Александра Питкевич (Samum)

Под звуки сагатов

Глава 1

Хетарика отставала. Ее ноги все время путались в новой, пятой юбке, когда девушка пыталась переступать между корней деревьев. Как на зло, в этой местности весь лес и состоял только из кустарников, цепляющихся за ткань, да серо-сизых стволов деревьев, чьи корни переплетались невероятными узлами, норовя убежать из под ног. Скользкие, от влажных мхов, они требовали к себе много внимания. А тут еще лишние три метра ткани, закручивающиеся вокруг лодыжек. Я понимала, но все же сердилась. Что она станет делать, когда получит восемь юбок? Десять? Хетарике было тяжело к ним приспосабливаться, и из-за того мы опаздывали. Эти леса были совсем не тем местом, где мне бы хотелось оставаться на ночлег без крыши и стен, а между тем, до охотничьей сторожки еще был приличный кусок дороги.

— Хета, еще раз, заправь юбки за пояс и хорошо завяжи. Так, чтоб не распускались. — Повторяя эту команду в сотый раз за прошедшие пять дней, я уже не рычала и не злилась, перейдя к более философскому видению вопроса.

— Да, Тирма. Хорошо, — девушка едва сдерживала слезы, чувствуя вину за задержки. Отерев грязные руки о верхнюю, коричневую с зелено-бурыми пятнами юбку, моя сопровождаемая подхватила один край пяти подолов и заткнула за широкий пояс с металлическими накладками. Вытянув тонкий витой шнурок из части висящих на поясе украшений, Хетарика для надежности обвязала его вокруг талии, лучше закрепляя свои юбки.

Пока девушка поправляла одежду, я чуть туже затянула серый платок на голове, поправив заколки. Было не слишком жарко, макияж немного спасал от укусов назойливых насекомых, но увесистая сумка начинала давить на плечи, а браслеты, практически до середины предплечья, начинали натирать от постоянного ерзания по влажной коже. Тяжело вздохнув, раскатала рукава тонкой темной кофты, заправляя ткань под украшения. Пусть мне будет менее удобно, но хоть кожу не поздираю.

— Я готова, — Хета тоже оправила платок, убрав выбившиеся ранее пряди. Юбки были хорошо завязаны и, надеюсь, мы сможем двигаться чуть быстрее.

Хетарике исполнилось четырнадцать, но она была на удивление не оформившейся, впрочем, как все «поздние» женщины ее рода, и выглядела как долговязый подросток, а не как молодая девушка, вступившая в пору цветения. При этом она все еще не могла справиться со своей неуклюжестью, не смотря на значительные усилия, уделяемые танцам. Девушка была своего рода феноменом нашей деревни, и именно из-за нее мы сейчас шли по этим не очень гостеприимным лесам.

Преодолев часть пути верхом, пришлось отправить лошадей обратно на границе этих лесов, так как здесь не было дорог. Любая тропа, проложенная в Мангровой роще, затягивалась в течение недели, без всяких следов. Дороги делали только перед проходом больших караванов, идущих раз в сорок дней. Мы ждать не могли, так что пришлось продвигаться своими силами.

— Если поторопимся, все еще можем успеть, — для проверки направления я вынула из одного поясного мешочка жука-топчуна. Большое, с пол ладони, переливающееся зеленым, насекомое уверенно повернуло рогатую голову в сторону востока. Нам немного левее. Вернув природый компас на место, с новыми силами мы двинулись вперед, держась за стволы деревьев и осмотрительно ставя ноги. С переломанными конечностями точно не успеем пройти.

Мы двигались еще примерно три часа, когда я уловила слабую вибрацию. Было ощущение, что где-то не слишком далеко, в нашу сторону движется стадо крупных животных. Но кроме диких свиней, в этой местности стадных животных больше не было. Водились еще крупные рогатые травоядные, но эти жили семьями, по три-пять особей.

Начиная немного нервничать, даже не предполагая, что за звери это могут быть, я вынула небольшой нож, воткнула в ствол ближнего дерева, через которое уловила вибрацию, и прижалась ухом. Услышанное поразило, вызвав дрожь в коленках. Этот звук я меньше всего ожидала и хотела услышать здесь. Мягкий топот тяжелых животных, легкое пошкрябывание когтей в конце шага и тихое едва различимое позвякивание. К сожалению, я совершенно не умела определять, сколько их может быть. Точно сказать могла, что их больше трех. Кавалькада двигалась за нами, с той стороны, откуда мы шли. И двигались они весьма споро.

— Прячься, Хета. Симборы, — от моих слов девушка сильно побледнела, даже под слоем макияжа, и стала судорожно оглядываться по сторонам. Приметив яму в корнях, укрытую ворохом папоротника, Хета аккуратно двинулась туда, стараясь не поломать ни одной лишней веточки на своем пути.

Убедившись, что она сможет укрыться, я подобрала повыше юбки и быстро двинулась в сторону от ее укрытия, стараясь отойти как можно дальше, но не поскользнуться. Найдя приемлемое углубление, скользнула в завал между корней. К моему счастью, здеь не было воды. Меньше всего хотелось сидеть сейчас в грязи. Но я бы не побрезговала. Развязав очередной поясной мешочек, с неудовольствием посыпала себя с ног до головы серым порошком, на основе золы. Он неплохо отбивал запах ездовых животных симборов. Кочевники не часто ходили этими путями, предпочитая двигаться вкруг леса. Скорее всего, группа просто торопиться преодолеть эту негостеприимную территорию, но если мы им попадемся, нас не поленятся поймать и отвезти на невольничьи рынки Кавагаро. Определенно, это в мои планы не входило.

Надеясь, что Хетарика все сделает как надо, я перевернула верхнюю юбку, накинув ее на плечи и голову как покрывало, чтоб прикрыть случайны блеск украшений и немного спрятаться от насекомых. Окончательно устроившись, практически ничего не видя из своего укрытия, я стала медленно дышать, стараясь замедлить бешеное сердцебиение. Увлекшись самоуспокоением, кажется, даже немного задремала от усталости.

* * *

Когда мы обнаружили след, все почувствовали невероятное воодушевление. Это было в значительной мере везение, так быстро отыскать пару Чиванских ведьм. Характерные, неглубокие отпечатки маленьких женских ног четко показывали, что старшая ведьма вела ученицу в Северную деревню. Это был редкий, почти невероятный случай, когда их можно было поймать. Ведьмы никогда не были объектом целенаправленной охоты, так что особо и не прятались, не чувствуя угрозы. Конечно, откуда им знать, что мне нужно во что бы то ни стало поймать взрослую Чиванскую ведьму.

Усна шел ровно, быстро перебирая когтистыми лапами по корявым, скользким корням мангровых деревьев. Широкая полоса тропического, жаркого влажного леса шла как пояс, разделяя регион на две неравные половины. Ведьмы решили пройти лес в самом узком перешейке. Верхом на куджане тот путь занимал часа три, пешим ходом я бы прошел его за шесть, ведьме, судя по ширине шага и примерной скорости, придется провести в пути не меньше девяти. Усна, высунув длинный раздвоенный язык, попробовал на вкус воздух, недовольно зашипев. Кажется, мой ездовой ящер потерял след. Не удивительно, если нас успели учуять заранее. Немного придержав Усну, подождал товарищей. Когда из-за деревьев показались друзья, я легко спрыгнул со спины ящера, стараясь производить меньше шума. Четверка воинов, заметив маневр, рассредоточилась по кругу, зажимая добычу в кольцо. Крадучись сделал пару шагов, разглядел едва заметный, нехарактерный для местности, мутный блеск в глубоких кустах папоротника. Движением руки привлек внимание Фатмара, указал ему направление. Огромный, медведеподобный воин выпрыгнул из седла без единого звука, придерживая оружие от лишнего звяканья. Я же двинулся в другую сторону, туда, куда мой Усна даже не смотрел. С большим трудом сумел отыскать часть следа, с уже знакомым мне рисунком подошвы. Если бы не мох, скорее всего, старшая ведьма смогла бы спрятаться. Но я был хорошим следопытом и уже охотился в Мангровом лесу когда-то. Вынырнув у самого укрытия, развел большие листья в стороны, самодовольно произнеся, с широкой ухмылкой.

— Бу! — однако, мне самому пришлось несколько напрячься, чтоб не вздрогнуть. В полумраке сидело нечто, с темными карими глазами на расписном лице. Черная широкая линия окаймляла глаза, расходясь к вискам. Той же краской были нарисованы треугольники и полосы на лбу и подбородке. Яркие бирюзовые линии шли по скулам и над линией бровей. На меня смотрела она, Чиванская ведьма собственной персоной.

Пока я отвлекся, в первый раз в жизни встретив это, почти мифическое создание, женщина подняла так же разрисованную руку, и что-то сдула с ладони прямо мне в лицо. Чем бы ни был этот сизый паршок, меня спасла только воинская выучка и быстрота реакции. Стремительным движением спрятав голову в сгибе локтя, поплотнее прикрыл глаза, метнув вторую руку вперед. Ухватив пальцами холодное запястье, уже готовился к какой-нибудь очередной выходке, но ведьма сидела тихо, не пытаясь вырываться. Тряхнув головой, избавляясь от остатков порошка, снова посмотрел на ведьму. Было трудно понять выражение ее лица, под переплетением всех этих узоров, но она пока явно не собиралась бежать, внимательно рассматривая меня в ответ.

Не отпуская руку, я медленно поднялся, вытягивая чертовку из укрытия. Мне пришлось испытать еще долю удивления, когда вместо маленькой женщины, из ямы появился ворох тканей. Когда я, признаться, несколько грубовато выдернул ее на верх, в воздух взметнулись практически километры материи всех возможных цветов, опадая вокруг ведьмы веером. Вместе с тем, покрывало слетело с ее плеч и головы, открывая взгляду невозможное число всяких висюлек, монет, ракушек, ленточек и тряпочек. Металла на ней было больше, чем чешуи на моем Усну. Присмотревшись, я отметил определенный порядок во всем этом кажущемся безобразии. О таком меня предупреждали. Не ожидал я другого. На виду оставались только кисти рук, правда расписанные узорами до самых ногтей, и лицо, скрытое краской. Получается, мне не был доступен ни единый миллиметр кожи ведьмы. Это было непривычно, после оголенных рук, а в жаркую погоду и ног, наших женщин. Ведьма слегка покачнулась, видимо выискивая более устойчивое положение на том корне, куда я ее выдернул, и попыталась отнять ладонь.

— Не сбежишь, — не особо надеясь на понимание, я все же указал в сторону Усны, недовольно шипящего на добычу. Ведьма скривила губы, кинув взгляд на моего ездового ящера. Поняла. Может, проблем будет меньше, чем брат опасался?

Пока мы разглядывали друг друга уже в полный рост, за моей спиной раздался пронзительный женский визг, от которого возникло жгучее желание поковырять в ушах. Моя добыча дернулась на звук, опять пытаясь вырвать руку, но я не собирался упускать такой ценный улов. Даже на мгновение. Не стоит искушать везение, приведшее ее в мои руки без особых сложностей. Второй раз так может и не случиться.

* * *

Я услыхала характерные поскрябывания когтей по дереву заранее, и постаралась совсем слиться с местностью. Подозрения появились в тот момент, когда всадники остановились в нескольких шагах от моего укрытия. Кочевники бы продолжили путь, не обращая внимания на разные мелочи, в виде чужих следов. Мелко задрожали руки. Идей, кто это может быть кроме симборов, у меня не было.

Внезапно густые кусты прямо перед моим носом раздвинулись, являя взору желтые, как у рыси глаза. Смуглое, но не слишком темное лицо, пепельные, серые волосы, с парой косиц на висках и длинный, чуть горбатый нос. Тонкие губы и острые скулы на длинноватом лице.

— Бу! — сердце провалилось на максимальную глубину, руки оледенели. Собрав последние силы, дунула остатки рассеивающего запах порошка в лицо желтоглазому. Просто потому, что пыль оставалась в стремительно потеющей ладони. Воин успел прикрыть лицо, при этом ухватив меня за ладонь. Если так пойдет, сказки могут оказаться правдой.

Желтоглазый. Их не было в наших землях уже три поколения. Порадовавшись, что сижу, все же попыталась призвать колени к порядку. Ажгжар начал медленно подниматься, не сводя с меня глаз и не отпуская руки. Когда я стала в яме в полный рост, желтоглазый неожиданно с силой дернул вверх, вынуждая подпрыгнуть чуть ли не на метр. Как мои ноги сумели отыскать опору в переплетении этих опасных корней, сказать не берусь. Скорее, здесь нет моей заслуги.

Высокий, худой, жилистый. Воин выглядел опасным и быстрым. Да и явный отблеск интеллекта в хитрых глазах хороших перспектив мне не обещал. Я сумела разглядеть длинный, короткий мечи, несколько метательных кинжалов и рукоятку чего-то в сапоге. Плохо. Не сказать, что с безоружным я бы справилась, но присутствие такого количества острых предметов в непосредственной близости настроения не поднимало.

А может, он так, проездом тут?

Ажгжар с ответным интересом разглядывал меня, даже чуть повернув туда-сюда запястье, которое ухватил между кольцами браслетов. Стоило нашим глазам встретиться, желтоглазый беззлобно усмехнулся, как заведомо превосходящий противник неопасному сопернику, и кивнул головой в сторону своего жуткого зверя.

— Не сбежишь, — ой, а то у меня были сомнения, что я в своих девяти юбках, с сумкой за плечами, которая, кстати, совсем неудобно сейчас съехала, смогу по такой местности от верхового ажгжара ускакать. А у меня, если вспомнить, еще и девчонка необученая на ответственности. Так хоть уберечь, может, удастся. Мужики, они везде одинаковы, а ей всего четырнадцать.

Именно в этот момент раздался визг Хетарики. Дернувшись, непроизвольно метнулась на звук, но меня не отпустили, от чего, не рассчитав движение, я чуть не сверзилась с корня, на котором стояла.

— Убьешься же, ведьма, — недовольно пробормотал под нос воин, стабилизируя мое положение. Потом уже кому-то, в сторону, откуда доносились звуки. — Фатмар, неси младшую сюда. Ведьма нервничает.

Через несколько мгновений между деревьев появился гигант, затянутый в кожу с проблесками мехов, как пушинку, несший на плече мою сопровождаемую. Хета визгливо орала, махала ногами, от чего юбки постоянно вздымались, открывая нижние зеленые шаровары. При этом девчонка колотила гиганта кулачками по спине, не понимая, что эти мельтешения не возымеют эффекта. Да у него одно плечо шире чем ее бедра! А этот сверепый взгляд и густая светлая борода? Хорошо, что хоть глаза не желтые. Представив, что такой бородач может сделать с невинной мелочью, вроде Хатарики, я вся покрылась холодным потом. Лучше таких ребят не нервировать лишний раз.

— Хета, уймись! — рявкнула я на языке Обители. Не стоит воинам заранее знать, что мы все понимаем. Девчонка тут же смолкла, действуя на инстинктах, и перестала колотить гиганта, практически безвольно повиснув на массивном плече. Ее тело только немного подрагивало, видимо, от испуга. Желтоглазый снова посмотрел на меня, уважительно хмыкнув.

— Будем выдвигаться. Фатмар, ты везешь мелкую. Ведьма поедет со мной. — На последней фразе ажгжар вынул откуда-то недлинный кинжал, недвусмысленно показав в сторону Хеты острым клинком, и показательно проведя перед собственной шеей. Затем длинный тонкий палец указал не меня. Пепельная бровь вопросительно поднялась над жуткими глазами. Да понятно мне все, понятно. Хета жива, пока я хорошая и послушная девочка. Для убедительности подняла перед лицом раскрытые ладони, показывая что в руках ничего нет. Этот жест вызвал на смуглом лице довольную полуулыбку. Опасный воин убрал кинжал, сделав широкий жест рукой в сторону, где стояла его темно-зеленая гигантская ящерица. Меня аж всю передернуло от перспективы оказаться на спине этой твари, но желание жить перевешивало.

Засмотревшись, я совсем забыла о предательской дрожи в коленках, и, лишившись поддержки крепкой руки ажгжара, поскользнулась на следующем же шаге. Желтоглазый, подтверждая первое впечатление, оказался рядом мгновенно, подхватив под локоть и удерживая в полувесячем положении. Вытянув меня снова, воин рассмеялся, чем-то очень довольный.

— Настоящая ведьма, все как старик рассказывал, — у кого-то явная страсть к разговорам с самим с собой. Дальше ажгжар продвигался чуть впереди, придерживая меня за локоть. Края моих юбок выпали из-за пояса, и подолы закручивались вокруг ног, делая движение неуклюжими и медлительными. Опасаясь рассердить воина, я даже слегка взмокла по спине, но ажгжар только веселился и посмеивался на каждый мой кривой шаг.

Настроение у него сменилось, когда мы добрались до его огромной ящерицы, чья башка оказалась на уровне моей груди. Ряд гребневых наростов в виде короны на затылке и огромные острые когти делали зверюгу в моих глазах на порядок страшнее, чем ажгжар. Хотя точно знала, что животное дресировано и не нападет без приказа хозяина, было жуть как противно и страшно. А еще тот факт, что ящерица стала тереть лапой нос при нашем приближении тоже добавлял пикантности и без того острому моменту. Стоило в воздухе мелькнуть тонкому раздвоенному языку, как зверюга закатила глаза и отвернулась в другую сторону.

Ажгжар подозрительно осмотрел меня с головы до ног, потом протянул свободную руку и стряхнул с платка на голове небольшое облако серой пыли. От порошка сразу засвербело в носу и горле. Сморщившись, я не сумела сдержать громкого «чьхи!»

— Так и знал, что все слишком просто. Вартас! — на окрик через несколько мгновений появился другой наездник, на черной, как стены Кавагаро, ящерице еще больших размеров. Да и сам хозяин был явно в родстве с первым гигантом. Такой разворот плеч только по наследству и может передаваться. Или их специально по габаритам отбирали? — Повезешь ведьму. Смотри в оба, но не обижай. Женщина, все же. До ночи она буянить не должна, как старик говорил, но кто знает. Она мне Усну испортила.

Ажгжар неожиданно подхватил меня за талию со спины, и резко высоко подкинул в верх и в сторону гиганта. Вартас нагнулся в седле, так же ловко поймав меня огромными ручищами, от чего из горла против воли вырвался тихий вскрик. Гигант, которому выпала сомнительна честь, устроил меня перед собой, что было не просто с учетом сбившихся юбок. С меня попытались стянуть сумку, на что я отозвалась недовольным оскалом и перетянула имущество на колени. Гигант фыркнул, и взялся за поводья, заключив меня между рук с обеих сторон. Впереди был острый гребень ящеровой головы.

Боясь сильно ерзать и привлекать излишнее внимание, кто их знает, для каких целей я им сподобилась, глянула в сторну желтоглазого. Ажгжар поливал морду ящера из фляги водой, попутно обтирая собственное лицо и руки. И правда, умен. Беда прям.

Глава 2

На преодоление остатков Мангровой рощи у ящеров ушло всего с полчаса времени. Поборов первую неприязнь и отвращение, была все же вынуждена признать, что такой способ передвижения куда комфортней жесткой тряски на лошадиной спине. Ящеры шли плавно, практически ровно. Изрядно напрягало присутствие гиганта за спиной, к которому всеми силами старалась не прижиматься, но до тех пор, пока меня не убивают и не насилуют, все не так уж плохо.

В наших землях практически не было разбойников, да и в целом, чужаки встречались крайне редко, так что жуткие последствия встреч с бандитами я знала больше из старых рассказов и легенд. Просто в моей голове не укладывалось, что могло понадобиться ажгжару от нас, вот в голову и лезли все самые страшные истории, которые услужливо подсовывала хорошо развитая память.

Желтоглазый звал меня «ведьмой». Точно. Углядев в этом варианты освобождения от внезапного ненужного внимания, я завертелась на месте, стараясь повернуться к гиганту.

— Уважаемый воин, остановите свою тва…зверюшку! Это срочно. Тут такое недоразумение возникло, что просто ужас… — для убедительности постучала ладошкой по бугристому предплечью гиганта, пытаясь придать весомость своим словам.

Великан, в противоположность моей просьбе, наоборот пришпорил ящера, догоняя зеленого зверя, на котором впереди передвигался ажгжар. Поравнявшись с желтоглазым, Вартас пробасил так, что я едва не оглохла, пригнув голову от неожиданности.

— Кирчу, ведьма лопочет по нашему и хочет остановку, — хм, суть он конечно упустил, но внимание привлек. Ажгжар, который, ожидаемо, был старшим здесь, с интересом кинул на меня взгляд, после переведя его в сторону равнины, оглядывая широкое открытое пространство.

Я, надеясь на привал и быстрое разрешение всех непониманий, поправила платок и свои украшения, готовясь к переговорам. Каково же было мое удивление и возмущение, когда вместо остановки мы помчались еще быстрее, чуть отклонившись вправо.

— Эй, что происходит? — возмущение помогло справиться с волнением.

— Кирчу место тебе ищет, — пояснение гиганта прозвучало каким-то очень благодушным, что слегка озадачило. Честно признать, меня в целом удивляло поведение охотников. Но раз ищет место, то что уж тут, пусть ищет.

Скакали мы усиленно еще минут десять, пока резко не затормозили у каких-то весьма пушистых кустов. Ажгжар, легко спрыгнув со своей твари, подошел к нашей ящерице, протянув руки вверх. Я не успела пискнуть, как меня подняли за талию, легко, как перышко, передав в объятия желтоглазому. Воин из детских сказок снова посмотрел на мое лицо, с каким-то удивлением покачав головой, затем отступил на шаг, убирая руки. Я быстренько оправила юбки, вернула за спину сумку, готовясь к важному разговору. Только начать мне не дали. Ажгжар указал ладонью на пышную растительность:

— Могу тебе дать пять минут, не больше, ведьма. Нам бы хорошо поторопиться.

От неожиданности я онемела на мгновение. То есть, это воины решили, что мне нужно «в кустики» уединиться, и мы тут всей компанией последние пятнадцать минут ищем подходящие заросли, дабы уберечь мою скромность от прилюдного действа? Секунд тридцать я просто моргала, не в силах отвести взгляд от желтоглазого. Слегка встряхнувшись, все же решила разъяснить и попытать счастья.

— Спасибо, благородный воин. Мне туда не надо. Собственно, вот в чем дело. Я вовсе и не «ведьма», как вы выражаетесь. — При этих словах, лицо желтоглазого помрачнело. Конечно. Я бы тоже расстроилась, но что делать. — Я жрица Чивы. Так что мне ужасно жаль, но я уверенна, вы отыщите свою ведьму, а нем с сестрой нужно идти. Простите, что не сказала раньше, просто не сообразила. Спасибо, что помогли выбраться из Мангровой рощи, на этом же предлагаю расстаться, уважаемый ажгжар.

Закончив, я замерла в ожидании, пытаясь изобразить вежливую улыбку, что, наверное, смотрелось немного комично, с учетом сегодняшних агрессивных рисунков на моем лице. Но я очень старалась. До тех пор, пока мой собеседник не разразился громким смехом. Воин хохотал так, что навернулись слезы, которые он смахнул, постепенно успокаиваясь. Глаза, которыми меня в который раз разглядывали, искрились весельем.

— Как ты меня назвала?

Пытаясь проанализировать, где могла совершить ошибку, повторила в голове все, что выдала ранее. Оговорок не было.

— Благородный воин, уважаемый ажгжар…

— Во всех пяти мирах нет ни одного существа, которое так бы нас называло. Кроме вашего народа. — Желтоглазый наклонялся все ближе, вызывая легкий панический приступ, пока не шепнул мне практически в ухо. — Попалась, ведьма.

— Постойте, уважаемый, это все глупости и сказки. Я — жрица при Обители. Не более того.

— Конечно, как скажешь, — желтоглазый кивнул, явно не желая спорить. Потом, отвернувшись в сторону гиганта, показывая, что со мной разговор окончен, произнес, — Вартос, забирай ведьму, нам еще долго ехать.

Понимая, что мои объяснения оказались бесполезны, отскочила от черной ящерицы и загребущих ручищ, похожих на две лопаты. Заметив мой манёвр, желтоглазый метнулся, поймав за запястье.

— Куда?

— Сами же сказали, что ехать долго, — я королевским жестом кивнула в сторону кустов. А что, мало ли, вдруг впереди и правда, больше таких по дороге не окажется. Желтоглазый усмехнулся, с шутливым полупоклоном уступая мне дорогу.

Когда я вернулась, в место относительного уединения пустили Хету, а я всерьез задумалась. Охотники вели себя совсем не так, как в старых историях. Пока мы продвигались по Мангровым зарослям, я уже мысленно раз пять была ими зажарена и съедена, помимо прочего. А по факту, все выходило совсем иначе. Даже сейчас, пятеро мужчин громко разговаривали и перекидывались шутками, мгновенно смолкнув при возвращении Хеты. Не будучи полностью уверенной в своих рассуждениях, я все же испытала некоторый приступ благодарности за возможность такого уединения, предоставленного нам.

Дождавшись девчонку, убедившись в ее приемлемом состоянии, с тоской посмотрела на руки, испытывая сильное, немного брезгливое желание их срочно вымыть. Вот тебе и последствия постоянного проживания в деревне, где все удобства и комфорт под рукой. Вынудив меня подпрыгнуть от неожиданности, из-за спины появился один из гигантов, протягивая соответствующую своему размеру, флягу. И как при таких габаритах можно так тихо передвигаться.

— Давай, полью на ладони, — немного смущенно предложил он.

Совсем сбитая с толку такой внимательностью, кивнула, вытянув руки. Моей сопровождаемой тоже дали умыться. Определенно, это пока самые вежливые похитители, о которых когда-либо слышал наш мир.

Страшно хотелось смыть макияж, припорошенный слоем пыли, но пришлось ограничиться намоченным платком и легким промакиванием шеи и лица, без угрозы испортить краску.

— Ты как? — я легонько промокнула лицо Хете, снимая пыль.

— Нормально, — дрожащим голосом отозвалась девчонка. Ну да, ей было чего бояться. Закон есть закон. Большие светло-зеленые глаза наполнились слезами, но голос пока еще не дрожал, когда она едва слышно спросила на языке Обители — Ты уйдешь?

На мой кивок, из ее горла вырвался судорожный всхлип, но она сумела сдержать истерику. Если не удастся выручить нас обеих, я буду обязана уйти. Мои знания и жизнь на порядок важней благополучия Хеты. Девчонку потом постараться выкупить, но это уж как повезет. И если у одной, у меня был хоть какой-то шанс, то вместе с ней я даже не сбегу.

— Поторопитесь, время и так потрачено, — ажгжар хмуро оглядывал пространство вокруг, что-то выискивая. Остальная компания уже сидела на своих местах. Было интересно и хотелось рассмотреть воинов более внимательно, но такой возможности мне не предоставили.

Хета подошла к своему гиганту, покорно протянув руки вверх. Огромный мужчина легко ухватил тонкие запястья, поднимая девчонку в седло перед собой. Я развернулась к своему конвоиру, тоже протянув руки, но со мной такого манёвра не получилось. Глядя на Вартаса, я пропустила миг, когда желтоглазый оказался рядом. Меня крепко обняли чуть ниже бедер, стремительно поднимая, практически усаживая на плечо ажгжара. Неготовая к таким действиям, я чуть не нарушила все равновесие конструкции, когда сверху меня весьма аккуратно приняли лапищи гиганта.

— И сколько же на тебе тряпок? — с некоторым удивлением спросил ажгжар, когда Вартос уже устроил меня, где положено. Длинные такие пальцы ухватились за край подола первой юбки, которая оказалась как-раз на уровне этих нетипичных глаз, с любопытством приподнимая рябую ткань. — Как же под этим всем женщину без карты отыскать можно?

Стремительно покраснев от откровенной шутки и столь вольного обращения с моей одеждой, нервно выдернула ткань, для уверенности подтягивая ногу выше. Предводитель отряда беззлобно усмехнулся, через мгновение став серьезным и обращаясь к наезднику:

— Если будет погоня, увози ее через Янтарный перевал. Мы задержим. Ведьма должна добраться до Ила.

Вартос что-то невнятное пробасил в ответ, крепче ухватившись за поводья своего ящера. Ажгжар вернулся к своему ездовому зверю, без опоры вскакивая в высокое седло и споро выводя наш небольшой отряд на открытую местность.

Я же всерьез задумалась. Янтарный перевал. Один из путей к Перекрестку. Они хотят забрать меня из Чивана? Значит, расставаться нам нужно быстрее. Пока мы движемся в ту сторону, которая соответствует моим планам, но к вечеру придется оставить мужчин без моей, несомненно, ценной компании. Вот бы еще какое обещание с ажгжара стребовать о безопасности Хеты, чтоб сердце не болело потом. Желтоглазые слово держат, об этом в каждой легенде говориться.

Наша вселенная состоит из групп связанных миров, по пять-шесть. Своего рода снежинки, кружащиеся в Ничто. Попасть из одной группы в другую практически невозможно, до такой степени, что об этом в нашем мире слышали только один раз. А вот между собой миры одной «снежинки» соединены центральной перемычной и несколькими кольцами, которые, как дорога, несколько раз опоясывают всю связку. Путешествовать между ними сложно, но в особых точках соединения это реально даже для простых людей. Для тех же, кто обладает толикой тайных знаний, ходы между мирами открыты и в других местах. Они больше похожи на дыры или тоннели, чем на дороги, но при определенном таланте, вполне безопасны. Только ходить этими тропами умеют немногие. Такие, как ажгжары. И жрицы Чивы. В теории.

Чиван, мой мир, открыто граничил только с Атму, небольшим торговым миром, состоящим из двух материков с парой городов. Атму, являясь самым ближним к центру «снежинки», считался переходным между Кавагаро, миром чернокожих кочевников-работорговцев, Чиваном и Джабуром, обширным, разносторонним миром.

И если во всех предыдущих в основном обитали люди (в большей или меньшей степени), то еще один мир считался практически мертвым. Во всех смыслах. Пятый мир, потерявший свое название, считался обиталищем демонов и пожирателей души. Мой народ избегал разговоров об этом месте. К счастью, оно было заперто и в целом, весьма далеко от Чивана.

И было еще одно место. Мир желтоглазых. Он находился дальше всех, как на длинной ножке, так что только путь туда мог занять полжизни. Поговаривали, что существование в этом мире сурова настолько, что самые смелые из ажгжаров пытались покинуть родину, как только появлялась возможность. Как дела обстояли на самом деле, никто не знал.

И вот, впереди ехал ажгжар. Еще весьма молодой, с едва заметной сеткой морщинок у глаз при улыбке. А улыбался он часто, что никак не вязалось с обликом сурового сильного воина, умеющего открывать ходы в другие миры и повергать врагов силой взгляда.

Раздумывая, как же поступить, я вперила взгляд в крепкую спину, затянутую кожаной броней. Ажгжар был одет во все темное, с голыми руками по локоть. Узкие брюки и высокие сапоги для верховой езды. С обеих сторон от седла свисали седельные сумки, а за спиной крепился тканевый сверток. Плащ или одеяло? Привлекали внимание и пепельные волосы, оказавшиеся довольно длинными. Начинаясь двумя косичками у висков, они собирались в высокий хвост на затылке, весело треплемый теплым ветром. Мы с Вартосом ехали чуть сбоку, и у меня был прекрасный обзор. Ажгжар был больше похож на человека, чем я представляла себе из детских сказок.

Почувствовав мой взгляд, воин обернулся, хитро подмигнув желтым глазом. Переведя взгляд нам за спины, воин весьма громко выругался, пришпоривая своего ящера. Вслед за ним, ускорились и мы. От резкого движения, я врезалась спиной в грудь гиганту, на что тот отреагировал захватом широкой ладони, притягивая меня ближе.

— Придется потерпеть, ведьма. Не одни мы тут такие, кому ты до зарезу понадобилась.

Через полчаса такой скачки, мелькания хилых кустиков на фоне весенней зелени лугов, я поняла что совершенно не приспособлена для ухода от погони. Мне начинало стрелять в спину и сводить ноги, от попыток удержаться на спине ящера. А еще напрягала злость, которая мелькала во всей позе желтоглазого, когда он оборачивался назад, глядя куда-то нам за спины.

В какой-то момент мы все чуть замедлились, желтоглазый сделал какой-то знак Вартасу, и оставил нас впереди, сместившись куда-то в конец отряда. За широкой грудью гиганта, прижимающегося к моей спине, было не разглядеть. Мой сопровождающий, не останавливаясь, потянул сумку с моих колен, стараясь отобрать ценное имущество. Ухватившись за материю, попыталась не отдать.

— Сейчас тебя буду Кирчу перекидывать. Его зверь быстрее и ноша легче, попробует унести. С вещами не удобно, — чуть сбиваясь дыханием, пробасил над головой Вартас. — За нами люди шан-фу. Они тебя убьют, если поймают.

Из похолодевших рук сумка практически выпала, подхваченная гигантом и заброшенная на широкое плечо. Меня еще никто в жизни всерьез убить не пытался, что за день такой? Немного взяв себя в руки, встряхнула головой, отгоняя панику.

— Хета?

— Девка твоя им не нужна. Сбережём.

— Обещаешь?

— Что уж там, мы детей не обижаем и другим не даем. А что она, ребенок сущий, — уверенно отмахнулся великан. — Приготовься. Ногами не маши, руки расставь и за Кирчу хватайся, как за любовника самого лучшего. Он поймает, не боись.

Вартас приподнял меня над седлом, позволяя перекинуть и вторую ногу на левую сторону. Поводья ящера оказались в прав руке, левая же крепко держала меня за талию. С сомнением посмотрев на кислое выражение моего лица, воин тяжело вздохнул.

— Как мужчину обнимать-то нужно, знаешь хоть? Или тоже ребенок? — от растерянности, я не нашла ничего умнее, как показать ему язык. Тоже мне, любопытный. Вартас по-доброму улыбнулся и повторил инструкции. — Кирчу тебя не отдаст, так что держись, как за родного. И не вопи, если сможешь. Авось и не сразу вас засекут. Ну, готова?

В это мгновение с нами поравнялся желтоглазый. Ажгжар отпустил поводья, боком повернувшись в нашу сторону и расставив руки. Почувствовав окрепший захват на талии, я напряглась, и поймала взгляд желтых глаз. Если я на такой скорости на землю упаду, то либо шею сломаю, либо затопчут. Так что да, нужно уцепиться с первого раза, второй попытки не дадут.

— Руки! — вместе с громким рыком, меня выбросили влево, оставив на несколько мгновения без опоры.

Не заорала я только потому, что челюсть свело. А так бы вопила не хуже болотной гавсы. Раскинув руки, почти сразу оказалась в железной хватке желтоглазого. Ажгжар выругался, подтягивая меня выше.

— Ногу перекидывай! — перебросив конечность через спину ящера, я оказалась вплотную прижата лицом к груди ажгжара, практически у того на коленях. Руки, сцепленные за крепкой шеей отказывались расцепляться. Желтоглазый, ворча, бесцеремонно просунул большую ладонь мне под попу, усаживая себе на бедра, прижимая ближе. — Все чуть не сорвалось из-за твоих чертовых юбок, ведьма. Сколько они весят, эти тряпки? Ближе прижимайся, сейчас помчимся.

Прилипнув к теплому, даже через кожаный жилет, ажгжару, я высунула нос из-за его плеча, пытаясь рассмотреть что там позади. Три верховых ящера шли веером, чуть перекрывая обзор, а вот чуть дальше, поднимался столб пыли, явно не от когтистых лап. Нас нагоняли.

— На чем они едут? — впрочем, ответ на вопрос я не рассчитывала получить, но желтоглазый услышал.

— Особая порода гибридов. Тебе не понравиться. Плотоядные твари. Сейчас мы будем отделяться от остальных. Может, получиться обойтись меньшей кровью. Готова?

— Стой, стой! — мне в голову пришла мысль, которая явно могла поспособствовать отвлечению внимания. — Если я завесу сделаю, поможет?

Ажгжар думал всего мгновение.

— Колдуй.

Ага, прям вот так взяла, и силой мысли вызвала туман. Как у них все просто.

С усилием заставив себя оторвать ладони от такой крепкой и, пока, надёжной спины, пересчитала поясные мешочки, отыскивая нужный. Пришлось его просто сорвать вместе с завязками. Зубами растянув шнуровку, кое-как вытряхнула пять небольших шариков, чудом не растеряв половину. Подняв глаза, поймала взгляд Хетарики, чей всадник вел ящера прямо за нами.

Махнув им рукой в сторону, раздавила в пальцах первую оболочку, выпуская шарик. На полпути до земли пылевая бомбочка среагировала, выпустив растущее облако черного дыма. Теперь отряд желтоглазого сообразил, что происходит и разъехался по сторонам, освобождая мне пространство для диверсионной деятельности. Чуть впереди черного появилось второе облако, более светлое, почти сизое. Бомбочки Хеты были сделаны с ошибкой и росли только в половину от моих. Вот бездельница, состав напутала.

Выпустив еще три, ухватилась за желтоглазого, изо всех сил сжимая бедра. Юбки, сбившиеся вокруг ног мешали, но возможности их поправить не было никакой. Ажгжар, усмехнувшись мне в висок, дернул ком ткани, освобождая подолы, застрявшие между нами.

— Будешь так прижиматься, придется брать на себя ответственность, ведьма, — и как можно шутки шутить, когда тут такое? От удивления я даже чуть разжала руки и немного отклонилась назад, глядя на желтоглазого.

В противоположность слов, воин выглядел утомленным, с выступившими по вискам каплями пота. На манёвр, ажгжар прижал большую ладонь к моим лопаткам, толкая обратно к груди, вынуждая пустить руки ему подмышки.

— У меня последний заряд, — глухо сказала я, вертя в руках шарик.

— Жди, — облако за нашими спинами уже разрослось в сплошную стену, но долго не простоит, особенно при таком боковом ветре. Желтоглазый чуть отклонился вбок, увлекая и меня. Скосив взгляд, заметила уже знакомый острый кинжал в мужской ладони. — Когда скажу. Теперь держись и глаза закрой. Давай!

Разломив последний шарик, позволила ему скатиться с руки, и не успела прикрыть глаза, как по ним резанула яркая белая вспышка.

Проморгавшись, увидела что за нашими спинами, как картинку с полями, быстро затягивающийся зев в материи моего мира.

Со всех сторон была чернота, с расползающимися бордово-красными нечеткими туманными дымками. Против ожидания, темно не было. Мягкий отсвет присутствовал, придавая зеленому хвосту ящера коричневатый тон.

Ничто.

Здесь я в первый раз, но теорию помню.

Желтоглазый так просто и быстро закинул нас в пространство между мирами, что оставалось надеяться только на свою непомерную ценность в его глазах. Будем считать, что я и правда нужна ажгжару живой и здоровой. И с самообладанием у него проблем нет. Иначе нас ждут тяжелые дни. Удачно сбежать от него с первой попытки я и не рассчитывала. Особенно теперь.

Ход ящера замедлился, мы плавно, рысью, двигались без видимой опоры под лапами зверя.

— Не испугалась? — воин заметно расслабился, передавая спокойствие и мне, позволяя сползти с его бедер в более приличное положение. Если таковым можно было считать сидение на мужских коленях. Желтые глаза, казавшиеся почти оранжевыми в этом странном месте, смотрели с участием и искренним беспокойством. До чего у него все же взгляд живой и выразительный.

— Когда вы меня в воздухе перебрасывали, как мячик, страшнее было.

Воин усмехнулся.

— Давай тебя нормально посадим. Мне думать надо, а у тебя такие крепки бедра, что о сообразительности и речи нет.

Посмеиваясь над моим выражением лица, ажгжар отпустил поводья, приподняв меня за талию.

* * *

Шан-фу выбрали верную тактику. Вместо охоты за ведьмой, они решили следить за нами. Удивило, что соперники тоже явились в Чиван, а не ждали у перехода. Здесь было куда больше шансов нас упустить. Опять же, шин-фу тоже выехали на чистом везении. И если бы не злобные твари, бывшие вместо лошадей, им бы ни за что не догнать отряд, передвигающийся на ящерах.

Ведьма веселила, перво-наперво решив, что может убедить меня в ошибке. Признаться, доля неуверенности имелась, все же трудно с уверенностью найти существо, которого никто не видел столько лет и информация о котором весьма расплывчата. Но все сомнения отпали, стоило ей назвать меня ажгжаром. «Открывающие миры». Смешная. Это же надо, так просто подставиться.

А еще, кажется, я все же вполне успешно могу определять ее выражение лица, даже сквозь все эти узоры. Ведьма очень мило смущалась в ответ на шутки, отвлекаясь от общей напряженности ситуации и не устраивая истерик. Это было хорошим знаком. Пусть лучше нервничает и краснеет, реагируя на слова, чем пугается и кричит, чувствуя за спиной воинов шан-фу. Все равно, не позволю ее забрать.

Единственным моментом, который начинал меня всерьез выводить из состояния равновесия, были эти бесконечные юбки. Поднимая ее в седло, передавая в руки Вартасу, мне всерьез показалось, что это просто тканевый сверток, а не молоденькая ведьма. А между тем, когда я был мал, двоюродный прадед рассказывал, что когда-то у него была Чиванская ведьма. И так мечтательно закатывал глаза, что мать начинала его одергивать. Тогда я не понимал, о чем он, представляя себе женщину, которая держит чистоту в доме одним щелчком пальцев. А теперь становиться ясно, что старик имел ввиду немного другое. И, если вспомнить остальные легенды, то получалось весьма интересно. Вот как решим все дела, нужно будет проверить, сколько правды в старых сказках.

Когда Вартас кинул ведьму мне в объятия, ожидался дикий визг. Мы таким образом уже перевозили нескольких человек. Правда, среди них не было ни одной ведьмы. Так в прошлый раз, в ходе такого манёвра, я чуть не оглох. Но эта молчала, клещом вцепившись в плечи. Упасть я ей бы не позволил, но эти юбки чуть все не испортили. Появилось жгучее желание прямо на ходу вытащить кинжал и просто распороть пояс, позволив им всем упасть. Там более, под ними я ранее успел разглядеть еще и какие-то широкие штаны. Сдержало меня только время, которого не было.

Прижав ведьму к себе, и расстроился и порадовался ситуации в целом. Если б не отряд, нагоняющий нас, мне, определенно, было бы куда приятней находиться в таком положении. С другой же стороны, не будь шан-фу, мне бы не позволили так вольно обращаться с приличной ведьмой. Прижав ее крепче, постарался полностью прикрыть добычу собой. С этих варваров станется, могут и подстрелить, если достаточно близко успеют подойти. Придется уводить порталом, пока сил еще достаточно. Подпитывая своей энергией Усну, я рассчитывал сделать рывок в сторону, и выскочить в межмировое пространство. Ведьма удивила, предложив помощь. Может, я ей понравился?

Усмехнувшись собственным мыслям, вынул из сапога кинжал, готовясь рассекать стенки мира. Ведьма крепче обняла меня бедрами, вызывая тепло в теле и несвоевременные мысли в голове. Собрав в единой точке силовые линии реальности, рубанул лезвием, разрезая пространство у самой морды Усну. Пока ведьма прижимается ко мне верхом на ящере, нас можно считать единым целым. По крайней мере, есть вполне реальный шанс выскочить из ее мира живыми.

Глава 3

Когда я перекинула одну ногу через седло, оказавшись боком к ажгжару, воин остановил меня придержав стальной ладонью.

— Останься так, поговорим немного, — Голос желтоглазого был серьезным, без тех смешинок, которые проскальзывали сегодня весь день. Воин осматривал пространство вокруг нас, по каким-то ему одному известным приметам, определяя путь. Я же не вдела ничего, кроме багровой дымки и неярких всполохов, возникающих то тут то там.

Помолчав с минута, ажгжар вздохнул, наконец прямо посмотрев на меня. Длинными пальцами мужчина аккуратно убрал с глаз тонкую прядь, выбившуюся из под платка. От этого движения я немного дернулась. В целом, не сильно люблю чужие прикосновения, а сегодня меня то и дело кидают, хватают и лапают без всякого дозволения. Сердито выпрямившись, поправила платок, постаравшись убрать под ткань все прядки. На мое возмущение ажгжар чуть усмехнулся, с любопытством наблюдая.

— Для чего ты меня украл?

— Не могу сказать. И не «украл». «Поймал» — со значением поправил воин, внимательно следя за реакцией на слова.

Пытаясь скрыть испуг, я закашлялась. Надеюсь, это оговорка. Никто уже не использует этот закон и мало кто помнит. Он не может знать. Не желая давать мужчине подсказки, если ему все же что-то известно, промолчала.

— Ты же понимаешь, что я не смогу тебя отпустить?

— А если я сделаю то, для чего тебе понадобилась? Отпустишь?

Воин покачал головой, выражая сожаление. Тоска. По правде, я весьма рассчитывала на этот вариант. Иногда вполне вероятно было выторговать себе свободу в обмен на сотрудничество. Плохо, очень плохо. От него будет не просто ускользнуть.

— Могу обещать тебе безопасность, уважение и вполне хорошую жизнь, но только в пределах княжества. Свободу обещать не могу.

— А если я не справлюсь с задачей?

— Это не повлияет.

Что ж, вполне приемлемый вариант для обычной женщины. Не для меня. Задумавшись, решила быть честной с мужчиной, в ответ на его обращение и правдивость.

— Я сбегу.

— Поймаю. Столько раз, сколько понадобится.

— Ты же понимаешь, что я должна, — голос немного сорвался, но я сумела взять себя в руки. Ажгжар тяжело вздохнул, успокаивающе поглаживая меня по плечу.

— Как и я. Мне нравиться, что ты немного понимаешь ситуацию и с тобой можно нормально говорить, — в голосе желтоглазого было облегчение, — пообещай не вредить мне и моим парням, и пусть каждый из нас держится в пределах своих обязательств. Договорились, ведьма?

Это хорошо. Он меня защитит, не обидит, и признает мое право сбежать. Такое обещание я вполне могла дать. Какой приятный и умный мужчина.

— Не ведьма, жрица Чивы. Ничего опасного, необратимого и смертельного. Обещаю, ажгжар.

— Зови меня Кирчу.

* * *

На предложение звать меня по имени, ведьма тихонько рассмеялась, низко и бархатно, от чего у меня сладко сжались мышцы внизу живота. Отсмеявшись, она отрицательно покачала головой.

— Нельзя, да? — я дождался кивка, а после ведьма широко зевнула, прикрыв рот ладошкой. Мне стало немного смешно. Такая суровая со всеми этими рисунками, металлическими подвесками и темными цветами одежды, и такая милая когда начинает засыпать. — И много у тебя еще таких глупых правил?

— Больше, чем ты способен себе представить.

— Можешь подремать, нам еще не менее часа здесь бродить. Не уроню, не бойся.

Я чуть крепче обнял свою добычу, убеждаясь в ее довольно хрупком телосложении. Ведьма, с минуту поразмыслив, все же оперла голову мне на плече, прикрыв глаза. Подождав немного, пока маленькая женщина почти погрузилась в сон, тихо задал самый интересный на данный момент вопрос:

— Когда я смогу увидеть тебя без краски на лице? — затаив дыхание, ждал ответ. Всего пара слов могли не только удовлетворить мое любопытство, но и дать подсказку о том, правильно ли я помню рассказы старика. Ведьма ткнулась носом мне в ключицу, обдавая теплым дыханием. Глубоко вздохнув во сне, она все же отозвалась, вызвав волну ликования?

— Когда поймаешь меня в четвертый раз.

Попалась, птичка!

* * *

Сама себе удивилась, сумев задремать в руках ажгжара. Разбудило меня легкое похлопыванье по колену через слои юбок. Воин привел нас к странному скоплению этих неярких искр, блуждавших в пространстве, но не дающих света.

— Готова покинуть это вполне гостеприимное, но несколько однообразное место? — Мужчина протянул мне открытую флягу, предлагая утолить жажду. На мой подозрительный взгляд, ажгжар покачал головой и сделал демонстративный глоток, подняв пепельную бровь. — Я обещал тебе защиту, если не станешь вредить моим людям. Я держу свое слово. Научись доверять.

От спокойной отповеди стало немного стыдно перед практически незнакомым похитителем. Желая скрыть замешательство, я приняла флягу, сделав большой глоток и едва не закашлявшись. Разбавленное вино было не крепким, но неожиданным напитком.

Дождавшись, пока я откашляюсь и уже спокойно глотну, воин опять достал свой кинжал, готовясь разрезать пространство.

— Не смотри, — короткое предупреждение, и даже через закрытые веки меня слепит яркая вспышка.

Наш ящер вышел в темноту ночи. Над головой висели незнакомые звезды и розоватая луна. Атму. Здесь я когда-то бывала в составе торгового каравана. Давно, когда была подростком. Ничего, здесь есть возможность ориентироваться по изученным картам, да и переместиться шанс вполне реальный. Только бы мне предоставили возможность. Хоть самую маленькую.

Видимо, двигаясь к какому-то ориентиру, ажгжар уверенно повернул ящера в сторону леса, видневшегося под неярким светом луны. Преодолев небольшую равнину, мы въехали в рощу, среди негустых деревьев которой летали золотистые светлячки, то появляясь, то исчезая, придавая лесу немного сказочный облик.

Ящер опять показал себя крайне практичным зверем, передвигаясь в темноте в подлеске без спотыканий и заминок. И как не устал только? Стоило нам немного углубиться в лес, я заметила небольшой огонек, мелькающий между деревьев. Когда черные стволы расступились, перед нами вырисовалась поляна, по центру которой весело трещал костер. Ажгжар натянул поводья, проворно соскакивая со спины зверя, и крепко обнимаясь с одним из знакомых мне гигантов. Радостные возгласы раздались со всех сторон. Интересно, как остальная компания добралась до стоянки почти в одно время с нами, а то и раньше, судя по седлам, лежащим по краю и дремлющим ящерам.

Временно предоставленная сама себе, попыталась спуститься с чешуйчатой спины, перевернувшись на живот. Однако, как не старалась дотянуться ногами до земли, они только болтались в воздухе. Падать было страшновато-то. Собравшись с духом, позволила телу соскользнуть по гладкой коже седла. Земля оказалась ближе, чем думалось, и ноги чуть дрогнули от усталости и неожиданного приземления. Выровнявшись, двинулась в сторону мужчин. Высокий, страшно худой воин с огненно-рыжими волосами и колчаном стрел за плечом, что-то рассказывал ажгжару:

— Почти шесть часов, через перевал, уже три тут кукуем, тебя ждем. Так что…

— Я жуть как извиняюсь, — не дождавшись логически паузы, решила все же вклиниться в монолог, выясняя важные для меня моменты, — но где моя сестра по Обители?

Мужчины замерли на миг, и один из гигантов указал на другую сторону костра.

— А Хета задремала. Устала сильно да и перепугалась не на шутку, когда шан-фу нас нагнали.

— Она в порядке?

— Не переживай ведьма, мы же обещались за девчонкой присмотреть.

— Сама бы лучше перекусила, мы вам пол зайца оставили, и спать шла. Завтра еще кусок дороги.

Сидя у теплого огня, слушала рассказ остальных воинов. Оказалось, что время в межмирье течет и правда значительно медленней. Точно посчитать не получалось, так как не знала, сколько мы с ажгжаром там бродили, но раза в три поучалось точно. Пообедав свежепойманнной и запеченной дичью, я уже почти засыпала, когда рядом появился желтоглазый. Присев передо мной на корточки, ажгжар протянул дымящуюся кружку, пахнущую расслабляющим травяным взваром.

— Очень устала? — выжидательно спросил он, разглядывая меня в свете костра.

— Терпимо, — я и правда утомилась не слишком, только от долгой езды болели ноги и ныла спина, но в целом ничего. А вот желтоглазый что-то хотел, и мне было любопытно. Воин прошелся ладонью по волосам, видимо все еще раздумывая, стоит ли спрашивать. — Что хотел-то?

— Пока мы с тобой прогулку устраивали, один из моих ребят стрелу в ногу получил от шан-фу. Они, конечно, первичную обработку сделали и стрелу достали, и прижгли, но я помню, что вы знахарки неплохие. Может, посмотришь?

— Посмотрю, в чем вопрос. Где он там? — Но ажгжар сидел на месте, перекатываясь с пятки на носок. — Что еще?

— Тут такое дело, ты же не девица, правда? — неуверенно спросил он, глядя в глаза. Я от такого вопроса опешила слегка.

— Чего?

— Ну, стрела в бедро вошла, спереди, наискось. Там место такое, не самое удачное, чуть артерию не зацепило …

— Ажгжар, я поняла. Да, голых мужчин я видела. И лечила. Без домогательств. Так что чести твоего война ничего не угрожает. Для надежности будешь рядом стоять. А то мало ли, кинусь еще совращать.

Желтоглазый рассмеялся с облегчением, поднялся и протянул руку мне, помогая встать. Раненый нашелся на плотном одеяле в тени деревьев. Судя по всему, его трясла легкая лихорадка, но в темноте было плохо видно. Поцокав языком, я осмотрела троих воинов, стоявших кругом за мной.

— Первое, ему холодно. Ближе к костру несите. Все равно мне тут ничего не разглядеть. Второе, воду поставьте на огонь. И сумку мою найдите.

Гиганта, а это был тот, с которым ехала Хета, подхватили и на покрывале быстро переложили к самому костру, на котором уже стаяла какая-то то ли миска, то ли кастрюлька с водой. Сумку мою принес Вартас, замерев рядом с товарищем. Оглядевшись вокруг, поискала глазами ажгжара. У меня нужное тоже есть, но это не значит, что его надо тратить при первой необходимости.

— У тебя солнечный камень имеется? Не видно ничего.

Желтоглазый кивнул, вернувшись к одному из седел, сложенных вокруг костра. Через несколько мгновений в его руках был теплый шершавый пористый валун. Несколько раз сильно тряхнув его, воин наклонился, освещая мне раненного золотистым светом. Выдохнув, я протянула руку, убирая пропитанную кровью повязку, и резко втянула воздух. Я, конечно, лечила иногда людей, но такие раны были большой редкостью.

— Что, ведьма, страшно? Небось никогда такой силы мужской не видала? — хрипло выдал гигант, намекая на соответствующее телу мужское достоинство. Мужчины расхохотались в голос, подняв шумом с деревьев стайку мелких птиц. Скосив глаза, я фыркнула. М-да, такого и правда не видела. Разве что в конюшне. Подумав с минуту, вернула повязку на место, принявшись рыться в своих вещих.

— Жена твоя, наверное, по ночам плачет. Жаль мне ее.

— Чегой-то? — напрягся гигант, ожидая, видимо другой реакции.

— Так больно ей, когда таким бревном тыкают. Такое увидишь — уже страшно. К сестренке моей с таким подходить не вздумай. Всю охоту отобьешь. Напугаешь только, — воины ухахатывались, глядя на слегка растерянного и покрасневшего гиганта. А мне того и надо было. Рану следовало промыть и обработать мазью, а это больно. Пока я высыпала порошок в дымящуюся воду, со спины ко мне ближе наклонился ажгжар, освещая камнем работу. Тихо, чтоб никто не слышал, желтоглазый спросил, с усмешкой в голосе:

— А к тебе с таким подходить можно? Не напугаешься? — вот теперь я почему-то покраснела, не прекращая помешивать воду и не оборачиваясь. Но ответить было нужно, иначе потом меня высмеивать будет. Если шанс представиться.

— Кто еще пугаться должен. Как бы без всего не остался, если ко мне подойти решит. Ты ли сказок не знаешь, ажгжар. — Воин тихонько засмеялся, отчего огонек запрыгал, заставляя тени танцевать. Проверив отвар, смочила в нем несколько тряпок и подняла глаза на мужчин. — Сейчас держать будете. Если ваш друг в мою сторону хоть пальцем махнет, завтра все по кустам с больными животами рассядетесь.

Воины недовольно заворчали, веря в выносливость и самообладание товарища, но повинуясь жесту желтоглазого, крепко прижали гиганта к земле.

— Звать тебя как?

— Фатмар.

— Запомни, Фатмар, дернешься — жену пугать нечем будет. Если не туда попаду, могу потом не вылечить. — Воин позеленел от угрозы, а я глянула на желтоглазого. — У меня силы мало, а прижимать надо хорошо. Рана глубокая. Поверх моих ладоней давить будешь.

Ажгжар кивнул, протянув солнечный камень одному из воинов и стал бедро к бедру рядом, готовясь помогать. Вздохнув для храбрости, убрала в сторону грязную кровавую тряпку, прикрыв детородный орган чистым краем покрывала, и запустила руки в кипяток, вынимая примочку. Пальцы тут же свело болью от горячей воды, и я быстрее вытянула ткань, накладывая на черно-бордовую прижжённую дыру на бедре воина. Фатмар громогласно зарычал, дернувшись, но я крепко прижимала ткань, не обращая внимания на боль в пальцах. Ничего, не в первый раз. Завтра поболит и пройдет. Сверху легли прохладные ладони ажгжара, чуть спасая от боли и придавливая мокрую ткань.

К чести воина, нужно признать, что он практически не дергался, сердито рыча сквозь сжатые зубы. Желтоглазый же перевел взгляд с лица товарища на меня, спросив:

— Больно?

— Терпимо, — отозвался Фатмар, но я была отчего-то уверенна, что вопрос задали мне. Опустив голову, спрятав лицо в тени, прислушалась к ощущениям рук. Пульсация под ладонями пропала. Это было хорошо.

— Все, пускай. Теперь возьми эту банку и мажь. Больше, больше. Чтоб все покрыть. И ожоги от вашего лечения тоже. Везде, где красно. А теперь этот лист клади. И ткань вон ту, чистую, сверху. Все. Настоя ему своего выпить дай и пусть спит до утра. Жар проверяй. Как начнется, пить давай. Утром как новый будет. Я спать.

Раздав указания, медленно поднялась, баюкая обваренные ладони. Сев с другого краю костра, потянула из кармана заранее припасенный бальзам на лосином масле и обильно смазала руки. Ничего, за ночь все пройдет. А ночи здесь длинные, много что случиться может.

Глава 4

Почти задремав, почувствовала, как на плечи ложится тяжелый плащ, оберегая от холода, наползающего со спины. Спасибо. Мне всего пара часов спать. Отдохнуть надо, по возможности, хорошо.

Распахнув глаза ближе к излету ночи, когда насекомые уже почти стихли, птицы умолкли, внимательно оглядела лагерь. Костер практически догорел, едва светясь малиново-оранжевыми углями, стояла тишина. Прислушавшись, определила с какой стороны дозорный. Был кто-то легкий, шаги почти не слышны.

Пробежав руками по амулетам на шее, нашла подвеску призыва, потерев кругляшек между пальцев. Наполнившись теплом, медальон слабо завибрировал. Потерев переносицу, где еще точно оставалась бирюзовая краска, сморщившись от неприятных ощущений, провела по глазам. В темноте все размылось, расплылось, обретая бледное бирюзовое свечение. Жаль, на долго не хватит. От этой процедуры потом глаза целый день болят.

Ждать пришлось не долго. Перед прояснившимся от чар зрением, первым появился заяц. Ой, как неудобно. Надеюсь, это не тот, которого я на ужин с таким удовольствием съела? Фантом был достаточно четким, ярким. Свежим, так сказать. Большие глаза смотрели без обвинения или злобы. Правильно, это была честная охотничья добыча. Не капкан, не ловушка. Заяц мне тоже пригодиться. Но этого мало.

Напрягшись, передала подвеске еще каплю тепла, надеясь, что ажгжар уснул. Он единственный мог более-менее почувствовать, что что-то происходит. Лежа на боку было немного неудобно делать все необходимое, но вставать раньше времени, привлекая внимание дозорного, боялась. Не хватало все испортить.

Через время меня уже окружала толпа всяких мелких душ. Мышки, ласки, пара барсуков. Если что, можно и с их помощью управиться, но не хотелось бы. Шансы сразу меньше, чем с крупным зверем. Примерно через минут двадцать ожидания, когда стало совсем сыро и я начала всерьез опасаться, что ничего не успею, из подлеска явился волк. Один из ящеров поднял голову, попробовав воздух языком. И не удивительно. Это был не какой-то молодой, недавно убиенный зверь. Нет, это был полноценный дух. Старый, сильный. Плохо, если дозорный сможет его увидеть.

Белый фантом, большой, частично утративший сходство со зверем, тело которого когда-то носил, приблизился ко мне, переступая через спящих. Остановившись в шаге от меня, прямо на тлеющих углях, волк повернул голову на бок, разглядывая светящимися красноватыми глазами. Жуть, какой могучий. Вздохнув для храбрости, закрыла глаза, пытаясь передать маслообразен. Это вам не мелкая сущность, которую просто поглотить можно. С этим договориться придется.

Напрягшись, как можно красочней представила быстрый бег по лесу, по возможности с высоты волчьих глаз. А затем вообразила себя и уходящего в сторону леса волка. Надеюсь, он посчитает обмен достойным.

Дух задумался, если это вообще можно было определить по звериной морде. Встряхнув головой, призрачный зверь развернулся, и медленно двинулся к краю поляны. Остановившись между первых деревьев, волк обернулся, выжидая. Может, все же поможет? На крайний случай, есть еще барсуки. Сорвав одну монетку с пояса, приложила ее к фантому зайца, передав изображение направления в стороне от выбранного мной. Зверь моргнул призрачными взглядом и помчался в лес. Жаль, я сейчас только одного такого сделать могу. Луна плохая, сил дает мало. И Ажгжар сбивает, даже когда спит.

Прислушавшись, определила местоположение нашего дозорного. Он как-раз двигался где-то за моей спиной. Придется переступать через угли, чтоб никого не потревожить. Придержав рукой подвески на шее, осторожно скинула плащ, служивший одеялом, накрыв бревно за собственной спиной. Его я еще перед сном приметила, когда место выбирала. Как раз на спящего человека похоже, особенно если прикрыть чем-то. С натяжкой, конечно, но в темноте сойдет.

Медленно, не вставая в полный рост, по минимальной дуге обошла центр костра, стараясь не взметнуть юбками ни единой пылинки. Духи мышек, пришедшие на зов, как раз в этот момент будоражили одного из ящеров, и тот заворочался во сне, отвлекая дозорного. Выйдя за круг спящих, оглядела лагерь, запнувшись о пару глаз, светящихся бледным бирюзовым светом. Хета не спала, следила за мной. Девчонка судорожно вздохнула, но подняла руку в жесте благословения. Ее навыков не хватит, чтоб сбежать от желтоглазого, а моей силы не достаточно, чтоб провести в Чиван обеих.

Кивнув Хетарике, шагнула под густую темноту деревьев. Зрение начинало мутнеть. Нужно поторопиться, пока хоть что-то видно. Остановившись перед фантомом волка, заправила подолы юбок за пояс, чтоб не мешали бежать и опустилась на колени. Такое я делала всего-то раза три, а волк, думается, ни разу. Было страшновато-то. Если такой сильный фантом захочет мне навредить, мало что смогу противопоставить.

Волк приблизился, подставив свою большую голову. Конечно, сегодняшние мои рисунки не очень соответствовали необходимым, но, надеюсь, амулетов хватит. Сорвав одну из монеток с пояса, прижала ко лбу зверя, а после к собственному, глядя в глаза духу. Мгновение ничего не происходило, а потом по телу пробежала морозная волна, пространство вокруг закрутилось, теряя четкость, и я увидела мир в сером цвете. Тело чувствовалось неудобным, хотелось упасть на четыре конечности, горло щекотала потребность завыть. Приложив усилия, подавила волчий инстинкт, оставшись стоять. Внутри, поощряемое, росло желание бежать, торопиться, мчаться. Благодаря острым звериным глазам, я хорошо видела каждую кочку, упавшую корягу, кривую ветку на пути.

Когда нетерпение возросло, вызвав зуд в шее и пальцах, я сделала первый шаг. Волк, сидящий внутри меня, довольно заворчал, когда наши ноги ускорились, легко перепрыгивая глубокий овраг. Мы неслись, создавая вокруг себя ветер. Зверь в теле ликовал, наслаждаясь забытими ощущениями, теплом моей крови, возможностью чувствовать землю под ногами. Запах леса стал острым пьянящим. Когда мы перескочили свежий след косули, пахнущий листвой и молоком, рот наполнился слюной. Молодая самка, с детенышем. Едва удержавшись, направила волка к нашей цели. Это уже перебор, есть сырое мясо, предварительно его поймав, я не соглашусь. Волк внутри тяжело вздохнул, но покорно ускорился, передавая мне свою силу. Ноги жгло от скорости, мышцы начинало сводить. Ничего, еще немного.

Мы выскочили из леса, оказавшись на краю большого луга. За ним виднелась еще полоса деревьев. Стало холодно, небо совсем почернело перед рассветом. Времени оставалось в обрез. Вздохнув полной грудью, втягивая запах мокрой травы, свежего ветра, хвои, жизни, из горла сам собой исторгся громкий волчий вой. Из-за леса мне почти тут же ответила еще пара волков. Ой, как-то не очень хорошо получилось. Волк внутри меня заскребся, заворочался, пытаясь дернуться в сторону своих. Пришлось по возможности четко представить его призрачный вид, передавая образ зверю. Дух, опечаленный собственной смертью, встряхнулся, от чего разом встали дыбом все волоски на руках и ногах. Мы понеслись дальше, стараясь успеть.

От бега по росе промокли ноги, сапоги начали натирать. Дыхание, до того подпитываемое силой волка, стало сбиваться, голова закружилась, в боку кололо. Тело не могло больше выносить такой нагрузки, отторгая духа. Мы практически достигли второго леса, когда ноги подогнулись. Я рухнула на землю, обдирая ладони о мелкие камни. Еще болящие после лечебных процедур, они отозвались фейерверком ощущений. Не сдерживая рык, с силой сжала пальцы, пытаясь приглушить боль. Пролежав пару минут, дыша тяжело, как кузнечные меха, прислушалась и поняла, что волк больше не часть меня. Подняв голову и оглядевшись, нашла своего временно помощника в метре. Дух сидел, чуть повернув голову на бок. Встретившись со мной глазами, он медленно поклонился, благодаря за возможность еще раз вдохнуть аромат жизни. Я кивнула в ответ, благодаря за помощи. Немного посидев, призрачный зверь растаял, растворившись. Я же осталась в полной темноте, примерно зная, в какой стороне деревья.

Луна скрылась за плотными тучами, глаза слезились от краски, примененной ранее. Поднявшись на четвереньки, не сдержавшись, застонала. Тупая боль расползалась по всему телу, прострелами пробегая от поясницы до плеч и возвращаясь в ноги, которые нещадно дрожали. С превеликим трудом поднялась, оглядевшись вокруг. Где-то здесь, возле самого леса должен быть небольшой разлом силовых линий, которой я приметила раньше. В отличая от ажгжара, я не умела собирать из вместе, а могла использовать только естественные ходы. Но в некоторых случаях, это куда лучший вариант. Например, сейчас. Мои способности позволяли открыть ход сразу в Чиван.

С трудом разглядев силовые линии, двинулась в нужную сторону, поминутно спотыкаясь в темноте. Как невероятно неудобно быть жрицей Чивы, когда надо бежать из другого мира. Оставалось буквально пара метров, когда небо на горизонте начало светлеть. Чуть успокоившись, едване грохнулась, зацепившись ногой за камень. Выровнявшись на гудящих ногах, выругалась и двинулась дальше. У самого края разлома облегченно выдохнула. Почти.

В маленьком кожаном футляре на поясе у меня был сами важный инструмент. Сагаты. Открыв защелку, вынула одну пару. Так, конечно, менее эффективно, но вторая рука нужна для другого. Закрепив маленькие железные диски на пальцы, с силой ударила одним о другой.

Там.

Первый удар прозвучал едва слышно, глухо, даже не поколебав силовые линии.

Та-дам.

Два удара. Ближайшая линия слегка, едва заметно, завибрировала, засияв чуть ярче.

Там. Та-дам. Там. Та-дам.

Когда удары звучали в моей голове не замолкающим звоном, линии дрожали, почти ослепляя сиянием. Вытянув пустую ладонь, осторожно коснулась пальцами точки скопления. Материя мира чуть прогнулась, упираясь. Ускорив удары, изо всех сил толкнула руку, пытаясь прорвать мембрану. Материя слабо, но поддалась, пропуская ладонь до середины. В этот момент я почувствовала небольшое искажение. Мои действия направлялись только одной парой сагатов, и я ясно чувствовала стремительно приближающегося ажгжара, сбивающего мне все настройки. Со все силой вдавившись в упругую ткань, я провалилась сквозь материю мира почти по пояс, когда меня выдернули. Кто-то с силой ухватился за руку с сагатами, не давая сделать удар и дергая на себя.

Выплюнутая из упругой оболочки мира, я полетела назад, наткнувшись спиной на ажгжара. Не удержавшись на ногах, воин упал на землю, крепок держа меня уже за талию. Ладонь обвилась вокруг, когда я впечаталась в его тело. Мы упали, несколько раз перекатившись по склону невысокого холма. Я чувствовала, как успокаиваются линии, как поднимается солнце.

Поздно.

Лежа на спине под стремительно светлеющим небом, я чувствовала, как из глаз побежали горячие слезы, исчезая в ткани платка и волосах. Дальше так просто не получиться. На фоне серых облаков надо мной появилось лицо с желтыми глазами. Длинный палец осторожно поймал горячую каплю, бегущую по моему виску.

* * *

Момент я упустил. Полночи приглядывая за Фатмаром, у которого наконец спал жар, я просто бессовестно проспал, когда плутовка исчезла. Эш, мой лучник бывший в дозоре, осторожно приблизился, позвав напряженным голосом.

— Кирчу, ведьма сбежала.

Мгновенно проснувшись, распахнул глаза, вглядываясь в желтоватый полумрак ночи. На месте, где спала Чиванская ведьма лежало бревно, укрытое моим плащом. Весьма умело, надо признать. У Эша не было шанса разглядеть подлог. Даже я, со своим зрением с трудом различал что-то в такой безлунной темноте. Поднявшись на ноги, подошел к ведьминой лежке, считывая эхо. Она и правда спала, а потом, почти час назад, ушла. Но эхо состояло из двух направлений. В одну шли обычные, рыжеватые следы, достаточно четкие и правдоподобные. Возможно, именно это меня и насторожило Следы, оставленные ведьмой были совершенно нетипичными. Вместо желтоватых пятен следов, на земле оставались бирюзовые, едва видимые точки. Я такого еще не видал. Пройдясь до края поляны, не поверил собственным глазам. Слабые, размытые следы женских сапог в какой-то момент превратились в четкие, яркие следи волчьих лап. Неужели? Чиванская ведьма колдовала? Она умеет становиться зверем?

Призвав свистом Усну, не тратя время на сбрую и седло, обернулся на поляну, где уже верхом сидели Эш и Вартас. Кинув гиганту амулет, указал на первый след.

— Иди по этому, но я сомневаюсь. Меня тянет туда.

— Не переживай, Кирчи, поймаем мы твою ведьму.

— В этом не сомневаюсь. Я больше переживаю, чтоб она не навредила случайно себе, пытаясь убежать. Идите, мне думается, что времени не много.

Повернув Усну, направил ящера по странному волчьему следу. Мы двигались быстро и чем дальше, тем больше я начинал беспокоиться, поторапливая зверя. Почти на окраине леса, через минут двадцать хода, ушей достиг странный звон. Приглядевшись, я заметил вибрацию силовых линий. Легкое, едва заметное колебание расходилось во все стороны, как дрожание паутины, исходя из общего центра. Пришпорив Усну, я сильнее вцепился в головные гребни, сжимая ноги, стараясь не упасть.

На открывшемся пространстве, на самой окраине луга стояла ведьма. Ее контур ясно вырисовывался черным силуэтом на фоне дрожащих и сверкающих линий. В ушах раздавался невероятный грохот и звон. Дрожа, нити «паутины» издавали громкий гул, а звон, со странным ритмом, раздавался от самой ведьмы. Я был уже совсем близко, когда ладонь ведьмы прошла сквозь упругую оболочку материи мира. Такого не видал никогда. Она не разрезала, не рвала. Она просто протискивалась между волокон, не нарушая целостности полотна. Получается, даже следов не останется? Ни говоря уже об остаточном тоннеле хода. Рассвирепев от того, что моя ценная добыча может бесследно ускользнуть, проскользнув сквозь материю, я вытащил несколько силовых камней, с размаху бросив их в сторону ведьмы. Линии завибрировали, уплотняя стену и сбивая чужую настройку. Это дало мне несколько необходимых секунд, для того, чтоб достичь цели. Скатившись с чешуйчатой гладкой спины Усну почти на полном ходу, я ухватился за ладонь с необычным инструментом, нарушавшим равновесие. Звон тут же утих, оставив только гул потревоженных нитей. Но моя ведьма уже частично скрылась за пределами этой реальности, став прозрачной. Ее тело утягивало в проход. Не отпуская руку, потянул на себя, выдергивая ведьму.

Возмущение реальности отбросило нас на землю, толкнув ведьму в мои объятия. Упав, мы покатились вниз по холму, и я едва успел прикрыть этой вредной женщине голову и лицо, уткнув себе в грудь.

Ведьма лежала, не двигаясь и тяжело дыша. Начинался рассвет, наполняя небо серыми и лиловыми красками. Приподнявшись на локтях, загляну в глаза ведьме. Рисунки на лице были размазаны, вокруг глаз появились черно-бирюзовые размытые тени, большие глаза покраснели а в уголках собрались прозрачные капли. Набухнув, сверкающая горячая капля побежала вниз, исчезнув в темной ткани, намотанной на голову. Ведьма тихонько вздрагивала, сдерживая всхлипы.

— Нет повода рыдать, — я постарался говорить спокойно, чтоб не спровоцировать потока слез. Вполне обоснованно опасаясь, что вид рыдающей ведьмы окажется слишком тяжелым, для моей ранимой души, я привстал, оказавшись на корточках. — Мы договорились, что каждый останется при своем. Ты сбежала, я поймал. Но я не говорил, что можно подвергать себя опасности.

Ведьма, валяясь на земле, выглядела потрепанной и истощенной. Все украшения сбились, ткано на голове съехала на бок, на щеке в двух местах появились царапины. Посмотрев на меня, она даже не пыталась встать, только перевернулась на бок и сжалась калачиком, подтянув ноги с десятком юбок к груди. Мне совсем не понравилось такое растрепанное и убитое состояние. Наклонившись, поднял ведьму на руки, призвав Усну свистом. Повинуясь команде, ящер опустился на землю животом, позволяя мне забраться вместе со своей опечаленной ценной ношей.

Устроив ведьму на коленях, прижав к плечу и обняв руками, я направил зверя в обратный путь. На полпути до леса нам на встречу выехали Эш и Вартас, пришпорив своих животных. Поравнявшись с нами, мои войны обеспокоенно оглядели апатичную ведьму, даже не повернувшую голову в их сторону.

— Случилось что? Она пострадала?

— На сколько я понял, просто расстроилась.

На мои слова ведьма сердито рыкнула, еще сильнее скомочившись и глубже зарывшись носом мне в подмышку. Вредина. Пыльная, сердитая, обидчивая лягушка.

— Поедем в Атмилан, я жуть как хочу нормально поесть и умыться. Езжайте вперед, собирайте лагерь. Мы догоним.

Когда мои войны развернулись, резво двинувшись в сторону лагеря. Я немного встряхнул ведьму, привлекая внимание.

— Хватит дуться, ничего фатального не случилось. Я бы советовал тебе все же подумать, как быть если сбежать не получиться. — Женщина сердито тряхнула головой, слегка стукнув меня по броне расписным кулачком. — Да, да. Я понял, что ты страшно расстроена и невероятно недовольна, но все же не стоит истерить. Имя у тебя есть?

После моего вопроса все ворочанья и шебуршания сразу прекратились. Ведьма замерла, то ли испугавшись, то ли не расслышав. После недолгого молчания, откуда-то от моей груди раздалось глухое.

— Тирма.

— Это имя?

Мое недоверие вполне можно было объяснить, зная даже малую часть их законов. Наконец подняв голову, ведьма посмотрела на меня. В свете восходящего солнца и стремительно светлеющего дня она выглядела еще хуже, чем мне показалось в полумраке. Решение отправиться в Атмилан было определенно верным. Задумчиво оглядев меня, ведьма перевела взгляд на горизонт.

— Одно из.

Эта детская обида, направленная на меня, немного забавляла. Все детство рос, воображая Чиванских ведьм чем-то волшебным, необычным. Они, как украшение из драгоценной проволоки, колючее, хрупкое, ценное и очень редкое. Даже сейчас, видя и чувствуя ее силу, я не мог перебороть в себе это бережное отношение, идущее из самого детства. Да и по правде, не видел необходимым. Мне было немного жаль ее, такую эмоциональную и при этом упрямую. Или правильней сказать целеустремленную? Ничего, постепенно, она привыкнет к ситуации и моему нахождению рядом. Я уж об этом позабочусь.

Большая ценность. В моем мире за одну такую ведьму можно купить целый город. Если сумеешь ее поймать и удержать. Это было сложно еще и по тому, что значение имела добрая воля ведьмы. Она должна остаться по своей воле, помогать по собственному согласию. По крайней мере, это было то, что я помнил и знал из легенд и рассказов деда.

— Тирма. — Я произнес это имя, пробуя его на вкус, перекатывая на языке. Вот только звучание и ощущение не соответствовало моему восприятию самой ведьмы. Это явно не то из имен, что отражают ее настоящую сущность. — Что ж, пока будешь «Тирма». Пока я не узнаю твое истинное имя.

Глава 5

На месте стоянки уже практически не было никаких следов нашего присутствия. Даже угли были разобраны, как будь-то костер в этом месте горел несколько недель, а не часов назад. Ажгжар что-то сказал своему зверю, и проворно спустился со спины ящера, вместе со своей ношей. Поставив меня на землю, желтоглазый поднял с земли седло и часть упряжи, закрепляя все на животном.

С другой стороны поляны торопливо подошла Хета, постоянно вытирая слезящиеся после бирюзовой краски глаза. Девчонка печально улыбнулась, сопереживая моей неудаче, но не смогла спрятать облегчение. Винить Хетарику я не могла. Кому хочется остаться одному среди незнакомых людей, с неизвестными целями и непонятным отношением.

— Поймал?

— Почти на самом выходе.

— Это второй раз. Он знает законы?

— Часть ему известна, это точно.

— Твои вещи, ведьма. Ты их забыла, когда убегала, — за спиной появился ажгжар, протягивая мою сумку. — Уединиться нужно? Мы отправляемся.

— Как Фатмар?

— Ничего. Мы направляемся в Атмилан, там передохнет перед тяжелой дорогой. Ты со мной.

— Я бы с Винаром лучше ехала, — мой тихий комментарий вызвал недовольную гримасу на лице желтоглазого.

— Выбора в этом вопросе я тебе не предоставлял.

Усевшись на спину своего зверя, ажгжар требовательно протянул ладонь в мою сторону. Тяжело вздохнув, подошла к мужчине. Иррациональная обида на него никак не хотела проходить. Мы и правда договорились — каждый делает, что должно, и будь что будет. Так что формально, причин дуться у меня не было. Да и такое поведение обычно мне не свойственно. И что же? Я совершенно по-глупому сержусь, задевая таким поведением и ажгжара.

Воин ухватился за мои руки, подтягивая повыше, в седло. Усадив перед собой, мужчина отобрал мои вещи, засунув куда-то в одну из седельных сумок. Больше не разговаривая, ажгжар тронул поводья, выдвигаясь в путь.

Эта часть пути далась мне с куда большим трудом. Ночная попытка побега, вызов духов и единение с волком полностью истощили как тело, так и дух. Больше всего досталось ногам, которые подрагивали и нещадно болели. Не слишком выносливая и тренированная, я не могла перенести последствия подобного променада без последствий. Плечи сводило от напряжения и попыток не прижиматься спиной к ажгжару. Когда я в очередной раз, не удержавшись, потерла ноющую шею, желтоглазый не вытерпел:

— Вот до чего ты упрямая женщина, ведьма.

— Жрица, — недовольно поправила я.

— Конечно. Нет чтоб немного подремать. На таком удобном и сговорчивом мне, так ты фыркаешь, и страдаешь. Оно тебе надо?

— Я в порядке, — поерзав в седле, повертела головой, разминая мышцы.

— Невероятно упертое создание.

Через мгновение я почувствовала легкий зажим у основания шеи, а потом тело обмякло и наполнилось тяжестью, глаза сами собой закрылись.

* * *

Ведьма сидела в седле на одном упрямстве, ежеминутно подергиваясь, ерзая и едва различимо постанывая. Ноги, чуть касаясь моих, дрожали так, что чувствовалось даже через все эти ее неисчислимые покровы. Какое-то время я забавлялся, наблюдая за ней, потом стал сердиться на подобное упрямство, а после просто начал всерьез переживать о ее состоянии. Дорога предстояла не близкая, и если ведьма свалиться с истощением, путь затянется на непредсказуемый срок.

Устав наблюдать за этим самоистязанием, зажал вредине точку на шее, погружая в сон. До Атмилана часа четыре пути, пусть немного передохнет.

В горд мы прибыли к середине дня, когда ворота были широко распахнуты и туда-сюда сновали торговцы и гости со всем окрестных миров. Не высокий, одноэтажные город занимал огромную территорию и в нем было довольно просто найти развлечение на любой, самый взыскательный, вкус. Пожалуй, купить тут можно было тоже, что угодно. Кроме рабов. Людьми торговали исключительно в Черном городе Кавагаро.

Перед самым въездом на территорию людей Атму, я прикрыл ведьму плащом, чтоб привлекать меньше внимания. Эш, с которым сегодня была Хета сделал то же самое с девчонкой. Гости из Чивана тут тоже бывали, но только в составе своих караванов. И, насколько я знаю, здесь уже много-много лет никто не встречал Чиванскую ведьму в компании желтоглазого. Продвигаясь по широким чистым улицам, мы объезжали центральные рынки, направляясь в купальни Матушки Ву. Это заведение было не самым популярным, но там всегда имелись свободные места и не задавались глупые вопросы. Когда до купален оставалось всего два квартала, ведьма зашевелилась в моих объятиях, просыпаясь.

— Пожалуйста, не дергайся. Еще пара минут, и сможешь скинуть плащ.

Ведьма, подтверждая свою разумность, не стала затевать скандал. Перед бамбуковыми воротами, без опознавательных знаков, мы остановились. Отпустив ведьму, я спрыгнул со спины Усну, когда створки сами собой распахнулись. Низкий человек в полосатом халате глубоко поклонился, пропуская нас внутрь. От центрального дома уже семенила госпожа Ву. Старуха с желтоватой кожей и узкими глазами, в скромном голубом халате и деревянных сандалиях поминутно кланялась, широко улыбаясь.

- Кирчу, славный воин, ты вновь решил навестить Матушку Ву? — скрипучий голос с сильным акцентом лучился благодушием.

— И я рад видеть, хозяйка. Есть у тебя комнаты для моих друзей и места для куджанов?

— Для тебя всегда найдется угол в моих купальнях. Что тебе требуется?

— Можешь дать семейный домик?

Старуха хитро прищурила без того узкие глаза, оглядев нашу компанию. Ее взгляд замер, наткнувшись на мою ведьму, недовольно сопящую на спине Усны. Не задавая лишних вопросов, старуха сделала приглашающий жест, двинувшись в самую глубь поместья. Возле широкого одноэтажного здания с раздвижными панелями дверей она остановилась, еще раз поклонившись. Через мгновение появился мальчишка, ожидая, когда можно будет забрать животных. Сняв ведьму с седла и достав вещи, я передал поводья, увлекая свою Чиванскую редкость внутрь.

* * *

Еще никогда мне не доводилось бывать в знаменитых купальнях Атму. За раздвижными деревянными дверями оказался узкий длинный коридор и еще одни двери. Оставив обувь в этом помещении, шлёпая мокрыми ногами по чистому гладкому полу, я шла вслед за ажгжаром, с любопытством глазея по сторонам. Следующее помещение было устелено какими-то упругими матами и везде лежали большие подушки, окружая низкий широкий стол. Старая женщина, здешняя хозяйка, замерла у дверей, ожидая пока наша пестрая компания войдет. Еще раз, в сотый наверное, поклонившись желтоглазому, она сказала:

— Бани будут готовы через полчаса, обед вам сейчас принесут. Нужна стирка?

На этот вопрос ажгжар очень внимательно осмотрел почему-то, меня, и решительно кивнул.

— Да, только нужно будет все сразу высушить, мы не на долго. И отправь кого-нибудь в город. Я должен знать, если заявятся шин-фу.

— Одна добыча? — позволила себе в первый раз проявить любопытство хозяйка. Ажгжар усмехнулся.

— Добыча моя. Но не все с этим согласны.

Фыркнув, я, по примеру воинов желтоглазого, уселась у стола, скрестив ноги.

Не прошло и пары минут от ухода старухи, как двери, после робкого стука, опять раздвинулись, впуская стайку молодых девушек. Особы были одеты в яркие цвета, напоминая птиц. Черные волосы убраны в высокие прически, а на лицах красовались одинаковые улыбки. В одно мгновение весь стол оказался заставлен разными мисочками, дымящимися и ароматно пахнущими. От голода и будоражащих запахов немного свело живот. С правой стороны от каждого девушки положили по скрученному в плотный валик дымящемуся полотенцу. С этим я знакома была, и быстро протерла грязные, исцарапанные руки пахучей тканью. Взяв пару тонких палочек, заменяющих здесь столовые приборы. Проворно накидала в небольшую мисочку всего, до чего могла дотянуться, приступив к трапезе.

Мужчины весело переговаривались, предвкушая бани и утоляя голод. Немного перекусив, я наконец смогла более подробно рассмотреть нашу компанию. Два великана, Фатмар и Вартас, рыжий худой Эш и взрослый мужчина с седой бородой и колючим взглядом, чьего имени еще не знала. Он щеголял короткой стрижкой и длинной рукоятью огромного меча, лежавшего у ног. Хета и ажгжар. А вот тут вышла заминка. Рядом с желтоглазым сидела одна из девушек-птичек, одетая в ярко-малиновый халат с какими-то цветами по рукавам, она всем телом льнула к желтоглазому, собственной рукой подкладывая ему все новые кусочки разных блюд. Ажгжар улыбался, принимая заботу и отшучиваясь в привычной манере.

— Кирчу, — томно произнесла птичка высоким мелодичным голосом, — ты так устал с дороги, твои плечи напряжены. Позволь помочь тебе?

От таких слов я чуть не подавилась, во все глаза рассматривая эту парочку. Ажгжар посмеивался, когда, отвечая, осматривал компанию за столом.

— Спасибо, Агеха, сегодня я не могу отдыхать. Мне нужно оберегать свое имущество.

— В доме Матушки Ву твоим вещим ничего не угрожает, ты же знаешь. Ни один житель Амилена не посмеет взять твое в этих стенах, — маленькая белая ладошка плавно опустилась на колено ажгжара. Что там происходило внизу, мне не было видно за столом. В каком-то непонятном самой себе порыве, я глянула на собственные, все еще чумазые загорелые руки, с обломанными ногтями и остатками рисунков. М-да. Почувствовав пристальный взгляд, подняла голову на желтоглазого. Мужчина, улыбаясь одними губами, с серьезным выражением глаз смотрел на меня. Осторожно, но решительно взяв за запястье белую ладошку девушки-птички, ажгжар переложил ее руку со своих колен на ноги хозяйки.

— Прости, Агеха. У моего имущества такие крепкие и быстрые ноги, что, боюсь, даже эти стены не в состоянии их удержать.

За столом раздался взрыв мужского хохота, а я слегка покраснела под пристальным взглядом этих глаз. Вот уж глупости, в городе мне нет смысла бежать. Если я даже сумею затеряться в переулках этого незнакомого места, на ночь ворота запрут и я окажусь в ловушке. От сюда мне путь в Чиван не открыть.

Девушка-птичка сердито фыркнула, метнув на меня недовольный взгляд, и изящно поднявшись с колен, упорхнула.

Когда мы уже почти закончили обедать, двери распахнулись, впуская все ту же стайку девиц, уже с двумя большими подносами чая и фруктов и стопками полотенец. Пройдя через это помещение, девушки отодвинули вторые двери, открывая вид на большой зал с дымящимися ванными и деревянными лежанками по кругу.

Ажгжар поднялся, делая приглашающий жест рукой. Мы же с Хетой остались сидеть. В самом деле, не думает ли он, что мы будем мыться все вместе. Когда мужчины, весело галдя прошли в купальни, желтоглазый, покачав головой, подошел ко мне, присев рядом на корточки.

— Там внутри есть отдельная купальня для женщин. Не думаешь же ты, что мои парни смогут нормально мыться в вашем присутствии?

Пепельная бровь поднялась, изогнувшись дугой. Пришлось вставать и отправляться вслед за мужчиной. И правда, в глубине большой купальни была ещё одна дверь, ведущая в меньшую комнату. Здесь был уютный предбанник с полками для вещей, лавками и столиком, а дальше, за открытой тонкой перегородкой находился бассейн с дымящейся водой. Положив мою сумку с вещами на одну из лавой, ажгжар пояснил:

— К вам никто не зайдет, но и выход только через большой зал. Перегородка в комнате с бассейном тонкая и я периодически буду тебя звать. В ваших же с Хетой интересах, чтоб я получал ответ. Иначе не ручаюсь, что не нарушу уединение своим присутствием. Грязную одежду оставите в первой комнате, девочки заберут и часа через два вернут чистой. Все твои тысячу юбок.

— Девять.

— Что?

— Их всего девять. Не тысяча.

Ажгжар весело рассмеялся, и, протянув руку, коснулся одного из амулетов на моей шее.

— Это лучше спрячь в сумку, чтоб никто случайно не коснулся. Не знаю, что у тебя за талисманы, но лучше не рисковать. — В помещение вошла одна из девиц, оставляя на небольшом столике поднос с чаем, фруктами и стопку чистых полотенец. Ажгжар помолчал немного. — Можете не торопиться, у нас часа два времени есть. Дальше будет трудная дорога, так что приятного отдыха, ведьма.

Деревянные створки закрылись за спиной ажгжара, а мы с Хетарикой еще немного подождали для верности, прежде чем стали снимать свои украшения и разматывать ткань с голову. До зуда хотелось расплести волосы, помыть их и прочесать гребнем. От тугих кос, не распускаемых уже три дня, ныла кожа головы.

* * *

— Ой, ай! Тирма, больно!

— Расслабься и терпи.

— Но, Тирма, это так ужасно…

— Тебе не говорили, что подслушивать не красиво? — Вартас присел рядом со мной в бассейне, расположенном у самой перегородки между купальнями. Женские голоса были чуть приглушенными, но хорошо различимыми. — И что это они там делают?

— Тоже интересно стало? Волосы расчесывают.

Темные глаза Вартаса удивленно расширились, пытаясь сопоставить охи и стоны с классическим женским времяпрепровождением. Я тихо хохотнул. Друг тряхнул головой, отгоняя недоумение. Потянувшись в горячей воде, Вартас задумчиво оглядел банный зал.

— Скажи мне, Кирчу, какие у тебя планы на ведьму?

— Доставить ее к Илу. — На мой быстрый ответ друг прищелкнул языком, слегка поморщившись.

— Эту часть я знаю. Что ты станешь делать с ней дальше?

— Почему тебя это заботит?

— Мня удивляет отношение. Ты слишком печешься о том, не замёрзла ли, не устала ли это маленькая цветная женщина. Помнишь нашу вылазку в прошлую зиму?

— Естественно, — мы тогда весьма удачно выполняли одно задание герцога, получив довольно приличный барыш.

— Девица, которую мы доставили из Кавагаро была на много краше. Эти ее светлые косы до колен, бесконечно длинные ноги, голубые глаза лани…

— Спокойнее, друг. Девица давно замужем, а у нас только Агеха под боком… — заметив слегка помутневший взгляд Вартаса, я толкнул друга в плечо, на что гигант фыркнул.

— Я о чем? Ту девчонку ты связал и, при первой попытке испортить тебе настроение, кляп в рот сунул. Теперь же, что происходит, Кирчу?

— Поймать Чиванскую ведьму, это как сон руокй схватить. Это как все самое яркие сказки детства, как история перед глазами.

— Ой ли, друг мой. Ты ее, сдается мне, не как историю обнимал.

Вартас поднялся, направившись к бочке с холодной водой, а я остался, задумчиво прислушиваясь к дружеской перебранке ведьмы с девчонкой. Может ли друг быть прав в своем суждении? Мое отношение к ведьме не такое, как я сам представляю?

* * *

Светлые, с рыжим оттенком волосы Хеты страшно перепутались, цепляясь друг за друга как репей. Сухие, чуть вьющиеся, они повыбивались из кос и теперь превратились в невообразимое нечто, без конца и начала. Все усугублялось тем, что среди наших вещей не было ни капли масла, которое могло помочь справиться с этим безобразием. Распустив свои две косы, вооружившись гребнем и жирным кремом от ссадин, я ринулась распутывать гриву. На это занятие ушло почти полчаса из отведенного нам времени.

Смочив небольшую тряпицу смесью из специального флакона, несколькими движениями смыла жирную краску с лица. Кожа немного покраснели и слегка щипала, но ощущение чистоты все перевешивало. Наскоро умывшись, хорошенько выполоскав волосы, мы принялись за насущные важные дела. К сожалению, возможности сидеть в теплом бассейне и просто отдыхать не было.

Приспустив небольшую простынь, в которую здесь было принято заворачиваться на время «сидения» в воде, повернулась спиной к Хете. Перекинув всю длину своих влажных волос через плечо, предоставила девчонке возможность осмотреть последствия моего единения с духом. Тихонько присвистнув, младшая жрица осторожно коснулась левой лопатки, ребер чуть ниже и пары мест возле самого позвоночника. Места отозвались слабой ноющей болью, показывая, что защита сработала не в полной мере.

— Как оно там? — теряя терпение, я переступила с ноги на ногу.

— Не очень. Рисунки почти стерлись, хуже чем спереди. В некоторых местах их и вовсе не осталось, и повыступали синяки.

Из груди, сам собой, вырвался печальный вздох. Это сколько же работы теперь делать. Роспись, нанесенная корой особого дерева держалась до трех недель, создавая сеть из тонких, рыжевато-коричневых рисунков. Эта вязь позволяла обращаться к помощи духов, поглощая или на время заимствуя их силу. Но мертвая субстанция, даже будь она душой святого, поглощает, забирая жизнь из тела. При нанесении же рисунка, первым делом уходит сила дерева, впитанного из земли и перенесенного на тело с краской. Волк был силен. Время, которое я пользовалась его силой было слишком долгим, для того, чтоб это могло пройти бесследно. Но я надеялась уже быть дома, где вполне можно было провести нанесения узора по всем правилам. Теперь же мне грозил ужасный дискомфорт. Не смогла удержаться от гримасы и не передернуть плечами.

— Доставай мехни, будешь рисовать.

— Но я еще ни разу сама не делала, — свистящим шёпотом произнесла Хета, тараща на меня свои огромные глазищи.

— Тысячу раз видела. Главное замыкать контуры, вот и все. Ты это знаешь, так что начинай. Хотелось бы, чтоб оно успело схватиться.

Когда краска высыхает, она начинает сшелуцшиваться с кожи чешуйками. Будет весьма неприятно, если она станет крошиться мне под одежду, когда нет возможности переодеться и стряхнуть все с себя. Порывшись в сумке с вещами, Хета вытянула большую плотную косметичку, которая составляла едва ли не самую большую ценность среди вещей каждой жрицы Чивы, после сагатов и наравне с амулетами. Из косметички появился небольшой конус с краской.

— А я не хотела его с собой брать, — ворчала Хета, с усердием рисуя круги и завитушки на моей спине. К счастью, мест с полностью исчезнувшим рисунком было не так много. Закончив с рисованием, напарница по внезапным приключениям, отправилась дальше нежиться в бассейне, я же, с тоской глянув на теплую воду, осталась сохнуть и размышлять, каким образом заставить ажгжара отправить Хету домой. Ей, определенно, не стоит продолжать путь в нашей пестрой компании.

Краска, ожидаемо, не высохла. Она успела схватиться и больше не отпечатывалась на руки, но до момента отшелушивания было еще долго. Практически одетая, дорисовывая последние штрихи жирной яркой пастой на лице, я недовольно ежилась, когда ткань касалась мест со свежим рисунком на спине. От этого по телу расходились неприятные покалывания.

Хета, закончив со своими волосами, помогала мне, заплетая плотные косы. Скрепив их на затылке, девушка протянула свежевыстиранный платок, пахнущий травами. Местные работницы и правда, оказались весьма умелыми, вернув чистую сухую одежду точно в срок, ни разу не побеспокоив нас в комнате с бассейнами. В дверь опять раздался настойчивый громкий стук.

— Если вы не поторопитесь, мне придется лично помочь со всем юбками и лентами. Быстрее, ведьма.

Ажгжар начинал сердиться, поторапливая уже в пятый раз, но исправно находился по ту сторону дверей, что радовало. Терпеливый мужчина. Это хорошо, это ему пригодиться.

Заколов платок несколькими шпильками, чтоб не перекручивался и не съезжал, оглянулась на Хету. Девушка чуть поджала губы и покачала головой, выражая несогласие с выбранными мной красками. Но ничего, ведьма я или как? Выдохнув, распахнула двери.

— Великая богиня! — ажгжар, оказавшись прямо напротив в дверном проеме, отшатнулся на полшага.

— Ясноокая Чива, — довольная реакцией, ответила я. Еще бы, маска войны не может оставить равнодушным. Особенно, если ее видишь в первый раз.

* * *

Треклятая ведьма! Я от испуга чуть меч не выхватил, в инстинктивном желании срубить голову с жутким лицом. Вся верхняя часть, от скул и середины носа была зарисована ярким, кроваво-красным цветом. Не возможно было разглядеть ни бровей, ни ресниц. Только блестящие, карие глаза, полные лукавства. Нижняя часть была же расписана белыми линиями, сверху вниз. Через губы, через подбородок, исчезая в вороте темной рубашки и ожерельях бус. Лицо казалось еще более неживым и пугающим, чем в своем первом варианте. Еще раз осмотрев все это художество, стараясь хоть немного привыкнуть и не шарахаться в сторону, я сфокусировался на выражении глаз. Да она просто смеется над нами! Вредина! Стало невыносимо тоскливо, что мне не известно значение этих цветов и узоров. Наверняка, все не просто так.

Отступив с дороги, показал ведьме двигаться впереди, зацепившись взглядом за Хету. Девчонка была разрисована в тех же цветах, что и утром, только обновились линии и чуть сменились узоры. Интересно, младшая хорошо умеет хранить тайны?

— Проклятые Долины!

— Пресветлая Матерь! — доносились возгласы моих воинов, показывая что они тоже успели оценить макияж ведьмы. Она явно сумела поднять себе настроение этим эпизодом. Ничего, пусть немного порадуется, не жалко.

Посмеиваясь с этой почти деткой выходки, я шел вслед за ней, наблюдая, как закручиваются вокруг ног, подлетают и опадают подолы ее необычного одеяния.

Глава 6

Недовольная ведьма ехала перед Фатмаром, пофыркивая и передергивая плечами. Не знаю, чем мой воин так не по вкусу пришелся этой вредине, но сам гигант от этого все мрачнел. Довольно мягкий, по характеру, он, начинал переживать. Все же, ведьмачка не отказала, помогла с раной. Я уже предчувствовал, как Фатмар не вынесет этого гнетущего состояния, и попытается выяснить, чем же виноват. Немного жаль друга. Если я правильно понял характер этой женщины, воин тут совсем не причем, но, колкая на слова, она не станет что-т объяснять напрямую. Тирма. Маленькая расписная Чиванская ведьма.

Но пока было не до того. Госпожа Ву, провожая у ворот поместья, сообщила, что в город прибыл отряд шин-фу, выискивая нас. Пришлось отправить Вартаса с Эшем помелькать в центре и показательно снять комнаты в одной из местных гостиниц, пока мы окраиной выбирались из города. Хета, притихшая и слегка испуганная, ехала со мной, стараясь лишний раз даже не дышать. Интересно было бы ознакомиться с их легендами о ажгжарах. Наверняка, там есть интересные моменты. Замыкал нашу небольшую компанию Андэн, обладающий отменным чутьем.

Миновав ворота, практически перед самым закатом, я немного выдохнул. Конечно, это очень временная отсрочка, но все же мы их немного опередили. Жаль, конечно, что не было возможности установить им пару ловушек и решить проблему кардинально. Шин-фу обычно путешествовали по восемь-десять человек, мои воины вполне бы справились с таким отрядом. Если бы не время и ведьмы. Правда, я очень сомневался, что герцог Шин-фу понадеялся на успех одного отряда. Он мужик предприимчивый и предусмотрительный. Если не брать в расчет радикальное расхождение наших взглядов на некоторые вещи, эти качества были достойны определенного уважения.

Мы уже несколько часов двигались в темноте ночи, свернув с тракта, когда Вартас с Эшем догнали нас, ориентируясь по парным камням. Тонкая пластина, выточенная из желтого полупрозрачного камня, добытого на Янтарном перевале, начинала тускло мерцать, указывая направление пары. Вещица дорогая, но в нашей работе весьма необходимая. Слегка придержав отряд, я дождался Вартаса, не дав уснувшей Хете скатиться с седла. Поравнявшись с нами, воин протянул мне камень-маячок, устало улыбнувшись.

* * *

Фатмар придерживал меня весьма бережно, в отличие от желтоглазого, бессовестно прижимавшего к себе. Все было ничего. После отдыха в купальнях путь переносился проще и не так сильно утомлял, позволяя серьезно поразмыслить о дальнейших действиях. Было только одно «но». Огромное, жирное, колючее «но», осыпающееся чешуйками краски под рубахой. Спина чесалась так, что я уже была не в силах сдерживать себя от ерзания. К вечеру, когда настали сумерки, стало совсем невмоготу.

— Ведьма, ты, конечно можешь обижаться на нас, но я как могу стараюсь не доставлять тебе лишнего беспокойства, — неожиданный бас Фатмара меня немного напугал, заставив вздрогнуть. За весь день великан не произнес ни единого слова в мой адрес. Теперь же, когда все покрылось серой пеленой, и кроме прочих неприятностей, я еще и видеть перестала, мне было трудно понять его мотивацию.

— Чего?

— Понимаю, что не нравлюсь, но не ерзай так, могу не удержать, ведьма.

— Не ведьма, я — жрица Чивы! И ты мне не "не нравишься". Просто… просто устала! — не выдержав, чуть отстранилась от гиганта, запустив руку за спину и через одежду поскреблась под лопаткой, пытаясь оторвать особенно вредную чешуйку. — Можешь звать меня Тирма.

— Не злись сильно на Кирчу, Тирма. У него и правда вариантов нет.

— Уймись, воин. Я не так уж сильно зла на твоего… кто он там?

— Лэрд он.

— Вот на него. Не будь в этом воли Чивы, не попусти Ясноокая Богиня, ажгжар не смог бы поймать. Мне это не по вкусу, и мне не понятны цели госпожи, но у желтоглазого есть власть обращаться со мной иначе, так что в целом, все ничего. Но не обижаться я не могу.

— Жрица, я спросить хотел… — чуть приглушённо, с запинкой продолжил Фатмар, управляя своим ящером в этом непроницаемом полумраке. Когда уже наступить ночь? Ни земли ни неба, с этими глазами.

— Ну?

— Ты когда меня лечила, сказала, что женщины не любят таких крупных мужчин…

Чуть не закашлявшись от неожиданности, стукнула кулачком по ладони гиганта, вынуждая замолчать. Вот уж правда, никогда не ожидала, что такие вопросы придется с мужиками взрослыми обсуждать. Я, между прочим, девица хоть и знающая, но все же не такому обучалась в Обители.

— Слушай, воин, я тогда просто так говорила, чтоб внимание твое отвлечь. Уж, что там и какие женщины любят — это ты сам как-то, без меня выясняй…

— Но ты права была, вот и скажи, где жену такую найти, чтоб я ей по вкусу был? — упрямо перебил Фатмар. М-да, какие в отряде у желтоглазого все целеустремленные, аж зубы сводит. Кажется, придется все же придумать что-то, иначе не отстанет.

— В землях Атму, на севере в горах есть селение. Там женщины раз в десять лет рождаются с тебя ростом, если книги мои не врут. Вот найдешь себе там девицу под стать, чтоб коса до колен, и подковы лошадиные руками гнула. Будет тебе счастье, а меня больше о таком не спрашивай. Или в бобра превращу лет на двадцать. Вроде большой мальчик, понимать должен о чем с ведьмой говорить можно.

Последнюю фразу пробормотала под нос, мало ли, что они там понимают эти странные люди из другого мира. Прищурившись, порадовалась наступившей ночи, глаза почти нормально различали силуэты деревьев, и всадников впереди.

Когда отгрызанный кусок луны поднялся над нашими головами, слабо мерцая на чуждом небе, отряд немного притормозил, поджидая кого-то. Интересно, как Вартас с Эшем смогли выяснить, где мы находимся в данный момент? Мне бы понадобилось костер развести, чтоб Хету отыскать, а эти просто догнали. Без дорог и указателей. У ажгжара свои секреты, и было бы неплохо немного поковыряться в них, прежде чем бежать еще раз. Хоть самыми кончиками пальцев.

Начиная уставать от этой долгой поездки, я начала дремать, расслабившись в руках Фатмара где-то ближе к полуночи, когда в тихой какофонии ночных звуков раздался придушенный крик Хеты.

* * *

Девчонка резко выгнулась во сне, чуть не выскользнув из моих рук. Придержав Усну, я обеспокоенно вглядывался в тонкие черты, искажённые рисунком. Девчонка спала, но ее лоб был прочерчен глубокой складкой беспокойства, а рот открыт в беззвучном крике. Осторожно потрепав ее по щеке, пытался разбудить ее от беспокойного сна, но в ответ на действие раздался громкий вопль. Через мгновение рядом с Усну поравнялся Фатмар, с обеспокоенной ведьмой на пару. Перегнувшись через руку гиганта, рискуя соскользнуть с седла, она пыталась рассмотреть лицо своей подопечной. Протянув ладонь, ведьма что-то забормотала, распростерши руку над закрытыми глазами Хеты. Стараясь не моргать и не упустить ни единого действия, я практически не дышал. На мгновение лицо девчонки осветилось бледным белым сиянием, исходящим от прикрытых глаз. Свет так же внезапно пропал, и тело девочки расслабилось. Она опять дышала ровно, как во сне. Я поднял глаза на ведьму.

— Видение. Хета слабый медиум, но вполне талантливая провидица. Нужно ее разбудить, — Тирма, совсем повиснув на руке Фатмара, резко дернула девчонку за мочку уха вместе с серьгой, и щелкнула пальцами.

Хета встрепенулась, сонно моргая в полумраке ночи и оглядываясь на нас. Встретившись взглядом с ведьмой, она обеспокоенно заерзала.

— Опять?

— Что помнишь? Сосредоточься. У меня не самое хорошее предчувствие, даже ногти зудят, — нехотя призналась ведьма, теребя ожерелья. Я слабо тронул поводья Усну, вынуждая его медленно продолжить движение. По правде, у меня самого было стойкое ощущение, что мы угодили одной ногой в липкую трясину, но пока не совсем это осознали. Стоять на месте было невыносимым пренебрежением ко всем инстинктам, которые требовали двигаться поскорее.

Хета прикрыла глаза, отстукивая каой-то ритм браслетами. Девочка пыталась ввести себя в состояние транса, если я хоть что-то был способен понять в их действиях. Звук, сперва едва различимый, становился для моих ушей все громче, пока не превратился в оглушающий грохот, лишая ориентации в пространстве. Я видел, как подрагивают силовые линии вокруг младшей жрицы, по широкой дуге обходя ведьму, которая сейчас казалась ярким сгустком энергии, замкнутой в четких контурах тела. Любопытный эффект на меня оказывает их колдовство. Звук пропал резко, оставив в полной тишине, от которой тихо засвистело в ушах. Я все еще видел отблески движения силовых потоков, но они быстро гасли, успокаиваясь. Вот почему их так сложно найти. Чиванские ведьмы почти не оставляют следов в пространстве.

Хета выпрямилась, чуть повернув голову ко мне. Ее глаза светились блеклым матово-белым светом, туманом застилая все внутри. Голос был хриплый, глубокий, больше подходящий старухе, которая еще не растратила все силы, отмеряные ей богиней, чем совсем юной девушке.

— За ней идут, — тонкий пальчик указал куда-то влево, где виднелись невысокие холмы, прищурившись, я увидел слабый багровый отблеск. Кто-то собирался открыть тоннель между мирами в этом месте. Сейчас. Резко свистнув, привлекая внимание воинов, я напрягся, вглядываясь в темноту и пытаясь угадать, кто же помогает Шин-фу, и чем это обернется.

— Ты знаешь, кто там? — может, маленькая жрица скажет еще что-то полезное.

— Да. Тот, кто проглотит твою Чиванскую ведьму.

Дальше все происходило одновременно.

Пространство рассеклось, практически не оставляя искр и света, от чего силовые линии скукожились, как обугленные побеги лиан скручиваясь и отползая от разреза.

В разрезе появляется огромная морда, покрытая мехом и освещаемая багровым светом межмирового пространства. Тварь, раза в три больше моего Усну, выскакивает из хода, с различимым шумом втягивая черным носом воздух. За его спиной виднеется морда по крайней мере еще одной такой же твари.

Раздаётся отчаянный вопль ведьмы и несколько резких, звонких, уже знакомых мне «Та-дам!». Рассеченная стенка мира покрывается сетью тонких линий, как нитью стягивая края.

«Та-дам! Там-там!»

Ткань затягивается почти мгновенно, оставляя нас в темноте ночи в компании совсем не дружелюбного существа, которое жмурилось и скалило огромные клыки, поводя носом в нашу сторону.

Ведьма что-то бормотала, перестав стучать своими миниатюрными медными тарелочками, а Хета невозмутимо смотрела на зверя, чуть склонив голову.

— Кто это?

— Тварь из пятого мира. Прислужник демонов. Пес, который сейчас съест Тирму — невозмутимо ответила жрица, пребывая все еще в трансе.

— Почему ее?

— Потому же, почему ее хочешь ты. Она настоящая Чиванска ведьма. Инициированная и обученная. По самые кончики волос полная Силы Жизни.

— А ты?

— А я не ведьма.

Медленно, стараясь не привлекать внимание твари, я вытянул из ножен длинный меч. Чуть изогнутый, тонкий, он был очень быстрым и удобным оружием. Отдавать свою ведьму какому-то проглоту я не собирался.

— Тварь почти не видит нас, — продолжила Хета, перекидывая ноги на одну сторону, готовясь спуститься. — Тирма как маяк, светиться не хуже солнечного камня.

— Я видел.

Девушка резко вскинула голову, широко улыбнувшись. Белесый туман почти ушел из ее глаз, лишь слегка размывая родной цвет. Голос тоже возвращался к привычным тембрам.

— Какой ты интересный, ажгжар. Только ей не говори. Если сумеешь спасти от проглота…

Девчонка чуть выгнулась, плавно соскользнув с седла Усну, осторожно спружинила о землю, и, двинулась вдоль тела ящера. Остановившись у самого хвоста, быстро ухватила зверя за пятую конечность, с силой нацепив один из своих браслетов на опешившего зверя.

Отвернувшись, девочка уходила в темноту, постепенно теряя уверенность походки, начиная немного спотыкаться и путаться в юбках. Странный транс проходил.

Ведьма.

Старшая жрица сидела перед Фатмаром, выставив перед собой ладонь, на которой все еще были закреплены сагаты, второй рукой беспрерывно чертя круги в воздухе прямо перед собой. Мне пришлось напрячься, чтоб разглядеть эффект от этих манипуляций. Пространство вокруг их верхового ящера немного размывалось, не давая ничего разглядеть. Тихий рык, от которого на затылке зашевелились волосы, разбил тонкий мутный щит ведьмы, от чего та громко вскрикнула, отдернув руки как от горячего пламени, прижав ладони к груди.

Тварь, вновь довольно заурчав, сделала первый шаг вниз с холма. Я видел панику в резких действиях ведьмы, когда она стала рыться в бесконечных мешочках и кармашках своего пояса. Встав вплотную к Фатмару, я вытянул из ножен и короткий клинок, не желая отдавать свою добычу какому-то мохнатому клыкастому монстру.

— Если что, активируй маяк и уводи ведьму. Тварющка пришла за ней. Ребята, не стесняетесь присоединиться.

Размяв плечи, двумя движениями отстегнул седельные сумки, позволив им упасть на землю. Для удобства Усну отцепив повод, постучал лезвием по гребню его короны. Ящер встряхнулся, разгоняя усталость и готовясь к бою. Жаль, что мы так долго в пути. Хорошо, что днем успели передохнуть у госпожи Ву. Предстояло неплохо потанцевать с незнакомым противником.

* * *

Я — Тирма из ветви Мадзё. Мне почти двадцать пять, и я жрица третьего ранга в Обители Двуликой Ясноокой Чивы. Как моя старшая сестра, как моя мать и ее мать. И много поколений до этого. Через три года я рожу дочь, которую назовут Анейша, и она так же станет жрицей при Южной Обители.

Так выглядела нить моей жизни еще несколько дней назад, до того как попала в руки к желтоглазому. Теперь же, скорее всего, клубок больше не раскрутиться, запутавшись на острых зубах чудовища из другого мира, в существование которого не хотелось верить. И все только из-за того, что кто-то не в состоянии выбрать правильную дорогу!

Ажгжар, спустив с седла Хету и сбросив сумки, весьма спокойно вынул из ножен парные клинки. Отлично, даже если меня сожрут, будет не так обидно. Желтоглазый пойдет на закуску первым. В качестве аперитива.

Мой мутный щит не выдержал и пары минут. Ничего удивительного, для обитателей Пятого мира мои умения совершенно не опасны, как пение для комара.

Большой мохнатый зверь непонятного, в слабом свете луны, цвета, с хорошо различимыми парами клыков и внушительными когтями. Если я не путаю описание, эта тварюга весьма ядовита, и неплохо видит в темноте. Желтоглазый, осторожно пришпорив Усну, двинулся в сторону твари по небольшой дуге, пользуясь тем, что противник на него не обращает внимание, с явным гастрономическим интересном разглядывая одну невезучую жрицу. Не отворачивая морды, скалясь и порыкивая, новый герой моих кошмаров сделал первый шаг, заставив сердце бешено забиться в самом горле. Паника, подступающая и накрывающая волнами, делала руки ледяными а ноги дрожащими и безвольными. В Обители были книги, которые не давали младшим ученицам, в них рассказывались страшные истории и судьбы моих предшественниц. Одна из причин, почему жрицы Чивы больше не путешествовали по мирам самостоятельно, как это было две тысячи лет назад — это охота на ведьм, в которой учавствовали подобные твари. В тот период они почти полностью истребили моих сестер-предшественниц, поставив под угрозу само существование Обителей Сатулано.

Никогда не испытывала страсти к авантюрам и приключениям. Список моих обязанностей в деревне сводился к самым обыденным вещам: следить за равновесием природы, помогать людям, общаться с духами. Обучать младших девочек и изучать древние книги. Иногда приходилось помогать старшим сестрам принимать роды или благословлять соседние поселения, вызывать дождь. Но никак не это все!

Зверь чуть обернулся в последний момент, когда Усну, практически не изменяя скорости движения, оказался на мохнатой холке. Порождение Пятого мира взвыло, почувствовав уколы когтей ящера, и яростно затрясло лобастой головой, вскидывая спину. Ажгжар, крепко держась на спине своего зверя ногами, чуть перегибаясь вниз то с одной, то с другой стороны, оглядывал непривычного противника. Усну, открыв пасть, полную мелких зубов, с силой захлопнул челюсть на загривке зверя. Взревев, мохнатое чудище задергалось еще яростней, пытаясь сбросить неожиданную назойливую помеху. Взбрыкнув последний раз, зверь резко подломил лапы с одной стороны, завалившись на бок. Усну вместе с наездником только в последнее мгновение успел соскочить, прежде чем противник оказался на спине. Не успей ящер среагировать, у кого-то была-бы вполне приличная котлета из рептилии и желтоглазого на поздний ночной ужин.

Отпрыгнув немного в сторону, ящер тряхнул шипастой головой, ожидая, пока в воздухе перестанут мелькать опасные когти. Я же, чуть справившись с паникой, попыталась включить голову. Можно было попробовать улизнуть, пока все заняты, но здесь не открыть путь, а пешком далеко не уйдешь. Мои чары на эту тварь не действуют, как и на ажгжара, но вполне работают на окружающем пространстве. А еще в запасе у нас есть пара гигантов, тощий лучник с цепкими глазами и темная лошадка в лице хмурого молчаливого Андэна. Вот с этого можно попробовать и начать.

— Почему никто не поможет ажгжару? — наблюдая за тем, как ящер и пожиратель ведьм кружат друг напротив друга, толкнула локтем под ребра Фатмара.

— Кирчу пока не требуется помощь. Зверь, конечно, крупный, но не особо опасный. — От такого заявления, у меня чуть сердце не остановилось. Не опасный!? Как так?! Великан же, не видя моего шока, продолжал. — Сейчас он прощупает слабые места, и быстренько решит вопрос. Посмотришь.

— А ничего, что тварь ядовитая? — с желчью, проступающей в словах, попыталась оправдать смерть своих предшественниц.

— Кирчу слабовосприимчив, но спасибо что сказала. Яд может его несколько замедлить. Зверь ядовитый! — от громкого голоса гиганта, у меня даже под платком зашевелились волосы.

Желтоглазый, чуть приподнял левую руку, заставив лезвие блеснуть в свете луны, показывая что услышал.

— И он сможет один справиться? — все еще не веря, переспросила я.

— Определенно. Только это не соревнования, нет необходимости все делать самому. Сейчас проанализирует противника, и мы быстренько закончим. Время-то ограниченно. Тот, кто зверя подослал, наверняка попытается еще раз проход открыть.

— До рассветных сумерек не сможет. Я печать поставила.

— Хорошая новость. Только, если это один наш старый знакомец, он еще много фокусов в кармане имеет.

В какой-то момент ажгжар не оказалось на спине Усну, кружащего вместе с противником. Даже в таком замедленном действе, где не было желающих нападать первым, становилось ясно видно, что ящер проворнее. Вот только твари было бы достаточно нанести один удар тяжелой лапой, чтоб одержать победу. Темные, пугающие глаза метнулись в мою сторону и опять раздался этот устрашающий утробный звук, подтверждающий мою гастрономическую ценность. Усну кинулся, зацепив лапой морду и тут же скользнув под мохнатым брюхом, чуть припадая на лапы, прижимаясь ближе к земле. Громкий устрашающий рык, и мохнатый зверь заметался на месте, пытаясь затоптать проворную ящерицу. Но рептилия, пробегая под брюхом, умудрилась, кроме прочего, еще и поддать шипастой головой, нанося болезненные, но, скорее всего, не очень опасные удары по крепкой шкуре. Мгновение, и Усну стоит уже совсем с другой стороны от противника, чуть повернув голову на бок и наблюдая за результатом собственных действий.

Выждав момент, ящер снов оказался возле противника, полоснув когтями. Насколько я могла разглядеть в неясном лунном освещении, пробить шкура ящер не мог, но бесил зверя изрядно, заставляя вертеться и выматывая. В какой-то момент, к ним присоединилась вторая медная ящерица, подскочив с другой стороны. Эш, спустив своего зверя, стоял в полсотни шагов от основного места действий, держа сильно изогнутый лук. Такое оружие было привычно кочевникам, позволяя бить на большие расстояния. У ног стрелка в землю явно виднелось несколько воткнутых в дерн стрел. Желтоглазого все еще не было.

Ящеры, молниеносными движениями мелькая то с одного, то с другого бока зверя, гоняли его, как собаки кабана на охоте, прихватывая за шкуру. Когда рычание слилось в единый непрерывный рык, на спине зверя показался знакомый силуэт. Удивительно, как ажгжар смог запрыгнуть туда. В руке желтоглазого на этот раз был не меч, я какая-то палка, из дали похожая на короткое копье, только есть ли там наконечник, мне было не разглядеть. Одной рукой держась за шерсть на загривке, невероятным образом умудряясь не упасть, ажгжар издал громкий пронзительный свист, в ответ на который Эш вскинул лук. Первая стрела проскачила в какой-то ладони от носа зверя. А мне стали любопытно.

— Если лучник промажет, кто будет главным вместо ажгжара? — великан за спиной разразился булькающим хохотом, стараясь не перепугать всю округу.

— Эш не промажет настолько. Так просто ты от Кирчу не избавишься, мне даже немного жаль твоего упорства.

— Не переживай за меня, еще ничто не кончено.

Вторая стрела угодила прямо в темный глаз зверю, от вопля мы чуть не оглохли. Тварь завертелась вокруг своей оси, замахал лапами, пытаясь выдрать торчащую из глазной впадины стрелу. Желтоглазый, невероятным образом удерживаясь на холке зверя, вскинул руку с копьем. Рядом чуть вперед выдвинулся Вартас, держа в руках что-то наподобие двузубой остроги. Готовился помогать, в случае чего?

Следующие события произошли одновременно: стрела попала в оставшийся глаз, оружие ажгжара угодило куда-то в основание черепа. Вартас, пришпорив своего ящера, оказался в паре шагов от спотыкающегося подвывающего зверя, и, улучив момент, вогнал свою острогу куда-то в ухо. Первый удар только прошелся по кости, соскользнув вверх. Великану пришлось замахнуться еще раз, пока оружие не вошло в череп на добрую длину локтя.

У зверя подкосились передние лапы, и большая морда упала на землю, по инерции проскользив по траве и дерну еще пару метров. Туша затормозила в паре шагов от нас. Под морду ящера, на котором я сидела скатился смеющийся ажгжар. Этот несносный человек хохотал, довольный произошедшим. Проворно поднявшись на ноги, желтоглазый встряхнулся, потянулся и оглядел себя. В одном месте на руке была разорвана кожаная куртка, темной струйкой бежала змейка крови. Мне было хорошо видно, что она немного пузыриться, отравленная ядом. Почувствовала дцрноту, вызванную страхом. При таком раскладе, мне совсем не улыбалась путешествовать в компании этих воинов без ажгжара. Пока он являлся единственным гарантом моей сохранности.

— У тебя кровь пениться, — сипло выдала я.

Мужчина поднял свои странные глаза, улыбаясь весьма самодовольно. Глянув на руку, все что он сделал, это просто стряхнул кровь с руки!

— Все же цепанул, гаденыш. Сейчас пройдет, не переживай за меня.

— За тебя?! — я начинала медленно свирепеть. Испуг превратился в злость, желая куда-то деть нервное напряжение. — Ты обещал, что я буду в безопасности!

— Ты пострадала? — желтые глаза сузились и метнулись в сторону Фатмара.

— Я испугалась! Эта тварь могла меня сожрать!

— Опасности не было. Я бы и один с ней справился. Любой из нас. Одна тварь — не проблема. Проблемы будут если нас нагонет Химсвот.

— Думаешь, это все же он? — тихо спросил Эш, выдергивая стрелу из поверженного зверя.

— Почти уверен. Только он может находить меня где угодно. Не думал, что он согласиться работать на герцога Шин-фу, но очень похоже. И стиль его.

— Я хочу домой. До знакомства с тобой, у меня таких проблем не было, — пытаясь держать себя в руках, я сжала челюсть и отвернулась. Еще не хватало разрыдаться здесь при всех.

Все внезапно замолчали. Скосив глаза, поняла, что стала центром всеобщего внимания.

— Спускайся. — Ажгжар подошел, поманив меня рукой.

— Не хочу.

— Фатмар, давай ее вниз. — Великан осторожно вынул меня из седла перед собой, медленно опустив в объятия желтоглазого. Поставив на землю, ажгжар приподнял мое лицо за подбородок, вынуждаяпосмотреть на него. — На тебя перестанут охотиться, когда мы доберемся до цели. До тех пор я в состоянии тебя сберечь. Не стоит так бурно реагировать. Постарайся воспринимать спокойнее.

Дернувшись, я вырвалась из захвата длинный пальцев. Все это меня ввергло в состояние невероятной дисгармонии с самой собой и окружающим. Я не знала, что сказать, что сделать, как реагировать. Одно было точно: «Спокойнее» среди доступных вариантов отсутствовало.

Глава 7

Пока я пыталась успокоиться и решить, что из останков поверженного зверя может пригодиться (к огромному огорчению, ажгжар отказался снимать с него шкуру, и мне не позволил), воины проводили необычные манипуляции, расставляя по какой-то схеме небольшие камни. Тонкие маленькие кусочки белого гранита очень подозрительно походили на те булыжники, из которых делались стационарные порталы. Но ведь желтоглазый не может… или может?

С превеликой осторожностью выдрав один зуб, для чего пришлось привлечь Вартаса, срезала клок шерсти, пока плохо представляя куда это можно применить. Но ведь никогда не знаешь, что пригодиться. Через полчаса, пока я аккуратно, по капле, собирала в хрустальный темный флакон густеющую кровь, к нам присоединилась Хета. Девчонка широко зевала, а чуть размазанные краски показывали, что провидица-таки сумела вздремнуть под каким-то ближайшим кустом, как это обычно бывало. Везет же ей.

— Ведьма, поторопись, — вкрадчивый голос ажгжара раздался почти у самого уха, от чего я едва не выронила флакон и не обляпалась ядовитой жидкостью!

— Да ты!.. — отскочив от туши, я врезалась во что-то твердое, оказавшееся, собственно желтоглазым, от чего мы оба пошатнулись и грохнулись наземь.

Лежать спиной на стальной груди ажгжара было до крайности не удобно. Во всех смыслах. Для начала, его горячая ладонь держала меня под ребрами, чуть ниже груди, где как-раз не было ничего, кроме тонкой ткани блузы. Вторая рука крепко ухватившись за мое запястье, была широко отодвинута в сторону, не давая выронить флакон или вывернуть содержимое на себя. А еще я лопатками чувствовала, как бьется крепкое мужское сердце. Громко, сильно. Возникало ощущение, что вибрация проходит через меня. Это вызывало беспокойство. Попытавшись скатиться с его груди, обнаружила что мои ноги, кроме прочего запутанные юбками, оказались зажаты перекинутой нижней конечностью желтоглазого.

Сердце пропустило удар. На ажгжара не действуют почти все мои умения. Я не могу заставить его кровь вскипеть, как происходит с обычным мужчиной. Мне даже не воспользоваться даром убеждения. Замерев, стараясь лишний раз не дышать, попыталась позвать желтоглазого к порядку доводами логики.

— Ты сказал, что надо торопиться. Отпусти меня, ажгжар, — голос звучал тихо. Прикрыв глаза в ожидании действий желтоглазого, я почувствовала каждой клеточкой тела, что все смотрят на нас. Весь отряд молчал, ожидая, что будет дальше.

Ажгжар глубоко втянул вздохнул, ткнувшись носом куда-то мне в висок.

— Я хочу знать какого цвета твои волосы. Как далеко уходят рисунки с твоих ладоней. — Тихо, будоражаще произнес он, крепче прижимая горячую ладонь к ребрам. Несколько мгновений, и Кирчу, этот странный человек, отпускает меня, аккуратно сталкивая на сторону. Я уже встала, усиленно отряхивая юбки и не поднимая головы на остальных, когда услышала продолжение. — Но я могу еще подождать.

* * *

Меня немного шатало от яда в крови. Токсин был не сильный, но голову дурил изрядно, мешая сосредоточиться. Еще предстояло открывать ворота в другую часть Атму. Это проще, чем проходить из одного мира в другой, тем более при помощи камней, но сил требует многою. А мне бы не мешало поспать. Нужно было только выйти из зоны, где нас мог поджидать Химсвот. Хорошо, что у нас в запасе тоже имелась парочка вариантов.

Когда все было готово, огляделся, ища это неугомонное существо. Ведьма, от шагов которой на траве оставался слабей бирюзовый след огней, кружила вокруг убитого зверя, рассовывая по мешочкам трофеи. Серьезная, сосредоточенная, она была такой какой-то не здешней, отстраненной от всего, что меня буквально пронзило невероятное желание как-то ее растормошить. Растрепать волосы, спрятанные под этим почти ненавистным платком, вывалять в грязи, или просто вывести из себя. Приблизившись вплотную, наблюдая как Тирма умело цедит черные капли из небольшого пореза, я с удовольствием следил за плавными движениями тонких пальцев. И все же, насколько женственным может быть существо даже за таким странным занятием

— Ведьма, поторопись.

Не заметив моего присутствия, ведьма дернулась, инстинктивно отскочив от туши и врезавшись в меня. Не удержавшись на ногах из-за слабости и головокружения, я только и успел отвести флакон с ядом в сторону и прижать ведьму к себе, смягчая падение.

Держать ее в объятиях сейчас было совершенно не так, как на спине Усну. Теперь мне удалось уловить тонкую вибрацию ее силы. Ноги. Мне казалось, что ведьма черпает силу из своих медных тарелочек-сагатов, но это не так. Энергия идет из земли, накапливаясь в ногах, проходя по телу, и высвобождаясь с ударами металла в руках. Видимо, по этому столько юбок. Они оберегают? Или сдерживают энергию?

Солнечное тепло силы Жизни, проходящей по телу ведьмы, пьянило и волновало. Хотелось прижать ее к себе и никогда, никогда не выпускать, по кусочку разгадывая тайны этой маленькой женщины. Ведьма заерзала, пытаясь вывернуться из объятий. Прижав маленькую женщину к себе сильней, позволил еще несколько мгновений наслаждения, напитываясь теплом, изгоняющим яд из тела быстрее на порядок. Определенно, чем больше я провожу времени с ней рядом, тем меньше у ведьмы шансов от меня избавиться. Слава двоюродного прадеда обретают совсем иной смысл.

«Чем больше раз ты ее «поймаешь», тем лучше начнешь чувствовать»

Речь явно была не о понимании и характере ведьмы. Я начинаю чувствовать ее силу, видеть эхо ее шагов по земле. Думаю, к концу путешествия, я полностью «настроюсь» на нее.

Нехотя выпустив ее из объятий, я встал, широко потянувшись, чувствуя прилив сил. Не обращая внимания на хмурые лица своих воинов, достал кинжал. Несколько раз распоров пространство, с непривычной легкостью открыл проход.

* * *

Ажгжар открыл путь! Большой проход, похожий на мутную, в полумраке ночи, арку. Воины, подзывая ящеров свистом, по одному проходили через дымку, исчезая за призрачной границей.

— Тирма? — желтоглазый протянул мне руку, ожидая у границы камней. Я же совсем не хотела подавать ему ладонь, помня тот непривычный трепет, который растекался по телу, стоило нам соприкоснуться. Звук собственного имени в его устах звучал непривычно, не правильно. Стало неожиданно интересно, как бы прозвучало то, другое имя, произнеси его ажгжар.

Подавив в себе ненужный и совершенно несвоевременный порыв, шагнула в проход, надеясь, что за ним будет передышка. Я совсем не привыкла к таким волнениям.

Мутная дымка вполне стабильного портала вывела на площадь. Вокруг играли дети, ходили женщины, в длинных ярких платьях с корзинами в руках. Мужчины о чем-то переговаривались, стоя у небольшого пруда по центру. Круглая площадь в центре не слишком крупного поселения была залита мягким золотисто-розовым закатным светом. Это на какое расстояние он нас смог перенести, если здесь только вечер?! За спиной раздался смешок. Ажгжар, замыкая переход, схлопнул портал.

— Не ожидала? У меня договор с некоторыми поселениями в каждом из известных миров. За небольшие услуги с моей стороны, местные готовы в любой момент предоставить ночлег и убежище. К примеру, в этом месте нам всегда особенно рады. Отдыхай, мы здесь дня на два останемся.

* * *

Пока я оглядывала новую местность, пока воины ажгжара здоровались с местными, причудливо улыбающимися, к нам приблизился крепкий, пожилой мужчина. Яркие, красно-синие одежды резко контрастировали с снежно-белыми волосами. Темная загорелая кожа, испещренная мелкими морщинами и блеклые, но на удивление живые, глаза дополняли общий облик. Мужчина подошёл к нам с желтоглазым, оказавшимся немного в стороне от остальной компании.

— Кирчу, доброго времени, друг. Случилось что? Мы тебя не ожидали раньше первых снегов.

— Да, есть кое-какие моменты, вторгшиеся в мои планы. Но давай об этом позже. — Ажгжар протянул руку, чуть потянув меня, выдвинув впереди себя. — Знакомься, это Тирма, Чиванская ведьма. Тирма, это Онар, староста деревни и мой старый друг.

— Не ожидал, что когда-либо увижу настоящую жрицу Чивы здесь. Видимо, Ясноокая богиня решила поделиться благословением со своими детьми. — Староста с уважение кивнул, цепко оглядывая меня с ног до головы.

Я выдохнула с облегчением, кивнув в ответ. Это было то отношение, к которому я была привычна и которое основывалась на моих прямых обязанностях в этой жизни. Немного расслабившись, посмотрела на ажгжара.

— Какие у меня ограничения здесь? Я могу отправиться в местный храм? — желтоглазый хмыкнул, а Онар удивленно приподнял бровь, перекидывая взгляд с одного на другого.

— Здесь можешь ходить где хочешь, до темна. Поселение окружено особыми камнями, тебе из него не выйти, так что я очень прошу тебя не дурить. Мне совсем не улыбается запирать тебя на два дня в каком-то доме. Могу я рассчитывать на твое благоразумие?

— Сегодня и завтра. Два дня, — вынужденно согласилась я, немного сдвигая планы. Мне совсем не с руки ссориться с желтоглазым, если ничего не получиться. В очередной раз.

Ажгжар хмыкнул и указал на невысокое здание на краю площади. Дом из темного камня без окон и с одной низкой дверью, над которой висел характерный знак: элемент, похожий на снежинку с небольшими цветными камнями на лучах. Интересный храм.

— Ужинать будем примерно через час. Возле храма тебя будет ждать кто-нибудь из местных, проводит куда нужно. Постарайся не задерживаться сильно.

Кивнув, я направилась к Усну, чтоб забрать необходимые вещи.

— Хета! Сюда иди, бестолковое создание. Время делом заниматься.

Подхватив свою сумку, поманила пальцем девчонку, и направилась к храму. Мне срочно требовалось немного уединения.

* * *

Ведьма быстро двигалась к храму, завораживая своими плавными движениями и колыханием юбок. Следом семенила Хета, поминутно спотыкаясь и путаясь в собственном наряде. Разительное отличие в координации вызывало желание узнать у ведьмы, была ли она такой же неуклюжей когда-то.

— Я удивлен, Кирчу. Что это ты удумал? Жрицу в рабство взял?

— Не говори глупости, Онар. Как будто это возможно. Такую женщину рабой не сделать. Вредина сбегает при первой возможности. Тот домик, что ты мне раньше выделял, еще свободен?

— Конечно, я же говорил, что это твой дом. Женщины уже отправились приводить его в порядок и готовить ужин. Зверей можно забрать?

— Не надо, Вартас с Фатмаром присмотрят. Можно вашими загонами воспользоваться?

— Зачем спрашиваешь, понять не могу. В домике все не поместитесь, троих твоих на постой передам. За жрицей сам следить будешь ночью?

— Почему ночью?

— Не знаешь? По ночам у них силы куда больше. Это тебе не Сестры Светлого Лика.

Переговариваясь со старейшиной, мы двигались в сторону небольшого дома из двух комнат и широкой печи, в котором давно никто не жил. За небольшую услугу с моей стороны, оказанную деревне, несколько лет назад его передали в мое бессрочное владение. С общего согласия, там проживали иногда те, у кого случались неприятности с жильем. В том году по осени там поселилась молодая семья, чей дом накануне сгорел. Сейчас, как сказал Онар, домик не использовался уже пару месяцев, так что прибрать было необходимо.

Из открытых дверей доносилось веселое женское пение вперемешку со смехом. На порог выскочила босая дородная женщина с покрывалом в руках. Излучая жизнерадостность, она, сбежав на траву, весело с силой тряхнула пару раз тканью, изгоняя небольшое облачко пыли. Не став заходить внутрь и мешать хозяйкам, мы со старостой присели на лавку у входа, ожидая когда уборка закончится.

Через пару минут прибежала девчонка, босая, мелкая, с тонкими косичками. Она, широко распахнув глаза, смотрела на меня, протягивая Онару небольшой керамический кувшин, от которого вкусно пахло квасом.

— Внука моя, Фитан. Всю зиму про тебя болтала. Влюбилась, видать.

Девчулька, которой было не больше пяти, широко улыбнулась, протянув руки. Подхватив, легко усадил ее на колени. Видимо, мелкой было незнакомо еще смущение. Будь она постарше, точно покраснела бы и убежала.

— Не ее ли я из сугроба возле колодца достал?

— Она самая. С тех пор про твои глаза и лопочет. Кирчу то, Кирчу се. Спрашивает, когда ей замуж можно будет.

— За меня чтоль, замуж собралась? — удивленно со смехом посмотрел на девчулю. Она опять широко улыбнулась, сверкая глазенками, и, сложив ладошки, тихо, доверительно зашептала мне на ухо:

— Я суп варить умею. И хлеб скоро печь буду. И мамка обещала, что рубашку научит шить.

— Вот и умница. Хорошая жена будешь. Только, боюсь, не мне. Старый я уже. — Девчуля надулась, но упряма поджала губы и с колен не спустилась, теребя мои волосы.

* * *

Храм мне понравился. Темный, уютный, он как раз отражал характер моей богини. Встретив у входа местного жреца, который по совместительству был и лекарем, приказала не мешать, проскальзывая внутрь и закрывая дверь за Хетой. Высокий арочный потолок с небольшим отверстием, через которое было видно небо, темные чуть закопченные стены, завешанные тканями, бусинами, деревянными амулетами. А в нише, в самой глубине единственной комнаты стояла Она. Статуя Двуликой.

Вырезанная из дерева, расписанная яркими красками, Чива была очень похожа на одну из моих сестер по Обители. Рисунки на лице, множество украшений на шее и поясе, подолы не менее чем пятнадцати юбок. С мягкими, округлыми женскими формами, темными локонами и гордым выражением лица, она олицетворяла собой все земное, живое, что окружало нас.

Обойдя статую, я с уважением поклонилась второй сущности богини. Облаченная в серое, с покрытой головой, смиренно опушенными глазами и спокойным выражением лица, Светлоликая не имела собственного имени. Ни украшений, ни цвета. Даже ладони были скрыты широкими рукавами. Этот облик был непривычен и часто непонятен людям, но он был, и к нему следовало относиться с уважением. Сняв с пояса длинные бусы из мелкого камня голубого цвета, я повесила их на руки Светлоликой, выражая почтение.

Вернувшись в центр круглой комнаты, посмотрела за тем, что успела сделать Хета. Девчонка уже распалила щепки в большой каменной чаше над отверстием в крыше и разложила на возвышении травы из запасов. Я еще не говорила, что собираюсь делать, так что здесь лежали самые разнообразные сеты. Присев возле столика, порылась в своем поясе, вынимая амулеты. Каменные медальоны на красном шнурке. Их у меня было девять, но воспользоваться можно было только одним. Очень хотелось выбрать птицу, но это было бы не разумно. Пришлось отцепить лягушку с зелеными глазами. Хета удивленно смотрела на эти манипуляции.

— Ой, ну ты же не думала, что я попробую Саму вызвать? Не по таким пустякам же.

Девчонка побледнела. Да, Чиву она ведала пока еще только в виде статуй и, может, во сне. В таком возрасте страшновато-то встретиться с покровительницей. Помню, я тоже вся дрожала, когда проходила инициацию и знакомилась с Ясноокой.

Выбрав нужные травы, сделала знак прислужнице убрать лишнее, беря в руки деревянные палочки.

Тук-тук. Тук. Тук-тук-тук.

Звук получался глухой, мягкий, совсем не такой, как у сагатов. В огонь полетела первая трава, вызвав облако едкого сизого дыма.

Тук. Тук-тук.

Второй пучок трав наполнил все вокруг запахом цветущего луга.

Тук. Тук.

От третьего пучка изрядно закружилась голова. Мы потратили почти полчаса, пока в облаке плотного дыма появилась большая лягушка, плавно сменившая облик на знакомое лицо. Сведя брови, пожилая женщина оглядела нас с Хетой, помещение храма, связку моих амулетов, лежащих на возвышении рядом.

— Вижу, вы в порядке, — голос был глухим. Дым давал слабую передачу, даже не позволяя рассмотреть рисунки на лице. Это вам не вода, совсем другой способ. — Рада этому.

— Поверь, я тоже.

— Где вы? Почему не явились в Обитель? Настоятельница недовольна, вы пропустили обряды.

— Меня поймал ажгжар, — лицо собеседницы вытянулось.

— Настоящий?

— Увы, ба.

— Думала, они в наши земли больше не ходят. Когда вернешься? — не сдержавшись, поморщилась.

— Внимательный сильно. По правилам действует. Ловит.

— Плохо. И так день выбора пропустила.

Дым немного рассеялся, растворяя лицо бабули. Хета подкинула сразу два пучка трав, вызывая облако дыма и недовольный взгляд нас обеих.

— И это наша будущая настоятельница. Учиться тебе надо лучше, Хета. На каждом шагу ошибки. — Недовольный голос старшей жрицы опять стал четким, более различимым. Девчонка смутилась, чуть потупив взор. Понятно, что до вступления ее в должность еще лет тридцать, но ба во всем права. Стоит быть внимательней. Родственница снова посмотрела на меня. — Теперь понятно, почему ты не ответила. Этна вчера пыталась тебя дозваться.

— Да, я слышала, — мой амулет вчера и правда сильно нагрелся, заставляя ответить на зов мамы, но рядом с ажгжаром это было трудноосуществимо.

— Ладно, действуй по законам. Если что, как-нибудь решим. Девчонка в безопасности?

— Да, ажгжар оберегает обеих, обходителен и действует с уважением. Вопросов не будет.

— Хорошо. Тогда делай, что должна, с Хетой потом все решим. Настоятельнице и Этне я все передам. И, девочка моя… Иннат выбрала Рема. Мне очень жаль.

Я сидела, не в силах вздохнуть. В груди неприятно жгло, ребра сдавило от неверия и расстройства. Иннат, моя лучшая подруга и одногодка, с которой мы вместе прошли все обучение выбрала моего мужчину!

— Не правда. Рем ее не интересует. Она всегда говорила, что он слишком грубый, крепкий. Ей нравился другой… — на мой лепет бабуля только покачала головой.

— Прости, родная. Все же Рем. Мы с Этной ничего не могли поделать. Пытались ее отговорить, но…

Рем, улыбчивый, бородатый, высокий парень, которого я выбрала когда-то для инициации и планировала назвать на отборе. Один из двенадцати ныне живущих мужчин, чья кровь могла выдержать и не превратиться в отраву при контакте с жрицей Чивы. Мужчина, который мне искренне нравился и мог бы стать хорошим отцом для моей девочки. Иннат… почему, так?

Глава 8

Ведьма вернулась из храма совсем не в добром расположении духа. Сердитая, какая-то обиженная, она села с нами за стол, небрежно бросив под лавку сумку со своими вещами. Хета, к моему удивлению, выбрала место подальше от наставницы, не поднимая головы от тарелки. Положив ведьме немного еды, вернулся к собственной трапезе, искоса поглядывая на Тирму. Все это было мне не по вкусу. Куда привычней было слушать ее колкие комментарии, чем видеть такое подавленное состояние. В такой гнетущей атмосфере даже наш прежний с парнями разговор сник. Просидев над тарелкой какое-то время, ведьма оттолкнула ее так, что часть блюда вывалилась на простой деревянный выскобленный стол. Подскочив и резко переступив лавку, расписная женщина скрылась в соседней комнате, громко хлопнув дверью.

— Ух! Вот это темперамент. Мелкая, что стряслось с нашей ведьмой? — после минутного напряженного молчания спросил Вартас. Хета дрожащими руками положила приборы, подняв на нас перепуганные глаза.

— Думаю, тебе все же стоит рассказать, что произошло. От этого, как-никак, наше общее благополучие зависит.

Тяжело вздохнув, девчонка сцепила руки, неуверенно переводя взгляд с одного на другого.

— Иннет выбрала Рема.

— Что?

— Иннет, подруга Тирмы, выбрала в качестве отца своей дочери Рема. Теперь Анейша не появиться на свет.

— Анейша? Кто это?

— Дочь Тирмы, что должна быля родиться через три года. Теперь, когда Рема выбрала другая, это будущее потеряно. Ай! — Девчонка вздрогнула, потирая бок. Возмущенно посмотрев на запертую дверь, она громко обратилась к деревяшке. — Что я такого сказала?! Ай!

В этот раз я успел заметить темную шуструю дымку, метнувшуюся к Хете и резко кольнувшую девчонку в бок.

— Все, вы уж как хотите, а я с ней в одной комнате ночевать не стану. — Поднявшись, Хета переступила лавку и двинулась к растопленной печи, на удивление проворно забираясь на полати.

— Эй, это мое место, — запоздало возмутился я, поднимаясь. Девчонка, больше опасаясь расстроенной наставницы, чем меня, несколько осмелела.

— Вот уж нет. Хочется напомнить, что к ее чарам только у вас иммунитет. А я спать буду, — мелкая невозмутимо накинула на голову тонкое одеяло, демонстративно засопев.

— А ну ка, спускайся, вреднота, — показательный храп стал громче, а мои воины начали резво разбредаться по спальным местам, не оставляя мне вариантов. Слова про «иммунитет»

, кажется, все услыхали.

Фатмар занял лавку, на которой ему явно было тесно, Эш завернулся в одеяло, спрятавшись куда-то на полку печи, а Вартас с Андэном вышли в ночь. Их пригласили ночевать в другой дом. Мне же не оставили вариантов.

В целом, меня все очень даже устраивало, только пока было не понятно, как успокоить ведьму. Тем более, если я верно понял, на выбор жениха Тирма не попала по моей вине. Н-да. Неприятненько вышло. Даже если учитывать, что я не собирался ей позволить вернуться.

Осторожно толкнув дверь, зашел в темноту комнаты. Здесь была довольно большая кровать, слабо различимая в полумраке. На светлом покрывале темным пятном скорчилась ведьма. Вокруг нее, едва уловимые, мелькали бирюзовые искры, демонстрируя крайнюю степень расстройства. Осторожно приблизившись, я прилег на свободную половину кровати, не прикасаясь к расписной женщине.

— Мне жаль.

В ответ раздался едва слышный придушенный всхлип, тут же смолкший. В этом коротком звук было столько тоски и отчаянья, что у меня сжало сердце. Решившись, перевернулся набок, чуть приобняв ее. Ведьма дернулась, пытаясь стряхнуть мою руку. Я этого не позволил, прижимая ее спиной к груди сильнее. На очередной взбрык, перекинул ногу поверх вороха юбок и заблокировал руки. Переждав попытку бунта, ждал, пока расстроенная женщина сможет уснуть.

— Не дергайся, не обижу. — Она успокоилась и, кажется, прислушалась. — Мне правда жаль, ведьма.

— Чего? Того, что ты украл мое будущее? — голос был хриплый, прерывистый.

— Нет. Только того, что это тебя так расстроило. Спи, тебе не изменить своей судьбы сейчас.

— Конечно. Из-за тебя никто не может разглядеть не только мое будущее, но и настоящее.

— Да, я слыхал о таком. Тем очевидней, что волноваться не стоит.

— Отпусти меня. — Голос ведьмы, требовательный, стал более низким сиплым. Отстранившись от новостей, которые она получила непонятным мне образом, жрица, наконец, обратила внимание на то, в каком положении мы находимся относительно друг-друга. Мне было невероятно уютно и тепло, нос щекотал терпкий запах дыма, трав и ягод. Маленькая удивительная женщина так уютно помещалась в моих объятиях, что я ни за что бы не согласился выпустить ее сейчас.

— И не подумаю. Лучше бы тебе не дергаться, вишенка, — произнеся, я понял, что прозвище подходящее. И правда, она была темная, терпкая с кислинкой, но сочная, как вишня.

Ведьма, совсем выбитая из колеи, затихла. Через несколько долгих минут тело жрицы расслабилось, дыхание стало медленней, бирюзовые искры перестали тревожно мельтешить вокруг спящей женщины.

* * *

Странным образом довольно быстро уснув, не смотря на постороннее присутствие и разобранные чувства, все же нормально отдохнуть я не сумела. Всю ночь, тревожимая снами, я пребывала в пограничном состоянии между явью и видением. Такое состояние изматывает основательно. Все время до самого излета ночи мне снился дождь. Крупные, тяжелые капли падают на сухую пыльную землю, тут же испаряясь, не давая ей насытиться. Скрюченные мертвые деревья, рыжая трава, которая вздрагивает под ударами тяжелых, мгновенно исчезающих капель. Оглядывая это мертвое пространство, полное пыли и грохота бесполезного дождя, казалось что небо и земля принадлежат разным мирам. Темный, полный воды, забитый серыми, сизыми и стальными облаками купол. И она, сухая, пыльная земля, не желающая, не принимающая влагу. Это мне было знакомо, и посыл сна вполне ясен. Вот только настроение не соответствовало.

Потому, что всю оставшуюся часть ночи я видила Иннат. Бледная, худая подруга сидит на полу нешей комноты в Обители, склонив голову. Распущенные, спутанные золотистые волосы поблекли, вися некрасивыми прядями, украшения раскиданы по полу, юбки свалены грудой в дальний угол. На Иннат только нижняя серая сорочка чуть выше колен. На голых плечах, ногах видны мелкие порезы. Тонкие, неглубокие розовые полосы рассекающие рисунок, который я ей нанесла перед самым отъездом из деревни. Зеленые глаза красны, а по щекам, не скрытым краской, катятся слезы. Жрица больше не кричит и не завываетот горя, обиды и невозможности что-то изменить. Она просто сидит на холодном полу. Ее ногти сломаны, ладони ободраны.

О, Иннат. Есть только одно существо во всех мирах, способное заставить жрицу поступить так, как сделала ты. И мне бы очень, очень хотелось знать, для чего.

Разбудила меня птичья трель. Ничуть не удивившись синей пернатой мерзавке на подоконнике, склоняющей голову на бок и отчаянно сквирчащей, я поднялась с пустой кровати. О присутствии ажгжара свидетельствовала только смятая по соседству подушка, давно остывшая. И небольшой поднос на сундуке в изножье кровати, накрытый вышитым полотенцем. С трудом разогнувшись после такой тяжелой ночи, оценила отпечаток украшений, оставшийся на руке вместе с красной краской. Терпеть ненавижу спать во всем этом обмундировании. В лесу или в поле еще как-то, а вот в кровати, стоит только расслабиться, десятки бусин, браслетов, цепочек и лент начинают причинять невероятные мучения. Со слабой надеждой, что через час-другой расхожусь и все пройдет, сняла салфетку с подноса. С удивлением обнаружила там пару теплых пирожков и стакан молока. Даже странно, что меня разбудил не запах, который теперь заставил громко заурчать в животе, а эта противная синяя пернатка. Которая, не переставая, издавала звуки, очень далекие от мелодичного пения ночных соловьев. Откусив пирожок, я блаженно застонала, решив, что иногда можно поступать и так как хочется мне. Обернувшись на окно, бросила в сторону птицы скомканную салфетку:

— Кыш пошла, мерзавка! Ничего не буду делать! — Птица возмущенно то ли взвизгнула, то ли каркнула, отскочив по открытой оконной раме с траектории полета ткани. Салфетка, развернувшись в полете, плавно опала на пол у самого окна. Синяя пернатая тварь принялась трещать с удвоенной силой, выводя меня из хрупкого равновесия. — Пошла, говорю! Нет меня сегодня!

Подхватив одной рукой поднос, второй держа полупустую кружку, распахнула дверь в большую комнату. На лавке перед печью сидела бледная Хета, держась ладонями за виски и слегка раскачиваясь и поскуливая. Вот значит как. А меня все же не решилась будить, хотя, видать голова еще с ночи гудит. Подняв голову на звук захлопнувшейся двери, девчонка всхлипнула.

— Тирма, по жалуйста. Мочи нет терпеть уже.

— Нет, — я сгрузила свою ношу на стол, еще раз потянувшись, разгоняя напряжение в спине. Пробежавшись пальцами по поясу, отцепила один из небольших амулетов. Подойдя к страдалице, прицепила амулет к кольцу одной из сережек, сняв тот, который был до этого. — Сейчас тебе чай заварю, немного поможет. На все остальное «нет».

Сильная провидица, Хета страдала от моего упрямства и настойчивости высших сил. Защищенная на какое-то время моим амулетом, девчонка расслабилась, перестав поскуливать. Серая бледность немного сошла с лица. Было видно, что голова еще болит, но желающих срочно умереть больше не наблюдалось.

— И ты не сделаешь работу?

— Уже сказала.

— Ой, беда будет.

— Не каркай. Иначе без отвара оставлю.

Оставив Хету над остывающей кружкой, вышла во двор. Тут же с ближайшего дерева раздалась пронзительная трель, вынудившая поморшиться. Вот же приставучая. Направишись к краю деревни, я почти не кривилась от птичьего визга. За моей спиной было уже три синеперых птицы, действуя на нервы. Можно было бы сделать вид, что я не понимаю, чего им от меня надо, вот только я достаточно взрослая жрица. Последние лет пять этот вариант плохо прокатывал.

Пройдя несколько улиц, я уткнулась в тупик. Сама дорога была. И довольно хорошая. Утоптанная, плотная тропа, ведущая вниз к лугам. Вот только дорогу преграждали камни. Небольшие булыжники размером с мой кулак лежали поперек тропинки, не давая пройти. Черные камни Кавагаро. Не самый обычный выбор зашиты для поселения. Интересно знать, от кокго или от чего они здесь лежат. Свернув с тропы, я пошла вдоль деревни, оставляя по правую руку камни, а с левой стороны дома. Кольцо из черных кристаллов, чуть поблескивающих в солнечных лучах нигде не прерывалось, располагаясь на положенных трех шагах друг от друга.

— Не выйдешь. — Спокойный голос ажгжара раздался из следующего переулка.

— И не собиралась. Хотела только посмотреть, о чем ты вчера говорил. — Лениво отозвалась в ответ. Впереди меня на землю села очередная синеперая птица. Повернув голову на бок, доставучая гадина вперилась своими темными глазенками, издав мерзкую трель. — Вот же! Идите вон! Совсем достали.

Смахнув птицу подолом, двинулась дальше, уже не в таком радужном настроении. Взлетев, птичка отскочила, приземлившись метрах в пяти от меня. Рядом села еще одна. И еще. Пока земля не оказалась укрыта целой стайкой пернатых нахалок. Миг, и пространство огласил дикий визг-крик-писк. Никогда не любила их голоса. С самого детства. Я деже почти была уверена, что их специально выбрали за такие мерзкие звуки, исходящие из их маленьких клювиков.

— Это что такое?! — жалтоглазый, идущий рядом, споткнулся от этого вопля.

— Вестники моей богини. Иногда ее жрицы бывают упрямы, так что у Чивы есть много вариантов убеждения. Этот — самый мой нелюбимый. На нервы действует. Но я не куплюсь.

Терпения у меня хватило до обеда. И дело было вовсе не во мне, а в бедных местных жителях, которые уже просто стонали, не имея возможности спрятаться от пронзительного визга. Синеперые птички сидели везде, не замолкая ни на минуту. Даже думать не хочу, с какой-такой дали их заставили сюда явиться по воле вредной богини. Когда к моим ногам, поскуливая и зажимая голову ладонями, рухнула Хета, я не выдержала. Встав с края колодца, на котором я пыталась немного поразмыслить, зло уставилась на ближайшую птицу.

— Ладно. Ладно, говорю! Я сделаю, что нужно. Только закройтесь уже! — пернатые, как и рассчитывалось, сразу замолкли, внимательно глядя на меня. — До чего же вы противные, все же. Жреца ко мне! И Старосту! Сейчас!

Я была уже не на шутку зла, двигаясь в сторону храма.

С час посидев перед очагом в храме богини, я, наконец, выяснила, где было нарушенно равновесие, вызвавшее беспокойство покровительницы. Глядя в огонь, видела неясный силуэт человека в темной дымке. Он шел по тропе прочь из деревни, неся яркий огонек в ладонях. Выйдя из темного уютного помещения, обнаружила Онара и местного жреца.

— В деревне был гость. Дней пятнадцать тому. Может чуть больше. Кто-то, незнакомый, нарушивший равновесие. Было?

Староста задумался, опираясь на тонкий посох. Только теперь обратила на него внимание. Вот он, ключ от черных камней вокруг деревни.

— Был гость. Только вроде как хороший человек. За постой и продукты заплатил, никого не обидел.

— О да, мне Мать с ночи покою не дает, а у них хорошо все. Что пропало? — жители, стоящие кругом и внимательно слушающие, недоуменно переглянулись, покачивая головами и пожимая плечами. Раздался нестройный гул возражения.

— Да ничего.

— Все на месте.

— Не брал… еду только

— И одеяло. Но заплатил хорошо…

Все было бесполезно, пока из переднего ряда не раздался детский голос, отчетливо выделившийся из общего гомона.

— Доссь!

— Тихо, тихо, маленький мой. Глупости это. — Тихонько заворковала мама, держащая на руках мальчонку. Шагнувмимо старосты, приблизилась к ним двоим, глядя на ребенка.

— Что ты говоришь? — детенок, обрадованный вниманием и привлеченный обилием моих побрякушек, завозился, завертелся, выкручиваясь из маминых рук.

— Доссь! Уклал доссь! — радостно ворковало это чудо, глядя огромными синими глазенками. У меня был не слишком большой опыт общения с детьми, и не так-то просто переводилось это воркование на человеческую речь.

— Доссь… — я задумчиво перекатывала слово на языке, пытаясь найти аналог. Потребовалось несколько минут, прежде чем все сложилось в единую картуну. — Ну конечно! Додждь! Вот это да. Давно я не видала такого.

— Как кто-то может украсть дождь? Что за глупости? — ворчливо бормотал жрец за моей спиной.

Глава 9

Пройдясь по деревне, аккуратно погладила по жесткой спине своего жука-топчуна, сидящего на ладони. Насекомое, присыпанное пылью, уверенно поворачивало голову на выход из поселения.

— Что там? — ткнула я свободной ладонью в указанном направлении, привлекая внимание старосты.

— Поле.

— Чье?

— Общее. Там все жители работают по очереди.

— Что в нем особенного?

— Урожай там самый лучший всегда. Мы его по тому и перевели в общие земли, чтоб споров не было.

— Мне туда надо. — я требовательно повернула голову в сторону желтоглазого, не отстающего от всей компании. Ажгжар кивнул, делая знак старосте. Старик, особым образом крутанув в руках посох, широким концом сдвинул в сторону один из черных камней. Всем телом почувствовав волну энергии, отхлынувшую от черный булыжников, едва не сбив с ног. Непроизвольно чуть отшатнулась назад. — Интересно бы мне знать, от чего вы такие заборы держите.

— Поверь, не стоит тебе этого знать. Идем, что ты там хотела посмотреть, — желтоглазый легонько подтолкнул меня между лопаток. До сих пор поражаюсь, как можно так фамильярно ко мне относиться! Фыркнув, передернув плечами, шагнули за нарушенную ограду деревни.

Поле на первый взгляд ничем не отличалось от соседних. Только подошвы ног даже через сапоги жгло неприятное ощущение. Дышать становилось трудно, ребра стягивало темным предчувствием. Пожухлые всходы каких-то сельскохозяйственных растений явно демонстрировали нарушенное равновесие.

Спрятав на место жука, и так оказавшего неплохую помощь, подозвала жестом Хету. Остальным сделала знак не приближаться, отступив на пару шагов из зону слышимости любопытных. Сейчас здесь, наверное, вся деревня собралась.

Прислужница стала рядом, зорко оглядывая поле своими внимательными зелеными глазами. Закончив осмотр, девчонка зябко потерла плечи, разгоняя кровь.

— Что скажешь?

— Думаю, здесь была Благодать раньше. А теперь ее нет. Вот все сохнет и мертвеет. — Хета вопросительно глянула на меня, ожидая подтверждающего кивка.

— Нужно узнать, где дыра и как вернуть сюда целебную влагу. Найди мне бубен. — Лицо младшей жрицы вытянулось, изображая крайнюю степень затруднения. — Серьезно, Хета? В храм, бестолочь! Бубен должен быть в местном храме, в ногах Матери!

Девчонка, радостно осклабившись, стремительно развернулась и понеслась обратно в деревню, споткнулась, чуть не упала, вскочила и побежала дальше, путаясь в юбках. Глядя ей в след, устало покачала головой. До чего же ей сложно дается наука жрицы. Я же принялась готовить обряд.

Расчистив ногой часть пространства вокруг, чуть выровняв землю и повыдергивав хилые кусты, стала отстегивать необходимые амулеты. Опомнилась, что их некуда положить только тогда, когда в ладонях закончилось место. Вот что значит, не хотелось работать, а еще на младшую ворчала.

— Иди, придержишь, — мотнула головой ажгжару, стоящему в трех шагах. Желтоглазый приблизился. — Ладони протяни. Уронишь — прокляну.

— Какая ты милая. — Совсем не впечатленный угрозой, воин обнял мои ладони руками, не позволяя отстраниться. Мне удалось вырваться только с третьей попытки, и то, только потому, что желтоглазый опустил. Ажгжар, посмеиваясь, держа мои амулеты в чаше ладоней, заглянул через плечо. — Что здесь будет?

Я, присев на корточки, разматывала с головы длинный платок, намереваясь использовать его вместо алтаря. Теплое дыхание ажгжара волновало и мешало сосредоточиться. Он меня раздражал. Определенно. Когда узлы на ткани, наконец поддались, тяжелые косы выскользнули из-под материи, спустившись по спине.

— Великая богиня! Ты и правда вишенка. — Громкий благоговейный шепот и осторожное касание волос, от которого я чуть не упала.

— Нельзя трогать! — взвизгнула, оборачиваясь и шлепаясь на попу. Ажгжар, со сверкающими восхищением глазами оказался напротив. Мои темные, с бордовым отливом, косы, взметнувшись от движения, перелетели через плечо, плавно скатываясь под собственной тяжестью. Желтоглазый с какой-то болезненной миной сжал ладонь в кулак, прикрыв глаза. За какое-то мгновение справившись с собой, Кирчу снова посмотрел на меня. Упрямство. Только упрямство во взгляде. Жаль, я не могу не отвечать. Слова, не желая оставаться тайными, ломано слетали с языка. Демоновы законы! Бежать от него надо.

— Волосы — сила. Не можешь трогать. Не умеешь. Слабой буду, больной.

Несколько мгновений желтоглазый внимательно осматривал меня, все еще сидящую на сухой пыльной земле, затем кивнул. Поднявшись, протянул мне ладонь. Оказалось, что все мои амулеты спокойно уместились в одной его руке. На миг задумавшись, взялась за теплую шершавую руку, помогающую подняться.

— Так чем помочь? — опять спросил ажгжар, возвращаясь к спокойному настроению, с привычной полуулыбкой на лице.

Покачав головой, встряхнула платок, расстелив на земле. Пройдясь пару метров от импровизированного алтаря, нашла подходящий камень с поля, отстегнула одну нитку бус, соответствующего камня, вытянула ленту из правой косы, распуская волосы. Когда она уже была почти расплетена, кинула быстрый взгляд на ажгжара. Напрасно. От жаркого, пугающего и внимательного выражения желтых глаз по телу прошла волнующая дрожь. Кирчу был серьезен, не моргая следя за пальцами, распускающими плетение косы. Это будоражило, вызывало беспокойство и непонятное волнение. Плохо. Совсем. На меня должны смотреть с почтением, легким страхом, уважением, а не так… Не как он.

Отвернувшись, закрывшись от светлых глаз завесой волос, я глубоко дышала, пытаясь сосредоточиться на деле. День перевалил за половину, а работы еще много.

Эти темные, бордовые локоны рассыпались волнами по всей спине до самых бедер, блестя на солнце и переливаясь, практически сводя меня с ума. Пальцы сводило и выкручивало от желания запустить их в эти густые пряди. Я с силой сжал челюсти, до боли, стараясь удержать себя в руках. Ночью было проще. Пока над землей весели бледные колкие звезды, маленькая расписная женщина спокойно спала в моих объятьях, не убегая, не скалясь. И только теперь я понял, что попал. Попал в тот самый момент, когда среди больших листьев дикого папоротника встретился с этими темными шоколадными глазами. И сейчас, каждым своим движением, взмахом ресниц, мягким шагом, она все глубже забиралась мне под кожу. Судорожно вздохнув, сложил ведьмины амулеты на край расстеленного платка и быстрее отступил на десяток шагов, туда где стояли любопытные люди. Поравнявшись со своими воинами, уже оттуда стал наблюдать за действиями ведьмы.

— Что с тобой? — с интересом посмотрел на меня Вартас, закидывая в рот очередной орех, из тех что частенько держал в кармане.

— Ты бал прав. — Не удержавшись, скривился, признаваясь.

— Это я как всегда. А в чем конкретно?

— Ведьма. У меня к ней не ровное дыхание.

— Только дошло? Долго ты как-то соображал. — Фыркнул Фатмар, хлопнув меня по плечу.

— Я нашла! — радостный вопль раздался с края поля. Счастливая Хета, с растрепавшимися волосами бежала со стороны деревни. Через несколько шагов, с предчувствием заметил края юбок, выбившихся из-за пояса. Еще два шага, и молодая жрица запутывается ногами в собственной одежде, спотыкается и падает плашмя в пыльную сухую землю. Когда серое облако опало, перед нами оказалась забавная картина: Хета лежала ничком на земле, практически упираясь носом в песок, но бубен, небольшой, желтоватый, с тонкими линиями рисунков, она держала над головой. Видимо, девочка ушиблась весьма недурно, но уберегла ценный инструмент от падения. Со стороны Тирмы раздался горестный громкий стон.

Через некоторое время, когда ведьмы закончили подготовку, над полем раздался звук первых ударов. Пробные, мягкие удары, издаваемые бубном, как круги на воде, расходились в разные стороны.

* * *

Хета грохнулась. Наверняка, опять побила колени. У девчонки они практически постоянно пребывали в разодранном состоянии, не смотря на слои юбок, сколько ее знаю. Расстроено сопя, она лежала в пыли, высоко поднимая бубен и не давая ему коснуться земли. Вот лягушка. Надеюсь, после инициации, ей станет проще управлять нижними конечностями. Но до тех пор, хотелось бы как-то уберечь ее от серьезных травм.

Отобрав бубен вместе с колотушкой, помогла Хетарике подняться. Девчонка не поднимала головы, ей было несколько не по себе, что все видели ее полет и не самое изящное приземление. Едва удержалась от еще одного тяжелого вздоха, не желая ее еще больше расстраивать.

— Почему мы не носим бубен с собой? — Поворачиваясь в сторону импровизированного алтаря, решила немного отвлечь подопечную очередным уроком. Прислужница задумалась на пару минут, а потом счастливо ответила, вспомнив.

— У каждой местности свои звезды, свои нити. Бубен может использоваться только из местной шкуры и древесины, иначе будут неверные вибрации.

Я утвердительно кивнула, перепроверяя положение амулетов. Взяв небольшую подвеску, прицепила ее на руку Хеты. Разъединив колотушку и бубен, протянула инструмент ей же.

Зеленые глаза широко распахнулись в удивлении и неверии. Девчонка покачала головой.

— Не дури, я подскажу. Ритм 3/2. Не торопись. Когда дождь пойдет, забирай бубен, людей и идите все отсюда. — Девчонка приняла бубен, испуганно глядя то на меня, то на небо.

— Может не стоит? Просто покажем дождю дорогу и все?

— Нет.

— Тирма, не стоит с ней говорить, прошу тебя… — Хета наклонилась к моему платку, расстеленному по земле, но так и не решилась взять два лишних амулета.

— Начинай. На 3/2

Девочка почти с испугом легко коснулась колотушкой поверхности бубна. Звук вышел мягкий, почти нежный, тонкими линиями вибрации расходясь и в верх и в стороны. Украв Благодать, гость заблокировал путь дождю, который приносит жизнь в эту деревню. Камлание должно будет помочь, указать целебным облакам путь. Как огонек в темноте.

Тон-тон-тон.

Тон. Тон.

Тон-тон-тон

Тон. Тон.

Когда ритм стал устойчивым и постоянным, я уловила вибрацию земли, которая откликалась на бубен, молчавший довольно долго.

Первыми отозвались деревья, растущие по краю поля. При полном отсутствии ветра, я услышала движение листвы. Затем ощутила вибрацию камней, земли. Потребовалось почти полчаса, прежде чем отозвался ветер. Теперь я могла начинать. Пока Хета справлялась, передавая свою энергию через инструмент, мне предстояло направить ее туда, где ей положено быть. Потеря Благодати зацепила эти земли на всех уровнях, и чтоб вернуть все на свои места, мне предстояло уйти в мир духов, залатав дырки, пока не появился новый дождь.

Опустившись на пыльную землю, склонила голову, позволяя вибрации проходить через тело. Кожа покрылась испариной, мышцы напряглись, а потом в какой-то момент, я потеряла себя. Чувствовала нити вокруг, многие из них висели изодранными, разлохмаченными краями, варварски нарушенным равновесием. Дырок было много, и пока я не залатаю каждую, дождь не вызвать.

Тонкая нить бирюзового цвета, нить моей силы, тянулась из призрачных запястий эфемерного тела. Жрицы Чивы накапливали силу из земли, прогоняя ее через тело и получая возможность использовать по необходимости. Как сейчас. Подцепив призрачную линию пальцами, я стала медленно вытягивать ее, прокручивая, как спицами, затягивая дыры. Тонкая линия прилипала к паутине пространства, вживляясь на новое место. Все получалось довольно хорошо. Устойчивый звук бубна впаивал мою энергию, настраивая ее на необходимые частоты.

Дырок было множество и на их устранение потребовалось затратить приличное количество сил, но оглядывая масштаб выполненных работ, я была довольна. Мое кружево вышло крепким, со сплошным равномерным узором.

Тон-тон-тон.

Тон. Тон.

Сосредоточившись на звуке бубна, я смогла вернуться в свое физическое тело, когда на открытые ладони упала пара первых капель. Несколько минут просидев под медленно набирающим силу дождем, постепенно приходя в себя после тяжёлой работы, подняла голову на Хету, делая знак остановиться. Бубен замолк.

— Уходи. — Голос был сиплый.

— Тирма, подумай еще раз. Не делай. Хуже будет.

— Иди, Хета. И людей забери.

Девчонка вздохнула, положила бубен у моих колен и двинулась в сторону любопытной толпы. А мне предстоял неприятный и весьма опасный разговор.

Глава 10

На шершавой теплой поверхности бубна уже лежала пара капель, стоило начинать, если я все же решила. Глубоко вздохнув, взяла в руки колотушку, взвешивая инструмент в руке. Размах был большим, насколько позволяла моя поза, со скрещенными ногами на земле. Стоять я себе в этой ситуации не доверяла. Когда колотушка с силой коснулась упругой поверхности бубна, над полем прокатился грохот, схожий с раскатом грома. За спиной раздались испуганные возгласы людей. Ничего, сейчас все разбегутся.

От удара по активным линиям силы пробежала вибрация, заставляя тонкое пространство сиять и дрожать. Я считала про себя. Один, два, три, четыре…

БАМ!

От второго удара, с оттяжкой в долю секунды на горизонте в землю ударила молния. Черные тучи, быстро собираясь на краю неба, перекатывались валами, набегая на серое дождевое небо. Они двигались сами по себе, без помощи ветра, заглатывая пространство над головой, приближаясь, заполняя собой все вокруг, казалось, до самой земли. Три, четыре…

БАМ!

Группа молний, ярких, кривых изломанных разбежалась по сине-черному бархату. Дождь стал сильнее, постепенно наполняя пыльную землю влагой, напитывая ее. Вокруг моего тела стала собираться энергия бури, заставляя кожу слегка вибрировать и слабо светиться белым. Дождь меня уже не касался. Только бы молния не попала, а то обидно будет.

Четыре.

БАМ!

Сорвав с шеи амулеты вместе с лентой, отбросила металлические пластины от себя на несколько метров. Может, поможет избежать эклектического сверхразряда.

БАМ!

Небо было сплошным покрывалом, с вспыхивающими зигзагами, освещающими контуры облачных валов. Все вокруг гудело и сверкало, но гремел только бубен. Через некоторое время, когда мои руки уже начинали дрожать от напряжения и накопленной энергии, над полем появилась она. Сатулано. Первая жрица Ясноокой Чивы. Высший чин, с которым мы могли говорить вот так.

Высокая фигура, сотканная из белесого тумана широкими шагами плавно шла от дальнего края поля. Жрица скользила над поверхностью земли, и ее призрачные юбки и длинные волосы, переплетенные множеством лент развивались от неощутимого ветра. Полупрозрачный, дымный образ, выше меня почти в половину, заставил сердце сжаться, но упрямства во мне достаточно, чтобы быть жрицей.

Сатулано остановилась в метрах десяти от меня, постоянно меняя очертания и контуры. Вокруг уже сплошной стеной лил дождь. Первая жрица чуть склонила голову набок.

— И? — голос, леденящий кровь, пробирающий до самой поджелудочной, заставил внутренности скрутиться в тугой узел.

БАМ!

Сатулано было трудно удержаться в этом мире без моей помощи, так что не стоило сбиваться с ритма. Взглянув на вызванную, вспомнила все, чему учили старшие. И правда, с такой жрицей стоит говорить прямо.

— Я не стану выполнять волю Богини, пока мне не вернут Анейшу, — спокойно и прямо посмотрев в глаза Сатулано, я чуть вздрогнула от молнии, ударившей в землю в ста метрах от нас.

— Какую волю? — жрице было не просто говорить, мне было трудно ее слушать, но в таком случае я была готова пожертвовать многим, ради встречи с дочерью. Так как длительность моей жизни пока оставалась прежней, это было то, что и в самом деле имело значение.

— Ту, ради которой меня отдали ажгжару.

Сатулано хмыкнула, чуть наклонившись вперед и почти вкрадчиво прошипев с высоты своего роста.

— Ты думаешь, что можешь ставить условия?

Бам.

Руки задрожали от интонаций жрицы. Я делаю ставку на свои особенности. Но если это не то, что надо, ничего не выйдет.

— Не думаю. Это цена за мою работу. Если она не приемлема для вас, Мать может прислать сюда другую из своих дочерей.

Сатулано скривилась.

— Ты не получишь Анейшу. Рем отдан другой.

— Мне не нужен Рем. Привяжите ее душу к другому мужчине.

Бам.

— Черити, носящая имя Тирма, из ветви Мадзё, ты не смеешь… — Сатулано стала увеличиваться в размерах, заслоняя собой половину неба. В десяти метрах от меня в землю били молнии, обжигая и слепя светом. Тело стрясло от страха, но я жрица не в первом и даже не в восьмом поколении. Мне все равно. У могу назначать эту цену.

Потеряв терпение, удобней перехватила колотушку и спокойно ответила на гневный взгляд Сатулано.

— До скорой встречи.

Тон-бом-бом.

Тон-бом-бом.

Ритм был очень быстрым, почти не слышимый в треске молний, он, тем не менее, отлично выполнял свою задачу. Линии пространства успокаивались, закрывая ход между мирами. Сатулано, дольше не удерживаемая, а изгоняемая мной, стала стремительно таять. Ее бледное лицо исказилось гримасой ярости. Но было поздно. Я хорошо обучена.

Туманное сизое тело первой жрицы растаяло, изодранное ветром и водой. Небо перестало грохотать, став равномерно серым. Дождь лил сплошной стеной, за мгновение насквозь промочив весь верх и первые юбки.

Тяжело, пошатываясь, поднявшись с земли, я опять едва не грохнулась, когда наклонилась за платком с амулетами и бусами. Запоздало опомнившись, вынула из мешочка на поясе жука-топчуна, уронив того в грязь. Большое насекомое сердито застрекотало, а потом растопырило верхние твердые крылья, подставляясь дождю. Пусть наслаждается, он у меня отличный помощник.

Перекинув за спину грязную котомку с амулетами, взяв в другую руку бубен, побрела в сторону деревни, постоянно спотыкаясь. Как же я устала.

* * *

Мелкая всех выгнала с поля. Точнее, люди стали разбегаться, когда над землей раздался первый оглушительный удар. Даже я слегка вздрогнул, не ожидая такого резкого перехода. Дойдя до края поля, остановился под деревьями, наблюдая за происходящим со стороны. Сперва все было довольно терпимо, но когда напротив ведьмы появилась женщина-призрак

, волосы на загривке сами собой зашевелились. С такого расстояния было не разобрать, о чем идет разговор, но беседа явно была не из приятных. Новоприбывшая хмурилась, со всех сторон, в опасной близости от моей добычи в землю били молнии. Даже сама Тирма слабо светилась, как наэлектризованный, перед грозой, шпиль башни.

Наблюдая за происходящим, я с опасением ждал, когда же разряд попадет все же в саму своенравную ведьму, но к общей радости, этого не произошло. После нескольких коротких быстрых ударов бубна, женщина-призрак, от которой растекались волны мрачной силы, растаяла. С трудом подняв свои пожитки, шатаясь и спотыкаясь, моя ведьма медленно брела к краю поля. Мокрая и уставшая, она была совсем не похожа на ту, что только что ругалась с могучим духом.

Подавив желание ей помочь, я заметил Хету, молчаливо стоящую на конце поля. Девчонка была укрыта темным плащом, но все равно, льющаяся потоком вода уже промочила подолы длинных юбок. Дождавшись наставницу, младшая жрица подхватила ее под локоть, не давая упасть. От протянутого второго плаща Тирма отмахнулась. И правда, теперь уже не актуально. Чуть выждав, двинулся следом за ними. Хорошо, что попросил Вартаса растопить печь в доме. Оно сейчас будет к месту.

Отдав Хетарике амулеты, закрылась в спальне, с отвращением скинув мокрую одежду. Вода прошла насквозь практически через все юбки. Наскоро смыв с лица остатки жирной краски, обернула волосы сухим полотенцем, принесенным прислужницей, и, наконец, улеглась отдыхать. В первый раз за это утомительное и неприятное путешествия мне удалось оказаться в постели без украшений и множества слоев одежды.

Хета забрела мокрое и плотно закрыла двери, давая мне немного одиночества.

Проснулась я уже среди ночи. Отоспавшись после камлания, злая на Чиву и Сатулано, я осторожно встала с кровати. На другой стороне громко сопела Хета. Сухая одежда и вычищенные амулеты находились здесь же на сундуке перед кроватью. Замечательно. Что я там обещала ажгжару? Два дня? Вот и достаточно.

Порывшись в сумке, первым делом вытянула длинные светлые бинты. Сбрызнув ткань едко пахнущим раствором, обернулась на младшую жрицу. Девчонка поморщилась, застонала и перевернулась на спину, но не проснулась. Тоже устала. Это мне на руку.

Закручивая ноги от лодыжек до колена, с трудом сдерживала шипение. Раствор щипал кожу, вызывая сильный зуд. Приходилось терпеть. Если я верно оценила ситуацию, желтоглазый может видеть эхо моих шагов по земле. Значит, было необходимо заблокировать силу, не оставлять шлейф. Это неприятно, но необходимо. Закончив с ногами, несколько минут посидела, стараясь свыкнуться с ощущениями. Когда зуд стал более терпимым, быстро оделась, повесив на шею только один амулет. Заплетя волосы плотной косой и сгрузив остальные вещи в сумку, щедро мазнула по глазам бирюзовой краской. Завтра будут болеть. Но это будет потом. Осенив Хету знаком благословения, осторожно села на подоконник, перекинув ноги наружу. Ну, понеслась.

После грозы на небе не было ни луны ни звезд. Без краски в такой темени и вовсе ничего не разглядишь. Усмехнувшись, осторожными перебежками двинулась прочь со двора. Как удачно, что здесь даже ворот нет. До края деревни, кольца пограничных камней. Я добралась без происшествий. Время было до крайности удачным. Вся деревня крепко спала, а мой амулет надежно скрывал от ажгжарова чутья и собак.

Остановившись у границы, в том месте где мы проходили днем, я едва слышно свистнула. Через пять минут со стороны поля показался мой замечательный жук. Зеленый топчун опустился на землю напротив меня, радостно стрекоча. На его небольшом роге на носу висела связка моих амулетов, брошенная на поле.

— Ай, ты моя умница. Самый умный жук на свете, — ласково ворковала я, от чего насекомое довольно затопало. Просто прекрасно. Лучше и не придумаешь. — Ну давай, иди сюда. Только по-тиху.

Установив на линии контура прозрачный камень из запасов Хеты (у меня такого уже по статусу не было, а она, думаю, пока и без него переживет), осторожно стала двигать его вперед. С другой стороны медленно протискивался топчун. Полный послегрозовой магии, являясь и сам по себе не простой букашкой, он вполне был способен отразить защиту черных камней в кристалл, дав мне пару мгновений, чтоб перескочить контур. Линии контура, на мгновение вздрогнув и став видимыми, сменили направление, отражаясь в прозрачный камень. Который начал стремительно темнеть. Не тратя времени, я быстро переступила невидимую линию, пока контур был разомкнут. Буквально через мгновение камень Хеты наполнился чернотой до краев, и моего жука выкинуло из контура. Бедняга с тихим щелчком отлетел почти на метр. Подхватив свои амулеты, подняв помощника и вернув на законное место на поясе, я обернулась, проверяя контур. На первый взгляд все было на месте. Вот и славненько. Подобрав юбки, я быстро пошла вдоль контура, уходя от дороги и не оставляя следа. Теперь-то меня не так просто будет найти, ни Богине ни желтоглазому.

Отсюда мне не открыть путь в Чиван. И хотя в родном мире было проще спрятаться на время, Атму я тоже немного знал, так что используя излучение защитного контура как прикрытие, осторожно потянулась к нитям пространства. Далеко без сагатов и амулетов не прыгнешь, придется использовать природные точки соприкосновения, он этого должно быть достаточно. Усмехнувшись, я шагнула в вязкое тело пространства, выступая почти в десяти километрах от деревни. Как удачно. Что у них контур из волшебных камней. Кто сказал, что врата могут открываться только белыми камнями? Просто уметь надо. Жаль, еще раз не шагнуть. Пока ажгжар так близко, и Сатулано, скорее всего, пытается следить, сагаты лучше не использовать.

Поправив сумку, я двинулась на юг. Судя по слабому запаху, там была вода.

Пробираясь через высокий рогоз, я сердито фыркала. До реки оставалось каких-то пара шагов, а попробуй доберись. Особенно в темноте. До рассветных сумерек было не больше двух часов, и мне предстояло убраться как можно дальше до того момента, пока я не ослепла. Река появилась внезапно. Просто следующий шаг мной чуть не был совершён в воду. Обругав себя за невнимательность, присела у темной глади, погрузив руку в воду. Какая-нибудь тварь должна же тут водиться. Тем более в такую темную ночь.

Потратив с полчаса на бесполезный призыв, нехотя вынула руку из воды. Жаль. Придется делать по другому. Оцарапав руку одним из амулетов, позволили капле набухнуть и упасть в воду. Быстро зализав царапину, стала ждать кого-нибудь из плотоядных тварей. Интересно, кто же явиться. Не прошло и пары минут, как по поверхности пошла рябь. На мгновение все замерло, а потом в паре метров от крутого берега из-под воды показалась небольшая голова, похожая на человеческую.

Гавса. Не плохо.

Больше болотная, чем речная, эта тварь, скорее всего обитала где-то в заводи поблизости, когда почуяла мою кровь. Из воды торчали только огромные глаза без белка и зеленоватый лоб. Так же по поверхности разбегались длинные водоросли-волосы. Суда по всему, гавса была еще совсем молодая. Высунув на поверхность плоский нос, она втянула воздух, пробуя на вкус. Гавса была дальней родственницей ундины, особым умом не отличалась, как и повышенной кровожадностью. Некоторые не особо умные личности относили их к нечести, но у настоящей гавсы, как у этой, не было ничего общего с тварями из пятого мира.

Не разобравшись с кем имеет дело, гавса протянула свои перепончатые лапы, подплывая ближе к берегу, в надежде меня поймать и утопить. Усмехнувшись, опустила ладонь в воду, чуть поднимая температуру. В теле еще оставалось немного энергии после грозы. Зашипев гавса отскочила, желая сбежать от опасной добычи.

— А ну, вернулась сюда. Иначе сварю. — Перепугавшись, не имея раньше дел с такими как я, болотница вернулась на прежнее место, хлопая глазами. — И так, милая. Мне не с руки тебе вредить, но нужно срочно убраться вниз по реке.

В ответ опять раздалось шипение. Правильно, гавсы не помогают людям просто так. Да и в целом никак. Но у меня были идеи.

— Милая, давай серьезно. Я могу вскипятить воду на ближайшие пять километров отсюда, уплыть не успеешь, — это, конечно, были враки, но кто ей скажет, — а вот если поможешь, заплачу.

Порывшись в сумке, с грустью достала гребень для волос. Это была отменная, довольно дорогая вещица со вставками из перламутра. У гавс длинные волосы, такая вещица должна понравиться. И правда, стоило гребню оказаться в зоне видимости болотницы, как в больших глазах отразилось восхищение. Однако, опять засомневавшись, гавса зашипела и оскалила маленькие белые зубки в мою сторону.

— Так, давай еще раз. От тебя нужен только транспорт и немного проводить меня из заводи к течению. Поможешь — отдам. Нет — сварю. — Гавса задумалась, и кивнув через пару минут, указала куда-то в сторону, тараща глаза. Предположив, что там она должна достать мне средство передвижения, утвердительно кивнула. — У тебя пять минут. Плыви.

Болотница скрылась под водой. Сомневаюсь. Конечно, что она имеет представление о длительности этих пяти минут, но надеюсь, сообразит, сто это не много. Небо постепенно начинало сереть. Если гавса уплывет, скорее всего придется дожидаться утра на берегу. Не смертельно, но не хотелось бы. Чем больше расстояние, тем лучше.

Пока ждала болотницу, на всякий случай сняла свои юбки, оставшись в нижних шароварах. Было очень непривычно, но если я окажусь в воде, будет обидно утонуть из-за намокшей ткани. Даже в свёрнутом виде, скрученные и сухие, юбки оказались весьма увесистыми.

Болотница не подвела. Когда я уже почти потеряла веру в нее, у воды появился лист гигантской кувшинки. Не знала, что они растут в этой местности. Большущий, почти в метр диаметром, лист имел невысокие края. Надеюсь, он меня выдержит, все же я не так чтоб много весила.

Чтоб забраться на кувшинку, пришлось снять обувь и зайти в воду. Положив сверток из юбок и сумку с вещами, медленно залезла на тело листа, от чего он заколыхался. Гавса, опасливо отодвинувшись от меня, придерживала лист вытянутыми руками. Кое как разместившись, я боком улеглась на немного шершавую прохладную поверхность, затолкав юбки под голову. Болотница потянула лист с отмели, едва слышно передвигаясь в воде. Какое-то время мы плыли среди высоких камышей и рогоза, пока не оказались на открытой воде. Плавно наступали сумерки, лишая меня зрения. Прикрыв глаза, я отдалась на волю болотнице и речным течениям.

Глава 11

Утреннее мягкое солнце чуть согревало после предрассветной сырости. Гавса уже давно вытянула кувшинку из заводи, двигаясь по узкой излучине реки. Вот как только вытянет на широкую воду с течениями, можно будет отпустить болотницу.

Осторожно села, от чего поверхность листа опасно заколыхалась. Гавса тихо зашипела, выравнивая мою «лодку», которая от движения, чуть сменила направление. В сумке с вещами постоянно что-то излучало вибрацию. Видимо, некоторые из амулетов активировались с той стороны. Но как бы не хотелось, сейчас не был никакой возможности переговорить ни с мамой ни с бабулей, являющейся главой нашей ветви. Задумавшись, повернулась к гавсе. Большие глаза внимательно, с подозрительностью следили за мной.

— Найди мне какой шест подлиннее или весло. А то ты уплывешь, а мне потом как к берегу добираться?

Болотница фыркнула, но все же ушла на глубину, оставив меня медленно дрейфовать на поверхности.

Примерно через час, мой речной транспорт, наконец, вывели к воротам реки. Широкая, блестящая в лучах утреннего солнца, она занимала почти весь горизонт. В глубине даже что-то ёкнуло от страха. Это не маленький ручеек, а огромная река, которая может покончить со мной за мгновение. Надеюсь, здесь нет порогов. Иначе мне совсем плохо может быть.

Болотница нетерпеливо забулькала, придерживая лист и не давая ему вынестись течением в центр этой водной змеи. Да, теперь мой черед. Гавса свою часть сделки выполнила. Порывшись в вещах, протянула ей обещанный гребень, который был проворно схвачен зеленоватыми перепончатыми руками. Болотница любовно прижала обновку к себе и уже хотела скрыться в глубине, когда я ее остановила взмахом руки.

— Погоди, — запоздала мысль, как и все сегодня, промелькнула в голове. Болотница заслужила предупреждения. — Если кто опять будет использовать зов в той заводи, г де ты живешь — не ходи. Не всякая Чиванская жрица будет добра. И не в каждый день.

Болотница ответила мне задумчивым взглядом, не давай понять, услышала или нет. А затем плавно опустилась в глубину темной воды, чуть подтолкнув мой лист.

* * *

В комнату к ведьмам я заглянул сразу после полуночи, проверяя, как спит Тирма после такого насыщенного дня. Не знаю, о чем она спорила с духом, но это явно не подняло ее настрой. Две девчонки свернувшись на широкой кровати, крепко спали, ровно и глубоко дыша. Было очень сильно желание подойти и посмотреть на старшую из жриц, но внезапно пробудившаяся совесть шепнула, что это будет не вежливо. Вартас совершенно прав — я слегка спятил с этой Чиванской ведьмой.

Аккуратно прикрыв двери, я, наконец, забрался на теплую печь, намереваясь вдоволь поспать перед дорогой. Однако, в который раз этого мне не удалось.

— Ажгжар! Проснись! — женский голос был полон нетерпения, но к счастью, мелкая не рискнула теребить меня за ногу. Рефлексы часто работают быстрее головы. Резко сев на своей лежанке. Я сквозь темноту вгляделся в растрепанное, едва различимое лицо Хеты.

— Чего тебе?

— Тирма ушла, — зло прошипела девчонка, тут же скатившись с печи и принявшись греметь посудой при свете слабого огонька.

Выругавшись, быстро спустился вслед за ведьмочкой, которая вынимала котелок из слабо тлеющей печи при свете масляной лампы. На лавке сонно моргал Фатмар, пытаясь разобраться в причинах нашей несвоевременной активности. Я, практически согнав дремоту, внимательно следил за злыми резкими движениями Хеты. Жрица как раз управилась с котелком, и уже садилась за стол с дымящейся миской и ложкой в руках. Я же пока никак не мог связать новость с последовательностью ее действий.

— А ты что делаешь? — решил разобраться на прямую.

— Ем. Чего и вам советую. Если я хот что-то поняла правильно, скорая остановка нам не светит.

— С чего вдруг такая перемена? — предварительно проверив пустую спальню, я все же взял чистую миску с полки, усаживаясь рядом с ведьмой.

Девчонка сердито сверкнула на меня глазами, активно жуя. Отправив в рот первую ложку, позволил себе выразительно поднять бровь, показывая, что не удовлетворен таким ответом. За спиной шумно потянулся Фатмар, здраво рассудив, что сон на сегодня окончен.

— Условия изменились. Богиня и жрица не сошлись в оплате работы, что бывает редко. Тирма должна выполнить то, для чего вам там понадобилась. Однако, Мать считает, что сами, без меня вы в этот раз не справитесь. Ведьма из ветви Мадзё. Нельзя было что попроще выбрать? Не знаю, почему именно эта, но чувствую, что мы вляпались в какое-то основательное болото.

Я смотрел на жрицу, что сидела рядом, и не узнавал в этом существе той милой и неуклюжей девочки-подростка, которую видел ранее. Резкий, низкий голос, немного циничное выражение лица и резкие уверенные движения остро контрастировали с обычным ее обликом. Девчонка криво усмехнулась, в ответ на мой взгляд. Чуть отодвинув ворот, она дернула за ожерелье с ярко-красными камнями, акцентируя внимание.

— Ради этого дела пришлось одеть амулет моих предков. Опасная штука, которая помогает обострять те составляющие личности, что нужны в данный момент. Только стоит немного поторопиться, даже с ней, мне будет не просто найти Тирму. Не тогда. Когда она в состоянии «тишины».

Быстро покончив с крайне ранним завтраком, отметил для себя, что нужно будет задать мелкой массу вопросов. Начиная с того, что такое это состояние «тишины, и заканчивая жрицами ветви Мадзё. Про предчувствия Хете не стал говорить ничего. Знала бы мелкая, куда на самом деле они «вляпались», может, тоже решила бы сбежать.

* * *

Девчонка начала с того, что развела во дворе перед домом небольшой костерок. Тихо подвывая, мелкая забрасывала в желтое пламя то один пучок трав, то другой. Перед самым костром у ног Хеты лежал маленький амулет в виде ящерицы. Весь в нетерпении, с легким налетом раздражения и любопытства, я присел рядом, внимательно разглядывая безделушку и следя за действиями девчонки. Через какое-то время, когда над горизонтом начло светлеть небо, а наши ездовые ящеры уже были готовы к движению, Хета открыла глаза и сердито выругалась.

— Что? — нетерпеливо потребовал ответ. Рыжая ведьмочка перевела на меня свои слегка затуманенные зеленые глаза.

— Она на воде. Там мне не отследить. Вода — кровь земли. Ее может вынести куда угодно.

— Направление хоть можешь указать? — Хета уверенно ткнула тонким пальцем в горизонт. Отлично, если есть хотя бы направление, то можно понадеяться на мои умения и удачу. — Собирай свое барахло, и так время ушло.

Через полчаса Усну уверенно повернул голову от деревни, уловив запах Тирмы. Ведьма ехала на его спине достаточно долго, чтоб куджан мог взять след. Теперь был только вопрос скорости, сумеем ли мы догнать реку.

….

День был утомительным донельзя. Мошкара, кружащая над рекой, немного сдувалась ветром, но все же доставляла массу беспокойства. То же касалось и зноя, начавшего донимать меня ближе к полудню. Я бы с огромным удовольствием окунулась в прохладную реку, но всерьез опасалась, что потом не смогу забраться на свою «лодку». От голода немного спасали сушеные фрукты, небольшим запасом хранящиеся в сумке с вещами, но вода подходила к концу, а пить прямо из реки я все же опасалась. Дождавшись прохлады вечера и удачного места, осторожно направила свой транспорт к берегу в самом узком участке реки. Проводить ночь на здешней воде совсем не хотелось. Помимо гавсы, тут явно обитало еще несколько не самых безобидных существ.

Проведя ночь на дереве, привязавшись ремнем к стволу, я проснулась задолго до рассвета. Вслушиваясь в птичий щебет и другие ночные звуки, стойко игнорировала зуд, появившийся вместе с зовом. Судя по всему, помимо мамы и ба, со мной страстно желала пообщаться еще и настоятельница. Однако, я все же была достаточно упрямой и целеустремленной жрицей. Можно и потерпеть. Только ноги болели от заблокированной силы.

Следующий день я в основном двигалась по звериным тропам. Природа была похожа на родную, чиванскую, даже большая часть растений оказалась знакомой. Двигаться было тяжело, ноги отекли и чесались под повязками. Ближе к середине дня я устало опустилась на мшистую землю в тени высокого дерева. Срочно требовалась вода. От жажды сильно пересохло в горле и начинала кружиться голова. Порывшись в сумке, с тоской посмотрела на последний кусок лепешки, несколько задеревеневшей, но все же питательной и решила, что в сухомятку мне ее не одолеть.

Пришлось задуматься. Чары сейчас использовать было совсем не с руки. Хету, наверняка, привлекли к моим поискам, если я хоть немного знала характер Сатулано. Девчонка, не будучи еще инициированной, не смогла бы отказать. Да и причин у нее нет. Стоит мне только пальцами неверно щелкнуть, как меня, словно по маяку, найдут. Придется действовать по-старинке.

Оглядевшись кругом, почти сразу разглядела нужное. Веточка в форме галочки, росла чуть выше моей головы. Конечно, речная лоза была бы предпочтительнее, но умеючи, можно и с такой управиться. А я умела.

Потратив минут пять на очистку веточки, снова закинула сумку на плечи и двинулась в указанном направлении. Прутик, напитавшись теплом рук, уверено тянул «носиком» в сторону воды. Ручей, чистый, быстрый и студеный обнаружился в густых зарослях через две сотни шагов. Напившись, стараясь сдерживать жажду и избежать спазма в пустом желудке от холодной воды, наполнила мягкую флягу а потом решилась немного облегчить боль в ногах. Скинув сапоги, и подтяну повыше штанины, как была, с бинтами опустила ноги в воду. Конечности спазматично дернулись от холода, но я терпела, ожидая, когда боль отступит.

* * *

Пока мы, разделившись, исследовали берег реки, пытаясь точно определить, по какому из рукавов двинулась ведьма, я допытывался у мелкой на интересующую меня тему.

— Что значит «режим тишины»?

Мелкая, сидя передо мной на спине Усну, недовольно передернула плечами, но все же ответила:

— Тирма заблокировала потоки Силы в совеем теле. Мы, жрицы Чивы, получаем энергию из земли, пропускаем через каналы и преобразуем в Силу. Любое движение Силы оставляет эхо в пространстве. И чем сильнее жрица, тем яснее след.

— Ты говоришь про бирюзовое свечение земли, где прошлась Тирма?

Мелкая застыла от моих слов. Промолчав с минуту, Хета тихо уточнила.

— И давно ты можешь разглядеть ее след?

— С пару дней. Так ты об этом?

— Примерно. Именно как следы на земле эхо мало кто видит, обычно это больше как отблески в пространстве.

— Примерно понятно. Так сейчас эта вредина не оставляет магических следов. Ладно. Главное, что следы на земле не пропали. Всякую дичь ловили.

Хета сердито рыкнула, оскалившись в мою сторону:

— Она тебе не дичь и не добыча. К ней следует относиться с уважением и почтением, а не так!

— Только по тому, что я к ней отношусь подобным образом, у меня есть шанс ее уберечь. — Девчонка с удивлением и непониманием смотрела на меня, полуобернувшись в седле, я же демонстративно не спускал глаз с горизонта. Когда напряжение немного отпустило, опять глянул на попутчицу, напоминая. — Ты обещала рассказать про род Мадзё.

— Не было такого. Ничего не обещала. Ты и так знаешь больше, чем тебе полагается. А про ветвь Мадзё тебе и вовсе слышать не положено. — Упрямо сжала губы девчонка, отворачиваясь.

С минуту мы ехали молча, каждый размышляя о своем, пока мелкая, резко встрепенувшись не сдернула один из амулетов с шеи, чуть не сверзившись со спины куджана. Хета сердито шипела, как обиженная кошка, держа какую-то побрякушку на вытянутой руке, другой потирая грудь. Амулет, похожий на половинку луны, явственно дымился на красном шнурке. Я натянул поводья, останавливая Усну, встревоженного, резкими движениями на спине. Немного разобравшись в поведении Чиванских ведьм, терпеливо ждал дальнейших событий. Разъяснения себя не заставили ждать. Девчонка зло встряхнула амулет.

— Серьезно? Вот прям так все и сразу?! — голос был возмущенный и полный обиды. Как будто в ответ на этот вопрос-требование, откуда-то из далека налетел резкий порыв ветра, окутавший запахом миндаля. Юная жрица передернула плечами. — Твоя воля.

Следующие несколько минут тишину нарушало только громкое дыхание ведьмы. Слова, произнесенные после, были тихими и какими-то обреченными.

— Я расскажу тебе про ветвь Мадзё. Но в замен, ты убережешь Тирму.

* * *

Ногам было легче. Мокрые бинты ослабляли напряжение, а от холода так свело нервные окончания, что и боли почти не чувствовалось. Единственное, было обидно за сапоги, которым скорее всего, придет конец. В них противно хлюпало.

Через час пути по лесу природа стала резко меняться. Деревьев стало гораздо меньше, а высокие травы и кустарники уступили место мхам и лишайникам, на которых уже начинали появляться первые красные ягоды. Кое-где попадались выбеленные солнцем вывороченные пни деревьев или стволы, больше похожие на кости огромных животных. Сообразить, куда меня занесло, я смогла только когда по бедро угодила в черную жижу, оказавшуюся вместо твердой земли под мшистым ковром.

Извернувшись, скинула вещи на твердый участок, старясь побыстрее ухватиться за что-нибудь, пока не промокли юбки. Цепляясь пальцами за траку, обдирая ладони острыми тонкими листьями, кое-как вытянула себя из трясины. Тяжело дыша от всплеска адреналина и испуга, повалилась на землю. Когда сердце перестало бешено стучать в горле, как можно скорее стянула изгвазданные шаровары и две нижних юбки, пока не испачкала остальное. Верхние слои материи оказались только слегка, по краю вымазанны в торфяной болотной жиже. Справившись с делами первой необходимости, с тоской посмотрела на сапоги, с которыми скоро, без сомнения, придется расстаться. Немного повздыхав над насущным, решила что дальше оттягивать неизбежное не имеет смысла.

Я оглядела пространство вокруг себя, практически уверенная в том, что увижу. Сизое пространство, с красно-зелеными вкраплениями, невысокая трава с белыми метелками, похожими на мех, черные пни обгорелых деревьев, белые стволы, высушенные и опаленные солнцем.

Ризатные болота. Группа из четырех больших топей с разными особенностями. Одно из самых негостеприимных мест в Атму. Теперь я точно знала, где нахожусь.

Глава 12

Внимательно изучив пространство вокруг при слабеющем свете, поняла, что не заметив, довольно глубоко углубилась в болотистые территории. Невероятно, как раньше не угодила в трясину. Никак, мне последнее время просто редчайшим образом везет. Ризатные болота не то место где можно просто так прогуливаться, не уделяя должного внимания происходящему вокруг. Да и в целом, здесь весьма не просто передвигаться, если не знаешь как. Вот только я знала.

С благодарностью воздав короткую молитву Чиве за строгое обучение в Обители, собрала вещи, собираясь пройти еще часть пути. Если пересечь топи насквозь, что по идее должно занять дня три, то можно оказаться в месте пересечения силовых линий, где без труда можно будет открыть путь домой.

Первым делом нужно было уйти чуть глубже в болото, подальше от границ. Туда, в территорию населенную толпами волшебных хищных тварей, за мной даже ажгжар не сунется. И, конечно, нужно успеть до сумерек. Судя по высоте солнца над неровной линией горизонта, у меня было не больше часа.

Осторожно и внимательно выбирая место для следующего шага, подавляя в себе желание найти какую-нибудь палку, я продвигалась по мхам, ориентируясь на характерные белесые листики, едва заметные на земле. Этот участок пути был либо куда труднее предыдущего, либо я просто начала в должной мере обращать внимание на происходящее вокруг, но пару раз оскользнувшись на влажных валунах, решила остановиться. Присев на какую-то более-менее высокую сухую кочку, отцепила от платка длинную острую шпильку. Предстояла очень неприятная процедура, без которой дальше было просто опасно.

Стянув мокрые сапоги, осторожно стала разматывать бинты с левой ноги. В свете заходящего солнца кожа, откровенно говоря, выглядела неприятно. Сероватая, с четко различимыми сине-фиолетовыми ручейками вен, она казалась значительно тоньше, чем раньше. Глубоко вздохнув, принялась за освобождение второй конечности. Когда обе ленты были сняты, я прочла короткий наговор, призывая силу вернуться в тело и решительно ткнула шпилькой в несколько точек на теле. Между большим и вторым пальцем, на внутренней стороне голени, чуть выше колена проступили маленькие капли черной крови. Несколько мгновений, и меня накрыла вся гамма ощущений возвращающейся чувствительности. Крепко сжав зубы, шипя и подергиваясь от скручивающей боли в ногах, я упала спиной на мох, стараясь не скатиться с твердой земли.

Агония длилась довольно долго. Прогоняемые по телу электрическими спазмами разряды Силы, как молнии, с каждым ударом сердца продвигались все выше. Сперва жаром опалило ноги до щиколоток. Следующий разряд шибанул до второй точки на голени, изгоняя из вен застоявшуюся кровь. К тому моменту, когда потоки дошли до головы, зудящей чесоткой оставшись на кончиках ушей, мое тело горело как в настоящем огне. Такие игры с собственным организмом были весьма неприятны и в определенной степени опасны. Но за упрямство и вредность приходиться платить. Не попади я в эту местность, мне еще пару дней пришлось бы ходить с бинтами, а после этого возвращение в нормальное состояние было бы куда болезненней. Здесь же… ажгжар не сунется.

Стерев пот со лба, для пробы прогнала искры силы снизу вверх пару раз. Как после долгой жажды напившись воды, тело трепетало и с восторгом реагировало на возвращение родной составляющей. Вот теперь мне никакие Ризатные болота не страшны.

Пока я приводила в порядок энергетический баланс, солнце окончательно спустилось за зубастый край горизонта, оставляя лиловый оттенок по краю неба. Сумерки. Прищурившись, попыталась разглядеть пространство вокруг, но все было равномерно серым и размытым, отличаясь только степенью глубины черного. Даже с таким, переполненным резервом, напитанным в этом необычном месте, я не могла справиться со слепотой. Демоновы последствия. Впрочем, у всего есть цена.

* * *

Мелкая рассказывала весьма интересные вещи, которых, как я думаю, нет в книгах. Объект моего интереса, Тирма из ветви Мадзё была не просто рядовой жрицей. Впрочем, вся их ветвь отличалась.

— Нас всего около шести десятков. Это если всех учитывать, и инициированных и новорожденных. Пять ветвей. Каждая имеет свои особенности…

— Меня только Тирма интересует. Про нее рассказывай, — в нетерпении перебил, опасаясь, что предстоит слушать повествование с самого момента основания Обители, с поименным перечислением предков. Ведьмочка недовольно фыркнула.

— Пять ветвей. Мадзё самая малая. Всего четыре жрицы. К зиме сестра Тирмы должна родить. Их станет пять. Чтоб ты понимал, в моей ветви двадцать три жрицы и из них шестеро ожидают потомство.

— Почему род такой маленький?

— Не род, ветвь. — Терпеливо поправила Хета. — Род включает мужчин. Ветвь считается только по служительницам Чивы. Много поколений назад Мадзё нарушили закон, сместив тогдашнюю настоятельницу. Их было на тот момент около тридцати. Все сильные, могучие жрицы высокого ранга. Они были не согласны с решениями тогдашней главы ордена и заблокировали ее силу. Мадзё — жрицы крови. Тот фокус, что сегодня проделала Тирма, доступен только им. Но дело в том, что они могут это сделать с любым живым существом. Решения настоятельницы могли привезти к большой кровопролитной войне, с этим все согласны. Вот только Мадзё пошли против порядка, за что были сурово наказаны.

— А разве ваша богиня не видела, что жрицы действуют во благо?

— Чива редко встревает в дела смертных. Большую часть решений принимает Сатулано. Первая жрица. Мадзё наказали. Один ребенок в поколении. У нас не так много простых радостей в жизни. Материнство — одно из величайших даров для жриц Чивы. Я уже сегодня могу тебе рассказать, какой станет моя дочь, цвет ее глаз и волос, какой она будет в пять и восемь лет. А теперь представь, что тридцать женщин одной ветви в одночасье лишились этого знания и возможности когда-либо иметь дочерей. Думаю, если бы Сатулано могла, она бы вовсе прекратила существование этой ветви. Вот только без этих жриц ни одна рожденная девочка не пройдет инициацию.

— Почему? — мы двигались по негустому лесу, и пробившиеся через яркую листву солнечные лучи создавали причудливые световые пятна на траве и стволах. Я никак не мог понять жестокости первой жрицы. Лишить весь род, всю ветвь, возможности иметь детей за поступок, который был оправдан и необходим.

— Они не только блокируют потоки. Они открывают их. Без Мадзё Обитель перестанет существовать. У нас много элементов, неотрывно связанных между собой, и ветвь Тирмы один из центральных.

— Ты говоришь у Тирмы есть сестра.

— Да. Лет тридцать назад бабушка Тирмы оказала Обители весьма ощутимую услугу. Ценой было право иметь больше одного ребенка в поколении. Сатулано пыталась почти пять лет отвертеться от оплаты, но вмешалась сама Чива, даровав Этне право участвовать в обряде. Мать Тирмы забеременела с первого попытки.

— Это редкость? — было странно обсуждать подобные вопросы с малолетней девчонкой, но, похоже, жрицы относились к этим вопросом не со смущением, а с невероятной серьезностью. Мелкая кивнула.

— Моей матери потребовалось почти полгода для успешного зачатия. И это обычный срок.

— Сложно у вас как-то все.

— Есть немного. Так вот, почему ушла Тирма. Если я что-то понимаю, Сатулано, недовольная тогдашним вмешательством и решением Чивы, пытается переиграть все и не дать Мадзё еще одну девочку в этом поколении.

— Ты про то, что ухажер нашей ведьмы достался ее подруге? Ну и что, пусть выберет другого. — от мысли, что какой-то деревенский мужик с потными грубыми руками будет прикасаться к моей Чиванской ведьме, внутри все передернуло. Ага, выберет она. Как же.

— Ты не понимаешь. Есть определенная душа ребенка для каждой матери. И она привязана к обоим родителям. Анейшу Тирма должна была родить от конкретного мужчины. Для того, чтоб привязать душу требуется сложные ритуалы и содействие богини. Или Сатулано. Первая жрица пошла на риск, связав Иннат с другим человеком. У нее есть шанс родить, но это будет куда сложнее, чем с прежним избранником.

— А просто забеременеть от мужчины Тирма не может? Естественным путем? Нужны ритуалы?

— Есть ряд исключений, но для того чтоб родить девочку с силой, определенные мужчины из наших поселений должны пройти обряды привязки души. И чаще всего этот процесс начинается еще во время инициации.

— И что же входит в инициацию? — признаться, я уже знал часть ответа на свой вопрос, но не мог отказать себе в удовольствии подразнить мелкую. Видимо, уловив насмешку в голосе, девчонка нахохлилась и буркнула, что такие вопросы я могу в деталях у Тирмы уточнять. Если поймаю. Последняя шпилька задела, вновь заставив и настроение скатиться вниз.

Ближе к вечеру, двигаясь все еще исключительно на собственном чутье и обонянии Усну, я уже в серьез стал переживать, что не успею поймать чертовку, пока с ней чего-нибудь не приключилось. Мои товарищи хмурились, тоже обдумывая различные неприятные варианты развития событий. Так долго от нас еще никто не прятался. Явно следует учесть на будущее способность ведьмы путать следы, и больше не допускать побега.

Хетарика, ехавшая с Фатмаром, беззастенчиво спала, утомленная долгой дорогой. Когда солнце коснулось горизонта, юная ведьма встрепенулась, усиленно протирая глаза и размазывая краску. Одним кулачком продолжая прогонять сон, широко зевая, Хета второй рукой махнула, призывая остановиться. Среагировав на окрик Фатмара, я натянул поводья, поравнявшись с ними.

— Чего случилось? — признаться, было уже несколько сложно держать свое недовольство в рамках приличного поведения. Страшно чесались руки отшлепать одну строптивую ведьму по мягкому месту. Как только поймаю.

Юная жрица, все еще пытаясь побороть зевоту, махала рукой куда-то в сторону.

— Тирма вернулась в эфир. И эхо такой силы, что у меня все амулеты фонят. Могу и направление и расстояние вычислить. — Весьма довольно блеснула зелеными глазами мелкая.

* * *

Скрестив ноги, я сидела на теплой кочке, ожидая когда на топи опуститься ночь. Кожей чувствовалось, что после жаркого дня над болотом поднимается туман, наполняя воздух влажностью. Обожаю туманы. От сухого воздуха начинает свербеть в носу и драть в горле. Во влажной мгле запахи становятся сильнее, вдох выходит глубокий, наполняя легкие целиком. Подтянув повыше рукава, наслаждалась ощущениями мельчайших капелек, водной пылью оседающей на кожу. Это походило на ласку, будоража кровь и посылая легкие волны дрожи по телу. Сделав глубокий вдох, почувствовала, как все тело, от кончиков босых ног, наполняется теплом, становясь легким. Из горла сам собой вырвался смех. Ощущая себя совсем юной и шаловливой девчонкой, открыла глаза.

Болото преобразилось. Клочья тумана зависли не выше метра над землей, открытая вода, несколько чистых линз, едва светилась голубоватым. Белесые цветочки, проводники по этой опасной местности, обрели тонкую кромку, ясно видимую в темноте. Прямо перед носом пронеслась толпа ярких золотистых светлячков. С виду милые, твари были весьма зубастыми, и, если ничего не предпринять, выдирали плоть кусками. Не подходящее место для простых людей и животных. Хорошо, что я к ним не отношусь.

Встав, с удовольствием потянулась, разминая тело. Голые ступни утопали во мху, все вокруг переливалось и немного светилось, пульсируя. Казалось, где-то в глубине болот бьется сердце, распространяя силу, как по венам, по разным концам топи. Сколько здесь было свободной энергии!

Подхватив вещи и заправив юбки, повесила на шею несколько нужных амулетов, собираясь начать путешествие по Ризатным болотам.

Первые прыжки по кочка были несколько неуклюжими. Ноги отвыкли от полноценной работы и отказывались нормально плавно сгибаться, больше надламываясь. Когда луна, шедшая на убыль поднялась на две ладони над горизонтом, добавляя окружающему мистический розоватый оттенок, я уже ощущала в себе силу горной козы. Прыжки выходили длинными, сильными, позволяя перескакивать с кочки на кочку. Босыми ступнями было легче искать опору. Казалось, травинки вытягиваются в мою сторону, стараясь поймать и удержать ногу от скольжения, мягко опутывая. Может, так оно и было. Дни с урезанным рационом сделали тело почти невесомым. Я смеялась, поражаясь собственному настрою. При каждом касании земли, из мха и белесых листочков-проводничков поднималось облако светящееся пыльцы. Все вокруг искрилось и переливалось. Звуки, которых не было днем, наполняли пространство гулом. Треск насекомых, кваканье желтых лягушек, пение каких-то птиц. Какофония, оглушая в первые мгновения, постепенно гармонично слилась с картинкой окружающего. Думаю, мне тут понравиться.

Перескакивая с одного твердого бугорка на другой, краем глаза отметила выгнутую дугой спину огромной змеи, скользящей в непрозрачной воде. Огоньки и лунный свет сделали чешую радужной, темной, удивительной. Отвлекшись на мгновение, чуть не угодила ногой прямо в яркий оранжевый глаз, который внезапно открылся прямо в небольшом холме. Успев в последнюю секунду чуть сместится, пробежалась по мягкой макушке болотного танда. Мшистое существо недовольно заворчало, дрогнув под моими ногами.

Оказавшись на следующем участке, виновато сложила ладошки рупором:

— Извините, я нечаянно! — в ответ на мои слова, в темной воде что-то забулькало. Собрав в горсть облако силы, которая просто витала здесь в каждом метре воздуха, чуть изменив ее структуру, метнула энергетический шар в танда. Болотник тут же покрылся целой клумбой розовато-белых цветов. Из беззубой пасти, спрятанной под водой, раздался звук, полный удивления.

Смеясь, я понеслась дальше. Воздух пьянил.

Приостановившись на свободном пространстве, выпустила на свободу своего жука-топчуна. Насекомое с удовольствием расправило крылья, наполняясь чистой энергией. Болото пульсировало все ярче, зажигаясь и потухая. Чувствовалось, будто мое собственное сердце стало биться в этом ритме. Пульсация усиливалась, как и мое состояние эйфории, и достигла пика, когда луна добралась до самой высокой точки на небосклоне. Даже не представляю, что здесь твориться в полнолуние.

После этого все стало медленно сходить на нет, успокаиваясь. Я, подчиняясь общему состоянию энергий, тоже стала двигаться плавне и медленнее. Ноги зажимало от усталости, ступни немели, касаясь остывшей земли, глаза начинали слипаться. Переступая через болотные ямы, полные жижи, стала выискивать место, подходящее для ночлега. Через десяток минут тропа привела на небольшой островок, достаточно высокий и крепкий, удерживаемый корнями двух тоненьких деревцев. Оглядевшись, пришла к выводу, что место вполне приемлемое, стала готовиться ко сну. Вытянув из сумки перепачканные ранее юбки, расстелили их грязью вниз, создавая небольшую лежанку. Чтоб не замерзнуть от утренней росы, пришлось снять еще одну, ту, которой можно было укрыться с головой не боясь задеревенеть от предрассветного холода. По краю полянки кругом воткнула в землю небольшие палочки, собранные тут же по близости, и вытянув красную нитку из пояса, обвязала, замыкая круг. Потратив еще несколько минут на наговор, усилив россыпью белых зерен за оградой. Маловероятно, что ко мне сунется какая-нибудь прожорливая зубастая гадина, но так, на всякий случай.

Широко зевая, улеглась на импровизированную постель, сожалея, что здесь нет никаких еловых веток, чтоб было чуть помягче. В сон провалилась почти мгновенно, в последний момент почувствовав, как на кокон из юбок сверху, треща крыльями, опустился мой верный жук. Тоже присмотрит за порядком.

* * *

Мелкая снова распалила свой костер, попутно выводя какие-то медитативные рулады. Костерок сильно дымил, почти не давая огня. В какой-то момент сизый столбик резко изогнулся, натурально указывая направление, лучше чем стрелка компаса. Оказалось, мы несколько сдвинулись к северу относительно нашей беглянки. Хета поднялась, сбрызнула на костер с ладони пару капель какой-то синей жидкости, от чего пламя резко взметнулось а потом мгновенно потухло.

— Не так мы и далеко. Вот только если Тирма пользуется силой, значит рассчитывает, что мы ее не нагоним. Или не достанем. — Спокойно произнесла младшая жрица, собирая побрякушки.

— И что могло ее в этом убедить? — я протянул Хете руку, втягивая в седло.

— Скорее всего она рядом с местом соединения силовых линий, откуда можно открыть ход домой.

Руки сами собой сжались в кулаки от мысли, что мы можем не успеть поймать эту вредноту, что я больше не увижу ее, не говоря уже о провале задания.

— Тогда нам следует поторопиться.

Куджаны неслись с максимальной возможной скоростью, практически пролетая поля и овраги. Чувствуя мое нетерпение и недовольства, мои воины не лезли с вопросами, стараясь не провоцировать. К середине ночи пространство вокруг довольно внезапно изменилось. Просто в какой-то момент вместо чистого луга лапы ящеров оказались в густом тумане, чуть подсвеченном странными огнями. Высокие листья осоки с одной стороны и характерный запах указывали на то, что мы добрались до болот. Вот только я не мог поверить, что ведьма добровольно решит сунуться в это место.

— Хей, мелкая, твоя наставница точно могла пойти через Ризатные болота?

— А? Куда? — полусонно оглядывалась по сторонам Хета. Наконец сфокусировав взгляд она рассмотрела окружающее и чуть ли не заорала. — Не пойду! Мне туда не можно. Назад давайте! Я еще жить хочу!

Несколько опешив от такой реакции, я чуть не выпустил девчонку из рук, когда она попыталась скатиться со спины Усну.

— Эй, угомонись! Никто тебя туда не потащит. Прямо говори, Тирма могла туда пойти? И если да, то почему тебе нельзя?

Мелкая тяжело дышала, указывая пальцем в сторону топей.

— Я же еще человек. А тут все так переполнено энергией, что я буду как черное пятно. Меня либо сразу съедят, либо покусают какие-нибудь мерзкие твари, а потом съедят. Либо я сломаю ногу, не смогу ходить и меня съедяяяят! — чуть ли не рыдало это горе луковое, потряхивая своими растрепавшимися рыжими волосами, в которых отражались искорки стаи светлячков. Весьма мерзких, как я помнил по прошлому посещению этих милых мест.

Хету пришлось встряхнуть, чтоб девчонка немного успокоилась.

— Да понял я. Какая-то у тебя навязчивая мысль с этим «съедят». А Тирма, как я понял, здесь в качестве гастрономического элемента не рассматривается?

— Чего? — девчонка распахнула свои огромные зеленые глазищи, выискивая что-то в карманах и силясь понять оборот речи.

— Говорю, ее есть не станут?

— Неа, — Хета вытянула откуда-то из недр юбок огромный носовой платок в клеточку, шумно высморкавшись. Потом помахала этим небольшим флагом у меня перед носом, видимо, таким образом напоминая, — ини-ци-ро-вана.

— Я понял. Как мне ее без тебя в болотах искать?

— Ты что сам пойдешь? С ума спятил? Поехали ее на другой стороне ловить. Тут дня два, может чуть больше по прямой.

— Вы так и сделаете, а мы с Усну пойдем через болота.

— Тебя съедят. — Уверенно и спокойно пообещала мелкая, снова высморкавшись.

— Так, Фатмар, забирай эту провидицу, и давайте в обход. Там сетью выставляйтесь, мало ли я ее упущу. А ты, умница, давай еще раз. Как мне найти Тирму в болотах?

Хета смешно скривила носик, но порылась в мешочках на поясе, сняв один. Мешочек был жесткий, явно содержа что-то хрупкое. Щелкнув небольшой застежкой, будущая ведьма вытряхнула на ладони небольшого жука, яркого сиреневого цвета. Пощекотав крылышки, девчонка протянула насекомое мне.

— Он еще маленький, так что на большом расстоянии не найдет. Пока строго на запад, а когда Тирма окажется в радиусе его слышимости, покажет куда дальше. Только обещай мне…

— Что? — я осторожно взял ценное существо, которое громко затрещало крыльями, но с руки не слетело.

— Если тебя будут есть, ты его отпустишь.

Мы, не сговариваясь, разом издали горестный стон с парнями. У девчонки явно какой-то сдвиг на эту тему. Передав ее Фатмару в руки, я направил куджана в сторону болот. За спиной друг пытался успокоить девчонку весьма оригинальным способом, от чего вызвал у меня улыбку.

— Хета, Кирчу не съедят. Он уже бывал в этом месте. Он тоже не человек.

Блики и свечение мешали видеть в темноте как мне так и ящеру. Стоило глазам только настроиться, как прямо перед носом пролетала какая-нибудь блискучка, вызывая резь в глазах. Двигаться приходилось медленнее, чем это получалось бы днем. Прошлый раз я бывал в Ризатных болота пару лет назад, когда искал особо редкое растение. Тогда повезло добыть необходимое за полдня и вернуться обратно до темна, так что я, в большей степени, избежал неприятных встреч. Пара гигантских змееподобных стрекоз и облака плотоядной мошкары не в счет. Но даже днем мне на глаза попалась пара тварей, полусонно мигающих из-под мха или слабо скалящихся из трясины. К сожалению, страх упустить ведьму был куда сильнее, чем желание избежать встречи с местными жителями.

Ящер передвигался ровно, выискивая твердую землю и по запаху и на ощупь, я же наблюдал за окружающим пространством. К моменту, когда жук младшей ведьмы, наконец, повернулся, корректируя направление, на моем счету уже было с десяток гигантских стрекоз, а Усну слегка оглушил хвостом какую-то глазастую кочку. Пока все шло в допустимых пределах. Ночь давно перевалила за половину, и была надежда дождаться утра целыми.

* * *

Солнце было уже высоко, плавно подбираясь к зениту, когда меня разбудили недовольный треск, издаваемый крыльями топчуна и какой-то визг в паре сотен метров от облюбованной кочки. Скинув покрывало и щурясь от яркого солнца, постаралась разобраться, что же там происходит. Со сна выходила не очень. Какой-то шум, визг, рычание и шебуршание. Кто-то явно пытался поймать завтрак, который ловиться не желал.

Встряхнувшись, широко зевая, я начала быстренько собирать вещи, желая убраться подальше от чужих мест приема пищи. Глотнув немного воды, с максимальной скоростью скатала грязную одежду, пытаясь засунуть в сумку. И тут, среди рычания и звериных воплей расслышала нечто невероятное:

— Злобные твари!

Я так и замерла с мотком юбок на середине сложного процесса запихивания. Ажгжар! Вот и что ему на месте не сидится!

Нет, нет. Это совершенно не мое дело. Пусть его там едят, грызут… и вообще, он сильный и сам со всем справиться. Точно! С остервенением вернулась к упаковыванию вещей, стараясь игнорировать посторонние звуки. Я совершенно не обязана ему помогать. Взрослый мужик должен знать, что в такие места ходить не стоит. А кому-то пора делать ноги.

Я уже почти переступила свой импровизированный заборчик из красной нити, когда раздался очередное:

— Создания проклятого мира! Оставьте в покое Усну!

Бессильно застонав, разрываемая противоречиями, все еще пытаясь уговорить себя, что это не мое дело, я сбросила в плеч сумку.

— Пошли прочь!

Развернувшись в сторону неприятных звуков, чуть разбежалась перед прыжком. Сейчас это было значительно сложнее, чем ночью, но я все же чудом перескочила темную канаву. Следующий прыжок был менее удачным, и я почти по колено соскользнула в болото. Ногу удалось вытянуть с противным «чвак». Мерзкое ощущение от холодной черной жижи заставило передернуть плечами, но с этим предстояло разобраться позже. Дальше был вполне приличный перешеек, по которому я практически подобралась к месту действия. За широкими корявыми кустами была какая-то свалка кружащих существ. Звуки были почти невыносимыми.

Замерев на мгновение, попыталась оценить ситуацию. По-правде, ажгжар неплохо справлялся, отмахиваясь от тварей, вот только какая-то болотная живность всей челюстью вцепилась в одну из задних лап ящера. Ни сам куджан, ни его наездник никак не могли справиться с этим капканом из зубов, так как сонм летающих вокруг тварей не давал возможности отвлечься. Все бы было ничего, и с имеющимися, я думаю, они бы справились. Уж очень славно у них выходило. Вот только я видела целое облако стрекоз, несущееся с дальних концов болота на эти призывные вопли. Желтоглазый же явно не был в курсе, что число желающих отобедать его тушкой, скоро резко увеличиться. Нужно было что-то предпринять. Хотя бы для спасения популяции местных существ от одного злобного истребителя верхом на ящерице.

Мысль у меня была, но несколько неудачная. Если что-то пойдет не так, то одним ажгжаром станет меньше. Дротиков для духовой трубки у меня было всего штук шесть. Трубка была маленькая и крайне нелюбимая мной. И подойти нужно было ближе, что тоже не радовало. Я в целом, весьма отвратительно стреляла из этого оружия, но выбирать особо не приходилось.

Вставив тоненькую иголочку с небольшим шариком на конце тело трубки, постаралась прицелиться. Для этого на животе пришлось подползти почти к самому краю того кусочка твердой земли, где я пряталась. С первого выстрела попав в зубастую тварюгу, держащую за лапу ящера, чуть не взвизгнула от восторга, в последнее мгновение прикрыв рот ладонью. Зубастое создание, похожее на детя крокодила и выдры, почти сразу закатило глаза и несколько обмякло, но челюсть не разжало. Это ерунда. Главное, чтоб мне и дальше так везло.

Чиркнув камнем о витое кресало, небольшой кусочек закаленного железа, я получила целый сноп искр, от которых тут же вспыхнули и задымились заготовки для дымных бомбачек. Это были еще не готовые изделия, а только небольшие листочки, пропитанные в растворе, так что эффект от них был на порядок слабее, но при том количестве, что я взяла, должно хватить. Дымное облако, постепенно увеличиваясь, сдувало слабым ветром в сторону ажгжара. Теперь оставалось надеяться, что дальше мне повезет еще раз. Снова взявшись за духовую трубку. Как на зло, сам выстрел был весьма удачным, только в последний момент на траектории полета дротика оказалась одна из стрекоз, почти сразу рухнувшая в воду. Второй выстрел был строго мимо. Еще несколько мгновений, и я потеряю желтоглазого в дымном облаке. Заряжала я последний дротик я уже трясущимися руками. Игла только слабо чиркнула по шее, взметнув пару волосинок, но с учетом концентрации снотворного, даже этого должно было хватить. Через пару мгновений движения ажгжара замедлились, раздался кашель, сизое облако разрослось, проглатывая все действующие лица. Первые стрекозы стали выпархивать из облака практически сразу, тут же покидая эти места.

Для верности подождав еще пару минут, отряхнувшись, пошла в сторону остановившихся боевых действий. Совсем близко я подойти не могла, слишком больше расстояние до следующего сухого места, да и в дыму не видно.

— Усну! Иди сюда. Давай, я твою лапу посмотрю и хозяина подлатаю. Выползай, ящерица. — звать пришлось минут десять, пока из рассеивающегося дыма не появилась шипастая морда. — Давай уже быстрее, пока кто еще по ваши тушки не явился. У меня запас фокусов стремительно тает.

Ящер издал какой-то щелкающий звук, но все же двинулся ко мне, широкими лапами легко переступая опасные места. На его спине, пригнувшись к шее храпел ажгжар. Его тонкий, чуть изогнутый меч хлопал по боку зверя, норовя выскользнуть из пальцев. Хотя, сомневаюсь, что даже в таком состоянии желтоглазый способен потерять оружие. Приглядевшись, рассмотрела на кисти темляк, плетеную веревочку, не дающий тяжелому клинку упасть. Поравнявшись со мной, куждан оскалился, за что получил по морде весьма увесистый шлепок. Я окончательно перестала его бояться, а сверкать зубами в свою сторону повода не давала. Опешив, Усну замер, совершенно не понимая, что это только что с ним случилось. А случилась недовольная я.

— Угомонись, ящерица. Я тут спасать вас пришла, о чем еще точно раз сто пожалею. Так что, если еще раз свои клыки мне предъявишь — чесотку на тебя нашлю. И не думая, что у рептилий она легче проходит. Нужно убираться с этого места. Смирно стой.

Обойдя зверя сбоку, я попыталась забраться на высокую спину. Вот только куда мне было. Даже изо всех сил подпрыгивая, я добилась только того, что чуть не стянула на землю спящего желтоглазого. В конец устав от этого и озверев, В сердцах топнула ногой. Ящер обернулся, и, как мне показалось, покачал головой, сетуя на мою неуклюжесть. Закипая, уже была готова высказать им обоим все что думаю, но тут, совершенно неожиданно, огромный ездовой зверь опустился брюхом на землю, нетерпеливо щелкнув хвостом. Из горла само собой вырвалось удивленное «оу».

Обрадованная, я предприняла новую попытку забраться в седло позади ажгжара. Удалось мне это только с третьей попытки. Ноги дрожали от напряжения, а руки все никак не хотели нормально ухватиться. Наконец, оказавшись на жесткой спине, я слегка стукнула босыми ногами по гладким бокам ящера, показывая, что готова двигаться.

Оказалось, что управлять таким существом проще простого, если только ваши интересы совпадают.

Достигнув через пару минут моей ночной стоянки, я хотела спуститься за своими вещами, но Усну, не останавливаясь, ухватился зубами за лямки сумки, двигаясь дальше.

Двигались мы еще с полчаса, пока я совсем чуть не свалилась, устав сидеть без седла. На довольно большой поляне окруженной невысоким кустарником, я решительно стукнула ящера по бокам.

— Все, привал давай, — куджан остановился и обернулся, явно демонстрируя недовольство и несогласие, — Давай, давай. Я страх как голодна, и лапы твои посмотреть надо. И хозяина.

С минуту подумав, я буквально видела, как мыслительный процесс происходит внутри черепной коробки зверя, Усну опустился брюхом на землю, позволяя мне спуститься.

Глава 13

Скатившись по гладкому боку ящера, первым делом отобрала у него свою сумку. Как только лямки мне не порвал такими зубищами? Дальше стоило разобраться с ажгжаром. Для начала попыталась мягко отобрать у желтоглазого клинок, чего мне сделать не дали. Фыркнув во сне, воин сложил руки на спине куждана, поместив меч под голову. Надеясь, что он все же не пораниться о свое собственное оружие, освободила мужские ноги от стремян и, обойдя на другую сторону, просто столкнула ажгжара на землю, зажмурившись. Громких воплей не последовало. Воин лежал на твердой земле, прижав к груди клинок и громко сопя. Вот что значит здоровы крепкий мужской сон. Под головой у него покоился толстый чешуйчатый ящериный хвост. Сам же зверь с укором смотрел на меня.

— И что? Как я его по твоему еще снять должна была? — возмутилась несправедливому упреку. Ящерица фыркнула, насколько позволяла анатомия морды, и отвернулась. Порывшись в сумке, выудила ворох собственных юбок, определив их вместо подушки для одного весьма увесистого воина. Наскоро осмотрев мужчину, заметила всего пару красноватых укусов и тонкую царапину на шее, которая уже практически затянулась. Вот это регенерация! Завидую.

Затем повернулась к ящеру.

Обработав покусанную лапу куджана, развела небольшой костер, пытаясь отогреть замерзшие ноги. Теплый яшериный бок согревал мою спину. Глядя на огонек, думала о том, как же странно все оборачивается. Как ни крути, меня все равно пихает в сторону желтоглазого. Сатулано не может так подстраивать события. Наверное, стоило переговорить с бабулей.

Выцарапав ямку в песке, я уложила ее большими листьями в несколько слоев. Наносить воды в импровизированную чашу оказалось не просто, но сил разговаривать через дым у меня сегодня не было. Опустив на дно мутного водяного зеркала амулет в виде лягушки, стала ждать. Вода в этих болотах пропитана энергией настолько, что должно получиться без особых хлопот. Так оно и оказалось. Пожилая женщина с суровым лицом и яркими, живыми глазами появилась в отражении буквально через пару минут.

— Ну здравствуй, проказница. — Голос передавался глухой, как из банки, но отражение было четкое и цветное. Вот что значит, хорошее качество.

— Привет, ба.

— Вижу ты жива. Здорова?

— В целом. Только кушать хочется.

— Ты где сейчас?

— Ризатные болота. Очень красивое место.

— Да, мне доводилось бывать. Маму тоже твою хотела когда-нибудь свозить, но не сложилось.

Бабуля покивала головой, немного помолчав и готовясь к серьезному разговору. Взгляд жрицы стал колючим цепким.

— Одна? — на этот вопрос я не смогла не скривиться, отдавая дань своей мягкосердечности и глупости.

— С ажгжаром. Ба, я его сама спасла. Честное слово, не хотела. Оно само как-то. — Старшая женщина моей ветви покивала головой, против ожидания не рассердившись.

— Мы тут с настоятельницей переговорили, и должна сказать, что во всем происходящем не только Сатулано воду мутит. Я бы сказала, что в событиях твоей жизни одним пальцем принимает участие сама Мать. Чива определенно желает, чтоб ты отправилась вместе а ажгжаром. Так что подумай, но я прошу пока ехать с ним и посмотреть, что от тебя требуется. И уже после того принимать решение.

— Я не стану помогать никому и выполнять волю Чивы, пока Сатулано не вернет мне Анейшу, — упрямо вздернув подбородок, глянула на бабулю.

— Это мы решим. Сейчас вопрос обсуждается и все зависит только от того, насколько дело важное для Первой жрицы. Но судя по всему, Эта цена не будет слишком большой за ожидаемую работу. Мы говорили об этом с настоятельницей. М, да. По поводу Рема и Иннат. Твоя подруга отказывается выполнять свои обязательства. Говорит, что так не может. Теперь я окончательно убедилась что это было не ее собственное желание. Хочешь что-то передать?

— Да. Скажи ей, что линии моей жизни сплелись узлами в далеких местах, так что это больше не мое дело. Пусть делает как нужно, и не вредит себе. У меня одна подруга.

— Хорошо. Я передам, что ты ее благословила. И еще, к настоятельнице приходил Бенир. Сказал, что если тебе не вернут право на Анейшу, его потомки больше не будут участвовать в отборе. — Глаза бабули лукаво и самодовольно блестели.

Бенир, мужчина, когда-то выбранный моей матерью. Будучи отцом ее детей, он все же не имел права вмешиваться в дела Обители. Уже много лет он жил полной семьей с простой женщиной, выполнив свой долг перед жрицами Чивы. Его жена, маленькая добрая женщина, родившая двух сыновей с огненной кровью, никогда не возражала, если Бенир приносил нам подарки или приходил на праздники. Это был не принято, но большой бородатый мужчина, не встревая в наши дела, тем не мене постоянно присутствовал на важнейших событиях жизни своих дочерей, на которых не имел прав.

И вот сейчас, мой отец, которого нельзя было так называть, явился с угрозами и требованиям к настоятельнице Обители. В груди потеплело. Мать когда-то сделала достойный выбор.

— Передай ему мою благодарность, и скажи, что все хорошо. Не стоит идти на конфликт из-за меня.

— Я передам, только он меня никогда не слушал. Хорошо, что он мне не зять. — Бабуля ворчала, но по блеску глаз было ясно, она очень довольна действиями мужчины. — Этна передает тебе привет и тоже просит подумать, перед тем, как принимать решение. Я не могу видеть, но у меня очень стойкое ощущение, что ваши с ажгжаром жизни уже переплелись. Но пока не понятно, как и для чего. Будь здорова, будь мудра, моя хорошая. Мне пора.

— И я была тебе рада, ба.

Вода в импровизированной чаше пошла рябью и почти тут же в исчезла. Даже листья, которыми были выложены края, остались сухими.

Вернувшись к огню, я в первый раз внимательно рассматривала ажгжара, спящего на земле. Пепельные волосы странно контрастировали с загорелым лицом. Брови были прямые, на скулы падали тени от длинных ресниц. На левой стороне лба виднелась тонкая белесая полоска старого шрама. Еще одна была на правой скуле. Сейчас, когда желтоглазый не ёрничал и его вечная усмешка не кривила тонкие губы, в уголках глаз таилась едва различимая сеть морщинок, делая его старше, чем мне казалось раньше. На нем не было никаких украшений, хотя в ухе явственно была различима дырка для серьги, а на пальцах все еще не стерлись следы колец, оставаясь более светлыми, чем остальной тон кожи. Опять вернувшись к лицу, я разглядела короткую светлую щетину. Не удержавшись и пользуясь тем, что мужчине спать еще часа три, осторожно, одним пальцем едва коснулась небритой щеки. Ощущение было забавное. Жесткие волосинки цеплялись за пальцы, вызывали необычные ощущения на коже. Ажгжар глубоко вздохнул во сне, заставив сердце подпрыгнуть к самому горлу. Подождав с минуту, убедившись, что воин все еще спит, я рискнула вернуться к исследованию. Будучи совершено безнаказанной, и исключительно в целях самообразования, провела но щеке желтоглазого еще раз, с интересом прислушиваясь к зуду в ладошке. Что я знаю про него? В итоге не так чтоб и много. Почти ничего, если подумать. Вот! Имя знаю. Как же его? Забыла во всей этой суматохе. Кокчу, Шмокчу? Нет, как-то…

— Кирчу! — глядя на ажгжара сверху вниз, вспомнила я. Имя вырвалось само собой, от чего желтые глаза неожиданно распахнулись. Ни единого намека на сон я не разглядела в этих ясных цепких глазах. Перепугавшись, будь-то меня в голом виде на площади застукали, стремительно отскочила назад, неприятно шлепнувшись на попу и едва не угодив в костер.

— Вредина, — тихо произнес ажгжар, закрыв глаза и повернувшись на бок. Несколько минут посидев и ожидая дальнейших действий, я пыталась успокоиться. Вот напугал-то! Уверившись, что меня никто ни в чем упрекать или подозревать, кажется, не собирается, поднялась и медленно прошлепала в сторону желтоглазого. Прислушавшись и присмотревшись я поняла, что он снова спит!

В сердцах плюнув на все это, я решила, что мои нервы нуждаются в срочном лечении. Порывшись в сумке, нашла лекарство и запалила трубку. Она была маленькая, резная, подарок Бенира на инициацию. Пользовалась я ей весьма редко, больше предпочитая травяные отвары, но здесь чай было не заварить, так что умастившись у костра, накинув на плечи тяжелый ажгжаров плащ, бессовестно снятый с седла, я втянула теплый ароматный воздух, выпуская вверх первое облачко розовато-серого дыма.

Я находился в какой-то полудреме, то просыпаясь, то опять проваливаясь в забытье. Помнил легкий зуд в шее, который предшествовал потере сознания. Признаться, в тот момент была мысль, что мелкая-таки окажется права, и меня, явно чем-то отравленного, сегодня поделят на порции. Но интуиция подвела. В этом месте она вообще срабатывала весьма пагано, сбиваясь и отвлекаясь на окружающее. Это была всего лишь одна вредная ведьма. Совершенно не удивился, если бы меня бросили посреди болота. Кто знает, какое у вредины ко мне на самом деле отношение. Но нет, она подлатала Усну, что я уловил краем уха, распалила костер и даже положила что-то мягкое мне под голову. Правда, то, как мое вялое тело спустили на землю, было отдельной темой. Чудом не напоровшись на собственный клинок, порадовался, что спускать меня она стала в момент временного полу-бодрствования. А затем начались интересности.

Практически чувствуя на лице теплое дыхание ведьмочки, я старался не двигаться, и в тоже время не провалиться обратно в сон. Меня внимательно рассматривали. Апогеем стало легкое касание к щеке. Отросшая щетина, потревоженная пугливыми пальцами, вызвала такой импульс во всем теле, что только чудом не вздрогнул. Все же не сдержавшись, глубоко вздохнул, пытаясь унять трепет в теле, изо всех сил надеясь на продолжение этой несмелой ласки. Любопытная лягушка.

Мое терпение было вознаграждено. Через несколько мгновений прохладная ладонь вернулась к лицу, прижавшись к моей горячей коже. Я почти не дышал, наслаждаясь.

— Кирчу, — тихо, с придыханием раздалось надо мной. Сил терпеть не осталось и я взглянул на нее. Широко распахнутые карие глазищи на осунувшемся бледном лице смотрели с испугом. Несколько вишневых прядей выбилось из-под цветастого платка, мягкими завитками спускаясь у ушей. Ведьмочка была немного чумазой, со своими размазанными контурами узоров, утомленной и явно не выспавшейся. Но все же невероятно притягательной. Подавляя желание схватить и прижать ее к себе, закрыл глаза, почти сразу проваливаясь в дрему.

Вредина. Сама ко мне прикасалась, а как застукали, так перепуганная вся.

Окончательно проснуться мне удалось только через час, судя по внутренним часам. Ведьмочка сидела у небольшого костерка, пуская в небо облачка пахучего дыма. От ее трубки явно пахло какой-то ягодой и цветами. Зрелище весьма удивляло. Никогда еще не видел женщины с трубкой. Хотя, надо признать, что Тирма не могла стоять на одном уровне с моими прежними знакомыми дамами. Завернувшись в мой плащ, она невидяще смотрела куда-то в даль болот, что-то бормоча под нос. Чуть потянувшись, решил прервать ее уединение.

— Ты меня удивила, — жрица вздрогнула и замерла. Интересно, о чем она подумала. — Я уж было решил, ты меня в топях бросишь. Почему так не сделала?

Встав, почувствовал силу в отдохнувшем теле. Славненько поспал. Тирма с минуту помолчала, раздумывая над ответом.

— Ты мне жизнь спас. И… видимо, нам с тобой и правда вместе дальше ехать. — Голос был сиплый. Видимо, кто-то опять довел себя до истощения. Как-то сложно за ней приглядывать. Уж очень у кого-то силен инстинкт саморазрушения. Придется более основательно заняться этим вопросом. Присев перед дымной кочкой, которую сейчас изображала чиванка, я внимательно, уже нормально соображая, вгляделся в бледное лицо.

— Как себя чувствуешь?

Маленькая женщина подняла печальные глаза, выпустив в сторону облачко дыма. Подумав с мгновение, выдала невероятное.

— Есть хочу. Очень.

Глава 14

Вынув из сумок порцию вяленого мяса и твердого сыра, подал малышке с небольшой булочкуой Откусив всего по очереди, Тирма издала блаженный вздох, прикрыв глаза.

— Почему сама из сумок не взяла? видела же где у меня еда лежит, — я присел рядом, наблюдая как она оживает, набираясь сил.

— Так это же твои сумки, не мои, — пожала плечами Тирма.

Видя голодный взгляд ведьмы, я быстро спрятал остальную еду, опасаясь что кому-то поплохеет. Сделав в уме пометку покормить ее еще через часа два, достал флягу с отваром. Продолжая жевать, маленькая женщина жмурилась от удовольствия, шевеля пальцами на ногах, виднеющихся из-под юбок. С удивлением осознал, что ведьмочка босая.

— Где ты обувь потеряла, путешественница?

— А моим сапогам совсем конец пришел. Я их сперва намочила, потом утопила и так далее. Только натирали. Где-то там оставила, в начале болот.

Вот циркачка. По таким местам босиком шастала. Пока Тирма насыщалась, сам не зная почему, я сходил к воде, смочив в ней платок. Вернувшись и присев около костра, осторожно взял в ладонь маленькую ножку, измазанную в болотной грязи и траве. Жрица резким движением отдернула ногу, тут же закопав конечности под ворохом юбок.

— Эй, чего это ты выделываешь? — возмущенно спросила она, обхватив колени руками, видимо для надежности. Показательно издав тяжелый вздох, в упор посмотрел в карие глаза. Скулы ведьмы, даже сквозь разводы краски, явно розовели.

— Кто-то похож не чумазую хрюшку и в таком виде я не намерен пускать тебя на спину куджана, — медленно и уверенно вещая абсолютную чепуху, я одной рукой выискивал нужную конечность под слоями ткани. Немного разобравшись в ее характере, я понял, что стоит спросить разрешения, как ответ с наибольшей вероятностью будет отрицательным. Так что тратить время и силы на препирательства мне не хотелось. Тем более, ноги у одной лягушки и в самом деле были по-жабьи ледяными. — И да, я тебя совершенно не боюсь, так что не дергайся.

Ведьмочка сердито вздернула подбородок, но я уже крепко держал тонкую лодыжку. Слегка дернув на себя, опрокинул Тирму на локти, получив доступ к желаемому. Врать себе самому в таких вопросах я не собирался. Целью было доставить удовольствие себе и добавить комфорта этой маленькой женщине. В ответ на решительные действия, жрица замерла, как загипнотизированная змея следя за моими руками. Крепко держа тонкую лодыжку, рукой с платком я медленно оттирал слои грязи, наблюдая из-под полуопущенных ресниц.

Глаза ведьмы стали большими, как блюдца, неотрывно следя за происходящим. Кожа на ногах была тонкая, с едва заметным рыжеватым узором. Пятки же оказались довольно жесткими, весьма отличаясь от нежной кожи чайных девиц мадам Ву. Наверняка, та же Агеха не смогла бы провернуть такой фортель и пройти половину Ризатных болот босиком, запнувшись о первую же корягу. Удивительное существо эта ведьма. Очистив первую ногу до более-менее удовлетворительного вида, я вытянул из своей сумки пару теплых носков. Предполагалось, что мы будем пересекать Янтарный перевал, так что эта деталь гардероба была заранее припасена. Нет ничего противней мокрых и замерзших ног. Правда, для Тиры они оказались практически длиной до колена, что, в целом, было к лучшему.

Спрятав чистую конечность под юбки, осторожно ухватился за вторую, от чего из груди ведьмы вырвался судорожный вздох. Опустив голову, чтоб спрятать довольную улыбку, я вытянул конечность из укрытия. Оттерев грязь на стопе, я плавно двинул влажную ткань выше, где тоже были разводы грязи. Удерживая ногу, я пальцами чувствовал ускорившийся пульс. Осторожно продвигая ладонь по икре, ощущал, как напрягается мышца, вздрагивая. К моему восторгу, пятна грязи доходили практически до колена, заканчиваясь ровной линией. Видимо, кто-то провалился в трясину.

Остановив руку под коленкой, радуясь отсутствию ее длинных шаровар и касаясь теплой мягкой кожи, я сам начинал дышать с трудом, чувствуя как горячеет кровь в венах, ускоряя бег. Подняв глаза, прямо посмотрел на Тирму, не желая скрывать собственного волнения.

— Ты удивительное существо, Чиванская ведьма. Не делая ровным счетом ничего, ты умудрилась попасть мне в кровь. — Жрица двуликой богини приоткрыла от удивления рот, собираясь что-то сказать, но я видел, что она не может здраво рассуждать сейчас, скованная своими реакциями на мои действия и правилами Обители. Зная, что всему свое время и любое препятствие можно устранить, я вернулся к прерванному занятию, показывая, что ответа не жду.

Проведя ладонью от колена вниз, я наконец увидел четкие рисунки. Это были какие-то спирали и завитки, все более темным цветом уходящие вверх. Крепко зажмурившись, решительно заглушил в себе желание посмотреть узор выше, справедливо полагая, что могу получить за такое по лицу. Восстановив дыхание, все же решил немного порадовать себя. Взяв все еще холодную конечность в обе ладони, поднял глаза на Тирму. Низко нагнувшись к конечности, выдохнул струю теплого воздуха, пытаясь согреть ведьму. Женщина вздрогнула всем телом, пытаясь отшатнуться. Ее щеки, уши и даже шея покраснели. Дохнув второй раз, я решил сжалиться над бедняжкой, немного растерев кожу и спрятав потеплевшую ногу во второй носок.

— Вот и все, а ты боялась. Было не больно и даже приятно.

Я едва сдержал смех, видя как мгновенно рассвирепела ведьма на мои слова.

* * *

Когда ажгжар, наконец, выпустил мои многострадальные ноги, я смогла выдохнуть с облегчением. Неконтролируемые мысли и ощущения потоками омывали снизу вверх, гоняя кровь в непривычном ритме. От грохота сердца в ушах едва могла дышать. Только понять, это возмущение или трепет, было как-то затруднительно

Мужчины никогда, НИКОГДА так не прикасаются к жрицам Чивы! Да я бы убила за такое любого! Но желтоглазый… у него уже должны были руки по локоть обуглиться, а он продолжает.

Дыхание медленно выравнивалось.

Усмехнувшись, ажгжар выдал фразу, с явным пошловатым подтекстом, вызвав во мне новый эмоциональный всплеск. Вот теперь определенно я была зла и готова оторвать ему уши. Только хотела подняться, чтоб из более внушительного положения высказать все грани своего возмущения, как меня бессовестно одернули:

— Куда?! Я чьи ноги только что мыл? — сощурившись, желтоглазый нагнулся ближе, чуть ли не к самому моему носу, вкрадчиво уточнив, — Или так сильно понравилось, что ты хотела бы повторить?

Не удержавшись, размахнулась, в намерении откорректировать мимику одного наглеца посредством собственной ладони. Только мою руку поймали на подлете, широко улыбаясь. Перевернув ладонь к себе, этот демон в теле человека прижался горячими губами к костяшкам. Вздрогнув всем телом, выдернула руку, невольно зашипев. Ажгжар все еще самодовольно скалился. Затем в какое-то время став серьезным, отстраненно произнес:

— Я могу так продолжать долго, мин кьере, только мне совсем не хочется доводить тебя до истощения. По этому, я дам тебе возможность меня остановить. На время. Когда у тебя не будет сил со мной воевать. Но не раньше. Давай руку, пора отправляться.

Сидя на спине куджана, ожидая пока ажгжар разложит по сумкам вещи, я пыталась понять, как он умудрился заткнуть меня, так и не дав произнести не слова. Получалось плохо. Все моменты общения с этим мужчиной выбивали меня из привычного шаблона. А еще пугало тепло, плавящее изнутри, возникающее от его прикосновений. И как это получается, он может ко мне прикасаться, ничего не опасаясь?

Пребывая в замешательстве, я опять посмотрела на желтоглазого. В этот самый момент он заметно пошатнулся, с каким-то удивлением встряхнув руками. Непонимающе глядя на собственные конечности, ажгжар шатнулся еще раз, сильнее.

— Что с тобой? — я невольно заерзала на спине ящера, опасаясь что воин все же приложился головой когда я его сбрасывала со спины Усну.

— Чтоб я знал, — не уверенно отозвался он, еще раз встряхнув ладонями. Только теперь до меня дошло. Прищурившись, я ахнула.

— Пресветлая матерь! Стряхивай! Прямо на землю все скидывай! — вокруг ладоней ажгжала пространство просто пылало не впитанной силой, огненно-белой с бирюзовыми вкраплениями. Я видела, что часть энергии он способен поглотить и переработать, а вот излишек грозит… ну, не обугленными конечностями, конечно, но ожоги точно будут. Не смотря на попытки желтоглазого, энергия так никуда не уходила, будто являясь частью самого мужчины. Не видя такой реакции раньше, я просто не знала что делать. — Попробуй руки в воду опустить. Здесь столько всякой всячины, может стянет.

Ажгжар, чуть пошатываясь как пьяный, двинулся к берегу, сунув руки в воду почти по локоть. Прошло несколько минут, и на поверхности воды пошли цветные разводы, словно кто-то вылил банку с красками. Посидев пару минут, мужчина закончил водные процедуры, вероятно, почувствовав себя лучше. Встав, желтоглазый встряхнулся от макушки до пяток, как собака.

— Ты как? — меня его состояние весьма беспокоило. Кому-то меня еще везти, а он так опрометчиво руки в «огонь» сунет.

На меня посмотрели пылающими глазами, широко, во всю челюсть, растянув улыбку на лице. Потирая одну о другую абсолютно сухие ладони, ажгжар приблизился ко мне.

— Знаешь, мин кьере, у меня такое ощущение, что я неделю проспал, после выпил бокал крепкого вина с плотным завтраком. Хочешь, могу Усну вместе с тобой поднять?.

— А пупок не развяжется? Это только видимость, не обольщайся, — зло рыкнула в ответ.

Молча отвернувшись, воин двинулся к краю полянки, где росло одно-единственное деревце среднего размера в окружении болотных кустов. Ухватившись за ствол одной рукой, не сумев сомкнув пальцы, ажгжар резко дернул. Громкий треск возвестил о моменте отрыва корней от земли. Подержав дерево над головой с минуту, желтоглазый запустил его в болото, практически как копье. Нехилое такое, с мою ногу толщиной и в три меня ростом. Не встречаясь со мной глазами, ажгжар в мгновение ока оказался на спине ящера, громким циканьем понукая того к движению.

Ехали молча, думая о том, что только что произошло. Совсем не хотелось верить, но этот человек умудрялся не просто забирать у меня энергию так, что я даже не почувствовала, но и частично принимать ее. Мужчины с «огненной кровью», единственные кто мог быть с жрицей Чивы, даже они готовились неделями, пока их не переставало скручивать от боли. После инициации я неделю лежала в кровати без сил. После первого поцелуя два дня кружилась голова.

Сейчас никакой особенной слабости не ощущалось. Это ли причина, по которой мои предшественницы опасались желтоглазых?

Ящер плавно перескакивал с кочки на кочку, безошибочно находя твердую землю в этом скоплении изменчивых поверхностей. Солнце перевалило уже за середину неба, когда ажгжар, сидящий за спиной и оберегающий от падения все же заговорил.

— Мне следует предупредить тебя, ведьма. С учетом того, что я сегодня узнал. Там куда мы направляемся я буду не единственным в своем роде. Среди моих сородичей есть всякие люди, и, вероятно, кто-то из них может захотеть получить ту силу, которая от тебя исходит. Даже без твоего согласия. Помни, что из всех только я обещал тебя оберегать.

Это предупреждение было каким-то мрачноватым. Совершенно не верилось, что кто-то может рискнуть причинить мне вред. Тем более, с такими целями.

— Не думаю, что ты прав. Ты только коснулся открытой кожи, и чуть не остался без пальцев. Так что на самом деле, мне ничего не угрожает. По крайней мере с этой стороны.

В ответ на это самоуверенное заявление ажгжар пригнулся ближе, к самому уху, притянув меня к себе рукой.

— Я просто не ожидал этого. Однако, могу почти с уверенностью сказать, что теперь даже от более близкого «контакта» мне будет только хорошо. Я разобрался, как с этим быть. И я точно не единственный, кто знает, чем желтоглазым грозят поцелуи с Чиванскими ведьмами. Будь осторожна, мин кьере.

— Как это ты меня обзываешь? — несколько взволнованная его словами, решила уцепиться за самое очевидное, хоть как-то отвлекаясь от слов и сегодняшних событий.

— «Вредная лягушка» — усмехнулся этот коварный человек, со смехом блокируя мой локоть в опасной близости от своих ребер.

Как бы я не храбрилась, стоит обратить внимание на его слова, так как все, что мне говорилось ранее было правдой. Были недосказанности, но не было лжи.

Глава 15

Окружающая природа немного изменилось. Широкие открытые болотистые долины уступили место густорастущим высоким деревьям с белесой корой и свисающими как клочья паутины, мхами. Кочки сменились неровным узким тропкам, которые временами уходили под воду. В такой ситуации было весьма радостно, что мы не на лошади. Там где куджан проходил спокойно, без заминок переступая с сухой земли в воду, ни одна уважающая себя лошадь… в общем, те куда сильней бояться болот.

В одном месте Усну все же остановился, пробуя языком воздух и оглядываясь по сторонам. С громким влажным звуком хвост ящера ударил о землю. Спиной почувствовав, как сзади напрягся ажгжар, встряхнулась, прогоняя дремоту.

— Что?

— Сиди, сейчас посмотрим.

Воин легко спрыгнул с ящеровой спины. Присев рядом с мордой Усну, ажгжар внимательно осмотрел пространство вокруг. Сильно расширяясь к низу, стволы деревьев уходили под воду, туда, где исчезала и зыбкая тропа. Другого берега, где земля опять поднималась над поверхностью, рассмотреть не удалось. Вытянув из ножен небольшой клинок, видимый мной ранее, ажгжар опустил его под воду. Прошло пару минут тишины, которые закончились неожиданностью. Этот странный человек встал и начал снимать с себя одежду!

Первой полетела перевязь от меча, сверху шлепнулась пара сапог, затем желтоглазый начал проворно расстегивать ремни на своей плотной куртке. Когда на мужчине остались только темные брюки и тонкая рубаха, желтые глаза обратились ко мне.

— Раздевайся.

— Ага. Щас, — вызывающе вздернула подбородок, скрестив руки на груди.

— Желательно именно сейчас. Дальше мы поплывем, так как тропа ушла слишком глубоко. Хотя, если ты умеешь ходить по воде… — на меня вопросительно уставились желтые глаза.

Так я и призналась, в самом деле. Съехав по гладкому боку куджана, ужа практически без заминки проделав этот трюк, вопросительно уставилась на воина.

— Что, прям совсем?

— Если бы я имел хоть малую надежду… нет, у меня не столько терпения. Просто сними столько юбок, сколько дозволено в критической ситуации. Поверь, если ты скатишься в воду, вероятность твоего спасения будет напрямую зависеть от метража тряпок, которые держаться на твоей талии. И если у тебя есть амулет плавучести или везения, то используй. Лишним не будет. Сумка с вещами непромокаемая?

— Обижаешь, — ворчливо буркнула я, выпуская на свободу своего волшебного жука и расстегивая тяжелый пояс, увешанный мешочками и бусинами. Украшение упало с весьма внушительным лязгом. Взявшись за первую завязку, которая держала самую плотную юбку, подняла глаза на ажгжара, не желая нарушать правил обители, какими бы глупыми они мне иногда не казались. — Кирчу.

Показалось, что желтоглазого ударили. К этому моменту рубашка была уже снята и скатана в тугой узел, так что мне предоставили полный обзор на хорошо развитую мужскую мускулатуру. ОТ звука собственного имени ажгжар вздрогнул, и каждая видимая мне мышца на теле проступила, напрягшись.

Чуть опустив голову, я не смогла сдержать улыбку. Вот оно как, оказывается. Вот о какой женской силе над мужчинами говорили девушки из деревни. Никогда не думала, что доведется самой попробовать. Растянув шнурки, уронила юбку на землю, зажмурившись от ужаса. Следующие две упали цветными лужами в полном молчании. Взявшись за очередную завязку, я рискнула поднять глаза. Ажгжар стоял все так же, комкая в руках собственную рубашку.

— Если ты когда-нибудь упомянешь, что видел меня менее чем в пяти юбках… лучше тебе этого не делать. — Я волновалась сильнее, чем на испытаниях в Обители. Руки мелко подрагивали, растягивая следующий узелок.

У моих ног оказалась цветная «лужа» из четырех подолов. Оставшись в трех слоях покрова, чувствовала себя практически голой, давно привыкнув ходить с тяжелыми тканями на бедрах. Ажгжар все еще стоял, не сводя глаз с изумрудной юбки, оказавшейся сверху.

— Кирчу, куда мне свои вещи привязать? — от тихого, смущенного голоса желтоглазый вздрогнул, наконец, перестав прожигать лишние отверстия в моей одеже.

— С чего… — запнувшись, он громко откашлялся, на мгновение прикрыв глаза, — почему вдруг, мин кьере, ты стала звать меня по имени?

— Потому, как ты часть условий выполнил.

— Значил, я могу рассмотреть твое лицо без краски?

— Э, нет. Я заменила этот пункт несвоевременным раздеванием. Но если ты только… — с угрозой начала я, но никто уже не слушал. Кирчу проворно сложил свои вещи в седельную сумку, перекинув ее с бока куджана на основание хвоста, сделав что-то наподобие объемной спинки у седла.

* * *

Мои сложенные вещи были отправлены туда же, с трудом поместившись. Но надо признать, к чести ажгара, он не предлагал оставить часть моей одежды тут.

Первым запрыгнув в седло и поправив перевязь с клинком на голом торсе, Кирчу подал руку, проворно подтянув наверх. Я сидела боком, через тонкую ткань блузы на плечах чувствуя горячее тело ажгжара. С каждым его глубоким вздохом, крепкие мышцы касалась меня. Чуть развернувшись к нему спиной, чтоб не видеть раздетого мужчины, посмотрела на гладкую поверхность воды. Нужно было подумать о благополучном пересечении этого участка, а не о том, как могут подгибаться ноги.

Заранее заготовленный амулет на коротком шнурке, нагнувшись вперед, повесила на верхний рог костяной короны Усну. Стараясь не реагировать на руку, обернувшуюся вокруг моей талии и удерживающую от падения, растянула небольшой мешочек, вытряхнув горсть порошка. Его было маловато, но уж как есть. Как-то не предполагалось, что мне предстоит работать с таким большим существом, как куджан. Пробормотав наговор, высоко выбросила руку вверх, подкидывая порошок. Пыльное облако замерло на мгновение, и, повинуясь движениям ладоней, растеклось над нами куполом, едва видимо переливаясь белыми искрами. Активировав чары, резко опустила разнесенные ладони вниз, прикрывая глаза. По коже прошла легкая волна мурашек, показывая что все правильно. За спиной оглушительно чихнул ажгжар.

— Ты бы хоть предупредила, — ворчливо побормотал он, притягивая к себе сильнее. Я заерзала, пытаясь увеличить свободное пространство.

— Прости, не подумала. Отпусти меня немного. Мне… не комфортно.

— Ну нет, мне куда более «комфортно», когда ты на этом месте, а не скачешь по болотам в гордом одиночестве.

Куджан двинулся к воде, пробуя языком воздух и оглядываясь по сторонам. Ему тоже не нравилась эта местность. Против физической силы желтоглазого я ничего не могла поделать, но дышать с такой опорой за спиной было тяжело.

— Надеюсь, ты помнишь, что я взрослая и самостоятельная женщина?

— Пф! Словно мне об этом кто-то даст забыть. Однако, если я уважаю твои приоритеты, будь так любезна не ущемлять мои мужские инстинкты защитника.

Отвлекшись от разговора, я быстрее потянула юбки вверх, скомкав их в пространстве между ног. Усну распластался по поверхности, извиваясь как змея, от чего наши ноги по середину икры оказались в холодной воде. Чуть дальше от берега ряска расходилась, оставляя чистую прозрачную поверхность, сквозь которую можно было разглядеть дно этого странного озера без четких границ. Толстые корни, переплетенные как змеи, заросшие какими-то пресноводными водорослями и мхами, будто двигались. Мелкие рыбы сновали туде-сюда юркими стайками, под одной из коряг мне привиделось длинное ящероподобное существо с шипами на спине. Но все было такое зыбкое и неточное, что это вполне могло быть и бревно.

Кирчу крепче притянул меня к груди, и я услышала шелест клинка, вынимаемого из ножен.

— Смотри, — тонкое острие указывало в сторону. По левую руку, пока еще довольно далеко, на поверхности воды шла устойчивая рябь. Возникло жгучее желание подобрать ноги из воды.

— Это опасно?

— Быть может. Но есть шанс, что нас не заметят, — по инерции мы оба говорили шепотом, стараясь не привлекать внимания невидимого создания. Мои чары с порошком должны были сделать нашу небольшую компанию неотличимой от окружающего пространства, маскируя энергетическое излучение. В теории.

Так медленно, пребывая в напряжении, мы двигались по воде больше чеса. Участки с сильной рябью на воде появлялись еще раза два. А единожды под нами, в прозрачной воде, проплыла огромная рыбина с широкими плавниками и гигантскими глазами. Вздрогнув от ее темной массы, невольно сильней прижалась к желтоглазому. Ажгжар обнял меня обеими руками, одной за талию, второй продолжая удерживать острый клинок, лежащий на моих коленях. Усадив боком на своих коленях, желтоглазый посмотрел спокойным и прямым взглядом. Мне явно собирались сказать что-то не слишком приятное. Меня всю окутало терпким мужским запахом с примесью хвои и костров. Я чувствовала его везде, пребывая от этого в состоянии какой-то зачарованности.

— Ты делаешь меня слабой, — наконец выдала мысль, терзающую из нутрии.

— Это потому, что я силен, — был тихий ответ, — твои инстинкты реагируют на мое присутствие. Поверь, ты воздействуешь не меньше. Стремление к обладанию я подавляю не без труда. Не вздрагивай. Мне лучше быть честным с тобой, во избежание недопонимания. Ты должна знать, что будь между нами чуть меньше препятствий, обязательств и условий, я бы с удовольствием закрылся с тобой в спальне и не выпускал из своей постели. И вовсе не потому, что ты жрица Чивы. Точнее, не только по этому. Ты притягиваешь меня сама по себе, со своим характером, тембром голоса, запахом. Но раз мы пока в таких условиях… расслабься и позволь мне быть сильным.

Мои голые ноги оледенели от этой воды. Выбравшись на сушу, появилось впечатление, что даже куджан выдохнул с облегчением. Вот только передышка была не длинной. Участок земли закончился весьма быстро, превратившись в воду со всех сторон.

— Надеюсь, мы зацепили озеро только по краю. Иначе неизвестно, сколько придется перебираться через эти территории. Ты как?

— Ничего. Ноги только мерзнут сильно.

Кирчу, вернув клинок в ножны, подхватил меня, опять устраивая боком, но не давая опустить ноги в воду, поддерживая под коленями. Решительно прижав голову к крепкому плечу, ажгжар стукнул пятками по боку Усну, побуждая ящера двигаться.

— Отдыхай.

Моя щека соприкасалась с кожей, в ухо набатом отдавало размеренное сердцебиение.

— Тебе будет неудобно защищаться, если нас заметят.

— Если тебя скинуть в воду, то мешать не будешь, — усмехнулся мужчина, внимательны взглядом окидывая спокойную водную гладь. Не смотря на волнение и будоражащую близость Кирчу, глаза вскоре закрылись.

Ведьма спала, прижавшись ко мне, не как опасное существо из легенд, а как маленькая женщина. Был приятен такой контраст и многогранность ее натуры. Очень успокаивало нервы, что она сейчас здесь, на моих коленях, а не бродит ночами одна где попало. Конечно, близость волновала, но желания подавлялись, во много из-за опасности нападения местных обитателей. Вероятно, Тирма не знала, но помимо всяких рептилий и рыб в этих водах обитали и люди. Чуть глубже в сердце болот жило племя маленьких людей с красной кожей. В прошлое посещение мня нашпиговали как иголочную подушку короткими дротиками с яркими красными перьями. Очень кстати оказались мои способности легко переносить отравления. Тирма вздохнула во сне, чуть потершись носом о грудь, вызвав прилив тепла и улыбку.

Внезапно на самой периферии зрения зафиксировал какое-то движение. Под высокими деревьями в плоскодонной лодке стояли, не таясь, пара местных. Короткие штаны из шерсти, плетеные жилетки, веером торчащие черные волосы с обилием перьев и два длинных копья. Не ожидал видеть их так далеко от поселения.

Перехватив Тирму удобней, чтоб освободить одну из рук, высоко поднял кулак над головой, призывая тень. Огромное темное облако, не имеющее четких границ разрослось за спиной, распахнув желтые глаза. Мгла моргнула, раскрыла гигантскую пасть и неслышно выдохнула. Ведьма поежилась во сне. Местные, с мгновение постояв неподвижно, склонились в поклоне, ожидая, пока не пропали из вида. Они знали откуда это воплощение. Прошлый раз я не просто отсюда выбрался. Меня выпустили, научив призывать мглу. Умение оказалось весьма полезным в критические моменты. Только сил пожирала немерено, хорошо что все обошлось демонстрацией.

Еще часть пути прошла спокойно, а ближе к закату между лопаток засвербело предчувствие. Слегка встряхнул ведьму, оглядывался по сторонам в поисках источника беспокойства. Чиванка сонно заморгала, широко зевнув. Мгновение — и она уже проснулась, внимательно прислушиваясь. Никаких колыханий и долгого пробуждения.

— Что?

— Слушай.

Где-то за нами, не сильно далеко, раздался едва различимый плеск и шелест. Так как на этих болотах было весьма тихо, только стрекот насекомых устойчивым гулом сопровождал нас, звуки были хорошо слышны. Через несколько минут под нами пронеслась громадная тень с длинной мордой.

Мы все замерли, чувствуя угрозу. Усну замер на поверхности воды бревном, не шевеля ни лапами ни хвостом.

Сделав круг, водное создание вернулось, еще раз проплыв под нами, на этот раз медленнее. Заходящее солнце давало мало света, рассекаемого стволами деревьев, расстилая над водой золотистые полосы.

— Нам еще далеко до берега? — голос у Тирмы был хриплый со сна, но весьма спокойный. Как я и думал, женщина вполне адекватно реагирует на опасность. Если это только не твари Четвертого мира.

Подняв клинок, указал ей острым носом на пригорок, до которого еще минут двадцать по водной глади. От души ругнувшись, ведьма подняла взгляд на меня.

— Есть шанс, что не нападет?

— Сомневаюсь. У меня очень сильные ощущения, свойственные бифштексу.

— И насколько ты хорош в бою на воде? — прямо спросила, закатывая рукава своей темной рубашки. Не желая ерничать, демонстративно скривился.

— Скорость не та совсем. От вас с Усну отвлечь могу. Потом как получиться.

— Как получиться… — задумчиво произнесла она, — не самый лучший вариант. Усну, давай плавно к берегу. А ты отмахивайся сверху если что. Мне далековато, конечно, но попробуем. О Ясноокая матерь, благослови эту воду, чтоб стала святой…

Ведьма тихо напевала, спустив ноги в воду. Присмотревшись, заметил как рисунки на ногах слабо-слабо засветились бирюзовым. На руках, открытых до локтей узоров не было, но были какие-то белые полосы на внутренней стороне. Сунув руку за пазуху, жрица вынула совсем короткий ножик, больше похожий на игрушечный, но от него исходила такая темная сила, что даже я чувствовал вибрацию.

— Когда я скажу, рванете к берегу с максимальной скоростью. Я в безопасности буду. Пока до земли не доберусь. Потом позаботься обо мне, пожалуйста, — прервав тихие бормотания на низкой ноте, предупредила Тирма. Вынув одну из ног из воды, жрица полоснула ножиком по собственной ступне, явно делая такое не в первый раз. Я сжал зубы, но не мешал. Она точно уверенна в правильности своих действий, а я могу в это ситуации либо о себе, либо о ней позаботиться. Если б я хоть немного поспал, был бы совсем иной вариант, а сейчас и силы не те, и реакция плохая.

Стоило Тирме проделать то же со второй ногой, как на нас понеслась огромная тень. Зубастое земноводное набрало разгон и собиралось плотно отужинать.

— Давай! — крикнув, ведьма перекинула ноги на одну сторону, и буквально выскользнула из моих рук, резко погрузившись под воду. Времени думать об этом не было. Последние секунды я потратил на та, чтоб убрать Усну с траектории движения зубастой пасти. Когда челюсти громко клацнули в полуметре от нас, подняв приличную волну, я вскочил на спину куджана, готовясь защищать ездового ящера.

Стоило воде немного успокоиться, под поверхностью стало различимо бирюзовое свечение от тела ведьмы. Светлое облако достигло дна, почти скрывшись в темноте, а затем стремительно понеслось к верху. Через несколько мгновений Тирма беззвучно поднялась над поверхностью. Еще миг, жрица снова чертыхнулась и полоснула кинжалом по ладоням. Возобновив песнопения и воззвания к своей богине, жрица, не выпуская ритуального ножа, оперлась о воду ладонями, как о пружинистый матрац и выбралась на поверхность. Это, видимо, было не так просто, так как под коленями водная поверхность сильно прогибалась, норовя прорваться. Оказавшись на четырех конечностях, как лягушка, чиванка стала петь громче, от чего усилилось свечение, распространяясь под воду. В какое-то мгновение жидкость под ней приобрела молочно-белый цвет, став мутной как молокою. Только тогда Тирма поднялась, выискивая и нас и зверя, желающего напасть.

Когда наши глаза встретились, жрица, не прекращая молитвы, прогоняющее махнула рукой. И правда, в темной воде снова появилась черная тень.

— Усну, ускорься, если не хочешь оставить свой хвост тут, — я присел на корточки, стоя на седле и одной рукой удерживаясь за сумку с вещами.

Тирма топнула ногой по воде, от чего гладь заколыхалась, распространяя круги по озеру. Привлекая внимание хищника, жрица следила за нами, не сходя с места. Темная масса неслась прямо не нее. С пальцев ведьмы упала очередная черная капля крови.

Огромная темная масса с разгону влетала в мутное молочное облако под ногами жрицы. Не было ни всплеска ни какого иного звука. Тирма все так же неподвижно стояла на воде, напевая. А вот за пределами белого острова поднялась волна, кругами расходясь в разные стороны.

Волна догнала нас, подталкивая к берегу. Под мутной поверхностью, на которой стояла жрица стали растекаться темные пятна. Через мгновение по волнению и всплескам стало понятно, что хищник разбил свой нос о преграду. Рассвирепевшее животное нарезало круги вокруг островка Тирмы, полностью игнорируя нас. Усну оставалось до берега всего пара сотен метров. Я не отрывал глаз от нее, следя. На таком расстоянии еще мог помочь. Даже если жрицу проглотят целиком.

Обернувшись на заходящее солнце, Тирма скривилась и сделала первый шаг. В том месте, где ведьма отрывала ногу от поверхности, белая муть тут же пропадала, сменяясь темным пятном обычной воды. Стоило ноге вновь соприкоснуться с водой, как белый «остров» вновь становился целостным. Пока вторая ног не делала шага.

Жрица шла медленно, периодически оглядываясь на край солнца, более чем на половину скрытого за горизонтом. Меня одолевало нехорошее предчувствие.

Озерный хищник попробовал еще раз добраться до такого раздражающего объекта, уже не рискуя набирать разгона. Тирма вздрогнула, чуть пошатнувшись, но продолжила идти, с трудом отрывая ноги от поверхности. Если я правильно понял ее магию, стоит зверю попасть в промежуток с темной водой, он сможет до нее добраться.

От второго удара ведьма покачнулась и упала на одно колено, от чего вода прогнулась. Не в состоянии больше ждать, с силой хлопнул по глади воды ладонью, желая привлечь внимание зверя. И еще раз, и еще. Темная масса, почти уже не отличимая от воды плавно сменила траекторию движения, двигаясь в нашу сторону. Оставив длинный клинок, вытащил кинжал, более удобный в таком случае.

Краем глаза заметил как Тирма бросила очередной взгляд на солнце, и, с размаху полоснув ножом запястье, побежала. Я не знал, что случиться, когда огненный шар опуститься за край горизонта, но явно что-то нехорошее.

Темная масса почти приблизилась к нам, когда я резко оттолкнулся от спины ящера, прыгая в воду чуть за голову твари. Холодная вода взбодрила. Ноги почти сразу коснулись шершавой шкуры с бугристыми наростами. Почти не глядя наугад махнул кинжалом, метя в уязвимые места. Острая сталь скользнула как по металлу, только слегка оцарапав шкуру. Хищник выскочил на поверхность, вынося и меня. Глотнув кислорода, проверил добрался ли куджан до берега и где моя ведьма. Ящер был у самой кромки воды, Тирма же на спотыкающихся ногах пыталась бежать по воде. Моих ног коснулся гребнистый хвост. Не время отвлекаться.

Набрав воздуха, нырнул под воду, выискивая противника. Рептилия замерла в нескольких метрах, то ли собираясь напасть, то ли раздумывая. Если придется вызвать тьму, я здесь и останусь на вечно. Фокусов в таком состоянии осталось не так и много. Потянувшись, отдернул гарду кинжала, выпуская сноп искр, которые пусть и не были такими яркими в воде, как на воздухе, но все же. Небольшой фейерверк разлетелся в стороны, медленно угасая отдельными искрами. Вот теперь, в этом утихающем свете я разглядел нашего противника. Пресноводный ящер, казавшийся неуклюжим, с длинной мордой и торчащими зубами смотрел на меня мгновение. А затем стремительно развернулся, чуть не зацепив длинным хвостом с гребнями, и скрылся в темноте. Я был уверен, что он не вернется.

Вынырнув, поискал глазами ведьму, с облегчением отметил, что не так много ей и осталось. Не более двух сотен метров пути. В это мгновение последний луч солнца скрылся, упав за водную гладь. Жрица сделала еще два шага, вскрикнула, и провалилась под воду.

Глава 16

Тирма вынырнула на поверхность через мгновение, отплевываясь и витиевато ругаясь. Широко загребая руками, я двинулся к ней. Ведьма держалась на воде неплохо, сопротивляясь тяжести юбок и игнорируя мокрые волосы, частично залепившие глаза. Ее платок куда-то делся во время падения.

— Держись, только держись на поверхности, — шипел сквозь стиснутые зубы, стараясь не потерять ее из виду в неверном свете сумерек, держа в зубах кинжал.

— Ажгжар! — с какой-то злостью позвала ведьма, оглядываясь но сторонам, — Кирчу!

Единственное, что меня радовало, это отсутствие паники у жрицы. Все остальное было не очень радужным. Ощущение было такое, что вода вокруг моего тела стала вязкой, замедляя движение. Сил на преодоление такого небольшого расстояния уходило на порядок больше обычного. Оставалось буквально пара гребков, когда Тирма ушла под воду с головой. Не слишком искусно ругнувшись, нырнул под воду. Там плотность воды была будто бы меньше. Весьма удачно ухватив ведьму за тонкую талию, вытянул нас обоих на поверхность. Тирма помянула бесов, откашливаясь. Против ожидания, меня не стали душить от страха, используя в качестве балласта. Она крепко держалась, обернув одну руку вокруг торса, вторую перекинув за плечо, прерывисто дыша.

Чертовы тряпки путались в ногах, мешая держаться на воде. Про себя извинившись перед жрицей, взял клинок в руку.

— Не шевелись, — проведя кончиком кинжала по узкой спине ведьмы, подцепил пояс юбок. Шнурки получилось перерезать со второй попытки. Почувствовав свободу, жрица сильнее заболтала ногами, стряхивая оковы. Ткань скользнула по нашим ногам, увлекаемая вниз, давая свободу. Тирма чуть ослабила руки, держась на воде самостоятельно, — думаю, нам стоит выбираться. Ты как?

— Нормально. Где это хвостатая тварь?

— Уплыла. Пока что. Давай к берегу, пока совсем не стемнело, — я чуть подтолкнул ведьму в сторону островка, на котором сидел Усну. Жрица неуверенно погребла вперед.

Вероятно, Тирма очень устала, так что немного терялась в пространстве, и мне периодически приходилось подталкивать ее в правильном направлении.

* * *

Я старалась успеть, ноги прилипали к водной дымке, с трудом отрываясь от плотной поверхности. Порезы затягивались слишком быстро, делая слабой поверхность под ногами. И солнце садилось. Если я не успею, то на 20–30 минут я останусь слепой и бессильной. Ажгжар прыгнул в воды, отвлекая на себя речного ящера, а я бежала изо всех сил.

Тонкий оранжево-красный луч мазнул по поверхности воды, исчезая за горизонтом и … моя магия исчезла. Водная дымка исчезла мгновенно, и темная холодная вода сомкнулась над моей головой. Я сумела вынырнуть на поверхность, и в целом, можно было бы подождать ночи, но сил осталось не так и много. Ажгжар приплыл быстро, помогая держаться на поверхности. Я вздрогнула всем телом, когда по спине прошелся тонкий холодный кончик ножа.

Кирчу подтолкнул меня к берегу, и я слепо погребла в указанную сторону, стараясь не думать о том, что из одежды на мне только короткие штанишки нижнего белья и блуза, мокрые насквозь. Когда ноги коснулись илистого дна, я почувствовала невероятное облегчение. Два гребка и руки схватили траву, колени оказались на земле. На берег я выползла совершенно без сил, поддерживаемая желтоглазым. Когда мои конечности окончательно оказались на суше, руки и ноги просто подогнулись, и я рухнула на холодную землю, дрожа в ознобе. Из положительных моментов было только зрение, которое вернулось с темнотой. Кирчу, к моему молчаливому восхищению, поднялся на ноги и двинулся к куджану. Через мгновение меня накрыло теплым плащом. Ажгжар приобнял за плечи, помогая встать. Желтые глаза едва светились в темноте.

— Мин кьере, нужно снять мокрое. Я не хочу оскорблять тебя еще больше, но если ты не сделаешь этого сама, придется мне. Справишься?

Не в силах произнести ни слова стучащими в танцевальном ритме зубами, просто кивнула. Убедившись, что я крепко стою на ногах, желтоглазый отошел чуть в сторону, сдергивая с деревьев легковоспломеняемый мох и собирая трухлявые ветки. Через несколько минут на земле уже весело трещал небольшой костерок. Стянув мокрые тряпки, завернутая в плащ, Пошла к тому месту, где Кирчу положил мои сумки. Там была и сменная одежда и травы, которые помогут согреться.

Потеря трех юбок удручала, но я старалась об этом не думать, приняв как неизбежные потери и плату за удачу. Ажгжар тоже переодевался в сухое, скрывшись за высокой спиной ящера, устало расстелившегося на земле. Мне были видны только плечи и голова, слабо освещенные отблесками огня. Желтоглазый выглядел утомленно но вполне довольно.

Развесив мокрое, скорее вернулась к огню, где уже грелся маленький котелок с водой. Желтоглазый, поднял глаза и улыбнулся, продолжая разбирать провизию.

— Ты меня удивляешь каждый раз, стоит чему-то произойти. Иди грейся.

— Сперва нужно поставить защитный контур.

Ночь прошла спокойно. Несколько раз просыпаясь и вздрагивая, я все же выспалась, к утру оказавшись в объятиях желтоглазого. Открыв глаза, с удивлением встретилась с внимательным взглядом, изучающим меня. Кирчу тут же улыбнулся, ничуть не стесняясь быть застуканным за непотребством.

— Разбудил все же. Извини.

— Почему я здесь? — я выразительно дернула плечом, акцентируя внимание на большой и теплой ладони, которой там быть было не положено.

— Ты во сне крутилась и стонала, а потом заснула. Даже не знаю, с чем бы это могла быть связанно… — задумчиво протянул он, довольно щурясь. Мне оставалось только фыркнуть, выбираясь из теплых объятий. Ажгжар отпустил сразу, тоже садясь, — Погоди минуту. Я хотел бы посмотреть твои руки.

С непониманием протянула ладонь ажгжару. Кирчу повернул запястье к себе, разглядывая множество тонких, едва заметных белых полос. То же проделал со второй рукой.

— Ран не остается?

— Это ритуальный нож. Все затягивается практически мгновенно, — пояснила, отбирая собственные ладони.

Дальнейшая дорога дальше прошла без неприятных неожиданностей. Как говорил желтоглазый, видимо мы зацепили территорию озеро только по краю. Плавно покачиваясь в седле, решила, что пришло время выяснить некоторые моменты нашего путешествия.

— Теперь ты мне расскажешь, куда и для чего мы направляемся? — ажгжар за спиной тяжело вздохнул. Немного помолчав, все же ответил.

— Не знаю, в курсе ли ты, но Джабуром, миром где я проживаю большую часть времени, управляют пять герцогов. Так вот, сын того, кто владеет моим контрактом заболел. Моя задача доставить тебя к ребенку.

— Очень опрометчиво, — меня начинало грызть изнутри недовольство, подкрепленное нехорошим предчувствием, — я весьма слабый лекарь. Да и это кажется мне неоправданным, тащить жрицу из далекого Чивана, в Джабур. У вас совсем с врачевателями туго?

— Лекарей у нас предостаточно, тем более в распоряжении герцога. Вот только ни один толком помочь Илу не смог.

— И по какой причине вы решили, что вам сможет помочь жрица Чивы?

— Сестры из обители Светлоликой предсказали.

— Светлоликие принимают участие в мирских делах? — в серьез удивилась я. Определенно, у них там происходит что-то необычное.

— Они сами явились в один день. Просто пришли к герцогине и сказали, что в такой-то день и час ловить жрицу Чивы с ученицей.

— Вот прямо так четко, даже день и час?

Ажгжар утвердительно хмыкнул за спиной. Выходит, я каком-то образом попала не только в интересы Сатулано, став ей поперек горла самим фактом своего рождения, но и в поле зрения Светлоликой, которой, в общем-то, крайне редко было дело до происходящего. Еще немного поразмыслив, пока не представляя, что за маятник событий затянул меня в свое движение, пришла к мысли, что нужно снять с себя часть ответственности, пока не слишком поздно.

— Хетарику верни домой.

— Как только доберемся до Джабура.

— Сразу, как мы с ними встретимся, вернешь Хету в Обитель.

Кирчу скрипнул зубами, но промолчал.

* * *

Путешествие по воде немного сбило нас с ровного пути, вынудив сделать крюк. К вечеру мы выбрались на вполне чистый и привычный глазу луг. Чуть дальше виднелся темный хвойный лес. Устроившись в окружении невысоких густых кустов с колючими стеблями, мы развели небольшой костерок, чтоб согреться и заварить травы.

Порывшись в сумках, ажгжар вынул из небольшого кожаного футляра зеркальце, установив его на небольшом камне чуть в стороне от светового пятна, создаваемого костром. Заинтересовавшись, прищурила глаза, но не смогла разглядеть никакого излучения.

— Это что?

— Путеводитель, — желтоглазый присел рядом, перетягивая на себя край плаща, — вторая часть у Вартаса. Если он достанет парное зеркало, оно вспыхнет, если окажется на прямой траектории пары. На больших расстояниях не самая практически удобная вещь, но иногда бывает просто незаменима.

Объясняя, желтоглазый продолжал тянуть плащ, от чего я слегка покосилась, упрямо удерживая теплую ткань. Между прочим, мне тоже холодно, а если дал, так нечего теперь отбирать. Кирчу прищурился, хищно скалясь, и резко дернул. От рывка я скатилась на землю, едва не угодив в костер. В последнюю секунду меня обхватила крепкая рука, не давая угодить носом в пламя. Не успев испугаться, я слегка рассвирепела и уже собиралась поддать кое-кому локтем за такую мальчишечью шутку, но рука плавно двинулась, затягивая петлю вокруг талии.

— Попалась, ведьма, — от горячего дыхания по затылку пробежали мурашки. Сердце на мгновение притормозило, и возобновило бег с удвоенной силой.

— Пусти.

— Нет, — теплое дыхание, едва касаясь, прошлось вдоль шеи до самого ворота рубашки, — это последний вечер, когда мы можем побыть вместе. Если я смогу выстроить переход, завтра мы прибудем в Джабур, в крепость моего герцога.

Желтоглазый передвинулся, переставая меня блокировать, но не отпустил, а потянул за собой. Я оказалась сидящей в объятиях ажгжара, в кольце его рук. Будучи укрытой и плащом и согретой близостью мужчины, я совсем согрелась, но в теле было острое напряжение. Пусть мы почти два дня путешествовали только вдвоем, сейчас близость была куда более волнительной. В окаменелом теле мужчины ощущалось какое-то ожидание. Стараясь не спровоцировать этого хищника, я сидела смирно, не сводя глаз с пламени костра.

— Я знаю, что это не честно, — глухо произнес он мне в макушку, вдыхая запах тины, которым напитались мои волосы. Осторожно взяв в руки одну вишневую прядь, от чего я всем телом вздрогнула, Кирчу провел пальцами по волосам. Я прислушалась к себе, с невероятным удивлением поняла, что не почувствовала слабости. Обернувшись, с подозрительным прищуром глянула на ажгжара. Мужчина чуть печально улыбнулся. — Сказал же, что понял принцип.

— Что не честно? — совершенно по-женски игнорируя опасную ремарку, спросила о другом.

— Как же тебе ответить, — задумчиво глянув на звезды, пробормотал ажгжар едва слышно, чуть отстраняясь, чтоб я могла повернуться и смотреть ему в лицо. — В любом случае кто-то из нас будет не доволен. Хотя, может все не так и плохо…

Стремительно нагнувшись, не давая отстраниться, желтоглазый прижался горячими сухими губами к моим, заставив замереть. Я не могла вздохнуть, пошевелиться, отвести взгляд. Меня словно зачаровали эти странные желтые глаза, глядящие насквозь и знающие мои секреты.

Одна ладонь Кирчу крепко обнимал за плечи, вторая скользнула от основания шеи к затылку, крепко, но без боли держа за волосы. Стоило ладони потянуть, натягивая пряди, как меня всю обдало какой-то волной слабости, мгновенно расслабив зажатые мышцы. Глаза закрылись, из горла сам собой вырвался всхлип.

Горячие губы чуть шевельнулись, мягко, но настойчиво углубляя поцелуй. Колючая щетина царапала нежную кожу, посылая незнакомые ощущения по всему телу. От непонятного волнения, совсем не похожего на то, как было когда-то с Ремом, скрутило пальцы на ногах. Испытывая и восторг и страх, в надежде вернуть себе опору, прижалась к ажгжару сильнее. Хотелось сопротивляться, но я совсем потерялась в крепких объятиях, в уверенных движениях губ. Рука на затылке сжалась сильнее, с легким оттенком боли стягивая пряди. Кирчу чуть прикусил нижнюю губу, т чего сам собой вырвался стон, который не успела поймать.

Глубоко и шумно дыша, ажгжар отстранился, впрочем, не разжимая и не убирая рук.

— Мед с привкусом полыни и вереска, — тихо произнес Кирчу. Распахнув глаза, я оказалась напротив сплошных желтых линз, с сияющими белыми искрами. Два удара сердца ничего не происходило, а потом золото, разлитое в глазах мужчины втянулось, приняв привычную форму радужки с черным зрачком по центру. — Я не жалею, о том, что сделал. И ты не смей. Время спать.

Ошалелую, меня развернули, прижали к горячему боку, накрыв теплой тканью и поместив руку под голову. Не пытаясь разобраться в новой информации на дурную голову, я просто прикрыла глаза, решив уснуть.

Глава 17

Проснулась я от озноба и холода. Не смотря на тяжелый плащ, сырость, идущая от земли пробирала до костей. Задеревенев от холода, попыталась двинуться, но конечности не слушались, пытаясь прижаться сильней. Нехотя открыв глаза, убедилась, что день настал уже давно. Утро было пасмурным. Серая хмарь затянула небо от края до края. Опустив глаза ниже, удивленно уставилась на ярко горящий костер. Ажгжара видно не было.

Если бы не острая нужда, требующая немедленно наведаться в уединенное место, я бы не смогла заставить себя встать. Удивляясь, как проспала на таком холоде всю ночь, со старческим кряхтением, скрипя всеми суставами и конечностями, встала. Осмотревшись, нашла наиболее подходящее место для свих потребностей чуть в стороне от лагеря.

Умыв руки и лицо в холодном ручье, немного расходилась после неудобного предрассветного сна. Подумав, поняла, что ночью было вполне комфортно и тепло. Значит, Кирчу ушел под утро, всю ночь исправно выполняя роль печки. Вспомнив предыдущий вечер, почувствовала, как щеки опалило жаром. Как себя теперь следует вести? Не думаю, что ажгжар посчитает меня ветреной и легкодоступной. Но все же, ему не стоит знать, насколько мне понравилось. Это напряжение внизу живота, трепет и жар во всем теле… Определенно, такая информация должна остаться недоступной.

Возвращаясь к месту стоянки, наконец увидела желтоглазого. На расстоянии в пару десятков шагов Кирчу выкладывал на земле белые камни, создавая раму портала. Ажгжар хмурился, что-то бормотал, высчитывая. Убирал один из острых обломков, перекладывал на другое место, опять возвращал.

Присмотревшись, поняла, что место выбрано достаточно удачно. Здесь сходились, пусть не все видимые линии, но узел все же был. И достаточно плотный. Поправила плящ, укутывая плечи, и по мокрой от росы траве направилась к нему. Тело, окончательно проснувшись, перестало дрожать, только босые ноги не получали удовольствия от прогулки.

Ажгжар поднял голову и широко, ярко улыбнулся. Немного стушевавшись, притормозила, замедляя шаг. Улыбка из приветливой, стала лукавой, глаза озорно заблестели.

— Может поможешь? — Кирчу, не акцентируя внимание на моем смущении, указал широким жестом на неровный круг. — Никак не получается выстроить. Очень далекий переход.

Присмотревшись, нашла связку точки выхода. И правда, портал строился на изрядное расстояние. Тут так с ходу не расставить. Пробежав рукой по поясу, отыскала футляр с сагатами. Нацепив одну пару на пальцы, едва слышно соединила тарелочки. Вместе с тихим «трим», нити пространства завибрировали. Трим, трлим… На земле между камнями, выложенными Кирчу протянулись тонкие зеленоватые линии, замыкаясь в нескольких местах, но прерываясь примерно по середине.

— Ты можешь видеть? — спросила я. Было бы хорошо, если бы ажгжар мог сам поправить свой рисунок портала.

— Совсем слабо, — покачал головой он. Провел рукой над рисунком, практически повторяя линии, но в одном месте замер. — С этого куска ничего.

— Ладно. Давай, я тогда указывать буду, — продолжая тихонько постукивать сагатами, чтоб не отпускать Силу совсем, но и не раскачивать пространство, стала в основании узора. — Вон тот камень, что чуть выдается, попробуй отодвинуть на ладонь вправо. А вот тут, третий от меня, наоборот вовнутрь…

С передвижением кристаллов линии перехода становились толще и устойчивей. Когда мы передвинули все, что можно, пару раз ошибившись, оказалось, что нам не хватает как минимум пары камней. Стоя плечом к плечу, мы разглядывали рисунок, пытаясь что-нибудь придумать. Как ни крути, а камни лежали идеально.

— Ну и…? — я закусила губу. Среди моих запасов не было ничего, что могло бы работать вместо камня.

— М-да… — ажгжар похлопал по карманам и задумчиво вытянул свой кинжал. Повертев клинок в руке, Кирчу протянул его мне на ладони. Я разглядывала оружие, прикидывая, куда его можно воткнуть.

— Хэй, строители, вы нас завтраком не собираетесь кормить? — оказалось, что пока мы увлеченно выстраивали портал, в наш лагерь нагрянули гости. Фатмар, широко улыбаясь скатился по гладкому боку куджана, протянув руки Хете. Младшая жрица виновато опускала глаза, стараясь не смотреть на меня. Ну да, так я и поверила, что она сожалеет. Словно не она у нас здесь из ветви настоятелей. Не помню в истории случаев, чтоб из ее семьи кто-то пошел против воли Сатулано.

— Я думал, вы что-то привезете. У нас с запасами как-то не густо, — Кирчу шагнул навстречу друзьям.

Эш на рассвете пристрелил пару каких-то крупных птиц, которых умело разделали и тут же насадили на самодельные вертела, приготовив ароматный завтрак. Так же мне досталась вполне свежая лепешка. Воинам ажгжара посчастливилось проезжать мимо деревни, где они запаслись провиантом.

Пока я ела, в голову пришла идея, и, боясь упустить мысль, зажав в зубах птичью ножку, подскочила к желтоглазому. Под удивленные взгляды схватила с колен его клинок, и быстрее направилась к нашему художеству из камней. Обглодав остатки завтрака, выкинула косточки, вытерев грязные руки о чуть влажную траву. Вынув и свой ритуальный клинок, широко открыв глаза, замахнулась обеими руками. Стоило лезвиям коснуться земли, замыкая контур в недастоющих точках, как меня отшвырнуло метра на два от сияющего мутно-белого хода портала. Сидя на пятой точке, с самодовольным видом оглянулась на компанию. Против ожилания, безмерно счастливым никто не выглядел и восхищенно благодарить не собирался.

- Женщина, а ты не могла нам дать спокойно прикончить завтрак? — ворчливо поднялся с земли Вартас, протягивая остатки птицы своему куджану.

Все недовольно сопели и поднимались, потягиваясь. Ну да, портал не сможет стоять слишком долго. Как-то я не подумала. А вообще, я таких не строю, и кому не нравиться — пусть своим ходом добирается. Фыркнув, я отвернулась от неблагодарных мужчин, продолжая сидеть на своем месте. Когда первая пара воин-куджан скрылась в портале, ко мне подошел ажгжар, протягивая ладонь. Он, как всегда, чуть криво усмехался, приподняв одну бровь.

Очень хотелось еще подуться, но это было не разумно. Поднявшись с его помощью, вспомнила один важный момент.

— Ты обещал отправить домой Хету.

— Когда будешь на месте. — Не желая вступать в полемику, ткнула пальцем в портал. Задумавшись, Кирчу все же кивнул. — Справедливо. Фатмар! Нужно мелкую вернуть в Обитель.

Гигант остановил своего ящера в паре шагов от портала, серьезно глянув на ажгжара.

— Это ее условие? — Кирчу кивнул, все еще глядя мне в глаза. Воин развернул куджана в другую сторону, не обращая внимания на громкие протесты Хетарики. — Доставим в лучшем виде. Если ты не против, я по дороге кое-куда заверну. Думаю, за неделю управлюсь.

Дождавшись еще одного кивка желтоглазого, Фатмар прижал крепче младшую жрицу, которая пыталась сползти со спины ящера и громко звала меня. Мгновение, и ящер с орнжевыми ромбами на боках, быстро перебирая лапами, стал удаляться от нашей компании.

— Довольна?

— Нет.

— Как тяжело с тобой, ведьма. Что еще?

— Ты обещал меня оберегать, — ажгжар сразу стал серьезным, перестав скалиться и ерничать. Он явно ждал объяснения такому напоминанию. — Нехорошее предчувствие.

— Я приложу все усилия, чтоб сдержать данное слово. Главное, сама сильно не мешай в непростом деле спасения тебя.

На последней фразе Кирчу снова улыбнулся. Подозвав свистом Усну, желтоглазый влетел в седло, протянув мне руку. Приняв ладонь, позволила себе еще немного наслаждения ощущениями, которых быть не должно. Все вокруг, от цвета неба до зуда в пальцах говорило о том, что это не будет длиться долго.

Скоро Великая Матерь встряхнет корзину с нитками, из которых ткет гобелен судеб и все перемешается, сплетется узлами и будет торчать оборванными концами из канвы. Узор вот вот должен был смениться в том месте, где шла тонкая бирюзовая нить моей жизни.

* * *

Мы вышли в осень. Желтые листья сверкали на деревьях, наполняя все кругом сиянием. Было прохладно, особенно голым ногам, которые поспешила подтянуть под юбки. Лес был молодой, не высокий и светлый.

Ажгжар спрыгнул со спины ящера, быстро собрал портальные камни, сложив в специальный мешок. Протянув мне ритуальный кинжал, желтоглазый вернулся в седло, понукая Усну к движению.

— Примерно через часа два будем у поместья герцога, — предупредил он, двигаясь в хвосте нашего небольшого отряда, — там тебя сразу попросят посмотреть мальчика и передадут на попечение хозяйки. Госпожа Ширин не дура, но воле мужа не перечит, так что все решения все равно принимает герцог. Будь осторожна. Не показывай, насколько ты доверчива и добра. Если ваши интересы разойдутся, герцог может пренебречь своими обещаниями.

При словах о доверчивости я слегка передернула плечами, отрицая. Не к чему мне такие ярлыки.

Кирчу был прав, примерно через полтора часа на горизонте за очередным холмом показалась деревня. Поселение было довольно крупным, в основном с одноэтажными добротными домами из толстого бруса. Крытые красной глиной крыши были видны издалека. По обе стороны от деревни тянулись обработанные поля, местами черные и готовые к озимым посевам.

Разволновавшись, попросила сделать остановку. Уединившись на пару минут, прибрала волосы, спрятав под ткань, поправила давно размазанный и растекшийся макияж, проведя по лицу белыми и бирюзовыми красками. Пересмотрев ряды амулетов на поясе и шее, кое что заменила, добавив булавок с подвесками за отвороты рубашки. Эти приготовления были не слишком нужными, но позволяли чувствовать себя увереннее и спокойней.

Мужчины ждали, тихо переговариваясь и не поторапливая. Когда правдоподобного дела больше придумать не удалось, пришлось вернуться к ажгжару. Глубоко вздохнув, протянула Кирчу ладонь.

Улицы в деревне были широкие и чистые, посыпанные мелким камнем. Перед невысокими заборами были высажены осенние цветы, яркими пятнами выделяясь на фоне дерева. Росли высокие плодовые деревья.

Стоило нам ступить на территорию поселения, как по команде над каждым забором появилось по паре любопытных голов. Люди, опрятно и ярко одетые, не таясь, с интересом поглядывали на нас, чуть ли не пальцами тыча в мою сторону. Было немного неприятно, но вполне терпимо. Невольно выпрямила спину, нацепив на лицо маску безразличия и высокомерия. Стояла абсолютная тишина, нарушаемая только поскрипыванием гальки под лапами кужджанов. Рука Кирчу сжала чуть сильней, оказывая мне поддержку.

Когда мы проехали уже с десяток домов, за спиной какая-то пожилая женщина громко, с выдохом, произнесла:

— Теперь-то наш наследник здоров будет! — тут же с каждой стороны раздались охи, вздохи, и благодарность Чиве. Я оглядывалась по сторонам, удивляясь людям. Все вполне прекрасно, кроме того, что я очень аховый лекарь.

Кирчу чуть пригнулся ко мне, прошептав, шевеля горячим дыханием нижние волоски, выбившиеся из-под платка.

— Как оно, чувствовать себя ожившей сказкой?

— Просто предел моих мечтаний, — не сдержавшись, съязвила.

Впереди, чуть в стороне от овальной площади, показалось трехэтажное здание из белого камня, с высокими ступенями и гербом над дверью. Ворота были широко распахнуты, позволяя рассмотреть часть двора.

У основания лестницы стояли четыре стража, весьма свирепо, но не впечатляюще хмуря брови. А на верху, встречая нас, стоял герцог. По крайней мере, подобное выражение лица могла быть только у хозяина. Высокий, крепкого телосложения мужчина, несколько более полный, чем следовало, стоял, хмуро оглядывая нашу компанию. Он был одет довольно просто, в добротную, но не вычурную ткань темно-серого цвета с серебристыми узорами вышивки по вороту и рукавам. Тонкие губы и цепкие прозрачно-голубые глаза из-под косматых темных бровей добавляли облики еще больше строгости и холодности. Впрочем, если судить по виду поселения и его жителей, герцог был умелым и рачительным хозяином. А это уже не плохо.

Мы остановились у основания лестницы из восьми ступеней. Спустившись при помощи ажгжара, я отправилась на встречу с человеком, про чьей воле была увезена из родных земель. К удивлению, желтоглазый не бросил меня одну, следуя на ступеньку позади. Мелкие камушки неприятно покалывали ноги, камень холодил ступни, но я смотрела на герцога. Это явно был не простой человек. Потребуется время, чтоб разобраться, в чем его сила, но стоит быть внимательной. Не напрасно же меня предупреждали.

— Тирма из ветви Мадзё. Жрица Чивы, — тихо представил Кирчу, когда мы оказались напротив хозяина этих земель, — Герцог Григейль Ваар-но.

Мы разглядывали друг друга, даже не пытаясь делать вид, что рады знакомству. На меня смотрели как на опасное, но необходимое приобретение, к которому не прилагалась инструкция. Было в некоторой степени лестно. Мужчина явно понимал, что я не просто старушка из ближайшей деревни, которая может изгонять тараканов и крыс. Молчание затянулось, но Ваар-но не торопился его прерывать. А на меня не распространялись никакие правила этикета.

— Где ваш сын? — устав ждать в напряжении, нарушила молчание.

Герцог чуть отступил, молча предлагая следовать за ним. Пройдя сквозь большие двери, мы оказались в огромном зале по обеим сторонам которого пылали камины с широкими жерлами. Полы были застелены свежим тростником, который шуршал под ногами. Два длинных стола соединялись торцами, создавая один угловой на половину помещения, которое в настоящее время было безлюдным.

По дальне стене шла широкая лестница, по которой к нам спускалась низенькая полноватая женщина в насыщенном фиолетовом платье. Ее светлые косы толстыми змеями хлестали по спине, позвякивая жемчужными бусинами на концах.

— Герцогиня, — шепнул ажгжар.

Я и сама догадалась. У нее было несколько обеспокоенное но уверенное выражение лица, как у хозяйки, которая может контролировать свое хозяйство без посторонней помощи. Она была весьма красива, хотя уже и не слишком молода. При ближайшем рассмотрении, стали видны морщинки на лбу и в уголках губ. Идя к нам на встречу, герцогиня величественно кивнула и мне и Кирчу, выжидательно посмотрев на супруга.

— Отведи ее к Илу, я буду позже. Кирчу, пойдем, разберемся с нашими делами.

* * *

Передав ведьме сумку с ее вещами, я направился вслед за Ваар-но. Было неприятно оставлять Тирму, но ради этого дела я потратил массу сил и времени. Герцог направился прямиком в кабинет, скрытый за поворотом от большого зала. Светлое помещение с большим столом, книжными полками за спиной и парой кресел было излюбленным местом Ваар-но.

Предложив присесть, хозяин кабинета отправился к небольшому столику с графином, наполнив два бокала на треть темной жидкостью. Поставив один напротив меня, герцог поднял свой, предлагая выпить. Чуть отодвинув предложенный алкоголь, уверенно посмотрел в ответ, напоминая:

— Сперва бумаги. С подписями и печатью.

Ваар-но хмыкнул. Он был до крайности немногословный человек. Выдвинув ящик стола, герцог достал темную кожаную папку, завязанную синей летной. Внутри было всего два листа, но ради них я лез из кожи вон последние семь лет своей жизни. Подписав оба документа, Ваар-но протянул мне папку, вынув оттуда свой экземпляр. Мои руки дрожали, когда я забирал документы, перечитывая строчку за строчкой, хотя знал содержимое наизусть.

— Теперь выпьем? — хмыкнул хозяин, снова поднимая бокал. Стекло звякнуло, соприкоснувшись. Жидкость кипятком опалила горло, разгоняя кровь по венам, ослабляя напряжение и согревая. Наконец-то.

Мы посидели молча, разглядывая друг друга. При новых условиях нашего сотрудничества, я решил сообщить немаловажную деталь:

— Ведьма получила мою защиту, — герцог скривился, не пряча досаду.

— Она должна выполнить свою работу.

— Да, но ты не станешь ей вредить. Или удерживать силой.

— Да пусть катиться на все четыре стороны. Когда вылечит Ила.

Я сощурился, внимательно разглядывая выражение лица Григейля. Пусть я буду сослан в Пятый мир, если у Ваар-но в рукаве не припрятана колода, полная козырей.

Глава 18

Мы поднялись по лестнице, свернув в длинный коридор. Герцогиня, оправдывая первое впечатление, разумной женщины, тут же стала вводить в курс дела.

— Можете звать меня Ширин, или герцогиня, как вам удобней. Я не ваша хозяйка. Жить будете в доме, в другом крыле есть большая комната с видом на сад. Приставлю к вам помощницу. Если что надо, говорите ей. Если будут сложности или непослушание, говорите мне или мамаше Дану, она смотрит за кухней и прислугой. Пока я всех разогнала, чтоб не глазели и не мешались. Обычно в дому куда людней. Нам суда.

Мы вошли в светлую, хорошо прибранную комнату. Камин здесь не грел, но было тепло. На стенах висела пара больших гобеленов с изображением природы, стоял стол у окна и небольшой шкаф. В углу стояла кровать, укрытая множеством одеял, рядом на стуле сидел пожилой мужчина.

— Проходите, — герцогиня стала говорить тише, боясь потревожить мальчика.

Он лежал в ворохе одеял, бледный и худой. Сероватые губы, лоб покрытый испариной и седые волосы на висках. Ему было не больше восьми.

— Что с ним?

— Никто не знает. Первые симптомы появились года два назад, но были редки и слабыми, мы и не сразу поняли, что что-то не так. Берлид первым забил тревогу, — женщина кивнула на пожилого мужчину, который встал при нашем появлении, — он давно ходит за мальчиком, с пяти лет. Сперва наследник стал часто простывать, падать. Много спал. Постепенно становилось хуже. Перестал есть твердую еду, теперь и вовсе только бульон из кролика может внутри удержать. Появились приступы, словно его скручивает изнутри. Мальчик выгибается и кричит. Никакие лекарства, шаманы и пилюли не помогают.

— Он не ваш сын, — проведя рукой над лицом ребенка, уловила слабое дыхание. И правда, сил в этом теле оставалось не так и много.

— Нет, его родила не я, — спокойно отозвалась герцогиня.

— У вас нет детей.

— И не будет. Наследник может быть только один.

— Если мальчик умрет, вы сможете родить? — я подняла глаза на женщину, следя за ее лицом. Злость. Непринятие.

— Мальчик должен выжить. Любой ценой.

— Любой… — задумчиво пробормотала, наклоняясь ниже, нюхая, пытаясь определить источник неприятного запаха, — у меня есть ограничения в действиях?

— Делай что хочешь. Главное, чтоб ребенок поправился, — резкий голос герцога раздался от дверей.

Я посмотрела на хозяина этих мест. И правда, я, видимо, последний шанс этих людей спасти мальчика. Жаль, пока не было понятно, чем тут можно помочь.

— Как часто бывают приступы?

— Каждые три часа, — ответил дядька мальчика, комкая в руках книгу, которую читал своему подопечному. Лицо мужчины все изрезали морщины скорби. Кажется, он был единственным из присутствующих, кто любил мальчика просто за то, что он есть. — Последний был с час тому.

— Значит, у нас есть время. Мне нужны слуги, — я обернулась к герцогине.

— Говорите, все будет.

Хозяйка весьма умело управлялась со своими людьми. Через полчаса у меня была почти пустая комната с большой ванной в центре, наполненной смесью воды и молока. Проведя над водой особый ритуал, опустила на дно большой амулет в форме змеи, кусающей свой хвост. Это должно поддержать ребенка, иначе, даже если я узнаю, как ему помочь, может просто не хватить времени.

Берлид практически без усилий принес мальчика, завернутого в простыню. Ребенок был настолько худ, что казался просто неживым.

— Опустите его в воду, только голову держите.

Не обращая внимания на мокрые рукава, дядька погрузил подопечного в ванну, наполненную меньше чем на четверть. Будучи недовольной, покачала головой, вытянув травы из сумки. Их осталось совсем немного, но хоть что-то можно было еще сделать. Я бросила в маленькую медную жаровню полынь и бузину. Помещение заполнилось дымом, от которого защекотало в горле.

Герцогиня, стоящая чуть в стороне, и следящая за моими действиями, закашлялась.

— Для чего это?

Я молчала, следя за мальчиком, который все еще не приходил в себя. Начиная сердиться, вынула из-за пояса маленький сверток. В ткани было всего-то шесть иголочек, не толще волоса. Этими инструментами приходилось пользоваться не часть, так как знаний не хватало, но стоило попробовать. Такое глубокое беспамятство оставляло мало шансов.

Я видела, что и хозяйка и Берлид вздрогнули, когда первая игла вошла мальчику в мочку уха. Со второй Ил глубоко, сильно вздохнул и приоткрыл веки. Было видно, что ему трудно и все еще утягивает в дрему, но это уже было неплохо. Прозрачные голубые глаза остановились на мне. Я ласково и приветливо улыбнулась.

— Привет. Меня зовут Тирма. А тебя? — было необходимо, чтоб он преодолел себя, заставил проснуться.

— Я Ил.

— А как полное имя?

— Ирангиил, — выдохнул он с трудом. Теперь я видела, что он старше, чем казалось. Глаза выдавали.

— Какое сложное имя. И сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— О, я тебе скажу, что кому-то надо больше есть, — мальчик чуть улыбнулся шутке. На глазах дядьки блеснули слезы. Ну нет, ложная надежда нам ни к чему.

— Не смейте. Это только на время поддержит его силы, не больше, — обернувшись, кивнула герцогине, — Пусть принесут паштет какой, если есть. Может, удастся его покормить

— Есть вареный цыпленок, можно перемолоть.

— Пусть добавят сырой лист манарги.

— Манарги?

— Как его… крапивы.

Хозяйка отправилась давать распоряжения, а я снова повернулась к мальчику, закатывая рукава до локтей. Ребенок с интересом смотрел на узоры, которые еще не до конца стерлись.

— Ты же знаешь, что болеешь? — Ил кивнул, став серьезным, — Пока я не знаю, что за болезнь и смогу ли помочь, но если мы не вернем тебе хоть немного сил, шансов справиться нет совсем. Ты понимаешь?

Снова кивок. На меня смотрели внимательно, по взрослому.

— Скоро принесут еду, но она полезет обратно, если не помочь твоему желудку. У меня кое-что есть. Но гадость страшная. По вкусу больше всего напоминает давно стухших червей, которых залили уксусом. Сможешь справиться?

— Я крепкий, — сипло ответил мальчик, упрямо сведя брови в точности как отец.

Средство было очень сильным, и я опасалась его давать в чистом виде, хотя состояние пищеварительной системы у ребенка было отвратительным. В стакане было всего два глотка воды, но будет чудо, если он справиться хотя бы с ними. Четыре капли лекарства сделали воду темно-коричневой, а от запаха мгновенно просыпался рвотный рефлекс.

Поднеся стакан Илу, сразу приготовила таз, если мальчик не справиться. Глотнув, ребенок несколько секунд держался, а потом выдал все обратно, судорожно пытаясь откашляться.

— Ничего. Мало кто может это проглатить, — убирая и стакан и таз, легонько погладила костлявую спину.

— Еще, — едва слышно просипел Ил, сквозь кашель.

— Еще раз?

Мальчик кивнул, поднимая упрямый взгляд. Что ж, может, и будет толк.

Удержать в себе отвратную, но чудодейственную жидкость Ил сумел только с четвертой попытки, обессилено откинувшись на руки дядьки. Через несколько минут он открыл глаза с удивлением и неверием глядя на меня.

— Живот перестал. Я не думал, что он болел, а теперь, когда перестало, почувствовал.

— Думаю, тебе просто уже так давно болит, что ты и не слышишь. Это замечательно, значит, можем попробовать поесть.

— Может, его достать из воды? — робко спросил дядька, с любовью глядя на мальчика

— Нет. У тела не хватит своих сил.

Герцогиня принесла мисочку с какой-то гомогенной мясной кашей, вполне подходящей нам сейчас. Став на колени возле ванны с другой стороны от меня, она стала сама кормить мальчика.

— Попробуй, ты должен вернуть себе хоть немного сил, — женщина говорила тихо, с нежностью, которая не была замечена мной раньше в отношении ребенка. Сейчас я поняла, что она на самом деле любит этого мальчика. Видимо, та холодность, что была раньше, вызвана страхом за его жизнь. Или статусом герцогини. Важно было не это, а то, что с ней я могла ребенка оставлять без опасений. Так же мог помочь дядька. Больше пока рассчитывать не стоило ни на кого.

Ил с сомнением проглотил маленькую ложечку еды, прислушиваясь к ощущениям. Все ждали. Когда слабая улыбка растянула бледные губы, все выдохнули с облегчением.

— Еще три ложки. Остальное закопать под деревом, которое вам не нужно.

Все посмотрели на меня с удивлением.

— Думаете, его кто-то травит. В моем доме?

— Я не знаю, что с ним, но то, что вижу, не хорошо. Сделайте как говорю.

Продержав мальчика в воде еще минут десять, решила, что для первого раза достаточно, тем более, что удалось покормить ребенка.

Берлид при помощи слуги вытерли ребенка и переодели в сухую рубашку. Мальчика вернули в спальню, откуда я приказала выкинуть все одеяла, кроме одного.

Кажется, Ил уснул еще тогда, когда его несли, не реагируя на мои прикосновения. Запретив трогать воду в ванной, ощупывала тощее тельце, выискивая изменения и несоответствия. На первый взгляд выявить ничего особенного не удалось, кроме сильного истощения и плахой работы энергетических каналов.

Я думала, сидя в кресле напротив кровати, где спал ребенок. Внутренние органы были ослаблены, но ни признаков болезни, ни яда, ни какого-либо постороннего воздействия не было. Мальчик просто оставался без сил.

В какой-то момент, дядька, тихонько читающий спящему, встрепенулся. Бросив книгу на край кровати, он подбежал к окну, схватив мокрое полотенце из миски.

— Что?

— Приступ…

Мальчик едва слышно начинал постанывать сквозь сон. Потом его тело дернулось, как от удара. И еще. Затем тощее тельце изогнулось, раздался хрип, по бледному лицу потекли слезы. Берлид дрожащими руками вытирал испарину со лба ребенка, бормоча молитвы всем известным богам.

Мне что-то не нравилось. Какое-то слабое, едва уловимое ощущение присутствия. Молитвы старика сбивали, все отвлекало, не давая уловить.

— Тихо! Отойдите, и ничего не делайте!

Все вокруг замерло, а у меня волосы поднимались на затылке. Предчувствие было преотвратное. Стараясь игнорировать стоны ребенка, вынула из футляра сагаты. Обе пары. Потерев тарелочки друг о друга, издавая тихий звон-шелест, расслабила плечи. Давно я такого не делала.

Первый удар получился такой силы, что вздрогнуло все здание. Воздух в комнате завибрировал, но удержался, вернувшись в исходную позицию. Меня это не устраивало. Удар. Еще.

От звона и грохота заложило уши, но пространство прорвалось. Серой пылью все осыпалось на пол, в мгновение вернувшись назад. И тогда мне стало видно. От тела мальчика тянулись толстенные нити силы, вибрируя и слабо светясь. А над телом, чуть ниже потолка висело призрачное лицо, едва заметное, почти размытое, но клыки и родинки с двух сторон от узких глаз я рассмотрела. Эта тварь просто бессовестно пила ребенка!

— Ах ты дрянь! — взвизгнула я, будучи в бешенстве. Откинув в стороны сагаты, полоснула руку от локтя кинжалом. Широко размахнувшись, стряхнула кровь в сторону кровати, не имея возможности подойти ближе.

Когда черные капли достигли ребенка, они сложились в тонкий прозрачный купол, отрезая мальчика от демона. Клыкастая морда, как через трубочку втянув вместо силы мальчика мою огненную кровь, взвыло, закашлялось, и растаяло.

Вот только я все еще видела, пусть потускневшие, но явные нити силы, за который эта тварь все еще держалась. И могла вернуться. В любой момент.

Желая поймать хотя бы эхо, я понеслась прочь из комнаты, чуть не снеся герцогиню. На лестнице едва не поскользнулась босыми ногами, но удержавшись, выбежала на улицу. Мне повезло, и я все же успела поймать глазом край тени, исчезающей за горизонтом.

— Карту мне! Немедленно!

Стражники зашептались, но не двинулись с места.

— Прокляну, — тихо и уверенно пообещала, оглядывая двор.

Двое, что стояли в дверях исчезли мгновенно. Через минуту, не больше на крыльцо выбежал ажгжар, неся скатанный лист. Растянув бумагу, прислушалась в пульсации крови, которая все еще капала, стекая по руке. Не придумав, как быть, просто уронила каплю на рисунок, пробормотав благословение. Черная пляма собралась, и вытянулась в линию, растягиваясь по поверхности указателем. В какой-то момент линия стала прерывистой, а затем исчезла. Да, здесь у них не просто бес завелся…

Мы сидели в кабинете у герцога, внимательно разглядывая друг друга. Хозяин был хмур и, кажется, не испытывал особого желания распространятся о тайнах своей семьи.

— Кажется, вы не совсем понимаете, что здесь происходит, — устало прикрыла глаза. Очень хотелось перекусить и принять ванну, а не сидеть здесь, по капле выуживая информацию. — Еще раз. Вашего сына кто-то пьет. Как я понимаю, давно и с завидной регулярностью. Почему мальчик еще жив и кому нужна его сила?

Герцог поджал губы, не желая отвечать. Начиная закипать, вынула из сумки трубку, чтобы хоть как-то успокоиться. Никогда не отличалась особым терпением, а сейчас, с замаранными голыми ступнями, одеждой в грязи и крови, была готова взорваться. Запалив травы, медленно втянула дым. Мне не нравилось решительно все.

— Для разъяснения ситуации. Я здесь присутствую исключительно в своих интересах, и если не получу нужную информацию для работы, ни ажгжар, ни хлипкие стены ваших владений меня не удержат. Я жду.

— Что ты хочешь за работу?

— От вас? — от удивления едва не закашлялась дымом. Серовато-розовое облако растекалось по помещению, не собираясь исчезать, — Боюсь, вам нечего предложить за подобную услугу. Да и фронт работ не ясен, так что рано назначать цену. Кто ваш мальчик?

— Ирангиил страж. Границы Джабура вплотную стыкуются с Пятым миром и для защиты в герцогских родах развилась способность поддерживать плотность «Стен». По прямой линии передаются и знания и сила.

— Почему наследник один?

— Чтобы не было соблазнов и нарушения равновесия.

— А если наследника нет?

— Такое бывало крайне редко, но тогда сила вспыхивает в ком-то, подходящем и его передают на воспитание действующему герцогу ближайших земель, — нехотя отвечал Ваар-но.

Я задумалась, выпуская одно облако за другим. Что-то не сходилось. Мальчика не пытались убить. Как я поняла, это было не слишком сложно сделать. Вспомнив его состояние до купания, подумала о другой вероятности.

— Что будет, если мальчик не умрет, а просто будет спать без возможности проснуться?

Герцог нахмурился сильнее, размышляя.

— Такого не бывало, но думаю, тогда у меня не будет наследника, способного помочь или принять место. Это значит, что если я буду не в состоянии, убит или ранен, стена между мирами просто откроется сама собой.

— Это может быть кому-то нужно?

— Джабур мирное место, никто не хочет появления тварей Пятого мира здесь.

— А между тем, некоторые из них уже тут, — наслаждаясь смогом, заполняющим кабинет герцога, я поднялась, собираясь уходить. — Все, что можно на данный момент, это только оградить мальчика от посягательств. Развеять колдовство или уничтожить демона я сейчас не могу, так как не знаю, что за чары. Постараюсь поддержать его силы до тех пор, пока ответ не будет найден, но это сейчас все. А вы думайте, чем и кому так помешали. Потому, как это уже вне моих обязательств.

Прихватив сумку, вышла в коридор, оставив герцога наслаждаться дымом моей трубки. Не стоит быть таким грубым с гостями.

* * *

Выйдя в большой зал, слегка притормозила от удивления. Народу значительно прибавилось. Длинный угловой стол был частично заставлен блюдами, видимо приближалось время обеда, что было очень кстати. Но поразило меня не это, а блондин невероятной красоты, стоящий у камина напротив.

Мужчина широко улыбался, демонстрируя белоснежные зубы, сверкающие на смуглом лице. Распущенные волосы отливали серебром, рассыпаясь по плечам. Зеленая рубашка плотно обтягивала крепкое тело, демонстрируя мышцы рук, сложенных на груди. И лицо, правильное, узкое, с ямочками на щеках и тонким носом.

Стоя в проходе, не могла отвести глаз от этого красавца, беседующего с кем-то. Ощущалось, словно мне сжали ребра, не давая набрать воздух. Вдруг, отзываясь на мой любопытный взгляд, красавец поднял глаза. Желтые, с оранжевыми проблесками глаза с интересом осматривали чумазую жрицу Чивы с ног до головы. Ажгжар! Поза мужчины осталась такой же расслабленной, но в лице, в самой улыбке появилось что-то хищное, где-то виденное мной ранее.

Стушевавшись, я двинулась к лестнице, собираясь проверить подопечного и подумать.

Я стоял у огня в зале, ожидая, пока герцог закончит разговор с ведьмой. Антум протянул мне бокал темного вина.

— Поздравляю, лорд. Наконец-то. За благополучие.

— Спасибо друг, — я принял напиток, с удовольствием поддерживая тост. Сегодня наконец стал хозяином своих земель. Мои люди, ушедшие из родного мира много лет назад, верили в лучшее. Надеялись, что справлюсь. Так что это была не моя личная радость. Попав в Джабур, мы получили разрешение Ваар — но послиться на окраине его земель, но герцог совершенно не желал давать права на самоуправление, потребовав с меня контракт служения. Так было до недавнего времени. Задача привести к нему Чиванскую ведьму казалась невыполнимой, и Григейль с удивительной легкостью согласился отдать мне права на деревню в шесть десятков домов и прилегающие земли. Конечно, почти не верил, что я справлюсь. Через месяц, когда закончиться мой контракт на служение Ваар-но я стану просто вассалом на его территориях, а не беженцем, притащившим в чужой дом толпу иномирцев.

— Перед отъездом я попросил Тинерику составить документы на собственность жителей. Так что к твоему приезду, все будет готово на подпись.

Я кивнул. Это было хорошо. Следовало как можно быстрее закрепить право владения домами за людьми, раз уж я теперь имею право подписи.

— Рад, что ты не сомневался. Нам не отдали западный лес. Вместо него — южный. Он, конечно, не так хорош, зато до самой реки, включая оба озера.

— Если мы займемся и доведем все до ума, будет не хуже, — пожал плечами Антум. Вдруг лицо друга потемнело. Кивнув в сторону коридора, воин произнес низким напряженным голосом, — Тебе бы стоило привести себя в порядок и побриться, друг мой.

Проследив за его взглядом, я чуть не взвыл от злости, закусив щеку изнутри. В проходе стояла Тирма, с восхищением глядя на кого-то в зале. Совсем не требовалось знать, кто так приглянулся ведьме. Обернувшись, с глухой яростью посмотрел на родного брата. Ну нет, не в этот раз.

Глава 19

Проверив мальчика, из того что имелось в запасе поставила пару ловушек и контур из красной нити. Это совсем простые чары, но иногда топорная работа дает больше результатов, чем тонкое сложное плетение. Не имея понятия, каким образом мальчик привязан к демону, следует действовать аккуратно.

Ил выглядел не так печально, как при первой встрече, так что шансы потрепыхаться у нас имелись.

— Когда проснется, дайте ему отвар из цветков хурали, герцогиня должна принести скоро. Полстакана, не больше, — оставив распоряжения Берлиду, отправилась в комнату, где стояла ванна. Еще было множество неотложных дел.

Мутная белая вода стояла нетронутой, как я и просила, так что можно было немного поработать.

Запустив руку в воду, нащупала амулет со змеей. Быстро вынув его из воды, чуть отскочила от ванны. Над водой начинал клубился туман. Перекатываясь валами, дымка разрасталась, достигая краев ванны. Не хорошо. Приготовив сагаты, ждала, перекатится или нет. Не хватало еще по всему дому ее собирать потом. К невероятному облегчению, белая дымная масса достигла краев, и опала. Вытянув из сумки один из мешочков, сдунула щепотку пыли в ванну. Запасов осталось совсем крохи. Нужно будет как-то решать этот вопрос.

Оттолкнув сумку чуть дальше от ванны, чтоб не попала под удар, чиркнула огнивом, высекая искру. С такого расстояния ничего не получилось. Передернув плечами с недовольством, поправила волосы, чтоб ни одна прядь не выбилась из-под платка. Поправила пояс, заткнула юбки, чтоб не мешались в ногах. Стянув браслеты с рук, закатала рукав. Пробормотав молитву Чиве, сделали полшага ближе

Чирк!

Ни-че-го.

— Ох-ох-хонюшки, как не хочется-то!

Восклицанье вырвалось само собой. Не сдержав волнения, нервно переступила с ноги на ногу. Сделав к ванне еще четверть шага, зажмурилась, отвернув лицо. Вдох. Выдох.

Чирк!..

Осторожно открыв один глаз, поняла, что и эта попытка оказалась безуспешной. Рассердившись и устав нервничать, шагнула почти вплотную к воде, выругалась словами, которых приличные женщины и не знают. Расправив плечи, вытянула руки над ванной.

— Помогите мне, духи этого дома… — внимательно глядя на огниво и кресало, размахнулась, высекая сноп искр.

Чирк.

От грохота взмывшего вверх синего пламени заложило уши. Щеки и нос опалило жаром, ресницы тут же завернулись, подгорев. Ударной волной сдернуло платок с головы, чуть не повалив меня на пол. Чуть оступившись, едва не ослепнув от яркого огня, все же устояла, не закрывая глаз. Кому-то сегодня очень повезло, что пламя пошло вверх. Колонна огня, мгновенно взметнувшись, лизнула каменный потолок, оставляя на нем черные пятна. Всматриваясь до рези в глазах, разглядела только несколько желтовато-оранжевых линий пламени. Прошло не больше пару минут, когда огонь стал стихать, спалив всю энергию. Несколько минут пламя растекалось по поверхности воды невысоким слоем, пока не исчезло совсем.

Прикрыв пекущее лицо руками, постояла немного, стараясь привести в порядок глаза. Сквозь ладони мелькали яркие блики, причиняя беспокойство. Дверь за спиной скрипнула, открываясь. Вместе со стуком каблуков, раздался шокированный возглас герцогини. Ну да, а как это вы хотели? Не бывает чар без последствий.

С болью открыв глаза, осмотрела комнату. Хорошо, что дом каменный и здесь почти ничего нет. Только потолок и пострадал. Нужно скорее юбки себе вернуть до нужного числа, пока серьезная работа не началась. Могут быть нехорошие моменты.

— Воду можно вылить. Только туда, где никто не выпьет. Она теперь с привкусом серы, даже животным не советую, — герцогиня, не решаясь пройти дальше порога, только кивнула. — Мне нужно самой принять ванну, что-нибудь съесть и что-то делать с одеждой.

Сделав приглашающий жест, хозяйка дома повела меня по коридору. Когда мы прошли несколько поворотов, женщина наконец решилась задавать вопросы.

— Что случилось там?

— Пыталась разобраться, как отсечь мальчика от демона, или что там за тварь.

— Удачно? — герцогиня приостановилась, глядя с надеждой. При моем отрицательном движении головой, ее лицо явно опечалилось. Немного помолчав, Ширин двинулась дальше, в другое крыло.

— Я немного отдохну, но потом нужно будет в комнате Ила для меня кушетку или диван какой поставить. Не сподручно туда-сюда все время бегать, а спать тоже нужно.

— Что с вашей одеждой?

— Часть имущества погибло в дороге. Три юбки нужно компенсировать, при чем, как можно скорее.

— Чуть позже пришлю мамашу Дану, она покажет, что есть в кладовых. Завтра сошьют все что нужно. Что требуется на сегодня?

Это было весьма затруднительно. Дома у меня имелась одежда на смену, да и в некоторых случаях разрешалась ходить в более простых нарядах, а тут… Вспомнив все, что могла, пришла к выводам, что ситуацию вполне допустимо считать безвыходной.

— Во первых, мне нужна обувь. Это самое насущное. Больше просто не могу ходить босой.

— Признаться, я была уверенна, что это необходимо.

— Вот уж не в повседневной жизни, — чуть усмехнулась я, радуясь, что мне и правда не требуется все время ходить с голыми ногами, как в один из периодов обучения. Мы остановились перед резной дверью, которая вела в предоставленную мне комнату. Небольшое помещение было таким же теплым, как спальня Ила. Помимо кровати и сундука, здесь имелся ковер на полу и кресло. На дальней стене была узкая дверь. Очень надеюсь, что там уборная.

Уговорившись с герцогиней о вещах первой надобности, ушла в соседнее помещение. Моя догадка оказалась верной. Посреди комнаты, выложенной маленькой темно-синей плиткой с голубыми разводами находилась купель. Не большая, размером с винную бочку, но при моих габаритах более чем достаточная. Две лавки, на одной из которых лежала стопка полотенец, и отхожее место за занавеской.

Повернув винт над купелью с удовольствием коснулась теплой воды. Вот замечательно. Вполне ожидаемо, что в доме герцога будет водопровод с нормальной водой и отопление. Не удивлюсь, если по стенам всего дома отопительные каналы проложены. Пока вода набиралась, с наслаждением скинула с себя вещи, разложив амулеты на одном из полотенец, а одежду свалив в углу. Белье потом простирну, не дело, чтоб его кто-то трогал, а юбки с рубашкой пусть девки в порядок приведут.

Заглянув во все углы и ниши, отыскала медный тазик. Набрав туда воды до половины, опустила те из амулетов, которые не станут конфликтовать между собой. Немного расчесав спутанные в колтуны волосы, воняющее болотом, вылила на себя ковш воды, чтобы хоть немного смыть грязь. С тоской оглядев ноги, насчитала пару заноз. Не стоило удивляться, что так неприятно ходить.

Намылив голову, с наслаждением опрокинула еще пару ковшей воды, так что она не успевала уйти в слив, лужей растекаясь по комнате, замочив грязные вещи в углу. Проигнорировав данный факт, с наслаждением, наконец погрузилась в купель.

Отмокала я не долго, подгоняемая резями в желудке. Промыв остальные амулеты, завернувшись в полотенце вышла в спальню. В комнате никого не было, но на кровати лежало закрытое черное платье и другие вещи, о которых говорила хозяйке. Кинув поверх покрывала полотенце с завернутыми талисманами, вытянула из сумки чистое белье и длинную серую рубаху. Платье оказалось велико, что было в целом хорошо. Надев под низ три подъюбника, все что мне могла предоставить герцогиня, затянула талию поясом, навесив все возможные мешочки, подвески и бусы. Было некомфортно, но терпимо. По возможности промокнув волосы, свернула их под чистый платок, собираясь уделить время прическе позже. Нанеся макияж, черные с бирюзовым широкие полосы с тонкими белыми узорами, прицепила большие серьги и две заколки в платок. Нужно же впечатление хоть как-то произвести.

Когда оставалось дорисовать всего пару линий, в дверь постучали. После разрешения, в комнату вошла служанка, неся в руках пару невысоких красных сапог с вышивкой, чем-то отдаленно схожих с потерянными мной. Склонив голову, молодая девушка опасливо косилась на подол моей юбки, не решая ни заговорить, ни двинуться ближе. Подойдя, забрала у нее обувь, вместе с которой принесли тонкие чулки из шерсти. Осмотрев обувь, убедилась, что она должна быть практически в пору.

Девушка все еще стояла посреди комнаты, чего-то ожидая. Не намереваясь одеваться при ней, уточнила:

— Что еще?

— Кирчу просил еще вам передать это. Сказал, так будет «комфернее», — протараторила она, споткнувшись на последнем, явно незнакомом слове.

— Комфортнее? — Девушка истово закивала, покраснев до самых ушей. Протянув руку, взяла плащ, который до этого, не замеченный мной, висел на ее плече. И правда. Без моей одежды, мне будет «комфернее» в плаще. Интересно. — Сапоги тоже он передал?

— Да, в деревню кого-то послал, ему три пары привезли, сама видала. Он на эти сказал, что должны быть в пору.

— Иди, — в груди от этих слов разлилось какое-то тепло. Напряжение, все еще сжимавшее ребра, немного отступило.

— Велено вас в большой зал, к столу проводить.

— Сама найду. Свободна.

Быстро натянув чулки, с наслаждением полюбовалась сапожками, которые были только чуть великоваты. Кирчу. Возникло непреодолимое желание захихикать. Пришлось одернуть себя. Тоже мне, словно девчонка малолетняя.

* * *

Зная повадки старшего брата и его любовь к женщинам любого возраста и размера, решил переговорить с Ичиро, пока он не вмешался в мои планы. Братец был неплохим воином и добрым человеком, но все же несколько легкомысленным для первого отпрыска семьи. Да и его любовь к нежным созданиям сильно портила нам обоим жизнь.

— Наконец-то Кирчу! — Брат приветливо хлопнул по плечу. — Рад, что твое дело удалось. Не сомневался ни на минуту.

— Как дела в деревне?

— Знаешь, я безмерно счастлив, что ты вернулся. Совершенно не знаю, как ты с этим справляешься. Каждый день какие-то вопросы, просьбы… Вот завтра сразу и займешься всеми делами. Люди соскучились.

— У меня еще дела здесь. За ведьмой присмотреть нужно, — сказав это, внимательно следи за реакцией брата. У этого непримиримого ловеласа блеснули глаза, а губы сами собой расплылись в улыбке.

— Так и быть, я готов оказать тебе помощь в этом деле. Как старший брат я не могу все оставить на тебя одного.

— Вот по этому ты завтра отправишься в деревню и еще пару недель будешь заниматься делами людей.

— Нет, — ласково улыбнулся брат.

— Я сказал. Даже если ты останешься тут, не думай подходить к чиванке.

— А если она сама ко мне подойдет?

— Предупреждаю, брат. Я простил тебе Ясину, эту блудливую кошку. Поверил, что Урика тоже явилась сама. Я в курсе, что Далию кое-кто просто бессовестно соблазнил. Все это можно понять, но Ичиро… Я отрежу тебе уши, если твои руки прикоснуться к ее коже. И я имею ввиду именно то, о чем говорю.

— Так зацепила? — брат, став серьезным, оглядел зал, присматриваясь, не слушает ли кто наш разговор. Не сумев ответить, только скривился. Как быть и что с ней делать, я пока не знал, — Понял. Но только тебе стоит знать: Химсвот, твой давний недруг, закончил контракт у Шин-фу. Я видел его вчера у Ваар-но. Не думаю, что с него ты сможешь стребовать обещание не приближаться к ведьме. Что-то мне подсказывает, что все может получиться наоборот. Он и так не упустит случая попробовать такой лакомый кусочек, а если узнает о твоем интересе… Поразмысли над этим, брат.

Химсвот. Это тот фактор, который нельзя предусмотреть или игнорировать. Его ходы всегда были непредсказуемыми и абсурдными, но приводили к неожиданным результатам. Ничего хорошего. И да, Тирма — как красная тряпка для любого ажгжара. Все же, надеюсь, Ваар-но не додумался взять на контракт столь плохо управляемого человека.

* * *

За столом сидела внушительное количество людей, включая старшую прислугу дома, некоторых стражей и воинов Кирчу. Желтоглазый вместе с братом сидели чуть в стороне, ни разу даже глаз не подняв в мою сторону. Было обидно и не понятно, тем более я просто хотела поблагодарить за сапоги.

Еду подавали простую и сытную. После долгого путешествия со скудным питанием это было похоже на райский пир для моего желудка. Утолив голод первым же блюдом, с тоской посмотрела на пирог, поданный на десерт, но он мне угрожал непоправимыми последствиями, так что, подавив тяжелый вздох, оглядела присутствующих.

Для того, чтоб так привязать демона к мальчику нужна помощь постороннего. Кого-то, кто имеет доступ в дом. Жаль, это трудно определить. Навыками ищейки я вовсе не обладаю. Знать бы, что за тварь «пьет» мальчика, можно было бы хоть определить, как его отсечь…

Сытая, вымытая, с трудом подавила зевоту, разглядывая людей. Прямо, не отводя глаз, смотрел только второй желтоглазый, Ичиро. Оказалось, что он брат моего ажгжара. При рассмотрении сходство было заметное, хотя черты этого мужчины были не такими резкими. С нашей первой встречи выражение его глаз сменилось с хищного на любопытное. Сейчас я не чувствовала угрозы, но все равно, эта непочтительность отвлекала.

Вызнав у герцогини, где могу пополнить запасы трав и порошков, я, не извиняясь, на правах высоко гостя, отправилась спать. В таком состоянии трудно спасать чужую жизнь.

Глава 20

Продремав пару часов, открыла глаза вместе с закатом. Самое время. Сейчас начнутся сумерки и все уровни моей защиты ослабнут. Будем надеяться, в это время у мальчика не случиться приступ.

Сняв со стены небольшой фонарь с солнечным камнем, потрясла пористый валун размером с мой кулак, заставляя светиться. Сильной помощи ждать от него не стоило, но может, хоть лестницу носом не пропашу. Нужно было попасть в комнату к Илу.

Шла по коридорам я быстро, стараясь успеть, пока глаза еще что-то видели. Встречные служанки с удивлением косились на меня и фонарь в руке, отскакивая в сторону. Ну да, знали бы вы, что я пережила, чтоб променять возможность видеть в сумерках на некоторые умения, не пугались, а кланялись бы с уважением. Дверь в спальню мальчика открывала уже практически наощуп. В помещении слышалось дыхание ребенка, сиплое, но ровное и голос дядьки, хриплый от напряжения, неизменно читающий ребенку книгу. Старик не без основания верил, что это поможет удержать душу внутри тела. Отойдя чуть в сторону, прикрыла дверь, поднося солнечный камень к самой ручке, но не видя ничего, кроме очертаний и едва уловимого блика.

— Приступы еще были?

— Да, госпожа жрица. Только слабее, как месяца три-четыре назад. И интервал чуть увеличился. Ирангиил почти четыре с половиной часа проспал.

— Очень хорошо. Определенно, мы сможем выторговать немного времени у судьбы. Читайте дальше. Я просто побуду здесь.

Слепо сделав два шага в комнату, я опустилась на пол, прикрывшись ажгжаровым плащом и слушала, взяв в ладони бусы из «тихого камня». Маленькие, неровные черные бусины были практически бесполезны в любое другое время, кроме периода, когда я «слепа». Любое движение магии будет зафиксировано, жаль, что сделать я почти ничего не сумею, если что произойдет.

В то время, пока чары были мне недоступны, бусины в четках действовали как локатор, реагируя на любое изменение силы. Я просидела больше получаса, слушая рассказ про строение водяной мельницы, а потом про устройство кузнечного горна, удивляясь выбору книги, когда зрение стало проясняться. Бусины в руках слабо завибрировали. Постепенно к вибрации присоединился тихий свист, реагирующий на освобождение моей магии. Не дожидаясь, когда все в доме оглохнут, быстрее засунула четки в один из мешочков, вышитых защитными рунами. Пробежавшись пальцами по узору, сама себе кивнула головой. Нужно использовать все возможности.

Прошло три дня с момента моего приезда в дом Ваар-но. За это время мне вернули мою одежду в чистом виде и пошили недостающие юбки. Так же я варварским набегом посетила сад лечебных растений и заглянула к травницам, отобрав на собственные нужды драконью долю запасов. Многие травы были собраны не в оптимальный момент, немного утратив свойства, а две пришлось и вовсе выбросить, дав четкие инструкции женщинам. Но это, все же, было много лучше, чем ничего.

Мальчик чувствовал себя определенно лучше, даже выйдя на прогулку в первый раз за много месяцев. Все были счастливы, даже прислуга ходила невероятно воодушевленной, радостно улыбаясь мне и кланяясь по десять раз на день. Рады были все, кроме меня. Это было временное решение, до тех пор, пока демон не придумал другой путь к ребенку или пока не нашел мои слепые зоны. Проснувшись не в самом лучшем расположении духа, к обеду довела себя размышлениями почти до бешенства. Хотелось плеваться ядом и кого-нибудь укусить, от бессилия.

Проведя в медитации практически весь день, я так и не смогла вспомнить подобную тварь из книг обители. Вопросы духам тоже не дали результатов. Мои предшественницы, двоих из которых удалось пригласить, не были знакомы с подобными опасными чарами. Расстроенная, я вышла во двор, чтоб не видеть счастливых лиц людей. Плохое настроение еще больше усугублялось тем, что я не видела Кирчу с самого обеда по приезду. Ажгжар куда-то пропал, даже не попрощавшись. Словно я сама себе все придумала. Эти объятия, поцелуй. Хотя, кто знает, как это воспринимают мужчины. Для них это определенно много проще.

Решив немного прогуляться, вышла со двора, никем не задерживаемая. Увязался один из стражников, стоявших на воротах. Это было ожидаемо, так что я шла, не обращая внимания. Двигаясь между домов, наблюдала за мирной жизнью людей, весело переговаривающихся через низкие заборы и открытые ворота, подметающих первые опавшие листья, желтыми и красными пятнами перекатывающиеся под ногами. Хозяйки развешивали белье на ветер, дети носились друг за другом, забывая про обязанности по дому. Поймав себя на мысли, что я бы хотела сохранить мир в их жизнях, нахмурилась сильнее, ускорив шаг. Решение не приходило, а предчувствие говорило, что затишье скоро закончиться. Враг всего лишь выбирает другой способ получить желаемое.

Выйдя из поселка, стремительным шагом направилась к невысокому холму чуть в стороне от поселения. От напряжения, ответственности и бессилия чувствовала, словно задыхаюсь. Мой стражник, не окликая и не одергивая, молча следовал по пятам.

Стоило забраться на вершину холма, как в лицо ударил сильный свежий ветер, взметнувший юбки и сбивший дыхание. Не могла полностью открыть глаза, платок, не закрепленный заколками, слетел с головы, выпустив пряди волос, которые змеями развивались за спиной. Раскинув руки, глубоко вдохнула, наполняя легкие воздухом. Сильные порывы ветра ласкали лицо, голова закружилась от избытка кислорода. Вызвать бы сейчас дух какой-нибудь большой птицы и просто улететь. Жаль, что не могу. Это тело не выдержит. Еще лет двадцать я не смогу летать. Мама только год назад решилась попробовать. Проведя в воздухе пять минут, Этна потом два дня лежала, не в состоянии встать. Меня же просто убьет. Жаль. При таком ветре я бы взмыла до небес за пару взмахов.

Давно я не получала силы от ветра, больше пользуясь землей. Более четкая и простая, она позволяла рассчитывать на определенные результаты, когда как сила ветра была порывиста и внезапна, часто опасна. Но сейчас это было похоже на купание в реке, чистой, прохладной, освежающей.

Не будь я до краев полна жизни, может он бы и попал. Стрела летела ровно в сердце. В любой другой день это было бы весьма опасно. Но только не при таком ветре. Я даже ничего не сделала, как мое тело окутал плотный ледяной кокон, не давая вздохнуть. Железный наконечник со стеклянным звоном ударился о преграду, и отскочил. За ним второй.

— Вниз! — закричал мой стражник, пытаясь ухватить за юбки и дернуть на траву. Вот только настроение у меня сегодня просто убийственное. Подняв ладонь, я собрала вместе нити ветра, так щедро данного мне погодой, и отправила обратно прямо по траектории стрел. В подлеске у подножия холма кто-то сдавленно ахнул. До деревьев было не менее трехсот метров. С такого расстояние невозможно отправить стрелу из обычного лука.

Сжав ладонь в кулак, дернула воздушную петлю на себя. Хрип перешел в вой и из полосы деревьев выскочил мужчина, на локте которого болтался лук. Стрелок держался за шею, пытаясь растянуть невидимую удавку. Я чуть обернулась к стражнику, не отрывая глаз от добычи. Так же зафиксировала, что от деревни к нам уже приближается небольшой отряд с обнаженным оружием.

— Возьми его. Ветер слабеет, — настроение упало ни же некуда, обдавая волнами апатии и безразличия. Меня в жизни не пытались убить до всей этой истории, а здесь как-то зачастили. Очень хотелось вздернуть руку и просто придушить стрелка, но тогда не узнать, кому я мешаю, и кто хочет нейтрализовать мальчишку. Нужно будет при первой возможности напомнить людям, что я все же одно из самых опасных существ в этом мире. Да и в остальных тоже. Как-то мне все это надоело.

Промаявшись до вечера, приказала принести круглую деревянную чашу с кухни. Разговаривать в доме не хотелось, этим можно было сбить собственную защиту, но и на холм как-то не тянуло. Потратив полчаса на размышление, дождалась темноту и все же вышла со двора. В этот раз меня сопровождало четыре стражника, при этом двое шли чуть впереди, немного нервно заглядывая в каждый переулок. Заминка вышла на выходе из деревни. Мне преградили дорогу, покачав головой. Не будучи уверенной, что смогу с такого расстояния достучаться до обители, совсем не желала разбираться с чужими проблемами. Перехватив чашу под руку, ткнула тонким пальцем в грудь стражнику, ощутимо надавив.

— Уважаемый, я иду на холм выполнять свою работу, а вы, если так будет угодно, можете отправиться со мной. Или же направиться прямо в гости к тварям Пятого мира. Но в любом случае, вы сейчас уйдете с моей дороги. Считать я умею только до пяти, так что примите это к сведенью. Один, два… — бравый воин несколько побледнел при свете слабой луны и отступил в сторону. Вот и прелестно. Вот это правильная реакция.

Самодовольно скалясь, вышла за пределы деревни. Мазнув по лбу, где была бирюзовая краска, растянула ее по глазам, не желая переломать ноги. Ничего, в доме есть чем потом промыть.

Глава 21

Установив чашу на вершине холма, где так неудачно закончилось покушение на меня, отстегнула от пояса флягу с водой из Ризатных болот. Жаль, тут только на раз будет. При следующей попытке придется что-то еще придумать. Выудив связку с каменными амулетами, перебрала девять изображений тотемных животных. Разумнее, правильнее было выбрать лягушку, но я так соскучилась по маме, что все же сняла птицу, бросив оную в воду на дно чаши. По воде пошли круги, легким гудением обозначая вибрацию. Жидкость слабо светилась. Ждать пришлось практически до полуночи, но я упрямо сидела на том же месте, поглядывая на звезды и серп луны, плавно двигающийся по небосводу.

В какой-то момент раздался звук битого стекла, и на поверхности воды, слегка искаженное появилось лицо Этны. Мать была, как всегда, почти без краски на лице, но завешана множеством железных пластин разной формы. Мягкие черты лица и прищуренный взгляд. Она не любила яркий свет, от этого всегда чуть прикрывала глаза. От вида родного лица, против воли, в уголках глаз собрались горячие слезы, тут же прочертившие дорожки по щекам.

— Мама… — тихо, произнесла, всхлипывая. Даже и не мыслила, что так устала от всего происходящего. Лицо собеседницы чуть нахмурилось, но я видела тепло и нежность, и этого было больше чем достаточно.

— Прекрати рыдать, словно произошло что-то непоправимое, — низкий голос не упрекал, скорее уговаривал. — Ты добралась до цели? Здорова?

— Да, мам, — всхлипнув, быстрее вытерла слезы рукавом. Она права, еще ничего не случилось.

— Вот и прелестно, — я чуть улыбнулась ее словам. Мама всегда так говорила, — Что там у тебя? Ты же по делу такую силу тратишь, мне думается.

— Конечно, за кого ты меня принимаешь, — мама удовлетворенно кивнула, готовясь выслушать.

По мере рассказа, лицо Этны становилось мрачнее. Выходило, что и она не может так вот с ходу вспомнить ни магию ни существо, которое я описала. И правда, дослушав до конца отчет о проделанной работе, мама покачала головой.

— Пока не могу тебе помочь, моя Черити. Завтра все возможное выясню у хранительниц знаний. Постараемся с тобой связаться как только получим какие-то сведения. Что ажгжар?

Мамин взгляд изменился, из серьезного и сосредоточенного став каким-то лукавым и по-девчачьи любопытным. Скривившись, отвернулась от чаши, стараясь, чтобы отсвет воды не падал на лицо.

— Ничего.

— Правда? — расстроилась Этна, нахмурив брови. — Жалость-то какая. Ладно, но все же я напомню тебе, милая моя, что целибат не является обязательным требованием для наших сестер. Просто мужчины Чивана не способны выдержать силу жрицы без дополнительных обрядов.

— Мама! — возмущенно вскричала я, покраснев до корней волос. Вот уж право, не думала, что мне в подобном возрасте грозит такой разговор с матерью. Этна же совсем не смутилась, широко распахнув глаза в недоумении.

— Что «мама»? Я просто хочу, чтоб моя младшая дочь попробовала то, чего были лишены мы с твоей старшей сестрой. Вот и все. Не стоит упускать толику удовольствия из-за собственного упрямства. Если тебе захочется пошалить…

— МАМА!

— Ладно-ладно. Надеюсь, ты услышала меня.

— Определенно, — пробурчала в ответ.

— Тогда тебе следует отправиться отдыхать и хоть чуть-чуть подумать над моими словами. Будь здорова, будь мудра, дочь моя.

— И я тебе рада, мама.

С последней ритуальной фразой вода из чаши испарилась, оставив меня в темноте ночи среди смущающих мыслей и неприличных образов. Вот спасибо, мама. Удружила.

* * *

Побывав в деревне, переговорив с людьми, тут же, не оставаясь ночевать, двинулся в обратную дорогу. Пусть брат и обещался присмотреть за Тирмой, но беспокойство разъедало изнутри. К поселению Ваар-но я прибыл почти к полуночи, придержав Усну перед холмом, чтоб немного отдышаться после быстрой езды. Спина уже давно требовала разминки, и не была солидарна с решениями головы, за что я расплачивался болями в позвоночнике. Но я был готов терпеть это, только бы знать, что ведьма в безопасности. Когда на вершине холма, совершенно неожиданно для меня, осветилась темная фигура, четко видная на фоне звездного неба, не стоило и сомневаться, кто это мог бы быть. Жрица сидела над чем-то светящимся, то взмахивая руками, то отворачивая голову. Было очень любопытно, но еще больше хотелось просто подойти и обнять это удивительное создание. Не будучи уверенным в реакции Тирмы, остался наблюдать в темноте. Определенно, от нежных чувств тупеют.

— Мама! — от возмущенного вопля, разлетевшегося над всей долиной удивленно поднял бровь, похлопав по шее встрепенувшегося Усну. Это что, она там разговаривает что ли? Такое возможно? Никогда не слышал о подобном. Через несколько мгновений слабое свечение, озарявшее лицо жрицы исчезло, оставив только черный силуэт. Просидев какое-то время, ведьма встала и направилась к деревне. Из темноты к ней вынырнуло четыре фигуры, ранее прятавшиеся в тени. Едва на прибив мужчин, только в последнее мгновение опознал людей Ваар-но. Определенно, герцог бы расстроился.

Выждав, пока Тирма скроется за воротами поселения, двинул Усну туда же. Ей не слишком бы понравилось, узнай жрица, что за ней следят. Стражники на воротах были весьма недовольны, но в слух возмущения не выказали, повторно открывая ворота, которые только что замкнули за пестрой компанией.

* * *

Спала я отвратительно. Точнее, сам сон был прекрасен, но вызывал нешуточное беспокойство. Это что же, мой разум такие фортели выкидывает?

Снился мне дворец эмира Кавагаро, который я когда-то видела в иллюстрированной книге. Просторная комната из белого камня с черными прожилками и огромными окнами в пол. Резные колонны, пушистые ковры с золотой нитью и огромные подушки по всему полу. Теплый ветер играл прозрачными газовыми занавесками, вышитыми звездами, по всюду разносился аромат персика и мирта. Голова кружилась, опьяненная дурманом. Я сидела среди мягких подушек, на каком-то покрывале из белого меха, в котором утопали голые ступни. Опора за моей спиной пошевелилась, и талию обвили горячие ладони, крепко прижав к твердой мужской груди. Сердце пропустило удар, по телу растеклась томительна нега, делая конечности слабыми и непослушными. Одна горячая рука прошлась по бедру, распространяя жар по телу сквозь тонкую ткань невесомого одеяния. Кожа пылала под тонкой тканью, больше похожей на дымку, чем на одежду. Шеи коснулось тяжелое дыхание, от которого волосы на затылке встали дыбом. Из груди сам собой вырвался тихий судорожный вздох, полный предвкушения и ожидания. Мужчина, отклонившись назад, увлек меня вниз, на подушки, не размыкая объятий. Тихий шепот резанул по нервам, заставив встрепенуться. Я проснулась вся покрытая испариной, тяжело дыша и с дрожью в конечностях. В голове набатом стучало: «мин кьере!»

Вслух процитировав сборник ненормативной лексики Чивана, встала с постели с намерением умыться. На моей памяти таких ярких и неприличных снов еще не случалось. Вот мама, спасибо. Очень ты мне облегчила ситуацию в целом, нечего сказать. Порадовавшись, что в уборной нет зеркал, быстро ополоснула лицо, решив проверить Ила. Все равно, в таком состоянии на хороший сон рассчитывать не приходилось. Быстро одевшись, вышла из комнаты не утруждая себя светильником.

В доме стояла тишина, только кое-где раздавался скрип половиц, да из-за одной двери, мимо которой лежал мой путь доносились характерные звуки неспокойной ночи какой-то пары. Если не ошибаюсь, это были покои старшего стражника, не так давно обзаведшегося супругой и еще не успевшего закончить отдельный дом. Выругавшись такому стечению обстоятельств, постаралась миновать злополучную зону слышимости и избежать лишнего волнения. Прибавив шагу, завернула за угол, тихо ругаясь и глядя под ноги. Сделав шаг, тут же на полной скорости впечаталась во что-то твердое, чего здесь быть не должно, чуть не упав. Громко вскрикнув, пошатнулась, но меня поймали в кольцо рук, не давая потерять равновесия.

— Куда ты так несешься? — покраснев в объятиях моего недавнего сна, порадовалась что в коридоре темно и практически невозможно что-то разглядеть. Ажгжар. А я совсем недавно сетовала, что он пропал из поля моего зрения. Вот пожалуйста, никак Ясноокая услыхала мои мысли. Распишитесь, получите.

— Это ты что тут делаешь среди ночи, когда все нормальные люди спят?

Произнесла, и ясно представила, как пепельная бровь желтоглазого изгибается, приподнимаясь, как растягиваются в ироничной усмешке тонкие губы. Губы, такие настойчивые и крепкие…

Тряхнув головой, тихо выругалась, пытаясь отступить. Руки ажгжара сжались на предплечьях, уверенно удерживая на месте. Пытаясь побороть слабость в коленках, усилием воли вызвала в себе злость на действия желтоглазого. Получалось из рук вон плохо, перед глазами все еще стояли картинки из давешнего сна.

— Куда убегаешь? Я тебе ничего не сделал, — тихо, с некоторым обвинением в голове произнес мой визави, чуть поворачивая меня и подталкивая к стене.

— Мне нужно проведать Ила, пусти, — в таком положении чувствовала себя неуверенной и пойманной. Осторожно приподняв мою голову за подбородок, Кирчу чуть наклонился, стараясь поймать мой взгляд. В темноте показалось, что желтые глаза слабо сверкают.

— Что-то случилось пока меня не было? Кто-то тебя обидел, мин кьере? — от этого странного обращения дыхание сбилось, ноги задрожали. Желтые глаза полыхнули каким-то торжеством. Ажгжар наклонился, медленно выдыхая практически в губы, — Мин кьере…

Из горла вырвался едва слышный стон…

* * *

Разговор с Ваар-но занял больше времени, чем хотелось бы. Весьма удачно, конечно, что герцог еще не спал и мы сумели переговорить, но голова раскалывалась, требуя заслуженного отдыха. Моим людям были необходимы некоторые запасы для удачной зимовки, но цены на эти товары на приезжих ярмарках были неоправданно высокими. Сговорившись на более-менее обоюдовыгодных условиях, распрощался с герцогом, отправившись в свои обычные комнаты в доме. За мной всегда на время контракта была закреплена небольшая спальня в дальней части крыла, так что был шанс вполне спокойно отдохнуть. Но стоило подняться на второй этаж и свернуть из хозяйского крыла в гостевое как в меня впечаталось нечто, весьма характерно звенящее амулетами и тихо ругающееся само с собой. Давно заметил за Тирмой привычку бормотать ругательства, когда она была чем-то недовольна. Изречения обычно получались весьма витиеватыми и разнообразными. Нужно будет когда-нибудь спросить, где могла жрица богини обрести подобный нетипичный набор знаний, явно не ограничивающийся случайно услышанным раз или два словом.

Ведьма попыталась отстранится, и я быстрее поймал ее за плечи не давай ускользнуть. Тирма выглядела обеспокоенной и встревоженной. Подумалось, что возможно Химсвот заявился в деревню во время моего отсутствия. Жрица явно не желала отвечать на вопросы, пряча глаза. Заблокировав ее у стены, не давая возможности сбежать, коснулся мягкой кожи, приподнимая лицо. Ведьма отводила глаза, не глядя на меня, вызывая еще боле беспокойства. Что такого могла произойти, что случилась столь разительная перемена?

— Кто-то тебя обидел? Мин кьере? — ведьма вздрогнула всем телом, тяжело задышав. Даже в темноте видел, как расширились ее зрачки. Не веря самому себе, желая подтвердить невероятную догадку, склонился к ней ближе, почти касаясь мягких губ. — Мин кьере…

Жрица прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Чуть подавшись вперед, с наслажденьем едва ощутимо прижался к таким манящим губам, воруя дыханье. Слабый стон в ответ на первое касание, и Тирма, отлепившись от стены, прижалась ко мне всем телом, со страстью пробуя на вкус, опьяняя своим ароматом. Сладость меда и горечь полыни опять окутали меня, выдергивая из реальности. Ведьма отвечала с такой страстью, что мне становилось нечем дышать, и желание собиралось горячим шаром внизу живота, пробуждая низменные захватнические инстинкты. Боясь переступить грань, опасаясь все испортить чрезмерным напором, легонько оттолкнул Тирму, разрывая поцелуй.

— Ты убьешь меня, если не остановишься. Еще несколько мгновений, и я не отпущу тебя до утра. Уходи, пока мы не столкнулись с последствиями и твоим сожалением, — легко коснувшись виска жрицы губами, развернул ее и подтолкнул дезориентированную ведьму в направлении комнат Ила. Не сегодня.

Глава 22

Проведя ночь в беспокойных размышлениях о собственном поведении и странной реакции ажгжара, я краем глаза контролировала изменение пространства над спящим ребенком. Кушетка, которую здесь поставили пару дней назад, была вполне удобной, хотя пришлось признать, я до сих пор не выяснила когда и где отдыхает Берлид. Дядька, как и прежде, сидел в неизменном кресле, осипшим голосом читая книги. Сегодня у нас было влияние лунных циклов на высоту приливов-отливов. Такими темпами, когда вся это ситуация так или иначе разрешится, я буду весьма неплохо подкована в некоторых науках. Просто за компанию.

Но как он мог меня оттолкнуть?!

Засопев, отщелкнула тонкие четки с пояса, чтобы хоть что-то крутить в руках. А если бы не остановился? До какой крайней точки я готова дойти? Нет, определенно нет. Я — жрица Чивы, и что бы мама не говорила, этого не положено.

Но я же определенно ему нравлюсь!

А может, здесь все дело просто в моем образе? Вот будь я простой деревенской травницей, посмотрел ли бы ажгжар на меня? На ведь я — не травница, и мы никогда бы не были здесь, будь я таковой.

А все остальное он так же умело делает?

Хотя, откуда мен знать, что такое «умелый» поцелуй? Мои тренировки с Ремом были весьма ограничены как временем, так и условностями. Рем. В эту ночь я даже не жалею, что Сатулано лишила меня того будущего. Но какое же мне досталось в замен?

«Мин кьере»

Что значат эти слова, от которых подгибаются колени и замирает сердце. Хотя, если бы он меня назвал просто ведьмой с такой же интонацией, как среагировала бы?

Мысли крутились в голове, перекатываясь как змеи, шипя и кусая друг друга за хвосты. Не получалось найти ни конца ни начала, изъедая себя беспокойством. Быть жрицей чаще всего проще, чем простой женщиной. Мы ограждены от многих невзгод, как своим статусом, так и знаниями. Большинство вещей в жизни четко регламентированы и подчиняются определенным правилам. Каждая с рождения знакома со своим будущим. В подобной ситуации было тяжело и непривычно. Желтоглазый не вписывался в обычные рамки, выталкивая за их пределы и меня.

Сердито фыркая крутила четки, совершенно не думая о работе. Это меня и подвело. Изменения заметила чуть позже, чем следовало. В помещение стало жарче, воздух сделался сухой и трескучий, как во время лесного пожара. Подскочив с кушетки, метнулась к ребенку. Кожа Ила в слабом свете двух светильников была алой. Приложив ладонь, отдернула, поражаясь такой высокой температуре. Побеспокоенный моими стремительными действиями, задремавший Берлид встрепенулся, уронив книгу с колен. Встревожено озираясь, дядька бросился к миске с водой.

— Не поможет. Эта тварь нашла, как меня обойти, — судорожно пытаясь что-то придумать, бормотала благословения, наматывая на тонкое запястье нить зачарованных бусин. Только бы успеть. Нужно было сделать не менее восьми оборотов, чтоб закрыть ребенка от чужого проникновения. Глянув под ноги, где вокруг кровати была натянута красная нить, прикрыла глаза. Сердце сжалось в предчувствии боли. Нить дымилась, наполняя воздух едким противным запахом. Обняв ладонью запястье ребенка, считала обороты. Шесть, семь. бусины пошли на последний оборот, когда послышался щелчок. Нить лопнула. На мгновение в комнате наступила полная тишина, не было слышно даже дыхания. А потом все взорвалось.

Я получила ментальный удар по голове такой силы, что не устояла на ногах, рухнув на колени. Запястье не выпустила только чудом, сжимая уже обеими руками там, где не успела закрыть контур. Сила, перетекая через пальцы в том месте, где не доставало оборота бусин, жгла ладони. Это не должно длиться долго. Нужно просто потерпеть. Перед лицом снова появилась клыкастая физиономия с небольшими родинками у глаз. Демон, видимый только мной, скалился, выпустив тонкий длинный язык и проведя им по губам. От мерзкого движения передернуло. Ну нет, это не твоя добыча. Вспомнив кое-что из обучения, пробормотала молитву. Жаль, мне было неизвестно его имя. Не в силах двинуться от боли в руках и гула в голове, со всей страстью и опытом благословила демона. Тварь пятого мира замерла, неверяще глядя на меня, а после взвыла на весь дом. Еще бы. Даже капля чистого святого внимания Чивы на проклятую душу должна быть болезненной.

Из закушенной губы пробежала капля крови. Мгновение передышки позволило довернуть бусины на руке мальчика, замыкая круг. Жаль, это можно использовать минут пять, при его состоянии, не больше. Клыкастая морда, все еще маревом висящая под потолком, обернулась на меня, сверкнув глазами без зрачка, налитыми изумрудной зеленью.

— Я вижу тебя, жрица с сагатами, — голос был скрипуч и пробирал до самого желудка, скручивая внутренности в узел. По телу прошлась волна страха. Не есть хорошо, — Вижу тебя. Мальчик — моя добыча по праву. Мой. Мой…

Едва последнее слово было произнесено, дымка растаяла, тяжесть оставила плечи, позволив, шатаясь, подняться. Переведя одну ладонь на лоб ребенка, убедилась, что жар покидает слабое тело. Стянув бусины с тонкого запястья, шатаясь обернулась. Берлид, дрожа всем телом так и стоял над тазом с водой, не в силах двинуться.

— Оботри его тем настоем, что я давала. Три капли.

Сил едва хватило, чтоб отступить от кровати. Дверь с силой распахнулась, ударившись о противоположную стену.

— Что произошло? — голос Ваар-но резанул по уху, — Наследник жив?

— Отбились, — прошептала я, пошатываясь. На следующем шаге споткнулась, запутавшись в собственных юбка, и взмахнув руками полетела на встречу полу. Не успев выставить руку, рухнула на твердую поверхность, же погрузившись в темноту беспамятства.

Сознание вернулось быстро, судя по не изменившемуся положения моего тела на твердом полу. Чуть в стороне отдавала приказания герцогиня. Порадовавшись, что никто не решился трогать жрицу Чивы в обмороке, поняла что еще какое-то время сама встать не в состоянии.

— Что стряслось? — голос Кирчу, раздавшийся от дверей, немного отрезвил, и в то же время позволило выдохнуть. Появилось чувство спокойствия. Теперь все будет в порядке, — Упала? Надеюсь, никто не трогал?

Почему-то могла разобрать слова только ажгжара, все же остальные сливались в плотный гул. На мое лицо упала тень. Шершавые пальцы осторожно убрали липкие от пота пряди с лица. Желтоглазый наклонился ближе, всматриваясь.

— Пришла в себя? — голос был тихий и спокойный, словно мы тут одни без толпы посторонних. Не в силах двинуться, только моргнула. Ажгжар нахмурился сильнее, осторожно просунув под меня руки, переворачивая на спину и поднимая с пола. Голова сама собой откинулась назад. Выругавшись, Кирчу чуть переместил руку, прижимая голову к плечу. Пройдя мимо толпы, собравшейся в дверях, Ажгжар свернул в коридор. Мы шли быстро, не реагируя на удивленные возгласы набежавших на шум жителей дома. Пройдя в мою комнату, Кирчу захлопнул двери ногой, оставив нас в темноте.

— Сейчас мы с тобой разберемся, мин кьере, — меня осторожно уложили на кровать и через мгновение вспыхнул светильник из солнечного камня. Поднеся огонек к кровати и закрнпив на крючке у изголовья, ажгжаж наклонился, вглядываясь в практически парализованные мышцы моего лица. — У тебя есть что-то, что могло бы помочь?

Задумавшись, показательно моргнула.

— Это значит «да»? — повторив движение, широко открыла глаза, глядя на Кирчу. Меня, конечно, и так отпустит, но к вечеру, не раньше, а это как-то чересчур долго в подобной ситуации. Радовало, что ажгжар выглядел спокойным и уверенным в себе. Это помогало верить, что все получится. — В сумке?

«Да»

— Не скучай и никуда не уходи, — усмехнулся мужчина, пропадая из пятна света. Вот не знаю что больше хочется, рассмеяться или пристукнуть его чем-то. Желтоглазый быстро двигался по комнате, шебурша и что-то напевая. Не5 замечала раньше за ним страсти к пению. Задумавшись, вспомнила, что так делали некоторые из сестер обители, когда у них появлялись дочери. Тогда малышка знала, что мама рядом и меньше нервничала. Забавно. Я не совсем была уверенна в причинах, побудивших к таким действиям ажгжара, но тем не менее, было приятно.

Тихий звук шагов переместился ближе к кровати. Через мгновение лицо Кирчу, озаренное улыбкой, вновь оказалось на свету.

— Знаешь, если бы мы первый день были знакомы, я бы твои вещи, конечно, не смог отыскать. Мне ничего не будет, если я туда залезу? — рядом со мной на кровать положили сумку, брякнув подвесками на концах завязок. Подумав, моргнула дважды, выжидательно уставившись на желтоглазого. Мужчина улыбнулся шире. — Сейчас мы с тобой поиграем…

В дверь постучали, и не дожидаясь ответа, дверь распахнулась.

— Как жрица? Помощь нужна? — голос герцогини был несколько обеспокоенным. Гляну на меня, Кирчу приподнял левую бровь ожидая ответа. Получив мое мнения, ажгжар посмотрел на хозяйку дома, ждущую у дверей.

— Как я понял, с этим мы справимся сами. Если что, я сообщу. Разве что попроси Ичиро никуда не деваться. Все же, кроме меня он единственный ажгжар, мало ли что.

Дверь закрылась, а Кирчу, присев с краю кровати, распустил завязки сумки. Дальше и правда началась игра в загадки. Вынув стопку сменных белья и рубахи, желтоглазый отложил их в строну, а потом пошли мешочки, шкатулочки, оплетенные флакончики, амулеты, медальоны, бусы. Когда гора на кровати стала почти в два раза больше, чем сама сумка была раньше, ажгжар озадаченно приостановился.

— Знаешь, в детстве, когда моя тетушка ходила на базар, у нее всегда так же получалось, что корзина в половину меньше того объема покупок, что она приносила. Это у всех женщин такое врожденное умение? — выразительно посмотрев в ответ на такой вопрос, попробовала двинуть бровью. Получилось едва ли на треть. Я видела, как щеки ажгжара едва заметно порозовели. Надо же, кто-то не смущается приставать к ведьмам в темных коридорах, а вот если кого-то подловили на глупости, так это уже стыдно. Интересно получается. — Да, ты права, не подумал. Продолжим?

Нужная мне вещь оказалась почти на самом дне сумки. Это было ожидаемо, так как необходимость в ней возникала крайне редко. Маленькая, с ладошку ребенка круглая коробочка. Стоило желтоглазому осторожно отвинтить крышку, как комната наполнилась кислым запахом, от которого рот наполнился слюной и свело скулы. Предчувствуя мерзкий вкус, внутренне вся сжалась.

— Вода? Растворить? Нет. Приложить? Что ж тогда? Внутрь? В рот, что ль? Одну? Две? — пластинки были полупрозрачные, очень тонкие, нежно-розовые. Мне даже удалось немного разлепить губы. Кирчу, отложив коробочку в сторону, немного надавил на подбородок, помогая двинуть челюстью. Горячие пальцы едва ощутимо провели по нижней губе, лаская. Выражение глаз стало очень серьезным. — Мне не слишком нравится происходящее. Надеюсь, ты знаешь, как спасти Ила не жертвуя собой. Ладно, давай лечиться.

Две тонких пластинки скользнули на язык. Несколько мгновений ничего не происходило, рецепротов касалась легкая сладость пудры, которой они были осыпаны. Я успела досчитать до пяти, когда кислота вырвалась наружу, усиливая слюноотделения и еще быстрее растворяя лекарство. Было ощущение, что язык просто прожжет этой гадостью, но уже чувствовалась вернувшаяся подвижность некоторых мышц лица. Очень хотелось спрятаться от глаз ажгжара, но выбирать не приходилось. Прикрыв глаза, собираясь с силами, сглотнула полный рот кислоты. По телу тут же пронесся огонь, изгоняя чужую блокирующую силу из крови. Тяжело дыша, почувствовала нежное прикосновение к щеке.

— Как вы умудряетесь выжить с такой тяжелой работой?

Предпочитала не отвечать, приходя в себя после выжигания. Полежав немного с закрытыми глазами, чуть повернула голову к большой теплой ладони, потянувшись за лаской. Рука Кирчу замерла. Другой щеки коснулись костяшки второй, осторожно пройдясь по скуле.

— Очень хочу увидеть тебя без краски, — я тихо фыркнула. Ажгжар хмыкнул. Вот и поговорили. — Тебе лучше?

Больше притворяться не имело смысла. И так выкрала у кого-то кусок неположенной нежности.

— Помоги сесть, — голос немного скрипел от кислоты во рту, но пить еще было нельзя. Легкая слабость еще присутствовала в теле, но паралич прошел практически полностью. Вспомнить, решила ответить на один из вопросов, хотя тот и предполагался как риторический, — Это не совсем похоже на мою обычную работу. Это как четыре-пять заявок одновременно, которые выполняются в паре.

— А если ты попросишь кого-то тебе помочь?

— Я и так уже попросила добыть для меня подсказки. Но за работу выставлена такая цена, что придется разбираться самостоятельно. Тем боле, Ваар-но не может подать заявку в Обитель. Его мир слишком далек от Чивана, здесь обитают и другие боги. Мне нужно к мальчику. Поможешь?

Опираясь на Крчу, добралась до комнат Ила, где все еще толпилось уйма народу. Помощники, тоже мне. Ребенка профукали, а теперь суетятся.

— Все вон, — махнув рукой, подошла к кровати. Все оказалось в норме, не считая следов на запястье, где были намотаны бусины. Двери закрылись, оставив в спальне только Ваар-но, герцогиню, дядьку мальчика и ажгжара. Обернувшись к присутствующим, сложила руки под грудью, обнимая себя. — Все как и говорила. Нам просто дели немного времени подлатать мальчика. Признаюсь, что Ил восстановился больше, чем я рассчитывала. Это хорошо. Плохо то, что я до сих пор не знаю, с кем имею дело, и каким образом это привязано к ребенку. У меня еще имеется несколько фокусов, но их хватит до завтрашней ночи при той же частоте приступов. По этому, можете молиться Чиве, чтоб дала подсказку, иначе я не смогу спасти ребенка.

Убедившись, что герцогская чета поняла весь смысл моих слов, кивнула герцогине, приглашая выйти. За окном начинало медленно сереть небо, приближались сумерки.

— У вас имеется баня или сауна? Может термы?

— Есть баня, хорошая, на камнях.

— Я попрошу ее натопить. Нужно избавиться от интоксикации, иначе у меня просто не будет сил помогать ребенку.

Получив обещание от Ширин, быстрее вернулась в спальню, рассчитывая проспать сумерки.

Глава 23

Продремав пару часов, поздним утром спустилась на первый этаж, рассчитывая получить что-нибудь на завтрак. В зале сновали люди, что-то носили, убирали. По правой стороне зала стоял герцог, разговаривя с высоким мужчиной, чьи снежно-белые волосы привлекали внимание. Одетый в дорожную кожаную одежду, он был с ног до головы увешан оружием. Слегка задержавшись на лестнице, с любопытством разглядывала новую личность. Почувствовав мой взгляд, незнакомец повернул голову, уставившись своими почти оранжевыми глазами. Лицо было привлекательным, даже шрам, шедший через левую скулу от виска до самой губы, не портил впечатление. Вот только эмоции, отраженные на этом лице, внушали ужас. Меня так же внимательно оглядели с ног до головы, достаточно явно, что бы это могла считаться оскорблением. Стоило нашим глазам встретиться, как ажгжар демонстративно, медленно облизал губы, прищурив глаза. От него во все стороны расходилась волна опасности и какого-то безумия. От столь явной демонстрации намерений, меня бросило в холодный пот. В голову само собой пришло имя. Химсвот.

Высоко подняв голову, быстро прошла через зал, решив проигнорировать маленький инцидент. Поймав на бегу одну из местных девок, попросила чего-нибудь съестного, и вышла на двор, немного подышать. В воздухе чувствовалась некоторая морозность, хотя солнце встало уже давно. Постепенно приближались холода. Чуть в стороне, из-за поворота дома доносились какие-то странные звуки, вызывающие любопытство. Передернув плечами, избавляясь от неприятных ощущений после взгляда оранжевых глаз, сбежав по ступеням. С интересом заглянула в дальнюю часть двора, едва не вскрикнув от удивления и ужаса. Потребовалось несколько минут, пока смогла разобраться, что ничего страшного не происходит.

Другого ажгжара растягивали на дыбе.

Ичиро и Вартас, стоя с разных сторон у наклонной скамьи, на которой лицом вниз лежал желтоглазый. По глухой команде Кирчу, один из них начинал медленно подкручивать вал, к которому были прикреплены руки воина. Вал делал небольшой поворот, и тот из экзекуторов, который был свободен что-то проверял, надавливая на поясницу желтоглазого. Не утерпев, подошла вплотную к интересной компании, полюбопытствовав:

— А что это вы тут делаете? — мужчины, увлеченно что-то обсуждая, удивленно замолчали. Ичиро широко улыбнулся, демонстрируя отменные зубы.

— Утро доброе, госпожа ведьма. Как самочувствие.

— Я — жрица. Не ведьма. Благодарю, все в порядке.

Кирчу едва слышно фыркнул в полотенце, которое лежало у него под щекой. Страшно захотелось его ущипнуть. Или ткнуть под ребра. Тем боле, что ответить на эти действия он не мог.

— И как же жрицу зовут? Мы, кажется, друг другу так и не были представлены как полагается, — еще шире растянул губы Ичиро, сверкая глазами.

— Никак не полагается. Ты — ажгжар. По имени звать меня тебе не можно.

— А может все же…

— Ичиро, тебе уши давят? — тихо уточнил Кирчу, чуть приподнимая голову в сторону брата. Старший ажгжар чуть скривился и потянул вал, от чего Кирчу тихо застонал. — Еще немного, и, думаю, хватит.

Вартас надавил большой рукой вдоль позвоночника ажгжара, утвердительно покивав.

— Так что это вы делаете? Есть много более интересных способов травмировать человека, чем вытягивать как лапшу, — мужчины рассмеялись, с улыбками глядя на меня.

— Дорога до Чивана и обратно заняла много времени. Мы почти месяц были в седле, пока поймали теба, а потом еще и обратная дорога, — Закрепляя вал штырем со своей стороны, ответил Вартас — От долгого пребывания в седле спина сдавилась. Нам всем еще по приезду помогли с этим, а Кирчу домой ездил, некогда было. После дыбы в седло дня три лучше не садиться. Его заклинило, вот и вытягиваем.

— О-о, — с удивлением и уважением оглядев аппарат, который, оказывается, не для пыток, а для медицины, обошла по кругу, наклонившись к лицу ажгжара. — И это не больно?

— Нет. Расслабляет. Куда больнее, если где-то спину зажало. Потом еще в баню сходим, отогреемся, совсем хорошо станет.

За угол вбежала служанка, которую я отправила за едой, с поклоном пригласив за стол, так что пришлось оставить мужчин с их необычной игрушкой.

Позавтракав, отправилась купать мальчика в молочной воде. Его тело тоже успело напитать часть яда, хотя большая часть все же досталась мне.

Провозившись с Илом до обеда, получила сообщение от Ширин, что баня готова и я могу ей воспользоваться. Предупредив герцогиню, что меня не должны беспокоить, направилась в небольшое здание над которым вился дымок, стоящее в стороне от главного дома. Все строение было из трех комнат, небольшого предбанника с лавками, помывочной с большими чанами воды, холодной и горячей, и самой парной комнаты. Накинув крючок на дверь, быстро разделась, выдохнув от удовольствия. Хорошо-то как.

* * *

Меня осторожно сняли с дыбы, помогая встать. Судя по ощущениям, будет не лишним завтра повторить сеанс. Проверив Усну, пообщался с Ваар-но на предмет уменьшения налога с моей деревне. Герцог вредничал, но сошлись на том, что при удачном излечении Ила нам снизят сумму на половину на пять лет. Надеюсь, этого времени будет достаточно, чтоб поставить людей на ноги в полной мере. Через какое-то время, когда я правил оружие, заняться которым раньше не получилось, меня поймала Ширин, сообщив, что если я хочу погреться в банях, сейчас самое подходящее время. Дальше она обещала предоставить помещение дворовым девкам, а потом стражам. Так как до вечера мне ждать было не желательно, то стоило поторопиться.

Отнеся оружие в комнату, прихватил сменную одежду, направившись к зданию бани. Зайдя в переднюю, не глядя, стянул рубашку, стараясь сильно не дергать руками, пока спина немного ныла от процедуры. Я уже потянулся к завязкам брюк, как дверь в помывочную скрипнула, являя самое удивительное виденье во всех мирах.

В облаке пара, румяная и нагая в проеме стояла Тирма, едва прикрытая полотенцем. Судорожно выдохнув, инстинктивно пробежал взглядом по фигуре от самых кончиков пальцев на ногах, да макушки, цепляясь взглядом за коричневые узоры, идущее по всему телу. Задержавшись на лице, выругался сквозь сжатые зубы. Запоздало придя в себя, отвернулся. По позвоночнику от самого основания растекалось тепло, напряжением собираясь в паху. Тирма громко ойкнула, хлопнула дверь. Оглядев помещение, выругался еще раз, заметив необъятный ворох ведьминских юбок, украшенный амулетами.

— Что ты здесь делаешь?! — голос был с ноткой истерики.

— Ширин сказала, что баня пуста и я могу ей воспользоваться. Должен сказать, что она практически настаивала на том, что стоит отправиться сейчас. Прошу меня простить. Это произошло правда не намеренно.

— Дверь была закрыта.

— Она была не заперта.

— Ты меня видел? — голос был тихий, слегка срывающийся.

— Мне следует соврать? Я не видел тебя голой целиком, но рисунки на плечах и бедрах… бе бы следовало поблагодарить Чиву за мою непробиваемую выдержку. Я выйду, чтобы ты могла одеться, искушающая мин кьере…

Выйдя во двор, прижался спиной к стене бани, размышляя. Когда напряжение немного отпустило, все это стало казаться исключительно подозрительным. С чего бы Ширин отправлять меня в бани прежде своих девушек, да еще так заботиться о состоянии моей спины? Оглядев двор, заметил герцогиню, в тени большого дома, наблюдающую за мной. Женщина, увидев меня, ту же развернулась, скрываясь за поворотом. Мне определенно не нравились игры семейства Ваар-но.

Тирма выскочила буквально через пять минут, ураганом пролетев мимо, так что я даже не успел ухватить ее за руку. Хотя, что можно было бы сказать?

* * *

Остаток дня я провела в каком-то трансе, сидя в комнате и раз за разом прогоняя в голове события сегодняшнего дня. Все было неправильно. Начиная с присутствия ажгжара в бане, заканчивая восхищением и жаждой умирающего во взгляде. А самым неподходящим было мое женское торжество, которое не получалось заглушить даже по прошествии нескольких часов. Да, было стыдно, некомфортно, но восхишенье и желание в глазах ажгжара заставляли коленки дрожать и пересыхать горло. Возможно, я бы провела в таком состоянии еще долго, если ыб не почувствовала жар от одно из каменных амулетов связи.

Подхватив связку, отправилась в уборную. Теперь, когда красная нить была уничтожена и вокруг кровати Ила стояла совсем другая система защиты, можно было общаться и в доме. Пришлось использовать ту же чашу, принесенную из кухни, вот только воды Ризатных болот больше не было. Была только самая обыкновенная из местного водопровода.

Уронив на дно пару камней, чтобы хоть немного усилить излучение, опустила в чашу амулет лягушки. Поверхность чаши задрожала, явив мне размытое, нечеткое лицо бабушки. Изображение было на редкость поганым и искаженным. Надеюсь, хоть звук будет нормальным. Сведя раскрашенные брови, ба внимательно посмотрела на меня.

— Тебе не понравиться, что я скажу.

— Я так и думала.

— Нет. Все куда интересней, чем ты можешь придумать. Сатулано дала слово вернуть тебе Анейшу, с правом выбора отца, если ты спасешь ребенка.

— В чем подвох?

— Обряд Ханан-Ралим.

— Отданная жизнь? — неуверенно перевела я, надеясь, что ослышалась. К моему ужасу, ба кивнула, — Но как?

— Не имею представления.

— Ба, это может быть? Таких обрядов всего-то было два-три в истории?

— Мы с Этной нашли пять упоминаний. Из них спасением жизни закончились только два.

Я задумчиво поскребла лоб, пытаясь ускорить движение мыслей. Получалось так себе.

— Ханан-Ралим… жизнь, которую отдали по незнанию. Ба, я не смогу.

— Технически сможешь, ты из ветви Мадзе все же. Вот только, станешь ли ты платить за одну жизнь такую цену? И станешь ли брать такую боль на плечи?

— Ба, я… — свечение в чаше внезапно погасло, без ритуальных слов, без извлеченного амулета. По коридорам этажа пронесся вопль Ила. Присутствие демона прервало связь с ЧИваном.

Я сидела, оглушенная, не в силах встать. Крик ребенка не стихал, но я не имела сил подняться и помочь ему. Как быть? Теперь, когда все оказалось на своих местах, стало абсолютно понятно, что мальчику суждено умереть.

Глава 24

Странно, но меня никто не потревожил, пока крики Ила не стихли. Когда мальчик замолчал, в дверь тихо постучали. У меня не было желания с кем-то говорить, так что отвечать не стала. Стук повторился. И еще раз. И еще.

— Войдите!

В комнату робко шагнула одна из служанок

— Госпожа, тут вас видеть хотят.

— Пусть идут на*** — нелицеприятные слова вырвались сами собой, подтверждая крайнюю степень бессилия.

— Госпожа, гости настаивают.

Пребывая в трансе от новостей, нехотя встала, выйдя в коридор. Посреди прохода стояла трое, завернутых в серо-голубые хламиды с головы до пят. Вот же, принесла нелегкая. Кажется, меня собираются лишить права выбора.

Фигуры молча поклонились. Та, что стояла ближе, откинула глубокий капюшон, открыв мне бледное лицо, лишенное каких-либо красок.

— Приветствую, сестра, — я скрипнула зубами. Если уж жрицы Светлоликой явились ко мне, происходящее явно не зависит от меня. Хорошо хоть я старше рангом чем та, которую прислали меня убеждать.

— Приветствую, сестра. Я не буду спасать ребенка, — жрица чуть заметно улыбнулась, опустив голову.

— Сестра вольна поступать, как решит. Но стоит учитывать все моменты.

— Я не стану ничего учитывать. Уходите. Мальчик умрет, — на правах старшей я развернулась, возвратившись в свою комнату и захлопнув двери.

Сердце бешено колотилось, не желая успокоиться. Куда, куда я вляпалась? С улицы, куда выходили мои окна донесся громкий крик:

— Сестра, сохрани жизнь ребенку.

— Сестра, услышь!

— Сестра, грань между мирами должна устоять! Сестра! Сестра! — глянув в окно, убедилась, что ровно под моими окнами на коленях на голой земле стоят жрицы второй ипостаси моей богини. И что я могла? Скрипнув зубами, села на ковер, прикрыв глаза. Должно, должно быть какое-то решение.

Спасти ребенка. Демона не победить, его можно только изгнать, обменяв на что-то иное. Обряд Ханан-Ралим. Одна отданная жизнь. Ее можно выкупить только двойной ценой. И даже если я сумею найти две равных жизни, соглашусь ли я брать на себя это? Нет. Пусть я и Мадзе, жрица кровавой ветви, я не стану брать на руки кровь двоих невинных людей.

— Сестра, прими решения.

— Сестра, спаси дитя!

Жрицы светлоликой. Какая нелегкая их принесла? Мне казалось, они принимают обет молчания. Ан, нет. Вон как орут.

Терпения мне хватило до середины ночи. Девушки из Храма светлоликой взывали непереставая. Анейша. Моя нерожденная дочь. Джабур. Мир, который может быть поглощен, если граница не выдержит. Ил. Ребенок, который пока ни в чем не виноват, но переносит страдания, невыносимые для взрослого мужчины. И чистота моей души с другой стороны.

Десять лет.

Десяток лет благочестия и добродетели для искупления одной жизни. Меня просят забрать две. Если бы вопрос стоял о том, чтоб отдать мою, я бы, наверное, думала меньше.

Чего стоит моя душа? Равна ли она жизни целого мира? Не думаю. Как ценен мой род? Моя сестра сможет продлить его.

Двадцать лет. Может, я и сумею очистить свою душу за это время. А может, я горько рассмеялась, я сделаю что-то такое, за что мне простат убийство.

— Сестра, выслушай!

Решившись, я скинула половину амулетов на кровать, желая быть вежливой с сестрами. Половина из моих талисманов были вещами страстей, от которых жрицы Светлоликой решили отказаться.

На дворе стояла глубокая ночь, но в доме никто не спал, слушая беспрестанные крики девушек. Выйдя на двор, я остановилась напротив троицы в серых одеяниях. Сестры замолчали, а затем поклонились, прижимаясь лбами к земле.

Старшая поднялась из поклона, скинув капюшон.

— Сестра, выслушай меня. Если ты пришла, значит сомнения гложет твою душу, — не оборачиваясь, я слышала, что спиной собирается толпа из жителей деревни и обитателей дома.

— Говори.

— Светлоликая поведала нам, что требуется для спасения ребенка-стража. Оплата чужой жизнью. Сколько тебе нужно?

— Две, — осипнув, едва смогла вытолкнуть из горла слова, — мне нужны две жизни.

— Я привела к тебе тех, кто готов отдать себя.

— И кого ты привела ко мне? — не сумев сдержать иронию, я сердито фыркнула. — Девиц, которых бросили женихи? Женщин, которые не сумели родить детя?

Жрица подняла свои бесцветные глаза, чуть поверну набок голову.

— Расколотые души.

Я вздрогнула, не в силах поверить. Расколотые души. Люди, не сумевшие оправиться от каких-то жизненных событий. Те, кто желал бы закончить эту жизнь, получив свободу от боли и прошлого, которое терзает их.

— Нет, — тихо, прошептала я, падая на колени. Ноги подкосились. Меня просили спасти мир, ребенка и освободить от мучений две души. Как так? Кто может противиться этому? Возникало чувство, что меня просто подставили, заперев среди таких условий. Нет вариантов. Их просто нет.

Девушки, стоящие на коленях напротив меня, снова поклонились, касаясь земли.

— Освободи нас, сестра.

— Помоги нам.

По щекам сами собой потекли горячие слезы, капая на ворот рубашки, на колени.

Я покачала головой, все еще не веря. Нет путей.

— Я должна увидеть осколки.

Девушки тут же поднялись, взметнув полу серых одеяний. Конечно, их свобода послужит спасением одной жизни. Что им всем до меня. Я просто инструмент в руках судьбы. Острый кинжал, которому предстоит пролить чужую кровь, так как лишить жизни самих себя запрещено. Это предстоит сделать мне.

Одна из жриц приблизилась, присев напротив. Глубокий капюшон был откинут и на меня посмотрели глаза, которые когда-то были цвета зеленой травы, а сейчас отсвечивали слепым бельмом пролитых слез.

Взмахнув рукой, прикрыв глаза, осторожно коснулась середины лба молодой девушки. Образы, освобожденные из память, нахлынули, выбивая дыхание.

Люди. Много темных мужских фигур. Крики, пожары. Дома вокруг пылают, вскидывая пламя до небес. Крики режут слух и разрывают сердце. Я бегу, выплевывая легкие от жара. Быстрее, вон, в лес. Я почти добегаю до кромки леса, когда упругая крепкая веревка с силой скручивается вокруг левой ноги, вырывая равновесие. Упав на жесткую, колючую траву, стараюсь встать на четвереньки, уползти от боли и страха, которые мне обещет промедление. Но я не успеваю. Крепкая рука хватает за волосы, едва не выдирая скальп, поднимая над землей.

— Какая красота, — кислый мерзкий запах ударяет в нос. Сквозь слезы стараюсь рассмотреть врага. Их трое, больших грязных мужчин, залитых кровью моих родичей. Я хочу кричать, открываю рот, но в челюсть с силой впечатывается каменный кулак варвара. Нет, сознание не хочет покидать тело, но мышцы не слушаются. Мое тело падает на землю, голова подскакивает от удара. Я все вижу, все чувствую. Ощущаю, как грязные ладони скользят по бедрам, как разрывают лиф платья. Что я могу?

Отдернув руку, не желая видеть и переживать былого, склоняю голову. Расколотая душа, которая не смогла оправиться от жестокости, выпавшей на ее долю.

— Осколок, — признаю я, проведя ладонью по лицу девушки, которая пострадала от действий сильных мужчин. Я знаю, что каждую ночь она просыпается в поту, переживая те события снова и снова. Раз за разом. Помня каждый миг, слово, движение и боль.

Мое движение не на долго, но все же сможет подарить ей покой. Девушка вздыхает, открывая глаза. Глядя прямо и ровно, ее губы произносят то, что рвет мне душу.

— Освободи меня, сестра.

Махнув рукой, подзываю к себе вторую девушку, приведенную мне в качестве зоолога чужой жизни. Мне страшно, я не могу поднят ь ладонь без дрожи. Ее лоб холодный, глаза прикрыты.

Тишина. Вокруг молчание и ни единый звук не тревожит покоя. Я открываю глаза и вижу их. Тела в свете яркого солнечного дня. Тела людей, белые и недвижимые. Словно уснувшие, они сидят, лежат везде, где хватает глаз. Я опускаю глаза и вижу сверток. Небольшое покрывало в голубой цветочек. Дрожащей рукой приоткрыв уголок, смотрю в обескровленное лицо младенца. Ему едва ли больше полугода. Совсем малыш. Он спит, прикрыв синие глаза. Спит сном, то которого не избавиться.

Я чувствую, как в душе возникает пожар, от которого все выгорает до пепла, до черной золы, покрываясь ледяной коркой.

Мои руки дрожат. Я закрываю лицо, не желая знать, не желая видеть. СО второго этажа раздается громкий вой. Ил, корчась от боли, не в силах больше терпеть, добавляет последний прут в мою клетку.

Шатаясь и спотыкаясь, я встаю на ноги. Сделав движение рукой, позвала Расколотые души с собой. Покинув деревню, я все еще слышала крики Ила, которые не прекращались ни на миг. Мы вышли на холм, освещаемый бледной луной. Решившись, пока не позволяла себе думать, пока голова пребывала в тумане от увиденных бед и горестей, растянула завязки юбок, сбросив пояс на землю. Туда же полетели серьги, платок, браслеты, кольца. Тяжелая ткань, вздыбившись, опала на траву.

Оставшись в нижней, белой юбке, вынула сагаты из чехла. Скинув обувь и чулки, отпихнула вещи в сторону, чтоб не мешались. Указав рукой, куда стоит стать Расколотым душам, сомкнула медные тарелки.

Дзон!

Мир вокруг задрожал. Ноги завибрировали, пропуская через себя силу, взятую у земли. Крики Ила стихли.

Дзон!

Напротив появилось существо, терзавшее тело ребенка. Демон пятого мира, выше меня почти на две головы, С высокими рогами, закрученными назад, длинными когтями и пылающим взглядом, который я не видела ранее. Образ был размытым, полупрозрачным. Ему было 7 трудно удержаться в этом мире.

Дзон!

Очертания стали четче, ясно отметившись на фоне неба.

— Ты позвала, жрица с сагатам. Не пожалей об этом.

— Сделка, — глядя в глаза демону, закусила губу, не позволяя себе отступить. Слишком поздно. Теперь я не могу передумать.

Демон остановился напротив, чуть повернув голову на бок, рассматривая меня. Как-то показательно тяжело вздохнув, мой собеседник из иного мира провел когтистой лапой по лицу. Мгновение, и страшная личина стекла с него, оставив передо мной высокого мужчину в необычной одежде. Темные чуть волнистые волосы до плеч, треугольная бородка, и только глаза, ярко сверкающие на удлиненном лице, выдавали в нем сущность другого порядка. На мой удивленный взгляд, демон пожал плевами:

— Мне не просто удержать тот облик в этом месте. Так будет чуть проще. Что хотела? — голос тоже изменился, став более человечны, без этого потустороннего рычания, от которого дрожали ноги. Сделав приглашающий жест рукой, демон ждал ответа. Тряхнув головой, немного пришла в себя.

— Хочу обменять жизнь мальчика.

Демон задумался, потирая бороду.

— Сложно. Он стоит многого и привязан ко мне. Договор не нарушить.

— Этого и не прошу. Предлагаю честный обмен в рамках правил.

— Две жизни за одну, — кивнул демон, переведя взгляд на жриц Светлоликой, стоящих в стороне. — Эти? Мальчик не так прост, за него обычные жизни не пойдут, даже отданные добровольно.

— У меня расколотые души.

Демон резко повернул голову в сторону девушек, рассматривая куда внимательней.

— Да, теперь вижу. В этой игре у тебя сильная карта. Кто-то все время подкидывает козыря.

— Только я совсем не хотела играть. Уж очень вступительный взнос велик, — демон хмыкнул, оценив шутку. Да, если даже он примет условия, ответственность за чужие жизни будет на мне.

— Я могу на это согласиться, — тихо начал демон, обдумывая ситуацию, — но с тебя тогда еще фиал собственной крови.

— Зачем?

— Ха, кровь Мадзе. Ты меня чуть не спалила тогда через сотню щитов. Я буду полный дурак, если не воспользуюсь случаем.

— У тебя есть тот, кому хотелось бы вручить бокал моей крови?

— Скажем так, в моем мире не так много существ, которые его не заслужили. Ты согласна?

— А есть ли у меня выбор?

Демон кивнул, глядя с какой-то грустью. Раз уж мы договорились, стоило начать. Ритуал был очень простой и совершенно не зрелищный, но от этого легче не становилось. Передо мной в воздухе оказался маленький стеклянный флакон. Привычно резанув руку ритуальным кинжалом, смотрела как емкость набирается темной жидкости. Когда кровь достигла краев, довольно быстро, надо признать, фиал сам собой закрылся, метнувшись в ладонь демона. Порез почти сразу затянулся. Пришел черед второй части.

Когда демон провел рукой в воздухе, на открытой ладони появилась небольшая сфера, наполовину заполненная белой светящейся жидкостью. Жизнь Ила. Все верно, мальчик еще жив, демон сумел отобрать у него только часть силы.

Сглотнув вязкую горькую слюну, повернулась к жрицам. Они, повинуясь движению рук, приблизились, остановившись в шаге от меня. Процедура извлечения жизненной силы довольно болезненна, тем более, что я раньше такого не делала, но девушки давно не боялись смерти, а ждали ее как освобождения. Став напротив первой из них, прижала ладонь к животу жрицы, пропустив силу в чужое тело.

— Ты уверена? — последний шанс остановиться, повернуть все назад. Жрица улыбнулась широко, светло. Ответ. Кивнув, сжала ладонь в кулак, потянув с силой вверх. Я чувствовала, будто в руке зажат уголь, так жгло кожу. — Желаю тебе лучшего воплощения в следующей жизни.

Душа человека, отданная в этом обряде, оставалась нетронутой. Демону была нужна только жизненная сила. Чем больше горестей и бед переживал человек, тем чище и сильнее становилась душа. Тем ярче будет сфера жизни. Тем больше сил она сможет передать тому, кто сумеет воспользоваться.

Пальцы моей правой руки стали чернеть, отмечая действия. Когда сфера достигла шеи девушки, жрица захрипела, теряя себя. Дернула сильнее, стараясь сократить ее страдания. Жрица рухнула на землю. Над черными по третью фалангу пальцами завис слепящее золотой шар, то которого шел сильный жар. Осторожно держа сферу, повернулась ко второй жрице.

— Спасибо тебе сестра. Надеюсь, ты простишь нас.

— Попроси свою богиню простить меня, вот тогда мы будем квиты. Блага тебе в грядущей жизни, сестра.

Приложив левую ладонь к солнечному сплетению жрицы, сжала кулак, собирая энергию. Дернув руку вверх, почти сразу сумела достать сферу, вот только рука моя стала черной до самого запястья и ниже. Второй шар светился ярким синим цветом, вызывая слезы в глазах.

Медленно развернувшись к демону, показала предметы обмена и свои руки, как индикатор «товара» высшего качества. Мама говорила, что от гнилой души даже ногти не сереют. А тут такой результат. Демону стоит быть довольным. Мой сообщник кивнул, с каким-то сожаление глядя на меня.

— Мне жаль, что тебя приплели в эти события, жрица.

— Ты демон, разве тебе положено сожалеть?

— Не стоит думать, что каждый житель пятого мира хочет захватить вас. Мы так же живем, любим, ненавидим. Просто наша сила иного порядка, и некоторые из вас все еще продолжают вызывать, используя как орудие, привязывая договорами и древними силами.

— Обмен?

— Обмен.

Демон шагнул ближе, подкинув свою сферу в воздух, произнося ритуальные слова. Сделав шаг навстречу, повторила его действия. Сферы зависли друг напротив друга, закружились, быстро набирая скорость. Когда три шара слились в одно световое пятно, вдруг что-то громко щелкнуло, и нас осыпало искрами. Мгновение, и перед моим лицом зависла сфера Ила. Протянув ладони, осторожно взяла предмет в руки, боясь, что все может быть напрасно. Правда, демоны не могут врать в нашем мире, так что врядли он нарушит наш договор. В когтистой руке демона светились две сферы, ставшие его добычей.

— Теперь ты уйдешь из нашего мира?

— Да. Я бы сделал это уже давно, если бы меня не поймали договором. Поверь, в моем мире достаточно дел, чтобы не считать интересным встревать в распри людей.

Замолчав на мгновение, демон посмотрел на два тела, лежащий у моих ног.

— Могу ли я помочь тебе с погребением?

Не в силах смотреть на жриц, пожертвовавших собой, только кивнула. Демон щелкнул пальцами и оба тела вспыхнули ярким пламенем, почти сразу сгорев, оставшись горстью пепла на траве.

— Ты дала мне такую силу, с которой я смогу победить своих врагов в родном мире. За это я дам тебе небольшой подарок. Срок твоего искупления за содеянное начнется весной, когда в этом мире расцветет первый цветок. Это все, что я могу. Хочешь знать имя того, кто отдал мне мальчика?

Я покачала головой, поражаясь доброте демона.

— Не стоит. Сегодня по его вине мной были отобраны жизни у двух жриц Светлоликой. Пусть она сама решает, как быть. Это меня больше не коснется.

Демон кивнул, принимая мое решение и исчез, прикрыв глаза.

Я стояла одна на вершине холма с теплой сферой в руках. Чуть в стороне валялись мои вещи, которые не было возможности поднять. Развернувшись на негнущихся ногах, побрела в сторону деревни. Меня окутывало слабое сеяние и дымка тумана на расстоянии в два-три шага. В этой мгле мне было ни слышны и не видно происходящее вокруг. Эмоции покинули, все беспокойство ушло. Я медленно несла чужую жизнь черными руками.

Поднявшись по лестнице, пройдя коридоры, остановилась перед запертой дверью спальни ребенка. Интересно, хоть кто-то догадается, что сделать? Я никак не могла отпустить сферу. Прошло минут пять, прежде чем кто-то, невидимы мной, распахнул двери. Шагнув внутрь, увидела Ила, над которым слабо сияла такая же сфера, пустая на половину. Не думаю, что кто-то мог увидеть ее, кроме меня. Стоило соединить обе части, которые притянулись друг к другу как магнит, сфера пропала, а мальчик глубоко вздохнул, открыв глаза. Вокруг тела ребенка не было ни единой нити связи.

Выдохнув, с отвращением посмотрела на черные руки. Мгла, прячущая меня раньше, рассеялась. Вокруг было довольно много людей, которые со страхом смотрели на меня. Найдя глазами Ваар-но, посмотрела в хмурое лицо герцога.

— Вам стоит подумать, кому вы могли намеренно или случайно передать жизнь своего ребенка. Важна любая формулировка, вплоть до обещания отдать на обучение. В этом обряде можно использовать даже это. Сами ищите своих врагов. На этом моя работа окончена. Завтра я должна покинуть эти земли.

Развернувшись, я вышла из комнаты, успев уловить краем уха тихий ответ Ваар-но.

— Такое ценное создание не покинет моего дома.

Гад. Вот условия и сменились. Но мы еще посмотрим, как ты попытаешься удержать меня.

В моей комнате на кровати лежал предмет, подтверждающий выполненное обещание Сатулано. Тонкий, состоящий из одной нити пояс с тремя маленькими подвесками. Осторожно, Стараясь меньше шевелить пальцами, которые немного болели, взяла в руки пояс. Нужно было его застегнуть быстрее, пока нить не исчезла. Права на Анейшу. Правда, кто теперь знает, сумею ли я воспользоваться этим даром.

Нитка крепко обхватила талию, сомкнувшись без конца и начала. Выполнив все что должно, я осела на пол, пытаясь удержать рыдания, прорывающиеся сквозь надломленное самообладание. Кое-как получалось. До того момента, пока на глаза не попались черные пальцы, которые не вернут свой цвет до искупления. А это долгий срок.

Не сдержавшись, зарыдала, тихо костеря судьбу.

Глава 25

Следующие два дня прошли ровно. Я практически не выходила из комнаты, раздумывая над тем, как покинуть это негостеприимное место. Несколько раз пытался зайти ажгжар, но мне было стыдно и горько. Пусть я и выполнила все как нужно, создавалось ощущение что меня изваляли в грязи. К вечеру второго дня попыталась выйти со двора, но этого не получилось. Стражники мягко, но настойчиво загородили ворота. Дождавшись ночи, выпрыгнула из окна, призвав всю силу, что была доступна. Я почти перемахнула забор, когда прямо напротив появился воин с оранжевыми искрами в глазах, от которого стыла кровь и пропускало удары сердце. Воин не сказал ни слова, но веревка, которую демонстративно крутил в руках слабо светилась, показывая, что уж он-то со мной не станет церемониться, как это делал Кирчу. Я все удивлялась, для чего Ваар-но понадобился еще один желтоглазый. Вот оно как, все для меня, оказывается. Было бы весьма приятно, не будь так противно.

Помянув нескольких демонов, призывая их почтить своим вниманием Химсота, вернулась в дом. Было необходимо подумать.

Утро началось с плохого предчувствия. Если я верно поняла характер местного герцога, меня попытаются на чем-то поймать, чтобы лишить возможности уйти. Все утро я провела в комнатах, побывав только на завтраке. Размышляя о способах побега, даже не смотрела, что ем, не чувствовала, что пью.

Была мысль попросить Кирчу посодействовать в вопросе моего исчезновения, но присутствовала некая доля сомнений, что ажгжар захочет отпускать меня в Чиван. Тем более, что видно его не было, так что даже попробовать не получилось.

Сидя у окна в комнате, осматривала двор и видимую часть деревни. Невероятной удачей оказался приезд торгового каравана, раскидывающего шатры на площади сразу напротив ворот усадьбы. Через час-два здесь будет вся деревня, так что сложностей быть не должно. Задумав сегодня убраться из этих мест, быстрее помчалась готовить все к этому моменту.

Первым делом плотно забинтовала ноги, отрезая доступ к силе. Здесь уж как-то слишком много желтоглазых, чтобы относиться небрежно.

Вторым шагом следовало немного себя изменить. Это было одним из самых простых дел. Сейчас в качестве маскировки выступало отсутствие оной.

Смыв с лица краску, чуть подрисовала брови и ярче сделала губы. Решив, что вышла слишком ярко и красиво, брызнула на нос и скулы рыжей краски, сделав россыпь веснушек. Лицо казалось не таким правильным, болел обычным, что мне очень подходило.

Из одежды еще было то платье, что давала герцогиня по приезду. Задумав побег, еще раньше стянула из кухни фартук вместе с чепчиком, какие носят прислужницы.

Дело было за малым. Ополосну волосы в чане, скривилась, получив рыжий цвет. Отвратительно. Мои прекрасные локоны цвета вишни. Хорошо, что краска не продержится долго. Заплетя их в косу, заколола сверху, чтоб казались короче, чем есть, нацепила чепчик и стала ждать. Краску телесного цвета для рук приберегла на последний момент. Ее хватит на полчаса-час. Потом все впитается и пальцы снова будут черными.

Неприятности начались ближе к обеду. Мне стало резко дурнеть, бросая то в жар, то в холод. Спина покрылась холодным потом и общее состояние было как при простуде. Сердце сбивалось с ритма, выдавая в половину больше ударов, чем требовалось. На площади стали собираться люди. Нужно было уходить.

Стоило встать, как голова закружилась. Вот пакость! Все равно, я отсюда хоть ползком, хоть перекатом уберусь сегодня.

Осторожно выглянув в коридор, убедилась, что все отправились на ярмарку. Поудобнее перехватив корзину для белья, куда под полотенце спрятала свои вещи, постаралась уверенно, но быстро двинуться к выходу. Логичнее было воспользоваться выходом через кухню, но там мамаша Дану, которая знает всю прислугу в лицо. И всю родню прислуги. И всех друзей родни прислуги тоже. Хотя, может грозная дама тоже отправилась за покупками?

Рискнуть стоило, так как через центральный вход мне выйти вряд ли позволят. С опаской приоткрыв кухонную дверь, нашла там только мальчишку в белом фартуке, который, стоя на стуле помешивал огромной ложкой что-то на плите. От запах меня замутило. Что за день такой?

Стараясь выглядеть на своем месте, шире распахнула двери, пройдя в комнату и громко возмущаясь.

— Все на ярмарке, а я одна ходи тут, полотенца господские таскай. Может, я тоже ленту новую хочу. Ну и что, что не так давно у хозяйки служу… — подражать деревенскому говору, чуть растягивая гласные и немного картавя получалось довольно легко, не сложней, чем на языке обители разговаривать. Сурово глянув на парнишку, нахмурила брови, — Ты, почему мешать перестал? Как оно все подгорит, как на хозяйский стол подать? Мамаша Дану уже вернулась?

Мальчишка, став с удвоенной скоростью скрести ложкой по дну чана замотал головой. Притворно вздохнув, прошла через кухню к выходу. Сердце разве что в горле не стучало. Выйдя на улицу, едва успела шмыгнуть за угол, когда явилась местная хозяйка кухни. Сложив полные руки на животе, мамаша Дану плыла от ворот в своей яркой полосатой юбке и платке, завязанном на манер тюрбана. Эк мне пока везет.

Призадумавшись, выкинула из корзины полотенце, уложив наверх одну из самых ярких своих юбок. Может получится.

Вдох, выдох.

Собравшись с силами, почти бегом помчалась к воротам, резко затормозив перед более молодым стражем. Истово хлопая ресницами, передергивая плечами и смущенно улыбаясь сунула ему под нос свою корзину. Не давая опомниться, затараторила высоким жеманным голосом, как девки на весеннем празднике:

— Уважаемый, меня мамаша Дану послала, сказала юбку обменять. Вы такой внимательный, может видали, в какой лавке она покупала? Вот только что была, а потом передумала. Ой, если не обменяю, мне так влетит, так попадет.

— Прости, милка, не видал. А ты-то кто будешь?

— Да я племянница ее дальняя, мамка на обучение прислала. Ой, беда какая. Идти искать надо, где такие есть. Ах, ругать меня будет, — едва не всплакнув от дурноты, очень вовремя побледнела. Стражник, проникнувшись сочувствием к миловидной девчонке, легонько погладил по плечу. Порадовавшись, что силы заблокированы и что на мне не меньше трех слоев ткани, чуть отодвинулась, изображая смущение. — Мне бежать надо.

— Ты так не бойся, если сама не найдешь, ко мне приходи, вместе поищем.

Изобразив счастливую улыбку, упорхнула в сторону ярмарки, обливаясь холодным потом. Поищем. Знаю я, что ты там искать собрался, сыщик доморощенный. Немного поплутав среди толпы, свернула в узкую улочку между домами. Спрятавшись в тем полумраке, ждала вечера, когда жители ближайших деревенек и домов соберутся возвращаться домой. Выйти я смогу только с толпой.

Удобный случай представился часа через два. На выезд из деревни шла пара телег и с десяток пеших, в большей степени женщин с детьми. Вынырнув из проулка, присоединилась к ним, тут же подойдя к одной из женщин, которая выглядела весьма дружелюбной.

— Ой, какая у вас девочка хорошенькая! Может, уже и по хозяйству помогает? — давно изучив, что матери могут часами говорить о своих чадах, с умилением глянула на курчавую светловолосую девчульку, идущую за руку с женщиной. Гордая мама тут же расцвела улыбкой, оглядев меня.

— Пока не сильно, но все же старается. Меня Витана зовут, мы из поселения в двух километрах живем. А ты кто?

— Я Тина, мне до леса, а там чуть на север.

— В Риму, что ль?

— Да, — радостно закивала в ответ. Порадовавшись простоте деревенских людей, завела веселую беседу с женщиной, рассчитывая так укрыться от глаз стражи.

К тому моменту, как мы подходили к воротам, моя корзина уже стояла на чьей-то телеге, а мы с половиной детей этого небольшого каравана весело напивали песенку, притопывая и хлопая в ладоши. Все прошло благополучно, настолько, что и не верилось. Не считая страшной слабости, накатывающей волнами, я была более чем счастлива. Осталось найти место, с которого можно будет открыть портал хотя бы в Атму. До Чивана дотянуть с первого прыжка и не рассчитывала.

Стараясь не светить черными руами, с которых сошла краска, слушала истоии женщин, двигаясь по пыльной дороге. Конечно, некоторе заметили руки, которые я старательно прятала под фартук, но тактично молчали, сочувственно улыбаясь. Кажется, они думали, что это последствия какой-то тяжелой болезни или работы. Такое мнение мне подходило вполне.

Когда мы добрались до леса, солнце начинало медленно клониться к горизонту, обещая скорые сумерки. Попрощавшись со своими новыми знакомыми, получив в подарок десяток пирожков и пару яблок, свернула на тропу через лес.

* * *

Я занимался неотложными делами в поселении, когда ближе к обеду мне под ноги буквально скатился запыхавшийся Ичиро. Брат оставался в доме герцога присматривать за Тирмой, так как у меня были основания подозревать Ваар-но в нечистой игре.

Ичиро был весь в пыли, его куджан плевался хлопьями пены. Потребовалось несколько мгновений и стакан воды, пока я смог получить хоть какую-то адекватную информацию. От услышанного волосы на загривке встали дыбом, обостряя животные инстинкты.

— Ваар-но приказал Химсвту заполучить твою ведьму. Утром ее опоили каким-то зельем, чтоб не сопротивлялась. Какой-то составляющей их ритуала инициации, что-то от огненной крови. Если мальчишка услыхал верно, то к ночи Химсвот должен затянуть ее в постель. Иначе жрице будет очень плохо.

Вартас, услышавший начало, уже вел ко мне Усну вместе со своим ящером. От дома бежал Эш, неся мое оружие и свой лук.

— Мы тебя догоним сразу, как будем готовы, — пообещал стрелок. Я не мог разжать челюсти, так что только кивнул.

— Брат, еще, — Ичиро придержал меня за ногу, когда я уже был в седле, намереваясь мчаться к своей ведьме, — Ваар-но сказал, что привязать ее может любой ажгжар, и что раз ты не соблазнился ею раньше, то нечего и ждать.

Скрипнув зубами, очень ясно вспомнил, как Ширин отправила меня в баню, когда так была Тирма. Значит, и деверь не сама открылась.

Пришпорив Усну, помчался прочь из поселения. За спиной мчался Вартас, пришпоривая своего ящера.

Прибыли мы к дому герцога за полчаса до заката, практически загнав куджанов. Стоило только шагнуть за порог, как я понял — Тирмы здесь нет уже давно. Ведьма смогла сбежать. Не зная, насколько хорошо это у нее получилось, похолодел всем телом, глядя на клонящееся к земле солнце.

Глава 26

Мне было плохо. Сжевав корень, который должен был взбодрить, согнулась от спазма в животе… Едва не выплюнув содержимое желудка, глотнула пару капель растительного сока, который должен был успокоить бунт в организме. Не помогло. Меня выкручивало, пробирая до костей. И не надеясь в таком состоянии далеко уйти, сошла с тропы, прячась в зарослях. Идти по густому подлеску было сложнее, вещи оттягивали плечи, ноги спотыкались. Сумерки застали меня среди плотных кустов, благо, не колючих. Положив вещи, прижалась спиной к стволу большого дерева, надеясь немного подремать.

Уснуть удалось всего на несколько минут. Разбудил меня привкус шафрана и миндаля во рту. Сплюнув горечь, с неверием прижала палец к основанию челюсти, слушая пульс. Затем вытянула обе ладони перед собой, наблюдая дрожь в конечностях. Если я поняла свое тело, то все очень, очень плохо.

Но как? Это была большая тайна, о которой знали только жрицы. Никто не мог бы рассказать об этом, ни один посторонний не присутствует при приготовлении отвара. И, обычно, так не бросает в дрожь.

Ночь уже вступила в свои права, вернув мне зрение, когда выпала вечерняя роса. Взяв вещи, стала медленно двигаться дальше. Если идти на юг, можно было добраться до вполне приличной точки соединения нитей. Там можно будет выстроить проход домой. Прошла я совсем немного, когда тихий голос послышался в какофонии ночных звуков. Только глупец думает, что ночью в лесу становится тихо. Птичьи трели, треск веток, стрекот насекомых, шум листвы и ветвей. Но не голоса людей, не они.

Голос звал, вызывая озноб во всем теле. Стойкое ощущение, что меня подцепили острым крюком под ребра и тянут куда-то в сторону, не давало нормально двигаться. Через какое-то время, когда ноги подгибались на каждом шагу, я смогла разобрать слова.

— Ведьма, где же ты? Я тебя все равно поймаю… — зацепившись за какую-то корягу, рухнула на колени, сильно ударившись. Стараясь не шуметь, кое как поднялась на ноги, двигаясь дальше, прочь от угрозы. Добежав до открытой местности, замерла на границе деревьев, опасаясь выйти под свет луны, — Где ты? Вкусная ведьма, я почти тебя нашел…

Он не мог видеть остаточный след силы, я все заблокировала. Обычные следы не разглядеть в темноте. Как? Зачем?

Меня напоили зельем, остудили кровь, запустили обряд. Ваар-но. Есть несколько способов привязать меня к месту, но этот самый подлый. И кто в итоге получается мерзким созданием? Демон, которому меня жаль или человек, которому я спасла сына?

Рискнув, пока луну закрыло плотное облако, выбежала на поляну, желая скорее уйти из зоны доступа. Почти добежав до края поляны, услышала торжествующий вопль. Все демоны Пятого мира! Все мои приспособления были в сумке, я ничего не успевала вынуть, даже искрящей бомбочки! Ускорившись из последних сил, рванула к деревьям, но буквально за два шага до минимального шанса на спасение, что-то хлесткое обвило мою правую ногу, дернув назад. Я рухнула на сырую траву и ветки, основательно ударившись. Сумка по инерции полетела дальше, соскочив с плеча.

Не желая сдаваться, превозмогая дрожь в конечностях, поднялась на четвереньки, стараясь отвязать конец хлысты от ноги. Почти успела, когда на меня упала тень, скрывая слабый свет вновь появившейся луны. Подняв голову, с ужасом смотрела в хищное, агрессивное лицо Химсвота. Ажгжар демонстративно наматывал на руку хлыст.

**"

Выбежав на улицу, оглядел сереющий горизонт. Куда, куда ты могла деться? Прищурив глаза, пытался рассмотреть следы ведьмы, но даже самого маленького бирюзового отблеска на земле не оставалось. Громко выругавшись, в бессилии сжимал кулаки. Буквально через мгновение в воротах показался Ичиро еще с парой мужчин. Вопросительно глянув на меня, брат, все поняв, выругался.

— Как ее можно найти? — не спускаясь с куджана, Ичиро тоже оглядывал горизонт.

— Я не знаю, — еле выплюнул слова сквозь сжатые зубы. Закрыв глаза, глубоко вздохнул, пытаясь немного успокоиться. Когда удалось чуть обуздать нервы, в последнем вздохе уловил едва ощутимый запах меда и полыни. Быть может?

Ухватившись за этот слабый флер, забрался на спину Усну. Все равно вариантов не было больше ни единого. Покинув деревню, остановился на пригорке, как ищейка втягивая воздух. Примерно через десять минут мы были на тропе, ведущей через лес. Солнце село, наступили сумерки. Обругав слишком быстрое светило, обернулся к своим людям.

— Она где-то здесь, — рукой очертив довольно обширную часть территории, внимательно посмотрел на воинов. — Я благодарен, что вы со мной сейчас. Ищите внимательно. И еще, у меня есть весьма серьезные основания полагать, что ведьма не видит в полумраке. Учтите это.

Мужчины кивнули. Мы с Ичиро внимательно осмотрели дорогу, и, хотя, следов было довольно много, таки смогли отыскать один нужный. Сапожки, что я ей подарил. Только на их подошве был характерный узор. Мастер, который такие делает, очень гордится своим товаром. Мы смогли отыскать участок, где Тирма свернула с тропы, углубившись в лес. Вот теперь, когда вокруг меньше человеческих запахов, можно было попробовать использовать куджанов. Сунув под нос своего ящера платок, так удачно забытый ведьмой в спальне, дождался, когда Усну перестанет чихать на концентрированный запах трав. Отпустив поводья, чуть стукнул пятками по бакам, предварительно кинув платок Ичиро.

Куджаны сперва двигались несколько неуверенно, с сомнением внюхиваясь в след. Мы рассредоточились веером, чтоб наверняка ничего не упустить. Уже наступила полноправная ночь, когда брат окликнул меня с левой стороны. Под одним из деревьев трава была характерно примята. Тирма была здесь совсем недавно.

Пришпорив ящеров, двинулись дальше, успев проехать совсем немного, когда ушей достиг громкий женский вопль. Ударив Усну по бокам, рванул на крики, которые не стихали. Буквально через несколько мгновений мы выскочили на поляну, серебристую от росы под лунным светом.

Я их разглядел на дальней стороне, два борющихся тела, сплетенные в один клубок.

— Пусти меня, убирайся! — голос ведьмы срывался, в нем явно проступали рыдания. Хлестнув ящера изо всех сил, за один вздох преодолел расстояние до них, на ходу выпрыгнув из седла. Химсвот нависал над ней, зажимая черные руки над головой, Тирма брыкалась и махала ногами. Свобдной рукой ажгжар уже пробирался под сбившуюся юбку платья. Не останавливаясь, ухватил неудачливого насильника за плечи, отдергивая от ведьмы. Химсвор упал на траву, видимо, не сразу сообрази что произошло. Не давая опомниться, со всего размаху поддал ногой в наглую рожу, судя по хрусту, сломав нос, из которого тут же хлынула кровь.

Утеревшись рукавом, Химсвот оскалился.

— Все же успел? Защитничек… — ажгжар сделал попытку встать, но у меня больше не было желания оставаться приличным и вежливым, соблюдая какие-то правила. Если он позволил себе такое, значит и с меня снимается вся ответственность.

Второй удар ногой пришелся по ребрам.

Химсвот хрюкнул, откатившись в сторону, вставая на четвереньки. Стоило ему подняться, как мой кулак впечатался ему в солнечное сплетение, выбивая остатки воздуха вместе с кровавыми каплями.

— Ну что, это все что ты можешь? Кирчу-беглец, Кирчу-изгнанник… — Химсвот надеялся зацепить меня этими старыми прозвищами? Глупец. Я замахнулся для следующего удара, когда на плечо легла рука брата.

— Оставь его мне. Мой счет не меньше, если помнишь. А там лежит твоя ведьма, не в силах встать. Не думаю, что кто-то рискнет ее коснуться.

Обернувшись на Ичиро, увидел стальной блеск в его глазах. Да, у него были свои счеты. Когда-то давно, до того как мы покинули родной дом, Химсвот поступил подобным образом с девушкой, которая запала в душу моего брата. Она не вынесла произошедшего, так что никаких доказательств на руках не имелось. Мы просто знали, что это был Химсвот. Конечно, у Ичиро была своя правда.

Оглядев поляну, убедился, что врагу некуда деваться, все пространство окружали наши люди, глядя сурово и без капли сочувствия. Кажется, Химсвот наконец-то встретится со своей смертью. Сегодня.

Кивнув Ичиро, я отступил, возвращаясь к Тирме.

Ведьма лежала на траве скрючившись и тихо всхлипывая. Хрупкое тело сотрясала дрожь. Бедное создание. Столько неприятностей на одну маленькую женщину, пусть и наделенную силой.

Присев рядом, закрывая спиной вид на казнь, осторожно коснулся плеча.

— Я здесь, мин кьере. Теперь ничего не случится. Я успел, — ведьма дернулась, взглянув между черных пальцев. Мгновение, и тонкие холодные руки обвили мою шею, цепляясь как за единственную опору. Слегка опешив в первый момент, подхватил свое воплощенное волшебство на руки. Моя ожившая сказка вздрагивала и всхлипывала, разрывая сердце. Подойдя к Усну, свистнул ящеру, чтобы тот опустился на землю. Не слишком изящно забравшись в седло, кинул последний взгляд не поляну. Брат кивнул, ожидая когда я увезу Тирму.

Пришпорив куджана, углубился в лес, торопясь уехать домой. Спрятать свой трофей в безопасности. Мы уже были довольно далеко, когда раздался первый вопль Химсвота. Брат любил женщин, и никому не позволял их обижать.

Дорога до моего поместья заняла почти три часа. Тирма не спала и, кажется, никак не могла согреться. Ее трясло все сильнее, что вызывало не шуточное беспокойство. Не решаясь заговорить, только теснее прижимал ее к себе, скрипя зубами.

Нас ждали. Мое поместье в два этажа светилось почти всеми окнами, ворота были распахнуты. На пороге стояла тетка Исла, заменявшая нам с братом мать. Рядом, держа два солнечных фонаря, стояли мужчины, из тех, кто уже не носится по полям на спине куждана, но еще способен защитить свой дом. Увидав нас, тетка сбежала вниз, громко охая. Подняв голову, не решаясь спросить вслух, пожилая женщина пытливо смотрела, желая знать ответ.

— Мы успели, — тихо ответил родному человеку, спеша развеять тревогу. Исла выдохнула с облегчением, — только она никак не может согреться, всю дорогу дрожит.

— Я мигом ванну приготовлю. Сейчас-сейчас…

Получив вполне определенное дело, тетка поспешила вернуться в дом. Говорят, если женщина нервничает — стоит ее чем-то занять. Я в этом убедился за годы жизни с Ислой под одной крышей.

Один из мужчин придержал куджана, помогая мне спуститься. Оставив ящера на попечение помощников, понес Тирму в дом.

Не так, ох совсем не так я хотел ее сюда доставить. Вот только судьба-шутница как-то мало вариантов нам с ведьмой дает на выбор.

Не останавливаясь в холле, сразу двинулся к неприметной лестнице, ведущей к спальням. Из распахнутых дверей моей комнаты доносились четкие команды Ислы и топот ног. По комнате бегали две молодые девушки, сонно моргая и зевая. В доме не было водопровода, как у герцога, так что ведра таскали из колонки на кухне. Большая деревянная ванна была установлена прямо посреди комнаты. Видно, что ее принесли заранее. Исла явно готовилась к любому из исходов. Подтверждая мои мысли, тетка быстро убрала со стола лекарственные мази в сундучок. Мужчины уже натаскали половину ванны горячей воды, что тоже говорило о предусмотрительности нашей хозяйки. Видимо, котел в кухне тоже все время держали над огнем. Оглядев мою ношу внимательным взглядом, тетушка отпустила водоносов.

— Хватит, она такая хрупкая, что просто может утонуть в этой ванне. Все свободны. Кирчу, дальше сам справляйся. Никто не осмелится помочь Чиванской жрице с купанием.

Тетушка выпроводила своих помощниц, оставив на табурете пару больших полотенец и женскую сорочку на кровати. Все же, Исла очень умна.

— Дай мне минутку, — осторожно поставив покачнувшуюся ведьму на ноги, скинул у порога грязную обувь и верхнюю одежду, оставшись в одних бриджах. Покончив с этим, начал медленно расстегивать пуговки на платье ведьмы.

— Справлюсь сама, — тихо просипела Тирма, отодвигая мои руки. Поджав губы, кивнул, чуть отстраняясь.

— Но имей ввиду, я не уйду. Могу поставить ширму, если тебе будет спокойней, — жрица кивнула, и я принес небольшую трехсекционную резную загородку, которая стояла у стены и служила вешалкой. Отгородив ванную вместе с Тирмой, взял небольшое полотенце, решив тоже освежиться, пока она будет приводить себя в порядок. Приходилось сдерживаться, чтобы не косить на силуэт, видимый за деревянным ажурным узором.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил, услышав плеск воды и слабый стон.

— Не считая разбитых колен? Паршиво, — хмыкнула жрица, видимо, немного вернувшись в адекватное состояние.

— Что…Чем они тебя опоили?

— Ты знаешь? Откуда?

— Ичиро вкратце рассказал, но я не в курсе всего.

— Зелье, остужающее кровь, — выплюнула Тирма, хлопнув ладонями по воде.

— Чем это грозит и что делать?

— Что делать? — ведьма горько рассмеялась, — Видимо, быть мужчиной. В чуть большей концентрации или при длительном ожидании оно способно лишить меня сил. Тогда я умру. Хороша награда за спасение жизни ребенка.

— Прости, что привез тебя в Джабур.

— Не бири всю вину на себя. Меня подставили.

— Есть только один способ тебе помочь?

— Из доступных здесь? Определенно.

Подумав немного, наступая на горло собственным желаниям, все же произнес, глядя на отражение в тазу с водой.

— Если тебе не подходит моя кандидатура, скоро должен вернуться Ичиро. Не думаю, что брат задержится. Он не откажет.

Ведьма хрипло рассмеялась.

— Подойди, ажгжар.

Обойдя ширму, приблизился к ванной, в которой сидела ведьма, прижав колени к груди. Ее тело было скрыто мокрыми волосами, облепившими плечи. И я впервые имел возможность разглядеть лицо без краски. Наконец, мозаика в моей голове сложилась, собрав ее целиком, во едино. В теле нарастало теплое чувство нежности к этому хрупкому, но невероятно сильному созданью. Тирма глядела прямо и весьма серьезно.

— И ты так просто отдашь меня брату? — кулаки сжались, челюсть свело, но я все же вытолкнул нужные слова.

— Если это тебе нужно.

— А если мне нужен ты?

В словах не было лукавства или притворства. Сглотнув, охватил взглядом ее всю.

— Тогда мне нужно выпить. И ты уже не сможешь от меня отделаться, — Жрица кивнула, опуская взгляд, в котором я не успел разобрать мелькнувшую эмоцию. — Оставлю тебя на полчаса.

Покинув комнату, направился в кабинет, где был керамический бочонок сливового вина. Не так я себе все это представлял.

Глава 27

В кабинете было темно, только серебристые полосы лунных дорожек пересекали пол. Мне требовалось немного времени, чтобы протрезветь и начать нормально думать. Рядом с Тирмой это получалось плохо. Голова переставала соображать уже на втором вдохе, стоило ей оказаться поблизости. Да и ей нужно побыть в тишине после сегодняшних событий. Не хотел бы, чтобы воспоминания обо мне и Химсвоте были связаны непрерывной чеередой событий.

Вынув бочонок, в задумчивости провел по сургучной печати. Ичиро подарил его уже давно, лет восемь, наверное. Брат сказал, что вкус этого вина лучше всего подойдет к тому дню, когда я встречу свою женщину. Не думаю, что оно обладает какими-то волшебными свойствами, просто призвано быть в качестве небольшой метки. Если каким-то вещам придавать эмоциональный налет, то потом они становятся четкими ассоциациями, на всю жизнь. Брат мой не дурак. Думается, таким способом он хотел пожелать мне счастья.

К кувшину прилагалась конусовидная пиалка, какими пользуются в Атму. Правда, только одна. Сломав печать, вынув пробку, вдохнул сильный свежий запах сливы, тут же наполнивший комнату. Интересно. Я не такой уж большой знаток вин, но, кажется это была слива, цветущая в снегу. Видел я это только один раз. Когда вся земля была покрыта белыми хлопьями снега, а в саду красными пятнами цвели сливы. Удивительно завораживающее противоречивое зрелище.

Плеснув немного золотисто-прозрачной жидкости, покрутил пиалу в руках. Сомнений в моих чувствах к жрице не было. И да, я бы позволил брату прикоснуться к ней, если бы она этого захотела. Не думаю, что смог бы жить под одной крышей с Ичиро после этого, но готов был рискнуть ради ее желания. Так что же мешает мне? Усмехнувшись, посмотрел на лунные блики на полу. Когда это я успел стать таким трусливым?

Глотнув вина, прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением. Чистый, сладковатый вкус мягко растекался на языке. Нежный и в то же время терпкий, полный каких-то искр. Хорошее вино. Очень. Наполнив пиалу еще раз, решительно заткнул пробку. Сейчас основная задача не расплескать жидкость из столь неудобного сосуда по дороге наверх. Остольное уж как-то должно получиться само собой.

* * *

Я почти не нервничала, истратив весь запас на произошедшее в лесу. Мне уже приходилось проходить обряд, правда тогда я готовилась заранее, а не внезапно оказывалась перед фактом. Но что-то мне ясно подсказывало, что в этот раз будет не совсем так, как на инициации.

Быстро домывшись, выползла из воды. Кирчу скоро должен вернуться, а следовало еще волосы просушить. Жаль, моя сумка осталась на поляне. Надеюсь, кто-нибудь догадается ее прихватить. Встряхнув руками, морщась протянула пряди одну за одной между ладонями. Вверх тут же поползли струйки пара. Не любила пользоваться этим способом, он портил волос, но наличие мокрых холодных локонов совсем не способствовало расслаблению.

Я сидела на кровати, разбирая пряди руками, когда, предварительно постучав, вернулся ажгжар. Кирчу выглядел несколько торжественно-мрачно, неся в руках маленькую плоскую тарелочку. Остановившись передо мной, протянул тарелочку мне.

— Выпей, если тебе можно.

— Что там? — я взяла двумя руками предложенное, опасаясь расплескать. Носа коснулся свежий фруктовый аромат.

— Сливовое вино.

— Не слишком люблю алкоголь. Хотя, сегодня такой день… — медленно потягивая приятный напиток, следила за движениями ажгжара, который тихо ходил по комнате, потирая солнечные камни в светильниках. Помещение медленно погружалось во мрак. Кирчу оставил только один фонарь над кроватью, который посылал ажурные узоры через резную сетку оболочки.

Замерев напротив, мужчина осторожно отобрал пустую тарелочку из моих подрагивающих рук, отставив на столик возле кровати. Я немного засмущалась под прямым взглядом. Желтые глаза, улавливая блики светильника, мерцали в полумраке, гипнотизируя.

Осторожно взяв за плечи, ажгжар потянул меня с кровати, вынуждая встать. Черные пальцы так резко контрастировали с его загорелой кожей, что хотелось спрятать руки за спину. Поймав запястья на середине движения, Кирчу мягко провел по одной из ладоней, до самых кончиков пальцев. Приподняв, коснулся костяшек губами. По телу прошла легкая дрожь. Он меня удивлял. Повторив те же действия со второй рукой, мужчина положил обе холодные ладони на свою голую грудь.

— Сможешь мне довериться?

Странный вопрос. Смогу ли? Этот мужчина изначально добр, хотя в этом не было необходимости, оставался внимательным, когда этого не ожидалось. Разве я уже не доверилась? Не отвечая, провела рукой от груди к крепкой шее, обратно, вниз на плечо. Кирчу не был чрезмерно крупным, каменным. Он казался слепленным из множества тугих канатов, скрученных между собой, которые двигались под кожей. Мышцы виднелись настолько четко, что было ясно — ажгжар мало времени уделял питанию в последние дни. В ответ на мои действия, рука Кирчу скользнула по плечу вверх, к затылку. Ухватив одну прядь у основания шеи, потянул к себе. Длинный, черный в свете солнечного камня, локон был прижат к мужским губам. Ажгжар глубоко вдохнул, прикрыв глаза.

Такие действия смущали. Я ждала другого. Не такой откровенной нежности, с которой не знаешь как быть. Когда это просто обязанность и необходимость обряда, как-то оно легче переносится.

Отпустив локон, Кирчу нагнулся ко мне, поцеловав. Голова мгновенно наполнилась каким-то пьянящим газом, тело само собой вытянулось. Одна крепкая ладонь скользнула на талию, приминая ткань длинной рубашки, вторая вернулась к затылку, стягивая пряди, вызывая дрожь в теле. Рука, запутанная в волосах стянула локоны сильнее, от чего нервные окончания сошли с ума, а перед глазами заплясали искры. Против воли выдохнула слабый стон в губы ажгжару. В ответ мне достался довольный смешок, и Кирчу углубил поцелуй, собирая остатки вина с моих губ.

Рука на талии притягивала к себе все сильнее, практически вжимая в твердое тело. Не в силах сопротивляться, не желая больше быть сильной, позволила своим рукам обрести свободу. Ощущения теплой кожи под ладонями будоражило не хуже поцелуев. Кончики пальцев гудели, едва касаясь, скользили по плечам и рукам ажгжара. В какое-то мгновение, опомнившись на один вздох, почувствовала ладонь мужчины на голом плече. Проворные пальцы успели развязать шнуровку у горла, стягивая мою единственную одежду вниз. Не давая опомниться, Кирчу повторил поцелуй. На этот раз движения были менее сдержаны, руки скользили, по всей спине, медленно спуская ткань все ниже и ниже.

Чуть отстранившись, ажгжар пропустил ладонь мне на живот, плавно поднимаясь выше. Стоило большой ладони коснуться груди, как меня всю парализовало. Отодвинувшись, почувствовав напряжение, Кирчу смотрел внимательным упрямым взглядом. Большая ладонь возобновила движение, осторожно касаясь нежной кожи через тонкую ткань. Хотелось спрятаться, а не звенеть от напряжении и малознакомых ощущений. Мягкий поцелуй, очень осторожный и нежный отвлек от смелых движений руки. Ткань рубашки скользнула вниз, чуть задержавшись на бедрах, и упала на пол с тихим шелестом. От свежего воздуха и уязвимости тела, привыкшего прятаться под множеством слоев, задрожала.

Теплые любопытные пальцы зацепились за тонкую нитку на талии, легонько потянув за внезапную помеху. Кирчу отстранился, глянув на шнурок.

— Это что?

— Нельзя снимать.

— Расскажешь потом?

— Потом. Быть может.

Ажгжар кивнул, голодным взглядом скользя по остаткам рисунков на моей коже. Не выдержав, прикрылась черными руками и волосами, перетянув их вперед.

— Не надо. Понимаю, что это не просто для тебя, но я давно ждал.

Кирчу взял мои чернее ладони, осторожно разводя руки в стороны. Его хищный взгляд обжигал, ускоряя движение крови. Сделав резкое движение, немного напугав внезапностью, ажгжар подхватил на руки, на мгновение крепко прижав, а затем опустил в глубину кровати. Протянув руку, Кирчу потушил солнечный камень, погрузив нас в темноту.

— Зачем? — было как-то слишком будоражаще не видеть его, не знать где.

— Чтобы ты не отвлекалась. Не нужно подглядывать. Чувствуй.

Послышался шелест снимаемой одежды и кровать прогнулась под тяжестью мужского тела. Источающее жар, оно прижалось ко мне, едва ли не заставив выпрыгнуть с другой стороны. Крепкая ладонь легла на живот, удерживая на месте.

— Не пугайся. Это все еще я.

Во мраке слабо мерцали желтые глаза. Это успокаивало. Я знала их цвет и блеск, знала ироничную улыбку, которая пряталась в темноте.

— Тогда не отводи глаза.

Ладони скользили и вверх и вниз, гладили, ласкали каждую клеточки в моем теле, наполняя невероятными, новыми ощущениями. Кожа пылала, тело скручивалось от напряжения и сладости. От огненных дурманящих поцелуев, от близости сильного мужчины, которому можно довериться, замирало сердце.

Кирчу терпеливо и планомерно, следуя какому-то своему плану, доводил меня до кипения. Когда казалось, еще немного, и я просто вспыхну, ажгжар сменил тактику. Оказавшись прижатой к кровати, я не могла вздохнуть. Было ощущение, что я окутана мужчиной со всех сторон. На мгновения опомнилась только когда почувствовала легкую боль и дискомфорт. Ажгжар замер, не отводя глаз, проводя руками по телу. Скользнув по шее, поднялся к затылку, запустив пальцы в волосы, как мне нравилось. Крепкая рука потянула за локоны, губам достался мягкий поцелуй и я начала падать вверх по спирали. Виток за витком, видя перед собой только два мерцающих желтых кристалла. Достигнув вершины, на мгновение ослепла от нестерпимого сияния, затем рухнула в темноту.

В себя я приходила, чувствуя мягкое касание к щеке. Шершавая ладонь едва ощутимо похлопывала по лицу.

— Тирма, очнись. Хэй, ведьма… — в мужском голосе проскальзывало легкое беспокойство.

— Черити.

— Что?

— Имя мое. Черити. Запомни и не произноси без причины, — сипло отозвалась, приоткрывая глаза. Светильник над головой снова горел. Рядом, опираясь на локоть, лежал ажгжар, разглядывая маня.

— Ты меня напугала, когда отключилась. Сперва вспыхнула, как портальный камень, а потом сознание потеряла.

— Так нормально. Это зелье выжигалось из крови. Прости, забыла предупредить.

— Главное, что все в порядке. Как самочувствие?

— Озноб почти прошел, — начала я, но встретившись с желтыми глазами, замолчала, сообразив, что спрашивали меня не совсем об этом. Внезапно смутившись, опустила глаза. Пробежав руками вниз, убедилась что накрыта тонким покрывалом по самые плечи.

— Я не о том спрашивал. Показалось, что тебе было больно… — метнувшись, прикрыла мужчине рот ладонью.

— Не нужно. Я в порядке.

Обеспокоенный взгляд прошелся по моему лицу, но ажгжар все же не стал допытываться, а только кивнув, погасил светильник.

— Тогда спать.

Я сделала слабую попытку отстраниться, но крепкие руки притянули меня к горячему телу, обняв вместе с покрывалом и уложив на согнутый локоть. Было так странно на кого-то полагаться, так непривычно, но я смертельно устала. Глаза закрылись сами собой

Глава 28

Утро наступило очень поздно. День был в самом разгаре, когда дремота, наконец, оставила меня, позволив открыть глаза вполне отдохнувшей и бодрой. Немного болели ноги и на светлой коже предплечий остались синяки от грубых лап Химсвота. Отогнав неприятные воспоминания, огляделась. Ажгжар, видимо, ушел уже давно, так как практически никаких следов чужого присутствия не обнаружилось. Только на столике возле кровати стоял поднос, укрытый вышитой салфеткой. Для меня оставили завтрак. Что ж, это я уже видела и мне понравилось.

Спустившись с кровати, чуть не наступила на собственную сумку. Обрадовавшись свежему белью, поторопилась одеться. Не под одеялом было несколько прохладно. Только протягивая гребнем по волосам, пытаясь распутать их с минимальными потерями, смогла нормально осмотреть комнату. Вчера было как-то не до того.

Помещение, видимо, как и весь дом, было сложено из крупных бревен, медово-золотистого цвета. Между огромными обтесанными стволами были воткнуты какие-то гармошки из сена. Не удержавшись, даже немного поскребла их. У нас так не строили. По длинной стене, напротив кровати, находилась красивая большая печь, выложенная темными глянцевыми плиточками изумрудного цвета. Было непривычно видеть в хозяйской спальне именно печь со стеклянной дверцей, а не открытый камин. Побродив по комнате, прочесав волосы уже с десяток раз, решила, что все же стоит выйти на свет к людям, все равно все время тут не усидеть.

Дверь вела на небольшой круговой балкон, с которого открывался вид на центральную комнату. Здесь все было массивным, начиная от стола и заканчивая рамами для картин. Золотистый теплый цвет стен и блики двух печей, в разных концах комнат, так резко контрастировали с тем, что было в доме герцога, с его холодным серым камнем и старинными мрачными гобеленами, что казалось, я попала в совсем иную эпоху.

Спустившись по широкой лестнице, сложенной из половин таких же огромных бревен, нос к носу столкнулась с женщиной, встречавшей нас вчера на пороге. Правда, с первого мгновения я не смогла ее опознать. Невысокая пожилая женщина развешивала ажурные тюли на узком окне на самой нижней ступени лестницы.

Повернувшись на мои шаги, женщина широко улыбнулась, изображая абсолютное счастье.

— Ты проснулась, деточка. Как я рада, что все в порядке. Голодна? — слегка опешив от такого обращения и дружелюбия, замерла на половине шага где-то на восьмой ступеньке.

— Эм, здравствуйте. Нет, спасибо.

— Как так?! — женщина всплеснула суховатыми руками, совершенно позабыв про ткани, которые до этого поправляла. Исла была невысокой, тоненькой, немного скрючено, но очень живой. Ее глаза ярко искрились, а лицо, исчерченное мимическими морщинками, постоянно меняло выражение. Даже ее ярко-малиновая юбка, шуршащая при каждом движении, заставляла улыбнуться. _ Деточка, ты вон какая тонкая! Идем, я тебя накормлю.

— Не стоит, — вскинув ладони в невольном защитном жесте, отступила от такого напора, чуть не запнувшись о ступеньку, — Кирчу оставил мне завтрак.

Лицо старушки на мгновение стало хмурым, а потом осветилось широкой улыбкой, полной гордости.

— Он всегда был предусмотрительным мальчиком. Тогда идем, я тебе покажу наш дом.

Женщина хотела взять меня за руку, но в последний момент сообразила и сделала приглашающий жест рукой, спускаясь с лестницы.

Поместье, как его назвала Исла, было не большое. Всего пять спален, три из которых на втором этаже занимали братья и сама женщина. Две другие оставались помощникам дома. Слугами здесь никого не называли. У Ислы работали две молодые девушки с вдовой матерью, которым отводилась одна на всех большая комната. Кроме них была еще пара пожилых, но еще крепких мужчин. Если было надо, то кого-то приглашали помогать из соседних домов, но со слов хозяйки, это было не часто.

Показав мне большую комнату, весьма уютную из0-за множества мелочей, таких как салфетки на столе, подушки на лавках и большой пушистый плед в кресле возле одной из певчей, Исла повела меня в кухню.

Большую часть помещения занимала печь, сейчас темнеющая открытым жерлом. В идеальном порядке здесь висели и стояли разные котелки и кастрюльки. На краю разделочного стола стопкой лежали выскобленные дощечки. Сейчас тут было практически пусто, только на одном из табуретов восседал Ичиро. Перед ажгжаром лежало надкусанное яблоко и разложенные в две линии ножи всех возможных размеров. Желтоглазый что-то тихонько напевал под нос, проводя зернистым камнем по тонкому лезвию большого кухонного ножа. Среагировав на наше появление, Ичиро поднял голову, широко и дружелюбно улыбнувшись. Отложив свои инструменты на стол, мужчина поднялся, грациозно потянувшись. Сделав пару больших шагов навстречу, ажгжар, не давая опомниться, сгреб меня в объятия, оторвав от пола. Удивленная, я только громко пискнула. Меня прижали к большому теплому телу, придавив руки, и смачно чмокнули в щеку.

— Доброе утро, невестка. Рад тебя видеть в добром здравии. Мой брат был хорош вчера? — совсем стушевавшись от этих странных разговоров, не нашла, что ответить, почувствовала как жар заливает щеки.

Отпустив меня на свободу, Ичиро расхохотался, а потом охнул, получив легкий воспитательный подзатыльник от Ислы.

— Если девочка исчезнет, я скажу Кирчу, что это твоя вина.

— Я просто рад видеть невестку в этом доме. И я бы хотел с ней переговорить. Оставишь нас, тетушка?

Исла сощурила глаза, с подозрением глядя на мужчину, но его лицо больше не отражало ни насмешки, не веселья. Немного поразмыслив, женщин вопросительно посмотрела на меня. Кивнув, я заняла табурет напротив того места, где до этого сидел ажгжар.

Ичиро вернулся на прежнее место, но ни нож, ни точильный камень не взял, а оперевшись на ладонь, смотрел на меня.

— Не знаю, что в себя включает тот обряд, из-за которого ты попала в эту ситуацию, но как я понял, теперь ты связанна с моим братом. Сожалею, что все получилось таким образом, но что-то мне подсказывает, по-другому ты бы тут не осталась. Я рад, что ты моя невестка. Однако, я все же помню больше историй о Чиванских ведьмах, чем Кирчу. — Взгляд мужчины стал колючим. — Какие условия обряда еще не выполнены?

— Зачем тебе знать? — мне было всего лишь любопытно, потому как помимо составляющих этого обряда были моменты, полностью исключающие его завершение.

Ичиро сжал зубы, от чего линия челюсти стала тверже.

— Я верю, что счастье моего брата плотно связанно с твоим присутствием рядом. И я готов принять в этом деятельное участие. Так что мне необходим ответ.

— Что ж, раз такое важное дело, я тебе скажу. Верховная жрица, настоятельница моей Обители должна благословить союз от имени Богини. Вот и дума, как станешь решать этот вопрос. Времени пока предостаточно. Спасибо за теплый прием в этом доме. С удовольствием воспользуюсь гостеприимством.

— Надеюсь, ты задержишься надолго.

— Настолько, насколько возможно.

Кивнув хмурому ажгжару, вышла из кухни, прикрыв толстую деревянную дверь. Истиный характер Ичиро кардинально отличался от того легкомысленного образа, возникшего при первом впечатлении. Мужчина с полуслова понял, что они с братом не в силах удержать меня здесь. Пусть пробует найти решение своей проблемы. Все равно второе препятствие им ни за что не преодолеть. С тоской и бессилием пошевелила черными пальцами. Четыре месяца. Только четыре.

Кирчу вернулся только к позднему вечеру, когда сумерки перетекли в полноценную ночь. Мы с Ислой сидели в креслах перед натопленной печью. Я разбирала свои припасы на маленьком столике, когда дверь распахнулась. В поместье было сделано все довольно практично и с улицы первая дверь вела не сразу в большую комнату, а в маленькое помещение, удерживающее тепло. И уже из первой комнатки, двери, завешенные плотными партерами, вели в саму жилую часть здания.

Ажгжар, повесив плащ на резные крючки сразу у входа, туда же определил перевязь с клинком, внимательным взглядом окидывая зал. Людей было не много. У другой печи сидели сестры, весело переговариваясь и крутя колесо прялки. Исла рассказала, что большую часть тканей все же закупают, но вот редкое узорное кружево из шерсти умеют делать только здесь. Люди привезли это ремесло издалека и старались сохранить нюансы в тайне, чтоб не потерять спрос на изделия. Сейчас девушки тянули тонкую сероватую нить, которую потом будут выбеливать на солнце и превращать в шали и платки. За большим столом сидел Ичиро с одним из мужчин, что-то вырезая по чертежу из небольшого деревянного бруска.

Отыскав меня, желтоглазый широко улыбнулся, пройдя прямо к нам с Ислой через весь зал. Остановившись у кресла пожилой хозяйки, Кирчу положил руку ей на плечо:

— Тетушка, покормишь голодного виверна?

Исла смешливо фыркнула и поднялась со своего места.

— Ужинать ты будешь здесь. Верно?

— Определенно.

— Тогда поговори с моей невесткой. Она сегодня только яблоко и съела. Да, и люди спрашивают.

Женщина удалилась в сторону кухни, позвав за собой одну из помощниц. Я же отложила в сторону коробочку с ивовой золой, разглядывая ажгжара. Кирчу, присев на место Ислы, тоже смотрел внимательно.

— Нужно было проветриться, чтоб не наделать глупостей, — молча кивнула, принимая такое объяснение. Кирчу продолжил, — брат взял с меня обещание не ездить сегодня к Ваар-но, хотя я считаю, что это был бы верный шаг.

— Нет.

— Нет?

— Оставь его. Мать сама решит, как покарать человека за его глупость и гниль души.

— А если она решит оставить его в покое?

— Значит на то ее воля. Это не твое дело, — Кирчу упрямо сжал челюсть, но все же медленно кивнул. Да, такому мужчине не просто удержаться от мести. Тем более, если считает ее справедливой.

От печи шло сухое уютное тепло, да и в целом дом, вместе с обитателями вызывал приятные ощущения. Мне нравилось здесь. В который раз осмотрев помещение, приметила для себя очередной новый элемент, который ускользнул ранее. На подоконниках лежали небольшие валики из ткани в мелкий цветочек. Видимо, для того, чтобы из окон не тянуло холодом. Как предусмотрительно.

— Думал, будешь прятаться от меня.

— Не хочу, — я тоже так думала. Ждала, что стану смущаться и нервничать, но этого не было. Поймав светлую улыбку мужчины, сама, не сдержавшись, растянула губы. В груди потеплело. Было ощущение, что меня обнимают и ласкают нежные крепкие руки, несмотря на то, что между нами стол, заваленный моими вещами.

— Сперва пусть поест, а то сил никаких не хватит на тебя, — по доброму проворчала Исла, незамеченной подходя к нам. Локтем чуть сдвинув травы и порошки, женщина поставила перед Кирчу поднос с дымящимися ароматными блюдами. Потянув носом, поняла, что тоже голодна, но было как-то неуютно просить, после того как раза три или четыре отказала хозяйке. — Что смотришь, думаешь, я молодой никогда не была? Тебе тоже принесла, знаю, что с милым все вкусней.

Исла, самодовольно щурясь, взяла меньшую плошку, и подала мне вместе с куском мягкого хлеба. Овощное рагу с кусочками мяса было так умело приправлено, что я пообещала себе вызнать, какие травы в нее кладут на местной кухне.

Утолив голод, с интересом наблюдала за Кирчу, впервые имея возможность видеть мужчину практически расслабленным и на своей территории. Что ажгжар дома, чувствовалось сразу, по плавности движений, по отсутствию колючего взгляда, постоянно сканирующего пространство вокруг. Закончив с едой, желтоглазый откинулся в кресле, сытым котом вытянувшись во весь рост.

— Исла что-то говорила про людей. Кто-то недоволен моим появлением?

— Нет, — ажгжар широко зевнул, прикрыв рот локтем, — люди рады, и просили узнать, сможешь ты принять кого-нибудь, как лекарь. У нас есть свой знахарь, но он стар и тугоух. Если ты можешь, я прошу тебя осмотреть тех, кому больше других требуется помощь.

— Хорошо. Это я могу.

— Отлично, кто-нибудь из девочек тебя завтра проводит по домам.

— Не боишься меня выпускать из дома?

Сонный взгляд желтоглазого на мгновение стал цепким и острым.

— Если ты захочешь сбежать, я не смогу тебя удерживать. Гораздо надежней попытаться сделать так, чтоб ты пожелала остаться. А теперь мы идем спать.

— Но я должна собрать вещи…

— Утром все будет там, где лежит сейчас. Так что, или ты сама идешь, или я тебя несу. И, надеюсь, ты понимаешь, что для тебя в этом доме место есть только в моей постели.

* * *

В комнате уже было натоплено, так что, пропустив Тирму вперед, прикрыл двери, надеясь на приятный вечер. Наконец, у меня появится возможность собственноручно снять все эти юбки с ведьмы, как и мечталось с первого дня знакомства.

Тирма тут же прошла к столику, где по-домашнему выстроились рядком несколько ее флаконов. Смочив тряпочку жидкостью из одного, жрица провела по лица, снимая краску. У меня перехватило дыхание. Действо походило на какое-то таинство, к которому меня неожиданно допустили.

Я хотел подойти ближе, развязать пояс, распустить завязки юбок, но ведьма тихо засмеялась, и одним движением ускользнула в сторону. Всего на полшага, но дотянуться не получилось. Лукаво блеснув глазами, коварное создание сделало рукой отгоняющее движение, указывая в сторону кровати. Ладно. Видимо, у нее имелась какая-то идея.

Присев на край кровати, с трепетом и ожиданием следил за движениями ведьмы. Женщина тихонько напевала под нос что-то мелодичное, кружась по комнате, когда с очередным поворотом с волос слетел ее яркий платок. Ткань чуть взвилась, а затем плавно опала, мягкостью движения явно нарушая законы притяжения.

Тирма резко повернулась и весте с ней крутанулась темная коса, со свистом рассекая воздух. Несколько неуловимых движений рук, покачивание бедра, и за спиной у жрицы рассыпался водопад вишневого цвета, переливаясь бликами солнечных камней.

Я не мог отвести взгляд, как зачарованная флейтой кобра, следя за каждым жестом. Медленное покачивающееся движение резко сменялось быстрым ритмичным ударом ноги о пол, от которого сердце заходилось в бешеном ритме. С очередным ударом, стоило ведьме сделать шаг в сторону, на полу осталось темно-зеленое пятно ткани. Не моргая, не отводя глаз, я все же упустил момент, когда Тирма распустила шнурок юбки.

Ведьма крутанулась на месте, и подолы взвились как фантастический цветок, меняясь цветами и перетекая одним цветом в другой. От звона браслетов и шелеста ткани, от ее дурманящего запаха и гипнотического пения кружилась голова. Я сам себе казался безумным, с трудом удерживая тело на прежнем месте. Меня очаровывали и околдовывали. Но кто бы посмел возразить?

Когда последний слой ткани ржаво-красным пятном опустился на пол, я больше не смог отыскать в себе ни крупицы терпения. Сорвавшись, подхватил пискнувшую ведьму на руки, как какой-то дикарь утащив ее в глубину одеял.

На мгновение опомнившись, решил было, что жрица может испугаться, но на меня смотрели пьяные глаза, полные того же дурмана, которым был окутан и я.

Сегодня Тирма была другой. Огненная кровь. Она отзывалась на все мгновенно, рассылая по моему телу микро разряды тока каждым своим прикосновением. Мое тело пылало и плавилось, напоминая вулкан. Если такова только прелюдия, не могу представить, что может заставить ажгжара выпустить Чиванскую ведьму из постели.

Глава 29

Дни потекли один за другим. Через некоторое время мне стали приветливо кивать на улицах и улыбаться при встрече. Каждый день кто-то приходил за лечением. В поселении было немного больных, и в целом ничего серьезного. По вечерам я с интересом наблюдала за тем, как сестры прядут тонкие нити, а потом маленьким металлическим крючком плетут из нее узорную паутину. В первый раз взяв в руки такую готовую шаль, поразилась. Размером с приличную подушку в сложенном виде, она почти ничего не весила и сжималась до толщины в палец. Но самым удивительным было то, как она удерживала тепло. Не поверив в собственные ощущения, ринулась проверять каждую ниточку и петлю на наличие чар, но, конечно, тут не было ни капли волшебства. Девушки во главе с Ислой хохотали до колик в животе, наблюдая за моими изысканиями. Правда, я все же была уверена, что не все так просто, но подтверждения так и не нашла.

Переговорив с родными женщинами, предупредила их о грядущем наказании и о той отсрочке, которую неожиданно получила от демона. От услышанных новостей морщины на лице ба стали еще глубже, глаза сердито полыхали. Думаю, глава моей ветви определенно что-то предпримет, чтобы наказание обрушилось на головы виновных как можно быстрее. Даже если это не совсем соответствует правилам.

Мама же наоборот, очень расстроилась, и некоторое время просто не могла ответить на мой вызов. Прошло не меньше пяти дней, когда Этна, наконец, появилась в отражении воды. Жрица была несвойственно ярко накрашена, а скулы проступили острее.

— Родная.

— Мама. Не стоит грустить.

— Я бы не грустила, будь у тебя хоть капля достойного выбора. Мне совсем не по нраву, что так подставили ветвь Мадзё.

— Судя по всему, ба тоже не довольна.

— О да, мама два дня просидела в медитации, вызывая Сатулано. Первая жрица отказывалась, но у твоей бабули весьма упрямый норов. Что ты хочешь делать? — родительница, немного успокоившись, теперь будет искать выход из ситуации.

— Пока хочу побыть здесь.

— Ажгжар? — понятливо улыбнулась Этна.

— Он. И мне здесь нравится. Тут спокойно, уютно.

— Хорошо, наслаждайся. Твоя сестра сидит в библиотеке, пытается выяснить, как можно искупить отобранные жизни. Пока безрезультатно. Но мы что-то придумаем…

— Мам, мам… — перебила я взволнованную жрицу. Если она будет знать, что я не испытываю страха или паники, нам всем будет легче, — все в порядке. Знаю, что что-то придумаем. Но если вы не справитесь до весны, не нужно себя корить. Я знала, на что шла. Конечно, не ждала такого срока, но все же знала. Люблю тебя.

— Прости, что ты попала в такую ситуацию из-за прошлых деяний семьи.

— Ты думаешь, это все еще последствия?

Мама кивнула. Жрица коснулась поверхности воды с той стороны, от чего на зеркале пошли круги. Протянув руку, сделала то же самое. На какое-то мгновение показалось, что я и правда могу ощутить прикосновение Этны. Держать связь было трудно, начинала болеть голова.

— Мы справимся. Будь мудра.

— И я тебе рада, мама.

В подавленных чувствах убрала пустую емкость на полку печи. Ажгжар не трогал мои вещи, как и остальные жители дома, так что не было нужды что-то прятать по углам или сундукам. Выглянув в окно, удивилась яркости красок в это вечернее время. Все, что было золотым и бурым приобретало розовый закатный оттенок.

Через дней десять после последнего разговора с мамой произошло событие, заставившее задуматься о собственных словах. Ближе к вечеру короткого дня, когда в воздухе уже явно пахло морозом, со двора раздались радостные крики. Переглянувшись с Ислой, которой рассказывала о свойствах ивовой золы, смешивая ее с разными добавками, мы обе вышли на двор. Поправив меховую шаль, выданную мне ажгжаром пару дней назад, с интересном наблюдала за тем, как со спины своего куджана спускался Фатмар. Воин был небрит, слегка потрепан, с заляпанными грязью сапогами, но явно доволен собой. Гордо выпятив грудь и скалясь во всю ширь челюсти, воин протяну руки стянул с седла еще одного наездника. Поставив перед собой завернутую в плащ женщину, которая сердито сверкала голубыми глазами из множества слоев ткани. Пришедшие на шум Кирчу и Ичиро, опираясь на длинные черенки лопат, с интересом наблюдали за происходящим. Все ждали объяснений. Фатмар потянул за край темного покрывала своей добычи, но девушка, будучи всего на две ладони ниже, резко отпрыгнула, отмахнувшись рукой и громко ругаясь на чужом языке. С ужасом слушая ее речь, разглядев белые косы почти до колена, взвившиеся от резкого движения вместе с тканью необычного многослойного плаща, громко застонала.

— Что не так, невестка? — первым среагировал на мой стон Ичиро.

— Он ее нашел.

— Кого? — любопытством сверкали глаза моего ажгжара.

— Девицу из горного селения, которая может гнуть подковы руками.

Фатмар в ответ на эти слова еще горделивее задрал нос, а мне хотелось провалиться на пару метров вниз, чтоб не чувствовать своей вины. Кто мог подумать, что сказанные просто так, от раздражения слова, станут определяющими для чьей-то жизни.

Девица, гордая и статная как царица, с интересом рассматривала нашу компанию, накручивая на палец кончик толстой косы. Поставив инструменты у стены поместья, Ичиро жестом пригласил всех в дом.

— Идем в тепло, пока женщины не околели, — проходя мимо, Кирчу подхватил меня под локоть, проводя в натопленную комнату. Сама и не заметила, что в тонких домашних туфлях начинают мерзнуть ноги.

Горная дева попыталась взбрыкнуть, но Фатмар проворно ушел от ее замаха, ухватив одной рукой за локоть, а второй за талию. Вслед за ними в зал вошел и Вартас, который не скрываясь, хихикал. Великан помогал ажгжарам с новым погребом, который нужно было закончить до стойких морозов.

Предложив нам с Ислой присесть в кресла, мужчины принесли из дальнего конца зала еще одно, куда с силой усадили брыкающуюся деву. Став рядом, мужчины выжидательно смотрели на Фатмара, который уже не выглядел столь уверенно и счастливо под перекрестным огнем взглядов. Первым молчание нарушил Кирчу.

— Ты ее украл?

— Да нет. Я заплатил выкуп ее отцу. И нас прямо там обручили, — великан, став серьезным, подтянул рукав куртки, показывая свежую еще не зажившую татуировку на запястье. Присмотревшись, покивала сама себе. Все верно, по закону поженили.

— Почему девушка брыкается? — ласково улыбнувшись гостье, спросил Ичиро.

— А она не согласна. И не разговаривает со мной на нормальном языке.

— Убегала?

— Нет. Ей некуда. Ее домой не пустят. А я не обижу. Я же муж, — как само собой разумеющееся объяснил Фатмар, попытавшись погладить новоиспеченную супругу. Горянка дернула плечом, сложив руки под грудью и насупившись.

— Красавица, ты сильно устала? — ласково спросила Исла, чуть подавшись вперед.

Девушка с интересом повернула голову к нашей хозяйке. Суровое выражение лица немного смягчилось.

— Ты голодна, милая? — Девушка кивнула, чуть улыбнувшись. Перестав быть такой колючей, гостья стала куда симпатичней, не смотря не несколько резкие и крупные черты лица. Встав, Исла сделала знак и мне. — Идемте на кухню. Пусть мужчины поговорят о своем.

Девушка оказалась не такой нелюдимой и хмурой, да и опечаленной не выглядела вовсе, стоило нам оказаться одним в кухне. С любопытством оглядев помещение, горянка наконец, повернулась к нам, чуть склонив голову.

— Приветствую женщин этого дома. Мое имя Биайна, из рода кузнецов. Я хорошая хозяйка и не вздорная женщина. Позаботьтесь обо мне, — она говорила с акцентом, но вполне чисто, глядя с достоинством и уважением. Признаться, я была удивлена такой разницей в поведении. Создавалось ощущение, что сейчас с нами говорил совсем другой человек, нежели тот, который только что брыкался и надувал губы в зале.

Исла, казалось, была вполне довольна.

— Это дом Ичиро и Кирчу, ты их видела. Они же управляют поселением. Желтоглазые мои приемные сыновья и я смотрю за хозяйством. Мое имя Исла, можешь меня так зывать. Вартас и Фатмар, твой муж, тоже мне как родные, так что ты мне невестка. Тебе в этом доме всегда рады.

Биайна улыбнулась в ответ, переведя вопросительный взгляд на меня. Пробежавшись глазами сверху донизу, девушка тихо вскрикнула, узнавая, и согнулась в поклоне, мазнув косами по полу. Из горла вырвались извинения и какие-то полные сожаления бормотания, которые я не смогла перевести.

— Перестань и поднимись, — немного утомленно выдохнула я, не решаясь дотрагиваться до нее без необходимости.

Поставив на стол небольшой котелок из печи, Исла пришла мне на помощь, распрямив девушку за плечи. Усадив смущенную горянку за стол, пожилая женщина поставила для меня кружку с теплым киселем напротив, тоже предлагая сесть.

— Это Тирма, супруга Кирчу. Не нужно ее бояться, — Биайна с сомнением посмотрела на Ислу, явно не соглашаясь.

— Жрица может быть женой? — прожевав, тихо спросила девушка.

— При определенных условиях, — ответила я. Игнорируя шокированный взгляд, выпутала черные ладони из шали, обняв теплую кружку. Пальцы все время мерзли, но это ничто по сравнению с тем, что меня ждет. — Тебе не нравиться быть женой Фатмара?

— Да нет, — девушка дернула плечом, тактично перестав глазеть на мои руки, — кажется, он не плохой. Собой хорош. Ни разу не обидел и не ударил. В целом, я рада. Мне двадцать восемь. Почти старуха среди невест моей деревни. Он первый, кто пришел сватать. Вот отец и не стал думать. Тут же все обряды провели.

— Тогда чем не довольна? — Исла тоже потягивала кисель, чуть жмурясь от насыщенного вкуса ягод.

— Меня спросить забыли. Мамка с работы позвала, стала в платье обряжать, косы затянули так, что глаза ни прикрыть, ни открыть. Бусами с ног до головы увешали, покрывало на голову накинули. А через пять минут я уже мужняя жена. Не можно так. Я его из под покрова не видела даже. Думала, за горбуна какого отдадут, даже вспомнила где кинжал припрятала. Так мне даже его взять не дали. Мамка с тетками, пока обряд шел, вещи собрали. На ящерицу эту посадили, только вина выпить дали, и все. Всей деревней проводили и ворота за спиной заперли. Я его только вечером рассмотреть нормально сумела.

— И как? — хитро сверкнула глазами Исла.

— Целоваться полез. Я ему в нос дала, — вздернула подбородок горянка. Мы рассмеялись, и сочувствуя, и немного злорадствуя над судьбой Фатмара.

— Больше не лез?

— Пробовал. Но пока не сумел. Говорю же, ни разу не обидел.

Хозяйка дома призадумалась, постукивая пальцем по столу.

— Так, я могу тебя здесь в поместье поселить, если хочешь.

— У Фатмара своего жилья нет?

— Есть. С Вартасом один на двоих небольшой домик. Из новых. Этим летом только поставили. Но ты же не хочешь с Фатмаром быть?

— Э, нет. Муж он мне. Пусть старается. А если я здесь жить буду, как он к жене будет подход искать? Так можно долго глупостями маяться, а я детишек хочу к следующей зиме. Лучше Вартаса к себе заберите, если можно.

Я не смогла сдержать улыбку, удивляясь женской мудрости горянки. Мне этого не хватало в нынешних отношениях с ажгжаром. Хорошо, что желтоглазый понимал.

Исла тоже рассмеялась, вставая из-за стола.

— Сейчас все будет.

— Только мужу моему не говорите, что он мне нравится. Мужчинам, им добыча нужна.

Глава 30

Вернувшись в зал Биайна снова сделалась холодной и высокомерной. Вздернув нос, девушка смотрела куда угодно, кроме мужа. Фатмар бросал косые взгляды на горянку, хмуря брови после разговора с мужчинами. Поймав вопросительный взгляд Кирчу, чуть улыбнулась, кивнув. Все у них будет хорошо. Крепкое тело ажгжара едва заметно расслабилось, губы изогнулись в намеке на усмешку.

Из хозяйственной комнаты появилась Исла, сопровождаемая одной из девушек. Помощница несла стопку постелей и пару полотенец.

— Милая, тебе приданое успели упаковать?

На вопрос нашей хозяйки горянка печально покачала головой. Но тут лицо ее приобрело задумчивое выражение, и через минуту девушка вытянула из-под рубашки целую гирлянду бус. Часть из них были явно выполнена из золота, с вставками из драгоценных камней. Так же на глаза попались два ряда крупного жемчуга разного цвета и ожерелье из зеленых бусин. Большая редкость. Слегка тряхнув связкой бус, Биайна вопросительно оглядела всю компанию.

Вартас уважительно присвистнул. Ичиро, подойдя к девушке, внимательным взглядом обвел украшения, покивав головой.

— Вот эти зеленые, или розовый жемчуг можно будет разобрать, если надо. Они у нас в ходу. Остальное лучше спрятать. Вещи ценные, но муж твой тоже не голодранец, так что напрасно не трать. Вдруг захотите большое поместье поставить. Береги жену, друг.

— Сегодня отправляйтесь отдыхать, а завтра как следует отпразднуем, — Кирчу дружески хлопнул по плечу Фатмара.

— Вот возьмите. Понятия не имею, что там в доме у них творится. — Исла подозвала помощницу, отобрав у той стопку белья, передав все Биайне. — Не пригодится — вернете, но лучше пусть будет. Вартас, ты пока поживешь здесь.

— Но, Исла…

— Без «но». Или ты подсказывать молодым собрался, что делать?

— А если сами не справятся? — широко усмехнулся великан, поигрывая бровями, за что тут же получил легкий подзатыльник от Ислы.

— Невестка, проводи наших молодых, а я тут переговорю с мальчиками.

Проводив Биайну до дверей, где нас нагнал Фатмар, я отправилась наверх в спальню. Нужно было подумать.

Биайна оказалась и правда умелой хозяйкой. Первые несколько дней Фатмар только и делал, что носился по поселению и соседним деревням, доставая вещи первой надобности, которых не было в доме. Как я поняла, там требовалось все, начиная от плошек и мисок, заканчивая занавесками и покрывалами. Большую часть дня горянка проводила с нами в поместье, изучая у Ислы особенности жизни в этой местности. Как я поняла, зимы в ее родных местах были более суровыми и не требовали таких погребов, какие использовали здесь. Но принцип заготовки продуктов в целом отличался не слишком. Мне была приятна компания прямолинейной и старательной девушки. Впрочем, Биайна тоже чувствовала себя вполне комфортно, сидя с нами на кухне.

Все шло своим чередом. Мы все веселились и тихо хихикали, наблюдая за молодыми. Биайна подергивала плечами, чуть прикрывая глаза если Фатмар приближался к ней. Великан же старался при любом движении дотронуться до супруги, провести ладонью по спине, или легко задеть плечом. Рядом с таким мужчиной даже высокая статная горянка смотрелась вполне миниатюрной.

Вместе с первым снегом мужчины отправилась на охоту, надеясь достать крупного оленя, следы которого уже несколько дней будоражил их мысли. Прекрасная погода, со спокойным снегопадом и без ветра к вечеру изминилась совершенно. Когда стемнело, начался настоящий буран, заставивший обеспокоенно выглядывать на двор.

В зале первого этажа было четыре окна. За тонким, стылым стеклом было темно. Громко завывал ветер, откликаясь в печной трубе. От первого до второго шесть шагов. Дальше дверной проем, так что шагов получалось девять. Иногда десять. Потом снова шесть. Разворот. Шесть шагов обратно. Я куталась в шаль, теребила подвеску на шее, после третьего круга больше не поправляя занавески. Предчувствие собиралось внизу живота холодным комом. Эта внезапная вьюга после тихого спокойного дня, дрожь в пальцах и темнота за окном сделали меня нервной и раздражительной. В зале сидели обе девушки с матерью, Исла, Биайна и еще несколько деревенских женщин, чьи мужья тоже отправились охотиться. Хозяйки обеспокоенно поглядывали на меня, почти в полном молчании занимаясь рукоделием. Атмосфера была угнетающая, и даже кошка, жившая в поместье, не грелась на печи, а статуей сидела на нижней ступени, поводя головой вслед за моими движениями.

* * *

Из окна я так их и не разглядела. Ни фонарей, ни огней. Как мужчины сумели найти дорогу в такой буран, имея только одного ледяного куджана (остальные ящеры еще пару дней назад залегли в спячку) я не представляла. Скрип первой двери, громкие мужские голоса, хриплые и резкие, тонкий бич холодного воздуха. Не дожидаясь, пока они сами пройдут в помещение, дрожа всем телом от плохого предчувствия, отдернула занавески перед вторыми дверями, распахивая деревянные створки. В зал тут же влетел резкий порыв, съедая все тепло, сорвав с плеч шаль, бросив в лицо хлопья колючего снега. Кожа тут же запылала, исколотая тысячей иголок. Напротив стоял Кирчу. Глаза ажгжара были непривычно черными в полумраке, с полностью скрытой поверхностью, а за спиной клубилось что-то огромное и темное. Над головой мужчины, из самрой черно черноту смотрели огромные желтые глаза. Чуть отступив в сторону, пропустила прибывших внутрь. Мгла была очень опасна, но явно хорошо контролировалась ажгжаром. Это не то, чего я ждала.

Пройдя в комнату, сопровождаемый черным размытым облаком, Кирчу свистнул, потянув повод. По деревянному полу застучали когти и в зал зашел ледяной ящер. Зверь дернул длинным языком, пробуя воздух, не двигаясь в глубь помещения. Он и так быд настолько большим, что занимал практический весь дверной проем. Первое, что я заметила непривычного в облике зверя — широкая, застывшая корка крови на гладком голубом боку. Подняв глаза, холодея от ветра и оправдывающихся предчувствий, рассмотрела белые, облепленные снегом волосы под теплой меховой шкурой.

С улицы появился Вартас, бледный и очень хмурый, за ним шел Фатмар. Первые двери закрыли, отрезая стылому ветру доступ в зал. Скинув меховые варежки прямо на пол, мужчины без слов принялись растягивать веревки, которыми Ичиро был привязан к седлу. Узлы заледенели и не поддавались. Вартас вынул из чехла охотничий нож, осторожно поддев путы, разрезая. Кирчу все так же стоял на месте, окутанный облаком мглы. Когда веревки были убраны, воины осторожно сняли ажгжара. В этот момент замедленное, растянутое пространство словно лопнуло с громким звуком.

Девушки закричали, женщины повскакивали со своих мест, покидав рукоделие.

— Жив?! — взвизгнула Исла, не в силах двинуться и только крепче прижимая руки к груди.

— Да, но крови много потерял, — сипло ответил Вартас. Женщины, немного придя в себя, бросились выполнять необходимое. Сдвинули столы, кто-то побежал на кухню за горячей водой, другая помчалась за чистыми тканями, одна из сестричек уже бежала с верхнего этажа, неся небольшой саквояж, с которым я ходила по больным. Стряхнув оцепенение, передернула плечами. Нужно было избавиться от остатков предчувствия, когтистыми лапами цепляющегося за ноги, и приступить к делам.

Ичиро уложили на сдвинутые столы, откинув в сторону плащ и меховое покрывало. Ажгжар был бледен до синевы и дыхание едва присутствовало, слабо поднимая грудь. Затянув рукава повыше, перекинула амулеты за спину, чтоб не болтались. Бегло осмотрев мужчину, остановилась на черной от крови тряпке, обмотанной вокруг бедра. Ополоснув руки в тазу, медленно приподняла ткань, тут же прикрыв глаза от ужаса. Рваная рана, длинная, от самого колена и практически до паха, глубокая, с явно виднеющейся костью в одном месте. Неровная и широкая. Руки мелко задрожали, но глубоко вздохнув, заставила себя успокоиться. Еще раз внимательно осмотрев рану, убедилась, что кровь уже почти не идет.

— Что случилось?

— Мы выследили кабанов. Шли с Ичиро и Хоканом до опушки, ждали удобного момента. Почти добыли, когда зверь кинулся на Хокана. Ичиро успел его оттолкнуть в сторону, но сам попал под клыки. Он успел ранить зверя, но тот в последний миг рассек ему ногу, — тихо стоя у другой стороны стола рассказывал Вартас. На небольшом столике справа от меня на чистой скатерти уже раскладывали инструменты и порошки.

— Принесите иглы, которые по шелку. Две или три. Вденьте длинные нитки. Еще нужна маленька миска, туда стакан горячей воды, — оглядывая инструменты, попросила я. Оглядев зал, остановилась взглядом на черном облаке, частично закрывающем второго ажгжара. Мгла все так же смотрела желтыми глазами, не мигая. — Что с Кирчу?

— Он закрывал нас от бурана и запечатал жизнь брата в теле. Если отпустит — Ичиро умрет от потери крови. Кирчу сказал, ты сможешь помочь, если доберемся. Сможешь ведь?

— По крайней мере, я сделаю все, что возможно.

Поправив передник, который на меня завязал кто-то из женщин, прочитала короткий наговор на твердость руки и попросила благословения у Чивы. Вылив в маленькую миску с водой почти всю склянку с дезинфицирующим раствором, приступила.

Грязную тряпку с запекшейся кровью убрали. На рваную рану, которая выглядела до невозможного жутко, вылила раствор. Жидкость тут же вспениласть, выжигая попавшую заразу. Хлопья плотной пены стали спадать, стекая на поверхность стола и пол. Нужно было дождаться, пока весь состав не сойдет. Примерно через две минуты у мня была чистая рана. Первым делом нужно было разобраться с крупной артерией, концы которой клочьями торчали из плоти. Зашить ее я бы не сумела, слишком тонкая работа, но может, получиться срастить ткани. Подтянув один конец маленькими щипцами, сровняла край.

— Держи здесь, — передав щипчики Биайне, стоящей с другой стороны стола и помогающей мне, взялась за второй конец. Другая сторона была в несколько лучшем состоянии, только пришлось выдавить небольшой кровяной сгусток, собравшийся как пробка. Приложив оба конца друг к другу, обернула место соединения тонкой пленкой из водорослей. Моих сил должно хватить на приращение к такой небольшой поверхности.

Потерев ладони, дождалась присутствия тепла в окоченевших пальцах. Направив немного силы в нужное место, дождалась слабого бирюзового свечения. Сейчас все получалось только из-за крайне низкой температуры тела ажгжара и сильно замедленного кровотока. Без помощи Кирчу, что бы он там не делал, Ичиро умер бы еще в дороге от потери крови.

Порадовавшись, что первая часть прошла так удачно, принялась разбираться с мягкими тканями. Здесь было не так страшно, с подобными я как-то работала. Правда, только однажды, но все же, какой-то опыт был. Взявшись за тонкую длинную иглу с шелковой нитью, более внимательно осмотрела края. Шрам, определенно, будет весьма отвратительный. И, скорее всего, Ичиро будет хромать. Если выживет.

Крепкая шелковая нить стягивала холодную сероватую плоть, мало похожую на ткани живого тела. Пришлось делать очень мелкие стежки, чтобы соединить все должным образом. Длинная кривая линия шла почти от самого колена почти в пять ладоней длиной, извиваясь как змея. Прикрыв рану водорослевой пленкой, которая должна уберечь от воспаления, забинтовала чистой тканью.

Осталось самое сложное. Вернуть Ичиро нормальную температуру тела, и сердцебиение. Держать его в такой низкой температуре дальше было просто опасно.

Ополоснув руки и сняв заляпанный передник, подошла к Кирчу. Было не слишком разумно приближаться к ажгжару с таком состоянии, не зная, какая сила им используется, но более важно было не наделать глупости в лечении. При моем приближении, мгла немного разошлась, открывая мне вид на мужчину с черными провалами глаз. С минуту посмотрев в глаза, на глуби не которых плескалась та же мгла, поняла, что разговор вести мне нужно с кем-то другим. Посмотрев в огромные желтые глаза, висевшие в центре тьмы.

— Ты держишь дух Ичиро в теле?

Мгла не двигалась какое-то время. Потом послышалось тихое шуршание, контуры тьмы немного разошлись, вернулись в прежние границы и глаза мигнули. Хорошо.

— Он умирает от потери крови или переохлаждения? — я не могла проверить все тело ажгжара, боясь навредить масштабным вторжением.

Тьма молчала. Я призадумалась. Возможно, формулировка имеет значение, или вопрос слишком сложный.

— Если я верну нормальную температуру телу Ичиро, он умрет?

Желтые глаза мигнули.

Значит, все же кровь он сам не сможет восстановить. Варианты есть, но все же…

— Если я восстановлю его кровь, он выживет?

Этот разговор напомнил мне тот случай, когда я парализованной лежала в доме Ваар-но. Что ж, жизнь сделала виток спирали, чуть изменив плоскость.

— Я могу использовать свои силы на всем его теле?

Кирчу, как огромная деревянная кукла повернул голову в сторону брата, и сделал несколько широких шагов. Мгла, размытым шлейфом следовала за ним. Подойдя к раненному ажгжару присмотрелась, увидев в нескольких местах слабо светящиеся точки. На лбу, в районе горла, над сердцем, внизу живота Понятно. Что ж, тогда остается только один способ. Кому-то повезло, что он не восприимчив к огненной крови.

— Вам всем нужно выйти.

Мы остались одни: я, и два ажгжара. Один в трансе, второй без сознания. Еще было облако тьмы с желтыми глазами. Самое общительное из нашей компании. Посмотрев на мглу, вынула из шкатулки тюбик с красками.

— Я могу помочь ему, но ажгжар получит часть такой же силы, как у меня. Мир духов станет для него открыт и видим, — я не спрашивала, просто было как-то страшно принимать подобное решение самостоятельно, а на Кирчу сейчас полагаться не приходилось. Мужчина изо всех сил сдерживал своего потустороннего помощника, сохраняя жизнь брату. Расстегнув плотную куртку, стянула рукава с негнущихся рук Ичиро. Потом кое-как сняла шерстяную рубаху, под которой оказалась нательная тонкая сорочка. Устав возиться с одеждой, последнюю просто распорола ножом, оголив грудь. Дальше пришлось стаскивать сапоги. Остатки брюк тоже попали под нож. Одна штанина все равно никому не нужна. Воин остался только в нижем белье, коротких льняных шортах. Решив, что эта деталь мне помешать не должна, приступила к работе.

Наговор, точнее тихий призыв-молитва получался сам собой, уж очень хорошо его знала, а вот узоры выходили кривоватые. Линие дрожали, чуть изгибаясь, не слушаясь холодных пальцев. Рисунок, хаотичнее линии и зигзаги, сходился лучами в области сердца. Похожим образом расписана была и область вокруг свежего шва. Узор доходил до самой шеи, останавливаясь на границе с нижней челюстью, до кистей рук, до самых ступней. Все крепче сжимая конус с краской в ладони, про себя молила духов везения, чтоб только хватило пасы. К счастью, мне сегодня не нужно было расписывать ему спину. Этим займемся, если ажгжар сумеет принять часть жреческой силы.

Закончив с узорами, сняла с пояса связку из тотемных амулетов. Девять каменных амулетов на красном шнурке. Но нужны были не изображения животных. Развязав шнурок, скинула все подвески на стол. Плотная нитка была обвязана вокруг крепкой шеи Ичиро.

— Ну, помоги мне, Ясноокая.

Освободив руки, оперлась ладонями о тело ажгжара в тех местах, где линии рисунка сходились во едино. Прикрыв глаза, искала в глубине своего тела ту искру, которая давала всему жизнь. Маленькая эфемерная сфера в районе солнечного сплетения, до краев полная бирюзовым сиянием. С большой осторожностью зачерпнув горсть силы, потянула ее вверх, через легкие, через горло, ощутив слабый отзвук огня на губах. Не поднимая глаз на Кирчу, стараясь не делать резких движений, коснулась ледяных губ Ичиро своими. С трудом разомкнув их, протолкнула внутрь горячую искру, на мгновение ослепнув от боли. Как только искра перетекла, быстрее отстранилась, зажав рот бессознательного ажгжара ладонью, не давая собственной магии вырваться из чужого тела. Мгновение, и мужчина выгнулся дугой захрипев, оттолкнув меня судорожным взмахом рук. Споткнувшись, зацепившись за столик с инструментами, едва удержалась на ногах. Подняв глаза на темнеющее облако мглы, которое разрослось чуть ли не на половину комнату, сглотнула.

— Отпусти его.

В ответ на мою просьбу, в чернеющем тумане распахнулась огромная пасть, дыхнув на меня чем-то стылым, от чего зашевелились волоски на руках. Эта сущность пугала. И все же, мгла отступила. Медленно, плавно, облако стало рассеиваться, бледнея. Прошло не больше минуты, когда тьма испарилась, оставив шатающегося Кирчу самого по себе. Ажгжар растеряно моргал, явно потратив больше сил, чем было можно, но все же держался на ногах. Сделав шаг к столу, на котором моя магия все еще скручивала раненого, Кирчу оперся руками о поверхность, стараясь не упасть. Протянув ладонь, ажгжар хотел было коснуться брата.

— Не трогай! Он должен сам, тогда будет жить, — чуть затуманенные глаза ажгжара посмотрели на меня. Тряхнув головой, Кирчу следил за тем, как узоры, криво начерченные мной на сероватой коже воина, постепенно наливаются голубым свечением. Тело расслабилось на коротких два вздоха, а затем прочертилось напряжением каждой мышцы.

Прошло довольно много напряженных минут, пока кожа Ичиро, наконец, стала розоветь, изгоняя мертвенную бледность. Тело расслабилось, дыхание замедлилось, выравниваясь.

Пошатываясь от усталости, побрела в сторону кухни, где ждали выставленные мной вон люди. Распахнув дверь, поманила Ислу.

— Его нужно перенести в комнату и обтереть. К утру, вероятно, будет жар. Я оставлю отвар, какой нужно. Если станет совсем плохо — будите. А пока я пойду спать. Позаботьтесь обо всем.

Вернувшись в зал, приобняв усталого Кирчу, двинулась в сторону лестницы. Ажгжар пытался протестовать, но сам едва не падал. Когда Вартам и Фатмар, в сопровождении Ислы, занялись Ичиро, мой мужчина, наконец, согласился позаботиться и о себе.

Стоило голове коснуться подушки, как спокойствие и темнота накрыли плотным одеялам, позволяя расслабиться. Конечно, может я сделала и не совсем верный выбор, поделившись с Ичиро частью своей силы, но все же спасла жизнь хорошему человеку. А о новых возможностях он, может, никогда и не узнает.

Глава 31

Ажгжар оказался очень беспокойным пациентом. Пролежав в бреду три дня, только вернувшись в сознание, мужчина попытался самостоятельно выбраться из кровати, чуть не испортив всю мою кропотливую работу. Где-то после восьмого раза вернув его в лежачее положение, я в конец потеряла терпение. Демонстративно ткнув черным пальцем в точку, где сходились мои кривые рисунки, на удивление не исчезнувшие, а так и оставшиеся на коже, отправила небольшой импульс. Ажгжара скрутило, послав по линиям слабый разряд.

— Еще раз нарушишь мое предписание, парализую на неделю, — сердито сверкнула глазами на этого неугомонного мужчину. За спиной тихо фыркал Кирчу, пытаясь подавить смех. Он так переживал за брата, что не отходил от того ни на шаг, до самого момента пробуждения. Кроме того, нас обоих весьма интересовало, каким образом аукнется этот эксперимент, с передачей жреческой силы мужчине. Не помню такого. Пока все шло очень даже хорошо, так что, может никаких последствий и не будет, как я и надеялась.

Поправлялся Ичиро довольно быстро, не смотря на нарушение режима. Я точно знала, что ночью кто-то прару раз пробирался на кухню на своих двоих, совершая набеги на кладовую. Исла об этом, конечно, тоже знала. Но, переговорив, мы пришли к выводу, что это может стимулировать нашего больного к скорейшему восстановлению прежних сил.

К середине зимы, когда ажнгжару от печальных событий остались только черные каракули моих рисунков, так и не пожелавшие исчезнуть и периодические боли в ноге с хромотой, поселение завалило снегом. Оказавшись под двухметровым слоем белого покрывала, мы почти четыре дня не могли выйти из дома. Удивительно, но эти дни оказались самыми приятными и душевными. Никуда не нежно было торопиться, бежать или что-то делать.

Мы сидели в большом зале полукругом у натопленной печи, рассказывая друг другу истории и потягивая травяные отвары. Женщины рукодельничали, мужчины чинили и мастерили то, на что в теплую пору не было времени. На полу лежали седла куджанов, спящих до весны. Зарывшись в солому, ящеры забавно скручивались кольцом, замедляя сердцебиение, погружаясь в дрему.

По небольшому крытому переходу притащив сбрую в дом, мужчины поправляли и переделывали ремни, крепления. Если бы не этот переход, мы бы, кроме прочего, остались без молока. Кирчу рассказал, что его поставили только прошлой весной, убедившись, что переход крайне необходим.

Со второго этажа было видно все поселение, отмеченное только красными крышами, видимыми из-под снежных шапок. Над каждым вился сизый дымок, создавая ощущение покоя.

— А если у кого-то случиться беда? — прижавшись носом к холодному стеклу, я рассматривала сказочный пейзаж. Снег искрился бриллиантовой крошкой в лучах солнца.

— Тогда в печь можно кинуть специальные минералы, и дым станет красным. Кто-то увидит и явится на помощь. От сюда видны все дома поселения. Именно по этому ледяного куджана держат в нашем поместье. На нем можно пробраться, так что не переживай, — ажгжар обнял меня со спины, прижав к себе, глядя на заснеженное пространство, слепящее яркими переливами.

Мне нравилось это время, но я помнила о том, что срок счастья проходит. Из отпущенных мне четырех месяцев уже минуло три.

Неприятные ощущение, иногда возникающее в руках, особенно по ночам, тоже напоминали об этом. Мышцы начинало слабо подергивать, оставаясь легким ноющим эхом в суставах. Переговорив об этом с мамой, пришла к решению, что пора готовиться, пока все не стало слишком заметно.

На создание амулетов я потратила почти десять дней, сидя за столом и связывая в определенном порядке пучки трав, веточки и бусины из разобранного ожерелья. Чем больше меток будет, тем проще будет создать переход.

Воспользовавшись первыми признаками оттепели, когда земля была еще мерзло-каменная, но уже не пряталась под толстым снеговым покрывалом, отправилась на прогулку в ближайший подлесок. В этот день получилось выложить только внешний, широкий контур круга, пряча амулеты под ветки кустов и в мышиные норы. Время еще позволяло, но суда по состоянию природы, весна в этом году наступит раньше. Раньше начнется паводок и слякоть, раньше прилетят птицы, раньше расцветут цветы.

Выбраться в лес у меня получилось еще дважды, что позволило закончить средний и внутренний контур. Это было очень трудное плетение, долгое и не надежное. Но так же это был единственный возможный способ для меня попасть туда, куда нужно.

Я почувствовала этот момент. Просто одним вечером правую руку так скрутило в запястье, что не осталось никаких сомнений. На рассвете он распуститься. Первый весенний цветок этого мира.

Оглушенная, ошеломленная, я сидела в кресле не в силах двинуться. Я знала, что этот день настанет, я его ждала и готовилась, но готова не была. В сердце все еще сидела обида за несправедливое наказание. Отрицание рвало душу, пытаясь прорваться истерикой. Кирчу, изучающий какие-то бумаги за столом в компании брата, поднял голову. В его желтых, таких теплых глазах, отразилось беспокойство.

— Что-то случилось, мин кьере? — не в состоянии ответить, покачала головой, пытаясь справиться и ничем не выдать себя. Ажгжар не знает. Не знает ничего. Все полагают, что мои черные ладони — это и есть цена за содеянное. Никто не знает.

— Все в порядке. Просто что-то голова разболелась.

— Оно и понятно. Погода меняется. Завтра должно быть уже тепло. Даже сейчас в воздухе слышен запах весны, — Кирчу задумался на мгновение, потом обернулся к Ичиро. — Брат, посмотри сам бумаги, я отведу Тирму отдыхать.

Старший ажгжар посмотрел на меня задумчиво, с каким-то беспокойством. Показалось, он что-то все же понимает в моем состоянии. Как-то он сказал, что помнит больше историй о моем народе, чем Кирчу. Может, так оно и есть.

— Идите, она и правда, как-то не слишком хорошо выглядит.

Ночь была сладкой и горькой одновременно. Я не могла уснуть и успокоиться, каждое мгновение темноту потратив на будущие воспоминания. Прижимаясь всем телом, ластясь, раз за разом прикасалась к горячему крепкому торсу Кирчу. Я чувствовала голод по его присутствию уже сейчас, находясь совсем рядом. Жажда прикосновений так мучила, что болела кожа, требуя внимания.

Заставить себя выбраться из этих объятий я смогла только часа за два до рассвета. Было очень темно и холодно. После уютной постели, ночные ветры, пусть уже и несущие в себе аромат пробуждения и весны, пробирали до костей. Спотыкаясь, глотая слезы, непрошено бегущие из глаз, я шла в полной темноте к тому месту, где из трех колец был собран портал.

Остановившись у самого края, дрожа и ощущая, как немеют руки, дернула связку амулетов с пояса. Девять тотемных животных тех, кто был мне ближе всех. Размахнувшись, осторожно бросила связку в самый центр внутреннего круга, произнося ритуальные слова призыва. С такими руками я не могла уже использовать даже сагаты. Только так.

— Мама, заберите меня домой… — слезы хлынули потоком. Не выдержав горечи во рту, от жалости к самой себе, упала на колени. Я такого не заслужила. Мне удалось получить куда больше, чем многим жрицам. Столько счастья, ласки, любви… большинство и за всю жизнь не получают капли этого. Но все же, это не справедливо.

Портал молчал до самого утра. Я прождала сумерки, все так же стоя на коленях. С первым лучом рассвета тело само собой дернулось первым полноценным приступом, которые теперь станут главным наполнением моей жизни на двадцать лет. Было больно, но эта боль воспринималась как-то отстраненно на фоне того, что я больше никогда не увижу своего желтоглазого.

Солнце поднялось уже на ладонь над горизонтом за моей спиной, когда внешний круг слабо засветился. Через какое-то время послышался слабый гул и второе кольцо вспыхнуло бледным голубым сиянием. Центральное кольцо молчало долго, и меня стали мучить сомнения, правильно ли был построен переход. Это беспокойство отступило только когда в центра заклубился туман, четко придерживаясь в границах кольца. Дымка сгустилась, уплотняясь и становясь яркими цветными фигурами, еще бесплотными, но уже хорошо видимыми. Девять женщин, увешанных амулетами, бусами, лентами. Яркие узоры на лицах и руки, черные от ритуальной краски. Они пришли за мной.

Женщины были разного возраста, из разных ветвей. Мать, бабушка, старшая сестра, те, с кем я проходила обучение, те, у кого училась. Они стояли в центральном кольце, собирая силу, удерживая переход через три мира. Повинуясь какому-то сигналу, все девять разом шагнули из внутреннего кольца в среднее, обретя физическое тело в этом мире. Они перестали быть прозрачными, их голоса достигли моего слуха.

— Тирма, ты должна зайти в круг. Всего два шага, милая. Ты знаешь, мы не можем выйти, — голос мамы был спокоен. Этна стояла ближе всех ко мне, протягивая ладони.

Шатаясь, я медленно поднялась с колен, едва не повалившись обратно на ледяную, влажную землю. Вещей с собой почти не было, только то, что не стоило оставлять в чужом мире. Но даже почти пустая, сумка все же оттягивала плечо, словно весила в половину меня. Первый шаг дался вполне терпимо. Закоченевшие ноги дрожали и норовили надломиться, но все же послушно переступили границу третьего круга. Нужно было сделать всего шаг, чтобы оказаться в руках женщин. И все было бы ничего, если бы не крики, которые предательски принес ветер. Голос Кирчу чуть не заставил обернуться, полоснув по нервам.

— Тирма, не смей! Вернись!

Я почувствовала, как чуть подрагивает земля под лапами куджана, но не знала, это проснулся Усну или еще не ушел в сон ледяной ящер. Да и важно ли? Дрожа всем телом, не позволяя себе смотреть за спину, я шагнула за вторую линию, оказавшись в объятиях матери. Этна крепко обняла, окутывая запахом корицы и перца. С другой стороны за локоть придержала Иннат.

— Тирма! Прошу тебя!..

Голос, доносимый порывами был глух и плохо слышим здесь, но я все же вздрогнула, подняв на маму полные слез глаза.

— Уходим? — тихо спросила Этна, поглаживая по спине. Сил хватило только на кивок.

— Подожди, дочь. Ажгжар заслужил объяснения, — бабушка, гордая сильная жрица сделала то, чего никто не ожидал. Из небольшой сумки она вытянула толстую книгу в характерном зеленом переплете. Свод законов, по которым живет Обитель Сатулано. Размахнувшись, женщина выбросила книгу за пределы круга.

— Тебя могут наказать за это, мам, — тихо предупредила Этна.

— О, да. Пусть попробуют, — с легкой угрозой в голосе произнесла глава моей ветви. С печалью коснувшись моей щеки, бабуля посмотрел куда-то за спину. — Идемте, девочки. С этого мужчины станется рвануть за нами через врата трех миров.

Поддерживаемая женщинами, вместе со всеми шагнула в туманное пространство центрального круга. Голову сдавило, тело скрутило на мгновение, и мы все оказались стоящими во дворе обители, где на серых камнях под ногами дымились контуры портальных кругов, выгоревших до основания. Яркое солнце било в глаза, птицы весело щебетали, со стороны сада пахнуло ароматом цветущей яблони. Здесь был самый разгар весны.

Захрипев от боли, теряя сознание, я повисла на чужих руках, больше не в состоянии терпеть.

Глава 32

В воздухе чувствовалось приближение весны. Снег частично уже сошел, оставив черные проплешины голой земли. В своих соломенных лежанках начинали ворочаться куджаны, медленно просыпаясь ото сна, стаи первых птиц уже оглашали переливчатым пением окрестности. Все чувствовали воодушевление и эмоциональный подъем.

Все, кроме моей ведьмы. Тирма была какой-то немного печальной и обеспокоенной. Стоило ей оказаться одной, как она принималась потирать запястья. Несколько раз попытавшись аккуратно выяснить, что происходит, решил все же не лезть на рожон, видя нежелание жрицы разговаривать.

По ночам, она прижималась теснее, словно искала защиты. Была невероятно ласковой и какой-то болезненно чувствительной.

Проснулся я от ощущения пустоты и беспокойства. Привыкнув к ее присутствию рядом, ощутил исчезновение очень ясно, хоть и не сразу. Предчувствие беды заставило первым делом кинуться к ее вещим, проверяя. Одежда почти вся бела на месте. Сменные юбки, обувь, все оставалось там, где и должно. Не было ни сумки, ни амулетов, но это еще ничего не значило.

Спустившись в зал, с удивлением увидел хмурого брата. Ичиро сидел перед распахнутой створкой печи, глядя на огонь. Травмированная нога покоилась на пуфике, в руке был стакан. Обернувшись на мои шаги, брат приподнял стакан, приветствуя.

— Не замечал за тобой любви к ночному бодрствованию раньше. Как ты мог оставить невестку одну мерзнуть под одеялами?

— Ее нет, — в голосе, против желания, проскользнули нотки страха. Я и правда боялся, что она пропала насовсем, хотя никаких признаков этому не было. Брат покачал головой, снова глядя на желтое пламя в печи.

— Значит, пришло время.

— Ты что-то знаешь? — от злости свело челюсть. Руки сами собой сжались в кулак. Чувство предательства и обмана черным колючим комком собралось у горла.

Ичиро покачал головой.

— Почти ничего. Знаю только, про благословение. Я тебе говорил. Но это не определено временем. Она обещала, что останется «настолько, насколько возможно». Значит, время вышло. — Ичиро задумчиво потер длинный шрам, оставшийся от зимней охоты. Нога периодически еще ныла, доставляя ощутимое беспокойство.

— И ты не знаешь, что могло случиться?

— Нет. Но мне не нравятся ее руки. Совсем. Напомнить тебе о тех новостях, что мы получили в начале зимой?

— Ты о том, что правящий герцог Шан-фу был найден сгоревшим в собственной постели? — Брат кивнул. Эти сведения нас очень сильно удивили, особенно если учитывать, что вся окружающая обстановка комнаты осталась целой. — Считаешь, что это может быть связанно?

— Твоя жрица говорила, что освободила демона от договора с кем-то другим. С кем-то, кто был не в ладах с Ваар-но. Ты сам говорил, что люди пытались остановить ваше прибытие в Джабур.

— Тирма тогда сказала, что наказание само найдет виновных…

— А-а-ар! — сквозь зубы выдохнул брат, прижимая руку в сердцу. Его изредка скручивали непонятные приступы. Я, пребывая под покровом тьмы, не мог вспомнить, как его лечила Тирма, вернув к жизни, а она отказалась нам говорить, так что брату просто приходилось терпеть.

В этот раз, казалось, приступ был довольно сильный. К нашему общему удивлению, рисунки, так и оставшиеся на коже Ичиро, слабо засияли голубым. Расходясь от сердца, свечение растекалось к кистям, шее и ногам, делая узор видимым даже через одежду. Несколько минут пребывая в скрюченном состоянии, Ичиро в какой-то момент расслабился, прислушиваясь к себе. Свечение стало не ярким по всей длине рисунков, слабо пульсируя сердцебиением, вспыхивая и потухая.

— Больше не больно, — в голосе брата было удивление. Ичиро чуть повернул голову, словно прислушиваясь к чему-то. Замет его глаза распахнулись, с неверием глядя на меня. — Кирчу, брат. Она отдала мне часть своей магии.

— Она могла?

— Не знаю, могла ли, но сделала. И еще. Она не далеко. Где-то на юг от поселения. Очень сильное колдовство там используются…

Последние слова Ичиро я уже не слушал, выбегая в серое утро.

Втянув носом сырой воздух, почти сразу определил направление. Чем больше времени Тирма проводила рядом, тем проще мне было настроиться на нее. Вот и сейчас, выведя сонного ледяного куджана из стойла, не тратя время на седло и упряжь, направил ящера в нужную сторону.

У самого края деревьев. Она стояла, чуть пошатываясь, а перед нею была группа чуть размытых фигур. Все они были жрицами Чивы, и я четко понял, что они явились забрать Тирму с собой. Я опаздывал всего на мгновение, не успевая преодолеть всего-то какой-то десяток метров.

Тирма сделала шаг, став такой же чуть размытой, как фигуры внутри круга. Миг, и меня ослепила яркая вспышка. Слетев со спины куджана, ухватил руками только воздух.

Подавляя приступ паники, попытался активировать портал, но от моих попыток только вспыхнули огнем и тут же превратились в пепел амулеты внешнего круга. Пытаясь не дать прорваться отчаянию, медленно дышал, стоя на коленях на сырой земле.

Не знаю, сколько так прошло времени, просто в какой-то момент, до замутненного сознания дошло, что дальше бессмысленно стоять на этом месте. Ничего не изменить таким образом. Пошатываясь, поднялся на ноги, еще раз оглядев окружающее пространство. Взгляд зацепился за какой-то предмет, выбивавшийся из общей массы. Книг. В зеленом плотном переплете. У Тирмы, определенно, такой не было. Подняв большой том, с любопытством и непониманием открыл первую страницу и чуть не выронил из рук. Устав Обители. Пролистав пару страниц, запнулся о вложенный лист. Страница была явно выдрана из другой книги, чуть меньше форматом и светлее бумагой. Повествование шло не с начала, а с какого-то куска, описывая процесс извлечения жизненной силы. Пробежав глазами строчки, не совсем понимая термины и слова, использованные в описании, зацепился за «черные руки». Благородные души и оплата за изъятие чужой жизни. Боль и лишение части способностей. Перевернув страницу, ожидал увидеть продолжение, но дальше речь шла о совсем другом обряде. Вернувшись на нужный текст, рассмотрел сделанную от руки надпись на полях.

Искупление Динаи.

Что это значило, было не понятно, но только сомневаться, что это важно не приходилось. Все не просто так. Это же Чиванские ведьмы. Всему есть причина.

Захлопнув книгу, забрался на спину куджана, направляя того в сторону дома. Нужно было посоветоваться с братом и разобраться в самом себе. Мириться с исчезновением и отсутствием Тирмы рядом я был не готов. Но пока было и не понятно, на что же я смогу решиться, для того, чтобы получить свое. А чем-то поступиться точно предстоит.

Прошла весна, сменившись небывало жарким летом. Хотя, может мне так только казалось. Руки мерзли даже при таких высоких температурах, пальцы почти не слушались. Испытывая периодические приступы, от которых, казалось, скручивает кости, я была вынуждена отказаться от привычной одежда. С такими руками множество юбок создавали нешуточные сложности. Одев простое темное платье, с подолом вышитым защитными рунами, я все же чувствовала себя неуютно. Большую часть времени приходилось проводить либо в комнате, в особом крыле Обители, либо у фонтана в маленьком саду.

Таких как я было еще две сестры. Срок одной уже был на исходе. Проведя в искуплении уже пять лет, девушка практически вернула себе магию, ожидая, когда чернота покинет оставшиеся сантиметры на двух пальцах. Когда я научилась немного терпеть боль, не теряя сознания, мне удалось пообщаться с сестрой по обители. Она поделилась со мной несколькими секретами, с сочувствием глядя на последствия обряда.

В большинстве случаев, удавалось перетерпеть боль, пребывая в медитации. Особо же сильные приступы выкручивали руки так, что спасти могла только вода из фонтана. Но пока было лето. Как я смогу опустить руки в воду, когда станет лед? Но до этого еще требовалось дожить.

Помимо прочего, по ночам меня скручивали приступы тоски, кинжалом впиваясь во внутренности. Чаще всего, удавалось удержать слезы. Но иногда ночи выдавались такими черными, что никакие доводы рассудка не помогали. Луна не заглядывала в окна, звезды не усыпали небосклон. Не за что было зацепиться взглядом. Вот тогда приходилось кусать подушку, заглушая вопли. Беспросветная тоска. Ни магии, ни Кирчу, ни свободы. Стараясь не задумываться, о чем я больше горюю, я иногда все же позволяла себе упасть в это черное озеро, чтобы в один день оно не захлестнуло меня с головой.

Девять моих тотемных жриц кое-как пытались помочь, но если какие-то эликсиры и снимали боль на время, то хватало такого на пру дней. После состав переставал действовать, и приходилось придумывать что-то новое. Мама и Иннат почти все свободное время проводили среди книг, стараясь найти пути решения, но ни к осени, ни к первому снегу им этого не удалось. Я уже практически смирилась, что дальнейшая жизнь будет похожа на череду мрачных картинок.

Глава 33

Земля была засыпана снегом на ладонь. Все вокруг было великолепно, переливаясь под яркими солнечными лучами, а я сидела у фонтана, пытаясь справиться с дрожью в руках. Ладони, опущенные в ледяную воду, уже почти не чувствовались. Зубы отбивали дробь, которая доходила до самых ступней. Приступ уже почти прошел, так что была надежда, что скоро будет можно согреться. Хоть на какое-то время. Вдруг со стороны главного двора донесся нехарактерный шум и крики. Обычно меня такие вещи интересовали мало, но сегодня любопытство все же проснулось, требуя узнать причину.

Стряхнув воду с рук, сунула ледяные ладони в небольшую меховую муфту, подаренную мамой. Внутри муфты прятался согревающий кристалл, без которого уже давно отморозил а бы пальцы. Стараясь не двигаться слишком резко, чтоб не познать последствия своей ослабленной координации и не встретиться со снегом. Первые недели после возвращения в Обитель это было сложнее всего. Смирившись с болью, все еще иногда испытывая приступы отчаяния и обостренной справедливости, никак не могла свыкнуться с непослушными ногами.

На правом бедре плотно поселился большой синяк, стабильно оставляемый углом стола в комнате. Ножом старалась пользоваться минимально, часто цепляя несчастные пальцы. Ноги часто спотыкались, а о пластичности и речи не было. Чувству себя столетней старухой, медленно брела вокруг здания из внутреннего дворика в основной.

Миновав поворот и пару раскидистых деревьев, замерла на месте, чуть не упав коленями на снег. Ноги дрожали так, что пришлось прислониться к стене, не доверяя себе.

* * *

На чтение книги мы с братом потратили почти неделю, пытаясь разобраться и понять заумные строки, часто состоящие из невообразимых слов. Большую часть текста составляли предписания из серии: не может говорить, не должна есть и в том же духе. Множество всякой повседневной, наверняка обоснованной, но все же ерунды. Это нас интересовало мало.

Среди перечня цветов юбок и классификации металлов для заколок была одна маленькая заметка, крайне заинтересовавшая меня. На странице было весьма искусно нарисована красная тонкая нить с тремя подвесками. Именно такую я видел на талии своей ведьмы. Только одна из висюлек имела другое воплощение. Не разобрав всей сути с первой попытки, перечитал текст раза три, пока понял, что это лоно и есть — право на дитя. Анейша. В редких случаях жрица получала право не самостоятельный выбор будущего отца своей дочери. Только для того, чтоб разрезать ее булл нужен ритуальный нож. Жаль, не знал этого раньше.

Не желая забыть, повторил информацию про себя. Не быть мне ажгжаром, если не сумею разгадать ребус по имени «Тирма».

Ожидаемо, о «Искупление Динаи» не было в книге ни единого слова.

Промаявшись несколько дней, все же решил, что пометку мне оставили по делу. Оседлав Усну, благополучно вышедшего из спячки, был едва ли не за руку схвачен Ичиро.

— Далеко собрался? — брат стоял у дверей ящерового загона, одетый в дорожный костюм с клинком за спиной.

— Не остановишь.

— Да я и не пытаюсь. Только спросил, куда ты собрался.

— Хочу узнать хоть что-то про это «Искупление Динаи». А для этого нужны либо мудрецы, хотя таких скорее всего нет, либо книги. Я в библиотеку.

— В Кавагаро, что ли? — Ичиро удивленно взметнул бровь, прищелкнув языком на мой утвердительный ответ. — Далеко. И опасно. Сам не поедешь.

— Не понимаешь? Мне нужно ее вернуть, а если ее наказали за тот обряд, значит сперва я должен решить вопрос с проклятием.

— Да все я понимаю, — брат потянулся, оттолкнувшись от стены, — Я и Вартас с тобой едем. Еще Эш просился, но мне подумалось, что кто-то должен в поселении остаться. За старшую будет Исла. Фатмар с Биайной ей помогут.

— И давно ты все придумал?

— Да уже дня три как. Все ждал, когда ты соберешься с силами. На, это тебе женщины наши сплели, — Ичиро вынул из-за пазухи тонкий разноцветный шнурок. Он состоял из сотни узелков. Такие обычно давались мужчинам на моей родине перед долгой дорогой или войной. Чтобы нашел, что ищет и вернулся домой. Цел и невредим. — Невестка нравится всем нам, брат. Мы будем рады, если она вернется с тобой.

Больше не споря, вывел Усну на двор, наблюдая, как по сигналу брата из-за угла дома появился Вартас с двумя оседланными куджанами. Стоило нам выехать со двора, как на центральную улочку нашего небольшого поселения стали выходить люди. Нам кивали и я заметил знак благословения, не единожды посланный в спину нашими женщинами.

Кавагаро. Город, окруженный черными стенами, за которыми прятались самые редкие и ценные сокровища нескольких миров. Стоило появиться чему-то, что могло быть названо «сокровищем», как появлялись сильно загорелые хмурые люди, готовые выкупить, обменять, а частенько и выкрасть необходимое.

Высокие стены, в которых было только двое ворот, вырастали посреди пустыни слепяще-белого песка. Черный камень за день нагревался так, что к нему нельзя было приблизиться ближе чем на три сотни шагов. Ворота были открыты, но пройти между ними означало получить страшные ожоги. Кавагаро не требовалось иной защиты, но не смотря на это, у эмира была одна из самых сильных армий. Поговаривали, что среди воинов был даже отдельный корпус убийц, с раннего детства тренирующихся в сложнейших условиях.

А еще у правителя была библиотека. Лучшая среди наших миров. И если где-то и была информация, нужная мне, то там ее можно было точно найти. Оставалось дело за малым. Убедит хранителя библиотеки в том, что он хочет меня пустить в сою вотчину.

На путь к границам пустыни мы потратили почти две недели. Это была странная местность. Вот мы стоим на зеленой траве, под тенью деревьев, а в шаге впереди мелкий белый песок. Яркий настолько, что невозможно взглянуть. Наведавшись в небольшой городок на окраине смертельной пустоши, мы выяснили у местных о следующем отбытии каравана. Иначе как везением, оправдать стечение обстоятельств было нельзя. Караван готовился выйти через пару дней.

Два дня были потрачены на приобретение солнечных масок, специальной одежды и артефактов. Конечно, цены здесь были на все в раза полтора выше правдивых, но все же это было меньше, чем Ичиро опасался. Знания брата, когда-то ходившего этим путем, оказались очень кстати.

Главой каравана оказался низенький симбор, с золотой кожей и быстрыми черными глазами. Мужчина не тратил слов напрасно. Дождавшись, когда все тридцать семь куджанов с поклажей выстроелись в ряд за одним ящером особой породы, симбор самолично прошелся вдоль связки, проверяя амулеты и груз. На некоторых ящерах крепились сундуки с драгоценностями и золотом, на других стояли закрытые паланкины, в которых от чужих глаз прятали девушек для рабского рынка. Что было спрятано в маленькие черные сундучки, перевязанные цепями, я не знал. Скорее всего, какое-то оружие или артефакты. Пока нам разрешали воспользоваться благами каравана, это мало интересовало.

Караван выдвинулся в середине ночи. Белый песок уже немного остыл после дневного зноя, так что просто сильно отдавал тепло теплым, не обжигая лап куджанов. Озир, старший караванщик, задал быстры темп, желая преодолеть как можно большее расстояние до рассвета. Ящеры шли споро, почти не проваливаясь в песок, широко ставя свои лапы. Но это только ночью.

Стоило солнцу только показаться над горизонтом, как мы чуть не ослепли от ярких отблесков, косо отскакивающих от песка, как от зеркала. Остановив караван, Озир приказал всем надеть маски и подготовить ящеров к дневному переходу. Насколько у нас хватит сил.

Маска погонщика представляла собой белую плотную накидку с темным, почти черным стеклом для глаз. Стоило ее надеть, как пространство вокруг приобрело густой фиолетовый оттенок, постепенно светлея с восходом солнца. Глаза ящеру пришлось завязать плотной повязкой. Зрячим оставался только головной куджан, на котором ехал Озир. Так же мы потратили время на нанесение специальной мази на лапы ящеров. Без нее по этому песку невозможно двигаться.

Караван двигался примерно до полудня, пока ящеры на начали спотыкаться и громко шипеть. Недовольно покачав головой, Озир все же скомандовал привал. Такое действо я видел в первый раз за жизнь. Четверо симборов, стражники каравана, подъехали к одному из ящеров, на спине которого крепился большой тюк. Отведя ящера чуть в сторону, симборы скинули тюк, и привязав концы к седлам своих животных, разъехались в стороны. Чем больше становилось расстояние между куджанами, тем выше поднимался белый, с золотыми рисунками, шатер. Максимально растянув веревки, симборы резко дернули их, от чего купол натянулся, став ниже почти на половину, но упругим и плотным. Укрепив веревки специальными камнями, стражники распахнули створки шатра, приглашая караван внутрь.

Пространство в шатре оказалось огромным, прохладным, после дневного зноя пустыни и затемненным. Изнутри стены и купол выглядели почти черными через стекло, оказавшись в действительности серо-синими. Озир умело распределял места внутри, выделяя отдельные сектора для груза, для рабынь и для попутчиков, вроде нас. Объявив привал до середины ночи, погонщик расстелил свой плащ на тонкой ткани пола, укладываясь спать. Решив, что стоит последовать его примеру, мы наскоро перекусили и тоже отправились отдыхать. Пустыня вытягивала силы.

Дорога по пустоши заняла три дня. Ближе к рассвету четвертой ночи на белом писке появилась тонкая темная полоса, видимая в свете голубой луны. Полоса ширилась и росла с нашим приближением, вытягиваясь в невероятной высоты, стену. Черный камень отбликивал неровными гранями, совершенно не соответствуя привычному образу городских стен. Издали, длинной змеей каравана подползая к громаде Кавагаро, мы видели только блеск черных камней и шпиль на башнях дворца.

Огромные ворота были распахнуты, позволяя трем куджанам пройти одновременно, не цепляясь лапами. За высокой аркой входа было открытое пространство, где проводился досмотр новоприбывших и осуществлялись пограничные процедуры. Расплатившись с Озиром, поблагодарив погонщика за помощь, мы стали в очередь на досмотр. Процедуры были давно и тщательно отлажены, так что долгого затора не было, нас пропустили за кольцо второй, белой стены уже через полчаса.

Эта стена была не большая, состоящая из обычного известняка. На расстоянии в четыре сотни шагов от первой ограды, она предназначалась для защиты города от невероятного жара, исходящего от черных камней и отделения пограничной зоны от города.

Пройдя на территорию Кавагаро, я на мгновение онемел. Это был совершенно иной мир. Бело-голубые дома, с ажурной резьбой и узорами по стенам начинались от самых ворот. Хотя этот район считался бедным, над каждым окном имелся плотный цветастый навес, спасающий от жары днем, и небольшой сад с фонтаном, видимый с дороги. Отделка домов была такой искусной, что явно требовала не одного месяца работ. Не смотря на ранний час и только светлеющее небо, город-государство гудел толпами людей. Женщины, закутанные в слои ярких воздушных тканей, с непременными золотыми украшениями в носу и черных косах, с кувшинами на головах спешили к небольшому рынку, расположенному обнаруженному нами через пару кварталов. Поинтересовавшись, узнал, что наш караван привез какое-то ценное масло, за которым уже выстраивалась очередь. У жителей приграничного района было одно неоспоримое преимущество — товары попадали к ним первыми.

Двигаясь по брусчатке, выкрашенной к голубой цвет, с интересом наблюдал за этим ярким живым местом в центре смертельно опасной пустыни. Кавагаро был поделен на пять районов, с центральным, окружавшим дворец эмиров, и четырьмя секторами по сторонам света. Нам требовался именно центр, так как библиотека была всего в квартале от дворца. Но на куджанах посторонним туда было не попасть, так что наперво требовалось устроиться на постой.

Мы смогли пройти в западный сектор через внутренние ворота и устроились в маленькой таверне комнат на десять, на самой его окраине. Ближе к центру мы бы просто не потянули финансово. Там, по рассказам Ичиро, были даже комнаты с персональными бассейнами. Для нас это было излишеством. Да еще и не известно, насколько затянется это приключение.

До Жаркого часа мы успели только выяснить время работы библиотеки и условия доступа. Визит пришлось отложить на вечер. Через четыре часа после восхода солнца жара становилась такой невыносимой, что в городе наступал Жаркий час. На то время закрывались все лавки и магазины, порядочные люди отправлялись на дневной сон до самого вечера. Город подчинялся особым правилам. Даже цвет брусчатки, так удививший меня изначально, был продиктован влиянием солнца. Голубой цвет не так поглощал тепло, и даже к вечеру по дорогам было возможно ходить, почти не боясь опалить ноги. Хотя местные практиковали высокие деревянные сандалии, достаточно высокие, чтобы оберегать нижние конечности.

Даже вечером, в городе было очень жарко, не смотря на обилие фонтанов. Пришлось окончательно оставить свою привычную одежду и переодеться в белые широкие хламиды, достаточно плотные, чтоб оберегать от солнца, но пропускать дуновения ветра. Покрыв головы, мы взяли куджанов, направившись к стене центрального города. Перед узкими воротами шла длинная куджановязь с навесом, где за определенную плату можно было оставить ящеров на время.

Глава 34

Центральный город отличался весьма сильно. Он был шире и ниже. Дома оказались более приземистыми, с обилием крытых террас и павильонов. Высоких зданий было только три: Дворец, библиотека и центральный храм. Широкие улицы были чисто выметены, а на каждом втором перекрестке стояли стражу, укрываясь от зноя под косыми крышами. Людей здесь было не много. Несколько раз на пути попадались расшитые золотом паланкины, из которых выглядывали яркие, как птички, женщины с закрытыми лицами. Носилки неизменно тащились крепкой четверкой рабов, погоняемых пятым. Я с интересом проводил взглядом одну такую процессию, где сидела прекрасная дева с тонкой талией и длинной черной косой, когда Ичиро одернул нас с Вартасом.

— Глаза не поломайте. За чрезмерное любопытство могут и рост укоротить. Это либо чья-то наложница, либо дочь.

Библиотека на самом деле поражала масштабом. Из темно-красного кирпича с белым раствором между, с белыми же рамами окон и высоким черным куполом, она резко контрастировала с бело-голубыми домами и золотыми куполами дворца. Каменные широкие двери темно-серого цвета были чуть приоткрыты. Поднявшись на пять ступеней, мы вошли в темное, внезапно прохладное помещение. У самого входа за невообразимо длинным столом, заставленным стопками книг, сидела женщина. Она выглядела весьма сурово, когда подняла свои водянистые глаза. За ее спиной была библиотека, состоящая из ровных стеллажей до самого верха, теряясь в темноте купола.

— Уважаемая, нам нужен господин старший библиотекарь, — на наш вежливый вопрос, дама стала еще суровей, от чего лоб прочертила пара вертикальных складок.

— Это с чего вы решили, что он пожелает вас видеть? — голос был скрипучий, словно его хозяйке приходилось крайне редко им пользоваться. Думаю, так оно и было. Большая часть посетителей простло проходили в зал, брали нужную книгу, и ждали пока имя будет вписано в огромный свиток, явно магического свойства. Молча.

— У нас есть для него нечто интересное, — брат вынул из сумки колбу-футляр, инкрустированную драгоценными камнями. Внутри был свиток, привезенный нами еще с далекой родины. Подумав, мы решили, что это может оказаться достойный вариант для обмена. Не стоило и надеяться, что нас пустят в закрытую секцию просто так.

Стоило краю свитка, даже на запах древнего и редкого, появиться из футляра, как губы суровой дамы сами собой сложились в беззвучное «о», а глаза превратились в плошки. Хозяйка огромного стола вынула откуда-то миниатюрный серебряный колокольчик, взмахнув им один раз. Высокий звук тут же отразился от каждой поверхности, как круги на воде, растекаясь и в стороны и в верх, отскакивая и возвращаясь обратно.

Ждать появления смотрителя пришлось больше получаса. Все это время свиток, наполовину вынутый из футляра, так и лежал на зеленом сукне стола, пожираемый алчущим взглядом женщины. Но к нашей радости, она не пыталась его взять, а только смотрела.

Смотритель, низкорослый старик с аккуратной прической и ровно стриженой бородой явился внезапно, словно возник из воздуха, просто оказавшись рядом. Обведя строгим взгладом сперва нас, а затем переключившись на свиток, он нахмурился.

— Что? — вопрос был задан резко, даже грубо, что не вязалось с почтенным видом. Впрочем, за жизнь мы видали разных людей. И благородных разбойников, и вежливых гадов, так что судить раньше времени не стоило.

— Обряд Ханан-Ралим. Искупление Динаи. — Краем глаза видел, как вытянулось от непонимания лицо женщины. Взгляд же смотрителя стал острее. Слегка склонив голову на бок, старец скривился.

— С каких пор ажгжарам интересны судьбы Жриц Чивы?

— С тех пор, как одна из них стала моей женой.

Старик вскинулся. Такого ответа явно не ожидал.

— Что ж, в любом раскладе, оплата не достойна той тайны, которую вы хотите разгадать.

Чуть не скрипя зубами, вынул из сумки зеленую книгу, протянув ее смотрителю. Свод правил Обители. Старец взяв в руки, быстро пролистал страницы.

— Таких у меня две. Она, конечно, редкая, но не на столько, как ты мыслишь… — он запнулся на полуслове, глядя на вырванную страницу, вложенную туда для меня. Описание обряда. — Я помогу найти нужное, если к свитку ты отдашь эту страницу, — удивленный выбором, я кивнул. — Ажгжары могут пойти со мной. Ты здесь оставайся. Малиса, дай великану раскраску, пусть здесь сидит. Нечего разгуливать между полок.

Я слышал, как Ичиро фыркнул в кулак, пытаясь сдержать смех. Возмущенное выражение лица Вартаса запомниться надолго.

Смотритель повел нас в узкий коридор, спрятанный в каменной стене. Просто часть стеллажа отъехала в сторону, и мы нырнули в проход. Через два поворота и несколько лестничных пролетов мы вышли на внутренний балкон. На самой площадке размещалась панель с рычагами, а дальше, уходя куда-то в темноту находились колонны, рядами установленные у дальней стены. Остановившись перед панелью, смотритель задумался.

— Наверное, сперва про обряд. Про него у нас совеем мало. Я вам пока расскажу, пока искать буду, — он дернул несколько рычагов, устанавливая в какой-то определенной комбинации и раздался громкий щелчок. Колонны крутанулись, словно находились на общей подставе, затем еще раз, и еще. Потом от общей массы отделилась одна, и плавно поехала в нашу сторону.

— Магия?

— Нет, механика, — с гордостью объявил смотритель. С минуту помолчал, и все же признал, — и капля магии. Про ваш обряд. То что там в обрывке у тебя написано, оно конечно верно. Но только суть не рассказана. Их за что наказывают? Не за то, что жизни отняты, а за то, кому они отданы. В момент, когда жрица начинает обряд, она берет на себя ответственность за то, что будет. Жизненная сила, отданная человеку — это не слишком опасно. Люди слабы. Что они могут? Ну, везучим стать может, или здоровье поправить. — Колонна, щелкнув, установилась куда-то в паз, а затем крутанулась вокруг своей оси. С такого расстояния я уже мог различить круговые полки с книгами. Сотнями книг. Раздался еще один щелчок, а затем тихий равномерный гул, и колонна стала медленно опускаться вниз. — Если провести обряд, допустим, с кем-то из вас, то тут ответственности больше. На год-два искупления. Выша магия сильна. Так можно и на судьбу народа повлиять. Там, королем сделаться или на что фантазии хватит. Что твоя «жена», как ты говоришь, сделала? Кому отдала силы? Не думаю, что человеку. За такой срок и наказание дороги сюда не стоит.

- Демону.

Старец совсем неожидаемо присвистнул, покачав головой.

— Не сладко. Совсем-совсем. Надеюсь, там хоть одна жизнь какого-нибудь убийцы была. А?

— Осколки души. Две добровольно отданные жизни жриц Светлоликой, — тихо проскрипел Ичиро. Не знаю, откуда брату были известны детали, но промолчал.

Смотритель убрал руки от рычагов, обернувшись.

— И сколько же ей назначили?

Мы оба покачали головой, признавая собственную неосведомленность.

— Молодая жрица может вытерпеть двенадцать лет. Самый долгий срок, о котором я слышал, который сумела пережить женщина в искуплении — восемнадцать. Не уверен, что Искупление Динаи даст вам точный ответ, как быть. Но если не вы, жрица может не стерпеть. А это значит, что ее душа так же не сможет переродиться.

Слушая тихие, спокойные слова смотрителя, я не заметил как рот наполнился горькой слюной. Она, оказывается, так о многом молчала. В душе всколыхнулась легкая обида. Тирма все же не доверяла мне. Сглотнув горечь, запихал обиду глубже, не давая прорости пагубным мыслям.

Смотритель одну за другой вынимал книги и свитки, меняя местами колонны. Их собралась довольно внушительная кипа, когда пожилой мастер, наконец, повернулся к нам.

— Это все, что есть по вашему вопросу. Но должен предупредить, здесь нет четкого ответа или инструкции. Это больше хроники, в которых могут упоминаться нужные обряды и жрица, получившая искупление другим способом. Книги из хранилища не выносить. Занимайтесь.

Устроившись за столом на краю балкона, мы с братом взялись пересматривать книги и свитки.

Никогда не представлял, что искать информацию в книгах настолько сложно. Пересмотрев всего три толстенных фолианта и пару свитков, до краев наполнился желанием стучаться головой о стол. Кроме какого-то упоминания Динаи, рожденной в том-то году, и даты ее инициации пока ничего не нашлось. Ичиро повезло не многим больше. Брат, получив даты жизни жрицы, просто выписывал все события, отмеченные в хрониках Обители. Получалось много несвязанной и разрозненной информации, по которой не возможно понять, что на самом деле нас интересует.

Прервавшись на короткий обед где-то сразу после рассвета, мы опять вернулись к книгам. В общей сложности, в библиотеке пришлось провести почти пять дней, пока все предоставленные источники были пересмотрены. Результатом оказался список на нескольких свитках, из которых предстояло собрать нужную последовательность.

Получалось, что Динаи провела обряд в возрасте тридцати двух лет, уже имея дочь и третий ранг. Особенностей обряда не разглашалось. Известно было только, что жрице пришлось обменять чью-то жизнь у колдуна, за что она получила около восьми лет наказания. Через четыре года у Динаи родилась вторая дочь. Получалось, что искупление произошло в этот период. Событий, отмеченных, было достаточно много, так что мы пересматривали и перетасовывали, практически наугад вычеркивая то, что не подходило.

Распрощавшись с Кавагаро, присоединившись к очередному каравану, мы направились в Атму. От беспокойства по утекающему сквозь дырявые пальцы, времени, сводило горло. Каждый день промедления приносит мучение маленькой жрице.

По Атму мы бродили почти три месяца, пытаясь отыскать хоть малейшую зацепку. Сейчас и речи не шло о везении. Все сведения давались с трудом, и для получения маленького клочка информации приходилось побывать в десятке деревень, переговорить с сотней людей.

В Атму было раннее лето, а значит начало осени для Чивана, когда мы, наконец, сумели найти следы нужной нам вещицы. Эхо событий, идущее из определенного участка этого мира, вполне могли быть тем, что мы искали. Пробираясь по невероятным дебрям, ведомые упрямством и странным чутьем, проснувшимся у Ичиро, мы двигались в сторону скал.

И все же мы добыли то, что искали.

Глава 35

Стоило нам появиться во дворе, бородатым, немытым, усталым и исцарапанным, как начался какой-то балаган. Из дверей Обители выбегали молоденькие жрицы, в каком-то странном онемении замирающие на миг, а потом разражающиеся гвалтом. Несколько мгновений, и весь прямоугольный двор был заполнен яркими фигурами. Девушки показывали пальцами на куджанов, а некоторые даже потянулись к поясу за амулетами, опасаясь приблизиться. Мы сидели на спинах ящеров, не желая провоцировать паники и ожидая кого-нибудь из старших жриц. Прошло всего пара минут, когда во внутреннем дворе появились старшие женщины. Завешанные с ног до головы бусинами, медальонами и амулетами, с меховыми накидками, с десятками юбок, овевающихся вокруг ног, они шли к нам. Пять женщин, с седыми волосами и строгими расписными лицами. Обведя взглядом жриц, толпой собравшихся на выметенных белых плитах, заметил огромные зеленые глаза и смущенную улыбку Хеты. Девчонка, выглядывая из-за спины своих сестер, едва заметно помахала нам, опасливо оглянувшись по сторонам.

Остановившись в паре шагов от морд куджанов, пять старших жриц с недовольством оглядывали нашу небольшую компанию. Точнее, с неудовольствием смотрели только четверо. Пятая, стоило нам столкнуться взглядом, подмигнула. Мадзё. От сердца немного отлегло.

— Что ажгжарам делать в Обители Чивы? — я так понял, что это невысокая женщина, с черной полосой краски поверх глаз и простым деревянным посохом являлась главной жрицей.

— Мы приехали за своим, — Ичиро, весьма вольготно опершись о луку седла, вертел в ладонях коробочку, на поиски которой мы потратили столько сил и чуть не положили жизни.

— Здесь нет вашего. Все что находится тут, принадлежит Богине. Вам стоит покинуть этот мир.

Спустившись со спины Усну, я с почтением поклонился родственнице своей ведьмы, и оглядел присутствующих, стараясь отыскать Тирму. Я не чувствовал ее, и от этого замирало сердце, пропуская удары. Если мы опоздали или ошиблись с предметом поиска?

— Здесь моя жена, которую подставила ваша первая жрица.

Старшая женщина натурально зашипела, приподняв свой посох и с силой опустив его на каменные плиты. Земля дрогнула, заставив колени слегка подогнуться и на шаг отшатнуться куджанов. Но тут закончилось терпение моего брата, почти год отдавшего поискам и вынужденного тратить время на пустые разговоры. Распахнув коробочку, Ичиро вынул старые, простые, без узоров стальные тарелочки, и с силой соединил два диска. Звук у сагатов был совсем иной. Не такой звонкий, как у инструмента Тирмы. Эти издавали глухой, мягкий и очень протяжный звук, словно были деревянные.

Трон-н-н.

Младшие жрицы запищали, прикрыв головы руками. Кто-то упал на колени. Гомон нарастал, а потом внезапно стих, оставив звенящую морозную тишину. Кинув на брата короткий взгляд, убедился, что кривоватые рисунки на теле Ичиро светятся, отражая используемую силу. С каждым днем нашего путешествия, брат учился использовать новые умения, доставшиеся от ведьмы. Апогеем стал момент, когда мы, наконец, нашли артефакт. Сагаты чуть не убили меня своей силой, благосклонно среагировав на прикосновение брата. И вот сейчас, считая, что переговоры с жрицами не уместны, брат, вынув вторую пару сагатов, завел ритм, от которого сердце ускорило свой стук в несколько раз.

Тон. Тон. Тон.

Прищурив глаза, с интересом наблюдал за движениями силовых линий, которые просто сходили с ума, от энергии древнего артефакта. Я видел, как нити стягиваются в одну точки, собираясь в тугой светящийся клубок. В какой-то момент, все пространство, весь воздух зазвенел, сгустился, став тягучим словно патока. Проверяя собственные ощущения, приподнял руку, чувствуя сопротивление. Пространство нагрелось, от плит пошел пар. Сила давила, вынуждая пригибаться.

Когда давление стало просто невыносимым, сияющий шар в центра с громким глухим хлопком исчез. На его месте стояла маленькая женщина с круглыми формами. Темные локоны были увиты лентами и достигали талии. Подолы верхних юбок были заткнуты за пояс, показывая невероятное число слоев. Удивленно оглянувшись, женщина широко зевнула, прикрыв рот маленькой расписной ладошкой.

— И что здесь? — голос был тихий, бархатно-низкий, мелодичный. Несмотря на расстояние, разделяющее нас, мы слышали каждый вздох. Остановив взгляд на Ичиро, женщины выразительно приподняла бровь, оглядев брата с головы до ног. Громко сглотнув, Ичиро спустился со спины куджана, не отрывая взгляд от воплощения. — С каких это пор здесь так все изменилось?

— ЧИВА! ЯСНООКАЯ! — женские голоса раздались со всех сторон и жрицы, кто плавно и мягко опустился, а кто и просто рухнул на колени. Богиня чуть скривилась и двинулась в нашу сторону. Юбки колыхались, босые ноги не касались земли, находя опору в воздухе над поверхностью каменных плит. Пройдя между расступившихся старших жриц, богиня замерла ровно напротив Ичиро, чуть повернув голову на бок.

— Как все интересно. Кровный брат одной из моих девочек — ажгжар. И кто это так постарался?

— Тирма, — сипло ответил брат, не в состоянии отвести взгляд от темных, вспыхивающих серебряными искрами, глаз богини. Возникало ощущение, словно в глубине грозового неба мелькали молнии.

— Тирма? Черети Мадзё! — Богиня чуть прикрыла глаза, щелкнув пальцами. Пространство слева от нее немного размылось, через мгновение собравшись в темную фигуру жрицы. Исхудавшая, болезненно бледная, без следа краски на лице, в черном длинном платье и меховой накидке на плечах, Тирма сейчас совершенно не походила на одну из жриц. Увидев ее, я дернулся, в ее сторону, но крепкая рука Вартаса удержала.

Обернувшись в сторону моей ведьмы, богиня прищелкнула языком.

— Как понимать? Что за вид? — протянув ладонь к склонившейся Тирме, Чива легко коснулась лба одним пальцем, но я успел разглядеть быструю белую молнию. Несколько мгновений стояла полная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Тирмы. Убрав ладонь, богиня в нежном жесте прижала руку к щеке своей жрицы. — Бедное дитя. Покажи ладони.

Глубоко вздохнув, Тирма медленно вытянула руки из глубины серой меховой муфты. Дрожащие, с потрескавшейся кожей маленькие черные ладошки. Отросшие ногти, такие же чернее, делали их похожими на лапы какой-то птицы.

— Черити, прости меня, — слова сами собой сорвалось с моих губ, выдавая ту степень отчаяния и страха, который наполняли меня. Сейчас наш путь казался таким бесконечно долгим, а его результат пока не ясен. Я уже почти был готов проклясть самого себя за то, что когда-то привез Чиванскую ведьму в Джабур.

Тихо произнесенные слова все же были услышаны, Тирма вздрогнула, чуть повернув голову, но все же не глядя в мою сторону. Зато на меня посмотрела богиня. Очень внимательно, с прищуром.

— «Кирчу тебя не отдаст», — задумчиво произнесла Чива, склонив голову чуть набок. Не зная, откуда эта фраза, все же непроизвольно выпятил подбородок и расправил плечи, всем видом демонстрируя упорство и готовность бороться. Даже с ней. — Что ты привез мне, ажгжар? Какой выкуп?

— Сагаты Первой жрицы, — я сделал жест в сторону брата, который продемонстрировал богине стальные тарелочки.

Чива кивнула, с интересом разглядывая артефакт, но не делая попытки дотронуться.

— Хорош подарок. Помниться, они где-то в ущельях Атму затерялись тысячи три тому. Кажется, их прибрал к лапам ифрит. Джин издох за прошедшие века?

— К сожалению, — не сдержавшись, мы все трое скривились, вспоминая поломанные ребра и десяток новых шрамов, доставшихся нам от джина.

— А ты мне нравишься. Посмотрим, что тут можно сделать. Кое-кого не хватает. Сатулано!

Богиня вновь щелкнула пальцами и, по другую руку от нее тут же возник, чуть размытый образ жрицы.

— Ясноокая?

— Ханан-Ралим? Отданные жизни? Как это понимать? — Чива говорила почти шепотом, но я чувствовал, как поднялись дыбом волоски по всему телу. В голосе было столько угрозы, что появлялось инстинктивное желание вынуть клинок или призвать тьму.

— Мальчик должен был…

— Для спасения жизни того ребенка было еще два пути. Он — страж! Его можно было просто отсечь. И ты знала. Так почему же… — богиня на миг замолкла, с каким-то удивлением глядя на собственную жрицу, словно в первый раз сумела разглядеть какие-то новые черты в ее призрачном лице. — Ах, вот оно как. Власть. И я бы не узнала ничего, если бы желтоглазый не получил кровь жрицы и не сумел использовать сагаты. Первые сагаты.

Сатулано метнула какой-то неверяще-затравленый взгляд в сторону Ичиро, и вновь посмотрела на свою богиню. Чива гневалась. Ее яркие губы слегка подрагивали, амулеты и бусы на поясе едва слышно звенели.

— Тебе было позволено взять эти заботы, но упоение властью стало сильнее моей воли и моей справедливости. Твоя власть стала выше всего этого? Когда жрицы Чивы стали жрицами Сатулано? Мадзё были прощены! Мной!

Оглянувшись кругом, Чива нахмурила черные брови. Щелкнув пальцами еще раз, богиня призвала другую призрачную жрицу, чья белая коса почли достигала колен, а глаза были равномерно залиты голубым. Сощурившись, богиня сорвала с шеи Сатулано едва приметный амулет на тонкой цепочке, протянув подвеску жрице со светлой косой.

— Последствия, — произнесла богиня. Раздался щелчок пальцев и Сатулано вдруг перестала быть прозрачной. С ужасом оглядев себя, Первая жрица рухнула на колени, пытаясь ухватить подол божественного одеяния. Чива отступила на полшага, отдернув края юбок в сторону. Теперь богиня смотрела на меня. — Твое подношении принято. Унара, возьми сагаты у желтоглазого огненной крови.

Одна из пяти старейшин подошла к Ичиро, осторожно приняв артефакт. Стоило инструменту оказаться в руках жрицы, как нас ослепила яркая вспышка, и я услыхал тихий стон Тирмы. Поймать падающую ведьму успел только в последний момент, едва уберегши голову от столкновения с каменными плитами. Ее ладони были чисты. Белая кожа кое-где потрескалась, виднелись ссадины и красные пятна от обморожения, но больше не было черноты, так пугающей своим видом и значением.

— Наказание, — еще щелчок пальцев. Раздался громкий крик, и я увидел, как Сатулано сдирает рукава одеяния черными до локтей руками. Сейчас мне не было жаль Первую жрицу, хотя, может это и не совсем равносильное наказание, но не мне судить о решении богини. Щелчок пальцев. — Изгнание.

Тело Сатулано, подернувшись дымклй, исчезло.

— Ханнаби, я желаю прибывать в покое ближайшую сотню лет.

— Как пожелаешь, моя госпожа.

Призрачная жрица с длинной белой косой склонилась, не открывая глаз пока Чива не исчезла, просто растаяв в воздухе, оставляя после себя запах яблок и вереска.

Стоило божеству покинуть двор обители, как жрицы стали медленно подниматься с колен, с удивлением переглядываясь и косясь на Ханнаби. Жрица же задумчиво посмотрела на подвеску в руках, чуть покачав головой. Несколько минут стояла относительная тишина. Все ждали решения новой верховной жрицы. Ханнаби чуть тряхнула головой, от чего коса заколыхалась по спине, и тихим, немного скрипучим голосом заговорила.

— Унара получает посох настоятельницы, — щелчок пальцев, и названная вещь перетекает из рук одной жрицы к другой, — Эфира получает служение одиночеством.

Щелчок пальцев, и прежняя настоятельница исчезает в облаке тумана.

— Кирчу получает благословение богини. Условия: Тирма, носящая имя Черети из ветви Мадзё обязана присутствовать на празднике Белой луны и в день Темной воды. Каждый круг. Анейша в двенадцать лет должна быть отдана на обучение в Обитель. Ажгжар с огненной кровью должен быть обучен жрицей Чивы. Ты принимаешь благословение? — Голубые, похожие на куски льда, глаза Ханнаби уставились на меня, ожидая ответа. Стараясь осмыслить услышанное, смог только кивнуть, сообразив, что могу увезти ведьму с собой. — Прими благодать Чивы.

— Глаза закрой! Не смотри! — тихий, свистящий шепот Тирмы, полулежащей в моих руках. Ведьмочка уже немного пришла в себя, хотя еще опиралась, не доверяя ногам. Делая как она говорит, почувствовал холодную маленькую ладонь поверх прикрытых век. Даже чрез преграду, меня изрядно ослепило вспышкой, еще несколько мгновений бликуя перед глазами цветными искрами.

* * *

Я видела его. Желтоглазого верхом на ящере. Или у меня внеочередные галлюцинации. Откуда ему бы здесь оказаться? В Чиване. В Обители, скрытой среди таких дебрей, куда и зная, не добраться. Зимой. По снегу. На ящерах, которым положено спать в эту пору. Определенно, я брежу.

Но нет, перед стенами Обители, собрались почти все жрицы, находящиеся сейчас на месте. Появились старейшины, о чем-то переговариваясь с ажгжарами. А я все решала, стоит ли мне появиться или сами позовут, если по мою душу. Но в любом случае, ноги не держали, и, не доверяя себе, стояла на месте, опираясь на белую кладку стены.

До того момента, как раздался удар сагатов. Звук вызвал такую волну энергии, что младшие сестры прикрыли головы руками, а я, лишенная магии, почти не ощущала волны, но с ужасом видела, что происходит. Я не я, если все это закончится благом. Еще было крайне интересно, кто мог использовать такой инструмент и где его достал. С моего угла было не разглядеть.

Когда тугие, скрученные нити силы вдруг лопнули, над плитами двора парила богиня. Весьма недовольная, чуть растрепанная воплощенная Чива. Пока я пыталась осмыслить происходящее, в ушах вдруг раздался щелчок и я почувствовала толпу мурашек по всему телу, через мгновение оказавшись пред грозовыми очами.

Все было в каком-то тумане. Ясноокая что-то спрашивала, я что-то пыталась ответить, наверное, невпопад, когда госпожа коснулась лба тонким пальцем. Легкий зуд в затылке и мелькнувшие перед глазами картинки, свидетельствовали, что богиня решила узнать о событиях моей жизни. Чива редко интересуется событиями и чужими жизнями, имеет весьма категоричный и резкий характер. Зная все это, я даже не пыталась предположить, чем может закончиться сегодняшний день.

После манипуляций Ясноокой, я еще хуже воспринимала происходящее. До того момента, как боль покинула мои оледенелые ладони. Ноги свело от тонкого, колючего потока силы, медленно ползущего по венам. Уже и не надеялась испытать этого ощущения за свою жизнь.

Стоило теплой энергии достичь коленей, мышцы прострелило спазмом, и ноги подогнулись. От нежеланной встречи с каменными плитами уберегли только крепкие горячие руки. Пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве и контроль над конечностями, пропустила что-то важное, успев услышать только «благодать Чивы». Надеясь, что ажгжар меня услышал, все же попыталась прикрыть ему глаза ладонью.

Свет вспыхнул мгновенно и со всех сторон. Открытое пространство двора заполнилось призрачными фигурами жриц прошлого. Сестры разом подняли ладони, резко взмахнув ими в сторону Кирчу. Призрачные бусины на расписных запястьях звякнули, и вокруг нас с ажгжаром возникло кольцо искр. Набирая скорость, сияющее кольцо завертелось вокруг, и, осыпавшись, исчезло. Как и призванные Ханнаби жрицы.

Опустив глаза, разглядела на запястье ажгжара призрачный браслет из больших круглых бусин. Прошло несколько мгновений, бусины растаяли, впитавшись в кожу, оставшись едва заметны узором на коже. Благодать Чивы. Определенно, Кирчу ей приглянулся.

Прислушавшись к себе, поняла, что ноги вполне способны справиться с весом тела. Выровнявшись, обретя опору, чуть отстранилась от ажгжара, не зная, как дальше быть. Одновременно одолевали смущение и недоверие. В голове громоздилось множество вопросов, начиная от банального «зачем» и заканчиваясь длинными философскими суждениями.

Стоило чуть отодвинуться от крепкой и надежной фигуры Кирчу, как меня со вех сил притянули обратно, буквально вдавливая в крепкие мышцы, скрытые под кожаной курткой.

— Мин кьере, я проделал слишком долгий и сложный путь, чтоб позволить тебе находиться дальше ладони от меня, — с каким-то рычанием проскрипел желтоглазый, оглядывая площадь.

* * *

На запястьях чувствовалась непривычная тяжесть, словно там и правда было по тяжелому массивному браслету из крупных бусин, хотя те почти сразу растворились. Открыв глаза после вспышки, я только и успел что увидеть несколько сотен призрачных жриц, исчезающих вслед за Ханнаби. В тех книгах, что нам попались в библиотеке Кавагаро, о этом обряде не было ни строчки, так что подобного светопредставления и не ожидалось. Раньше думал, что благодать Чивы — это пожелание самой богини, а не всех ее последовательниц прошедших веков. Было интересно, что именно богиня оценила так высоко: поднесенный подарок или мое упорство в вопросе спасения Тирмы.

Когда призванные ведьмы исчезли, моя жрица попыталась отстранится. Я чувствовал зажатость в ее теле, опущенные плечи и скованность во все позе. Только мне было все равно. Даже если это чудо будет сопротивляться каждой ленточкой своего привычного одеяния, каждой бусиной своих украшений, я ее скручу и увезу собой. Только разберемся с насущными делами.

Глава 36

Подхватив вскрикнувшую Тирму на руки, повернулся в сторону новой настоятельницы, которая, видимо, этого и ждала.

— Идите за мной. Следует обсудить условия Ханнаби. И ты тоже, ажгжар огненной крови.

Ичиро, несколько недовольный таким пристальным вниманием к собственной персоне, все же двинулся за нами. Пройдя между расступившихся жриц, мы проследовали в здание Обители, выложенное из красивого белого камня. Почти сразу, наша пестрая компания из двух ажгжаров и четырех жриц, включая Тирму, замершую в моих руках, свернула в небольшой зал, обставленный скромн, но довольно уютно. В камине пылал огонь, изредка вспыхивая голубыми языками, а вокруг него полукругом стояло с десяток кресел, на которые нам указали. Опустившись на мягкое сидение, я, наконец, сумел выдохнуть. Напряжение стольких месяцев все еще копилось в мышцах, но ощущение маленькой вредной ведьмы в объятиях предавало спокойствия.

Тирма почти не шевелилась, и, кажется, даже не дышала. Наблюдая краем глаза за окружающими, отвернул один из длинных рукавов ее одеяния. Даже та часть руки, что не была спрятана в муфту выглядела на самым лучшим образом. Вся в каких-то ссадинах, трещинках. Конечно, это не пугающий черный цвет, но все же, что-то внутри требовало довести дело до конца во всех направлениях.

— Ажгжар с огненной кровью, — новая старейшина внимательно посмотрела на Ичиро, хмуро замершего у дверей и не желающего проходить дальше, — тебе мы назначим наставницу, как того потребовала Ханнаби. Одна из наших сестер поможет тебе разобраться с той силой, что так опрометчиво досталась тебе от Тирмы.

Я почувствовал, как от этих довольно обидных слов моя ведьма вздрогнула. У меня самого из глубины поднялось горячее возмущение, но жрица с большими серьгами, похожими на кусочки луны, опередила меня.

— Моя младшая дочь не страдает необдуманными поступками, Унара. Если Тирма так поступила, значит, так было необходимо.

— Не стоит так разговаривать со мной, Этна.

— Ты пока еще на прошла обряд, и не мне тебе напоминать, кто станет его проводить. Так что думай, что говоришь, Унара. — Тихо проговорила бабушка моей ведьмы, присаживаясь в кресло напротив и окидывая меня внимательным взглядом. — И все же, ты добрался сюда, желтоглазый. Трудно было?

— Было. И я хочу быстрее убраться из этих мест. При всем моем уважении.

— Да, я понимаю. Иннат почти закончила собирать вещи Тирмы, так что вы сможете уехать уже сегодня. Если захочешь.

— Определенно «да». Что там с наставницей для брата?

— Нану, зайди к нам, — одна из жриц выглянула за дверь, громко позвав кого-то. Из моих объятий послышался хриплый, немного каркающий смех. Пригнувшись, вопросительно посмотрел на Тирму, безрезультатно пытающуюся сдержать хохот, от чего и выходил такой странный звук.

— Что смешного? — на мой вопрос она только покачала головой, не в силах ответить.

В зал вошла невысокая, кругленькая жрица с почти черными глазами и гладким, блестящим водопадом темных волос. Жрица была вся одета в черное, даже ее бусины, позвякивающие на поясе, были преимущественно в этом тоне. Ведьма обладала весьма соблазнительными формами, но крайне строгим выражением лица, что обещало брату интересное времяпрепровождение.

— Нану, по желанию Ханнаби ты будешь обучать ажгжара с огненной кровью, — сообщила новая настоятельница, внимательно вглядываясь в лицо жрицы.

— Вы уверены в правильности этого решения? — сомнением окинув взглядом Ичиро, ведьма чуть скривилась. — Посмотрите на него….

Не удержавшись, Тирма расхохоталась на весь зал, вытирая слезы длинным рукавом. Ей в ответ тихо захихикала Этна, прикрывая рот ладонью.

— Таково желание Ханнаби, — уверенно повторила Унара, игнорируя смех жриц. Нана сердито топнула ногой, резко развернувшись и выскочив из зала, от чего черные пряди волос взметнулись, хлестнув Ичиро, все еще стоящего у дверей. Брат выглядел весьма заинтригованным. Мягкий блеск в глубине глаз выдавал явный интерес к жрице, предоставленной в качестве наставника. Тирма все еще хихикала в моих объятиях, но пришлось отложит вопрос на более позднее время.

— Брат. Ичиро!

— А? — несколько заторможено среагировал брат. Не знаю, что поразило его больше: усталость или Нана.

— Подай мне заживляющий бальзам.

Порывшись в карманах, брат через всю комнату перекинул мне маленькую коробочку. Взяв Тирму за тонкое холодное запястье, решительно стянул меховую муфту, не смотря на попытки ведьмы удержать руки внутри.

— Ажгжар, не надо…

— Кирчу, — тихие слова жрицы сильно меня задели. Только я совсем был не намерен позволить ей отдалиться, не смотря на прошедшее время и события. Вот уж нет.

— Ажгжар, я не …

— Кирчу! Зови меня по имени, ведьма. Иначе у меня не хватит терпения позволить тебе проститься с родней. И не вздумай мне мешать. Хотя бы сегодня. — Не глядя в выразительные глаза, по котором так невыносимо страдал все месяцы, откупорил баночку с мазью, обильно нанося заживляющую смесь на царапины и трещины на ее коже. — У кого-нибудь есть бинты?

Тонкую полоску чистой материи мне подала Этна, мать моей ведьмы. Она смотрела так же пытливо, как и старшая жрица их ветви, но в обоих случаях мне чудилось тепло и одобрение. Не сказать, что оно мне так уж требовалось, но все же успокаивало.

— Про Анейшу я понял. Дочь должна будет учиться в Обители с двенадцати лет. Думаю, это разумно. Что там с праздниками? — Осторожно, стараясь не натягивать ткань, я заматывал израненные руки своей любимой женщины.

— День Белой луны и в день Темной воды. Один летом, второй, соответственно, в начале зимы. Белую луну мы отпраздновали восемь дней назад.

— Это хорошо. Не хотелось бы задерживаться тут дольше, чем необходимо. Наши куджаны уже на последнем издыхании.

— Мы можем открыть вам портал в Атму, если это поможет, — неожиданно, но очень кстате, предложила Этна, переглянувшись со своей матерью.

— Это будет просто замечательно…

— Мы собрали вещи Тирмы. Нана тоже готова. Вот только… она призвала Харта.

— Ну-ну. Пусть попробует, — покачала головой Унара.

Проигнорировав комментарии жриц относительно Наны, решив, что это сложности брата, я поднялся из глубины кресла.

— Ну, раз все готово, мы бы предпочли оставить вас.

— Но я хотела…

— Мин кьере, я буду рад видеть твоих родственниц в своем доме. Когда там будешь ты.

Сощурив глаза, я, наконец, решился посмотреть в бледное лицо своей ведьмы. Надеясь, что она сможет все же понять мои эмоции до того, как что-нибудь случиться. Легкий зуд в плечах и слабое давление на голову. Я почувствовал, как за спиной раскидывает свои темнее дымные щупальца мгла, пользуясь моим утомлением и раздражением. Ведьма мигнула, оглядывая и меня и темный придаток. С мгновение поразмыслив, Тирма закрыла глаза, уткнувшись носом куда-то мне в ключицу.

Отлично. Самое разумное решение.

Выйдя на улицу, не сдержавшись, присвистнул. Рядом с растерянными куджанами стояло существо, которого быть на могло. Огромного размера медведь, с несколько размытым контуром лап, словно они в тумане. На спине зверя сидела Нана, укутанная в черные меха.

— Это что такое? — удивленно пробормотал Ичиро из-зи моей спины.

— Это Харт, — ответила Тирма.

— Дух?

— Призрак. Очень старый. Наследие семьи Наны. Она из дальних северных земель.

— По дороге расскажешь, мин кьере. Давайте отправляться.

Кирчу позволил мне проститься с родными, но не выпустил из рук ни на мгновение, придерживая за талию. Признаться, я чувствовала себя весьма неуверенно и как-то скованно, после стольких месяцев отсутствия. Прикосновения были непривычны и вызывали волны смущения. Особенно неуютно было под взглядами сестер Обители.

Все события сегодняшнего дня пока не укладывались в моей голове. Они шли таким плотным комом, что не было ни единой минуты на осознание изменений. Проснувшись с невероятной болью в руках, сейчас я стояла возле гладкого бока куджана, обнимаемая желтоглазым, благословленным богиней.

Как и обещали, жрицы открыли для нас портал в Атму. Правда, до ближайшего города от портала нам было несколько дней пути, но все же это значительно сократило путешествие в Джабур.

Я сидела боком на спине Усну, закутанная в большую меховую накидку, когда мы двигались по заснеженным полям Атму.

— Так и будешь молчать? — тихо спросил ажгжар, чуть придерживая ящера, чтобы мы оказались в конце небольшой колонны. Не зная, что сказать, передернула плечами, глубже кутаясь в мех. Сказать хотелось многое, но язык словно прилип к небу. Кирчу тихо вздохнул, внимательно оглядывая пространство вокруг. — Ладно, я могу понять. Расскажи мне тогда, почему ты так среагировала на назначение Наны?

Не сдержавшись, снова фыркнула. Выбор такой нейтральной темы для разговора немного успокоил мои нервы.

— Нана красивая? Понравилась тебе?

На мой вопрос, ажгжар дернул поводья, от чего ящер запнулся, сердито обернувшись на такого непостоянного наездника. Кирчу с какой-то злостью посмотрел на меня.

— Я три мира вдоль и поперек прошерстил ради твоих глаз, а ты мне такие вопросы задаешь? — слова были полны горечи и какой-то тоски, так что мне даже стало совестно.

— Я не об этом сейчас. Нана просто всем нравиться. И думаю, Ичиро не исключение. Тем более, при его трепетном отношении к женщинам. Как считаешь?

— Думаю, понравилась, — фыркнул ажгжар, пуская Усну рысью.

— Так вот тут его ожидают сложности. Нана — дочь потерянной жрицы. Семь поколений назад одну из последовательниц Чивы наказали изгнанием. Никто не знал, что она сможет родить ребенка вне пределов Обители. Но жрица провела какой-то обряд, заглушив кровь, так что смогла забеременеть от простого мужчины. Сняла свои амулеты, спрятала сагаты и больше никогда не использовала силу. О ее происхождении никто не знал. Потомки умели предсказывать погоду, общаться с духами и приравнивались к обычным ведьмам. До тех пор, пока не родилась Нана. Сила была слишком большой, чтоб с ней справиться самостоятельно и вызвали одну из жриц Чивы. Девочку забрали на обучение. Все шло хорошо. Кроме одного. Не нашлось ни единого мужчины, который мог бы до нее просто дотронуться. Нана единственная неинициированная жрица третьего ранга.

— Хочешь сказать… — не закончив фразу, ажгжар расхохотался, так громко, что Нана, ехавшая впереди, метнула на него сердитый взгляд.

— О да, Нана девица.

— Ичиро будет в печали.

— Не стоит ему говорить. Пусть сами разбираются. Нана не может использовать сагаты и некоторые другие инструменты, но вместо этого прекрасно владеет собственной силой. Может, именно из-за этого ее и назначили твоему брату. А может, ажгжар с огненной кровью когда-нибудь сможет помочь и ее беде.

Глава 37

В город мы не поехали, остановившись в первой попавшейся на дороге деревне. Поселение было не большим, но все же, за определенную плату нам выделили домик с парой комнат и большой печью. Оставив котелок полный вкусного варева, хозяева собрали кое-какие вещи и ушли ночевать к родне по соседству.

К ночи моя сила почти вернулась в тело, нужно было только прогнать ее туда-обратно, чтоб убрать все застои. Процесс этот не самый приятный, но довольно простой. К утру все должно уже отпустить. Немного смущали взгляды ажгжара. Во время пути я так и не решилась с ним поговорить, хотя на самом-то деле, было о чем.

Устроив куджанов, которые едва передвигали лапы, с интересом смотрела, как Нана отпускает своего призрака. Медведь подернулся сизой дымкой и на пол хлева упали седло, уздечка и сумка с вещами. В руках жрицы осталась недлинная выбеленная медвежья кость, увешанная лентами. Уважительно присвистнув, мужчины с любопытством посмотрели на Нану. Определенно, чтобы держать призрака достаточно плотным весь день, нужна не мала сила.

В доме мы все впятером уселись за чистый стол, поужинать после долго пути. Медленно смакуя овощную похлебку, довольно простую, но сытную, слушала разговор мужчин.

— Еще пара дней, и ящеры просто не встанут, — ворчливо заметил Вартас, с шумом ставя дымящуюся чашку на стол. Кирчу согласно покивал, озабоченно хмурясь.

— Так и есть. Нам обещали три недели, а мы их уже больше месяца мучаем, не давая уснуть. Да и температура для животных совсем не подходящая.

— Вы их чем-то опоили? — поинтересовалась у Ичиро, стараясь не смотреть на Кирчу. Ажгжар, отведя зачарованный взгляд от Наны, непонимающе глянул на меня. Вартас тихо хохотнул, отвечая вместо жруга.

— Нет, нам в Кавагаро удалось купить специальную мазь, которая способна разогнать кровь куджанов. Только запас собственных сил у них уже на исходе.

— А сколько нам добираться?

— Прошлый раз мы петляли. Если до точки перехода, а там получиться поставить портал, то в Джабур где-то за недели две попадем. Если не застрянем на перевале, — задумчиво ответил Кирчу, отодвинув свою тарелку и не сводя с меня глаз.

— Мы можем открыть портал в Джабур. Точнее, Тирма может, а я могу подстраховать, — внезапно предложила Нана, обводя нас черными глазами. Остановившись на моем ажгжаре, жрица продолжила. — Ей нужно как можно быстрее оказаться там, где уютно и тепло. Сестра сильно истощена и долго не может находиться в дороге.

— Это будет прекрасно. Но, подвох есть всегда? — кривая усмешка появилась на тонких губах Кирчу, от чего у меня перехватило дыхание. Я так давно не видела этой его полуулыбки.

— Подвох есть всегда, — подтвердила я, вспоминая каждую из своих жизненных ситуаций, связанных с силой Чивы, — если у тебя нет белых камней, то проход, открытый двумя ведьмами может пропустить только двоих. Может, удастся протянуть куджана.

— Тогда нам не подходит, — покачал головой Ичиро.

— Зато подходит им, — упрямо заявила Нана. — Мы можем отправиться через перевал. Для тебя это тоже будет наука.

— И на чем мы отправимся? — между ажгжаром и жрицей уже во всю трещали искры, готовясь собраться в полноценные молнии. Вот только Ичиро совершенно не знал характера Наны. Внезапно сменив настроение, жрица широко зевнула, прикрыв рот ладошкой, и молча встав из-за стола, полезла на печь. Прихватив подсохшую меховую накидку, Нана просто накрылась с головой, посчитав разговор оконченным и оставив Ичиро кипеть и булькать.

— Мы обсудим это утром, — Кирчу примирительно похлопал брата по плечу, тоже встав со своего места. Обернувшись ко мне, ажгжар сделал широкий жест рукой, указывая на дверь. — Прошу. И можешь даже не начинать спор. Не в этот день. Покой и уют тебя ждут только в моей постели.

Не желая спорить при всех, молча направилась в комнату, прихватив сумку с самыми нужными вещами. Ажгжар прошел следом, положив на небольшой столик солнечный камень, заливающий все теплым золотым светом.

В таком ограниченном пространстве, наедине, я совсем растерялась, не зная как себя вести. С одной стороны, мы были близки раньше, и нас благословила Чива. Но, все же месяцы, проведенные в разлуке оставались между нами ощутимой преградой.

Бросив сумку со своими вещами на стул, возмущенно скрипнувший от такого обращения, Кирчу обнял меня со спины, крепко прижимая к себе.

— Знаешь, все это время я очень боялся, что могу не успеть. Боялся, что с каждым днем промедления, ты страдаешь от боли… — тихо выдохнув, Кирчу замолчал.

Я вся сжалась, словно заледенев. Мое воспитание никак не давало поверить в то, что мужчина мог потратить столько сил, едва не положив свою жизнь, спасая жрицу Чивы. И все же, он был здесь, странный воин с желтыми глазами, когда-то укравший меня, а сегодня пришедший помочь.

— Спасибо тебе, — горло сжало, и слова получились сиплые, но достаточно четкие.

Потянув мой платок, ажгжар выпустил две плотных косы.

— Я очень скучал, — быстрые пальцы ловко распускали плетение, проходясь по прядям. Вдруг довольно сильно дернув одну прядь, желтоглазый зашипел, нагнувшись к самому уху, — но мне стоило бы знать, что с тобой приключилось. Я думал, ты мне доверяешь, маленькая ведьма.

И в этот момент меня, наконец, отпустило то непонятное напряжение, что весь день сжимало мышцы. Обернувшись, увидела сердитые, обеспокоенные глаза, и в груди сам собой родился счастливый смех. Потянувшись, крепко обняла ажгжара, спрятав глаза на крепкой груди.

— Спасибо, спасибо, спасибо тебе что пришел… — слова сами собой все выскакивали и выскакивали изо рта, никак не желая остановиться.

— О, женщина, хватит. Я тебе говорил, ты забралась мне под кожу. Как я мог не прийти за тобой.

* * *

Ведьму наконец отпустило. Тирма оттаяла, видимо немного придя в себя. Она что-то лепетала, уткнувшись в мою рубашку. Мне тоже стало легче. Чувствуя зажатость жрицы, я уже не знал, как быть и верно ли поступил, забрав ее. Но я был не готов расстаться с ней.

Приподняв лицо ведьмы за подбородок, отметил влажные глаза и общий утомленный вид моей женщины. Такая сильная, и такая упрямая. Не сдержавшись, коснулся губами сухих, чуть потресканных губ этого вредного созданья. Ведьма прикрыла глаза, осторожно отвечая, словно пробуя на вкус. Запах меда и полыни, привкус вишен, так долго будоражащие мои воспоминания, оказались мощнейшим ударом под ребра, выбивая все дыхание. По телу пробежала горячая волна, собираясь комом внизу живота. Тирма чуть прикусила мою нижнюю губа, вызвав электрический разряд во всем теле. Использую последние остатки самообладания, аккуратно оторвался от ведьмы.

— Мин кьере, ты просто невыносима, — развернув растерянную жрицу к себе спиной, принялся быстро расстегивать мелкие пуговки на платье. Темная ткань с шуршанием опала на пол, оставив Тирму в нижней тонкой сорочке. Усадив жрицу на кровать, стянул с нее вышитые сапожки. Пока снимал одежду с себя, Ведьма уже во всю зевала, грозя вывихнуть челюсть. Усмехнувшись, погасил солнечный камень и забрался под одеяло, притягивая добычу к груди. Жрица завозилась, вызывая неуместный трепет в теле.

— Угомонись. Сегодня никаких супружеских взаимозачетов. Спи, вредина. Ах да, кое что… — пробежав ладонью от затянутых в теплые чулочки икр, до талии, подтягивая сорочку. Остановившись пальцами на шнурке, резко дернул, разрывая веревочку. Тирма тихо охнула. Вытянув руку из под одеяла, с интересом смотрел, как нитка становиться все тоньше, слабо сверкая в темноте. Мгновение, и мою ладонь сильно кольнуло. Нитка исчезла. — Вот теперь все, моя милая. Теперь мы, и правда, можем вернуться домой.

Content

Александра Питкевич (Samum)
Под звуки сагатов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37