Росоховатский Игорь

ВОЖАК

Профессор включил микрофон. Тотчас из репродуктора раздалось:

— Слушаю вас, Семен Евгеньевич.

Профессор уловил в голосе нотки тревоги и ожидания, подумал:

«Ну что ж, это естественно — волноваться перед опытом. Особенно в его возрасте».

Он ласково улыбался, представляя, как нетерпеливо вздрагивают пальцы юноши на рукоятке генератора.

Пальцы Аркадия действительно слегка дрожали. Они касались руки Лены. Аркадий тихо спрашивал, наклонившись к ней:

— Придешь?

— Включайте! — скомандовал профессор в микрофон.

Рука Аркадия потянулась к рукоятке. Послышалось два щелчка.

Профессор придвинул к себе чистые листы бумаги. Нужно было закончить статью для журнала.

Первыми почуяли запах молодые волки. Они настороженно повернули влажные носы в ту сторону, принюхиваясь. Затем, словно по команде, облизнулись и застыли, высунув шершавые красные языки.

Теперь и вожак почувствовал запах, незнакомый, приятный, чуть горьковатый. Это было похоже на то, как пахли телята в хлеву, и все же это не был запах телят. Если бы не снег и холод, могло показаться, что настала весна и волчица зовет, манит его к себе. Но это не был и запах волчицы. Вернее, это был запах и еды, и волчицы, и еще чего-то; чего именно, вожак не знал.

Поэтому он медлил. Так, безусловно, не мог пахнуть никакой враг. И все же…

Вожак еще слишком хорошо помнил о коварстве людей, Но вот запах послышался явственнее, и вожак не выдержал.

Сначала медленно, затем быстрее и быстрее он повел стаю. При свете луны на снегу волки отливали коричневым. Рядом с ними бесшумно летели синие тени, а сзади оставались цепочки следов.

Вожак добежал до холма и задержал бег. Здесь он впервые познакомился с людьми. Здесь они пытались загнать его в ловушку, кричали и улюлюкали. Слух подвел его, но чувство запаха спасло. Он почуял, где скрыта западня, и побежал в другую сторону.

А потом недалеко отсюда в голодную зиму вожак наткнулся на тушу лошади. Он долго выжидал, но ни уши, ни глаза не могли обнаружить ничего опасного. И когда он почти решился выйти из-за деревьев, ветер донес до него людской запах. И он опять ушел невредимым из западни.

Вожак остановился и глухо зарычал. Он рычал всегда, когда вспоминал об извечных врагах. Они травили его собаками — этими продажными собратьями, променявшими свободу на обглоданные кости. Вожак знал, что никто из волков не пошел бы на это, не мог бы подчиняться человеку, охранять его дом и его стадо. Ни один волк не позволил бы лапе извечного врага гладить его по шерсти. Ни один волк не стал бы при этом вилять хвостом! Нет! Волк щелкнул бы зубами, и человек взвыл бы от боли. Разве можно променять па что бы то ни было волю! Беги куда угодно, ищи добычу по силе, лакай дымящуюся кровь, побеждай слабого и погибай в схватке с сильнейшим… Разве мог волк забыть леса, где бродят сотни подобных ему.

Ветер, взметая снежную пыль, пронесся над землей и донес до вожака слабое мычание. Значит, запах не обманул и на этот раз. Там, впереди, идет еда. Надо спешить.

На экранах, вмонтированных в стены лаборатории, загорались разноцветные карты, вспыхивали и бежали огоньки. Приходящие сигналы улавливались особочувствительными приемниками, записывались и расшифровывались электронными приборами. Длинные ленты ползли из-под самописцев. Автоматы свертывали их в тугие рулоны и укладывали в коробки. Миллиарды тончайших и разнообразнейших сообщений о том, что чувствует подопытный объект, хранились на лентах: на первоначальных — в виде извилистых линий, на последующих — в колонках цифр.

Профессор иногда отрывался от бумаг, всматривался в экраны, читал ленты, довольно кивал головой: опыт протекает нормально. Он давал указания Аркадию, и тот фокусировал излучения генераторов — волны определенных частот. Далеко от лаборатории они воспринимались органами чувств объекта Б-47 и, превращенные в нервные импульсы, шли к его мозгу.

Вожак рванулся с места. Почти рядом с ним бежали волчицы и несколько матерых волков, а немного позади, не решаясь опережать старших, легконогие переярки. Стая пересекла поляну. Здесь летом травы и цветы пахли по-особенному, у них был особый вкус, и больные волки приходили сюда лечиться.

Конечно, они не могли знать: травы пахнут так оттого, что под ними залегает магнитная руда. Просто больные волки ощущали потребность именно в этих травах, им нравились этот запах и вкус.

Внезапно вожак резко остановился. Совсем близко он увидел хлев и телят. И около них ни одного человека, ни одной собаки.

Слюна потекла по языку, вожак сглотнул ее. Волки за его спиной облизывались, тихо рычали и повизгивали. Но так же внезапно хлев с телятами исчез, растаял. Ничего подобного вожак еще не встречал.

В нем снова проснулось опасение. Может быть, это западня?

Все, что люди ни делают, направлено против волков. Люди убрали с дорог лошадей и пустили по ним несъедобные страшилища с огненными глазами и пронзительными голосами. Они оградили свой скот уже не деревянными, а каменными стенами. Они пустили в небо рокочущих птиц, чтобы пугать волков. И, наконец, они осветили улицы огнями, наверное, для того, чтобы водки не могли в темноте пробираться к еде, спрятанной в хлеву.

С каждым годом огней становится все больше и больше. Они наступают на лес, теснят вожака и его стаю. Очевидно, люди решили полностью уничтожить волков.

Запах снова стал сильнее. Ночной лес для людей — темный, враждебный, непонятный. А для волков он еще гостеприимнее, чем днем, и все это только благодаря запаху…

Вожак больше не опасался. Он несся впереди стаи, из его глотки вырывалось торжествующее рычание. Он слышал, как мычат беззащитные телята; ощущал теплоту живого мяса, видел кровь на снегу. И еще он чуял победу над человеком, над его собаками и огнями. Скорей! Скорей!

Профессор заканчивал статью. Он писал: «Запах есть не что иное, как прием электромагнитных колебаний молекул особыми нервными окончаниями. Молекула пахучего вещества попадает в нос и воспринимается нервными клетками, молекулы которых колеблются с близкой ей частотой. В последнее время выяснилось, что можно подобрать такое электромагнитное излучение генератора, которое бы воспринималось живыми существами, как различные явления: запах, звук, форма и цвет», Вожак с размаху ударился грудью обо что-то твердое и покатился по земле. Он тут же вскочил на ноги, ощетинясь и щелкая зубами.

Увидел решетки впереди себя и по сторонам — свернул назад.

Но было поздно. Железная решетка упала перед ним, загородив проход, отделив его и стаю от леса, свободы, разбоя… И тогда вожак завыл, завыл от злобы, ненависти, беспомощности. Он вызывал на поединок человека, который превратил даже запах в ловушку. Он словно увидел человека — всемогущего, умного, охраняющего от хищников овец и свиней, лошадей и коров и преследующего всех, кто на них охотится. Наверное, это цель его жизни, и сейчас он радуется, торжествует победу. Еще бы: ведь он наконец поймал самого вожака!..

— Семен Евгеньевич, звонили с седьмого участка, просили передать вам, что объект Б-47 прибыл в назначенный пункт, — доложила лаборантка профессору и спросила: — А что это за объект Б-47?

— Биологический объект, индекс 47, — ответил профессор. В эту группу входят собаки, волки, шакалы. Довольно сложные и чувствительные объекты.

Он перевернул несколько страниц лабораторной книги. Сюда заносились общие итоги опытов. Под записями «Истребление комаров, летящих на запах» и «Подтвердились данные о залегании руд, полученные по оттенкам запаха цветов и трав» Семен Евгеньевич дописал: «Объект Б-47 прибыл в заданный пункт».

Content

Росоховатский Игорь
ВОЖАК