась к письму Даны: «Очень много вопросов пришло по фильму, где работала Ванесса и который ты нам фоном дала в последнем репортаже. Скорее всего, наш канал будет запрос делать на его показ».

«Надо бы продюсерам доложить об этом, если, конечно, они не в курсе – вот оно следствие простого упоминания фильма на телевидении», – думала Лола.

Журналистка уже хотела набрать номер Галины, как прямо над головой раздались четкие шаги.

– Та-а-к, – протянула она и подняла голову.

Кто-то ходил в номере Ванессы, и звук напоминал цоканье каблуков. Не раздумывая и не дожидаясь лифта, Лола рванула на третий этаж и остолбенела – никаких заградительных лент и пломбы. Первая версия журналистки, возникшая мгновенно, – «кого-то заселили». Она собралась с духом и постучала в дверь.

– Да, что еще? – послышался недовольный женский голос. – Заходите!

– Добрый день! – Лола шагнула в номер и сразу почувствовала запах освежителя и чистящего порошка.

Было ясно, что здесь все как следует отдраили. Номер был в точности таким же, как у Лолы. Вся мебель находилась на тех же местах, и только занавески отличались оттенком желтого. В центре, спиной к журналистке, стояла высокая худая женщина и, не поворачиваясь, раскладывала свои вещи по полочкам в гардеробе.

– Не дали приличный номер, так еще и покоя нет, каждую минуту кто-то… – Наконец, она повернулась и увидела Лолу. – Не поняла, а вы кто такая?

– Извините, я перепутала дверь, – проговорила Лола и, быстро оглядевшись и не дожидаясь лишних вопросов, удалилась.

«И что я надеялась там увидеть? Совершенно ясно, что женщина только что заехала и ничего не знает о том, кто здесь проживал до нее».

Лола вернулась к себе и наконец позвонила Гуляевой. Она долго не отвечала, и, когда Лола занесла руку над красной точкой, раздался ее шепот.

– Лол, я на просмотре, говорить не могу. Подходи к нам в «Факел».

Лола собралась быстро – чуть подправила макияж, схватила сумку, надела и застегнула куртку – вечером становилось прохладно. Через пятнадцать минут она уже была в холле кинотеатра. Сеанс давно начался. Женщина у входа бросила взгляд на ее бейджик, попросила не пробираться в центр, чтобы не мешать зрителям, и тихо открыла перед ней дверь зала.

На экране мелькали титры, народ начал подниматься. В середине зала перед небольшим столом сидели уже знакомые ей члены жюри.

Пока она раздумывала подойти или нет, к ней подлетел Сергей Купавин.

– Привет! Ты давно пришла?

– Да нет, только что, не получилось раньше.

– Сейчас еще один фильм дадут, кстати, неплохой, и мы свободны, – скороговоркой пробарабанил он. – Я еще хотел с тобой насчет Ванессы поговорить. Мне кажется, это важно. Дождешься меня?

– Конечно, тем более что фильм, как ты говоришь, неплохой.

Свет начал гаснуть, и он заспешил к своей группе жюри.

Своим неожиданным предложением поговорить о девушке Сергей взбаламутил мысли Лолы, которые к тому моменту успели успокоиться. Вместо того чтобы вникать в действие на экране, журналистка все время думала о Ванессе. Размышления ее хороводом крутились вокруг нестыковок, образовавшихся в расследовании, навевая грусть и чувство несвойственной ей безысходности.

Лола не была поклонницей документального кино, хотя всегда с интересом смотрела старые ленты с историческими событиями, здесь же предлагалось осмыслить рвение главных героев стать кем-то в этой жизни. Три молодых, отчаянных и, казалось бы, уверенных в себе музыканта… Или наоборот, сомневающихся в наличии у себя таланта, правильности выбора цели и ценностей? Отбор следовал один за другим, герои выкладывались по полной, за кадром слышался наставительный голос режиссера… Шли годы, мясорубка действительности смяла, передавила амбиции и чрезмерный апломб… Или все-таки они выдержали, прошли через неизбежное взросление и не упустили свои возможности?

Лола подсознательно понимала, что фильм спорный и стоящий, но мозг упорно клевали мысли: «Почему Сергей хочет вернуться к теме Ванессы?», «Что он мог вспомнить и почему это вдруг стало для него важно?»

Картина закончилась, а Лола так и не смогла сосредоточиться и вникнуть в ее суть. Решила, что нужно пересмотреть потом, и направилась к выходу, чтобы не пропустить Сергея.

– Вот она где, пропащая душа! Ты хоть видела что-то или только сейчас подошла? – из толпы выбралась Галина.

– Последний фильм полностью, – ответила Лола, выглядывая среди двигающихся людей молодого человека. – Мне показался интересным, – вяло оценила Лола, думая о другом. Ей совсем не хотелось вступать в полемику.

Сергей вовремя пробрался к ним и спас Лолу от наметившейся дискуссии.

– Сейчас встреча с Вороновым начнется, а потом просмотр его новой картины, пойдем? – предложил он, запыхавшись.

– Ты же хотел…

– По дороге поговорим, этот показ в другом кинотеатре, – оборвал он Лолу.

– Не люблю я этого режиссера, – заметила Гуляева, – опять начнет рассказывать, как ему здесь плохо работается и как ограничивают его свободы. А о том, что он давно в Германии живет и большинство его работ сделаны на выделенные Министерством культуры деньги, – молчок. Вот народ его и считает предводителем угнетенных.

«Надо же, – удивилась про себя Лола, – Воронова даже в Италии знают, как режиссера, противостоящего власти».

Публика почти рассосалась, и журналистка заметила, как, прячась за последними зрителями, к дальнему выходу пробирается Рубен.

«Не хочет он со мной общаться или просто спешит?» – усомнилась Лола, наблюдая, как Рубен, пригнув голову, скрылся в дверях.

– Значит, вы на мероприятие идете? – делано менторским голосом проговорила Галина. – Я, если подойду, то только на фильм, не хочу разглагольствования режиссера слушать. Веди себя прилично, – строго добавила, обращаясь в Сергею. – Ты даже не представляешь, что он на фестивалях творит! – Лоле это предостережение показалось странным.

– В общем, так, – начал Сергей, собираясь с мыслями, как только Галина удалилась, – долго я вспоминал, все боялся ошибиться, но сегодня все по полочкам разложил, и получается вот что – Ванесса в последнюю ночь своей жизни была с Рубеном!

– Но ты об этом говорил уже, и мы выяснили, что они пошли в кафе и там их все видели. Правда, не вместе. Неясно только, кто из них как этот вечер закончил.

– Нет, ты меня не поняла. Или я так выразился нескладно – то, о чем я тебе пытаюсь сказать, произошло в третьем часу ночи уже после всех вечеринок.

– Та-а-к… – протянула Лола, еще не очень понимая, к чему клонит Сергей.

– Я тогда вернулся около часа в свой номер и, прямо скажем, «хороший». Сразу в кровать плюхнулся и заснул, а где-то через пару часов проснулся от лунного света – начал глаза слепить. Ворочался-ворочался и понял, что придется занавески задернуть. Подхожу к окну – лунища янтарная щурится прямо в лицо. Даже не помню, когда еще такую видел. Взялся за шторы и вижу – по пустынной набережной девушка идет, причем очень быстро. Присмотрелся – Ванесса. И ясно, что в сторону от гостиницы направляется. – Лола ошарашенно молчала. – А уже когда к повороту приблизилась – там, где лестница к реке спускается, помнишь? – к ней Рубен присоединился. И такое впечатление, что начал ей что-то эмоционально доказывать, жестикулируя. Так они за деревьями и скрылись.

– Далековато это от гостиницы, – только и смогла выговорить журналистка.

– Согласен, поэтому сразу тебе не сказал, все пытался детали припомнить получше. Не был уверен, что это Рубен. А тут вчера стали спорить по поводу фильма. И как он замолотил конечностями, меня как будто пронзило: где я эти жесты мог видеть? Ну и вспомнил. Ты же знаешь, как он руками машет, когда разговаривает.

– Так ты уверен? – все еще сомневалась Лола.

– Практически.

«Вот что это за ответ?» – внутренне возмутилась журналистка.

– Ты понимаешь, что с этим надо в полицию идти?

– Зачем? – искренне удивился Сергей. – Ах да, ты нашу полицию не знаешь. Они небось и дело-то не открывали.

– Не открывали, – подтвердила Лола.

– Вот видишь. Все протоколы уже давно в архиве пылятся, а ты хочешь, чтобы на пустом месте всполошились: кто-то кого-то в ночи углядел – расследование открыли. Я думал, что ты сама журналистский розыск ведешь, решил помочь, сведениями поделиться.

«Или он в детектива вознамерился поиграть или, еще того хуже, хочет меня по ложному следу пустить. – Лола уже давно не доверяла никому, кроме мамы Николы и своей команды помощников, Даны и Стефано. Но факт казался настолько пугающе ясным, что Лола несколько растерялась. – Можно ли доверять Сергею? И если да, то как вывезти на откровенность Рубена?»

– Никак! – вырвалось у нее вслух. А внутренний монолог продолжался: «Если он выкручивался, как змеюка зажатая, не хотел говорить, что он просто знаком с Ванессой, то уж про ночной поход нечего и спрашивать».

– Что «никак»? – переспросил Сергей.

– А ты в своем номере в это время был, я так понимаю? – Лола решила не отвечать на дурацкий вопрос, чтобы не соскочить с нужной темы. – Кто-то это может подтвердить?

– Круто! Прямо как на допросе, – беззлобно хохотнул Сергей. – Мы втроем в гостиницу вернулись с Еленой Храповой и Алексеем из анимации. Меня Алексей прямо до номера доставил.

«Ну и что, что до номера доставил? – тут же отметила про себя Лола. – Может, ты через десять минут в себя пришел и с Ванессой о встрече договорился? Тоже мне алиби».

– Я сегодня с адвокатом в полиции была, – начала она, следя за реакцией молодого человека.

– С адвокатом, – уже без улыбки произнес Сергей. – Так здесь все по-серьезному!

– А ты как думал? Тело надо в Сицилию вывозить.

– Ну да, конечно, – смешался он.

– Капитан Веревкин делом занимался, так что я намерена этот факт ему рассказать, если ты сам не хочешь. Но если он от тебя подтверждения потребует, надо будет это сделать.

– Сделаем, – без особого энтузиазма заверил Сергей, – только не возьмутся они копать под Рубена, известного режиссера. Это значит весь фестиваль взбаламутить, а уж если СМИ пронюхают… Представляешь, что произойдет?

– Наверное, ты прав. Но без полиции нам не обойтись. – Она не заметила, как выскочило это «нам» и как оно взбодрило Сергея. – Нам с адвокатом, – уточнила она на всякий случай, догадываясь, правда, что Валотто, скорее всего, будет заниматься только вывозом тела.

«Вот и позвоню сразу капитану, пока не так поздно», – решила журналистка и тут же набрала его номер. Длинные гудки тянулись один за другим и, подождав достаточно долго, она отключилась.

Сергей смотрел вопросительно.

– В полицию звонила, – пояснила Лола.

– Вот так сразу? – Удивился молодой человек.

– А чего тянуть-то, когда фестиваль уже скоро заканчивается, а я так и не разобралась, что здесь произошло.

– Меня задействуй! – с энтузиазмом предложил он. – К тебе Рубен очень настороженно относится. А я вроде как свой, могу расспросить про ту ночь осторожненько.

– Посмотрим, – неопределенно ответила Лола.

«Если взять его на подмогу, получится, что опять все только с его слов узнаю. А можно ли на него положиться?» – пронеслось в мыслях.

Они неспешно шли по набережной – кругом празднично суетился и громко переговаривался народ, все лавочки, стоящие вдоль реки, были заняты, слышался оживленный смех. Было заметно, что фестиваль стал глотком свежего воздуха для небольшого провинциального городка.

– Давай кофе выпьем, а может, и еще что покрепче? – предложил Сергей, когда они проходили мимо маленькой круглой кафешки, похожей на боровик из-за своей нависающей крыши, подбитой странным пористым материалом. – Мне что-то тоже рассуждения Воронова не очень хочется слушать, а на фильм мы успеем.

– Давай! – сразу же согласилась Лола – кофе она любила.

На улице стало совсем не уютно, и они расположились внутри у большого окна, выходящего на центральный сквер. Им очень быстро принесли две чашечки горячего кофе, толстую шоколадку, которую Сергей сначала поломал, громко хрустнув плиткой, а только потом развернул, и по трети стакана коньяка, переливающегося темным золотом, с надетой на краешек истекающей долькой лимона.

– Можешь коньяк в кофе добавить, если не хочешь так пить, – предложил Сергей, увидев сомнения на ее лице.

Лоле тут же вспомнилось, как когда-то давно, когда она еще только открывала для себя настоящую итальянскую кухню, ей настойчиво предложили выпить кофе с граппой [6]. Какой же гадкий вкус после этого приобрел ее любимый напиток! Это был тот редкий случай, когда рекомендованный дижестив дал такой результат.

Она посмотрела стакан на просвет – тяжелая темная жидкость поблескивала, оставляя на прозрачных стенках маслянистый след, – и сделала глоток.

– Фестиваль к концу подходит, – с грустью сказал Сергей, пригубив коньяк, – завтра последние фильмы отсматриваем, и вечером у нашего жюри заключительное заседание. На другой день банкет и награждение. Ты когда в родные пенаты отчаливаешь?

– Должна послезавтра в ночь.

– Зря. Кто главный приз возьмет, тебя волнует мало, я понимаю, но банкет здесь хороший дают, прямо в замке.

– Не от меня зависит. Вот переговорю с полицией, тогда будет понятно, стоит ли еще задерживаться.

Она все еще не могла определиться, насколько можно верить Сергею. Несмотря веснушки на носу, которые она только что разглядела, придающие ему бесхитростный вид, что-то ей подсказывало, что он совсем не так прост, как хочет казаться, и это настораживало.

– Один день погоды не сделает, оставайся! – продолжал уговаривать тот и даже прислонил колено к ее ноге.

«Только еще этого не хватало», – отстранилась Лола, вспомнив слова Галины о том, как он ведет себя на фестивалях.

Они вошли в зал во время заключительных аплодисментов. Со сцены спускался невысокий сутулый человек лет пятидесяти.

– Вовремя мы пришли, как раз все дискуссии закончились, – негромко проговорил Сергей и потащил ее в сторону двух свободных мест на самом краю.

Свет мягко угасал, превратившись в сумеречный, и, задержавшись так ненадолго, дав успокоиться и затихнуть зрителям, потух окончательно. В предвкушении неизведанного Лола готовилась к всплеску эмоций, но после начальных титров на экране зависла чернота, и только два голоса – мужской и женский – вели диалог в кромешном мраке. Вспыхнула спичка, на секунду осветив их лица, и опять разговор ни о чем на фоне полной тьмы. Она все пыталась выудить подтекст из ничего не значащих слов, потом стала ждать, когда же на экране появится хоть что-то, кроме сумрачных теней, и, когда ее терпение взбунтовалось окончательно и отказалось выносить этот маразм, как про себя она назвала происходящее, у нее громко зазвонил мобильник.

На нее зашикали со всех сторон. Публика поражала упрямой серьезностью лиц, в зале царила упорная сосредоточенность.

– Извините! Извините! – приговаривала журналистка, пробираясь к выходу.

Вылетев в холл кинотеатра, она нажала кнопку ответа.

– Добрый вечер! Вы мне звонили, но я на совещании был, не мог ответить. – Лола узнала Веревкина. – Что-то случилось?

– Я бы хотела с вами встретиться еще раз, если можно. Есть разговор. – Она сразу перешла к сути.

– Но я вам все документы отдал и ничего нового не скажу, – неохотно проговорил капитан.

– Зато я вам скажу!

Он хмыкнул и опять взял покровительственный тон, будто общается с неразумным ребенком.

– У меня времени совсем нет с вами в бирюльки играть.

– Пожалуйста! – охладила свой пыл Лола, вспомнив, что может только просить. – У меня есть очень серьезные подозрения, подкрепленные фактами, но я без вас не смогу разобраться! Давайте в ресторане поужинаем, который на воде. Тот, что выглядит как пиратский корабль. И поговорим заодно. Я угощаю! – нашла нужным уточнить Лола.

– Некогда мне по ресторанам шастать, – неодобрительно произнес полицейский, – да и не привык я, чтобы меня женщины угощали.

«Вот черт! Если он откажется окончательно, что я буду делать? У меня к нему еще куча вопросов!» – запаниковала журналистка.

– Тогда, может, на том мосту, откуда Ванесса бросилась? Вы мне еще обещали точное место показать.

Она прекрасно знала, что никто ей ничего не обещал, но капитан вряд ли об этом помнил. Она часто применяла такой прием, где необходимым приложением являлся твердый уверенный тон.

– Точно обещал? – с сомнением спросил капитан.

– Может быть, прямо сейчас и пересечемся? Я у вас много времени не отниму! – Почувствовав колебание в голосе полицейского, Лола затарахтела.

– Хорошо, – скрепя сердце согласился Веревкин. – Через пятнадцать минут на мосту.

Глава 13

Лола мчалась в сторону «Паруса», стараясь не толкать прохожих и уворачиваясь от галдевших, непонятно откуда взявшихся детей.

«Заснять что-то из беседы с полицейским я наверняка смогу, а вот как быть с показом этих кадров на итальянском телевидении? – пронеслось в голове у журналистки. – Это же не то же самое, что выдать какую-то избушку за чей-то дом… А тайком и без спросу показать репортаж с представителем российской полиции. Но кто может увидеть и узнать? – разворачивалась дискуссия с совестью. – В моей гостинице итальянских каналов нет, скорее всего, и в других отелях тоже. У кого-то дома стоит тарелка? Да и в самой Италии полно русских, которые смотрят российские каналы. Ну и что! Сообщат в полицию Горска после просмотра моей программы? Напишут запрос? Не думаю. А если и так? Бюрократическая машина что в Италии, что в России ужасно неповоротливая. Пройдут месяцы, а может, и годы, пока они разберутся… Да и будут ли разбираться? А это зависит от того, что мне сегодня наговорит капитан». – Журналистское чутье, почуяв эксклюзив, сделало стойку и припустилось в галоп, сметая преграды на своем пути.

Влетев в свой номер, Лола быстро схватила все нужное для скрытой съемки, выскочила в коридор и, не дожидаясь лифта, побежала по лестнице.

Мобильник заверещал совсем некстати, она не хотела отвечать: «Скорее всего, Сергей звонит, я же его в кинотеатре бросила». Все-таки вытащив телефон из кармашка, увидела имя на экране – Валотто. «Адвокат проснулся, с чего бы это?» – язвительно отметила про себя.

– Пронто! – крикнула Лола, прыгая через две ступеньки.

– Хотел до завтра подождать, но Раиса отошла, и я решил позвонить, – начал Валотто.

– Ну и? – поторопила его журналистка, выскочив на улицу.

– Короче, были в смерти Ванессы нестыковки, о которых Веревкин даже доложил начальству, но то ли все они оказались не настолько серьезны и состоятельны, то ли просто не захотели возиться. Итог один – дело решили не открывать. В чем эти неувязки заключались, я пока не знаю.

– Это тебе Раиса рассказала? – уточнила Лола и даже притормозила.

«Интересный оборот. Вовремя адвокат позвонил, будет чем капитана прижать!»

– Да, она самая, – произнес Валотто с нежностью, как показалось Лоле. – Но к самому производству подошли вполне серьезно, достаточно четкая и подробная документация – тому свидетельство. Да ты и сама видела. Раиса говорит, что обычно с самоубийствами так не носятся.

– Вот именно! Рассчитывали все в лучшем виде представить, чтобы лишних вопросов не возникло. – Лола пересекала центральный бульвар, вдали уже виднелся металлический горб моста.

– Раиса это объясняет тем, что хотели иностранцам показать, что, мол, в российской полиции тоже умеют работать.

– Я все поняла. Спасибо за информацию! Давайте завтра созвонимся. – Она отключилась и прибавила шагу.

Лола сразу заметила полицейского, стоявшего на самой высокой точке, несмотря на то что он был в гражданской одежде и смотрелся не так значительно, как у себя в кабинете. На столбах вдруг зажглись фонари, осветили улыбки прохожих и грозди всевозможных замочков. Мост оживился, отражаясь мерцающим светом в бурлящей воде. Лола быстро поднялась к капитану.

– Добрый вечер!

– Добрый! – Он оглядел ее, как будто прикидывая, стоит ли вообще с ней разговаривать.

Потянуло прохладным ветром, Лола подняла воротник, почувствовав себя неуютно под испытующим взглядом полицейского. «Спокойно, – приказала она себе, – соберись сейчас же! Это твоя последняя возможность разобраться в этом деле!» – Она подтянула сумку, висевшую на плече, повернула нужным боком в сторону Веревкина. Камера была уже включена.

– Так где конкретно это произошло? – Лола не стала тратить время на ненужные вступления.

– Тело девушки было обнаружено вон там, – он указал рукой на ближайший выпирающий камень на повороте реки, – ну, а бросилась она, скорее всего, прямо отсюда. Во всяком случае, она попала на те валуны, что прямо под нами. Так утверждает аутопсия.

– Утверждает? Вы ничего не перепутали? Я заключение очень внимательно прочитала и не помню там утверждений, а только предположения.

– Значит, придется вам напрячься и перечитать, – с усмешкой сказал капитан, и Лола поняла, что «наездом» с ним действовать нельзя.

Ограждение представляло собой толстые металлические прутья и было действительно высоким. Лола попробовала перегнуться вниз. Полицейский покосился на ее телодвижения, но промолчал. Темная вода бурлила, создавая тяжелый гул, Лоле вдруг стало страшно: «Как можно было пересилить себя и броситься в эту черноту? – К ней начало подбираться отчаяние, а грустная музыка, доносившаяся с бульвара, только дополнила состояние. – Бедная, несчастная девушка… Зачем она это сделала? Почему? Или все-таки был кто-то, кто столкнул ее? И не просто столкнул, а перекинул».

Лола потрогала холодные шершавые прутья – самый верхний доходил до груди. «Если она это сделала сама, то должна была залезть выше, а то и перемахнуть через ограду и спрыгнуть уже оттуда. Если ей кто-то помог, то злоумышленник должен был схватить ее за ноги и перебросить через барьер».

Ладонь, лежащая на металле, вдруг онемела и покрылась испариной, холод как будто пронзил всю руку, дошел прямо до сердца. Она сняла пальцы с ограждения, тепло постепенно возвращалось.

«Я должна сделать все, чтобы помочь обездоленным родителям Ванессы».

– У этой девушки очень хорошие, простые родители. Работящие люди. Она была их единственной дочкой, – тихо произнесла Лола. – Они приехали ко мне и попросили помощи.

На лице полицейского появилось сочувствие. И тут Лолу как замкнуло, она стала рассказывать все, что знала со слов адвоката, о нелегкой жизни семьи Мацоли, а что не знала, допридумывала по ходу, разбавляя воспоминания вполне реалистичными картинками из быта Сицилии. Она говорила и верила сама, а в глазах полицейского мелькало участие и понимание.

– Вот так, – закончила она с грустью. – Все родные убеждены, что Ванесса не могла наложить на себя руки. Но я должна как двоюродная сестра, да и как единственный человек, который может помочь в этой ситуации, докопаться до правды.

Веревкин молчал, как будто собирался с мыслями, и вдруг нарушил молчание.

– Знаете что? А давайте все-таки пойдем поужинаем, как вы и предлагали.

– Давайте, – протянула ошарашенная Лола, ожидавшая чего угодно, но никак не согласия на ужин.

– Только у нас не принято, чтобы женщины угощали, а…

– Тогда сделаем, как принято у нас, – перебила его журналистка, – заплатим alla romana [7].

– Это как? – подозрительно спросил капитан.

– Это означает – каждый за себя.

– Но это у вас, а у нас… – запротестовал капитан.

– На пиратский корабль! – Лола предупредила все дальнейшие возражения.

– Там сейчас шумно очень, пойдемте в «Лисью нору».

– В нору так в нору, – развеселилась Лола.

Веревкин молча спустился с моста, Лола за ним. Он как будто смягчился, проникшись рассказом журналистки, и было такое впечатление, будто он готовится к чему-то и раздумывает.

Ресторан оказался тихим и симпатичным и находился в небольшом подвальном помещении. Несколько залов, соединенных низкими арочными проходами, были выложены старинной кладкой, столики, отгороженные один от другого, стояли в углублениях, над каждым висела люстра с уютным абажурчиком. Все это вполне соответствовало названию кабачка.

Как ни пыталась журналистка найти удобное место для сумки со скрытой камерой, так ничего и не получилось – она была вынуждена повесить ее на спинку стоящего рядом стула.

«Лица видно не будет, – определила она, – а что делать? Не могу же я взгромоздить поклажу прямо на стол. Возьмет стол и руки крупным планом, что тоже совсем неплохо».

Лола заказала борщ и свинину, запеченную в печке с картошкой и розмарином, чем несказанно удивила полицейского – он заказал то же, что и она.

– Если вы не возражаете, я бы водочки выпил, – сообщил капитан. – У вас-то в Италии, я слышал, все больше по вину ударяют.

– У нас итальянского вина нет, – сразу отозвалась официантка. – Могу предложить красное чилийское.

– Это из Чили привезенное или название такое? – переспросила Лола, привыкшая к тому, что на свете существуют только итальянские вина.

– Прямо из Чили, – с гордостью ответила девушка.

– А откуда-нибудь поближе есть?

– Есть из Франции.

– Давайте французское.

Французское красное и запотевший графинчик с водкой им принесли сразу же.

Пока официантка открывала вино, Веревкин налили себе водки, отломил корку черного хлеба, посыпал солью и перцем.

– Кто будет вино пробовать? – Девушка застыла с занесенной бутылкой, укоризненно глянула на капитана.

– Я! – проговорила Лола и подвинула свой бокал.

«Надо же, все как в лучших ресторанах Италии, – подумала она. – Придется разыгрывать по полной».

Получив немного рубинового напитка, она посмотрела на просвет, покрутила бокал, держа за ножку, отчего вино внутри закружилось в водовороте, поднесла к лицу, понюхала и, наконец, пригубила, почмокав губами и прислушиваясь, как это делали сомелье по телевизору.

– О'кей! – Она кивнула в знак того, что вино заслужило высокую оценку.

Официантка с Веревкиным уважительно наблюдали.

Отыграв спектаклик, она сделала нормальный глоток – вино и в самом деле было хорошее. Полицейский последовал ее примеру и выпил водку, закусив хлебной коркой.

– Так что у вас за разговор ко мне такой серьезный? – бросил Веревкин достаточно доброжелательно. – Или вы мне уже все на мосту рассказали?

Она начала твердо, не смешивая факты и стараясь ничего не забыть, но про загадочные звуки в опечатанном номере Ванессы решила пока не упоминать. Когда подошла к главному, описывая ночную встречу Ванессы и Рубена, заметила, как дрогнули и нахмурились брови следователя.

– Все преподносите очень логично, я бы сказал, не по-женски четко, – заключил капитан. – Вам бы в полиции работать, – добавил он без намека на улыбку.

«Вот только еще не хватало, чтобы он о профессии моей догадался», – всполошилась Лола.

– А вы кем работаете? – Полицейский как будто подслушал ее мысли.

– Я первый римский университет оканчивала, факультет «История и политика», – пояснила она медленно, одновременно придумывая, как лучше завуалировать ответ. – Но с таким дипломом непросто найти работу без нужных знакомств, так что перебиваюсь то здесь, то там, – неопределенно закруглила она.

– Значит, так, – он подлил Лоле вина и наполнил свою рюмку водкой, забарабанил пальцами, а Лоле сразу представилось, как это будет смотреться в кадре, – получается, что Рубен первый раз долго разговаривал с Ванессой и даже опоздал на просмотр. Второй раз они вместе пришли на тематический вечер, а возможно, и гуляли перед этим, но в кафе не общались. А третий – это уже поздней ночью, когда режиссер ждал девушку у сквера, буквально за час до ее смерти.

– Это только те случаи, о которых мы знаем, вполне возможно, они незамеченными еще встречались.

– И все это Рубен отрицает, как я понял?

– Не совсем. Поначалу он сделал вид, что они с Ванессой вовсе друг друга не знают, но потом подтвердил знакомство «на пять минут», как он выразился.

– Но последние сведения только со слов этого Сергея.

– Да, вы правы, но я лично была свидетелем, как Рубен отнекивался, утверждая, что он понятия не имеет, кто эта девушка, которая с моста с бросилась. Согласитесь, что это откровенное вранье!

Им принесли борщ. Лола опустила ложку в наваристый, посыпанный мелконарезанной петрушкой суп, размешала кусок густой сметаны. Веревкин опрокинул стопку, сразу заел борщом и вздохнул.

– Если честно, у меня тоже были подозрения по этому делу, я и начальству докладывал. Только не нашли нужным открывать расследование – сочли представленные факты несостоятельными.

– И какие же это факты? – встрепенулась журналистка, сообразив, что «раскалывать» капитана ей уже не придется.

– Вы заключение аутопсии читали, как вы говорите…

– Читала вроде, и не один раз. Более-менее разобралась, – сразу включилась Лола. – Все вроде бы сходится, но на правой руке ссадины странные, если их можно так назвать. А от чего, не очень понятно, вроде как пальцы в расщелине зацепились.

– Вот именно. – Он оценивающе посмотрел на журналистку. – Я бы вас на службу в полицию пригласил, если бы достойную зарплату смог предложить. – Он молча поднес ложку ко рту, с удовольствием прожевал и проглотил содержимое и продолжил: – Не могут они определить, от чего такие гематомы и повреждения. А то предположение, которое выдвинули, по моему мнению, несостоятельно, но начальству виднее. Где ей могло так кисть раздробить, не знаю. Я даже рано утром сапоги болотные взял и на разведку пошел, валуны проверять. Там площадь совсем небольшая от моста и до места, где тело застряло, да и неглубоко. Впрочем, вы сами видели.

Пришла очередь удивляться Лоле: «Вот, оказывается, он какой ответственный! Недооценила я капитана!»

– Но зря промотался, промок только, – продолжил Веревкин. – Можно было и фотографиями обойтись, где четко видно, что руки совершенно свободны, а тело течением прибито между двумя здоровыми камнями. После этого похода сомнения меня поедом съедали. Перед тем как ограждение снять, решил еще раз проверить номер Ванессы. Вдруг что пропустили? Ночное дежурство спокойное было, вот и подумал – чего так сидеть, напарника оставлю, а сам пойду в гостиницу наведаюсь, проконтролирую.

«Вот они, необычные шумы, доносившиеся той ночью сверху! Хорошо, что не вылезла с этим рассказом!»

– Что-то мне подсказывает, что это вы тогда на ресепшен звонили?

– Да, я, – призналась Лола. – До сих пор не пойму, как вы могли незаметно из номера уйти.

– Но я, собственно, и не прятался, а к тому времени уже вниз спустился и слышал, как дежурная охраннику велела проверить номер Ванессы. Только он не пошел, конечно, а сказал, что там полиция что-то опять осматривает. Он меня видел при входе и сам выдал ключи – за стойкой больше никого не оказалось.

«Вот, значит, как все было. Когда я на ресепшен собралась звонить, наверху уже все затихло, то есть Веревкин покинул номер, а охранник на третий этаж так и не поднимался, зря я дожидалась».

– Осмотрел все, что можно, даже мебель отодвигал, – рассказывал капитан, – но так ничего и не обнаружил. Но самое неприятное во всей этой истории – это то, что… – Он сделал паузу, прикидывая, стоит ли раскрывать все карты. – Это то, что… Судмедэксперты не только не назвали точный механизм образования этих гематом и повреждений фаланг кисти, но и не смогли достоверно определить, получила ли Ванесса эти ушибы до смерти или после. И, как вы правильно заметили, завуалировали удобными им словами, типа «возможно», «вполне вероятно» и тому подобное.

– Но как же так! – вскрикнула Лола, и проходившая мимо официантка вздрогнула, чуть не выронив бутылку. – Ведь это меняет все дело, если травма была нанесена при жизни! Это является серьезным подтверждением, что Ванесса была убита!

– Тихо, тихо! – успокоил ее следователь. – Этого мало, тем более что противоречия в такой науке, как криминалистика, встречаются очень часто, и, поверьте, никто не хотел никого обманывать. Патологоанатом сделал такой вывод, который он считает правильным.

«А ведь он прав, – соображала Лола, – сколько раз я сама сталкивалась с разными заключениями судмедэкспертизы, сделанными на один и тот же случай!»

– Я еще уточню, конечно, но никто не видел Ванессу с завязанной или больной рукой! Значит, травма была нанесена прямо перед смертью.

– А может, и после.

– То есть как? Вы сами себе противоречите! – взорвалась Лола.

– В том-то и загвоздка, что в данных обстоятельствах сложно вычислить, когда это было сделано. Так как девушка, говоря бытовым языком, ударилась головой о камни и пробыла в забытьи еще несколько минут, то, возможно, за это короткое время и получила рану на руке. Это ее состояние еще не являлось смертью. Данную ситуацию и имели в виду судмедэксперты. Я сам слышал, как патологоанатом со стажером дискутировали на эту тему, как раз по прецеденту Ванессы.

– Но можно же и по-другому представить, – сразу же возразила Лола. – Девушка боролась за свою жизнь и таким образом получила эти раны. Мало того, возможно, есть и другие ссадины, которые были получены таким же образом, а вовсе не от столкновения с валунами.

Лола давно привыкла к таким разговорам – они являлись для нее работой, но Веревкин недоуменно наблюдал, как она разглагольствует о нюансах аутопсии, поедая борщ, и, кажется, начал о чем-то догадываться.

– Чтобы дело дали открыть, этих историй про Рубена для начальства будет мало. – Лола хотела было возмутиться, но вместо этого одним глотком осушила бокал и налила еще. – Но я с вашим армянским режиссером попробую и так побеседовать, если, конечно, он в панику не ударится и адвоката сразу не потребует. Да и с Сергеем Купавиным тоже. Сначала пробью их обоих по своим каналам. Уж больно вы жалостливо про семью Мацоли рассказали. Прямо за сердце взяло.

К их столу опасливо приблизилась официантка, аккуратно забрала пустые тарелки, поставила блюда с кусками запеченной свинины. Нежное мясо золотилось хрустящей корочкой, рядом лежала поджаристая картошка, посыпанная розмарином. Она разлила вино и водку и тихо удалилась. Веревкин аппетитно хрустнул, Лола последовала его примеру и, отрезав сочный кусочек, отправила его в рот.

«Конечно, это хорошо, что он берется помочь в расследовании, но на это необходимо время. Вряд ли он завтра же побежит общаться с Рубеном и Сергеем, а меня уже ждут на студии», – подумала Лола.

– Завтра с утра у меня несколько часов свободных, попробую Рубена подловить. Вызывать не буду, да и права не имею. А с Купавиным, я так понимаю, попроще будет, раз он вам сам все, что знал, рассказал, – оторвавшись от пищи, произнес следователь.

«Как будто на мои мысли ответил, проницательности у него не отнимешь», – подумала Лола.

– Я вам помогу режиссера заарканить, – вызвалась журналистка. – Вы же неофициально беседовать будете, правильно?

– Правильно. И, если честно, в гостинице этого делать не хотелось бы, даже если я не в форме туда явлюсь.

– Я его на лавочку выведу перед входом часам к девяти. Главное, чтобы дождя не было. Их группа жюри как раз в это время отъезжает на просмотры. Кстати, там же и Купавин будет, потом можно и им заняться.

– Отлично. Значит, одним махом с обоими разделаемся.

Они окончательно разработали план действий и расстались у ресторана. Веревкин настолько расслабился, что предложил проводить ее до гостиницы, но Лола вежливо отказалась.

Было еще непоздно, и Лола, наэлектризованная разговором с капитаном и новыми обстоятельствами, села просматривать и компоновать записи, сделанные скрытой камерой.

Основную часть разговора с капитаном она припасла для своей программы «Их кто-нибудь видел?». Пожалев отдавать на канал весь эксклюзивный материал, рассказала своими словами, как продвигается расследование. Ничего страшного, что качество съемок сильно страдает – так зритель лучше проникнется серьезностью происходящего, поймет, с каким трудом достаются документальные кадры. Отослав работу на студию, она успокоилась, взвинченность ушла.

«Как там Никола без меня?» – улыбка сама по себе заползла на лицо. Она потянулась к мобильнику, как тут дверь затряслась от сильного стука.

– Ольга, ты в номере? – Она не сразу узнала взбудораженный голос Галины. – Открывай!

На пороге с початой бутылкой белого вина стояла донельзя возбужденная Гуляева.

– Нет, ты представляешь, чем он руководствуется? – Режиссерша влетела в комнату. – Разве можно так рассуждать? – Она огляделась. – Стаканы где у тебя?

Лола принесла из ванной комнаты два стакана, поставила на стол. Вина совсем не хотелось, но она поняла, что сопротивляться бесполезно, и, когда Галина плеснула напиток в посуду, сделала вид, что пьет.

– Я понимаю, что он, впрочем, как и я, родился в Советском Союзе, но что настолько ментально остался там, не могла и предположить! – Галина нервно кружила по комнате.

– Да что случилось-то? – не выдержала Лола.

– Как я тебе объясню, если ты фильмов не видела? – воскликнула Гуляева и сделала большой глоток. – У нас сегодня последнее обсуждение и выбор победителей. На главный приз два фильма претендуют – в одном основным героем является молодой талантливый хирург, спасающий пациентов от смерти, а в другом – преступник, человек, убивший двух женщин! Вот он мне и говорит: «Как мы можем убийцу на главный приз номинировать?» Нет, ну ты понимаешь, как он рассуждает! Мы же не бандита награждаем, а фильм, где за десять лет съемок показана трансформация мировоззрения этого преступника!

– Что, правда в течение десяти лет снимал? – удивилась Лола.

– Да, да, – отмахнулась Галина. – Но дело то не в этом!

– А кто это такой несогласный?

– Рубен Закарьян, кто же еще! – Она налила себе вина, Лола загородила ладошкой свой стакан. – Я даже на ужин с ним не осталась, прямо не могла рядом находиться, вот до чего меня довели!

Лола наблюдала с любопытством и поражалась градусу страстей в закулисье фестиваля.

– Про медиков фильм совсем неплохой, поднимает и раскрывает определенные проблемы, и врач там удивительный, но при всей своей добротности на главный приз не тянет! Не послушались меня, а жаль.

– Значит, победил тот, что про хирургов?

– Ну да! Только ты завтра не распространяйся на эту тему. Я и рассказала-то тебе, потому что ты к нашей киношной братии отношения не имеешь, да и накипело, выговориться захотелось. – Она допила вино. – Устала, пойду спать. Спокойной ночи! – Она решительно закрыла за собой дверь, удалившись так же внезапно, как появилась.

Дремота обрушилась на Лолу как-то сразу. Завалившись в постель и поворковав с Николой по телефону, Лола почувствовала, как улетает в страну сновидений.

«Надеюсь, что Бобриха с первого канала ничего интересного не накопала в Агриженто у семьи Мацоли», – было последнее, что промелькнуло в голове.

Глава 14

Следующим утром, Лола созвонилась с адвокатом, который, как она поняла, уже полностью погрузился в работу по вывозу тела и сегодня опять должен был встретиться с Раисой. Правда, с родителями Ванессы он переговорить не забыл, и они, как и ожидалось, искренне удивились вопросу об истеричном смехе дочери и подтвердили, что у нее не было никаких психических отклонений.

Чтобы не пропустить Рубена, журналистка одной из первых пришла на завтрак. Сидя в углу, она не спеша поедала свою необычно вкусную густую кашу, к которой с некоторых пор она здорово пристрастилась. Ощущая, как горячая, тягучая пища обволакивает и оздоравливает желудок после вчерашнего застолья, она наблюдала за входом и раздумывала, успеет ли она как следует подготовиться к выходу своей программы. О ней было уже заявлено по всем каналам «Медиа Сет» [8], билет был взят на вечер, так что на заключительный банкет она не успевала.

«С одной стороны, жаль, так как у многих языки развязываются на таких мероприятиях и можно было бы разузнать что-то еще про Ванессу, но, с другой стороны, такое счастье провести ночь дома с Николой, потом сладко выспаться под стук веток орехового дерева, которое разрослось так, что стало бить в окно, и прийти на студию со свежими идеями и четким планом программы», – думала Лола.

Очень скоро в зале появилась заспанная Галина и, налив кофе, подошла к столику и поздоровалась с журналисткой.

– Даже заснуть вчера не могла! Вот как расстроилась из-за этой несправедливости! – продолжила она вчерашнюю тему.

Но Лоле было не до разбора победителей, она с беспокойством наблюдала, как многочисленные поначалу посетители начинали рассасываться и, двигая стульями и переговариваясь, постепенно утекали из ресторана.

Галина все еще вела свой возмущенный монолог, как в зал залетел Сергей.

– Рубен домой уехал сегодня ночью! Вы в курсе? – выпалил он с наскока.

– Как?! Почему! – гаркнула Лола, поразив всех своей реакцией.

– Его жена в автомобильную катастрофу попала! Мне только что организаторы сказали. Его срочно в аэропорт доставили и на первый же рейс посадили!

– Жаль, что он не вчера уехал, совсем бы другой был расклад по премиям, – пробурчала Гуляева, но, поняв, что ляпнула что-то не совсем корректное, добавила: – Надеюсь, что все будет нормально с его женой.

Лола подошла к окну – у парапета одиноко стоял Веревкин.

«Значит, только Купавина ему приведу», – сразу же решила она и схватила Сергея под руку.

– Ты же позавтракал уже? – поинтересовалась она, вытаскивая его в коридор под удивленным взглядом Галины.

– Да, в баре. Выпил кофе, круассаном закусил. Там совсем другой кофе подают, – проговорил он, еле успевая за Лолой, – а что такое?

– Нас капитан Веревкин ждет на разговор. Правда, я ему обещала в первую очередь Рубена привести, но раз его нет, придется тебе все повторить. Все, что мне рассказывал про Ванессу и Закарьяна.

– Ну ты даешь! Когда ты только успела с полицией сговориться?

Они вышли на улицу. Веревкин, увидев Лолу с молодым человеком, тут же продвинулся в сторону лавочки.

– Добрый день! – поприветствовала журналистка полицейского, оставив Сергея ждать у входа. – У нас непредвиденные обстоятельства – Рубен срочно улетел к себе домой, его жена попала в ДТП. Я пока не знаю, можно ли этому верить.

– А почему нет? – слишком миролюбиво, как показалось Лоле, заметил капитан. – Это же можно легко проверить. К тому же, скорее всего, и СМИ не обойдут стороной это обстоятельство. Режиссер-то вроде известный.

«Проконтролировать можно, конечно… Вот только где Рубен будет в это время? Его уже никакими силами не достанешь», – отметила про себя журналистка.

– А это кто с вами? Коровин, я так понимаю? Ведите мне его на растерзание, – пошутил следователь, пытаясь, видимо, смягчить обстановку. – Вы мне дайте сначала с ним наедине поболтать, – попросил капитан.

– Конечно, так будет лучше, – согласилась Лола.

«Пусть с представителем власти пообщается с глазу на глаз, а то мое присутствие его только расслабит». – Она обратила внимание, что Сергей, изначально без особого энтузиазма отнесшийся к этой затее, издали показывал ей на часы, подразумевая, что он опаздывает.

Она подвела Купавина к капитану, представила их друг другу и оставила одних на скамейке.

Фестивальная суета была в самом разгаре, к гостинице подъехало два автобуса, в один из которых тут же ломанулся народ, в стороне стояли машины для ВИП-гостей и жюри. Администратор громко зачитывал список фамилий, собирая группу на экскурсию по городу.

– Ciao! – услышала Лола из-за спины.

– Buongiorno! – ответила она и повернулась. Это был итальянский режиссер Маттео Гавардо.

– Как вам наш фильм, понравился? – осведомился он.

– По-моему, очень неплохо сделан, особенно запомнились восхитительные съемки в Сицилии, – проговорила она, стараясь, чтобы голос не звучал фальшиво. – Кстати, пятый канал собирается ваш фильм показать. Я думаю, что и на большом экране он будет иметь успех.

Она не стала раскрывать истинную причину интереса к картине, но Маттео, кажется, догадался без подсказки.

– Понятно, это после того, как вы в репортаже заявили, что на этом фильме работала Ванесса. – Видимо, режиссер был не самого высокого мнения об этой работе.

– Но почему же… – промямлила Лола.

– Я вам могу быть только благодарен за эту рекламу, – беззлобно произнес он.

Их чуть было не снесла толпа журналистов, рванувших за Виктором Смирновым, которого Лола видела в первый день в лифте и не признала сразу. Они отступили, провожая взглядом мельтешащий круговорот своих коллег.

– Сегодня свободный день, жюри свой вердикт уже вынесло и объявит на закрытии, но организаторы на первую половину дня предлагают несколько мероприятий. Вы никуда не надумали поехать? В программе есть две интересные экскурсии, – пояснил Маттео.

– Нет, мне совсем не до поездок, надо с делами разделаться.

– Что-то выяснили о смерти Ванессы?

– Нет, ничего нового, – слукавила Лола.

Боковым зрением она видела Веревкина, все еще разговаривающего с Сергеем.

– А вы с Рубеном Закарьяном незнакомы, случайно? Это известный армянский режиссер, а здесь он является членом жюри документального кино.

– Конечно, знаком. Он нам сценарий предлагал для совместного производства.

– И как, интересный сценарий?

– Лично меня не вдохновил, но, насколько я знаю, он больше на эту тему с продюсером общался. В последний день перед отъездом Консоли Рубен просто не отставал, так возле него круги и наматывал. Слава богу, что меня оставил в покое.

Почему-то Лоле не нравилась эта связка Рубена с режиссером и продюсером итальянской группы, которая лишний раз подтверждала возможный контакт с Ванессой.

Народ несколько рассосался, автобусы забрали всех желающих на экскурсии и уехали. У входа появилась блондинка с короткой стрижкой – Юля из редакторского отдела. Маттео сразу потерял нить разговора и закосил глазом в ее сторону, как пеликан. Но Лола не собиралась его отпускать.

– С Ванессой Закарьян тоже водил компанию? – осведомилась она.

– Нет, она не входила в круг его интересов, насколько я помню. Тем более что мы с ним по-английски общались. Как я вам уже сказал, он начал меня доставать со сценарием, а потом на продюсера переключился. И чего он вам сдался, не понимаю… Очень настырный тип, – заключил режиссер.

«В круг интересов не входила, а гуляли вместе, как это понимать? Если только при итальянцах Рубен не хотел демонстрировать это знакомство. Но почему?» – соображала Лола.

– Добрый день! – Юля подошла к ним. – Значит, не поехали на экскурсию. – Констатировала она, оглядев пустую площадку перед гостиницей.

– Так что же мне там без вас делать, красавица? – Заискивающе проговорил Маттео на итальянском, видимо, догадавшись, о чем речь.

Девушка услышала слово bella и расцвела. Лола почувствовала себя лишней, но не сдвинулась с места.

– Это вы про Рубена говорили? Он же вроде улетел срочно, у него дома какое-то несчастье.

– Да, улетел, – подтвердила Лола. – А вы его знаете?

– Мало, на уровне «здрасте – до свидания». Один раз, правда, столкнулась с ним, когда он Ванессу искал, ту девушку, которая умерла тут, на фестивале.

Лола насторожилась. Юля была первым человеком, который без обиняков заговорил о смерти Ванессы, да еще вспомнил, что ею интересовался Рубен.

– А по какому поводу она ему понадобилась, не помнишь? – Лола как-то само собой перешла на «ты», уж больно девушка была молоденькая.

– Понятия не имею, да мне никто и не объяснял. Это случилось, когда итальянку уже разыскивать начали. Я же вместе с орггруппой сижу, хоть и из редакционного отдела, все слышу, что на фестивале творится. Вижу – Василий не в себе прямо: «Иностранка пропала». Вот они и пошли с ее коллегами номер проверить, о чем я Рубену и сообщила.

– Та-а-к, – соображала Лола, – а он что?

– Всполошился сразу и за ними побежал. Я подумала-подумала и тоже подошла. Я же здесь как-никак события освещаю, надо быть в курсе. Только они все уже из номера вышли, и дежурная как раз дверь закрывала. Как я поняла, девушку не нашли и ничего подозрительного не обнаружили. А потом вот что оказалось, такое несчастье.

Маттео прислушивался, но перевести не просил.

– А Рубен среди них тоже присутствовал?

– Да, а что? – совсем по-детски спросила она, хлопнув ресницами.

– Ты видела, как он из номера со всеми выходил?

– Вроде да. Но точно не помню. Я же к ним в коридоре присоединилась.

«Вот черт! Зачем его понесло проверки устраивать у совершенно постороннего ему человека, что там ему понадобилось? Простое любопытство или другая конкретная цель? И не спросишь уже – домой улетел. Конечно, можно найти мобильник и позвонить, но если жена действительно в тяжелом состоянии, а я вылезу с дурацкими вопросами… Но почему дурацкими! – Лола вела диалог со своей совестью. – Молодая девушка покончила с собой, и до сих пор неизвестна причина ее страшного поступка, да и вообще неясно, было ли это самоубийство…»

– А вы почему не сказали, что Рубен Закарьян находился с вами при осмотре комнаты Ванессы? – произнесла Лола по-итальянски придирчивым голосом.

– А он разве с нами был? – растерянно проговорил режиссер.

– Вот девушка подтверждает, что да, был! – взъярилась журналистка.

– Когда мы к Ванессе в номер заходили, его, вроде, не было, – растерянно произнес Маттео. – Слева от меня Василий вертелся, справа – Леоне, а горничная замок открывала. Может, Рубен потом и заглянул в комнату? Тем более что все мы были на нервах, могли и внимания на него не обратить. А почему это вас так волнует? Не понимаю… Или это новый подозреваемый появился в вашем длинном списке? – язвительно усмехнулся Маттео.

– Следующий за вами, – не удержалась журналистка в ответ.

Юля с любопытством наблюдала за перепалкой.

– Жаль, что я Ванессу практически не знала, и не могу понять такого жуткого экстремального жеста, хотя и пыталась, и даже статью о ней написала. – Заметила девушка

– Так это ты Соловьева? – воскликнула Лола. – Я твой опус читала.

– Правда? – встрепенулась Юля. – Я хотела выведать про Ванессу побольше и продолжение сделать, но мне, считай, запретили, потребовали эту тему закрыть и фестиваль такими творениями не тревожить.

– Закрыла? – Поинтересовалась журналистка, непривыкшая к таким указаниям.

– Ну да, – вздохнула блондинка, – но, честно сказать, здесь всякие ВИПы понаехали, мероприятия одно за другим, так что я бы все равно не успела вопрос Ванессы развить.

Лола, которая периодически поглядывала в сторону Сергея и полицейского, увидела, что они поднялись со скамейки и пожимали друг другу руки. Веревкина она упускать никак не хотела и, бросив «чао» Юле и режиссеру, рванула за капитаном, просвистев мимо удивленного Сергея.

– А поговорить? – Она загородила ему дорогу.

– Эх, не успел вовремя свинтить, – спохватился полицейский и, усмехнувшись, остановился. – Времени нет, в отдел срочно вызвали, – пояснил он. – Ничего мне ваш знакомый нового не сказал, но, судя по его рассказу, я склонен ему верить.

«А я и не ждала от него никаких особенностей, мне нужно было мнение профессионала, и я его получила: Сергей говорит правду. Но что со всем этим делать?»

– У меня новая информация! – Лола не уступала дорогу Веревкину. – Выяснилось, что Рубен заходил в номер к Ванессе вместе с итальянской группой, когда ее уже начали разыскивать!

– То, что итальянцы хватились Ванессу, когда она на завтрак и обед не явилась, и пошли на ее поиски, я в курсе. Они мне об этом во время беседы сообщили. – Веревкин перестал делать попытки пройти. – А вот то, что Закарьян к их группе прибился… Странно, конечно, если он утверждал, что Ванессу не знал совсем. Зачем ему понадобилось вместе с итальянцами к ней тащиться? – Капитан, казалось, забыл, что ему надо в отдел.

– В том-то и дело! – поддакнула журналистка.

– Я покумекаю над всем этим и вечером вам позвоню. – Он попытался обойти Лолу.

– Если можно пораньше, а то я вечерним рейсом улетаю в Италию.

– Как улетаете, а как же заключительный банкет? Неужели не останетесь? – Веревкин уставился на нее с любопытством.

– Меня тоже на работе ждут, – ляпнула она и испугалась: «Вот как спросит сейчас, чем я все-таки занимаюсь…»

Но капитан только взглянул внимательно и промолчал.

– До связи! – попрощался Веревкин.

Лола посторонилась, пропустив наконец полицейского.

Глава 15

Как ни уговаривала Гуляева Лолу остаться, как ни расписывал Купавин грандиозность церемонии вручения призов, а потом и банкета в старинной башне, она не поменяла билет.

Лола сидела в самолете и подводила итог своей работы в Горске: несмотря на то что удалось собрать много сведений, результат был неутешителен. Она отлично знала, о чем поведает в своей программе и как затянет любопытного итальянского зрителя в сети раздумий, жалости и подозрений, но совсем не представляла, что скажет родителям Ванессы. Вся собранная информация была со знаком вопроса, и именно поэтому Лола не могла исключить ничего и никого.

В последний момент позвонил Веревкин и сообщил то, о чем прослышали уже все участники, – жена Рубена действительно попала в автомобильную катастрофу, но, к счастью, обошлось без серьезных травм. Режиссер не убежал с фестиваля, испугавшись дальнейших расспросов, как думала Лола, а уехал к жене, как на его месте сделал бы каждый. Но как же его прогулки с Ванессой, от которых он открещивался? А последняя встреча с девушкой поздней ночью, перед самой ее смертью? А то, что он заходил к ней в номер с итальянской группой? Все равно подозрения сходились на Закарьяне.

Конечно, расшевелить публику этой информацией – порадовать директора канала, а как быть с матерью и отцом Ванессы? Рассказ о возможных версиях, оставленных без ответа, только сделает им больнее. Лоле совсем не хотелось идти по трупам, как она делала неоднократно в других случаях и «была бита» за это своими же коллегами журналистами. Она все еще не сбрасывала со счетов Коровина и пересмотрела еще раз свои записи, но ничего такого, что зацепило бы ее внимание, так и не обнаружила.

Мистика с огромным количеством лекарств тоже была раскрыта адвокатом – оказалось, что это обычные биологически активные добавки для укрепления волос, улучшения кожи и ногтей. Ванесса на них подсела, когда стала работать с киношниками. Она все еще не теряла надежды мелькнуть на экране, а БАДы обещали сногсшибательный результат без какого-либо хирургического вмешательства и дорогостоящих косметических процедур.

Одним из положительных моментов было то, что Веревкин проникся горем несчастных супругов Мацоли и обещал быть на связи в любом непредвиденном случае. Мало того, выяснилось, что Закарьян, хоть и считается армянским режиссером, давно перебрался в Москву, где у следователя работал однокурсник из полицейской академии. Понятно, что Москва – огромный город, и, где осел его друг, Веревкин и сам точно не знал, но помочь взялся. Это было вдвойне приятно, так как здесь Лола чувствовала свою заслугу.

Съемки скрытой камерой российского полицейского на мосту и в ресторане Лола решила приберечь для своей программы, но об этой «бомбе» сообщила только Дане, которая сразу воспылала жутким энтузиазмом.

– Круто! Бобриха с первого канала должна себе сделать харакири от зависти! А нас не сможет потом российская полиция прижать с этим репортажем, типа несанкционированные съемки и все такое?

– А черт его знает! – развеселилась Лола. – Я не буду никого из начальства в известность ставить, что там заснят следователь, который занимался делом Ванессой.

– А как же тогда? – оторопела Дана.

– Назову кусок этих съемок «Разговор с Веревкиным», вот и все. У меня уже есть эпизоды под названиями «Интервью с итальянской группой», «Интервью с русской группой», а это будет еще один на эту же тему. Договорюсь с техниками, как обычно, после каких слов давать материал, и вперед.

– Понятно, все на себя, значит, берешь, – констатировала Дана.

– Ты же знаешь, это единственный выход.

– Вот именно, если возникнут проблемы – дирекция не в курсе, а если все пройдет хорошо, рейтинг подскочит и последствий не будет – вот какое мы руководство замечательное и бесстрашное! Корреспондентов посылаем по всему миру на расследования, и даже в российские структуры сумели внедрить!

– Ну ты скажешь тоже, «внедрить»! – засомневалась журналистка.

– Это не я, это директор так обязательно скажет в разговоре с Берлускони.

Дана была права, и Лола усмехнулась, представляя, как начальство докладывает президенту холдинга, преувеличив раз в десять препятствия, которые пришлось преодолеть, чтобы добиться нужного результата.

– А потом, мне никто не выболтал никаких государственных секретов, мы разговаривали только по делу Ванессы.

– Ты знаешь, я всегда на твоей стороне! Несемся только вперед и обломаем первый канал! – загорелась Дана.

В аэропорту на своем огненно-красном кривоносом «Феррари» Лолу встречал Никола. В тот момент она была рада, что не согласилась на уговоры и не осталась на закрытие фестиваля. У них была впереди вся ночь! Он обнял ее властно, поцеловал, как будто припечатал «моя». Лола растаяла, как подогретый шарик мороженого.

– Ну как там, на Родине, старых друзей не видела? – выруливая с парковки, сразу же поинтересовался Никола.

– Нет, только тетю Галю, мамину старую подругу и режиссера.

– Ну-ну. – Он неопределенно хмыкнул.

Лолу удивила странность первого же вопроса и тон, которым он был задан: «Неужели ревнует? – Она покосилась на недовольную физиономию Николы и не смогла поверить. – Ничто человеческое нам не чуждо! Ревнующий Мефистофель – это здорово!» Она торжествовала, хотя никогда не ставила знак равенства между степенью любви и ревностью.

– Останови на минутку, – попросила Лола.

– Что-то забыла? – Он прижался к обочине.

– Я так скучала! – Она обняла Николу. Он тут же схватил ее крепко, впился в ее губы. Время испуганно остановилось, сделало стойку и отступило перед бушующей страстью. Они целовались долго и упоенно, с наслаждением узнавая и впитывая вкус друг друга, пока тишину не нарушил звонок.

– Извини, не могу не ответить! – Она схватила сумку, телефон, как всегда, выпал из бокового кармашка и затерялся где-то на дне. Звуки простой мелодии длились и длились, возвращая в реальность и ударяя по нервам. Когда Лола наконец вытащила телефон, звонок затих. Это был Сабино Мацоли, отец Ванессы. Она давно подготовила целую речь для супругов, но никак не ожидала, что придется разговаривать в день приезда, да еще так поздно.

«А если у них что-то еще стряслось? – сразу же выскочила догадка. – Уже двенадцатый час, в такую пору просто так не беспокоят!»

– Давай к дому. А я позвоню пока по дороге, – объявила Лола. – И ты как раз послушаешь про всю собранную информацию, чтобы два раза не пересказывать.

– О'кей, – согласился Никола и вывернул на проезжую часть.

Журналистка поставила на громкую связь, набрала Мацоли и почти сразу услышала надтреснутый голос.

– Вы извините, что я вас так поздно побеспокоил, – взволнованно вступил отец девушки, игнорируя приветствия. – У вас же программа буквально послезавтра выйдет, и мы хотели вам сразу сказать… Что бы вы там ни обнаружили о Ванессе, мы хотим знать правду о ее смерти, так что, если вы считаете, что это может помочь в раскрытии дела, давайте в эфир.

Было заметно, что фраза заготовлена заранее, но все равно далась ему с большим трудом. Зная сицилийские традиции, Лола удивилась такому подходу: либо они уверены, что про их девочку ничего компрометирующего просто не найти, либо и впрямь хотят дознаться, что произошло с дочкой, во что бы то ни стало.

– Это хорошо, что вы об этом заговорили, так как мне действительно нужно ваше одобрение на показ некоторых материалов. Я вам сразу могу подтвердить, что ничего, дискредитирующего образ вашей дочери, там нет.

– Слава богу! Значит, мы действительно ее знали и не ошиблись, – выдохнул отец Ванессы.

«Достаточно редкий пример, – подумала журналистка, – гораздо чаще происходит наоборот: родители представляют себе ребенка совсем другим, нежели он есть на самом деле».

Лола коротко рассказала все, что удалось выяснить в России, на всякий случай похвалила адвоката, высказала сожаление, что, несмотря на поездку в Горск, пока не получилось раскрыть истинной причины смерти. Предложила супругам приехать если не на эту, то хотя бы на следующую передачу.

Никола слушал очень внимательно, даже перестроился в средний ряд и замедлил скорость.

– Посетить вашу программу сейчас мы никак не сможем. Да и сказать нам нечего, кроме того, что мы не верим в самоубийство нашей дочери, – в заключение проговорил Сабино.

– А если мы вас на телемост поставим? – Ей нужны были эти люди, их переживания и комментарии по ходу действия.

– Это как? – Было слышно, что Мацоли это предложение удивило.

– Я к вам прямо домой мою помощницу пришлю, Дану, и техников. Они все организуют так, что вы будете на связи со студией. Мы сможем видеть и слышать друг друга, и вы выскажете ваше мнение и замечания по всему материалу.

«А успеют они стендап вовремя подготовить? – соображала журналистка, пока отец Ванессы раздумывал. – Я даже заявку не сделала на дополнительное подключение. Получается, что Дана должна выезжать завтра не позже часа дня».

Конечно, их команда привыкла к различным неожиданностям. Собственно, на них и держалась программа, но в данный момент Лолу одолели сомнения: слишком мало времени оставалось до эфира. Она слышала, как Мацоли что-то спрашивал у жены, потом раздался какой-то посторонний шум, и он тихо проговорил: «Если это поможет в поиске истины, мы готовы».

«Можно будет кого-нибудь с местного сицилийского телевидения задействовать. Если, как говорит Дана, все каналы подключились к расследованию, значит, они в курсе событий. Найдется же у них хоть один толковый репортер, который поможет разобраться супругам в сути передачи и задать им по ходу несколько вопросов». – Решение задачи начинало проявляться, и Лола, несколько успокоившись, распрощалась с семьей Мацоли.

Они въехали в ночной Рим, Никола еще сбавил скорость. «Феррари» гневно, но сдержанно рыкнула.

– Дорога совершенно свободна! Что происходит? Почему мы тащимся как на похоронах?

– Ш-ш-ш, – прошипел Никола и погладил руль.

– Это ты кому? – спросила Лола с удивлением.

– Машину успокаиваю, – совершенно серьезно ответил Капелини.

– Тебя одного опасно оставлять, – назидательно проговорила журналистка, – у тебя глюки начинаются.

– Вот и не оставляй! – обрадованно заключил Никола.

Они не спеша продвигались вглубь города, мотор обреченно гудел под капотом, в любую минуту готовый взорваться и рвануть вперед со всей мощью.

– Ты кого в этот раз на эфир пригласила?

– Кроме вечных психолога и криминалиста, позвала всю итальянскую группы киношников – режиссера Матео Гавардо, продюсера Клаудио Консоли и актера Леона Дзинни.

– Матео Гавардо… – Повторил Никола. – Я тут кое-что о нем вспомнил. Очень давно он у меня по делу об убийстве двойняшек проходил.

– То есть как?! – Лола вцепилась ему в руку.

– Осторожно! Я же за рулем! – Он затормозил. – А ты сильная, оказывается, я и не знал! – Он потер запястье, сделав вид, что ему очень больно.

Но Лоле было не до перепалки, нехорошее предчувствие кольнуло ее.

– В качестве кого он у тебя проходил? – завопила она.

– Сначала как подозреваемый, – нарочито спокойно проговорил Никола, – а потом, когда разобрались и было подтверждено его алиби, как свидетель.

– Так он прямо в убийстве в начале подозревался?

– Нет, как соучастник, способствовал сокрытию улик. Я тебе повторяю: состава преступления в его действиях обнаружено не было.

Они подъехали к дому Николы. Металлические ворота медленно открылись, шины автомобиля зашуршали по гравию.

– Не нравится мне все это, – пробурчала Лола. – Знала бы, все интервью в Горске с ним по-другому бы выстроила.

– Все. Успокойся уже, завтра найдешь в интернете это дело и во всем сама разберешься.

Вилла Капелини, доставшаяся ему от деда, известного адвоката, встречала их вымытыми витражами, сверкающей чистотой широкой полукруглой лестницы и весело горящими фонариками по периметру всего здания. Старые ели приветливо шумели от легкого ночного ветра.

«Видимо, опять команда уборщиков приезжала», – отметила про себя Лола.

Лола совсем не хотела есть, но после тяжелой российской кухни не посмела отказаться от тонко нарезанного холодного осьминога с зеленью и сразу отправила кусочек себе в рот. Стол уже был накрыт, но они решили поесть в постели, «чтобы зря время не терять», как сказал Никола. «До чего же он иногда бывает приземленный…» – подумала Лола и пошла в душ. Оглянувшись, она заметила, как Никола начал собирать посуду на поднос. Улыбнулась, увидев, как аккуратно он раскладывает приборы и ставит бокалы, старательно вытирает салфеткой запотевшую бутылку просекко и осторожно несет все в спальню. Эти жесты совсем не соответствовали суровому образу Капелини, которого знала и уважала вся Италия.

Она проснулась одна и смутно вспомнила, как Никола поцеловал ее перед уходом на работу. Яркие пронзительные лучи уже светили в полную мощь и заливали всю комнату. Она быстро вскочила, надела шорты и майку, босиком прошлепала по нагретому солнцем полу на кухню. Она прислушалась к своему телу – несмотря на вполне бодрое состояние, после ночи любви тянуло мышцы, чувствовалась непривычная ленная расслабленность, о работе думать не хотелось – вот что значит неделями быть в отъезде.

Налив воды в кофейник, насыпала кофе горкой, немного утрамбовала, она поставила его на огонь и открыла компьютер. Дело, о котором говорил Никола, было восьмилетней давности. Тогда Лола еще только мечтала о карьере журналистки, а уж о своей собственной передаче боялась даже задумываться. Пролистав информацию, она получила полное подтверждение слов бывшего следователя – Матео Гавардо был оправдан по всем пунктам. Стоит ли продолжать рыться в материалах того времени и разыскивать другие версии? День предстоял непростой.

Кофейник гневно забулькал, Лола выключила конфорку, налила густой кофе в маленькую чашечку с толстыми стенками. По кухне разнесся умопомрачительный аромат. Не успела она приложиться к кофе, как на столе заверещал и задергался мобильник. «Дана», – высветилось на дисплее.

– Привет. С приездом!

– Привет! – бодро отозвалась Лола.

– Значит, так, – помощница тут же приступила к делу, – Гавардо подтвердил свое присутствие на программе! – Лола отметила про себя, как Дане удается думать наперед и будто читать мысли. – Дальше: криминалист и психолог – это как обычно. Актер Леоне Дзанни находится в другом городе, так что отпадает. У меня еще Клаудио Консоли записан, это кто? От него никаких звонков не поступало, и его номера я не вижу.

– Это продюсер, я сама им займусь сегодня, постараюсь его тоже к нам вытащить.

– Да уж постарайся, а то что-то совсем негусто гостей получается.

– Нам еще надо будет стендап с родителями Ванессы сделать. Они вчера согласились на съемку. Хотела тебя запустить к ним в Сицилию, но ты мне здесь нужна, так что начальству сообщи о необходимости синхронного включения. С техниками разрули, пожалуйста, только Стефано мне оставь. И главное, чтобы толкового журналиста отправили в дом к супругам Мацоли. Ты никого с сицилийского телевидения не знаешь?

– Почему же, знаю одного. Клевый.

– Мне не нужен клевый, мне нужен сообразительный! Чувствуешь разницу? – Лола начала заводиться.

По всей Италии у Даны были знакомые, что делало ее просто незаменимой, но при виде мужского мускулистого тела у помощницы тут же сносило голову, что часто приводило к необратимым последствиям в работе. Зная такую слабость, Лола тут же включила «начальницу», чтобы не получить потом на прямом эфире тупоголового мачо.

Лола хрустнула последним кантуччи [9], допила кофе и набрала номер продюсера.

– Пронто!

– Доброе утро! Это журналистка и телеведущая с пятого канала, Лола. Я хочу пригласить вас на нашу программу, которая состоится завтра вечером и будет посвящена Ванессе Мацоли, девушке, которая работала у вас в фильме и умерла в России. – В трубке не раздалось ни звука в ответ. – Режиссер Гавардо уже подтвердил свое присутствие.

– Вряд ли у меня получится…

«Голос какой-то странный – то ли сонный, то ли болезненный. Может, я его разбудила? – подумала Лола и взглянула на часы, стрелки показывали 9:15. – Вполне рабочее время. С другой стороны, кто как не продюсер должен понимать, какой ажиотаж поднимется вокруг их фильма, если они с режиссером не только вспомнят о Ванессе, но и умело вставят пару фраз о самой картине, которая к тому же была представлена на российском фестивале!» – Лола была уверена, что итальянский народ не остановит даже низкий уровень фильма «Воспоминание о море», и он табуном повалит на просмотр просто из любопытства, выглядывая ту девушку, которая покончила жизнь самоубийством.

Не почувствовав на другом конце никакого энтузиазма, она не отставала.

– Я могу сама подъехать, если вам так будет удобнее. Просто поговорим о Ванессе. – У Лолы был адрес Консоли, и она уже видела, что, сделав небольшой крюк, можно заехать к нему прямо перед работой.

– Извините, но я занят, – проговорил он угасающим нездоровым фальцетом.

«Вот засада! И никакое интервью с российским полицейским не поможет, если на передаче только один новый гость будет. Да и от родителей Ванессы нечего ждать особых откровений. А продюсер мог бы поведать зрителям об ее истеричном смехе, соответственно, Мацоли должны бы что-то на это ответить. И вот беседа подогревается, переходит в спор, и, возможно, открываются новые обстоятельства…»

– Вы в порядке? Может, вам лекарство нужно? – попробовала подойти с другой стороны Лола, хотя никто ей не говорил про нездоровье. – Я в течение часа могу подвезти. – Она, как говорила мама, «закусила удила» и не могла ничего с собой поделать – ей был необходим еще один гость на программе.

– Я вам все сказал. – Он не отключался первым, и это давало Лоле надежду.

– Ваше присутствие на передаче для нас просто незаменимо! – Это был ее последний аргумент. – Я, когда буду мимо вашего дома проезжать, все-таки позволю себе вас побеспокоить.

– Как хотите, – безучастно проговорил Консоли и отсоединился.

Она понимала, что можно выключить телефон или просто не ответить, но не впустить человека в дом – это совсем другое. Лола знала, что он не женат и живет один, но не исключала, что, приехав и надавив на звонок, услышит от домработницы или повара, что продюсера нет. Но ее было не остановить!

«Я потеряю всего полчаса, – приговаривала она, собираясь на работу, – правда, если не будет пробок».

Но, взглянув на навигатор, где дороги на ее пути были окрашены в тревожный красный, она засомневалась в своем плане. Выжидая, пока откроются ворота, она окончательно решила, что поедет прямиком на студию, тем более что ей понадобился бы еще час на разговор с продюсером, чего она сейчас никак не могла себе позволить. Значит, буду звонить ему периодически, достану так, что поймет, что согласиться на интервью обойдется дешевле – заключила журналистка и влилась в общий поток еле двигающихся автомобилей.

Она чуть не опоздала на летучку, но Дана уже прикинула партитуру эфира, выполнив все предыдущие указания, и не забыла про скрытые съемки с Веревкиным. Все были настроены по-боевому, так что закончили быстро, без лишних споров и бестолковых вопросов.

– Тебя директор канала спрашивал, – напомнил помреж.

– Догадываюсь. – Посещение директорского кабинета после длительных командировок стало своеобразным ритуалом.

Директор никогда не давал прямых указаний и не требовал плана программы. Как правило, это был общий разговор с частыми вкраплениями анекдотов, до которых он был большой охотник. Ей было жаль времени, но не пойти было нельзя. После такой беседы считалось, что дирекция одобрила передачу. А если учесть провокационные кадры с российским полицейским, игнорировать данное посещение совсем не следовало.

Поднимаясь на лифте к шефу, Лола упорно пыталась дозвониться Консоли, но никто не ответил. Секретарша тут же пропустила ее к начальству. С унылым чувством потери драгоценных минут журналистка толкнула дверь кабинета.

– О-о-о! Наконец-то! – Он даже привстал и заученным жестом указал на ближайший от него стул. – Как там в России, не замерзла? – Почему-то даже совсем не глупые люди в первую очередь вспоминали о климате, если речь заходила о России.

– Нет, все нормально. – Она специально отвечала односложно, надеясь, что так быстрее отделается.

– Тема Ванессы неплохая, особенно если ты еще и преступника найдешь. Но как ты будешь из положения выходить, если девушка действительно наложила на себя руки? Самоубийцы – это не твой предмет.

Журналистка не была ошарашена вопросом, так как и сама много размышляла об этом.

– Скорее всего, никак. Мы расследовали и узнали, что произошло на фестивале в Горске, постарались понять, как жила и работала эта девушка, предоставили кадры с мнениями и высказываниями людей, которые ее знали. Покажем ее дом и родителей, а зритель пусть решает, могла она это сделать по собственной воле или нет, тем более что итальянская полиция даже не касалась этого дела.

– Значит, знак вопроса повесишь, я так понимаю, – констатировал директор.

– Именно, – подтвердила она.

– Мне тут доложили, что рейтинг приличный набирается, так что действуй, – благосклонно закончил он.

«Быстро отделалась!» – подумала Лола, распрощавшись и подходя к двери.

– Главное, чтобы наши конкуренты с первого не выступили с каким-нибудь сногсшибательным эксклюзивом. Ты же знаешь, что они в Сицилии работают, – кинул директор.

– Надеюсь, что этого не произойдет, – откликнулась журналистка и вышла.

Ее сильно напрягало, что Бобриха с первой кнопки не только подхватила заявленную тему, но и поехала в Агриженто, бомбардируя оттуда зрителя своими репортажами.

«А что, если загадка смерти Ванессы и в самом деле связана с ее родным городом и все, что произошло на фестивале, всего лишь отголоски ее жизни в Сицилии?» – Эта мысль уже давно грызла мозг Лолы, но после слов начальства она ясно почувствовала, что упускает главное в этой истории.

Придя к себе, она села перед компьютером и закрылась на ключ. Просидев так пятнадцать драгоценных минут, еще раз просмотрев свои материалы и, не найдя в них ничего, что могло бы дать ей толчок к изменению концепции передачи, пришла к выводу, что будет работать по намеченному плану.

Стефано ждал ее в студии, и они быстро и без косяков сделали наложения перевода видео с Веревкиным, решив, что комментарии Лола будет давать по ходу.

– Этот репорт можно назвать «трындец Бобрихе»! – хохотнул Стефано, доставая из кармана пакетик с орешками.

– Стой! – вскрикнула Лола. – Подожди еще пять минут. Проверим все, и ешь сколько хочешь. Если ты сейчас в аппаратной насоришь, сразу на тебя подумают, потому что больше некому!

Он тяжело вздохнул, но положил пакет обратно.

– Я сегодня без обеда!

– Только не ври! – Лола была уверена, что ее верный помощник и оператор, худощавый и высокий как жердь, скорее умрет, но не пропустит ланч. А фраза «я сегодня без обеда» означала только то, что из-за спешки ему пришлось довольствоваться лишь одной порцией спагетти.

Вернувшись в свой офис, Лола набрала телефон продюсера, послушала длинные гудки и побежала дальше по делам. К концу рабочего дня все основные пункты намеченного плана были выполнены, и она зашла в бар. В дальнем и самом темном углу, обставленный пустыми тарелками, сидел Стефано, вгрызаясь в трамедзини [10].

– Я же тебе говорил, что я…

– Без обеда, – опередила его Лола.

Она заказала кофе и нажала повтор номера Консоли, но результат был прежним.

– Хочешь кусочек? – раздобрился оператор, закончив с трамедзини и приступая к сладкому бомболоне, но почему-то подвинул булку к себе.

– Нет, спасибо.

– Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ешь мало. С тобой и в командировки из-за этого хорошо ездить. Когда меня с собой возьмешь?

– Не знаю, – проговорила Лола задумчиво.

– Ты что, обиделась, что десертом не поделился?

– Такое только тебе в голову может прийти! – произнесла Лола, допив свой кофе.

– И что я сказал такого? – недовольно пробурчал Стефано, облизывая с ложки остатки крема.

Компания молодых ребят завалилась в бар. Галдя и громко двигая стульями, они уселись за соседним столиком. Лица и открытые части тела почти у всех были покрыты татуировками, серьги висели в ушах, в носах, у одного из них был открыт живот, и на пупке красовался пирсинг.

– Это с кастинга на Grande fratello? – уточнила Лола.

– Ага, – подтвердил Стефано.

– Все еще находятся люди, которые их смотрят…

– Как ты можешь такую несуразицу нести! Это же наши друзья, а не конкуренты. – Оператор смешно завращал глазами и указал на нее пальцем, как в таких случаях делал директор.

– Тогда пожелаем им высоких рейтингов. – Лола встала. – Все, я поеду.

– Как, уже?

– Так восьмой час, пока доберусь, то да се… К постороннему человеку неудобно поздно заезжать.

– Это к кому собралась? – Он сложил в стопку тарелки, как будто прикидывая, заказать ли что-нибудь еще.

– Хочу Консоли добить своим посещением и на нашу программу вытащить. Или, в крайнем случае, интервью взять.

– Флаг тебе в руки! А то, и правда, немного у нас гостей набирается. Я еще поработать должен. Ты как из командировки возвращаешься, так у подчиненных сразу двойная смена.

– Зато, когда меня нет, у вас одна расслабуха, – отшутилась Лола.

Поначалу она хотела взять Стефано с собой, но потом подумала, что оператор с профессиональной камерой придаст и так уже настырному визиту чрезмерную нахрапистость, и отказалась от этой затеи. В машине она опять набрала Консоли, телефон по-прежнему длинно и уныло гудел.

«Крюк совсем не большой, да и пробок уже нет», – оправдывала она свою, возможно, напрасную поездку. Не отрывая одну руку от руля, другой она проверила, не забыла ли блокнот с заготовленными вопросами. Все было на месте, скрытая камера тоже была заряжена, но непонятное беспокойство не проходило. Она аккуратно подрулила к нужному дому. Несмотря на однозначное нежелание продюсера разговаривать, Лола почему-то надеялась на удачный исход.

Свободных парковочных мест поблизости не оказалось, она поставила свой «Ниссан» у самых ворот и нажала кнопку звонка. Сквозь чугунные прутья просматривался небольшой сад с патио, где-то журчала вода. Лола вплотную придвинулась к ограждению, заглянула как можно дальше – сумерки уже тронули макушки деревьев, потеснив полностью солнечные лучи, которые целый день заливали Вечный город. Журналистка вытянула шею – край чаши фонтана показался из-за садовой скамейки, солнечные зайчики сверкнули на прощание в струйке воды, отступив до следующего утра.

Казалось, что там никого нет. Лола подождала еще и опять позвонила. Темнота неумолимо заползала на улицы и переулки, обнимая дома, контур деревьев становился черным, ветер тихо шуршал чернильной листвой, навевая ощущения одиночества и тревоги. Окна дома пустыми глазницами укоризненно смотрели на Лолу. Она прошлась вдоль ворот, чтобы проверить, горит ли свет в другой части дома – ей все еще не хотелось сдаваться. Самое дальнее окно было напрочь загорожено растениями, она встала на цыпочки и пригляделась – сквозь переплетенные ветви пробивался приглушенный свет.

«Значит, там кто-то есть! Может, сам продюсер на месте. Не прогонит же он меня, я ведь все-таки популярная журналистка. – Лола знала, что действовала на людей парализующе, особенно когда появлялась внезапно, и умело этим пользовалась. – Но это человек тоже вполне известный, знает, как обращаться с нашей братией», – подумала Лола и влезла на металлическую перекладину ворот. Раздался скрежет, и створка, за которую зацепилась Лола, медленно поехала в сторону.

– Вот черт! – ошалело произнесла журналистка.

Она спрыгнула на плиточную дорожку, стараясь не цепляться за кусты. Каблуки громко цокнули о камень. Подошла к лестнице и быстро поднялась к высокой тяжелой двери.

«Представляю, что скажет мама и как возмутится Никола! – Она поискала звонок и, не найдя, постучала как можно громче. Подождав довольно долго, решила дернуть за ручку. Дверь отворилась, открыв слепой проем.

– Добрый вечер! – Громко сказала Лола. – Есть кто-нибудь? – Она ощупала стену в поисках выключателя и чуть не сбила висящую там картину. – Синьор Консоли, вы дома?

Нехорошее предчувствие заползало в сознание, и даже хваленая интуиция пошла на попятную и подло советовала уходить, сваливать, бежать! Но Лола знала, что, пока она не дойдет до комнаты, где увидела свет, она этот дом не оставит.

Она включила фонарик на телефоне, очертания предметов стали различимы, и Лола поняла, что находится в очень большой гостиной. Еще раз окликнув продюсера, она прислушалась и, не получив ответа, осторожно двинулась в направлении освещенной комнаты. Дойдя до середины и не задев ни один из диванов, остановилась. На противоположной стене виднелись две плотно закрытые двери, на темном полу под одной из них светилась желтоватая полоска.

«Скорее всего, там никого нет, так как не услышать моего голоса было практически невозможно. Но решение уже было принято – коль я уже здесь, должна проверить все!»

Она сделала еще несколько шагов и постучала. В доме висела подозрительно напряженная тишина, и только с улицы доносились шуршащие звуки проезжавших автомобилей и совсем далеко загудела сирена скорой помощи. Лола шагнула вперед и толкнула дверь. На антикварном кресле, повернутом спиной ко входу, сидел человек. Голова его была неестественно откинута назад и лежала на резной спинке. Она сразу не узнала Консоли – так было изуродовано и залито кровью его лицо. Скрытая камера в сумке была уже включена. Прислонившись к косяку, чтобы не упасть, Лола заставила себя повернуть объектив в нужную сторону.

В полуобморочном состоянии она сделала несколько фотографий на телефон, когда в глубине комнаты что-то отчетливо стукнуло и покатилось. Из противоположного угла прямо на нее выехала матрешка. Она остановилась, покачиваясь у самых ног журналистки, фиалковые глаза с нарисованными ресницами смотрели прямо на Лолу. Она взвизгнула так, что, казалось, звук шел даже через уши, и отскочила, бросившись вон из зловещего дома.

Глава 16

– Как ты там оказалась? – Капелини еле сдерживался, чтобы не перейти на крик.

– Я же тебе объясняла, хотела продюсера уговорить на программу приехать! – оправдывалась Лола, поднося трясущимися руками стакан воды к губам.

– А по телефону нельзя было этого сделать?

– Он перестал на звонки отвечать! Думала, приеду, обработаю его, упрошу в конце концов!

– Да, это ты умеешь, обработать.

Тут позвонила обеспокоенная мама, но, быстро разобравшись в обстоятельствах, присоединилась к Николе в праведном гневе. Забрав мобильник у Лолы, он включил громкую связь, и они вдвоем стали отчитывать ее как маленькую девочку.

– Не забывайте, что это моя работа! – Она начала приходить в себя, хотя пальцы еще подрагивали.

– Ночью в пустой вилле отловить труп – это твоя работа? – Никола был неумолим.

– Вот именно! – поддакнула мама. – Это хорошо, тебя Никола вызволил и домой привез, а то бы сидела всю ночь на допросе. И не посмотрели бы, что ты журналистка известная!

– Разговор со следователем ей еще предстоит, и выгораживать я никого не собираюсь, вы знаете, что это не в моих правилах, – менторским тоном сказал Капелини.

– Ты так говоришь, как будто это я убила продюсера! – оскорбилась Лола.

– Я надеюсь, ты там ничего не трогала и фотографий не делала? – строго поинтересовался он, пропустив ее реплику мимо ушей.

– Не помню… – Она опустила глаза.

– То есть как? – в один голос воскликнули мама и Капелини.

– Я к косяку прислонилась это точно, и чуть было на пол не села. А потом… Может, щелкнула пару фоток… Случайно…

– Случайно?! – Негодующе произнес Никола.

– Все! Хватит уже! – окончательно пришла в себя Лола. – Мне отдыхать пора, завтра у меня прямой эфир. Спокойной ночи, мама! – Лола услышала, как та пожелала ей хороших снов и отключилась. – Вина мне налей холодного, не могу больше эту воду глушить!

– Ты же спать собралась или мне показалось? – поинтересовался Никола, но тут же достал бутылку из холодильника и наполнил два бокала. – Съешь чего-нибудь. – Он подвинул деревянную подставку с кусками сыра.

Она помнила все: как ледяным ужасом опалило все внутренности, как она убегала, подвывая от страха, как прыгающими пальцами набирала 118 и бессвязно рассказывала об обнаруженном трупе, как позвонила Николе, который по нескольким невнятным фразам сразу все понял, не стал задавать лишних вопросов и умудрился примчаться раньше полиции, как до их приезда заставила себя просмотреть видео, которое, кроме места преступления, захватило и эту жуткую выкатившуюся матрешку.

Капелини обнаружил Лолу, сжавшуюся и очумелую, в машине. Сказал, что он обо всем договорится с полицией под свою ответственность, что и проделал моментально. Под пристальными взглядами карабинеров он пересадил Лолу к себе в «Феррари» и заявил, что ей нельзя в таком состоянии управлять автомобилем, и как, наконец, привез домой.

Было много вещей, которые ей запали в память, но на которые она не находила ответа: откинутая голова Консоли лежала на спинке кресла и была залита кровью, его руки висели вдоль тела, и рядом с правой кистью на дубовом паркете валялся пистолет в рубиновой блестящей лужице. Лола не поверила ни на секунду, что продюсер покончил с собой, а когда услышала шум в комнате, последние сомнения развеялись.

«Его застрелили и подстроили сцену так, чтобы было похоже на самоубийство! Так же, как и с Ванессой. Самое чудовищное, что убийца еще прятался в доме. Но что может связывать этих двоих?»

– Иди отдыхай, – прервал ее размышления Никола, – только оставь мне фотографии с места преступления, которые ты, несмотря ни на что, ухитрилась сделать.

Лола положила перед ним телефон с уже выставленными фото и отдала камеру.

– Расскажешь мне завтра, что ты думаешь по этому поводу, хорошо? – ласково сказала она и нагнулась поцеловать Капелини.

– А это что такое? – подскочил Никола, указав на видеокамеру и чуть не попав затылком ей в подбородок.

– Осторожнее! – Лола вовремя отпрянула в сторону.

– Так ты еще и фильмец успела сварганить, так сказать, с места событий! Ты неисправима! Как у тебя смелости только хватило, если ты шум в комнате услышала! Ты же понимала, что это значит?

– Да, что преступник находился в кабинете, – вынужденно подтвердила Лола. – Ну ладно, успокойся уже, – примирительно сказала журналистка и чмокнула его в щеку. – Для меня очень важно твое мнение.

Проснувшись на другое утро в бодром боевом настроении, Лола вышла на кухню. За столом в той же позе сидел Никола.

– Ты что, спать не ложился? – поразилась она.

– Да нет, ложился, конечно, и благополучно провел ночь у тебя под боком. А ты, оказывается, даже не чувствуешь, одна в постели или нет. Можно тебя укладывать и смываться.

– А ты попробуй, – угрюмо бросила Лола, она не любила такие шутки.

Капелини, видимо, понял, что сморозил что-то не то, сразу засуетился, налил ей кофе, подвинул корнетти [11].

– Какие есть идеи по поводу смерти Консоли? – осведомилась Лола и хрустнула булочкой. – И как, по-твоему, русская матрешка оказалась в итальянском доме?

– По поводу куклы – это совсем просто. Консоли недавно приехал из России, вот и привез сувенир, чего здесь удивительного? Странно, что ты сама не догадалась. – Лола об этом думала, но почему-то восприняла игрушку как зловещий знак и никак не могла отделаться от этого тягостного чувства. – А по остальному ничего определенного. В одинаковой мере это могло быть как убийство, так и самоубийство. – Он подлил себе кофе. – Входное и выходное отверстия не разглядишь – все залито кровью, а возможно, вовсе не попало в кадр. Пистолет, скорее всего, официально зарегистрирован на Консоли. Уж больно марка приметная. Не думаю, что его преступник принес.

– Считаю, что это убийство. – Вставила Лола. – Кто же, кроме преступника, мог прятаться в доме?

– Вовсе не обязательно. – Лоле показалось, что Никола говорил легкомысленно. – Короче, твои фотографии годятся для показа падкому на такие вещи итальянскому зрителю, но сделать серьезные выводы на их основании невозможно, надо ждать заключение аутопсии. Я вчера долго возился, но не хочу тебе давать необоснованные гипотезы. Ты же их сразу на и так уже обалделую публику вывалишь.

– Что, прямо совсем нет никаких предположений? – недоверчиво проговорила журналистка.

– Версии всегда есть, только…

– Только? – поторопила она его.

– Сомнений еще больше, без аутопсии ничего тебе не скажу.

– Ну, тогда про сомнения поведай, – не унималась Лола. Она была уверена, что любые мысли, высказанные Николой, здорово помогут в раскрытии истины, поиску которой она хотела посвятить свою передачу.

– Какая же ты приставучая, когда дело касается твоей работы! – засмеялся он.

– А ты не знал? – Никола неторопливо пил кофе, и Лола решила поменять тактику: – Давай тогда я тебе свою гипотезу изложу, а ты поправишь, если что не так? Короче, я считаю, что продюсера убили, так же как и Ванессу. Общего у них было только одно – это фильм. Поэтому я думаю копать в этом направлении. Начну с того, что посмотрю картину. Потом…

– Так ты фильм не видела на фестивале? – в голосе Николы слышались нотки подозрения.

– Видела, только смотрела невнимательно, – слукавила журналистка.

– У них же, наверное, еще рабочие кадры есть. Я бы на твоем месте их изучил.

– Точно! – Лола обрадовалась подсказке от Николы, но чувствовала, что развивать тему он не собирается.

«В связи с новыми обстоятельствами я должна перекроить всю программу! Или не всю… Хорошо бы к вечеру заключение экспертизы подоспело, тогда хоть что-то внятное смогу преподнести зрителю. Материала много, но все какое-то несущественное, размазанное, как каша. – Мысли роились, как ночная мошкара, нахлестывались друг на друга и никак не хотели выстраиваться в связный логичный план передачи. – Все, надо нестись на студию, там вместе с Даной обмозгуем ситуацию, ну и Стефано подключу, если сумею из буфета вытащить!» – Лола промокнула губы салфеткой и вскочила.

– Я надеюсь, меня сегодня в полицию не вызовут? – уточнила она у Николы.

– Откуда же я знаю? – отозвался он нарочито безразлично.

– Ники, позвони, пожалуйста! Заодно новости разведаешь, – сладким, несвойственным ей голосом пропела журналистка.

– Не буду я этого делать, мне уже вчерашнего дня достаточно. Чтобы тебя вызволить, пошел наперекор своим принципам. – Лола было совсем расстроилась, и Никола оттаял, увидев, как она помрачнела. – Скорее всего, они сами со мной свяжутся, тогда уточню у них, что и как.

– И меня от допроса отмажь!

– Ну ты даешь! – возмутился Капелини.

– Да не совсем, а только на сегодня! Сегодня никак не успею! – прожурчала она.

Лола обняла Николу, чмокнула в щеку и уже хотела побежать собираться, как услышала, что прозвонил его мобильник.

– Иди, иди! – махнул он рукой и взял трубку. Отвечал он односложно и тихо.

«Скорее всего, это вчерашние карабинеры!» – догадалась она.

Как нарочно, куда-то задевались ключи от машины. Она закружила по комнате, вспоминая, где они могут быть, и похолодела, когда поняла, что вчера домой возвращались на «Феррари» Николы, а «Ниссан» остался у дома продюсера. «Как же теперь на работу поеду?» – запаниковала журналистка.

– Автомобиль мой вчера забыли! – влетела она на кухню.

– Вон он стоит рядом с олеандром. – Спокойно произнес Капелини. – Ключи – там. – Он указал на связку, лежащую на подставке.

«Вот как! Значит, по полной воспользовался своим служебным положением! Не только меня увез с места происшествия, так еще и машину попросил пригнать». – Ей была приятна такая забота, и, зная, как ему тяжело дался этот жест, она предпочла не задавать лишних вопросов.

– Есть новости по делу продюсера? – Лола быстро переключилась на нужную тему.

– Вскрытие назначено на сегодня, но сомневаюсь, что заключение обнародуют раньше завтрашнего дня.

«Смотря для кого… Если Дана возьмется за этот полицейский участок, мы узнаем результат экспертизы первыми», – прикидывала Лола, но благоразумно промолчала.

– Так что ты свои версии развивай для зрителя, но не увлекайся особенно, – посоветовал Капелини.

– Это что ты имеешь в виду? – насторожилась журналистка.

– То, что пистолет валялся на полу, а не остался в руке, подсказывает мне, что это было настоящее самоубийство. Когда инсценируют преступление, стараются, чтобы все было как на самом деле, и часто это подводит злоумышленников.

– Я не совсем поняла, что ты имеешь в виду, почему это не может быть подстроено?

– Обычно, чтобы у правоохранительных органов не возникло вопросов по отпечаткам, преступники вкладывают оружие в кисть уже мертвой жертвы и кладут руку с пистолетом куда-нибудь на письменный стол, например.

– А здесь он валялся в луже крови на паркете!

– Вот именно, – заметил Никола. – Но учти, что это всего лишь предположение.

– Ты окончательно меня запутал. И так возможно, и эдак.

– Это я для того тебе рассказал, чтобы ты не делала быстротечных выводов.

– Спасибо, – серьезно ответила Лола. Но выкатившаяся ей в ноги жуткая, как в фильмах ужасов, матрешка стояла перед глазами и не давала поверить в самоубийство.

«Если так, то получается, что Консоли никакого отношения к Ванессе не имеет. По каким-то неизвестным нам причинам, совершенно не связанным с девушкой, он решил покончить с собой. Тогда нет смысла упоминать его в нашей программе… Но могут два человека из одной и той же киногруппы наложить на себя руки один за другим в течение каких-то десяти дней?» – Лола сомневалась, что бывают такие совпадения. Шум, который она слышала в кабинете продюсера, стоя рядом с трупом, придавал уверенности, что там находился преступник.

Лола решила пустить в эфир все по полной, включая смерть продюсера, – нельзя оставить в стороне то, что она видела своими глазами. Она собралась представить все гипотезы, начав с Ванессы: рассказать о ее жизни, о съемках в Сицилии, дать рабочие куски фильма, где мелькает девушка. Дальше – все о фестивале и подозрительных знакомствах с Рубеном, их встрече перед самой ее смертью. За этим должно было пойти интервью с русским полицейским и стендап с супругами Мацоли. «Заложу в головы публики как можно больше сомнений, – соображала Лола, – в конце напугаю видео с трупом продюсера в пустом доме, страшной матрешкой с выпученными глазами и возможным присутствием убийцы. Пусть ленивый итальянский зритель напряжется, пошевелит мозгами и сам выберет подходящую версию. Если аутопсия подоспеет, то сразу что-то прояснится прямо в реальном времени, да и гости передачи внесут свою лепту. В принципе не надо ничего перекраивать – просто добавить эпизод со смертью Консоли, как последнюю сенсацию», – окончательно рассудила Лола.

По дороге на работу она переговорила с Гавардо, который подтвердил свое присутствие на программе и обещал выслать рабочие кадры фильма. Он уже слышал про смерть Консоли от полиции и был расстроен и подавлен.

«Сложный будет эфир», – подумала Лола, заруливая на свое место на студийной парковке и радуясь, что удалось так быстро добраться.

Несмотря на то что полиции пока удавалось сохранять тайну, оказалось, что их канал уже каким-то образом в курсе ее ночных похождений, и момент внезапности, о котором мечтала Лола, был упущен.

Лола почти не сомневалась, что Дана все разболтала, но ей было не до разборок и сожалений, поэтому они сразу же сели отсматривать то, что прислал Матео Гавардо. На саму картину времени уже не оставалось. Рабочего материала, к счастью, было немного, так как Ванесса влилась в коллектив уже к окончанию фильма. Скорее всего, режиссер поручил выбрать все куски, где присутствовала Ванесса, и не забыл про продюсера, которого они тоже увидели на нескольких кадрах.

Первые тридцать секунд, на которых появилась Ванесса, они проглядели молча – она и еще несколько парней стояли на заднем плане и наблюдали, как ребятишки играют в футбол, являя из себя так называемый «фон». Далее шли кадры с веселым застольем во главе с Савеловой, там Ванесса мелькнула один раз, поставив на стол две бутылки воды. Наверняка эти эпизоды даже не вошли в фильм.

Следующий кадр был еще короче и мельче – главные герои спорили, остановившись на улице, их раздраженные лица занимали весь экран, и только в крайнем верхнем углу прошли две женщины, одной из них была Ванесса. Еще несколько секунд похожих съемок, где девушку было почти не разглядеть, и, наконец, рабочий момент – продюсер что-то объясняет группе мальчиков, а вот снова Ванесса, видимо, переводит Савеловой, рядом снуют какие-то люди.

– Стоп, – проговорила Лола, Дана нажала нужную кнопку. – Нет, не вижу ничего подозрительного и необычного. – Она внимательно смотрела на застывшие фигуры.

Еще несколько моментов, где Ванесса в толпе статистов, и Гавардо дает указания кому-то из техников, вот Консоли ведет за руку насупленного ребенка. Они прокрутили все кадры и расстроились – ничего, на чем можно было заострить свое внимание.

– Много у них детей задействовано в фильме, – констатировала Дана. – Почему продюсер на площадке толчется, не знаешь? Разве это его работа? – засомневалась она.

– Мне кажется, это от человека зависит. Есть такие, что деньги выбили, и все на этом закончилось, а есть из разряда энтузиастов – интересуются всем, что происходит на съемках. Хотя я не могу сказать, что отлично знаю систему кинопроизводства.

– Давай отталкиваться от того, что имеем, а материала у нас много, так что зритель не заскучает. Не успеет в себя прийти после эксклюзива с российским полицейским, как ты в подробностях приподнесешь смерть продюсера, да еще как первый свидетель преступления! – Уверенно заявила Дана и воинственно тряхнула ежиком асимметрично выстриженных волос.

– По поводу подробностей это ты махнула, их-то как раз опустить придется, да и кадры с телом уже частично заштриховали.

– Значит, выдашь в прямой эфир?

– В таком виде – да. В конце передачи – время же позднее будет. Вот только как полиция отнесется…

– Как обычно, возмутится и будет директору звонить наверняка. А о родственниках ты не подумала?

– У меня информация, что у Клаудио Консоли нет близких родственников.

– Уже легче.

В дверь постучали, и тут же в проеме показалась голова Стефано.

– Готовы к бою?

– Готовы! – вразнобой ответили Дана и Лола.

– Я вижу, вы закончили все, – радостно сказал он. – Пойдем перекусим по-быстрому, там каштановый пирог завезли.

– Других предложений я от тебя и не ожидала, – скептически проговорила Лола. – Лучше проверь, с прямым включением из Сицилии все в порядке, накладок не будет?

– Не будет! – заверил Стефано, закрыл дверь и затопал в сторону бара.

Глава 17

Эфир пошел, но Лола не чувствовала радостного головокружительного подъема, обычно сопровождавшего ее на передачах. Скорее, неимоверное напряжение, смешанное с настороженным ожиданием. Мало того, Дана, написавшая по меньшей мере сто сообщений знакомому полицейскому с просьбами срочно проинформировать о результатах аутопсии, даже не получила ответа, не говоря уже о неудавшихся попытках узнать что-то по телефону.

Во время рекламы Лола который раз перелистала блокнот – план программы казался связным и вполне толковым, вывод напрашивался сам собой – Ванесса и Консоли были убиты. Если это действительно так, то итальянская полиция должна связаться с российской и начать расследование. И если раньше это была лишь смерть никому не известной сицилийской девушки, то теперь это уже два убитых человека, один из которых известный продюсер. Лоле очень хотелось, чтобы несчастные супруги Мацоли узнали правду.

Рекламный ролик подходил к концу, включился свет в студии. Они прервались на моменте обсуждения действий Рубена и его непонятной встречи с Ванессой поздней ночью. Для Гавардо это свидание оказалось совершенной неожиданностью, и они ушли на рекламу прямо с крупного плана ошеломленного лица режиссера.

– Все по местам! – скомандовал помреж.

Криминалист с психологом, уже давно ставшие своими на программе, допили кофе, поставили пустые пластиковые стаканчики на стол рядом с кофемашиной, не так давно установленной в студии, и бросились к своим креслам. Маттео Гавардо все это время даже не двинулся, впав в полное оцепенение.

– Боже мой! – не дожидаясь вопроса ведущей, начал Маттео. – Я в некоторой степени даже ответственность чувствую перед родителями Ванессы, хотя и видел их мельком. Насколько я знаю, с ними общался продюсер… Которого тоже нет.

– Как нет? – поразился эксперт-криминалист.

– А с ним что случилось? – удивился психолог.

«Вот она – непрепарированная реальность, как называл прямую трансляцию директор канала, полезла наружу! Тема смерти продюсера была намечена самой последней! Не дам смешать все в кучу и завалить передачу!» – Лола выстраивала в голове новый план действий.

– С Клаудио Консоли случилось несчастье, – специально не называя вещи своими именами, сообщила журналистка. – И об этом мы поговорим чуть позже! – тоном классного руководителя заявила она.

Гавардо, казалось, собирался что-то сказать, но тут же захлопнул рот.

«Молодец, – отметила про себя Лола, – сразу видно, что понимает человек, что такое прямой эфир. Теперь бы остальных в нужное русло увести».

Объединив все подозрения в отношении Рубена, Лола предложила гостям высказать свое мнение, но, увидев, что народ подключается без энтузиазма, поняла, что надо переходить к бомбе под названием «Веревкин».

– А сейчас мы посмотрим то, что думает о смерти Ванессы российский следователь. Заранее прошу извинения за некачественные кадры, но съемка велась скрытой камерой и в сложных условиях, – несколько усугубила Лола, чтобы встряхнуть гостей.

Но этого не понадобилось. Услышав об интервью с российским полицейским, ряды статистов, изображающих зрителей на студии, заволновались и заинтересованно зашумели, а гости затихли в креслах. Лола и сама увлеченно пересмотрела видеозапись, но в голове все крутилась последняя фраза Гавардо: «С родителями Ванессы общался продюсер». Она сделала отметку в блокноте: «Спросить Мацоли о продюсере».

Не успел погаснуть экран с последней сценой в ресторане, как криминалист возмущенно завопил:

– Это как они у себя там работают? Ни анализов ДНК, ни толкового опроса свидетелей, да и заключение о причине смерти тоже оставляют желать лучшего!

– Во-первых, российская полиция отталкивалась от того, что это самоубийство, – прекратила выкрики эксперта ведущая, – а во‐вторых, какое ДНК, если тело пролежало несколько часов в воде, а по мосту, откуда она бросилась, каждый день проходят тысячи людей?

– В номере, наверное, тоже бесполезно что-то искать. Помимо уборки, которую наверняка делают каждый день, к ней любой человек с фестиваля мог зайти, – дополнил психолог.

– Очень много спорных моментов, но сделали так, как им удобнее, определили самоубийство! – Криминалист все не унимался.

– Можно подумать, у нас по-другому! – уверенно заявил специалист по душам.

– Зачем он в речку полез, не понимаю? У него подчиненных, что ли, нет? – выпалил эксперт.

Это было трудно объяснить людям с итальянским менталитетом, но Лола не смогла даже начать: перепалка двух приглашенных специалистов не кончалась.

– Вот что значит ответственность! Человек проверяет свои предположения сам, а не валит все на других, как это принято в Италии, – гаркнул психолог.

Лола знала, что не столько ответственность, сколько жалость к совсем юной девушке и нестыковки в аутопсии понесли Веревкина в воду, но какая-то доля правды в заявлении психолога была, чему журналистка приятно удивилась.

– Верится с трудом, что можно определить, в каких камнях конкретно могла застрять рука, получив такую рану?! – усомнился криминалист.

– Там совсем небольшой участок поиска, который я сама видела, поэтому мне это не представляется таким уж глупым! – заступилась за Веревкина Лола.

– А как вам нравится то, что толком непонятно, когда получены повреждения, до или после смерти? – не сдавался эксперт.

Специалист по человеческим душам вскочил и активно жестикулируя, прямо перед носом Гавардо, сидевшего рядом, выкрикнул:

– Но сам полицейский все четко объясняет! Девушка находилась в воде в обморочном состоянии после удара.

– Зачем влезать в область, в которой вы не разбираетесь? – перебил его криминалист. – Я ваши возражения не принимаю!

– Ну, знаете ли! Это проще всего – не принять без каких-либо объяснений!

Гавардо с испугом вжался в кресло, наблюдая за жаркой полемикой гостей.

Обстановка накалялась, и Лола решила сместить акценты:

– Какой психологический портрет вы могли бы дать Ванессе на основании увиденного материала? Девушка самостоятельно нашла достойную работу, сумела выбраться с острова, правда, попала совершенно в другой мир кино. Возможно, с этим связаны ее истерические приступы смеха, о которых мы уже говорили? – Она повернулась к Гавардо за подтверждением.

– Если честно, мне про смех только продюсер рассказывал, сам я при этих сценах не присутствовал, – неуверенно пробормотал режиссер.

«Опять продюсер! – стукнуло в мозгу. – Получается, что он больше всех из итальянской группы общался с девушкой».

– Информации мало, чтобы составить полный портрет, – промямлил психолог.

«Вот как спорить, так крик на всю студию стоит, а как конкретно что-то сказать, дать профессиональное определение, так лепечет – и не услышишь его».

– Тогда можно неполный, – посоветовала она.

– Как известно, модель психотипа связана с движением психической энергии и отражает привычную и предпочтительную ориентацию человека в мире. – Ну понеслось! – пролетело в голове у Лолы. – Теперь научной терминологией замучает! Усыпит зрителя!» – Очевидная разница в поведении людей определяется разными предпочтениями, которые выявляются очень рано, формируя основу нашей индивидуальности. Эти предпочтения выделяют наши симпатии и антипатии к людям, задачам и событиям на протяжении всей нашей жизни, – продолжал нудеть психолог.

– Закругляй его и уходи на рекламу, а потом сразу на мост с Сицилией, включение готово! – услышала она в наушнике.

Специалист по поведению человека все пытался отнести Ванессу к определенному психологическому типу и заговорил о возможных нарушениях, вспомнив свидетельства о ее истерическом смехе, но Лола извинилась и дала отмашку на рекламу, пообещав продолжить этот серьезный разговор после ее окончания.

– Пожалуйста, как только опять вспыхнет весь свет, в двух словах подведите итог. Мы должны сразу же на связь с родителями Ванессы выйти, – распорядилась Лола.

На экране появилась супружеская пара Мацоли – они сидели за столом на фоне старинного буфета, за стеклянной дверью которого виднелась фотография Ванессы. Поникшие, постаревшие, с серыми, будто запыленными лицами, они не мигая и напряженно смотрели перед собой.

«Еще двух недель не прошло, как я их видела, а они сильно поменялись и сдали».

Ведущая на этот раз жестом показала, что времени нет, и психолог быстро завершил свои разглагольствования, так и не сказав ничего конкретного.

– Добрый вечер! – Камера взяла корреспондента, сидевшего рядом. Это был чахлый молодой человек в очках. Лола порадовалась, что Дана не стала рисковать и выбрала журналиста не по внешним признакам, а по профессиональным. Тот поднес микрофон к лицам супругов, они поздоровались тихо и невнятно.

«Наверное, петличку им не успели повесить. Ладно, можно и с общего работать. Главное, чтобы они не шарахались от него, как пуганые кони».

Лола представила зрителям мужа и жену Мацоли и перешла к вопросам.

– Вы только что видели все, что происходило у нас в студии, начиная с повтора репортажей из России и заканчивая новым эксклюзивным материалом. На основании просмотренного у вас появились какие-нибудь новые мысли и подозрения, которые могли бы подтвердить, что ваша дочь была убита? – Супруги сидели молча, как будто не понимая, что от них требуется. – Вы нас слышите?

Корреспондент на той стороне поправил им наушник и попытался подбодрить: «Не волнуйтесь и повторите все, что вы мне говорили по ходу показа».

– Кто-то сбросил нашу девочку с моста, – начала мать девушки обреченно, – теперь мы в этом окончательно убеждены!

– Даже российский полицейский это понял! – поддержал ее отец. – Мне кажется очень подозрительным и неприятным этот Рубен, но мы никогда от Ванессы про него не слышали. – Он расцепил свои руки и накрыл одной сплетенные кисти жены.

– А про кого вы слышали от Ванессы? – подсуетилась Лола.

– Немного про русских, с которыми ей пришлось работать, больше про Савелову, а чаще всего про режиссера фильма Гавардо, – через силу проговорил Сабино.

– А про продюсера она что-то рассказывала?

– Очень мало и в самом начале, когда на работу устраивалась.

«Неувязочка получается, – сообразила Лола, – Гавардо как раз преподносил все таким образом, как будто именно продюсер больше всех общался с Ванессой». – Она не стала превращать передачу в допрос, а только отметила у себя в блокноте.

– Ваша дочь не страдала каким-либо видом психического расстройства и никогда не обращалась к врачу? – В свете свидетельств о ненормальном смехе девушки Лола была вынуждена задать этот вопрос.

Казалось, что Мацоли были искренне удивлены. – Но почему вы об этом спрашиваете? – осведомился отец Ванессы надтреснутым голосом.

– У нас адвокат тоже интересовался недавно, помнишь? – уточнила мать девушки у супруга.

– Мы можем только повторить, что Ванесса была совершенно здорова во всех отношениях! – уверенно подтвердил отец.

С подачи субтильного корреспондента супруги начали рассказывать про детство Ванессы, что было не совсем к месту, но обычно нравилось зрителям. Вдруг Лола услышала истошный голос Даны в наушнике: «Есть аутопсия! Заключение утверждает, что Консоли застрелился сам». Этого она никак не ожидала.

«Хорошо, что не ляпнула в начале программы о расправе над продюсером! Я, конечно, сообщение сделаю, не останусь в стороне от этого самоубийства, раз они были в одной киношной группе с Ванессой, но придется дать все в ином ключе! Теперь совсем непонятно, кто и зачем прятался ночью у Консоли».

– На днях из России возвращается наш адвокат, – продолжал на экране отец девушки, – и мы надеемся, что он подскажет, как действовать дальше, чтобы узнать правду и найти преступника, – заключил он под конец связи, и Лола ушла на рекламу.

Зажегся свет, и журналистка сделала объявление о смерти Консоли, не раскрывая поначалу результата аутопсии, что привело к взрывной реакции в студии. Криминалист, охнув, воздел руки к небу, психолог выкрикнул: «Это же цепочка убийств членов киногруппы!», чем шокировал Гавардо, который, хотя и был в курсе этого жуткого известия, как будто пережил его заново.

Подождав, когда страсти несколько успокоятся, и дав операторам показать крупные планы, Лола перешла к рассказу о вчерашнем посещении дома продюсера и демонстрации видео с обнаружением трупа, это вызвало новую волну эмоционального цунами. Далее перешла к выводам аутопсии, подтверждающим самоубийство Консоли, и публика окончательно впала в ступор.

К сожалению, она и сама находилась в каком-то невразумительном состоянии полного разлада мыслей. Время передачи подошло к концу, и Лола с облегчением попрощалась со зрителями, оставив их в полном замешательстве, что на самом деле было неплохо – подогревало интерес к следующей программе и давало гарантию большого количества просмотров.

Глава 18

3 месяца назад

Ванесса, Савелова и Владимир благополучно вышли из парка. К общей радости, студийная машина приехала раньше и уже ждала их на парковке.

– Просили передать, что завтра вы свободны до шести вечера, – сказал шофер, выруливая на освещенную дорогу.

Ванесса перевела. Она тут же вспомнила удрученного и расстроенного отца и решила отпроситься домой.

– Здорово! – развеселился Владимир. – Куда завтра пойдем? В город, на пляж или в ресторан танцевать?

– В ресторане танцы вечером, на пляж холодно еще, остается город, – рассудила Савелова.

– Ванесса нам не нужна? – опередил девушку с вопросом молодой человек.

– Да нет. Ты же у нас уже забалакал на итальянском. – Усмехнулась актриса.

– Тогда завтра без пятнадцати шесть в холле! – Обрадовалась переводчица.

Время не позднее, но добираться из Долины Храмов до дома было совсем не удобно.

– Не подбросите меня до Маддалузы? – попросила девушка без особой надежды.

– Если русские не возражают, подброшу, крюк небольшой, – на удивление, сразу согласился шофер.

– Может, не будем им говорить? – попросила Ванесса. – Они дороги не знают, вряд ли сориентируются, что вы их задворками провезете.

– Ну, смотри, на твою ответственность. – Он повернул на стрелку.

Владимир удивленно вскинул брови, но промолчал.

Ванесса вышла на автобусной остановке, до дома оставалось совсем недалеко, и при желании можно было дойти пешком. Стрелка часов продвигалась к девяти, девушка еще успевала к ужину. Она окинула взглядом расписание. На металлической облезлой доске, закрепленной на столбе, цифр было не разобрать. Ванесса засомневалась, стоит ли ей вообще ждать автобус – кругом не было ни души, тусклый фонарь освещал блеклым тревожным светом пятачок темного асфальта, выхватывая часть разрисованного граффити складского забора и закрытые автомастерскую и минимаркет напротив.

После пережитого испуга в Долине Храмов девушке было не по себе. Несколько машин неспешно проехали по дороге, и она немного успокоилась. Одна из них внезапно затормозила и сдала назад. Ванесса вжалась в ограду, страх пихнул в ребра, дыхание комком зависло в горле. Стекло автомобиля поехало вниз.

– Добрый вечер! Автобус ждешь? – Это был отец ее бывшего молодого человека, Соссио. – Садись, подвезу. – Предчувствуя обычный неприятный разговор, ей не хотелось ехать с ним, но стоять здесь в темноте неизвестно сколько было еще хуже.

– Спасибо! – Она забралась на переднее сиденье.

– Как дела? Как работа? Ваши сегодня в Долине Храмов снимали. Ты тоже с ними была?

– Да, – односложно ответила девушка.

– К отцу заходила? Рассказал он тебе, что у нас творится? – Он неприятно ощерился.

– А что такое? – Ванесса поняла, что он имеет в виду, но сделала изумленный вид.

– Не сообщил тебе, значит. Ну, ну… – Он снизил скорость, машина еле ползла по неосвещенной дороге. – Налоговая полиция к нам заявилась! Компьютеры все заблокировали, рабочие диски забрали, с частью народа уже успели «побеседовать», как они это называют, – почему-то с довольным видом произнес Соссио. – Кто-то стукнул, не иначе! Вообще-то на твоего отца думают. – Он покосился на девушку.

– А что такое противозаконное можно делать в музее, не понимаю? О чем, как вы говорите, можно было бы доложить в органы? – Она специально не стала ничего отрицать, зная, что это только заведет Соссио, и она услышит в адрес своей семьи много гадостей.

– Не понимаешь, вот и хорошо. А с Доном Фарини лучше не связываться.

– Дон Фарини? Он какое отношение к Долине Храмов имеет? – Конечно, как и всем в Сицилии, ей была известна эта фамилия, но она никак не могла понять, какой интерес семья мафиози может иметь к античному городу.

– А ты у отца спроси, пусть он тебе объяснит, – мерзко хихикнул мужчина.

Они почти подъехали, и Ванесса постаралась остаться в рамках вежливости.

– Как ваша нога? – Она вспомнила, что последний раз он прихрамывал, ссылаясь на вывих.

– Нормально, прошла уже. – Он остановил машину напротив дома Ванессы. – Ты подумай еще насчет нашего предыдущего разговора. – Напомнил он мрачно, когда девушка уже выходила.

Дома она застала совсем не ту картину, которую ожидала – родители, хотя и удивились ее неожиданному появлению, сделали это совсем невесело. Они уже начали ужинать, но остывшие спагетти с холодным соусом неровной горкой так и остались лежать на тарелках.

– Садись, садись, – попытался улыбнуться отец. Мама положила ей столовый прибор.

«Неужели все так серьезно? – Девушка обвела глазами озабоченные лица родителей. – Видимо, папа не удержался и маме рассказал», – сообразила Ванесса. Ей очень хотелось поведать о преследователях и своем страхе в Долине Храмов, посоветоваться и разобраться вместе, что это было, но за столом висела такая напряженная тишина, что она молча взяла тарелку, подставленную мамой, и начала есть.

– Как это тебе удалось на ночь глядя улизнуть? – поинтересовался Сабино. – Ты мне сегодня не сказала, что есть такая возможность домой вернуться. На работе все нормально, не выгнали?

– Да нет, конечно! Наоборот, в Рим приглашают, – напомнила Ванесса. – Меня в конце дня русские отпустили, а шофер студийный согласился к дому подбросить. Правда, последние два километра Соссио подвез, случайно по дороге подобрал.

– Опять Соссио! Что он тебе покоя не дает? – возмутилась Чинциа.

– Я же сказала, случайно мимо проезжал, а то стояла бы одна в темнотище этой.

– Время-то не позднее, что ты взволновалась так сильно? – с подозрением уточнил Сабино и плеснул себе в стакан красного вина из керамического кувшина.

– Заволнуешься тут, если в дальней части Долины Храмов за мной гнались час назад! – не выдержала и выпалила Ванесса.

– То есть как? – Лицо отца посерело. – Рассказывай по порядку!

Она передала все, что произошло, стараясь не преувеличивать, а оставаться в рамках сухих фактов, но даже этого хватило, чтобы родители впали в полный ступор.

– Сабино, боюсь, что это связано с твоей работой, – первой опомнилась мать девушки.

Ванесса не совсем поняла эту фразу, но решила не переспрашивать, чтобы окончательно не переполошить родителей.

– Ты когда в Рим собираешься? – уточнил отец.

– Да прямо на днях, если все нормально и переснимать ничего не надо будет.

– Это хорошо. Постарайся не тянуть.

Ванесса была удивлена такому обороту, она боялась, что родители будут против ее отъезда, памятуя, как они беспокоились, когда она училась в другом городе.

– Меня художники по свету пригласили с ними на машине поехать, да я думала, что вы не разрешите, отказалась. А они собирались первыми в Рим тронуться.

– Они из столицы, осветители эти?

– Да, из столицы, местных специалистов не нашли.

– Тогда обратно просись, договаривайся, – заявил отец недоумевающей Ванессе.

– Хорошо, – согласилась та. Ей очень хотелось пересечь всю Италию на автомобиле.

«Повезло! – про себя обрадовалась Ванесса. – Завтра же поговорю с ребятами, хорошо бы место свободное еще осталось».

– Будем надеяться, что все образуется. – Чинциа принесла капонату [12] и стала раскладывать на тарелки. Сабино разлил вино по стаканам.

– О чем с Соссио разговаривали? – Он испытующе посмотрел на дочь. – Опять про работу для сына тебе долдонил? Или еще что?

Ванесса совсем не хотела расстраивать и так уставшего и обеспокоенного отца, поэтому решила не передавать всех слов Соссио:

– Нет, на этот раз про сына не заикался. Повторил то же, что и ты, про налоговую полицию, которая к вам сегодня нагрянула.

– Да уж… – вздохнул Сабино. – Все как воды в рот набрали… А потом сами удивляемся, куда Сицилия катится!

– Думаешь, доведут дело до конца? – выразила сомнение Чинциа.

– Полицейские-то не наши, не местные. Кажется, из особого подразделения. Должны добить. – Он отломил толстую корку от ломтя пористого хлеба, аккуратно подобрал ею соус с тарелки. – Ты мою позицию знаешь, я молчать не буду.

– Дочь, уезжай поскорее! – произнесла Чинциа обреченно.

– Что-то я совсем ничего не понимаю! – изумилась Ванесса.

– Объяснять нечего, кроме того, что в музее идет проверка, да и поздно уже. – Отец поднялся из-за стола, стоя допил вино. – Мама права, чем быстрее ты уберешься из Сицилии, тем лучше. Постарайся все время быть на людях, а не шастать по темному парку.

Пожелав доброй ночи родителям, Ванесса пошла в свою комнату. Тщательно застеленная неширокая девичья кровать, на полках – старые диски вперемешку с учебниками, оставшимися от института, несколько глянцевых журналов, зачитанных до дыр. На столе стоял полурабочий компьютер, который она использовала, только когда училась, а купив с первой зарплаты крутой телефон, полностью перешла на него. В углу – небольшой гардероб, в котором с некоторых пор стали появляться фирменные вещи.

С полок чуть ли не валились разноцветные упаковки витаминов и БАДов, беззастенчиво обещающие сделать ноги длиннее, грудь объемнее, а лицо модельным. Реклама этих препаратов действовала на Ванессу завораживающе. Зомбированная волшебным действом на экране, она ничего не могла с собой поделать, поэтому половину зарплаты, которая по сицилийским меркам была совсем не маленькая, тратила «на красоту», но результата так и не видела.

На самом деле Ванесса была очень привлекательна и естественна в своих проявлениях, что делало ее еще симпатичнее. Не маленький, но тонкий нос с горбинкой гармонировал с большими, распахнутыми на мир темными глазами и бровями вразлет, какие часто встречаются у южных итальянок. Нетронутые филлерами губы безо всяких помад были яркими и вишневыми, а копну черных непослушных волос Ванесса каждый день выпрямляла «утюжком».

Вся проблема состояла в том, что она себе не нравилась. Она предпочитала небольшие, чуть курносые носы, как у Савеловой, прямые ниспадающие волосы, которыми обладала одна ведущая с первого канала, и серые глаза. Гримерша говорила, что такие принимают любой цвет наложенных теней и в зависимости от подсветки и безо всяких усилий со стороны их владельца могут выглядеть сердитыми или веселыми и подойдут любому персонажу. Ванесса продолжала мечтать, что когда-нибудь ей подвернется случай, и она появится на экране не в массовке, а в качестве героини.

В привычной обстановке девушке всегда хорошо спалось, но сегодня кошмарные думы копошились в мозгу, отгоняя сон. Желтая бесстрастная луна с застывшим лицом, как у покойника, показалась в окне, усиливая смятение. Беспокойство за отца мешалось с пережитым страхом в Долине Храмов, смутные неопределенные мысли переходили в гнетущие сновидения.

Глава 19

Когда Лола приехала домой после эфира, Николы еще не было. Поужинав в полном одиночестве, она отправила сообщение с вопросом о времени его возвращения. Ответ пришел сразу же: «У нас совещание, приеду поздно. Целую». Третий час ночи – куда уж позднее. Вопросов зависло очень много, и Лоле очень хотелось посоветоваться с бывшим следователем.

Волновало еще и то, что первый канал не запросил ни один из ее материалов. Конечно, они делали это только в исключительных случаях, связавшись напрямую с дирекцией, но что может быть эксклюзивнее съемок с места самоубийства продюсера, да еще до приезда туда полиции? А интервью скрытой камерой с представителем российских правоохранительных органов? И это при том, что ее городские репортажи подняли рейтинги на заоблачную высоту.

«Что за новости оторвала Бобриха, если они не хотят повторить в своей хронике ни один из наших кадров, увеличив таким образом свое пошатнувшееся количество просмотров? Какое охренительное известие приберегла коллега с первой кнопки?» – думала Лола.

Забравшись в постель, она поняла, насколько устала, закрыла глаза и заставила себя не думать о работе. Сон пришел моментально, но был тяжелым и беспокойным. Под утро она почувствовала, как губы Николы еле ощутимо коснулись мочки ее уха, настойчиво перешли к шее, спустились ниже… Не просыпаясь, она повернулась и обняла любимого, он тут же прижал ее к себе, дыхание его стало хриплым, сердце забилось, как гулкий колокол. Она улыбнулась, не открывая глаз, дрема не отпускала расслабленное горячее тело. «Какой чудесный эротический сон!» – пронеслось в голове. Сновидение смешалось с явью, и они полетели в далекую и призрачную страну под названием Любовь…

Лолу разбудил приглушенный звонок мобильника. Николы уже не было рядом, и она фурией слетела с кровати, рванув на звук. Как и предполагалось, телефон был завален вещами. Она сбросила майку и джинсы, халат, который она никогда не носила, но приходящая через день домработница-марокканка упорно раскладывала его на стуле в спальне, и добралась до телефона. На дисплее светился неизвестный номер с российским кодом.

«Вот черт! – опешила Лола. – Неужели российская полиция уже сориентировалась по моей вчерашней передаче и интервью с Веревкиным? Может, не отвечать? А что это даст? А если это вовсе не правоохранительные органы?» – Она застыла перед настойчиво звенящей трубкой, мозг, который не отошел окончательно ото сна, отказывался работать. – Будь что будет!»

– Алло! Это Ольга Никольская? – произнес мужской голос.

– Да, – неуверенно ответила та.

– Капитан Веревкин! Я здесь кое-что выяснил по делу Ванессы и решил вам сообщить. – Лола выдохнула.

– Большое спасибо! Я вас слушаю.

– Моему однокурснику из Москвы удалось Рубена вычислить и переговорить с ним серьезно.

– Очень интересно! – не удержалась журналистка в предчувствии сенсации.

– Не буду время тратить на объяснение, как удалось на него выйти, перейду сразу к делу – армянский режиссер очень хотел получить грант от итальянского правительства в рамках поддержки независимых иностранных фильмов, которые рассказывают об Италии, имеют конкретные национальные признаки и самобытность. Но там все не так просто, и, помимо множества других требований, желательно найти потенциального итальянского партнера, чем Закарьян и занялся на фестивале.

– Ну а Ванесса тут при чем? – не поняла Лола, удивляясь, как Веревкин стал разбираться в тонкостях получения зарубежных премий.

– Он со всех сторон попробовал. Помощь Подольского он отмел сразу же – они не ладят давно. Гавардо без всякого энтузиазма отнесся к его затее, оставался итальянский продюсер, который, как говорит Рубен, заинтересовался его предложением. Он хотел дополнительно подействовать на него через любовницу, Ванессу.

– Любовницу! – Лола впала в прострацию. Она не могла себе этого представить.

– Это Закарьян так подумал. На самом деле это чисто его предположение, ничем не подтвержденное, – успокоил ее Веревкин.

– Но какие-то основания были у него для этого? – не поверила Лола.

– Он полагался на достаточно распространенное мнение об итальянцах – женщина в группе на такой должности должна обязательно быть чьей-то любовницей. Там актер с режиссером, как я понял, за нашими девушками ухлестывали только так, а продюсер – нет, был в стороне и ни на кого не смотрел. Вот вам и вывод, который сделал Рубен.

– Но, согласитесь, что бы там он себе ни нафантазировал, зачем поздней ночью с Ванессой было встречаться буквально за час до ее смерти?

– Закарьян подтвердил и объяснил все, кроме этого эпизода. Говорит, что как пришел с вечерники в тот вечер, так спать завалился. Всю ночь находился у себя в номере и Ванессу больше не видел. Проверить это, тем более теперь, практически невозможно.

– Вот черт… – произнесла Лола.

– Да-а-а… – Протянул капитан. – В принципе Купавин мог ошибиться, далековато от его окна это место, хотя и освещено фонарями.

«Неужели и это проверил? – подумала Лола. – Значит, был прав итальянский психолог, говоря об ответственности».

– Еще раз спасибо, – душевно произнесла Лола, но капитан молчал и не вешал трубку.

– Я еще тут с Василием, админом из орггруппы, пообщался. Были у меня сведения, что он с итальянской девушкой встречался.

– Да вы что! – ахнула Лола.

– Его мать давно работает в «Парусе» горничной, и на фестиваль в орггруппу сыну помогла устроиться. Но совсем не приветствовала его дружбу с иностранкой, поэтому он эти встречи не афишировал, а, точнее, скрывал. Это мне показалось подозрительным.

– Вот почему ни один человек мне об этом не рассказал! А я допытывалась у многих про связи Ванессы!

– Да и я случайно узнал. Они ни в гостинице, ни на увеселительных мероприятиях вместе не появлялись. Но, как выяснилось, там кроме того, что парень побаивался матери, никакого криминала нет. Ну вот и все, – заключил Веревкин. – До свидания!

– До свидания! – отозвалась Лола.

Никола уже умчался на работу, и, бесцельно пройдясь по дому, Лола вышла в сад. Птицы заливались на перегонки – зеленые юркие попугаи, недавно появившиеся в Риме, выделялись своим гортанными трелями. Солнце светило изо всех сил, и Лола решила, что пить кофе будет в тени на открытой террасе.

После трансляции «Их кто-то видел?» всей команде полагался выходной. Журналистка блаженно потянулась, надеясь, что ничто не сорвет ее заслуженный отдых. А тут еще Никола прислал сообщение, что раньше вернется с работы, и она совсем развеселилась, даже начала напевать под нос. Лола включила телевизор в гостиной так, чтобы его бормотание было слышно везде, и принялась наполнять кофейник. Нагрела и взбила молоко, решив сделать капучино, отломила кусок корнетти с абрикосовой начинкой, отчего мармелад начал вытекать. Облизывая пальцы, она потянулась к закипевшему кофе и тут же раздался звонок.

– Пронто! – ответила Лола, положив корнетти на салфетку.

– Врубай первый канал! – вопила Дана.

– А что там?!

– Сама еще точно не знаю! Но мне только что передали, что Бобриха должна выйти с сенсационной информацией по делу продюсера и Ванессы!

– Ты с римской полицией связывалась? Что они говорят?

– Молчат пока. Но я держу руку на пульсе, ты же меня знаешь!

– О'кей! Позже созвонимся. – Лола нажала нужную кнопку на пульте.

На канале заканчивалась реклама – девушка с безукоризненными формами вынырнула из воды, зазывно улыбнулась и ушла в глубь, махнув чешуйчатым серебристым хвостом.

«Боже, уже русалки в ход пошли! – усмехнулась Лола. Было совершенно непонятно, что она рекламирует, все внимание концентрировалось на умело сделанном хвосте. – Уж точно не хвост, в самом деле!»

В это время на экране волчком завертелся глобус, торжественная музыка напомнила, что это совсем не развлекательная передача, а серьезные новости. Глобус остановился тем боком, где находился «сапожок», Италия начала молниеносно увеличиваться, показывая, что именно она является пупом и центром земли, и, наконец, чудесная красотка с несколько растрепанными волосами и серьгами до плеч сообщила о прямом включении.

«Даже общий новостной анонс не дали, сразу к репортажу перешли! – обалдела Лола. – Что же такое смогла оторвать Бобриха?»

Красавицу-телеведущую сменила бойкая журналистка, стоящая перед центральным отделением полиции Рима. Лола как завороженная опустилась на стул.

– Мы попросили прямое включение, так как произошел резкий поворот в деле самоубийства известного продюсера. – Телеведущая многозначительно хмыкнула, блеснув крупными зубами. – И переводчицы из его киногруппы, Ванессы Мацоли.

«Жесть! С каких это пор она занялась Консоли, когда именно я обнаружила его труп и именно наш канал выдал в эфир все подробности, включая заключение аутопсии! И что это за мерзкий смешок при слове «самоубийство»?»

– Найден и доставлен в полицию убийца известного продюсера и Ванессы Мацоли, Алессио Джакомелли, – продолжала журналистка.

«А это кто такой? – опешила Лола. – Совершенно незнакомая фамилия! Вот так раскручиваешь преступление, вкалываешь с утра до ночи, а тут какая-то Бобриха влезает, и в один момент – на тебе, все выяснила!»

– Джакомелли – старинный приятель Консоли, который также родился в Сицилии и является хозяином популярного ресторана «Жемчужина». Сейчас вы увидите эксклюзивное интервью с человеком, совершившим эти страшные преступления.

«Что?! – Лола заметалась, как раненый зверь. – Так вот откуда ноги растут! С Сицилии! То есть они все оттуда: продюсер, Ванесса и этот убийца, Алессио Джакомелли! Недаром первый канал там пасся, а меня в Россию понесло! Черт! Черт!»

На экране появился немолодой лысоватый мужчина с обрюзгшим лицом и крупным животом. Он сразу же начал говорить, но первых слов не было слышно, ему не успели поднести микрофон.

– …я виноват, но я не мог подумать, что это будет так ужасно! Я должен все объяснить… – Он с трудом выдавливал из себя слова. – Я совершил эти убийства… Можно и так сказать… Эта тяжесть содеянного… Она давит и не дает дышать. Она навсегда останется на моей совести. Разве я мог представить… – Он заметно покраснел и схватился за горло. Кто-то поддержал его сзади и отодвинул микрофон, в кадре мелькнул рукав кителя карабинера со стаканом воды, а затем и сам полицейский с напарником, сажающие Алессио в машину с мигалками.

«Как бы он не умер по дороге, – подумала Лола. – Тогда вообще никто в этом деле не разберется. А то, что касается римской полиции, это трындец какой-то! Подпускают Бобриху к преступнику, а наша Дана, ну и я с ней вместе, только варежки разеваем от недоумения!»

Журналистка улыбнулась на весь телевизор. Передние зубы открылись вместе с деснами, щеки увеличились, придав ей необычайное сходство с хищным грызуном.

– Пока не известен мотив преступления, но мы обещаем, что первыми раскроем вам все детали этих жутких убийств.

«Первыми! – Лола чуть не задохнулась от возмущения. – Но это мы еще посмотрим!»

Она тут же набрала Дане.

– Что ты на это скажешь? – с негодованием произнесла она.

– Лол, ты только не злись раньше времени, – попыталась утихомирить ее Дана. – Здесь много неувязок, начиная с аутопсии и заканчивая самим мотивом. – Лола сцепила зубы, чтобы не наговорить лишнего, и Дана продолжила: – Ну, дали Бобрихе возможность взять интервью у этого Алессио, ну, сказал он что-то невразумительное, а выводы она сделала сама! Хайпанула на этой новости, толком не разобравшись!

– А в чем тут особенно разбираться? Человек заявляет: «Я совершил эти убийства» – куда уж точнее. А главное, мы даже о нем не слышали ничего!

– Дай мне пятнадцать минут! – попросила Дана. – Я тебе сама перезвоню!

Лола закружила по комнате, налетела на кресло, стукнувшись коленкой, присела на диван, но тут же вскочила. Схватив пульт, она начала нервно переключать каналы в поисках какой-нибудь информации. Зазвонил мобильник, и она судорожно схватила трубку.

– Это я, – внятно произнесла Дана и замолкла.

– Ну! – подогнала ее Лола.

– Все очень серьезно… – Помощница как будто не знала, с чего начать. – Полиция утверждает, что дело касается педофилии.

– Господи, а Ванесса-то здесь при чем? Ей как-никак двадцать два года было.

– Не знаю пока, но все трое взаимосвязаны! У меня инфа, что этого Алессио копы давно пасли.

– Значит, так пасли, если он двоих человек убил, а они только сейчас очухались!

– Ну, это уже не ко мне, – констатировала Дана. – Больше не дают информацию, видимо, потому что с детьми связано. Может, ты своего Капелини попытаешься раскрутить? Мне сказали, что он в курсе всего.

– Я попробую, конечно… – неуверенно проговорила Лола.

«Вот и выходной накрылся… На работу Николе бесполезно звонить и что-то выяснять, вся надежда на то, что он действительно раньше домой вернется».

Лола набрала нужный номер.

– Ник, ты когда приедешь? – сладко проворковала она.

– Это что у нас с голосом такое? – тут же откликнулся он. – Уже догадываюсь, что тебе надо.

«Вот так! Не обведешь, не окрутишь его! И что же делать?»

– Все нормально у меня с голосом, просто поинтересовалась! – невинно пропела журналистка.

– К обеду постараюсь вырваться. – Лоле показалось, что Никола клюнул.

До обеда оставалось еще час-полтора, но просто так ждать было невозможно. Она опять связалась с Даной.

– Подъезжай ко мне, обмозгуем ситуацию. У меня «розе» хорошее в холодильнике стынет, а там и Никола обещал подъехать, вместе за него возьмемся.

– Даже не знаю… Побаиваюсь я твоего Капелини, да и взяться за него сможешь только ты.

– Если у тебя другие планы, то конечно. – Лола вспомнила, что у них официальный выходной.

– Да нет, у меня ничего особенного не намечено, – бойко сообщила Дана. – Жди! Через двадцать минут буду!

Через полчаса раздался звонок в домофон, на небольшом экране Лола увидела искаженное, как у рыбы в воде, лицо Даны. Она нажала нужную кнопку, ворота стали открываться. За это время журналистка успела порыться в интернете, но, кроме того, что Алессио Джакомелли был хозяином популярного ресторана в Сицилии, о чем уже сообщила Бобриха, никакой информации не нашла.

– Не приехал еще твой Мефистофель? – сразу же поинтересовалась гостья, оглядываясь.

Это прозвище дала Николе сама Лола, но когда его называл так кто-то другой, ей неприятно резало слух.

– Капелини вот-вот появится. – Она сделала ударение на «Капелини» и провела подругу на открытую террасу. – Ты про этого Алессио ничего нового не разузнала? – тут же уточнила Лола.

– Нет, кроме того, что уже всем известно. Не понимаю, откуда он мог взяться!

– А вот Бобриха поняла! Боюсь, что мы совсем не с той стороны подошли. – Проговорила Лола, ставя на стол деревянную разделочную доску, где уже красовался кусок пармеджано, ломоть пекорино и горгонзолы.

– Я есть не хочу совсем, – объявила Дана, наблюдая за приготовлениями Лолы.

– Тогда сыр и фрукты. – Она вытащила из холодильника блюдо с ранней клубникой и несколько киви, расставила бокалы и разложила приборы и салфетки.

– Как могло случиться, что Бобриха нас обскакала? Что мы упустили? – Лола поставила запотевшую бутылку на стол и задумалась.

– Во-первых, это не так, – не согласилась Дана, – откопала она этого Алессио, ну и что? Разве это может сравниться с эксклюзивным выпуском о российском полицейском и тем более с репортажем из дома Консоли, с места самого происшествия!

– Да кому это интересно теперь, если убийца найден и никакого отношения не имеет к России, а Консоли убит, а вовсе не застрелился, как утверждает аутопсия, результат которой мы выдали на всю страну!

– А я не верю, что криминалисты так могли ошибиться! Это, скорее, Бобриха в погоне за сенсацией приврала, чтобы зритель окончательно обалдел.

– Но ты сама сказала, что полиция уже следила за Алессио!

– Ну да, только, как всегда, не уследила! – заметила Дана. – Не обойтись нам без помощи Капелини, это точно.

– Знаешь, что… Как только он приедет, не будем налетать с вопросами сразу. Дадим ему расслабиться, я тебе потом сама подскажу, когда можно приступать.

Лола пошла на кухню, загремела ящиками, как всегда, не помня, в какой из них положила штопор.

– То есть это я должна буду его расспрашивать? – крикнула ей Дана, снимая обертку с бутылки.

– Поверь мне, будет лучше, если ты начнешь. А я подключусь, ты не волнуйся. – Она принесла штопор, воткнула его в пробку и стала вкручивать.

Не успели они открыть бутылку, как щелкнул домофон и в конце дорожки стали разъезжаться ворота. Почему-то они сразу затихли и даже сжались, как нашкодившие котята. Шины кривоносого «Феррари» зашуршали по белому гравию. Машина повернула в сторону гаража.

«Значит, сегодня больше не поедет никуда», – с радостью догадалась Лола и разлила вино по бокалам.

– Добрый день! – Капелини вошел на террасу и чмокнул Лолу в щеку. – Дана, как дела? – произнес он исконную фразу, без которой не обходится не одно приветствие в Италии.

– Все хорошо! – ответила та, не задумываясь.

Лола помнила, что холодильник был набит разными вкусностями, приготовленными приходящей домработницей, но был ли там соус для спагетти? Капелини не садился за стол без пасты. «Господи, как же я не проверила! Если начну готовить сейчас, будет ясно, что я о нем не позаботилась, а вот этого сейчас совсем не надо…» – заволновалась Лола.

– Пообедаешь? – ласково спросила она и проникновенно улыбнулась, очень надеясь на отрицательный ответ.

– Сегодня французскую делегацию провожали, отобедали в ресторане перед их отъездом, так что не беспокойся. – По интонации стало понятно: он был уверен, что Лола и не думала беспокоиться. – А вот холодного «розе» выпью с вами с удовольствием. – Не успел он взяться за бутылку, как Лола подскочила с еще одним бокалом. Он ухмыльнулся и налил вина.

– Наслышан про вашу вчерашнюю передачу, хотя сам и не видел, не говоря уже про сегодняшний репортаж первого канала.

– Не видели! – удивленно вытаращила глаза Дана. – Как же так! Как Лола в логово врага пробралась, а как…

– С каких это пор логовом врага стали называть беседу с простым российским полицейским в обычном ресторане? – перебил Никола.

– Ну а проникнуть в дом, где произошло преступление, это вам как? – Дана не унималась.

– А здесь я не удивлен совсем, это для Лолы вообще нормальная ситуация. Правда? – Он подвинулся к Лоле, обнял за талию и поцеловал в щеку.

– Что же делать, если работа у меня такая? – буркнула Лола, вспомнив, как ее на пару отчитывали мама и Капелини.

Никола смаковал вино, прислушиваясь к пению птиц, и журналистки застыли в ожидании.

– Было несколько версий у полиции в связи со смертью Ванессы, одна из них связана с работой ее отца Сабрино, – начал бывший следователь.

Лола боялась раскрыть рот, чтобы не спугнуть Капелини, который без каких-либо просьб и подсказок приступил к рассказу. Она только слушала и услужливо подливала вино. Не успела она сделать незаметный знак Дане, чтобы не встревала, как та выпалила:

– Это у какой полиции, у итальянской? То есть она все-таки занималась этим делом?

– Скажем так – начала расследование, – невозмутимо проговорил Капелини. – Семья Мацоли заявление написала под неусыпным руководством адвоката, Лола своими репортажами из России всю Италию взбаламутила, поэтому официальные органы обязаны ответить. Так вот, – Капелини обвел глазами присутствующих и не спеша продолжил, – там у них в Сицилии местная мафия Долину Храмов к рукам прибрала, а на этот музей под открытым небом, как выяснилось, государство выделяет неимоверно огромные суммы, большая часть из которых идет в карман боссу. А тут нашелся честный человек и про это безобразие написал куда следует. Заподозрили почему-то отца Ванессы. Возможно, потому, что он сразу занял жесткую позицию и на допросах, что знал, рассказал: про «мертвые души», про реставрацию, которая ведется только по документам или делается по завышенным тарифам, про свадьбы, которые устраивают в Долине за сумасшедшие деньги, которые все оседают у мафии, и много еще о чем.

– Никогда бы не подумала, что на историческом комплексе так можно руки нагреть, – удивилась Лола.

– Я видел эти цифры – суммы выделяются необоснованно гигантские. Этим тоже занялась налоговая полиция.

– А бедная девушка тут при чем?

– Клан мафиози, уверенный, что Сабрино на них капнул, решил действовать через его единственную дочку: или похитить, или для начала припугнуть хорошенько, чтобы ее папаша знал, с кем связался. Когда у киногруппы в Долине Храмов съемки были, они Ванессу там прижать попытались, но что-то им помешало.

– Мы и об этом ничего не знали, да, Лол? – уточнила Дана.

– Не все же время вам впереди паровоза бежать, – назидательно проговорил Никола. – Ванесса об этом случае родителям сама рассказала, а отец догадался, откуда ноги растут. – Никола провел рукой по волосам, собираясь с мыслями. Журналистки слушали, затаив дыхание. – Был еще один подозреваемый у нашей полиции.

– Ого! А это кто такой? – опять не удержалась Дана.

– Отец бывшего жениха девушки, Соссио. – Капелини сделал паузу, взял за хвостик клубничку, отправил ее в рот. – Он действительно связан с мафией, но к смерти Ванессы не имеет никакого отношения. Единственное, что его интересовало, – это работа для сына в киногруппе, где она трудилась. Не хотел он свое чадо к себе в Долину устраивать – понимал, что рано или поздно за ними придет полиция, а у Ванессы, которую он никогда в расчет не брал, считая, что его мальчик мог и получше найти, вдруг такие возможности открылись.

– Так значит, все-таки Алессио! – прошептала Дана, повернувшись к Лоле. – Обошла нас Бобриха на этот раз.

Никола сделал большой глоток, с удовлетворением прислушался к вкусу, откинулся на спинку стула.

– Так и быть, сниму у вас камень с души. Напутала журналистка с первого канала с убийцей.

– Как! – вскрикнули Дана и Лола одновременно.

– Очень просто. Алессио Джакомелли – близкий приятель Консоли, который тоже родом из Сицилии, был настолько потрясен его смертью, что счел, причем небезосновательно, что он виновен в его гибели, о чем и заявил во всеуслышание. Но это вовсе не значит, что он и есть убийца.

– Так кто же?! – опять не удержалась Дана.

– Результаты аутопсии читали?

– Да… – протянула она.

– Там все четко сказано.

– Значит, криминалисты оказались правы, это самоубийство! И вовсе не мы, а Бобриха будет объяснять зрителям свою, мягко сказать, оплошность! – радостно заявила Лола.

– У меня информация, что Алессио уже был под подозрением у полиции, значит, в чем-то он виновен? – осведомилась Дана.

– Удивительно, как вам удается получать сведения! До сих пор не пойму! – «Вот и хорошо, что не поймешь», – подумала Лола, но промолчала. – Верно, – продолжил Никола, – по посещениям педо- и порносайтов его вычислил специальный отдел полиции.

– Да, да, мне так и сказали, что здесь дело касается растления малолетних! – напомнила Дана.

– Так вам все уже известно, я так понимаю? – Капелини недовольно поморщился.

– Ничего нам не известно! – всполошилась Лола и толкнула под столом подругу. – Если б не ты, мы бы так и сидели в полном неведении!

– Ну уж конечно, сидели бы вы! Наверняка помчались бы куда-нибудь информацию добывать. А так и нестись никуда не надо, «приедет Капелини – выведаем у него все новости». И подругу на подмогу позвала, чтобы помогла со мной справиться. – Никола хмыкнул и отломил пармеджано.

Журналистки переглянулись.

– Скажешь тоже, я что, не могу просто так Дану в гости пригласить?

– Можешь, конечно, только это не тот случай.

– Если честно, я вообще запуталась теперь. Алессио был другом Консоли, но тот сам наложил на себя руки, и непонятно почему. А каким боком здесь Ванесса завязана? Или это совсем другая история?

– Продюсер и хозяин ресторана оба из Сицилии, но на самом деле они открылись друг для друга не так давно. Педофилы – скрытный народ и обычно работают в одиночку, – пояснил Капелини. – Вы же знаете, сколько эмигрантов прибывает в Лампедузу и в Сицилию, и среди них полно детей без родителей.

– Но их всех проверяют и помещают в специальные лагеря для беженцев, – заявила Дана.

– Проверяют взрослых, а детей, скажем так, пытаются проверить. Да и как это можно сделать, если даже возраст записывают со слов самих ребят, которые, как правило, стараются убавить себе несколько лет.

– Помните репортаж, который сделали корреспонденты «Гиен», где показали, как запросто уходят и возвращаются, когда им вздумается, беженцы из таких пересыльных пунктов и насколько они там бесконтрольны? – заметила Лола.

– Помню, конечно, но здесь не в этом дело. Алессио Джакомелли устраивал детские утренники у себя в ресторане, а для маленьких беженцев это мероприятие было бесплатным. Он даже прослыл великим благотворителем. А Консоли приглашал мальчиков на сьемки, тоже вполне официально. Он еще приходил в ресторан на эти праздники каждое воскресенье, когда они работали над фильмом в Сицилии, а иногда приезжал специально из Рима.

– То есть они таким образом приглядывали себе ребятишек? – уточнила Лола.

– Совершенно верно, – подтвердил Никола.

– Вот черт! Гадость-то какая! – негодующе произнесла Дана.

– Полиция Джакомелли засекла уже через интернет и даже подставу ему устроила, так что его арест был уже делом решенным. А вот по поводу Консоли никаких подозрений не было, только во время допроса открылось.

– Так, может, этот Алессио Джакомелли наговорил на продюсера, чтобы вину с себя снять?

– Нет, к сожалению, да и не отказался он ни от чего, а скорее даже наоборот, рассказал многое, что без него мы не узнали бы никогда и что совсем не свидетельствовало в его пользу.

– Тогда получается, что продюсер покончил с жизнью из-за своего влечения к мальчикам, от которого не мог избавиться, хотя понимал, что это великий грех? – предположила Лола.

– Верно! Другого варианта просто не вижу, – согласилась Дана.

– Только Ванесса здесь совсем ни при чем! – Лола была в замешательстве.

Капелини дал им выговориться, молча посмотрел вдаль, о чем-то задумавшись, бросил в рот очередную клубнику.

– Нет, вовсе не от тяжести своего мерзкого непреодолимого желания он наложил на себя руки, а от невыносимого страха, что его убийство раскроют, ну а по ходу выяснится и все остальное, – очнувшись от дум четко проговорил он.

– Его убийство?! – хором воскликнули девушки.

– Да, убийство Ванессы, – с ударением произнес Никола.

Глава 20

Консоли трясло, как в ознобе, и несмотря на то что он проделал все возможное, чтобы отвести от себя подозрения, не говоря уже о заранее продуманных рассказах о ненормальном смехе Ванессы и ее психическом отклонении, его не переставали мучать жуткие сновидения. Ему еще повезло, что девушка на самом деле часто смеялась до икоты, что подтвердил актер Леоне Дзини. Консоли оставалось только раздуть эту историю, заложив сомнения в души коллег, и выдумать еще парочку рассказов про странное поведение Ванессы. А тут еще этот армянский режиссер привязался со своими предложениями, и Консоли решил переправить его к переводчице, убив сразу двух зайцев – отвязаться от Рубена и занять ту же Ванессу, у которой, как оказалось, было совсем немного работы на фестивале. Продюсеру очень хотелось, чтобы она забила себе голову делами и забыла бы все остальное.

«Ничего, ничего, – успокаивал себя Консоли, – ну, видела она мальчика в моем доме, ну и что? Может, и не узнала его, скорее всего, забыла про этот случай… А если нет? – На шее проступал холодный пот, а за воротник стекали противные струйки. – Но ведь это по большому счету ничего не значит, – вступал он в полемику сам с собой. – Что здесь особенного – пожалел, пригласил ребенка пожить у меня, отъесться? Всем известно, что я один живу…»

Но что-то не давало ему успокоиться. Особенно когда вспоминал последний телефонный разговор с Алессио.

– Откуда ты можешь знать, что она не рассказала никому?! Работа над фильмом закончилась давно, а ты ребенка у себя оставил! А главное, если бы ты процедуру усыновления попытался разыграть, а так это просто незаконно! – орал тот в трубку.

– Но ты же сам посоветовал… – пробовал оправдаться Консоли.

– Так кто же знал, что ты бестолковый такой, и шофер тебе, как положено, не подчиняется, заезжает куда ему вздумается, не говоря уже об этой Ванессе! Зачем ты только ее в аэропорт повез на служебной машине! Нравится тебе демократа из себя строить, вот и доигрался! – негодовал Алессио.

Консоли помнил, как бросил все силы на то, чтобы ребенка не хватились в лагере беженцев. Он уже несколько раз забирал, с разрешения полиции, группу ребятишек для съемок и привозил их обратно. Хорошо осведомленный и запомнивший всю процедуру, он предусмотрел все, и ему удалось при возвращении детей отвлечь полицейских, которые и так особенно не напрягались с проверкой, зная, что Консоли никогда не приезжает с пустыми руками.

– Это правда, что вы через два дня заканчиваете съемки в Долине Храмов и в Рим отчаливаете? – поинтересовался один из полицейских, принимая сумку с вином у Консоли.

– Да, верно, – подтвердил продюсер, подталкивая в проход скопом всех ребятишек. – Обещаю, что вы будете нашими почетными гостями на премьере фильма!

– Да уж конечно! Вы же в Риме будете премьеру показывать, так нас там и ждали! – отнесся скептически к предложению Консоли второй страж порядка, но заглянул в пакет с бутылками.

– Так мы и сюда фильм привезем обязательно и всей командой приедем! Будет что вспомнить, – уверенно проговорил продюсер. – Где я должен поставить подпись за группу детей?

Ему подали специальный бланк, где он расписался.

Разве кто-то мог подумать, что шофер ослушается его распоряжения и въедет в ворота, а какая-то переводчица вылезет из машины и попрется разгуливать перед его домом именно в тот момент, когда мальчишка подойдет к окну?

Проделав все, что ему посоветовал Алессио, продюсер несколько успокоился. Никто из группы не задавал ему подозрительных вопросов и, как ни приглядывался Консоли, так и не поймал ни одного вопросительного или косого взгляда, да и Ванесса вела себя как обычно.

«Может, и пронесет!» – сказал при последнем разговоре Алессио, у которого были ключи от виллы продюсера. Тот уже ехал к нему домой в Рим, чтобы не оставлять ребенка одного.

Консоли готовился к возвращению в Италию и собирал чемодан, когда позвонил Алессио.

– Мальчишка пропал! – заорал он так, что у продюсера чуть не заложило уши.

– Ты везде посмотрел? – ошалело спросил Консоли, сердце бухнуло, как огромный колокол, и больно отдалось в ребрах.

– Везде! Три часа как по твоему дому и саду ношусь! – вопил ресторатор. – Ты понимаешь, что это значит? Если его обнаружит полиция, сразу начнут допрашивать – у нас дети одни по улицам не шатаются и на тротуарах не ночуют. Ты же догадываешься, о чем он расскажет! Но дело уже не в нем, мало ли что ливийский ребенок может напридумывать. У тебя же свидетель есть – Ванесса. А вот она напряжется и вспомнит, что мальчика у тебя дома видела. И здесь уже не отвертишься! – Алессио продолжал кричать в трубку о том, что из этих лагерей эмигранты разбегаются, как тараканы, и можно было бы так и представить, что ребенок из Сицилии сам удрал и на перекладных в Рим приехал, но с Ванессой тогда надо что-то делать.

– Что? – еле выдавил из себя продюсер и похолодел. – У меня рейс в 23:30, машина через полтора часа за мной подъедет.

– Машина – это хорошо. Ты со всеми попрощайся и в аэропорт поезжай. По дороге подумай, что ты можешь в этой ситуации сделать, и позвони, когда шофера отпустишь, а я пока осторожно буду тех знакомых обзванивать, кто с полицией и больницами связан, благо через мой ресторан много их проходит. И из Рима тоже. Может, удастся что-то про мальчишку узнать.

Побросав вещи в чемодан, Консоли поплелся к коллегам. Он старался изо всех сил выглядеть радостным и беззаботным, пожимая всем руки перед отъездом, и в полуобморочном состоянии добрался до аэропорта. Оттуда сразу позвонил приятелю.

– Что будем делать? – прошипел он в трубку.

– Пока не нашелся пацаненок, так что бери такси и возвращайся в Горск. Только чтобы тебя не видел никто. Вызывай Ванессу на разговор. Ты же говорил, что там только три достопримечательности – памятник кому-то, башня и мост. Вот и зови ее на мост.

– Господи! Зачем?

– Соберись уже и начинай соображать! Под мостом-то что там у вас?

– Река… – еле выдавил из себя Консоли.

– Вот. Дошло, наконец?

– Я же только ночью смогу вернуться.

– Вот и хорошо. Надо, чтобы все спали уже. Хотя на фестивалях долго никого не уложишь. С другой стороны, и это неплохо. Не покажется ей особенно странным, что ты так поздно ее вызываешь. На таких мероприятиях совсем другой распорядок.

– А что сказать-то? – Продюсер совсем не мог сконцентрироваться. Казалось, что мозг плавится от напряжения и вытекает вместе с потом тоненькой струйкой вниз по затылку.

– Ну, это уже сам придумай. Я всех ваших киношных дел не знаю… Работу какую-нибудь предложи срочную.

– В принципе такое возможно… – промямлил Консоли.

– Вот видишь! Наконец-то голову подключил! – подбодрил его приятель. – А какая там река, глубокая?

– Да не очень, валуны проглядывают сверху.

– Так тебе остается только, чтобы она на них и попала! Но ты понимаешь, я надеюсь, что тебе надо все так представить, как будто она сама бросилась. Хорошо, что ты вовремя постарался, распустив слух об ее сумасшедшем смехе. Но если есть другие варианты, выкладывай, обмозгуем! Только не тяни, а то загремим оба в тюрьму.

– Вообще-то это идея подходящая. – Консоли в ужасе понимал, что другого выхода нет, но все еще не представлял себе, как он это сможет проделать. – Подготовиться надо, чтобы действовать наверняка.

– Правильно, – назидательно согласился Алессио. – Ты ее вызови на разговор, только не сразу на мост, а то как-то странно может показаться, а потом туда приведешь. Далеко это от гостиницы?

– Да нет, рядом.

– Вот видишь, как все само собой складывается.

Консоли удивляла выдержка Джакомелли, но и в его голосе проскакивали замаскированные нотки страха.

– Да уж, лучше не бывает. Мальчишка улизнул в неизвестном направлении, Ванесса, которая умудрилась его увидеть, разгуливает по Горску, – психанул продюсер и сорвался на фальцет. – А нас засадят за развращение малолетних!

– Не паникуй раньше времени, лучше организуй все и продумай. Я тебе советую еще и нож взять с собой или камень припасти.

– Я этими предметами все равно не смогу воспользоваться.

– А ты представь получше, что произойдет, если все раскроется, может, тогда и решишься!

Вся эта ситуация ужасала Консоли, и от одной мысли, что его – известного продюсера – обвинят не в каком-нибудь несчастном отмывании денег, а в педофилии, приводило его в такой бешеный мандраж, что он был готов на все, чтобы этого не произошло.

Консоли сделал все так, как сказал ему Алессио – тут же в обменнике аэропорта поменял евро на рубли, которых у него уже не осталось, чтобы расплатиться за обратную дорогу. Не стал регистрироваться на свой рейс, а, посмотрев расписание самолетов, наметил себе вылет на раннее утро, где было полно свободных мест. Он возвращался в такси, то и дело промакивая влажную шею бумажным платком и прислушиваясь к отчаянным ударам обезумевшего сердца.

За окнами мелькали темные странные пейзажи чужой страны, а смятенные мысли продюсера метались из стороны в сторону: «А что, если плюнуть на все к чертовой матери, оставить как есть и вернуться в Рим! Мальчик тихий, забитый, только начал по-итальянски говорить. Никакого труда не стоило убедить его, что это наша с ним тайна, и он выбран среди детей именно потому, что не такой как все, а гораздо умнее и послушнее. Казалось, что он даже гордился своим исключительным положением и ничего никому не рассказывал. Правда, тогда и рассказывать-то было нечего… И как он только умудрился сбежать! А что, если сейчас Алессио позвонит и сообщит, что он нашел пацана в моем винном погребе или где-нибудь в саду!» – Консоли украдкой погладил плоский бок мобильника. – Да нет, слишком много времени прошло. Да и Джакомелли не идиот, чтобы такую панику зря наводить!»

Он попытался восстановить в памяти передачи «Гиен», где раскручивались истории священнослужителей-педофилов. Все жертвы домогательств объявляли о перенесенном насилии спустя много лет, когда становились взрослыми. Он попробовал вспомнить, какое научное объяснение дал психиатр этому феномену, но так и не смог.

«Но даже если ребенок промолчит о том, что происходило у меня дома, полиция все равно обязана разобраться, как и по чьей вине ему удалось убежать из лагеря. А с новым министром внутренних дел все стало особенно строго! Хотя здесь я найду, что сказать в свое оправдание. Тем более что сицилийская полиция совсем не заинтересована раздувать это дело. Но если копнут поглубже и начнут опрашивать нашу киношную группу, доберутся до переводчицы… Тогда и всплывет эпизод с мальчиком в окне моей виллы, который подтвердит Ванесса!»

Вдали показались огни Горска, и мысли Консоли завертелись в сумасшедшем водовороте: «Алессио в стороне остается по-любому, если только его где-то еще не зацепили. Уж больно он раскомандовался и так лихо сообразил, как следы замести. Но сейчас надо о другом думать – под каким предлогом позвонить Ванессе, чтобы вызвать ее на улицу? Вся надежда на то, что она девушка скромная и исполнительная, лишних вопросов начальству задавать не будет. А если все-таки она успела сообщить кому-то о том, что увидела ребенка у меня в доме? – Это был основной аргумент, который не давал ему покоя. – Но даже если и так, это уже не будет прямым свидетельством, а всего лишь пересказ домыслов, поступивших от психически неуравновешенной девушки, покончившей жизнь самоубийством», – отмел последние сомнения Консоли.

Подъезжая к гостинице, Консоли облегченно отметил, что народ разошелся по номерам и только кучка запоздавших официантов из ресторана о чем-то спорила у входа. Продюсер специально задержался на заднем сиденье, вынимая деньги и дожидаясь, когда они разойдутся. Он, завернув за угол и встав в самое темное место, набрал номер Ванессы.

Как он понял, девушка уже лежала в постели и спросонья даже не удивилась, почему Консоли вновь оказался в Горске.

– Надо переговорить и очень срочно, это касается работы! – заявил продюсер.

– Хорошо, хорошо, я сейчас подойду, – тут же согласилась Ванесса.

Он все еще не знал, что придумать, а голос осип от страха, воротник рубашки стал совсем мокрый. Под мышками расплывались темные пятна пота, но он уже решил идти до конца.

«Только бы мне ее на мост завести, а там… А там…» – от одной мысли о том, что он должен сделать, страх корявой клешней хватал за горло, и Консоли начинал задыхаться. Ему мешала крупная кожаная сумка, которую он брал с собой в Горск, он подумал, что ее надо будет поставить где-то рядом, когда будет толкать Ванессу. Продюсер вдруг вспомнил, что в самом начале Ванесса просматривалась на эпизодические роли: «Вот с этой стороны и буду действовать. Нет такой девушки, которая не хотела бы стать актрисой!» Он услышал легкие шаги и вышел из тени.

– Дело серьезное и безотлагательное, – начал Консоли, двигаясь в направлении моста. – Ты же говорила уже с армянским режиссером?

– Это по поводу совместного фильма? – тут же включилась Ванесса.

– Да, да, – нервно подтвердил продюсер, быстро шагая и жестикулируя, это помогало ему скрыть жуткое напряжение. – Со сценарием надо на комиссию выходить и актеров на основные роли представить. Вот о тебе подумали. Очень ты на одну из героинь похожа по типу. На подачу заявки всего два дня осталось.

– Ой, так вы даже в Рим из-за этого не уехали? – поразилась Ванесса, приостановившись.

– Да нет, я на полдороге узнал, что рейс на утро перенесли, вот и решил вернуться, дела поделать – чего в аэропорту-то сидеть? Тебе Рубен дал сценарий прочитать? – поинтересовался Консоли.

– Не-е-т… – удивленно протянула девушка.

– Как?! – вполне естественно возмутился Консоли. – Тогда я тебе один из эпизодов коротко расскажу, а ты попробуешь отыграть.

– Прямо сейчас и здесь? – Глаза девушки округлились.

Последнее время она слышала много рассказов актрис о том, как, придя на кастинг в пустующий офис к режиссеру, а то и прямо на собственную виллу, они подвергались сексуальному домогательству, а порой и жесткому изнасилованию, получали потом главные роли, выпускали фильмы и завоевывали «Оскары». Ванесса всегда с увлечением смотрела такие передачи, сомневаясь в искренности повествований, ведь они, как правило, всплывали через десять, а то и двадцать лет после всего произошедшего. Но в данном случае однозначно было что-то другое.

Она вспомнила, что где-то читала, что именно непрофессионалов испытывают на пробах в таких непредвиденных необычных обстоятельствах, чтобы сразу определить, сможет ли человек, не имеющий актерского образования, сориентироваться и справиться с ролью. Ванесса еле успевала за продюсером, который шел очень быстро, все так же размахивая руками.

– Речь идет о самоубийстве, которое должна совершить одна из героинь, бросившись в речку. Возможно, даже прямо здесь, в Горске снимать будем. – Они стали подниматься на мост. – Если коротко: девушку бросает ее любимый, она долго переживает, а потом решает наложить на себя руки. Потом тебе Рубен даст сценарий прочесть, тогда как следует разберешься, если решим, что подходишь, – уточнил Консоли.

Они остановились в центре моста, на самом его изгибе. Продюсер помнил, что ограждение было высоким, но сейчас оно показалось еще выше.

– Ну что, готова? – Для пущей убедительности он вытащил мобильник. – Я тебя на телефон поснимаю, а потом кадры Рубену сброшу. Опять же, если смысл в этом будет. Хотя он очень на тебя надеется, – подбодрил он Ванессу. – Потом, конечно, еще пробы сделаем, – подчеркнул он, увидев сомнение на лице девушки.

– В сцене слов нет, так что давай пластикой и жестами импровизируй. Предполагается, что она на заградительную решетку взбирается, а потом вниз прыгает. На прыжок каскадера пригласим, а все остальное – сама.

– Мне какое-то время надо, чтобы настроиться, – проговорила Ванесса, задумавшись.

– Несколько минут я тебе могу дать. Только ты не стой на месте, двигайся. Вон, на чугунные прутья взберись, так лучше ситуацию прочувствуешь, – посоветовал продюсер и поставил сумку на мост.

Она походила туда-сюда, попыталась заломить руки, но это ей показалось слишком, «как в греческих трагедиях». Она дотронулась до ограждения, ладони ощутили холод металла, который мурашками разнесся по всему телу. Она поднялась на витой прут. Консоли наблюдал молча. Потом еще выше. Раскинула руки, как в «Титанике». Приятный ветерок погладил щеки. Ванесса сделала еще один шаг наверх и чуть нагнулась над речкой, представив, как это – потерять любимого и остаться одной. Резко пахнуло сыростью, усилился звук бурлящего течения, но она все никак не могла погрузиться в нужное состояние – мысли о непоправимом несчастье не приходили, а желание расстаться с жизнью – тем более.

Бледная луна, как опухшее лицо утопленника, вышла из-за облаков, осветив темные строения домов, кромки деревьев, несущийся под ними поток, бьющийся об огромные черные валуны, и две одинокие фигуры, одна из которых балансировала на ограждении.

«Нет, не получится из меня актрисы, если даже в таких реальных обстоятельствах не могу ничего изобразить», – думала девушка. Она нагнулась пониже, стараясь поймать хотя бы то ощущение страха, которое должна была испытать героиня, отважившаяся пойти на такой чудовищный шаг.

Сильный толчок прямо в спину оторвал ее ноги от опоры, и Ванесса полетела вниз. В последний момент успев зацепиться правой рукой за нижний чугунный прут. Она еще ничего не понимала, когда ее глаза встретились с глазами продюсера – это был дикий взгляд отчаявшегося человека, решившегося на убийство.

– Помогите! – прохрипела Ванесса, пробуя дотянуться второй рукой до ограды. – Помогите! – громче произнесла девушка, из последних сил держась за пруток.

Животный испуг промелькнул в глазах Консоли, он занес ногу и во всю мочь грохнул по пальцам девушки широким каблуком своего ботинка. Потом еще. И еще… От невыносимой боли рука Ванессы разжалась.

– Боже мой! Бедная, несчастная девушка! – тихо произнесла Дана.

– И обездоленные родители… – добавила Лола.

Ей вспомнилась загадка с карточкой участника фестиваля, которая была обнаружена в номере у Ванессы. Все стало ясно: девушка быстро оделась и вышла к продюсеру, ей незачем ночью бейджик навешивать.

– А мальчик ливийский нашелся? – поинтересовалась Дана.

– Да, с ним работают психологи.

– А ведь и правда – как правило, жертвы педофилов никому не рассказывают о своих насильниках. Множество примеров есть этому, – задумчиво проговорила Лола.

– Это верно. И даже когда за дело берутся психологи и полиция, очень трудно у таких детей что-то выпытать. Особенно если учесть сам предмет вопросов и трудности с определенными названиями частей тела, а то и самих действий, – подтвердил Капелини.

– Я знаю, что психологи часто просят нарисовать маленьких пациентов картинки, а через них уже стараются докопаться до правды, – заметила Дана.

– Да, но, к сожалению, по картинкам сложно предъявить обвинение, – посетовал бывший следователь.

– Теперь понятно, почему Консоли покончил с жизнью. Не выдержал тяжести совершенного убийства! – заключила Лола.

– Скорее всего, так и есть, – подтвердил Никола. – Алессио на допросе рассказывал, что продюсера преследовал взгляд Ванессы, удерживающейся из последних сил за ограду над рекой, и что на этой почве у него галлюцинации начались. Ресторатор старался не оставлять Консоли одного в таком состоянии. В тот трагический вечер пришел к нему домой, уже предчувствуя неладное, но опоздал – тот уже застрелился. Кстати, он открыл двери своими ключами, иначе бы ты не смогла войти в дом.

– Вот почему было все не заперто! Так, значит, в кабинете Алессио прятался, – догадалась Лола. – Вы с мамой на меня наехали по полной программе, а это был вовсе не убийца!

– Да какая разница уже, убийца или нет! – вспылил Капелини. – Пора перестать так себя вести и лезть черт знает куда. Ведь столько раз нарывалась!

Дана испуганно посмотрела на него.

– Я пойду по саду прогуляюсь, – объявила она и стала вылезать из-за стола.

– Ты чего, Дан? Капелини не страшный совсем, это он так за меня переживает. Да, Никол?

– Ты кого хочешь до белого каления доведешь своими выходками, – миролюбиво произнес он, подвинул Лолу вместе со стулом к себе и чмокнул в ухо. – Пойду еще «розе» принесу, у нас есть в холодильнике?

– Есть, есть, – отозвалась Лола.

Он принес и разлил розовое вино по бокалам, подложил хлеба на доску с сыром.

«Ну, никуда без мучных изделий! Если нет пасты, так надо хлеба, даже если не голоден». – Даже то, что макароны Никола иногда заедал той же хлебной коркой, Лолу уже давно перестало удивлять.

Она вдруг спохватилась, вспомнив что-то еще. Резко цапнула телефон, быстро стала прокручивать галерею и, наконец, внимательно уставилась на экран.

– Что такое? – полюбопытствовала Дана.

Никола наблюдал с интересом.

– Последний штрих к этому делу! Помните, я рассказывала, что был свидетель, который видел Рубена с Ванессой поздно ночью в день убийства? Так это не Рубен был вовсе, а продюсер! – Она продолжала рассматривать кадры на экране мобильника. – Издалека их действительно можно перепутать, да и жестикуляция при общении очень похожа. Когда я на фестиваль приехала, продюсер уже в Рим вернулся, так что живьем их сравнить не имела возможности. Да и в голову не приходило. А сейчас открыла фотографии Консоли и видеозаписи мероприятий, в которых он участвовал, и все подтвердилось!

Все выслушали Лолу, но вопросов не последовало.

Попугаи пощелкивали в зарослях лавра, невысокие пальмы слегка покачивались в такт слабого ветерка, терраса полностью оказалась в тени, было нежарко и почему-то грустно. Они молча пили свое вино.

– Мне совсем не жаль продюсера. Думаю, для него это был лучший выход, – нарушила безмолвие Дана.

– Наверное, ты права… – согласилась Лола.

Никола промолчал. В полной тишине он начал отламывать пармеджано специальным ножом. Девушки наблюдали за его действиями, пока один из кусков не отскочил на пол и не выкатился на край патио, где на него с криками тут же набросились взлохмаченные воробьи, прятавшиеся где-то в кустах.

Все заулыбались, но печаль, охватившая их, так и не ушла полностью. Она затаилась в их душах, как воспоминание о сицилийской девушке.

Примечания

1

Высота – это уже половина красоты (итал.). Учитывая, что в Италии очень мало высоких мужчин, не говоря уже о женщинах, там действительно одним из главных критериев красоты является высокий рост. Часто можно наблюдать, как итальянские кавалеры без всякого стеснения, а скорее, с гордостью сопровождают женщин намного выше себя ростом.

2

Основателем и основным учредителем пятого канала в Италии является Сильвио Берлускони.

3

Хотя у России нет двойного гражданства с Италией в отличие от, например, Израиля, но официальных запретов на то, чтобы иметь и итальянский, и российский паспорт, нет. Поэтому многие русские оставляют родную красную книжицу и въезжают по ней без визы на Родину, а возвращаясь в Италию, предъявляют уже итальянский документ.

4

Аналог российской налоговой службы, обладающий еще большими полномочиями.

5

Итальянский сэндвич с домашним сыром, прошутто и зеленым салатом.

6

Итальянская водка, по вкусу напоминающая армянскую чачу.

7

Pagare alla romana – расплатиться по-римски (итал.). Устойчивое итальянское выражение, которое означает, что каждый платит за себя сам.

8

«Медиа Сет» – второй по значимости медиахолдинг в Италии после государственного.

9

Кантуччи – итальянское твердое печенье, как правило, с орехами.

10

Трамедзини – популярный итальянский сэндвич.

11

Корнетти – итальянские «круассаны».

12

Капоната – блюдо из тушеных овощей с баклажанами. Обычно считается закуской, но в небогатых семьях его подают как горячее.

Content

Ольга Михайловна Гаврилина
Смерть на фестивале

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания